Геном хищника. Книга шестая

Глава 1

Мы отбились!

Правда, реанимация Цокора затянулась. Я бросился догонять Кристину, только когда меня сменили откиснувшие от ауры страха лекари Крысоловов. Но момент был уже упущен, оказалось, что «Искатели», убегая, подорвали основные выходы из подземелья. Рваться наружу никто из Крысоловов не захотел, хватало своих дел внутри — проверить все уровни на наличие оставшейся опасности и начать зализывать раны.

Чем, впрочем, и я с удовольствием бы занялся. «Иммунитет» к токсину отработал как-то странно, прибить меня не убил, по крови не разгулялся, но всячески мешал затянуться ране, оставленной когтями. Аркаша только сочувственно пыхтел и разводил своими виртуальными руками, каждый раз отвечая одно и то же: регенерация в процессе. Хотя рана затягиваться не спешила — такими, блин, темпами можно сказать, что у любого жителя Земли есть регенерация.

Цокор выжил, но в себя пока не пришёл. На вид он был в коме, но и Джуни, и местный (очень важный пожилой) доктор сказали, чтобы я не волновался. Это не кома, а специальный режим восстановления. Энергии Цокор потратил слишком много, и теперь только Путь знает, когда он на него вернётся, бла-бла-бла…

Опять, блин, какое-то местное шаманство, но не верить в него было сложно. Цокор похудел. И не просто скинул пару килограмм за время напряжённой схватки, он сдулся почти в два раза. Так что сейчас на носилках лежал не огромный Крысолов, а его бледная тень. На самом деле, уже сам факт того, что он поместился на носилках, говорил о запредельном расходе энергии.

Я какое-то время покрутился рядом с ним, наблюдая за действиями местных лекарей, а потом и сам на общей волне влился в помощь другим раненым. По мнению местных, я больше мешал, чем помогал. Так что я переключился на финальную зачистку подземелий. Со мной, как хвостик везде была Джуни, сначала выполняла роль проводника и навигатора, потом помощника, и постепенно становилась если не напарником, то уже полноценным стажёром.

Крысиный газ уже растворился, только в нескольких местах на стенах поблёскивал бледно-розовый осадок. Зато результаты его действий чересчур уж наглядно встречались на крупных перекрёстках. Мёртвые «Искатели», убитые довольно жестоким способом. Я думал, что уже встречался с понятием бешенство среди фриков, но те препараты, которыми их пичкали до этого, просто какие-то витаминки.

Рука невольно потянулась к защитным каплям, когда я переступил через фрика с разбитой в мясо головой. Он сначала в стену долбился, а когда силёнок уже оставалось мало, начал лицом рубить пол.

Но этому ещё повезло, хотя бы сам. Дальше уже вперемежку лежали как расстрелянные, так и разгрызенные. Причём глотки друг другу рвали даже те, кто мог пострелять.

За первый проход по уровням отряд Крысоловов, к которому присоединились и мы с Джуни просто искал выживших. Нашли человек пять: трёх, переживших воздействие газа, но совершенно неадекватных, и парочку заблудившихся или убежавших, но заблудившихся потом. Неважно, итог был один. Причём я даже не успел предложить пленных допросить, как их уже нашинковали крысиными когтями.

Раньше бы, блин, такими смелыми и шустрыми были, глядишь, дальше первого уровня и не прошёл бы никто. В общем, пленных Крысоловы не брали. И понять их было можно, по некоторым обрывкам разговоров я понял, что община уменьшилась почти на треть. И то, при условии, что все раненые выживут. Не только Цокор впал в энергонезависимую кому, но и часть тех, кто плохо перенёс ауру страха.

Во второй заход мы пошли уже с тележками. Крысоловы отдельно собирали своих, а отдельно «Искателей».

Первых свозили в общий зал и готовили к какому-то ритуалу, когда Путь становится путём последним. А вторых сбрасывали в другом зале, не таком торжественным, больше похожем на скотобойню или фабрику по производству консервов.

— Ну какие консервы? — возмутилась Джуни, на мой вопрос. — Мы же не людоеды какие-то. Мы еду выращиваем. А это — так, на удобрения.

Не могу сказать, что «мышка» меня успокоила, но участвовать в сборе покойников я всё равно не собирался. Моя тележка заполнялась тем, что точно не подойдёт на удобрения. Я собирал оружие и снаряжение, и тоже в две тележки. В одну — то, что пригодится мне или моей команде в будущем, во вторую — всё остальное. Одной тележки не хватило, хотя себе я пока подобрал только новый семнадцатый «глок». Забрал его у одного из «красных» — пока не местный кастом (как мне бы хотелось), но было видно, что пистолет уже прошёл ряд улучшений под реалии Аркадии. «Дезерт Игл» тоже прихватил, но в подарок Куперу.

Со временем мы добрались до первого уровня, оказавшись в брошенном лагере «Искателей». А дальше завал, на разбор которого могло уйти пара дней, а Крысоловы этим заниматься вообще не собирались. Показалось, что они на стрессе от пережитого, наоборот, готовы ещё больше всё закопать.

На поверхность меня вывела Джуни. Где-то совсем в другой части города, через подвал или даже подпол какой-то очень дряхлой и заброшенной лачуги. Я первые две минуты только пытался сориентироваться, где именно мы оказались. Ориентир был один — башня и выглядела она обновлённой. На её вершине поменялся флаг. Символика «Искателей» исчезла, сменившись на знаки повстанцев.

Удивиться этому я не успел. Так скажем, удивление не успело пропечататься в голове, как на меня налетело следующее. В прямом смысле слова откуда-то из кустов выскочил шакрасик. Налетел сначала радостно, будто дождавшийся хозяина Хатико, но сразу же включил обиды, что я его так надолго бросил. Хотя вопрос был не в длительности расставания, а в том, что его лишили приключений. Мелкий рычал, кусался и никак не хотел даваться в руки. Точнее, слишком больно цапался. Пришлось даже браслеты активировать, чтобы его поймать, прижать к себе и успокоить.

Ну как успокоить? Пришлось пообещать, что больше так не поступлю. Вроде он всё понял, выплеснув на меня на уровне чуйки всю свою обиду. Капец, я будто сам себя Хатико почувствовал, аж завыть на луну захотелось. Пока успокаивал его, из темноты появилась запыхавшаяся Эсра. И кратко поведала то, что произошло, пока я был в подземелье.

Крысоловы отбились, но, как говорится, покой нам только снится. Если сами идущие по Пути сейчас хотели только одного — вылечить раненых, собрать погибших и восстановить своё жильё, то на волне явной слабости «Искателей» проснулась местная ячейка повстанцев. А когда все поняли, что Кристина положила под землёй не только собственный отряд, но и половину местного гарнизона, то не просто позёвывая проснулись, а резко подорвались и погнали развивать успех.

По горячим следам, пока «Искатели» ещё явно не понимали, что произошло и что делать дальше, отряд повстанцев захватил Башню. А, заняв (по сути самое укреплённое и выгодное с точки зрения обзора и контроля) здание города, уже принялся кошмарить все остальные районы.

С первыми же успехами повстанцы поверили в себя и на кураже начали гонять разрозненные остатки «Искателей» по всему городу.

— Башня под нашим контролем, центр наш, торговые кварталы тоже, — начала перечислять Эсра, размахивая руками в направление обозначаемых районов. — Мы прижали «Искателей» в больнице и на складах. Промки пока, считай, серая зона. Сколько там людей не очень понятно, несколько машин успело проскочить. Как понимаешь, всё спонтанно получилось.

— А раненую женщину в чёрном видели возле больницы?

— Нет, — покачала головой Эсра. — Но от больницы, как раз, три машины проскочило. Тонированые, и на большой скорости. Одна в сторону Хиллегома, а две к Хемстеду.

— Ясно.

Я вздохнул, на сто процентов уверенный, что в одной из этих машин была Кристина. И сомнительно, что она отправилась в Хемстед, на окраину Пограничья. Скорее всего, в Хиллегом, и даже дальше в Ганзу к Драго.

— Что с гостиницей? Там же руководство «Искателей» было? Пленные? Какие-то документы нашли?

— Гостиница пустая, мы её контролируем. Я скажу, чтобы там ничего не трогали до твоего прихода, если надо всё осмотреть. А в плен никто не просится, — ответила Эсра, пожав плечами. — Меня сейчас больше другое интересует.

— Подмога из Хемстеда? Там у «Искателей» сильный гарнизон…

Я задумался, пытаясь прикинуть, чем нам теперь грозит захват Хардервайка. Одно дело — захватить, а совсем другое — удержать. К тому же я так до конца и не представлял себе, какими силами здесь располагают повстанцы.

— Связь с Датчем есть?

— Мы отправили три отряда. Один с весточкой, остальные попытаются перехватить «Искателей», — кивнула Эсра. — Но в успех погони я не верю. У них и фора, и тачки помощнее. Мы сейчас подтягиваем всех, кого можно. Численное преимущество в городе у нас уже есть, но численное, это некачественное. Ты ранен? — спросила Эсра, кивая на моё плечо, а потом на башню. — Твоя помощь бы не помешала.

— Просто царапина, — хмыкнул я. — Мне нужно добраться до машины. И да, пусть в гостинице ничего не трогают. Интересует номер стервозной-симпатичной, довольно холодной женщины в чёрном. Наверняка её кто-то там сможет опознать из персонала.

Я потрепал по загривку шакрасика, шепнув, чтобы не расстраивался, ему тоже хватит приключений. Даже если сейчас Кристина ушла и, возможно, затаится на время, то Драго-то никуда не денется. А, вообще, неплохо всё получилось. С суперсолдатами UNPA познакомились, планы по очередной лаборатории обломали.

Мы уже выдвинулись, как Эсра, наконец, заметила Джуни. Да я и сам, честно говоря, про неё почти забыл, настолько она была тихой и незаметной. Но не значит, что неопасной. Шакрасик-то точно её срисовал, но париться не стал, видимо, прочитав моё спокойствие и отношение к девушке. Положительное отношение — я поймал себя на мысли, что уже считаю её частью своей команды.

Пока в роли стажёра-подмастерья, а потом в роли поддержки ещё одного стрелка с дальних дистанций. Особенно, когда я сам не сижу с винтовкой, а лезу в самый замес. Так что, когда «мышка» наотрез отказалась возвращаться к Крысоловам, я даже как-то обрадовался. Оружие надо будет только ей получше подобрать и обучить. Но на то она и подмастерье.

Эсра по какому-то кратчайшему пути провела нас к своему магазину, где я оставил «форд». Я подхватил G28 с запасом патронов, и с ещё большим запасом еды, и мы опять почесали по тёмным улицам. Где-то вдалеке раздавались выстрелы, но так — на полноценный штурм не тянуло, максимум сдерживание. На что Эсра сказала, что первая атака завершилась, сейчас будет перегруппировка и тогда уже пойдут додавливать. По сути это произойдёт сразу же, как только я займу позицию на башне.

Там нас уже ждали. Незнакомые мне перевозбуждённые лица повстанцев, которые ещё были максимум охотниками, а, скорее всего, торговцами или фермерами. Сильных геномов я не ощущал. Несколько стандартных кайманов, но в основном просто с усиленной выносливостью и скоростью. Совсем не хищники, хоть и крепкие ребята — стандарт для мирного жителя Аркадии. Чтобы и климат лучше переносить и в редких случаях отбиться от монстра или бандита.

Будучи бывшим полицейским участком, первый этаж Башни его и напоминал. Стойка за решёткой, столы, шкафы с папками, карта города на стене, небольшой арсенал. Уже в основном разобранный повстанцами: почему-то популярные в Пограничье G3, среди которых затесалось немного бельгийских FN FAL и совсем чуть-чуть наших «калашей» (с ними вообще как-то в Пограничье было плохо, будто Ганза все поставки оставляла у себя). В общем, за исключением дефицита АК, я на такое в Африке много насмотрелся: дёшево, сердито и при должной сноровке достаточно убойно.

Каким-то чудом, ну или Эсра специально для меня оставила, в арсенале сохранилось аж две СВД, которые я, конечно же забрал. И первым делом одну выдал Джуни. Сразу и учиться начнём.

Второй этаж — казарма, которую повстанцы уже переоборудовали в лазарет. И к сожалению, он уже был полным. Третий этаж, четвёртый, пятый — мы вихрем взлетели по винтовой лестнице. Оказались на крыше и начали готовить позиции и изучать город, чтобы в дальнейшем нормально координировать действия с отрядами зачистки.

А уже через полчаса к нам снова присоединилась Эсра. Принесла с собой бинокль и набор флажков. Радиосвязь, конечно, бы не помешала, но, как оказалось, повстанцы приспособились. Эсра указала направление, залезла на перила и, помахав флажками, отдала команду нужному отряду.

— Выдвигаемся, прикрывайте, — она кивнула нам через плечо. — Думаю, что эта ночь будет долгой.

Согласен, но потом я пойду на площадь, обойду все трактиры, перепробую весь вискарь и заселюсь в гостиницу. Посмотрю, не оставила ли Кристина, чего полезного, и на пару дней уйду в энергетическую спячку…

* * *

Часам к одиннадцати утра город был наш.

Пока он правда, больше походил на призрак, а не «жемчужину» Пограничья (как его называли раньше). Наглухо запертые дома, закрытые ставнями магазины, в которых тихонько шухерились совсем уж мирные жители. Несколько догорающих пожаров, без которых совсем уж обойтись не получилось. Но повстанцы в этом плане молодцы, почти всё умудрились вовремя локализовать. На дорогах трупы «Искателей» и новые уставшие патрули. Движуха ещё какая-то происходила, из города выгоняли тех, кто поддерживал «Искателей». Но делали это довольно цивилизованно, никаких расстрелов, публичных казней или прочих измывательств. Просто — вот дорога, иди куда хочешь, если вернёшься, тогда уже по-другому поговорим.

В общем, как говорится, власть поменялась.

Я пока ещё приглядывал за всем в оптику, позёвывая и протирая глаза. А неугомонная Джуни уже тренировалась в сборке-разборке СВД и приставала ко мне с кучей уточняющих вопросов. Мы уже обсудили, что дальше она поедет со мной. Нужно будет только отпросить её у Цокора и других старейшин.

К обеду пришли новости от Датча.

Почти по классике: плохая, хорошая и ещё одна плохая.

Первая плохая была в том, что из Хемстеда (и с окрестных баз) в срочном порядке выступил большой отряд карателей. Очень большой, даже по примерным подсчётам Голландца, он вдвое превышал тех, кого собрали повстанцы в Хардервайке. Вторая плохая новость была в том, что на помощь к нам никто не придёт.

Но из этого вытекала хорошая новость: через несколько часов, когда каратели отойдут подальше, отряды Датча атакуют Хемстед. Уже есть договорённость с Крысоловами, которые незаметно проведут отряды в город. И если всё пойдёт хорошо, то одновременно выступят и ирландская община, и Дикие земли.

Бла-бла-бла, мы молодцы! Мы те, кто разжёг факел восстания по всему Пограничью. Те, кто сдвинул первую костяшку домино, и теперь за ней посыпятся все остальные. План — огонь, а вы держитесь! Мы придём, как только, так сразу.

— Если кто-то хочет уйти, то лучше сделать это сейчас, — сказала Эсра, прочитав послание Датча на собрании в полицейском участке только недавно назначенных командиров, среди которых затесался и я.

— Сколько у нас есть времени? — спросил усатый дядька с геномом каймана.

— На рассвете придут, — ответила Эсра. — Может, чуть позже. Зависит от того, будут ли они дожидаться карателей с дальних участков.

— Гражданских хотя бы получится вывести? — спросил тот же усатый.

— Опасно. С Хиллегомом связи нет, наших там мало, и мы не знаем, идут ли оттуда «Искатели», — ответила Эсра. — Люди могут, наоборот, подставиться. Может, Крысоловы их хотя бы пустят, если не захотят помочь.

Она подтащила стул к карте, висящей на стене, и начала обводить ключевые точки. В первую очередь несколько домов на основных перекрёстках, потом кучу тех самых бетонных укреплений вокруг города и, наконец, нашу Башню.

— Сумрак, ты с нами? — Эсра обернулась на меня.

— Нет, — помотал головой я. — Пока нет. Для начала прогуляюсь, посмотрю хоть, кто к нам едет.

Глава 2

Я попросил карту округи, так чтобы со всеми дорогами и ближайшими хуторами. Ну или хотя бы подробную карту Трёхи. Нашлись обе, а так же нашлись (тот самый усатый повстанец), кто прикинул возможные пути прибытия карателей из Хемстеда. Я нашёл сразу несколько мест, где можно было устроить засаду. Причём одну за другой, отступая, прежде чем «Искатели» вообще поймут, кто и откуда на них напал.

Если план Датча, кусать «Искателей» по частям, то у меня может быть такой же, просто в уменьшенном формате. Я посмотрел на Джуни, но та лишь кивнула. И поймал сигнал от шакрасика: мелкий телепат уже не только прочитал мои планы, но и накрутил своего нетерпения с предвкушением охоты. Причём нормальной, на свежем воздухе.

Ладно, раз все хотят подраться, то кто я такой, чтобы портить им праздник. Посмотрел на биомонитор: до кризиса вагон и маленькая тележка, а вот зожный «инспектор» негодует. Тоже ладно, поем по дороге, посплю на месте. Точный тайминг неясен, но тут главное первым прибыть.

Я очень примерно обрисовал, что собираюсь делать. В основном суть, что буду стараться выиграть время. В ответ услышал такой же примерный план, как повстанцы будут окапываться. Варианты были: и что-то заминировать (в арсенале нашлась взрывчатка) и по старинке, где-то что-то подкопать или завалить, чтобы направить карателей по нужным улицам. Звучал усатый достаточно уверенно, хотя опыт у него больше относился к охоте на обычных животных, а не на мутантов. Хотя в какой-то степени разница часто была невелика. В общем, больше пришлось договариваться, как нам лучше вернуться, чтобы не попасть в чужую ловушку и под дружеский огонь.

Я проверил «десятку» и загрузил в багажник запас еды где-то на неделю, хотя собирался погонять всего лишь до утра. Но посмотрим, как пойдёт. Я сел за руль. Оказалось, что машину водить Джуни не умеет, да и вообще до этого момента она никогда так надолго не покидала подземелье. Общее представление о городе и его размахе она, конечно, уже получила, отстреливая «Искателей» с башни, но теперь со смесью удивления, но и скепсиса таращилась по сторонам.

Больше всего её впечатлило почтовое здание UNPA. Нормальное UNPA с обычными «Миротворцами», которые явно не были в курсе тёмных дел разведывательного Директората. По крайней мере, они не были замечены с «Искателями». А как только в городе началась движуха, тут же спрятались в своём офисе и повесили табличку: «Закрыто». Никого к себе не пускали, и ни во что не вмешивались, демонстрируя свой стандартный нейтралитет.

Я снизил скорость, когда мы проезжали мимо их витрины, и даже кивнул какому-то бойцу, провожающего нас скучающим взглядом. Мужик из матёрых, явно ветеран каких-либо войн на Земле. Он кивнул в ответ и даже козырнул двумя пальцами. Может, внутри поддерживал на бунт против сектантов, а, может, ему просто было скучно. Но хотелось верить, что среди «Миротворцев» всё-таки есть нормальные люди.

В какой-то степени город ожил. Мы ещё выехать не успели, а повстанцы развили бурную деятельность. Выводили людей с окраин, устраивали завалы на дорогах, укладывали мешки на крышах и что-то даже минировали. Не сонный город, а муравейник какой-то. Рядовые бойцы, которые толком не в курсе были, что происходит, на нас косились, но никто не мешал.

Мы выехали из города, сверились с картой и помчали по тракту, наслаждаясь ночной прохладой и кристально свежим воздухом. Точнее, мы с шакрасиком наслаждались — мелкий, как обычная собака, ёрзал у меня на коленях, а в итоге высунул морду в открытое окно и вывалил язык. А вот Джуни, наоборот, притихла и вжалась в кресло, будто она в норке. И нахмурилась, но внимательно следила за тем, как я управляю машиной.

За нами выехали две машины повстанцев, но не ради поддержки, а чтобы предупредить людей, живущих в пригороде, о приближении карателей. Они сразу же нас обогнали, скрывшись в темноте. И видимо, механика предупреждений об опасности была отработана давно. Никто не спорил и лишних вопросов не задавал, суровая и непредсказуемая жизнь в Пограничные, так сказать, научила. У них фора была всего-то ничего, но на дороге сразу же появился встречный транспорт, а все фермы, мимо которых мы проезжали, выглядели брошенными.

Километров десять вокруг нас тянулись только фермерские поля, потом просто полуголая саванна. Видимость была прекрасной, но спрятаться особо-то и негде. Потом деревьев стало больше, а следом всё начало петлять: и тракт, и уровень земли. То в горку, то с горки, то мимо холма, то вдоль глубокой, но почти высохшей речушки. Мост через неё у меня значился последним местом для засады.

Потом опять степь, которая совершенно неожиданно рухнула в огромный песчаный карьер. И за ним уже хорошая дорога закончилась. Тракт свернул в сторону небольшого городка, уровня Новый Зандейк. И назывался примерно так же: Новый кто-то там (на карте было неразборчиво). Крюк до Хемстеда здесь выходил чересчур уж большим, поэтому Эсра с усатым (и остальные повстанцы их поддержали) были уверены, что каратели поедут напрямую. Поэтому и мы туда не поехали, свернув на узкую просёлочную дорогу. Я только приглядел пару мест, откуда можно будет контролировать все подъезды.

И снова нас ждала ночная саванна. Дурманящие запахи — и в коем-то веке это была не кровь, гниль и прочие плесневелые прелести монстров и подземелий, а нечто сладкое, свежее и совсем не приторное. Может, лишь чуть-чуть горчинки, как будто мяту смешали с грейпфрутом. И никаких пряностей, напоминающих Кристину.

Подумал об этом и тут же её вспомнил. Вместе с мутантами и красными бойцами. Тела-то я их толком обтрофеить-то не успел: оружие валялось на ступеньках, а сами они скатились в общую кучу. И в порядке мёртвой очереди покатились на консервный завод. Тьфу, то есть завод удобрений. Ладно, тогда не поискал, сейчас что уже об этом вздыхать. Вернусь к Цокору, может, они их ещё не «схомячили».

Мы подъехали к перекрёстку, на котором расположилась старая двухэтажная ферма. Сильно старая, по виду здесь уже неоднократно гоняли тех, кто имел неосторожность жить на этом перекрёстке. Одна стена со следами гари, по второй явно полоснули чем-то крупнокалиберным, во дворе сгоревший грузовик, а за сараем собранная на скорую руку виселица, где болтался какой-то старик. Болтался давно. Голову ему подпортили птицы, а ноги обглодал какой-то не особо прыгучий монстр.

И судя по реакции шакрасика, этот монстр всё ещё был здесь. Чуйка (включившись на минималку) подсветила шевеление под домом, в предполагаемом погребе. Я придержал Пепла, уже готового рвануть в дом. Ещё раз посмотрел на висельника, оценивая размер челюсти и высоту, докуда она могла добраться, и решил приберечь потенциального союзника для «Искателей». Прикинул, как быстро забраться на крышу, и отметил в мысленном блокнотике третью точку для засады. И быстренько, пока монстр сам нас не почуял, поехал дальше.

Четвёртая точка была на холме, с которого открывался отличный вид на следующий перекрёсток. Даже не перекрёсток, а целую развязку, расположившуюся сразу на выезде из леса. Отсюда уже можно было уйти не только к соседним городкам, но и в сторону общины ирландцев уходило сразу две дороги. Я чуть-чуть не доехал до гребня холма, оставив машину в тени, и пешком уже забрался на вершину. До кромки леса далековато, что-то около полутора километров. Зажать прямо на выезде из леса не получится, но с другой стороны — будет выбор целей. А прятаться им некуда — на перекрёстке когда-то существовала жизнь в виде трактира, заправки и сервиса. Но сейчас там уже только пеньки остались, да смотровая яма, заваленная мусором.

— Тут останемся? — спросила Джуни, тихонько подкравшись ко мне.

— Можно, конечно, и дальше проехать, — я зевнул. — Карта говорит, что за лесом озеро. И было бы неплохо с одного берега принять другой, но может дистанции не хватить.

— А тут хватит?

— Подпустим поближе. Твоя дистанция — метров пятьсот. Работаешь только по тем, кто пытается нас обойти. Не высовывайся и не торопись, как только они начнут нас прижимать, разворачиваемся и валим на ферму. Повторяем и гоним на карьер. И так обратно до Хардервайка. Мы, конечно, один за всех, но геройствовать с криками: я их задержу, мы не будем. Поняла?

— Ничего не поняла, это какая-то отсылка? — нахмурилась Джуни.

— Забей, — я махнул рукой и посмотрел на шакрасика. — А кто не послушается, того будем бить по наглой серой морде. По фиг, ты тоже забей. Короче, ждём. То есть я спать, а вы в засаде.

Я забрался обратно в машину, развернулся, чтобы сваливать было сподручней, и откатил её ещё чуть ниже, чтобы даже с деревьев не было видно её крышу за холмом. Расчехлил «десятку», проверил все магазины и прошёлся с ней по вершине холма, выбирая позиции себе и «мышке». Потом сменил повязку на плече, сделав новый компресс из «Живинки» и, наконец, откинулся на переднем сиденье. Уснул моментально, даже не успел представить, что трескотня чего-то сверчкового будет моей колыбельной.

Организм будто щёлкнул выключателем и даже сны мне не стал показывать. Щёлк — и темнота, щёлк — всё равно ещё темнота, но уже с проблесками редких звёзд за лобовым стеклом. Луна скрылась за тучами, тьма жуткая — прямо то, что нам с шакрасиком доктор прописал. Я посмотрел на часы, отрубился я аж на шесть часов, а проснулся от внутреннего будильника — занервничал шакрасик. Чувствовал приближение чего-то, но сам понять не мог.

— За лесом что-то шумит, — сказала Джуни, когда я подошёл к её позиции.

Я тоже это слышал. Пока не очень явное гудение, накатывающееся над лесом, будто там внутри жужжит рой рассерженных пчёл. Причём рой растянулся, игнорируя только одну дорогу. Я лёг возле небольшого плоского камня, прикрывающего меня справа. Поставил «десятку» на сошки и нацелился на выезд из леса. Сделал несколько глубоких вдохов, не столько настраиваясь, сколько призывая геном к пробуждению. А потом шикнул на мелкого. Этого пробуждать было не нужно, аж извёлся весь, но серьёзностью ситуации и моего настроя проникся. Прилёг рядом, толкнув меня в бок и уткнувшись носом в траву.

Гул приближался. Теперь уже никаких ассоциаций с пчёлами или отдалёнными водопадами, конкретно моторы. Просто что-то до фига и как-то разом. На дороге появились проблески фар, мелькавшие среди деревьев и кидающие жуткие кривые тени на дорогу. А потом разом стало светло! Десятка два фар вырвались из леса с обеих сторон от дороги. А с неё так вообще ударило прожектором, который начал шарить по полю вокруг. Луч задержался на развалинах, а вот у меня глаза разбежались.

— М-да, не дорабатывает у Датча разведка, — прошептал я, пытаясь понять, что за монстр появился на дороге.

Стальной и очень бронированный монстр. У «Искателей» был собственный бронетранспортёр! Я не смог определить, что у него было в базе. Очень отдалённо он напоминал наш БТР-80, но с таким количеством усилений и обвесов, что его можно было в кино снимать. В любом зомби-апокалипсисе или «Безумном Максе», таранить монстров, по крайней мере, он мог любым своим бортом. Не машина, а какая-то акула со стальными плавниками! Помимо дополнительных стальных листов и решёток, на броне присутствовали довольно крупные куски чей-то высушенной шкуры. На крыше, сразу за прожектором, скрывался силуэт спаренного крупнокалиберного пулемёта.

Сомнительно, что я пробью это даже из «десятки». Винтовка Древних могла бы справиться, но она всё ещё у Ульрика. Кажется, время для экспериментов прошло, нужно будет при первой же возможности вернуть её в свой арсенал. Раз «Искатели» повышают ставки, то и мне надо.

Помимо БТРа из леса (и эти уже не по дороге, а просто между деревьями) выскочило несколько десятков мотоциклов. Они проехали метров пятьдесят и остановились, выстроившись практически в линию.

— Блин, ну что вы такие пуганые, — вздохнул я. — Нет бы выехать нормально. По одному, без брони. А если даже на броне, то с бригадиром в полный рост в люке. Эх…

— Уходим? — спросила Джуни, повысив голос.

Скученный рёв моторов, даже на холостых, залил всю округу, так что можно было хоть орать. Всё равно нас бы никто не заметил. Хотя пытались. Луч прожектора сдвинулся и начал бродить по дороге, постепенно поднимаясь по холму. И чуйка засекла попытку сканирования. Но не саму волну, а пока только источник, который до нас не добивал.

— Ждём, — ответил я. — На тебе мотоциклы, как сорвутся. Подпускай ближе, а я попробую всё-таки уговорить их повернуть обратно.

— Может, поединок? — спросила Джуни. — Или это опять отсылка?

— Скорее, юмор, — хмыкнул я. — Примерно, как и у тебя насчёт поединка.

Так-то, конечно, ща один на один схлестнёмся с каким-нибудь Ехидом. Если он, конечно, карательный отряд решил возглавить, а не Датча ждёт. Точнее, Купера. При всём моём уважении к капибарам я бы поставил на Ехида. Ещё из разряда фантастических — вариант настолько разозлить «Искателей», что они передумают идти в Хардервайк, а бросятся в погоню за мной. Но надо признать, что я ещё не настолько легендарен, чтобы ради меня бросать целый город.

Ладно, пошутили и хватит. Это, скорее, нервное, потому что уже было понятно, что Хардервайк такое не переживёт. Ехид там или нет, но и внутри БТРа и среди мотоциклистов чувствуется несколько сильных аур с задатками хищников-маньяков.

Луч прожектора добрался до вершины холма, скользнув над нашими головами. И БТР, наконец, тронулся, начав движение. Подорвались и байкеры — все как один нормальные человеческие бойцы без признаков мутаций. Но и фрики недолго заставили себя ждать. Как только БТР со своей «мотобандой» проехал метров пятьсот, на дороге в лесу снова показались фары. Одна пара за другой и так далее, до момента, когда задние уже начали засвечивать передних. Типовые грузовики «Искателей» для перевозки мутантов.

До первых мотоциклистов оставалось уже метров шестьсот, а мутантовозы всё ещё продолжали выезжать из леса. Если они всё битком, то там уже штук двести фриков, а через каждые пять грузовиков ехали и технички с вооружёнными бойцами и установленными пулемётами.

— Уходим? — уже нетерпеливо переспросила Джуни, хотя, возможно, напряжение было не в её голосе, в шакрасике, который сжался в тугую пружину у меня под боком.

— Ждём, — ответил я, прицеливаясь в узкую смотровую щель предполагаемого водителя.

До перископов и сложной оптики местные умельцы ещё не дошли. Бронестёклами тоже, видать, небогата местная промышленность. Всё в первую очередь для монстров. То есть — от монстров. Там крышка-люк, в нём щель, поверх приварена решётка, какой-то хренью костяной ещё по бокам нагружено. Шанс на уровне белке в прикрытый глаз, но он есть! Плюс, чуйка помогает, прорисовывая ауру, подсказывая, что прямо за решёткой кто-то сидит.

Я задержал дыхание, концентрируя на кончике пальца и весь свой опыт, и все примочки генома. Темень полная, но мне это не мешало. Расстояние сократилось до трёхсот метров, зрение выкручено на максимум, под боком напрягся шакрасик, будто это он сейчас рванёт на жертву. Что-то он тоже просчитывал, практически визуализируя всё то, что сейчас происходило у меня в голове. Я не выбирал время для выстрела — я просто вдруг понял, что пора. Что всё уже просчитано и экстраполировано от инстинктов дикого хищника до результатов внутреннего баллистического калькулятора, который учёл всё, что только было можно. И даже то, что было нельзя в своей прошлой жизни…

Выстрел!

Оценить, который я смог только по погасшей ауре и вильнувшему в сторону бронетранспортёру. С задержкой в полсекунды сбоку заработала Джуни. Пусть через раз, но после каждого второго выстрела, луч то одной, то другой фары дёргало в небо, а водитель оказывался на земле. Один байкер проскочил, врываясь практически на вершину холма, но в него тут же прилетел шакрасик. Чёрная, блин, молния сорвалась с невидимого поводка и одним прыжком вгрызлась в горло «Искателя».

Я свистнул, возвращая мелкого, и тут же перекинулся на грузовики на дальнем плане. Тут уже расстояние на пределе, но и глаз белки там был от бампера до верхушки лобового стекла!

Моментально опустошил магазин, выведя из строя три грузовика и одну техничку.

— А вот теперь уходим!

Глава 3

Уходим-то, конечно, уходим. Только недалеко и ненадолго. Я подхватил шакрасика под мышку, на бегу закинул «десятку» на заднее сиденье, заскочил за руль и дал по газам, сразу же, как только Джуни запрыгнула на пассажирское место. «Форд» бодро рванул с горочки, а за спиной в небо ударило несколько мотоциклетных фар. Я дал по тормозам и крутанул руль, поворачивая машину своим бортом к вершине.

— Дай-ка, — я протянул руку к СВД, попутно локтем выпихивая шакрасика на заднее сиденье.

Тесновато снайперской винтовкой в салоне размахивать, но одолжить у «мышки» СВД было сильно проще, чем тянуться за своей G28. Эх, как говорится, руки помнят. Я высунул ствол в окно, оперев его на дверь, и поймал в прицел первого мотоциклиста, вылетевшего над вершиной. Ёлочка прицела совпала с разгрузкой на груди сектанта, и пуля наперегонки с «Кондрашкой» выкинула «Искателя» из седла. Мотоцикл грохнулся и кувыркнулся по склону. А я уже ждал следующего: сначала общая подсветка дороги, потом тонкий луч в небо и следом глазастая (в очках) голова.

Выстрел — минус два, и сразу же прицел по следующему, сиганувшему наискосок. Он даже выстрелить успел в нашу сторону, но пули ушли выше. Одна только шальная чиркнула по крыше «Форда». Я немного его проводил, взял упреждение и свалил вместе с мотоциклом. Четвёртый попытался вильнуть, свалив обратно за холм, и пуля ушла ниже, поломав что-то в байке. «Искатель» грохнулся, получил по хребту своим же байком, а потом и колесом по голове. Похоже, не жилец — в том смысле, что больше не ездун. Так-то оклемается, от него продвинутым кайманом за версту несло. Пятый получил уже в спину, кувыркнувшись на самой линии вершины.

Оттуда раздался хруст, будто мотоцикл попал под колёса чего-то очень тяжелого, а затем появился край прожектора. Очухались в БТРе, а, скорее всего, просто заменили водителя. Я не стал дожидаться, когда за прожектором появятся спаренные пулемёты, и добил остаток магазина в белый свет. Выключил свет, а, может, и кого-нибудь за ним, вернул винтовку Джуни и вновь дал по газам. И теперь уже не останавливался до самого заброшенного хутора. Того самого, с висельником и какой-то гадостью в погребе.

Припарковал машину вплотную к дому. Так, чтобы по ней забраться на крышу, и резко свалить обратно. Но и так, чтобы нас гарантированное не было видно с дороги. В очередной раз проверил оружие и теперь уже с двумя винтовками полез на крышу. Только перед этим активировал маскировку. Можно было устроиться на втором этаже, но, честно говоря, заходить внутрь дома не хотелось. Чуйка нервничала, Пепел скалился, и даже Джуни фыркала, совсем по мышиному морща носик. Поэтому я их отправил подальше, метров на пятьдесят назад и в сторону к небольшой насыпи из камней. Задача у «мышки» была прежняя — валить тех, кто проскочит чересчур близко.

Снова ждём!

Я чувствовал, что нечто в погребе зашевелилось, но было как-то растеряно. Как будто не понимало свои собственные ощущения: маячит какая-то опасность, но не в зоне видимости. В принципе, это было понятно: мы с Пеплом замаскированы по самое набалуйся, у Джуни какой-то свой навык, как-то связанный с тенями. Она пыталась объяснить, но все термины были завязаны на Путь. Путь тени, тень в пути или что-то такое, чем крысоловы активно пользуются под землёй. Над землёй это тоже работало, но только в тёмное время суток или пасмурную погоду.

Но даже это не было главным. Невидимый монстр вполне уже мог ощущать лёгкую дрожь земли, от приближающегося конвоя «Искателей». Но появились они красиво, не могу ни признать. Вдалеке на дороге едва забрезжил свет фар, как в небо взлетели три осветительные ракеты. По функции — осветительные ракеты, а по действию — ослабленные шаровые молнии. Какой-то явный там был контроль, белые вспышки, виляя, поднялись в небо, раздались в три стороны и, слегка зависнув, медленно полетели обратно к земле. Ничего не взорвалось (всё-таки не фейерверк), но на пару километров светло стало, как днём.

До нашего хутора свет пока не долетел, а вот я, наоборот, смог разглядеть начало конвоя. «Искатели» перестроились. Первыми ехали три технички с пулемётами в кузовах. Брони туда тоже попытались напихать, явно забив на скорость и манёвренность. Вместо лобовых стёкол — решётки типа жалюзи, а пулемётчик в кузове спрятался за толстенным стальным щитом. Только ствол-то и торчал, да несколько прорезей для осмотра. Бампер тоже усилили, но решётку радиатора защищал только череп какого-то безрогого зверя. Плоский лоб с костяными бровями, опущенными на тонкие прорези глаз, большой на два раза по пять рублей провал на месте носа и клыкастая верхняя челюсть, воткнутая в бампер.

— Нормально, белке в глаз, черепу в нос… — прошептал я, прикидывая, куда буду стрелять.

За техничками, отстав от них метров на пятьдесят, катил мой старый знакомый БТР. Можно сказать, что уже дважды безглазый. Люк, в который я выстрелил в первый раз, полностью прикрыли шкурой, а выбитый прожектор прямо на ходу пытались чинить два сектанта. Точнее, сейчас, когда в небе была подсветка, они приникли к крыше, делая вид, что там никого нет.

Ещё через сто метров уже тянулся основной караван из мутантовозов. А вот мотоциклов я пока не видел. Два шустрика, которые гоняли от техничек до грузовиков, видимо, выполняя роль связистов, не в счёт. Зато я их слышал. Чуть дальше за границей подсвеченной области периодически порыкивало, как будто бы эхом от колонны, но нет. По сути, мотоциклы ехали без света и немного опережали колонну. Немного, но достаточно, чтобы нивелировать моё преимущество в дальности.

Но это не значит, что я не попытаюсь снова. Просто убегать будем раньше. Или вообще по ним только и отработаем. Как только заряды молний растеряли свою мощность, и степь по бокам от колонны снова погрузилась во тьму, я смог разглядеть тонкие силуэты. Расстояние чуть больше километра, жалко на них было тратить патроны «десятки», но мешают они мне сейчас больше. Понятно, что пулемёты на техничках опаснее, но сейчас уйти от них будет проще. Сначала под прикрытием домов, а дальше на скорости можно будет затеряться на рельефе.

Я пристроился поудобней, упираясь ногами в печную трубу, и вместе с винтовкой высунулся над коньком крыши. Рядом на ветру заскрипел какой-то уродец, совершенно непохожий на петуха, а скорее на какую-то ящерицу. Прекрасно, считай подсказка направления ветра, хотя мой геном уже несколько раз доказал, что справляется без технических приспособлений. Я выбрал правую сторону, Джуни их даже не видит из-за дома. Надеюсь, видит тех, что слева.

Я понимал, что много времени мне не дадут, поэтому решил рисковать. Ветер на нашей стороне, «десятка» пока не подводила… Прицелился сильно выше головы первого мотоциклиста и потянул спуск. Винтовка ощутимо лягнула в плечо, даже как-то чересчур с «отдачей» аж до больного плеча. Но я уже целился в следующего, в момент выстрела во второго, с мотоцикла снесло первого. Какой-то, блин, лаг или сдвиг картинки, а на самом деле всего лишь время подлёта пули. Когда целился в третьего, упал второй. Когда в четвёртого, третий счастливо разминулся с пулей и бросился на землю. Четвёртому повезло меньше, а пятую пулю я отправил в упавший мотоцикл. Бронебойно-зажигательная пуля пробила бензобак со всеми вытекающими оттуда последствиями. Громыхнуло, но сами последствия я уже не видел, скрылся на своей стороне крыши, вцепившись за трубу.

А дальше опять включили свет! Первыми просвистели над головой трассеры, выбив минифейрверк из жуткого флюгера. Следом в небо поднялись новые сигнальные молнии. Возможно, больше трёх, потому что светом залило вообще всё. И крышу, и двор, и сарай, в котором покачивался висельник и как будто даже улыбался. Хотя нет, это пока ещё всего лишь игра света, хотя намёк был очень красноречивым!

И тут же заработали пулемёты с техничек, начав работать в сторону дома. И либо летело как попало, либо целились по окнам. Крыша, конечно, тоже охала и скрипела, а печная труба сыпалась осколками, а из края крыши вылетело несколько черепиц. Похоже, насквозь прошло. В шуме пулемётных очередей практически затерялись одиночные Джуни.

Отгорели сигнальные молнии, и вместе с темнотой, пришла тишина. Я тут же отлип от трубы и на скорости бочком по скату проскочил до проделанной дыры. Мысленно поблагодарил «Искателей» и просунул ствол «десятки» в образовавшуюся щель. В поле зрения попала только одна техничка, но я и не рассчитывал, что мне дадут много времени. Машины приближались, расстояние сокращалось, и следующие очереди, уже из всей крыши сделают решето. А от дома останутся рожки да ножки…

Стоп! А что действительно-то останется? Жители подвала не оценили, что кто-то ломает их дом. Чуйка уже какое-то время вибрировала от напряжения, а волны на сканере уже превратились в воронку, в центре которой я и находился.

Поток мыслей полез в голову, но при этом я не забывал и о черепе на радиаторе. Прицелился, пропустил навязчивые мысли об опасности, уже выбравшейся на первый этаж, выстрелил. Успел потянуть спусковой крючок практически одновременно с новой шаровой молнией, вспыхнувшей в поле. Считай, опять включили подсветку, чтобы отчётливо разглядеть огненные искры, вырвавшиеся из резко вставшей машины. Но только что-то эта подсветка не летела в небо, а целенаправленно слепила глаза!

— Джуу-нии! Беги к дороге! — закричал я, скатываясь с крыши прямо на землю и держа в каждой руке по винтовке.

— Это ты беги! — донеслось от «мышки», которая, как оказалось, уже улепётывала по дороге. Видать, воспользовалась тёмным промежутком и вместе с мелким перебежала за дома.

Большая, жгучая и слепящая даже сквозь дырявый дом и со спины шаровая молния догнала меня уже в машине. К счастью, в машине, успевшей отъехать от дома. Я сбавил скорость, подбирая Джуни прямо на ходу. Шакрасика опять метнули в окно, а потом и «мышка» нырнула внутрь. Возможно, тот факт, что голова у неё оказалась под сиденьем, и спас её глаза. Не бывает у Крысоловов таких ярких вспышек под землёй. Я же только смотрел в зеркало заднего вида — видел там пусть дырявый, но довольно здоровый дом. А потом раз — и дома не стало. На мгновение его будто просветило рентгеном: стены, перекрытия, какую-то червиво-змеиную массу, выбирающуюся из погреба. И всё это расплавилось в ярком свете.

Обиженно завыл шакрасик, а я просто одной рукой вцепился в руль, другой в куртку Джуни, чтобы она не выпала, и давил на газ. Даже не по приборам, а по памяти, что ближайший километр дорога никуда не сворачивала. Секунд через десять за спиной раздался душераздирающий вопль, доносящийся от развалин дома. Ещё секунд через десять послышались выстрелы, снова заработал пулемёт, но я уже всем и чуйкой, и жопой знал, что палят не по нам. А секунд через сорок я, наконец, проморгался, и перед глазами поплыли очертания дороги и деревья.

Особенно одно замаячило прямо по центру. Я вильнул влево, одновременно, закидывая Джуни полностью в кабину, и чуть ли не зубами ловя шакрасика, чуть не вылетевшего в открытое окно. Мелкий в очередной раз обиженно пискнул, но в остальном, можно сказать, отделались лёгким испугом. Плюс, разведка боем показала, что скорее всего среди «Искателей» присутствует либо сам Ехид, либо кто-то из очень сильных ведьм. Потому что таких мощных молний я ещё на Аркадии не встречал. Но спасибо ему, погоне тоже нужно проморгаться.

Когда я уже нормально смог смотреть в зеркало заднего вида, то, собственно, ничего и не увидел. Мы уже несколько раз вильнули, объезжая то небольшие холмики, то высокие заросли кустов и редкие деревья. Погони либо не было вообще, либо они нас потеряли. Мы совершенно спокойно доехали до карьера и, учитывая, что я гнал, выжимая из «форда» максимум, выиграли время. Но всё оно ушло на поиск другой позиции. Было понятно, что «Искатели» в третий раз не купятся.

Но и мы в лоб больше не пойдём. Я решил зайти с фланга. Пропустить дозорных и отработать по мутантовозам, а если получится, то и перекрыть ими узкую дорогу. И для этой цели загнали машину в небольшой лесок в километре от дороги, оказавшись практически на другом краю карьера. Замаскировались под камни и песок и улеглись рядом. Не факт, что «мышка» сможет с такого расстояния сделать что-то своим калибром, но я, по крайней мере, смогу прочитать лекцию, комментируя все свои действия.

Ждём, но и учимся.

Ждать пришлось почти на два часа больше расчётного времени. Расчётного на коленке по формуле расстояния и скорости «Искателей». Замедлили мы их, конечно, слабо, в общей сложности выиграв повстанцам пока всего часа три. Но хотя бы выбили почти всех мотоциклистов. Учитывая «дырявость» Хардервайка, защитникам это должно помочь.

— Едут, — прошептала Джуни, среагировавшая на широкую подсветку неба в нескольких километрах за холмами.

Небо погасло, но через десять минут осветилось по новой. Уже ярче и ближе. А ещё через десять минут вспышки по дуге пролетели над нами. А на дорогу выкатил одинокий БТР.

— Опять какая-то рокировка, — прошептал я, напрягая чуйку на сканирование максимально большого радиуса.

Бронетранспортёр поехал вдоль карьера и остановился где-то посередине. Практически напротив нас. Люк на крыше открылся и оттуда вылетела яркая вспышка. Мы вжались в песок, превратившись в два неподвижных холмика. Третий подвижный в этот раз остался охранять машину. Люк закрылся, так и не показав того, кто выпустил молнию, и машина продолжила движение. Доехала до конца карьера и повторила подсветку.

И только после этого на дороге появилась следующая машина — грузовик с карателями. За ней вторая, потом третья и далее плотным потоком с минимальным расстоянием. Только грузовики. Ни одного мотоцикла, ни джипа, ни технички.

Чуйка молчала, шестое чувство подрагивало в лёгкой непонятке, но громче всех вопила пятая точка. Я мысленно представил карту местности, все окружные дороги и даже возможные просеки. Ничего нормального для проезда в Хардервайк больше не было, только если тот самый городок неподалёку, который сейчас был у нас за спиной. И либо «Искатели» основными силами (всем тем, что не только кусается, но и стреляет) завернули в этот город, либо они рассредоточились по бездорожью и просачиваются поодиночке. И делают это широким фронтом, в том числе окружая нас.

— Отходи к машине, — прошептал я.

Не задавая никаких вопросов, песчаная кучка Джуни, плавно перетекла назад и рассыпалась, скрывшись по склону. Я дал ей немного времени, добраться до машины. Если они близко, то по-тихому всё равно уже не уйдём…

Я навёлся на мутантовоз и быстро, практически не целясь, отстрелял магазин по пяти грузовикам, ползущим друг за другом. Везде попал и везде хорошо. Мне опять подсветили «поляну», но спасибо, смотреть не буду. С БТР заработал пулемёт, но я уже нёсся к машине. Открытая водительская дверь уже меня ждала. Заскочил и дал по газам, выруливая на смесь песка и гравия в сторону ближайшего подлеска.

— Пригнитесь, — крикнул я, спихивая шакрасика под ноги Джуни.

И вовремя. По крыше чиркнул рикошет, а по заднему стеклу побежали дырки с паутинками. Двигатель «Форда» гудел, колёса скрипели, как минимум с двух сторон гремели выстрелы, а надо всем этим вопила чуйка. Не опоздавшая, но, похоже, дезинформированная. Не знаю как, но «Искатели» сбили мне маркеры. Джипы с бойцами были совсем не там, где я чувствовал опасность. И, наоборот, поэтому туда — в зону самого большого риска я и погнал.

Глава 4

«Форд» продрался через кусты, отгремев по камням, как по сваленным друг на друга лежачим полицейским, и вырвался на грунтовую дорогу. Нас потрясло, особенно шакрасика, впившегося когтями в обшивку кресла. Обшивка проиграла, но её визгливый треск поглотили все остальные звуки: грохот дороги, рёв мотора и выстрелы. Машину занесло, покидав из стороны в сторону, но я выровнялся и погнал вперёд.

В зеркалах зажглись три пары фар, стёкшихся за нами с разных сторон. Что-то выскочило из-за большой песчаной кучи, что-то подтянулось из соседнего подлеска и что-то бросилось нам наперерез, но их тоже занесло, оставив позади. В висках набатом застучало: погоня, погоня, погоня и «форд» взревел ещё сильнее, по сути, передав наше с мелким настроение. Джуни, охая и ахая, попыталась перелезть на заднее сиденье. Пару раз стукнулась головой о потолок, но справилась. Правда тут же рухнула на пол от новой очереди, расколотившей нам заднее стекло.

Пришлось снова вилять, продолжая гнать толком не разбирая дороги. Адреналин попёр из всех щелей, наверняка накручивая время до кризиса со скоростью счётчика в такси, разводящего туристов возле аэропорта. Три джипа «Искателей» будто приклеились, поврубали дальний свет и, как только мы выехали на более или менее прямую дорогу, выстроились в линию у нас на хвосте. Были попытки рассыпаться в линию, но завалы по бокам от дороги не позволяли.

Джуни несколько раз выстрелила, но судя по её разочарованному ворчанию, особых успехов не добилась. Слепят заразы, я даже толком не мог разглядеть, что именно за нами едет. Вроде обычные внедорожники, в том смысле, что не пикапы с пулемётами. Скорость у нас была сопоставимая, бронированные технички бы уже отстали. Хотя и «форд» не то чтобы летел ласточкой, скорее нёсся, как стероидная курочка, ещё и кудахтал, скрипя, как ненормальный. Но хотя бы нёсся!

В первой машине преследователей высунулось сразу два автоматчика. Один болтался в пассажирском окне, а второй выбрался через люк в крыше. Зарядили косые очереди, уже полностью выбив мне заднее стекло, фонари что-то в себя впитали, задняя дверь, бампер… Короче, обновил, блин, свою «ласточку», ну, точнее, «курочку».

Джуни снова открыла огонь, и на этот раз на порядок успешнее. Из машины вылетел «пассажир», а потом и водитель потерял управление. Машину бросило в сторону и выкинуло с дороги. Но её место тут же заняла следующая и будто бы даже прибавила газу, хоть и выглядела тяжелее: массивный бампер для тарана, решётка на лобовом и тоже череп спереди, но уже рогатый. И опять кто-то выбрался из люка, начав уже более прицельней бить одиночными. Джуни огрызнулась, но лишь снизила интенсивность стрельбы по нам.

— Выберемся, первым делом научу тебя машину водить, — сказал я, уходя в минимальный занос на повороте и выравниваясь перед перекрёстком, появившимся впереди.

У меня это получилось чуть лучше, чем у преследователей. Но говорить о том, что мы ушли было рано. Сбоку появились ещё фары, в том числе одиночные. Они бросились нам наперерез, вынуждая сворачивать в сторону городка, но мне туда совсем не хотелось. Чуйку всё ещё сбоило, та дорога выглядела самой безопасной, зато ночное зрение прекрасно видело ещё три машины, затаившиеся с выключенными фарами.

Но спрятались они плохо, «мышка» их тоже заметила и добила магазин, прежде чем сныкаться обратно под сиденье. Я крутанул руль, подхватил «Стэн» и, не снижая скорости, выдал длинную очередь, отпугивая тех, кто пытался отжать нас в сторону подкрепления. Чутка продырявил им двери и окна, но, скорее всего, никого не зацепил. Но хоть заставил их вильнуть в другую сторону. Выжал остатки мощности «Форда» и погнал под ответным огнём. В плечо что-то ужалило, но браслет Древних отработал хорошо: принял и дальше передал по цепочке «Поглощению». Но комфортно всё равно не было, ещё и рана на груди разошлась опять.

Но опасность воронки мы проскочили, улепётывая тем же путём, что приехали сюда. Скоро и хутор показался, точнее, то, что от него осталось после удара молнией. Мы промчались мимо обгоревшего фундамента, заваленного трупами бледно-коричневых змей. Под колёсами что-то чавкнуло, машину повело и чуть не кинуло на брошенный на дороге мутантовоз. Еле разминулись, прошли настолько близко, что я во всех подробностях разглядел и мёртвого водителя с дырявым (пробитым пулями) шарфом вокруг шеи. И пасть мёртвой змеи, прилипшей к лицу пассажира.

— Ну, хоть чуть-чуть, но план сработал, — прошептал я, объезжая пикап, который подбил уже я.

Мотоциклы тоже валялись на обочине, но сильно меньше, чем мы набили на пару с Джуни. Я попытался оторваться и уйти в сторону. Может, даже крутануться и зайти к нашим преследователям со спины, но с обеих сторон появились фары мотоциклов. Возможно, именно тех, что я не досчитался на дороге. Хрень, так мы до самого Хемстеда убегать будем. Если, конечно, бензина хватит.

Я посмотрел на индикатор — до Хемстеда не хватит. Но до леса, где мы утроили первую засаду, вполне. Тот же холм, только с другой стороны: примем самых шустрых, а дальше уйдём в лес. Практически план, а когда есть план, мне как-то проще!

— Держись, — крикнул я Джуни и уверенно погнал к холму, чтобы успеть его перевалить и не подставляться на склоне. — Но продолжай стрелять!

В принципе, можно было про это не напоминать. «Мышка» только и успевала, что перезаряжать магазины, отрабатывая во все стороны. Правда, патронов под СВД и G28 у нас оставалось примерно столько же, сколько и бензина. Но в лесу будет проще, главное — первыми уйти за холм.

Вот только первыми мы там не будем. Небо начало светлеть, предупреждая о скором рассвете. Я увидел холм и подсветку, идущую с той стороны. И явно не солнце там заходит, а чьи-то мощные фары медленно взбираются в горочку. М-да, в такие моменты на холмистой трассе на обгон уже не идут. Но уходить было уже некуда. «Форд» вкатился на горочку, за спиной фары «Искателей», а впереди…

Чуйка ёкнула, но как-то по-доброму, а Пепел радостно тявкнул.

«Форд» загудел, наматывая обороты и выталкивая нас на вершину холма. Встречный фары уже выбились на нашу сторону и почти светили мне в лицо, а я начал истошно давить на клаксон. Получилась какая-то дикая смесь из «ту-ту-чем-пи-он» и гудением свадебного кортежа, на фоне которой наш «форд» вылетел на гребень и с грохотом рухнул уже на той стороне. Нас тряхнуло, а машину бросило вдоль дороги, потому что я крутанул руль, разъезжаясь со встречным грузовичком.

Хорошо знакомым грузовичком с большой эмблемой на капоте: «Датч лимите что-то там» и вытянутым от удивления лицом Филипка за лобовым стеклом. Скатившись чуть вниз, дал по тормозам и развернул «Форд», перекрывая дорогу идущему за грузовиком джипу.

Фух, свои, а, значит, план можно немного скорректировать!

В джипе Купер, Сапёр и Шустрый, а в кузове грузовика с десяток охотников-повстанцев, некоторые ещё из тех, кого я как-то обучал.

— Сдай назад, принимать будем! — крикнул я Филипку, а потом махнул Куперу.

— Сколько? — спросил Купер, выставляя в люк на крыше пулемёт.

— Семь машин, плюс байки. Броня есть, но подъёмная, — ответил я, пристраивая «десятку» на капоте.

Всё, вот и поговорили. Дальше без лишних слов, вопросов или сомнений. Шустрый тоже отъехал, встав чуть в стороне, из грузовика высыпался повстанческий десант, моментально рассеявшись по полю, и Филипок откатился к нам.

— Сумрак! — крикнул Купер. — Мы думали, что опоздаем и нам не хватит. А тут прямо с доставкой!

Ответить я ему уже не успел. На вершине холма прорезались фары, и туда вкатился первый джип. Он ещё даже толком не успел перевалиться на нашу сторону, как по нему ударили с десятка стволов. Ни выскочить, ни сдать назад «Искатели» не успели. Расстрелянная машина тут же просела на пробитых колёсах, а в разбитое лобовое прилетело что-то от Сапёра. Машина рванула, вывалив языки пламени из всех окон.

— Блин, кажись, перестарались, — прошептал я, так и не выстрелив.

Сейчас спугнём остальных и лови их потом по всем полям. Но я зря переживал. «Искатели» либо уже чересчур разогнались и по скорости, и по куражу, что не сопоставили быструю смерть головной машины с возможностями одного подбитого «Форда». Либо: вижу цель, не вижу препятствий — по факту их всё равно было больше. Но как бы там ни было, под пули полезли ещё несколько машин, а ревущие мотоциклы вообще вылетели так, будто они на соревнованиях по мотокроссу. Просто сделали это чуть в сторонке.

Я выстрелил в лобовое стекло джипа, выкатившегося напротив меня. Попал в водителя, в сидушку, в пассажира и вышиб заднее стекло. Осколками брызнуло так, будто там не только стекло повылетало.

Четыре минуты и на холме больше никто не появился. Ещё минута и на вершине уже был я и провожал в последний путь один-единственный развернувшийся пикап.

— Это все? — разочарованно спросил Купер, подойдя ко мне и морщась от жара горевшей рядом машины.

— Эти кончились. Но я знаю, где есть ещё, — кивнул я, меняя магазин. — А вы вообще, что здесь делаете? В Хемстеде тоже все закончились?

— Не, — махнул головой Купер и потянул меня к нашим машинам. — На самом деле не знаю. Голландец как-то пронюхал, что Ехид отправился с карателями в Хардервайк. А потом мы узнали, что и ты там. В общем, я решил, что с тобой будет веселее. А ещё у них есть броня, аж три штуки.

— Хм, — кивнул я, — одну только видел. У Сапёра найдётся что-нибудь приличное?

— К сожалению, — вздохнул Купер. — У него только неприличное осталось. Стыдно даже показывать. Жжётся неплохо, но броню не возьмёт. Но! — Купер поднял большой палец и улыбнулся. — Но тебе Ульрих передал какую-то явно внеземную хрень. Надеюсь, ты умеешь с ней обращаться, потому что выглядит она, мягко говоря, странно.

Купер отвлёкся на минутку, дал команду повстанцам: занять периметр, проверить «Искателей», собрать трофеи. А потом повёл меня к своей машине, открыл багажник и выдал мне три свёртка. Первый — длинный с чехлом, в котором лежала винтовка древних. Второй — небольшой с кейсом для патронов. И третий — совсем маленький, в котором лежала крошечная баночка с чем-то, похожим на варенье.

— А, — Купер среагировал на мой удивлённый взгляд, — это Баба-Нина передала. Сказала, что, наверняка пару шишек набьёшь или траванёшься. А это, как я понял, универсальное средство. Ну типа звёздочки.

Я забрал всё в охапку и пустил Купера за руль «Форда». Познакомил с Джуни, а сам расположился на заднем сиденье, разворачивая подарки.

— Погнали, а то пропустим всё веселье в Хардервайке, — сказал я. — Там и одного Ехида на броне хватит, а если их три…

Купер кивнул и выехал вперёд, поманив за собой остальные машины. Наша небольшая колонна сразу взяла приличный темп, я только дорогу подсказывал. Четвёртый раз за ночь тут уже катаюсь, можно было и не глядя ехать.

Я немного прибрался на заднем сиденье, чтобы не сидеть на осколках и гильзах, а затем принялся изучать подарки. По ходу дела общался с Купером. Он рассказывал про обстановку в Хемстеде и был уверен, что Датч справится легко. Так уж сложился сейчас баланс сил, что в данный момент хороших парней в Хемстеде оказалось в несколько раз больше, чем плохих. Что и понятно, потому что все плохие парни сейчас рвались к Хардервайку. А вот хорошие (то есть Датч, в случае победы прибудет не раньше, чем к вечеру). Я в ответ рассказал об Эсре с местной ячейкой и прикинул их шансы. И их планы по обороне города, опасные и наоборот выгодные позиции. Про Крысоловов тоже поговорили. Джуни была уверена, что старейшины как-то помогут, но очевидно, что сил у них было сейчас слишком мало.

Пока говорили, раскрыл баночку от Бабы-Нины. Капец, и правда воняет как звёздочка, аж нос пробило, и глаза заслезились. Но организму вместе с Аркашей, который тут же оповестил, что процесс регенерации в норме, а сдерживающие факторы нейтрализованы, понравилось. Рану совсем немного прожгло, а потом чудесным образом обдало холодом. Вся нездоровая чернота по краям исчезла, а сама ранка начала подсыхать, будто в неё суперклей залили. Я ради интереса прогнал мазь через сканер и уважительно хмыкнул. Система опознала восемнадцать разных ингредиентов, а ещё с четырьмя не справилась. И по сложности производства, и по силе действия эта «звёздочка» была мощнее «Живинки» раз в пять.

Порадовали и подарки от Ульрика. Начиная с чехла, который сделали близнецы вместе с моими крестниками. С одной стороны была кривоватенькая вышивка с надписью: «Удачной охоты», а с другой — чем-то типа выжигателя попытались изобразить мордочку шакрасика. Трижды. Просто первые два не получились. На третьем тоже было маловато деталей, так что это мог быть любой хищник: от тигра до волка. Но мне всё равно понравилось. Ведь главное — внимание, а не красота исполнения.

В кейсе лежал заряженный барабан от винтовки Древних, плюс отдельно четыре патрона с разноцветными полосками. И записка с перечнем того, какой цвет, что означает. Плюс привет от близнецов и крестников, который подтвердил, что чехол делали именно они.

Ульрик постарался не меньше, чем дети. Восемь геномно-модифицированных патронов: четыре красных с жуком-бомбардиром, два зелёных с нейротоксинами и два голубеньких с чем-то морозильным из запасов Борея. Это прям хорошо, должно хватить и на бронетранспортёры, и на Ехида. Ну а если не хватит, то… Я достал телескопическую дубинку, проверил заряд в рукоятке, и потом добавил геном в наконечник. Посмотрим, что за «бум» там приготовили Древние. Главное, чтобы руку не оторвало.

В рамках дальнейшей подготовки зарядил магазины «Стэна» и, откинувшись на сиденье, погрузился в лёгкую медитацию. Холодный рассветный воздух задувал в дырки в окнах, дверях и крыше, что ничуть не отвлекало. А, наоборот, успокаивало, выдувая из головы накопившиеся за последние сутки события. Я медитировал, пытаясь принудительно ускорить регенерацию, а заодно будто бы прочистить геном. Точнее, чуйку, чтобы больше не было никаких сюрпризов. Прогонял через себя сканер, распуская круги вдоль дороги, и прощупал каждый маркер, который попадался в сеть.

Нашу банду, включая повстанцев, мне кажется, я теперь поимённо смогу за несколько километров почувствовать. Не только Купера, от него хоть и несло сейчас кайманом (видать, всё-таки решил не экспериментировать в этот раз), но его некий неповторимый дух я ещё на Земле мог признать, даже не догадываясь ни о каких аурах. В общем, вроде прочистил фильтры, почувствовав отряд «Искателей» ещё до того момента, как на горизонте появился карьер.

Всего четверо. Два бойца и два фрика, оставленные то ли ждать тех, кто гонял меня, то ли охранять подбитые мутантовозы. Остановить нас они не смогли. Джуни выбила первого стрелка, а по второму отстрелялось сразу три охотника. Фрики продержались чуть дольше, бросились на машину — один сразу отлетел, а второго Купер ещё покатал немного на капоте, прежде чем скинуть его в карьер.

Дальше помчали уже без происшествий. А как только увидели дым, то уже и на полной скорости. Следом показалась и башня, а потом уже весь город. Горело пока только на окраинах, но уже в десятке мест. Как дома, так и прямо выжженные чёрными пятнами бетонные ДОТы. Полукругом перед городом стояли грузовики, из которых выскакивали фрики. Между мутантовозами стояли джипы и пикапы, а впереди уже на уровне первых домов медленно ползли бронетранспортёры. И из каждого (фиг поймёшь, где мог быть Ехид) вылетали шаровые молнии, мечась между баррикадами. Ещё и аурой страха пованивало, правда, концентрации не хватало на открытом воздухе.

— Кажется, мы успели к самой раздаче плюшек, — хмыкнул Купер.

— А мы раздавать или получать? — спросила Джуни. — Если раздавать, то туда сворачивай, я короткий проход в город покажу.

Глава 5

Не приближаясь к хвостам «Искателей», Джуни провела нас к заброшенной каменной постройке, спрятанной в высоких кустах. Для чего её здесь построили было непонятно, стандартная заброшка с выбитой дверью и заваленная мусором. Среди которого чернело уже заплесневелое кострище и валялись обглоданные косточки какого-то монстра.

— Суровые на Аркадии бомжи, — скривился Купер, придирчиво заглянув внутрь. — Ты уверена, что нам сюда?

Джуни в ответ тоже скривилась, без слов выдав Куперу что-то вроде: ага, понаехали тут всякие-разные сомневающиеся. Спокойно прошла внутрь и подцепила край доски, торчащий из кучи мусора и сухих листьев. Довольно легко её подняла, не свалив ни одного листочка, будто это бутафория приклеенная, и продемонстрировала нам уже стальной, но пока ещё закрытый люк.

— Дальше пешком, — сказала «мышка», активируя скрытый механизм. — Здесь должно быть безопасно. Раньше, по крайней мере, было безопасно.

— А где выход?

— Если в центральные залы не лезть, то на восточной окраине, — ответила Джуни, первой спрыгнув в открытый тоннель.

Я пропустил вперёд несколько охотников, а сам вернулся к машине за снаряжением. Позвал Купера и объявил, что у меня тоже есть для него подарок. Вручил «Дезерт Игл», и параллельно успел обсудить с Шустрым мой «Стэн», который он тут же захотел и себе. Договорились, что добудем ему такой же. А если вдруг местные не продадут второй, то я его обменяю на что-нибудь компактное, но скорострельное.

Короче, слово за слово, загрузились по максимуму. Благо, привезли ребята с собой целый арсенал. «Десятку» я на время тоже отдал Куперу. Он с ней справится, а я с такой кучей «вёсел» уже бы просто в люк не пролез. На плече чехол с винтовкой «Древних», которой по моей внутренней классификации и близкому калибру можно было присвоить индекс — «пятидесятка», но я пока ласково обозвал её: «древнеган» Mark А. То есть антиматериальный. Была ещё идея назвать его Царь-пушкой, но вдруг я что-то более убойное найду, придётся переименовывать тогда…

Ладно, шутки шутками, а чехол с «древнеганом», плюс пистолет-пулемёт на спине, плюс магазины, штык, кукри и прочая снаряга уже грозили сделать меня неповоротливым и медленным. А время поджимало. В городе шёл бой, до нас постоянно долетали звуки перестрелок. Будто урывками, словно «Искатели» застревали на каких-то участках, а потом какое-то время двигались свободно, подавив или отогнав повстанцев.

Я уткнулся в спину нагруженного Сапёра и вклинился в наш импровизированный ручеёк. Поплыли лёгкой трусцой. Коридор был узким, потолки низкие, и похвастаться чем-то Древним он не мог. Явный новодел, который прокопали уже Крысоловы. Уверен, что закапай я капли, увидел бы много интересного на стенах, но Джуни вела быстро и уверенно. Мы проигнорировали несколько ответвлений, а когда набрали темп, то и ускорились.

Опасности действительно не было, никакие монстры сюда не добрались, а «Искатели» этот тоннель не нашли. Было пыльно, кое-где росла паутина и бегали толпы паучков. Мелких и беззубых, просто неприятно путавшихся в волосах. Паре охотников из повстанцев не хватило дыхалки, воздух был спёртый и даже при вздохе полной грудью казалось, что либо порцию не доложили, либо кто-то вдохнул твой воздух прямо у тебя из-под носа.

Два раза над нами что-то грохотало, а с потолка сыпалась пыль. Подземный марш-бросок выдался изнуряющим, но бодрым. Метров за сто до выхода мы замедлились и шли сканируя округу и прислушиваясь.

— Над нами чисто, — сказал один из охотников, наморщив нос. — Неподалёку есть отдельные маркеры, скорее всего, семьи в домах. Но метров через сто маячит большой отряд. Грязный, — мужчина сморщился. — Думаю, что там обдолбанные каратели.

Я кивнул, соглашаясь со всем сказанным. Всё совпадало с данными от моей чуйки, у него даже точнее было. Горожан, попрятавшихся в домах, шакрас не посчитал нужным распознать. Типа нет угрозы, нет подсказок, просто лёгкий фон, что там есть какая-то живность. Я присмотрелся к охотнику, надо запомнить — человек с навыками, заточенными под поиск, в команде всегда пригодится.

Джуни открыла люк, но первыми в него протиснулись мы с Купером. Оказались в одном из тех бетонных сооружений, которые я принял за ДОТы. Это было круглое помещение со сферической крышей, метров пять в диаметре, по всем сторонам узкие бойницы. Плюс, каменная перегородка, за которой пряталась стальная дверь. Повстанцев здесь не было ни живых, ни мёртвых, зато нашёлся ящик с аптекой, сухпайком и водой.

Я приник к бойнице, обращённой в сторону обнаруженного противника. Мы были на перекрёстке, впереди узкая улочка с какими-то гаражами или мастерскими. Маленькие одноэтажные домики с закрытыми воротами-ставнями теснились друг к другу, на дороге лежали трупы фриков, а в конце улицы пока ещё живая «пачка» штурмовала простенькую баррикаду из двух грузовиков. Самих повстанцев видно не было, они сдерживали фриков, скорее всего, рассевшись на крышах дальше по улице.

Было жарко. И в прямом — утро уже было близко к переходу в день, и солнце палило на полную катушку. И в переносном: слева, там, где были склады, раздавались выстрелы, а справа, на окраине города, что-то рвануло, выкинув в небо ослепительную белую вспышку. Я покружился между бойницами, пока народ вылезал, разглядел Башню, на которой теперь уже развевалось сразу три повстанческих флага.

— Ну, хоть в чём-то у нас преимущество, — хмыкнул я, пытаясь оценить, где сейчас бронетранспортёры.

Один, считай, найти было легко. Просто смотреть, пока в эту сторону было больно. Остаточный ореол от вспышки всё ещё резал по глазам. Я «загрузил» в памяти карту города, поверх белых кругов перед закрытыми глазами. Прикинул, что было в той стороне: рынок, магазинчики, а потом прямая дорога к центру, откуда уже можно было прямой наводкой бить по Башне.

Хотя о чём я? Прямой наводкой по ней можно бить из любой части города, она единственной свечкой возвышается. Но пока не били, значит, либо боятся недолёта, либо хотят оставить её целой. Ладно, неважны их намерения, важно им их обломать.

Я мысленно добавил на карту города план баррикад повстанцев и сопоставил всё с нашим местоположением. В центр вело три дороги, как раз между развалинами Древних. Их и мимо не проедешь, и стратегически они самые важные и укреплённые. Ладно, будем надеяться, что БТРы разделились и начнём искать Ехида, играя в напёрстки, с того, который только что отстрелялся. Ехид или какой другой кролик «энерджайзер», но не на генераторах же они сидят, откат какой-то должен быть.

— Купер, наведите шороху тут, — я показал рукой на фриков, а потом в сторону, где была вспышка. — Я до коробочки смотаюсь. Встретимся у больницы.

— Это где? — спросил Шустрый, вытягивая голову между бойницами.

— Джуни, проведёшь их потом? — спросил я и, дождавшись кивка от «мышки», направился к двери. — Встретимся там и дальше уже вместе.

Мы покивали друг другу, и я, прихватив шакрасика, выскочил на улицу. Слишком светло, чтобы реализовать наши с ним преимущества, но вдвоём мы всё равно быстрее проскочим незамеченными. Да и теней пока ещё хватает.

Я метнулся под прикрытие стены гаража и вдоль неё, пробежался до соседнего палисадника. Перескочил через забор, чуть не споткнувшись о чей-то труп. К сожалению, кого-то из горожан. Чёрт, какая-то новая фишка у фриков, помимо разорванного горла ещё и глаза выкололи. Если их, конечно, молнией не выжгло. Что-то чересчур жёсткие вспышки, ночью они будто бы слабее были. Либо шакрасик компенсировал, либо «электрики» с разным уровнем допуска.

Преодолел один палисадник, потом второй и выскочил на соседнюю улицу. Тут же нарвался на фрика, отбившегося от стаи. Или это он нарвался? Я только начал формировать «Перо», а через меня уже перескочил Пепел. Совсем обнаглел мелкий, использовал меня в роли трамплина. Но красиво полетел, будто у меня своя чёрная молния.

Я как-то ночью не приглядывался, но, кажется, мелкий подрос. Погостил, блин, на пирожках у бабушки Эсры! За пару дней подростком он, конечно, не стал, но пару кило точно добавил и пасть как-то шире открылась. Короче, фрика он снёс. На лету вцепился в низ шеи, почти в ключицу, и на рывке крутанул, роняя его на землю. И дальше уже спокойно вгрызся в горло.

Капец! Я вырастил демона!

Мой пацан!

Дальше бегом в переулок, мимо мусорных баков, старого драндулета на спущенных колёсах. Я метался из тени в тень, постоянно сканируя местность. Застыл на углу двухэтажного домика, чистенького, беленького, с резными наличниками на окнах. Всё такое милое, доброе и, как оказалось, опасное. Со второго этажа прилетел глиняный горшок, тоже с цветочком. И только каким-то чудом разминулся с моей головой, разбившись о дорожку.

Шакрасик фыркнул явно от возмущения, а я удивлённо поднял голову. В окне второго этажа мелькнула перепуганная старушка. Таких божьим одуванчиком обычно называют. Чёрт, чуть под «френдли фаер» не попал! Бабка-то сныкалась, но в следующее же мгновение в окно высунулся ствол дробовика.

Нравится мне настрой местных жителей, но объяснять, что я хороший было некогда. Я метнулся на следующую улицу, перескочил через разрушенную баррикаду. Опять трупы, но уже вперемешку: и фрики, и повстанцы. Услышал впереди гул бронетранспортёра, и уже не останавливался. Забежал в открытую дверь чьего-то дома. Дважды просканировал дом, чтобы чуйка теперь уже на каждый цветочный горшок нормально среагировала. К счастью, никого.

И только потом забрался на второй этаж и через балкон перелез на крышу. Оказался на широкой плоской площадке с довольно высоким парапетом. Повстанцев здесь не было, хотя крыша была усеяна пустыми гильзами. Стало ещё жарче, и не только от солнца. Стальной парапет раскалился от недавнего удара шаровой молнией, над ним прямо марево поднималось. А соседний дом за ним вообще дымился полностью, там выбило окна, краска облезла, а все растения в палисаднике будто переехали в пустыню.

Дальше по улице два дома тоже куда-то переехали, не иначе как в раскалённый ад. От одного остался только фундамент, второму повезло чуть больше. Пол первого этажа сохранился, и через огрызки стен приглядывался уцелевший обеденный стол. Там даже что-то ещё дымилось. Капец, сюр какой-то.

Я отлип от картины разрушений и уставился в конец улицы. Есть контакт — жопа бронетранспортёра ещё не успела повернуть, хотя уже собиралась это сделать. Фрики, идущие рядом на что-то среагировали, замедлив движение.

— Ну, не подведи, — прошептал я, вынимая из чехла «древнеган».

Не люблю торопиться с выстрелом. А то ещё поспешишь, «Искателей» насмешишь…

Но вариантов не было, ещё несколько секунд и машина повернёт за угол. Придётся снова её догонять, а фрики впереди не дадут это сделать тихо. Я сбросил чехол, а рюкзак положил на парапет. Запахло палёной кожей и чуть ли не зашипело, хоть яичницу готовь. Шакрасик тут же запрыгнул на чехол, видать, ему и просто на крыше пятки жжёт. Он оскалился, прямо говоря, что ему здесь всё не нравится. И жара, и маркер какого-то очень сильного и ядрёного «Искателя», маркер которого совпадал с бронетранспортёром.

— Согласен, — сказал я на выдохе, будто поставив точку на беготне и суматохе.

Моментально вошёл в состояние концентрации и прицелился в заднюю стенку машины. Расстояние смешное, метров двести. А в остальном шансы на успех — пятьдесят процентов: либо пробьёт, либо нет, а куда именно — неважно. Но «Кондрашку», пусть и, не видя конкретной цели всё равно, активировал, пусть хоть в роли направляющей и, чтобы водитель невзначай не газанул.

В барабане бомбардирно-зажигательный. В голове никаких мыслей. Палец на кнопке активации…

Вот чёрт! Я и забыл насколько здесь особенный спусковой крючок. Безумный жук-бомбардир будто меня за палец цапнул, «древка» попытался лягнуться, но в браслетах Древних, он словно в тисках. Прошла реакция геномов, будто механизм какой-то: щёлк-щёлк-щёлк. И перед глазами ярко вспыхнула огненная линия, знойное марево над сталью бросилось врассыпную, словно кто-то старший сказал шпане рассыпаться. Но, может, так и было. Термометра у меня не было, не замерить. Но вот эффект превзошёл все мои ожидания!

Где-то треть бронетранспортёра, как дома по соседству, резко куда-то переехала. Теперь уже точно в ад! Монстрячие бронированные шкуры превратились в пепел, будто это сигаретная бумага. Хотя… Там весь БТР сейчас выглядел как сигарета, которой кто-то очень лихо затянулся. Сталь по краям адского эпицентра расплавилась. Фрики, стоящие рядом, расплавились. Даже брусчатка и та превратилась в какие-то угольки. Был бы там песок, наверняка бы стекло получилось!

Но маркер почему-то не расплавился. К сюру за сегодня я уже привык, но вот горящий белым пламенем силуэт, который медленно выбирался из огня, меня всё-таки удивил. Это была Ведьма, ну или я что-то не знаю про Ехида. Она вышла из остатков машины, переступила огонь и встряхнулась, рассеивая вокруг себя защитное поле. Во все стороны полетели искры, и на фоне догорающего БТР осталась совершенно невредимая, но очень злая ведьма. На груди у неё висел какой-то медальон, похоже, из арсенала Древних.

Он единственный выглядел повреждённым, по крайней мере, хотя бы раскалился. Ведьма зашипела, сорвала цепочку, бросив её на землю, и посмотрела по сторонам. Заметила меня и снова зашипела. Как-то у неё это так громко получалось, что я даже без усиленного слуха слышал эти проклятья, напоминающие треск высоковольтной вышки. Ведьма раскинула руки, растопырив пальцы. Они тут же заискрились, сыпя маленькими молниями, которые начали расти, когда ведьма стала сводить руки. Шар только начал формироваться, а у меня уже волосы на загривке зашевелились.

— Эх, отличный амулет пропал, — прошептал я. — Жаль, что одноразка. Ну или не жаль…

Я надавил на кнопку активации, уже спокойно пережив укус жука-бомбардира. Или это «Поглощение» уже подключилось. «Кондрашка» сработала как-то странно, вместо того, чтобы замереть, ведьма хлопнула в ладоши. Поймала и пулю Древних, и собственный заряд, два взрыва объединились, и сначала мне показалось, что они нейтрализовали друг друга. Я успел моргнуть, но даже через закрытые глаза будто увидел рождение сверхновой звезды. Махонькой такой, буквально с теннисный мячик. Воздух запах озоном, но законам Аркадии, только потом пошёл дождь. Кроваво-костяной дождь, но до меня, к счастью, долетел только лоскуток балахона.

— Не, это не антиматерия, — прошептал я, — это аннигилятор какой-то.

Жаль только патроны такие в следующий раз не скоро появятся. Ульрик написал, что вложил всё, что было, экспериментируя с мощностью заряда. И надо признать, эксперимент определённо вышел удачным.

Шакрасик на мой шёпот лишь утвердительно тявкнул, а потом бросился к краю крыши, где появилась оскаленная голова фрика. Рядом с ним показался второй, а затем и третий. Парни как бы намекали, что мы здесь засиделись. Пепел уже вцепился в татуированный нос, во второго я метнул «Перо», а третьего просто с лета сбил с крыши, уронив его на оградку палисадника. Он ещё попытался сорвать себя с острой пики, но на него упал безносый.

Я посмотрел в сторону больницы, заметив там отсветы молнии. Точно уже опаздываю, подхватил шакрасика, предварительно убедившись, что он не ест всякую гадость, и спрыгнул на балкон, а оттуда на дорогу. И по велению чуйки нырныл в проулок, разминувшись с большим отрядом «Искателей», прибывшим на огонёк. А дальше уже погнал знакомыми дорогами прямиком к больнице.

Глава 6

Забор больницы замелькал впереди уже минут через двадцать. Я как тот колобок и от дедушки ушёл, и от бабушки, а вот лисичка с зайчиком по щам получили. То есть, я проигнорировал два отряда на пикапах, совавшими пулемётные стволы в каждый переулок. Но заблудших карателей и одного бригадира, которые между делом решили пограбить дома горожан, мы с шакрасиком по-тихому успокоили.

Сканер генома привёл меня в аккуратный двухэтажный домик на соседней улице, в котором засел Купер с ребятами. «Мышки» почему-то с ними не было, и я даже успел поволноваться, но оказалось, что она просто ушла в подземелья за помощью или хотя бы за коктейлями с напалмом. В самом доме, в чьей-то некогда уютной спальне было полно народу.

Перед окошком, прикрываясь весёленькими занавесками с цветочками, сидел Купер с «десяткой», рядом с ним стояли и творили какую-то венозную магию два неизвестных мне пожилых повстанца. Дедки с очень сильными геномами создавали вокруг Купера какую-то практически незаметную для обычного глаза ауру. Что-то среднее между маскировкой и тишиной: силуэт Купера размывался по границе, а его первые слова, когда я появился, я не расслышал.

У соседнего окна дежурил Шустрый вместе с двумя охотниками, на кровати сидел Сапёр и мастерил какое-то взрывное устройство, как это водится, из того самого, палок и разобранного будильника, который он, скорее всего, тут же и спёр. У стеночки в углу сидели два перебинтованных охотника: у одного голова, у второго нога. Оба были в сознании и довольно бодро снаряжали магазины, в том числе и от тарахтелки Шустрого.

Купер поманил меня к себе, уступая место у окна.

— В больничке наши, — сказал он и усмехнулся. — Между нами лысые черти, мы их погоняли и в хвост, и в гриву. Но слышишь?

Он поднёс руку к уху, а потом замахал на дедов, чтобы те убрали ауру. И как только они это сделали, я тоже услышал. Звук неспешно прущей тяжёлой техники, которая вот-вот должна была повернуть из-за угла.

— Короче, недобитки затаились где-то за забором и ждут подкрепление, — продолжил Купер. — До которого: десять, девять…

Купер ошибся. Бронетранспортёр вывалился на дорогу при счёте два и немного покрутился, давя уже разломанную баррикаду, и нацелился прямиком на забор. Я покосился на Купера и осуждающе покачал головой, мол, кто же так плохо считает. В ответ он махнул рукой, типа прошу, сам покажи, на что способен.

— Слушай, умник, — сказал Купер мне на ухо, когда я уселся и упёр в подоконник «древнеган», — нам бы такая машинка тоже не помешала. Есть вариант её не сильно покоцать?

— Пока не вижу.

Я ответил довольно громко, но деды уже по новой запустили свою шарманку-невидимку-глухоманку. Интересное ощущение — меня будто в кокон обернули, в котором была не только идеальная тишина для концентрации, но и какой-то особый микроклимат. Я будто под кондиционером сидел, но задувало не откуда-то сверху, а легонько так освежало со всех сторон. Идеальные условия для работы. Ещё и мошкара, которая довольно часто мешала жить на Аркадии, пытаясь забираться то в нос, то в глаза, сейчас как на привязи кружила за пределами ауры.

Место, где бронетранспортёр собрался проделать новую дыру в заборе, находилось метрах в пятистах от моего окна. И перед нами, и дальше по дороге повстанцы максимально завалили все проезды. Где-то просто перекрыли машинами, где-то успели притащить бетонные блоки, а где-то, наоборот, дорожное полотно резко ушло на ремонт. Думаю, мощностей у машины хватило бы, чтобы всё здесь растолкать и перебраться через все препятствия, просто путь через стену был короче. И ещё подумалось, что нам действительно не помешала бы такая машина. Вот только «древнеган» с теми боеприпасами, что был у меня, либо перестарается, либо не справится вообще. «Морозилкой» можно было бы попробовать, но потом всё равно придётся на абордаж брать и никаких гарантий, что замораживающий патрон через броню отморозит тех, кого нужно отморозить, у меня не было. Я решил, что проверю их на третьей машине. И, возможно, сделаю это вынужденно. Запас-то у меня, к сожалению, не резиновый.

Бронетранспортёр уже выкатился, подставив мне свой бок, а за ним показались две укреплённых технички с пулемётчиками в кузове, а за ними уже потекли фрики под предводительством трёх бригадиров.

— Мы их отсечём, — крикнул Купер и стал показывать рукой по направлениям, в каких ещё домах сидят повстанцы.

Большую часть я и сам почувствовал и, показав Куперу большой палец, отвернулся к цели. Судя по тому, как разнесло первый БТР, топливные баки где-то сзади. Хотя не удивлюсь, если там уже какой-нибудь местный генератор на геномах. Ладно, буду пробовать зону водителя. Особенно учитывая, что самая тёмная аура концентрируется в передней части. Не такая мощная, как у прошлой ведьмы, но размывать ауру даже я уже почти научился. А эти-то здесь уже годами тренируются.

Я прицелился в стык между двумя шкурами, раньше принадлежавшим какой-то рептилии. Крупные толстые ячейки шли ромбиком, а в некоторых местах торчали костяные шипы. Всё вместе это напомнило мне шипованную резину с мощным протектором. Интересный, блин, аналог композитной брони, но посмотрим, чья возьмёт.

Выстрелил. Одновременно со мной открыли огонь повстанцы, полностью замаскировав мой выстрел. Под коконом он и так прозвучал не громче пневматики, зато удар по броне громыхнул так, что уже, наверное, прикрыл автоматные очереди. Вот только на этом всё для моего выстрела и закончилось.

Пока остальные повстанцы превращали в решето пикапы, я лишь удивлённо смотрел на огненный всплеск, охватившей правый борт бронетранспортёра. Вспыхнуло знатно, но ещё быстрее пламя опало, оставив только неровный чёрный круг, прожжённой шкуры и вдавленного почерневшего металла. Маловато!

Я моргнул, сбрасывая нарастающую тревогу, и прицелился в место первого попадания. Надавил на кнопку активации, уже не реагируя на боль в пальце. Такими темпами «древнеган» меня оставит без отпечатков пальцев. Я уже представил, как подушечка на указательном пальце покроется шрамами и рубцами, но потом вспомнил, что это нервные окончания шалят, а кожа толком-то и не страдает. На этой успокаивающей ноте, патрон, начиненный взрывным геномом, добрался до цели.

Вспышка на этот раз была совсем маленькая. Огонёк будто протолкнулся сквозь броню, буквально протиснулся и протёк внутрь, словно был кумулятивным и исчез внутри. Но через мгновение вырвался снова из всех смотровых щелей. А потом внутри что-то сдетонировало. Бронетранспортёр «чихнул» так, что его аж подбросило. Люки вылетели, небольшую командирскую башенку сорвало и отбросило на несколько метров. Из всех открывшихся дыр вырвалось пламя.

Я быстро перезарядил барабан к «древнегану», на случай, если опять кто-нибудь сверхзащищенный выберется наружу. Но нет, «коробочка» вспыхнула, будто это был обычный спичечный коробок, в котором разом подожгли все спички. Надо будет всё-таки узнать, что там за двигатель и топливо!

Ещё раз моргнув от яркого пламени, переключил внимание на то, что происходит вокруг. С обеих сторон грохотали выстрелы. Часть «Искателей» оттянулась, отстреливаясь из-за подбитых пикапов и следующих машин. Те, кого изначально прижали между забором и больницей, ломились обратно, пытаясь поддержать своих. Но и их тут же начали додавливать из самой больницы.

Все стреляли во всех, и только дом, в котором мы находились, превратился в какой-то островок спокойствия. Похоже, аура дедков, которых, как оказалось, к нам специально направила Эсра, когда встретилась с Купером, не просто скрывала звуки и размывала силуэты, но и внедряло какой-то эффект отторжения. Получалась, что это даже не маскировка, а некий аналог ауры страха, который работал не напрямую, а косвенно.

— Очень интересно, — прошептал я, покосившись на ближайшего и попытавшись считать его геном. Что-то либо травоядное, либо это вообще не аура страха, а что-то типа танатоза и мы прикинулись мёртвыми.

Я трижды сплюнул. Мысленно. И также мысленно уже собрался поздравить нас с победой на этом участке, как над домами взлетела шаровая молния. Поднялась над крышами и по дуге рухнула на один из домов, в котором сидели повстанцы. Взрыв получился не очень большим, но достаточным, чтобы вылетели окна, а вместе с ними и пара бойцов. Вспыхнули занавески, а часть крыши просела, выпустив через открывшиеся щели струйки чёрного дыма.

Я быстро перекинулся в поисках «электрика». По ауре были всплески, фонили бригадиры, но за что-то грандиозное зацепиться не получалось. Я водил прицелом между укрытиями, за которым прятались «Искатели». От дороги с разбросанными машинами до двора ближайшего дома. В типовом палисаднике с небольшим кованым забором помимо фигурно подстриженных кустов, нашёлся и небольшой памятник. Некогда красивая декоративная статуя, возможно, оленя выглядела скверно. Вся в сколах от пуль, а голова и хвост отколоты. Но был ещё постамент, за которым я и засёк зарождающееся электрическое поле. Его край, начал разбухать как мыльный пузырь. Я замер в ожидании, когда над краем каменной подставки появится хоть какой-нибудь кусок «электрика». В стволе сейчас был патрон с токсином и такая доза, что мне всего лишь чиркнуть по коже и этого будет достаточно.

Прилипнув взглядом к статуе, чуть было не пропустил вторую шаровую молнию, вылетевшую из открытого окна того же дома. Два небольших шара встретились во дворе и плавно втекли друг в друга, увеличившись в размерах не в два раза, а практически в четыре, достигнув размеров, сопоставимых с тем, что ранее выдавала ведьма.

Хрень какая-то и пустая надежда, что внутри бронетранспортёра мы нейтрализовали главную угрозу. То ни одного молниеносца, то сразу два! Поодиночке их даже сканер толком не выделял, но сейчас и без любой чуйки было понятно, что следующему дому, где засели повстанцы, сейчас придёт хана. Объединившись, увеличенная молния прыгнула к следующему дому и огненным взрывом снесла весь второй этаж.

Пыл повстанцев сразу же поугас, сразу несколько позиций, возможных следующих целей для молний, опустели. А «Искатели», наоборот, начали давить сильнее, по улице мечась от укрытия к укрытия понеслась стая фриков. Резко и стремительно, будто у них «Спринт» вообще не отключался.

Как-то резко всё поменялось, и куда-то исчезло ощущение, что мы побеждаем. А над постаментом уже росла следующая молния.

— Купер, вали оленя! — крикнул я, стараясь преодолеть защитное поле.

Сбоку раздался громкий выстрел из «десятки», а из постамента рядом с лапой вырвало кусок камня.

— Вали постамент! — закричал я, понимая, что по тонким лапам мы можем до скончания всех патронов стрелять.

Прогремело ещё два выстрела, а третьим, как только в каменном просвете показалась запылённая макушка, щёлкнул «древнеган». С чиркнуть по коже — это я погорячился, «Искателя» скальпировало по самые уши, по сути в пустоту потратив заряд токсина. Уже почти сформированная над ним молния вильнула в сторону, сдуваясь, как воздушный шарик.

Вторая, мелькнувшая в тёмном провале окна сбилась, потеряв ориентир для слияния. Заметалась между стенами и потолком, словно сорвавшись с поводка, но не рванула. Хозяин смог её приструнить, направив обратно в окно. Но и подсветился сам — в самом углу, возле комода с чудом уцелевшей вазой среди остальной битой посуды. Кажется, он понял, что спалился, дёрнулся в сторону, прячась за хлипкой стенкой. Но было уже поздно — сканер зафиксировал ауру, и у меня, как в тепловизоре, нарисовался чёткий силуэт, крадущийся за стеной.

Выстрел. Не фанерка, конечно, но и не толстенный брус, ненужный в этом климате. Патрон Древних прошил стенку, как картонную, и воткнулся в силуэт «Искателя». Ну а дальше он уже сам, пошатываясь, появился в проёме. Уже не человек, а обычный зелёный мертвяк, с волдырями вместо кожи. Прошёл пару метров и рухнул на пол, скрывшись из вида. И аура погасла.

Я выдохнул, поняв, что вокруг меня уже нет защитной ауры. Оба дедка сползли по стеночкам и отпаивались эликсирами. По консистенции было похоже на живинку, но цвет голубой, будто они ману пополняют. Купер продолжал стрелять. Увлечённо и сосредоточенно, чуть ли не прикусив губу. Шустрого с охотниками в комнате уже не было, но его тарахтелка отчётливо надрывалась с крыши.

Зато в комнате появилась Джуни и о чём-то увлечённо перешёптывалась с Сапёром. На кровати между ними стоял ящик с огненно-взрывной смесью Крысоловов. Почувствовав мой взгляд «мышка» обернулась.

— Добыла всё, что смогла, — виновато улыбнулась девушка, кивнув на неполный ящик. — Почти всё потратили, а новое не успевают изготовить.

— А случайно… — начал я, но «мышка» меня перебила.

— Всего одна, — кивнула Джуни, профессиональным жестом скрытого алкоголика отвернув полу куртки и продемонстрировав чекушку с розовым газом. — Но на открытом пространстве она не сработает, ты же знаешь.

— А мне на открытом и не надо, — я забрал драгоценную бутылку и кивнул Куперу. — Может, и будет у нас такая машинка. Давайте поохотимся!

Мы провели короткое совещание с тремя вопросами на повестке: где сейчас третий БТР, как пробраться туда незамеченными и как задержать машину, чтобы подобраться к ней вплотную. Судя по продолжающимся боям в городе и направлению, куда попытались отступить остатки «Искателей» от больницы — Ехид, а варианты выбора, в какой он машине закончились, сейчас прорывался к складам. К старому подземному водохранилищу, которое возвели Древние.

Я этот район успел изучить довольно посредственно, Джуни знала только подземную часть города, а Купер хоть и бывал когда-то с «Миротворцами» в Хардервайке, но кроме окрестностей офиса UNPA ни в чём не ориентировался. Проводить нас вызвался один из раненых повстанцев, пообещав показать одну узкую улочку, на которой легко устроить засаду. Точнее, повстанцы её уже заранее подготовили в рамках распределения потоков нападающих. Просто надо убедить «Искателей» поехать именно по ней и заманить туда бронетранспортёр, а потом обрушить стены спереди и сзади. И дальше изгаляйся как хочешь, машина будет как на блюдечке.

Роль обрушителя выпала Сапёру, а заманивать и отвлекать будет Шустрый с Купером на подхвате, и для этой цели им выделили несколько бутылок с зажигательной смесью. Ну а мне, собственно, выпала финальная роль — налететь сверху и накурить всех весёлым газом. Плюс в резерве было два замораживающих патрона: либо тормознуть колёса, если с завалом не получится, либо подморозить Ехида, если на него не подействует газ. В общем, план есть — считай, полдела уже сделано.

Убедившись, что вокруг больницы повстанцы берут верх уже на двести процентов, и больше сюрпризов не ожидается, мы погнали к складам. Где-то переулками, где-то снова под землёй, а потом опять переулками. Чем ближе мы подбирались к складам, тем отчётливее были звуки боя и сверкали молнии. Повстанцы оставили три проезда к складам, но нам был нужен самый узкий. В теории из любого можно было сигануть на крышу, но с отсечкой остальных «Искателей», идущих плотной колонной за бронетранспортёром, в других местах было сложновато.

В общем, мы рисковали. Как самим фактом, что всё идёт по плану, так и непосредственно исполнителями. Мы обогнали «Искателей», и пока Сапёр минировал глухие стены чьих-то домов, Шустрый выскочил в роли приманки. Выбежал из перекрестка и будто герой какой-то жёсткой демонстрации метнул «коктейль Молотова». Ему для полного образа не хватило только банданы на лице. Но метнул хорошо, разбив склянку прямо за бронетранспортером, угодив в капот следующего пикапа. И, прежде чем по нему открыли огонь и спустили фриков-ищеек, дал по пяткам, улепётывая в переулок.

Я за всем этим наблюдал с края крыши. Теперь — момент, который определит дальнейшую судьбу нашего плана. Ещё в принципе и мою, и всех остальных, и даже Ехида. Он был здесь — я почувствовал это, как только БТР попал в зону действия сканеров. И не только я, шакрасик занервничал и даже как-то жалобно пискнул, в роли моего индикатора, — насколько всё может быть плохо.

— Давай, решайся уже, — прошептал я, вслушиваясь, как порыкивает мотор перед выбором направления.

Пауза в действиях «Искателей» затягивалась. Возможно, сканировал округу или оценивали ущерб, нанесённый горящему пикапу. Должно у них щёлкнуть осознание, что они спокойно не проедут, и первым надо пускать броню. Но пока не щёлкало, и Шустрому пришлось рисковать второй раз. Он мелькнул в переулке и выбросил вторую склянку. Она задела борт БТРа, мягко спружинив от защитной шкуры, потом всё-таки разбилась, брызнув огнём. И он просто стёк с борта, образовав горящую лужу на земле. Ладно, не просто так он стёк, мы его специально разбавили — пусть поверят в себя, да и мне как-то по горелому и горячему потом скакать.

Поверили!

В переулок ударила молния. Серебряный росчерк вылетел прямо из короткой пушки, торчащей из командирской башенки. Чуть ли даже не цепная, она выдала серию рикошетов по всем металлическим частям: засовы с замками, стальная обшивка на дверях, решётки на окнах. До Шустрого, кажись, тоже долетело, хотя он уже юркнул в один из проходов.

Бронетранспортёр, наконец, принял решение! Рыкнул, заскрипели колёса и он вырулил в нашу сторону, объезжая огненную лужу. Не спеша втянулся в переулок и, дождавшись перестроившуюся колонну, поехал вперёд. Толстый обрубок, который, скорее всего, даже пушкой не был в её прямом смысле, а всего лишь направляющая для молний, завертелся по сторонам, шарясь по окнам и краю крыши.

Высота для прыжка детская. Два этажа, плюс высокий парапет. Повстанцев мы отсюда прогнали на другие участки. Осталось только пробежать вдоль крыши и, сиганув через бортик, приземлиться на крышу машины. Я отложил «древнеган», взяв в руку склянку с газом. Вспомнил про защитные капли и быстренько закапал оба глаза. Поморгал, зарычал на Пепла, чтобы охранял винтовку и за мной не бежал. Всё! Пора!

Сдвинувшись к середине крыше, чтобы меня не заметили раньше времени, взял разгон. Стартанул одновременно с первым взрывом, раздавшемся в переулке. Этот должен отсечь колонну и судя по скрежету металла и грохоту камней, он это сделает, заодно завалив и машину, идущую за «коробочкой». Второй взрыв и в этот момент — этот уже перед колёсами. Я расслышал тяжёлый скрип тормозов и в этот момент прыгнул через парапет.

Всё было рассчитано до долей секунды, плюс чуйка помогала: светился маркер Ехида, а геном вовсе будто опять знал, что и когда делать. Вплоть до движения отдельных мышц. Миг я рухнул на крышу бронетранспортёра — уже не Чёрный плащ, летящий на крыльях маскировки, а прям Бэтмен какой-то!

Я мягко приземлился на плоскую шкуру — неожиданно знакомое чувство, будто шакрас на этого зверя примерно так и охотился. Вот только вместо того, чтобы вонзить свои клыки или когти в «мягкое» стальное брюхо, я с силой воткнул газовую бомбу в ствол. Услышал звон битого стекла, увидел розовую струйку дыма, потянувшуюся обратно. Оглянулся по сторонам — после взрывов ещё пыль даже не осела, и с «Броском» рванул обратно на стену, цепляясь за подоконник на куске уцелевшей стены.

Я забрался внутрь, боясь даже чихнуть, а не то чтобы скакать дальше. Эту часть плана мы плохо продумали, стены вокруг скрипели, по бокам всё ещё продолжали осыпаться кирпичи вперемежку с поломанной утварью. Аккуратно выглянул в окно, проверить, как там всё идёт. БТР «коптился» изнутри, выпуская через щели розовый газ. Раздались глухие выстрелы, кто-то закричал сначала, как безумный, а потом как умирающий.

Всё стихло довольно быстро. Здесь. А у колонны всё только начиналось. За каменной пылью уже появилась стена огня. Пару машин точно закидали огненной смесью, но и дальше колонна «Искателей» сейчас переживала не лучшие свои дни.

Через пару минут и там всё затихло. Выстрелы прекратились, и буквально на секунду стало очень тихо. Настолько тихо, что скрип открываемого люка прозвучал как одновременно гром с предвестником новой молнии! Крышка откинулась, и там появился Ехид. Живой, почти невредимый, и очень злой.

Глава 7

У него было такое недовольное сморщенное лицо, но на ехидну он всё-таки похож не был. Только короткие волосы были двухцветными: тёмные корни, светлые кончики, что придавало им некоторое сходство с окраской настоящих ехидн. Но это не мешало ему иметь электрорецепторы и какие-то противомикробные белки, как у настоящих австралийских зверьков.

Насколько помню, ехидны, в принципе, универсальные животные, понабравшие ото всех. И млекопитающие, и теплокровные, при этом откладывают яйца, а детёнышей выращивают в сумках. Плюс сила, плюс долголетие, но и когти с иголками. На самом деле, классные и милые существа, но про мутанта, который сейчас торчал в люке, словно какая-то гадюка, притаившаяся в норе, я того сказать не мог. На меня скалился монстр без капли обаяния — сплошная мутация, дающая иммунитет и способность управлять электричеством. А, скорее всего, есть ещё какие-то дополнения и апгрейды…

Чертыхнувшись на мгновение, что с «древнеганом» бегать и прыгать неудобно, перехватил «Стэн» и открыл огонь по уже пустому люку. Ехид же на каких-то нереальных скоростях, на уровне моего «Броска», а то и шустрее, как блоха скаканул на край бронетранспортёра. Потом на целую стену, а оттуда без остановки прыгнул в мою сторону. Каким-то загадочным для меня чудом он не поймал ни одной моей пули, но и в окно не полез. Оттолкнулся от подоконника, отпрыгнув обратно и прямо в полёте, засветился электрическим полем и вломился в противоположную стену. Проломил её и скрылся уже где-то на территории складов.

Удар по подоконнику, похоже, стал последней каплей, пробившей попытки дома выстоять. Стена обрушилась, пол под моими ногами рухнул, превратившись в горку, а сверху полетела крыша. И я вместе со всем этим. Только и успел, что голову прикрыть и сгруппироваться, чтобы первым скатиться с горки, прежде чем меня придавит крыша.

Новый рекорд не поставил, но почти справился. Деревянной балкой пришлось по хребту, а ноги довольно жёстко прошлись по каменным обломкам, прежде чем я заскочил под колёса БТРа. Стало темно, пыльно и даже с «Поглощение» больно. Впереди виднелся просвет, за которым практически сразу открывался вид на край пролома, сделанного Ехидом. Дальше уже снова темнота, куда я и пополз.

— Зато никто не угонит, — хмыкнул я, выбравшись из-под брони и оценив, насколько завалило машину.

Нормально завалило, и не только её, груды камней высились по обе стороны. Чуйка подсказала, что ко мне пробираются Купер с Шустрым, а ещё галопом по крышам несётся шакрасик. Не выдержал, похоже. Жаль, что для переноски «Древнегана» он ещё мелковат. Каменная пыль раздалась в обе стороны, и на меня вылетел перепачканный меховой комок. Метко уселся на спину и фыркнул на ухо, мол, я с тобой.

Больше я ждать никого не стал, сменил магазин «Стэна» и продвинулся в пробитую стену. Вертлявый и шустрый Ехид был поменьше меня. Из того, что я успел разглядеть, он был едва ли больше метра шестидесяти, худой, но жилистый. Костюмчик, как у бригадиров, что-то типа чёрного кимоно с чёрным поясом. На груди точно висел какой-то кулон, но вроде бы не амулет, больше было похоже на контейнер для генома.

Прежде чем просунуть голову в проём, проверил биомонитор и прогнал вперёд сканер. На первом — восемьдесят процентов контроля, на втором — громаднейшее помещение с толстыми колоннами. До потолка метров пять, но вот до пола все пятнадцать и, кажется, там вода. Для склада странновато, а вот для подземного водохранилища в самый раз. Видать, местные совмещают. По сути, мы сейчас были на окраине складского комплекса.

По версии сканера, там было пусто, чуйка чуть ли не эхом прогулялась между колоннами, погудела под потолком и прошлась над водой. Может, и пусто, но общий фон мне не нравился. Откровенно нервозный с примесью постоянного чувства, что за тобой кто-то наблюдает. И это я ещё внутрь не вошёл. Обернулся на всякий случай, но на улице пока ничего не изменилось. И ещё мне не нравилась вода. Каменное дно прекрасно приглядывалось, вода прозрачная, чистая, которой сейчас было максимум по щиколотку. Но, блин, я всё-таки «электрика» хочу догнать.

Я услышал плеск в дальнем конце зала, будто кто-то пробежал по воде. Взял Пепла в руку и протиснулся в узкую дыру. Спрыгнул в воду, оказавшись в ней по низу шнурков. Даже не промок пока, но мелкого отпускать не стал. Всё. Концентрация, внимание, тишина. Начинаем охоту, а, точнее, принимаем чужие правила игры.

Тишина, кстати, навалилась самая настоящая. Как только я оказался на дне, тут же исчезли все звуки с поверхности, словно я по-настоящему ушёл под воду. Я сделал несколько шагов, слыша еле уловимый плеск не под ногами, а в нескольких метрах впереди. Странная здесь акустика. Хотя, возможно, и чужая аура, которую я пока не ощущал. Зато мои навыки работали на полную мощность. Я толком не смог разглядеть своё отражение под маскировкой. Я всё же не вампир — отражение было, но при стоячей воде по нему будто бы шла рябь.

— А ты интересный персонаж, — раздался голос, то ли принесённый эхом, то ли размноженный. — Настолько интересный, что я, пожалуй, не отдам тебя Драго… Думаю, Вольф заплатит больше… Волки любят конкурентов. Любят сдирать с них кожу и делать чучела… Или мумии…

— Говори, говори, — пробурчал я, мысленно, пытаясь определить, откуда идёт голос.

Имя некоего Вольфа прозвучало будто бы знакомо, но в окружении Драго я такого не помнил. Какие-то волки, какие-то конкуренты, чучелки, мумии… Какая-то очередная ересь больных генетиков «Искателей»?

Я обошёл вокруг колонны, приближаясь к центру помещения. Сканер так и не хотел давать ясности, как и шакрасик, который только морщил нос и вертел мордочкой по сторонам. И щекотал меня усами, возвращая в реальность. Ощущение, что я под водой, никуда не пропало, а даже начало в сон клонить. Ещё и размноженный голос действовал сродни лёгкому гипнозу.

— А вот ты совсем неинтересный персонаж, — громко сказал я, вслушиваясь в эхо. Вряд ли я пойму местную механику акустики, но уж точно не усну. — Обычный трус и слабак, как все «Искатели», которые только и могут, что издеваться над слабыми и беззащитными…

Я ещё последнюю фразу договорить не успел, а первая уже отразилась от стен, смешивая слова. Я не думал, что спровоцирую его. Но подгоняемый эхом, я уже почти в самом центре. Рядом с колонной, в которой отсутствовало несколько кирпичей, а из воды выступал небольшой каменный постамент. А ещё шакрасик легонько прикусил меня за ухо, привлекая моё внимание, а потом уставился в один из тёмных углов, начав едва слышно рычать. Кажется, нашёлся.

Он и сам это понял и атаковал. Влажный воздух не просто запах озоном, он завонял примерно как ватка с нашатырём под носом, а между колоннами стало светло от удара молнией. Шандарахнуло откуда-то с потолка, белый, слепящий и извилистый столб ударил в воду, словно по ней гигантской ладошкой хлопнули. С такой маленькой глубиной пробило аж до камня, он почернел, во все стороны разлетелись брызги и метров на тридцать прошла волна.

Вода дрожала так, будто её током ударило! Хотя о чём я? Её ведь действительно током ударило! И до сих пор продолжало бить, судя по голубым росчерком, блестевшим со всех сторон. Я за всем этим наблюдал, стоя на каменном пятачке. Инстинктивно хотелось ещё и на носочках вытянуться, но вместо этого я прыгнул, хватаясь за выступы на колонне, когда до меня дошла волна.

И вот там уже на меня напал сам Ехид. Тенью пронёсся мимо, метнув в меня россыпь костяных игл. Две вонзились в камень рядом с моей головой, а две больно ужалили в доспех, но пробить смогли только рюкзак. Долбанули с эффектом горчичника, отжигая по коже.

Ага, блин, примерно на таком же уровне, как когти шакрасика, в очередной раз впившиеся мне в плечо. Переноску, что ли, ему какую придумать, пока он мне все куртки не перепортил! Но польза от мелкого была! Иглы от Ехида, похоже, были из одной серии с моим «Пером», просто форма другая. И если у меня руки были заняты, то Пепел своего не упустил! Держать хвост пистолетом — это, видимо, про него придумали!

Над ухом свистнул ответный выстрел, а Ехид вскрикнул, и раздался плеск. Я отлип от стены, прыжком вернулся на постамент, а когда увидел, что вода уже успокоилась, бросился на «Искателя», а он на меня. Бить молниями или метать иглы он уже не стал. Он сжал кулаки, выпустив их между костяшками. Сантиметров по пятнадцать, острые и заточенные.

Обалдеть! Воистину, геном ехидны универсальный получается!

Я дёрнул плечом, сгоняя шакрасика, и щёлкнул телескопической дубинкой. Пусть в рукоятке явно бесполезный электрошокер, но в наконечнике то, чем мы будет ломать ехидну. Осталось только попасть и не попасться самому.

Ехид рванул против моего «Броска» — две чёрные тени пошли на сближение, и каждый за собой только кильватерные пенные следы на воде оставил. Как сшиблись, так и разлетелись по сторонам. Ехид с одним сломанным когтем (осталось три), а я с разодранной курткой на плече и на груди. Мы снова сорвались — Ехид прыгнул на колонну, метнув в меня иглу, и сразу, почти как мячик, отскочил от неё, нападая на меня сверху. И дальше Ехид уже не останавливался, силуэт размывался на скорости, брызги воды взлетали до потолка, от каждого моего или его рывка. Я тоже не стоял на месте, то уворачиваясь, то нападая сам. Я не успевал. Буквально пары миллиметров, но каждый раз их не хватало.

На условном пятом раунде я оставил Ехида без «когтей». Ну как оставил, ещё один сломал просто, два других тоже сломал, но кончики впитал в себя. Один в ногу чуть выше колена, другой в только что зажившее плечо чуть ниже шеи. Не ехидна, а дикобраз какой-то херов.

Мы замерли друг напротив друга. Я выдернул концы иголок, а Ехид повторил мои действия, вынув основания и бросив их в воду. А потом ухмыльнулся и отрастил себе новые! Всё ещё по паре на каждой руке, но хоть уже покороче на несколько сантиметров. Нормально, так глядишь, они и закончатся. Хотя потом он, скорее всего, откатит заряд молнии, но это уже будет другая история. Не сегодня, и не здесь.

Я тоже ухмыльнулся, радуясь, что из-за брызг, Ехид не видит, как я вспотел. Я почувствовал импульс от Пепла, мысленно дал ответку, подтверждая атаку, и активировал «Бросок», добавляя «Спринт» в замах дубинкой. И одновременно со мной атаковал шакрасик. «Перо» прилетело куда-то в спину, а то и под зад уже начавшему движение Ехиду. Может, даже толком не пробило, но удивился он ровно на те два миллиметра, которых мне всё время не хватало. Замедлился, засуетился и пропустил удар кончиком дубинки по голове.

Мне самому было интересно, какой эффект будет, но того, что произошло, я никак не ожидал. Думал, выкрутит руку и долбанёт отдачей, но геном высвободился на манер реактивной ракеты и будто бы вложил в мою руку утроенную силу. Но и взрыв был, куда же без этого.

Направленный. По ходу движения наконечника, ударившего Ехида по макушке и положившего его мордой в пол с такой силой, что трещин в камнях было больше и поднятая волна колыхнулась во все стороны, докатившись даже до дальних стен.

— Ну да, мы не универсальны, зато нас двое и мы стая!

Глава 8

Я устало уселся рядом с Ехидном и, прежде чем вернулась разогнанная с нашего мелководья волна, отскоблил тело «Искателя» от пола. Перевернул и сорвал цепочку с кулоном, а потом разглядел и небольшой плоский подсумок на поясе.

Перебрался на почти сухой постамент и позволил себе выдохнуть и немного покряхтеть. Обработал раны от игл ехидны. Зверь мощный, но хотя бы без яда. По крайней мере, на этом этапе развития. Интересно, сколько Ехид прошёл инициаций, чтобы вобрать в себя столько навыков?

Оказалось, что три. Это прочёл в небольшом блокнотике, найденном в подсумке. Безумный «зожник» вёл в нём контроль собственного развития, чуть ли не вписывая количество потреблённых калорий. Так это выглядело, но, конечно, там не белки с углеводами были расписаны. Там была программа по неделям, по постепенному наращиванию необходимых показателей организма. Одним геномом ехидны он не обходился.

Там уже не ЗОЖ, а целая аптека, среди которой даже стандартный геном каймана был в роли аналога протеина. Это если пытаться продолжать проводить аналогии, а по факту: для того чтобы перейти с третьего на четвёртый уровень ему нужно было в этом промежутке пройти ряд улучшений попроще. Увеличить силу, выносливость, укрепить костную ткань, подтянуть когнитивные функции.

Похоже, что настой из золотника по утрам — это не моя блажь, а необходимость для роста сильных навыков, причём не только для шакраса. Я нашёл несколько интересных, но простеньких рецептов. Этакий микродозинг флоры и фауны Аркадии для укрепления связок, придания эластичности мышцам, прокачку рецепторов вестибулярного аппарата и прочие мелочи, от которых я мог стать быстрее. Самостоятельно Ехид не охотился, поэтому на последней странице нашлось несколько адресов генотек с редкими ингредиентами для капель и эликсиров.

И теперь момент истины — вскрыть кулон-контейнер и узнать, запасся ли Ехид ценным геномом для прыжка на следующий уровень. Я так и этак покрутил капсулу, сделанную из древнего металла, микроскопический орнамент присутствовал, но видимых щелей или стыков не было, только одна дырочка у основания под цепочку. Хм, не факт, что это вообще контейнер. Похоже, было на флешку, закрытую колпачком. Осталось только понять, как этот колпачок снять.

Я покрутил в руках неопознанный предмет, а потом и надавил, надеясь активировать какие-то скрытые древние механизмы, как это происходило с браслетами, но ничего не произошло. Я подошёл к Ехиду и повторил процедуру поиска скрытых кнопок, но уже его рукой. Бесконтактно ничего не произошло, но стоило только придавить отпечаток большого пальца, как всё заработало! Колпачок не снялся, но контейнер раздвинулся в ширину и длину, а потом открылась верхняя крышка. Похоже было на таблетницу — внутри было пять углублений. Три — пустые, а в остальных лежали одинаковые эссенции. Практически близнецы одного цвета: белый с бирюзовыми вкраплениями, может, только сами вкрапления в других местах поблёскивали.

Получается, что в случае смерти носителя браслеты сразу теряют контакт или импульс с бывшим владельцем и обнуляются. А контейнеры надо как-то иначе перепрограммировать. Я покосился на руку Ехида. В принципе, крысиная лапка у меня уже есть всегда с собой, будет и такой ключик. Ну нет! Разберёмся, наверняка тут замок, как в простых отельных сейфах. Типа, кто последний закрыл, того и код.

Я вынул один сахарок и поднёс его к биомонитору:

'Обнаружен геном ехидны. Класс альфа. Уровень редкости: 11.

Средняя цена закупки в генотеках: 35 000 аркоинов.

Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту:

— электрорецепция; увеличение электрического сопротивления организма; увеличение фибрилляционного порога; снижение термических, электролитический, биологических и механических воздействий тока;

— развитие и укрепление сердечно-сосудистой и дыхательной систем;

— ускоренный синтез костной ткани;

— адаптивная иммунная система, развитие иммунологической памяти;

— замедленный метаболизм;

— улучшенный теплообмен;

Ограничения по применению: масса реципиента — не более 80 кг. Риск побочных эффектов — не более 10%'.

Звучит неплохо. Такой, оказывается, хороший и милый зверек, но в плохих руках ничего хорошего этому миру он уже не нёс. Кроме запаса из двух капец каких ценных геномов.

Я ещё раз всё перечитал, цепляясь, как за знакомые слова, так и расшифровывая новые. Синтез костной ткани — это хорошо, это моё «Перо». Метаболизм, теплообмен и, по сути, выносливость за счёт крепкого сердца и мощных лёгких — это всё точно со мной совместимо. А вот по электричеству были вопросы. Навыка «Жахнуть шаровой молнией» никто не предлагал, зато защиты было столько, что остановись у реципиента сердце и даже нормальные медики с дефибриллятором откачать не смогут. Мощностей не хватит.

— Интересно, а на Аркадии есть хоть один нормальный медик и тем более дефибриллятор? — хмыкнул я.

В общем, такой геном мне нужен. Так что надо взвеситься и принять. По ощущениям я сейчас где-то семьдесят пять с плюсиком, но из-за «крепкой кости» ощущение может быть обманчивым. Интересно, а есть ли на Аркадии весы?

Стоп!

Я переложил эссенции в свой контейнер. Ту самую коробочку от леденцов, которую нашёл в самом начале своего пути по Аркадии. Сначала нужно узнать рецепт нулевого генома, а уж потом выжимать из этих геномов всё самое вкусное. А то вдруг я сейчас потрачу, и именно их потом не хватит? Ага, чтоб меня от этого сердечный приступ хватил, а дефибриллятор не сработал.

Отложил пока и начал тыкаться в контейнер, чтобы запрограммировать его на свой отпечаток. На удивление вышло легко. Орнамент на нижней грани подсветился, повторив контуры моего отпечатка, и крышка закрылась. Открылась и закрылась снова, убедившись, что всё работает, вернул туда геномы ехидны, а заодно, пока перебирал свои скудные запасы, наткнулся на эссенции ворастребов и вспомнил, что так и не отправил их Нолану. Понятно, что было не особо до этого, но офис UNPA в Хардервайке когда-нибудь же откроется.

В подсумке у Ехида также нашлись деньги, пять векселей по двадцать тысяч аркоинов и ключ с клеймом, совпадающий с гербом местной гостиницы. Неплохо бы туда наведаться уже ради двух номеров, но сначала надо понять, как там дела в городе.

Звуков так никаких и не было, светлее не стало, и невидимые до этого двери не раскрылись. Никакие чары со смертью Ехида не развеялись, а значит, выбираться придётся так же, как я сюда попал. Я свистнул шакрасику и, уже наловчившись, поймал его на лету. Шерсть мокрая, морда чумазая, непонятно, только где успел, но пахнет нормально. Не ванильным шампунем, конечно, но и не мокрой псиной. Запах леса и немного степных пряностей. Короче, зверь у меня с перчинкой! Ага, я типа пират с попугаем на плече.

Я достал штык и начал ковырять каменную кладку. Сделал несколько ступенек, потом ещё продолжил и уже дотянулся до проёма. Подтянулся и чуть высунулся, привыкая к нахлынувшим звукам, видам и чувствам. Строительная пыль давно осела, пикапы справа догорели, бронетранспортёр был на месте. Крышка люка закрыта и вдобавок придавлена покосившимся, треснутым шкафом. А на борту появилась свежая надпись, частично мелом, частично нацарапанная: «НЕ ВЛЕЗАЙ — УБЬЁТ». И маленькая буква «К» рядом, означавшая, что красоту навёл Купер.

Солнце уже не слепило, постепенно переваливаясь во вторую половину дня. Взрывов слышно не было, а редкие выстрелы сместили к дальней части города. К выездам в сторону Хиллегома. Я посмотрел на башню, как на индикатор обстановки в городе. Флаги наши, ни больше, ни меньше их не стало. Зато появился очень характерный и знакомый блик от оптического прицела. А вот силуэт стрелка разглядеть я не смог, но предположил, что это «мышка». И практически сразу в этом убедился, когда на крыше рядом с ней появился Купер.

Знак хороший, осталось бы ещё найти кого-нибудь и расспросить. На сканере никого не было: ни повстанцев, ни «Искателей», ни даже какой-нибудь вредной бабульки с цветочным горшком. В радиусе метров трёхсот город будто бы вымер. Я перебрался через завал и побрёл среди трупов «Искателей», чётко представляя, как проходил бой. Я зашёл в дом и в полной тишине поднялся на верхний этаж, выбрался на крышу и подобрал «древнеган».

Снова оглянулся на Башню, почувствовав на себе чужой взгляд. Там уже были трое, стояли в полный рост, растопырив локти, будто смотрят в бинокль. Зафиксировались на мне, узнали и радостно начали махать руками. Это уже совсем хороший знак, Купер не настолько мой фанат, чтобы подставляться в полный рост, зная, что откуда-нибудь может прилететь.

Первые новости я получил, ещё даже не добравшись до Башни. Потеряв всю броню, а вместе с ней и командование, отдельные отряды подрастерялись и пропустили приход подкрепления из Хемстеда. Люди Датча буквально поставили новый рекорд. Самые шустрые успели войти в город, а остальные надавили уже психологически, когда показались на горизонте. Побросав не особо умных фриков и карателей, оставшиеся бойцы «Искателей» предпочли отступить. Легко прошли через плохо подготовленные северные кварталы и погнали в сторону Хиллегома.

Повстанцы сунулись в погоню, но без фанатизма, решив не втягиваться в возможные засады, и вместо этого гарантированно зачистить город. А потом и Трёху, всё то, что было южнее Хардервайка. Блокпостов «Искателей» и гарнизонов в небольших городках и крупных хуторах в регионе было много, и сейчас на довольно большой площади начнётся бесконтрольное бурление и брожение, которое лучше возглавить.

Собственно, этим повстанцы и занялись. Как только появился Датч со своими «замами», тут же в Башне организовалась новое совещание. Разрабатывались планы с маршрутами и формировались боевые группы. Нас тоже позвали поучаствовать, но Купер сказал, что пока его задница не будет сидеть в чистеньком бронетранспортёре, он её (задницу) с места не сдвинет. И первая проблема была как раз в «чистенький». Снаружи ещё возможно, но внутри там было, как в консервной банке с тушёнкой. Только без жира, но зато с мозгами, которые «Искатели» сами же себе и повыбивали. Плюс, Ехид не мелочился, когда вокруг него все сошли с ума.

Сапёр с Шустрым вписались в отряд для полной зачистки Хардервайка, по сути, в патруль, который проверит каждый подвал в поисках недобитых фриков. Но, подозреваю, что они просто хотели нычки «Искателей» пограбить. И чтобы Купер их не припахал на уборку «коробочки».

Я же планировал заселиться в отель, провести обыски, перебинтовать плечо и заказать себе тройной ужин прямо в номер. Ладно, с этим я немного размечтался. Но возьму с собой, мы как раз сидели с Купером на площади в одном из баров и обсуждали, что происходит вокруг. Философствовали немного, куда же без этого.

Подобное в нашей жизни уже случалось, я хоть и привык к Аркадии, начиная считать её своим домом, но в текущей ситуации мы всё равно оставались наёмниками, которые выполнили поставленные сложные задачи и не лезут в каждую бочку, затыкая все дыры. Повстанцев много. Они смогли организоваться и на победной волне привлекают в свои ряды всё больше бойцов. В общем, и без нас справятся, а появится дыра, тогда уже и мы подключимся.

У меня не было в планах становиться одним из командиров в армии Датча, Эры и ещё десятка местных старейшин, которые раньше рулили Пограничьем. Место в новом совете Датч мне уже пообещал, а также довольно большой кусок земли в Трёхе и домик на выбор в Хемстеде или Хардервайке. Как говорится, живи — не хочу! Но я пока не знал, хочу ли я. Аркадия большая, я кроме Пограничья и не видел-то ничего. А Купер так вообще только про Экспедиционный корпус и говорил. Мол, на фиг этот «Старый Свет», новый для себя откроем и будем там королями!

Нафилосовствовавшись до лёгкого опьянения, Купер всё-таки набрался сил и настроя, чтобы идти реквизировать БТР. Звал с собой и меня, но за мной пришли. Эсра направила помощника, который проводил меня в гостиницу. Каким-то чудом она не пострадала во всех перестрелках и даже работала. Новых жильцов по понятным причинам не принимала, но ещё до всех событий туда заселилось несколько торговцев из ирландской общины. За «Искателями» было закреплено три номера. Один для Кристины, один для Ехида и последний для какого-то подозрительного, по словам работников отеля, мужичка, которого видели всего пару раз.

С его номера я и начал осмотр. Просторная комната по местным меркам проходила как люкс, но постоялец умудрился сделать из неё алхимическую лабораторию. Кровать выглядела так, будто на ней ни разу не спали. Зато все поверхности были заставлены оборудованием: колбы, змеевики, горелки и пустые контейнеры. И всё это было в ужасном состоянии. Успел генетик подчистить за собой: всё было засыпано каким-то ржавым порошком без цвета и запаха. Будто слоем пыли, накопившемся за несколько месяцев. Я просканировал порошок, но вместо состава и ингредиентов экран заполнили сплошные: DANGER и POISON. Трогать не стал, лишь убедился, что радиацией не фонит и не пытается разрастись как какая-нибудь плесень.

Номер Ехида я открыл сам. И сначала даже подумал, что произошла какая-то ошибка и здесь на самом деле никто не жил. Потом только пригляделся и вспомнил педантичность записей в дневнике. Всё чисто, всё идеально и всё по полочкам. Это уже даже не перфекционизм, а ОКР какой.

Ехид будто специально всё разложил для обыска. Ровными кучками и на видных местах. От одного вида идеально-ровной стопки запасных кимоно и прочих тряпок меня аж укачивать начало. Я даже обернулся по сторонам, посмотреть, нет ли где-нибудь линейки. Но взгляд зацепился за чёрный ящик на верхней полке. Уж очень он по размерам напоминал пистолетный кейс. Этикетки «спецзаказ» не было, зато на всю крышку тянулась гравировка в виде оскаленной морды какого-то хищника, в зубах у него почему-то был якорь, а сверху полукругом шла надпись: ARC-AUTOMATIC-PISTOL-CUSTOM. А внизу ещё одно клеймо, но уже непосредственно с клеймом оружейного мастера. Некий мистер Франтишек и сыновья.

Я отщёлкал замки и поднял крышку с улыбкой, будто старого друга встретил, глядя на местную копию чехословацкого CZ 75. И не просто, а судя по удлинённому стволу и переключателю огня, это был CZ 75 FA, то есть «фуллавто», который мог выдать очередь со скоростью под тысячу выстрелов в минуту. Вот только в магазине всего шестнадцать патронов. Зато второй магазин сразу под рукой — в прямом смысле этого слова, он крепился на рамке и заодно выполнял роль рукоятки.

При наличии браслетов, способных сдержать отдачу даже «десятки» я вряд ли буду держать эту кроху двумя руками. Но иметь компактный миниган я давно хотел. Найти бы ещё увеличенные магазины… Но это я совсем размечтался. В кейсе лежало ещё три запасных, плюс набор для чистки. Всё абсолютно новое, сталь из древних сортов, деревянные щёчки на рукоятках, наоборот, из чего-то свежего. Древесина ещё даже аромат не растеряла. Так что спасибо мистеру Франтишеку, наверняка ведь родственник какой-то изобретателя с Земли, за то, что создал это чудо. И спасибо Ехиду, что предпочитал жарить всех током и колоть иглами. Мне такая игрушка — в самый раз!

Я нашёл ещё несколько пачек с патронами, спрятанных в самую глушь верхней полки, и пошёл в люкс к Кристине. Там тоже был почти порядок. Вещей мало, разложены аккуратно, а вот стол завален папками и бумагами. Чьи-то личные дела, накладные, списки поставок, карты, явки-пароли, планы… Глаза аж разбежались, чтобы всё это перебрать, не один день уйдёт.

Глава 9

Через несколько часов изучения документации я всё-таки уснул. Правда, сделал это уже на собственной кровати, в собственном номере. Это был уже не люкс, зато чистенький, свеженький и по заверению портье, там никого не убили, и никакой кислотой ничего не травили. Маленький номер с обычной односпальной кроватью и хрустящей белой простыней. Мне кажется, даже самые пресамые идеальные эссенции не были такими белыми.

Всё это, а также стол и пол я нагрузил изъятой документацией. Восемьдесят процентов которой было посвящено планируемому захвату лабораторий Крысоловов и переоборудованию под собственные нужды. Совершенно будничные сметы, ведомости и графики, будто здесь какой-то типовой капитальный ремонт наметили, не задумываясь о комфорте жителей. Бюджет, подозреваю, был приличным даже по меркам Аркадии, а из перечисленного можно было новый город в джунглях для повстанцев построить. Но до Хардервайка девяносто процентов поставок ещё не дошли, и, думаю, что уже никогда не дойдут.

Данные по численности отрядов, выделенных на выселение Крысоловов, я откладывал в сторону. Информация уже была неактуальная. Кого поймали, тот уже стал удобрением, а кто свалил, тот уже свалил. Меня больше интересовала информация по генетическим проектам, по мне, Осе или хотя бы тем плохоубиваемым суперсодатам, что пытались навести шороха на Крысоловов. Ещё было бы неплохо разузнать побольше про «красных» и про ведьм, но разные проекты Кристина, похоже, не смешивала. По крайней мере, в части документов, которые она возила с собой.

Нашёл несколько недописанных докладных записок, в конце каждой из которых Кристина просила вернуть её обратно на Землю, приводя какие-то доводы в пользу этого решения. Вот они как раз дописаны и не были: либо обрыв на середине предложения, либо всё перечёркнуто.

Но тут я мог её понять и даже знал того, кто все эти доводы сводил на нет. Он, то есть я, собственно, все эти заметки сейчас и читал.

«Ликвидация Сумрака» откладывалась то из-за невозможности меня найти, то из-за нехватки ресурсов. «Открытие нового лабораторного комплекса» — то авария, то прилив монстров. Тут, кстати, обидно было: я не упоминался. Либо и, правда, не спалили, либо для Кристины это был дополнительный косяк по пункту номер один.

По ряду писем хотя бы смог узнать, где у неё основной офис: регион Ганзы, община Трагачи, почтовое отделение UNPA. И дальше уже исходя из переписок и редких заметок удалось понять, что Трагачи — это община, которую создал Драго, объединив три захваченных региона. И там тоже шёл активный капитальный ремонт. Строились не только границы с укреплениями, но и главная база «Искателей», она же дворец для большого босса-императора. Нашлось и приглашение на торжественное открытие с коронацией и первым советом, до которого осталось чуть больше месяца.

Весь политический строй «Искателей» из обрывочных данных собрать не удалось, но, возможно, там соберётся вся верхушка «Искателей». Это хорошо — можно решить все вопросы с ними разом, но и плохо — потому что «шишки» на Аркадии не пузатые старпёры, а персонажи (даже не люди) с самыми сильными навыками. Но это уже детали. Главное — у меня был адрес и было точное время, когда там гарантированно будет Драго.

Посмотрим, как частичная потеря Пограничья скажется на планах Драго. Но вряд ли он перенесёт свою «коронацию», если уже решил выйти на большую арену политики Ганзы. Ладно, какие бы планы он не строил, мне надо делать то, что я умею лучше всего. А именно ломать чужие планы и чужие стройки.

На этих радостных мыслях я и заснул! А разбудила меня Джуни, объявив, что Цокор пришёл в себя и зовёт на встречу через пару часов. Этого времени мне хватило, чтобы привести в порядок себя и найти тех, кто приведёт в порядок «Форд». По городу всё ещё бродили патрули, но постепенно их уже вытесняли гражданские бригады, а Хардервайк постепенно оживал. Работяги разбирали завалы внутри города и укрепляли периметр, заработали магазины и вроде как даже почта открылась. Датч был на очередном совещании, Купер возился с бронетранспортёром, все суетились, но в этой суете не было ни грамма тревожности.

Грусть была, но, как это часто было у жителей Пограничья, на показ её не выставляли. Хотя планировалось довольно много похорон, и под это дело даже расширяли кладбище за пределами города, а для фриков и «Искателей» раскочегарили крематорий. И работал он круглосуточно.

«Форд» я сдал в ещё закрытую мастерскую, куда меня запустили по рекомендации Эсры. Внутри меня встретил довольно колоритный мужик с протезом вместо одной ноги. Сама нога в виде отполированной до белизны кости висела на стене, рядом с черепом каймана, который её и оттяпал.

— Ты же понимаешь, что, даже если я найду подходящие запчасти, прежней она уже не будет? — спросил механик, а я что-то настолько залип на ногу, что сначала даже не понял, про что он. Так-то понятно, что ногу хоть обратно и отобрал, но прежним уже не будешь.

— Угу, — кивнул я.

— Дырки-то я прикрою, но сквозить всё равно будет. Стёкол у меня нет, но могу хорошие решётки сделать. Про задние фары тоже забудь… — продолжил механик, обходя побитую машину.

Я лишь кивнул. Всё равно ими не пользовался, как и поворотниками — не тот здесь трафик и не те правила ночного передвижения.

— Зато прожектор на крышу могу добавить, сможешь из кабины им управлять, — продолжил механик и усмехнулся. — Там даже сверлить не надо, подходящая дырка присутствует уже.

— Делай, — махнул я рукой. — Любые усиления делай, то без перебора в массу и управляемость. Когда будет готово?

— Две недели сойдёт? Сам понимаешь, какие дела в городе творятся, — сказал механик. — Если бы не нога, — он кивнул на стену, — я бы тоже поучаствовал, сейчас всем чиниться надо будет.

— Два дня сойдёт, — кивнул я. — Вот как раз, прежде чем все остальные придут.

Поспорить не успели, «мышка» уже активно тянула меня в подземку. Я оставил аванс в размере пяти тысяч аркоинов и пообещал вернуться через два дня.

Джуни провела меня в подземелье через новый проход, пилить к больнице или на окраины не пришлось. Буквально на соседней улице нашёлся ржавый грузовой контейнер, а внутри такая же ржавая лестница. Первые несколько коридоров я местность не узнавал, но потом мы вышли на уже знакомый перекрёсток. И в итоге вовремя оказались на пороге бесцветной лаборатории.

В отличие от прошлого моего посещения сейчас здесь было пусто. Я и Цокора даже не сразу заметил, настолько он был худым и бледным. Скорее всего, это не простое перенапряжение с истощением, наверняка Кристина чем-то ещё ему добавила. Аурой стервозности с конкретным выносом мозга — не иначе, на мужике до сих пор лица нет.

Тем не менее Крысолов даже улыбнулся, добавив капельки румянца на бледном лице. При этом взгляд его оставался максимально серьёзным и будто бы тяжелее, чем он сам сейчас. Джуни, как ветром сдуло, когда он на неё зыркнул. Как только мы остались вдвоём, он жестом пригласил меня к себе и повернулся в сторону стены с рецептами.

— У неё свой Путь, — не оборачиваясь сказал Цокор, когда я подошёл. — Она сделала выбор и пойдёт с тобой. Если ты позволишь.

— Может, это её так Путь ведёт? — ляпнул я, сразу же пожалев об этом. С такими людьми лучше молча слушать и не перебивать, если не хочешь, чтобы они до сути побыстрее добрались и никуда не свернули по дороге.

— Но выбор её, — ответил Цокор. — Я знаю, что ты не будешь толкать её на тёмный Путь, но и ты помни, что не несёшь ответственности за её выбор. Путь ведёт всех нас.

Ну-у, типа благословил на ратные подвиги, но и ответственность снял. Типа не переживай, если она пострадает. М-да, помню-помню: ничего личного. Такой себе Путь, честно говоря. Мы так не умеем — если уж принял кого-то в команду, то путь теперь общий. Ладно, с Цокором точно нет смысла философию разводить, а вот с Джуни надо будет провести профилактическую беседу. Пока за ней ничего похожего замечено не было, но проверить, чему её Путь успел научить, надо будет.

— Что насчёт нулевого генома? — спросил я, решив максимально сфокусировать нить разговора.

Цокор подошёл вплотную к стене, остановившись перед нужной схемой-рецептом. И начал по очереди надавливать на символы с составляющими рецепта. Что-то едва слышно заскрипело, и из стены выдвинулось пять цилиндров. Сантиметров десять в длину и со специальным углублением сверху.

— Для создания истинного, чистого генома, который люди наверху называют нулевым, нужно пять частей, — начал Цокор, с таким видом и тоном, будто мы герои фильма «Пятый элемент» и нам мир спасать. — Первый элемент — земля…

Да чтоб тебя! Накаркал блин, и аж зубами скрипнул, но удержался и перебивать не стал. Слушал и слушал, пытаясь понять, как всё это вообще работало у Древних, и чем они руководствовались в своих изысканиях.

В сухом остатке логика стихий всё-таки была, только на свой лад. Для создания нулевого генома нужно смешать, а потом взболтать (именно в этой встроенной в стену центрифуге) геномы одного растения и четырёх существ, которые представляли разные виды. Все — хищники и всё — тип альфа.

Я думаю, что генетики Древних представляли конкретные видовые скрещивания, а Цокор или кто-то из его предков уже расшифровал как мог. И в итоге получилась: стихия земли, воды, воздуха и огня. Подземные альфа-суперхищники принимались за стихию земли, птицы — за воздух и так далее. К огню могли бы относиться всевозможные саламандры и даже жуки-бомбардиры. Но нужны были максимально чистые эссенции, а это сразу повышало редкость минимум до десятого уровня. Плюс приписка «альфа» ещё больше всё усложняет.

Но были и радостные новости! Во-первых, список был вариативным, и среди самых редких монстров можно было найти менее самого. Звучало, конечно, смешно, но позитивно! Только растение было в единственном экземпляре — некая вельвичия, произнося название которой Цокор скривился дважды.

— Мои предки называли его — бессмертник, но пришлые дали ей другое название. Такое же, как у его родственника на Земле, — фыркнул Цокор. — Мне не нравится, но иначе ты не найдёшь его в своей системе.

Я снова промолчал, лишь пожав плечами. Чувствую, что следующую ночь я опять проведу без сна, только теперь штудируя бестиарии и колдуя со сканером и биомонитором.

Второй хорошей новостью было то, что ехидна не подходит, и я смогу себя усилить. А третьей, наверное, самой лучшей новостью было то, что у Цокора часть ингредиентов была. А именно: земля, от какого-то подземного гада из глубин подземелья; неожиданно — огонь, когда-то купили для экспериментов, но так и не потратили; и вельвичия, Цокор сам уже не помнил откуда.

Итого оставалось найти только две части!

А потом я вспомнил про Осу и понял, что повторки нужны тоже. А лучше больше, на случай экспериментов или если что-то пойдёт не так.

— А ещё есть? А где найду? — накинулся я на Цокора, когда он достал контейнер, в котором лежало три совершенно разные эссенции, но каждая по-своему прекрасная. Кроме земной, там всё-таки черви в родственниках.

Цокор не ответил, вместо этого продемонстрировал, как работает аппарат в стене. Поместил кристаллики в соответствующие ёмкости и вогнал их в стену. Символы засветились и от них по стене побежали яркие линии к центру. Добежали, воткнулись в основной символ и всё. Больше ничего не произошло.

— Когда заполнишь все пять, процесс будет запущен, — сказал Цокор.

— Это только здесь работает?

— Здесь точно работает, — кивнул Крысолов. — Но на твоём пути могут встретиться другие бесцветные лаборатории. Ищи в них.

— Понял, а запасные есть? — спросил я, про себя добавив: мне не для себя.

— Земля есть, — кивнул Цокор. — Черви часто нас беспокоят, их много.

— Поделитесь?

Цокор улыбнулся. И такая улыбка была, что сразу стало ясно, что поделится, но не просто так. Второй раз за день пошёл торг. Спасибо механику из мастерской, я был уже разогрет и, считай, натренирован. Но и Цокор был не профан, вроде соглашался, но постоянно поднимал ставки.

Я тоже поднимал, вспомнил про снаряжение на «красных» бойцах и попытался включить его в общую сделку. Крысолов не особо этому обрадовался, напомнив, что по факту даже была не моя боевая добыча. По сути «красные» сами себя перебили после действия яда Крысоловов. Вместо их снаряжения он предложил забрать останки голодранцев сверхсолдат, если они мне нужны на память или на опыты. От такого щедрого предложения я отказался и пошёл уже, наверное, десятый раунд переговоров. И вроде победителем из него вышел я, но почему-то Цокор уж очень радостно улыбался, пожимая мне руку.

В сухом остатке я стал обладателем целого списка приобретений: три генома стихии «земли»; один «огня»; эссенция вельвичия; два варианта рецепта местного «напалма» и запас ингредиентов на создание двух ящиков; рецепт капель, защищающих от крысиного яда и дающего «зрение Пути».

И ящик со снаряжением всего отряда «красных», в котором стопкой лежали три обычных бронежилета, из которых только один выглядел целым. Четыре стальных контейнера для капель, похожих на старые советские аптечки. Там даже ещё какие-то усилители остались в виде шприцов-тюбиков, и лежали маленькие пеналы для геномов. Пустые. Я так понял, что Крысоловы забрали себе только отдельные геномы и наличные деньги, остальные вещи их Путь не принимал. Так что ещё мне достались три пистолета, которыми я и в прошлый раз не заинтересовался, а сейчас и подавно. Кастом «чезет» с утра приятно грел душу во временной, самодельной кобуре на разгрузке.

Потом пара фонариков, компактный сканер геномов и целых пять браслетов Древних. Два боевых, что были на главаре и по одному ученическому. Либо больше не нашли, либо они в паре не встречаются. Я пока плохо ещё в них разбирался, но на первый взгляд боевые были на уровне моих первых, что я уже отбирал у «красных», а вот один из ученических явно был получше, чем мой.

А в ответ за всё это Крысоловы ждали от меня два генома «воздуха» в обмен на лишнюю «землю». Можно было не соглашаться, но уж лучше я к Птичьим в гости наведаюсь, чем червей под землёй гонять. Соскучился за последнее время по свежему воздуху, а ещё одна прогулка под землю всё-таки предстояла. Потому что второй частью сделки оказалась просьба найти и забрать важный для Крысоловов артефакт, который лет сто назад они потеряли в одном из своих дальних поселений.

Я думаю, что и «зрение Пути» он мне так легко отдал именно для этого. Всё своё я получил сразу авансом, а Цокор уверял меня, что Путь проведёт меня по правильной дороге. Мол, верю на слово. Но, улыбался при этом ещё хитрее, чем обычно. Из чего я сделал вывод, что найти другую бесцветную лабораторию с нужным оборудованием будет сложнее, чем всё остальное. Посмотрим. Обманывать Крысоловов я всё равно не собирался, даже если каким-то чудом найду лабораторию раньше.

Попрощались на хорошей ноте. Уезжать из подземелий опять приходилось с тачкой. Я забрал те трофеи, которые отложил в прошлый раз. Там всё с боя было взято, никакой Путь или другие понятия моё право на них не оспаривали. Всё это пойдёт Сапёру, который постепенно становится в нашем отряде завхозом. Как самый внимательный и аккуратный, благо его основная специальность к этому обязывает.

Итого у меня два дня, пока машина в ремонте, чтобы со всем разобраться. Подробно изучить полученные геномы, составить список мест для поиска, добавив туда координаты Крысоловов. Понять, что там у нас с БТР, снарядить команду и выступить с чётким планом. Ещё бы Осу где-нибудь подхватить…

Всё это согласовать с действиями повстанцев, создать оптимальный маршрут и обернуться за месяц, чтобы успеть на праздник к Драго.

Люблю, когда у меня есть план. А это уже даже целый планище, пусть с рядом неизвестных, но когда кого это останавливало!

Глава 10

Добро пожаловать в систему управления и развития геномом — GEN_ARC 4.2. Обновление системы завершено. Произошло усиление контрольных точек развития.

Получен новый пассивный навык — «Сопротивление». Увеличены показатели сердечно-сосудистой и дыхательной систем, а также улучшен ряд навыков.

GEN_ARC. Физические навыки реципиента:

— Ускоренная регенерация (4 ур)

— Крепкая кость (3 ур). Дополнительный навык: Перо (3 ур)

— Зрение в сумраке (5 ур)

— Кондрашка (1 ур)

— Маскировка (1 ур)

— Спринт (2 ур). Дополнительный навык: Бросок (1 ур)

— Гипероксия (5 ур)

— Марафон (3 ур)

— Улучшенный теплообмен (3 ур)

— Чувство роя (1 ур)

GEN_ARC ERROR. Инициация донора не завершена!!!

Навыки донора (активация при контроле от 75%):

— Чуйка хищника (3 ур)

— Маскировка (4 ур). Дополнительный пассивный навык: Аура тишины (2 ур).

— Аура страха (1 ур).

— Убойная зона (2 ур)

— Усиленный слух (1 ур)

— Тепловизор (1 ур)

— Повышенное обоняние (1 ур)

— Композитная кожа (ERROR — спонтанное изменённое применение).

GEN_ARC. Пассивные навыки:

— Иммунитет (2 ур)

— Защита от ментальных атак (1 ур)

— Сопротивление (2 ур)

— Поглощение урона (MAX)

Неплохо так прилетело сразу от двух геномов ехидны. Для меня это не профильный ген, поэтому систему подготовки между инициациями я проигнорировал и просто решил взять на свою базу максимум полезного. Заранее плотно поел, активировал по очереди две эссенции и завалился спать на время обновления системы.

Проснулся настолько голодным, будто несколько дней ничего не ел, но зато и система, и организм уже со всем справились.

— Ехидна — молодей, будь как ехидна, — прошептал я, разглядывая обновлённые характеристики.

Ключевым, конечно, было «Сопротивление», которое раскладывалось на ряд параметров, увеличивающих проводимость тока и снижающих последствия этой самой проводимости. Оголёнными проводами ковырять в ухе, наверное, я всё-таки не смогу, и прямое попадание шаровой молнией не переживу, но всяко теперь будет поспокойней.

Я прочитал все составляющие навыка, получилось, что я теперь могу обнаружить ток и могу ему противостоять, но не производить. Либо база у меня неправильная, либо Ехид этому где-то у других геномов нахватался.

Ладно, зато и общего у меня прибавились «Регенерация» с «Марафоном» — та самая обещанная выносливость, и перо перешло на третий уровень. Я понадеялся, что дротики теперь будут пулемётить, сами летать и сами наводиться на цель, но нет. У них просто поменялся угол и форма заточки, а я чуть не прибил жильца торговца в номере напротив. Метнул в деревянную дверь и неожиданно дротик пробил не только её, но и просвистел по коридору, спокойно прошёл через вторую дверь и уже где-то там вонзился в стену. Пришлось извиниться, а то сосед какой-то совсем бледный был.

«Иммунитет» перешёл на второй уровень, добавив несколько нечитаемых названий в список того, к чему я невосприимчив. Надо будет узнать системное название «крысиного» яда, потому что в теории он был в списке, а на практике проверять это не хотелось. В раздел подтянулись мои прошлые муравьиные «достижения» и с точки зрения описания они были самыми понятными: иммунитет к ядам и кислотам, выделяемым следующими подсемействами и соответствующими родами: Agroecomyrmecinae, Amblyoponinae, Aneuretinae, Brownimeciinae, Formiciinae…

С остальным тоже надо так сделать, но для этого нужно поговорить с Клодом, когда буду в Хемстеде. Вдруг чудной коллекционер-изобретатель сможет как-то ещё базу обновить. Я вспомнил Клода, а заодно и проверил заряд биомонитора. Ночное обновление довольно прилично просадило батарею, надо бы поменять. И можно попробовать сделать это официально в почтовом отделении, заодно и посылку отправлю в Нейтаун.

Позавтракав на площади, прогулочным шагом пошёл на почту. Уровень бардака в городе постепенно уменьшался, но главным было давно забытое ощущение безопасности. Не надо было ныкаться по палисадникам и прятаться в тени от каждого встречного патруля.

С ними, наоборот, было приятно встречаться. Искренняя радость, вежливость — сам не думал, что отвык от такого. Может, и правда заселиться в Хардервайке. Выдадут мне домик с палисадником, буду там золотарник выращивать, резьбой по дереву займусь, чтобы наличники и ставни были самыми красивыми в городе. Интересно, проводят в таких городах конкурсы на самый уютный садик и самые-пресамые резные наличники?

— Нет, — кивнул я собственным мыслям, — нет такого конкурса, и мне пока рано начинать оседлый образ жизни.

Я остановился перед почтовым отделением и изучил информационный щит, на котором UNPA обычно вещало объявления на тему розыска. Как и преступников, так и особые геномы, актуальные для скупки в данный момент. Поиграл в гляделки с двумя жуткими мордами, изображёнными на объявлениях. Какой-то психопат, просто опасный для окружающих, и главарь банды, рискнувший напасть на почтовый караван. На меня непохожи, раньше не встречал. Награда за информацию или поимку была откровенно грустной. За первого давали тысячу аркоинов, за всю банду второго — три.

Очень странный опт, учитывая, что в банде было под десять человек. В общем, как и везде, хорошими делами прославиться нельзя, скорее в минус сработаешь, больше потратив на бензин и патроны. Я прочитал ещё несколько объявлений: от скупки стандартных кайманов до редкого дурукуля. Видимо, и те и другие были нужны для собственных нужд «Миротворцев». Кайманы, вообще, понятно — чуть ли не самый ходовой товар на Аркадии. А про дурукулей я пока только читал в бестиарии. У них были и другие имена: мирикина или ночная обезьяна. На Земле тоже такие были и прославились тем, что они единственные из обезьян, кто охотится ночью. А, соответственно, и обладает ночным зрением. Мне такое уже не надо, а для остальных, кто хотел видеть в темноте — это был один из самых простых вариантов. Скупали его за пятьсот аркоинов за штуку, что уже было выгоднее, чем банда бандитов.

Я сделал пометку в своём новом блокноте, где только за прошлый день исписал почти четверть страниц. Составлял списки всего того, что могло подойти для создания нулевого генома. Названия, места обитания, места продаж, цены и сложности, с которыми придётся столкнуться. Ещё была страничка с заказами местной генотеки. «Искатели» ожидаемо изъяли всё самое ценное, и на полках даже пылинок не осталось. Владелица генотеки, какая-то очень дальняя родственница Эсры, готова была скупать почти всё. К этому же списку добавился и дурукуль.

На почте было примерно так же, как на полках генотеки. То есть, по пустому помещению разгулялся сквознячок, стоило мне открыть дверь. Внимания я привлекать не хотел, но не получилось. Сразу все глаза, что находились в отделении, повернулись в мою сторону. Проснулись два «Миротворца», до этого скучающие на лавочке для посетителей. Со приёмки оживился молодой клерк, и из отдела с биомониторами высунулась женская голова с монокуляром на глазу и даже махнула мне рукой. То ли — свободная касса, то ли просто хотела меня перехватить, конкурируя с другим отделом.

Я кивнул в ответ и ещё раз кивнул, уже обращаясь, как бы ко всем присутствующим. Не стал разочаровывать женщину и подошёл сначала к ней. Краем глаза поглядывал на «Миротворцев», но те, как встрепенулись, так тут же потеряли ко мне интерес. Хорошо, что я шакрасика с Купером оставил. И биомонитор я тоже предварительно снял. В общем, легенда у меня была простая: участвовал в боях, разбил, потерял, дайте два, чтобы про запас.

Был риск, что выдают только одни в руки, но женщина даже монокуляром не повела. Может, ей тоже план нужно было выполнять. Документы, выданные мне ещё в Нейтауне, прокатили, и перед Джорджем Доу выкатили полку с выбором моделей. Глаза не разбежались только потому, что у меня были конкретные предпочтения по корпусу и подходящей батарее. И потому что «умных» моделей, которые будут пикать, а не колоться здесь не было. Считай, купил не глядя, поменяв всего на двести аркоинов. А вот дальше начались попытки доп. продаж: база хищников, база травоядных, база редких, суперредких, подборка рецептов и даже новинка года: подробный план по улучшениям на практически любой тип генома. Всё вариативно и очень дорого. Самая простая обновленная база данных стоила две тысячи. В итоге мне вообще предложили подписку: всего каких-то двадцать тысяч аркоинов в год и мой биомонитор будут заряжать, чинить и обновлять бесплатно.

В другой ситуации я бы обязательно на что-нибудь согласился. Люблю, когда техника на максимуме своих возможностей, но пока лишь вникал, запоминая, что может пригодится. Придётся всё-таки навестить Клода.

Распрощавшись с техником, направился к почтовому клерку. На мой вопрос, ходят ли сейчас караваны, его улыбка окислилась.

— Ходят, — скривился он, будто сам был недоволен работой караванов. — Есть два тарифа. Базовый подешевле, но придётся подождать, пока накопится достаточное число посылок. Если у вас скоропортящиеся продукты, то рекомендую выбрать один из скоростных тарифов.

Он подсунул мне картонку с перечнем ближайших городов и кучей ценников, разбитых как по тарифам, так и по размерам посылок. Отправить маленькую бандерольку в Хемстед по базовому тарифу стоило всего десять аркоинов, а вот какое-нибудь мороженое в отключённом холодильнике обошлось бы уже в тысячу. Но зато приехало бы уже на следующий день. Я нашёл в списке Нейтаун — другой регион сразу был с тройным коэффициентом и выбрал одну бандероль и два простых письма.

На месте же купил бумагу, конверты и плотный маленький контейнер для мелочёвки. Сложил туда геномы ворастребов для Нолана. Одно письмо написал Хобс, а второе Киду. Особого смысла в этом, конечно, не было. Но, признаюсь честно, что-то в этом было: писать письма друзьям. Пусть даже со всякой ерундой. Я сам этого уже не застал, но часто слышал от коллег постарше, как это было круто иметь друзей по переписке. Расписывать свои приключения я не стал, поэтому с текстом возник небольшой затык.

В итоге, Хобс я написал про планируемый поход в заброшенный городок Крысоловов и даже предложил присоединиться в роли эксперта по Древностям. А Киду просто пожелал удачи и попросил передать привет дяде. Ещё думал про Бакли, но если с Нейтайном всё было просто: город, название магазина или имя, то «на деревню дедушке, где пасутся камеры» посылки не доставляли, а точное название поселения или координаты я не знал.

Обратным адресом выбрал почтовое отделение в Хемстеде с пометкой до востребования на своё имя, которому из-за его распространённости присвоили порядковый номер.

Наигравшись в письма и посылки, я покинул здание UNPA. Но далеко не ушёл, ещё какое-то время последил за происходящим. Активировал маскировку, уйдя в тень, и ждал какой-либо реакции от «унпашников». Не дождался. «Миротворцы» так и не поднялись с лавки, и даже клерк не торопился с моими письмами. Никакой суеты, попыток куда-то бежать и сообщать обо мне. Не почта, блин, а какое-то сонное царство.

Если кто-то из троих мне ответит, то вторую проверку «Миротворцев» уже проведём в Хемстеде в момент востребования. Паранойей я не страдал, но понять степень вовлечённости всех представителей UNPA в мои поиски лишнем не будет.

Следующая остановка — мастерская. В срок он не уложился, день был уже четвёртый. Но уехать раньше мы не могли из-за Купера с бронетранспортёром. Уборку-то он быстро сделал, а вот с управлением и принципом работы возникли сложности. Я вникать в них не стал, в тесноте, да не в обиде — это не про нас с шакрасиком. В команде такой агрегат нужен, но ни в подземельях, ни в лесах, ни во время тайного проникновения к Драго, использовать я его всё равно не смогу.

«Форд» изменился. Вместо окон теперь были бронированные решётки-жалюзи, что точно не понравится шакрасику. Мотать языком по ветру и хлопать себя по плечу он теперь не сможет. Появился люк, но это уже на вырост, чтобы зверь сидел в кресле, а морда помещалась уже только снаружи. Пока шучу, но он за эти четыре дня ещё прибавил и уже приближался к размерам начинающего бультерьера. Надо его в лес гнать на охоту, а то такими темпами у меня сколиоз начнётся от его прыжков мне на плечо. За пазухой уже не вариант его таскать.

Я заехал в отель, собрал вещи и поехал встречаться с командой. С Датчем и Эсрой уже несколько раз всё обсудили. Едем по своим делам, но параллельно помогаем патрулям на дорогах.

Из Трёхи «Искатели» отступили к Хиллегому, с ирландских земель, где, в основном, всё тоже прошло успешно, оттянулись к Ковилю (пограничный город на территории Ганзы), а кто был в Диких землях, тот так там и потерялся. По данным разведки повстанцев, «Искатели» окапывались и стягивали силы, но активных действий пока не предпринимали. Может, ждали помощи от Драго, а, может, ещё что-то задумали. Был, конечно, вариант, что они удовлетворятся Хиллегомом — вокруг города самые крупные и денежные месторождения, но что-то в это никто не верил.

Повстанцы тоже накапливали силы, чтобы окончательно выбить «Искателей» из Пограничья. Но во-первых, им нужно было подчистить тылы, а регион большой. А во-вторых, и я на это никак повлиять не мог, уже начались какие-то политические мутки. Как внутри повстанцев Трёхи, так и во взаимоотношениях с соседями. Ирландцы готовы были помочь, но бесплатно делать это не хотели. Как подсказывал опыт, я успею три нулевых генома собрать, когда восстание против «Искателей» перейдёт к следующему этапу.

— Куда едем? — спросил Купер, высунувшись из люка, и опёрся на пулемёт.

Недопушку для стрельбы молниями демонтировали и заварили, а сам БТР перекрасили. Других изменений в конструкцию Купер пока вносить не стал, даже шкуры оставили, просто переложив их чуть иначе. Так, чтобы максимально прикрыть силовую установку и экипаж, который сейчас состоял всего из двух человек: Купер и Сапёр.

У Шустрого, видимо, как и у нас с шакрасиком геном не рвался в тесноту, поэтому он вместе с Филипком забрался в торговый грузовик, который мы уже считали своим. Ну и сам Филиппов уже был один из нас. Джуни поехала со мной, причём даже попросилась за руль для тренировки только что изученного навыка. Итого наш отряд уже состоял из шести человек, а из города мы выезжали вполне внушительной колонной.

— Так куда? — напомнил свой вопрос Купер, видя, что я подзалип, рассматривая нашу технику.

— Достопримечательности Аркадии поедем смотреть, — я достал карту и расстелил её на капоте «Форда». — И начнём с вулкана.

Я ткнул пальцем в самый юг Пограничья, между окраинами Хемстеда и землями Птичьих племён.

— Только в Хемпстед по дороге заскочим, — сказал я, оглядываясь на плотно окружившую меня команду.

— А что там? — спросил Шустрый.

— Подозреваю, что там очень жарко, — хмыкнул Купер.

— А ещё там должны быть геномы для движка нашего прожорливого друга, — вклинился Сапёр и махнул рукой в сторону бронетранспортёра.

— Надо, кстати, имя бы ему придумать, — кивнул Купер. — Предлагаю: «Пиранья»?

— Но это же не Пиранья, — возмутился Шустрый. — И похож только общим силуэтом и количеством колёс.

— Я тя умоляю, — хмыкнул Купер. — Ты думаешь, местные знают, как выглядит настоящая Пиранья?.. Молчишь? Вот! Значит, будет Пиранья!

— Пофиг, хоть рыба-удильщик, — отмахнулся я. — Возвращаясь к тем, кого можно встретить на вулкане, это и топливо для… М-мм, для Пираньи, и патроны для «Древнегана», и взрывчатки и нулевой геном. Короче, термоустойчивые монстры, это не только ценный мех. А потом я вас познакомлю с Птичьими племенами. Возможно, и банкет будет.

— Так чего ждём тогда? — спросил Купер. — По коням! То есть, по пираньям!

Глава 11

То, что мы не сможем работать почтальонами, стало понятно уже через несколько часов дороги. Ни о каком экспрессе «на следующий день вас доставят в Хемпстед» речи не шло вообще. В принципе бы доехать. Купер очень старался, Джуни тоже старалась, но оба с транспортными средствами справлялись плохо. А Пиранья, точнее её агрегат, ещё и перегреваться начал примерно каждые три часа пути. То есть три часа едем, а два стоим пытаемся проветриться, но по факту больше потеем. Постепенно приноровились: час едем, пятнадцать минут отдыхаем.

Изначально с нами выехали два патруля и один торговый караван, но первые практически сразу после карьера свернули в соседний городок, а машины каравана, махнув рукой и на безопасность, и на нас, топили и скрылись, уйдя в горизонт.

Чуть получше стало вечером, но ни сил, ни желания ехать до упора ни у кого не было. Мы заехали на частично обитаемый хутор. Частично, потому что из пяти домов заняты были только три. Но и эти три, если так можно выразиться, ещё не успели полностью расконсервировать.

Было видно, что поселенцы сами только-только вернулись домой. Ставни на окнах были ещё забиты, а сорняки, наплодившиеся пока хозяев не было дома, вытоптали только под тропинки: от ворот до колодца, от колодца к домам. Каким чудом «Искатели» здесь всё не разграбили было загадкой, видать, совсем брать нечего.

Нашу колонну, подкатившую на закате, народ сначала испугался попрятавшись. Но когда разглядели, что мы не сектанты, появился первый осторожный переговорщик. А потом уже и всё остальные повыскакивали, кто из кустов, кто с чердаков, а кто и из щелей в подполье под домом. Всего набралось четверо мужчин, в два раза больше женщин и ещё больше детей.

Пара мужиков выглядели крепкими, явно внутри скрывались кайманы, а оружие было в том числе и у женщин. Смелые, с учётом того, сколько «Искателей» ещё рассеялось по Трёхе. Группу фриков вполне смогут сдержать, но что-то более массовое навряд ли. Смелые, но напуганные и нетерпеливые. На вопрос Купера, чего бы не пересидеть в безопасном месте подольше, ответили, что боятся, будто их землю займёт кто-то другой, да и скоро урожай собирать. Типа, понимают, что опасно, но и новое, а по факту, старое правительство Трёхи теперь постоянно гоняет патрули. Сегодня только почему-то не было. Отчего они вдвойне нам рады!

Условным гостеприимством мы злоупотреблять не стали. По сути, наоборот, мы их пригласили на ужин. Ломать чужие дома тоже не стали, но заняли большой и пустой амбар. Пиранья осталась на улице, рядом с ней, предварительно вытоптав сорняки, и организовали себе собственный кемпинг. Развели костёр и соорудили стол с лавками. Душевно настолько, что будь у нас гитара, так там бы и остались.

Купер принялся за готовку, Сапёр что-то мастерил, Шустрый (как самый шустрый) ускакал знакомиться с местными женщинами, Филипок с «мышкой» засели за сборку-разборку и чистку своего оружия — Купер собирался нормативы у них принимать, а мы с Пеплом решили прогуляться и проверить периметр.

Мелкого что-то беспокоило, он суетился, постоянно выставляя уши в режим локаторов, а потом смешно тряс мордочкой, мол, показалось. Но это на Земле надо креститься, когда что-то кажется, а на Аркадии нужно проверять, заряжен ли магазин и снято ли оружие с предохранителя. Мой геном пребывал в состоянии покоя, то есть на уровне моих законных процентов. До кризиса было ещё два дня с хвостиком, а за это время я всё-таки планировал оказаться уже в такой жопе Пограничья, что искать приключения не придётся, они сами посыпятся.

Но пока приходилось их искать специально. Я всматривался в темнеющие поля за хутором. Высокие кусты чего-то очень похожего на гибрид бананов и кукурузы. И кусты были шире, и сами початки свисали плотными пучками минимум по пять плодов. По вкусу это всё-таки была кукуруза, только сладкая. Но сейчас пробовать было ещё рано, всё зелёное, а кусты настолько пушистые, что там можно было спокойно спрятать не один десяток фриков. А то и сотню. А с учётом того, что хутор был полностью окружён этими посадками, то и две. Поля тянулись на несколько километров как за домами, так и через дорогу.

Непосредственно вокруг домов тянулся крепкий забор из толстых брёвен, но не особо высокий. Его строили в первую очередь от мелких и средних хищников: волки, шакалы, гиены и прочие бродячие стаи, которые шастали в центральной части Трёхи. Что-то крупное, а тем более редкое в такой близости от тракта уже давно никто не видел. Даже в случае обезумевшего прилива толпы монстров, досюда добегали лишь единицы. Я нашёл несколько примеров в виде глубоких царапин на брёвнах. Но до самого верхнего они так и не добрались. Зато отстреливаться хутор мог бы долго, прячась за брёвнами.

В общем у нашего места ночёвки были и плюсы, и минусы, которые мы с шакрасиком и хотели сгладить. Я сделал два круга, наметив места для предполагаемого штурма. Прикинул, где оставить часовых, и вернулся к ужину.

Покушал плотно, решив, что пока никто не стреляет и никуда не надо бежать, нужно переводить организм в режим: надо есть, когда есть! Потом полистал бестиарий, изучая монстров, с кем придётся столкнуться. Как минимум три типа. Первый — термофилы — те, кто просто любит жару. Потом те, кто в тепле откладывает и инкубирует яйца: игуаны и прочие ящерицы. И третий тип заинтересовал меня больше всего, это те монстры, которые просто приспособились жить в таких условиях. Например, безобидная с виду птичка типа зяблика перестроила свой рацион и стала вампиром. И теперь кошмарят всех остальных зверей и монстров. Ещё был вопрос, живёт ли кто-нибудь в том районе? Но точной информации не было даже у Датча. Официально — нет. Там глушь, и торговать там не с кем. Неофициально — вопрос, на который придётся ответить самостоятельно.

Примерно с этими мыслями я и уснул. На страже остались Шустрый с Филипком. Молодой на крыше амбара, а опытный и ленивый то у костра, то на броне Пираньи. Свет в домах местных погас, луна спряталась за облаками, считай, наступила ночь.

* * *

Просыпался я тяжело и как-то нервно. Тяжело — потому что открывать глаза вообще не хотелось, их будто клеем залило. Причём клея этого было на пару бочек, которые придавливали голову к подушке. А нервно — потому что меня кто-то усиленно тряс. Я кое-как разлепил веки и увидел взволнованное лицо Шустрого.

— Сумрак, вставай, — прорычал Шуст. — Пёс твой странно себя ведёт, и вообще херня какая-то творится. Никто просыпаться не хочет. Ну мля! И ты туда же!

Я как открыл глаз, так и закрыл, поэтому меня снова встряхнули. Ощущение, что в голове клей, который залил все шестерёнки, не отпускало. А им неплохо было бы начать крутиться и разогнать нарастающую тревогу. Тут ещё биомонитор добавил, больно проколов запястье, но зато это хоть чуть-чуть подстегнуло.

Я попытался сначала сесть, а потом и встать. Когда это всё-таки получилось, я обернулся на шустрого и выругался. Мягко говоря, понял, что та херня, про которую говорил Шустрый, быстро перешла в режим полного хернеца. Шустрый на ногах уже не стоял, а осел на землю и сопел, пуская слюни с блаженной улыбкой на лице.

— Нет-нет-нет, — пробурчал я, хлопая себя по щекам.

Я вывел проекцию с биомонитора и увидел, что спят похоже все, кроме моего генома. Этот проснулся, выкатил почти девяносто процентов контроля и вопил о воздействии чего-то противоестественного на мой организм. Как мог вопил через бой курантов в висках и жим-жимом в одном месте. А именно в гортани, чтобы я, видимо, не пытался делать сильных вдохов.

Дышать я и правда перестал. Замер, активируя маскировку и превращаясь в тень от собственной тени. Осмотрелся по углам ангара, где разместились наши. Филипка не видно, остальные на месте, и у каждого дурацкая улыбка на лице, будто они там самые радужные сны видят. Ну или просто обдолбались чем-то.

Я ещё раз саданул себе пару затрещин, а потом начал рыться в аптечке, пытаясь найти хоть что-нибудь, что простимулирует мой иммунитет, раз он сам не справился. Спасибо ему, что я ещё в сознании, но ему явно нужна помощь. Пошатываясь, я сделал несколько шагов и понял, что маскировка развеялась сама собой. А попытка дотянуться до чуйки и разогнать волны сканера по округе, тут же эти волны вернула мне обратно. Ещё один шаг, и я понял, что вообще забыл, ради чего и куда я собирался! И зачем у меня в руке «Зелёнка».

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Терпеть не могу, не контролировать свои мысли. Бесит аж…

Понять бы ещё, что именно меня бесит и какая мысль была последней. Начало помню, а вот что дальше должно было быть — уже туман. И этот туман тонкой струйкой втягивался через приоткрытые ворота амбара. Навыки шакраса отключились, но моё пока ещё работало. Вспомнить бы ещё зачем они мне могут быть нужны. Но слабые отсветы догорающего костра и луна, на минутку показавшаяся из-за туч, давали достаточно для меня света.

Я заметил и туманную струйку, и предмет, который её источал. Прямо на пороге лежал маленький тряпичный мешочек, внутри которого что-то тлело. Я уловил едва заметный терпкий запах с промелькнувшей в нём горчинкой. Действительно, херня какая-то.

Произнеся это слово, тут же вспомнил Шустрого, а потом кое-как догнал, зачем у меня до сих пор в руке склянка с «Зелёнкой». И, прежде чем осознание снова не спряталось в тумане, вырвал пробку и сделал несколько больших глотков. Первым делом продрало горло, вторым шибануло в нос, а третьим обожгло желудок. Херовый способ проснуться, но хоть частично действующий.

Пока ещё без маскировки, но хотя бы спрятался за дверью, перестав маячить на пустом пространстве. Услышал лёгкий шлёпок о землю и увидел, что перед амбаром упал ещё один дымящийся мешочек. Кинули издалека, забросив по высокой дуге. Значит, травят нас не местные, а кто-то извне. Я приник к щели между досками и увидел, что весь двор усеян этими мешочками. Некоторые уже прогорели и больше походили на скомканные жжёные тряпки. Запах усилился, но понять, что это, я не мог. Какой-то сонный мак, что-то опиоидное или уже какая-нибудь местная сон-дурман-трава? Неважно, во-первых, я про это забуду через минуту, а во-вторых, важнее, куда делся мелкий.

За стеной раздался ещё один глухой удар о землю. На этот раз уже чего-то очень тяжёлого. Мешок с картошкой? Или человек? Запахло свежей кровью, а на землю перед амбаром упала чужая тень. Ближе к человеческой, хотя разгадывать, клинок там в руке или это какой-то странный коготь, мозг не стал. А попытался снова отключиться…

Я потряс головой, потом допил «Зелёнку» и сжал пустую бутылку в руке. Тихо треснуло стекло, вонзив мне в ладонь несколько длинных осколков. Резкая боль будто бы включила сознание, но внутренне я понял, что не особо-то этого и хочу. Картинка как прояснилась, так и сложилась — в образ лежачего на улице Филипка. А когда и это уже стало данностью, я будто бы включился уже насовсем. Либо просто «Зелёнка» наконец подействовала, а порезанная рука запустила регенерацию, которая заодно и кровь решила почистить.

Достав «чезет», я вытянул руку на уровне потенциальной головы крадущейся тени. И как только на пороге появилась лысая морда фрика и втянулась, продемонстрировав татуированный висок, я тут же потянул спусковой крючок. Подхватил, падающее тело, и используя его в роли щита, выскользнул на улицу. Сразу же ушёл с линии огня, отступив в сторону и крутанувшись, ведя пистолетом между домами и по верхам. Поймал тень, сидящую на корточках на крыше амбара и готовую к прыжку, и дал по ней короткую очередь. Три выстрела: минус выпирающая коленная чашечка, минус голова, минус фрик.

Следующий бросился на меня из-под Пираньи, ещё один выскочил от колодца, и ещё трое отлипли от двери ближайшего дома. Чуть-чуть не успели её доломать, приняв решение, что я опасней. Или кто-то им подсказал? Я ещё одной очередью отбросил фрика обратно к колодцу, а во второго метнул свой трупный щит. Огнестрел я не видел, все фрики были с ножами. Просто у кого-то мачете, у кого-то поварские тесаки, а остальные с чем-то типа стилетов. Единственное, что в меня полетело, кроме самих фриков, были новые мешочки с дурью.

Я задержал дыхание и планомерно стал сдвигаться в сторону, откуда прилетело. К тройке, прискакавших от дома, добавилось ещё пятеро, сиганувших через забор. Все в меру адекватные, ещё не дошедшие до животной стадии, но уже не особо человечные. Красные глаза, нервная дрожь, возможно, скорая ломка. Какая-то недобитая солянка, сбежавшая из Хардервайка.

Я выбил остатки мозгов самому шустрому, пропустил второго и, наоборот, вбил их ему в лоб, выстрелив в затылок. Третьего принял на плечо и перекинул через себя и добил, уже отпечатав его в землю короткой очередью. А остатки выпустил в подбегающую пятёрку. Свалил одного, перекинул пистолет в левую руку и метнул «Перо» в голову следующему. Навылет, как с дверью, не прошло, зато как гвоздём к воздуху прибило, только ноги и взбрыкнули. Налетели остальные, размахивая тесаками, словно они в фильме про китайскую мафию снимаются. Я на это тоже включил Джеки Чана, уворачиваясь от каждого замаха и подталкивая фриков друг на друга, пытаясь одновременно перезарядить магазин.

Перезарядил, но тут же его опустошил, напомнив фрикам, что новенький автоматический «чезет» лучше, чем их тесачное кунг-фу вместе взятое. Параллельно, пока вертелся на узком пятачке между бронетранспортёром, колодцем и амбаром, распинывал вонючие мешочки. Хотя бы концентрацию сбавить, было понятно, что от этого никто сейчас не проснётся. А Филипок вообще уже не проснется. Уроды, усыпили и перерезали горло, скинув с крыши. Там уже никакая «Живинка» не поможет.

У меня аж зубы заскрипели от злости. Она же меня и выключила — в хорошем смысле переведя сознание в автоматический режим. Чтобы мысли не путались, проще и не думать вовсе. А просто делать то, что я умею. И в конкретной ситуации хорошо, что это не заваривание золотарника или не вышивка крестиком…

Фрики в поле зрения закончились, но я всё равно ещё немного покружил, держа в поле зрения вход в амбар. Не хотел, чтобы кто-нибудь проскочил у меня за спиной. А потом рванул через забор и притопил по кукурузному полю. Там, похоже, ещё не поняли, что их план сорвался. Я засёк два силуэта, а потом и уже чётко разглядел одного «красного» и одного бригадира. Жаль, что не ведьма, возможно, их не хватит, чтобы заглушить мою злость. Ещё и Пепел пропал…

«Искатели» меня почувствовали. Думаю, там и без чуйки можно было мою ауру с моим настроем распознать. «Красный» ещё что-то попытался сделать — подпрыгнул и рванул сквозь кусты, а бригадир завозился с мешочками, которые лежали на земле. То ли хотел с собой забрать, то ли разом всё поджечь, и в меня кинуть. В итоге, просто прикрылся ими, как щитом. Сам же понял, что фигня вышла полная, и упал с простреленной головой.

Охота на «красного» не затянулась. К моменту, как он запыхался и остановился, прячась в тени размашистого кукурузного ствола, ко мне уже вернулись все навыки. Он, наверное, даже не понял, почему ему вдруг стало так страшно. А потом удивился ещё больше, когда возле его шеи появилось лезвие кукри.

— За Филипка, — прошептал я ему на ухо.

Злость не отступила. Но я собрался, сконцентрировался и пошёл искать шакрасика. Благо, чуйка уже включилась и дала намёк на едва заметный бледный маркер.

Глава 12

Филипка мы похоронили молча. Да и о чём было говорить? Что расслабились? Что всех не защитить и не спасти? Что на все токсины Аркадии иммунитета не напасёшься? Что пока есть «Искатели» угроза сохранится? А закончатся «Искатели», найдётся кто-нибудь ещё?

Каждый сделал свои выводы и переживал случившееся по-своему. Сапёр выгреб у нападавших и запасы сонных мешочков, и капли, которые делали к ним невосприимчивыми. Дотошно разложил всё на составляющие и через некоторое время выдал рецепт, по которому тут же и наварил эликсиров. Купер своё внимание переключил на Джуни, взяв нашего последнего стажёра под личный контроль. Во-первых, пересадил в бронетранспортёр, а во-вторых, принялся активно учить. Возможно, перегибал со своей компенсацией, превратившись в наседку с птенцом под крылом. Шустрый наметил план мести, со скольких «Искателей» он за это спросит. А я же первым делом нашёл шакрасика.

К счастью, никакой драмы с ним приключиться не успело. Он не только надышался токсина, но и умудрился его съесть. Когда вокруг него начали падать дымящиеся мешочки, он набросился на них. Начал грызть, рвать и словил такую передозировку, что теперь его уже рвало всё утро. «Живинка» ему не помогала, он еле ползал и пытался есть траву для прочистки. И пришёл в себя он уже, только когда мы приехали в Хемстед.

Всё ещё молча разбрелись на пару часов, чтобы пополнить снаряжение и решить какие-то свои возможные личные дела. Город выглядел намного лучше Хардервайка. Баррикады нигде не валялись, а горелых или разрушенных было всего четыре здания. Люди Датча с местными Крысоловами напали на ослабленные казармы, полицейский участок и тюрьму. Сделали это одновременно и неожиданно для остатков «Искателей». Вроде бы даже никто и не ушёл.

Я заскочил в местную генотеку, но про супергеномы для нулевого здесь вообще не слышали. Даже под «Живинку» с «Зелёнкой» на полках лежал только подвядший второй сорт. Нормально закупиться удалось только пустыми склянками, специально под «крысиный напалм». Хотя, откровенно говоря, было сомнительно, что на вулкане он кого-нибудь удивит. Тем не менее я купил ящик пустых банок и запас контейнеров для сбора полезных материалов и ингредиентов.

Лучше дела обстояли у Клода. Я застал его дома, перебирающего какую-то очередную коллекционную модель биомониторов. Мы установили обновление на мой, и я купил две новых расширенных базы по монстрам, живущим в экстремально горячих условиях.

Пока оставалось время, заскочил в оружейный и пополнил запас патронов для «чезет». На выходе встретил Шустрого, который, как оказалось, меня искал, чтобы всё-таки выменять у меня «Стэн».

Умельцы в Хардервайке всё раздали повстанцам, пообещав новую партию только через пару месяцев. Вот Шустрый и пришёл меняться, предложив мне четыре увеличенных магазина для «чезет». Где он их достал, было не очень понятно, в свободной продаже их не было. На мой вопрос он лишь хитро подмигнул, мол, места надо знать. Тем не менее — это были родные, с тем же клеймом, что и сам пистолет, магазины по двадцать пять патронов каждый. Вдобавок к ним предлагался удобный подсумок и два десятка пачек патронов.

Я поменялся. Оценить качество и надёжность местного производства я уже успел. «Чезет» мне нравился, отдачу компенсировали браслеты, а компактность была, так сказать, налицо. А теперь и огневая мощь практически сравнялась, решая задачи ближнего боя с толпой фриков или монстром, в которого надо нашпиговать побольше свинца.

В общем, поменялся без сомнений. Пересобрал своё снаряжение для похода к вулкану, раздал лишние браслеты Древних. Помимо основных боевых, оставил себе самый лучший ученический и придержал старую пару для Осы. Куперу тоже достались боевые, а остальным попроще. Но и это уже было ощутимое усиление нашей команды. «Мышке» ещё и бронежилет «красного» достался в рамках нашей общей защиты о стажёре.

Всё! Погнали!

* * *

В какой-то степени на Аркадии всё — юг, а снег здесь вообще пока ни разу не видели. Но чем южнее мы двигались по Пограничью, тем конкретней сначала джунгли, а потом и саванна превращались в самую настоящую пустыню.

— Как в старые добрые времена, да? — хмыкнул Купер, поскрипывая песком на зубах.

Мы остановились, когда вулкан, которые местные называли: Агуалера, предстал перед нами во всей красе. Рыжая каменная громадина, от которой шёл пар. Кратера видно не было, лава не текла — по большому счёту обычная гора с витиеватыми дорожками, идущими по склонам. Наверное, когда-то там действительно текла лава, выжигая всё на своём пути. Но это было настолько давно, что даже чёрных пятен застывшей лавы видно уже не было.

Вулкан был не один, за первой горой, которая километра на два возвышалась над нами, проглядывалась целая россыпь горных участков пониже, но и пошире.

— Когда говоришь, он последний раз извергался? — спросил Сапёр, снимая куртку и протирая вспотевший лоб.

— Я не говорил.

Я пожал плечами и, несмотря на улучшенный теплообмен, тоже снял куртку. Душновато, но терпимо. Этакий сорокаградусный зной, который можно вытерпеть, но лучше делать это в тенёчке. А ещё лучше возле бассейна, а в руке держать какой-нибудь вкусный коктейль, в котором льда будет больше, чем алкоголя. Правда, это мы ещё даже к подножию не подобрались.

От горы шёл пар. Как раз от самого подножия поднимался густой туман по всей территории вокруг горы, плюс сами склоны дымили, как почти заварившийся чайник.

— А местные, что говорят? — не унимался Сапёр.

— Они говорят, что на их памяти не извергалось, — ответил я. — И на памяти их отцов тоже.

— А дедов?

— А дедов отсюда гоняли какие-то туземцы, — пожал плечами я. — И предвещая твой вопрос про прадедов…

— Да понял я уже, — отмахнулся Сапа. — Погнали, вон там в теньке лагерь устроим. Если не закипим, конечно.

Мы разобрались по машинам и покатились вдоль стены из пара. Доехали до отдельно разбросанных каменных глыб, рядом с которыми даже ещё пыталась расти какая-то трава. С виду зелёная, но по факту одни колючки да сухие корешки. Выбрали место, которое меньше всего будет открыто солнцу во время его движения, и затолкали туда Пиранью. Сбоку приткнули грузовик, чтобы он сам ещё добавил тени, а от него уже натянули тент, создав что-то типа защищённого от солнца и ветра лагеря. «Форд» во всём этом не участвовал, планировалось, что он попрёт непосредственно в горы на вылазки.

Вопрос воды и дров мы решили заранее, набив бочками и брёвнами почти весь кузов грузовика. А теперь всё это дело разбирали и строились. Шустрый забрался на камень, чтобы обустроить там наблюдательный пост с защищённой огневой точкой. Пока лез, шипел и матерился. Думаю, здесь слова «огневой» и «огневая» были применимы ко всему, что источало пар или вдобавок к этому нагрелось на солнце.

Короче, баня, куда даже с крестиком на груди лучше не ходить. Я опасался, что браслеты Древних, и особенно мой нагрудник, держать активированными не получится, но они, наоборот, приятно холодили кожу. Купер разбирал вещи, Джуни занялась кухней, а Сапёр, обливаясь потом, пошёл осматривать и минировать ближний периметр вокруг лагеря. Где-то должны были появиться мины, где-то растяжки, а где-то примитивные сигнализации чуть ли не из консервных банок. Зная, привычки Сапёра, уже через несколько часов нам здесь самим будет опасно ходить, но зато даже если нас опять усыпят, просто так, к нам никто не подберётся.

Как бы сейчас всё не выглядело пустым и безжизненным, но выводы мы сделали и повторять ошибок не хотелось. Не знаю, сколько мы здесь пробудем, совершая вылазки вокруг вулкана, но хотелось, чтобы лагерь был основательным и защищённым.

И неважно, что «Искателей» мы больше на дороге не встречали, и им не было никакого смысла отступать дальше на юг. Проще было бежать через земли ирландской общины, как менее заселённой. За цепочкой вулканов территория была совсем неизведанная. В то, что удалось узнать от стариков в Хемстеде, верить не хотелось.

Чего только мы не наслушались, миф на мифе, легенда на легенде, легендой погоняет. И какие-то аномалии, способные раздавить человека. Причём транслировалось два варианта: что расплющит именно тело, и что поднимет артериальное давление настолько, что сам уже лопнешь. И кисельные реки с молочными берегами, ну то есть кислотные реки и дожди, с ядовитой пеной. И конечно же, монстры всех видов и размеров, преимущественно гигантов, которые сами были как горы. И дикие племена, настолько дикие, что даже Птичьи их за людей не считают.

Фильтровать все эти слухи и мифы было бесполезно. Но ясно было одно: у переселенцев было много поводов остановиться здесь и не пытаться открывать дальше Аркадию. Зато для потенциального Экспедиционного корпуса там за горами было сплошное раздолье.

Пока все были при деле, мы с шакрасиком выдвинулись на первую разведку. Проверить теперь уже дальний периметр, просканировать округу и, так сказать, познакомиться с хозяевами местности и узнать степень их гостеприимности. Мелкий ехать никуда не хотел. Уже нашёл себе самое прохладное место и лежал в тени, высунув язык. Дёргать его было жалко, но пока мой геном находился в покое, сканеры чуйки не работали, и нужно было использовать ручной сканер. Так что пришлось нести его в машину, уворачиваясь от ленивых попыток меня покусать.

Я обсудил с Сапёром, где у нас будет дорога, и, стараясь не трогать железные решётки, поехал кататься. Остановил за несколько метров до линии пара и выбрался для подробного изучения земли. В моём воображении я уже должен был увидеть трещины, а сквозь них — бурлящую, кипящую алую лаву. А по факту, так и не понял, откуда идёт пар. Казалось, что он испаряется прямо от камней. Шакрасик босыми лапами бегать по ним отказался: запрыгнул и тут же отпрыгнул как ошпаренный. М-да, мелкий не йог, чтобы по углям да по гвоздям шастать. Я, впрочем, тоже. Толстая подошва ботинок справлялась отлично, плавиться не начала и пятки не прожигала. Я похлопал ладошкой по камню, будто чайник. Горячо, но ни ожогов, ни волдырей нахватать не успел. Короче, не смертельно, если голой жопой тут не присаживаться. В том-то случае вполне яйца можно будет поджарить без сковородки.

Вернувшись в машину, обратил внимание, что мой ручной сканер заработал. Мелкий скалился на правый склон горы, но когда я вскинулся туда с G28, в прицеле уже никто не объявился, только пар колыхнулся, будто через него только что, кто-то проскочил.

Я поехал в ту сторону, держась по краю вулкана. Остановился метров через восемьсот, потрепал шакрасика и прошёлся по склону, разглядывая его через оптический прицел. Засёк какой-то странный камень, силуэтом похожий на кусок толстого каймана. Проскочил дальше, а когда вернулся на это место, то камня уже не было. Принял. Уже как минимум два представителя фауны с совершенно разными свойствами. Один быстрый, второй крепкий и замаскированный.

Пока ждал, не появится ли кто-то ещё, вспоминал те обрывки карт, которые нам рисовали местные, и сопоставлял их с их же рассказами. Там не было ни координат, ни точных расстояний, а что-то в духе: шёл дед два дня, повернул у зубастой скалы. Или: загнали его птицы на склон, и увидел он узкую долину с руслом давно засохшей реки в форме ящерицы с оторванной лапой. Мёртвые с косами в легендах тоже стояли, но опять же я цеплялся не за мёртвых, а за то, где именно стояли.

Я проехал ещё два километра, забирая всё больше вправо и отдаляясь от нашей стоянки, и, кажется, нашёл то место, где мёртвые стояли. Ещё разглядел заросший кратер, которой со стороны, откуда мы приехали, выглядел острым пиком. А вот здесь — это уже была срезанная кромка, утопленная в склон. Правее высилась ещё одна горка, она была ниже, но шире, а форма склона какой-то странной, будто внутри темнели большие круглые пещеры. За ней, предположительно была километровая долина, и уже на заднем плане проглядывались высокие горы.

Возвращаясь к тем самым мёртвым, что когда-то стояли, я их действительно нашёл. Может, не конкретно их, а уже какое-то следующее поколение. Не суть. Суть была в том, что дорога, идущая между двумя горками, тянулась в ширину метров на сто. И вся была завалена черепами. Без деталей и без нижних челюстей, но оптика позволяла узнать в них блестящие на солнце человеческие лбы. Старые, жёлтые и частично засыпанные сухой землёй.

— Хм, наглядный пример гостеприимства, — прошептал я, приглядываясь к тому, что я сначала принял за пещеры.

Пар был и на той горе, и когда плотную завесу подвинуло дымом, я понял, что это не просто пещеры. Это тоже был череп. Точнее, гора выглядела как череп. Скруглённая вершина, два круглых провала, похожих на глаза, и между ними дырявая перемычка, вполне тянувшая на носовую впадину.

— Совпадение? — я покосился на шакрасика, но тот лишь тяжело вздохнул, изнывая от жары. — А, может, особый дизайн Древних? Они же любят такую хрень, а?

Отвечать шакрасик мне не стал.

Ну и ладно, сам проверю. Мы, конечно, сюда за монстрами и геномами приехали, но если здесь совершенно случайно и Древние что-то мутили с огнём, то расстраиваться я не буду. Выскочил из машины, прихватив флягу с водой. Теплообмен, может, у меня и отличный, но уровень жидкости в организме поддерживать надо. Я сделал несколько глотков, а потом ещё и полил шакрасика, благодарно на меня тявкнувшего.

Я подхватил винтовку и сначала осторожно, а потом широкими шагами поскакал по камням. Остановился перед стеной пара и сначала потрогал его рукой. Ну такое себе, до русской бани ещё далеко, а вот на турецкий хамам вполне тянет. Градусов сорок, максимум сорок пять. Я задержал дыхание и нырнул внутрь. Всё, что на мне ещё оставалось сухим, тут же промокло. Кожу прогрело, дышать стало тяжело, но я ещё ускорился, стараясь проскочить парную.

Метров через десять, обожжённая глина под ногами сменилась на крупный кусок каменной плиты. Парить стало слабее, и я смог нормально вздохнуть. Засёк движение среди камней, замер, прислушиваясь к ощущениям генома. Отсутствие активности — тоже индикатор. Я активировал «Перо» и, когда над камнем мелькнула крупная голова ящерицы, метнул дротик. Подбил монстра, скатив его со склона.

Для песчаного каймана она была откровенно маловата, но и на обычную ящерицу не тянула. Я подождал энергетического свечения, но кроме марева, появившегося под палящим солнцем, ничего не засветилось. Сканер «Миротворцев» тушку распознал: игуана теплобрюхая, и обозначил, что она пригодна только в пищу.

Допустим, если не завялится, то заберу её на обратном пути. Я посмотрел на солнце, палящее уже, кажется, только на меня. И ровно на меня, я даже тени не отбрасывал. Допил флягу и сделал следующий рывок через участок с паром. Добрался до первого черепа, который уже не только биомонитор, но и сканер отказался распознать. Было видно, что он старый, но всё же сомнительно, что при таком климате дожил до нас со времён Древних. Нижняя челюсть отсутствовала, как и какие-либо другие части. Череп гладкий, целый. Видимых повреждений не было. Я невольно задумался про аномалию, которая повышает внутричерепное давление. Но сам же себя одёрнул, он бы лопнул бы тогда, а не с плеч слетел.

В общем, моя криминальная лаборатория оказалась в тупике. Как умер этот человек, и где всё остальное, я не знал. Осмотревшись, насчитал несколько десятков черепов, разбросанных до самого входа в пещеры. Возможно, ответ там.

Но не в эту смену. Во-первых, жара донимает, а во-вторых, меня команда потеряет. Я ещё немного потоптался, зарисовывая очертания холмов в округе, и пошёл обратно. Забрал с собой один череп и труп игуаны, а, уже подходя к машине, поймал ещё двух. И в лагерь вернулся не с пустыми руками. Череп никого не заинтересовал, а вот игуан мы зажарили на костре. Получилось сытно и вкусно, похоже было на смесь курицы и свинины.

Потом сон в тенёчке, и когда над вулканом показалась луна, а температура хоть чуть-чуть, но спала, я выдвинулся на повторную разведку.

Глава 13

Вышли почти всей командой, только Сапёр, успевший за день словить тепловой удар, остался охранять лагерь. Туда бы ещё кондиционер и получилось бы совсем хорошо. Тенты, маскировочные и противомоскитные сетки — получился очень комфортный уголок между каменными глыбами, а наверху огневая точка под зонтиком от солнца. В общем, внутрь — кондей, наверх — шезлонг, и можно хоть месяц жить, считая это временным отпуском. За день к нам подобралось ещё несколько игуан, одна подорвалась на мине и есть мы её не стали. А остальных ещё на подступе подстрелила Джуни, организовав нам ещё и ужин.

Как только ушло солнце, температура начала падать. И к полуночи стало даже комфортно. По крайней мере, можно было спокойно дышать. Земля всё ещё была горячей, но идущий от неё пар частично развеялся, превратившись с этакую позёмку, доходившую не выше колена. Мне стало совсем нормально, остальным с натяжкой, а вот шакрасику всё ещё было плохо. На разведку он с нами поехал, но из машины выходить отказался.

— Нам бы связь какую-нибудь придумать? — проворчал Купер, когда мы выбирались из машины.

План был простой: внутрь горы идём мы с Купером, а Шустрый с Джуни прикрывают нас на пути и поддерживают отход назад, в случае неприятностей.

— Ориентируйтесь на Пепла, — кивнул я на мелкого. — Он почувствует, если нас прижмёт.

— Уверен? — засомневался Шустрый. — А то будем по каждому его чиху за вами бегать?

— Не переживай, он в меня верит, — усмехнулся я. — Порой даже чересчур, так что сорвётся в бой, только когда у меня не будет шансов выбраться самостоятельно. Если просто рычит и скалится, то опасность вокруг вас. И это, — я придержал Шустрого, собирающегося перейти на водительское сиденье. — Не называй его псом, ему не нравится.

— Понял, принял, исправлюсь, — ответил Шустрый и отдёрнул руку, которой до этого собирался потрепать шакрасика по загривку.

Купер помог Джуни забраться на крышу «Форда». Мы оставили ей там СВД и «десятку» на случай, если появится что-то крупное.

— Там что-то светится, — сказала «мышка», прикладываясь к оптическому прицелу.

— Кажись, черепа, фонят, — ответил Купер, забравшись на колесо. — Может, ну их на фиг? А то полысеем так же, как и они?

— Пойдём проверим, — я пожал плечами, параллельно проверяя снаряжение.

«Чезет», кукри, штык (его я не стал менять в комплекте со «Стеном»), телескопическая дубинка: стрелять, резать, колоть, дробить — считай, комплект на все случаи жизни. Винтовка Древних с двумя последними замораживающими патронами лежала в багажнике на чёрный, то есть, на самый жаркий день. На боку аптечка, на спине рюкзак для потенциальных трофеев, в котором сейчас лежал только запас воды, фонарь и верёвка. Миссия у нас всё же разведывательная, пока не на войну идём. У Купера на одном плече укороченный помповый дробовик, на другом — чехол с мачете, в кобуре «Стечкин», а за спиной тоже рюкзак, только раза в полтора больше моего. Мы встряхнулись, проверяя, насколько гремим, активировали боевые браслеты и, стукнувшись кулаками, пошли вперёд.

Легко преодолели несколько «траншей» из пара, шуганули парочку игуан, спящих на камнях, и спокойно пошли на светящиеся точки, разбросанные по долине. Это действительно были те самые черепа, что я видел днём. Они светились мягким жёлтым светом и напоминали «атомных» светлячков Древних, только несмотря на больший размер, света давали меньше. Пусть их было много, но «мощности» не хватало даже на подсветку камней, из которых они торчали.

Сканерами и биомониторами мы уже проверили тот образец, что я захватил на память, и получили неоднозначные материалы. Кость была пропитана неизвестным системе составом, который, как только остыл в тенечке, тут же перестал определяться в принципе. А то, что он начал светиться в темноте, это уже какая-то третья форма пропитки. Именно пропитки, никакого покрытия типа лака, краски или какой-то иной мазилки мы обнаружить не смогли. А про радиацию Купер шутил, ничего такого мы тоже не обнаружили. Но приближаться к ним не стали и поднялись к входам в пещеры, извилистой дорожкой.

— В нос или в глаз? — спросил Купер, когда мы остановились в паре метров перед входом.

Он вытащил фонарь, но включать не стал. Света от черепов было достаточно. Сама скала и проходы всё-таки были каменными, но внутри (примерно через метр от входа) все стены были выложены черепами. И в глубину они тянулись настолько, насколько хватало взгляда. Ровные ряды черепушек, плотно подогнанных друг к другу. Соединительного раствора видно не было, но и пустоты между костями разглядеть не удавалось — просто желто-молочное свечение.

— Я что-то подобное в катакомбах под Парижем видел? — задумчиво произнёс Купер, ещё и затылок почесал.

— Это какой заказ был?

— Культурный, мля, — усмехнулся Купер. — И мрачный, тьфу, то есть брачный. С женой в отпуск ездили.

— М-мм, — уважительно кивнул я. Совсем уже эти рейды, заказы, кампании голову забили, уже порой и забываешь, что может быть как-то иначе. — Это с какой?

— С первой, — улыбнулся Купер. — Со второй-то у нас быстро всё закончилось.

— Впрочем, как и началось, — я тоже улыбнулся, вспоминая приключения Купера на африканском континенте.

— Не напоминай. Всё, что было в Вегасе, остаётся в Вегасе, — Купер махнул рукой на правый проём, приглашая меня идти первым.

— Так-то в Вегасе, а не в Уганде, — я пожал плечами и кивнул в левый проход.

— Один хер, мы тогда так напились, что проснуться могли в Исландии, и никто бы не понял, как это произошло, — проворчал Купер. — Тебе про Париж-то интересно послушать?

— Не особо, был я в этих катакомбах один раз. Там красиво всё уже для туристов выложили, по факту захоронения просто пачками находили, — ответил я и достал «чезет», проходя в проём.

Внутри оказалось прохладно. Я не удержался и дотронулся до массивного, но всё ещё человеческого черепа, который смотрел на меня со стены. Чёрт, они будто все на меня посмотрели. Я хоть понимал, что физически это невозможно, но отделаться от этого ощущения не мог. На ощупь кость оказалась холодной и скользкой, будто я лягушку потрогал.

— Если на нас никто не нападёт, то предлагаю сюда переехать, — шумно вдохнул Купер, чуть ли не полной грудью, когда оказался у меня за спиной. — Отличный, надо признать, здесь климат-контроль. Что видишь? Что чуешь?

Пока ничего. Длинный коридор из черепов, который под небольшим углом уходил вниз. Пахло странной смесью ветхости и старости с лёгкой примесью каких-то медикаментов. Голос Купера и наши осторожные шаги, а идти по скользким черепам было и странно, и неудобно одновременно — всё это стало звучать тише. Будто черепа не только охлаждали пространство, но и выполняли роль звукоизоляции.

Геном начало подколбашивать, статус на биомониторе постоянно подбирался к семидесяти пяти процентам, но тут же откатывался обратно. Это начало раздражать, сканер чуйки словно какие-то диафильмы мне показывал. По сторонам сплошной камень, сверху проскакивало несколько маркеров игуан и кого-то ещё чуть более крупного, но из той же «банды». Впереди было что-то неявное, и вот эти скачки не помогали его распознать.

— Ничего, — со вздохом ответил я. — Следи за глазницами, что-нибудь обязательно оттуда выскочит.

— Ооо! — усмехнулся Купер. — А, может, тогда наш капитан-очевидность скажет, за какими именно следить? Их тут тысячи? Если вернусь на Землю, надо будет парижанам отзыв написать, что у них фуфло, а не катакомбы. Ну и музыка, конечно же…

Я не слушал, что там уже бурчит Купер, шёл вперёд. Старался держаться по центру тоннеля и наступать только на ровное. Не надеясь на чуйку, просто старался держать под контролем всё вокруг и готовился среагировать на малейшее движение. Метров через пятнадцать справа появился проход в соседний тоннель, а ещё через десять нечто похожее на вентиляционный люк и там тоже третий проход. Ну хоть это радует, все проёмы вели в одном направлении: в один большой круглый зал с таким же круглым потолком.

— Знаешь, — сказал Купер, всё-таки достав фонарь и просвечивая высокий (метра четыре) потолок. — Если мы в черепе, и это мозг, то здесь довольно пусто. Хотя что-то сквозит.

Он направил луч фонаря на небольшой проём в противоположной стене. Там оказался короткий коридор, так же как и всё вокруг, выложенный черепами, который заканчивался выходом на другом склоне холма. Сразу за выходом открывался небольшой обрыв, внизу которого всё было усеяно острыми камнями. Мы потеснились в узком проёме, просвечивая округу в поисках хоть каких-то подсказок. Камни, камни, голые склоны, немного пара в трещинах и один-единственный скелет крупной игуаны неподалёку.

— Я бы предположил, что это дом каких-то жрецов, а сюдя на камни могли выкидывать остальные кости, — сказал я, обернувшись на Купера. — Но ни алтаря внутри, ни костей снаружи. Маловато следов жертвоприношений.

— Думаешь, просто кладбище? От каких-то туземцев осталось? — Купер уже вернулся в комнату, встал по центру и начал засвечивать черепа, пытаясь разглядеть что-нибудь в глазницах.

— Лучше бы, конечно, склад для чего-то ценного. Температурный режим, опять же.

— Ага, и контейнеры удобные, — хмыкнул Купер и подошёл к стене. — Ну давай искать!

Он вынул мачете и воткнул лезвие между черепами, попытавшись выковырять один. Что-то у него не получилось. Он ругнулся, начал пыхтеть и сопеть. Я тоже принялся «исследовать», достал штык и поковырял им в глазнице. Ничего, то есть пустота и до задней стенки я не достал, словно у черепушки и затылка-то не было. Посветил туда и опять ничего: просто молочный засвет и даже краёв никаких не видно.

Я посветил на один череп, потом на второй, третий и, сделав шаг назад, повторил процедуру. Заметил, что цвет костей неоднородный. Может, в этом и не было ничего необычного. Сколько они здесь пролежали? Как хранились? Чем и как опять же пропитывались… Но чем дальше я отходил, тем больше мне казалось, что из более светлых пятен формируется какой-то рисунок.

— Млять, клинок погнул, — ругнулся Купер. — Иди ты ковырни, я почти расшатал.

— Подожди, посмотри сюда, — я развернул Купера на свою стену, мельком глянув на его «почти расшатал», там даже царапины не появилось. — Рисунок видишь?

— Вот теперь, после того как ты сказал, вижу, — сказал Купер, лучом своего фонарика обведя то, что получалось. А потом перешёл на другую часть стены. — О! Смотри, здесь тоже.

Итого мы отыскали три последовательности из черепов, которые можно было принять за осмысленный рисунок. Самым понятным «штрихпунктирный» круг, который мог означать солнце, кратер или всё что угодно. Мы прощупали и поковыряли все черепа из круга, а потом принялись за те, что внутри. И тот, что был в центре неожиданно поддался, крутанувшись, как на шарнирах. Он сделал оборот, повернувшись к нам дырявым затылком. В него спокойно можно было просунуть ладонь и, наконец-то, внутри что-то было. Два выступа по бокам, на которые Купер тут же надавил и, услышав щелчок, вынул череп из стены.

Мы немного потолкались, заглядывая внутрь, и обнаружили там нишу, в которой был рычаг.

— Стой, — крикнул я, но Купер уже его дёрнул, а потом пригнул голову, будто хотел спрятать её между плеч.

Внутри стены что-то зашуршало и защёлкало, а мы, встав спина к спине, начали крутить стволами по стенам. Чёрт, если там ловушка, то хер угадаешь, откуда она выскочит. Чёрные провалы глазниц, как какая-то грозовая туча, сгустилась вокруг нас. Ощущение, что сейчас разразится буря, подстегнула геном. Включилась чуйка, и буквально с задержкой в полсекунды я толкнул Купера в сторону, а сам выстрелил на опережение. Ещё не знал, во что стреляю, просто почувствовал импульс, откуда прилетит.

Сразу из нескольких глазниц в нашу сторону метнулось две красных, дымящихся ленты, похожих на червей. Чёрная в основе шкура вся была в ярких красных прожилках, напоминающих лаву, просвечивающуюся через вулканический чёрный камень. Тощие, но каким-то образом получившие ускорение, они извивались в полёте. Я выстрелил, и из четырёх пуль одна попала. Сбила тушку на стену, размазала по черепу и разорвала на мелкие ошмётки и горячие капли внутренностей. Вторая промахнулась, шмякнулась на пол и сныкалась в одной из глазниц, тут же выскочив за спиной у Купера.

Наверное, инстинкт сработал, но он ничего умнее, как затоптать её, не придумал. Со всей дури жахнул по ней пяткой ботинка. Сдавил и расплющил, и, видимо, осознал, что штука взрывается, попытался пнуть её подальше. Но было уже поздно. Лента показала зубы и, извиваясь, как на раскалённой сковородке, закрутилась вокруг ботинка Купера. Запахло палёной кожей и жжёными тряпками — но пока не Купером, а ботинком и шнурками.

Это и спасло ногу! Купер снова махнул ей, скидывая ботинок вместе с монстром. Хорошо так скинул — прямо по черепушке на дальней стене. Ботинок отлетел в одну сторону, червь в другую и тут же попытался скрыться в полу, но я уже выстрелил. Он успел втиснуться только наполовину, а потом запылал бенгальским огнём, выдав огненный фонтан почти метровой высоты. Череп при этом даже не почернел.

— Сука какая, — промычал Купер, передёргивая плечами, и поскакал на одной ноге за подпорченным ботинком.

— А ты не торопись дёргать всё, что дёргается, — сказал я, сканируя пространство. — И уж тем более не топчи всё, что топчется. Базовые же правила Аркадии…

Купер криво улыбнулся, типа я очень классный юморист, и принялся мастерить новые шнурки, достав тонкую верёвку из рюкзака. Долго возился, обрезая обгорелые части и скручивая остальное, чтобы хоть как-то держалось. Я за это время собрал геномы с монстров.

Маленькие, да удаленькие оказались. С каждой выпало по маленькому розовому кристаллу, внешне похожих на геномы жука-бомбардира. Сканер распознал монстра, обозвав одним из подвидов червей-термофилов. Крупными буквами была пометка, что на людях применять запрещено, а вот для создания взрывчатки они подходили идеально. Это уже хорошо, это нам нужно.

Купер ещё не закончил, поэтому я спокойно исследовал остальные рисунки. Второй напоминал волнистую стрелку, а пустой череп нашёлся через три неподвижных ровно по направлению стрелки. Я обнаружил второй рычаг, но трогать его пока не стал. Принялся искать третий. В теории мы могли бы не искать подсказки, а просто проверять каждый череп в комнате. Могли бы, но это бы затянулось на несколько дней. Третий рисунок напоминал разделённый крест, и рычаг нашёлся в самом центре. Итого — три штуки, которые нужно было либо дёргать одновременно, либо в определённой последовательности. Круг, волнистая стрелка, крест.

Круг для активации первым не подходил — уже проверено. Комбинаций не особо много, по идее, максимум две ошибки ещё можем совершить.

— А что будет-то, если мы угадаем? — спросил Купер, закончив с ремонтом обуви. — И как это соотносится с твои базовым правилом, не открывать всё, что открывается?

— Вариативно, — кивнул я. — А запасные ботинки я с некоторых пор всегда вожу в багажнике.

— Ну, выбирай тогда теперь сам, — улыбнулся Купер и, достав дробовик, отошёл к маленькому проёму.

— Допустим, крест, — прошептал я и, подойдя к рычагу, потянул его вниз.

В стене опять что-то щёлкнуло, но всего один раз. Мы подождали минутку, прислушиваясь, а после этого я сдвинул рычаг за стрелкой.

И это была моя первая ошибка.

Защёлкало со всех сторон, потом зашипело, и по нижнему ряду черепов потянулся зелёный газ. Тонкие струйки выходили из носовых отверстий, смешивались и поднимались к потолку. Зашипело ещё сильнее, теперь дым повалил и из пола. За секунду всё смешалось и поднялось так, что скрыло ноги по колено. Дышать ещё было можно, но уже начало першить горло, а глаза слезиться.

— Валим, пока не задымило, — я крикнул Куперу, кивая на выход. — Переждём снаружи.

— А если не проветрится? — ответил Купер и, покопавшись в рюкзаке, кинул мне холщовую сумку. А себе достал такую же.

Внутри лежал противогаз. Не старый «слоник», а вполне современная панорамная маска с фильтрами по обеим щекам. С одного боку был логотип UNPA, с другого знака «Миротворцев».

— На иммунитет надейся, но и про снарягу не забывай, — крикнул Купер. — Базовое же правило Аркадии…

Глава 14

Я надел маску, но сделать вдох не смог, будто фильтры были чем-то перекрыты.

— Включить не забудь, — крикнул Купер. — Там внутри эссенция хророфильно-какой-то хреновины. По одному включай, каждого часа на три должно хватить.

Купер продемонстрировал, как запустить реакцию эссенции, чтобы она начала вырабатывать кислород. С подсказкой я тут же нащупал рычажок на нижней грани и активировал. Интересная тема и мне прям нравятся такие геномы, которые можно не только в роли оружия использовать. Внешне ничего не поменялось, но под маской начал собираться чистый воздух с ароматом свежескошенной травы. Чёрт, дышать аж вкусно стало. В таком можно и жарким днём через все парилки пройти и чувствовать себя не в печке, а на весеннем лугу.

Я показал Куперу большой палец, получил такой же в ответ и вернулся к рычагам. Сначала крест, потом круг и финальная стрела. Щелчок, щелчок, ещё щелчок, а затем раздался скрежет, и часть черепов сбоку пришла в движение. Целый прямоугольник: шесть на двенадцать черепушек втянулся в стену, а потом отъехал в сторону, открыв перед нами новый проход.

Мы замерли, вскинув оружие на проход. Зелёного газа надымило уже практически до самого потолка, и если наверху обзор был ещё нормальным, то всё, что ниже пояса просматривалось с большим трудом. В дыму мелькнули алые ленты, вырвавшись из проёма. Купер выстрелил из дробовика в центр кучи, подорвав сразу несколько червей. А я начал отстреливать крайних. Громкие хлопки, сопровождаемые выбросом жара, ударили по ушам. До меня долетело несколько горячих капель. Попали на одежду и моментально её прожгли. Но ни одна огненная лента до нас не добежала.

— Чисто, — прогудел Купер из-под маски, обновляя магазин дробовика.

— Ждём, — кивнул я в ответ и, и прежде чем пройти в открывшуюся дверь, дождался, пока прогорят внутренности червей и появятся эссенции.

Недорогой, в принципе, обмен получается: куртки и шнурки на взрывные геномы. Даже выгодно, хотя такими темпами мы отсюда выйдем в шортах и босиком. Махнув Куперу, я двинулся вперёд и заглянул в проём. Внутри нас ждал узкий и довольно низкий коридор, явно рассчитанный на людей с ростом до метра семидесяти. Пришлось ссутулиться и вжать голову в плечи, когда я сделал первый шаг. Первые несколько метров стены также были выложены костями, только между черепами постепенно начали вплетаться остальные части скелета. Чем дальше я продвигался, тем разнообразней был костяной орнамент. Под ногами стали появляться рёбра. Сначала внахлёст сплошняком, но ещё метров через тридцать стали появляться разрывы, сквозь которые пробивались участки чёрной застывшей лавы.

А потом и не особо-то застывшей. В основном в полу, но и на нижних участках стен появились красные прожилки. Наружу магма не сочилась, выглядело всё так, будто она течёт за чёрным, плотным стеклом из обсидиана. Возможно, из него.

На самом деле, точные определения нас с Купером сейчас интересовали меньше всего, намного важнее было, чтобы эта хрень не потрескалась и не залила нас по самое не балуйся лавой. В таком случае, шнурки будет не жалко, они, скорее всего, вообще больше никогда не понадобятся. Но выглядело пока всё крепко.

— Слушай, если это всё здесь сотни лет продержалось, то, может, ещё пару часов простоит? — спросил Купер, видимо, мысли у нас были схожи.

Он присел и приподнял маску, пользуясь тем, что газа в коридоре было совсем мало. Он на проходе, будто в невидимую стену уперся и просачивался лишь тонкими струйками, собираясь под потолком. Как раз на уровне наших лиц. Купер закашлялся, едва успев договорить свой вопрос, и вернул маску обратно. Я на это лишь пожал плечами. Конечно, простоит, если не стрелять и не взрывать здесь ничего и никого вокруг.

Сканер чуйки мигнул, когда мы углубились внутрь горы метров на сто. По моим прикидкам, мы уже метров на пятнадцать опустились ниже уровня входа в первые пещеры. Поменялось освещение, светящихся костей становилось всё меньше, зато вставок из обсидиана с пульсирующей красной лавой всё больше. На несколько градусов поднялась и общая температура, хотя сам камень на ощупь был едва тёплый. Не скажу за все вставки, но те, что мы с Купером попытались изучить максимально подробно, явно были сильно толще, чем это казалось на первый взгляд. Сантиметров тридцать, а то и больше, и только потом с той стороны подступала раскалённая магма.

Это успокаивало. По крайней мере, до того момента, как чуйка определила впереди неопознанный маркер. Я жестом придержал Купера и активировал маскировку. Выдвинулся чуть вперёд и максимально тихо продолжил движение вперёд.

Ещё не видел, кто там впереди, но уже слышал. Какое-то хриплое суетливое похрюкивание, будто там кто-то бурчит сам с собой на незнакомом языке. Какая-то смесь грубого немецкого и приглушённого арабского. Фразы были настолько обрывистые и, на мой слух, совершенно бессмысленные, что это вполне мог быть и какой-нибудь зверь. Я убрал «чезет», чтобы спокойно оперировать «Пером», и сделал ещё несколько шагов по загибающемуся коридору.

Чем ближе я подходил, тем больше верил в то, что это не монстр, а разумное существо. Не факт, что адекватное (в таких интерьерах жить, у кого угодно кукуха поедет), и не факт, что кто-то из поселенцев Аркадии. Точно не Древний, но, возможно, представитель местного племени. Коридор начал расширяться, и, сразу же, как в поле зрения попала широкая пещера, я остановился.

Разглядел полосатую чёрно-красную стену, на которой вставок из обсидиана было больше, чем камня, а самая крупная тянула на полноценное окно и давало больше всего света. К стене примыкала обработанная каменная глыба, которая предположительно выполняла роль алтаря. Или верстака — чем больше я тянул голову за угол, тем больше разной фигни открывалось на камне.

Бутылки и плошки из чёрного стекла, кости и огромный зубастый череп существа, похожего на стероидного каймана. Только навскидку на почти метровом черепе было больше клыков, шипов и рогов, которые торчали не только изо лба, но и из челюстей. Суровый монстр. Как минимум тип альфа, а как максимум — состоит в рецепте для нулевого генома.

Верхняя челюсть светилась, как черепа в коридоре, но макушка и дальше были идеально белого цвета. Словно обработка черепа только началась. Чем больше я сдвигался, тем больше предметов на этом странном верстаке открывалось. Показался набор инструментов, напоминающих разнообразные стамески или резцы для работы по дереву и кости. Ещё больше обсидиановых склянок, а на правой части каменной плиты была вставка с горячей магмой. И здесь она уже была практически у поверхности, по крайней мере, на ней, как на плите, стоял стальной чан, и что-то в нём кипело и дымило. Если там рецепт этой чудной пропитки, то уже точно не зря сходили.

А вот того, кто здесь кашеварил, и которого мы явно спугнули, видно не было. Только шлейф на сканере, который тянулся в дальнюю часть помещения, которую я ещё не видел. Я застыл, привыкая к новому освещению и температуре, настраивал чуйку, подстёгивая геном. Типа принимай новые вводные, загружай в свой аналитический центр и перестраивай мышечную активность, чтобы быть готовым к любым неожиданностям.

Меня подтолкнул Купер. Типа чего стоим, кого ждём. Бурчащий шёпот он тоже слышал и вертел головой, пытаясь просчитать акустику помещения. И сам шуметь не стал. Молча кивнул на дробовик, показывая, что готов. Всегда готов, пионер Аркадии, блин!

Впрочем, как и я. Я высунулся из-за угла и срисовал тёмный силуэт, подсвеченный в проёме небольшого тоннеля, пробитого в стене. Даже не тоннель, а нора с неровными краями. Где-то метр в диаметре, и почти на всю высоту норы там стояло что-то непонятное. Собака? Обезьяна? Очень странный чёрный человек? Или сразу всё это вместе…

Сгорбленная фигура стояла на четвереньках, выпятив широкую морду, буквально набитую кривыми зубами. Когда этому чуду раздавали правильный прикус, эволюция точно покурить вышла. Нижнюю челюсть будто приладили, отобрав её у пираньи, а верхнюю отжали у кого-то из крысиных. Там тоже было два пучка клыков, сжатых в два резца. Сразу над челюстью начинался плоский лоб, в центре которого красным светился круг, похожий на солнышко с короткими зубчиками-лучами. Похоже было на свежее, ещё раскалённое клеймо.

Я моргнул, отгоняя мысль, что передо мной какое-то дьявольское отродье, пришедшее к нам сразу из жаркого ада. Очень уж казалось, что существо, сделано из магмы и является каким-нибудь духом вулкана. Глаза горели красным огнём, а по бугристой шкуре тянулись красные прожилки, будто оттуда вытекает лава.

Б-рр! Нет, даже Аркадия не удивляет настолько! Плоть и кровь, просто на повышенных температурах, а в зрачках отражается огонь от обсидиановых вставок. Передние лапы так вообще были похожи на человеческие: форма и длина. Ладоней видно не было, но учитывая довольно тонкие и аккуратные склянки из обсидиана, пальцы у него должны были быть вполне ловкими.

Существо заметило меня и приоткрыло пасть. Потом довольно громко и отчётливо, но совершенно непонятно, прохрипело какую-то абракадабру и отступило на шаг.

— Это кто у нас там такой говорливый, — промычал Купер через маску, проходя мимо меня в комнату. — Твою же мать! Это что за рыба-песец такая?

Рявкнул он так, что даже маска его не заглушила. Существо среагировало соответственно: разрядилось порцией абракадабры на хриплых и явно повышенных тонах. Так сочно и универсально, я бы даже сказал, мультиязычно высказало всё, что о нас думает.

— Ты ухи переела, рыба? Кого… — возмущённо пробухтел Купер так, что я не разобрал его версию, как нас назвали.

В общем, контакт с иной цивилизацией пошёл как-то по одному месту. «Рыба» ещё раз нарычала на нас и резко развернувшись, шустро ускакала в тёмный провал норы.

— Какая фифа трусливая, — фыркнул Купер, включая фонарь и просвечивая не только эту нору, но и соседнюю.

Я тоже уже спокойней рассмотрел все углы этой странной мастерской. Насчитал восемь нор от пола до потолка. Шесть проходных, а по двум было непонятно — проходы были завалены черепами. В одном уже обработанные, в другом свежие. Многие ещё с кусками шкур и мяса. Все от монстров: от игуан и кайманов до чего-то, похожего на рыб и птиц. Похоже, люди тут закончились и местные «умельцы» перешли на другую живность.

— Скорее обидчивая, — прошептал я, услышав отдалённый вой, прилетевший из верхней норы.

Ему ответили, и не только Купер. Но если он лишь снова выругался, то крики этих странных «Детей солнца-духов вулкана» понеслись уже из каждой норы. В том числе и пронеслись у нас за спиной. Я то ли сам представил, либо чуйка так нарисовала, но будто бы увидел, как один из этих «аборигенов» выскочил сейчас на холм и воем созывает всю округу. На сканере замелькали тени, а мастерская полностью погрузилась в тень, налетающую на нас со стороны нор.

Существа приближались, шли плотно и быстро. Перерыкивались друг с другом так, будто индейцы на охоте с улюлюканьем. Только хриплым и жёстким.

— Кажется, с местными мы не подружимся, — прогудел Купер, забрав у меня звание капитана-очевидность. — Чересчур дикие туземцы…

Он отступил к верстаку, по ходу довольно громко присвистнув и прихватив горсть неизвестных эссенций из обсидиановой плошки. Прижался к стене в углу, но тут же с шипением отпрянул, обжёгшись об одну из красных вставок. Ясно, со стенами не тискаемся. Я достал «чезет» и встал к нему полубоком, чтобы держать под контролем и норы, и проход, через который мы здесь оказались.

Крики уже ворвались в комнату, и вслед за ними из нор, как пробки из бутылок, полетели чёрные сгустки. Глаза горят, а красное солнышко во лбу пульсирует. Пальцы у них действительно были человеческими, в руках оружие: короткие заточенные обсидиановые клинки. В первой партии выскочило трое. Из нижней норы, из средней и из боковой.

Будто игра какая-то, где молотком нужно хомячка пристукивать, выскакивающего из разных норок. Ладно, поиграем!

Первый, который вылетел, врезался в заряд дроби от Купера, выронил клинок и, раскинув руки, улетел обратно. Второго уже принял я. Также эффектно отбросить его не получилось, пули, будто разрывные пробили шкуру, выплеснув наружу пучки яркой, горячей крови. Монстр брыкнулся на пол, подставив затылок, и поймал туда контрольный. Купер за это время разделался с последним. Но, по сути, это было только начало!

Сразу несколько «диких», тесня друг друга, появились в коридоре. А из нор, уже из других, выскочила новая партия «хомячков». Я опустошил магазин, расстреливая набегающую толпу и уворачиваясь от полетевших в меня обсидиановых дротиков. Целиться было просто, красные круги на голове выступали в роли идеальных мишеней. Светились настолько ярко, будто я в коллиматор целился. Сложность была только одна — с первого попадания пробить их не получалось.

Купер положил ещё двоих, а третьего успел принять только обрубком на дробовике, который заменял ему рукоятку. Пробил по зубам монстру, выбив половину нижнего ряда, но врага не свалил. Мало того что потерял дробовик, так ещё и пропустил удар клинком, который ему воткнули в ногу. Он зарычал, не хуже, чем монстры, схватил руку монстра, выдернув осколок из ноги, и воткнул его в шею монстру, попутно ломая и выкручивая руку.

Кажись, кайман проснулся! У меня на сканере прям мигнул и раздался вширь его маркер. Купер — плохой пример, но, похоже, и у правильно инициированных разные стадии пробуждения генома бывают. Обдумывать этот феномен было некогда, крики и рычание в норах усилились, а в коридоре появился следующий монстр. Уже один, но такой крупный, что через коридор ему приходилось протискиваться. Зато и увернуться было некуда. Он поднял руки, скрестив их перед лицом, и пёр на меня, не реагируя на попадания в корпус.

Я попадал, я пробивал, но шкура была толще, чем у остальных, и выглядела словно каменная, всё с теми же красными прожилками в трещинах. Стало жарко, и уже непонятно, от выстрелов и толкучки или конкретно от этого усиленного мутанта. Я выдал полный магазин, расковыряв грудину монстра до красных облезлых пятен, но этого всё равно не хватило. Он уже вырвался из тесного коридора, распрямил плечи, раскидывая руки в стороны. В каждой по короткому тычковому клинку, пасть открыта, и оттуда снова на мультиязычном дорычалось, что мы не подружимся.

И это мягко говоря.

— Зря ты так реагируешь, — ответил я, вынимая кукри из-за спины.

Он прыгнул, замахиваясь и намереваясь ударить сверху, но в последний момент рванул в сторону, попытавшись порезать меня по ногам. Хитрый, вертлявый, и пусть строение ног у него уже отличалось от человеческого, но скорости и резвости у него это не отнимало. Я чуть не пропустил этот выпад, в последний момент разминувшись с осколком буквально на миллиметр. Обсидиановый клинок распорол штанину, и до кожи не достал лишь каким-то чудом.

На автомате оценив ситуацию в пространстве, чтобы не открыть и не подставить Купера, который упорно встречал прыгунов, отрабатывая по ним из «Стечкина», я активировал «Бросок» и ушёл в сторону. Налетел на стену, оттолкнулся от неё и, прежде чем монстр успел толком среагировать, налетел на него сбоку. Ударил тяжёлым клинком, до шеи не достал, но плечо прорубил почти под корень. Толкнул ногой «дикого», вытаскивая застрявший клинок, и ударил снова. Теперь уже чётко поперёк солнечного круга на лбу.

А на развороте встретил следующего, проскочившего из коридора. Точнее, он меня встретил, приняв кукри на обсидиановый короткий меч. Удар получился громким, чёрное стекло всего лишь треснуло, а разлетелось вдребезги, как сосулька об асфальт, только со второго удара. Я рубил без остановки, будто мне рекорд надо на скорость поставить. Расколол три или четыре клинка, две или три головы, точно пару рук, но не уверен, что от разных монстров. Кажется, что там, где кайман проснулся, шакрас только позёвывал. А вот теперь проснулся по-настоящему. Перед глазами появились красные круги, и непонятно, это мне красно-солнышки монстров мерещатся или просто кровь уже внутри меня закипает.

— Сумрак! Харэ, они отходят куда-то, — донёсся отчётливый голос Купера, а потом сдавленный кашель, и через пару секунд уже мутный голос зазвучал сквозь маску. — Не докричаться до тебя. Всё! Они кончились! Уходят куда-то… Что-то их позвало…

Я встряхнулся, прогоняя излишки адреналина или какого другого гормона, которым накачивал меня геном. Потянулся к чуйке, проверяя сканер. И точно, тот же смутный силуэт, что в моём воображении созывал всех с горы, сейчас истерил по новой. А ещё в подсознании, как пропущенное и неотвеченное сообщение, мигал призыв о помощи от шакрасика. Чёрт! Это же в две стороны работает!

— Купер, наших прижали, — крикнул я, — Дуй к ним, а я разберусь с этим зазывалой!

Глава 15

— Всё очень плохо? — спросил Купер, по-быстрому закинув в подсумки содержимое ещё двух ёмкостей.

Сами «дикие» светиться не стали, наоборот, скорее гасли, быстро остывая. Эссенций на них не появилось, зато на верстаке их реально было столько, что хоть лопатой черпай. Изучать только было некогда.

— Средне, — ответил я, переступая через трупы в сторону коридора. — Могут отступить, но без нас ведь этого не сделают.

— Понял. А что с этим зазывалой? Ты его слышишь?

— Возможно, — я махнул рукой, мол, бегом, а все разговоры после. — Отходите к лагерю, я догоню.

Мы выскочили в круглую комнату с черепами, всё ещё заполненную газом, и разделились в разные стороны. Купер напрямик к нашим, а я к запасному выходу с обрывом и ущельем. Разогнался так, что пришлось чуть ли не за черепа хвататься, чтобы не вылететь прямо на камни. Завис на самом краю, по пояс вывалившись над обрывом. Прислушался к чуйке, поймал несколько шустрых маркеров, несущихся по вершине холма в сторону «Форда». А вот сильной ауры того, что здесь шумел до этого, на вершине уже не было. След тянулся вниз, сначала в обход меня по склону, но потом заворачивал к ущелью, обрываясь практически у самого дна.

Надеяться, что «дикий» шёл, шёл, поскользнулся, упал и больше не очнулся, было опрометчиво. Поэтому я ещё дальше высунулся, осматривая склон под ногами. Заметил край тёмного проёма метрах в девяти под собой. Явно параллельная пещера, как минимум полтора, а то и два метра в диаметре. Но вот никакого адекватного подхода к ней не было. В лучшем случае выступы и трещины, в худшем — черепа людей и монстров, вставленные в камень в некоторых местах. Хотя почему в худшем? Даже удобней должно быть!

Я прицелился и спрыгнул на челюсть каймана, удачно выпирающую из скалы на два метра ниже меня. Пасть даже не хрустнула, лишь тихонько затрещала, наклонившись на пару миллиметров. Я перехватился за чей-то гладкий череп, бесцеремонно ткнув его в глаз, подтянулся, перебираясь к соседнему выступу, а оттуда уже сполз ниже, цепляясь за чьи-то рога.

Спустился ниже проёма и заглянул туда стволом пистолета, ну и одним глазком. Срисовал тёмную пустоту и уже спокойно запрыгнул внутрь. Оказался в такой же неровной норе, какие были и наверху, только подсветка здесь была уже минимальна. Совсем чуть-чуть алых отблесков, пробивающихся сквозь стену. Включилась чуйка, определив не столько вражеский маркер, а обширную ауру, транслируемую сначала от меня, а потом будто бы широким фронтом, повернувшуюся на сто восемьдесят градусов.

Кажись, засекли!

Аура, как веер, захлопнулась с боков, сужаясь в толстый луч, который тараном обрушился на меня. Я ещё даже не осознал, что это за воздействие: страх, контроль, паралич или какая-то иная ментальная хрень, но с ног оно меня сбило. Я упал на спину, приложившись затылком о горячий камень. Подняться не успел, навалилась тяжесть, которая уже шла не только от ауры, но и стремительно неслась на меня по тоннелю.

Очередное чёрное нечто, отдалённо похожее на «диких», встреченных до этого. Семейка точно одна, но в этом сразу чувствовался «папка». Всё какое-то более выдающееся: пасть шире, глазные провалы больше, свет зрачков ярче, лапы крепче. Настолько крепче, что они уже больше походили на переплетённые корни. Но сильнее всего выделялась голова — этакая здоровенная копна шерсти и мускул, похожая на костяной воротник трицератопса.

А, может, у него там мозги разрослись, чтобы как раз эту свою ментальную магию использовать. Клейма в виде солнышка на нём не было. Либо никогда и не ставили, либо заросло за долгие годы жизни. Он выглядел старым. Он ощущался старым. Или Древним. Не удивлюсь, если это тоже какой-то из «объектов» сохранившихся до наших времён. Причём не просто сохранившимся, но и эволюционировавшего в нечто совершенно новое.

Встать мне это сволочь так и не дала. К действию давящей ауры добавился ощутимый на физическом уровне хриплый вопль, сдобренный звуковой волной и запахом сырого мяса. Ну хоть что-то про него стало понятно — точно не веган, а конкретно в моём случае — людоед!

Когда монстр подлетел на уровень последнего прыжка, я начал отползать и открыл огонь. Оторвать целиком руку от каменного пола сил не хватило, точнее, не сил, а какой-то нейронной связки, где должна была проскочить команда от мозга к рукам и ногам. Команда была, но будто застряла перед каким-то мысленным шлагбаумом. А вот кисть, ведомая браслетами, под этим шлагбаумом проскочила. «Чезет» задрал ствол и выпустил половину магазина навстречу несущемуся монстру. Что-то в пасть, что-то в глаз, но большая часть пуль отрикошетила от «воротника», застучав по потолку. «Дикий» захрипел, на миг прервал действие ауры, но с дистанции не сошел.

Хорошо хоть дал мне откатиться и уже без всяких сдерживающих факторов пробить ему ногой в подбородок. Совершенно в неудобной позе я активировал «Бросок» и сразу же «Спринт», но вышло что-то типа: «Пинок» и «Драпать». Произошла тесная потасовка с рокировкой, и монстр вылетел в проём на камни, а я оказался глубже в норе. Только и успел, что подняться на ноги и поменять магазин, а плоская мохнатая морда уже появилась в проёме. Он выбросил вперёд одну лапу, затем вторую и начал втягивать себя внутрь.

А я всячески ему мешать. Я успел выдать несколько коротких очередей. Всё точно в цель, но с совершенно непонятным результатом. Наглядно только правый глаз потух и перестал светиться и несколько царапин на лапе. На пару секунд только в местах попадания пуль появились алые полоски, но они уже затягивались. Монстр забрался обратно в нору полностью, распрямился и медленно пошёл на меня.

Решил уже не скакать и только наклонил морду, подставляясь под рикошеты. Зато ауру он уже не выключал. С криком выдал концентрированную волну, снова сбившую меня с ног, но теперь ещё и отбросившую на несколько метров. Снова привет стена, которую приняло на себя «Поглощение», и лёгкая прожарка, словно я на раскалённую лавку прилёг в финской сауне. Жёстко, блин! «Поглощение» уже не сработало, а «Теплобмен» ещё не успел среагировать.

Я активировал «Бросок», просто чтобы преодолеть ауру и отлипнуть от стены, тут же налетел на противоположную и снова вляпался в горячую вставку. Чем глубже в пещеру, тем больше их было. И тем жарче становилось.

Выбирая из двух зол, выбрал тёплое. Не стал противиться давящей силе, а развернулся и использовал её в роли ускорения. Идея либо тупиковая, либо ещё поиграем в прятки в лабиринте из нор.

Вышло так себе. Где-то пятьдесят на пятьдесят, поток особо меня не ускорил, хотя и не задержал, толкая меня от стены к стене. Я успел почувствовать себя блинчиком, которого переворачивают на сковородке, но дистанцию разорвал. И скрылся в засаде в первой же боковой норе. Выкрутил маскировку, приготовил «Перо» и стал слушать, как меня поносит монстр на своём крикливом речитативе. Голову, блин, отрастил себе, а мозги, видать, дома забыл. Тоже мне эволюция — сотни лет, а то и тысячи, а мыслей в мозгу всего две: жрать да убивать. Ну и прочими «дикими» командовать, но это, скорее, не ему в плюс, а им в минус.

За углом отчётливо послышалось тяжёлое дыхание и какой-то скрип, будто монстр поворачивает голову при помощи каких-то приводов. Я тихонько снял запотевшую маску и задержал дыхание, а когда подбородок монстра показался в проёме, удивлённо хмыкнул про себя. Складки кожи на «бороде» разъехались в стороны, демонстрируя по сути вторую челюсть. Или же рот, а вместе с ним и хобот — круглое отверстие, как у пиявки, с острыми зубчиками по краям.

А вот и клеймо, которое этот «целовашка» ставит своим сородичам. Хотя что-то мне подсказывает, что одними отеческими поцелуями в лобик там дело не ограничивается и это ни клейма, а шрамы от проведённой трепанации. Или как там это называется, когда надо весь мозг высосать…

Сразу же вместе с монстром в мою нору потянулась и аура. Резко навалилась усталость, будто я сначала несколько дней не спал, а потом ещё несколько дней таскал бетонные плиты. Причём последнюю забыл скинуть туда, куда нёс. Зато теперь сбросил, одновременно активируя «Ауру страха» и добавляя «Кондрашку» перед выстрелом. Как только морда вместе с мозгогрызкой повернулась в мою сторону, я тут же воткнул в неё ствол «чезета» и зажал спусковой крючок.

Момент истины!

Сможет ли Древняя тварь сожрать кастомный пистолет, произведённый местными и из местных металлов? И ещё было бы неплохо узнать, завалю я его или нет, но это уже детали!

Ствол он прикусил, не разобравшись, что ему подсовывают. Втянул и сам выплюнуть уже не смог, отлетел, лишь когда у меня патроны кончились.

Основной тест пройден — на «чезете» ни царапинки, а дополнительный провален. Пусть подбородка у монстра уже не существовало, клеймить он этой «машинкой» уже никого не сможет. Ему самому сейчас нужна машинка, только губозакаточная. Но при этом он был ещё жив, как мог схлопнул разорванные губешки, пряча подбородок, и попытался цапнуть меня основной челюстью. Постоянно давил этой своей жуткой аурой усталости и безнадёги, попадать в которую ни мне, ни моему геному совершенно не хотелось. И вместо того, чтобы задержать меня, наоборот, придала мне ускорения. Я увернулся и рванул дальше по тоннелю.

Прямо, направо, ещё раз направо. Надеялся, что удастся через какое-то время вернуться к исходной точке и зайти монстру за спину, но вместо этого, провалился в тёмную трещину и съехал, как на горке, на нижний уровень. Выкатился в большой пещере, которая вполне тянула на логово монстра. Пол был завален черепами, не выложен фактурным паркетом, а именно завален в несколько десятков слоёв. Не сразу, под ногами всё ходуном ходило, я смог нащупать дно, оказавшись по пояс в черепушках.

Хрень! Я как-то видел детские площадки с шариками, куда нырять можно. Как-то это ещё называлось типа: сухой бассейн вроде.

В принципе похоже, вот только резвиться и плескаться в черепах был перебор даже для меня. Хотя вынужден признать, что двигаться через старые, гладкие и скользкие кости было вполне удобно. Вопрос, только куда плыть?

Я отгрёб подальше от места своей высадки. Вокруг чувствовалась такая парилка, было удивительно, как все эти черепа ещё не расплавились. Алой подсветки было много. Магма просвечивала через огромные обсидиановые вставки, напоминающие полноценные окна. Со всех сторон, целые витражи разной формы и размера. Где-то вразброс, а где-то даже угадывался если не какой-то тайный смысл, то определённо — красота. Обычно природа умеет удивлять своей оригинальностью, особенно природа Аркадии, но здесь явно была смесь из природного и рукотворного. И руку приложил, точно не этот мозгогрыз, рычание которого уже слышалось под потолком.

Проскочила мысль, а не отсидеться ли мне под «водой», дыша через условную трубочку. Но надолго в голове не задержалась. Меня догнала аура «тяжести», также придавив и мозг.

Тупик.

Может, если нырять, что-то и найдётся, но на виду выходов в стенах не было. Только люк, через который я сюда попал, до которого было метра четыре. Даже если я пойду по головам, то они меня скорее похоронят, чем сработают в роли трамплина. Единственный вариант — взобраться по стене, цепляясь за горячие вставки.

Я проследил возможный путь, заметив, что далеко не все участки со стеклом светятся алым. Часть только отражает чужой свет. На густом, практически зеркальном чёрном цвете, скакали алые всполохи, но внутри огня не было. Зато было что-то другое. Не везде, но за самой большой треугольной вставкой, еле-еле поблёскивало что-то металлическое.

В момент, когда на волне давящей ауры через люк скатился мозгогрыз, я открыл огонь по вставкам из чёрного стекла. Два выстрела в ближайшую пустую, просто чтобы проверить, что могу её пробить. Первый выстрел лишь набил трещин, спрессовав пулю внутрь, но второй в то же место добил вставку. Как говорится, лёд тронулся и по стеклу во все стороны побежали трещины. А дальше я начал палить в алую. В ту, что находилась ровно над головой монстра, пытающегося поймать равновесие в «сухом бассейне».

Ну да, какой бассейн такие и игры! Пол — это лава, и гори оно всё синим пламенем!

Я аж вспотел, выбивая осколки из большой прямоугольной вставки, похожей на окно. Выстрелы гремели, стекло трещало, монстр орал. Волнительно, блин.

А потом я вспотел ещё сильнее, когда сразу в двух местах появились пробоины, и оттуда тугой струйкой потекла магма. Один ручеёк мимо, а второй прямо за костяной воротник вынырнувшему из черепов монстру! Вот тут он уже опять заорал на мультиязычном! Но недолго, стекло лопнуло, и два ручейка превратились в сплошной поток, будто «дикого» окатило из тазика.

Не только «дикого», но и всё вокруг. Монстр расплавился сразу, за ним черепа вокруг. А поток лавы не прекращался. «Сухой бассейн» заколыхался, пошли волны. Часть черепов, попавшая под поток, плавилась по верхам, а вокруг лава расходилась уже по полу, съедая нижние ряды.

Чуять жопой температуру я ещё не научился, но сколько там у меня за спиной? Шестьсот? Девятьсот градусов? Невелика разница!

Я всё-таки наступил на чью-то рогатую голову, чуть не пробив ботинок в момент прыжка. Вынырнул из черепов так, будто действительно тонул уже несколько минут, и, наконец-то, дорвался до поверхности! Прилип к стене, ломая боевой перчаткой стеклянные осколки и вытягивая себя подальше от пола. Зафиксировался и, стараясь не думать, кто быстрее: я выберусь или лава здесь всё зальёт, прицелился в следующую вставку. Расколол и зацепился уже за неё, потом за следующую. А когда на первую уже получилось опереться, перехватился и поменял магазин.

Посмотрел вниз, потом на ещё подтекавшую из стены лаву, и решил поторопиться. Дышать уже было нечем, воздух обжигал, штаны обжигали — только доспех и браслеты Древних хоть как-то охлаждали, позволяя оставаться в реальности. Я уже толком не целясь, навелся на большое треугольное окно и разрядил туда весь магазин. Ухватился за край, чувствуя, как под доспехом хрустят осколки, и втянул себя внутрь. Перекатился всё по тем же осколкам и, отталкиваясь ногами от края, запихал себя как можно глубже. Благо пространство позволяло. Не просто вставка из стекла, а полноценное окно, за которым была новая пещера.

Я отполз ещё дальше, разом выдул полфляги, а остатки вылил на голову. Такое себе, тёпленькая, блин пошла. Но всё равно лучше, чем ничего. Достал маску, активировал в ней второй фильтр и надел на голову. Вдохнул свежего и будто бы освежающего воздуха и немного пришёл в себя.

По крайней мере, нашёл в себе силы, чтобы осторожно заглянуть вниз, убедиться, что через край не льётся. А потом осмотреться. Аура монстра уже не давила, но усталость никуда не делась. Организм уже не справлялся с температурой, то есть я ещё был жив и мог функционировать, но про ратные подвиги ближайшее время можно было забыть. Регенерация включилась на обработку ожогов, но понятие выносливость мой организм временно забыл.

Пару минут я просто лежал на камнях, впитывая крупицы если не прохлады, то хотя бы не кипятка. Дышал, обливался водой, капли которой практически сразу испарялись, отлетая на камни.

Осознав бесперспективность такого отдыха, отыскал силы, чтобы подняться и осмотреться. Небольшая вытянутая пещера. В глубине темнеет проход, что уже хорошо. Но ещё лучше, что пещера отличалась от всех нор, в которых я побывал раньше. Точно рукотворная, и построили её вполне осознанные Древние.

Стены покрывал орнамент, а в некоторых местах даже с осмысленными символами. Под картинкой, напоминающей мемориальную доску, проглядывалась ниша, внутри которой валялся светильник Древних. Только уже погасший, всё-таки они не вечные. С другой стороны я увидел несколько небольших дверей, будто в стене были встроенные шкафчики. Пол был покрыт какой-то трухой, причём кучками. Возможно, какие-то предметы быта, которые не пережили саму комнату.

Я разглядел то, что блестело. Сразу три стальных рычага, выступающих из стены.

Чёрт, опять лотерея! Очевидных подсказок не было, да и вряд ли уже можно было сделать хуже.

Я подошёл и с усилием и скрежетом опустил крайний. Скрежет повторился и усилился, но теперь уже у меня за спиной. Я обернулся и увидел, как прямо из стены выдвинулось четыре витиеватых стальных лепестка, сомкнувшихся в единый круг, перекрывший разбитое «окно».

— С первым удачно вышло, осталось ещё два, — прошептал я, чувствуя, как в комнате сразу же стало прохладнее.

Глава 16

Все три рычага оказались без ловушек. Первый закрыл «окно», второй открыл «дверь» — узкий проход, который мало чем отличался от остальных нор вокруг. Я лишь убедился, что смогу там пройти, и пока прикрыл его обратно. Третий рычаг вскрыл всю «внутрянку» комнаты, вмонтированную в стену. Словно какой-то конструктор с одновременным умным решением по планировке маленьких пространств.

В стене открылись две дверки, и из них поскрипывая выехали две поверхности. Консоль в виде столешницы и такая же, только в разы меньше в виде сидушки. И ещё одна дверка распахнулась, внутри оказался узкий, высокий шкафчик с ящиками, как у картотеки. Три больших, типа чтобы стандартная папка с документами поместилась, и два ряда по три маленьких в верхней части.

На другой стене (под рычагами) тоже что-то попыталось выехать, но застряло на полпути. Ещё одна консоль, которую прежние жильцы могли использовать в роли кровати. И если эти прежние были на голову ниже меня ростом.

Хм, какая-то странная получается келья. Я принудительно вытащил кровать, поскрипев каменной крошкой на стыке, довёл до ощутимого щелчка и с опаской уселся, разглядывая конструкцию. Рама из металла, а наполнение из какого-то пористого камня. Ни разу всё не мягкое, но мне, в принципе, и не надо здесь задерживаться.

Проверил биомонитор, шакрас «остывал», но контроля пока ещё было достаточно. Я запустил сканирование, в первую очередь пытаясь дотянуться до мелкого. Не сразу, но получилось. Причём как-то очень хорошо получилось, прошёл контакт между нашими геномами, а потом Пепел сработал в роли усилителя, и я смог разглядеть ауры наших. Встревоженные, но целые и, похоже, даже невредимые. И были они явно ближе, чем мы оставили «Форд». Значит, не послушались и не свалили, а, наоборот, идут за мной.

Я переключил сканер на ближнее окружение, проталкивая «волну» по норам вокруг, и стал считать вражеские маркеры. Два уже ждали меня за дверью, ещё пятеро носились по тоннелям, и со всех сторон подтягивалась вкусная мелочь. Распробовав жареные бёдрышки из игуан, таким монстрам мы уже даже были рады.

В общем, ребята сами справятся, а у меня есть немного времени на осмотр «картотеки». Если, конечно, там хоть что-нибудь осталось.

Зря я так подумал.

Все нижние ящики были завалены пеплом, который давным-давно слипся, а потом и в камень превратился. Я посветил фонарём на неприглядные кучки и, возможно, даже разглядел остатки незнакомой письменности. Но утверждать не берусь, возможно, просто трещинки так сформировались.

Может, у них и письменности-то нормальной не было, а так птички, солнышки и орнамент, как изображён на маленьких ящиках. Шесть штук и все с разными знаками.

В первом, на крышке которого был изображены полустёртые шарики и палочки, похожие на молекулу ДНК, лежал миниатюрный «рецепт», как были на стене в лаборатории Цокора.

Круглая пластина диаметром десять сантиметров и толщиной в четыре. В центре было отверстие, закрытое четырьмя лепестками (конструкция была похожа на те лопасти, что схлопнулись на месте обсидиановой вставки). От центрального круга шли линии, делившие пластину на восемь частей. И в каждом отсеке тоже была выемка, половина открытые, остальные закрытые.

Я покрутил конструкцию в руках, что-то внутри щёлкнуло, а открытые окошки закрылись, вместо них открылись другие. Хм, похоже, какая-то походная или карманная версия, в которой можно смешивать разные ингредиенты. Я ещё несколько раз крутанул, пробуя разные комбинации и суммарно насчитал четыре варианта. В одном можно было использовать четыре части для создания чего-то более сильного, а в остальных только три.

Ясно, нулевой геном в этой карманной лаборатории не создать. А вот что создать, можно будет проверить перебором. В каждой выемке (кроме центральной) на дне были выбиты символы: спираль, треугольник, молния, огонёк, капелька, крестик. В общем, пытливый ум разберётся.

Благо в двух соседних ящиках нашлись стальные контейнеры с геномами, а на каждом контейнере были соответствующие символы. Я пока не стал все вскрывать и сканировать, только убедился, что в каждом из восьми найденных цилиндров были кристаллы.

В четвёртом ящике ровными рядами стоял запас (почти двадцать штук) пустых пузырьков из вулканического стекла. Маленькие, буквально миллилитров на десять под глазные капли или на один глоток эликсира. Пробок к ним не было, но горлышко по размерам подходило к центральному отверстию пластины для смешивания геномов.

Следующий ящик оказался пустым, на дне растёкся и ссохся какой-то осадок. Возможно, это когда-то и были крышки для пузырьков.

И в последнем ящике лежал браслет. На вид из разряда ученических, но с неким видоизменением. К нему был присоединена плоская коробочка, сантиметр в толщину, три в ширину и чуть больше пяти в длину. Будто к ремешку от часов, вместо часов спичечный коробок прицепили. Конструкция была несъёмная, а сам браслет вместе с ней казался совсем невесомым, будто внутри пустота.

Фактура из древнего металла, на которой опять фиг поймёшь, это просто орнамент или там, что-то открыть можно. Я взял его в руки, пока не надевая, и стал внимательно изучать. На боковой панели разглядел нечто знакомое.

Символ, похожий на коготь — такой же, как у меня на боевых браслетах, которые я нашёл в «Древней» нычке под болотом. Тогда я решил, что это либо название модели, либо принадлежность Древнего к какому-то роду. Как бы там ни было, но они точно были оба из одной серии.

Я снял свой браслет с правой руки, решив примерить новый. И что-то завозился, решая, куда его убрать, и в итоге два браслета соприкоснулись и примагнитились друг к другу. И оба засветились, часть орнамента замигала, будто идёт какой-то обмен данными. Ученический мигнул и погас, а на боевом осталось гореть два символа.

Я попытался разомкнуть браслеты, но они засели намертво. Лишь продолжали по очереди мигать две точки. Я провёл ладонью над обоими, но ничего не произошло. Если раньше сенсоры браслетов реагировали, то сейчас только продолжали мигать. Даже как-то требовательно, будто хотели от меня конкретного выбора, на что нажать.

— Сегодня прямо день какой-то непонятных выборов, — вздохнул я и надавил на левый символ.

Сработало. Не пойми что, но сработало. Браслеты снова засветились, а потом мой боевой просто втянул в себя ученический. Тонкая лента влилась в толстую, а контейнер так и остался, заняв своё прежнее место только уже на боевом браслете. Его края сгладились, он будто прирос на всю ширину браслета в виде небольшого холмика, выступавшего над запястьем. Символ с когтем теперь виднелся на нём сверху, а чуть ниже остались индикаторы моих суперударов. Которые, к слову, ещё не восстановили все четыре заряда. Пока всё зависло между первым и вторым.

Я надел на руку обновлённый браслет и активировал. Сработало без изменений — броня разложилась на всю руку, как и прежде. Единственное, на ладони появилось несколько новых линий, как бывало от ученических браслетов. Я достал «чезет» для проверки — и линии потянулись к рукояти. Ладно, дополнительное укрепление работает, может, и как ключ теперь тоже будет помогать.

Убрав пистолет, начал дальше исследовать обновление. Провёл сверху вниз пальцем по символу с когтем и от неожиданности дёрнул рукой. Орнамент разъехался в стороны, и открылось небольшое отверстие. Очень похожее на те, что были на телескопической дубинке, для вставки ударных геномов. Пока размышлял над этим, отверстие закрылось.

Я ещё раз провёл по когтю, но уже в обратном направлении, и вздрогнул уже от резкой боли. Не только в запястье вонзились иглы, но и линии на ладонях предательски вгрызлись в кожу. С другой стороны в меня впился биомонитор.

— Аркаша, — проскрипел я сквозь зубы, — что происходит?

«Запрос не…» — начал было ассистент, но я его перебил.

— Запрос на анализ! И быстро… — я всё ещё поскрипел зубами, но понял, что в принципе уже и не болит. Будто иглы воткнулись, там остались, но дискомфорта уже не вызывают.

«Анализ завершён, — ответил Аркаша, — обнаружено перенаправление образований костной ткани. Основные процессы не нарушены, частично ускорен метаболизм. Но показатель вариативен».

М-да, конечно, лучше, чем обычно у Аркаши, но хоть подсказки есть. Из костной ткани у меня только «Крепкая кость» и «Перо», с учётом символа в виде когтя, может, у меня теперь из руки костяной клинок сможет появляться? Я сжал кулак, активируя «Крепкую кость», костяшки сформировались, но острые грани на них не изменились, и дополнительно из браслета ничего не появилось. А вот когда я попытался создать «Перо», стало интересней.

Появился выбор, хотя на уровне ощущений — это скорее были сомнения в духе: хочу подержать дротик в ладони или сразу бросить его куда-нибудь. Я решил бросить, и хорошо, что в этот момент я не разглядывал браслет сверху, потому что в накладке на запястье вдруг появилась узкая щель, а из неё чуть ли не пулей вылетел мой костяной дротик. Влетел куда-то в потолок, отколов кусок камня.

Хм…

Я протянул руку и прицелился в маленькое светлое пятнышко на стене. Активировал «Перо», сразу решив, что хочу его бросить. Почувствовал лёгкий укол, одновременно с которым вылетел дротик. В пятнышко я не попал, промахнувшись сантиметров на десять, но стену опять расковырял.

Собрался уже и третий раз выстрелить, но сразу вспомнил и про вариативный метаболизм, и про откат самого «Пера». Сразу и без показаний биомонитора захотелось есть.

Ладно. Над меткостью надо будет поработать, и дальность измерить. Навскидку скорость на уровне стрельбы из арбалета, эффективно может быть метров на двадцать пять. Может, чуть больше. Хотя опять же зависит, в кого стрелять и чем. Особенно чем — явно дротики можно заряжать. Яд, токсины, огонь, заморозка и всё это в компактном корпусе.

Это интересно, но не менее интересно то, что доспехи «Древних» из одинаковых комплектов можно объединять. Я уже начал представлять, до каких пределов можно разогнать снаряжение, как услышал отголоски выстрелов. Ладно, помечтали и хватит, надо выбираться. Огляделся, проверяя, не забыл ли я чего, и дёрнул дверной рычаг.

Дверь открылась, и на меня тут же бросились два «диких», решив первыми испытать обновлённое «Перо». Я вскинул руку, целясь в голову, но попал в плечо. Монстра развернуло, прижав к стене, он споткнулся о край консоли и рухнул на пол. На дротики уже времени не было, я сжал кулак и пробил костяшками по затылку. И на эту же руку принял второго.

Присел, закрываясь рукой, и поддел «дикого», перебросив его через себя. Впечатал его в закрытое окно и дёрнул за рычаг, чтобы его открыть. А потом выхватил «чезет» и короткой очередью выпихнул монстра наружу, прямиком в бассейн из черепов и натёкшей лавы. Дыхнуло жаром, но уточнять, какая там сейчас температура я не стал, сразу закрыв окно обратно.

Вышел в коридор и ориентируясь то по звукам стрельбы, то по маркерам чуйки, встретился с нашими. Сначала Пепел выскочил на меня из темноты, а потом и Купер появился с Джуни и Шустрым.

— Все целы? — спросил я.

— Мы-то да, — улыбнулся Купер. — Ты как зазывалу заткнул, так эти сами потерялись. Будто забыли, зачем попёрли, и дальше уже по одному их разобрали. Ты сам как? Похоже, не вспотел даже?

— Типа того, — я тоже улыбнулся. — Поехали в лагерь. На сегодня хватит.

— Ага, щас, — воспротивился Купер. — У самого морда хитрая, небось нашёл что-то?

— Типа того, — кивнул я.

— Вот! Разворачивайся давай, — хмыкнул напарник. — Солнце ещё далеко, надо здесь всё по максимуму зачистить.

* * *

В лагерь мы вернулись, когда солнце уже не только было близко, но и будто специально к нам прилипло. Если бы вода не кончилась, то, может, и до обеда бы по норам шастали. Набрали много, хотя самое ценное вынес я из той странной кельи или кабинета какого-нибудь «древнего» вулканолога.

Остальное в основном вынесли из лаборатории, где «дикие» мариновали черепа. Зачем они это делали вариантов у нас было много. От странного полуразумного племени, помешанного на мозгах и, соответственно, вражеских трофеях в виде черепов. Как, например, те же Птичьи племена на клювах и масках, но к счастью для них, с разумностью у них было всё намного лучше. До незаконченных или, наоборот, законченных экспериментах «Древних», которые создали этих существ.

Думаю, что истина была где-то посередине. То есть сначала кого-то создали, а потом эти кто-то уже сами развивались как могли. Не удивлюсь, что если покопаться здесь пару месяцев, мы и черепа этих создателей найдём, с которых их создания и начали черепа собирать.

Как бы там ни было, но больше всего нас заинтересовала эта пропитка черепов. Купер по косточке разобрал всю ту «лабораторию» и вынес оттуда содержимое всех ёмкостей (геномы), и сами ёмкости. Как с готовой смесью, так и пустые, которые мы по дороге хорошо наполнили эссенциями из взрывных червей.

Сгрузили всё это Сапёру и пошли спать. И встав только к вечеру, уже все принялись за исследования и производство. Купер, чего я раньше в нём не замечал, с огромным интересом приступил к изучению термостойкой смеси с намерением пропитать ей всю нашу одежду, палатки, масксети и машины. Короче, так его всё допекло, что даже не смущал тот факт, что мы светиться по ночам будем. С другой стороны, в случае успеха, по ночам мы будем спать, а охотиться днём.

Сапёр сначала занимался взрывчаткой, но потом присоединился к Куперу. Шустрый с Джуни уехали за водой, недельный запас которой мы выпили за первые сутки. До ближайшего источника было километров сорок, и уехали они на несколько часов.

Я всё это время возился с найденными геномами и «миксером», как я его решил называть. Считай, и смешивать, и взбалтывать. Я провёл все геномы через сканер, и определил каждый. Диапазон редкости от четвёртого до шестого, в местных генотеках все представлены. В общем Аркадию я не открыл, но получил одни капли, что-то типа витаминной настойки и два эликсира.

Капли, с которым я уже имел дело, были «Льдинкой». Те самые, что могли регулировать температуру тела. С момента, как у меня появился улучшенный «Теплообмен», я и забыл про них, но сейчас приготовил на всех из всех имеющихся геномов.

Эликсиры: один помогал от ожогов, каким-то образом перестраивал регенерацию именно на восстановление кожного покрова, а второй снимал последствия теплового удара.

Настойка по составу была самой простой и универсальной — смесь энергетика и питательной смеси. У меня уже был рецепт своего рода протеиновых коктейлей, но этот обладал рядом уникальных свойств, полезных как для всей команды, так и для меня лично. Он поддерживал водный баланс на нормальном уровне при высоких температурах, и ещё ускорял процесс формирования костной ткани и повышал её плотность.

Что я просидел за варкой эликсиров до самой ночи, что Купер с Сапёром провозились со своими экспериментами до возвращения наших водовозов. Потом ужин, планы и разговоры, так что на ночную вылазку мы в итоге не пошли. Но с утра, разобрав эликсиры и обработав одежду и головные уборы, мы выдвинулись к вулкану. Была версия, что настоящие огненные альфа-монстры ведут дневной образ жизни и шансов встретить их на жаре будет больше.

Джуни смастерила для шакрасика что-то типа комбинезона, а я пришил к нему ручку. Чтобы при необходимости не таскать его на спине, а просто хватать как чемодан и кидать через лавовые лужи, ну или по старинке прямо в монстров.

Сапёр снова остался охранять лагерь, решив, что огня вокруг и без него достаточно. А если что-то захочет взорваться, то и без него прекрасно взорвётся. Попросил нас только не ломать сам вулкан, чтобы не было извержения.

Мы, конечно же пообещали.

Глава 17

От греха подальше, чтобы не спровоцировать экологическую катастрофу в регионе, самый большой вулкан мы обошли по широкой дуге. Шутка, конечно, на самом деле мы довольно быстро засекли следы крупных монстров, которые повели нас в обход спящего вулкана и в другую сторону от логова «Диких». Вышли на рассвете, и когда солнце раскочегарилось, мы уже протопали километров десять и дошли до первой крупной долины. Вулканы при этом не закончились, сразу несколько штук «малышей» то ли просто спящих, то ли уже потухших, цепью остались в стороне.

Мы устроили привал на краю долины, но вместо того, чтобы действительно отдыхать, просто стояли разинув рты и любовались тем, что открылось перед нами. В центре разлилось прозрачное изумрудное озеро с яркими, кислотно-жёлтыми берегами. Похоже, что технически это была не долина, а огромный несколько километров в диаметре очень старый кратер. В центре которого образовалось озеро с серной или соляной кислотой. Или какой-то другой кислотой, пары которой поднимались как над озером, так и над камнями вокруг.

Условная прибрежная линия тоже пожелтела, сера валялась целыми глыбами, формируя полноценный лабиринт с проходами и норами. Я смог разглядеть несколько круглых отверстий, которые местные монстры вполне могли приспособить под жильё. На опять же условной второй линии каменный лабиринт продолжался, уже не такой жёлтый, явно менее ядовитый, но не менее опасный. Вулкан, время, а может и ещё какие боги Аркадии раскидали всё без особой логики. Где-то нагромождения с острыми гранями, а где-то довольно большие свободные, почти гладкие участки либо с горячими источниками, либо с засохшими, уродливо скрученными деревцами.

Чем ближе к нам, тем чаще местная растительность пыталась заявлять права на жизнь. Хотя, откровенно говоря, получалось у неё плохо. Не знаю, каким чудом местные коряги вообще умудрялись хоть чуть-чуть вырасти до метра, максимум двух, но дальше всё это просто сохлось и скукоживалось.

Пар от земли здесь шёл практически везде. Стелился по земле, доходя максимум до метровой высоты. Проблема была в том, что понять, где именно пар от термальных источников, а где ядовитые испарения, по первому взгляду было сложно. Оттенки одинаковые, а в половине мест, вообще всё смешивалось.

В сухом остатке мы имели огромную площадь, заполненную каменным лабиринтом с ловушками в виде ядовитых горячих источников и токсичного воздуха. Но было красиво, этого не отнять. При желании там и заблудиться можно, если не в трёх соснах, то в серных ямах и норах.

— Купаться будем? — спросил Купер, раздавая всем маски с генераторами чистого воздуха.

Всерьёз слова Купера никто не воспринял, а на шутку это даже для нас не тянуло. Разобрали маски, обновили действие защитных эликсиров и капель и стали проверять снаряжение.

У меня за спиной был заряженный «древнеган». Два патрона с заморозкой, которые ещё Ульрик сделал, и два новых разрывных, которые вчера накрутил Сапёр, используя инструкцию от Ульрика. В руках G28, в кобуре «чезет» и дальше уже всё своё: в браслет для снаряжения «Пера» я в рамках эксперимента добавил простенький токсин, оставшийся ещё от термитов и завалявшийся в запасах.

Купер снял с «Пираньи» пулемёт и выглядел сейчас практически как Рэмбо. Специально повязал ленточку на лоб и снял куртку, оставшись в майке. В общем, настоящий потный Рэмбо, только с боевыми браслетами на руках и в противогазе. «Десятка» сейчас была у Джуни, и упорность «мышки» заслуживала отдельной похвалы. Там непонятно было, кто кого несёт, и кто кого перевешивает. Но Джуни настояла, что с этим калибром пользы от неё будет больше, и наотрез отказалась от помощи Шустрого. Он сейчас был налегке (только со «Стеном»), и планировалось, что он выступит в роли приманки. Ну или просто будет мобильно реагировать на появляющиеся сложности.

Выдвинулись и практически сразу, стоило спуститься к первым корягам, снова нашли следы. Сначала отдельные углубления в виде толстых пятипалых лап. Монстр легко продавил осадок на дне горячей лужи, вонзив когти сантиметров на пятнадцать в глубину. Может, и больше, просто тестер в виде палочки, которую на ходу выстругал Шустрый, у нас была не очень длинной. Мы пошли по следу и чуть дальше нашли новые отпечатки лап, но уже и с чётким следом посередине. Возможно, там пузо протащили, а, может, хвост.

Постепенно из разных следов и отметок, включая царапины на корягах и сломанные ветки, удалось прикинуть примерный размер того, кого мы ищем. По форме — это было что-то каймановое, по размерам скорее к рекордсменам среди крокодилов. Сложно было понять, где начинается морда и заканчивается хвост, но только по длине шага можно было прикинуть, что между лапами не меньше пяти метров. И ещё полтора в ширину и около метра в высоту, хотя здесь опять же фиг его знает каким боком он ветку поломал.

В общем, будь мы настоящими охотниками, мог бы получиться трофей века для хвастливого показа в каком-нибудь клубе джентльменов, которые не верят на слово. Ну и половину «Пираньи» можно было бы прикрыть новым слоем бронированной чешуи. Об этом уже начал мечтать Купер, а остальные хоть и не были охотниками, но азарт словили. Я-то понятно, во мне геном бурлить начал от предвкушения хорошей драки, но даже у Джуни глаза загорелись.

Правда, уже метров через сто в них промелькнуло сомнение, когда мы начали натыкаться на останки других монстров. Которое либо тоже хотели поохотиться на трофей века, либо, наоборот, не успели от него сбежать. Аппетит у него был на зависть любой моей ЗОЖ-системе. Но больше смущал процесс пищеварения, потому что останки, которые начали попадаться, были похожи на высушенные мумии.

Вот вроде лежит несколько стандартных игуан, мы сами таких ели, но выглядят пережаренные до состояния хрустящих крылышек из фастфуда, только без панировки и ведёрка. Будто все питательные вещества вытянули изнутри, а оболочка ссохлась и обуглилась. Игуан ещё хоть как-то можно было узнать, но там точно ещё было несколько видов птиц и змей. Но от тех вообще только скукоженная шкурка осталась, будто их выпарили и через трубочку высосали. При этом сами же они этими трубочками и были.

Мы нашли довольно свежий труп «Дикого», но есть его никто не пытался. Ему просто раздавили голову, оставив на ней чёткий след когтистой лапы с опалённой шерстью по краям.

— Похоже, наш парень довольно горяч, — сказал Шустрый, морщась и кривясь, но всё равно разглядывая рану.

— Почему думаешь, что парень? — спросил Купер. — Фу, мерзость какая, там уже жизнь какая-то началась. Пусти, посмотрю поближе.

— Слышь, юные натуралисты, не отвлекайтесь, — сказал я. — Где-то скоро уже может быть логово.

Мы прикинули маршрут и порядок движения, камни вокруг становились выше, и уже можно было выбирать двигаться внутри лабиринта или перескакивать поверху. Решили разделиться, Купер с Шустрым остались внизу, а мы с Джуни забрались выше. Шакрасик остался на земле. Он постепенно адаптировался, плюс земля здесь была не такой горячей. Если постараться, то можно было найти тень, чем он и пользовался, перескакивая лужи и гоняя каких-то мелких жучков, высовывающих головы из трещин. Ядовитые испарения Пепел старался избегать, а когда не получалось, то проносился сквозь них, чихая и фыркая.

Я разглядел несколько широких проходов между камнями. В одном бурлила и кипела трёхметровая лужа, а на поверхности плавал (хотя, скорее варился) труп ещё одного «Дикого». А три других были завалены костями и мумиями. Проведя мысленный полукруг по всем этим условным полянкам, вырисовывалась потенциальная зона постоянного обитания монстра.

Логово уже или нет, неясно — табличек не было, но стоило войти в эту зону, как меня тут же уколол биомонитор, а глубинное нетерпение шакраса сменилось на ощутимую дозу адреналина. Включилась чуйка, моментально раскинув по долине сети сканера. Появилось много мелких маркеров, самый большой из которых, указывал на группу из игуан, прячущихся в паре сотен метров от нашей позиции среди коряг. Но главным было не это — вся зона перед нами будто бы затянулась дополнительным слоем, практически кричащим в подсознании: «Осторожно! Злая собака! Частная территория, посторонним вход запрещён!»

Прекрасно! Местный босс качалки найден. Да начнётся противостояние суперхищников! В висках застучало, будто я реально на ринг вышел и по голове гонгом дали, отмечая первый раунд. И противник был готов.

Нас тоже заметили, со стороны озера от самой широкой норы в массиве серы донеслись отголоски протяжного воя. Шустрый застыл, Купер бросился за камень, уперев в него пулемёт, Джуни первый раз на моей памяти выругалась, а мелкий подскочил и в три прыжка оказался рядом со мной. Вроде как спрятался, уткнувшись мне в ногу, но хвост пистолетом и направлен в сторону норы.

Лишь в сторону — прямого прострела не было, проглядывался только край. Оценив ситуацию, махнул Джуни, крикнул Куперу с Шустрым, показывая, кому и куда двигаться. И побежал сам. Слетел с каменного блока, перепрыгнул через лужу и повертелся по тесному лабиринту. Дождался «мышку», подсадил её на следующую глыбу и передал туда «десятку».

Рванул на другую сторону, пробежав мимо Купера, занимающего позицию напротив норы. Выбрал и для себя камень, чуть пониже и кривой, но зато с остатками сухой растительности, в которой даже замаскироваться получится. Приглядел сразу два потенциальных пути отхода: один между горячими источниками, а второй — по камням с возможностью как подхода к норе сбоку, так и побега на фиг из этой долины.

Занял позицию под углом к норе, но с полным обзором. Просвет получился почти идеальный, на пути только несколько сухих отростков, пара участков испарений и совсем немного камней. Острых, но низких. Кинул взгляд на позицию Джуни, потом на Купера, рядом которым маячил Шустрый, и остался доволен.

До норы чуть больше двухсот метров. «Мышка» слева, Купер в лоб, я справа. У всех отличный прострел, все готовы стрелять, только что-то пока не в кого. Сомневаюсь, что на уровне чуйки сверхищников местный «босс» испугался шакраса, скорее осторожничает. Возможно, хитрый. А, возможно, медленный, учитывая его размеры. Диаметр норы метра два, а полные габариты только по следам сложно определить.

Мы подождали пять минут, и никто не появился. Только один раз раздался новый рёв и будто бы вздрогнули испарения серы, клубящиеся вокруг выхода из норы. И из самого отверстия вылетело облачко пара. Кипятит он там, что ли?

Но тогда, как говорится, мы идём к вам сами! А, точнее, самый шустрый из нас.

Всё было обговорено заранее. Раздался залихватский свист Купера, и в просвете между камнями мелькнула худая фигура Шустрого. Он остановился метров за двадцать перед норой, махнул рукой, будто футболист, который ждёт паса, и уже крадучись пошёл вперёд. Протиснулся мимо двух серных луж, на мгновение пропав в тумане, словно он какой-то призрак.

В следующий раз он появился уже в метре перед входом. Застыл, прислушиваясь, а потом достал самодельную светошумовую гранату по особому рецепту Сапёра. Не знаю, насколько наш способ похож на выманивание медведя из берлоги, но другого у нас не было. Только если самим лезть внутрь. Я тоже замер, анализируя ощущения генома. Конкретный маркер монстра не показывался, видимо, у него собственный высокий уровень защиты, но и остальная мелочь, крутящаяся вокруг, рассосалась. И у этих чуйка. Все, блин, такие чувствительные…

Шустрый кивнул сам себе, типа решаясь, дёрнул чеку и уже строя из себя не футболиста, а бейсболиста и играя на публику, скрутился в пружину и прямой наводкой метнул гранату в центр норы. Всё ещё выпендриваясь, вскинул руки в победном жесте, и только после этого рванул к нам. Очень быстро, раза в полтора превышая мой «Спринт», размылся в тумане, проскочив разом метров пятьдесят.

И, наконец, взорвалось! Нора будто чихнула. И если вспышка света практически не ослепила, растворившись на ярком солнце, то грязно-серые клубы дыма повалили, будто внутри кто-то решил кальян покурить. Ошибочка вышла, это не светошумовая, это из экспериментальных у Сапёра, что-то типа слезоточивой «Черёмухи». Там ещё и вонять должно знатно, благо мы в масках.

Что именно не понравилось монстру — уже детали, но результата мы добились. Утробное, явно усиленное аэродинамикой норы, рычание вылетело вслед за дымом. И учитывая, как всё колыхнулось, там ещё звуковая волна достаточной силы. Рык повторился, теперь рассеиваясь по поляне и в затуманенном проёме, появился алый силуэт.

— Да ну на хрен, — донеслось со стороны Купера, а я почему-то подумал, что будь мы почтальонами UNPA, такие крупногабаритные грузы и возить бы не стали.

Силуэт приблизился, постепенно вырисовываясь в растворяющемся дыме. Всё-таки не совсем кайман с его производными, а скорее гибрид варана, черепахи и адского демона.

Морда от черепахи: широкая, квадратная с заострённым подбородком. Пасть от уха до уха, но клыки торчали только спереди, отчего казалось, что у неё разрезаны щёки и ухмылка, как у Джокера. Скулы, кость над глазами — всё в форме острых гребней, плюс несколько коротких, но будто специально заточенных рогов, которые начинались на лбу и переходили на шею и дальше, превращаясь в ещё один острозаточенный гребень, который шёл до самого хвоста. Тело низкое, длинное и толстое, лапы короткие — этим он больше напоминал каймана.

А демонического в нём была шкура — он был горяч. Настолько горяч, что изнутри светился алым. Серая, а в некоторых местах белая, шкура выглядела как тот камень, сквозь который готова пролиться магма.

Первой выстрелила Джуни, тяжёлая пуля из «десятки» ударила монстру в костяную скулу и срикошетила в плечо. Попало в один из самых алых участков, пробило шкуру и вопреки моим ожиданиям не расплескалась брызгами магмы, как какая-нибудь пробитая мартеновская печь! Просто рваная рана, меньше, чем хотелось бы, и, кажется, монстр в принципе её не заметил, но всё-таки это не дракон из преисподней! Просто шкура. Либо пигменты, либо варёная…

Монстр открыл пасть, дыхнув бледно-жёлтым паром и показав жёлтый язык, будто он серу вместо соли для вкуса жертв облизывает, и зарычал в сторону «мышки». И тут же получил ещё одно попадание, уже сразу в рану на плече. Но и это его не остановило. Тяжело потопав на месте, он развернулся в её сторону и, вздрогнув, будто паровоз, начал разгон.

С криком: да пошёл ты в баню, открыл огонь Купер. Длинная очередь расфигачила всё, что только можно, кроме самого монстра. Куски серы, камни, коряги — всё, что было на пути и вокруг монстра начало крошиться. Свод норы обрушился, потеряв сразу несколько глыб, сам монстр впитал в себя не меньше двадцати попаданий, но на серо-красной шкуре даже отметин не осталось.

Единственное, чего добился Купер — это переключил внимание монстра на себя. Разогнавшаяся туша с трудом сбавила ход и снова начала топтаться на месте поворачиваясь. Монстр, всё ещё как поезд, пёр по прямой. Поймал ещё два выстрела от Джуни, но уже не останавливался. И когда до него осталось меньше ста метров, я, наконец, вскинул «древнеган».

Цель, конечно, огромная — промазать сложно, но я дождался, пока геном подсветил убойную зону. Прицелился выше и левее раны, которую оставила «десятка». Практически в шею и стал ждать момента, когда голова монстра опустится чуть ниже, открывая край затылка.

Замер, пытаясь прочувствовать амплитуду движения, и надавил на кнопку активации за мгновение до того, как монстр тряхнул головой. «Кондрашку» использовать не стал, чтобы ничего не испортить. Иглы на кнопке активации спокойно прошли через перчатку, даже показалось, что браслет «Древних» как-то синхронизировался с винтовкой. Пошла реакция, и замораживающая пуля маленьким реактивным снарядом влетела в шею монстра.

Место попадания моментально посинело. Повалил пар, будто огонь в монстре пытаются водой залить. Лёд, блин, и пламя сошлись!

Синее пятно начало разрастаться, перескочило на загривок, на плечо, а потом и на лапу. И как только заморозка дошла до середины лапы, монстр рухнул, будто ему подножку подставили.

А монстр попытался встать. Передняя лапа уже полностью посинела и покрылась тоненькой коркой льда. Замёрзла половина пасти, льдом покрылся кусок головы, и голубая корка затянула один глаз. Но судя по той ярости, что светилась во втором, умирать он не собирался. Попытался зареветь, но не сразу смог разомкнуть замёрзшую пасть. Но напрягся, покраснел ещё больше, там, где лёд не успел победить, и всё-таки распахнул пасть, расколов заморозку.

Начал вставать, поворачиваясь боком. Той стороной, где глаз ещё мог видеть. Я прицелился, чуть не в своё отражение в этом горящем ненавистью зрачке и активировал «древнеган» второй раз. Сейчас уже с «Кондрашкой», просто чтобы он даже моргнуть не успел. Пуля попала в глаз, пробила, оставив по краям глазницы крупицы льда, который тут же побежал во все стороны. И в первую очередь вглубь, промораживая мозг монстра. Он упал, вывалив посиневший язык и выпуская пар, от резкого перепада температур.

Всё произошло быстро. Пар ещё полностью не успел рассеяться, как вокруг туши появилось свечение эссенций. Купер с Шустрым радостно завопили и высунулись в поход за огненным сахарком, а вот я что-то не готов был расслабиться. Чувствовал рядом напряжённое тело шакрасика, я бы даже сказал, взведённое, как боевая пружина. И совершенно не видел никакого просвета на сканере чуйки.

«Босс района» вроде бы мёртв, а сам «район» почему-то до сих пор занят. Джуни тоже это почувствовала и зачем-то выстрелила в уже точно мёртвое тело. Купер с Шустрым опешили, замерев на полпути к монстру. Посмотрели на него, переглянулись и наперегонки ломанулись обратно. Причём Купер развил такую скорость, что почти не уступал Шустрому.

Джуни выстрелила ещё раз, отколов от спины монстра то ли серый ошмёток шкуры, то ли кусок костяного нароста. С моей стороны было не видно, во что она стреляет. Но в момент, когда тот самый ошмёток не долетел до земли, а крутанувшись, поднялся обратно в воздух, встрепенулся и расправил смятые до этого крылья, стало хотя бы понятно во что. А потом уже и я увидел, как на боку монстра в нескольких местах вздыбилась шкура, складки раздвинулись, и оттуда полезли какие-то мелкие твари. Паразиты-симбионты? Птицы-прилипалы?

Пять, семь, десять… Они роем поднялись над трупом, выстраиваясь чуть ли не в боевой порядок, а потом рассыпались и малыми группами рванули за каждым из нас.

Глава 18

Понеслась, блин! Точнее, понеслись и полетели! В мою сторону направилось сразу четыре существа. Похожи были на летучих мышей, но что-то было и от ворастребов. По размеру не больше ладошки, лапки короткие с коготками, но главное отличие от мышей, как и главным оружием являлся острый жёлтый клюв. Хотя нет! При ближайшем рассмотрении — из мордочки торчало что-то типа хоботка с присоской, а вот уже из него высовывался острый шип.

Возможно, это те самые птички-вампиры, про которых рассказывали старики. Типа сначала проколоть, а потом и присосаться. А вдобавок ядовитой слюной напитать, учитывая желтизну, как у залежей серы вокруг, эта хрень вполне могла серной кислотой плюнуть.

На меня четверо, в полтора раза больше на Купера с Шустрым и всего парочка на Джуни. Но ей и этих было много. Краем глаза я заметил, что она бросила бесполезную сейчас «десятку» и вынула из-за пояса два небольших коротких клинка. Ну тоже такое себе решение: керамбиты против воздушной атаки.

Я тоже скинул «древнеган», понимая, что зажигательными патронами мало чего добьюсь против существ, любящих погреться у вулкана, и схватился за G28. Активировал «Ауру страха», отмахиваясь от своей четвёрки, и взял в прицел тех, кто подлетал к «мышке». Усилием воли приструнил напряжённого шакрасика и собственные мысли. Попав под ауру, летуны подвисли на пару секунд всего метрах в четырех от меня. Потеряли скорость, будто влетели в плотный поток воздуха.

Изменившаяся скорость, расстояние, количество — всё это добавилось в расчёт моего внутреннего калькулятора. Не баллистического, во мне скорее «Калькулятор хищника» заработал. Плюс скорость и расстояние до врагов Джуни, упреждение с поправками. И даже позиция Купера с Шустрым, и новое движение вокруг трупа — всё загрузилось и проанализировалось, вылившись в холодный расчёт. Концентрацию очень активно пытался сбить вид на ядовитую слюну, выступившую на высунутых жалах, которые становились всё ближе, но я не поддался. Дважды выстрелил, с радостью отметив, что летуны не бессмертные.

Тут же обновил «Ауру страха» и, второй раз придержав своих летунов, расстрелял их почти в упор. Буквально взорвал в воздухе четыре шарика с жёлтой краской, и отскочил от брызнувшей во все стороны кислоты. Ещё и воинственно рычащего мелкого отпихнул. Он довольно странно рвался в бой. Вроде бросался и прыгал вперёд, но делал это, оставаясь на одном месте. И рычал в лучших традициях: «а ну иди сюда, ублюдок, мать твою, вздумал сдуру на нас лезть, а?».

Учитывая, как на камне начала шипеть и пузыриться брызнувшая кислота, винить в подобной «смелости» я его не мог. К тому же под пулемётные очереди примерно так же сейчас вопил и Купер. А вот Шустрый голосил без слов — один из летунов присосался к его спине. Удачно для себя, но совсем плохо для Шустрого. Ни сбоку, ни сверху он никак не мог дотянуться, чтобы оторвать вампира. Куртка на его спине дымилась, почернев и пожелтев вокруг монстра.

Я прицелился, мысленно попросив Шустрого замереть хоть на полсекундочки. А так как телепатом я не был, пришлось использовать «Кондрашку». Шустрого раскорячило, будто ему электрическим проводом по хребту протянули, и в этот момент я выстрелил. Жало из спины не выбил, но вампира разделил на две части, перебив ему шею. И тут же принялся добивать тех, по кому палил Купер, дав ему возможность броситься к Шустрому и залить его «Живинкой». Вроде успели, вроде жив, может, даже спасибо скажет.

Перезарядив магазин, хотел уже выдохнуть, но чуйка была против. Ощущение присутствия конкурирующего суперхищника до сих пор никуда не ушло. Аура опасности продолжала сгущаться вокруг трупа огненного монстра, а шкура на его боку продолжала подрагивать. Капец, там уже не аркадианский «киндер-сюрприз», а целая матрёшка под капустой, что ли?

В ответ на мой вопрос целый участок шкуры с торчащем из него острым гребнем вспух и раздался в стороны, выпуская сразу двух новых летунов. Эти были крупнее предыдущих, а кусок гребня со шкуры оказался частью нового монстра. Та же летучая недомышь, тот же хобот с жалом, плюс заточенный костяной гребень вдоль спинки. Это всё ещё была мелкая хрень, в длину не больше пивной бутылки, но и шакрасик, и мой геном одновременно признали в нём нашего главного конкурента.

Точнее, в них, потому что их было два. Вокруг «повылуплялось» ещё несколько обычных, которые тут же попали под плотный огонь пулемёта. Купер от души накрыл весь рой, выбив из него почти половину обычных. Точно по разу попал и в «суперов», но лишь отбросил их из общей кучи. А потом они и вовсе исчезли, врубив какую-то нереальную скорость, которая даже ворастребам не снилась. Яркая желтизна кислоты растянулась в два бледных росчерка, проложив две кривые линии сквозь остатки пара и других испарений.

— Реактивные какие-то, — только и успел выдохнуть я, как оба росчерка оказались прямо передо мной.

Один, закрутившись, чиркнул меня по голове гребнем, а второй вырулил прямо перед маской, плюнул в неё кислотой и снова ушёл в реактивное ускорение, увернувшись от дротика Пепла.

Мелкий успел, а я… Капец!

Чуть скальп не сняли! За ухо сразу потекла кровь, а перед глазами образовалось жёлтое пятно, будто мне в маску зарядили пейнтбольной краской. Биомонитор кольнул, сигнализируя, что геном открылся сильнее, и теперь уже я активировал «Спринт», отпрыгивая в сторону и уходя от новой атаки. Скинул винтовку, выхватывая «чезет» и активировал «Ауру страха». Ожидал, что задержу альфа-монстров так же, как обычных, но те лишь дёрнулись в воздухе, не снижая скорости. Выглядело это так, будто они одобрительно кивнули.

Время ускорилось. Геном явно впрыснул закиси азота и втопил педаль моих нервных окончаний в пол, добавляя мне скорости до хотя бы отдалённо сравнимых с монстрами значений. Но всё равно этого было мало. Атаковали с двух сторон. Я уклонился от одного, пряча от острого гребня шею и подставляя защищённое плечо. Брызнули капли кислоты, отразившись перед глазами так, словно гребень искры из меня высек. Второго я, наоборот, попытался перехватить заранее, но лишь веером расстрелял полный магазин, провожая его над собой. Туда же, то есть в никуда, улетело и два дротика от шакрасика.

Обзора не хватало, почти треть маски залепило, но спасибо «Миротворцам» материалы у них были отличные. Её бы снять, и фиг бы с испарениями, но слизистую жалко. Не факт, что регенерация глаза спасёт, а для меня это довольно болезненный вопрос.

Я смахнул или, скорее, размазал пятно, одновременно отмахиваясь от налетевшего монстра. Скинул пустой магазин, но зарядить новый уже не успел. Снова двойная атака, которую я отбил только наполовину. Сбил кулаком мелкую тушку, но с ощущениями будто я в бетонную стену ударил. И даже не отбросил, а лишь скорректировал полёт суперскоростного росчерка. И пропустил второго, полоснувшего меня гребнем по ноге. Рассёк голень, но, к счастью, не достал ни до кости, не задел никакие сухожилия. Боль на миг вспыхнула, но её тут же заглушил геном.

Монстры облетели вокруг меня, то налетая, то отскакивая. Похоже, уже начали играть, считая меня жертвой. На мелкого, который отступил на несколько метров и, прячась среди коряг, метал в них дротики. Он почти растворился в собственной маскировке и пытался давить аурой страха. Но, к сожалению, она не действовала.

Ещё один налёт. И если я уже начал уставать, то летуны стали ещё быстрее, словно они, наконец, проснулись и разогрелись после долгой лёжки в тёплых норках. Новый зигзагообразный росчерк прямо мне в лицо, и одновременно с ним подлый удар в спину. Меня пробило сразу с двух сторон, я и не упал-то только потому, что они меня компенсировали. Сзади прилетело между лопаток, монстр попал в доспех, но прокусить его не смог, сразу же отлепившись и уйдя на второй заход.

А вот спереди морда монстра присосалась к маске прямо напротив глаза. Я с трудом смог сфокусироваться на таком расстоянии, но всё равно заметил, а там, где не заметил, воображение дорисовало, как из сморщенного хобота полезло жало. Жёлтая, густо смазанная кислотой, игла со звонким щелчком воткнулась в маску и начала давить. Стекло хрустнуло, и в расфокусе во все стороны побежали трещинки. Ещё чуть-чуть и между моим зрачком и жалом останется какой-то беззащитный сантиметр…

Паническая атака, которую я испытал, думаю, очень сильно удивила даже мой геном. Мозг взбрыкнул так, что не то что второе дыхание открылось, там второе дно обнаружилось у той бочки адреналина, что реактивным снарядом пронёсся у меня в крови. Я выхватил штык и ударил параллельно маске. Проткнул крылья монстра и крутанул, сбивая мелкие коготки, вцепившиеся в края противогаза. Смачно чавкнула присоска, и, прежде чем летун смог соскочить, я рубанул штыком в камень под ногами. На широком замахе, со всей адреналиновой дури вбил штык почти наполовину, придавливая монстра к камню. Но и этого мне показалось мало. Я ещё и наступил на рукоятку, давя одновременно с «Марафоном» и «Спринтом».

Я согнул штык, придавливая и обездвиживая летуна. И ещё раз хотел пнуть, чтобы рубануть его уже на две половинки, но тут в спину прилетела вторая атака. И в этот раз монстр прицелился лучше, вонзив жало между лопаток — туда, где доспеха уже не было.

«Поглощение» попыталось что-то с этим сделать, но лишь разнесло жжение от кислоты по всей спине. Теперь меня будто веником из горчичников по хребту огрели. Меня шатнуло в сторону, я краем глаза заметил, как шакрасик метнулся к обездвиженной твари, направляя хвост ей в голову.

Контрольного я не видел, но уверен, что он был. Меня снова шатнуло, я попытался дотянуться за спину, а монстр, не отцепляясь, дёрнулся подальше от моего захвата. На втором круге я заметил наших. И три ствола перед побледневшими лицами, намагничено следящими за мной. «Десятка», пулемёт и «стен» — и каждый был готов мне помочь справиться с монстром. Ещё бы они не дрожали так.

— Сумрак, замри! — крикнул Купер.

— Не стрелять! — промычал я сквозь треснувшую маску, больше всего боясь, что Шустрый решит отдать долг.

На фиг надо! Что от Шустрого, что тем более от Джуни с антиматерией у неё в руках!

Скорости у меня сейчас было хоть отбавляй, но эти мысли придали мне ещё и ловкости. Я жахнул «Ауру страха», пытаясь не разгонять её по площади, а сфокусировать только за спиной. И резко кинул руку за спину, поймав тварь за тонкую шею. Придушил, получив новую порцию кислоты с новым ожогом, сжал зубы, одновременно вкладывая побольше сил в «Крепкую кость», и рванул.

Оказалось, что отрывать намного больнее, чем когда просто кусают. Ощущения такие, будто я рыболовный крючок пытаюсь из себя вынуть.

Оторвал и, не разжимая кулака, продолжил душить, только уже на вытянутой руке перед собой. Жуткая хрень брызгала кислотной слюной, хрипела и скребла по пальцам когтями. Я ещё надавил. Скрывшееся жало вылезло обратно. Реально, как гарпун с тройником, который открывается под давлением. Я ещё добавил, видя, как надулись присоски, а в складках шкурки показались глаза. Показались и начали увеличиваться в размерах, будто их надувают изнутри. Жёлтая радужка стала краснеть. Внутри лопнули сосуды, а потом и всё остальное лопнуло, брызнув струёй кислоты в воздух.

Я всё равно продолжал давить. И остановился только тогда, когда появилось свечение эссенции. Отпустил только тогда, когда кристаллизовался геном. Просто разжал пальцы, выпуская раздавленную мочалку, и ловко подхватил сахарок в воздухе. Правда, от этой ловкости меня всего аж скрутило. Либо порвал только затянувшуюся рану, либо шакрас перестал сдерживать боль. Зато пропало давящее ощущение чуйки — всё, теперь на районе новый босс.

С этими мыслями я тяжело опустился на землю. С ощутимым трудом погладил мелкого, который с широченной улыбкой и довольным видом, будто это он всех здесь раскидал, подошёл ко мне и выплюнул ещё одну эссенцию. Белая «горошинка» с едва заметными жёлтыми прожилками. Сил тыкать в неё сканером сейчас не было, я даже шевелиться не хотел, чтобы достать лечебный эликсир.

За меня это сделал Купер.

— М-да, — кисло протянул он, разглядывая мою спину. — Вот хотя бы сейчас замри.

— Всё плохо?

— Хуже, чем у Шустрого, но на тебе же как на собаке.

— Ещё скажи, что до свадьбы заживёт.

— Тут не знаю, врать не буду. Потерпи, сейчас будет щипать, — ответил Купер и щедро залил мне спину «Живинкой». — Что с маской?

— Ещё держится, хоть и на соплях, — промычал я, пережидая, когда спина перестанет гореть. Чёртово «Поглощение» и тут перестаралось.

— Тогда рекомендую не чихать, а то запасной у меня нет, — буркнул Купер и протянул мне руку, помогая встать.

Я собрал разбросанное оружие, не сразу найдя пистолетный магазин. Но пока искал, даже вроде болеть меньше стало. Мы дошли до огненного здоровяка и почти три круга навернули, прежде чем нашли, куда завалилась эссенция. И спина, и бока были вскрыты лунками, где до этого гнездились летуны. Капец, суринамская пипа вариант два.

Сахарок у него был почти алым, и сканер его сразу считал:

'Обнаружен геном скорча. Уровень редкости: 11. Средняя цена закупки в генотеках: двадцать четыре тысячи аркоинов.

Изученные на данный момент навыки, передаваемые донором реципиенту: выносливость, сила, улучшенный теплообмен, защита от перегрева. Адаптирован к агрессивным средам, обладает иммунитетом к некоторым видам кислот.

Возможные, но не доказанные навыки, передаваемые донором реципиенту: Выделение специальных ферментов для преобразования внешней агрессивной среды в питательные вещества'.

К сожалению, не альфа и по списку подходящих ингредиентов для нулевого генома не подходит. Хотя то, что не доказано выглядит очень многообещающим. В духе: то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Теперь понятно, почему он такой здоровый. Считай, для него здесь всё — корм.

— А он же тебе не нужен? — спросил Купер, заглядывая в сканер через моё плечо.

— Рискнёшь? — спросил я, с сомнением посмотрев на напарника. — Скорч — это типа ожог, если в переводе.

— Ага, плюсы в моей ситуации, такие же, как и минусы, — усмехнулся Купер. — Всё хорошее не приживается, но и плохое тоже откатывается. А если здесь, — Купер обвёл рукой долину, — ещё побродить, так вообще в самый раз.

Я протянул кристалл Куперу, соглашаясь с его доводами. Только не был уверен, что сам хочу здесь находиться больше чем нужно. А нужно или нет, я как раз собирался узнать. Достал геном, выпавший с летучей твари, и направил на него сканер.

'Обнаружен геном риппер волоклюй. Тип альфа.

Уровень редкости: 12. Средняя цена закупки в генотеках: тридцать восемь тысяч аркоинов.

Навыки, передаваемые донором реципиенту: скорость, улучшенный теплообмен, защита от перегрева. Адаптирован к агрессивным средам, обладает иммунитетом к некоторым видам кислот…'

— О! — воскликнул Купер, снова вклиниваясь между мной и сканером. — Риппер — это типа потрошитель? А волоклюй — так вроде птичек зовут, которые в Африке на слонах, носорогах и буйволах путешествуют и жучков с личинками у них из шкуры подъедают, да? Ну, — усмехнулся напарник. — Здесь они, кажись, попутали что-то в своём предназначении.

Я лишь пожал плечами, но тут же скривился от боли. Нет, дальше я здесь точно не останусь. Я дочитал описание «потрошителя». Потенциально положительного там оставались только защитные функции против кислот и ожогов. А дальше шёл перечень всех тех ядов, который мог производить донор. И рекомендации применять его лучше в химической промышленности (отчего он и был довольно дорогим), а не на людях.

Это мне было уже не важно. Главное — что он подходил для создания нулевого генома. Я проверил второй сахарок, на случай, если он какой-то бракованный, но всё оказалось хорошо. Итого, у меня теперь с запасом есть «земля» и «огонь». Остался «воздух», который нужно с двойным запасом, ещё и для Цокора, «вода» и один цветок вельвичия.

«Воздух» я планировал раздобыть у Птичьих, благо по меркам Пограничья — жили они недалеко. Если сразу стартануть, то через день уже буду на месте.

Глава 19

Мои размышления о следующем пункте назначения довольно грубо прервал крик Шустрого. Удивлённый, но радостный. Пока мы с Купером изучали новые геномы, он подобрался к норе. Потоптался снаружи, а потом сунулся и внутрь. А вот теперь выскочил обратно с охапкой каких-то продолговатых, вытянутых шаров.

— Народ! — крикнул Шустрый, привлекая к себе внимание. — Здесь яйца, целая кладка и внутри геномы. Я тут случайно наступил…

Для демонстрации Шустрый потряс ботинком, на котором дымились шнурки, а кожа выглядела так, будто она облезла.

— Какой план? — спросил Купер, вглядываясь в трещину на моей маске. — Я бы ещё немного задержался, но мне не нравится твоё снаряжение.

— Разделимся, — ответил я.

Мне тоже не нравилось снаряжение. Но ещё больше мне не нравилась моя спина. Если прокол жалом уже худо-бедно затянулся, и организм смог очиститься, вытолкнув наружу всё постороннее, то ожог никуда не делся и напоминал о себе при каждом движении. Но машину вести смогу, хоть и не откидываясь на спинку кресла.

— Сгоняю к Птичьим племенам, а вы здесь развлекайтесь. Постарайтесь набрать побольше взрывного и зажигательного, хотя кислота тоже подойдёт. Встретимся в Хардервайке.

— Добро, — кивнул Купер и улыбнулся. — Нору пойдём смотреть?

— Без меня. Снаружи прикрою.

Чуйка уже «остывала», геном откатывал лишние выданные проценты, но было понятно, что самых опасных монстров мы перебили. И это поняли не только мы. По периметру подтягивалась осмелевшая мелочь, включая целый выводок игуан. С этими и без меня легко разберутся, а дальше и Купер усилится, и, считай, уже есть опыт и понимание, с чем можно столкнуться. Я им всё равно не помощник без нормальной маски, а отбирать у Джуни или Шустрого не хотелось. Это я всё к тому, что разделиться — это и правильное решение, и в нашем случае эффективное.

Я проследил, как команда вместе с Пеплом скрылась в норе. Мелкий порой бывает вполне любопытным. Осмотрел окрестности и убедившись, что поблизости никого нет, занялся своими делами. Сделал компресс на спину, используя остатки мази от Бабы-Нины. Латать спину было не очень удобно, так что я себя чуть ли не в мумию превратил, использовав все бинты. Потом подкрепился и пошёл собирать геномы с мелких летунов. Тут уже через раз и никаких альфа-типов. Мелкие зёрнышки появились не у каждого, уровень редкости — восьмой, ценник — пятёра и рекомендации по применению только на химзаводах. Ну или в роли пропитки для дротиков. Собрал четыре штуки и выделил под них отдельный контейнер.

Устроившись поудобней среди коряг, активировал «Маскировку» и принялся медитировать. Мысленно гонял кровь по венам и подстёгивал регенерацию, концентрируя её в области ожога. Вернулся Купер и принялся снимать шкуру со скорча. Видимо, решил поспорить за звание местного потрошителя, много пыхтел и матерился, испортил два своих ножа, но с делом всё-таки справился. Ещё и череп прихватил, собираясь обработать его пропиткой и использовать вместо ночного фонаря на борту «Пираньи».

К вечеру мы вернулись в лагерь, а утром я уже был в дороге.

* * *

У меня было оговорённое место для встречи с Птичьми и способ, как я могу подать сигнал и вызвать проводника. В принципе, я помнил дорогу, по которой меня провели на выход — обычную, без необходимости акробатических этюдов, скалолазания и риска для жизни. Просто неприметная тропа, которая хоть и поднималась в горы и кружила вокруг ущелий и ям с ловушками, но всё же была относительно легко проходимой. Но с проводником лучше, особенно если Птичьи опять куда-нибудь переехали.

Спрятав машину, мы с шакрасиком без каких-либо проблем поднялись на нужную гору. Отыскали знаки Птичьих и расположились лагерем. Я сменил повязку на спине, собрал дров с кучей веток и листьев, и развёл огонь. Не ради даже обеда, а чтобы отправить послание. Чувствовал себя индейцем, выпуская в небо облачка дыма. Особого смысла в своё послание не вкладывал, хотя точно знал, что у Птичьи таким образом отправляют друг другу целые связные послания. Посвящать меня в тонкости Макадебинеси в прошлый раз не стал, типа секрет большой даже для моего статуса синдика. Сказал, чтобы я просто подымил хоть как-нибудь, а дальше они меня уже заметят.

Я повторил процедуру трижды с промежутками через каждые два часа. В третий раз уже сам начал изгаляться, вспоминая азбуку Морзе и приноровившись создавать сигналы разного размера. Но к вечеру за мной никто так и не пришёл. Если не считать парочки шакалов, которых ещё на подступах спугнул шакрасик, и стаи крикливых птиц, которые покружили над нами, но связываться не решили.

С рассветом я повторил процедуру вызова проводника. Провонялся дымом, перебрал и почистил «чезет» с G28, подточил кукри, полистал бестиарий, а когда заняться уже было нечем, занялся собирательством и варкой эликсиров. Можно сказать, что отдыхал, долечивая спину и приходя в себя после явно токсичных прошлых приключений.

Проводник не появился и на следующее утро. Я всё время всматривался в даль, разглядывая в оптику соседние вершины — ждал хотя бы ответной дымной связи. Но на горизонте было чисто. Виды, конечно, завораживали, и организм говорил спасибо, наслаждаясь кристально чистым воздухом, минеральной водой из горных источников и довольно разнообразным меню: птица и даже рыба из горной речки неподалёку, которую ловил шакрасик для нас двоих.

Вроде бы всего два дня, когда никто и ничто не пытается попортить мой организм, а показатели биомонитора в разделе моего ЗОЖ-тренера не только выровнялись, но и подросли, усилив мой навык «Перо». Дротик стал тяжелее и больше на несколько миллиметров. В общем, отпуск удался и можно было бы ещё пару дней отдохнуть, но время поджимало. Как до кризиса, до которого осталось чуть больше двух дней, так и до поездки в гости к Драго.

Я свернул лагерь, на всякий случай оставив послание на камне. Смесь текста и наскальной живописи, по которой Птичьи должны были понять, что я их ждал, но не дождался.

И дальше в путь, вспоминая дорогу, по которой меня в прошлый раз вывел Мак.

Мы взяли хороший темп. Достаточно медленный, чтобы контролировать окружение, и вполне быстрый, чтобы к вечеру оказаться в нескольких километрах от прошлой стоянки племени. По дороге никто на нас не напал, что с одной стороны продолжало иллюзию прогулки и отпуска, но с другой стороны начинало тревожить. Тишина и отсутствие желающих подраться, выглядели как некое затишье перед бурей. Будто совсем недавно, здесь прошёл кто-то настолько страшный, что все монстры решили на всякий случай убраться подальше. В какой-то момент, подумал, что это может быть Анна, но никаких следов её ауры я не ощущал.

Переночевав в чьё-то пустой и довольно комфортабельной норе, продолжили путь на рассвете. И уже через пару километров нашли первое доказательство, что буря уже прошла. Это был труп кого-то из племени птичьих. Лежал в траве маской вниз, на затылке была глубокая рана, предположительно, оставленная топором. Предположительно метательным. Что-то типа узкого томагавка. Тело пролежало здесь уже несколько дней, и, в принципе, чтобы моя криминалистическая лаборатория смогла сделать хоть какие-то выводы, сначала пришлось активировать «Ауру страха» и разогнать всю ту живность, что уже копошилась и на трупе, и внутри.

Я перевернул тело, разглядывая маску, но единственное, что смог понять — это был не Мак и никто из старейшин. А сняв маску, смог лишь прикинуть возраст. Какой-то совсем молодой воин, который вполне мог быть тем самым проводником, которого я ждал. Ещё не воин, но уже на побегушках.

И вот теперь добегался, поймав затылком топор. Лезвие вошло глубоко, а сам удар был такой силы, что парень не просто упал. Я сначала нашёл след, где он споткнулся, и откуда полетел в траву. А потом нашёл и предполагаемое место, откуда метнули. Примятая земля и частичный след от края ботинка. Практически полоска, так что не понять, какой была подошва. Что-то жёсткое с протектором или какие-нибудь мокасины местных.

От места броска до тела было почти пятьдесят метров, плюс сила, плюс меткость и остаётся только уважительно покивать, удивляясь, что такое возможно. С каким-нибудь бодрым геномом, наверняка, возможно. И у некоторых из племени такие точно были, так что однозначно утверждать, что это дело рук какого-то чужака, а не внутренние разборки, было рано.

Зато второе тело, которое я нашёл через двести метров, уже чётко указывало на чужаков. Это был часовой со сломанной шеей. Я сначала подумал, что просто маску перевернули, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что и шею тоже. Аккурат на сто восемьдесят градусов. Даже с запасом и перекрутом, что было чрезмерно для простой нейтрализации часового. Это уже чистый садизм, который мне сложно представить во внутренних разборках племени. У тех же недоразвитых чёрных «диких» легко, но у Птичьих я таких замашек не припомню. Как минимум Дорога ветра не позволит.

Я попробовал пробудить чуйку и просканировать округу, но геном было не обмануть. За несколько дней, что здесь пролежал труп, тот, кто его убил, давно скрылся. Поэтому я даже осторожничать перестал и, наоборот, ускорился. Хотя очевидно было, что я уже везде опоздал.

Поселение было брошено. К счастью, не разрушено и не разорено, а именно брошено. И уходило племя в большой спешке. Я прикинул, как развивались события. Чужаки пришли по той же тропе, что и я. Сняли часовых и ворвались в поселение. Их встретили, но лишь задержали, дав остальным время на бегство. Встречал довольно сильный отряд — я насчитал почти два десятка воинов. Некоторых узнал по маскам и перьевым нарядам, они тогда на празднике устраивали что-то типа показательных выступлений. Элита Птичьих, давно вступивших на Дорогу ветра, как их тогда представил Мак.

И эту элиту кто-то жёстко раскидал, работая на результат, но и с долей садизма. Такое ощущение, что чужаки если не издевались специально, то точно упивались своей силой. Помимо очевидно смертельных ран на теле каждого из бойцов племени, было ещё несколько избыточных. Работали в основном в ближнем бою. Точно был топорик, даже два, учитывая симметричность некоторых ударов. Потом либо мачете, либо меч, которым некоторым воинам поотсекали конечности, ещё что-то колющее и какая-то кривая хрень, оставлявшая рваные раны после проникающего удара. Может, что-то типа крюка. И вдобавок из одного бойца торчал сломанный арбалетный болт, хотя похожих ран было сильно больше.

Можно было предположить, что чужаков было пятеро. Чужих трупов не было, но я обнаружил лужу натёкшей и давно засохшей крови на пустом от тел Птичьих пятачке, а рядом с рукой ближайшего Птичьего валялся окровавленный кукри. Так что потери были, вопрос только: чужаки всего лишь забрали с собой раненого или унесли тело. И это уже либо какой-то кодекс, либо очередной загон «пути-дороги». Что, впрочем, в какой-то степени одно и то же.

Я пошёл по поселению, по чёткому следу, как уходили люди. Сваленные впопыхах типи, разбросанные вещи, битая посуда, следы от волокуш, а потом они же, но уже брошенные. Я нашёл ещё одного мертвеца и узнал в нём старейшину. Он сидел на земле, опустив голову, из груди у него торчал арбалетный болт, а вокруг него кучками лежали трупики маленьких птичек. Вся та мелюзга, что раньше сидела на насестах возле каждого жилища. Чем их рубанули, понять было сложно. Возможно, аура, а, возможно, и какое-нибудь ядовитое облако.

Когда я опустился рядом со старейшиной, чтобы изучить болт, заметил, что в руке он тоже сжимает маленькую птичку. Он, похоже, и не сопротивлялся, решив остаться со своими младшими собратьями.

Стальной болт выглядел обычно и на вид был сделан из местных современных сплавов, оперение тоже стальное — две тонкие пластинки. На одной из которых я обнаружил клеймо мастера, а на другой что-то типа скандинавской руны и ещё одно клеймо, похожее на верхнюю челюсть какого-то хищника: два клыка разнесённых по сторонам и шесть ровненьких помельче между ними. Клеймо мастера мне ничего не сказало, какая-то очередная кузня из района Рекадии, но на всякий случай рисунок я запомнил.

Следы вели через всё поселение и уходили в сторону от горы, на которой я проходил испытание. Интересно, но под защиту предков никто не отправился. Либо специально не хотели чужаков туда вести, либо понимали, что чужаки пришли не за этим. Бардак, конечно, в поселении был приличный, но ощущения, что нападавшие потом пошли грабить, не было. И при таком раскладе выходит, что целью были именно люди.

На выходе из деревни, за которым явно начиналась ещё одна потайная тропа, лежал второй отряд Птичьих. Тоже элита, но уже вперемешку с бойцами попроще. Через них чужаки прошли примерно с той же яростью, что и раньше. Единственное отличие — больше не было рваных ран от крюка. Может, всё-таки одного, но нападавшие потеряли. А, может, и двоих — я нашёл сломанное копьё, но наконечник так нигде и не попался.

Пройдя растянувшееся метров на пятьдесят побоище, я остановился, решая, что же делать дальше. Птичьи здесь не стояли намертво, а оттягивались по тропе, пытаясь наскоками замедлить нападавших. И судя по тому, что я пока не увидел трупов детей и женщин, спасти племя им всё-таки удалось. Если не спасти, то хотя бы дали им шанс. Следов на тропе было много, можно было даже не искать специальные метки, толпа здесь неслась не скрываясь.

Вопрос времени — четыре, пять, а то и все шесть дней прошли. И это с учётом местной жары, влияние которой на тела я мог и неправильно рассчитать. Может, там уже и в живых-то никого нет. С другой стороны, пока есть шанс и пока я не увижу тела, надо попытаться. И дело даже не в том, что я синдик племени. Чтобы это не значило.

Я свистнул шакрасику, постаравшись мысленно передать задачу держаться рядом, но не светиться, и побежал по тропе.

Три часа марафона. Короткие передышки и редкие остановки для изучения следов. Потом задержка возле трупа птицы. Именно птицы из тех, в кого верило племя. Либо случайно залетела, либо предок пришёл-таки на помощь. Но с тем же результатом. В груди три арбалетных болта, голова отрублена. И не только отрублена, из неё ещё и глаза вырезали. Потом распотрошили грудь, вынув оттуда несколько органов на трофеи. Причём операция по удалению была проведена с хирургической аккуратностью. Тут уже ни капли садизма или чрезмерной жестокости, видно, что работал профессионал с соответствующими инструментами.

Возможно, какие-то охотники, промышляющие не только геномами, но остальными органами. Патрик, помнится, мне не просто так хирургический набор предлагал купить, говорил, что дело выгодное.

Ещё два часа гонки. Ощущение затишья перед бурей усиливалось. Вокруг вообще ни одной живой души, даже падальщики на тело птицы не сбежались. Или сбежались, посмотрели, что может грозить и им, и свалили километров за сто. На фиг с горы, с пляжа, и из долины, куда меня привели следы.

На скорости я чуть не проскочил момент, когда следы разделились. Племя, всё ещё толпой, как бы легко они ни шли, продолжили движение прямо, а вправо отделилось маленькая группа, оставившая два нечётких следа, практически проложив две лыжни, которые то исчезали на плотной листве, то появлялись вновь на открытых участках земли. Волокуши из жердей, в количестве двух штук.

Я активировал «Маскировку» и уже медленно пошёл по следу. Перекинул винтовку из-за спины, засёк шакрасика, мелькнувшего в листве метрах в пятидесяти, и дал ему команду прикрывать. Все собственные чувства на пределе, только чуйка не включалась. Я даже потряс биомонитором, подумав, вдруг там батарейка просела или контакт какой-то отошёл. Но нет, если опасность и была, то геном предпочитал её не замечать.

И даже когда я увидел сквозь листву чей-то лагерь, она продолжала молчать. Я замер, пытаясь в принципе осознать, что я увидел. На небольшой опушке, помимо небольшой палатки, были Птичьи. Двое голых мужчин без масок. Показалось, что они парят над землёй. Только вверх ногами, зависнув в метре от земли. Потом уже я разглядел верёвки, на которых за ноги были подвешены бледные, обескровленные тела и что-то типа капельниц, присоединённых к запястьям и шеям.

Рядом с ними, тоже вверх ногами, висел кто-то из травоядных, подвязанный за скрученные верёвкой лапы. Потом верхушки палаток, зону с костром и какие-то странные приспособления, похожие на мой походный алхимический набор, только в удвоенном размере.

Людей на поляне не было. Возможно, в палатке, но чуйка продолжала молчать.

Я почувствовал движение слева, а потом услышал треск сломанной веточки. Обернулся туда, вскидывая винтовку, но заметил только промелькнувшую в кустах тень. Руку, наконец-то, кольнул биомонитор, но было уже поздно. Теперь движение ощутилось справа, я начал поворачиваться и уже не успел среагировать. Размытый маскировкой силуэт незнакомца стоял вплотную, но ещё ближе оказался стальной приклад арбалета, прилетевший мне в голову с такой силой и скоростью, что ни «Поглощение», ни регенерация даже пикнуть не успели.

А мир перед глазами погрузился в темноту.

Глава 20

Пробуждение было странным. И не стандартное сотрясение мозга, и не жуткое похмелье с тошнотой и прочими сопутствующими прелестями. Я просто включился, словно закончилось действие каких-то сдерживающих факторов. В памяти мелькнула вспышка, которую, как мне показалось, я увидел в момент удара. Думал, что искры из глаз полетели, но, возможно, приклад был усиленный со встроенным оглушающим геномом.

Включился и успел среагировать, чтобы не реагировать.

Не вздыхать, не открывать глаза, и не двигаться, хотя в моём положении это было сложно. Меня пошатывало, но не от удара, а потому что я висел вниз головой. Похоже, как те самые бедолаги из Птичьего племени, но кровь из меня вроде не текла.

До меня донеслись обрывки тихих голосов, звяканье посуды и треск костра, а затем и прилетел, чуть ли не набившись в нос, запах жареного мяса. Говорили по-английски, но с таким жутким акцентом, что я толком ничего не разобрал. Что-то про племя Птичьих и про завтрашние планы.

Вслушиваться не стал, переключившись на внутренние ощущения. Голова болит, но череп явно даже не треснул. Ноги затекли и руки затекли, в районе щиколоток тугая верёвка, но опять же это единственное болевое ощущение на теле. Открытых ран нет, кровь из меня никто не сливает. По крайней мере, пока.

Стоп! То, что ощущение единственное, мне совершенно не понравилось. Я не почувствовал ни браслетов, ни торквеса, который в моём положении точно бы давил на подбородок. Хрень какая-то! Ульрик же говорил, что снять с живого невозможно. Но факты говорили об обратном. Я жив, но на мне только штаны и ботинки. Нет ни артефактов «Древних», ни разгрузки, ни подсумков. Приплыли, блин…

Ладно, стоп. Не всё ещё потеряно. Раз голоса есть, значит, будет с кого спросить. А раз меня до сих пор не убили, значит, будут говорить. Я незаметно выдохнул, пытаясь расслабиться и отогнать подкрадывающееся чувство утраты нажитого. И продолжил изучать себя. Биомонитора тоже нет, геном в каком-то подвешенном состоянии. Не в прямом смысле, как я, но затаился. Либо чего-то ждёт, либо подобное для него в новинку.

Впрочем, шакрасик поступил точно так же. И это уже хорошая новость — значит, мелкого не поймали. Я чувствовал растерянность Пепла, транслируемую с противоположной стороны от говоривших. Чуйка работала, но полностью игнорировала моих врагов. Там, похоже, такой уровень защиты, что я даже намёка на чужое присутствие не ощущаю.

Последняя проверка. Я попытался активировать «Перо», почувствовал щекотку на ладони и сбросил активацию, чтобы не палиться раньше времени. Непонятный говор не прекращался, ему ответил женский голос, а потом ещё один мужской. Тональность тихая, будто там какой-то обычный задушевный разговор у костра идёт.

Ну да, ну да. Если не обращать внимания, что здесь два трупа, из которых откачали всю кровь, на дереве висит, и рядом с ними болтается третий, то, считай, обычные туристы собрались.

Я приоткрыл один глаз. Уже почти стемнело, но зрение приспособилось быстро. Сложнее было перевернуть картинку, чтобы понимать, что я вообще вижу. Сразу же на глаза попался воин из Птичьих. Узнать его уже не было никакой возможно, настолько бледный, что казалось будто он светится. И худой, хотя даже потеря всей крови не могла скрыть его размеры при жизни. Точно воин, причём наверняка из первой десятки лучших. Чуда, что он ещё жив, я не ждал, но всё равно приклеился к нему взглядом. Глаза у него были открыты. В глазах ни ужаса, ни ненависти, ни отпечатка убийцы — ничего. Просто пустота.

Но от неё почему-то стало жутко.

Лучше уж страх, можно было бы хотя бы за него зацепиться. Я разглядел трубку, свисающую у него из шеи. Практически капельница, только наоборот. В вену воткнули катетер с иглой и присоединённым прозрачным проводом. Кровь уже не текла, но на стенках оставались бледные подтёки. Ещё два провода шли от рук, болтающихся и не достающих до земли чуть меньше метра. Внизу три провода втыкались в стальной закрытый бидон. Навскидку в него могло поместиться литров пять. На нём была гравировка. Я снова увидел пасть зверя, только на этот раз вид был в профиль, и челюсти было две. Гравировка шла вокруг ёмкости. Нижняя челюсть параллельно дну, а верхняя под углом сорок пять градусов. Между ними какая-то руническая надпись, а на месте, где должна была быть остальная морда, был простой витиеватый орнамент. Он формировался в новый рисунок, но разглядеть я его уже не мог.

При схожей комплекции с мёртвым воином и одинаковой позе можно было прикинуть, что подвесили меня на высоте метров трёх. Рукам до земли меньше метра, но шею вполне можно и свернуть. Верёвка терялась в листве, максимум, что я смог разглядеть, не вертя головой, что её перекинули через ветку и зафиксировали где-то на соседнем дереве. Ноги связали крепко, вопрос, почему руки оставили свободными. Так уверены в себе? Хотя с другой стороны, что я смогу?

Я слегка качнулся на верёвке, поймав ощутимый порыв ветра, и повернулся в сторону костра. Самого огня я не видел из-за палатки, только оранжевые отсветы и поднимающиеся в небо искры. Говоривших в зоне видимости тоже не было, только край шляпы, типа ковбойской, у сидевшего ко мне спиной.

Неподалёку от палатки разглядел свои вещи: выпотрошенный на землю рюкзак, смятую разгрузку и открытые подсумки. Капец, там же у меня все найденные геномы…

Что с оружием было не очень понятно. Кажется, я разглядел G28, но выглядела она так, будто ей пытались дерево рубить. То есть она была в хлам. Было понятно, что эти парни предпочитают холодняк, но чтобы так сильно не любить огнестрел… Чёрт. Надеюсь, «чезет» не постигла та же участь. Но хотя бы радовало, что я «древнеган» оставил в машине, решив не светить его перед Птичьим племенем.

На другой стороне поляны заметил два холмика, очень уж похожих на два тела, которые прикрыли кожаными плащами. Рядом с одним в землю был воткнут двуручный меч, ещё больше добавляя ассоциаций с могилкой, а на втором лежала шляпа, обвитая стальной цепью. Ага, там небось и крюк где-то. Значит, троица передо мной это: топоры, арбалет и что-то колющее, но мелкое.

Я заметил, как начала подниматься шляпа. Незнакомец встал, разминая плечи, а я тут же прикрыл глаз, качнувшись на ветру, будто я всё ещё без сознания. От костра продолжал доноситься какой-то бубнеж, зашипел огонь, будто в него плеснули остатки из кружки. Но в остальном ничего не поменялось и моё пробуждение не заметили.

Я снова приоткрыл глаз и дёрнулся от неожиданности. Прямо передо мной, присев на корточки и склонив голову, расположился мужчина в шляпе. Сидел и внимательно всматривался, пытаясь заглянуть мне в глаза. А вот мне что-то совсем не улыбалось встречаться с ним взглядом — хватило злобной ухмылки и кривого шрама, по диагонали пересекающего лицо.

— Проснулся? — сказал мужик хриплым голосом и улыбнулся, продемонстрировав пару выбитых зубов, как продолжение шрама на разорванной губе.

Я промолчал. Пытаясь любыми доступными мне чувствами считать максимум информации о незнакомце. Но на чёртовом сканере чуйки будто кто-то ластиком поработал, стерев всю информацию.

— Проснулся, — теперь уже утвердительно сказал мужчина и легонько толкнул меня пальцем в лоб, качнув меня на верёвке.

Заскрипела верёвка, и хоть амплитуда была небольшая, но обзор передо мной увеличился. Я смог разглядеть незнакомца целиком. Короткий кожаный плащ, кожаные штаны — всё рифлёное с усилениями на манер кожаной брони. А на острых носах сапог так вообще блеснул металл в форме всё той же звериной челюсти. По бокам на поясе у него висело по томагавку, а в руке он держал книгу. Толстую, в тёмном кожаном переплёте с какой-то отлитой из стали фигуркой на обложке.

Я сначала подумал, что это мог быть какой-то вариант распятия. Но, качнувшись обратно, приблизился к ней и смог рассмотреть. Там был изображён скелет какого-то мутанта с черепом, вопящим от ужаса и разрезанной грудной клеткой. Изображение довольно детально было вырезано в коже, а череп был отлит из тёмного металла.

Я такое уже точно видел. А потом и саму книгу узнал, которую видел в Нейтауне в лавке Нолана Чёрча. Это был бестиарий Аркадии, работа то ли некоего мастера Вольфа, то ли его учеников. Узнавание произошло как-то странно, имя Вольфа закрутилось в голове, будто я совсем недавно его слышал. Точно! Про него говорил Ехид. Нёс какую-то херню, которую я принял за очередной сектантский бред про какого-нибудь подельника Драго.

А теперь как-то всё выглядело иначе. Бестиарий, отлитый на обложке кричащий мутант, такой же знак на груди у незнакомца. Он его ещё и выпятил с таким видом, будто это звезда шерифа, не иначе. Ещё эти челюсти, которые были, как мне уже казалось, везде. Включая и рукоятки топоров, выполненные в виде пасти. Волчьей пасти, как теперь стало очевидно.

— Ты меня удивил, — между тем сказал незнакомец. — Отличная маскировка, мы только в последний момент тебя заметили. И крепкий оказался. Выжил после двойного оглушающего, — он пожал плечами, а потом повернулся в сторону костра и обратился уже туда. — Визл? Или у тебя неполный заряд был?

— Полный, — отозвался женский голос.

К нам подошла женщина, практически идентичная по одежде и снаряжению с первым незнакомцем. Блондинка с длинными волосами, заплетёнными в толстую косу. Шрамов на лице у неё не было, но назвать её симпатичной я бы не смог даже под пытками. Очень жёсткие черты лица, на котором сразу же было написано, что пытки как раз таки гарантированы. И это притом, что «визл» — это в переводе означает ласку. На мой взгляд, одного из милейших мелких хищников.

— Ты проверила его геном?

— Вот как раз собираюсь, — ответила «совсемнеласка», подходя к нам вплотную.

— Надо было сразу это сделать, — тихо сказал мужчина, но в голосе послышались недовольные нотки.

— Гриз, не заводись, — обратилась к нему женщина, изобразив нечто похожее на улыбку, от которой даже моя верёвка попыталась отшатнуться. — Не было гарантии, что он выживет. А у меня реагентов мало осталось. Всё на этих, — она кивнула на воина племени. — А мы ещё не нашли нужного.

Женщина полезла в подсумок, пытаясь, что-то оттуда достать. Оружия на виду у неё не было, только плечевая перевязь, из которой вместо метательных ножей торчали арбалетные болты. У неё на груди тоже был значок в виде расчленённого мутанта, только раза в два поменьше.

Но зато вокруг него была приколота другая куча знаков. Круглые, размером со среднюю монетку и с разными изображениями. На одном — птичья лапа с крупным когтем, на другом — паук, потом нечто, похожее, на богомола и так далее. Значки были из разного металла, только паук был золотым, а остальные серебряные и даже медные.

Это явно были знаки отличия, причём разных степеней. Типа «ласка» у нас был истребителем пауков…

Капец, бойскауты-потрошители какие-то гребаные!

— Знаешь, — обратился ко мне Гриз, — я чувствую в тебе силу. Ты мог бы стать одним из нас.

Я только уже почти придумал, куда и насколько пешим и извилистым маршрутом ему нужно пойти, как меня что-то кольнуло в спину. Чёрт! Да как они так незаметно перемещаются? Только что вроде «ласка» была сбоку, а теперь она уже у меня за спиной.

Она вернулась в поле зрения. В руке у неё был арбалетный болт, кончик которого окрасился моей кровью. Свободной рукой она достала маленький прозрачный пузырёк с какой-то жидкостью, вынула зубами пробку и макнула туда окровавленный кончик.

— Пять минут, — кивнула женщина. — И результат будет готов.

Ага, чтоб вы там удивились… С угрозой в мыслях подумал я, параллельно придерживая шакрасика. Он, похоже, на что-то решился и подкрадывался поближе. Но рано. Шанс выбраться появится только, если мы скоординируем наши действия.

— А вы кто? — хрипло спросил я, пересохшими губами.

Показалось, что мой вопрос Гриза не просто удивил, а оскорбил. Шрам на его лицо скривился настолько, что лицо почти нормально стало выглядеть. Появилась версия, что ему прозвище тоже дали с каким-то странным, извращённым чувством юмора. Сам он на гризли не тянул, хоть и был крупные и крепче меня, а вот получить от гризли по морде он мог вполне. Почему не вылечил — неясно, но, видать, постулат, что шрамы украшают мужчин у этих «бойскаутов» доведён до абсолюта.

— Мы?

Спросил Гриз, справившись с эмоциями. Но сразу опять замолчал, подбирая слова. Возможно, ему первый раз такой вопрос задали.

— Мы, — наконец сказал мужчина, — возможно, единственная надежда Аркадии. Её здравый смысл и луч света во тьме бесконтрольного смешения геномов, захлестнувшего этот мир.

Я непроизвольно кашлянул и чуть было не рассмеялся! Это же надо было, после всех сектантов, мутантов, чёрных и прочих мутных геномов натолкнуться на ревнителей чистоты! Капец, санитары леса какие-то. Аркадианская, блин, раса. Чистый, белый геном и вот это вот всё…

— Гриз, не трать на него слова, — к нам вернулась Ласка.

Вместе с ней подошёл и третий. Он выглядел самым мелким, ростом даже ниже блондинки. Худой, лысый и жилистый. Если Гриз был отдалённо похож на этакого Ван Хельсинга, то от этого веяло чем-то восточным, в духе боевого монаха. По его оружию пока было не очень понятно — на нём был кожаный жилет, по бокам которого были сделаны широкие ножны, из которых торчали широкие рукоятки в форме полумесяца. Хм, скорее всего, там тычковые ножи.

Плохо, что я не мог понять, что у них за геномы. Что там за база, которую они явно вкачали на несколько уровней? По сути, я знал только о развитой маскировке и о том, что они развалили несколько отрядов Птичьих.

Примечательно, что ни у кого я не увидел браслетов «Древних». Это тоже было интересно. То есть чистота глобальная: донор должен быть один, никакого огнестрельного оружия и никаких бесовских штук от «Древних». Наверняка безумная прокачка базы, сила духа и отточенное мастерство. Зато ни раса, ни национальность не важна.

— Он мутант? — спросил Гриз, и в его голосе прозвучало искреннее разочарование с усталостью.

— Полукровка.

Ответила Ласка, разглядывая какой-то агрегат в руках. Он был похож на сканер «Миротворцев», но экран у него был шире и почти тянул на планшет. М-да, и здесь двойные стандарты…

— Занятный трофей, — продолжила Ласка. — У него нет второй инициации, зато уже намешано всякой твари по паре. Даже интересно, что могло бы получиться, закрой он базу.

— Визл, думай, о чём говоришь, — за её спиной прошипел «монах».

— Прости, — смиренно ответила Ласка, и как-то сразу стало понятно, кто здесь главный, и кто самый опасный. — Я в том смысле, что потом трофей был бы более ценным.

— Кто у него в базе?

— Шакрас, — многозначительно закивав, сказала Ласка, а Гриз кашлянул. — У мастера Вольфа в бестиарии его до сих пор нет.

— Хорошо, — ответил «монах». — Я смогу выделить геном, даже если в полукровке всего десятая часть. Принеси оборудование. Думаю, мы порадуем мастера Вольфа и пополним бестиарий не только птицами.

Ласка молча повиновалась. Скрылась за палаткой и практически сразу вернулась. Вместо планшета у неё в руках был стальной бидон, а вокруг плеча была обмотка из проводов для капельницы.

Глядя на всё это, я понял, что «монах» ошибается. Ничего хорошего во всём этом уже не было. Но я лишь пожал плечами и поёрзал на верёвке. Не потому, что мне было всё равно, а чтобы хоть как-то разогнать кровь. Отдавать её этим идейным недорасистам я совершенно не собирался.

Глава 21

— Гриз, — шепнул я, когда шрамированный с сосредоточенным видом принялся распутывать трубки от капельницы. — Вы же цивилизованные люди, может, договоримся?

— Нам не о чем говорить с полукровкой, — Гриз скривился и что-то прошептал себе под нос, будто заговор от сглаза. — Ты сам и речи твои смердят грязной кровью.

Ну, хоть не ересью. Я снова пожал плечами, раскачиваясь и прогоняя кровь. Не знаю, какая религия лежит в основе убеждений этих больных на голову санитаров Аркадии, но что-то им мастер Вольф точно в голове программирует. Надо будет у Нолана спросить, чем они его так вдохновляют? Хотя, скорее всего, Чёрч просто не знаком с их методами.

Так, ладно. Надо собраться и скоординироваться с мелким. Я чувствовал его рядом и ещё несколько мелких зверей, бродивших по округе. Но хотелось бы, конечно, засечь отряд Птичьих. И можно сразу с птицами-предками. Парочка стай не помешала бы. В принципе, я бы с удовольствием и Осу почувствовал бы. По моим прикидкам, она уже должна была пройти генадиализ, пережить это и с новыми силами отправиться ко мне на помощь. Найти меня она действительно сможет, примерно как и Датч по оставленной метке. Я специально их не снимал. Вот только, даже если метка может посылать сигнал тревоги, то во мне нет столько крови, чтобы дождаться помощь. Эх. Ну, может, хоть какая-нибудь заплутавшая ведьма в округе найдётся?

Я улыбнулся, вызвав у Гриза странную реакцию. Он дёрнул плечами и отступил на полшага.

— Пс-с, Гриз, — снова прошептал я. Хотел громче сказать, но во рту пересохло. — А если я вам геном настоящего, живого шакраса предложу? Мастеру Вольфу такой трофей больше понравится.

И снова странная реакция, но уже с явным интересом. А у меня почему-то в груди защемило, на уровне чуйки прилетел удивлённый укол от шакрасика. Пришлось выкручиваться, пытаясь запихнуть в мысленный образ посыл, что я несерьёзно, а ради отвлекающего момента. Не хватало ещё, чтобы мелкий сейчас обиделся и свалил. Если я сейчас и выберусь, то только потому, что мы сделаем это вместе. Нормального плана у меня ещё не было, но какие-то намётки зарождались. Правда, объяснить их Пеплу по нашим антинаучным каналам связи было той ещё задачкой.

— Что он хочет? — спросил «монах», заметив реакцию Гриза.

— Договориться предлагает, — усмехнулся шрамированный. — Свою жизнь в обмен на живого шакраса.

На пару секунд возникла тишина. Кажется, даже костёр притих, перестав трещать искрами. «Монах» будто бы ушёл в себя, но, скорее всего, слушал свою чуйку, сканируя округу. Совсем неласковая Ласка делала то же самое, только на лице появился намёк на улыбку: смесь предвкушения и сразу уже удовольствия от возможной награды. Её рука непроизвольно дёрнулась к груди, и пальцы прошлись по значкам.

Я, конечно, тот ещё психолог, но у идейных много что выкручено на максимум. В этом их сила, но и слабость. Рановато она делит шкуру неубитого шакраса, но наживку заглотила.

Я не переживал, что они сейчас обнаружат Пепла. Уже было неважно. Главным пунктом в моём «ещё не плане» было разделить «санитаров». Хотя бы на то время, что понадобится мне для освобождения с верёвки. Так что мелкому хватит прятаться, пора показать себя.

Не дожидаясь, к каким выводам придут, я направил шакрасику, если не команду, то острое желание вонзить дротик в голову «монаху». Я расслышал свист дротика, рассекающего встреченные на пути листья, и заметил, как у Ласки загорелись глаза. Лысый, всё ещё находясь в режиме сканера, успел увернуться только в последний момент. Костяной снаряд чиркнул его по скуле, а за ним уже вылетел следующий. Шанс, что обстрел убьёт «монаха» был минимальным, но в попытках увернуться, он хоть чуть-чуть, но отдалился от меня. Или хотя бы не смотрел в мою сторону.

Улыбающаяся Ласка, аж взвизгнула от восторга, подпрыгнула и рванула в лес, подхватив по дороге свой арбалет. А Гриз…

Ну, Гриз хрипел, что-то пытаясь сказать. Потому что одновременно с рывком Ласки, рванул и я. Неуклюже качнулся, зацепившись левой рукой за рукав Гриза, активировал «Ауру страха» и вскарабкался по нему, как по горке. В правой руке активировалось «Перо», которое я, как только долез, воткнул в шею противника. Воткнул, пропихивая на максимум, и дёрнул в сторону, разрывая артерию.

Не знаю, как так получилось. Возможно, осознание, что это единственный шанс, а, может, навык сам уже давно подрос, а из-за появившейся возможности стрелять через браслет, я не проверял, что там в ручном режиме, но дротик вырос. Это была уже не «зубочистка», а полноценный «горлодёр». То есть сантиметров пятнадцать, десять из которых сформировались в простейшую рукоять скелетного типа.

Гриз захрипел, неуклюже цепляясь за мои руки, но оторвать их уже не мог. Я обновил «Ауру страха» и ещё глубже расковырял рану, чтобы регенерация не успела её затянуть. Потом от него же и оттолкнулся, проскользив окровавленными руками по шляпе. Активировал «Бросок», выкручиваясь и хватаясь уже за себя. Рубанул «пером» по верёвке, используя кривую часть ножа в роли стропореза.

Несколько сильных движений, и толстая верёвка начала трещать и распутываться. А потом лопнула, расплетя все остальные. Я рухнул, не успев сгруппироваться. Ударился частично о землю, частично о корни, но большей частью на всё ещё живого Гриза. Он лежал на боку, держась руками за шею. Глаза навыкате, будто это они сейчас выскочить должны, а не кровь, которая толчками пробивалась сквозь его пальцы.

Было больно. Затёкшему телу такая разминка не понравилась, слишком резкая смена. Но морщась от боли, я всё равно дотянулся до Гриза и воткнул ему «перо» в выпученный глаз. И притопил сверху, забив костяной нож в черепную коробку.

Я потянулся за томагавком, но руку тут же пришлось одёрнуть и сразу же откатиться в сторону. На меня налетел «монах», рубанул какой-то плёткой, которая легко рассекла кожаную броню Гриза и выбила из него новую порцию крови. Новый взмах с гиперсвистом, и плётка захлестнула дерево, за которое я нырнул. Сделав круг, кончик рубанул висящего рядом воина Птичьих. Перебил ему и руку, и трубку капельницы.

Мимо меня проскочило всё всего лишь в нескольких миллиметрах. Я бросился на «монаха», пока он не успел освободить плеть. Она застряла в дереве, словно пила, и пока «монах» тянул, сыпала во все стороны опилками. Удар толком не получился, я лишь толкнул противника, отбросив его на ближайшую палатку. И даже толком в ней не запутал. Времени хватило лишь убедиться, что шакрасик жив и понял мою просьбу правильно: отвлечь и скрыться, уводя за собой.

«Монах» к этому времени выбрался из палатки и со взглядом плохого терминатора, который только что «склеился» в боевую форму, попёр на меня. Хрустнул шеей и на ходу выхватил свои тычковые ножи. Рукоятки — полумесяцы, кинжальное лезвие, каждое по длине с ладошку. Он вскинул руки, демонстрируя скорее не воинское приветствие, а то, что пользоваться он ими не только умел, но и любил. Страшно представить, через сколько артерий и внутренних органов прошли эти ножи.

От этой мысли меня так передёрнуло, что аж суставы заболели. Всё заныло так, будто я старик какой-то, реагирующий на погоду. Ну или так мой геном справлялся с чужой аурой.

Глаза «монаха» сверкнули, и он прыгнул на меня. Я ещё не успел создать новое «перо» — хотел сделать его ещё больше, а получилось, блин, как всегда… Но я всё равно бросился вперёд, резко ушёл в сторону и ногой пнул бидон с кровью Птичьего. В футбол я играл редко, но этот удар у меня получился хорошо. Без серьёзного урона, но зато эффектно!

Крышка слетела, а тяжёлая ёмкость врезалась в «монаха». Он её легко отбил, но крови вылилось столько, что половина поляны перекрасилась. Зашипел огонь в костре, но ещё больше, отплёвываясь, зашипел «монах».

Что-то первобытное было во всём этом. Я-то понятно… Босой, с голой грудью, весь перепачканный в крови Гриза, в руках костяной нож. На небо наползла туча, скрыла луну и будто специально добавила мрачности догорающему костру, который подсвечивал перепачканного кровью «монаха».

Мы обменялись аурами, создав между нами облако из страха и повышенного давления. Мне стало жарко, я разом пропотел, став ещё более липким и скользким от крови и пота, но на противника этот микс тоже подействовал. Он начал дрожать, как будто наоборот пытается справиться с ознобом. Он уважительно кивнул, я ответил тем же. И мы оба вклинились в невидимое облако.

Сверкнули клинки и брызнула кровь. Пока чужая, но потом и моя. Слишком долго я был под прикрытием браслетов, привык уже, что плечи защищает броня и за это поплатился. И слишком долго я провисел вниз головой, опрометчиво решив, что справлюсь с двумя клинками в руках опытного мастера. Я отбивал выпады, уворачивался, пару раз сам попытался ударить, но добился только того, что затупил костяной нож, а уже через минуту по новой покрылся кровью. И теперь уже своей. Ссадина там, рассечение здесь — по отдельности не страшно, но чем больше их становилось, тем явней становилось, что я допрыгался.

Оттолкнув «монаха» новой порцией ауры, прыгнул ещё раз. Кувыркнулся и подхватил опустошённый бидон, отмахнувшись им от удара противника. Громко! Аж до зубовного скрежета, клацнул металл, выбив пачку искр. Нормально, считай, работает! Мы снова сцепились, но я уже не атаковал, лишь успевал отбиваться стальной чуркой. Промелькнула мысль, что шакрасику было бы неплохо закончить свою часть и вернуться, чтобы помочь, но она сразу же отзеркалилась: это мне надо закончить и догнать его, чтобы помочь.

И это придало сил. Усталость накапливалась, «монах» молотил, как сошедший с катушек вентилятор. На бидоне уже сформировался новый рисунок из царапин и сколов, от постоянных искр он даже начал нагреваться. Концентрация генома во мне зашкаливала, но, кажется, вся сила ушла в регенерацию. Всё тело ныло, каждый порез ощущался так, будто на него то лепят пластыри, то тут же их отрывают, выдирая вместе с ними волосы. И сразу по новой!

Главное — работает! А когда твой внутренний парамедик стоит буквально над душой, то можно и рискнуть!

Я подставился. Не видел другого способа притянуть к себе «монаха» и задержать его для ответного удара. Я буквально услышал, как лезвие заскрежетало по моим рёбрам. Правый нож «монаха» вонзился мне в бок, а левый полетел с другой стороны. Этот я отбил бидоном, а потом, собрав воедино «Марафон», «Бросок», «Крепкую кость» и все свободные жизненные силы, не задействованные в регенерации, нахлобучил бидон на лысую голову «монаха».

Горлышко было слишком узким, но удар достаточно сильным, чтобы стальной ободок, раздирая кожу, насадился по глаза и застрял, стиснув череп.

В момент удара, «монах» лишь сдавленно крякнул, но потом заорал так, словно ему не голову прищемили, а яйца. Он оторвался, забыв во мне клинок, бросил второй и, рванув в сторону, схватился за края бидона, пытаясь его снять, но пальцы скользили, и он только громче вопил.

— А вот твоя панама…

С опозданием прохрипел я заготовленную фразу, вырвал и себя клинок и, пошатываясь, побрёл к могилкам санитаров. Выхватил из земли двуручный меч и когда, «монах», наконец, сорвал с себя бидон, вместе с отражением летящего лезвия я успел увидеть в его глазах и ненависть, смешанную с удивлением.

Когда отсечённая голова рухнула на землю, ненависть в глазах померкла, а вот удивление осталось.

— Не я это начал, — вздохнул я и пнул голову, выкидывая её с поляны.

И осел, потому что сил держаться на ногах уже не было. Но надо было. Мутным взглядом не понял, что происходит на сканере, но хотя бы обвёл взглядом поляну. Зацепился за свои вещи, кое-как добрался до них и, рассыпав все эликсиры, с трудом выцепил «Зелёнку». Сделал несколько глотков, а остальное залил в рану.

Стало настолько плохо, что аж даже хорошо. Из глаз брызнули уже не слёзы, а буквально кровь, но зато прочистилось сознание. Я смог сфокусироваться на разбросанных вещах, заметил рукоятку «чезета», но не нашёл браслетов.

Пистолет был в порядке. Сломанная винтовка валялась неподалёку, тащить её с собой им, видать, убеждения не позволили, но пистолет либо хотели забрать с собой, либо просто не успели придумать, как по-быстрому сломать. И на том спасибо, а браслеты поищем позже.

Я убедился, что «чезет» в порядке и готов работать, собрал запасные магазины, рассовав их по карманам. Глотнул ещё «Живинки» и теперь уже спокойно сфокусировавшись, определил в какой стороне шакрасик.

— Да чтоб вас, — прорычал я.

Всё опять настолько плохо, что аж третье дыхание открылось у моего двужильного генома. И всё на тоненьком — закрой я сейчас глаза хоть на секундочку и, скорее всего, отрублюсь. Но сейчас аура мелкого едва светилась так, будто он был довольно сильно ранен. И это наскребло немного сил. Я поднялся. Правда, уставшим и раненым мышцам пришлось буквально объяснять, что от них требуется. Как именно нужно включаться и как работать. Вроде до всех донёс, кроме левого бока и левой руки. Рана выглядела плохо. Похоже, опять впрыснули какой-то токсин в момент, когда клинок вошёл по рукоятку.

Искать в темноте брошенные ножи и проверять было некогда. Просто примем как факт, что «санитары» усиливают оружие геномами. Что приклад арбалета, примерно так же как я телескопическую дубинку, что и сами болты, скорее всего.

Метров через сорок я, наконец, перестал прихрамывать, а ещё через сто полностью растворился в темноте. Я так и не оделся, оставшись только в штанах, в которых после стычки с «монахом» было столько дыр, что считай их и не было. Сначала, особенно когда натыкался босыми ногами на мелкие камни и острые корни, я пожалел, что не приоделся, но потом понял, что маскировка стала работать лучше. По сути это было очевидно и, скорее всего, полностью голым я бы вообще превратился в ночного призрака. Но мне были нужны карманы. Поэтому я лишь оторвал лишнюю, бесполезную часть штанов, превратив их в шорты. В остальном дикарь-дикарем, перемазанный кровью и грязью.

Но видно меня не было. Я сам с трудом различал собственные ноги, сливающиеся с окружением. И не слышал шагов, легко скользя между деревьями. Шёл на сигнал Пепла, мерцающий, как кривая линия на кардиомониторе. Амплитуда всё время снижалась, а порой и замирала на страшные мучительные мгновения, от которых я будто бы становился ещё быстрее. Маркера Ласки не было, но к этому я уже начинал привыкать. В смысле, к отсутствию подсказок и пониманию, что не только Ласка, но и любой «песец» может подкрасться незаметно.

Но сейчас этим «песцом» был я. И сначала я её услышал. Женщина медленно двигалась впереди, тыча в каждый куст и за каждое дерево заряженный арбалет. Она не спеша подбиралась к маркеру шакрасика и вполголоса говорила вслух. Речь была связной, но, на мой взгляд, довольно безумной.

— Выходи, мамочка не сделает тебе больно… Мне просто нужен новый знак… Мастер Вольф будет мной доволен. Ещё никто не приносил ему геном древнего зверя. Он думает, что создатели сами уничтожили вас, испугавшись тех, кого создали… Не бойся. Смерть — это не страшно, страшно забвение. А у тебя есть шанс. Ты станешь вершиной нашей коллекции… Что? Ты? Грязная полукро…

Она всё-таки заметила меня. Почувствовала холодный ствол, приставленный к её затылку. Я дал ей возможность повернуть голову, узнать меня, и нажал спусковой крючок…

Крови мало не бывает. Но вы первые это начали. Без усиления браслетами «чезет» запрыгал в руке, как ненормальный. Но с такого расстояния разброс лишь разукрасил и без того злобное лицо. Собственно, прежде, чем она упала, я успел увидеть лунные отсветы на опушке. Не вокруг, а прямо сквозь неё. Пожалуй, с таким уже никакая регенерация не справится.

Я перешагнул тело и поторопился навстречу маркеру, трепыхнувшемуся в мою сторону. Забрался в кусты возле дерева и в маленькой яме в корнях, увидел шакрасика. Живой, но шерсть слиплась от крови, а из бедра торчал обгрызанный обломок арбалетного болта. Сломать он его смог, но вытащить не получилось, только рану расковырял. Мелкий оскалился, типа: бро, я сделал всё, что смог, и ткнулся носом мне в ладонь.

— Ты молодец, — я потрепал его по голове. — Пойдём, подлечим тебя. И меня заодно.

Принёс его в лагерь. Вынул обломок, залив всё «Зелёнкой». И свои руки, в которые он впился тоже. Жахнул «Живинки» с витаминками и отключился.

Глава 22

Спал я плохо. Было сложно назвать это восстановлением, я будто просто выпал из окружающей действительности. Тело забылось, а мозг всё никак не хотел выключаться, чуть ли не первый раз на Аркадии подсовывая мне какую-то мутную и липкую картинку. Давненько мне уже не снились кошмары, а если быть точнее, то единственный кошмар, который меня одно время преследовал, был посвящён потере зрения. Мозг довольно долго прокручивал мне его во всех подробностях и с разных ракурсов.

Но сейчас всё было иначе. Какой-то калейдоскоп мутных образов, затрагивающих все органы чувств. Мне снились голоса. Как удивлённые и резкие, так и монотонный бубнёж, будто звучащий, как заклинание. Остроносая тень перекрывала отсветы костра и то бубнила, то завывала глубоким, замогильным голосом. Я чувствовал запахи — что-то терпкое и горькое, отчего в горле начинало першить. Я чувствовал холодную воду, порой казалось, что я тону и начинаю захлёбываться. Вокруг сгущались тени, я видел и женский силуэт — всё крутилось, откликаясь в такт завываниям и затягивая меня в водоворот отстранённого безумия. Я то включался, выныривая, то уходил на глубину…

Когда я, наконец, почувствовал, что могу открыть глаза, то подорвался так, будто действительно рванул сквозь толщу воды к тонкой полоске, за которой брезжил слабый свет.

Ещё толком не рассвело. Костёр ещё горел, освещая кровавую поляну. Сбоку высились холмики из мёртвых «санитаров», и я будто бы, как они, лежал на том же уровне, таким же холмиком. Услышал голоса от костра, заметил там мужчину и женщину. Почувствовал движение с другой стороны и увидел, как какие-то широкие тени кружат вокруг подвешенных вверх ногами воинов.

Капец! Кажись, помер и стал призраком! Хрень какая-то! Либо я всё ещё в бреду, либо у шакраса есть скрытый навык, превращающий его в духа мщения после смерти. А почему бы и нет? Я же на земле, где предки живут в птицах…

— Мак, кажется, он, наконец-то очнулся, — от костра раздался звонкий голос, показавшийся знакомым.

Анна? Оса? Мак?

Я точно ещё брежу. Воспалённый мозг выдумал всех тех, кого я недавно вспоминал. Сейчас ещё Датч для полной картины должен появиться. Или это как раз он крутится возле подвешенных? Я скосил глаза в сторону деревьев и сфокусировался, пытаясь разлепить веки и очистить картинку. И всё равно не понял, что вижу. Точно не Датч, а скорее духи предков птичьих аккуратно снимают тела своих мёртвых «потомков». Два крупных воина племени в накидках из перьев, отчего они казались шире, поймали тело со срезанной верёвкой.

Рядом со мной послышались тихие шаги, и перед глазами, заслонив почти весь обзор, появилось улыбающееся лицо Анны. А над её плечом маячил клюв маски, такой же, как была у Мака.

— Проснулся? — ласковым и отчасти обеспокоенным голосом спросила Оса.

— Изыди, кошмар…

Проворчал я и закрыл глаза, чувствуя, что помимо оптической и слуховой галлюцинации, пришла ещё и тактильная. В форме мехового комка под боком, горячего сопения, а потом и мокрого шершавого языка.

Ладно. Я снова открыл глаза и даже нашёл силы, чтобы подхватить напавшего на меня шакрасика. Мелкий выглядел бодро, хотя почти вся задняя часть была туго забинтована.

— Сам ты кошмар, — фыркнула Оса. — Мак, ты чем его накурил-то?

— Предки учат нас, что если дух укрепить, то и тело подтянется, — ответил Макадабинеси и, потеснив Осу, появился надо мной во всей красе.

В руках у него был дымящийся пучок из веточек и перьев, которым он помахал у меня перед лицом. Ещё и пробубнил что-то, напомнив мне завывания из недавних кошмаров.

— Что-то попутали твои предки, — задумчиво ответила Оса. — Надо было ему просто антибиотики вколоть. Глядишь, он ещё вчера бы очнулся.

Теперь уже Анна оттеснила Птичьего шамана и, что-то ворча про изыди и кошмар, помахала рукой у меня перед глазами. Показала средний палец и спросила:

— Сколько пальцев видишь?

— Торчит один, — ответил я, отмахиваясь и пытаясь встать.

— Только без резких движений, — помогла Анна, шепнув мне на ухо: — а то там предки этого попугая насоветовали ему каких-то опарышей тебе на рану налепить, разбегутся ещё.

Я покосился на рану, скрытую под засохшей не особо аппетитной коркой, под которой явно кто-то копошился. Но острой боли не было, ныло и тянуло, но если отвлечься, то можно было и забыть, что рана вообще есть.

Встав на ноги, я смог уже нормально осмотреться. Оса о чём-то перешёптывалась с Маком, и хоть она и назвала его попугаем, но было видно, что общаются они вполне дружески. Как бы ничего странного, только непонятно, когда успели спеться?

— Сколько я был в отключке?

— С момента, как мы тебя нашли, пошли вторые сутки, — ответила Анна.

— Мы? — переспросил я.

— Ну-у, — протянула Оса, — тут сложно сказать, кто первый. Нам ещё пришлось какое-то время потратить, чтобы понять, что мы не враги и у нас есть общий друг. К счастью, никто не пострадал.

— Кхе, — кашлянул Мак, а Оса виновато пожала плечами.

— Сильно не пострадал, — добавила она.

Я посмотрел на холмики. На уже пять штук, три из которых выглядели сильно короче остальных. Накрыты они были уже не плащами, а широкими лапами папоротника. Ни шляп, ни оружия на могилках не было. Как и на самой поляне будто бы навели порядок и провели обыск, разложив всё по полочкам. Я заметил груду вещей, среди которых разглядел и свой рюкзак, и оружие «санитаров».

Людей из племени птичьих вокруг оказалось много. Половина занималась своими покойниками. Их сняли с верёвок, перенесли на плетёные носилки, а теперь чем-то обмазывали и обкладывали перьями. Другие просто сновали вокруг: кто-то собирал остатки от капельниц, кто-то принёс дров, кто-то воду, а кто-то корзинку с яркими, сочными на вид фруктами. Выглядело всё это, конечно, странно. С одной стороны напоминало работу криминалистов на месте преступления, но с другой — здесь явно обустраивали временный лагерь и готовились к полевому банкету.

Я бы, кстати, поел.

— Не поверите, но я ждал вас чуть-чуть пораньше, — сказал я, взглянув на Мака и Осу.

— Дорога ветра привела тебя сюда, — первым ответил Мак. — Ты синдик племени, твоя дорога была предопределена. Так же, как и наша.

— Это не я медленная, это ты слишком быстрый, — хмыкнула Оса. — Или ты думаешь, что за тобой легко угнаться? Я только тебя на юге срисовала, а ты уже сюда ускакал. Но ты вроде неплохо справился, — Оса кивнула на трупы. — Пусть даже половина и не твоя.

— Кто это вообще такие? — спросил я, проходя мимо холмиков в сторону сваленных вещей.

— Люди, которые идут ложной дорогой, — ответил Мак таким тоном, будто это всё объясняло, но всё-таки добавил. — Очень злые люди.

— Ну, — взяла слово Оса, предварительно заглянув в сторону Мака, будто проверяя, закончил он объяснение или нет. — Я мало знаю, но один раз их встречала уже. Изначально это какая-то гильдия охотников за монстрами. Называют себя «Волками». Там у них какой-то главный.

— Мастер Вольф? — спросил я.

— Наверное, — пожала плечами Оса. — Я не настолько хорошо про них знаю, но среди них есть, так сказать, радикалы, которые против смешения видов. То есть геномов. Очередные фанатики, но очень популярные в крупных городах. Я слышала, что начинали они с гонения мутантов. И первое гетто они создали. Но потом развернулись и стали топить за полностью чистый геном, взяв на себя роль некой инквизиции. — Оса замолчала, давая мне возможность переварить сказанное, а потом махнула рукой в сторону тел Птичьих. — А вот что за хрень с кровопусканием, это я уже не знаю. Возможно, какое-то коллекционирование трофеев.

— Инквизиция, значит, с трофеями… — задумчиво повторил я и взглянул на Мака.

— Они вернутся, — кивнул Макадебинеси. — Племя уйдёт. Простимся с павшими и покинем эти долины.

— Уже приходили? — спросил я.

Мак кивнул, но в детали вдаваться не стал. Что понятно, учитывая, какие потери у племени от таких «гостей».

— Пойдём есть, — Оса потянула меня к костру и покосилась на Мака. — Готовила не я, но не факт, что ты станешь от этого счастливей.

Я улыбнулся, но прежде чем пойти на запах жареного мяса, свернул к вещам и трофеям.

«Чезет» с магазинами остался возле моей лежанки, которую соорудили помощники Мака. Но в остальном я всё ещё оставался в одних шортах. Спасибо тем, кто навёл здесь порядок и всё разложил. Я сразу же нашёл своё и так сильно выдохнул, что от меня отвалилась засохшая заплатка. Упала на землю и разбилась, а из осколков вывалилось несколько бордовых червяков, похожих на гибрид пиявки и опарыша. Но рана при этом выглядела хорошо, затянувшийся розовый рубец без единого следа заражения.

И двигался я почти свободно. Сразу же наклонился и подобрал свои браслеты с торквесом. Повертел их в руках, изучая на наличие повреждений. Понять бы, как они умудрились их снять? Если только тот удар, усиленный геномами, не вынес меня куда-то на порог клинической смерти. Я надел браслеты, по новой привязывая их к себе, повторил с ошейником и несколько раз активировал, просто убедиться, что всё работает, как раньше. Надстройка, которая позволяла стрелять дротиками, была на месте и даже не отсоединилась, пока браслеты были без меня.

Прекрасно. Просто это был хороший урок, что не стоит рассчитывать только на них. Я подхватил свой рюкзак и начал выхватывать своё из разных частей кучи. Подобрал телескопическую дубинку, отыскал кукри и свой старый мультитул. Нашёл свой биомонитор среди ещё пяти одинаковых. Вражеские выглядели новее, но будто бы проще. Хотя это тоже понятно, когда у тебя всего один геном, ты и без подсказок знаешь, что с ним делать.

GEN\_ARC ALARM: до кризиса осталось 52:16:31…

Ну-у. Если я провалялся в отключке почти двое суток, то, считай то на то и вышло. Даже с небольшим запасом, так что сейчас можно не торопиться и не нестись сломя голову в поисках новых проблем. То есть приключений…

Я собрал все свои контейнеры с геномами, как модные от «Древних», так и свою первую коробочку от леденцов. Внутри всё было на месте, и даже прибавился один неизвестный. Видимо, Оса с Маком не стали разбираться, где моё, где чужое, собрав всё вместе.

Новый кристалл довольно сильно отличался от привычных. Примерно как живой глаз от стеклянного, так что и без биомонитора стало понятно, что это выжимка из воина Птичьих. Того, что висел дальше и обескровлен был раньше.

Я посмотрел на соседнюю кучу, собранную из бидонов, трубок и прочего барахла с походного стола алхимика. Несколько горелок, какая-то бочка, похожая на центрифугу, несколько тонких медных змеевиков, ещё медный сосуд типа аламбик. М-да, нормальные люди самогон так гонят, а злые, как выразился Мак, эссенции из крови выпаривают.

— Знаешь, я вот жалею, — усмехнулась Оса, заметив мой взгляд, — что эти уроды не познакомились с Феликсом и всей его бандой лаборантов. Одни, блин, за самый чистый геном, другие за самый грязный. Противоположные взгляды, но охренеть, как много у них общего. Отвратительного общего.

Она замолчала. Возможно, в очередной раз переживая то, что с ней произошло в застенках лаборатории Феликса. Но, может, уже планировала следующую встречу с «Волками». Такие разные мысли, но в них было столько же общего, а именно: приговор для всех, кто считает, что так можно поступать.

— Ты на арбалет претендуешь? — неожиданно встряхнулась Оса, кивнув в сторону собранного оружия «Волков». — А я тебе заодно отдам тот чёртов «осастрел». Он всё равно не работает, меня только покусали дважды. Или я не разобралась, как он работает, — Анна пожала плечами.

— А этим ты пользоваться умеешь?

— А что там уметь? Пока ты дрых, я уже со всем разобралась.

Оса подхватила арбалет, крутанула его в воздухе и поскребла сенсорные кнопки на пятке приклада. Открылась сначала одна выемка, а потом и вторая.

— Болты — тема отдельная, но сам арбалет прикольный. Вот сюда добавляешь геномы для усиления. Это если прикладом надо ударить. Ну, стену там пробить, или несущегося на тебя слона остановить.

— Ага, — кивнул я, почесав лоб.

— А вот тут, — она сделала ещё несколько движений, и в ёмкостях что-то сдвинулось. Открылось второе дно, внутри которого было несколько отделений. — Тут та же тема, но кристалл расходуется не сразу. Делится на части, но и сила удара, соответственно, поменьше.

— Подожди-ка, — я нахмурился и полез за телескопической дубинкой. — Какие ты движения делала?

Оса показала, я повторил всё в точности. Правда, не сразу обнаружил границы сенсоров на рукоятке и в наконечнике. Но в итоге тоже открыл вторую ячейку. И тут же решил её испытать. Добавил в кончик взрывной геном, полученный от огненных червей, и отошёл в сторону. Размялся, привыкая к остаточным болям в боку, и несильно рубанул дубинкой по дереву. Взрыва не было, дерево, которое я и обхватить-то не смог бы, не рухнуло. Но у довольно большого участка слетела кора, под ней всё прогнулось и спрессовалось, а в самом центре закоптилось, словно выжигателем прошлись, и потянулся тоненький дымок.

Горячо! В прямом и переносном смысле. Такой урон мне нравится и главное — механика применения. В рукояти можно оставить электрошокер или заморозку, так чтобы по максимуму и в роли последнего довода в драке, а наконечник начинить многоразовым усилением, чтобы, например, в толпу влететь.

— Так что? Забираю? — снова спросила Оса, а я кивнул.

Я пока не понял, с чем она сейчас была. Кроме чудного «осастрела», который она уже подпихнула мне к рюкзаку вместе с контейнером-погремушкой, в котором ещё остались «заряды». На боку на трёхточке у неё висел «Курц», на ремне ножны, а из внутреннего кармана куртки торчал кончик веера, который мы нашли в прошлый раз. Ничего дальнобойного и крупнокалиберного я вокруг не увидел, хотя рюкзак с её вещами у костра лежал.

— Я сейчас в ближнем бою эффективней, — пожала она плечами, угадав мой незаданный вопрос.

— Забирай, — кивнул я и подошёл к оружию «Волков».

Двуручный меч, два томагавка, цепь с крюком, кнут с лезвиями, два тычковых ножа и несколько запасных, разноразмерных. Почти всё надо чистить, убирать следы крови…

Не хочу. Я в чём-то тоже идейный. За какую бы чистоту они ни сражались, но оружие грязное. Злое. Мне такое не надо. Браслеты «Древних» тоже, наверное, не ангелы носили, но я этого не знаю. А, значит, нормальные парни ими пользовались, возможно, даже легендарные герои прошлого.

Железки может быть и опасные, но в отличие от Осы переходить только в ближний бой я не хотел. И потеря G28 ощущалась намного большей проблемой, чем отказ от трофеев. И даже арбалет эту проблему бы не решил.

— Спасибо, — улыбнулась Оса, прибрав к рукам арбалет. — Ты вроде бы есть хотел?

Точно! Я вернулся к своей «больничной койке» и подхватил мелкого. Пепел, позёвывая, лежал на мягкой подстилке и лениво тявкал на снующих вокруг Птичьих. Я поблагодарил Анну с Маком, что подлатали нас, и принялся за еду. Сам ел за троих, Пепла подкармливал и рассказывал про нулевой геном.

В первую очередь Анне, но частично и Маку. В надежде, что он сразу же поделится с нами из закромов племени. Но нет. Он, наоборот, напрягся. Особенно когда я перечислил названия подходящих геномов «воздуха». Мак кривился, делая вид, что пытается перевести научные термины в их племенные обозначения, и вздыхал, качая головой. Один раз сделал это слишком уж яро, чем, по сути, признался, что речь шла о ком-то из птиц-предков. И он понял, что я понял.

— Есть другая дорога, — сказал Мак потухшим голосом, в котором одновременно смешались и мольба, и надежда. — В прошлый раз, когда злые люди пришли к нашему племени, мы тоже не справились. Смогли лишь заманить их в запретную для племени зону. Туда, где живут духи. Духи тех, с кем сражались мои предки. Они есть в твоём списке, — кивнул Мак. — В этом месте ты найдёшь, что ищешь. И геномы, и оружие. Злые люди не вернулись обратно.

— То есть ты предлагаешь пойти туда, где мало того, что живут какие-то духи, которые сами по себе настолько злые, что племя боится там появляться, так ещё эти духи развалили отряд этих спецов? — я махнул рукой в сторону «Волков», тела, которые постепенно куда-то утаскивали соплеменники Мака. — Причём полный отряд? Всё верно, я ничего не упустил?

— Звучит круто! — воодушевлённо сказала Оса, пока Мак собирался с мыслями. — Я с тобой! Я, в принципе, с тобой. И туда, и дальше. И, кстати, я знаю, где потом достать «водные» геномы!

Глава 23

— «Водные» — это чудесно, но давай пока разберёмся с «воздушными», — осадил я Осу.

Хотя признаюсь, мне было приятно слышать уверенность в её голосе. Уверенность в намерении быть со мной. Удовольствие, конечно, может оказаться довольно сомнительным, но там, где трудно одному, справимся мы с другом. Или как-то так. В мою первую встречу с «Волками» нам с шакраиком во многом повезло, но в следующую хотелось бы иметь подстраховку. Безусловно, есть Купер с Джуни и парнями, и целая «Пиранья», но в труднопроходимой местности с Осой будет быстрее.

— Мак, это единственный вариант? — спросил я, делая многозначительный акцент на слове вариант.

— Для синдика племени, — ответил Птичий, делая ещё больший акцент на слове синдик, — да. Но ты теперь не только защитник племени, теперь ты ещё и мститель. Мы вернёмся в поселение, проводим павших, и ты пройдёшь новое посвящение.

Хм. Понятно, что вариант не один. Понятно, что есть «громовые птицы», они же носители духов предков. Я могу в это не верить, но племя верит. И пусть Мак прямо это не говорит, но подразумевает, что на святое для них я покушаться не буду. И опять же между строк теперь ещё и обещают новые почести. Чтобы это ни было.

Я задумался. Понятно, что за духами предков я охотиться не буду. Моей идейности не хватит, чтобы такой удар в спину племени сделать. Задумался я об оружии, которое по мнению Мака лежало где-то в запретной зоне и ждало меня.

— Что за место? Что за духи? Какая была группа злых людей? Что за снаряжение? — я кивнул в сторону уже трофейного оружия, от которого сам только что отказался. — Такого добра мне не надо.

— «Волки» не все с холодняком ходят, — вклинилась Оса, по сути, вступаясь за Мака. И, может, не до конца понимая то, что мы обсуждали между строк, Анна, кажется, уже успела проникнуться к племени. — Это специфический отряд был. У тех, кого я встречала, арсенал побогаче и калибры покрупней.

Макадебинеси задрал свою перьевую накидку и продемонстрировал старый пулевой шрам. Сложно сказать, что эта была за пуля, но навскидку что-то явно более крупное, чем стандартный семь шестьдесят два. Что-то уже ближе к триста тридцать восьмому, а это уже дистанции тысяча плюс, как некий промежуточный вариант между «десяткой» и G28.

— Их работа? — спросила Оса, а когда Мак кивнул, добавила в мою сторону: — Видишь, так что найдём стволы. За несколько лет с ними ничего не должно было случиться, и кармически оно почище будет.

— Так что за отряд?

— Большой, — ответил Мак. — В два раза больше, чем эти.

— Что по духам и призракам?

Мак вздохнул, готовясь к долгому рассказу, и начал издалека. Сначала про предков с чёрти какого-то колена, потом про войну внутри племени, раскол верований на перекрёстке дорог. Одна «дорога» увела Птичьих в горы, а потом и меня с ними свела. А вторая разошлась примерно на несколько тысяч километров как по горизонтали, так и по вертикали. Несогласные с кочевым образом жизни спустились в долину, нашли там заброшенный город «Древних» и попытались в нём осесть.

В витиеватые рассуждения Мака про путь-дорогу племени я мало вслушивался, но когда речь зашла про прошлую цивилизацию, начал уже втягиваться и выхватывать из сбивчивой речи любые полезные детали.

Где там правда тоже было сложно сказать, учитывая предвзятость рассказчика, но суть ожидаемо сводилась к следующему: из тех, кто ушёл, никто не выжил. А погубили их, конечно же, духи.

По факту, кто их истребил, понять не удалось, а в духов я не верил. Верил в природную маскировку, дикую силу и ловкость. А гаденько смеяться и гиены умеют, даже на Земле. В общем, я не видел поводов отказываться от варианта, предложенного Макадебинеси. Вот честно, проходил бы мимо этого места случайно, всё равно бы туда заглянул.

Разговор затянулся. Когда у меня вопросы закончились, к допросу приступила Оса. Как бы мы ни хорохорились, что оба любим приключения, но соваться в опасную зону совсем вслепую никто не собирался. Другой вопрос, что Мак толком и не знал, с чем можно столкнуться внутри. Развалины «Древних», а по описанию это был целый город. И располагался он на границе с землями, куда, так сказать, не ступала нога ни цивилизованного человека, ни кого-то из племени. Точнее, там и был проход в те земли.

На попытку объяснить, что такое аномалии, как они выглядят и чем грозят, Мак потратил ещё два часа. Но как ни старался подбирать слова, чуть ли не выскрёбывать их из своего небольшого словарного запаса, понять его было сложно. Бум, шмяк, большой бум-бум и дальше он скатывался в непереводимую игру слов, похожую на тот самый вызов духов, что я слышал, пока был без сознания.

В общем, мы мало что поняли, но готовы были ко всему.

А когда рассвело, принялись собирать лагерь. Здесь я уже оторвался по поводу трофеев, но всё сугубо прикладное для обустройства полевого лагеря. Фонарь, похожий на кемпинговый, который работал на геномах. Какая-то хитрая конструкция, которая, практически не нагреваясь, очень медленно перерабатывала огненные геномы. Причём при помощи специальной перегородки в механизме его можно было включать и выключать, без потери сырья. Навес из очень лёгкой, но прочной ткани, который можно было использовать в роли палатки. Объёмный рюкзак из такого же материала.

Плюс по мелочи: наличные деньги (почти двадцать тысяч), несколько довольно подробных карт Ганзы, ключи от машины (на тот случай, если мы найдём, где они припарковались) и документы. Как айди с регистрацией, так и какие-то охотничьи билеты и лицензии. И ещё я забрал бестиарий. Наверное, это самое ценное было среди всех трофеев. И с точки зрения информации, и на продажу после изучения.

Мы выступили вместе с Птичьими. Мак шёл впереди, а за нами тянулась вереница воинов-носильщиков. Выносили как тела своих, так и всё, что осталось от чужаков.

— Куда их теперь?

Спросил я у Мака, проверяющего, что его помощники собрали вообще всё, до последнего кусочка мусора и засыпали кострище. Землю всю перекопали, чтобы скрыть следы крови, и даже листья каким-то образом подчистили. Один раз пройдёт дождик, и уже никакая криминалистическая лаборатория никаких следов здесь не найдёт. Не то что битвы, даже лагеря.

— Наши отправятся к предкам, чужие сгниют в ущелье, — ответил Птичий. — Когда злые люди не вернутся, кто-то придёт их искать. Мы не оставим для них следов. И сами уйдём, будто нас здесь никогда не было.

Мак рассказал, что в прошлый раз было так же. Первый отряд они заманили к «духам» и, прежде чем этот отряд начали искать, увели племя на новое место. Спорить на тему, что вечно бегать не получится, я не стал. Как говорится, критикуешь — предлагай, а предложить мне всё равно было нечего. Остаться с племенем и в засаде ждать второй отряд? А потом третий? Четвёртый? И надеяться, что «Волкам» либо надоест, либо они закончатся? Птичьи или их «дорога» выбрала другой метод — сделать вид, что их не нашли, что их не существует и сменить место жительства. Им это проще, они и так на месте не сидят.

Я подвис на этих размышлениях почти на всю дорогу. Загрузился и единственное, на что реагировал — это удивлялся, как уже Птичьи подчистили тропу. Все следы и разбросанные вещи, по которым я легко шёл за убежавшим племенем, уже исчезли. А нашу процессию замыкали сразу четыре человека, маскируя уже наши следы. Ну и на мелкого отвлекался просто потому, что нёс его на руках, а он вертелся из стороны в сторону. Чуял дичь и всячески пофыркивал, призывая меня поохотиться. И в его понимании бежать за ними должен был я, потому что он после ранения. Хотя выглядел он при этом совершенно здоровым. Подозреваю, что сорви я повязку, там уже даже шрама не останется.

— Так какой план? — спросила Анна, выводя меня из задумчивости.

— Собрать геномы, создать нулевой, — пожал я плечами. — Вылечить нас обоих.

— Это понятно, — кивнула Оса. — Я про вообще? Ты собираешься мстить? UNPA? Разведывательный департамент? Кристина? Драго? Кто ещё?

Вопрос на мгновение поставил меня в тупик. Хотя — это, наверное, был самый частый вопрос, который я себе задавал. Ответ, правда, откладывал. Как минимум до момента, когда зафиксирую геном и не нужно будет уже бежать наперегонки с кризисом. Но неожиданно понял, глядя в перья на спине Макадебинеси, что ответ я уже знаю.

— Я не хочу мстить.

Ответил я, остановившись и потрепав шакрасика по загривку. Оса тоже остановилась, разглядывая меня с недоверием, но молча дожидаясь продолжения.

— Но? — всё-таки спросила она, когда пауза затянулась.

— Но я не хочу убегать. И не хочу ждать, что за мной кто-то придёт, решив, что ему нужен я, мой геном, мой шакрасик или мои близкие… — я помолчал немного, но потом добавил: — Поэтому я приду сам.

— Интересная у тебя интерпретация фразы: кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет, — усмехнулась Анна. — Но мне нравится. Я с тобой.

* * *

Стоянку Птичьих уже тоже привели в порядок. Даже ощущения, что все сидят на чемоданах, не было. Мак сказал, сегодня прощание, а переезд начнётся завтра.

В центре поселения подготовили большой костёр, вокруг которого лежали тела погибших. От костра проложили тропу из факелов, которые двумя линиями проходили через всё поселение и дальше в гору к «заповеднику», где обитали духи предков. Я всё-таки спросил у Мака, не пострадают ли предки, если племя уйдёт. И получил ответ, что предки всегда живут рядом и последуют за ними. На другом конце деревни расставили столы и тоже подготовили костёр, но сильно меньших размеров. Там уже всё напоминало праздник, на котором я уже присутствовал.

Я, наверное, никогда не привыкну к тому, как жители Аркадии реагируют на потерю близких. И, честно говоря, это последнее, к чему я бы хотел привыкнуть здесь.

Когда стемнело, над поселением разнёсся плач. Порядка двадцати женщин, выстроились в три ряда. Практически хор, который сначала причитал, а потом будто выдохнувшись, затянул бессловесную песню, похожую на птичье пение. Настолько тоскливое, что аж зубы свело, а шакрасик начал беспокойно подвывать.

Мужчины племени в это время развели огонь и прошлись по тропе, поджигая факелы. Мы с Осой остались в стороне, стараясь не мешать и не маячить. И с нашего места, тропа выглядела, как посадочные огни аэропорта. Или в данном случае — взлётное поле.

И каким-то странным образом, оно им и оказалось.

Старейшины и несколько крупных мужчин остались возле костра, но все остальные (мужчины, женщины, дети) выстроились вдоль факелов через равные промежутки, доведя цепь практически до горы. В руках у них были пучки перьев, они стояли молча, закрыв глаза и подняв лица к ночному небу. Макадебинеси был среди старейшин и играл там чуть ли не главную роль. Когда первого воина поднесли к костру, он что-то сказал на «птичьем», обращаясь сначала к погибшему, а потом к небу.

У меня в руках заворочался шакрасик, а потом я уже сам увидел три тени пронёсшихся над поселением. Предки откликнулись, с пронзительным криком пронеслись мимо и скрылись на горе. Первое тело отправилось в огонь, и вот тут-то и проявились свойства «взлётной» полосы. Огонь вспыхнул, в небо взвились искры. И часть погасла, растворяясь в ночном небе, но часть устремилась в сторону дорожки из факелов. Искры втянулись, мигая, в коридор и полетели в том же направлении, где только что скрылись птицы.

— Это магия какая-то? — заворожённо спросила Оса.

— Это «Дорога ветра», — ответил я так, будто это всё объясняло.

— Не Валгалла, конечно, но тоже красиво… — прошептала Анна.

И дальше мы просто стояли, в молчании наблюдая за игрой света. Костёр, факелы и искры, идущие на взлёт в ритме женских завываний и речитатива Макадебинеси. Сначала я всё-таки пытался понять, почему искры, во-первых, так долго не гаснут, а во-вторых, летят в нужном направлении. Если отринуть версию про магию и высшие силы, то хоть какое-то объяснение могли дать перья, с которыми люди стояли вдоль тропы.

Когда последнее тело оказалось в огне, первые искры уже скрылись на вершине горы. Ко мне подошёл Макадебинеси и молча протянул руку. Мы не обсуждали это заранее, но я сразу понял, что он просит. Я также молча протянул ему «стеклянный» геном, который тоже оказался в огне. Вспыхнуло иначе, вместо искр, сразу сконцентрированный огненный всполох. Настолько яркий, что во всём поселении вдруг стало светло.

Я успел заметить птиц в небе. Три, пять, десять точек, круживших на огромной высоте.

— Предки приняли своих детей, открыв им «Дорогу», — сказал Мак, вернувшись к нам. — Теперь время чествовать их и тех, кто к ним присоединился.

На этих словах всё в поселении изменилось. Погасли огни «взлётного поля», а основной костёр с треском развалился, выкинув в небо, кажется, раза в два больше искр, чем за всё время до этого. Но темнее не стало, по всему поселению зажглись новые огни. Хор плачущих перестал скорбеть, и постепенно, вплетая один голос за другим, начала звучать новая песня. Я опять не понимал ни слов, ни какой птице подражают, но чувствовал, что это не просто новая песня. Это песня о новом. Песня надежды, жизни и будущего.

По крайней мере, того будущего, которое видят Птичьи на своей «Дороге». Простившись с прошлым, племя принялось праздновать будущее. Без особого размаха, с танцами и плясками, как было на прошлом, обычном, празднике, но всё равно так, будто в последний раз.

Но я туда не попал. По дороге меня перехватил Макадебинеси и отвёл меня в типи, где уже сидели ещё три старейшины. Не все, и даже не половина, а лишь те, у кого красных перьев в одежде было больше. Полностью язык расцветок я ещё не изучил, лишь знал, что зелёный и жёлтый — это условные фермеры, белые и чёрные — охотники, а красный — воины. Этакая партия войны в рамках совета старейшин.

Внутри хижины было душно, в огне курилась ароматная, но довольно горькая трава. Я всего один вдох сделал, как в горле запершило, но я даже кашлянуть не успел. Горло, челюсть, нос, а потом и по всему телу пробежало лёгкое покалывание, словно от заморозки у зубного. Сознание при этом оставалось совершенно ясным, то есть не дурман, а какая-то анестезия.

Но вряд ли меня пытались отравить. Я напрягся, почувствовав, что могу сбросить этот эффект в любой момент. Что контроль полный, хоть и ощущения странные. Мак подтолкнул меня на свободное место. Так, чтобы я замкнул круг из старейшин вокруг костра.

На всякий случай я кивнул каждому, приветствуя их. В ответ из-под маски напротив меня раздался старческий, но довольно бодрый голос. Ко мне обратились на Птичьем, но я как будто бы всё понял. Или это Мак мне переводил на ухо, но под действием дыма всё как-то перемешалось.

Я чувствовал себя на сходке индейских шаманов. Оставалось только трубку мира сейчас выкурить.

— Синдик… — донеслось ещё от одной маски, но я уже толком не понимал, с какой стороны. Звук стал объёмным и звучал со всех сторон. — Бинеси-Манидо благодарят тебя за спасение…

Дальше снова пошло про дорогу, которая в нужное время привела меня к племени. Я уже совсем перестал понимать, что именно слышу: Птичий язык, перевод Мака или собственную адаптацию. Но речь плавно перешла на тему злых людей, а потом перескочила на предков. И уже со слов предков меня должны были наградить. Или повысить. Был синдиком, то есть защитником, ну или адвокатом. А сейчас «полномочия» расширили, сделав сразу и прокурором, и судьёй, то есть неким мстителем.

Это я сам так адаптировал, на Птичьем языке это звучало как: вендекс-бинеси. И когда это прозвучало, передо мной поставили небольшую глиняную чашку, наполненную чем-то прозрачным и пахнущим, как фруктовый самогон. Но, прежде чем я взял её, каждый из присутствующих, бросил в чашку по незнакомой мне эссенции. Пошла реакция, сахарки начали таять, на моих глазах превращаясь в эликсир.

Глава 24

Я довольно резво подхватил чашу, чуть не расплескав драгоценные капли. Посмотрел, как смешиваются разноцветные оттенки: бирюзовый, жёлтый, белый и самый яркий, подавляющий все остальные — красный. Всё и без ложки закрутилось в небольшом водоворотике, а на поверхность всплыли пузырьки, лопавшиеся будто это газировка. Какая-то неслабая там шла химическая реакция, и явно старейшины отдали что-то ценное. Плохо, что понятие «ценное» у нас с ними отличалось. Сейчас выпью и… Козлёночком, конечно, не стану, но кукарекать легко можно начать.

— Это усилит твоё тело и твой дух, — сказал Мак, положив руку мне на плечо.

Ага, вот про это я только что и подумал. Мак, похоже, считал моё замешательство, либо церемония принятия эликсира была тайной, но все старейшины молча поднялись и бесшумно протиснулись на выход. Последний только подбросил в огонь новый пучок травы, задымив всё практически до потолка.

— Как будешь готов, присоединяйся к празднику, — сказал Мак. — Я дам вам проводника, который утром проводит вас.

Последний глоток свежего воздуха появился, когда Мак вышел на улицу, но потом дым взял своё, обратно заполнив всю палатку. Голову не мутило, но тело ощущалось ватным. Может, действительно, в кумаре обезбол, который мог означать, что после приема эликсира организму он может понадобиться.

Я снял биомонитор и практически макнул его датчик в чашку.

— Аркаша, проведи анализ содержимого, — тихонько сказал я, решив, что сквозь дым проекцию разглядеть будет сложнее.

«Обнаружены следы четырёх геномов. Часть показателей смазана или уже видоизменена, но с точностью не менее восьмидесяти семи процентов можно констатировать, что это — китоглав и казуар, с вероятностью не менее шестидесяти двух процентов, что это — птица-носорог и орёл-гарпия», — ответил ассистент после изучения.

Я попытался вспомнить, что мне известно про этих птиц. Что-то помнилось ещё с Земли, что-то читал уже здесь. Ни один из них не подходил для создания нулевого генома — это я помнил точно. В остальном же…

Казуары даже летать не умеют, но там мощнейшие ноги с когтями и скорость бега под пятьдесят километров в час. Вроде как титул самых опасных птиц на Земле у них, а на Аркадии они примерно на одном уровне с фороракосами по редкости и ценнику. Что уже можно добавить к ним в плюс, там точно сила с выносливостью, и уже неточно, но кости и когти, что тоже может быть мне полезным.

Про китоглава я знал только, что у него огромный клюв, похожий на деревянный башмак. Или собственно на кита. Сильный и крепкий. Птица-носорог — тот же огромный клюв, только в профиль. А вот орёл-гарпия, у которого тоже был титул на Земле, только уже самой сильной птицы, во всём этом списке был наиболее интересным. Ещё больше силы и мощи, к которым добавили скорость и манёвренность. Когти длиннее, чем у гризли, а хватка способна убить сразу же после захвата. Зрение, на зависть очкарикам с биноклями, с расстояния в двести метров способна разглядеть двухсантиметрового жучка в мельчайших деталях.

Редкость одиннадцать, ценник зашкаливает. В какой-то степени умей ши-тау летать, они бы на равных были по возможным улучшениям. И пусть на нулевой геном гарпии не тянули, и это даже был не альфа тип, они уже какое-то время были в моём втором списке — просто для роста. Осталось только понять, как они смешаются со мной и будут ли побочки.

— Насколько они совместимы с шакрасом?

«Явных противопоказаний не обнаружено. Учитывая форму в виде эликсира, риск побочных эффектов снижен, как и максимальный эффект применения по отдельности».

— Звучит, обнадёживающе, — кивнул я и поднёс чашку к губам. — Ну, будем. За предков, потомков и всю Аркадию…

Я убедился, что все эссенции уже растворились, и залпом выпил всё содержимое. Не знаю, что будет после, но сейчас я не только прокукарекал, но и прокаркал, и прокудахтал с таким чувством, будто мне в клюв жгучий перец запихнули. Но прошло быстро, точнее, практически сразу перекинулось на всё тело, где и жжение по коже, и ломота в костях встретились с действием обезбола.

На какое-то время я выпал из окружающей действительности, а когда очнулся, то дыма в палатке уже не было, и костёр почти догорел. Рядом со мной мирно посапывал шакрасик, а на месте, где раньше сидели старейшины, укутавшись в плащ из перьев, спала Оса. С улицы ещё доносились отдельные крики и звуки «праздника», но чувствовалось, что всё уже идёт на спад.

Я вернул биомонитор на руку и переждал укол. Обезболивающее действовать перестало, так что я прочувствовал его полностью. В остальном всё было хорошо. В рамках отходняка после небольшой драки, где мне совсем слеганца помяли бока. Ну и кушать хотелось просто адски, как всегда после «апгрейда» организма.

Добро пожаловать в систему управления и развития геномом — GEN\_ARC 4.2. Обновление системы завершено. Произошло усиление контрольных точек развития.

Повышение силовых показателей на уровне 20%, развитие мышечной массы приостановлено до восстановления ресурсов организма. Увеличены показатели сердечно-сосудистой и дыхательной систем, а также улучшен ряд навыков.

GEN_ARC. Физические навыки реципиента:

— Ускоренная регенерация (4 ур)

— Крепкая кость (5 ур). Дополнительный навык: Перо (5 ур)

— Зрение в сумраке (5 ур)

— Кондрашка (1 ур)

— Маскировка (1 ур)

— Спринт (3 ур). Дополнительный навык: Бросок (2 ур)

— Гипероксия (5 ур)

— Марафон (4 ур)

— Улучшенный теплообмен (3 ур)

— Чувство роя (1 ур)

GEN_ARC ERROR. Инициация донора не завершена!!!

Навыки донора (активация при контроле от 75%):

— Чуйка хищника (3 ур)

— Маскировка (4 ур). Дополнительный пассивный навык: Аура тишины (2 ур).

— Аура страха (1 ур).

— Убойная зона (2 ур)

— Усиленный слух (1 ур)

— Тепловизор (1 ур)

— Повышенное обоняние (1 ур)

— Композитная кожа (ERROR — спонтанное измененное применение).

GEN_ARC. Пассивные навыки:

— Иммунитет (2 ур)

— Защита от ментальных атак (2 ур)

— Сопротивление (2 ур)

— Поглощение урона (MAX)

Я несколько раз перечитал все параметры и довольно присвистнул. Чересчур довольно, вызвав ворчание спящих. Шакрасик рыкнул во сне и начал скрести лапами, возможно, ему снилась погоня. Но в общем стало понятно, что с лапой у него уже всё в порядке. Парень просто симулировал, требуя лишнего внимания. Оса тоже проснулась, приоткрыла один глаз, кивнула мне и перевернулась на другой бок, прикрывшись ворохом перьев.

Как бы там ни было, ничего нового система не получила. Но зато на порядок повысила «Крепкую кость» и «Перо». Оба навыка сразу достигли пятого уровня. Захотелось сразу проверить, как именно крепкие клювы и птичьи когти доноров сработали в моём случае, но я стал изучать изменения дальше.

Подросла в основном только «физуха». И настолько сильно, что система первый раз прикинула это в процентах. «Спринт» с «Броском» и «Марафон» — все перешли на следующий уровень. И не очень очевидно, возможно, от какой-то из птиц уровень добавился к защите от ментальных атак.

«Маскировку» бы с «Кондрашкой» повысить, но под это «воздушные» геномы подходили плохо. И бестиарий, и справочник сканера считали, что самые сильные «Ауры страха» у змей и им подобной скользкой братии, а маскировка у хищников, орудующих на земле. Поэтому они у меня были в списке нужных, сразу после нулевого генома.

Я выбрался из палатки. Спать совершенно не хотелось, а вот голод начал раздирать меня с новой силой. Благо, племя хоть и начало расходиться, но съесть все угощения они не успели. А холодное или горячее мне было сейчас всё равно.

Подкрепившись за троих и практически полностью зачистив два стола, я, наконец-то, насытился и принялся за эксперименты. По сути, их было три. Первым делом я создал «Перо», почувствовал, что теперь, помимо двух опций: в руку или сразу метнуть, появилась возможность выбирать размер дротика. Я сразу же пошёл на максимум, и в следующую секунду у меня в руке лежал двадцатисантиметровый костяной клинок.

Рукоятка всё ещё была скелетного типа, но сейчас её не хотелось сразу же обмотать паракордом. В руку легла легко и сидела крепко. Клинок, что меня удивило, совершенно не был похож на коготь. Скорее прямая стамеска, похожая на американский танто. Острым он был только с одной стороны, но говорить о какой-то заточке было сложно. Смесь серрейтора с пилой, что должно было вполне неплохо справиться с чешуёй или шкурой, а форма кончика пробить панцирь.

Порезать яблочко или заточить карандаш, пожалуй, будет сложно, но у меня и целей таких нет. Сомнительно, что «Искатели» или «Волки» отпустят меня, если я им помогу карандаши заточить.

В общем, это уже не дротик и не ковырялка, а полноценный боевой нож. Пусть с некоторыми минусами, но их перешивал один жирнейший плюс! Такой клинок я не потеряю. То есть потеряю, конечно, или сломаю, но тут же создам себе новый!

В режиме стрельбы так и остался дротик, просто стал чуточку толще и тяжелее. Увеличилась начальная скорость вылета и пробивная способность. И по расстоянию я уже спокойно всадил его в дерево по самый хвост на расстоянии двадцати метров. Причём именно в ту точку, которую целился.

— То ли ещё будет, когда я достигну максимального уровня, — сказал я, обращаясь в ночное небо, зевнул и пошёл обратно в палатку досыпать.

Проспал рассвет и проспал уход племени. Учитывая, как тихо они собрались и также тихо покинули поселение, сомнительно, что у них плохо с маскировкой и аурой тишины. Но факты были у меня перед глазами. Во всей округе осталась только одна собранная типи — та, в которой мы провели ночь.

С нами остался один воин племени. Молодой, тощий «птиц» с маской, у которой был отколот кончик клюва. Чисто срезали чем-то острым, попытались приделать обратно маленькими стальными скобами, а потом срезали повторно. Просто уже кусочек поменьше. В принципе на его способности проводника битый клюв никак не подействовал. Возможно, бойцом он был никудышным, но сбитым «лётчиком» не был ни разу. Жаль только, на известных мне языках не говорил. И вообще, говорил мало, изъясняясь простыми жестами.

Не могу сказать, что прямо уж очень хотелось перетереть с ним за птичью жизнь. Но несмотря на быстрый темп, который взял парень, он умудрялся по ходу залезать чуть ли не под каждый куст, откуда он доставал явно полезные травки и цветочки. Вот про них я бы послушал. Как искать, как срывать и как потом использовать. Одно дело, когда сканер расшифрует, но народная медицина — совсем другое дело.

А жестами получалось только: для головы, для живота, для мужской силы. Или какой-то другой, потому что поднятую вверх руку, согнутую в локте, можно было интерпретировать по разному. В любом случае я старался не отставать, смотрел и учился, по каким признакам проводник определял нужные кусты, под какими толстыми листами или в каких зарослях выцеплял мелкое, но ценное. Оса меня не понимала, но садика-то у неё своего нет. По крайней мере, пока.

К первому привалу мы прошли километров пятьдесят, ко второму ещё столько же. Раньше я бы и помыслить не мог, что способен на два пятидесятикилометровых марш-броска подряд, и буду довольно свеж для следующего. Оса с проводником так вообще, как будто бы не запыхались, правда, им и шакрасика не приходилось тащить. Повязку мы сняли, рана почти зажила, но пока что он довольно быстро уставал. После третьего перехода — ужин и ночёвка. И ещё до рассвета сразу в путь. Я начинал поглядывать на биомонитор и просчитывать, на сколько мне хватит одной фляги с «сиропом» из вуденвуду.

Мы двигались на юго-восток к границе открытой территории и, вроде как большую глушь было найти сложно, но вот опасных монстров на пути встретить не могли. В какой-то момент попали в «район» густонаселённый древолазами, но я даже разогреться не успел — обломавшись в первой атаке, они больше не лезли. Только действовали на нервы, прячась по верхушкам деревьев и периодически закидывая нас всякой хренью. Косточками от фруктов, шкурками, веточками и больше всего бесячими толстыми личинками, каких-то несъедобных древесных жуков. «Аура страха» до них не доставала, только слышались гаденькие смешки и летели новые шкурки.

Вот так вот! Идут три самых страшных хищника на планете и ничего поделать не могут. Ни страха, ни уважения!

Потом к нам прицепилась стая шакалов, но и тут у меня геном даже не зашевелился. Оса, наловчившись обращаться с арбалетом, перебила всех, прежде чем они до нас добрались. У меня из дальнобойного сейчас, по сути, был только «осастрел». Странное оружие, больше похожее на водяной пистолет, где у меня сейчас в прозрачной ёмкости (в тесноте и, наверное, в обиде) теснился рой маленьких серых мушек, похожих на цеце. Только в три раза меньше.

Перед привалом я изучил устройство оружия. Разобрался, как привести в действие, и как заряжать. Закинул туда несколько маленьких шариков из запасов «Древних». А утром обнаружил эту гудящую стаю. Гул и жужжание можно было услышать, только приложив ухо вплотную, так что с точки зрения маскировки «цецестрел» не должен был подвести.

Тестировать вхолостую желания не было. Точнее, повторять ошибки Анны, когда она только километров через пять спаслась от роя. И то, прыгнув в воду. А подходящей цели не было. Зато у живых патронов явно был какой-то срок годности. Уже к обеду количество мушек уменьшилось, но свободней не стало. Одни просто сожрали других и подросли. В принципе, диаметр трубки, которая здесь заменяла ствол, мог бы пропустить и финального победителя, когда он останется один.

Но доводить до этого не хотелось. Поэтому мы ещё больше ускорились, максимально сократив привалы и вторую ночёвку. На следующий завтрак я уже принял эликсир, чтобы накинуть лишних пару часов до кризиса. Потом ещё несколько раз и, когда проводник неожиданно остановился, фляга уже была полупустой.

Парень что-то пропел на Птичьем, махнул рукой в сторону густой чащи джунглей, кивнул, улыбнулся и, развернувшись, погнал в обратную сторону. Так погнал, что ни то, что мы у него спросить ничего не успели, думаю, будь здесь настоящие духи, им бы тоже ничего не обломилось.

— Видимо, мы пришли, — сказала Оса, разминая плечи. Взяла арбалет в руки и кивнула туда же, куда и проводник. — После вас.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил я, выпуская мелкого из рук.

У кого спросил, сам не понял. Вроде у Осы, но смотрел при этом на реакцию шакрасика. Мой геном пока молчал. Он вообще вёл себя как-то странно после встречи с древолазами, будто надулся и обиделся, что мы их всех не перебили.

— Нет, но это ничего не значит, — пожала плечами Анна.

— Согласен.

Я посмотрел на «цецестрел», там уже можно было по пальцам пересчитать, сколько зарядиков осталось. Две руки, полноги и получалась чёртова дюжина. Аппетит у них, конечно, был зверский. Но пока отложил, повесил на плечо на самодельном ремне и взялся за кукри.

Тропинок не было — впереди сплошная стена джунглей, куда мы сразу же и врубились. И уже метров через сто увидели просвет и точно поняли, что пришли.

— Это уже что-то индийское, да? — заворожённо спросила Оса, когда мы выбрались из зарослей.

Первое, что бросилось в глаза. Точнее, заслонило почти весь вид — была статуя огромного слона, выступающего в роли скульптуры над широким тёмным проходом. Сама голова выглядела больше, чем трёхэтажный дом. Где заканчивался хобот, было не видно, он уходил под слона, врастая в каменную стену. Зато бивни, тоже метров по десять, торчали по бокам, целясь в землю, и не доходили до неё метров пять.

Но страннее всего выглядели лапы. Их было четыре, что в общем логично, но на стене была только голова, а все эти четыре лапы выступали вперёд на манер паучьих. На концах которых были очень ровные пальцы. Далеки от человеческих, но к тем же древолазам вполне бы подошли. Если их уменьшить раз в сто.

Ни спины, но слоновьей задницы не было — сразу за головой начинался город. Пять высоких башен из красного камня. Центральная, поделённая на этажи, возвышалась ещё метров на пятьдесят, а крайние были поменьше. С нашего ракурса можно было разглядеть только три этажа.

Всё выглядело старым и запущенным. Камень, включая голову с лапами, был бледно-красный и сложно было сказать, это его природный цвет или время постаралось. Во многих местах были трещины, где-то обломки целыми стенами. Трава росла почти везде, пробиваясь, как в стыках между камнями, так на лапах и морде слона.

— Какой-то неправильный слон, — сказала Анна. — Форма плеч, пальцы. Такое ощущение, будто человек с головой слона просто лёг на ворота, выставив вперёд руки. И вторую пару, которая у него из груди растёт, тоже выставил…

Начала она довольно уверенно, но на второй паре рук, голос явно дал понять, что её предположение растеряло всю уверенность.

— Прикрывай, — кивнул я и полез на первый каменный выступ. — По лапе можно забраться до бивня, они вроде стальные. Может, там ещё что-то интересное будет?

— О, — хмыкнула Оса. — В этом-то я не сомневаюсь.

Глава 25

— Как думаешь, — спросила Оса, когда мы оказались возле лапы слона. — Такие красавцы существовали в реальности, или это плод воображения древних строителей?

Я ответил не сразу, сначала покрутился между растопыренными пальцами. Они совсем чуть-чуть превышали мой рост, можно было даже не наклоняться. А в проём между ними можно было пройти, раскинув руки на полную.

— В таком размере точно в воображении, — ответил я. — Но научить слона ходить на задних лапах, теоретически «Древние» могли. Не зевай, нужно найти следы «Волков» пятилетней давности. И пока я не вижу ничего, что в принципе бы говорило об их присутствии.

— Как и Птичьего племени, — согласилась Оса. — Но те-то здесь лет двести назад были. Когда дед моего деда только встретил бабку моей прабабки, — продолжила она, пародируя говор и акцент Мака.

— Ага, а построили это всё вообще черти знает сколько лет назад. Считай, мы с тобой сразу побываем в четырёх временах.

Мы остановились перед воротами, задрав голову и стараясь держаться подальше от бивней. Они частично позеленели, но всё равно это был металл. Кончик с мою руку и почти метр в диаметре у основания. Если такой сейчас выпадет, то сложно сказать: пробьёт ли он меня насквозь, пригвоздив к полу, или просто расплющит.

Я жестом отодвинул Осу подальше, а сам вернулся к лапе. Вскарабкался по складкам на пальце и дальше перескочил на руку. Чуть не поскользнулся на сочной листве и плотном мху, но проверяя каменные выступы и цепляясь за них, быстро вскарабкался почти до самого верха. Дотянулся до бивня и толкнул его. Хм, проще было бетонную стену сдвинуть.

— Слушай, если оно здесь столько лет простояло, — крикнула Оса. — То точно ещё пару дней продержится.

— Ты нас недооцениваешь, — хмыкнул я. — По моему опыту — это совершенно неточно!

Я ещё раз обратился к чуйке, но никаких сигналов, что вокруг есть опасность, так и не показалось. Можно было не шептать и не красться, а учитывая размеры развалин, то и лучше, если «духи» сами нас найдут. Оса, похоже, придерживалась тоже мнения, потому что подошла к воротам и покричала в них, вслушиваясь в унёсшееся в проход эхо.

Мы дождались, пока оно затихнет. И ещё немного времени постояли на случай, если кто-нибудь сунется посмотреть, кто там такой крикливый. Никто не сунулся, даже эхо как-то вяло прогудело, лишь добавив ощущения пустоты этому месту. Оно хоть и являлось, пожалуй, самой величественной постройкой, что я встречал на Аркадии, но было абсолютно безжизненным. Запущенным и просто мёртвым.

Спрятав рюкзаки и лишние вещи под лапой статуи, мы включили фонари и нырнули в тёмный проход, который постепенно начал идти под уклон. Голые каменные стены, пустые высокие залы и широченные коридоры, где вполне могла бы парочка слонов разминуться, живи они здесь на самом деле.

Практически сразу мы нашли следы Птичьего племени. Рисунки на стенах, большая часть из которых заросла мхом, осколки глиняной посуды и ржавые, полуразвалившиеся железки, когда-то очень давно бывшие сельскохозяйственным инвентарем. Нашли и парочку кукри: один сломанный, а второй в таком виде, будто бы его пожевали и выплюнули.

Если у нас здесь четыре слоя времени, то, можно считать, что один мы нашли. Точнее, его призрачный след, будто в каком-то краеведческом музее. Попытка организации быта была представлена экспозициями почти в каждом зале, но следов самих переселенцев в город пока видно не было. Ни черепов, ни скелетов. Кости были, но настоящих птиц, как и несколько старых высохших гнёзд под потолком.

— Не густо, — пожала плечами Оса, попытавшись рассмотреть старый кувшин, но как только она дотронулась, он сразу рассыпался в пыль.

— Возможно, это какие-то неправильные духи, и они утащили все тела, — ответил я, ковыряясь в старом гнезде и рассматривая птичьи косточки.

Мелкая, явно даже без генома, пичужка выглядела раздавленной. Либо сама влетела в стену на полном ходу, либо кто-то раздавил. Косточки выглядели не сильно старыми, так что растоптать её могли и «Волки».

В остальном наша исследовательская миссия пока была без результатов. Ловушек мы не нашли, скрытых люков, потайных дверей не было. Пару раз шакрасик напрягался и замирал, к чему-то прислушиваясь, и один раз откопал в пыли пустую консервную банку, что точно указывало на «Волков». Ну или здесь побывал кто-то ещё.

— Слушай, а что мы знаем о тех местах, которые за картой? — спросила Оса, очищая стену от растений, чтобы разглядеть наскальные рисунки.

— Ничего. Говорят, там аномалии, опасные монстры и все — от маленькой бабочки до весеннего дождика готовы убить того, кто туда сунется, — ответил я.

— А ты как далеко заходил?

— Не сильно. Только до логова шакраса, — я прикинул в голове карту, как самую первую, что мне на земле рисовал Бакли, так более подробные по Пограничью. — Сейчас мы уже глубже зашли.

— И пока нас никто не попытался убить, да?

— Ты на что намекаешь?

— Давай заберёмся на башню и посмотрим, что там, а? Вдруг там кто-нибудь живёт? — спросила Оса с таким видом, будто мы там пряничный домик Санты может разглядеть.

— Потомки «Древних»?

— Или потомки Землян, — пожала плечами Оса. — Вдруг туда тоже открывались порталы?

— Тихо…

Я замер, глядя на наш индикатор — у шакрасика шерсть дыбом встала. Мы как раз подошли к широкой лестнице, которая должна была вывести нас к башням. Оса кивнула, снова доставая и взводя арбалет. Я вынул «чезет» из кобуры. С одной стороны, налегке идём, но с другой — именно огневой мощи у нас с запасом. Болты в арбалете, дротики в браслете и телескопическая дубинка — всё с усилением огненными геномами. Город, конечно, мы не спалим, но жару дать можем.

Я начал подниматься по высоким ступеням. Шёл медленно, привыкая к яркому свету, лившемуся сверху. Мы все привыкали к яркому свету, но шакрасик адаптировался первым. Проскочил мимо меня и скрылся наверху. Я за ним, слыша, как мне в затылок дышит Анна.

Мы одновременно оказались наверху и, не сговариваясь, поделили зоны контроля. Я налево, она направо, в центре — мелкий. Но картина перед нами была одна — снова джунгли. Редкие и хилые, словно всё солнце у них забирали башни. Большой участок, почти с футбольное поле. Впереди башни, за спиной затылок и плечи статуи слона, а по бокам два высоких каменных забора. Возможно, просто парк в «Древнем микрорайоне», может, плац или, вообще, арена.

— Думаешь, нас заманивают в ловушку? — спросила Оса.

— Уверен, что мы уже в ней, — прошептал я, чувствуя, как просыпается геном.

Биомонитор цапнул за руку, а за спиной раздался скрежет, и потолочная плита над лестницей рухнула вниз, перекрыв проход.

— Блин! — воскликнула Оса. — Мы ещё сделать ничего не успели, а оно уже не продержалось.

— Толи ещё будет, — я махнул рукой, призывая её не отвлекаться. — Видишь их?

— Пока нет, но чувствую, — уже совершенно серьёзно ответила Анна. — Шестеро.

— Уже девять, — сказал я, наконец, получив доступ к сканеру генома. — Нет. Двенадцать. По шесть с каждой стороны.

— Восемнадцать. В башнях, на этажах. Держатся в тени. Кто это?

— Ну ни духи же, — пожал я плечами, продолжая фиксировать новые маркеры. — Сзади пока никого нет, а на голову слона можно забраться и уйти.

— Пусть это будет нашим запасным планом, — прошептала Оса.

Маркеры, наконец, перестали прибавляться. На сканере вокруг нас застыло двадцать два тёмных пятна. По шесть на каждой стене по бокам и десять внутри башни, рассредоточились по разным этажам. Я заметил, как колыхнулась тень в проёме наверху, а в соседнем, наоборот, промелькнуло что-то белое. С вершины центральной башни донёсся скрежет, будто кто-то провёл чем-то острым по камню. Невольно проскочила ассоциация с Фреди Крюгером и его перчатки со стальными когтями.

Я отступил на полшага, обычным зрением сканируя предполагаемое поле боя. И особенно путь отхода по сколам в камнях на затылке статуи. Ближайшие к нам кусты начинались метров через семь, а дальше уже росли деревья. Ни одного настолько толстого, чтобы за ним спрятаться, но в роли полосы препятствий, когда на нас бросится толпа, подойти они могли.

Скрежет повторился, но уже в тройном объёме. Начался опять в центральной башне и продолжился в боковых.

— Давайте уже! Хорош пугать, — весело крикнула Оса и с улыбкой пожала плечами в ответ на мой осуждающий взгляд.

В ответ раздался хриплый смех, с очень большой натяжкой напоминающий голос гиены. Оттенок похожий, но глубина такая, будто связки гиены проржавели. Сила звука была приличная, сколько бы Оса ни кричала до этого и не играла с эхом, но так и не смогла спугнуть ни одной птички. А после крика невидимого «духа» вспорхнула вся округа. Я даже не догадывался, что в кронах дальних деревьев так много живности.

Вернулся скрежет. Чиркнуло один раз, другой и продолжилось уже без остановки. Оно приближалось. Тень в проёме второго этажа начала сгущаться, и что-то крупное вылетело на свет в резвом прыжке. Широко так сигануло с третьего этажа и мягко приземлилось на землю метрах в пятидесяти от нас. Практически по прямой, прикрытое лишь парой тощих стволов с подсохшими ветками.

— Это кто? — спросила Оса таким тоном, будто я официант, а она муху нашла в тарелке.

— Определённо не слоны, — ответил я, напрягая чуйку генома, чтобы поскорее определить убойную зону.

По фактуре они больше всего были похожи на вуденвуду: гибкое, худое тело, будто бы созданное из переплетённых корней. Четыре лапы, несколько хвостов и четыре толстых «косы». Первая пара выступала сразу из затылка, вторая — из небольшого горба. Цвет в основном был чёрным, но голова, плечи и первая пара «кос» были белыми и почти гладкими, как старая древесина, выброшенная на берег и отполированная солёной водой. Глаз у монстра не было, вместо носа — три отверстия в форме треугольника: два снизу и один наверху. Под ними ряд жёлтых клыков верхней челюсти и дальше чернота.

Хотя, когда монстр начал вертеть мордой, показалось, что это не дерево, а кость. Словно на чёрное нечто нацепили шлем в виде старого черепа с рогами. Какой бы материал это ни был, он точно не являлся слабой зоной. Как и длиннющие (сантиметров по тридцать) острые когти на лапах-корневищах.

— Надеюсь, они хотя бы горят, — сказала Оса, выпуская первый болт в лоб монстру.

— Белое не пробьёшь, — попытался предупредить я, но сделал это слишком поздно.

Заряженный болт просвистел сквозь ветки и как по заказу врезался в центр костяной головы. Были бы там глаза, то попал бы точно между глаз. Попал и разорвался, вспыхнув огненным облаком. Огонь окутал морду монстра, а потом спокойно стёк на землю. Только парочка язычков прицепилась к подбородку, и один успел проскочить на шею, где странная шкура была уже чёрной.

— Я уже поняла, — выкрикнула Оса, заряжая второй болт.

А монстр потряс мордой, повернул её в сторону и выдал свой ржавый смех, перелившийся в явный призыв. В этот момент, практически в профиль, он напомнил «чужого» — длинная, вытянутая морда с острой челюстью. Но меня впечатлило не это! На открывшейся груди что-то блеснуло, и я разглядел сразу несколько «бойскаутских» значков, наполовину вросших в чёрную, неровную кожу.

— Капец, это «Волки»! — крикнул я.

— Где?

— Нигде, а они. Что-то заставило их мутировать.

— Ооо… — только и ответила Оса, выпустив второй болт прямо в шею повернувшемуся мутанту.

И промазала! Как только монстр перестал кричать, тут же сорвался в прыжок и помчал на нас. А за его спиной, словно гроздья переспелого винограда из окон начали выпадать чёрные пятна.

— Прикрой! — крикнула Оса, завозившись с арбалетом.

Я отпихнул шакрасика, мысленно попросив его не лезть, и выдвинулся навстречу. Вскинул «чезет» и немного поводя за монстром и привыкая к амплитуде его косых прыжков, открыл огонь. Бил прямо в лоб, прямо в кость, решив проверить одну теорию. Первые три пули лишь сбили монстру прыжок. Не так хорошо, как было бы веслом по лбу, скорее шлёп-шлёп-шлёп, будто мухобойкой. Он, наверное, больше удивился от таких щелбанов, чем реальный урон почувствовал. Но дальше пошло лучше!

С пятого выстрела кость треснула, а на десятом, когда мутанту до меня оставался всего один прыжок, откололся целый кусок. Почти пять на десять сантиметров, где вскрылось не чёрное содержимое, а серо-розовое и морщинистое, будто там мозговые извилины. Пятно пульсировало и довольно ярко пульсировало на белом фоне. Промазать было невозможно! Я повернул руку с пистолетом, направляя в мутанта браслет, и призвал «Перо». Дротик вылетел с минимальной задержкой, нужной для того, чтобы пропитаться геномом.

По скорости он был на уровне арбалета, а то и чуть быстрее. Особо посвистеть только не успел, учитывая расстояние. Он залетел в костяную пробоину, воткнулся в мясо и, как буравчик, скрылся там вместе с хвостиком. Мутанта повело в сторону, он не рухнул, а лишь потерял скорость, спокойно сделав ещё несколько шагов.

— Не сработало, что ли… — начал я, но тут же осёкся, чуть не наглотавшись кровавых ошмётков.

Голову мутанта разорвало. Практически беззвучно, кость затрещала громче, чем сам заряд сдетонировал. У меня над ухом просвистели выбитые зубы, а часть ошмётков забрызгала и Осу.

— Хрень какая-то, — отплёвываясь, проворчала Оса. — Но убойная!

— Я ломаю, ты гасишь, — крикнул я и бросился наперерез следующему монстру.

На ходу дал длинную очередь, по касательной сбив мутанту кусок кости и отломав одну из кос. И сразу же перекинулся на следующего, подкравшегося сбоку. Выбил ему четвёртую ноздрю и расширил первые три. Оса к этому времени вбила заряженный болт в висок предыдущему и уже целилась в нового. Я проскочил мимо, прикрыв её спину и замедлив ещё двоих. Одного добил дротиком, перезарядился и бросился вперёд, оттягивая вновь прибывших за собой и подальше от Осы.

Следующая выскочившая на меня пара отличалась. Черепа не были гладкими, и зубы не торчали, вместо этого на морде формировался конус, похожий на клюв. И пропорция белого к чёрному была обратной — незащищённых пятен было совсем мало. Только шея и ноги выше коленных суставов.

Ясно, здесь не только «Волки», здесь и Птичьи перебежчики, окостеневшие на старости лет. Я перекинул «чезет» в левую руку и выхватил телескопическую дубинку. Прыгнул на ближайшего. Увернулся от лапы уже с костяными когтями и пробил по темечку, ткнув мутанта клювом в землю. Кое-как пнул его, не успевая добить, и крутанулся от когтей второго. Начал пятиться, от мелькающей перед глазами мельницы. Чуть не натолкнулся спиной на дерево, рискуя попасть под когти, но из травы один за другим просвистели дротики мелкого. Чавкнули, впиваясь в открытую шею, особого урона не причинили, но внимание мутанта отвлекли. Он повернулся в ту сторону, на миг выключив свою «мясорубку», и тут же огрёб дубинкой в висок.

Жахнуло вполсилы, но круг радиусом в десять сантиметров продавился и почернел. А второй удар в эту же точку, пробил кость полностью, и прожёг кусок серого, почти чёрного вещества. Брызнула закипевшая чёрная кровь, и запахло горелым мясом. Но и этого мне показалось мало, я почти в упор воткнул ствол пистолета в открытую рану и всадил туда с десяток пуль, отбросив от себя мёртвого монстра.

Проверил, что первого уже поджарила Оса. Он так и лежал, где я его оставил: клюв в земле, а шея раскурочена взрывом. Но уже подбегали новые. Парочка неслась скачками, как самый первый. Ещё несколько надвигались медленно, зачем-то царапая когтями деревья и похрипывая своими гиеноподобными голосами.

Я отступил к Осе, перезаряжая и пистолет, и браслет. Она тоже уже палила с двух рук: в левой «курц», в правой на сгибе арбалет, стояла в позе Рэмбо и материла всех подряд. И «Волков», и птиц, и мутантов, и всю Аркадию заодно!

— Не трать силы, — я подмигнул ей. — Нам надо ещё найти того, кто с ними это сделал.

Глава 26

— Меняемся, я пустая! — крикнула Оса, выпуская последний болт во вскрытую костяную морду монстра.

— Отходи на стену и мелкого забери!

Ответил я, бросаясь наперехват следующему монстру. Я тоже уже расстрелял все магазины и теперь рубился кукри и дубинкой. Мутировавших «Волков» мы уже всех раскидали, но полностью белые, у кого окостенение покрывало вообще все части тела, давались в три этапа. Первый — обрубить когти, иначе подобраться они не давали, второй — расколоть костяную броню и третий — пропихнуть туда либо огненный заряд, либо побольше свинца. «Перо» в формате костяного ножа тоже подходило, но пробивать приходилось по самую рукоятку.

Я крутился, летал и скакал, попеременно используя «Бросок» и «Спринт». Опирался на чуйку, которая идеально подсвечивала маркеры со всех сторон. Я, когда новую цель выбирал, порой казалось, что смотрю на всё поле сверху. Я цеплял крайних, стараясь увести их от соседних, и заманивал их под выстрелы Осы. Несколько раз пропустил удары лапами и нехотя дал себя попробовать на зубы, но, к счастью, всё пришлось на броню. Браслеты приняли урон, «Поглощение» его раскидало по площади, так что можно сказать, что из боя я вышел без потерь.

Концентрация зашкаливала, заставляя тело действовать чуть ли не на автомате. Единственная лишняя мысль, которая постоянно лезла в голову — не перебор ли с «Крепкой костью» их такими сделал? У меня никаких плохих симптомов не было, но у меня и уровень только пятый, а эти парни здесь мариновались со времён, когда дед Маковского деда под стол пешком ходил.

Ладно! У них хотя бы мозги есть, Оса как раз вскрыла черепушку последнему, и я метнул в него огненный дротик и вскипятил содержимое черепной коробки. Даже огнём не полыхнуло, настолько глубоко там мозг спрятался. Только алый пар выкатило, как из трубы паровоза. Мутант ещё немного пошатался, но лапа, где я успел перебить три когтя из четырёх, подвела. Он рухнул на землю, и вокруг стало как-то совсем тихо. Или это я слишком громко дышал, запыхавшись, что не слышал прочие звуки.

Но и чуйка молчала, обновив сканирование и показав только меня и шакрасика. Анну я до сих пор не мог уловить, только в моменты, когда она расслаблялась. Я поднял руку, активируя проекцию с биомонитора, и довольно улыбнулся. Откат до кризиса произошёл сразу на пятьдесят часов. Потом посмотрел на многоэтажные башни — может, и хватит этих часов, чтобы всё здесь изучить. Пусть среди нападавших была парочка особо крепких, но это явно были не «боссы», королевы ульев и прочие мутантоматки.

— Не расслабляйся, — кивнул я Осе, когда она оказалась рядом.

Возбуждённый шакрасик наматывал круги между нами, но это уже в духе порычать и поклацать зубами после драки. Я поймал его, потрепав за ушами, и шепнул, насколько он у меня крут. В ответ он довольно завибрировал и попытался цапнуть меня за палец.

— У меня болты закончились, — вздохнула Оса, проходя между мёртвыми мутантами без особой надежды ища уцелевшие болты. — Долбит, конечно, как АГС, но и расход соответствующий.

Ожидаемо нашла она только два хвостика, но всё равно продолжала бродить между трупами. На ходу перезаряжая магазины для своего пистолета-пулемёта. Я занялся тем же. И изучением, и заряжанием. Свечения вокруг трупов не было, и кристаллы не появились. Возможно, слишком мало лет прошло, чтобы они уже могли считаться полноценным видом. Сканер, по крайней мере, пусть с задержкой, но определил в них людей с запредельным уровнем побочных эффектов. Я нашёл ещё несколько «Волчьих» значков, самых простых медных, с гравировкой за охоту на кайманов. Что теоретически говорило о том, что отряд «Волчьих» здесь был довольно зеленоват.

Подготовившись, мы подошли к первой башне. И практически сразу поняли, куда нужно идти. На уровне колена на камнях шли чёткие полосы от когтей. Видать, им либо лапы жмут, либо это фишка такая — территорию на ходу метить. Сколов и царапин, на самом деле, было много, но эти выделялись и глубиной, и свежестью. Царапали по накатанной, видимо, не один раз здесь прогуливаясь.

Мы двигались медленно. Я никак не мог отделаться от напряжения, что где-то здесь прячется их главный. Я просвечивал каждую нишу или трещину, подолгу замирая на поворотах и перепроверяя сканер. Но в тонкости местного интерьера не вникал. Видел и разный пыльный мусор, и снова старые гнёзда, и рисунки в стиле Птичьих на стенах, но не фиксировался.

— О! — прошептала Оса, подобрав что-то из пыльной кучи. — Я арбалетный болт нашла!

Она сдула пыль в сторону и продемонстрировала мне короткое древко с помятым наконечником. Я разглядел полустёртое «волчье» клеймо и кивнул. Через несколько метров мы нашли сломанное древко и несколько гильз. А повернув за угол, нашли и того, кому всё это предназначалось. Там лежал труп мутанта. Высохший до уровня костяной скорлупы. Труха вместо внутренних органов и чёрная пыль оттого, что не окостенело. В черепе, прямо будто мой метод пытались скопировать, было несколько пулевых отверстий, раскрошивших ноздри, и вдобавок оттуда торчал ещё один болт.

— Ну, по крайней мере, мы теперь знаем, что «Волки» всё-таки пытались сражаться, — прошептала Оса.

Она вынула неплохо сохранившийся болт, тоже продемонстрировав его мне. Наконечник не погнулся, но потемневший метал выглядел щербатым, будто его кислота подъела или яд, которым его смазали.

— И делали это довольно неплохо, — кивнул я, высвечивая впереди ещё один костяной каркас.

А сразу за ним ещё два. И в следующей комнате ещё несколько. Старые гильзы теперь уже были повсюду, они поскрипывали под ногами и звонко стукались друг о друга, отлетая от ботинок. Нашлось и оружие ближнего боя. Сломанная сабля, вторая часть которой застряла в плече костяного мутанта.

— На самом деле не так уж плохо они здесь шли, — сказала Оса, прикидывая по трупам, как могли развиваться события. — Слаженная зачистка, контроль всех коридоров, перекрёстный огонь с поддержкой и добиванием. Я бы сказала, что они как нож сквозь масло проскочили.

— И, похоже, без потерь, — согласился я. — Осталось понять, почему они теперь переметнулись на сторону монстров и нападают на нас.

Усеянная трупами дорога полностью повторяла путь царапин на стенах. «Волки» тоже по ним ориентировались. Мы прошли четыре пустых комнаты, и два коридора, ведущие нас к правым башням. По костям, по следам от пуль на камнях я практически видел картинку, как здесь всё происходило. Как кучковался отряд «Волков», огрызаясь на каждый проём. Как они разделились, пройдя параллельными коридорами, как догнали и добили мутанта с отрубленной ногой. Как соединились обратно и как встретили волну мутантов. Счёт по трупам уже вдвое превысил тех, что мы с Осой оставили на улице.

Потом картина поменялась. Явно произошла смена инициативы, и «Волки» решили отступить. Но им это никто не позволил. Если до этого и положение трупов, и следы на стенах указывали на то, что отряд давил вперёд. То теперь всё больше было следов, говоривших о суете, а отчасти и паники. Они торопились отстреливаясь. Стали чаще промахиваться, по возможности затыкая проёмы и перекрёстки трупами, количество которых удвоилось.

— Они бежали, — задумчиво произнесла Оса. — Но почему не пробивались назад?

— Что-то очень страшное перекрыло им дорогу? — предположил я. — Или, наоборот, что-то очень ценное увидели впереди? А, может, на них начала давить какая-то аура, которая сбила их с курса? Боюсь, что причину мы уже не узнаем.

Зато мы нашли место, куда они так торопились. Или, точнее, куда их это привело. Метров через пятьдесят блуждания по коридорам и костям мы забрели в большой зал с четырьмя проёмами в стене. Все они вели в одну комнату, где «Волки» приняли свой последний бой. Или, по крайней мере, собирались это сделать. Все проёмы были превращены в бойницы. По дороге сюда мы видели разломанную перегородку, и теперь стало понятно, куда ушли стройматериалы. Каменные обломки вперемежку с костями мутантов. Сейчас всё это выглядело косо и криво, часть укреплений рассыпалось, но в то время, тушки монстров должно быть сидели плотно. Особенно пострадал один проём, который явно вынесли, когда покидали комнату.

Я посветил фонарём поверх развалин, сразу же зацепив силуэты оружия возле бойниц. И кучи, в прямом смысле этого слова — кучи гильз, блестевших даже под слоем пыли. Внутри оружие и гильзы, снаружи кости нападавших.

— Неплохо они окопались, — хмыкнула Оса и первая полезла внутрь. — Только никого нет. О! Здесь… Короче, догоняй!

Анна отдалялась, и слова звучали всё тише. А ещё что-то начало шуметь. Или, скорее, журчать. И пахнуло свежестью. Относительно всем прошлым пыльно-трупным коридорам и комнатам.

— Здесь вода, — донеслось от Осы, а луч её фонаря заблестел в углу, высветив разлом в полу и блеск водной глади.

— Да здесь много чего, — кивнул я.

Достал трофейный «волчий» фонарь, раскочегарил его и поднял повыше, сразу освещая всё пространство.

«Волки» здесь не просто окопались, они здесь устроили полноценный лагерь. Вдоль левой стены лежали какие-то дырявые тряпки. Может, одеяла или какие-то аналоги спальных мешков. Я насчитал двенадцать штук. Большой отряд был, а ведь могли и в две смены спать.

В том состоянии, в которое тряпки пришли за несколько лет, сложно было разглядеть какие-то особенности и детали. Но на одном ещё сохранилась вышивка в виде волчьей пасти, а два других были заляпаны тёмными пятнами.

Видимо, без раненых не обошлось. Как и без погибших, которых я разглядел у другой стены. Уже знакомые мне холмики, прикрытые плащами и шляпами. Только эти были худые и низкие, будто плащи велики на десяток размеров.

— «Волки» своих не бросают, — сказала Оса, оказавшись рядом с холмиками. — Хоть в этом молодцы.

— Думаю, они просто не хотят быть добычей для падальщиков. Они охотники, а не добыча.

— Звучит, как девиз, — ответила Оса и приподняла ближайший плащ. — Фу-у-у, гадость. Эк его натянуло-то. Будешь смотреть?

— Не, — отмахнулся я, уже разглядывая дальнюю стену.

Там лежали сумки, припасы и проглядывались следы от небольшого костра. Дальше валялась посуда: котелок, чайник и ковшик, который лежал на краю пролома в полу.

— А мумии на Аркадии оживают? — спросила Оса.

— Не должны.

— А кости на курьих ножках с корнями из ушей должны бегать?

Оса усмехнулась, выхватила небольшой кинжал из ножен и пробила им плащ, в том месте, где примерно находилась голова. И повторила с остальными тремя.

Я же продолжил осмотр и переключился на главное — оружие! Пока вертел головой по помещению, чуть ли не на автомате фиксировал всё, что могло когда-нибудь стрелять. Даже если это палка. Характерные силуэты, изгибы и формы…

Оса меня и тут опередила, сразу же срисовав арбалет среди рюкзаков и сумок. Там была порвана не только тетива, но и сломана одна из дуг, в остальном он выглядел почти как близнец того, что уже у нас был. И обрадовалась Оса не ему, а двум коротким, но толстым кожаным колчанам, набитых болтами.

Рано говорить, что на нашей улице перевернулся грузовик с трофеями, но он, по крайней мере, здесь проезжал. Не сговариваясь с Осой, двинулись по залу, собирая и относя в центр всё, что могло быть полезным. Я прошёлся вдоль бойниц и рядом с каждой что-нибудь да нашёл. Ещё один арбалет у первой, потом укороченную горизонтальную двустволку с треснувшим прикладом и, неожиданно — револьвер системы Нагана, который единственный выглядел совершенно целым.

Судя по клейму и материалам, произвели его где-то на берегах Рекадии. Но почему-то за образец взяли так называемую солдатскую версию с одинарным действием. Он был заряжен, что делало всё ещё загадочней.

— Смотри, что нашла, — с неожиданным уважением, даже с лёгким придыханием в голосе сказала Оса, подойдя и протянув мне тяжёлую на вид винтовку. — Какой-то местный кастом, но, похоже, в базе семисотый «Ремингтон». Выглядит целым. Умыть, причесать, почистить и в бой! Даже оптика есть, только какая-то винтажная, что ли… Или ты не любишь болтовки?

— Когда хорошо и надёжно сделано, я всё люблю, — севшим голосом ответил я и прокашлялся.

Взял в руки винтовку и тут же чуть её не уронил, когда из старого кожаного патронташа на прикладе выпали два тяжёлых патрона. Она действительно была похожа на «Ремингтон», но учитывая его, по сути, классический вид, на него много, что похоже. С такими половина, если не все, охотники в голливудских фильмах ходят. А также полицейские снайперы, и просто снайперы, но уже с версией М24, созданной на базе «семисотки».

Чуть больше полутора метров, около пяти килограмм, толстый (усиленный под большой калибр) ствол, цельное с прикладом деревянное ложе, скользящий затвор, коробчатый магазин — в общем, просто классика в отличном исполнении. Металл не просто местный, а переработка из наследия «Древних», дерево тоже какое-то особое. Несмотря на то что винтовка здесь пролежала несколько лет, он выглядел так, будто его только вчера обработали.

Оптика действительно была странноватая. Даже не винтажная, а будто бы в стиле стимпанк. Медная трубка, одновременно похожая на старую пиратскую подзорную трубу и прицел от «мосинки». Прицельная сетка тоже как у «мосинки», этакий полукрест, он же «пенёк». Надо будет приноровиться, высчитать… А сначала и вспомнить, чтобы использовать её как дальномер. У «пенька» толщина линий в МИЛах, то есть в миллирадианах. Сами линии — по два, а в центре между ними — просвет в семь МИЛ. И при таком раскладе до человека в полный рост, который поместился в линию, будет один километр, а если по ширине плеч он помещается в просвет, то двести пятьдесят метров. Но это всё на бумаге, без погрешностей и косяков восприятия.

Я осмотрел винтовку. Видимых повреждений нет, затвор работает, магазин не сильно уставший. Как и сказала Анна, почистить и в путь. Запасные магазины должны найтись, может, и запас патронов.

Я поднял патрон неизвестного на Земле калибра, но внешне похожего на нечто среднее между 338 Lapua Magnum и 375 Cheytac. Клеймо местное, ценник наверняка завышенный, но должно того стоить. Приличная десятисантиметровая дура — с таким и на медведя, и на буйвола с кайманом. А вот против слонов, наоборот, не подойдёт. Но это нормальных, правильных слонов, а не тех, кем вдохновлялись древние архитекторы…

— Странно всё это, — сказал я, разглядывая патрон.

— Что странно?

Оса грохнула очередную порцию железок у меня за спиной, проворчала, что всё полный хлам, и подошла поближе.

— Выглядит так, что они заняли позиции, а потом в какой-то момент просто побросали оружие, встали и ушли, — я пожал плечами. — Ещё и потоптались по нему.

— Кто-то зомбировал? На мумий-то не подействовало, — Оса кивнула на дырявые холмики.

— Или… — задумавшись сказал я. — Может, аура? Гипноз или какой-то зов?

На слове зов, мы оба прислушались, а я ещё дополнительно на шакрасика посмотрел, который копошился в старых припасах. Тишина, только вода продолжала тихонечко журчать, будто грунтовые воды не только размыли фундамент и обрушили часть пола, но и продолжали там какую-то свою круговерть.

— Или они попили водички и стали… — я задумался. — Ну, что выросло, то выросло.

— Выглядит чистой, — Оса уже оказалась рядом с проломом и светила фонарём вниз. — Как родниковая. Аж жажда сразу проснулась. Есть чем проверить, а то вдруг фонит?

— Есть, — я поймал шакрасика и подвёл его к краю. До поверхности кристально чистой воды, сквозь которую в мельчайших подробностях проглядывалось дно из земли и камней, оставалось сантиметров двадцать. Но мелкий всё равно фыркнул и попятился назад. — Похоже, фонит.

На этих словах мы все отошли подальше. Я подхватил ковшик, зачерпнул немного и направил сканер «Миротворцев» на импровизированную пробу. На экране закрутилась полоска загрузки данных анализа.

'Обнаружен геном Объекта №061.

Донор относится к искусственно модифицированным созданиям прошлой эпохи.

Важно! Не применять на людях! Объекты с №60 по №65 относятся к высоко-патогенным микроорганизмам.

В случае нахождения генома, немедленно уничтожьте его. И передайте координаты места обнаружения в ближайший научный отдел UNPA или своему непосредственному начальнику'.

— Какая неожиданная откровенность, — хмыкнул я, а потом вспомнил, что это не обычный биомонитор, а служебный для «Миротворцев».

— Всё? — спросила Оса, заглянув мне через плечо. — Мы раскрыли преступление даже не века, а веков?

— Почти, — я обошёл яму, высвечивая все углы и стенки. — Обычно все эти «объекты» просто так не плавают.

— И?

— А значит, где-то здесь есть лаборатория «Древних», — кивнул я, уже примерно понимая, с какой стороны прибывает вода. — Хотелось бы её проверить.

Если наша разгадка верна и всему виной протечка из возможной лаборатории «Древних», то «босса» здесь нет. И нет никаких кукловодов с гипнозовом или аурой. А, значит, можно немного расслабиться и покопаться в древних тайнах.

— А мне что-то не очень. У меня с некоторых пор аллергия на лаборатории, исследовательские центры и даже простые больнички, — скривилась Оса. — Так что ты сам здесь, а я пойду на башню залезу.

Глава 27

Я не успел придумать достаточно аргументов, чтобы не разделяться, а Оса уже скользнула в коридор. И шакрасик смылся за ней следом, предпочтя свежий воздух моей компании. Ну и прекрасно, какая-никакая связь будет хотя бы на уровне ощущений.

Оставшись в одиночестве, я посмотрел кучу железа, который собрала Анна. Потом сам уже прошёлся по сумкам, рюкзакам и временным нычкам, которые успели создать «Волки», пока стояли здесь лагерем.

С учётом мутагена в воде картина теперь складывалась следующая. Отступили, окопались и держали оборону, прекрасно себя чувствуя с припасами и свежей водой. До того момента, как мутаген начал брать своё. И сделал это довольно быстро — я нашёл дневник одного из «Волков», где в основном была статистика убитых монстров и фантазии о новых отличительных знаках. А про события в городе «Древних» была всего одна запись в духе: я отравился, не надо было есть копчёного древолаза. Или кого-то ещё, и без того куриный почерк после «отравления» скатился в закорючки и растянутые штришки.

Я нашёл вещи предыдущего владельца винтовки, из которых ко мне в рюкзак перекочевал набор для чистки, составной шомпол и три пачки с патронами. Две были почти полными, третья тоже, но там хранились уже только стрелянные гильзы. Похоже, релоадинг не чужд местным охотникам. Когда-нибудь и я им займусь, когда по соседству с садиком у меня будет и своя мастерская. Жалко, конечно, что «рецепт» нигде не припрятали, но это я уже совсем размечтался.

На гильзе нашлось простенькое клеймо производителя и несколько других значков. Только цифры — предположительно год изготовления по местному летоисчислению, принятому в Ганзе. А именно сто тридцать два года с момента, когда поселенцы основали первый городок. Не все на Аркадии придерживались того метода счёта, многие продолжали измерять временем Земли. А у Птичьих я вообще не понял какой год сейчас с их метрикой в виде дедов и прадедов.

Ещё была цифра девять с английской буквой «Л» — L9. Возможно, местная классификация, которая не добралась до Пограничья, но в ходу у охотников Ганзы. Типа Large, он же «большой», а девятка могла считаться калибром.

Ради интереса я рассмотрел патрон от нагана. Там возраст был сильно старше и классификация была уже другая — S7. Английская «С», видимо, Small, он же маленький и семерка близкая к нагановскому семь шестьдесят два.

Как бы там ни было, патроны для винтовки были закуплены сразу перед выходом отряда в рейд на Птичьих. Им было чуть больше пяти лет, что можно было считать детским возрастом. Но смущали условия хранения: и ручеёк, и полуподвал в тенёчке. На вид всё сохранилось идеально, а дальше будем уже в процессе пробовать. С учётом того, что было в магазине, я стал обладателем тридцати восьми патронов.

Которые пока пришлось отложить. Как бы ни хотелось сразу же приняться за чистку оружия, обстановка не располагала. Я аккуратно сложил всё, что собирался вынести, и ещё раз изучил провал в полу. Кусок пола треснул, обломившись, но также пострадала часть угловой стены. Вода, конечно, камень точит, но здесь явно произошло что-то ещё. Возможно, взрыв в лаборатории или землетрясение, которые на Аркадии редкостью не были.

Я вышел из комнаты и побрёл вдоль стены в поисках прохода в соседнее помещение. Нашёл! Но не сразу, сначала отдалился на повороте, но потом, покрутившись по коридорам, вышел в нужную зону. И чем больше бродил под крайней башней, тем больше находил следов в пользу версии про землетрясение. Трещины в полу и стенах, рухнувший потолок и упавшая перегородка, перекрывшая проход туда, куда было нужно мне.

Пришлось разгребать. Но с браслетами и «Крепкой костью» у меня было ощущение, будто я по скорости и силе могу с экскаватором конкурировать. И прилично выигрывать за счёт аккуратности и точности, чтобы не устроить новый обвал.

Я пробрался в коридор, в котором из-за обрушения не было ни «Волков», ни Птичьего племени, и практически сразу передо мной открылся широкий дверной проём, внутри которого поблёскивало что-то стальное. Цистерны, бочки, что-то даже стеклянное, а потом оказалось, что и зеркальное, когда я чуть в собственное отражение не пальнул. Я нашёл лабораторию древних!

Ну как нашёл? Её, на самом деле никто не прятал, просто проход завалило. Никаких скрытых дверей или хитрых ловушек — явно в жизни «Древних» это было совершенно обычное помещение. Никакой секретности, но от этого оно не переставало быть интересным. У меня по спине пробежал исследовательский холодок, и я нетерпеливо переступил порог.

В свет фонаря сразу же попал стеклянный куб, в котором я уже видел своё отражение. Он стоял у стены напротив входа, слева была треснутая стена, а справа — темнота, развеять которую «кемпинговый» фонарь толком не мог. Я разглядел силуэты стальных цистерн, которые двумя рядами шли вдоль стен. Прислушался, проверил чуйку и решил пока не торопиться, а осматривать всё по мере продвижения.

Начал со стеклянного куба. В отличие от аквариумов, которые мы встречали раньше, и в которых развивалась древняя жизнь, этот выглядел как клетка для испытаний. Толстая стальная рама с поперечинами, а в одной из стенок было встроено два круглых окошка. И я сразу представил себе современных биологов, которые работают с вирусами, втискиваясь по локоть в здоровенные резиновые перчатки внутри защищённого бокса.

Сейчас внутри было пусто. Только давно высохшая пятно на пыльном дне. Я нацелился сканером через окошко, но он ничего не обнаружил. Я ткнулся им в воздух, вертя во все стороны, будто у меня в руках счётчик Гейгера. Либо чисто, либо так это не работает. С другой стороны, я ни разу не слышал, чтобы геном можно было подхватить воздушно-капельным путём.

Оставив стеклянный бокс за спиной, пошёл вдоль цистерн. Металлические двухметровые бочки с витиеватыми трубками сверху. Диаметр чуть меньше метра, на пивную или винную бочку, поставленную на попа, было не похоже, а вот человека внутри искупать в полный рост можно было вполне. Я обошёл по кругу, мысленно представив армию клонов, которых здесь выращивали «Древние», и нашёл маленькое окошко. Воткнул в него фонарь и прилип.

— Твою же мать, мысли мои — враги мои… — проворчал я.

У дальней стенки бочки сидел покосившийся скелет. На дне мутнели остатки какого-то бледного киселя, похожего на густую клейкую массу. В ней и упокоился продукт брожения мозгов «Древних» генетиков. Лысый череп, широкая спина, предположительно две руки. Точнее сложно было сказать, он наклонился и сложился.

Я перешёл к следующей бочке. Постучал по ней — звук пустой, вид из окошка тоже просто на бледные стенки. Пошёл к следующему и уже по стуку понял, что картина будет другой. Даже подумал, что могу подготовиться к тому, что увижу.

Ошибся.

Бочка была полной. Я прилип к стеклу, всматриваясь в густую массу. Ага, всем же известно, что если долго смотреть в массу для выращивания клонов, то она посмотрит на тебя в ответ. Или не посмотрит, потому что у лысого черепа, который вынырнул откуда-то из глубины и прилип к стеклу с той стороны, глаз-то уже не было. Как кожи, волос и любых хоть как-то сохранившихся органов. Зато были бивни, идущие от скул, и отверстие для носа, на мой взгляд, было чересчур большое.

— Капец, — выдохнул я, резко отлипая от стекла.

И прилипая к следующему. Там был ещё один скелет на дне, он тоже сложился, но запрокинув голову. Тоже мутант с неправильным черепом, но вместо бивней просто два довольно крупных клыка на верхней челюсти.

— Либо другая порода, либо мелкий ещё, а бивни молочные.

Я пожал плечами и проверил последнюю цистерну, которая оказалась открытой. Крышка сверху, на манер люка на подводной лодке, была откинута в сторону, а внутри уже был только толстый слой пыли.

Дальше по обеим сторонам появились двери. Левая была прикрыта, но не заперта, а правая сразу же будто приглашала в неё войти. Но я не пошёл, застыл на пороге, изучая того, кто меня встречал. «Древний» в формате статуи. Или искусственно созданный «объект» с бивнями, хоботом и четырьмя руками. В статуе было чуть больше двух метров, широкие плечи, развитая мускулатура. На основной паре рук, растущих из плеч, даже чересчур развитая. А вот вторые, выступающие из боков, были мелкими. На фоне остальной громадины будто детскими.

Ощущение от статуи было двойственное. Даже тройственное. Она внушала мощью и отпугивала уродством: лысый лоб, вполне человеческие глаза и форма челюсти, но короткий (сантиметров пятнадцать) хобот, напоминающий шланг от противогаза, и бивни, будто прилепленные сверху. Но ещё она выглядела какой-то нескладной. Точнее, наоборот, складной — будто не только бивни прикрепили, а всё тело было собрано из отдельных запчастей.

Всё детальное и фактурное, но ощущения единого доспеха, как у статуи под болотом, не было. Я подошёл поближе и дотронулся до маленькой четырёхпалой лапы. Вроде едва коснулся, но что-то щёлкнуло, лапа выскочила и осталась у меня в руке. А потом и следующая, и бивень, и после небольшого выламывания, из шарнира выпала и большая лапа. Внутри все детали оказались полыми, и практически ничего не весили. Материал был тёмным, но напоминал алюминий.

Я заглянул за спину статуи и высветил длинные металлические верстаки, стоящие вплотную к стенам. Полки над ними, и что-то типа сетчатых мусорных контейнеров в углах. Свободное место было только на центральном столе, над которым висело что-то типа доски для заметок, а все остальные поверхности были завалены какими-то запчастями. А при ближайшем рассмотрении — монстрячими запчастями. На ближайшем столе лежали руки, на соседнем — ноги, а на одной из полок в ряд стояло несколько голов. Сначала я принял их за шлемы, но потом не смог представить себе человека, который бы захотел носить такой шлем.

Я перебрал несколько лап и залип на почти человеческой, но с шестью пальцами. Больших было два, по одному с каждой стороны ладони, и мне стало интересно, насколько это может улучшить хватательные функции. Выглядело, в принципе, удобно, но эволюция же почему-то решила иначе. Потом поигрался с галкообразной конечностью, похожей на лапу богомола. Потом с толстой, почти треугольной в сечении, но на конце которой было всего два пальца, как у инопланетянина из старого фильма.

Потом приделал эту лапу к статуе и оценивая, что получилось, поймал себя на мысли, что начинаю увлекаться в этой игре в конструктор. Лапу богомола я тоже попытался пристроить, но она не подошла. Я сначала подумал, что что-то где-то заржавело или заклинило за сотни лет, но потом разглядел символы на шарнире, и ещё один в углублении. Символы были разные, и они были из той же серии, что и начертания на «рецептах». Что в бесцветной лаборатории, что в походном варианте, который я недавно нашёл.

Я проверил на отдельных лапах, причём, чем глубже я копался на полках, тем более мелкие детали находил. Вплоть до отдельных когтей, которые можно было добавить к пальцами. Одной из голов конструктор LEGO бы позавидовал, сколько там было скрытых, сдвигающихся панелей, под установку дополнительного «оборудования»: глаза, уши, усики, антенки. А одних только челюстей с разными клыками и прикусами была целая полка.

И на всём этом были символы. Что к чему подходит, а что нет. И явно подходит не на уровне: «даже на суперклее и со скотчем держаться не будет», а на уровне геномов. Не статуя — а опытный образец, не запчасти, а возможные ветки генетических мутаций.

— М-да, по сравнению с древними энтузиастами, современные генетики просто дети какие-то, — пробурчал я себе под нос, разглядывая полустёртые изображения на доске. — Даже Феликс теперь казался не таким уж отбитым.

Там был «чертёж» или «рецепт», как создать существо с бивнями. Я узнал несколько тех же обозначений геномов, что и были на конструкторском манекене. Схема выглядела довольно сложно, не считая того, что уже стёрлось, в процессе участвовало более двадцати геномов. Видимо, рецепт «Древние» утвердили — силуэт носатого человека был по центру. Как человечек Леонардо — развитая пара рук раскинута в стороны, а маленькие дополнительные свисали вдоль туловища. А по краям доски дополнительно были изображены варианты его применения, этакая схемка возможностей его атак и защиты. Вариантов защиты было изображено немногим больше: блоки и стойки.

— А с другой стороны удобно, — я пожал плечами. — По крайней мере, наглядно.

Знал бы я, каким символом «Древние» обозначали шакраса, можно было бы сконструировать себе несколько вариантов на будущее. Точнее, исключить их из потенциального списка улучшений.

Я пошарился по полкам, выбирая, какой сувенир забрать с собой. Коготь богомола выглядел опасным, но материал совершенно был не боевой. Головы выглядели интересно: тупоносый кайман, кто-то из кошачьих, потом какой-то тип с клювом, похожий на представителя Птичьего племени и была совсем жуткая тварь, очень похожая на «Диких», которых мы встретили у вулкана.

Интересно. Значит, в разных лабораториях создавали разные «объекты». Кто-то клепал «диких», а кто-то слонов-защитников. Скорее всего, разные школы, кланы или какая-то иная организация, плюс война друг с другом. Ладно, это детали. Сейчас больше интересует вопрос — бродит сейчас где-нибудь такая жертва эксперимента? «Дикие»-то бродят, как-то выжили, приспособились. А здесь как минимум одна бочка открыта.

Я на всякий случай поподробней изучил возможные схемы боя мутанта. Хотя бы ту часть, которая сохранилась. Хотел поскрести доску, чтобы понять, чем это вообще было нарисовано. Не мел, но какие-то серебристые частички будто бы от грифеля. Но трогать не стал, а то вдруг до конца жизни руки не отмою, раз оно здесь столько лет продержалось.

Вышел из комнаты и пошёл к закрытой двери. Навалился и с жутким скрежетом, царапая пол, вытащил её наружу. В нос сразу же ударил ароматный букет, будто я в парфюмерном магазине духи выбираю, а вокруг меня уборщица с настолько вонючей тряпкой, что будто давно мёртвой, полы моет. Ещё и шваброй мне в ботинки стучит, чтобы я отошёл.

Я и отошёл от мутаций подальше. Посветив в проём фонарём. Как саму дверь перекосило, так и всё помещение. Внутри был склад с геномами, эликсирами и, возможно, образцами «запчастей», с которых снимали мерки для конструктора. Одна стена вместе с частью потолка обвалилась, другая треснула пополам, и через неё уже что-то начало прорастать снаружи. Хотя утверждать не берусь, возможно, расти начало изнутри.

Разбился и протёк здесь не один мутаген. Из-под завала торчало несколько сплющенных кейсов, рядом с трещиной валялись разбитые колбы и бутылки, уже все покрытые мхом. В некоторых местах растительность уже настолько разрослась, потом загнулась в темноте и снова разрослась, что содержимое склада под ней даже по силуэтам не угадывалось. Капец, не удивлюсь, если здесь несколько раз успела зародиться жизнь и ещё больше раз эволюционировать. Может, показалось, но несколько особо уродливых «мочалок» изо мха и травы начали подползать ко мне поближе.

— Да ну на хер! — хмыкнул я.

Сделал один шаг вперёд, заглянул-таки внутрь склада и стянул небольшой стальной бокс, который валялся у входа. Он выглядел целым и герметичным. До него не добрался ни мох, ни мутная лужица, подтекающая из-под завала. Схватил контейнер и выскочил обратно, а потом навалился на дверь, чтобы её закрыть.

Справился, обернулся и увидел Анну. Настолько возбуждённую, что она даже по сторонам не смотрела. Ни на цистерны, ни в комнату с манекеном. Туда только мелкий заскочил, явно намереваясь стащить чью-нибудь лапу.

— Что-то случилось? — спросил я, сразу же обращаясь к сканеру.

— Нет. То есть да, — сбивчиво начала Оса. — В общем, тебе надо это увидеть!

Глава 28

Анна настойчиво схватила меня за рукав и увлекла за собой. В ускоренном темпе мы пролезли через раскопанный завал и пронеслись по коридорам в сторону центральной башни. Там нашлась лестница на следующий этаж, потом ещё и выше, и ещё. Сначала полноценные, хоть и потрескавшиеся ступени, а на самый верх пришлось карабкаться по стене. Частично по выступающим из неё скобам, а частично по отверстиям, где когда-то эти скобы были.

Оса вроде первой взлетела наверх, но когда и я выбрался на открытую площадку, шакрасик уже был там.

— Смотри, — сказала Анна, призывая меня подойти к краю смотровой площадки.

Можно было и не напоминать, я сам уже во все глаза пялился на открывшуюся картину. Только сперва оценил, где мы. Верхний этаж центральной башни представлял собой квадратную площадку примерно пять на пять метров с четырьмя оконными проёмами на каждой стороне. Ни стёкол, ни остатков рам не было. И не факт, что когда-то были.

Я оглянулся на проём, из которого было видно место нашей драки с мутантами, и во всей красе развернулись плечи с затылком слона. А потом перешёл к противоположному окну, где перед нами открылся вид на то, куда не ещё не ступала нога современного жителя Аркадии.

И отчасти сразу стало понятно почему. Ходить по воде даже местные мутанты ещё не научились. Там было море! А то и океан — я по прибрежной полосе не умею их отличать, а дальнего берега видно не было. Над водой настолько низко стояли плотные белые облака, что казалось будто от моря идёт пар. И что-то в ней кипит.

Спокойной вода не была, высокие волны набегали на берег, но делали это не широким фронтом, начинаясь где-то далеко, а расходились во все стороны из огромной воронки в километре от берега. Какой-то странный водоворот, который по спирали раскидывал вокруг себя волны. Справа, слева и дальше до горизонта, где можно было хоть что-то разглядеть через облака, подобные воронки повторялись. Пять, десять, двадцать… Разбросанные в хаотичном порядке, но не дающие ни одного прямого прохода. Волны из одной спирали сталкивались с соседними, распадаясь брызгами.

Зрелище завораживало и отчасти гипнотизировало. На задворках сознания я уже мысленно сделал шаг вперёд, ныряя в воду. Центр водоворота манил и притягивал, фиксируясь на сетчатке глаза и проникая прямо в мозг. Я зажмурился, но круги перед глазами не исчезли, и немного закружилась голова.

— Ща, подожди! — с придыханием в голосе прошептала Оса. — Сейчас самое интересное будет! Справа видишь, рыбина какая-то плывёт?

Я отступил на шаг, прежде чем открыть глаза. А потом проследил за рукой Анны. На границе между водоворотами, там где волны уже теряли свою силу, появился тёмный силуэт с плавником, выступающим над водой.

Оса протянула мне прибор, который мы нашли под болотом и приняли за дальномер. Воспользовавшись им, я смог быстро разглядеть, кто там такой смелый плавает. Белая акула. Метров пять в длину и тонна веса. Один из самых предпочтительных геномов для развития «Пера», учитывая их бесконечно обновляемые зубы. Мощный и красивый суперхищник, может, даже один в один как на Земле. Там, к сожалению, они уже на грани исчезновения…

Но и здесь, похоже, тоже! Здоровенная рыбина как-то неуклюже вильнула, и её зацепил край волны. Даже не зацепил, а, скорее, мягко погладил, качнув в сторону. И отступил, но в этот раз не распался брызгами, а потянул за собой и акулу. Тонна зубов и мяса задёргалась, как мелкий обезумевший окунёк в садке, но волне было на это положить. Как по маслу акулу закрутило по спирали и притащило в центр воронки. На пару мгновений рыба скрылась из виду, а потом пулей вылетела из воды. Поднялась метров на пятнадцать, замерла, а потом просто лопнула, как воздушный шарик. Кровь и куски мяса разлетелись во все стороны, дождём осыпавшись на воду.

— Хреново, — пробормотал я, а Оса дотронулась до моего плеча, чуть разворачивая меня в сторону.

— Туда смотри, это важнее.

Я сразу понял, про что она. От берега подорвались новые персонажи. Из прибрежного подлеска вылетело три довольно крупные птицы с оранжевыми перьями и серыми головами. И наперегонки помчались собирать ещё не утонувшие куски мяса. Лихо сманеврировали, облетая гребни волн, цапнули по куску и, прежде чем их хоть как-то затянуло в аномальный водоворот, свалили обратно к берегу и скрылись в зарослях.

— Круговорот, блин, веществ в природе Аркадии, — пробормотал я.

— Ну как тебе? — спросила Оса таким тоном, будто мы её детский рисунок оцениваем.

— Ну, рыбачить точно не пойдём, — усмехнулся я.

— Я в общем. Про море, про аномалии?

— Думаю, что хорошо, что они есть.

— Почему? — удивилась Оса. — Мы же не сможем пройти дальше?

— Зато и к нам никто не придёт, — пожал я плечами, вспоминая работы генетиков-энтузиастов древних времён. — А вот птички нам, скорее всего, подойдут. Надо понаблюдать.

Наблюдать мы решили прямо здесь. И в принципе устроить временный лагерь на смотровой площадке. Если птицы к нам прилетят, то сами виноваты. А если костяные мутанты в развалинах остались, то залезть сюда они не смогут. Я перенёс все наши вещи. И старые, и новые, а заодно собрал дров и воды. Чистой и проверенной, за которой пришлось вернуться на пару километров.

Разместились если не с комфортом, то, по крайней мере, с отличным видом на окрестности. Оса показала, как пользоваться дальномером, и где на какие сенсорные кнопки воздействовать. И мир вокруг сразу же преобразился. В лесу с эффектом тепловизора проявились монстры. В основном мелочь типа древолазов, но промелькнул и неопознанный силуэт. Показалось, что он сбежал сразу же, как почувствовал, что на него смотрят. Я перевёл взгляд на воду, к которой нужно было километра два спускаться по плотным джунглям. И спускаться не только с башни, но и по холму, на котором стоял городок «Древних». Увидел подсветку ещё парочки приближающихся рыб, и отдельное свечение над центром воронки. Идёт там какое-то излучение из воды, которое приманивает новых жертв.

Я поигрался немного с дальномером. С функцией подсветки аномалий штука была полезной и удобной по сравнению с чуйкой шакраса. Работает всегда, а не только тогда, когда геному молекулы ДНК прищемит.

Оса вызвалась приготовить ужин, а я принялся приводить в порядок трофейную винтовку. Досконально и внимательно осмотрел её, разобрал и почистил. Нашёл несколько клейм и надписей, которые не заметил внизу. Во-первых, там тоже был год производства — считай, новьё. Похоже, это был её первый выход в свет. Во-вторых, рядом с клеймом мастера выгравировали и название модели. Никакой ни «Ремингтон», и не «Винчестер», и даже не «Тикка», а совершенно нескромный: ONE-SHOT-ARC. Хотя скоро проверим, может, и, наоборот, заслуженно.

Я хмыкнул. Аббревиатура из названия звучала практически как «Оса». И решил, что буду ласково называть винтовку «ваншотом» или «девяткой». Калибр как раз совпадал, в том числе в соотношении с китайской «Тип-10» — теперь уже нашей (отрядной) «десяткой», которая передвигалась на «Пиранье». Я перебрал все патроны, распределив их по карманам разгрузки и подсумкам, сделал временный ремень и долго возился с оптикой.

А перед сном общался с Осой, обсуждая лабораторию и методы «Древних». Параллельно ковыряя найденный кейс. Аккуратно открыть не удалось, либо я не нащупал сенсорные замки, либо их всё-таки подвёл срок годности. Пришлось вскрывать как консервную банку. Материал был сродни тому, из которого «Древние» делали органы для манекена. Я легко пробил его кукри по краю, а потом отогнул кусок крышки.

Внутри в специальном засохшем вкладыше лежали контейнеры с геномами. Четыре цилиндра, в каждом из которых нашлось по пять кристаллов. Все одного типа, некий «элефанти», как их определил биомонитор. Из навыков только сила, с ограничениями по массе реципиента. То есть надо было быть сто тридцать плюс, а столько даже в Купере не было. Редкость — восемь, цена на скупку — пять тысяч аркоинов. Итого довольно лёгкая сотка в актив на развитие отряда.

Ночь прошла спокойно. Немного шумел ветер, и пару раз подрывался шакрасик. Зависал, разглядывая джунгли, недовольно фыркал и возвращался ко мне под бок. А на рассвете мы уже выступили. Задачу поставили простую: спускаемся к воде, идём вдоль берега, ищем нужных птиц. Ненужных не ищем, ко всему подряд не цепляемся, чтобы остальных не распугать.

Правда, сделать это оказалось сложно. Как только мы вышли за пределы строений, так будто пересекли какую-то невидимую черту. А дальше, как по классике, чем глубже в лес, тем толще монстры. Перед спуском все кусты просканировали дальномером и ничего не нашли, а стоило войти в тень деревьев и порвать пару паутинок, как началось.

С бешеным воем по верхушкам пронеслась стая древолазов-переростков. Ветки трещали и ломались, когда вся эта куча бомбардировалась на нас сверху. Я толком даже «ваншот» выхватить не успел, отстреливаясь из пистолета. Анна решила размяться, выхватила боевой веер и наглядно продемонстрировала, что на коротких дистанциях она теперь эффективней. Я успел расстрелять пятерых, а она за это время разделала в два раза больше.

У неё был навык, похожий на мой «Бросок», только в какой-то момент показалось, что он либо зациклился, либо не требует никакого отката. Выражение: порхает как бабочка, жалит как пчела, в исполнении Осы приобрело совершенно иной смысл. А той самой бабочке, с кого надо было брать пример, должно было бы стать очень стыдно. В итоге — смазанная тень в виде росчерков и случайно задетых листьев, и охреневшие морды древолазов за мгновение до смерти. Последнего она просто столкнула с невидимой стеной, а потом лёгким движением, будто просто отмахнулась от невидимой мошки, вбила древолаза затылком в дерево, чётко посадив его на короткий сучок.

— Что? — едва запыхавшись, спросила Анна, заметив, что я за ней наблюдаю.

— Впечатляет, — кивнул я.

— Спасибо, — Оса вроде даже смутилась, будто я комплимент отвесил её красоте или наряду, но как-то сразу погрустнела. — Цена только оказалась чересчур высокой. Но мы найдём нулевой геном, и станет попроще. Но, возможно, в моём случае часть навыков ослабнет.

Ответить я не успел, потому что на нас бросилась вторая порция монстров. На этот раз смешанная — из-за деревьев выскочила какая-то безумная свинья с четырьмя бивнями на морде. Они полумесяцем загибались вверх, причём два торчали по бокам нижней челюсти, а два шли из середины длинного носа, который заканчивался поросячьим пятачком. Бивни были кривыми и разного размера, а те, что сверху практически царапали монстру лоб. О чём думали генетики «Древних», когда создавали такое чудо, для меня осталось загадкой.

Зато Оса будто бы даже обрадовалась.

— О! Это же бабирусса, — крикнула она, ловко уворачиваясь от выскочившего монстра. — Я таких в Индонезии в зоопарке видела.

Не знаю, чему я больше удивился. Тому, что эволюция на обеих планетах переплюнула энтузиастов-генетиков, или тому факту, что бедное животное больше выглядело испуганным, чем обозлённым. Или, вообще, странному названию.

Ну и сейчас я не успел ответить, потому что круговорот тех, кто хотел кого-нибудь съесть, продолжился. И следом за свинюшкой из кустов выскочила здоровая пятнистая кошка. По всем параметрам, кроме размера, это был ягуар. Раза в полтора больше, чем можно увидеть в зоопарке, и раз в десять крупнее шакрасика. Но произошло что-то странное! Мелкий зарычал, выгибаясь дугой и вскидывая хвост пистолетом, а здоровяк на это так лихо тормознул, что его аж занесло. Он поскользнулся на влажной листве, врезался с перепугу в дерево и, буксуя, вылетел обратно в кусты.

— Впечатляет, — только и смог повторить я. — Это уже не круговорот, а какая-то круговерть.

Метров через сто на нас напали снова. Оса отмахнулась от паука, свесившегося перед ней с ветки. И так отмахнулась, что он отлетел в дерево, зацепившись за мохнатую лиану, болтающуюся на ветке. Лиане это не понравилось, она тут же втянулась в крону. А уже через секунду мне на голову свалилась змея, а ещё две бросились на Осу. Настолько быстрые, что у меня чуйка включилась, когда меня уже душить начали. И настолько скользкие и вертлявые, что даже специальный материал перчатки никак не помогал за них ухватиться. Я уже собрался сам её покусать, но змея замерла, обдав меня запахом едкого уксуса, и приготовилась вцепиться зубами мне в лицо. Тут-то я её и поймал, подставив ребро ладони. А потом выкрутив ей шею, сжав и размотав практически как шарфик со своей шеи.

Она уже хрустнула и обмякла, но из руки я её пока не отпускал. Щёлкнул, как кнутом, сбив в воздухе ещё одну, а потом бросился помогать Анне. На ней тоже был «шарф», а хвост второй торчал со спины из-под куртки. В него вцепился шакрасик. Он пятился задом, пытаясь вытащить змеи наружу. Анна слегка побледнела, но щёки при этом пошли красными пятнами, демонстрируя весь её гнев на эту ситуацию. Змея не только её душила, но и цапнула в плечо, выпустив яд.

И, возможно, собиралась добавить, но её черепушка хрустнула у меня в руке. «Крепкая кость» сжала череп, зубы и несколько первых рёбер так, будто это была мочалка для душа. Я скинул несколько витков дохлого «шарфа», чтобы Оса смогла вздохнуть. И переключился на помощь мелкому. Он всё-таки вытащил гадину и теперь пятился ещё больше, уворачиваясь от её попыток извернуться и цапнуть его за нос. Хвост он так и не выпустил, только рычать стал сильнее и пытался лапой отбить нападки змеи.

На очередном броске до Пепла долетела только отрубленная змеиная голова. Я знал, что ему это не понравится, но кукри будто сам скользнул в руку.

— Ну прости, — я выдержал злобный взгляд шакрасика, обещавшего мне пожалеть о том, что я украл у него добычу, а потом обратился к Анне: — Ты как? Противоядие нужно искать?

— У меня иммунитет, — прохрипела она, растирая шею. — Но чувствую себя тем рыбаком, которые из автобуса так и не вышел. Интересно, здесь хоть кто-нибудь не попытается нас убить?

После этих слов она тихонько вскрикнула и кувырком ушла от дерева, к которому только что прислонилась. Сразу два тонких и длинных куска коры, в том месте, где мгновение назад была её рука, отделились от дерева и шустро почесали вверх. Возможно, это были палочники. Они же приведеньевые, они же листовидки, они же, похоже, и людоедки.

— Ну вот тот попугайчик вроде пока не пытался, — я махнул рукой я на ярко-зелёное пятнышко, выделяющееся среди веток. — А, не. Это не попугайчик. Пойдём скорее, пока оно друзей не позвало.

Успели. Скрылись раньше, чем над лесом раздалось чьё-то чавканье с причмокиванием, будто оно змей, как макаронины втянуло. Ещё метров триста нас никто не беспокоил. Мы держались подальше от деревьев, там то кора, то отдельные веточки всё время двигались, провожая нас взглядом. Я подолгу замирал перед лианами и прочими кустами, прежде чем прорубить нам проход. Плюс маскировка работала у всех, и в итоге мы уже почувствовали прохладный бриз с воды, когда повстречали очередную преграду.

Среди прибрежных камней на солнышке грелся песчаный кайман. Точнее, дед деда песчаного каймана или, предположительно, тип альфа. Он был в четыре раза больше обычных. Отдалённо напоминал того зверя, что мы разобрали у вулкана, но чешуя была просто оранжевой, а не красно-магматической, от него не шёл пар, и никто не вылуплялся из спины. Это была «чистая» убийственная мощь с идеальным (по меркам рептилии) формами. Ровный частокол зубов, тройной шипастый гребень, тяжёлые лапы, но при этом лёгкая походка убийцы, который часами может играть со своими жертвами.

— Ты его не пробьёшь этим калибром, — прошептала Оса, кивнув на «ваншот» и даже не пытаясь доставать арбалет из-за спины.

— А я и не собираюсь, — также шёпотом ответил я и достал «цецестрел».

Глава 29

Оса покосилась на меня, как на не очень здорового и, подхватив на руки шакрасика, начала потихоньку отступать мне за спину. Потом ещё дальше, и как-то неожиданно резко, будто очередной навык применила, скрылась за деревьями. Я остался один на один с альфа-кайманом, не считая живности, гудящей в банке «цецестрела».

За прошедшие сутки жужжащий боезапас ещё подрос, потеряв парочку «бойцов». Точнее, трёх. Ещё одного как раз доедали у меня на глазах. На него бросились толпой, как стая голодных дворняжек, и драли в прямом смысле этого слова, откусывая целые куски и ломая крылышки.

— Ну, настрой, по крайней мере, боевой, — хмыкнул я, покосившись на каймана.

Здоровяк понял, что ближе я не подойду, и начал подкрадываться сам. Пригнул морду, «нахохлившись» костяными шипами на затылке и медленно, совсем по-кошачьему, двинулся вперёд.

Я встряхнул «цецестрел», как бы намекая снарядам, что скоро им предстоит работа. И направил это нелепое оружие на каймана. М-да, дожили. У меня на плече винтовка, которая способна выпустить пулю со скоростью девятьсот метров в секунду, способна пробить бетонный забор или стальной лист, а я вместо этого прусь против динозавра с игрушечным бластером.

— Ну и окей…

Когда между мной и кайманом оставалось всего пятьдесят метров, я прицелился ему в голову и надавил на кнопку активации. Внутри «цецестрела» что-то щёлкнуло, а потом загудело, будто внутри пошла прокачка воздухом. Включилось что-то типа пылесоса, и всех мушек притянуло к задней стенке. Выехали направляющие, сформировавшие трубку внутри цилиндра, и спихнув туда все «снаряды». Трубка соединилась с коротким стволом, раздался ещё один щелчок, и бластер гулко, будто пневматический пистолет, чихнул. И заодно плюнул серыми комочками в сторону монстра, до которого было уже метров тридцать.

Раскрыться и распрямить крылья успела только одна муха, остальные пошмякались на морду кайману. Примерно так же, как жуки на лобовое стекло, только этих не расплющило в кровавые разводы. Они пережили удар, оттолкнулись, нормально уже раскрыв крылья, и ринулись обратно. Самонаведение на уровне — кто ближе, того и покусаю!

Просто и надёжно. За исключением той одиночки, что откололась от остальной стаи.

Ближе к этой оказался я!

Взвыли мы с кайманом одновременно! Только я боже ворчал суетливым матом, пытаясь увернуться от мухи и схватить её перчаткой. А вот альфа-динозавру пришлось сильно хуже, и одного этого наглядного примера мне хватило, чтобы начать суетиться ещё быстрее.

Кайман буквально рыдал кровавыми слезами. Зрение он потерял моментально, но и помимо пустых глазных провалов на морде появилось ещё несколько отверстий. «Цецешки» моментов прогрызли шкуру, а, возможно, и кость. И продолжали вгрызаться всё глубже и глубже, будто обычные червячки в садовое яблоко. Их уже не было видно, каждая дырка кровоточила, и скорости кровавых потоков только увеличивались.

На мгновение промелькнула мысль, что они никогда не остановятся. Пройдут насквозь, пересчитают все рёбра с позвонками, а потом снова повыстреливают как из трубы, и полетят искать новые жертвы. Эту мысль сменила другая, ещё более гадкая: не вылезут обратно, а засядут внутри, чтобы отложить яйца. Короче, как ни крути, те же яйца, только в профиль…

Изловчившись, я всё-таки поймал свою одиночку. Схватил двумя пальцами за крылья и чуть не грохнулся на спину, когда мелкая зараза рванула мне в глаз. Так резко и неожиданно, что рука дёрнулась, и чуть ли не сам её воткнул себе в зрачок. Успел в расфокусе разглядеть две микробритвы под сетчатыми глазками, и только в последний момент свернул ей крылья. А потом затоптал и ещё добавил по классике, как через окурок, танцам учат.

Обернулся на каймана и тяжело вздохнул. Монстр уже светился, высвобождая геном. Морда вся в дырках, подбородок уткнулся в луже его же крови. Тело застыло, а вот челюсти чуть-чуть подрагивали. Я зарядил в браслет огненный геном и держа руку наготове, медленно подошёл к мёртвому гиганту. Замер, глядя, как приподнялась верхняя челюсть, и между зубов с трудом вывалилась потолстевшая раза в три мушка. Будто реальная цеце крови напилась, только у неё это «бак» была раза в три больше. Монстромушка всё-таки пропихнула своё тело и выпала в лужу. Пару секунд побарахталась в крови, пытаясь выбраться, и затихла.

— Я же тебе говорила, что там осечка как минимум на одной пульке, — за спиной послышались шаги Осы. — Зато живут они потом недолго. Я так понимаю, что пушка там им что-то добавляет, включая режим самоуничтожения. Может, мозги как-то пережимает. Так чтобы смерть с отложенным эффектом. Ты чего завис-то?

Я не то чтобы завис, но глядя то на труп каймана, то на мёртвую мушку, то на игрушечный пистолет в своих руках, сказать мне было нечего. Ну, кроме того, где бы ещё взять «патронов»…

— Устал? — спросила Анна с улыбкой.

То ли сарказм от трудной битвы с альфа-монстров, то ли реальное сочувствие, что пришлось поскакать, нейтрализуя ту самую «осечку».

— Наоборот, разогрелся, даже о рыбалке задумался, — пожал я плечами, убирая «цецестрел» в рюкзак.

— Эй! Я же пошутила, — возмущенно-удивленно ответила Оса, а потом спросила вкрадчивым голосом: — Но мы же не будем это делать?

— Ну, птицы, похоже, падальщики. Так что попробуем прикормку им подкинуть.

Я обошёл лужу. Так чтобы и не наследить, и от греха подальше, если какая-нибудь из мушек ещё не откинулась. Подхватил крупный пятнистый кристалл — белый с бледно-оранжевыми мазками. Наверное, самый крупный геном, который мне попадался. Я навёл на него сканер и довольно хмыкнул. И, похоже, самый дорогой.

'Обнаружен геном песчаного каймана. Тип альфа. Уровень редкости: 11. Средняя цена закупки в генотеках: девяносто тысяч аркоинов. Предполагаемые навыки, передаваемые от донора к реципиенту: выносливость, сила, формирование защитного кожного покрова, ускоренная регенерация.

Ограничения по применению: масса реципиента — не менее 120 кг.

Особенности: применяется для безопасного перехода на 11-й и последующие уровни инициации'.

Я, наверное, никогда не привыкну к разбросу цен на геномы, оружие и прочие товары, но последняя строчка описания хотя бы этот момент, но прояснила. Клара рассказывала, что кайманы после десятой уже многие с ума сходят, а «Крысоловы» начиная с пятнадцатой вообще начинают применять особые эссенции, чтобы хоть как-то продвинуться. Если этот помогает улучшиться без побочек, то учитывая его редкость и, наоборот, количество бойцов с таким геномом, то цена даже занижена. Хотя защитный кожный покров и ускоренная регенерация не спасли его от мошкары.

Ладно. Однозначно охота началась более чем удачно. Нас пока никто не убил, а мы уже в приличном плюсе.

Я достал курки и принялся за разделку будущей приманки. Процесс затянулся. И опыта у меня в этом мало, и шкура всё-таки поддавалась с трудом. Шакрасик гонялся среди деревьев, истребляя замаскированных палочников, а Оса, чтобы не заскучать, начала плести корзинки. Криво и косо, но в итоге они все пригодились, чтобы донести приманку до места засады. Правда, я настолько испачкался в крови, пока выполнял роль мясника, что самой лучшей приманкой, я чувствовал себя.

Ловить птиц мы решили на берегу. Место, где остался искромсанный труп каймана, подходило плохо. Мало прострелов, много камней и деревьев, а я сомневался, что летающие и явно осторожные птицы подпустят нас близко.

Когда мы вышли к берегу, первое, с чем пришлось бороться — это с желанием немедленно, с разбега, и сверкая голыми пятками, броситься в лазурное море. Участок песка не такой, чтобы широкий, пальмы далеко (ближе всё какие-то кривые, перекрученные «ивы», на которые явно влияла аномалия) и вода непрозрачная из-за постоянно накатывающихся волн. Так что рекламу «Баунти» здесь, может, и не стали бы снимать, но нам было плевать. Особенно мне, насквозь пропитавшемуся чужой кровью.

По колено в воду я всё-таки зашёл. Почувствовал лёгкое покалывание, будто от слабого тока, и лёгкий необъяснимый тремор по всему телу. Что-то типа плохого предчувствия, идущей всё от той же бездны, что в тебя всматривается. Умыться мне это не помешало, хотя, мне кажется, что таких рекордов в скоростной стирке себя и одежды я ещё не ставил.

Оса лишь ножки помочила, пробежавшись параллельно с волной вдоль берега, а мелкий даже подходить не стал. Дождался, пока я приведу себя в порядок, а потом сурово на меня нарычал, попытавшись цапнуть за штанину, не смутившись, что она мокрая.

Значит, дело не в воде, а в том, что под ней. Надо будет сильно подумать, как и на чём плыть, если мы когда-нибудь решимся на открытие новых континентов.

Пока обсыхал, занялся пристрелкой «ваншота». Потратил патронов, пошумел, но в итоге остался доволен. А итоговую проверку провёл уже не на самодельной мишени, а на новых монстрах, привлечённых выстрелами. Недолго мы пробыли в одиночестве. Из леса до нас докатились древолазы, а из песка начали выкапываться кайманы. К сожалению, обычные, которыми торговать было выгодно, но только оптом.

«Ваншот» не подвёл. Пуля легла немного в стороне от места, куда я целился, но и шкуру пробила и насквозь прошла, вылетев из-за спины. Во второго я промазал ещё больше, перебил ему лапу, вынудив подставить открытую шею под бросок шакрасика. Но с третьим получилось идеально. Пуля вошла ровно туда, куда я целился, проделав третий глаз на черепе монстра. Остальных добила Оса, чередуя длинные, высокие прыжки по камням с перезарядкой арбалета.

Мы собрали геномы и засыпали песком с камнями трупы, чтобы не отвлекать падальщиков от места основной засады. А потом прошли пару километров вдоль берега, прежде чем нашли достаточно открытое место. Так, чтобы поближе к месту, где я в прошлый раз видел птиц, но и так, чтобы подальше эпицентров воронок. Плюс, чтобы выход из леса не был сплошной зелёной стеной.

Раскидали там куски мяса: часть оставили на камнях, часть в песке и немного на самом краю воды. И вернулись метров на пятьсот, где была гарантия, что нашу маскировку не пробьёт нюх даже суперхищника.

Я устроился между двумя камнями, положив винтовку на рюкзак. Подтянул поближе подсумок с патронами. Накинул свой старый сетчатый шарф. С учётом навыка «Маскировка» уже больше для защиты от солнца, чем ради скрытия силуэта. Хотя вместе они сработали ещё лучше. Оса специально прогулялась по пляжу, со стороны оценивая меня и нашу позицию в общем. Подняла обе руки, выставив большие пальцы, а после этого сама «растворилась» в зарослях на границе песочного пляжа.

Проявилась она уже у меня за спиной и тоже спряталась среди камней, но заняв позицию так, чтобы прикрывать наши спины. Мелкий остался с ней, но довольно быстро задремал от скуки. Где-то через два часа ожидания я первый раз задумался, что приманка может не сработать. Всё-таки пошумели мы изрядно, и складывалось впечатление, что весь пляж опустел.

Единственное движение, а вместе с ним и своего рода развлечение продолжали выдавать воронки. Как по расписанию (или на условной перезарядке) каждый час по волнам будто пробегал дополнительный заряд тока. Я хоть и был метрах в пятнадцати от воды, но всё равно чувствовал, как на затылке шевелятся волосы и тянут меня в воду. Наваждение легко стряхивалось, но, видимо, только с тех, кто был на суше. Подводная жизнь тут же начинала бурлить — на зов откликались рыбы, бродившие вдоль берега.

Не всегда это были акулы, первый раз в ловушку попал и, взлетев в воздухе, разорвался обыкновенный тунец. Довольно мелкий по тунячьим меркам — всего где-то метр с хвостиком, и на вид тянул он килограмм на пятьдесят. Второй раз, с небольшой задержкой, либо сопротивлялась сигналу, либо плыла издалека, всё-таки появилась акула. Но тоже какая-то мелкая, скорее всего, рифовая.

Рыбы разные, но лопнули они одинаково. Разлетелись на ошмётки, на время перекрасив воду. Но на них никто не позарился, и из леса не вылетел. И только на пятую водно-аномальную мясорубку, распотрошившую какую-то новую для меня толстую, почти шарообразную рыбину, мы услышали птичий крик и хлопки крыльев.

— Голод пересилил осторожность, — прошептал я, косясь на небо и пересчитывая птиц.

Сразу десять штук разного размера. Многовато за раз, но, видимо, мы им сбили режим питания и сейчас уже на кормёжку ломанулась вся округа. От совсем огромных с размахом крыльев за восемь метров до мелких альбатросов с их смешными тремя. Расцветка у всех схожая: серые перья на голове и ярко-оранжевое тело с крыльями. Клювы короткие и загнутые, от чего они были похожи на безобидных попугайчиков. Если бы не размер и, неожиданно, полная пасть зубов, которую продемонстрировала самая большая птица, закричав на обогнавших её мелких, но более быстрых сородичей.

Хм. Возможно, это был и не клюв в его прямом значении, а просто костяной защитный нарост над челюстью вполне обычного хищника. Какая-то промежуточная мутация, развившая челюсть и сделавшая клюв неким атавизмом. В общем-то, мне было всё равно, пусть у них хоть противогазы, как слонов отрастут, главное, чтобы геном был нужным. Проверять сканером было бесполезно, он бы просто не добил. Они летели на высоте метров ста-ста пятидесяти, но чуйка включилась сразу же, как только я их увидел. Геном явно воспринял их всерьёз — тут же заработал биомонитор, а волосы на затылке зашевелились снова. Только в этот раз они тянули не к воде, а куда-нибудь за стены Хардервайка. А лучше ещё куда-нибудь подальше.

— Капец, — прошептал я. — Такую птичку точно не жалко…

— Давай, пока они над нами, — едва слышно прошипела Оса.

Но я не торопился. Наводка в моменте появилась прямая, когда птицы пересекали береговую линию. Расстояние рабочее, упреждение понятное, добавить «Кондрашку», и самая большая рухнет, ещё даже перьев не намочив. Но рано. Слишком они голодные, и слишком их много.

Крупные птицы, понимая, что отстают и не успевают за добычей, вопили уже все. Но мелких это только подстегнуло. Они ускорились и одна за другой спикировали на воду, каждая подняла по маленькому взрыву из брызг, хотя в воду погрузились только когти на лапах. И тут же, виляя в сторону, он «старших» братьев, бросились врассыпную. Делиться добычей никто не хотел.

— Вот там вот добавка, — я аж зубами скрипнул, мысленно косясь в сторону приманки. — Пескатарианцы чёртовы! Кайман тоже объедение, клювики оближешь!

Сработало! Сразу два крупных «попугая», устав гоняться за мелкими, развернулись обратно к лесу. И на полпути заметили мясо каймана. Скорректировали курс, покружили над приманкой, недоверчиво к ней присматриваясь. Слишком недоверчиво, я прямо ощущал их уверенную осторожность. Но спасибо мелким! Заметив, куда смотрят старшие, сразу две птахи, которым тоже ничего не досталось, начали стремительно спускаться к земле.

Это подтолкнуло и крупных. Крылатый монстр пошёл на посадку, приземлившись в центре разбросанного мяса. Задрал свой полуклюв и начал звонко трещать и отпугивать остальных.

— Вот теперь пора…

Я выдохнул и потянул спусковой крючок, выпуская вперёд «Кондрашку». Раздался выстрел, «ваншон» мягко ткнулся в плечо, передав отдачу «Поглощению», и рядом с крикуном рухнула подбитая вторая птица. Мелкий тут же кувыркнулись, меняя направление полёта. А орущий здоровяк чуть ли не поперхнулся от удивления. Крик прекратился, зато по пляжу, поднимая тучу из песка, пошёл телекинетический удар. Несколько камней откатилось, а набегающая волна испуганно отскочила обратно, вызвав незапланированный выброс из воронки. Волосы у меня на затылке уже начали закручиваться в косички, не понимая, в какую сторону нужно стоять дыбом! Но я дёрнул затвор и выстрелил второй раз.

Какая бы сила ни гоняла по пляжу песчинки с волнами, но остановить тяжёлую пулю она не смогла. Птица пошла на взлёт, взмахнув один раз крыльями, и будто специально открыла для меня убойную зону. Густые перья скрыли момент попадания, на оранжевом фоне я даже кровь не смог разглядеть, но это «ваншот» своё название подтвердил. Монстр рухнул, уткнувшись в крыло первого подбитого.

— Воздух! — крикнула Оса. — Лес! Вода! Короче, они везде! Бей крупных, мелких мы вытянем!

Последние слова Оса кричала уже на бегу. Пальнула в небо из арбалета и, размахивая руками, помчалась к деревьям. Все, кто успел урвать добычу из воды, всё-таки вернулись к нам, и все теперь неслись за Анной, не заметив мою маскировку. Я перезарядился и поймал в прицел крупную птаху, попытавшуюся перегородить Анне путь. Птица рухнула между деревьев и, раскрыв крылья, скалилась и орала.

Анна не стала сбрасывать скорость. Знала или просто на доверии, наоборот, ускорилась и даже не вздрогнула, когда над её головой пролетела пуля. Залетела прямо в открытую пасть и выбила пучок перьев из затылка. Идеальный тайминг: птица рухнула замертво ровно в тот момент, когда Оса собралась её перепрыгнуть.

— Мелкие наши! — донёсся крик из-за деревьев, и ему поддакнул грозный рык шакрасика.

— Ага, конечно, — прошептал я, меняя магазин.

Глава 30

— Так что ты там говорила про геномы водных супермонстров? — спросил я у Осы, устало присев на поваленное в боевом пылу дерево.

Неплохо мы здесь повоевали. Всем хватило, а перья до сих пор летают в воздухе. Я дотянулся до золотистого кристалла, которое снесла рябая мега-курица. Считай, золотое яичко получилось. Итого, когда мы собрали все геномы, у меня на руках было пять штук тип альфа, подходящих для создания нулевого генома, и восемь обычных. С самый больших «куриц» выпало по два кристалла, правда, обычных. А альфами оказались те, что поменьше. Видимо, за счёт скорости и намёка на хитрость и сообразительность.

Я прогнал через сканер все эссенции, посоветовался с Аркашей и пришёл к выводу, что смогу усилить и себя. И сделать это получится даже обычными геномами. Сейчас обычными, но после создания двух порций нулевых геномов и отданного долга «Крысоловам», останется ещё один особенный.

Начинало темнеть, и мы поторопились обратно в лагерь. Силы ещё были, а настрой так вообще самый боевой, но встречаться с ночными, собирать вокруг себя ночных монстров, да ещё и по дороге в горку, не очень хотелось. Я прихватил одну птичью тушку, планируя запечь её на углях, а Анна в запасную корзинку собрала каких-то ярких и вкусно пахнущих фруктов, похожих на манго. Какой бы дикой и опасной ни была природа вокруг, но вкусный ужин никто не отменял.

Проскочили практически без боя. На нас выскочила парочка агрессивных бабирусс с настолько перекрученными верхними бивнями, что они им чуть ли не в брови впились. И так сильно растянули кожу на морде, что казалось будто свиньи всё время лыбятся и никак не могут успокоиться. Уже рыдать начали, а измученная улыбка никак не сползёт. Драться с ними не пришлось. Мелкий лихо настучал лапой по пятачку первого и не стал за ними гнаться, когда обе свиньи рванули подальше с нашего пути. В остальном мы будто попали в пересменку. Дневная живность уже снизила активность, расползаясь по норам, а ночные ещё не вышли на охоту.

Но совсем уж спокойно мы вздохнули, забравшись на башню. Оса принялась ощипывать «курицу», а я ещё несколько раз сгонял за дровами. В общей сложности меня почти час не было, а Анна успела разобраться только с половиной тушки.

«Куриное» бёдрышко, жареное крылышко, которое даже одно не смогло поместиться в плетёное ведёрко. Выглядело всё это странно, но всё равно всколыхнуло ряд воспоминаний из прошлого, когда крылышки с бёдрышками покупались ведёрками под пивко и просмотр какого-нибудь фильма с большой компанией.

Вместо пивка у нас был настой из золотарника и сладкий травяной чай. А вместо кино — красивый вид на море и розовеющий закат. А потом, когда полностью стемнело, а ужин, наконец, приготовился, то картинка вокруг стала ещё… Не знаю, романтичней, что ли. В джунглях зажглись светлячки, высыпали звёзды, а в воронку будто по заказу заплыл какой-то электрический скат. Взлетел в воздух и лопнул, разлетевшись на кучу светящихся и искрящихся частей, изобразив красивый фейрверк.

Шакрасик, съевший свою половину птицы, засопел и уснул. А мы с Анной, между делом любуясь фейерверком и звёздами, неожиданно, но как-то совсем естественно, оказались рядом. Неприлично рядом, хотя пока вели себя прилично. Возникла, а потом и затянулась неловкая пауза. Наконец, Оса прижалась ещё ближе, я почувствовал её дыхание на шее и услышал, как она прошептала:

— За нами наблюдают…

Тихонько сказала Анна и, повернув голову, как бы невзначай потёрлась о меня носом. Чёрт! Снова мурашки, снова волосы дыбом на затылке. А потом и явно запоздавшая чуйка.

— Ага, тоже почувствовал, — вздохнул я, отстраняясь от Анны и потягиваясь, чтобы незаметно достать «чезет».

Биомонитор уколол руку, уже полностью разбив очарование этой ночи. На сканере показался неопознанный маркер, мигающий за спиной. Хм, я покосился на спящего шакрасика. Чересчур сильно чуйка запоздала. Но я-то ладно, мысли другим были заняты, а вот чего мелкий халявит, было непонятно. Я аккуратно вытащил пистолет и тихонько щёлкнул предохранителем.

— Не стреляй, — снова прошептала Оса. — Не надо. Она такая же, как мы.

Я ещё толком не осознал, о чём вообще говорит Анна, и что успели прочитать её сенсоры, а она уже обернулась, подняв руки.

— Не бойся, мы не причиним тебе вреда!

За спиной послышался удивлённый писк и лёгкое шуршание с топтанием на месте, но никто никуда не рванул. Теперь уже и я обернулся, стараясь не светить пистолетом, но и не убирая его.

Возле дальнего проёма в отсветах костра стояло необычное существо. Мялось на одном месте и шевелило большими ушами.

— Ведь так не бывает на свете… — прошептала Оса, а потом сделала шаг к существу и, подняв руки, выдала стандартный набор фраз, который, наверное, даже Кортес говорил ацтекам во время знакомства. Именно знакомясь, а не потом, когда во всём разобрался. — Я друг. Мы пришли с миром. Я Аня, это Саша. Мы…

При этом Оса активно, но не резко жестикулировала, показывая то на себя, то на меня. Давно я не слышал здесь собственное имя. Даже к Джорджу уже больше привык. А от Осы оно вообще звучало как-то мифически, словно из другой жизни.

Но, на самом деле, мифическим здесь было только это существо. Слон на двух ножках и с четырьмя ручками? Слонёнок? Человечек-мутант с гибридной головой? Возможно… Отчасти…

Я многое уже повидал на Аркадии, и после встречи с «Дикими» готов был к встрече с разумными мутантами, но сейчас порядком растерялся. Это точно был некий «объект», которого «Древние» пытались воссоздать в своей мастерской. Но только он не получился. Заготовка — да, общие элементы — тоже да, но во всём остальном это существо отличалось от «манекена» так же, как фотография отличается от детского рисунка.

И да, похоже, это был ребёнок. Очень странный и нескладный ребёнок с большими лопухами вместо ушей, толстым, приплюснутым носом и двумя клыками, торчащими из нижней губы. Скорее, орк какой-то, а не слон. Что-то ёще не так было с телом. На мутанте была накидка-платье из шкурки каймана, а вокруг груди словно объёмный пояс повязали. Возможно, там прикрыта не до конца сформированная вторая пара рук.

Во всём остальном — это был обычный человек. Обычный для Гетто и разных лабораторий генетиков-энтузиастов, будь они неладны во все времена. Я теперь понял, что имела в виду Оса, говоря, что она такая же, как мы. Это не её выбор быть такой, а чья-то прихоть или научный интерес. В духе, хотели как лучше, а получилось как всегда.

«Слоняшка» осторожничала, но нас не боялась. Даже улыбнулась, правда, из-за бивней у меня от этой улыбки холодок по спине пробежал. А ещё подумалось, что где-то же бродят её папа с мамой. А Оса разошлась — в том смысле, что контакт явно налаживался. А когда Анна протянула «девочке» фрукты, а та лихо их смяла с ещё большей улыбкой на лице, то я чутка расслабился. Веганы. Глядишь, и с родителями договоримся!

И стоило второй раз их вспомнить, как ночные джунгли тут же рассёк громкий трубный звук, более чем похожий на крик слона. Его поддержал второй, потоньше и потише, но будто бы даже ближе. А потом лес сразу в нескольких местах расступился, и вокруг башен стали появляться подобные создания. И чем больше я вглядывался в силуэты, тем больше узнавал «манекен» из лаборатории. В смысле размеров и агрессивного вида.

— Мы друзья! Мы пришли с миром, — теперь уже я помахал рукой, крикнув в окошко.

Хотя я пока ни разу не услышал ничего вразумительного от «слоняши». Она что-то отвечала Осе, но ни на один известный мне язык, это похоже не было. Только чавканье и хрумканье манго можно было считать универсальным.

Не прошло и двух минут, как башня начала вибрировать, а на нижних этажах послышался топот. А ещё через две на нашем этаже появилась большая голова, а за ней и массивное тело, рельефное тело. Уши ещё больше, хотя всё равно не от слона. В принципе, такой размах и у некоторых людей встречается. Помню, в школе у нас был паренёк, способный конкурировать с местным племенем. Вот с бивнями уже перебор, и нос здоровяка уже вполне тянул на короткий хобот. Широкий шланг, идущий от скул и прикрывающий рот сантиметров на десять. Вторая пара рук у него тоже толком не развилась, выглядело так, будто у него опухли под мышки. Ну или там какая-то жировая опухоль.

Про Осу не скажу, но мне точно повезло с тем геномом, который подсадили ради эксперимента. Капец, как повезло, считай, выигрышный лотерейный билет вытащил.

— Мы друзья, — повторил я, положив руки на грудь.

Мутант что-то рявкнул, но не в мой адрес, а на «слоняшу». Звуки совершенно нечленораздельные и непонятные, возможно, это даже и не язык был вовсе. Но даже я будто физически почувствовал весь страх, боль, облегчение, но и ярость отца, переживающего за своё дитя.

Всё это было странным. Я на минутку даже подумал, что давно сплю и мне всё это снится. Звёздная ночь, последний этаж башни, гаснущий костёр, подбрасывать дрова в который было как-то не в тему. И шакрасик, который всё-таки проснулся, но без какого-либо интереса, словно вообще не чувствовал никакой опасности, только наблюдал за нашими гостями.

А потом всё стало ещё страннее — мы начали общаться. Сначала я лишь шутил над Осой, сравнивая её с Кортесом, но сейчас сам чувствовал себя «белым человеком», прибывшим к туземцам. Как только «слон» убедился, что со «слоняшкой» ничего не произошло и достаточно наругал её за любопытство, он тут же преобразился. Развернул и без того широкие плечи, стукнул себя кулаком в грудь и запросил фруктов и для себя.

Потом вытянул хобот, шумно втянул воздух и приблизился ко мне. Всего обнюхал и что-то затрубил, указывая на мой рюкзак. И методом перебора указал на контейнеры с геномами «элефанти».

— Ну это не бусы, конечно, но давай тогда меняться!

Я пошутил, но меня поняли. Мутант высунулся в окно, прокричал вниз и нетерпеливо потрубил. А через десять минут на нашем этаже стало уже тесно. К нам поднялись ещё три элефанти (как я решил их называть) и принесли с собой несколько кожаных мешков. Слово за слово, то есть кивок за кивок, плюс по груди не забыть постучать, мы начали торг. Самый странный торг в моей жизни, но в этом даже что-то было. Я втянулся…

Больше половины предложенного на обмен считать ценным можно было с очень большой натяжкой, но качественным и мастерским оно было безусловно. Например, ожерелье из змеиного скелета, на каждом белом рёбрышке были вырезаны цветочки и листики. Я даже повторно начал разглядывать элефанти, пытаясь понять, как такими толстыми пальцами можно создать такую детализацию. Оса мой восторг не разделила, прошептав, что змей на шею, даже мёртвую, она ни за что не наденет.

Потом пошёл целый набор коллекционных фигурок из сушёных пауков и ящериц. И судя по кивкам в сторону «слоняшки» и её грустным вздохам — это были детские куколки. Потом снова пошли бусы. Сначала из сушёных ягод. Всё сушёное у них, видимо, было в почёте. И главный мутант, и его помощники были полностью увешаны подобными бусами и браслетами.

— Хорошо, что не отрезанными ушами и не скальпами врагов, — про себя подумал я.

Вторая партия украшений была уже интересней, в роли бусинок и драгоценных камней элефанти использовали геномы. Из мешка появилось целое ожерелье из разноцветных кристаллов, включая и эссенции гнили, которые, на удивление, довольно органично вписывались в общий рисунок. Правда, всё было порченным. Проткнутым насквозь, чтобы нанизать на кожаный ремешок.

Я скривился, а Оса рассмеялась, чуть не перепугав наших гостей. Хотя, наверное, это мы у них гостили.

Наконец, когда дело перешло ко второму мешку, я увидел то, ради чего был готов отдать и все геномы «элефанти», и ещё что-нибудь сверху добавить. Там были вещи «Древних». В основном просто блестящий мусор в виде пустых и смятых контейнеров. Возможно, первый элефанти, сбежавший из лаборатории, вынес это всё с собой. А, может, уже потом за кучу лет понасобирали по всей округе. И в том числе металлический, слегка изогнутых прямоугольник, размером похожий на пачку сигарет.

Я не сразу понял, что это такое, но сразу узнал рисунок в виде панциря черепахи. Такой же, как торквесе. Проницательный мутант сразу же срисовал блеснувший в моих глазах интерес и протянул мне артефакт. Походу нахваливая его на своём гортанном наречии. Я словил что-то типа флешбека, вспомнил поход на турецкий базар. И тональность схожая, и напор с желанием мне это впарить.

Но в этот раз я был не против. Я принял артефакт и практически сразу нашёл сенсорную панель. Первый контакт чуть сплющил по высоте и растянул коробочку в длину, а второй лишь заставил грани засветиться. Резко и даже требовательно, будто необходимые для работы были не выполнены.

— Похоже на пряжку, — сказала Анна, в принципе подтвердил мои первые мысли.

Пряжка или пояс, учитывая, как эти артефакты трансформируются. Стоило приложить артефакт к животу, как он тут же вспыхнул. И будто получила зелёный свет светофора, пластина начала трансформацию. Стала таять по толщине, превратившись всего в четырёх миллиметровую полосу, но зато обвила меня по кругу и замкнулась на пояснице. Третья активация и полоса разложилась вниз, превратившись в серые шорты прямо поверх моих штанов.

Этот момент, конечно, надо будет ещё отработать, но даже в таком виде выглядело всё довольно прилично. Шорты были короткими, и даже до колена не доходили. Но! Прикрывали самое важное! То есть за подрезку бедренной артерии можно было больше не волноваться. Ну и за всё остальное важное тоже.

Пока я примерялся и Оса, и туземные торгаши-парламентёры молча за мной наблюдали. Элефанти ещё и улыбался, шевеля бивнями. Выглядел довольным, понял, что я доволен. Можно было не показывать ему, что я не просто доволен, а доволен как слон, потому что теперь у меня есть комплект, но я не удержался и активировал торквес. Пришлось скинуть куртку и задрать футболку, чтобы увидеть, как соединятся элементы. Из нижней кромки «броника» выступили тонкие серебряные ленты, а им навстречу потянулись такие же из ремня.

Судя по щекотке на рёбрах и пояснице, подобное происходило со всех сторон. Встретились и сомкнулись. По шву пробежала искорка, и даже след склейки исчез. Броня будто бы вздохнула вместе со мной и приняла анатомическую форму, выделив мне кубики на прессе, а шорты добавили рельефа на ногах. Это уже частично стало напоминать статую «Древнего» под болотом, что ещё больше убедило меня в том, что и там была изображена именно броня.

Я поймал на себе заинтересованный взгляд Анны.

Точно надо будет пересмотреть подход к слоям в одежде. По крайней мере, до тех пор, пока полный комплект не соберу. Хотя и сейчас нормально. Руки в броне, грудь, спина, живот, пах, бёдра — тоже. И пусть я немного похож на советского штангиста, но защита жизненно важных органов важнее.

Элефанти вежливо, но настойчиво протрубил, намекая, что сделку пора бы завершить. Я кивнул и отдал ему геномы. Легко пришли, выгодно ушли. Странно только, что «слоны» сами их не нашли. Единственное объяснение, которое у меня было: опасались мутировавших Птичьих и «Волков» (и сейчас постоянно и с опаской вертели головами, прислушиваясь к каждому шороху вокруг) и знали про отравленную воду (наши фрукты они съели все, а вот от напитков, вздрогнув, отказались).

Сделка завершилась, и элефанти, не прощаясь, начали отчаливать. Сразу же в темноте растворились помощники, потом «слоняша» и следом поднялся главный. И даже не кивнув, тоже исчез на лестнице.

— Я думала, в гости позовут, — хмыкнула Оса. — Но, значит, найденный ребёнок и торговля ещё не повод для знакомства. Уровень разумности не раскрыт, но хватка деловая.

— Может, и хорошо, что не позвали, — усмехнулся я, отключая броню. — Не могу сказать, что компания удобная для светских бесед.

— Ой, какие у вас милые занавески, — начала дурачиться Оса. — Кто бы мог подумать, что сушёные летучие мыши так хорошо смотрятся с кружевами.

Я улыбнулся, а потом уже серьёзным тоном спросил:

— Как думаешь, много таких племён бродит по Аркадии?

— Не знаю, — Оса пожала плечами и кивнула в сторону окна. По лунной дорожке среди деревьев удалялся вожак, держа за руку, подпрыгивающую «слоняшу». — Но когда я вижу такое, то понимаю, что не такая уж Аркадия и пропащая. Есть здесь ещё то, за что имеет смысл побороться. Кстати, надо выспаться, к водным геномам путь не самый близкий.

* * *

От автора: 6-й том завершен, 7-й стартует в ближайшие несколько дней.

Нужно загрузить в систему новые регионы, новых монстров, друзей и врагов, плюс провести «инвентаризацию» всего того, что уже есть. А заодно выровнять график выкладки в одно время.

Подписывайтесь (если ещё этого не сделали) на профиль автора, чтобы не пропустить уведомление о выходе продолжения!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Геном хищника. Книга шестая

Content

Геном хищника. Книга шестая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene