Алина Егорова

Солнце над облаками

Посвящается Ясне Канарской

Все совпадения случайны.

Любовь в облаках. Современные авиароманы Алины Егоровой

© Егорова А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Андрей

По аэродрому гулял теплый майский ветер, яркое солнце золотило шевроны летного экипажа – командира Андрея Морозова и второго пилота Олега Варкушина. В сопровождении бригады бортпроводников летчики энергичной походкой направлялись к служебному автобусу. В руках одного из мужчин, как в кино, пышный букет белых роз. Ему не предстояло свидание с любимой, и он не собирался эти цветы кому-либо дарить. Несколько минут назад розы преподнесли ему, КВСу «Невских авиалиний» Андрею Морозову. Такова традиция.

Рейс N 424 Волгоград – Санкт-Петербург, который был выполнен этим утром, стал для Морозова первым самостоятельным полетом в качестве командира воздушного судна. Как выражаются в авиационной среде – «первый сам». Полеты с инструктором закончены, допуски получены. Никто не контролирует действия вводимого командира, тем самым создавая напряженную атмосферу в кокпите. И никто не подстрахует, пойди что не так, кроме второго пилота, достаточно опытного и ответственного – именно таких назначают в помощники начинающим командирам. Но второй пилот – всего лишь помощник, он знает и умеет меньше командира и уж тем более меньше инструктора. Так что вся ответственность на КВСе, за спиной которого полторы сотни пассажиров. Рейс прошел в штатном режиме, как и большинство рейсов авиакомпании «Невские авиалинии». Погода благоволила, сели мягко – на один и два по шкале, что значило – идеальное касание.

Едва выключили двигатели, на новоиспеченного командира обрушился шквал звонков с поздравлениями от коллег и знакомых. В коллективе Андрея любили. Кабинный экипаж подготовил по этому случаю вокальный номер. Морозова отметил даже комэска – по-деловому сдержанно, соблюдая субординацию, но тем не менее было приятно. И конечно, Андрею вручили цветы, любовно выбранные наземными службами.

Немного смущенный и растерянный, но очень довольный собой, Морозов принимал поздравления. Следующие два дня по графику – выходные. Спасибо начальству, позаботилось, чтобы служба планирования после «первого сама» не поставила в рейс.

– В семь вечера жду в ресторане «Империя», – раздавал он приглашения.

Отметить «первый сам», накрыть поляну – тоже традиция, а традиции в авиации чтят.

Празднование первого самостоятельного полета, кроме широты размаха, ничем не отличается от любого другого сабантуя летного экипажа. Те же декорации и те же лица, разве что кабак солиднее и народу больше, а в остальном обычная пьянка. Пилоты пьют, если кто имел на этот счет иллюзии, но в запой не уходят, иначе чревато необратимыми последствиями, вплоть до безоговорочного закрытия неба. Поэтому каждый летчик пьет, только если время позволяет протрезветь до прохождения санчасти. Время это выверено у кого опытом, у кого приложением «Алкотестер», а у большинства – и тем и другим.

В ресторане «Империя» собрались все товарищи Андрея Морозова, с которыми он состоял в дружеских отношениях и которые были не в рейсе. Поскольку Андрей с людьми ладил, народа пришло немало. Компания в основном была мужская, но девушки тоже присутствовали. Обычно на подобные мероприятия мужчины приходят без своих вторых половинок, бортпроводниц тоже не приглашают, только парней-проводников, поскольку, во-первых, разговоры предполагаются мужские, во-вторых, после очередной рюмки пилоты начинают «летать» – обсуждать полеты.

Кристина и Вика уселись за стол по обе стороны от виновника торжества. Они манерно смеялись, играли локонами отутюженных волос, томно вздыхали и стреляли глазами. Ульяна устроилась напротив Морозова и гипнотизировала его взглядом. Андрей вел себя галантно, но ни одной из них предпочтения не отдавал. Девушки ему нравились, он им – тем более. Андрей Морозов был очень привлекательным мужчиной: высокого роста, спортивный, сероглазый брюнет с лицом голливудской звезды. Летная форма делала из Морозова хрустальную девичью мечту. Отсутствие у него жены и детей вносило переполох в ряды проводниц. Не было ни одной барышни на выданье, которая не пожелала бы себе в мужья столь умопомрачительного мужчину. О своем бешеном спросе у женского населения Морозов отлично знал и вел себя соответственно.

Еще до сегодняшнего волгоградского рейса стюардессы буквально атаковали своего коллегу Кирилла. Девушки в поиске всегда в курсе таких событий, как вечеринка летного экипажа, особенно когда она обещает присутствие подходящих кандидатов, и готовятся к ней загодя. Проводниц, желающих попасть в «Империю», было значительно больше, но прорвались самые настырные.

– Кирюш, возьми нас с собой, – капризно скривила рот Кристина, когда их кабинный экипаж собрался на брифинг.

– Куда? – не понял старший бортпроводник.

– На вечеринку по поводу введения в командиры. Ты же дружишь с Морозовым.

– Андрей еще не ввелся, насколько мне известно.

– А нам известно, что «первый сам» у него послезавтра, – поддержала подругу Вика.

– Может быть, – неопределенно ответил Кирилл.

– Что «может быть»? Возьмешь нас или нет?

– Меня самого никто никуда не приглашал. Еще неизвестно, будет ли Андрей накрывать поляну.

– Будет. Куда он денется! – наседали девушки.

– Почему бы вам самим к нему не обратиться?

– Ну ты скажешь! – фыркнула Кристина. – Напрашиваться?

– А сейчас вы не напрашиваетесь? – усмехнулся Кирилл.

– Мы Ульяну Ефимову возьмем. Она же тебе нравится? – достала козырь Виктория.

Ульяна Кириллу нравилась, даже очень. Высокая, статная, с черными, как уголь, волосами и шоколадными глазами. Плечи развернуты, спина прямая – говорят, она серьезно занималась балетом. На его попытки ухаживать девушка энтузиазма не проявляла, но и прямо не отказывала. Кирилл почти потерял надежду, но на вечеринке возможно всякое.

– Хорошо, – согласился он. – Но ничего не обещаю. Простава не моя.

– Ты супер! – Обе девушки одновременно приложились к его щекам рыбьими губами.

Андрей Морозов любил женское общество и, хотя формат встречи в «Империи» не предполагал присутствие дам, отказывать Кириллу в такой мелочи он не стал.

– Сам будешь их развлекать, – предупредил Морозов. – И приводи только красивых!

– Девки – пушки. Отвечаю, бро!

«Империя» радовала глаз благородной роскошью. Ресторан был не из дешевых, но КВС Морозов не поскупился. Традиционно было выпито за то, чтобы «количество взлетов равнялось количеству посадок», за «регулярность и безопасность», за «летное долголетие» и так далее. Застолье перешло в ту стадию, когда гости разбиваются на группы и каждая ведет свой разговор. Все уже изрядно набрались, так что беседы и споры теряли всякую логику.

Морозов захмелел и с осоловелым взглядом что-то доказывал командиру эскадрильи. Тот невпопад приводил аргументы в свою пользу.

Стюардессы угрюмо приткнулись в дальнем углу. Благоприятное для флирта время, когда «клиент» слегка подшофе, прошло впустую. Как они ни старались, Андрей держался кремнем. Кристина уже и ногой его щекотала, а он делал вид, что ничего не происходит. Такое равнодушие девушку разозлило. Ей непременно стало необходимо распалить к себе интерес. Но только как? Еще немного, и карета превратится в тыкву. Оставалась последняя надежда урвать трофей – проводить Морозова домой. План рисковый и почти всегда провальный, но чем черт не шутит? Вика оказалась благоразумней. Не получив должной реакции на заигрывания, она переключилась на другого мужчину, который, увы, оказался женатым.

Ульяна тоже осталась недовольной. Уж она-то никогда не страдала от недостатка мужского внимания. В ее двадцать пять поклонники за ней ходят табунами. Ухаживает даже один пилот, но не такой, не красивый. А Морозов хорош собой. С ним бы она закрутила крышесносный роман. Когда девчонки ей предложили пойти в «Империю», Ульяна аж подпрыгнула. Срочно записалась в салон, чтобы довести до совершенства и без того ухоженную внешность: макияж, прическа, маникюр, надела соблазнительное платье с декольте. Мужики шеи сворачивали, а этот чурбан – ноль внимания.

Какое там ноль внимания?! От столь откровенного прессинга у Андрея выступила испарина. Зажат с обеих сторон красотками, еще одна – напротив. Всем своим видом и поведением девушки кричали: «Возьми меня прямо здесь!» В какой-то момент Морозов подумал, что этот номер подстроили друзья – уговорили девушек сыграть жриц любви, а теперь наблюдают за ним и едва сдерживают хохот. Но нет, все оказалось куда прозаичнее. Стюардессы его соблазняли по-настоящему. Это он определил безошибочно – уж опыт у него в амурных делах будь здоров. Можно было бы с одной из них закрутить. С той, черненькой. Как там ее? Ульяна, кажется. Эффектная. Прямо женщина-вамп. Сразу видно, горячая штучка. И секса у него давно не было, так что, если девушка хочет, почему бы и да?

Со своей последней пассией Вероникой пилот Морозов расстался месяц назад и бросаться в новые отношения он не спешил. Саднило сердце: год жизни из памяти так быстро не сотрешь, да и не нужно. С Вероникой было хорошо, и расстались они без надрыва. Познакомились в агентстве недвижимости. Вероника училась на вечернем и подрабатывала риелтором. Она разговаривала низким, с сексуальной хрипотцой голосом. Поначалу страсть, эмоции от новизны, желание разделить с любимой свой мир. Постепенно накал стих, превратив свидания в рутину. Вероника красивая: личико, фигурка, следит за собой, – но с ней стало скучно, все предсказуемо, и один день стал походить на другой. Они даже съехались, девушка проявила себя прекрасной хозяйкой, его холостяцкая квартира обрела уют. Тридцать один год, пора заводить семью. Морозов стал задумываться о том, чтобы сделать Веронике предложение. Она терпеливо ждала.

День был обычным, выходным. Позавтракали, повалялись с телефонами на диване.

– Пойдем в театр, – предложила она.

Андрей был не против. С бухты-барахты ничего интересного не нашлось. Пошли на то, что показалось более-менее приемлемым. Спектакль впечатления не произвел, после него зашли в ресторан. Тихая музыка, итальянская кухня, расслабляющая атмосфера. Обстановка располагала, но повисло гнетущее молчание – они давно обо всем переговорили.

– Как тебе актерский состав? – Вероника знала, что ответит Андрей, но не молчать же весь вечер.

– Нормально. – Ответ Андрея разнообразием не поразил.

Она потупилась в тарелку, готовая бежать от досады. Ну почему все так нелепо?!

Вероника чувствовала, что их роман близится к завершению, а у нее были такие планы! Радовалась, когда столь завидный жених обратил на нее внимание. Молодой, красивый, небедный. Пилот! Вероника влюбилась в него без памяти и была на седьмом небе от счастья. Все складывалось прекрасно: цветы, романтика, безумные ночи. Пригласил к себе жить – верный шаг к браку. И тут его интерес к ней пошел на спад.

Вероника могла дожать Морозова до свадьбы: обернулась бы аниматором и, как заведенная, придумывала бы увеселения так, чтобы Андрей забыл о скуке. Развлекать мужчину при желании не сложно. Но такое желание у девушки отсутствовало. Вероника нашла в себе достоинство не добиваться мужчины, даже если он выгодная партия и шанс на миллион. Даже если сердце обливается слезами и рана на нем еще долго будет кровоточить.

– Пойдем домой, – не без сожаления произнесла Вероника. Она знала, что это их последний вечер.

Андрей тоже знал. Он все понял по ее печальному лицу и чувствовал себя свиньей. Лучше расстаться сейчас, когда их не связывают дети и не потрачены годы. Не подходят они друг другу для долгой совместной жизни, и эти дни сурка – тому подтверждение.

Андрей был благодарен бывшей пассии за то, что она покинула его дом спокойно, без скандалов и слез. С чувством собственного достоинства. Такая ему и нужна, но только чтобы не возникала скука.

Глава 2

Ирина

– Девушка, у меня это самое… – Мужчина неопределенного возраста в сильно заношенной одежде наморщил и без того исчерченный морщинами лоб в поисках подходящей формулировки.

Ирина терпеливо ждала.

– В общем, в туалет мне надо.

– Недержание? – предположила Ирина.

– В общем. Я пива выпил и надо отлить. Можно к вам схожу?

– Нельзя! – строго произнесла Ирина.

Аптека, в которой работала Ирина Алычова, находилась в проходном месте, что обеспечивало ее владельцу хорошую выручку. Рядом автобусная остановка, а через дорогу пивной ларек. И ни одного туалета поблизости. Продавщицу ларька Настю Ирина в аптечный туалет пускала. Между их хозяевами на этот счет была договоренность. Этот потрепанный тип, дышащий на нее перегаром, был далеко не единственным, кто обращался с подобной просьбой. Кроме алкашей и прочей сомнительной публики, просились в аптечный туалет и мамаши с детьми, и благообразного вида старушки. Их было жалко, но пускать посторонних на служебную территорию Ира не могла. Зато в непогоду любезно позволяла всем желающим дожидаться транспорта в торговом зале. Она убедила хозяина поставить столик с тонометром и банкетку: Ире было больно видеть, как подолгу стоят пожилые люди. Скамейку на остановке давно сломали, а новую никто устанавливать не собирался. С инфраструктурой в Березниках было не очень. Центральную улицу более-менее обустроили, а их заводской район выглядел печально.

– Че злая такая? – огрызнулся мужчина. – Молодая и уже стервь! А! Понятно! – осенило его. Он не нашел на ее пальце кольца. – Без мужика!

Это было правдой. Фармацевт Ирина Алычова дожила до тридцати двух лет, но замуж так и не сходила. Не за кого. В их Березниках молодежь не задерживается: кто едет в ближайшую Пермь, кто в Екатеринбург, самые амбициозные – в Москву. Справедливости ради стоит заметить, что в Березниках тоже женихи имеются – другие как-то замуж выходят, и даже вполне счастливо, это ей, Ирке, не везет. Был у нее один в десятом классе, Денис Копейкин, да сплыл. Ну как сплыл? До сих пор рядом околачивается, еще и бузит, когда выпьет. Денис – парень неплохой, рукастый, все, что угодно, может смастерить. Им калитку поправил, в сарае полочки прибил. Особенно Ирина бабушка от Дениса в восторге, говорит, выходи за него, не пропадешь. И так в девках пересидела, будешь перебирать, останешься одна. А то, что выпивает, – так кто же не пьет? Мама Ирины имела насчет Копейкина иное мнение. Светлана Николаевна сама сбежала от мужа-алкоголика, когда Ире еще семи не исполнилось. Но и мама в последнее время стала с бабушкой солидарна: «Не в твои годы, Ириша, носом вертеть. Скоро станешь совсем никому не нужна. И не с твоей внешностью», – добавляла она без материнской нежности.

А что внешность? Вполне себе у нее внешность, если не придираться. Таких, как она, без тюнинга – большинство. Так что она не хуже многих, даже симпатичная. Нет у нее, у Ирки, ни накачанных гиалуронкой до состояния пельменя губ, ни по-мультяшному огромных глаз, ни малюсенького, кукольного носика. И фигура отточена не в фитнес-центре, а на огороде. Картошку вскопаешь, грядки прополешь, польешь, посадишь – вот и весь фитнес. Нормальная у нее фигура, естественная, какой и должна быть у женщины ее возраста, а не нелепая модная «синусоида», когда на тонком, словно нитка, теле две волны – одна спереди, другая сзади.

Да если бы она Дениса любила! Давно уже нет к нему никакой любви. Сначала, когда он ухаживал – широко, по-гусарски, мог потратить с ней в ресторане всю зарплату или оборвать клумбу в городском парке, – Копейкин казался Ире очень романтичным. И еще этот его густой запах одеколона. Такой брутальный, маскулинный. А когда обнимал! Своими огромными ладонями – крепко, до хруста. Ей, выросшей без отца юной девушке, Денис представлялся рыцарем. Первое свидание, первые цветы, первые поцелуи… Она ждала каждую их встречу, как дети ждут Нового года. Трепетала под его взглядом, а от его голоса замирало сердце. Незамысловатые комплименты Копейкина Ирка воспринимала словно божественную музыку. Ей никто никогда не говорил, что она красивая, особенная, интересная. А Денис сказал: «Ты такая интересная!» Это уже потом до Ирины дошел двойственный смысл этого выражения. То есть она слышала его и раньше, но тогда, под цветущей липой в парке, влюбленная девушка придавала особое значение каждому слову своего кавалера.

На какое-то время Копейкин исчезал из вида. То ли где-то шабашил, то ли уходил в запой. Даже женился на деревенской девушке, но та от него быстро ушла. Теперь он снова переключился на Ирину.

– Я уже завязал! – уверял он. – Почти не пью. Только по праздникам. По праздникам-то можно?

Ира с недоумением смотрела на Дениса. Из симпатичного парня он превратился в неопределенного возраста мужчину, по-прежнему высокого и мускулистого, но побитого жизнью. На его испитом лице, несмотря на мелкие морщины, еще угадывались следы молодости и даже былой привлекательности. Общий вид Копейкина создавал удручающее впечатление.

Совсем не о таком женихе мечтала Ира. Ей представлялся образованный, воспитанный молодой мужчина, спокойный и надежный, как крепость. Обязательно холостой, атлетически сложенный, с интеллектом на благородном лице. С которым можно было бы поговорить на разные темы.

Только такие мужчины Ирине не встречались, а если бы случайно их пути пересеклись, он даже не взглянул бы в ее сторону. Ира и в юности не пользовалась успехом у противоположного пола, а сейчас и подавно, кроме Копейкина и местных забулдыг, интереса к ней давно уже никто не проявляет.

Уж лучше быть одной, чем с такими, решила Алычова и уже смирилась, что останется без любви и никогда не выйдет замуж, что никогда у нее не будет того, о чем она раньше мечтала и представляла как само собой разумеющееся. Но перед сном, глядя сквозь окно на кусочек неба, Ирина вспоминала свои детские грезы.

Глава 3

Андрей

– One thousand, – прозвучал голос высотомера.

Тысяча футов. Не видно ни зги. Пятьсот – яснее не стало. На четырехстах едва проклюнулись посадочные огни. Несколько мгновений – и полоса выныривает из густого тумана.

Автопилот отключен, земля все ближе. Минимум. ВПП[1] уже как на ладони. Посадка. Самолет мчит по бетону как гоночный автомобиль.

– Уважаемые дамы и господа! Говорит командир Андрей Морозов. Мы прибыли в Санкт-Петербург, аэропорт Пулково. Температура воздуха плюс семнадцать градусов, облачно. Благодарю за внимание.

Андрей любил общаться с пассажирами по громкой связи. Он с удовольствием произнес положенную по инструкции речь и удовлетворенно улыбнулся. Предстояли два выходных и приятный вечер в компании друзей.

Роман с Ульяной оказался краткосрочным, но тем не менее он оставил приятные воспоминания. Три дня безудержной страсти, до дрожи, до искр из глаз. Раскрепощенная, яркая, с четкими линиями волнующего тела, Ульяна заводила с пол-оборота. Они срывали друг с друга одежду и с разбегу бросались в любовь. В его квартире не осталось поверхности, где бы они с Ульяной не предавались любовным утехам. Подоконник огромного эркерного окна – и тот был освоен ненасытной парочкой. Андрея возбуждало обнаженное тело Ульяны на фоне вычурных крыш старого города, видимых с его последнего этажа. Ульяна сексуально курила, стоя все там же у эркера, и закатное солнце роняло золотистые блики на ее глянцевую кожу.

Морозов почти влюбился. То, что между ними происходило, было похоже на морок, сладкий наркотик, уносящий в иную реальность. В этой реальности Ульяна была богиней, в воле которой возносить на небеса и бросать в бездну. Ее изящные руки, осанка, спина, балетные ноги, гордая поступь Валькирии… Она сама – венец творения. Уверенный взгляд царицы. В темных, как горький шоколад, глазах – холод. Андрей поймал себя на мысли, что хочет любви. Чтобы и Ульяна его любила, а любить она не будет. Откуда он это знал, Морозов не думал. Чувствовал, а чувства его никогда не подводили. Страсть, поразившая его мгновенно, как молния, так же быстро и исчезла.

Андрей распахнул дверь парадной и шагнул в свежесть ночи. Это было время между «вчера» и «сегодня». Во дворе единственное светлое окно, о хозяевах которого, как и о Морозове, сложно было сказать – они уже встали или еще не ложились.

Колеса кейса скользнули по луже, брызги грязи упали на его форменные брюки.

– Епишкина мышь! – ругнулся Морозов. Он не был склонен к суевериям, но статистика его личных наблюдений подтверждала, что подобная неприятность предвещает какую-нибудь шероховатость в рейсе.

Двор-колодец, в доме которого Морозов снимал квартиру, освещался двумя тусклыми фонарями. «Пора отсюда валить», – подумал Андрей. Он давно присматривался к рынку недвижимости с целью покупки квартиры.

Не то чтобы Морозов не любил ночные полеты… Хотя кто их вообще любит? Голова соображает медленно и увеличивается риск наделать ошибок. Приходится напрягаться больше обычного. К концу полета неизбежно срубает в тревожный, липкий сон, но спать нельзя. Посадка – самый ответственный этап в рейсе. Поднять самолет в воздух может любой дурак, а вот чтобы его посадить, требуется умение.

Предстоял разворотный рейс в Калининград. Храброво не самый легкий аэропорт из-за туманов и дождливого климата. Из дома до Пулкова Андрей добрался без приключений. Санчасть, брифинг, загрузились на самолет. Взлет прошел в штатном режиме, и ничто, как говорится, не предвещало.

С тех пор, как Прибалтика закрыла небо для российских самолетов, расчетное время пути увеличилось. Экипажу это только на руку: дольше полет – выше зарплата. Раньше, пролетая вдоль береговой линии, в ясную погоду можно было рассматривать города балтийских государств. Теперь их путь проходил над нейтральными водами, откуда одинаково плохо видно и Швецию, и Литву.

Эшелон[2] набран, все процедуры выполнены. Только Морозов стал проваливаться в сон, как раздался звонок в дверь.

– На борту неадекват! – встревоженно доложила проводница.

– Дебош изволят учинять? – невозмутимо уточнил Андрей.

– Пассажир бизнеса требует «Просекко», а у нас его нет. Он уже весь самолет разбудил, – пожаловалась молодая, совсем еще малоопытная стюардесса.

– Понял, Леночка. Иди в салон. Будет ему «Просекко» и «Каберне Совиньон» в полицейском участке.

Андрей нажал кнопку и по громкой связи произнес проникновенную речь, суть которой заключалась в том, что в случае нарушения порядка он имеет право в интересах безопасности вернуться в аэропорт вылета. Неустойку придется платить виновнику инцидента.

– Андрей Константинович! Вы волшебник! – просияла явившаяся проводница. Она принесла чай для экипажа.

– Успокоился?

– Спит как младенец. Поначалу тряс фээсбэшной корочкой, но, когда услышал про неустойку, угомонился.

Андрей понимающе кивнул. На борту каждый первый дебошир «служит в ФСБ» и «ты знаешь, кто я такой?!». Обычно граждане распоясываются под воздействием алкоголя, особенно когда среди проводников нет парней, как сегодня.

Физическая форма Морозова позволяла ему унять нарушителей, но выходить в салон пилотам категорически запрещалось.

Глава 4

Ирина

Несколько лет назад

Ирина Алычова поднималась по широкой, как в Эрмитаже, лестнице Университета гражданской авиации, волоча за собой сумку на колесиках. Туда-сюда сновали молодые люди, одетые в курсантскую форму: темно-синие брюки и белую рубашку с двумя лычками на погонах. С присущей молодости прытью они взлетали по лестнице и не менее энергично, порой перескакивая через ступени, спускались с нее. Один курсант подмигнул Ирке, вогнав ее в краску. Она не разглядела, симпатичный парень или нет, засмущалась. Наверняка симпатичный – авиационная форма украшает всех!

Кое-как отыскав в немыслимых лабиринтах вуза приемную комиссию, суетливыми движениями Ира выложила на стол папку с документами: школьный аттестат, медицинскую справку, фотографии.

– Вы ВЛЭК[3] уже прошли? – спросила ее девушка из приемной комиссии.

– Нет еще. Я только сегодня с Березников приехала, – помотала головой Алычова.

– Из! – поправила ее девушка, морщась сквозь огромные, на пол-лица очки, делающие ее похожей на стрекозу.

– Что? – не поняла Ирина.

– Правильно говорить: из Березников.

– А, да… – смущенно согласилась Алычова. Ира и так чувствовала себя не в своей тарелке со своим пермским говорком. Она боялась сказать что-нибудь не то, вот и брякнула от растерянности. Знала же, что правильно «из города», а не «с города». Но когда постоянно слышишь неправильную речь, невольно сама говоришь неправильно, особенно когда волнуешься.

– В общежитии нуждаетесь?

– Да. Если можно, – еще больше стушевалась абитуриентка. Ирина вдруг ощутила свою ущербность оттого, что она иногородняя. Будто бы все вокруг были коренными петербуржцами, особенно «стрекоза», снимающая комнату в коммунальной квартире.

– Вот, – протянула ей направление девушка. – Четвертый корпус.

Солнце растворилось в молочных сумерках белой ночи. Вода в Неве отражала нежно-розовую акварель неба. Гранит Университетской набережной напоминал бескрайнюю скамейку для влюбленных. Ира уселась на парапет, задорно свесив ноги над водой.

– Упадешь, – встревожился Леня. Он легко подхватил ее за плечи, желая подстраховать, и задержал свои руки больше положенного. Ира выразительно посмотрела на своего кавалера. – У тебя красивые глаза, – произнес он. Леня убрал с ее лица прядь волос, вуалью скрывающую зеленоватые глаза девушки. Сделал он это осторожно, чтобы не обидеть поспешностью. Его замешательство показалось Ирине милым. Ей нравилось все: красивый чужой город, набережная, прогулка, внезапный кавалер – почти незнакомый, но такой, будто бы знала его всю жизнь, – его нежный взгляд, россыпь комплиментов и эта волшебная ночь.

Все, что происходило с Алычовой в последние несколько дней, было так не похоже на ее предыдущую жизнь, и так это было восхитительно, что Ире не верилось в реальность происходящего. Сырой в утренней дымке вокзал Пермь-2, спящий поезд, следующий из Тюмени с мелькающими за окном елями. Ира лежала на верхней полке и мечтала об Университете гражданской авиации. Высокий бал ЕГЭ позволял ей надеяться на поступление в этот престижный вуз и на воплощение мечты. Мама с бабушкой отпускать не хотели, всячески отговаривали и не верили в нее. Обычно послушная Ира в этом вопросе проявила настойчивость, так что родственницы махнули рукой, не преминув вдогонку снабдить порцией нравоучений. Денег тоже не дали – не только в воспитательных целях, но и из бедности. Ира в течение года зарабатывала себе на поездку, и в случае поступления ей оставалось рассчитывать только на себя.

Петербург поразил размахом: широкие улицы и проспекты, огромные расстояния, море людей – по сравнению с провинциальной Пермью Северная столица Ирине показалась необъятной, а уж с Березниками и сравнивать нечего. Восторг с примесью растерянности стали ее спутниками в этой поездке. Ирина ходила с блестящими глазами, она хотела охватить все достопримечательности, впитать в себя город, дышать его воздухом, хоть на время стать его частью. На нее, обычную девушку из маленького городка, не выезжавшую дальше областного центра, если не считать единичной поездки на юг, обрушилось столько головокружительных событий, что впечатления от них не умещались в ее голове. Алычовой казалось, что она только сейчас начала по-настоящему жить, а до этого вместо жизни у нее была какая-то тягомотина.

С Леней они познакомились, когда Ирина, пыхтя под тяжестью дорожной сумки, поднималась на крыльцо общежития. Ну и замоталась она в этот бесконечный день! Одно метро чего стоило! Метрополитен Ира нашла быстро, хоть и в первый раз. Вышла из поезда и поплыла по направлению толпы. Поплутала на станциях-переходах (мудреная Техноложка, с ее путаницей!), вышла, как указано в маршруте, на Московской – да не с того выхода. Несколько раз промаршировала от остановки к остановке в поисках автобуса до Авиагородка, и это с торбой. Издалека увидела нужный тринадцатый автобус и рванула за ним. Автобус задержался на светофоре, благодаря чему Алычова успела. Народу мало, девушка расположилась на свободных сиденьях: в ногах дорожная сумка, клеенчатый клатч с документами на коленях. Достала бутылку воды, жадно отхлебнула. И тут через остановку:

– Автобус прибыл на конечную остановку «Улица Костюшко». Не забывайте свои вещи в салоне.

А она еще беспокоилась по поводу раннего приезда в Питер! Ирине нужна была конечная, но другая. Пока с десятого захода все нашла, уже и обед. В приемную комиссию Алычова едва успела, ВЛЭК уже закрылась, хорошо хоть комендант общежития оказалась на месте. Но и тут не обошлось без беготни: оформление в четвертом корпусе, а поселили в шестой – аж в конце улицы.

– Девушка, вам помочь? – окликнули ее перед входом.

Ира машинально обернулась. Позади стоял парень, с виду ее ровесник. Худощавый, улыбчивый, симпатичный.

– Леонид, – представился он и взял из ее рук сумку.

«Где же ты раньше был?» – сварливо подумала Ирина, но что-либо говорить сил уже не осталось.

– Вы поступать? – улыбнулся он еще шире. И, не дождавшись ответа, потащил Ирину торбу.

– А я на второй курс перешел. Хвосты сдаю. Живу тоже в общаге, на Штурманской. Там будущих пилотов селят. А тут экономистов и абитуру.

Новый знакомый любезно донес ее вещи на третий этаж до обозначенной в направлении комнаты.

– Так неуютно! – разочарованно выдохнула Ира, войдя в тесную комнатенку с четырьмя стоящими впритык металлическими кроватями, на которых ютились свернутые рулонами матрасы. Между кроватями был втиснут стол, рядом с ним – два жестких стула.

Алычова не рассчитывала на номер пятизвездочного отеля (в отелях ей бывать не доводилось), но комната повергла ее в замешательство. По дороге сюда воображение Ирины рисовало декорации ситкома «Универ».

– Аскетичненько, зато без соседей, – подбодрил ее Леня. Обстановка его ничуть не удивила – она была типичной для общежития местного университета.

– Да уж, – буркнула Ира. Отсутствие соседей девушку огорчило. Она грезила о дружной компании из того же «Универа».

– А вид какой! – Леонид распахнул окно, и комнату заполнил жаркий июльский воздух со сладковатым запахом лип.

Алычова тоже выглянула в окно. Вид и правда был чудесный: зеленый двор, а вдалеке, за ангарами шел на посадку самолет в серебристой ливрее. Аэропорт находился рядом, отчего самолеты были видны крупно. Они, как гигантские птицы, с ревом покидали свои гнезда и возвращались в них.

– Классно! – воскликнула Ирина. Она с детства мечтала об авиации, прочла все книги о летчиках, какие смогла найти, просмотрела все кинофильмы. Довольно громкий шум двигателей ей отнюдь не мешал, напротив, казался сладкой музыкой.

Увидев радость на лице девушки, Леня осторожно обнял ее за талию. В другой раз столь фривольный жест малознакомого парня Алычову возмутил бы, но сейчас, очарованная моментом, Ирина позволила себе не быть строгой и плыть по течению.

Откровенно говоря, Ире льстило внимание этого парня, даже такое смелое его поведение ей не захотелось пресекать. Алычова была миловидной, но не яркой, совсем не из тех девушек, за которыми стайками ходят поклонники. Хорошо сложенная, что называется, ладная, с россыпью задорных веснушек на широком открытом лице, с вьющимися, густыми волосами, которые она обычно собирала в хвост. Ее юность притягивала взгляды, увы, в основном парней на десяток лет старше и мужчин, годящихся ей в отцы. Из ровесников ухажеры у нее тоже случались, но все они были такими, о каких не стоило и говорить. А тут Питер, Авиагородок и курсант – будущий летчик. Это так чудесно!

Получив «зеленый свет», Леня слишком быстро ринулся в бой – привлек Иру к себе и попытался поцеловать в губы. Для Алычовой это было слишком. Она решительно отстранилась. Возникла неловкая пауза. Леонид сделал вид, что ничего не произошло.

– Надо взять постельное белье, пока кастелянша не ушла. Я сейчас, – метнулся он за дверь.

Через десять минут Ирина расстилала пахнущую хозяйственным мылом простыню. Судя по штампам в виде крылышек «Аэрофлота», постельное белье застало еще времена Союза.

Алычова почувствовала голод – шутка ли, с поезда ничего не ела. Одновременно девушка ощутила тяжесть в ногах. Застеленная шерстяным одеялом кровать, манила прилечь. Она бы так и легла, но ее сдерживало присутствие гостя.

– Я, пожалуй, пойду, – деликатно сказал Леня.

Девушка довольно закивала.

– Давай вечером погуляем, – предложил он в дверях.

– Давай! – беспечно согласилась Ира.

Глава 5

Андрей

Прекрасен город Сочи, есть на что посмотреть, особенно с высоты захода. Борт «Невских авиалиний» выполнял штатный рейс по маршруту Пулково – Адлер, обозначенный в летном задании как LED – AER. Внизу притягивали взгляды южные красоты: перламутровая гладь моря и белые зубья гор, но экипажу любоваться пейзажем не довелось. Как-нибудь в другой раз. А-320 заходил по курсу с моря, как вдруг речевой информатор сообщил о сдвиге ветра впереди самолета. Сочи вообще богат на сюрпризы – близость моря и наличие гор делают этот аэропорт сложным.

– Придется уходить на второй, – выдал свое решение КВС.

Командиром Андреем Морозовым процедура ухода на второй круг была отработана до автоматизма. За всю его летную карьеру делать это ему приходилось не часто, так что он практиковался на тренажере.

По негласным правилам среди пилотов уходить на второй круг считалось «не комильфо», и если условия и инструкция позволяли, ухода старались избежать. В этом был своеобразный шик и показатель мастерства. Начальство подобное лихачество порицало, поэтому все делалось тихим бесом и языками не трепали.

РУДы[4] в режим TOGA[5], нос самолета вверх (но не в космос), тангаж[6], закрылки. Все надо делать в темпе, чтобы не воткнуться в гору. Скорость пошла вверх.

– Убрать шасси, – сказал командир.

Второй пилот переключил тумблер на приборной панели. Дальше – автопилот и полетели по схеме. Повисели в зоне ожидания, пока сочинский диспетчер не дал добро.

Ветер сменился, и повторный заход завершился благополучной посадкой.

Андрей наблюдал из кабины, как легко одетые пассажиры расслабленной походкой курортников направляются к автобусу. Он им немного завидовал. Здесь, в Сочи, несмотря на октябрь, теплынь, а ему через час лететь назад в питерскую морось. День отдыха, а после командировка в солнечный Нижневартовск. Хотя какой теперь отдых? Недавно он стал счастливым обладателем новой квартиры со всеми вытекающими, то есть необходимостью заниматься ремонтом. Прекрасно же жил себе в съемных квартирах, на месте ничего не держало, и он легко менял города.

За три последних года Андрей Морозов успел пожить в Новосибирске и в Москве. В Петербург он переехал год назад, когда закрылась его предыдущая авиакомпания. Бизнес авиаперевозок в России нестабилен, и у пилотов, кроме как по здоровью, всегда есть и иные риски потерять работу. Когда с рынка уходит авиакомпания, все сотрудники остаются не у дел. Кто успевает – устраиваются в другие авиакомпании, которые часто базируются в других регионах. Тут не до жиру. Когда нет работы, пилоты соглашаются и на Магадан с Кулябом – хоть тушкой, хоть чучелком, хоть на метле, лишь бы летать. Морозову несказанно повезло, что для него нашлась вакансия в «Невских авиалиниях». Он вообще был везунчиком, хотя что есть везение? Удачное стечение обстоятельств? Да, но не только. Кроме того, что Андрей родился в семье летчика и обладал отменным здоровьем, многого он добился сам. В летном училище за него никто не учился, и, находясь в командирском кресле, принимал грамотные решения тоже он. Там, на высоте эшелона, кроме ангелов, покровителей нет.

Андрей Морозов уже полгода летал в «левой чашке», как называют летчики командирское кресло. Инструкцию он не нарушал, небеса ему благоволили, и все складывалось хорошо, если не считать рабочих нестыковок.

Андрею порой казалось, что он летает командиром очень давно. Сейчас уже Морозов не мог себя представить в качестве второго пилота. Ему было важно самому принимать решения. Конечно, когда случалось летать с инструктором, который в летном задании был вписан как КВС, а значит, фактически был командиром, Морозову приходилось выполнять функции второго пилота, потому что двух командиров в рейсе быть не может. В качестве второго пилота Андрей чувствовал себя несколько неуютно. Но многое зависело и от инструктора. Легкий характер Андрея позволял ему находить общий язык со всеми. К слову, инструкторы в своем большинстве были корректными и грамотными, если не считать отдельных личностей.

В крайний (не последний!) раз Морозова угораздило лететь в Читу с Дмитрием Серебряковым. Шесть часов полета, глубокая ночь и слипаются глаза, но спать нельзя. Сон на эшелоне инструкцией не возбраняется, если соблюдать протокол: экипажу согласовать свои действия и пригласить в кабину проводника. Но это смотря с кем летишь. Серебряк всю душу вымотает своим брюзжанием. И не возразишь ему не только потому, что он начальство. Такому скажешь слово – он в ответ двадцать, невзирая на то, что не прав. Инструкторы тоже ошибаются.

Два года назад Серебряков посадил самолет на закрытую полосу – и ничего, продолжает летать, даже в должности не понизили. Обычно за такое переводят во вторые пилоты, если не увольняют, но у Дмитрия связи в руководстве.

Дело было в Ташкенте. Ночь, плохая видимость, сонный экипаж. Одна полоса закрыта на ремонт, и она подсвечена, а на рабочей полосе подсветка не такая яркая, как на закрытой. И диспетчер не предупредил. Серебряк, ни о чем не подозревая, сел на закрытую. Повезло, что помех на ВПП не оказалось, иначе посадка могла обернуться катастрофой. Компания заплатила штраф. Во избежание ареста Серебряков в Узбекистан с тех пор не летает.

Серебряк еще и в Курумоче отличился – стер шасси в труху. Никто не пострадал, и начальство опять закрыло глаза. Своя рука – владыка. Другого летчика за подобный инцидент сжили бы со свету. Несправедливо, а никто и не рассчитывает на справедливость в «Невских авиалиниях».

Глава 6

Алиса

«Кресло – кринж! Ни спинку откинуть, ни расположиться нормально, глаза и то не закрыть – по инструкции не положено. Спасибо, что хоть дышать можно», – Алиса устало направила взгляд в салон, в котором, несмотря на горящее табло «пристегните ремни», столбом выросла мужская фигура.

«Какого х… он встал?!» – рассердилась девушка, при этом вверху ее хорошенького носика появились складки, светло-карие глаза пожелтели, делая свою обладательницу похожей на пчелу. Алиса уставилась на нарушителя порядка в надежде, что тот, заметив на себе взгляд, образумится и займет свое место. Но пассажир как ни в чем не бывало потянулся к полке и стал там копаться.

Покидать служебные места при наборе высоты им, бортпроводникам, разрешается лишь в экстренных случаях, стояние пассажиров к коим не относится. Но если с этим полоумным что случится, ей, Алисе Свешниковой, придется писать объяснительную, а она и так уже за неполный месяц работы нахватала замечаний от начальства. Все замечания были устными, но все же.

Оказалось, работа совсем не такой уж «чиназес», как позиционировалась коллегами в соцсетях: никакого релакса у моря, букетов от восхищенных поклонников, фланирования по салону, как по подиуму. Вместо этого приходится просыпаться ни свет ни заря, по сто раз говорить «добро пожаловать», от которого уже к середине загрузки начинает сводить скулы, протискиваться со стаканами через очередь, стоящую в санузел, собирать мусор и объедки, бегать на вызовы, улыбаться на откровенную тупость и еще много всего неприятного.

Из своего первого стажерского рейса Свешникова порывалась сбежать на землю раз десять. Не привыкла она, изнеженная родителями девочка, от которой прежде никто никогда не требовал даже мытья посуды дома, кого-то обслуживать.

И чего ее сюда понесло? Сидела бы себе сейчас на занятиях и не парилась. Алиса не без досады отметила, что родители были не так уж и не правы, когда отговаривали ее от этой работы. Они вообще против любой ее работы. Хотят, чтобы она за учебой тухла. А она, между прочим, давно взрослая. Ей через месяц девятнадцать лет!

– Бортпроводникам приступить к обслуживанию, – раздался голос из динамика, и тут же одна за другой включились кнопки вызова.

«Двадцать первый слева и восемнадцатый справа», – отметила про себя Свешникова, направляясь к пассажирам.

– Чем могу вам помочь? – любезная улыбка по инструкции.

– Девушка, чаю, пожалуйста, – не глядя на нее произнесла женщина лет сорока.

– Через пятнадцать минут всем пассажирам будут предложены напитки, – сообщила Алиса.

– Девушка! – требовательно повторила пассажирка. Она наконец удостоила Алису взглядом.

– Одну минуточку, – стушевалась проводница. Вот как ее коллегам удается игнорировать подобные требования? Сказано, через пятнадцать минут, сидите и ждите! И ведь ждут, не жужжат. А у нее пока так не получается. Один надменный взгляд пассажирки – и ноги сами несут исполнять.

Чтобы не ходить дважды, Свешникова последовала на вызов к восемнадцатому ряду.

Молодой парень, может, даже ее ровесник.

– Воды! – скомандовал он.

Ни тебе обращения, ни «пожалуйста».

«Хамло!» – бурчала про себя девушка, но воды принесла и чаю тоже. Такая у нее работа. Сама напросилась.

«Может, вернуться в институт?» – в очередной раз задумалась Алиса. Она вспомнила, как еще совсем недавно беззаботно проводила время в кругу сверстников. Они с девчонками после лекций ходили по кафешкам, гуляли, развлекались, почти ежедневно с ними знакомились парни. Правда, ничего путного из тех знакомств не выходило, да и не особо хотелось, но все равно было приятно. А тут…

– Девушка, куда можно выбросить мусор? – из-за шторки высунулась всклокоченная мужская голова, затем появилась вся в татуировках рука с кучей объедков.

Алисе ничего не осталось, как принять эти объедки. Она даже не успела надеть резиновые перчатки.

«Уборщица», – охарактеризовала свою должность Свешникова.

Ну а с чего она решила, что все будет как в кино, где стюардесса – звезда салона, ходит между рядов и улыбается? Сколько раз она летала с родителями и не задумывалась, чем занимаются бортпроводники! Не обращала на них внимания. Да и зачем? По правде говоря, не воспринимала бортпроводников за людей – это Алиса осознала, лишь когда сама оказалась в их шкуре.

Если не надевать белое пальто, то как все относятся к обслуживающему персоналу? Правильно – как к обслуживающему персоналу! В ресторан приходят отдохнуть, пообщаться, поесть. До официантов и уборщиц как до личностей никому дела нет. Их функция – обеспечить сервис и не отсвечивать. Она, Алиса Свешникова, как это принято в обществе, могла бы сейчас солгать, мол, все профессии важны и каждый достоин уважения, бла-бла. Но перед кем разыгрывать представление? Перед собой? Конечно, у нее хватает ума подобные мысли не озвучивать, и вообще-то она нормально относится к официантам, курьерам, нянечкам… У них в группе девчонки подрабатывают в кафе. Вполне себе нормис девчонки. Это другое. Но надо признать, что работа с подносом и тряпкой – кринжовая. И отношение к тем, кто ее выполняет, такое же. Вне работы можно одинаково отрываться хоть с дипломатами, хоть с тружениками метлы. Тут миры не пересекаются.

Об этой профессии Свешникова никогда не мечтала. Брякнула, не подумав, в очередном споре с родителями. Они ей про учебу, а она им – что и без диплома работу найдет.

– Уборщицей будешь? – предположила мама.

– Почему сразу уборщицей? – Алиса немного обиделась: хорошего же мнения родительница о ее способностях, ничего не скажешь! Девушка задумалась, кем же она сможет работать без образования… Да хоть кем! Что диплом? Бумажка! Но, пожалуй, на некоторые работы без этой бумажки ее не возьмут. Инженером, например, ей быть не светит. И не надо!

– Стюардессой! – озарило Алису. Она и сама не поняла, как ей пришла в голову эта мысль.

– Практически, – усмехнулся папа. Мама понимающе кивнула.

Тогда Свешниковой показалось, что родители ее слова не восприняли всерьез. Всегда так было: она для них маленькая, ничего не знает, не умеет и вообще без их опеки пропадет. Чтобы доказать обратное, Алиса заполнила анкету на сайте «Невских авиалиний», и, к ее удивлению, спустя неделю ей позвонили из авиакомпании. Она прошла три собеседования, два месяца отучилась на курсах, отработала в качестве стажера и с торжественным видом ошеломила родителей новостью: вот, мол, смотрите, Лисенок сказал – Лисенок сделал!

Предки выпали в осадок.

– А как же институт? – ужаснулась мама. – Ты его бросила? Как ты могла?!

– Документы я еще не забрала, – прошелестела Алиса. Не такого эффекта она ожидала. Это должен был быть фурор, восторг, овации! Она смогла! Сама! Никто ее за ручку не водил, как это бывало прежде.

– Молодец, дочка! Теперь мне не придется пополнять твою карту. Сама зарабатываешь! – нашел положительный момент папа.

– Игорь! Что ты такое говоришь! – вскинула свои крылатые брови Алла Сергеевна, мама Алисы. – Тебе лишь бы сэкономить! А то, что ребенок без образования останется, тебя не волнует!

– Это даже полезно. Узнает, почем копеечка, – мигом за парту вернется.

– А вот и не вернусь! – фыркнула Алиса и с победоносным видом направилась в свою комнату.

Эту авантюру Свешникова провернула летом, когда родители преимущественно жили на даче. Обучение на курсах бортпроводников всего-то два месяца. Это вам не пять лет института! И учеба – фигня, проще некуда, только дебил не справится. На каждом этапе, начиная с первого удачного собеседования, Алису подмывало растрезвонить всему свету о своей затее, но она держалась. Ни одним словом, ни намеком, ни статусом в соцсетях не обозначила своих намерений. Кто бы знал, чего ей это стоило! И только одной подруге Кате под строжайшим секретом Свешникова все рассказала. Не выдержала.

Катя ее не поняла и, как показалось Алисе, позавидовала.

– Тоже заполни анкету! Вместе работать будем! – агитировала Алиса. Они с Катькой с третьего класса дружат, считай, полжизни неразлейвода. В институт вместе поступили, только она, Алиса, на факультет связей с общественностью, а Катя – на строительный.

– Я не могу два месяца не работать. Мама и так едва концы с концами сводит.

– Кредиткой воспользуйся, – посоветовала Алиса. – Через два месяца уже будет нормальная зарплата – вернешь.

– Не могу, – упрямо повторила Катя. – Мне вышка нужна. Если пойду в бортпроводники, учебу придется задвинуть и буду как мама, без образования, всю жизнь на низовых должностях.

– Ну как знаешь! – Откровенные слова Кати задели самолюбие Свешниковой – Алисе стало обидно от того, что подруга считает должность бортпроводника низовой. Столько снобизма, а сама кофе продает в забегаловке!

В тот раз они с Катей чуть не поссорились. Вместо запланированной прогулки Алиса спешно засобиралась «по делам», под которыми подразумевалось мытье головы с последующим дуракавалянием. Катя не стала ее задерживать.

«Ничего, – бодрилась Алиса, – посмотрим, кто из нас круче устроится: ты, со своим сопроматом, или я, в красивой форме Emirates!» Еще не отработав ни единого рейса, Свешникова видела себя сотрудницей зарубежной авиакомпании, а там, говорят, такие шоколадные условия, что ауф!

Глава 7

Ирина

Несколько лет назад

До Авиагородка они с Леней добрались в полшестого утра первым рейсом тринадцатого автобуса. Сначала бродили по набережным, потом ждали, когда сведут Дворцовый мост. После неспешно шли по Невскому проспекту в ожидании, когда откроют метро. Оба замерзли на ночном холодке – она в летнем платьице, он в футболке. Леня галантно предложил девушке свою футболку, но она отказалась. Алычова представила Леню, разгуливающего по городу с голым торсом, а себя в его футболке поверх платья. Тепла от футболки никакого, но предложение девушку тронуло и развеселило. Они целовались, тонули друг у друга в объятиях и говорили, говорили, говорили…

Раньше ничего подобного с Ириной не происходило. Всему виной Питер, мосты, лето, компания симпатичного парня – будущего летчика. Он с таким восхищением на нее смотрел, и это тоже в ее жизни было впервые. Ире показалось, что она влюбилась.

– Упс! Закрыто. – Леня подергал запертую дверь Иркиного общежития.

– Как же так? – растерялась Алычова. Она очень устала, замерзла и хотела спать. – Может, постучать?

Леонид забарабанил по металлической двери. Ответа не последовало.

– Откроют не раньше семи, – сказал он. – Режим: после одиннадцати вахтер запирает вход на клюшку и идет дрыхнуть.

Ира обреченно вздохнула: ей совсем не хотелось так долго околачиваться на улице.

– Пойдем ко мне, – предложил Леня.

Ира вопросительно посмотрела на своего спутника. Она прекрасно знала, что означает приглашение к парню на ночлег. Несмотря на влюбленность, переходить на столь близкий этап отношений было рано.

– У меня сосед по комнате уехал домой. Устроишься с комфортом на моей кроватке, а я посплю на Юркиной. Обещаю не приставать, – подмигнул ей Леня.

Алычова не стала ломаться. Парень вроде нормальный, не какой-нибудь маньяк. И она, если что, сможет за себя постоять. В конце концов, не сидеть же в сквере на скамейке, когда есть возможность поспать.

Опасения Ирины оказались напрасными – Леня ее не съел. Он и сам устал так, что, устроив Ирину на ночлег, рухнул на соседнюю кровать и сразу же уснул.

Утро у обоих началось ближе к полудню. Накормив гостью чаем с печеньем, Леонид засобирался в университет. Ирина рассчитывала сходить на ВЛЭК.

– Давай провожу, – проявил участие Леня.

– Спасибо, я сама. – Ей вдруг стало неловко за помятое платье и нечесаные волосы.

– Я к тебе вечером зайду, – поцеловал он ее в прохладную щеку.

Когда Алычова вошла в свою комнату, там уже была соседка.

– Марина, – представилась девушка. – Я из Пскова. А ты?

– Ира. Из Березников. Пермского края. – Ирина проследила за тем, чтобы не ляпнуть «с Березников».

– На какой факультет поступаешь?

– Летной эксплуатации. Хочу стать пилотом.

– Круто! А я на организацию перевозок, – поделилась Марина. – Я бы тоже в летчики пошла, но там девушек не любят.

– Не любят – полюбят! – с апломбом заявила Алычова. – Девушек вообще мало кто из работодателей жалует. Их с радостью берут на работу разве что в школу или в детский сад. Что теперь, в нянечки идти?

– Это да, – согласилась Марина. – У тебя высокий бал ЕГЭ? На командном факультете большой конкурс.

– Высокий, – не стала отрицать Ирина.

– Круто! А у меня так себе. Боюсь, что не поступлю.

– Логистика – твоя мечта? – светски поинтересовалась Алычова, приводя себя в порядок. Она выудила из сумки спортивные брюки и футболку.

Ответом ей был звонкий смех Марины. Девушка высоко запрокинула голову, тряся блондинистыми волосами. Ее крупные зубы были похожи на сердечки, на щеках показались ямочки. «Вот это красавица!» – подумала Ира.

– Нет, конечно! – призналась Марина.

– Почему тогда сюда? – наивно спросила Алычова.

– Во-первых, Питер. Во-вторых, престижный вуз, в-третьих, вуз мужской. Хотя сюда все больше стало поступать девушек, – с сожалением отметила Марина. – Самое главное: здесь можно познакомиться с летчиком!

– Тут курсанты, летчики в аэропорту, – возразила Ира.

– В аэропорту все женатые, а на тех, кто еще нет, – очередь, – со знанием дела сообщила Марина. – Чтобы отхватить летчика, надо замутить с курсантом.

Алычову так и подмывало сказать, что она уже «замутила», но девушка благоразумно промолчала. Не любила хвастаться и как-то интуитивно чувствовала, что перед Мариной раскрывать эту информацию не стоит. «Счастье любит тишину», – говорила ее бабушка. Иркино счастье было еще таким хрупким и эфемерным, что она боялась даже о нем думать, чтобы не спугнуть, не то чтобы кричать на каждом углу. В своей соседке по комнате Алычова почувствовала опасность. То ли тому виной была яркая внешность Марины, то ли ее нескрываемое намерение познакомиться с курсантом, а только теперь Ире больше всего не хотелось, чтобы, когда к ней придет Леонид, он застал Марину.

Глава 8

Алиса

За восемь месяцев работы в дружном коллективе «Невских авиалиний» Алиса Свешникова пообтесалась. Она уже спокойнее реагировала на далеко не всегда уважительное отношение к ней пассажиров. Издержки работы с людьми – ничего не поделать. «У Катьки в кофейне не лучше», – ревниво заметила она, когда забежала к подруге на работу поболтать и похвастаться новым платьем – с зарплаты купила!

Самостоятельно заработанные деньги послужили хорошим стимулом оставаться в рядах «Невских авиалиний», иначе Алиса давно бы уже оттуда сбежала. Родители с нее денег не брали, и девушка спускала всю зарплату на одежду и косметику. Свешникова и раньше любила обновки, но при ограниченном бюджете было не разгуляться. Зато теперь, как только смартфон издавал божественный звук, оповещающий о поступлении зарплаты, Алиса открывала маркетплейсы и погружалась в захватывающий мир шопинга. Ее платяной шкаф, не отличавшийся пустотой и прежде, теперь ломился от обновок. В комнате громоздились нераскрытые пакеты с покупками и вещи с бирками, которые Алиса ни разу не надела. Она совершала покупки под момент, часто только из-за того, что «этот цвет напоминает ей тот самый особенный день» или «шарфик такой мягкий, что невозможно удержаться». Покупалась обувь неподходящего размера, только потому что она «ауф!», сто пятая чашка с эпическим рисунком, футболки, заколки, джинсы…

– Огонь! Во всех смыслах огонь! – оценила подруга ее платье морковного цвета.

Катя хоть и работала, но беспечно транжирить деньги возможности не имела. Она очень редко пополняла свой гардероб и выбирала вещи по соотношению цены и качества, а не те, которые нравились. Девушка не могла себе позволить купить одноразовую вещь, даже когда очень хотелось. Однажды Катя разорилась на футболку малинового цвета. Футболка была низкокачественной и дешевой, но и эти копейки для Катерины не были лишними. Малиновый цвет засел занозой. Практичная Катя понимала, что эта вещь до первой стирки. Так и случилось: футболка потеряла форму и полиняла до состояния половой тряпки. Девушка разревелась. Она сидела в ванной комнате, в раковине лежала растянутая футболка. Оставляя кляксы на облупившемся полу, по щекам Катерины безудержным потоком скатывались слезы. Явившаяся с работы мама так и не смогла понять, что расстроило ее дочь, а Катя не стала ничего объяснять. Разве объяснишь все это, вырвавшееся в один отчаянный крик? Разве маме будет легче, если озвучить причину? Она и так знает, что дочери приходится торчать в торговой точке и общаться с не всегда вменяемой публикой. Что молодая девушка вынуждена приползать домой к полуночи, околев на остановке в ожидании рейсового автобуса, ходить темными дворами их не самого благополучного района. И что после учебы, когда сокурсники идут развлекаться, Катя должна бежать на унылую работу. При всем этом она не имеет возможности купить себе грошовую футболку!

– Как ты, расскажи? – защебетала Алиса. Ей не терпелось вывалить подруге новости, но правила общения предполагали сначала выказать интерес к собеседнику.

– Вот, работаю, – не стала вдаваться в подробности Катя. Она могла бы рассказать подруге о том, что из-за работы пропустила лабораторные по информатике, которые перенесли на вечер. И чтобы получить допуск к зачету, она должна была принести справку о болезни, для чего врала с три короба врачу в межвузовской поликлинике. Рассудив, что Свешникова теперь от всего этого далека, Катя промолчала. – А ты как?

– Я летала в Египет! В Хургаде я и раньше бывала, но теперь без предков! И отель крутой! Нас ниже чем в пять звезд не селят! А потом еще во Владик летали! Ой, что там было! – глаза Алисы блестели как свечки. – Ты сейчас упадешь!

Неделю назад. Владивосток

Самолет провалился в седой морок облаков. Облачность близка к минимуму, состояние ВПП удовлетворительное: коэффициент сцепления ноль целых, три десятых – самый край. Если в точке принятия решения не покажется полоса, придется уходить на запасной. Такие мысли роились в голове Андрея Морозова, сидевшего в пилотской кабине аэробуса триста двадцать. Сегодня утром они с напарником Володей сменили экипаж в Иркутске, чтобы лететь во Владивосток.

– Высота двести пятьдесят, – сказал второй пилот и добавил: – Ни х… не видно.

– Хреново, – отозвался командир.

Уход на запасной вообще редко бывает в радость, разве что в какой-нибудь Амстердам или Ниццу, Ибица тоже неплохо. Особенно если с отстоем. Но не с их счастьем. Они в эту Ибицу отродясь не летали, все помойки долбят.

Нынешний рейс во Владик был отнюдь не помойным (не «прыжком», как Пулково – Домодедово), а вполне себе шоколадным – в прямом и переносном смысле. В прямом – потому что в гостиничном ресторане вместо питания можно было набрать шоколада, что считалось весьма кстати: экипажу, поужинавшему на борту, ужин в гостинице ни к чему. Но он полагается и оплачен. В переносном – потому что рейс дальний, соответственно, налет большой, а налет прямо пропорционален заработку. Точнее, наоборот. К тому же продолжительный эшелон позволяет все делать неспешно и даже поспать, а не как в коротком рейсе: только набрали высоту, уже надо готовиться к снижению.

По расписанию прибытие в Кневичи в двадцать три десять по Москве, по местному – в шесть десять утра. Андрей всегда считал время по домашнему часовому поясу, иначе можно запутаться. Если все пойдет по плану, то в гостинице они будут в полночь (опять же, по Москве). Отдых двое суток – и назад в Пулково через Новосибирск.

Запасной у них Хабаровск. Если придется уходить, то отдых экипажа сильно сократится, но не настолько, чтобы не пройти по саннормам. То есть прилетели, сразу баиньки (еще бы уснуть) и снова к станку.

– Двести пятьдесят, – объявил второй пилот.

Прошли минимум. Секунда на принятие решения. Острый взгляд Морозова различил в тумане посадочные огни.

– Идем на посадку!

Самолет вынырнул из-под густых, как сметана, облаков. Они неслись навстречу сходящейся конусом взлетно-посадочной полосе.

– Fifty, forty, thirty, twenty. Retard, retard, retard, – урчал своим механическим голосом аэрбас.

Еще миг – и удар шасси. Тряска на стыках бетонных плит, отворот на стоянку. Приехали! Пилоты сняли гарнитуру, у обоих рубашки прилипли к спине. Пришлось попотеть в прямом смысле.

Сильные ветры со стороны Тихого океана обдували город, поэтому, несмотря на июнь, во Владивостоке было прохладно. Ежась на холодном ночном ветру, сонные пассажиры покидали лайнер. Они были недовольны, что самолет не подогнали к телетрапу и теперь приходится мерзнуть и ждать, когда переполненный автобус отвезет их в здание аэровокзала. Никому из пассажиров не пришло в голову, что их путешествие могло затянуться на неопределенное время. И только благодаря летному экипажу каждый из них сейчас следовал согласно расписанию, в аэропорт Кневичи, а не летел в какой-нибудь Хабаровск, чтобы переночевать там на жестких креслах накопителя.

Когда Алиса вышла из гостиницы, дождик едва накрапывал. По уму надо было вернуться за зонтом. Алиса поколебалась: ждать лифта и крюк по коридору – не охота. Ну а как дождь усилится и сделает из ее прически сосульки? Она ругала себя за то, что не вышла на балкон проверить погоду. Сколько раз такое было! Склероз, чтоб его! Лень победила, и, решив, что обойдется, в крайнем случае можно укрыться от дождя под каким-нибудь навесом, Алиса двинула в город.

В аэропорт Кневичи они прилетели ночью, и никто из экипажа, кроме Свешниковой, не пожелал вставать «в такую рань» ради того, чтобы посмотреть город. «Рань» сейчас была в европейской части страны, а по местному времени с учетом часовых поясов день уверенно клонился к вечеру. Рассудив, что так можно проспать все на свете, борясь со сном, Алиса отправилась осматривать местные достопримечательности. Ее планы включали посещение бухты Золотой Рог и острова Русский. Но сначала в центр. Надо посмотреть многоуровневые улицы с их вычурной неровностью, старинные постройки, архитектуру. Следуя по навигатору, Алиса вышла к дороге, по которой курсировал автобус до Владивостока. Не успела она пройти десятка метров, как откуда-то сверху ее окатили потоком воды.

– Что за херня?! – ругнулась девушка. Она подняла голову вверх, чтобы посмотреть на источник потопа, но через секунду увидела перед собой сплошную стену воды. Одежда мгновенно вымокла и прилипла к телу.

Алиса растеряно огляделась в поисках укрытия. До остановки метров сто, но ее короткий козырек при таком дожде не спасет.

Девушка развернулась и обреченно поспешила назад, в гостиницу. Вода разливалась рекой, в кроссовках хлюпало и стало уже все равно, куда наступать – лужи, не лужи.

Выбросив веер брызг, сзади подъехала машина и резко остановилась.

– Садись, подвезу! – раздался бархатный баритон.

– Ага, щас! – буркнула Свешникова, не оборачиваясь, и ускорила шаг.

– Садись, простудишься! Где мне потом замену искать?

– Чего?! – опешила девушка. Она обернулась и увидела белую Mazda, с опущенным стеклом правой водительской двери. Со смешной каплей на остром носу за рулем сидел КВС.

– Давай быстрее! – заорал Морозов.

Долго уговаривать Алису не пришлось. Девушка мигом уселась на пассажирское место слева.

– Машину арендовал, думал на остров Русский сгонять, а тут тайфун, – сказал Андрей, невольно скользя глазами по хрупкой девичьей фигурке. Мокрая одежда подчеркивала каждый изгиб ее юного тела.

– Тайфун? – Свешникова подняла на командира глаза и обомлела. Какой же он красивый! Хоть и староват для нее. Сколько ему – тридцать, тридцать пять? У Алисы никогда не было парней с такой большой разницей в возрасте. И таких привлекательных. Рельефное лицо, крупные губы, шелковые брови над широко расставленными выразительными глазами. Они смотрели уверенно, по-мужски. Алиса почувствовала на себе его заинтересованный взгляд, и ее заколотила дрожь. Низ живота отозвался сладкой волной желания, ее бросило в жар, и, чтобы себя не выдать, девушка отвернулась к окну.

– Знобит? – по-своему истолковал ее дрожь Андрей.

Алиса поспешно закивала.

– Как же тебя угораздило? Сейчас уже будем в гостинице. На цокольном этаже хамам, прогреешься и будешь как огурчик.

Тайфун стих так же быстро, как и начался, но ожидался его второй заход. Тайфуны в Приморье частые гости, и местные жители считают их своей достопримечательностью. Ни под вторую, ни под третью волну тайфуна Свешникова не попала. В большом махровом халате с логотипом гостиницы на кармане Алиса сидела на широком подоконнике и смотрела на огни вечернего города.

С полотенцем на бедрах, мокрыми, торчащими в стороны волосами, из ванной комнаты вышел Андрей. Он подошел к Алисе и нежно поцеловал ее в губы. Полотенце упало на пол, обнажая стройные бедра и упругую задницу. Халат полетел следом. Они предавались безумству, как подростки, добывшие ключи от дачи. Алиса сама себе удивлялась, какая она смелая и безрассудная. Чтобы вот так сразу с малознакомым мужчиной? Но это оказалось потрясающе! Его сильные руки, ласкающие ее тело, властные поцелуи, от которых все внутри сжимается, вызывая накрывающую с головой волну наслаждения.

Они летали всю ночь на широкой мягкой кровати, а утром, прохладным и солнечным, вместе спустились в гостиничный ресторан. Алиса сияла от счастья, шагая рядом с красавцем-мужчиной, командиром воздушного судна, великолепным любовником.

Они с Андреем разместились за одним из выделенных для экипажей столиков. Морозов пожал руку второму пилоту, улыбкой поприветствовал дам и отправился за подносом. Алису поедали глазами коллеги, она не сомневалась, что каждый о ней думает невесть что. И пусть! Пусть завидуют! Она спала с самым классным в мире мужчиной и ничуть не сожалеет об этом.

– Вы трахались?! – не выдержала Женька. Она подскочила к Алисе, как только Морозов отошел.

– Ну трахались. И что? – Свешникова с вызовом посмотрела на коллегу. Неказистая, с узкими глазками, нулевым размером груди и жуткими варениками на пол-лица. Женьке в ее тридцатник КВС не светил.

– Да ничего. Только у него таких, как ты, каждая вторая.

– Тоже хочешь? – огрызнулась Алиса.

– Больно надо! – нервно хохотнула Евгения и вернулась за свой столик доедать салат.

«Конечно, Женьке надо, – торжествовала Алиса, – и им всем тоже надо». Она победоносно посмотрела на кабинный экипаж, шушукающийся за столиком напротив.

До Иркутска они летели с другими пилотами, там сменился летный экипаж, и уже в Кневичи их повез Андрей. То-то все переполошились, когда узнали, что во Владике им предстоит отстой с Морозовым. В Иркутске уставшая Алиса с сонных глаз не заметила неотразимости командира. Да они с летным экипажем толком не общались. КВС мелькнул на трапе и – в кокпит. Ну высокий, спортивный – да сколько таких! А девчонки оживились. Тогда Алиса не поняла, в чем дело. «Теперь сожрут», – не без удовольствия подумала Алиса о коллегах. Свешникова упивалась собственной обольстительностью и осознанием власти над мужчиной.

Глава 9

Ирина

Несколько лет назад

ВЛЭК растянулась на несколько дней. Сначала надо было взять направления, сдать анализы, затем пройти всех специалистов… Все, что успела Алычова в первый день, – это получить направления. Летная комиссия находилась там же, в Авиагородке, в одной из пятиэтажек на Вертолетной улице.

В коридорах вдоль стены сидели молодые люди и терпеливо дожидались приема врачей. Как поняла Ира из их разговоров, ВЛЭК требуется проходить только будущим пилотам и диспетчерам, остальным абитуриентам достаточно стандартной медицинской справки.

«Надо будет Маринке сдать это рыбное место», – подумала Алычова. Не то чтобы она переживала за судьбу соседки по комнате – Ира продолжала беспокоиться за Леню, который с появлением потенциальной соперницы вдруг сделался очень ей нужным.

Они с Леонидом еще пару раз встретились. Погуляли по городу, теперь уже днем, посидели у фонтанов на Московской. С ним было по-прежнему классно, но теперь Алычова стала чего-то ждать, и эти ожидания скрадывали легкость общения. Как бы между делом Леонид сообщил, что на днях планирует сдать последний «хвост».

– А потом? – спросила Ира дрогнувшим голосом.

– Домой поеду, в Тверь. Три месяца там не был.

Логично было бы, если бы Леня позвал ее с собой. Или как-нибудь обозначил их дальнейшие совместные планы, но он молчал. Алычова понимала, что все это глупо и между ними особо ничего не было, но все ее существо вопило, что все у них было: и белая ночь, и поцелуи, и сон в одной комнате! Разве это не считается?! Быть может, это и есть самое настоящее, что могло произойти между ними, потому что оно самое светлое, самое нежное, самое трепетное!

С другой стороны, Леня рядом и пока никуда не уезжает. Он ей еще все скажет, что должен сказать. Ирина с нежностью взглянула на своего спутника и прильнула к нему как ласковая кошка, разве что не замурлыкала.

Глава 10

Алиса

У Алисы Свешниковой опыт отношений был весьма небогатым. Оба ее предыдущих парня, Макс и Арсений, из институтской тусовки, и отношения с ними напоминали детский сад.

С Морозовым все было совершенно иначе. Из-за несовпадений графиков встречи с Андреем случались нечасто. Зато что это были за встречи! Фейерверк эмоций, романтика, отрыв от реальности! Андрей приносил ей пышные букеты, купал ее в роскоши, дарил дорогие подарки, водил по ресторанам и интересным местам. За все свои девятнадцать лет Алиса никогда не получала столько цветов. Ее квартира превратилась в оранжерею. В доме не нашлось столько ваз, чтобы разместить все букеты. Счастливо улыбаясь, девушка перебирала цветочные охапки. Розы на длинных ножках перманентно напитывались влагой в ванне, куда теперь родители, шутя, занимали очередь. И аромат. Чарующий цветочный аромат, который врезается в память, чтобы навсегда там остаться сокровищем.

Роман с командиром открыл для Алисы волшебную сказку, в которой она чувствовала себя принцессой, хрупкой девочкой, окруженной вниманием и заботой. Подгадав совместные выходные, Андрей свозил ее на три дня в Дубай. Дорогущий отель в краю шейхов. Они жили под облаками в номере с панорамными окнами в пол. Все было как в красивом кино и даже лучше. Андрей для нее устроил ванну шампанского и дорожку из лепестков роз. Из ресторана приносили лобстеров, вино и корзины фруктов.

Свешникова думала, что Андрей потратил на эти три дня всю свою зарплату. На самом деле он потратил гораздо больше, но ни полусловом не обмолвился о цене. И в этом тоже был его огромный плюс перед бывшими Алисы, которые могли ее угостить разве что на фудкорте.

Алиса думала, что, не пойди она в стюардессы, не случилось бы в ее жизни этого волшебства. Иначе как, при каких обстоятельствах она могла бы познакомиться с мужчиной такого уровня? Прежний ее круг общения состоял сплошь из студентов, у которых вечный напряг с деньгами. Раньше Алиса на доходы потенциальных ухажеров не смотрела, ей была важна внешность парня и чтобы с ним было прикольно. С Морозовым она поняла, насколько деньги украшают отношения, приносят в них комфорт и легкость. Деньги, конечно, не главное, но без них совсем не то.

Как сложится с Андреем дальше, Свешникова не загадывала. Она жила в моменте, наслаждалась им и была счастлива. Алиса сама себе завидовала. Она понимала, что мало у какой девушки случалась такая красивая любовь. Кому рассказать – не поверят. Решат, что она все выдумала.

Глава 11

Андрей

Ничто не сравнится со свежестью юной девушки: упругость и сияние кожи, гладкие волосы, блеск глаз. Легкость, восторженность, звенящий смех. Алиса – сама жизнь. Вздорная, капризная и такая непосредственная! Ее тело пахнет ветром, как пахли руки девочки из третьей смены лагеря «Аврора», в котором Андрей впервые влюбился.

С той девочкой из лагеря они оказались рядом на спортивной площадке, куда их выгрузили из автобусов и где они всей толпой с вещами ожидали расселения по корпусам. Андрей уселся на чемодан, а девочка из-за тесноты то и дело задевала его голову руками и каждый раз извинялась. Она говорила: «Прости, мальчик!» Она не знала его имени, а он ее. Та девочка была в отряде на год старше, дискотеки у них по времени не совпадали и вообще они почти нигде не пересекались. Она не была красавицей – обычное милое личико с незапоминающимися чертами. Андрей наблюдал за ней в столовой и особенно на пляже. Девочка вышла из воды и, отжимая намокшие волосы, посмотрела на него в упор. Андрей, отводя глаза, застыл на двух бугорках, ставших заметными под мокрой тканью купальника. Тогда с ним впервые произошло это. Прилив стыда и хмельное чувство взрослости наполнили тело энергией и понесли его прочь. Они разъехались, так и не сказав друг другу ни слова. Но та девочка, с которой у них ничего не было, щемящей детской сказкой до сих пор живет в его сердце.

Белая рубашка, золотые погоны, полоски шевронов на кителе и фуражка с дубами. Форма пилота гражданской авиации притягивает внимание. Андрей привык быть для женщин ценным призом. Будь он обычным работягой или офисным служащим, подойти к такой девушке, как Алиса Свешникова, не решился бы. Слишком молодая, у такой огромный выбор, здраво рассуждал он. А ему уже тридцать два, почти тридцать три. Возраст Иисуса Христа – в былые времена почти старик. Хотя какой, к дьяволу, старик?! Здоровье отменное, ВЛЭК проходит играючи, но тринадцать лет разницы – слишком много для того, чтобы понимать друг друга с полуслова.

Андрей и подумать не мог, что влюбится в эту молоденькую девчонку. Во Владике у него сорвало крышу. Когда она села к нему в машину, промокшая и дрожащая, беззащитная, Андрея охватила нежность. Он вовсе не собирался ее трахать, для секса ему всегда хватало девиц постарше и поопытнее. А эта почти ребенок. Но что-то такое с ним случилось, когда он постучал к ней в номер с пакетом лекарств из ближайшей аптеки. Показал, где находится хамам, а после они переместились в его номер.

Алиса сама потянулась к его телу, тонкими пальцами обхватила шею и неуверенно поцеловала. В ее глазах Андрей увидел желание. И если бы она сомневалась, если бы не была возбуждена, ничего между ними не случилось бы. Он не стал бы удовлетворять свою похоть, перетерпел бы, но срывать этот нежный цветок не стал.

Глава 12

Ирина

Несколько лет назад

К абитуриентам летная комиссия особенно требовательна и придирчива. У поступающих на командный факультет здоровье должно быть идеальным. Алычову с ее ноль восьмью на правом глазу окулист вычислила сразу: она таких, как Ирка, за свои двадцать лет стажа перевидала несчетное количество.

– Вы, девушка, подавайте документы на другой факультет, например, на «экономику и право», – посоветовала врач, – туда достаточно общей медицинской справки, а ВЛЭК вы не пройдете.

Мир Алычовой рухнул. Она мечтала стать летчиком, и никем больше! Ирина по телевизору видела пилотов в очках и читала про них. У компании «Люфтганза» даже на рекламном плакате пилот-очкарик: седовласый, степенный, в кителе с шевронами с четырьмя командирскими полосками, на носу красивые очки в тонкой оправе. А ей почему нельзя? Не такая критичная у нее близорукость! Всего-то не видит вторую строчку снизу и то только одним глазом. Левый глаз у нее единица!

В тот злосчастный день Ирина бесцельно бродила по городу. Вышла на какой-то станции метро и шла по улицам, сама не зная куда. Что она скажет Лене? Может, подать документы на «организацию перевозок» или еще куда-нибудь, лишь бы учиться рядом с ним? Нет, думала Ирка. Она хочет быть пилотом, и только им. Надо не сдаваться, заниматься упражнениями для глаз, есть морковь и чернику и на следующий год поступать снова. Леня должен понять. Если любит, подождет. «А если не любит?» – осенила ее банальная мысль. «Да нет, – уговаривала себя девушка. – Он не такой, он самый лучший».

Леня что-то сегодня не звонил. Вчера тоже. Вообще он звонил редко, только когда предлагал встретиться, да и то мог прийти без предупреждения и поскрестись в дверь. Леонид был в общагах свой, и в их шестой корпус вахтер его пропускал.

Ирке хотелось увидеться с Леней и одновременно не хотелось. Она чувствовала себя неудачницей из-за того, что не прошла ВЛЭК, как будто бы изъян здоровья был ее виной. Вообще Алычова считала, что это действительно так. Еще в школьном медпункте, когда перед всем классом Ирина не смогла разглядеть восьмую строчку, она чуть не сгорела со стыда. В толпе девчонок послышались шепотки: все были уверены, что у Алычовой хорошее зрение, а тут… В их классе ближе к окончанию школы очень многие страдали близорукостью и ничего особенного в этом не было, но отличница и перфекционистка Алычова не могла себе простить ни одного изъяна. Дефекты, от которых нельзя избавиться, необходимо тщательно скрывать, вопил ее юношеский максимализм. Ирка потом себя сгрызла за то, что не удосужилась вызубрить оптометрическую таблицу. После она, конечно, ее вызубрила – обе части, но назад не отмотаешь, ее секрет стал известен всем.

На ВЛЭК Алычова бойко оттарабанила все символы, но с окулистом летной медсанчасти этот номер не прошел. После традиционной проверки по таблице врач перешла к тонометрии, а прибор перехитрить невозможно.

Ирина добрела до обшарпанной двери своей общежитской комнаты ближе к вечеру. Остановилась, переводя дух. Ей даже перед Мариной было стыдно за то, что ее срезали на медкомиссии. У Маринки бал по ЕГЭ куда ниже и, может, тоже неидеальное зрение, но она в пилоты не лезет! А она, Ирка, вон куда замахнулась и обломалась. Не по рту каравай. Посмешище какое!

«Хотя соседке по комнате можно сказать, что передумала быть летчиком и решила подавать документы на другой факультет», – озарила Ирину спасительная мысль. Вот только что сказать Лене? Врать возлюбленному не хотелось. Но перед ним Ире тоже было стыдно. «Что за характер! – разозлилась на себя Алычова. – Во всем надо быть совершенной». Другие живут и ни о чем не парятся. Ирка тоже хотела так – ни о чем не париться, но переделать себя не могла. «Ладно, – решила она, – Маринке можно сказать неправду, а с Леней как-нибудь утрясется. Может, он уже в Тверь уехал».

Алычова толкнула дверь – заперто. «Соседки нет», – обрадовалась девушка и, повернув ключ в замке, воодушевленно шагнула в комнату.

То, что предстало перед взором Ирины, повергло ее в шок. На Маринкиной кровати возился раздетый Леня, а под ним лежала Марина.

– О! Привет! – заметила ее соседка по комнате. И как ни в чем не бывало продолжила лежать в том же положении.

На лице Леонида отразилась растерянность.

– Упс! – выдал молодой человек, нацепляя фальшивую улыбку.

Ирка пулей вылетела за дверь.

На Авиагородок спустились живописные сумерки. Алычова брела по извилистой в трещинах дорожке, протоптанной посреди заброшенного поля. Где-то сбоку шумело шоссе, впереди дорожная развязка и промзона. Вокруг ни души – уединение пришлось весьма кстати. Чтобы никто не видел ее отчаяния и лица с пыльными следами слез.

Решено! Никакого другого факультета. Завтра же забрать документы и на вокзал. Нет, от мечты она не откажется. Чтобы из-за какого-то хвостатого пустозвона отступиться от цели?! Ни за что! Первое и основное – восстанавливать зрение. Всеми способами: упражнениями, лекарствами, чем угодно. Есть килограммами морковь, зайцем стать, но своего добиться. Иначе все теряет смысл. В Питер больше ни ногой. В этом красивом северном городе разбилось ее сердце. Чтобы затянулись раны, надо уехать за тысячу километров. На пилота можно выучиться не только в Петербурге. Есть еще Ульяновский институт гражданской авиации, летные училища в Сасово и в Бугуруслане.

Глава 13

Алиса

После того как Алиса стала работать в «Невских авиалиниях», они с Катей все больше отдалялись друг от друга. Разный образ жизни, разный достаток, круг общения. Как следствие – их интересы неминуемо разошлись. По старой памяти подруги продолжали видеться, но настолько редко, что их встречи можно было пересчитать по пальцам. Закруживший Алису роман с Морозовым поглотил все свободное время, и на Катю его практически не оставалось. Свешникова забыла про день рождения подруги, не прислала даже смайлика в мессенджер, а когда вспомнила, уже прошла неделя, и поздравлять ей стало неловко. Помучившись день, звонить – не звонить, Алиса все же набрала подругу. Поздравила, они поболтали, и Катя, похоже, не обиделась. Или не подала виду. Катька такая – гордая и себе на уме, невозмутимая, как скала. Она бы на месте Кати устроила бы разнос. Вывалила бы все, что думает о такой «дружбе». Алиса вспыльчивая, но отходчивая, камень за пазухой держать не станет – наорет и тут же забудет. Лучше так, чем копить обиды, а потом предъявить счет или хуже – без объяснений разорвать отношения. Как бы Свешникову ни бесило подобное поведение, она не могла не признать, что Катя на подлость не способна и с ней не надо держать ухо востро. Подлые люди мелочны, а Катя великодушная. «Есть в ней благородство голодной царицы», – не без зависти подумала про подругу Алиса. Голодной – потому что Катя всю жизнь живет в бедности, но никогда не жалуется и никого ни о чем не просит.

Несмотря на то что разговор закончился на позитивной ноте, Алиса почувствовала от подруги неприятный холодок. Что-то новое, подумала она. Такое между ними происходило впервые. Будет жаль, если их с Катей пути разойдутся. Катя хоть и не входит в их студенческую тусу, но она самая близкая ее подруга.

На отсутствие общения Свешниковой жаловаться не приходилось, особенно в «Невских авиалиниях». На работе что ни рейс – новый коллектив. Редко выпадает летать одним и тем же составом, кроме командировок, конечно. Служба планирования тасует экипажи, как карты в колоде, а все потому, что самолеты у них французские и инструкции работы адаптированы под западную модель. За границей слетанные экипажи не практикуются, там даже пилоты друг с другом знакомятся перед рейсом. Для того, чтобы не спелись, то есть не покрывали друг дружку перед начальством. Доносы руководством компании всячески приветствуются и поощряются.

Значительную часть заработка бортпроводников составляет статья «личный вклад», которая включает в себя «своевременную постановку в известность начальника службы бортпроводников о нарушениях на борту», попросту – стукачество. Гениальная схема, позволяющая не изыскивать средства на премиальный фонд, а изымать их у нарушителей. Работать, зная, что о любых твоих огрехах непременно доложат, морально тяжело.

В легендарном кинофильме «Экипаж» конца семидесятых, который так любит их летный директор, совершенно иной вайб. Киношные летчики друг другу ближе, чем семья. Стюардессы как сестры. Из рейса в рейс, плечом к плечу единым фронтом. А у них в «Невских авиалиниях» только сработались – начинай все сначала. И каждый следит за каждым, никто никому не доверяет, и все боятся сказать лишнее слово.

Алиса нашла в таком подходе к организации работы плюсы: море новых знакомых, с которыми сложились приятельские отношения, а с некоторыми – дружба. Теперь Свешникова дружила с Евой. Познакомились в нижегородском рейсе, потом выпала командировка в Бишкек, где жили в одном номере и вместе гуляли по городу. Ева, как и Алиса, работала в авиакомпании недавно. По окончании факультета журналистики в профессии девушка себя не нашла. То, что ей предлагалось – выискивать события для новостной ленты и создавать контент, наводило скуку и низко оплачивалось. Пришлось податься в стюардессы. Тоже не сахар, но заработок выше.

Алиса заметила, что очень немногие из ее коллег пришли на самолет по зову сердца. По большей части к таким относились восторженные юные девы и дурынды вроде нее, насмотревшиеся чужих соцсетей. Есть еще отдельная каста влюбленных в небо, но их, как настоящих профессионалов, крайне мало.

Большинство подается в бортпроводники из-за отсутствия альтернативы столько же заработать на земле. Чтобы попутешествовать. И да, найти мужчину в салоне бизнес-класса или в кабине пилотов.

Их работа словно невкусная конфета в привлекательной обертке – пока не попробуешь, не узнаешь, каково оно в шкуре девушки с тележкой. Можно извлечь пользу: шуршать фантиком – выкладывать фотографии в декорациях самолета, создавая иллюзию красивой жизни, – и тем самым подтянуть свою самооценку. У иных проводников на фотографиях сплошные Рим, Париж, Малага… Кто видел ту Малагу, когда география полетов их «Невских авиалиний» из зарубежных аэропортов включает лишь чартеры в Турцию с Египтом да Среднюю Азию?

Алиса тоже привирала, когда с институтскими друзьями делилась впечатлениями о летной работе. Не выставлять же себя неудачницей, носящейся в мыле по салону!

В профессии бортпроводника, как на аттракционе в «Диво-острове». Когда летишь к земле со скоростью свободного падения, скручивает живот, еще немного – и вырвет. Кричишь себе: «Зачем сюда полезла?! Больше никогда!» Достигла нижней точки, где, кажется, конец, как вдруг взмываешь птицей вверх, проживая счастливые моменты.

Столько унижений, сколько пришлось вынести на этой работе, Алиса Свешникова не испытывала никогда. Прежде она и представить себе не могла, что станет собирать по салону санитарные пакеты. Использованные по назначению. С содержимым желудков! А мытье туалета! Уборкой салона занимается служба клининга, но, если во время полета туалетные комнаты загрязняются (а они загрязняются), привести их в порядок – обязанность кабинного экипажа. Алиса навсегда запомнила, как ей впервые пришлось очищать унитаз от следов чужой жизнедеятельности. Летели в Таджикистан, пятичасовой полет. Это не короткий рейс, на котором можно запереть один из санузлов. Превозмогая брезгливость, в перчатках до локтя и в медицинской маске, словно она создавала барьер, Свешникова с отвращением приступила к выполнению своих служебных обязанностей.

Но нашлись в работе Алисы и положительные моменты. Те же путешествия. Ни одна другая работа не позволила бы ей за столь короткий срок посетить так много городов: Екатеринбург, Самара, Чита, Воронеж, Владивосток, Сочи, Южно-Сахалинск, Минеральные Воды, Красноярск, Омск, Волгоград… все не перечислить.

А повышенное внимание мужчин! Это же так классно! Некоторые делано фукают, когда пренебрежительно рассказывают о том, что на них опять кто-то пялился. Алиса не сомневалась – хвастаются. На нее, хорошенькую юную девушку, и так обращали внимание, а когда она шла в форме стюардессы, то попадала под цунами заинтересованных взглядов. Увидев ее в форме, в осадок выпали даже парни из институтской тусы. Макс и Арсений, несмотря на то что давно стали экс, сидели в ауте и подбирали слюни. На нее наконец-то залип Алекс. Алексей Суворов, красавчик и мажор, по которому сохли все девчонки.

Глава 14

Андрей

За время романа с Алисой Морозов обошел все молодежные места Петербурга и не только. Предложенный им формат свиданий – уютные рестораны, базы отдыха, катание на теплоходах и прочие комфортные мероприятия для двоих поначалу Алисе нравились. Девушка принимала их с восторгом, а потом заскучала. Ее детское личико мрачнело на предложение сходить в театр или поужинать в ресторане. Еще больше Алису огорчала перспектива провести время у него дома. Свешникова стала находить важные, неотложные дела, и Андрей понял, что надо что-то менять.

– Куда ты хочешь сходить? – спросил он.

– В ночной клуб! – оживилась Алиса. – Но, наверное, тебе там будет неинтересно.

– Почему? – удивился он, подспудно догадываясь о причине.

– Ну… – помялась Алиса, – туда солидные люди не ходят. – Она дипломатично избежала слова «старые».

– А кто тут солидный? – улыбнулся Морозов, подхватив ее на руки. Какая же она легкая! Воздушная! Его небесная девочка! – Идем в ночной клуб! – решительно сказал он, хоть на этот раз предпочел бы остаться дома.

Утром Андрей вернулся после разворотного рейса в Калининград. Короткий перелет – поспать не удалось. Повалявшись дома без сна, встретил Алису около бассейна, где она сдавала зачет по «воде» – инструктаж по спасению утопающих. Один из самых нелепых зачетов. У пилотов тоже есть «вода», это когда авиакомпания арендует несколько дорожек, на которых мужики развлекаются с надувным плотом. Один изображает утопающего, два других его спасают. Все это познавательно, даже весело, но в реальных условиях невыполнимо. Они летают на пассажирских аэрбасах, а не на амфибиях. А-320 для приводнения не предназначен, и, случись чудо, как на Гудзоне в 2009 или на Неве в 1963, вытаскивать из воды пассажиров будет не экипаж. Кто, не касаясь ногами дна, в воде таскал на себе человека, поймет.

Тот день, а точнее ночь, когда Алиса впервые потащила его в «Пирамиду», Андрей запомнил смутно. Гремела музыка, в такт ей мерцал неоновый свет. Какие-то лица Алисиных друзей, имен которых Андрей не запомнил. Они расположились за низким столиком на мягком диване перед сценой – самое топовое место, как сказала Алиса. На сцене отплясывали девицы в полуголых, блестящих нарядах. Молодые люди заказывали еду и напитки, смеялись, обсуждали свои темы. Алиса сидела рядом с ним, но ментально была со своей тусой. Потом девчонки ушли на танцпол, Андрею же было не до танцев – он с трудом держался, чтобы не сомкнуть глаза.

Разошлись ближе к утру. Морозов оплатил счет и вызвал такси.

– Ты довольна? – поцеловал он Алису, прощаясь, когда машина остановилась около ее подъезда.

– Я в ауфе! – просияла девушка.

После первой неудачной для него вылазки Андрей зарекся идти в ночной клуб уставшим. Отсутствие сна после ночных полетов оказалось не для него. А вот Алиса могла запросто не спать несколько ночей подряд. Пару раз, то ли желая вызвать в нем ревность, то ли из вредности, его принцесса отправлялась на ночные гулянки одна, когда он из-за усталости отказывался составить ей компанию. К юнцам из тусы Андрей не ревновал. Для этого Морозов был слишком уверен в своей непревзойденности и не считал студентов соперниками. Что могут дать девушке эти прыщавые подростки? Живут за счет родителей, самим на пиво не хватает.

Они с Алисой ходили по барам и ночным клубам, слушали уличных музыкантов, топтались в фан-зонах на концертных площадках. Андрей не понимал подростковую музыку, ему был ближе рок, а не бессмысленный речитатив модных реперов. Поначалу Андрею такое времяпрепровождение где-то понравилось: он будто бы вернулся в пору своей дикой молодости, когда в голове гулял ветер. Порой Морозову казалось, что он такой же, как они, эти двадцатилетние завсегдатаи тусовок. Сглаженные услужливыми фильтрами фото грубо льстили, розовые зеркала отражали юного красавца. То ли хмель, то ли морок ночи и приглушенный свет искажали реальность. Андрею казалось, время побежало вспять. Но здравый смысл твердил: открой свой паспорт, чудик! Ему поддакивало тело. После работы телу хотелось на диван, а не топтаться на дискотеках.

С Алисой Морозов чувствовал себя юным. Пьянили и заряжали энергией ее бесшабашность и максимализм, когда все или ничего, жизнь одним днем. Это такое особое чувство, когда друзья, молодость, веселье, дискотеки. Услышал по радио песню своей юности – мурашки по спине. Вернулось ощущение радости от приближения Нового года и дня рождения. Давно уже у Андрея ни от каких праздников не было той радости, как прежде, чтобы до щенячьего восторга. Жизнь шла как на автопилоте.

Увы, себя не обмануть: юность заново не проживешь. Новые «друзья» совсем ему не друзья, и на дискотеках он чувствовал себя не в своей тарелке.

Все чаще на очередной вечеринке среди сверстников Алисы Морозов задавался вопросом: что он тут делает среди грохота чуждой ему музыки, скучных разговоров на дикарском языке? Друзья Алисы держат его в качестве банкомата. Алиса подходит к нему и нежно просит: «Заплати». Андрей платит. Не студенты же должны платить. Денег ему было не жаль, Морозов никогда не был жмотом. Его раздражало положение, в котором он оказался.

Он взрослый мужик, командир воздушного судна идет на поводу какой-то соплюшки. Кто платит, тот и заказывает музыку, а у них все наоборот. Он оплачивает чужой банкет, на котором другие танцуют его девушку. Такое положение вещей Морозова не устраивало.

Глава 15

Ирина

Несколько лет назад

– Мы же говорили! – Первая фраза, которую Ирка услышала дома, едва она переступила порог, волоча за собой дорожную сумку с сорванной молнией. Ни «привет», ни «как добралась?».

– Я тоже по вам соскучилась! – не без иронии заметила Ирина. Она разулась и понуро направилась в свою комнату. О том, что Ира не поступила, домочадцы безошибочно определили по ее лицу. Больше всего Ирке хотелось, чтобы в этот день ее не трогали. Но не тут-то было! Родня в лице мамы и бабушки жаждали подробностей, а заодно и насладиться собственной прозорливостью: ясно же было, что не поступит, нет же, не послушалась!

– Есть хочешь? – Скрипнув дверью, в комнату вошла мама и присела на край тахты. Ира лежала, так и не переодевшись, она отвернулась к стене и подобрала ноги в коленях.

Ответа не последовало. Ира попыталась притвориться спящей, но Светлана Николаевна хорошо знала, что дочь не спит.

– Ладно, завтра поговорим, – сказала мама и вышла из комнаты, за что Ирина была ей несказанно благодарна. Мама у нее хорошая, не наседает, в отличие от бабушки, даже иногда понимает.

С матерью Алычова никогда не была близка, разве что в раннем детстве, и то это была привязанность, а не родство душ. Схожими они с мамой были только внешне, а по характеру диаметрально противоположными. Ирина активная, целеустремленная, привыкшая все делать на «отлично» и доводить начатое до конца. Светлана Николаевна имела покладистый нрав, великих целей не ставила, довольствовалась малым, предпочитала плыть по течению.

«Вся в отца», – ворчала бабушка, когда Ира стояла на своем. Упрямство внучки Антонину Васильевну раздражало. Зятя она невзлюбила сразу, и было за что. Хоть и образованный, при хорошей работе, отец Ирины крепко выпивал. Когда, не вытерпев жизни с алкашом, Светлана Николаевна с маленькой Ирой от него сбежала, Антонина Васильевна по обыкновению поворчала, но дочь у себя приняла.

Задушевных подруг Ирина тоже не имела. Алычова никогда не была одиночкой, в классе с ней дружили и во дворе тоже, с Анькой и Лизкой они до сих пор дружны. Только ни Анька, ни Лизка ее не поймут, расскажи она им о своих печалях. Девчонки ее увлечение авиацией воспринимают как стремление выделиться, казаться оригинальной, даже порой посмеиваются, чтобы не задавалась. А то интересничает со своей подъемной силой крыла, а они как дуры, которым доподлинно не ясно, отчего самолет летит, а крыльями не машет. Ирка подруг понимала, но ничего не могла с собой сделать, когда речь заходила на летную тему. Ее желание стать пилотом все считали странностью, и Алычова предпочитала о своей мечте не распространяться. Так что провал с Университетом гражданской авиации Ирине пришлось переживать в одиночестве.

На следующий день, отлежавшись в своем маленьком мирке – комнате с видом на раскидистую рябину и кусочек неба среди листвы, Ирина принялась шерстить Интернет в поисках способа повысить остроту зрения. За этим занятием ее застала бабушка. Не сочтя нужным постучаться, Антонина Васильевна возникла посреди комнаты.

– С утра в компьютере? Иди позавтракай, я шаньги напекла.

– Сейчас, ба, – Ирка нашла статью офтальмолога на иностранном ресурсе и переводила ее с английского.

– Никакого уважения, – пожаловалась пожилая женщина и покинула комнату.

Ирке пришлось идти к столу, иначе продолжительных нотаций было не избежать.

– Куда будешь подавать документы? – поинтересовалась мама, когда Ира допила чай.

– В Ульяновск. – Бабушка ушла в зал, и можно было поговорить. Иначе утомит советами.

– На пилота? – Светлана Николаевна была в курсе, где обучают на летную специальность.

Ирка кивнула.

– Ульяновск ближе к дому, но все равно далеко. А с Питером что? Баллов не хватило?

– Баллов хватило. Мам… – Ирина не знала, как сказать. Она и маму не посвящала в свои проблемы со зрением. – Я не прошла ВЛЭК.

– А что случилось? – встревожилась мать.

– Да так… – уклончиво ответила Ирина. – Там нужно видеть всю таблицу, а у меня правый глаз оказался ноль восемь.

– Это все твой компьютер! – не удержалась от упрека Светлана Николаевна. – Сколько раз я тебе говорила: не порть зрение! И бабушка говорила. Но разве ты слушаешь?!

– Мам!

– Подожди. Если ты не прошла медкомиссию в Петербурге, неужели ты рассчитываешь пройти ее в Ульяновске?

– Нет, конечно. Требования везде одинаковые. Я буду восстанавливать зрение.

– Это хорошо, но возможно ли? – Светлана Николаевна вопросительно посмотрела на дочь. Она привыкла к тому, что Ира не видит преград, но надо опираться на реальность.

– Ничего невозможного нет, – уверенно произнесла Ирина. – Почти.

Светлана Николаевна только вздохнула. У нее самой зрение стало садиться еще в молодости. Врачи как один твердили, что близорукость неизлечима. Разве что если сделать лазерную коррекцию, но это дорого, и кто знает, как все пройдет. А если осложнения? И вряд ли с рубцом на сетчатке пропустит медкомиссия.

– Очень хочешь летать? – Она с сочувствием посмотрела на дочь – свою гордость. Такую прилежную и умную, но упрямую до невозможности.

– Хочу, мама, – твердо произнесла Ира.

– Рожденный ползать летать не может! – в кухню вошла Антонина Васильевна. – Что же ты, Иришка, выдумываешь? Поступай в медицинский, нас с мамой будешь лечить.

– Ба! Это не обсуждается.

– Почему это не обсуждается? Всю жизнь молодые прислушивались к старшим, а у вас все поперек. Что за поколение?! Никакого уважения! Умные все стали, в компьютерах сидят!

Возражать не имело смысла. Дождавшись паузы, Ира поблагодарила за шаньги и поспешила уйти.

Из своей комнаты Ирина еще долго слышала раскаты бабушкиного голоса.

С первого класса бабушка ей твердила про медицинский институт. Антонина Васильевна сама была учителем математики, по ее мнению, были две достойные профессии для женщины: врач и педагог. Дочери она тоже настоятельно советовала идти в медицину, но та не послушалась и это обстоятельство в их семье до сих пор служит аргументом в споре между двумя женщинами. Не дали отпуск – «была бы врачом, тогда дали бы», устала на работе, не хватает до зарплаты, давление повысилось – «была бы врачом»…

То, что в Иркиной комнате все стены в самолетах, книги на полках о самолетах, рисунки с самолетами, Антонину Васильевну волновало лишь в том смысле, что с внучкой что-то не так. Ты же не мальчик, говорила она. А дочери добавляла: вся в отца. Хоть учится хорошо и не безобразничает.

Методики, которые нашла Ирина, требовали усердия и быстрого результата не обещали. Алычова распечатала тренировочные таблицы и каждый день по полтора часа выполняла упражнения. Надо было напрягать глазные мышцы, взглядом рисовать в воздухе воображаемые фигуры, прикладывать к глазам компрессы – горячие и холодные. Соблюдать режим, правильно питаться и еще много всего. Скучно, долго, утомительно, но, если в сердце живет мечта и она заветная, ничто не может заставить сложить руки.

Напоминанием о мечте пролетали самолеты, оставляя в небе инверсионные следы. Это был ее маячок, заверение свыше, что все получится.

Глава 16

Андрей

Морозов закончил ремонт в своей новой квартире. Он рассчитывал на переезд в июле, но ремонт затянулся до октября. Варшавская улица, рядом парк, огромная лоджия с панорамными окнами, тридцать второй этаж. Современная мебель и техника. Обои в спальне поклеил с дурацкими единорогами, которые понравились Алисе. Живи и наслаждайся. Не хватает только хозяйки.

Андрей так и сказал Алисе, когда после прогулки по набережным привел ее к себе.

– Нравится? – самодовольно спросил Морозов. Он столько сил вложил в этот ремонт!

– Очень! – искренне ответила она.

– Переезжай ко мне. – Он подошел к ней ближе, любуясь блеском ее глаз.

– Нет, – коротко ответила девушка.

– Почему? – Такого поворота Андрей не ожидал. Любая другая на ее месте запрыгала бы от радости и уже собирала бы чемодан.

– Не хочу превращать любовь в рутину.

– Почему в рутину? – не понял Андрей. – Это жизнь.

– Скучная жизнь! – пояснила Свешникова.

Диалог повис в воздухе, Алиса принялась старательно разглядывать интерьер. Свидание в его новой квартире, от которого Морозов ожидал перехода их отношений на новый уровень, вышло скомканным и грозило завершиться размолвкой.

Журнальный столик, сервированный вином и фруктами, сиротливо стоял в лоджии. В спальне плавились свечи, отбрасывая блики на единорогов, тонким ароматом пьянили орхидеи.

Праздника не получилось. Девушка засобиралась домой, Андрей вышел ее проводить.

Они сидели в машине около ее подъезда. Темнота октябрьского вечера, на дороге яркие листья кленов, накрапывающий дождик. За тонированными стеклами автомобиля царила особая атмосфера. Андрей посмотрел Алисе в глаза, она ответила ему улыбкой. Он медленно наклонился к ней, их губы соприкоснулись в нежном поцелуе. Но вскоре этот поцелуй стал более страстным. Морозов прижал ее к спинке сиденья, их языки встретились, танцуя в ритме, который задавало их обоюдное влечение.

Алиса почувствовала, как дыхание Андрея становится более ритмичным. Это был верный знак, что дальше он задерет ее юбку и все случится. Горячая рука Андрея скользнула по ее бедру. Она тоже пребывала в возбуждении. Но Свешникова не была бы самой собой, если бы не повела себя наперекор.

Когда Морозов торопливо стал расстегивать на своих брюках молнию, Алиса хитро посмотрела и укусила его за язык.

Андрей от неожиданности ойкнул. Романтический настрой мигом исчез.

– Детский сад! – выдал он сердито.

Девушка довольно улыбнулась.

– Командир! – парировала она и выпорхнула из машины.

Алиса бежала, перескакивая через ступеньки, на свой пятый этаж. Она радовалась, как эффектно смогла поставить на место Андрея. А то уже достал своим давлением! Все-то он знает лучше, все должно идти по его плану! К плите захотел ее приковать. Фигушки!

Алиса очень любила свою комнату в родительском доме. Маленькую, но зато светлую и уютную. Она в ней выросла, здесь каждый уголок, каждая мелочь ей дороги. Это ее крепость, тихая гавань, в которой так хорошо и безопасно. Рядом любящие папа и мама. Они всегда укроют крылом и оградят от проблем. Пусть их квартира не так хорошо обставлена, как новостройка Морозова, но здесь все свое, родное. У Андрея она чувствует себя гостьей и, если к нему переедет, так гостьей и останется, но уже с обязанностями домохозяйки, а этого ей совершенно не хочется.

Недавно Алиса узнала, что мама ходила в деканат и каким-то образом добилась, чтобы вместо отчисления ей оформили академический отпуск.

Алла Сергеевна едва пережила новость о том, что дочь бросила учебу и останется без образования. Допустить этого она не могла. Женщина развила бурную деятельность, потратила нервы и деньги, но дочь отстояла. Сообщать Алисе об академическом отпуске она не стала. Уж очень хорошо знала Алла Сергеевна свою дочь. Заберет из института документы из чувства противоречия. Она у нее еще такой ребенок! Пусть как следует хлебнет тяжелого труда девочки на побегушках, тогда можно будет ставить в известность, решила Алла Сергеевна.

Ждать долго не пришлось. Когда в очередной раз Алиса приползла домой после тяжелой командировки, Алла Сергеевна обняла ее и все рассказала. Семя упало в подготовленную почву. Усталое лицо Алисы озарила улыбка. «Спасибо, мамочка!» – с чувством произнесла она.

В то утро Алиса еще не думала уходить из «Невских авиалиний». Вернуться в институт – означало бы признать свое поражение. Но академ – это возможность выбора, путь к отступлению, который обеспечила мама. Спасибо ей за это!

Свешникова достала из рюкзачка ключи с брелоком в виде Микки-Мауса и с удовольствием отперла дверь.

– Мама, папа! Как я рада вас видеть! – бросилась она в объятия родителей. – Я вас так люблю!

Глава 17

Андрей

Как странно, думал Андрей: все девушки, с которыми он встречался, хотели за него замуж, а Алиса – наоборот. Морозов еще не сделал подруге предложения, берег этот туз в рукаве, чтобы поразить, но теперь чувствовал, что Алиса ему откажет. Как это она умеет делать, подберет слова и ангельским голосом выдаст надуманный повод.

То, что девочка с характером, Морозов понял сразу. Но деликатная и не глупая – понимает, когда, что можно говорить, а когда лучше промолчать.

Вернувшись из Новосибирска, Андрей позвонил своему другу Вадиму, командиру «Невских авиалиний».

Мужчины встретились в баре, только не в таком, куда таскала Морозова Алиса – без молодежной музыки и диких плясок. Обменялись новостями, обсудили полеты. После второго литра нефильтрованного светлого перешли на личные темы.

– Дети в садик ходят? – Андрей помнил, что Вадим счастливый отец двойняшек.

– Они уже школьники. Третий класс.

– Время летит, – констатировал Андрей.

– А ты как? Женился на своей Алисе?

– Собираюсь. – Морозов допил бокал и подозвал официанта повторить.

– Дело хорошее, – подбодрил товарищ. – Другие уже на второй круг пошли.

– Вот этого мне не надо! – поморщился Морозов. – Разводы, родные дети по чужим мужикам. Если создавать семью, то раз и навсегда и не болтаться, как хрен в проруби.

– Ну знаешь, жизнь – штука длинная, случается всякое.

– Случается с теми, кто сам себе не хозяин, – возразил Андрей. – Человек не собака, чтобы трахать все, что движется.

Андрей знал, что у многих его коллег распались семьи. Жить с пилотом не просто: частые командировки, ненормированный график, отсутствие дома. Жены в одиночку растят детей и занимаются бытом. Такое «счастье» не каждой по душе.

Морозов часто задумывался, а будет ли ждать его Алиса? По всему выходило, что нет. Для этого она слишком своевольная и свободолюбивая.

Поначалу он надеялся, что Алиса повзрослеет и перебесится, но понял, что взрослеть она не торопится. Ей и так хорошо.

– Воспитывают ведь жен под себя, когда, будучи взрослым мужчиной, берут в жены восемнадцатилетнюю, – изрек захмелевший Андрей.

Морозов предпочел бы, чтобы Алиса во всем слушалась его, опытного мужчину, как слушаются дети родителей, раз уж он для нее папик. Андрей терпеть не мог этого своего статуса, но не признать его было нельзя.

– Двенадцатилетнюю! – поправил его товарищ и заржал. – В азиатских аулах невесты сильно моложе.

– Это перебор, чтобы детей замуж выдавать, – скривился Андрей. – Восемнадцать-двадцать лет – самое то.

– Размечтался! У дьявола в карты еще никто не выигрывал! Нынче восемнадцатилетние прошаренные, все знают лучше всех. Рождаются с телефонами в руках и личными аккаунтами. Такая сама тебя учить будет.

«Это верно, – подумал Андрей, – рождаются с телефоном в руках». Алиса без конца все фотографирует и выкладывает в сеть, с кем-то переписывается, бесконечно слушает подкасты, участвует в каких-то марафонах. С ним на свидании и то телефон не выпускает из рук.

– Угу. Поколение «раф на миндальном молоке», – вспомнил Андрей любимый напиток Алисы и ее подружек из тусы.

– На кой тебе малолетка? Бери двадцатипятилетнюю. Они до замужества дозрели. Или вообще, тридцатилетнюю. Она сама тебя в ЗАГС отведет.

– Ну уж нет! – не согласился Андрей. – Тридцатилетние старые.

– А ты молодой? – оскалился товарищ.

– И я старый, – согласился Морозов. Он вспомнил себя в компании Алисиных друзей. – Но я Алису люблю.

– Тогда за любовь! – поднял Вадим бокал и, не чокаясь, выпил.

Допив свое пиво, Морозов ненадолго протрезвел. Было у него такое свойство: его сознание в какой-то момент прояснялось, но, стоило ему выпить еще, как он отключался.

Андрей вспомнил их с Алисой недавнюю встречу в Толмачево, куда он так спешил, чтобы они не разминулись.

У Алисы была эстафета до Петропавловска-Камчатского с посадками в Новосибирске и Благовещенске. У Морозова разворотный рейс из Пулкова. Их самолеты прибыли в Толмачево с разницей в двадцать минут, чтобы потом разлететься в противоположные стороны: его на запад, ее – на восток.

Можно было бы подождать, когда они оба вернутся в Питер, но Андрей соскучился по своей сладкой девочке и хотел устроить ей сюрприз.

Он встретил ее на трапе самолета с букетом бархатных роз. Пассажиры уже покинули салон, и на борту остался только экипаж. Стюардессы рыдали от умиления, наблюдая картину словно из кинофильма: красавец-пилот и юная проводница. Все ждали, что Андрей достанет из кармана кольцо и сделает ей предложение. У Морозова действительно было для Алисы кольцо. Узкое, из белого золота с сердцем из бриллиантов. Когда он сюда летел, был преисполнен решимости, но по мере приближения к трапу ее самолета передумал. Вдруг Алиса откажет? При всех! Она может. Любит все делать наперекор. Нет, решил Морозов. Ты хитра, а я хитрее. Колечко получишь после, без посторонних глаз.

Попросту струсил.

– Алиса, я тебя люблю! – Андрей вручил розы, привлек растерянную девушку к себе и нежно поцеловал ее влажные губы. – Остальное потом, – шепнул он ей на ушко и, оставив заинтригованную публику, удалился.

Глава 18

Ирина

Несколько лет назад

Мечта мечтой, а целый год до поступления надо было где-то работать. Чтобы не жить за счет мамы с бабушкой и заодно избавить себя от упреков, Алычова принялась искать работу.

Выбор на рынке труда в городе Березники для вчерашней школьницы был невелик: продавец, работник кухни, няня, уборщица, оператор кол-центра, сотрудник пункта выдачи, официантка и тому подобные вакансии.

Работа, как водится, тяжелая, зарплата низкая. На такие позиции очередь не стояла, но и туда, оказалось, устроиться не просто. Для работы в общепите или с детьми потребовалась медицинская книжка, на кассе материальная ответственность и брали строго с восемнадцати лет, втюхивать услуги по телефону Ирина отказалась сама. Кроме как мыть полы серебряной медалистке, отлично сдавшей госэкзамен, ничего не оставалось.

– Может, тебе пойти в стюардессы, – предложила Светлана Николаевна. – Будешь летать. К стюардессам не предъявляют таких жестких требований по здоровью, как к пилотам.

– Мам! Что ты такое говоришь?! – вскинула на нее зеленые глаза Ирка. – Я хочу управлять самолетом. Управлять! Понимаешь? А не летать в салоне, как муха.

– А что не так? – спорила мама. – Работа в небе, как ты хочешь.

– Кем?! Уборщицей-подавальщицей? Всю жизнь с подносом наперевес.

– А сейчас ты разве не уборщица? – резонно заметила родительница.

– Временно! Исполнится восемнадцать, меня возьмут в магазин. А через год я буду опять поступать на пилота.

– Все-таки, пилот – работа не для девушки, – возразила Светлана Николаевна. – Мир принадлежит мужчинам. Во всяком случае, в нашей стране рабочие места четко поделены на мужские и женские. Мужики на свою территорию не пустят.

– Мам! Ты рассуждаешь категориями прошлого века! Сейчас все иначе! Сейчас никого не волнует половая принадлежность кандидата, выбирают по его способностям.

– Уж не знаю, когда это будет и будет ли вообще. Только сейчас все точно так же, как и в прошлом веке. Достаточно посмотреть, кто у власти. Мужики!

– Мама, при чем тут власть? – не понимала Ирка. – Мы говорим о работе пилота.

– Там все то же самое: самолетом управляют мужчины, их обслуживают женщины. Не пытайся сломать систему. Хочешь летать – становись стюардессой.

– Мне нужно образование. – Ирина попыталась убедить мать с другого конца. – Сама знаешь, что на стюардессу учиться не надо. Двухмесячные курсы – не образование.

– Ну и что? Молодая ты еще, не понимаешь: важно не диплом получить, а хорошо устроиться.

– Так и я о том же! – с жаром произнесла Ира. Ей казалось, все просто, как дважды два: образование открывает двери к хорошей жизни. – Разве катать по салону тележку – есть «хорошо устроиться»?

– Не знаю, – насупилась Светлана Николаевна. Она считала работу в салоне престижной: тепло, чистенько, ходи себе в красивой форме и улыбайся. Подавать стаканы – не мешки ворочать. – Только отчего-то девочки туда идут охотно.

– Если бы передо мной стоял выбор: мыть полы в поликлинике или в самолет за тележку, я бы тоже охотно пошла в стюардессы, – возразила Ира. – В качестве временного варианта неплохо, постоянно – нет.

– Ириша! Нельзя быть такой категоричной! – вздохнула мама.

Ирка вспомнила Марину, с ее стремлением отхватить летчика.

– Для стюардессы единственная возможность преуспеть – удачно выйти замуж! – с презрением сказала девушка. – Те, кто рассчитывает на жизнь за счет мужчин, сами из себя ничего не представляют. Пустое место!

– Не думала, что ты такая, дочка, – обиженно сказала Светлана Николаевна. – Откуда в тебе взялся этот снобизм? Я, по-твоему, тоже пустое место?

– При чем тут ты? Ты живешь на свою зарплату, еще и меня вырастила, – прильнула к матери Ирина.

– Не подлизывайся! – потрепала Ирку по пышным волосам Светлана Николаевна, любуясь. Выросла дочь, рассудительной стала. Есть в ее словах правда: чтобы что-то из себя представлять, надо быть ценным специалистом, а для этого учиться. Не как она в свое время пошла в швейное ПТУ и то не окончила – замуж выскочила, теперь стоит за прилавком. Даст бог, поступит ее Иришка в летное, как мечтает, а если опять медкомиссию не пройдет, в какой-нибудь другой вуз пойдет. Девочка у нее умная и дисциплинированная, без дури в голове, как некоторые. Рождение Ирины Светлана Николаевна считала своим достижением и очень им гордилась. Другие ее сверстники щеголяют благосостоянием, а дети у них неприкаянные. А ее Ириша непременно выбьется в люди и тогда все увидят, что она не Светка из «промтоваров», а мать, воспитавшая отличную дочь.

Год спустя

Чуда не произошло. По каким бы методикам Ирина ни занималась, а восстановить зрение до нормы ей не удалось. Ирка все же метнулась в Ульяновск. Попытка не пытка. Вдруг удастся просочиться сквозь сито летной комиссии?

В общежитии заочники с других факультетов разъяснили Алычовой, что к чему.

– Бюджетных мест мало, желающих много. Сюда поступают кто надо.

– Это как? – не поняла Ирка.

– Так же, как и во все времена. У кого волосатая лапа или папа – летчик и он знает нужных людей. В авиации работают династиями.

– Но ведь конкурс на основе ЕГЭ! – возразила Ирина.

– А ВЛЭК на что? Медицина найдет, к чему придраться.

Ира не хотела верить в вопиющую несправедливость: не пройти с девяноста пятью и девяноста семью баллами по профильным предметам – это за гранью. И если все так, как говорят эти студенты, то ловить ей нечего.

Ирка сидела на лестнице, спускающейся к пляжу. Внизу серебрилась в белых солнечных лучах Волга. Из мчащейся по волнам ракеты доносился модный хит. Сегодня в очередной раз судьба повернулась к Алычовой тыльной стороной. На ВЛЭК ее ожидаемо срезали. Закономерно зарубил окулист, и для верности припечатал кардиолог. Врач пошуршал лентой распечатки ЭКГ и сообщил:

– Есть небольшие отклонения. Ничего серьезного, но требуется дополнительное обследование.

Про эту свою особенность – местную внутрижелудочковую блокаду – Алычова знала. В школе во избежание патологии ее возили на обследование в областную больницу. Диагноз не подтвердился, признали вариантом нормы. А тут зацепили.

Выходит, заочники правы и в летное училище на популярные факультеты без денег и связей соваться нечего? Но кардиолог явно ее не отстранил – отправил на обследование. И объективно зрение у нее не единица. Так что наверняка неизвестно, не пропустили ее для того, чтобы дать дорогу чьему-нибудь сынку, или она не прошла по здоровью.

Еще совсем недавно Ирка и представить себе не могла, что у нее возникнут подобные мысли: если бы не близорукость, было бы в пору утопиться. Быть срезанной по ВЛЭК не так обидно, как если бы ей отказали под надуманным предлогом.

Из Ульяновска прямые поезда до Перми не курсировали. С пересадкой в Казани почти через двое суток Алычова добралась до дома.

Как ни странно, на этот раз упреков не последовало. То, что она снова не поступила, объяснять не потребовалось – все было написано на ее лице. Воздержалась от комментариев даже бабушка. Антонина Васильевна на скорую руку состряпала любимую Ирой творожную запеканку. Она радовалась, что внучка дома. Мама про учебу не произнесла ни звука и только на следующий день, когда Ирина отдохнула с дороги, осторожно спросила о планах на будущее.

– Поступай в Пермь на заочное, – посоветовала Светлана Николаевна. – На дневном учиться тяжело, да и жить придется в общежитии. А так дома и работать сможешь.

– Я не буду сидеть на твоей шее, – заверила девушка. Она серьезно посмотрела на мать.

– Я вовсе не имела в виду, что… – зачастила Светлана Николаевна. – Нам с бабушкой для тебя ничего не жалко, но зарплата у меня – сама знаешь, а тебе одеваться надо, косметику, то, се.

– Все правильно, мама. Мне надо работать. Пойду на заочное в Пермь.

Ирина почти смирилась, что пилотом ей не быть, но где-то в глубине души продолжала трепыхаться надежда. Высокий бал ЕГЭ позволял Алычовой выбрать любой другой вуз. Сложись обстоятельства иначе, умная и прилежная Ирина, благодаря своим способностям получила бы прекрасное образование. Недавно введенная система ЕГЭ, которую все ругали, открывала отличные возможности для школьников из глубинки учиться в лучших вузах страны. Но только не с дырой в кармане.

В Ульяновском летном и в Санкт-Петербурге курсанты находились на государственном обеспечении. В других учебных заведениях подобные шикарные условия для студентов отсутствовали. Поступить – полдела, надо еще учиться и на что-то жить. Как совмещать учебу с работой? Если зарабатывать не на булавки, а на проживание, то неизбежно пострадает учеба. Не будет никакого проку от такой учебы. Рассчитывать на помощь мамы и бабушки Ирка не могла.

Москву и Петербург с их дороговизной Алычова отвергла сразу. Оставались тоже недешевые Новосибирск и Владивосток. Новосибирск далеко, Владивосток еще дальше. Из доступных лишь Пермь и Екатеринбург. До Перми из Березников три часа езды. До Екатеринбурга все девять. Решение лежало на поверхности.

Еще через год

– Смотри кааа-каа-я! – протянул некто за спиной у Ирины. Стараясь не оборачиваться, девушка прибавила шаг. Она надеялась, что речь идет не о ней.

Промозглый октябрьский вечер, редкие желтые фонари, в тусклом свете которых блестела свежая грязь. Справа высокий забор интерната, слева дома частного сектора, до оживленной улицы не меньше трехсот метров. Она бы ни за что не потащилась в такое время к Лизке, если бы не пообещала выгуливать ее собаку, пока подруга в отъезде. Сводив Дружка до ветру, Ирка отправилась домой самым коротким маршрутом.

– Куда так торопишься, красавица? – произнес другой голос: низкий, прокуренный, совсем близко – как будто бы говорящий дышал ей в затылок.

Ира обернулась: двое парней, судя по всему нетрезвых, находились от нее на расстоянии вытянутой руки. И ни одного прохожего в округе.

– Это вы мне? – как можно спокойнее произнесла она, ощущая противную дрожь в теле. Эта улочка и в светлое время суток вызывала опасения, а в такую слякотную погоду, да по темноте ходить по ней не стоило и подавно, но Ирке было лень делать крюк, о чем она уже несколько раз успела пожалеть.

– А она ниче, – оценил тот, что повыше.

– С пивом потянет, – подтвердил второй. – Пойдем, подруга, с нами. – Он сгреб в охапку сопротивляющуюся девушку.

– Ребята, – миролюбиво обратилась к своим внезапным спутникам Ирина, – я бы с радостью с вами выпила, но на антибиотиках.

– Болеешь, что ли? Можешь, не пить, нам больше достанется.

– Болею. Трипсис, – выдала Алычова медицинский термин. За время обучения на фармацевта ее словарный запас обогатился названиями всевозможных заболеваний.

Откуда-то из темноты вынырнул еще один силуэт, в котором Ира различила Дениса.

– Оставьте ее, пацаны! Это моя герла! – сообщил Копейкин.

Слух Ирины неприятно царапнуло слово «герла», и в другой раз она указала бы на это Денису, но в нынешней ситуации Алычова была согласна и на герлу, лишь бы остаться целой.

– Так бы и сказал, Дэн.

Держащий Ирину парень неуверенно ослабил хватку, и девушка сразу высвободилась.

– Пойдем! Мать твоя сказала, что ты к Лизке пошла. – Копейкин подхватил Иру под руку, и они вместе пошли в сторону ее дома.

Ирка была благодарна своему давно бывшему парню за спасение, но возобновлять с ним отношения она не собиралась. Денис, похоже, думал иначе.

– А че, Ир. Давай завтра в барчик сгоняем, – предложил он, когда они подошли к ее калитке.

– Завтра не могу. Работаю, – отбоярилась Ирина.

– До скольки? Я приду, когда ты освободишься, – настаивал Копейкин.

Алычова теряла терпение. Она замерзла и хотела домой. Как ему деликатно объяснить, что после работы она хочет домой спать, а не таскаться по барам в малоприятной компании?

– До десяти.

– Заметано! Приду в десять! – Копейкин потянулся к девушке, чтобы поцеловать, но Ирина увернулась.

– Не надо, Денис. – Алычова поспешно закрыла за собой калитку.

Глава 19

Андрей

Андрей хотел сделать предложение невесте, так он теперь про себя называл Алису, красиво. Чтобы удивленно распахнулись ее чайного цвета глаза и лицо засияло от счастья. Заказать на рекламных таблоидах огромные плакаты «Выходи за меня»? Пижонство, но ей должно понравиться. Или арендовать на базе белого коня и спеть серенаду под окнами ее пятиэтажки? Устроить фейерверк в ее честь, прокатить на вертолете?

Первые сутки по возвращении из Петропавловска-Камчатского Алиса отсыпалась. Сказалась разница часовых поясов. Андрей не стал ее беспокоить, он занялся организацией сюрприза, а когда все было готово, невеста исчезла.

Два дня Алиса не отвечала на его звонки, но в соцсети выходила. Представление с медведями и цыганами пришлось отменить.

На третий день, когда Морозов собирался в Ухту, Алиса сама ему позвонила. Она приехала к нему в аэропорт как ни в чем не бывало, чмокнула в щеку.

– Где ты пропадала? Я не мог до тебя дозвониться! – нахмурился Андрей. Он был рад ее видеть, но не терпел пренебрежения к себе.

– Я должна отчитываться?

– Нет, но я хотел бы…

– Ты думаешь только о своих желаниях! – не дала ему договорить девушка. – Мои желания тебя не интересуют!

– Интересуют. Что хочешь ты?

– Я?! – Алиса задумалась. Ничего она не хотела, просто ее выбесил его наезд. Надо что-то ответить. Как назло, никаких желаний. Девушка брякнула первое, что пришло на ум: – Хочу новый айфон!

Морозов без колебаний зашел в банковское приложение и перевел Алисе деньги.

– Тебе от меня нужны только деньги, – не удержался он от комментария.

– Мне неприятно, что ты обо мне так думаешь! Ты меня не любишь! – надулась Алиса.

– Люблю и хочу от тебя детей.

– Детей?! – девушка чуть не задохнулась: вот так поворот!

– А ты не хочешь?

– Я об этом не думала. Мне и двадцати нет. Какие дети? Может быть, позже. Лет через десять.

– Через десять лет мне будет сорок два года, – произнес Андрей.

– Сорок два?! – выдохнула Алиса. Не то чтобы она не умела считать и это стало для нее новостью. Свешникова так далеко никогда не загадывала.

– Моему папе сейчас сорок один, – задумчиво произнесла Алиса.

Повисло молчание.

– И вообще! Девушке сначала делают предложение! – заявила она.

– Я тебе делаю.

– Делаешь! – фыркнула она. – Под давлением! Мне такого предложения не нужно!

Алиса развернулась, чтобы уйти. Андрей остановил ее за руку.

– Может, и я тебе не нужен? – Он посмотрел в ее похожие на гречишный мед глаза, в которых плясали бесы.

– Нужен, – проворковала Алиса мягким голосом.

– Я тебе нужен только для того, чтобы оплачивать пьянки твоей тусы, – продолжал сердиться Андрей.

– Можешь не оплачивать! Без тебя обойдемся! – вспыхнула Алиса и удалилась прочь.

Она не собиралась сегодня в клуб, но назло Андрею написала в общем чате тусы. Компания охотно откликнулась – студенты всегда были готовы гульнуть.

Не обнаружив рядом с Алисой спонсора, девчонки из тусы огорчились.

– А где Андрей? – спросила Лерка. Обычно Алиса приезжала на такси с Андреем, а сегодня она явилась одна.

Девчонки, Лера и Соня, договорились встретиться у входа. Лера пришла первая, София традиционно опаздывала.

– Он не придет. Мы в ссоре. Не будем о нем, – коротко сказала Свешникова.

Подошла Соня. Алиса отметила новую прическу подруги. Гладко уложенные с зеркальным блеском волосы выглядели роскошно.

Отсутствие Андрея Соню тоже расстроило, но по другой причине.

В этот раз к ним обещал присоединиться Алекс. Алекс Суворов. По избалованному девичьим вниманием, но такому притягательному парню сердце Софии ныло с первого курса, как только она его увидела в аудитории. У него была своя компания, у Сони – своя. Их пути не пересекались, не считая институтских коридоров и большой, в виде амфитеатра аудитории, где по четвергам проходила лекция для всего потока. Про то, что с некоторых пор Суворов запал на Алису, Соня знала, но наличие у Свешниковой мужчины оставляло ей надежду.

Девчонки нырнули в полумрак клуба, их туса уже была на месте.

Присутствие Алекса стало для Алисы сюрпризом. Он ей тоже нравился – разве мог не нравиться этот смазливый, нагловатый мальчик? Но не до такой степени, чтобы по нему страдать.

– Думаешь о своем олде? – кружил ее в медленном танце Алекс. Волнистые пряди каштановых волос обрамляли безупречной лепки лицо с тонким, хорошо вырезанным носом, с лисьими синими глазами под разлетающимися дугами бровей, упрямый, сложенный в иронической улыбке рот. Алиса невольно стала сравнивать Алекса с Андреем. Морозов, несомненно, хорош собой, но без шансов проигрывает Алексу. Разница во внешности между двадцатилетним и тридцатилетним мужчинами была очевидна.

Алекс прижался к Алисе так, что девушка почувствовала жар его тела, от неожиданной близости внизу ее живота закололо приятными импульсами. Алиса испугалась, и одновременно ей хотелось испытывать это сладкое чувство как можно дольше.

– Хочешь меня? – бесстыже прошептал ей на ухо Суворов.

Алиса пришла в замешательство: этот черт умеет читать мысли! Ей хотелось поддаться его напору, чтобы плавиться как воск в его горячих руках, качаясь на волнах наслаждения, но привычка все делать наперекор вместе с гордостью взяла верх.

– Дебил! – запальчиво крикнула Алиса и убежала.

– Секси чика! – сказал ей вслед Алекс.

Алиса стояла в туалете и смотрела на свое отражение. Щеки пылали маковым цветом. Хорошо, что на танцполе темно и ее такую никто не увидел.

«Самоуверенный придурок!» – злилась на Суворова Алиса. Сама тоже хороша: уже была готова на него прыгнуть! Нельзя же так! Парень для нее и пальцем не пошевелил, а она уже на все согласна. Пусть добивается, а если не станет – свободен.

Алиса сидела на своей откидной станции и думала, что это очень символично: она летит в свой крайний рейс из Улан-Удэ и в это же время им навстречу вылетел борт Морозова, чтобы поравняться где-то над Волгой и разлететься в противоположные стороны. «Наши пути расходятся – это судьба», – с грустью улыбнулась себе девушка.

Свешникова давно решила уволиться и вернуться к прежней жизни беззаботной студентки. Работа оказалась не по ней. Небо, самолеты – все это красиво лишь внешне. Лучше окончить институт и работать в офисе, чем вот это вот все. Алиса увидела горящее табло «вызов бортпроводника». «Еще не набрали высоту, а уже кому-то что-то надо», – вздохнула она.

Новость о возвращении в институт родители Алисы встретили с радостью. Алла Сергеевна закатила по этому поводу праздничный ужин.

– Ну, Лисенок, чтобы доучилась! – поднял бокал отец.

– Доучусь, – пообещала Лисенок. – Куда же я теперь денусь?

– Мало ли. Может, замуж выйдешь. Как там твой Андрей? Давно не видать.

– Мы расстались. И прошу не напоминать о нем.

– Не напоминать так не напоминать, – согласилась мама. Морозов ей не нравился. Слишком манкий, а такие очень ветрены, считала Алла Сергеевна.

Ева тоже поддержала ее решение уйти на землю.

– Сюда всегда успеешь, – сказала подруга. – В авиакомпаниях жуткая текучка, берут всех, кто не приколочен. Я тоже подумываю об увольнении, – призналась Ева.

Глава 20

Андрей

Полгода спустя

Холодная майская ночь. Сегодня у них спарка. Два рейса за день. В их случае – за ночь. Морозову предстояло дважды за ночь слетать в Домодедово и обратно. За полтора часа полета нужно успеть выполнить все необходимые мероприятия. Эшелон по времени всего ничего, только взлетели, уже готовься к посадке. И над Москвой в небе вечно такая свистопляска, что клювом не пощелкаешь.

– Отчего нам не три Москвы сегодня дали? По саннорме проходим, – съязвил второй пилот, когда они стояли на предварительном старте.

– Могут и три, – согласился с ним Андрей.

У них в «Невских авиалиниях» всегда так с налетом: то густо, то пусто.

По саннормам при выполнении трех рейсов максимальное рабочее время не должно превышать десяти с половиной часов. Три рейса в один день Морозов еще не летал. Сейчас бы максимально плотная загрузка ему не помешала.

С тех пор, как Алиса его оставила, прошло полгода. Первое время Андрей пытался вернуть любимую, только все было тщетно. Подарки девушка от него принимала, а предложение выйти замуж – нет. Свешникова не захотела, чтобы они продолжали встречаться как пара. Разве что в качестве друзей.

«Останемся друзьями» – фраза жестокая, бьющая по самолюбию, означающая бесповоротное «нет». Френдзона для Морозова была слишком оскорбительна, чтобы продолжать добиваться расположения вздорной девицы. Хотя временами он готов был бежать к Алисе. Ждал звонка, ждал ее сообщений в мессенджерах. Хоть одно слово, хоть смайлик. Но Алиса даже не поздравила его с Новым годом. Он ей звонил тридцать первого, хотел услышать ее голос. Долго подбирал слова, но она не ответила. И только два дня спустя отправила сообщение: «И тебя с наступившим!»

До сих пор инициатором расставания с девушками был он, а тут бортанули его. Когда Алиса сказала, что им надо расстаться, Андрей не поверил. Как, ну как можно отказаться от него, молодого, привлекательного командира воздушного судна?!

Три дня Морозов крепко пил, пока в его наряде не появился рейс. Алкоголь не помогал, он на время отвлекал, загоняя после в еще большее уныние. Усилием воли Андрей взял себя в руки. Он купил абонемент в фитнес-центр и выплескивал душевную боль, колотя боксерскую грушу. Держала на плаву работа. Чем сложнее и утомительнее были рейсы, тем меньше оставалось времени и сил гонять в голове мрачные мысли. Морозов предпочитал работать не поднимая головы, как сегодня.

Ночь прошла быстро. Только что горели огни Москвы, как уже под крыльями аэробуса в сонной дымке раннего утра блеснула шпилем Петропавловская крепость. Прибыли в Пулково. Оба пилота как выжатые лимоны.

Морозов поймал себя на мысли, что стал сомневаться: два раза он слетал в Москву или один?

Автобус увез пассажиров, скоро они сдадутся и тоже поедут по домам.

В кокпит вошла старшая бортпроводница.

– Чайку принести? – жеманно улыбнулась девушка, гипнотизируя взглядом капитана.

– Впору дернуть коньячку, – пошутил Андрей.

– У меня есть. Из бизнеса остался, – услужливо произнесла она, подойдя к командирскому креслу вплотную, и как бы невзначай коснулась Андрея рукой.

Второй пилот деликатно вышел.

– Спасибо. Не беспокойтесь. Я за рулем.

– Андрей, мы же на «ты»! Не помнишь?

Морозов сейчас вообще мало что помнил после ночной спарки.

– На «ты», так на «ты», – покладисто согласился командир. Кажется, с этой стюардессой они летали в командировку.

– Я тоже за рулем! Могу довезти. – Она выразительно посмотрела в его покрасневшие от напряжения глаза.

– Не надо, Даша. – Морозов прочитал ее имя на бейдже.

Девушка не уходила. Андрей отвернулся к окну. По аэродрому в их сторону ехал служебный автобус. Морозов поднялся с места, чтобы надеть фуражку с кителем и идти на выход, но путь к его вещам был прегражден проводницей.

– Не представляю, как ты разбираешься во всех этих приборах! – Андрей поймал восхищенный взгляд тридцатилетней тети и усмехнулся про себя: очередная охотница, коих за годы летной работы он повидал легион.

– Dark cockpit. Эффект темной кабины. Ничего не светится, значит, все работает, – пояснил он снисходительно.

Дарья хотела было провернуть какой-нибудь трюк, чтобы подтолкнуть капитана к сближению, но ей помешали.

В кабину вернулся второй пилот.

– Автобус приехал, – сказал он.

– Лечу! – обрадовался Морозов, что его освободили.

Девушка недовольно сложила губы. КВС ей безумно нравился. Еще бы! Такой красавчик! Не старый, как раз ее ровесник. И не женат!!!

Глава 21

Дарья

Дарья Ляджина вот уже восемь лет летала бортпроводником. Небо и самолеты никогда не были ее мечтой. В самом начале неудобства работы компенсировались впечатлениями от смены городов и новыми знакомствами. Деньги, каких на земле она никогда бы не заработала, тоже скрашивали нелегкую жизнь проводницы. С каждым годом работа в небе осточертевала все больше и больше. Но уходить было некуда.

Дарья выросла в маленьком провинциальном городке, в простой рабочей семье. Отец Даши ушел от них с мамой в ее двенадцать лет. Уехал в областной центр на заработки, там и остался. Как не раз говорила Дашина мама Анжела Петровна, отца увела потаскуха. В доме без мужика тяжело, и мама Даши, еще довольно молодая женщина, быстро нашла нового мужа. Дядя Валера Дашке не понравился сразу: мелкие крысиные глазки, которые вечно бегали, как у провинившегося школьника, проплешина, козлиная бородка и тошнотворный запах еды изо рта.

Девочка устроила матери истерику: «Если этот у нас останется, больше меня не увидишь!» Привыкшая к концертам дочери, Анжела Петровна на провокацию не повелась. Дашка, как и обещала, ушла из дома.

Жила то у одной подружки, то у другой. Сначала было кайфово: в школу ходить не надо, никто не бухтит «прибери в комнате, вынеси мусор, сходи в магазин, вымой посуду»… Но подруги через какое-то время, все как одна, стали говорить: «Сорян, предкам гости надоели». Пришлось позорно вернуться домой. А там этот. Дядя Валера нагло оккупировал все пространство, его вещи лежали во всех углах, и сам он, казалось, одновременно находился повсюду. Он чавкал, прихлебывал, шумно глотал, отрыгивал, разговаривал громко, храпел, ходил босиком и топал как слон. Даша не понимала, как мама подписалась на ЭТО? Отец тоже не являл собой образец воспитанности, но не до такой же степени!

Денег в доме с появлением отчима не прибавилось. Во всяком случае Даша как носила старые немодные вещи, так в них же и осталась. Обновки ей покупали редко, и все самое дешевое. У девчонок в школе косметика и яркие шмотки, а она как нищая. Это нестерпимо бьет по самолюбию, когда ты выглядишь хуже всех. Одноклассники на карманные деньги каждый день покупали в буфете сладости, а у Даши своих денег никогда не было, не считая мелочи, выкроенной от похода в гастроном. Сама заработать в тринадцать лет Даша не могла. В их городке и взрослым работать было негде, не то что подросткам.

В подобных условиях дети часто мечтают: вот вырасту, стану врачом, дипломатом, космонавтом – кем угодно, – и у меня будет все. Училась Даша средне, звезд с неба не хватала. Никакая профессия ее не прельщала – Ляджина работать не хотела вообще. Она хотела гулять, развлекаться, носить модную одежду, иметь дорогие вещи, путешествовать и отдыхать. Чем взрослее она становилась, тем отвратительней себя вела. Пропускала школу, гуляла с парнями, стала курить. Это был ее протест против несправедливости мира: раз миру, начиная с дома, она не нужна, значит, и мир ей тоже не нужен. Пусть все катится к черту!

Однажды в неполные шестнадцать Даша вернулась домой после затяжной вечеринки. Мама в тот день уехала в соседнюю область к своей сестре. Как только девочка переступила порог, ее сграбастал дядя Валера.

– Ты че?! – пьяно икнула Даша. Ей было плохо. Болела голова, и во рту стоял противный привкус. Еще и этот дышит ей в лицо.

– Отвали! – попыталась освободиться Даша, но не тут-то было.

– Где шлялась, лядь? – прорычал он и повалил ее на кровать.

Даша навсегда запомнила его вонь, мерзкие, липкие пальцы на своих ногах, колючую бороденку, исцарапавшую ее лицо. И унижение, которое она пережила. Это унижение осталось с ней на всю жизнь.

Даша попыталась рассказать матери о том, что сделал с ней этот козел. Мать не поверила. Не захотела.

– Не выдумывай! – бросила Анжела Петровна. – Ты просто не хочешь, чтобы он жил с нами! Сама шлендраешь неизвестно где и на моего мужа наговариваешь. Учти! Принесешь в подоле, сама будешь крутиться.

– Мама!!! – отчаянно закричала Даша. Больше она не смогла сказать матери ни слова.

Даша закрылась в своей комнате и не ела два дня. В тот раз она впервые за четыре года позвонила отцу.

Двухкомнатная квартира, где и самим тесно, но Даше выделили диван. Его новая жена Лидия, как ее про себя называла Даша, Хламидия, улыбалась змеиной улыбкой. Познакомили с братиком, годовалым Гордеем. Гордей единственный, кто был здесь ей искренне рад, но Даше брат не понравился. Она почувствовала к малышу жгучую ревность. Это ему достаются ресурсы отца, это Хламидия у них с матерью все забрала. «Пусть возвращает!» – решила Даша.

С невинной улыбкой Даша сообщила свое решение, что собирается поступать в колледж. Жить хотела бы у них. Хламидию перекосило. Отец промолчал.

Вечером Даша слышала через запертую дверь в спальне разговор супругов. Хламидия визжала и требовала, отец колебался.

– Я тебя сразу предупредил, что женат и что у меня есть ребенок, – выдал свой убийственный аргумент он.

– Этот ребенок размером с лошадь! – спорила она.

Даша злорадно улыбнулась – первый удар в стан противника нанесен. «Ты у меня за все ответишь, Хламидия!» – пообещала Даша.

Ляджина училась в лесотехническом колледже так же, как и в школе – через пень-колоду. В «гостеприимном» доме отца девушка надолго не задержалась. Ей и самой не хотелось жить в квартире с маленьким ребенком. Давя на чувство вины, Даша ловко манипулировала отцом. Все три года обучения он оплачивал ей съемную комнату и подкидывал деньги. По окончании колледжа лавочка прикрылась.

– Прости, дочь, больше тебя содержать не могу, – сказал он, пряча глаза. – Гордюша растет, и Лида недовольна. До конца лета жилье тебе оплатил, дальше сама.

Специальность, на которую отучилась Даша, была ни к селу ни к городу. «Менеджер по лесозаготовкам» – и куда с этим дипломом?

Рост выше среднего, молодая, стройная – с такими данными Даша без труда нашла работу в ночном клубе. К девятнадцати годам Ляджина сориентировалась, что к чему в этой жизни. Кто смел, тот и съел. Деньги сосредоточены у мужчин, и ее задача сделать так, чтобы они захотели ей их давать. Окучивать бедных нет смысла, надо направить внимание на мужчин с достатком.

Первого своего спонсора Даша нашла на работе. При его участии она сменила комнату в коммуналке на отдельную квартиру. Потом был второй, третий… С помощью любовников Дарья смогла приобрести все то, чего у нее никогда не было: модную одежду, косметику, современные гаджеты, вкусную еду.

Увидев рекламу набора на курсы бортпроводников, Ляджина сообразила: это ее шанс. Стюардесса всегда на виду, и в самолете можно встретить мужчину с уровнем дохода куда выше, чем у тех, кто ей доступен сейчас.

Пять лет Даша проработала в региональной авиакомпании, базирующейся за Уральским хребтом. Это были отличные пять лет ее жизни! Ее молодость и готовность к общению, их заинтересованность и состоятельность. Как правило, на Дашу обращали внимание мужчины на десять-пятнадцать лет старше, часто женатые. Девушку это не смущало. Хламидия увела ее отца, чужого мужа, и плевать хотела на них с матерью. Она тоже будет на всех плевать.

География полетов их авиакомпании была не очень обширна. Но Даша объездила множество стран. Любовники щедро ее спонсировали, и, не швыряй она деньги на ветер, смогла бы скопить себе на квартиру. Копить было скучно, и ей казалось, что еще все успеет. Хотелось жить полной жизнью здесь и сейчас, хватать охапками, транжирить не глядя. Где-то после двадцати шести лет Даша начала замечать, что мужской интерес к ней стал угасать. Она по-прежнему привлекала внимание, но уже не так явно, как прежде. Теперь, чтобы познакомиться с нужным мужчиной, приходилось самой проявлять инициативу или подстраивать ситуации. Последнее ей удавалось с блеском. В ход шло абсолютно все: от банальной оброненной салфетки до спектаклей в несколько сцен.

Запросы Дарьи росли, и в областном центре ей стало тесно. Она давно задумывалась о переезде в Москву – там водится крупная рыба, и, если повезет ее поймать, можно устроить свою жизнь. В московских авиакомпаниях бортпроводники не требовались, и Даша бы подождала, но ей подвернулась вакансия в «Невских авиалиниях». Рассудив, что жить в Северной столице тоже неплохо, Ляджина двинула в Питер.

Глава 22

Андрей

На Ладожском озере таял лед, из-за чего погода стояла прохладной. Черемуха цветет – говорили о холодах: пронизывающем ветре и затяжном дожде вперемешку со снегом. Наконец в Петербурге потеплело и почувствовалось приближающееся лето.

Андрей Морозов вот уже который час бродил по городу. Он оставил машину на Фонтанке и отправился по узким улочкам центра. Старые дома с дворами-колодцами имели свой неповторимый облик, и казалось, они наделены душой. До переезда в новую квартиру Морозов жил в одном из таких домов на Разъезжей улице. В новостройке – высокой, густонаселенной и безликой – на него давила пустота. С соседями не познакомился, там каждый живет сам по себе, в просторных комнатах отчетливо чувствовалось одиночество.

Андрею ничего не стоило найти на вечер подружку – только свистни, и к нему наперегонки сбегутся красотки. Развлекут, приголубят, спать уложат. Но ему сейчас хотелось совсем другого: побыть одному, но не чувствовать себя одиноким.

В Графском переулке зашел в охотничий бар с его концептуальной атмосферой. Алкоголь не помог избавиться от тоски. Андрей прошелся вдоль каналов Коломны и к ночи выбрался на Васильевский остров.

Солнце упало в перистые облака, окрашивая их в золотистый цвет. Строгие гордые сфинксы более века смотрели вдаль, охраняя город от неприятеля. Морозов спустился на пристань и присел на гранитные ступени. Качающаяся от проходящих мимо катеров вода Невы баюкала ноющее сердце.

Сегодня, вернувшись из рейса, Морозов узнал о смерти Вадима. Вадим умер в небе, как хотел бы, наверное, каждый летчик, но ушел КВС слишком рано. Он возвращался после командировки из Омска. Летел пассажиром, а не в качестве пилота. Близким Вадима «Невские авиалинии» ничего не выплатят. Руководство компании пообещало взять на себя расходы по погребению, и на этом все.

«Надо помочь вдове Вадима, ей теперь одной растить двоих детей», – думал Морозов. У Вадима остался еще сын от первого брака. Ему тоже надо помочь. Андрей уже перевел деньги сотруднику из эскадрильи, который собирал на поддержку семьи погибшего коллеги, но Морозов чувствовал необходимость поучаствовать лично.

С Вадимом они друзьями не были, скорее приятельствовали. Их больше связывала работа, чем дружеские отношения. Собирались вместе редко, в последний раз, если не считать встречи в штурманской, они виделись прошлой осенью.

Вадим выглядел здоровым, он без затруднений проходил летную комиссию. И тут внезапно оторвался тромб. Тридцать семь лет.

«Старше меня всего на четыре года, – думал Андрей. – Этак может любого прихватить».

Морозов явственно почувствовал хрупкость жизни. На борту аэрбаса Андрей никогда не думал, что может разбиться. Самолет – самый безопасный вид транспорта, особенно под управлением опытного летчика. Находясь в кресле пилота, Морозов был уверен, что благополучно совершит посадку, сохранит свою жизнь и жизни пассажиров. А перед недугом он беспомощен. Осознание этого факта, ставшее отчетливым после смерти товарища, заставляло иначе посмотреть на жизнь.

– Надо ценить каждый миг, каким бы он ни был.

– Что? – переспросила стоявшая рядом женщина.

Морозов обернулся. Кажется, он начал разговаривать вслух.

Светло-каштановые волосы, собраны резинкой в хвост, по-крестьянски широкое лицо, небольшого размера бескровные, обветренные губы, густые, не идеальной формы брови над внимательными глазами. Фигура теткинская: стройная, но словно из прошлого века. Такими фигурами обладали главные героини из советских кинофильмов пятидесятых годов. Возраст женщины было определить сложно. Тридцать пять – сорок, прикинул Андрей. На таких, как она, Морозов никогда не обращал внимания.

– Я говорю, теплый вечер, – пояснил Андрей.

– Пожалуй, – поежилась она от холода в своем свитерке невнятного мышиного цвета.

– Замерзли?

– Признаться, да.

– Что же вы домой не идете так поздно?

В представлении Морозова у этой тетки должны были быть муж и дети.

– А вы? – спросила она.

– Что я? Не замерз или почему домой не иду?

– Да разве же может быть холодно в такой куртке? – Она завистливо посмотрела на замшевую куртку Андрея. Глубокого кофейного цвета на мягкой плюшевой подкладке.

Морозов перехватил ее взгляд и неожиданно для себя предложил:

– Возьмите!

И пока женщина соображала, на ее плечи упала куртка.

– Спасибо, – поблагодарила она незнакомца.

– Андрей, – представился он.

– Ира.

Не Ирина, а Ира. Это «Ира» она произнесла так просто, словно они дети, подружившиеся в школьном дворе. Андрей пригляделся и понял, что она, скорее всего, его сверстница.

– Так почему же вы не идете домой, к семье, Ира?

– Семьи у меня нет. А домой не иду из-за мостов. Мне на тот берег, – кивнула она в сторону Адмиралтейства.

– Гуляли? – продолжал допытываться Морозов. Он сам не знал, зачем ему эта информация. Целый день ему ни с кем не хотелось разговаривать, напряжение наросло, и теперь требовалась разрядка. Захотелось говорить ни о чем и обо всем подряд, когда можно не думать и не подбирать слова.

Она не строила ему глазки, не кокетничала, не навязывалась. Без летной формы Андрей оставался привлекательным мужчиной и знал это. Одевался Морозов дорого и со вкусом, что тоже добавляло ему очков. Одинокая женщина за тридцать. Такие сразу делают на него стойку, а этой как будто бы все равно. Равнодушие бледной моли царапнуло самолюбие Андрея.

– На работе задержалась. Я в аптеке на седьмой линии работаю, – без жеманства ответила Ирина.

Она уставилась на него изучающим взглядом каких-то необыкновенных зеленых глаз.

Морозов так и застыл: дама откровенно его разглядывала и не пыталась этого скрыть.

Глава 23

Ирина

«Какой удивительный город!» – думала Ирина. С ней познакомился невероятно красивый мужчина, каких она видела только в кино. Познакомился сам! На улице! Из множества прогуливающихся по набережной красавиц выбрал ее. На свой счет Ирина не обольщалась: вряд ли она могла оказаться во вкусе своего нового знакомого. Такие видные мужчины выбирают девушек себе под стать: тонких, звонких, хорошо одетых, с губами-ресницами и чтобы фигура как у Ким Кардашьян.

Они с Андреем проговорили всю ночь, пока не соединились над Невой крылья мостов. Он проводил ее до дома, сказал, что ему по пути. Ни полунамеком не дал понять, что не прочь зайти на чай. Номер телефона тоже не попросил. Ирина не расстроилась, напротив, была рада, что Андрей не стал портить их знакомство ложной надеждой.

Ира хорошо себе представляла такой тип мужчин. Кроме эффектной внешности, Андрей, должно быть, обладает достатком, у него отличное здоровье и успешная карьера. Наверняка он женат или имеет подругу, с которой произошла размолвка. Или из-за чего он оказался ночью один на набережной?

В его выразительных серых глазах таилась грусть. Что у него случилось, за всю ночь Андрей так и не рассказал. Говорили обо всем: стихах, искусстве, моде. Обсуждали палитру фасадов и новости спорта, затронули вопросы политики и мироздания. Темы появлялись сами, с ним было интересно и легко.

Быть не модной иногда очень даже неплохо. Ирина знала, что как девушка не представляет для Андрея интереса, поэтому могла расслабиться и быть сама собой, а не «краснеть удушливой волной, едва соприкоснувшись рукавами», как было бы, имей она хоть один шанс.

Обо всем этом думала Ирина Алычова, лежа на старинной с железными прутьями кровати, когда проснулась в половине четвертого дня. Мебель комнаты с желтыми в полоску обоями тоже не отличалась новизной. «Винтаж», – оправдывал риелтор ветхость обстановки, когда Ирина пришла на просмотр.

Несмотря на явные недостатки, Алычовой комната понравилась. Было что-то душевное в этих узких окнах во двор, в старой люстре, громоздкость плафонов которой сглаживалась высотой потолка с лепниной, в резном бюро из массивного красного дерева и с зеленой столешницей и в совершенно очаровательном камине.

Сегодня у Ирины был выходной, и она могла бы еще валяться в кровати до вечера, но незваным гостем подкрался голод. Накинув домашнее платье, Ира отправилась на кухню. Включила чайник, сварганила бутерброд.

– И чего это ты, деточка, в сухомятку питаешься? – запеленговала ее соседка, сухонькая, аккуратная старушка.

– Добрый день, Мария Владиленовна, – поприветствовала Ира. – Как самочувствие?

– Спасибо, милая, хорошо. Вчера чего-то голова болела, я таблетку выпила, так полегче стало.

– Вчера погода сменилась, может, у вас из-за погоды?

– Да, из-за погоды у меня тоже бывает. А сегодня тепло, как и вчера. Я в булочную ходила, купила курабье. Это совсем не курабье. Ты, наверное, и не застала настоящего курабье. Тесто надо замесить на сливочном масле, тогда печенье получится рассыпчатым, как из песка. А сейчас используют маргарин, он дешевле. Оттого печенье твердое, как камень, а это уже никакое не курабье.

Ира солидарно кивала. Ее бабушка тоже любила вспоминать продукты из советского прошлого. Какие они все-таки одинаковые, эти пожилые люди!

Позавтракав, а точнее пополдничав, Алычова пошла прогуляться и заодно купить продукты, а то завтра ее рабочий день до десяти вечера, пока доберется домой, будет не до покупок.

Пройдясь по историческому центру, Ирина в очередной раз порадовалась своему решению поселиться в коммуналке на Казанской улице, недалеко от Невского проспекта, а не в студии где-нибудь в спальном районе. Отдельное жилье в новостройке было куда комфортнее старой квартиры с соседями, но стоило тогда переезжать в Петербург, если города не видеть?

Пока доберешься из Мурино или Шушар, все настроение пропадет. И работать пришлось бы там же, на выселках. А сейчас у нее работа в центре. Можно доехать на троллейбусе, а можно, если погода позволяет, дойти пешком, любуясь красотами города.

Всю неделю, которую она отработала на новом месте, из-за прохладной погоды Алычова добиралась на транспорте и только вчера, когда выдался теплый день, пошла пешком. В тот день Ирина разбиралась, где какой у нее лежит товар, чтобы быстро ориентироваться, а не пропадать по полчаса за каждой позицией. Так и досидела до ночи. Она могла бы переночевать в аптечной подсобке. Для ночных дежурств там стоял диванчик. Но голова уже пухла, и хотелось пройтись. Когда Ира вышла из аптеки, ей было жарко, холод она ощутила только на набережной.

Ирина с удовольствием вспомнила своего ночного знакомого, его бархатный голос, глаза. Куртку на своих плечах – по-мужски тяжелую, словно объятия его сильных рук, пахнущую его парфюмом. О! Этот запах! Насыщенный, приятно-острый с горчинкой. Пусть это лишь фантазии, но от них так тепло на душе.

Идея переехать в Петербург у Ирины Алычовой возникла спонтанно. В один прекрасный день надоело все. Работа рядом с пивным ларьком и набивающаяся в подруги его продавщица. Всякий раз, когда Настя заходила к Ире в аптечный туалет и заодно скоротать за болтовней смену, она начинала любой разговор с вопроса «Как торговля?». Кругозор Насти был скуден, речь безграмотна. Пересыпая слова-паразиты матерком, Настя подробно рассказывала о своих делах. Настя, как и Копейкин, была такой же душной, и, если бы не необходимость возвращаться в ларек, терпение Ирины давно бы иссякло.

Настя своей привязчивостью напоминала Копейкина. Он тоже не понимал никаких намеков, прямой речи Денис тоже не понимал. Сказано же ему: приходить не надо! А ему хоть бы хны. Явится к концу рабочего дня и идет провожать. И не избавиться от него никак! Теперь уже и в дом проник. Спасибо дорогим родственницам, удружили.

Антонина Васильевна, всегда отличавшаяся ясным умом и практичностью, в последний год стала сдавать. Время от времени бабушка чудила. Если в быту ее чудачества выглядели безобидными, то морально она порой была невыносима. Все знает лучше, всему поучает и обижается, если не слушаешь. А как слушать ее порой откровенный бред?! С гостями, видите ли, надо быть учтивой. Лично она, Ирина, Копейкина не приглашала, чтобы его развлекать. Если он бабушке так дорог, пусть сама с ним и любезничает. Уже и мама стала советовать быть с Денисом ласковее.

– Денис не лишен недостатков, но других-то женихов нет! – защищала его Светлана Николаевна.

То есть матушка забыла, как сама сбежала от алкоголика, и желает своей дочери такой же судьбы. Хитрый жук Копейкин никогда не приходил к ним под градусом. Может, так и пить бросит, думала Ира, хоть ей от этого не было никакого проку – связывать свою жизнь с Денисом она не собиралась.

Дома у Алычовых никогда не было скучно. Бывало невесело, порой скандально, но не скучно. Один человек может создать скуку, когда он сидит часами и непонятно, когда уйдет. Копейкин мог находиться у них в гостях ну очень долго. Сначала Ирина из вежливости его терпела, а потом, когда его визиты вошли в традицию, плюнув на условности, стала вести себя так, словно Денис стеклянный. Придя домой, занималась своими делами, не обращая на гостя никакого внимания. Посторонний человек в доме ужасно утомлял, особенно после работы, когда хочется тишины, а не слушать чьи-то разглагольствования. Ирина запиралась в комнате (она отстояла-таки право врезать замок), Денис продолжал бубнить под дверью.

Однажды Ира не выдержала. Она наорала, высказала всем вместе и каждому по отдельности, что думает по поводу вторжения в ее жизнь.

Такой Ирину раньше не видел никто. Все привыкли, что она спокойная и тактичная, а тут явилась фурия: движения резкие, речь отрывистая, убедительная, лицо злое, глаза мечут молнии. Проникся даже Денис. Всю неделю он не совал к Алычовым носа. На большее его не хватило. Явился с букетом хризантем. В воскресное утро, когда Ира отсыпалась.

С бабушкой вышло хуже. Отойдя от выпада внучки, Антонина Васильевна с утроенной силой принялась возвращать утраченные позиции. Авторитарный характер бабули расцвел пышным цветом. Все должно быть так, как она считает правильным, старшее поколение надо слушать. Иначе обиды и демонстративные умирания.

Жить в такой обстановке стало невыносимо. Когда дома нет покоя, то, считай, дома тоже нет. Ситуация диктовала решение: надо уезжать. Оставалось определиться куда.

Можно было бы переехать в Пермь. Город ближе, жизнь в нем дешевле, но Пермь Ирине по душе не пришлась, еще когда она училась там в колледже. Городом Пермь была, несомненно, красивым: холмистый ландшафт, деревянные исторические дома в центре и Кама – широкая, судоходная река с прогулочными набережными и протяженными мостами. Пермь слишком провинциальная, она подойдет тем, кто любит размеренность.

Екатеринбург – холодный и суровый. Промышленный. Москва беспокойная, слишком большая, жизнь в ней быстрая – не угнаться.

Санкт-Петербург прекрасный и романтичный. Боль от любовной неудачи, случившейся с ней в юности, давно прошла, и в памяти Ирины остались от Питера одни лишь теплые воспоминания.

Алычова никогда не была транжирой. Вещей в ее гардеробе всегда было минимум: пара футболок, брюки, свитер, жакет, одна пара обуви на сезон, смена белья и верхняя одежда в одном числе. Из гаджетов только смартфон, и тот обновлялся лишь в случае непригодности. Ирина не экономила, при желании она могла купить себе дорогую вещь. У нее не было в этом потребности. Кроме шопинга для Иры существовали другие источники удовольствия. Алычова любила читать, смотреть зарубежные фильмы, любила все, что связано с авиацией. Если стать линейным пилотом ей не удалось, то оставался шанс научиться управлять спортивным самолетом. Пока что это были только грезы, и, возможно, с переездом в Петербург мечты о небе станут ближе. Ирина узнавала: в Гостилицах есть аэроклуб. Тех денег, что она скопила, на первое время должно хватить, чтобы обустроиться на новом месте. До учебы в аэроклубе ей далеко, прежде всего – жилье и работа.

Глава 24

Андрей

Лето катилось под горку. Для экипажей летний период – самый сенокосный. Андрей несколько дней подряд «долбил» Сочи. Туристический сезон, в обе стороны самолеты летали под завязку.

Управлял второй пилот, Морозов вел связь. Снизились, стали заходить. И тут перед ними борт с какой-то чрезвычайной ситуацией.

– Сейчас подвесят, – сказал Андрей напарнику.

Валентин кивнул:

– Еmergency у парней.

И верно: диспетчер дает команду прекратить заход.

Самолет «Невских авиалиний» стал набирать высоту, и уже под конец набора заработал TCAS[7] – «Traffic! Traffic!», что означало предупреждение столкновения с самолетом.

Отметка борта рядом, ставшая оранжевой на панели управления, обеспечила пилотам выброс адреналина. В голове командира мгновенно возник алгоритм дальнейших действий.

– I have control! – прокричал Андрей и забрал управление у второго.

Валентин был толковым парнем, но в экстремальной ситуации КВС предпочитал не рисковать.

Не успел Андрей ничего предпринять, как отметка сменилась на залитый белым цветом ромб. Пилоты выдохнули. В небе бывают секунды, которые длятся дольше самого длинного рейса.

– Как считаешь, если бы у тех парней в аварийном самолете было бы resolution advisory[8], успели бы они уйти? – задумчиво спросил Морозов у второго пилота после посадки.

– Наверное, – пожал плечами Валентин. – Хотя тут горы, могли не увернуться.

Через стекло кабины, все в следах налипших насекомых, Андрей смотрел на снежные зубья гор. Где-то среди них был Большой Ахун, куда Морозов собирался подняться с группой альпинистов, но так и не реализовал задуманного. У него был длинный список планов и желаний. После сегодняшнего рейса Андрей понял, что не стоит ничего откладывать, потому как жизнь может закончиться внезапно.

Морозову захотелось поговорить на тему быстротечности жизни. Чтобы понимали с полуслова. Чтобы можно было бы перебрасываться неоконченными фразами и обходиться без долгих объяснений. Чтобы собеседник говорил кратко и по существу, не раздражая долгими вступлениями и ничего не значащими подробностями.

Андрей вспомнил причал на набережной Невы, холод белой ночи и проницательные глаза случайной знакомой. С Ирой они больше не встречались, но в такие минуты, как эта, Андрей вспоминал о ней. Ему хотелось ей рассказать то и это, он был уверен, что Ира его выслушает и поймет. Она как попутчик в поезде, с которым можно говорить обо всем.

Глава 25

Дарья

Последний любовник Дарьи Ляджиной, чиновник из районной администрации, подарил ей Audi. Компенсировал моральный ущерб за потраченные на него годы. Откупился, чтобы она оставила его в покое.

Внешне Артурчик был не орел: пузатый и низкорослый, со следами прожитых лет на бесцветном лице. Но хорошо одевался и следил за собой. Идеальная стрижка, ухоженные ногти, дорогие обувь и аксессуары. Даша сразу обратила внимание на его Rolex, когда он протянул руку, чтобы взять у нее с подноса кофе. Их знакомство произошло в рейсе, в котором Даша впервые летела в качестве старшего бортпроводника.

Артур не скрывал, что женат, что у него двое детей и он не собирается уходить из семьи.

«Куда же ты денешься!» – усмехнулась про себя Даша, а вслух произнесла:

– Мне от тебя ничего не надо, только любовь! – Ее глаза с доставшимся от бабушки-бурятки эпикантусом, выражали столько обожания, что не поверить им было невозможно.

В сексе Артур был посредственным, но считал себя непревзойденным. Сказывались возраст и лишний вес, а также корона, выращенная Дарьей и ее предшественницами. Артур предпочитал позу «наездница», любил, чтобы его ублажали, а самому двигаться по минимуму. Ленился. Да и зачем, когда женщины и так от него в восторге?

Будучи далеко не мальчиком, чиновник понимал, что дам прельщают вовсе не его личные качества, а банковские счета и недвижимость. Но кому не хочется верить в обратное?

В начале отношений Дарья свои аппетиты не обнаруживала, чтобы не спугнуть. Девушка отлично понимала психологию таких мужчин, как Артур: готов платить, но боится, что с ним из-за денег. Все неказистые мужичонки одинаковы: жутко не уверены в себе и очень чувствительны к собственной персоне, вследствие чего чрезвычайно подозрительны. Они всегда сомневаются, что их можно любить просто так. И правильно делают! За что любить это недоразумение – безынициативное, лживое, проворовавшееся, с животом, как у беременной бабы?

Явные недостатки любовника не мешали Даше стремиться за него замуж. Жить всю жизнь со стариком Ляджина не планировала. Ее не устраивало довольствоваться подачками в виде подарков и мелких денежных сумм, которые приходилось клянчить. Статус законной супруги позволил бы откусить жирный кусок его ресурсов и потом послать муженька куда подальше. Уж она-то сумеет забрать свое! Артурчик еще устанет с ней разводиться. Меньше чем за квартиру в центре она с него не слезет. Намертво вцепляться в мужиков надо уметь. Этим навыком Дарья Ляджина владела в совершенстве. Неразборчивая в средствах, беспринципная, активная, Дарья с маниакальным упорством напролом двигалась к своей цели. Нездоровая психика девушки вводила жертв в заблуждение. «Она так сильно меня любит, что готова на все!» – самовлюбленно думали мужчины. Привязчивость любовницы им льстила. Ни одна нормальная женщина не станет бегать за любовником, тем более когда ее прямым текстом посылают. А Ляджина бегала. Потому что ей плевать, что он там себе решил. У нее есть цель, и она ее добьется. Во что бы то ни стало.

Даша прекрасно знала, что, когда Артур совершал очередную попытку с ней порвать, на самом деле он был не прочь продолжать отношения, но на своих условиях: чтобы об их связи никто не знал и чтобы не надо было ничего менять. Ляджина еще не видела ни одного старпера, который отказался бы от молодого тела.

Поддерживать демоверсию отношений, которая устраивала любовника, Даше давно осточертело. Она хотела получить от него больше при меньших, чем раньше, вложениях. Тот формат, к которому склоняла Артура Ляджина, ему был не нужен. При сложившемся конфликте интересов отношения надо было завершать, что чиновник и пытался сделать. Не на ту нарвался!

Подсадить на себя мужчину не сложно. Поиграть в ближе-дальше, секс, много секса, такого секса, который ему не снился. Хвалить и слушать. Дать ему возможность выговориться. Жене он уже все сказал, жена уже все слышала не единожды. Ему нужны свободные уши, внимающие его рассуждениям. «Пусть токует как тетерев», – посмеивалась про себя Даша, имитируя интерес.

Ляджина так привыкла дирижировать в отношениях с мужчинами, что провалилась в иллюзию собственного величия. Трудности ее не останавливали.

– Любишь меня? – ворковала девушка, поглаживая его волосатую спину.

– Люблю. – А что ему еще отвечать?

– Тогда разводись.

– Не могу.

Не может – заставим! Даша позвонила супруге любовника. Для пущего эффекта выслала свои с Артуром пикантные фотографии. После такого он должен был быть выгнан к ней с чемоданом и ожидать бракоразводного процесса. К ее разочарованию, ничего подобного не последовало. Жена вела себя так, словно Дарьи не существует. Игнорирование Ляджину вывело из себя. Она ожидала истерики, оскорблений, чего угодно, только не безразличия.

Даша злобно мстила жене Артура за то, что она занимает ее место, за то, что живет в загородном доме и пользуется деньгами Артура, когда она, Даша, скитается по съемным углам и вынуждена унижаться, чтобы получить от него жалкие крохи. За то, что не исчезла с ее дороги и рушит все планы. Она мстила любовнику за то, что приходится за ним бегать, и за то, что он ни капли не дорожит ею. За то, что этот плешивый слизняк оказался в шоколаде, понадобившись обеим – ей и жене. За то, что у нее не осталось на него рычагов давления, кроме секса.

Ляджина не была бы самой собой, если бы, потерпев фиаско, отказалась от своих амбиций. Идти надо до конца! Никто не смеет ею пользоваться. Она, и только она, решает, когда и с кем заканчивать отношения.

Даша верила: стоит предпринять то и это, и все получится. Но ничего не приносило должного результата: ни фальшивое УЗИ с плодным яйцом, ни внедрение в круг его знакомых, ни разыгрывание роли идеальной мачехи его детей. Ляджина со своей надломанной психикой и альтернативной моралью не понимала, насколько жалко выглядит в попытках заполучить Артура.

Дарья в одностороннем порядке безуспешно сражалась с его женой. Ей казалось, что причина в циничной стерве, посадившей мужа на цепь. Стоит только устранить соперницу, как приз со всем его состоянием перейдет к ней. Туннельное мышление не позволяло Даше адекватно оценить ситуацию: он не разводится, потому что не хочет. Уязвленное самолюбие мешало посмотреть правде в глаза: Артуру она нужна только для необременительных встреч, иначе давно был бы рядом. Вынужденная карабкаться из нищеты, Дарья не могла себе позволить выбирать мужчину сердцем. Ей были знакомы лишь товарно-денежные отношения, и потому о любви она имела искаженное представление. Девушка привыкла отвоевывать себе место под солнцем. Для Ляджиной жизнь всегда была борьбой. Она не понимала, что за любовь не борются, если мужчина ее любит, он сделает все, чтобы быть вместе. Никакие дети, квартиры, надуманные обстоятельства не остановят мужчину на пути к любимой.

Возрастных мужчин Даша не любила. В каждом из них она видела отчима. Она и спустя пятнадцать лет помнила его мерзкие руки на своем теле, запах гнили из его рта и царапины от козлиной бородки. Никогда, ни за какие деньги Ляджина не согласилась бы на секс с бородатым мужчиной. При одной мысли об этом к ее горлу подкатывала рвота.

В Артуре девушка тоже видела дядю Валеру. Пусть нищеброду-отчиму до процветающего чиновника как до звезды, но Артур такой же похотливый мудак. Даша его ненавидела за то, что спит с ним, обрюзгшим нарциссом, а не молодым, влюбленным в нее спортсменом. Да он ей даром не нужен, со своим простатитом! Только где взять других, заинтересованных в ней мужчин с высоким доходом? Более молодым она в свои тридцать не нужна. Если мужчина с достатком молод, к тому же еще и холостой, у него очередь из девиц, готовых вращаться перед ним на пузе, лишь бы взял в отношения.

Глава 26

Ирина

– Куда полетим? – учтиво поинтересовался Данил.

Алычова невольно засмотрелась на парня, что сидел в соседнем кресле и переключал тумблеры на приборной панели: быстроглазый, веселый, в белой форменной рубашке с погонами второго пилота.

– А куда можно?

– Куда угодно! Выбирайте.

– В Антарктиду! – выпалила Ира и стушевалась: вот дура! Там же нет аэродрома!

– Аэропорт Канберры? – предложил он.

– Давайте! – согласилась Ирина.

Данил ввел данные в бортовой компьютер, и за окном появился морской пейзаж. Кабина качнулась и поплыла, унося в полет. Внизу показался берег Австралии.

– Сейчас мы добавим грозу, – колдовал пилот.

Ловким движением руки он нагнал тучи. Справа и слева вспыхивали молнии. Локатор отбивался то желтым, то красным, затем сменился на фиолетовый цвет.

– Ой! – вскрикнула Ира. Их тряхнуло. – Что это?

– Поздравляю! Мы сваливаемся в штопор, – улыбаясь, пояснил летчик.

Ирина испуганно смотрела на изрешеченный полосами экран. Ему хорошо прикалываться, он тут каждый день летает, а она в первый раз.

– Что теперь делать?! – Алычова резко потянула на себя штурвал. Она знала: так делают, чтобы набрать высоту.

– Не поможет. Из плоского штопора самолет не вывести.

– Мы падаем?

– Да. Кружимся как лист. Самолет теряет высоту, совершая винтовые движения, от того такое снижение и называется штопором.

И вот удар. Кабина заходила ходуном. Ира чуть не приложилась о панель.

– Сейчас мы это исправим, – деловито сообщил пилот. Он снова что-то ввел в компьютер и тут же серый экран с надписью «Disaster» сменился рассветом в горах. Разрывая полотно облаков, торчали белые конусы горных вершин. Огненно-рыжее солнце разлило яркие краски вдоль горизонта.

– Как красиво над облаками! – воскликнула Ирина и с грустью подумала: жаль, что все это ненастоящее.

– Альпы, – пояснил Данил.

– Можно порулить? – Она сделала крен вправо, и ей показалось, что самолет сейчас столкнется с горой.

Пилот молча выправил положение борта, развернув его в нужном направлении.

– Нам надо сесть на вон ту полосу, – сказал он.

Кроме гор и леса, Алычова ничего не увидела. Она летела наугад, доверившись автоматике и опытному пилоту. По мере приближения к земле появились огни взлетно-посадочной полосы. Ира не переставала удивляться, как самолет заходит настолько точно, что садится ровно на осевую.

Мгновение – и шасси ударились о землю. Они скользят по полосе, несясь навстречу зданию аэровокзала.

– Объявите пассажирам о посадке, кэп! – Данил передал ей гарнитуру.

– Дамы и господа! Мы прибыли в аэропорт «Шамбери-Савойя». Местное время, – Ирина посмотрела на часы, – четырнадцать часов десять минут. Температура за бортом одиннадцать градусов. Экипаж благодарит вас за выбор нашей авиакомпании. До новых встреч!

Произнеся речь, Ира подумала, что это единственное, что ей удалось сделать без вмешательства Данила. Как же непросто управлять самолетом!

Сегодняшнее мероприятие заставило Алычову усомниться: а смогла бы она пилотировать по-настоящему, отучись на летчика? Как бы повела себя в экстремальной ситуации? Кроме знаний и навыков для управления самолетом надо иметь определенный склад характера. Иметь выдержку и хладнокровие, а также быстро соображать, чтобы успеть предотвратить непоправимое.

На этот развлекательный авиатренажер Ирина набрела в одном из торговых центров, куда пришла выбрать себе что-нибудь из одежды. Давно требовалось обновить гардероб, а она все откладывала – Ира очень не любила ходить по магазинам. Искать одежду в интернете ей тоже не нравилось. Во-первых, скучно, во-вторых, по фото не определить качество ткани. Будучи кинестетиком, Алычова отдавала предпочтения фактуре, остальное – цвет, фасон и уж тем более бренд – было для нее второстепенным.

После тренажера Ира уже хотела отправиться домой, но вспомнила, что так себе ничего и не купила. Даже не присмотрела. В другой бы раз Алычова малодушно махнула рукой и оставила шопинг на потом, но принятое приглашение сходить в театр заставило ее сделать над собой усилие и идти по магазинам.

«Как сейчас одеваются в театр?» – размышляла Алычова, глядя на витрины с разнообразной одеждой. Еще в детстве, собираясь с классом на спектакль в местный ДК, Ира четко усвоила от бабушки, что в заведения культуры, как то: библиотеки, театры, музеи – женщины брюки не надевают.

– Это тебе не кино, чтобы явиться черт-те в чем.

«Черт-те в чем» Антонина Васильевна называла классические серые брюки Иры. На кукольный спектакль пришлось идти в платье в шотландскую клетку. Надо ли говорить, что остальные дети оделись кто в джинсы, кто в спортивный костюм. Одна только учительница пришла одетая так, как обычно она ходила на уроки – в юбку-карандаш и блузку с рюшами. Ира догадалась, что другой одежды на выход у Веры Анатольевны не было.

– Молодец, Алычова! Вот что значит хорошая семья, – похвалила учительница внешний вид Ирины. Под «хорошей семьей» Вера Анатольевна подразумевала свою коллегу Антонину Васильевну.

Сергей, новый знакомый Ирины, который пригласил ее в воскресенье в театр, судя по манерам, тоже был из хорошей семьи. Элегантно одетый, очки в тонкой, дорогой оправе, вежлив, предупредителен, речь грамотная, как у профессора филологии. Алычова приняла его за преподавателя университета, недалеко от которого она его и обнаружила, когда возвращалась домой с работы. Хотя, когда Ира впервые увидела Сергея, ее меньше всего интересовала его профессия.

Был прохладный августовский вечер. Город окунулся в темноту приближающейся ночи. В желтом свете фонарей лицом к стене здания Кадетского корпуса лежал мужчина и что-то мычал. Мимо проезжали машины, люди брезгливо обходили его стороной.

– Не связывайтесь, он пьяный, – предупредил один из прохожих, когда Алычова хотела подойти ближе.

Пьяных она не терпела – сказалось общение с Копейкиным и отрывочные детские воспоминания об отце-алкоголике.

Поколебавшись, Ирина все же подошла.

– Что с вами? – Она тронула его за плечо. От него несло резким, тошнотным запахом. Мужчина с трудом повернул к ней голову. Было видно, что ему это стоило больших усилий.

– Шине фон ле, – пробормотал он. Взгляд рассредоточен, мимика неживая.

Инсульт, определила Ира. Она расстегнула верхние пуговицы его рубашки, чтобы мужчине было легче дышать.

– Сейчас скорую вызову! – Алычова принялась набирать номер службы спасения. – Надо, чтобы голова была приподнята. – Ирина положила под его голову свою сумку.

– Фон мане, – еле слышно повторил мужчина.

– Телефон в машине? – догадалась Ирина.

Он протянул ей сжатую в кулаке руку, попытался поднять ее, но не смог. На ладони у него лежал ключ от машины.

– Вам нужен телефон? – Ирина взяла ключ с брелоком Toyota. Обернулась по сторонам: где искать его машину?

Пока ехала скорая, Ира следила, чтобы больному не стало хуже. Она прислушивалась к его дыханию – не прекратилось ли? Пульс прощупывался, но в любой момент он мог пропасть.

– Когда это случилось? – первым делом спросил фельдшер, осмотрев пострадавшего.

– Я его нашла полчаса назад, – ответила Ирина.

– Вы родственница?

– Я?.. Нет, – замотала головой Алычова.

Мужчину погрузили в карету скорой помощи.

– Куда вы его повезете? – спросила она, соображая, что делать с ключом: вернуть ему сейчас, пока его не увезли, или сходить в машину за телефоном?

– В Покровскую на Большом проспекте.

Пока она думала, скорая уже тронулась с места.

– Подождите! – крикнула Ира, но водитель ее не услышал.

«Нашла себе развлечение на ночь глядя!» – ругала себя Алычова. Она решила: если по дороге найдет его машину, то, так уж и быть, возьмет из нее телефон и привезет в больницу. А если нет, отвезет в больницу только ключ.

Проходя мимо Румянцевской площади, она заметила припаркованные автомобили. Нажала кнопку на брелоке – в ответ ей пиликнула сигнализация. Нашла! Из всех машин на брелок реагировала самая красивая и, видимо, дорогая – Toyota Land Cruiser.

Осторожно, словно воруя, Алычова открыла водительскую дверцу.

«А вдруг из больницы сообщили родственникам, и они решат, что она собирается совершить угон или обчистить салон? Да нет, так быстро вряд ли кто спохватится», – успокоила себя Ира. Все равно было как-то не по себе поздним вечером залезать в машину чужого человека, которого она даже не знает, как зовут.

Салон поразил ее простором и комфортом. В широком кожаном кресле Ира чувствовала себя как на троне. Свой тихий мирок в огромном городе, дом на колесах, где можно уединиться. У Алычовой никогда не было автомобиля, и она даже не представляла, насколько он удобен.

Идиллию нарушил телефонный звонок. Он взорвал тишину оперой «Кармен». Ира вздрогнула. На экране отобразилась надпись «Рогожин». Принимать вызов она не стала – это было бы уже слишком. И что она ответит этому Рогожину? Что случайная прохожая, у которой оказался ключ от чужой Toyota и теперь уже и доступ к чужому телефону?

Алычова положила в сумочку неумолкающий айфон.

Прежде чем Ирина покинула машину, ее осенило: как она передаст в больницу вещи, если не знает кому? Ира решительно открыла бардачок, порылась и выудила из него какие-то бумаги. «Акт обследования на станции техобслуживания, – прочитала она. – Заказчик: Худяков С. В.».

Ирина не стала бы подниматься к нему в палату, для этого у них не та степень близости – по сути они незнакомые люди. И если ей была известна его фамилия, то он и имени-то ее не знал. Ира сомневалась, что Худяков вообще ее вспомнит. Идя в больницу, Алычова собиралась отдать ключ и телефон передачей, но, увидев, что передачи складывают на одну полку и никто за ними не следит, передумала.

Сопрут, потом этот владелец Toyota Land Cruiser решит, что это она прикарманила его добро.

Как ей сказала дежурная медсестра, состояние Сергея Владимировича удовлетворительное. К нему можно, но ненадолго.

Долго разговаривать с этим незнакомым ей Сергеем Владимировичем Ира не собиралась. Когда она вошла в палату, в ней был единственный пациент. Мужчина сидел, опершись на подушку, и вращал левой кистью.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулась Ирина.

– Добрый день, – вежливо ответил Худяков. Ире показалось, что он ее разглядывает.

– Принесла вам ваши вещи. – Она положила на тумбочку ключ и айфон, который за сутки звонил раз двадцать.

– Благодарю…

– Ирина, – представилась Алычова.

– Ирочка! Так это вы меня спасли?

– Спасла – громко сказано, – засмущалась она.

– Врач сказал, что если бы мне не оказали помощь так быстро, то последствия могли бы быть весьма печальными. А так я уже почти в строю, – улыбнулся он.

– Все же реабилитация после инсульта обычно не меньше двух недель, – проявила осведомленность Алычова, вспоминая курс лекций по неврологии.

– Осмелюсь пригласить вас в ресторан, – серьезно сказал Сергей. – Когда отсюда выйду, конечно. Как вы на это смотрите?

Ира не знала, что и ответить. Мужчина показался ей симпатичным: породистое лицо с правильными чертами, грамотная речь. Она осторожно посмотрела на его правую руку, и этот ее взгляд от него не ускользнул.

– Я не женат, – сообщил он.

Ирине стало неловко, как будто бы ее уличили в чем-то постыдном. Это выглядело так, словно она в активном поиске. А она вовсе не собиралась. По крайней мере, с малознакомым мужчиной, который к тому же на десяток лет ее старше. С виду Худякову было сорок – сорок пять.

– Какое это имеет значение? – напустила она на себя суровость.

– Так, для справки. – Он взял айфон. Несмотря на массу пропущенных вызовов, погружаться в него не стал. – Вы мне свой номер продиктуйте, пожалуйста.

«Вот еще!» – сердилась про себя Алычова. Но он смотрел на нее такими чистыми глазами, при этом так обезоруживающе улыбался, что Ира потянулась в сумочку за смартфоном, чтобы отыскать свой номер. На память она его не знала.

Сергей оказался интересным мужчиной. Ресторан «Князь Одоевский», куда он ее пригласил, был очень дорогим. В меню, которое ей предложили, цен Ирина не обнаружила. Прайс-лист у мужчины, догадалась она. Высокий уровень ресторана был заметен по его обстановке, обслуживанию, гостям, на фоне которых Ирина в своем габардиновом брючном костюме чувствовала себя неуверенно. Дамы сверкали бриллиантами, их наряды отличались изысканностью, макияж был неброским. Ира никогда не видела столько красивых людей в одном месте. Ни у одной из женщин Алычова не обнаружила наращенных ресниц, утиных губ, перекачанной пятой точки и всего того, что считается модным. Все мужчины одеты с лоском и ухожены. Это был мир по-настоящему богатых людей. Никто здесь не выставлял свое состояние напоказ, оно само витало в воздухе.

Сергей в ресторане вел себя просто и вежливо. От этой его простоты Ире стало легко, и она провела с ним прекрасный вечер. Он довез Ирину до дома на Казанской улице, где она снимала комнату.

«Вот бы напросился на чай», – ехидничала Ира. Контраст между «Князем Одоевским» и полуторасталетним ветхим зданием с облупившимся фасадом был колоссальным. «Он еще внутри не видел», – злорадно подумала Алычова. Она представила, как Худяков поднимается по продавленным ступеням парадной и заходит в темный коридор коммунальной квартиры.

Сергей сдержанно поцеловал Ирину в щеку и, дождавшись, когда его спутница скроется за калиткой двора-колодца, направился к машине.

Они с Худяковым были из параллельных миров. Если бы не случай, их пути никогда бы не пересеклись. Чем занимается ее случайный знакомый, Алычова не знала. Спрашивать не стала, ибо какое это имело значение? Очевидно, что ничего у них быть не может. Ирине было интересно побывать среди богатых людей. Сама она к богатству никогда не стремилась, на продолжение знакомства не рассчитывала и рассматривала поход в ресторан как экскурсию. Не то чтобы Ира считала себя недостаточно красивой для Худякова, хотя и это тоже. Мужчины его уровня не встречаются с девушками из народа. Он сводил ее в «Одоевского» в качестве благодарности, не более того.

Спустя три дня Алычова почти о нем забыла, и вот Сергей позвонил и пригласил ее в Мариинский театр.

Глава 27

Андрей

Который день подряд над Петербургом висело низкое рваное небо октября со своим бесконечным дождем, к Покрову сменившимся на первый мокрый снег. Тем и хороша работа пилота, что через несколько часов он может оказаться в совершенно иной климатической полосе: с жарким солнцем, пронзительно-синим небом, теплым южным ветром. Конечно, смена климата может случиться не так удачно, если в графике окажется рейс в какой-нибудь Сургут или Ноябрьск. На этот раз Андрею выпала командировка в курортную Турцию.

В виду рельефа Анталия относилась к аэропортам категории «С», то есть пилотировать самолет с назначением в такой аэропорт имеет право только командир или инструктор. Наличие гор отсекает возможность лететь праваку – второму пилоту, прозванному так на авиационном сленге из-за кресла справа.

Они с Алисой расстались без малого год назад, и сердечная рана Морозова почти затянулась. Он уже редко вспоминал ее глаза и улыбку, когда в одной своей полузабытой соцсети вдруг увидел фото бывшей возлюбленной. На нем счастливая парочка: Алиса и какой-то смазливый пацан. И подпись: «Мы с Алексом решили пожениться».

Морозов и не подозревал, что его так накроет от этой новости. Андрей допускал, что у Алисы будут другие мужчины и, возможно, она выйдет замуж. Но одно дело предполагать и совсем другое – знать наверняка, особенно видеть, как твою, пусть и бывшую, девушку обнимает какой-то чувак. Андрея залихорадило, участился пульс, в голову полезли неприятные мысли.

Рейс в Анталию прошел как в тумане. Андрей ощущал себя кринжово (после общения с Алисой и ее друзьями он стал не только разговаривать, но и думать на птичьем языке). Как-то совершил заход, как-то посадил самолет. Совершенная автоматика аэрбаса и опыт пилота позволили обойтись без происшествий.

В этой командировке обычно открытый и обая-тельный КВС был сам не свой. На душе сплин, Андрей ехал до отеля молча. После заселения в номер Морозов не стал ждать никого из экипажа, чтобы, как это у них принято, идти к морю толпой. Напротив, Андрей постарался пройти по лобби так, чтобы за ним никто не увязался.

Босые ноги ступают по теплым неровностям досок, выложенных от отеля к пляжу. На досках мелкие камешки и песок, не успевшая высохнуть лужица от крана с пресной водой. Морозов не стал устраиваться на шезлонге, в поисках уединения он пошел вдоль берега.

По соседству с пляжем их отеля находился городской пляж. Городской – одно название. Отель, где размещали экипажи, традиционно находился недалеко от аэропорта, то есть на отшибе. Оттого городской пляж и пустовал.

Морозов сел на камни, волны касались ног. Перед взором море. Его шум, соленый запах, гладкость камней под ладонями – все это умиротворяло, ветер разгонял мрачные мысли, хотя на сердце легче не становилось. Рядом ни шумных детей, ни чужих голосов, никто не мелькает перед глазами. Лишь редкие парочки, прогуливающиеся по кромке воды.

За спиной послышался приближающийся шорох камней. Кто-то явно собирался нарушить его одиночество.

«Только не сюда!» – думал Андрей. Но тщетно.

– Что ты тут делаешь? – поинтересовалась Даша.

С этой проводницей Андрей уже летал несколько раз. Они познакомились во время его романа с Алисой. Уже тогда Дарья делала ему недвусмысленные намеки, но Морозов дал ей понять, что занят. Ляджина – девушка симпатичная и следит за собой, даже чересчур: татуаж бровей, неестественно густые ресницы, дутые губы. Кто их всех убедил, что это красиво?!

– Созерцаю пустоту, в которую катится мир, – хмыкнул Андрей.

– Давай созерцать вместе! – воскликнула Дарья и приземлилась рядом.

Морозов возражать не стал.

Сидели молча, потом так же молча вместе отправились в отель. Андрей не приглашал ее к себе в номер, Даша явилась сама.

Глава 28

Ирина

Алычова не раз пожалела о том, что, имея все шансы поступить в вуз, она отнесла документы в медико-фармацевтическое училище. После неудачи в Ульяновске на Иру навалилась апатия. В тот год ей было все равно, где учиться и какую специальность получить. Все профессии, кроме профессии пилота, девушке казались одинаково неинтересными. Бабушка настаивает на медицинском образовании? Пусть будет медицинское! А что не институт, не важно. Зато учиться всего два года, а не пять.

Проработав в аптеке, Ирина поняла, что, чтобы развиваться дальше, необходимо получить высшее образование. Раньше Алычова воспринимала медицину с прохладцей, как, впрочем, и любую сферу за исключением авиации. За время учебы она втянулась. Ира привыкла ко всему относиться ответственно и увлеклась почти наравне с авиацией. Но если самолеты выбрала сердцем, то медицина стала выбором осознанным.

Ирине довелось поговорить с лечащим врачом Сергея, когда она ходила к нему в больницу. Это был мужчина возраста ее бабушки, но в отличие от Антонины Васильевны врач был бодрый и энергичный, его проницательные глаза выражали интерес к жизни.

– Вы, девушка, можете гордиться, – сказал он Ирине. – Вы спасли человека. Распознали инсульт, грамотно и своевременно оказали первую помощь.

– Я сделала то, чему научилась в медико-фармацевтическом училище, – скромно ответила Алычова.

– Так вы медик? То-то заметна рука профессионала.

– Я фармацевт.

– Тоже медицинский работник. Вы не думали стать врачом?

– Думала. Но сомневаюсь, смогу ли? Не причиню ли вред?

– Эээ… Не сомневается только дурак. Работа врача не из легких, но, когда видишь спасенные тобою жизни, вырастают крылья.

Алычовой запали в душу слава пожилого врача. Он был одним из тех людей, чье мнение для нее стало очень ценным.

«Вырастают крылья, – размышляла Ирина – какое широкое выражение». Летать можно не только на самолете и не только от счастливой любви. Если путь в небо для нее закрыт, а любовь не случилась, то остается стать профессионалом своего дела и получать удовлетворение от выполненной работы. Этот способ отрастить крылья зависит только от нее.

Алычова решила поступать на лечебное дело в Первый Санкт-Петербургский медицинский университет. Результаты ЕГЭ давно просрочены, придется сдавать заново.

Сказано – сделано. Ирина не привыкла откладывать реализацию задуманного на потом. Она сразу же принялась готовиться к поступлению, в связи с чем свободного времени у нее почти не осталось.

Сергей ухаживал красиво, по правилам, даже романтично, но без сумасшедшинки. Ира понимала: серьезный мужчина сорока с лишним лет. Чего от него ожидать? И так для своего положения директора крупного бизнеса посвящает ей много времени. С ним хорошо, легко, комфортно, но чего-то не хватало. Хотелось потерять голову, чтобы пожар в груди и дрожь на кончиках пальцев. Чтобы бежать со всех ног на свидания, радоваться его звонкам и сообщениям, засыпать в сладком томлении ожидания новой встречи…

Худяков оплатил Ирине новый гардероб и поход в салон красоты. Теперь Иру было не узнать: бледная моль в растянутом свитере обернулась стильной девушкой. Ей очень шли яркие цвета: малахитовый, желтый, оттенки коричневого и персикового. Платья из натурального шелка, жакеты, кардиганы. Хорошо подобранные брюки и элегантная обувь подчеркнули стройность ног. Асимметричный солнечного цвета джемпер из мохера красиво оголял ее плечо. Ирина и не знала, что она хороша собой. Привычный хвост сменился на модную прическу. Мастер из люксового салона приподнял ее густые волосы у корней и уложил волной.

Алычовой было неловко принимать от Сергея деньги и когда он оплачивал ее покупки. Смущаясь, она что-то попыталась лепетать, но Худяков разом прекратил ее метания.

– Брось, Ира. – Он накрыл ее длинные пальцы своею ладонью. – Платить за свою женщину нормально. Не нормально, когда наоборот.

Слово «свою» резануло ее слух. Несмотря на то, что их с Сергеем отношения стали близкими, Ирина не считала себя его женщиной.

«Пожалуй, он прав, – решила Алычова. – Пусть тратится, раз хочет. К тому же Сергею надо соответствовать. Не идти же на прием к его знакомым в джинсах из массмаркета?»

Если бы Ира рассказала кому из подруг о своем новом романе, ей бы ответили: «Дура! Такой мужик ухлестывает, а ты кобенишься! Чай, не шестнадцать, чтобы ждать бабочек в животе!»

Ира все понимала: и что любовь до мурашек осталась в юности, и что ей выпала удача одна на тысячу – таких мужчин, как Сергей, днем с огнем не сыскать. Но ведь билось учащенно ее сердце, и тело трясло, как от электричества. Это было совсем недавно, в мае на набережной. Ирина вспомнила бархатный голос Андрея, его взгляд, полные губы в легкой улыбке, тяжесть куртки на плечах. Между ними ничего не было – ни объятий, ни поцелуя, он не взял ее номер и, наверное, не помнит ее. Она нафантазировала себе любовь, на которую с его стороны не было и намека.

Глава 29

Дарья

Эту командировку в Турцию Дарья Ляджина ждала давно. Отправь ее служба планирования хоть за Полярный круг, она радовалась бы не меньше, лишь бы лететь туда с Морозовым. Даша взяла КВСа в оборот еще в полете. Она пустила в ход все свои уловки. Принесла бортовое питание, стояла не сводя с Андрея взгляда. Говорила отрепетированным мягким голосом, невзначай коснулась его руки. Уже второй пилот вспотел, а этот с четырьмя лычками и бровью не ведет.

Второй пилот женат и недавно стал отцом – Даша заранее все про всех узнала. В принципе, можно рассмотреть и его, но он не так хорош собой, как Андрей, и когда еще станет командиром?

Не добившись ничего в рейсе, Ляджина продолжила атаку на земле. К поездке Даша подготовилась: новый, максимально открытый купальник, по ее замыслу, должен был сразить Морозова наповал.

Мгновенно переодевшись, Даша заняла пост в лобби. Уже все коллеги ушли. Звали и ее. Ляджина махнула: идите, догоню! Она сделала вид, что собирается взять в баре напиток.

«Где Андрей?!» – хотела заорать. Сдержалась. Все сразу поймут, что она на него охотится.

Все и так это поняли – не слепые. Девчонки, улыбаясь, зашушукались и ушли без старшей проводницы.

Дарья метнулась на пятый этаж в командирский номер. Если что – она просто узнать, во сколько завтрашний рейс. Да, у нее записано, но вдруг поступили изменения?

Прислушалась – тихо. Коротко постучала – никто не подошел.

Ляджина нашла Андрея у моря. Ее зоркий взгляд издалека запеленговал его атлетическую фигуру. Морозов один! То, что надо! Не веря своей удаче, девушка поспешила к нему. Подходя, изобразила случайную встречу. На ее появление Андрей отреагировал вяло. Попыталась завести разговор, не вышло. Командир что-то буркнул, как сплюнул. Сидели молча. Дарья как только не выгибалась, чтобы продемонстрировать «товар лицом», но командира не пробирало ничего. «Привык, что девки гроздьями вешаются, – определила она, – вот и сидит барином». К нескрываемому холоду этого красавчика Даша была готова. Ей даже стало интересно его завоевать. Потом Даша всем про это рассказывала, как «он меня добивался».

У Ляджиной оставался беспроигрышный шаг. Даша вошла к нему в номер и сбросила с себя платье, надетое на голое тело.

Глава 30

Андрей

Заходили в Иркутск. Внизу в дымке Ангара. Река течет через весь город, украшая собою центр. Они тоже направляются практически в центр. Особенность иркутского аэропорта такова, что он расположен в черте города, рядом с жилыми домами. Глиссада[9] крутая, и борт при посадке словно падает на ВПП.

Диспетчер дает пятнадцатую полосу. Выпустили закрылки.

– Контроль по карте, – сказал Андрей второму.

– Карта выполнена, высота тысяча футов, заход стабилизирован, – ответил сосредоточенный голос второго пилота.

Ветер попутный, девять узлов. Самолет идет плавно, как каравелла.

Под ногами мозаика из крыш домов, впереди – полоса.

– Мinimum, – сообщает самолет механическим голосом.

Минимум – это высота принятия решения: садиться или уходить.

– Продолжаем заход, – уверенно сказал Морозов.

Земля совсем близко.

– One hundred feet, fifty, thirty… – побежал отсчет высоты.

Затрясло, реверс гасит скорость, пилоты в кабине словно кавалеристы. Диспетчер отправляет на семнадцатую стоянку. Покатились. Впереди сигнальщик. Стояночный тормоз. Дальше движение на буксире.

Морозов любил летать в Иркутск. Рейс дальний, со сменой экипажа, такие рейсы в авиационной среде называют эстафетой.

В Иркутске их обычно селили в отеле на набережной Ангары. Пять звезд – здесь родные «Невские авиалинии» не поскупились. Морозову достался номер категории «люкс», и он расположился как король в двухкомнатных апартаментах.

На этот раз от командировки Андрей почувствовал особое удовольствие. С недавнего времени в его квартире поселилась девушка. Морозов вовсе не собирался ни с кем жить и в общем-то ее не звал.

После турецкой командировки ему прилетело сообщение:

«Привет! Ты классный!»

– Спасибо, конечно. А это кто? – не разобрал Морозов спросонья. На аватарке полуголое тело. Реклама борделя? Отвечать на сообщение он не стал.

«Я Даша Ляджина».

Она читала его мысли.

«Тебе понравилось? Мне очень!»

Бойкая девушка. И в постели активная. Чувствуется профессионализм. Где она так намастырилась? Андрей вспомнил их разнузданный секс в Анталии.

«?»

Вопросительным знаком Даша призывала к ответу.

Понравилось ли ему? Конечно, понравилось. Еще бы не понравился сервис с доставкой в номер!

Не дождавшись ответа, Дарья позвонила.

– Андрюша, чего не отвечаешь? Ты занят? – послышался плаксивый голосок.

– Да нет, не очень.

– Хочешь, продолжим? – ухватилась она.

– Что продолжим? – спросил Морозов, отлично понимая что. Девушкам он нравится, и они за ним ходят стайками, но чтобы вот так прямолинейно… Андрей пришел в замешательство.

– Мммм. Андрюша!

– Я сегодня никуда не собирался ехать… – уклончиво начал он.

– Сама приеду!

– Ты знаешь, где я живу? – изумился Морозов.

Чтобы Ляджина и не знала?! Она давно заприметила красавца-командира и выведала про него все. Дарья умела найти подход к людям, когда хотела. Тут улыбка, там комплимент, и раз – уже на короткой ноге с нужными сотрудниками авиакомпании.

– Диктуй адрес! – сказала она, чтобы не обнаружить своей осведомленности.

Андрей продиктовал. «Раз само плывет в руки, так уж и быть», – усмехнулся он.

Глава 31

Сергей

Ирина ему понравилась сразу. Спокойная, с плавными движениями женственной фигуры. Лицо миловидное, не растиражированное косметологией, глаза умные, яркие, несмотря на отсутствие косметики.

Благодаря своему финансовому положению бизнесмен Худяков мог менять девушек как перчатки. Ради уровня жизни, который обещали обеспечить деньги Сергея, красотки ожидали на низком старте, стоило ему только сделать знак. Все эти милфы с одинаковыми фигурами и лицами, типичным содержанием головы, набором фраз и ужимок ему наскучили.

Его бывшая жена со временем уподобилась милфам – никаких интересов, кроме шмоток и развлечений. Когда они с Юлей поженились, она училась на последнем курсе ветеринарной академии. По профессии Юля не работала ни дня – на защиту диплома девушка пришла с животом до носа, потом декрет, затянувшийся на все двадцать четыре года сына Родика. Родион давно уже жил самостоятельной жизнью. Два года назад Худяков-младший уехал за границу. Его, талантливого программиста, пригласила одна из ведущих немецких корпораций. Сергей не запрещал жене работать, напротив, поддержал бы ее в этом решении, пожелай она реализоваться в профессии. Юля очень любила животных, оттого и пошла учиться на ветеринара. У них дома всегда был зоопарк: попугаи, собаки, черепаха, морская свинка, рыбки, крыса. Ухаживала за всем этим зверинцем приходящая домработница и сын, когда достаточно подрос. Юля проводила время в салонах красоты и в кафе за болтовней с подругами. Следуя моде, супруга постоянно совершенствовала свою внешность: выпрямила и перекрасила в черный цвет вьющиеся русые волосы, довела рот до состояния утиного клюва, а нос посредством хирургического вмешательства наоборот, сузила в нитку, убрала комки Биша и стала похожей на безликую куклу. Из хорошенькой девушки с неповторимыми особенностями, за которые Сергей ее когда-то полюбил, Юля превратилась в одну из миллиона, ничем не отличающихся друг от друга красоток соцсетей. Говорить с ней стало не о чем, пропасть между супругами росла. Домой Сергей не стремился – там стало неуютно и холодно. Благо бизнес занимал много времени. Несмотря на отчуждение с женой, изменять ей Худяков не собирался. Он не допускал нечестности как в бизнесе, так и в отношениях. Считал, что, если чувства прошли, надо сначала разойтись и только потом заводить новые связи. С разводом Худяков не торопился – безусловно, он потерял бы немалые деньги, но дело было не в них. Сергей считал, что жизнь – не черновик, из нее не вырвешь годы, как страницы. Правильнее свои ошибки признать и исправить, а не закрыть на них глаза и хвататься за новую тетрадь. С другим партнером все непременно повторится с той разницей, что к новой истории добавится прошлое.

Сергей думал, что завершит проект и займется семьей: уделит внимание жене, куда-нибудь сводит Родика, а то сына видит только за компьютером или спящим. Ничего этого не случилось. Грянул кризис, швырнув бизнес Худякова в тартарары. Юля сама от него ушла. У нее давно уже был любовник. Сергей не стал ничего делить: все, что у него на тот момент осталось – большую квартиру на Фонтанке и дачу под Сестрорецком, – он оставил жене.

Главный капитал Худякова – знания, предприимчивость, склад ума – остался при нем. Не имея своего угла и сотни долларов в кармане, он выстроил бизнес заново. К нему, директору холдинга поставок строительных материалов, сделала попытку вернуться жена. Сергея не раздирала обида из-за того, что его на кого-то там променяли. Для этого бизнесмен обладал здоровой психикой. Он смотрел на Юлю и понимал, что между ними ничего не осталось. Худяков продолжал содержать сына и бывшую жену, а также ее двухлетнюю дочь, рожденную от любовника. Сергея попытались убедить, что он лох, но он быстро пресек все разговоры. Хоть и бывшая, но это его жена. Он не урезал до минимума выплаты на сына, лишь бы ничего не досталось Юле и чужому ребенку. Это мелочно и недостойно мужчины. В юности Сергей был Гангстером – так его прозвали в школе за увлечение книгами и фильмами про Чикаго тридцатых годов. А гангстер должен сорить деньгами.

Сергей оценил поступок Юли, когда, имея возможность, она не стала пытаться убедить его в ложном отцовстве. Жена знала: Худяков не будет делать ДНК-тест, для него это низко. Как бы после этого Сергей смотрел в глаза дочери, окажись она его ребенком? Было в Юле благородство, которое не позволяло перейти черту, даже когда стоял вопрос о больших деньгах.

Малышка не виновата, что ее отец исчез с радаров. Пусть это будет благотворительный жест, решил Худяков.

В Ирине Сергей увидел редкую по нынешним временам человечность. Она оказала ему помощь, когда он лежал на асфальте как бездомный, не побрезговала расстегнуть перепачканную рвотной массой рубашку. Привезла в больницу его телефон и ключи от машины, а не оставила их где-нибудь на дороге. Эта девушка не знала, кто он такой, помогала постороннему мужчине, который мог оказаться обычным алкашом.

Ирочка, как теперь называл ее Худяков, трогательно смущалась, когда он что-либо ей покупал. Она никогда ничего не просила, отказалась переехать к нему в таунхаус на Крестовском. Здесь Сергей ее понимал – это значило бы перейти на новый уровень отношений. Не стал торопить, сказал, что двери его дома для нее открыты. Но и в квартиру, в которой она жила бы одна, девушка переезжать не стала.

– Мне очень приятна твоя забота, но я останусь в комнате на Казанской. Не хочу чувствовать себя обязанной.

– Ты мне ничем не будешь обязана. Это я перед тобой в долгу.

– Не хочу зависеть, – прямо сказала Ирина.

Как же он не подумал! Аренда отдельной квартиры Ирочке не по карману, и ее проживание в ней будет зависеть от его милости. Гордая и прозорливая, видит ситуацию на перспективу. Рассчитывает только на себя и в его спонсорстве не нуждается. Эти качества сексуальнее всякой отполированной внешности.

Несмотря на бедный гардероб и отсутствие макияжа, Худяков разглядел в Ирине красавицу. Она словно необрамленная дорогая картина. Другие женщины в своих золоченых рамах ничем, кроме рамы, не примечательны, а Ирочка – шедевр.

Приехала из провинции, тридцать четыре года, за плечами медучилище, трудится в аптеке. В ее речи проскальзывает уральский говорок. Ирина очень выделяется среди дам и юных дев – спутниц мужчин его круга. Нет, он ее ничуть не стесняется – Ирочке самой будет неловко. Сергей обратил внимание, как терялась Алычова в дорогом ресторане. На свидание с ней он оделся просто, насколько позволил ему гардероб – в джинсы и рубашку, но гости ресторана, дамы… Женщины в «Князя Одоевского» без бриллиантов не приходят. Худяков мог бы подарить этой девушке дорогие украшения прямо там, в ресторане, но был уверен: не возьмет. Сергей решил делать шаги к сближению с ней постепенно.

Глава 32

Андрей

Из Казани Андрей вернулся под утро. Рейс короткий – всего два часа – и очень неудобный по расписанию. Из Пулкова вылетели в половине первого ночи, выгрузились, загрузились и назад. Всю ночь без сна. Пришел домой, умылся и сразу рухнул спать.

Проснулся от Дашкиного голоса, она с кем-то разговаривала по телефону.

– Не спишь? – вошла она в спальню. На ней был красный, отороченный боа пеньюар.

– Сколько времени? – Андрей разлепил глаза.

– Уже полтретьего. – Девушка села у изголовья, провела пальцами по его волосам. – Кофе приготовить?

– Потом. Я еще посплю. – Морозов натянул одеяло повыше.

– Андрюш… Ты не забыл? Мы сегодня собирались… – Ее голос приобрел просительные нотки.

– Куда? – пробормотал Андрей. Вот он, недостаток совместной жизни!

– На стендап. Я билеты заказала.

– Даш, давай в следующий раз. Спать хочу!

– Мы с тобой никуда не ходим! – насупилась Дарья.

Ответом ей была тишина.

– Андрей!!! Перед концертом мы собирались пойти в магазин, мне туфли нужны.

– Сходи одна, – сквозь сон сказал Морозов.

– Я хочу с тобой, – обиженно прошелестела девушка.

– Попозже.

– Позже – это значит в другой раз, – перевела она с его языка. – В чем я поеду в отпуск?

– Отпуск в среду. Еще успеешь.

– У меня во вторник Самара с разворотом, – напомнила она. – Скинь мне тогда денег.

– Ладно, – буркнул из-под одеяла Морозов.

Ляджина застыла в ожидании.

– Андрей!

Он обреченно потянулся за телефоном.

Когда за Дарьей закрылась дверь, Андрей, поворочавшись еще полчаса, поднялся с постели.

«Достала уже! – злился он. – Весь сон растрясла».

Морозов думал, почему Даша его раздражает? Не потому, что она нарушила привычное одиночество. Он раньше жил с Вероникой, и она ему не мешала. Алиса оставалась в его квартире на несколько дней. При мысли о Свешниковой Андрей погрустнел: наверное, теперь Алиса – чья-то жена. Андрей специально больше не заходил в соцсети, чтобы не расстраиваться. Он не знал, вышла ли Алиса замуж или нет.

На Дашу только сегодня что-то нашло, в остальное время она вела себя иначе. Готовила еду, прибирала в квартире, едва проснулся – она уже кофе несет. Секс в любое время дня и ночи. Такое услужливое поведение называется «демоверсия». На этот раз Дашка потеряла самообладание, устала постоянно вытягиваться в струнку.

В среду он на три дня летит в Дубай. Даша под его командировку взяла выходные и оформила служебные билеты. Жить планирует с ним в номере. «Подходящее время с ней распрощаться», – решил Андрей. Он даже повеселел. Подруга поедет со своим большим чемоданом, который привезла в его дом. Чемодан так и стоит теперь в спальне, и по всей квартире то тут, то там разложены ее вещи. После Дубая они с ней разъедутся по своим домам.

Быстро она к нему подселилась! Когда Ляджина с чемоданом возникла на его пороге, на вопросительный взгляд пояснила: там косметика, останусь у тебя на ночь, если ты не против. Был уже поздний вечер, подразумевался секс. Естественно, если девушка у него переночует. Для того чтобы считаться косметичкой, чемодан был великоват. Но Морозов не стал спорить.

Андрей пообедал (или поужинал?) приготовленным подругой пловом, выпил чаю с лимоном. Спать уже хотелось не так сильно. Коротко звякнул телефон. Морозов лениво бросил взгляд на экран – сообщение от Даши: фото туфель и подпись «Нравится?».

– Да блин! Пофигу! – отмахнулся он.

«?»

«???»

«Андрей! Ответь мне!»

Морозов нехотя напечатал: «норм».

«Андрюша, надо еще 5 т. р.».

Отправив ей деньги, Андрей открыл корпоративную программу документооборота, с помощью которой до сотрудников авиакомпании руководство доносило информацию.

«Положение по топливу», – он пробежал глазами документ. Нажал «Ознакомлен». Что там еще? За сутки поступило несколько документов.

«Предписание», – Андрей кликнул следующий файл.

«В связи с нарушением схемы захода… Штраф 1 500 000 р…

Постановление: отстранить КВС Морозова А. К. от выполнения полетов до завершения служебного расследования.

Директор летного отряда. Число, подпись».

Прежде чем нажать «Ознакомлен», ничего не понимая, он несколько раз перечитал документ.

Из «Предписания» следовало, что месяц назад он, Морозов Андрей Константинович, выполняя рейс Ереван – Санкт-Петербург, при взлете нарушил схему. Проступок более чем серьезный. Окажись на пути другой борт, взлет мог закончиться катастрофой.

Морозов попытался вспомнить детали ереванского рейса. Летели ранним утром, то есть поспать перед вылетом не удалось. Он еще был простужен, вероятно, ночью поднялась температура. За границей санчасть они не проходят, а в Пулково Андрей о своем нездоровье врачу не сказал, напротив – при осмотре старался не кашлять, чтобы допустили к работе. Последнее является отягощающим обстоятельством. Про простуду лучше никому ни слова, даже в неформальном разговоре.

Морозова прошиб пот. С ним подобный казус случился впервые. Он даже не заметил, что нарушил. Летел себе спокойно в Пулково, никто и слова не сказал. Второй пилот, малоопытный парень, год как после училища, тоже ни ухом ни рылом. Ереванский диспетчер сдал. Поступил диспетчер по инструкции, злиться нужно только на себя. «Но почему „вонючка“ прилетела только через месяц?» – не понимал Андрей. Хотя чем он недоволен? Целый месяц после нарушения он летал. Сейчас как уволят его с волчьим билетом! Если повезет, отделается переводом во вторые пилоты. Для командира перевод во вторые морально тяжел, но лучше летать в правой чашке, чем быть списанным на землю.

Пятница, четыре часа, эскадрилья уже закрыта. Его ждут для разбирательства в понедельник. Хотелось скорее узнать подробности того злосчастного рейса – в куцем предписании информации весьма мало.

– Еще два с половиной дня! Этак никаких нервов не хватит!

Морозову захотелось это с кем-нибудь обсудить. Написал другу – не отвечает. «Наверное, летает», – решил Андрей. Второй тоже молчит. Третий занят в семейном кругу. Когда надо, никого нет!

Пить нельзя. При расследовании отправят сдавать анализы на наркотики. Алкоголь в свободное от работы время не запрещен и должен будет уже выветриться, но на всякий случай следует от него воздержаться. В авиации ведь как? Когда встает вопрос о взыскании, в зачет идет все, начиная с летного училища. Не привлекался, инструкцию соблюдал, ходил по форме – молодец, есть шанс отскочить. Имеются нарушения – а вот это залет. Все огрехи, на которые в штатной ситуации начальство закрывает глаза, во время разбирательства могут сыграть решающую роль.

Морозов сидел в своем видавшем виды Volvo на седьмой линии Васильевского острова. Порывистый ноябрьский ветер гонял вдоль дороги недонесенный до урны мусор. Андрей гипнотизировал взглядом часы на приборной панели автомобиля: двадцать пятьдесят семь. Аптека сегодня работает до девяти вечера, плюс время на сборы, учет товара (или как у них принято заканчивать рабочий день?). «Итого, она освободится примерно в половине десятого», – прикинул Андрей.

Морозов думал подвезти Ирину до дома и по дороге поговорить. Ему как никогда нужен был человек, способный выслушать, с кем можно обсудить или просто вместе помолчать. Не важно, что Ира далека от авиации. Рядом с этой женщиной воздух как будто бы разряжается и становится очень светло и уютно.

Даша только делает вид, что слушает, на самом деле его проблемы ее не волнуют. Ляджина всецело занята собой, а он сам интересен ей лишь как средство для достижения цели. Сейчас она мысленно уже у теплого моря. Андрей представил реакцию подруги, когда та узнает, что его отстранили от полетов. В Дубай он не полетит, и Дашкины планы на совместный уик-энд у моря рухнут. Ее порвет от злости. Морозов заметил: пойди что не по сценарию, Даша выходит из себя. Правда, быстро прячет свои эмоции и продолжает излучать позитив.

Ляджина – мастер режиссировать досуг. С одной стороны, это удобно – не надо ни о чем думать, все уже продумано, забронировано, подготовлено. Ему остается лишь оплатить. С другой стороны, дико бесит! Он, словно марионетка в руках кукловода, играет навязанную ему роль. Хочется спонтанности, а не роялей в кустах. Хочется вести, а не быть ведомым. Он в конце концов мужик.

Андрей понимал подругу и нисколько ее не осуждал: каждый устраивает свою жизнь как умеет. Даше тридцать два, пора создавать семью. Он для нее выгодная партия: своя квартира в Петербурге, официальная зарплата выше среднего, в анамнезе никаких жен и детей.

Бортпроводник – далеко не самая приятная работа. Девчонки так устают, что при первой возможности устраиваются отдыхать, где придется. Как-то в одном из ночных рейсов, в котором он летел пассажиром, чтобы не гонять проводников, Андрей пришел за водой сам. Отодвинул шторку и увидел, как прямо на полу, вытянув уставшие ноги, спала проводница.

Мало кто из бортпроводников работает в небе всю жизнь. Уж ему, пилоту, известна изнанка этой тяжелой работы. Выйти замуж за летчика, с его хорошей зарплатой, для стюардессы означает решение всех ее проблем.

Ляджина его заарканила и подводит к браку. Очень торопится, чтобы запланированное не сорвалось. Даша – девушка нервная, и создается впечатление, что ее подгоняет жизнь. Она и губы красит порывистыми, широкими мазками, будто за ней кто-то гонится. Дарья небрежно разбрасывает вещи, обувь снимает, словно стряхивает ее с ног. Вспомнив о своей роли идеальной хозяйки, девушка тут же кидается все прибирать.

Промаявшись до вечера, Морозов поехал к Ирине. Телефона не знал, в ее аптеке никогда раньше не был. Помнил только, что Ира работает где-то на седьмой линии. Судя по данным из интернета, на седьмой линии находилась только одна аптека, две другие – на пересечении улиц.

После забега по магазинам Дашка вернулась с ворохом покупок, когда он уже собрался ехать на Васильевский.

– Смотри, что у меня есть! – возбужденно щебетала девушка. Она подхватила несколько пакетов и скрылась с ними в ванной комнате.

– Даш, мне надо иди, – сказал Морозов через дверь, но девушка его не расслышала.

– Еще пару секунд! – крикнула она, наводя красоту.

Мягко закрылась входная дверь, пружинистой походкой атлета Андрей направился к лифту.

– Сюрпрайз! – выпорхнула Дарья из ванной. На ней были все в стразах туфли на высоченных каблуках, дерзкие в крупную сетку белые чулки и кипенно-белого цвета прозрачное белье. Она хотела еще купить фату, чтобы получился образ невесты перед брачной ночью, но передумала, решив, что к мысли о браке Андрюшу сначала следует подготовить.

На часах двадцать один пятнадцать. Морозов не сводил взгляда с выхода из аптеки. «Вдруг Ира тут больше не работает? Или сегодня не ее смена?» – паниковал он. Пару раз порывался зайти в аптеку. В половине десятого, когда оттуда никто не вышел, подошел к входу и дернул ручку – заперто. Уже ушла? Но тогда почему включен свет? Он попытался заглянуть в аптеку сквозь жалюзи, но зазоры были настолько узкими, что в них ничего не было видно. Может, свет на ночь не выключают в охранных целях?

Много раз звонила Даша. Забросала сообщениями: «Ты где?», «Когда вернешься?!!».

Разговаривать с ней не хотелось. Потерять Дашу Андрей не боялся и с легким сердцем на время заблокировал подругу. Его мысли занимала Ирина.

«Может, сотрудники выходят через черный ход?» – осенило его. Андрей метнулся искать вход со двора.

Только Морозов дошел до арки, ведущей во двор, дверь аптеки открылась и из нее вышла Ирина. Андрей ее сразу не признал в оливковом пальто, в изящных сапожках, из-под пушистой мохеровой шапки кокетливо выбивались волнистые локоны. На лице легкий, подчеркивающий достоинства макияж. Ирина бросила взгляд куда-то вперед и улыбнулась.

Из припаркованной Toyota ей навстречу вышел респектабельный мужчина лет сорока – сорока пяти. Уверенной походкой хозяина жизни он подошел к Ире, поцеловал ее в щеку, после чего парочка уселась в автомобиль и укатила в сторону набережной.

Морозов стоял как пришибленный обухом. Что это было?! Еще в мае, когда они гуляли в ночи, у Иры, по ее словам, никого не было, а теперь есть мужчина! Судя по машине, мужчина очень состоятельный. Ему, простому пилоту, с его жалким окладом, с таким не тягаться. А Ира-то как преобразилась! Из бледной моли превратилась в стильную девушку. Ее вид говорил о наличии у нее вкуса и умении носить вещи. Не оголив и кистей рук, Ирина излучала волну сексапильности. Движения плавные, женственные, манящие. И в то же время в ее облике читалась недоступность, возбуждающая больше всего. Это не Дашка, с ее губами-варениками и гардеробом pick-me girl.

Андрей удрученно сел в свою колымагу и рванул с места. Два удара под дых в один день – это слишком. Определенно, без спиртного сегодня не обойтись.

Глава 33

Дарья

«Где он шляется, этот козел!» – про себя бушевала Даша.

Она, как дура, шкандыбала по квартире на высоченных каблуках и в новом белье, приговаривая до тошноты сиропным голосом:

– Андрюша! Ты где, негодник? Сейчас я тебя найду и накажу!

Не найдя негодника, а также не обнаружив его куртки и ботинок, которые Морозов обычно носил, Дашка разрыдалась.

– Урод!!! – закричала она во весь голос.

Ее руки потянулись к телефону. Позвонила раз восемь подряд, еще пять через время – Морозов не брал трубку. На сообщения он тоже не отвечал. Потом гудки стали короткими. Дарья поняла, что мужчина ее заблокировал.

Уже закончился стендап, на который они не пошли, а Морозова все не было. Он по-прежнему не принимал вызовы и не звонил сам. Уязвленное самолюбие Дашки вопило от боли.

«Забудь меня!», «Больше ты меня не увидишь!» – написала она.

Напряженно ожидая ответа, девушка откупорила найденную у Андрея бутылку вина. Она уснула там же, где и пила, – в кресле за журнальным столиком.

Проснувшись, первым делом схватилась за телефон – от Андрея ни одного звонка. И сам он еще не явился. Даше больше всего хотелось, чтобы скорее вернулся Андрей, чтобы выдал любое оправдание своего свинского поведения, попросил прощения. Удалила свои последние сообщения.

Дождавшись утра, Дарья снова набрала Андрея, и снова короткие гудки.

– С какой-то девкой сейчас! – злобно прошипела Ляджина. Верить в это ей очень не хотелось. Как так вышло, что мужчина от нее ушел, уже практически живя с ней? Что она сделала не так? У нее всегда все получалось, не мытьем, так катаньем добивалась своего. Он не мог ее бросить, оставить одну, вот так, как собачку. «Может, Андрея срочно вызвали в рейс?» – ухватилась девушка за соломинку.

Летная форма Андрея висела в шкафу, но Даша все равно позвонила знакомой из офиса, которой были видны все наряды летного состава. Знакомая ее разочаровала: у КВСа Морозова на вчера и сегодня назначений нет.

– Он еще пожалеет! – ревела Ляджина, собирая свои вещи. – Девок много, а я одна! Забыть меня невозможно! Трудно найти и легко потерять! Он еще ко мне прибежит!

Даша сделала контрольный звонок Андрею. Снова короткие гудки.

– Вот козлина! – выругалась Ляджина.

Попал под трамвай? Увы, нет. Два часа назад Морозов заходил в мессенджер.

Половина первого. Андрей до сих пор не объявился. «Надо уходить, – признала девушка. – Иначе решит, что я так и буду сидеть и ждать его».

«В Дубай все равно вместе летим, никуда он от меня не денется!» – успокаивала себя Даша, катя свой вместительный чемодан по лифтовому холлу.

На первом этаже Дарья бросила ключи от квартиры Морозова в почтовый ящик, о чем позже не раз пожалела. А тогда ей казался этот жест эффектным.

Глава 34

Андрей

В понедельник, когда КВС Морозов явился в эскадрилью, там ему мылило холку все начальство, которому он попал на глаза. Особенно разорялся летный директор. Геннадьич всегда любил поорать, даже по пустякам – издержки должности. А тут сам бог велел отвести душу. Нарушение схемы! В зарубежном аэропорту! Авиакомпании выставлен счет!

Морозов смиренно переносил разнос. Заслужил. Андрей не оправдывался, отвечал коротко и по существу. Как его учил отец, тоже летчик, оправдываться надо на суде. Признать ошибку, дать разъяснения, когда просят, но только не оправдываться. Стремление доказать собственную правоту выглядит жалко. Попытки высказать свое мнение, когда оно никому не интересно, делают человека смешным. Молчание – золото. Это правило работает во всех ситуациях, а в общении с начальством – тем более.

Командир эскадрильи Валерий Шабашин разговаривал с Морозовым корректно, но в его голосе звучали металлические нотки.

– Пиши объяснительную, – сказал он. – И изложи все детально, весь рейс по минутам. Только не сочиняй, если что не помнишь – записи переговоров экипажа уже на расшифровке.

Морозов понимал: фиксируется каждый чих, и при служебном расследовании путаться в показаниях – выйдет боком. Если воспроизводят по секундам авиакатастрофы, когда самолет в труху где-нибудь в горах, то прояснить картину нарушения в аэропорту – как нечего делать.

Андрею было неловко за то, что он подвел Валеру – за его ошибку спросят с комэска. Летный директор тоже получит по шапке, с него снимает стружку генеральный директор. Геннадьич отвечает за все серьезные нарушения в «Невских авиалиниях», что во многом объясняет, почему он такой нервный.

Как и предполагал Морозов, его направили сдавать анализ на употребление наркотических веществ. Андрей порадовался, что не стал принимать лекарства, когда заболел перед тем злосчастным ереванским рейсом. Следы наркотика в крови остаются надолго. Морозов наркотики никогда не употреблял, но в некоторых лекарствах содержатся вещества, которые у медиков могут вызвать подозрения. Примешь какой-нибудь антибиотик в лечебных целях, потом на ВЛЭК устанешь объяснять, что да почему.

Морозов предусмотрительно пошел на медицинское освидетельствование не сразу, чтобы на субботние возлияния не было и намека. В ту ночь, когда он так неудачно приехал в аптеку к Ирине, Андрей здорово надрался.

– Отскочишь! Комэск – нормальный мужик, он всегда за пилотов, – подбодрил Олег, допивая виски. Варкушин увидел пропущенный звонок от Андрея и, несмотря на позднее время, приехал в бар, где снимал стресс командир.

– Валера – да, нормальный. Но если Геннадьичу шлея под хвост попадет, комэск ничего сделать не сможет.

– Летный директор, конечно, скор на расправу, но интересы компании у него в приоритете. Сейчас командиров не хватает, переводить тебя во вторые не выгодно, – рассуждал Олег.

Андрей кивнул. В авиации всегда так с кадрами: то пусто, то густо. Еще полгода назад не хватало вторых пилотов. Набрали новых, по большей части совсем зеленых, вчерашних курсантов. Несколько командиров уехало работать за границу. Сейчас вторых пилотов, кому позволяют способности и налет, вводят в командиры. Варкушину тоже предстоял командирский конкурс.

Посидев в баре, приятели отправились добирать к Олегу домой.

– Жена с детьми в Египте. Гуляем! – пригласил Варкушин.

Андрей вернулся к себе на Варшавскую улицу во второй половине дня.

При мысли, что Дашка будет выносить мозг, Морозов поморщился. Он так ей и не позвонил, что было не по-джентльменски. И разблокировать ее забыл.

К своему немалому удовольствию, подругу он в квартире не обнаружил. И чемодан ее исчез! Классно.

Однако радоваться было рано. Уже в понедельник Дарья позвонила в его дверь.

– Я думал, больше тебя не увижу. – Губы Андрея скривились в ироничной улыбке.

– Ты мне не рад? – задала провокационный вопрос девушка.

– Ты сама так написала, – пожал плечами Морозов.

– Я сделала это на эмоциях, – призналась Даша. Она попыталась броситься ему на шею, Андрей деликатно ее остановил.

– Даш, не надо. Я перед тобой виноват: уехал и не отвечал на звонки…

– У тебя есть возможность искупить вину, – игриво перебила его девушка.

– Со мной ты не будешь счастлива. Нам лучше рас…

Ляджина не дала ему договорить. Она подошла к Андрею вплотную и стала расстегивать на нем одежду.

После бурного секса Даша по-хозяйски отправилась на кухню, чтобы собрать что-нибудь на стол.

– Завтра у меня Самара, – напомнила девушка, допивая чай. Они с Андреем сидели в уютном полумраке гостиной перед журнальным столиком с чаем и закусками.

Морозов молчал, его мысли занимала работа. Когда теперь его допустят к полетам и допустят ли вообще? Комэск ждет указаний сверху, сам он такие вопросы не решает. Разговор с летным директором ситуацию не прояснил. Геннадьич сначала выпускает пар, вердикт выдает позже.

– Андрей! Ты меня слушаешь?! – вывел его из размышлений Дашкин голос.

– Угу, – кивнул Морозов.

– Из Самары я прилетаю в девять утра. Заскочу домой за вещами. Я такой купальник себе купила! Ты офигеешь! – воскликнула девушка, предвкушая поездку. – Дубай у нас в половине пятого, значит, в Пулково надо быть за три часа, – размышляла она. – Буду у тебя к двенадцати, и мы вместе поедем в аэропорт.

– Даша, я никуда не еду, – охладил ее пыл Морозов.

– Как это?! Почему?! – опешила Даша. Она едва не пролила остатки чая.

– Меня отстранили от полетов.

– Ты серьезно? Нет, ну… – Ляджина задохнулась от возмущения, на ее лице с резкими мужскими чертами отобразился мыслительный процесс.

– На сколько тебя отстранили? – поинтересовалась Даша. Она надеялась перенести поездку.

– Не знаю. Идет служебная проверка. Может, на месяц, может, на два.

– Но как же Дубай?! У меня билеты!

– Тебя же не отстранили. Езжай одна.

– Я хочу лететь с тобой, – Даша переместилась к Андрею и обняла его за плечи.

– Я тоже хочу лететь. Вероятно, меня вообще уволят, – скорбно произнес Морозов.

Эта информация повергла Ляджину в шок. Даша так и замерла под впечатлением от услышанного. Вот так новости! Она его обхаживает, из штанов выпрыгивает, но может статься, что все зря. Если Морозова уволят, в другую авиакомпанию его не возьмут. Мир авиации тесен, в нем невозможно скрыть серьезные проступки. И где тогда будет работать Андрей? В такси? Благодаря накоплениям, первое время Морозов сохранит свой привычный уровень жизни, а потом все – привет унылая серость бытия. Сбитый летчик – такое себе зрелище.

– Хорошо, поеду одна, – с одолжением сказала Даша. – Но я рассчитывала жить в твоем номере. Ты мне отель оплатишь? – Девушка потерлась носом о его щеку.

– Сколько тебе надо?

– Ну… Я не знаю. Надо смотреть. – Она плюхнулась в кресло и погрузилась в смартфон.

– У тебя когда завтрашний рейс? – намекнул Андрей, чтобы подруга выметалась.

– В девять утра, – ответила Даша, не отрываясь от экрана. – Я тебе сейчас ссылку скину.

– Хорошо.

– Надо оплатить в течение суток, иначе бронь пропадет.

– Я понял, – коротко ответил Андрей. Он тоже погрузился в телефон.

Повисла продолжительная пауза, в звенящей тишине которой чувствовалось напряжение. Такое бывает, когда все уже обговорили и пора завершать встречу, но гость медлит: то еще что-то вспомнит, то ему посмотреть коллекцию, то согласится на очередную чашку чая, предложенную из вежливости… Хозяин стоически ждет, его фразы становятся короче, пока не иссякнут до междометий или он вдруг не засобирается «по делам».

– Из-за чего это произошло? – запоздало поинтересовалась девушка. Ей в общем-то было все равно, что случилось у Андрея.

– Выехал на встречку, – провел он аналогию с вождением автомобиля.

– За такое лишают прав, – «ободрила» его Дарья.

– Да, – согласился Андрей.

– Пойду я, – наконец произнесла Ляджина. – Надо к рейсу готовиться. У меня форма после стирки не глажена.

Андрей угукнул, не отрываясь от телефона. Дарью это взбесило. Она хотела, чтобы он как минимум расстроился.

– Пока, Андрюша, – сказала Даша, обувшись. Андрей вышел в прихожую ее проводить.

Ляджина подошла, чтобы поцеловать его. «Какой же он красавчик! – залюбовалась девушка рельефным лицом Андрея. – И такой козел!»

– Встретишь меня из Дубая? – спросила она, коснувшись напомаженными губами его губ.

– Не обещаю. Возможно, меня вызовут в эскадрилью.

– Самолет прилетит в десять вечера, – напомнила Даша, имея в виду, что в столь поздний час эскадрилья закрыта.

– Не обещаю.

Глава 35

Ирина

Подготовка к экзаменам занимала все свободное время Ирины. Нужно было сдавать русский язык, химию и биологию. После училища за столько лет все забылось, осталась привычка впитывать знания. Любую свободную минуту Алычова читала учебники и пособия для подготовки к ЕГЭ. На работе «сидеть в телефоне» не возбранялось, и в отсутствие покупателей Ира готовилась к экзаменам.

Алычова переехала к Сергею на Крестовский остров. Огромная площадь в три этажа с санузлом на каждом из них, стильный ремонт, ухоженный двор с клумбами и фонтаном, вид с балкона на Малую Невку. Район миллионеров, здесь у каждого штат прислуги. В этом прекрасном доме у Ирины появилась своя комната – уютная и красивая, о какой она и мечтать не могла. Наводила чистоту и готовила приходящая домработница. Гардероб Ирины ломился от модных, дорогих вещей. Никогда в жизни у нее не было десяти пар обуви на один сезон. Алычова не стала вдруг шопоголиком, она и не покупала бы себе все эти вещи, но положение спутницы бизнесмена обязывало соответствовать. Надеть на прием не подходящие к платью туфли или носить сумочку не того оттенка считалось моветоном.

Несмотря на свалившуюся на нее богатую жизнь с возможностью тратить деньги без ограничения, Алычова продолжала работать в аптеке. И комнату в коммуналке Ирина оставила за собой. Эти атрибуты независимости – работа и жилье – давали ей чувство контроля над своей жизнью. Как бы ни был великодушен покровитель, а полностью полагаться на него нельзя.

Они с Сергеем часто гуляли по устланному опавшей листвой парку, ужинали в ресторане, завтракали в милом кафе на углу. Ире порой казалось, что все, что с ней происходит, не настоящее, будто бы обрывок сна, дежавю из далекого прошлого.

Поступив в медучилище, Алычова недолго жила в Перми. Там она устроилась на работу в кафе в центре города. Около полудня почти каждый день к ним приходила завтракать семья. Ежедневно! В кафе! На Сибирской улице! В годы Иркиного студенчества – неслыханная роскошь. Платье на посетительнице было не то чтобы модным и дорогим, оно было из другой, недоступной им жизни. Они, персонал кафе, в основном студентки, разглядывали гостью, но никто ей не завидовал: девушке не больше двадцати пяти, ребенок в красивой коляске и муж. Старый, пузатый муж.

Ей далеко уже не двадцать пять, и подтянутого, импозантного Сергея старым и пузатым никак не назовешь. Все равно Ира чувствовала что-то общее с той девушкой, может, это был непривычный и оттого чуждый образ жизни, а может, отсутствие любви.

Сергея Ирина не любила. Тонкий, воспитанный, умный, щедрый, комфортный в быту, начитанный, корректный. С Худяковым было о чем поговорить – он объехал весь мир, много видел и знал. Он и ее возил в путешествия. Ирина была ему благодарна за все, что он для нее делал, но душа к нему не лежала. Алычова ничего такого не чувствовала при поцелуе, секс с Сергеем был приятен, но не более.

Глава 36

Андрей

За нарушение схемы Морозов отделался малой кровью. Сказалась нехватка командиров и безупречность его работы за все предыдущее время. Влепили выговор с занесением и лишили премии в размере голого оклада, то есть двадцати тысяч рублей. Андрей был готов к тому, что с него взыщут штраф – все полтора миллиона, выставленные авиакомпании. Ну и репутационные потери тоже стоит учитывать – на косяки у начальства память длинная, так что в будущем о повышении до инструктора можно забыть. В целом все обошлось очень даже благополучно. Показательно «наградили» ночной Москвой, после которой поставили рейс в Нижневартовск пассажиром через Тюмень.

Морозов до того соскучился по полетам, что разворотный рейс в Домодедово у него пошел за счастье. Когда месяц не летаешь и нет уверенности, что допустят к полетам, вообще многое переосмысливаешь. В качестве плана Б Андрей держал в голове идею заключить контракт с зарубежной авиакомпанией. Сейчас набирали летчиков во Вьетнам. Условия не очень: зарплата за вычетом трат на проживание такая же, как в «Невских авиалиниях». Из минусов – чужие традиции, страна и язык, вследствие чего работать намного сложнее. Как вариант, можно податься и к вьетнамцам. Но и план Б мог оказаться несостоятельным в случае увольнения по статье. «Где тогда работать, если не в небе?» – задавался вопросом Морозов. Ничего другого, кроме пилотирования самолетов, он делать не умел, и душа ни к чему не лежала. Конечно, жизнь заставит, пойдешь и в дворники. И в инженеры, если туда возьмут с нулевым опытом и пятнадцатилетним пробелом после института. Но что это будет за жизнь – без неба, без рассветов и закатов над облаками, без шума двигателей, огней взлетно-посадочной полосы? Дело не в деньгах, хотя, если не кривить душой, и в них тоже. Он не был сибаритом, но к определенному качеству жизни привык. Встань перед Морозовым выбор: летать за хлеб или непыльная работа на земле с зарплатой, которой хватит на масло и икру, без раздумий выбрал бы первое. Самолеты и небо Андрей искренне любил, они были частью его детства, так что жизни без авиации он себе не представлял.

Андрея Морозова с полной уверенностью можно было назвать баловнем судьбы. Родился на Дальнем Востоке в семье потомственного летчика. Его отец шабашил вахтами, обеспечивая семью всем необходимым. Когда в девяностые вся страна сидела без зарплаты, летчики на Северах худо-бедно зарабатывали. Мама-логопед всегда находила работу если не в школе, то в детском саду или няней в частном порядке. У Андрея одного из всего класса были модные вещи и игровые приставки. Сообразительный, спортивный мальчик нравился всем девчонкам. Андрея не портила даже его подростковая угловатость, внезапно ставший длинным нос и россыпь прыщей. Он был до того обаятельным, что, не имей его семья достатка, Морозову это не помешало бы оставаться популярным среди сверстников. Однако лидером Андрей никогда не был – ему было лень располагать к себе, когда это не выходило само собой. Скучное это занятие – играть роли ради социального капитала. Притворства Морозов не терпел, он считал, что во взаимоотношениях – в любви и дружбе – должно все складываться естественно, иначе они не настоящие. Ему никогда не приходилось ни добиваться расположения понравившейся девочки, ни завоевывать авторитет у мальчишек. Природа щедро одарила Морозова притягательными для окружающих качествами.

Редко кто из пилотов летает в одной авиакомпании всю жизнь. Когда экономику страны трясет от кризисов, оставаться на одной работе нереально. В девяностые-нулевые годы авиаперевозчики появлялись и исчезали как грибы. Чтобы устроиться в авиакомпанию с гос-поддержкой, нужно было пройти бешеный конкурс, и то никто не гарантировал, что возьмут. Смена места работы для летчика почти всегда влечет за собой смену места жительства. Андрей с родителями скитался по стране, какое-то время его семья жила в Москве, откуда переехала в Челябинск. Школу Андрей заканчивал в Калининграде, где отцу подвернулась работа в местной авиакомпании.

Путь в небо у каждого свой. Чаще всего династический: если отец летчик, то он с младых ногтей внушает сыну необходимость следовать по его стопам. И не только внушает, но и собственным примером заражает желанием летать. А также направляет, подсказывает, раскладывает все по полочкам, иных юнцов особо опекающие родители приводят в летное училище за ручку. Бывалые пилоты знают все подходы и уловки, находят нужные связи, чтобы их отпрыск поступил наверняка. Без поддержки папы-летчика абитуриенты тоже поступают, есть и такие, но с поддержкой сподручнее. Дети богатых родителей само собой проходят конкурс. Их готовили репетиторы, они учились в Лондонах, и необходимый английский язык для них как родной. Наличие родительских капиталов во многом способствует поступлению. Мажоры всегда были и будут в любых вузах. Еще одна категория абитуриентов – отличник, спортсмен, семи пядей во лбу, пример для подражания и гордость школы. Таких парней не много, и они при должном усилии закономерно зачисляются в ряды курсантов.

Андрею Морозову посчастливилось родиться в семье летчика. В пять лет Андрей летал в пилотской кабине. Они с мамой сидели за спиной отца, мальчик завороженно смотрел то на бескрайнее небо, то на приборную панель. Ему очень хотелось потрогать все эти кнопочки и переключатели, но и в столь малом возрасте Андрей понимал, что этого делать нельзя. В восемь лет в качестве поощрения за прилежную учебу Андрею дали подержаться за «рога». Отец на свой страх и риск на эшелоне пустил сына за штурвал на место второго пилота. Ан-24 летел пустым, экипаж перегонял самолет из одного поселка вахтовиков в другой. У командира кнопка приоритета пилотирования, в любой момент отец был готов вывести самолет из опасного положения, влезь Андрей в управление. Константин Иванович сыну доверял, он растил его ответственным мальчиком, но ребенок есть ребенок, ожидать от него можно чего угодно. Будучи уже на пенсии, отец не раз говорил Андрею: никогда в полете не пускай посторонних в кабину! Особенно детей!

– Но ты же пускал, – напомнил ему Андрей. После тех пяти минут, что он провел за штурвалом в настоящем полете, Андрей проникся авиацией и уже твердо знал, что хочет стать пилотом.

– Дураком был. Мог угробить тебя, себя и второго пилота. Каково бы было маме?

Мать Андрея долго не знала об их авантюре. Отец и сын договорились держать язык за зубами. Однажды на каком-то празднике о том полете упомянул второй пилот – он не знал, что в семье Морозовых это секрет.

Константин любил жену и ограждал ее от лишних переживаний. Он был хорош собой: высокий, статный, с офицерской выправкой, полученной в военном училище, лицо красивое, как у Андрея – Андрей точная его копия.

По молодости привлекательному летчику девушки не давали прохода, с возрастом женского внимания не убавилось. Никогда Константин Иванович не заводил интрижек на стороне, он знал: самое ценное – это семья. Что бы ни произошло, поддержат только они, его близкие люди – жена и сын. Никто не будет его так ждать из рейсов, как семья. Они переезжают с ним из города в город, жена меняет работы, сын – школы, друзей, привычный образ жизни. Не пройди он ВЛЭК, а это может случиться с любым пилотом в любое время и в любом возрасте – хоть в пятьдесят лет, хоть в двадцать пять, – жена от него не отвернется, не бросит, как балласт.

У Константина Ивановича перед глазами был пример дружной семьи. Отец с матерью ушли через год один за другим. Не потому, что в части, где он служил, разводы не приветствовались. Они с матерью любили друг друга, умели уступать и ценить. Отец, военный летчик, Иван Алексеевич, говорил Косте: влюбляться можно сколько угодно, предавать нельзя. Страсть пройдет, останешься ни с чем. Кто способен предать жену, предаст и своих товарищей. В армии таким не доверяют. Не надежные. Офицерская честь – не пустой звук, сослуживцам она дает чувство прикрытой спины. В тихом гарнизоне этого не понять. Попади в горячую точку, где небо с овчинку, в голове сразу все становится на свои места. Ивану Алексеевичу доводилось совершать боевые вылеты, и он знал, о чем говорил.

Списанному летчику очень непросто работать на земле. Зачастую работы для него просто нет. Занимаются чем придется, как правило, муторно и за копейки. Жить с летчиком, лишенным крыльев, непросто – для вкусившего неба на земле все не то и не так. Высоко поднялся и больно упал – это про уволенных на землю. У многих психика не выдерживает, они спиваются и рано умирают.

Отец Андрея прожил долгую летную жизнь и вышел на пенсию в свое время, в пятьдесят четыре года. Они с мамой поселились у моря в Геленджике. Константин Иванович на пенсии не мог без самолетов, он устроился центровщиком в местный аэропорт. Работа несложная, зарплата низкая. Работал не ради лишнего рубля, ради ощущения причастности к авиации, встроенности в социум и летной атмосферы.

Андрей по совету отца получил вышку в Калининграде, после чего поступил в Бугурусланское летное училище гражданской авиации. Андрей, как и все подростки, сначала сделал по-своему – рванул в Питер, чтобы учиться в Университете гражданской авиации. Там было много таких, как он, юных и амбициозных, преисполненных романтики, с горящими глазами, мечтающих о небе. Со своими баллами Андрей по конкурсу не прошел. Балтийский федеральный университет, куда Морозов ходил без всякого энтузиазма, дал ему отсрочку от армии, звание лейтенанта запаса, диплом о высшем образовании, профессию инженера информационной безопасности – не так уж и плохо, даже отлично, если не учитывать желание летать.

В армию Андрея не призвали – специалист космических войск, на которого он прошел обучение на военной кафедре, для обороны страны в то время не требовался. С вузовским образованием Андрей легко поступил в Бугурусланское среднее специальное летное училище. Три года казарменной жизни – и он пилот гражданской авиации.

Глава 37

Андрей

Возвращались из аэропорта Емельяново. В Красноярске экипаж отдыхал сутки, да все в гостинице. За бортом крещенские минус тридцать – не погуляешь. Андрей все же вышел взглянуть на скованный льдами Енисей. Замерз как цуцик и до обратного рейса на улицу ни ногой. В Петербурге вторая неделя оттепели, под ногами слякоть и мокрый снег. Летели домой греться, благословляя питерскую хмарь.

На снижении в Пулково дул попутный сильный ветер, увеличивая скорость самолета. Ветер – субстанция не постоянная, он имеет свойство меняться, особенно на разной высоте. Велик шанс, что около земли ветер окажется встречным или боковым.

Продолжая снижение, Морозов выпустил спойлеры.

– Выпускаем шасси, – сказал он второму пилоту.

Колеса хорошо гасят скорость, при обычных погодных условиях их выпускают чуть позже.

Вышли на предпосадочную прямую, ветер теперь задувал в бок, создавая сильный угол сноса. Командир отключил автопилот и продолжил посадку вручную. Обзору мешал ударяющийся о стекло кабины мокрый снег. Какой тут визуальный заход, когда видимость ни к черту? Но в автоматическом режиме при вариативности ветра нормально не сесть. Как и предполагал Морозов, ближе к земле ветер стал стихать. Самолет сразу же отреагировал на изменения ветра. Пилотам пришлось быстро выравниваться, чтобы не посадить борт мимо полосы.

Стремительно исчез под ногами торец ВПП, еще несколько секунд – и шасси коснутся бетона. В последний миг Андрей убрал угол упреждения. Раньше нельзя, иначе ветрище снесет самолет в сторону.

Андрей ощутил на себе, что такое ветер в тридцать узлов, когда вышел на трап. Его буквально сбивало с ног. Не схватись он за перила, так бы и скатился кубарем под крыло.

«Как же спускались с трапа сегодняшние пассажиры?» – подумал КВС. Автобус их уже увез в серое с башнями, напоминающими стаканы, здание аэровокзала.

«Ну, привет, Пулково, город-герой Ленинград!» – Андрей сел в салон поджидавшего экипаж микроавтобуса.

Покинули служебный выход со сканером и всевидящим оком вахтера. Дальше по прямой мимо центрального выхода из аэропорта за машиной на парковку.

За вторым пилотом приехала жена – у них одна машина на двоих. Попрощавшись с коллегой, Андрей только повернул в сторону парковки, как из-за колонны выскочила Даша с чемоданом. Она была одета по форме.

– Привет! – радостно завопила девушка.

– Привет, – сдержанно произнес Морозов, собираясь уходить.

– Андрей! Подожди! – Она преградила ему путь.

– Даша! – Андрей с раздражением посмотрел на проводницу. Когда же она от него отлипнет?! Он знал все, что скажет Ляджина. Эти ее якобы случайные встречи повторяются снова и снова. Сколько раз Дашка являлась к нему домой «поговорить», за «забытой вещью», потому что «потеряла от квартиры ключи, на дворе ночь и ей негде спать». Сейчас она, конечно, возвращалась из рейса и внезапно увидела его.

– На парковку? – невинно поинтересовалась девушка.

– Да, я тороплюсь. – Морозов резко двинулся вперед, давая понять, что разговор окончен.

– Я с тобой! – Она посеменила следом, скользя на каблуках по снежной жиже.

Морозов ничего не ответил.

– Ааааай! – Изображая падение, Ляджина ухватилась за руку Андрея. – Ну и погодка!

Пройдя под ручку с нежданной попутчицей метров пять, Андрей высвободил руку.

– Андрюш, – жалобно простонала Дарья около его Volvo, – у меня машина сломалась. Подвезешь?

– Такси вызови. Я тороплюсь! – Сев за руль, Морозов заблокировал двери, чтобы Даша не влезла в салон, как в прошлый раз.

Девушка не уходила. Мокрый снег налипал на ее черные волосы, превращая их в сосульки в виде смеси соли и перца. Порывистый ветер раздувал полы тонкого форменного пальто. Она была такой горемычной со своим огромным чемоданом посреди парковки, что Андрей опустил стекло и сказал:

– Ладно, подвезу.

Пока они ехали по Пулковскому шоссе, Ляджина успела довести его до белого каления. Положила руку на его бедро, поднимая ее выше, и едва не спровоцировала ДТП. Морозов резко дал по тормозам, избегая столкновения с автобусом. Он побледнел от ярости, но не произнес ни звука. Девушка потерла пострадавшую от удара кисть, всем своим видом демонстрируя страдания.

– Андрей, почему ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения?

– Не хочу, – не стал вдаваться в объяснения он.

– Неужели я не достойна, чтобы со мной поговорить? – Даша прибегла к одной из своих любимых манипуляций.

Морозов промолчал. Ему хотелось ответить, что уже достала со своими подкатами, но не хотел грубить.

– Андрей! Мне нужен ответ! – не унималась проводница.

– Я тебе уже все сказал. Между нами ничего нет! – Морозов едва сдерживался, чтобы ее не придушить.

– Но почему? Я ведь тебя люблю! – Она придала своему голосу как можно больше чувств.

– Даша, давай без концертов, – брезгливо поморщился Андрей. Он изучил все ее приемы. Чтобы так унижаться ради призрачной перспективы стать его девушкой, надо не иметь ни капли достоинства.

Морозов ошибался: амбиции Дарьи были куда грандиозней – она метила в его жены.

Глава 38

Ирина

За стеклом иллюминатора ковром расстилались похожие на морские волны облака. Холодным январским утром самолет уносил Ирину на восток, в Большое Савино. За непродолжительное время романа с Худяковым, Ира успела совершить несколько авиаперелетов. Сергей свозил ее в Таиланд и на Гоа, на пару дней они летали в Сочи, были на премьере балета в Москве.

Этот полет в эконом-классе мог бы стать для Ирины обыденным, если бы не происшествие.

Через час после взлета, когда пассажиры активно перемещались по салону – кто за водой, кто в санузел, в передней части салона возникла нетипичная суета. Алычова сидела в хвосте самолета и слышала лишь обрывки фраз. Мимо нее рысью пробежала стюардесса и присоединилась к своей коллеге, маячившей около второго ряда.

Спустя пять минут старшая проводница объявила по громкой связи, что требуется врач. Из ста двадцати пассажиров никто не отозвался. Объявление повторили. Вскоре на весь салон раздался женский крик:

– Умирает!!!

Алычова колебалась: она не врач, всего лишь фармацевт. В медучилище были лекции по лечебному делу, но не много. Имеет ли она право оказывать помощь?

Когда Ирина подошла к больной, пожилая женщина уже посинела. Из уголка ее рта стекала розовая слюна. Рядом беспомощно толпились стюардессы. Одна из них пыталась напоить пассажирку. Алычова решительно отстранила руку со стаканом – в таком состоянии пить нельзя.

– Несите аптечку! – скомандовала Ира. – И салфетки.

Она скатала валиком салфетки и разомкнула губы женщины. Ее зубы стояли в неправильном положении. «Протез!» – догадалась Ирина. Из-за протеза создался клапан, затрудняющий дыхание. Алычова с усилием открыла женщине рот и извлекла зубной протез, салфетками удалила кровь и слюни. Пассажирка сразу порозовела, но в сознание не пришла.

В обеих аптечках, что принесли проводницы, не нашлось нашатыря и других подходящих лекарств, лишь валидол, йод и бинты. В другой аптечке Ирина увидела тонометр.

– При необходимости пилоты могут посадить самолет в ближайшем аэропорту, – сообщила старшая проводница. По ее растерянному лицу Ирина поняла, что она ужасно боится последствий, если пассажирка умрет на борту.

– Еще пять минут, – сказала Ира. Она принялась измерять давление.

Алычова поняла, что у женщины эпилептический приступ.

Давление было нормальным, что означало, что ни инфаркта, ни инсульта у нее нет. Вскоре пассажирка пришла в себя.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Ирина.

Женщина не сразу поняла, где находится и что с ней произошло.

– Теперь можете дать ей воды, – обратилась Алычова к бортпроводникам. Девушки суетливо подали стакан, который держали наготове.

Необходимость в экстренной посадке отпала, и борт № 479, следовавший по маршруту Санкт-Петербург – Пермь, благополучно приземлился в аэропорту назначения.

В Большом Савине на ВПП их ожидала скорая помощь. Медики поднялись на борт еще до высадки пассажиров.

– Вам повезло, что с вами летел медицинский работник, – сказал врач, осмотрев пациентку. – Если бы не своевременно оказанная помощь… – Он недоговорил, чтобы не пугать больную. – Вы одна летите? С вашим диагнозом нужен сопровождающий.

Всего этого Алычова не слышала. Она сидела на своем двадцать шестом ряду и ожидала приглашения на выход.

Толпа медленно покидала самолет. Дождавшись, когда станет свободнее, Ира одна из последних двинулась по проходу. Рядом с пилотской кабиной Алычова увидела командира воздушного судна. Вместе с бортпроводниками он прощался с пассажирами. Ирина застыла в изумлении: это был Андрей, тот самый ночной знакомый с набережной. Ошибиться она не могла – этот мужчина был героем ее грез, сладкой тайной, трепетно хранящейся в ее сердце.

Пилот ее тоже узнал и удивился не меньше.

– Ира? Ты?! – только и смог сказать Андрей.

– Вот уж не думала, что мы встретимся, – растерянно улыбнулась Алычова.

– Ты одна? – спросил он, ища глазами ее спутника, пижонистого бизнесмена, которого видел около аптеки.

Ирина кивнула.

– Хочешь зайти в кабину?

Хочет ли она в кабину? До недавнего времени она об этом мечтала и готова была душу продать, чтобы только одним глазком взглянуть на святая святых.

– А можно?

– Тебе все можно! Ты спасла пассажира от смерти, а экипаж от проблем, – весело сказал Морозов, при этом так на нее посмотрел, что Ирину затрясло мелкой дрожью.

Глава 39

Андрей

В этот дачный поселок рядом с Токсово Андрей приезжал уже в третий раз. Впервые его пригласил на свою дачу Варкушин летом. Собирались мужской компанией в день рождения Олега. Как водится, выпили, пожарили шашлык, организовали баню. В другой раз на этой даче они вместе встречали Новый год. Варкушин с семьей, еще двое пилотов с женами и детьми и Морозов.

Андрей и не знал, что зимой на даче может быть так хорошо: на участке чистый снег, какого в городе не увидишь, тишина, в студеном воздухе запах уголька, напоминающий что-то уютное из детства. И вот Андрей подумал провести здесь время с Ирой. Олег без лишних вопросов дал ему ключи.

Днем было солнечно, и они с Ириной бродили по дачному поселку, разглядывая дома, каждый отличающийся от других. Покатались на лыжах, слепили снеговика. Под глинтвейн доели вчерашнюю форель, с голодка показавшуюся обоим божественной.

Вечером Ира уткнулась в учебник химии. Времени до экзаменов оставалось не так уж много, и ей было недосуг любоваться красотой зимней сказки, когда на мохнатые ели падает искристый снег.

Андрей расположился у камина и думал, как все-таки хорошо вдвоем. Ира не говорила о любви, он чувствовал любовь в ее глубоких, как бездна, зеленых глазах.

После их неожиданной встречи на борту самолета Морозов взял у Иры телефон. По ее возвращении в Петербург они с ней виделись не часто. Ирина была занята подготовкой к экзаменам и работой, а у него полеты. Все их немногочисленные свидания проходили легко и естественно. С Ирой было просто. С ней не требовалось, как с Алисой, ломать голову, чем еще удивить и как развлечь, не надо было, как с Дашей, следовать заранее продуманному ею плану. С Ирой можно было расслабиться, плыть по течению и наслаждаться моментом.

Она не старалась понравиться, не играла в игры, которые так обожают девушки. Это когда приглашаешь куда-нибудь барышню, а она начинает изображать жуткую занятость и востребованность у противоположного пола, в итоге, поторговавшись, соглашается «отложить свои дела».

В конце их первого свидания, когда Андрей стоял в ее колоритном дворе-колодце на Казанской улице, в волшебных глазах Ирины он не увидел немого вопроса: «Когда увидимся снова?» На «доброе утро» в мессенджере Ира не ответила. Андрей даже заволновался: она к нему равнодушна?!

На втором свидании, которое произошло через неделю, Андрей понял, что Ире он нравится, только она как будто бы пребывает в сомнениях. Морозов спросил об этом прямо, когда после спектакля они стояли в желтом свете фонарей на Английской набережной:

– Ты не воспринимаешь наши встречи всерьез?

– Нет, – честно ответила она. В ее голосе не было ни капли кокетства.

– Это из-за него? – предположил Андрей.

– Из-за кого? – не поняла Ира.

– Я видел, как тебя после работы встречал мужчина.

– Сергей, – улыбнулась она. – У нас с ним больше ничего нет.

– Тогда в чем же дело? – допытывался Андрей. – Не нравлюсь? – Он уже привык, что от этой девушки можно ожидать всего.

– Нравишься. – Ира произнесла это так естественно, словно у них это было не свидание в начале романа, а они вместе как минимум десяток лет.

– Но не очень, – усмехнулся Андрей.

Ира посмотрела на него серьезно, подбирая слова.

– Не в этом дело. – Она ушла от прямого ответа. Андрей вызывал в Ирине трепетные чувства, такие, что она боялась спугнуть свою негаданную удачу. – Ты слишком видный мужчина, а у таких тьма поклонниц.

Морозов вздохнул. Ира была права и одновременно нет. Зачем ему другие девушки, когда он хочет быть с ней?!

– Холодно здесь, – поежилась Алычова. На ней была парка на песцовом меху, но февральский ветер с Невы мог пробрать в любой одежде. – Поехали домой.

Они перешли на другую сторону улицы, нырнув в уют старинного переулка с арками и лепниной на фасадах.

– Я бы пригласил тебя к себе, но боюсь быть неправильно понятым, – сказал Андрей, выезжая с парковки.

– А ты не бойся! – бесшабашно сказала Ирина.

Глава 40

Ирина

В последнее время жизнь Алычовой напоминала калейдоскоп: декорации менялись с удивительной быстротой и меняла их она сама. С Худяковым Ира рассталась месяц назад, когда он предложил выйти за него замуж.

Это произошло обычным воскресным утром в ее выходной день, спустя неделю после Рождества. Сергей накрыл завтрак на террасе, пока Ира умывалась. За окном чудесный зимний пейзаж: мороз и солнце, река в проталинах, во дворе напоминающие снегирей заснеженные гроздья рябин. На Ирине шелковый халат, ноги в мягких тапках. Сквозь огромные окна террасы светит яркое солнце.

На низком столике свежая, только что из пекарни выпечка, кофе, мясные закуски, зелень, абрикосовое варенье.

Сергей подошел к Ире. Ни о чем не подозревая, она с аппетитом продолжала есть хрустящий круассан, капнула на него янтарную каплю варенья.

– Это варенье из настоящих абрикосов! – Алычова вспомнила вкус из детства. Она отдыхала в лагере под Анапой, и там давали абрикосовое варенье.

– Мама прислала из Адлера, – сказал Сергей. – Сама варила.

– Вкусно. Ты никогда не рассказывал о своих родителях.

– А что рассказывать? Отца нет, только мама. Я вас познакомлю.

Ирина кивнула, продолжая завтрак.

– Иринушка! – начал Сергей. – Ирочка… Выходи за меня замуж!

Алычова чуть не поперхнулась.

– Так неожиданно… – растерянно ответила Ира.

Сергей терпеливо ждал.

– Я не могу так сразу ответить, – еще колебалась Ирина. Она понимала, что любви к Сергею не чувствует. С другой стороны, с Худяковым приятно, комфортно, сытно. У него много денег, шикарный дом и эта солнечная терраса, на которой так хорошо. Где она еще найдет такого мужчину? Где она найдет хоть какого-нибудь мужчину? С ней знакомятся только алкаши и прочий сброд. Чего ломаться, словно восемнадцать!

«А как же любовь?» – задавалась вопросом Ирина. Без любви муж начнет раздражать, а потом и сам станет раздражаться. Первое время, пока еще новизна, пока не вылезли недостатки друг друга, бывает достаточно симпатии. Через год-два они станут чужими людьми. Нет в таких отношениях привкуса вечности.

Ирина все-таки сказала ему «нет». Это было сделать не просто – Сергей был не посторонним, ни словом не обидел, плохого ничего не сделал, а наоборот. Она к Худякову привыкла. Привыкла говорить с ним, вместе жить, знать, что он рядом. И одним махом вычеркнуть его из жизни…

– Ты хочешь еще детей, а я не смогу родить тебе ребенка, – мягко начала Ира.

– Это не важно.

– Ты никогда не говорил мне о любви.

– О ней не надо говорить, ее надо проявлять.

В этом Алычова была с Сергеем согласна. Его поступки звучали громче несказанных слов о любви. Со всех сторон положительный мужчина, оттого так трудно ему отказать.

– И тебе не важно, люблю ли я тебя?

– А ты любишь?

– Я… я… – Она уткнулась ему в грудь. – Ты такой хороший, достойный. Для меня никто столько не делал, сколько делаешь ты. Но у меня нет любовной эйфории. Понимаешь?

Худяков понимал. Он сам не испытывал пылких чувств. Он знал: сумасшедшая страсть – это прекрасно, но страсть неизбежно проходит, и то, что после нее остается, не всегда зовется любовью. Дожив до сорока четырех лет, имея за плечами распавшийся брак, Сергей иначе подходил к выбору спутницы жизни и выбор предпочитал делать на холодную голову. После Юлии у него было много женщин, от некоторых он сходил с ума. Больше не женился потому, что привык принимать серьезные решения взвешенно, иначе не преуспел бы в бизнесе. Алычова ему очень нравилась как женщина, но больше – как человек. Сергей не сомневался, что Ирина не поступит подло, не подставит, не нанесет удар в спину.

Ира не бросилась тратить деньги с его карты, имея безграничный лимит, не стремилась занять место в его доме – чтобы Ирина к нему переехала, Сергею пришлось приложить усилия. Другая бы давно уже купила фату и ужом извивалась, чтобы затащить его в ЗАГС. А Ирина – нет. Имеет представление, насколько повысится качество ее жизни в статусе жены бизнесмена такого масштаба, как он, но ведет себя как блаженная. У этой женщины достаток не на первом месте. Какая же это редкая редкость!

Возможно, никогда не случится обстоятельств, в которых его супруге придется выбирать между совестью и комфортом, но все равно благоразумней связывать свою жизнь только с нравственным человеком. Жизненный опыт бизнесмена Худякова подтверждал, что имеет значение не внешность, не культурный уровень, не образование, не финансы, а элементарная порядочность. Порядочность дает расслабленность и чувство защищенности. В наше время, когда нормы морали сильно упростились и каждый тянет одеяло на себя, деньги заработать легче, чем найти порядочного человека для жизни.

Недавняя поездка в Березники стала для Алычовой перезагрузкой перед новым этапом жизни. Худяков не прогонял ее из своей квартиры, предложил, чтобы все оставалось по-прежнему. Сергею очень не хотелось расставаться с Ириной, он надеялся, что она подумает и примет его предложение.

Чтобы вернуться в коммуналку после таунхауса на Крестовском, надо быть либо слабоумной, либо обладать твердым характером. Ирина не ожидала, что почувствует радость оттого, что закроет за собой дверь в съемной комнате и уляжется на кровать, созерцая вокруг убогую обстановку. Но в облезлой коммуналке она была хозяйкой, а у Сергея в его хоромах – гостьей. С Худяковым всегда приходилось соответствовать, тянуться к заданному уровню, словно перед ней висела планка. И не только на приемах, а всегда, даже на работе в аптеке. Не надеть удобные угги, и волосы теперь надо укладывать, делать макияж, потому что как выйти из дома на Крестовском в разобранном виде? А если Сергей заедет за ней после работы? Это примерно то же самое, что явиться в шикарный ресторан в чем попало. Никто слова против не скажет, самой будет неловко. Такое положение давило на нервы. Мезальянс требует титанических усилий, чтобы в нем находиться. Кому-то такая жизнь в удовольствие, а ей нет.

В Березники Алычова собиралась поехать весной, когда потеплеет. В январе в Пермском крае холодина. И если бы не расставание с Худяковым, Ира поехала бы позже.

Мама и бабушка несказанно обрадовались ее приезду, Ира по ним тоже соскучилась. Обнялись, Ирина одарила подарками из Петербурга.

– Ты так изменилась! – ахнула мама. – Выглядишь совсем как столичная. Такая модная, и прическа другая!

– Глаза светятся. Поди, влюблена, – заметила бабушка.

– Ну-ка, рассказывай! – оживилась Светлана Николаевна. Она давно ждала, когда ее дочь выйдет замуж.

– А что рассказывать? Работаю в аптеке. В этом году собираюсь поступать в медицинский институт.

– Вот это правильно! – одобрила Антонина Васильевна. Наконец-то внучка последовала ее совету стать врачом.

– А с личной жизнью как? – Мать больше волновал матримониальный вопрос, а не образование.

– Все по-прежнему, – отмахнулась Ира. – Я пойду к себе, устала, – поспешила она скрыться с глаз. Алычовой хотелось, как раньше, уединиться в своем маленьком мире, ограниченном комнатой с видом на рябину и кусочек неба, лечь на тахту и погрузиться в мысли.

Верно бабушка подметила – глаза у нее блестели. Всю дорогу из Перми до Березников Ирина думала о встрече с Андреем: как он на нее смотрел, как разговаривал обволакивающим бархатным голосом, как удивился, увидев ее в самолете. Попросил телефон! Вероятнее всего, Андрей ей не позвонит, у него и без нее хоровод девиц на любой вкус, но помечтать-то можно! Такой яркий, красивый мужчина! Еще и пилот! Как тут не влюбиться? Пусть любовь будет лишь в ее воображении, но она будет. Ненадолго, насколько хватит. Это лучше, чем ничего.

Глава 41

Андрей

Дела «Невских авиалиний» в последнее время шли не очень. Политическая ситуация негативным образом отразилась на отечественной авиации, в первую очередь под удар попали региональные перевозчики. «Невские авиалинии» еще держались на плаву и закрываться вроде бы не планировали. Сильно сократилось количество рейсов и, соответственно, заработок.

Морозов еще до работы в «Невских авиалиниях» подумывал уехать по контракту за границу. С этой целью он рассылал резюме и даже съездил в Китай на интервью. В тот раз Андрея не устроили условия, и он от работы в Поднебесной отказался.

После случая в Ереване вопрос зарубежного контракта стал особенно актуальным. Андрей отлично осознавал, что выше командира в «Невских авиалиниях» ему не подняться, кроме того, случись что, его накажут по всей строгости. Но и это еще не все. Находиться у руководства «на карандаше» – то еще удовольствие. Будут припоминать нарушение к месту и не к месту, ставить в неудобные рейсы и вообще относиться предвзято.

И вот недавно Морозов получил отклик на резюме. Авиакомпания, базирующаяся на юге Китая в городе Гуанчжоу, готова рассмотреть его кандидатуру на должность командира А-320. Требовалось приехать в Гуанчжоу, пройти местную летную комиссию и авиатренажер.

Морозов приободрился. Зарплату китайцы предлагали более чем приятную – в четыре раза больше, чем он получает в «Невских авиалиниях» в самый сенокос. Из недостатков – Китай. Далекий, очень шумный и густонаселенный. Кроме «нихау», по-китайски он ни бельмеса. Протокол работы на аэробусах предполагает вести переговоры как с диспетчерской службой, так и с экипажем на английском. Английский с китайским акцентом – очень далек от английского, к которому он привык.

Выходило, что плюсов много, но и минусов тоже немало. Ответ надо было дать в течение месяца. Со дня получения столь заманчивого предложения Андрей ломал голову: как поступить? Контракт минимум на три года. Три года работать в зарубежной компании, где свои особенности. А если работа не заладится? Назад в «Невские авиалинии» не возьмут – есть у них такое негласное правило: перебежчиков обратно не принимать. Учитывая не самые лучшие времена отечественной авиации, может статься, что, уволившись из «Невских авиалиний», работу потом он не найдет. А Ира? Будет ли она его ждать? С некоторых пор для Андрея это стало важно.

В любом случае стоило начать с поездки в Гуанчжоу. Может, вопрос решится сам собой. Если за медицину Морозов не волновался, то тренажер у китайцев, по отзывам коллег, мероприятие не из легких – его не каждый пройдет. Андрей решил Ирине пока ничего не говорить.

Глава 42

Ирина

Каждая встреча с Андреем всегда приносила ей радость. Они не планировали заранее мероприятий, все происходило импульсивно, под настроение, оттого в их встречах присутствовала непринужденность. Они могли неожиданно пойти в театр, а могли весь день проваляться на диване. Ира никогда не знала, где окажется с Андреем в конце дня. Однажды он привез ее за город и остановил машину в заснеженном поле. По стоящим вдалеке спортивным самолетам Ирина поняла, что это аэродром. Андрей подарил ей полет на самолете. Ее посадили за штурвал рядом с пилотом, Морозов сидел позади на пассажирском месте. Они летали на небольшой высоте – высоте птичьего полета, с которой хорошо просматривались окрестности. Игрушечные дачные домики, излучины дорог, лес – земля казалась так близко, что можно коснуться рукой. Пилот набрал высоту, затем резко снизил. У Иры захватило дух.

– Горочка, – прокомментировал пилот.

У Андрея завис в воздухе телефон, на камеру которого он снимал полет. Невесомость!

Это было одно из самых прекрасных свиданий в ее жизни. Ира не рассказывала Морозову, что мечтает стать пилотом. Как он догадался устроить такой сюрприз? Хотя он летчик, и все его мысли о самолетах.

Алычова стала оставаться в его квартире на Варшавской улице на несколько дней, когда у Андрея были выходные или разворотные рейсы.

Морозов возил ее на работу, несмотря на то что до Васильевского острова ехать неудобно. В час пик на метро получается быстрее. Ирина не возражала: забота мужчины ей была приятна. Андрей выходил из дома первым, чтобы очистить свой Volvo от снега, Ира – спустя несколько минут и садилась в уже прогретую и подготовленную к поездке машину.

И вот, когда она торопилась на работу, а Морозов собирался ее довезти, Ирина стала свидетельницей неприятной картины: Андрей стоит около машины, у него на шее висит девушка в форме стюардессы.

– Андрюша! Куда ты пропал?! – сияя от счастья, она учинила допрос.

Ирина так и застыла под козырьком подъезда.

Она плохо слышала, что говорил Морозов, зато слова девушки – отчетливо.

– Ты редко стал отвечать на звонки, и я подумала, с тобою что-то случилось. Но вижу все в порядке. – На лице радость от встречи.

Андрей обернулся, увидел Ирину. Его глаза полыхнули гневом.

– Даша! Я же тебе сказал! – Он попытался отстраниться от девушки.

– У нас будет ребенок! – ошарашила его стюардесса.

Чтобы больше не наблюдать драматическую сцену, Алычова поспешила уйти.

– Прекрати! – отреагировал на новость Морозов и метнулся за Ирой.

– Ах вот в чем дело! – воскликнула Дарья. – Завел очередную шлюшку! У него таких, как ты, в каждом аэропорту, – крикнула она вслед Ирине.

– Ира! Подожди! – догнал Алычову Андрей. Он развернул ее за плечи, посмотрел в глаза. На Ирину было больно смотреть: лицо бледное, губы дрожат.

– Мне на работу надо, – как можно спокойнее произнесла она надломленным голосом.

– Пойдем к машине, я довезу.

– Не стоит, я на метро.

– Ты все не так поняла! Мы с Дашей давно расстались, но она никак не хочет этого понять! Она меня преследует. Беременность выдумала.

– Андрей! – с укором посмотрела на него Ирина. – Я о тебе была лучшего мнения.

Алычова спускалась по эскалатору как спускаются в бездну. Еще час назад она была счастлива. Сегодня Андрей так трогательно ее разбудил ароматом пионов. Ира открыла глаза и на придвинутом к кровати журнальном столике увидела вазу с цветами.

– С добрым утром, милая! – поцеловал ее Андрей.

Он дарил ей нежность. Его руки – красивые и сильные – ласкали ее тело, вызывая приятную негу. Они с Андреем слились в едином страстном порыве. Мир вокруг растворился, остались они двое, и время потеряло значение. Утренний секс – такой уютный и восхитительный! Золотистые лучи солнца, пробивающиеся сквозь портьеру, пионы и их пьянящий аромат создавали идеальный фон для музыки любви.

Алычовой было так хорошо, что она летала как на крыльях. И тут – как гром среди ясного неба появление этой стюардессы.

Ирина ее вспомнила. Эту девушку она уже видела у себя в аптеке на прошлой неделе. С темными отутюженными волосами, выглядывающими из-под шапки-луковки, с яркими полосами бровей и увеличенными губами – внешность настолько подогнанная под модный шаблон, что вряд ли Алычова ее узнала бы, если бы не грубые, андрогинные черты лица.

– Мне тест на беременность, – сказала покупательница.

– Вам какой? – уточнила Ирина.

– Положительный! – выпалила та.

Ира улыбнулась: она слышала о таком ритуале. Когда хотят забеременеть, просят в аптеке «положительный» тест.

– Вон на той витрине тесты разных производителей, – показала Ирина.

С минуту постояв перед витриной, девушка купила тест из средней ценовой категории.

На следующий день она пришла снова. Взволнованная, голос срывается.

– Здравствуйте! Я вчера у вас тест на беременность купила. Он, он…

– Что-то не так?

– Все так. Там две полоски! Это так здорово! Мой парень будет рад! Но я хочу убедиться. Еще такой маленький срок. Какой у вас самый надежный тест?

– Они все надежные. Принцип действия одинаковый, отличаются только ценой. Возьмите французский. У него чувствительность немного выше, чем у остальных, – посоветовала Ира.

– Давайте!

– И еще, пожалуйста, микстуру от кашля. Вон ту, – показала она на банку с эвкалиптом.

– Если вы себе, то при беременности ее принимать не рекомендуется, – предупредила Алычова.

– Не себе, – сказала она.

Расплатившись, девушка направилась к выходу. Покупателей в это время всегда было мало – рабочий день, обеденное время прошло. Ирина собралась было продолжить слушать лекцию по биологии, как раздался звук разбитого стекла.

Девушка ойкнула. Она выронила из рук банку с микстурой. На полу образовалась темно-желтая лужа.

– Как неприятно! Я уберу!

Ирина вздохнула: ликвидировать подобные последствия полагается им, продавцам. Но если покупательница рвется в бой…

– Вот вам инвентарь. – Алычова принесла веник с совком.

Кое-как собрав осколки, девушка удалилась. Ирина принялась отмывать размазанную грязь. Обычно Ира не предлагала покупателям веник, но в тот раз на нее что-то нашло. Как чувствовала.

Ирина вспомнила, как Морозов говорил, что видел ее около аптеки с мужчиной. Она тогда не спросила, что он делал около ее работы. Сопоставив события, Алычова догадалась: Андрей ждал там свою подругу, как там ее… Даша, кажется. Она два раза подряд приходила за тестом, значит, живет где-то рядом. «Маленький срок», «мой парень будет рад» – премерзко звенел Дашин голос в голове Ирины. Еще она купила микстуру от кашля не для себя. А для кого? Очевидно, что для Андрея! На прошлой неделе они с Морозовым не встречались – Андрей позвонил и сказал, что простудился, не хочет ее заразить. Голос у него был севшим, простуженным. А сам в это время… Алычову захлестнула обида. Она злилась прежде всего на себя: как, ну как можно быть такой наивной?! Красавец-мужчина, пилот – еще бы не был бабником, когда вокруг столько девушек!

Но Андрей-то каков!

«Она меня преследует! – Ира передразнила про себя Морозова. – Ну да, конечно». И манипулирует беременностью не от него. Выходит, в глазах той стюардессы Андрей настолько глуп, что его можно прижать к стене еще не родившимся чужим ребенком. Ничего лучше придумать не мог? Морозов, безусловно, хорош собой, но не до такой степени, чтобы за ним бегать и так унижаться! Флиртовать, кокетничать – да, но не поджидать около подъезда. Ни одна нормальная девушка не станет преследовать даже самого распрекрасного мужчину. Это ее, Ирку, Морозов считает дурой, которая поверит в любую чушь. Такой вывод Алычову не на шутку разозлил.

Глава 43

Дарья

Ляджина сидела в ресторане на Большой Морской улице и пила мартини. На ней было блестящее коктейльное платье и туфли на шпильках. Ценник в этом ресторане был негуманным, зато отлично отсеивал несостоятельных клиентов. Дарья пришла сюда, чтобы отпраздновать свою маленькую победу и познакомиться – пусть Андрей увидит, что она нарасхват. Подстроит пару встреч с поклонником перед его носом, вмиг охотничий инстинкт проснется. С таким, как Морозов, для создания имиджа популярной особы одних постановочных фото в соцсетях недостаточно. На этот дешевый трюк клюют только додики вроде Артура. Будь на месте Андрея какой-нибудь престарелый женатик, она в два счета прижала бы его к ногтю. Морозов на манипуляции не ведется, его ни на секс, ни на лесть не купить. Секса у Андрея – только успевай отбиваться, а для лести он слишком хорошо знает себе цену и психически устойчив, в отличие от придавленных семейными проблемами невротиков.

– Обламывали и не таких, – сказала Ляджина сама себе, слегка захмелев. Морозов был для Даши задачей со звездочкой, отчего его и без того высокая для нее ценность повышалась в разы.

Ее взгляд остановился на компании импозантных мужчин, расположившихся через столик. Один из них, с подернутыми сединой волосами, послал ей ответный взгляд сквозь едва заметные стекла очков без оправы. Вечер Даша продолжила за их столиком. Мужчины угощали вином и закусками, отпускали комплименты, ей стало хорошо оттого, что все идет само собой и что не надо стараться понравиться, завлекать, разыгрывать представления, а можно просто наслаждаться моментом. Ляджиной даже подумалось: да гори все огнем – этот Морозов и его подстилка! Она отплясывала и пела в караоке, нисколько не заботясь о том, что выглядит слишком развязной и по этой причине продолжения знакомства не будет. Тот, в прозрачных очках, которого звали Виктором, оказался директором логистической компании. В этом ресторане он отмечал подписание удачного контракта. В другой раз такого мужчину Даша непременно взяла бы в оборот, а сегодня она позволила себе отпустить вожжи.

– Пусть все катится к чертям! – произнесла она тост и махнула бокал шампанского.

– Вы интересная девушка. Столько экспрессии! – впечатлился Виктор.

– Нравлюсь? – вызывающе посмотрела она на него.

– Вы ошеломительны! Будь я на двадцать лет моложе, мир к вашим ногам бросил бы.

– Люблю, трамвай куплю, – осклабилась Даша. – А сейчас что мешает? Жена, дети?

– Дети выросли, с женой разошлись. Мне, Дашенька, хочется пожить для себя.

– Это значит: дала и проваливай? – Ляджина с презрением посмотрела на Виктора. Какие же все мужики одинаковые!

– Зачем же так грубо? Мы с вами сидим, отдыхаем. Нам хорошо, вам, надеюсь, тоже. Захотите – продолжим знакомство.

– Да пошли вы! – Дарья встала из-за стола и с наслаждением выплеснула ему в лицо сухое красное из своего бокала. Едва не спотыкаясь на каблуках, девушка направилась в гардероб. Как ей обрыдли все эти наглые рожи, что на работе, что здесь, в ресторане! В Викторе Ляджина увидела одного из развязных паксов из бизнес-класса, которые держатся с ней как хозяева с обслугой. На работе ничего подобного она себе позволить не могла, а здесь, под воздействием спиртного, крышечку сорвало.

Вечер, темный и вьюжный, гнал ее по переулку скорее скрыться прочь. Покинув ресторан, Дарья с минуту поколебалась – куда идти: справа в полусотне метров станция «Адмиралтейская», слева набережная Мойки и Невский проспект. Хотелось уехать домой, но стоять у ресторана и ждать такси невыносимо. Ляджина направилась к метро.

Поезд уносил ее из центра по прямой ветке в Шушары. Под стук колес Даша провалилась в хмельную полудрему. Ей пригрезился Андрей: манящий своей обаятельной улыбкой на загорелом лице. Даша вспомнила, как она легко соблазнила его в Анталии, и потом все сложилось так, как она хотела: завязались отношения, и она переехала к нему. Она все делала, как любят мужчины: не напрягала, была мила и услужлива, придумывала развлечения, чтобы не возникла скука, секс с огоньком. Все шло как по маслу, но вдруг без видимой причины Андрей от нее ушел. Из собственной квартиры. Она тысячу раз попыталась все склеить, подходила к нему и так и этак, но все напрасно. Морозова как подменили. «У него баба», – сообразила Даша и, проследив за Андреем, утвердилась в своих догадках.

Когда Ляджина увидела их вместе, хотела выскочить из засады и оттаскать соперницу за лохмы – до того она была на нее зла. Как эта жаба посмела влезть! Ведь это ЕЕ мужчина!!! Дарью не смущало, что Морозов на ее очередную попытку влезть под кожу, перешел к игнорированию. Она настойчивая, если решила, что будет ее, значит, не отступится. О том, что их роман с Андреем в прошлом, и речи быть не могло. Морозов хорошо зарабатывает, молод, привлекателен, холост, без детей! Где еще такого найдешь? Надо брать! Ей уже тридцать два и пора замуж. Остальные подвинутся! Вон как она жабу сделала! Ляджина и сама поразилась, как гладко все прошло.

Дашка сначала впала в ступор, потом ржала как умалишенная: жаба – простая аптекарша?! Ну Андрюшка, ну оригинал! На экзотику потянуло? Эту клушу развести – как два пальца об асфальт!

Ляджина все рассчитала. Два раза сходила в аптеку за тестом с целью примелькаться и, чтобы жаба ее запомнила, разбила склянку. Предложила убрать осколки, чтобы соответствовать роли восторженной дурочки, а эта курва всучила ей веник. «За веник у меня к тебе отдельный счет!» – пообещала Ирине Ляджина. Микстура от кашля была выбрана тоже не случайно. Даша видела Морозова в аэропорту (естественно, караулила), он покашливал. «Если в голове у жабы хоть что-то есть, она сообразит, кому предназначалось лекарство».

Через полезное знакомство из офиса Даша могла отслеживать все рейсы Андрея. Понаблюдав, что ЕЕ мужчина возит жабу на работу в аптеку, Дарья выстроила план, который с блеском воплотила.

Ляджина ликовала: соперница устранена, место рядом с Морозовым свободно! Даша с удовольствием вспоминала лицо Ирины, когда та наблюдала устроенный ею спектакль. «Это ”Оскар”, не меньше», – гордилась собою Дарья.

Глава 44

Андрей

Настроение – сплин. Настроение – штопор. На следующей неделе Морозову предстояло лететь в Китай, проходить интервью и показать свои навыки на тренажере. Он давно к этому стремился и вот сейчас, когда предстояло сделать шаг к переменам, засомневался. Уходить из привычных «Невских авиалиний» было некомфортно. Пусть здесь над ним стеклянный потолок из-за его же ошибки, зарплата ниже, порой бардак с беспределом, но тут все свое, знакомое, а там? В Китае будет лучше? Это еще неизвестно. Но то, что намного сложнее, – сто процентов.

Сейчас у него простейший заход в Кольцово. Ясное мартовское небо, видимость отличная, трафик минимальный, рельеф – картиночка: Уральских гор около Екатеринбурга почти что нет, тут они не выше московских холмов. Сказка, а не заход! Даже груженый А-321, который при снижении идет утюгом и, чтобы погасить его скорость, нужно выполнить кучу действий, пилотировать в таких условиях легко и приятно. Все у него тут хорошо, за каким лешим его несет в Китай, спрашивается? Спокойно не живется, не иначе.

Хотя какое тут спокойно! Ляджина липнет банным листом, не отцепить. Уже мерещиться начала, то там, то тут мелькают ее черные лохмы.

Сначала она приходила к нему домой на Варшавскую якобы за какими-то забытыми вещами, затем начались безобидные «случайные» встречи в аэропорту, потом в фитнес-центре, в который, как оказалось, она купила абонемент. Андрей списывал все на совпадения – не может же девушка реально преследовать! Но ее постоянные звонки, тонны сообщений… На игнорирование вываливает обиды и претензии. Занесение в черный список не помогло – девушка стала звонить с других номеров. Ляджина всегда находила способ навязаться. Каждый раз, когда Морозов думал, что все закончилось, она появлялась снова, как будто призрак, который не хочет отпускать. Никаких объяснений, что отношения закончены, что у него есть свои дела и своя личная жизнь, Даша не хотела слышать. Она твердила свое:

– Андрюша! Ты не понимаешь! Со мной, и только со мной, ты будешь счастлив! Ведь я тебя люблю!!!

Еще этот цирк, который Ляджина устроила перед Ирой. На что она рассчитывает? Нагадила и думает, после этого он к ней воспылает любовью? Он не упоротый скуф, чтобы писать кипятком от мысли, что за него бьется баба. И эти ее выпады с мнимой беременностью. Чего добивается? Не дура, должна понимать, после таких фортелей с ней не то что иметь отношения желания не возникнет – такую за километр начнешь обходить.

До Морозова дошло: он влип. Нарвался на необремененную нравственными принципами неуравновешенную особу. Дарья ему продемонстрировала месть отвергнутой женщины. То ли еще будет! Глядишь, машину изуродует или что там ей в голову взбредет?

Видимо, Ляджину послал ему господь в наказание за грехи. Были девушки, которые его искренне любили, а он их не очень. По-скотски ни с одной из них Андрей не поступал, старался расставаться мягко, но толку-то? Раненому сердцу от этого не легче.

Теперь сам как дурак без вины виноватый. Ира его знать не хочет. Не верит. Он и сам бы не поверил, расскажи ему кто про девушку-сталкера.

Морозов приходил к Ирине домой и на работу, чтобы объяснить недоразумение. Дома Алычова дверь не открыла, а на работе разговаривала с ледяной вежливостью.

– Что мне, драться с ней, что ли? Слов она не понимает! – пытался убедить Андрей.

– И беременна не от тебя? – усмехнулась Ира.

– Нет у нее никакой беременности! Одно вранье.

– Откуда тебе знать? Ты ее лечащий врач? – Ирине разговор не нравился все больше.

– Потому что она не в первый раз оказывается якобы беременной, как только слышит, что отношения закончены.

Алычова смотрела на него с недоверием.

– Ты описываешь психически нездорового человека. Она ведь стюардесса?

Морозов кивнул.

– Тогда легенда не сходится. Стюардессы проходят медкомиссию. Так?

– Да, полугодовую и годовую, – подтвердил Андрей.

– Целых два раза в год женщину просеивают через решето ВЛЭК. И ты хочешь сказать, что врачи летной комиссии проморгали психическое расстройство? Такое вообще возможно?

Андрей молчал. Ирина была права: у ВЛЭК мышь не проскочит. Недаром летчики боятся медкомиссии, хоть больны, хоть здоровы. Что для наземных сотрудников считается «абсолютно здоров», для работы в небе может оказаться непригодным. В авиационной среде говорят: страшнее ВЛЭК зверя нет. Страшнее ВЛЭК только ЦВЛЭК (центральная врачебно-летная экспертная комиссия). Приговор ЦВЛЭК окончателен и обжалованию не подлежит.

Может, к бортпроводникам требования по здоровью не такие жесткие, как к пилотам? Или Ляджина нашла лазейку обойти медкомиссию. Других объяснений Морозов не видел.

Глава 45

Ирина

Полгода спустя

Еще один этап жизни Ирины Алычовой остался позади. Еще один флажок она по полному праву могла поставить себе на воображаемой доске достижений.

В этом году Ирина поступила на лечебный факультет Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета. Поскольку иных средств к существованию, кроме небольшой стипендии и собственных сбережений, не предвиделось, Алычова думала, как совмещать учебу с работой. Ей удалось договориться на частичную занятость в своей аптеке, и в последние дни августа, пока еще занятия не начались, Ирина хваталась за возможность заработать и вышла в полную смену. Покупателей было немного, и образовалось свободное время, которое, как известно, порождает рефлексию.

Роман с пилотом, ворвавшийся в ее жизнь яркой кометой, так же стремительно растворился в воздухе. Плотная занятость послужила Алычовой анестезией от душевной боли. Из-за предстоящих сложных экзаменов ей попросту было некогда страдать. Сказать, что разрыв с Андреем стал для Иры чем-то вроде комариного укуса, тоже нельзя. Мечты о красивой любви, в которую она осмелилась поверить, разбились как оконное стекло, поранив ее осколками.

Где-то в конце мая, перед самыми экзаменами, к ней в аптеку явился Морозов. Принес цветы, завел разговор о чувствах, что ему очень жаль и он хотел бы…

Ирина этот поток решительно прервала:

– Андрей, не надо. Что прошло, то прошло.

– Пришел тебе сказать, что уезжаю.

– Хорошо, но в этом не было необходимости, – как можно равнодушней ответила Алычова, но ему показалось, что в ее глазах мелькнуло разочарование.

– Я уезжаю надолго. – Андрей как будто бы чего-то ждал. Ира молчала. – Тебе не важно, на сколько?

– На сколько? – спросила Ирина, чтобы скорее закончить разговор. «Я уезжаю» с мужского на русский переводится, как «исчезаю из твоей жизни, не ищи со мной встреч». Как будто бы кто-то ищет! Ну и самомнение у некоторых!

– Я заключил контракт с китайской авиакомпанией на три года. Буду работать в Китае.

– Правильно ли я поняла: раньше, чем через три года ты здесь не появишься? – с сарказмом спросила Алычова. Улетает в космос. Навсегда!

– Зависит от графика. Если работать три недели через две, то, наверное, смогу прилетать. И в отпуск, конечно, тоже. Будешь меня ждать? – Андрей посмотрел на нее с надеждой.

Сердце Иры едва не дрогнуло: столько грусти во взгляде! Жаль, что глаза могут лгать.

Ирина промолчала. Что тут ответишь?

От повисшей паузы спас посетитель.

– Вы в кассу? – обратился он к Морозову.

– Нет, пожалуйста. – Андрей отошел в сторону.

– Девушка, мне, пожалуйста, активированный уголь, парацетамол… – посетитель принялся перечислять лекарства.

Ирина удалилась в подсобку. Когда вернулась с таблетками, Морозов уже ушел.

Глава 46

Андрей

Морозов даже не предполагал, каково это работать за рубежом. Самолеты такие же – аэробусы триста двадцатые – триста двадцать первые, мануал, протоколы стандартные, переговоры на английском, – и при этом все другое. Андрей летал в Air Yangtze без малого три месяца, а все не мог привыкнуть к местной специфике.

Очень сложно понять, что говорят китайские коллеги на английском языке. Морозов больше догадывался и ориентировался по смыслу, чем различал знакомые слова. Произношение у китайцев беглое, смазанное, их не всегда понимает искусственный интеллект. Еще одна сложность – менталитет. Совершенно дикое для русских требование: докладывать руководству обо всех нарушениях внутри летного экипажа. Если не донесешь на коллегу, донесут о недонесении на тебя. Атмосфера и без того напряженная. Неусыпное внимание за каждым действием вносит дополнительную нагрузку на нервы. Вместо взаимовыручки в Air Yangtze правит бал взаимное недоверие. Как в такой обстановке слаженно работать в экстремальной ситуации, не дай Шанди[10]? В небе бывают ситуации, когда приходится выбирать между жизнью и действиями по инструкции, когда может спасти лишь нестандартный алгоритм и на принятие решения секунда. В эту секунду пилот будет думать о том, как не оказаться виноватым.

Штрафуют в авиакомпании абсолютно за все. В «Невских авиалиниях» начальство тоже постоянно дрючило, но по сравнению с Китаем на родине в этом плане курорт. Морозов отметил для себя и положительные моменты. У китайцев хорошо организована работа наземных служб. Командиру не приходится решать вопросы логистики экипажа из гостиницы до аэропорта. Несмотря на огромное количество бортов, трап всегда подают вовремя. Чтобы позвонил комэск и настоятельно попросил вылететь с превышением предписанных СанПиНом часов работы – это нонсенс. ВЛЭК в Поднебесной лояльней российской медкомиссии, что архиважно. И конечно же, к несомненным плюсам работы в Китае, ради чего сюда и едут российские летчики, относится зарплата.

Получив свою первую зарплату в Air Yangtze, Морозов, у которого до этого где-то на подсознании непрерывно пульсировала мысль «все бросить и вернуться домой», пересмотрел свои взгляды по поводу китайского работодателя.

Андрей поселился в одной из многоэтажек рядом с аэропортом Гуанчжоу. В арендуемой им квартире обстановка была на непритязательный вкус: диван, стол, шкаф, кухня – все самое простое и дешевое. Люстра и та из бумаги. В качестве временной базы пойдет, он сюда не барствовать приехал.

Соседи разных национальностей, все со своими привычками и нормами поведения. Через дорогу от дома огромный парк. Почему-то принято считать, что крупные китайские города выглядят как каменные джунгли. В Гуанчжоу много зелени, в каждом квартале обязательно есть парк для прогулок и отдыха. Воздух не всегда чистый, но и о российских мегаполисах можно сказать то же самое. Климат субтропический, жаркий, с высокой влажностью, что делает летние месяцы мучительными. По этой причине везде, где только можно, установлены кондиционеры.

Самым тяжелым для Андрея оказалась социальная изоляция. Поначалу он ее не чувствовал – спасал цейтнот из-за напряженных первых месяцев работы, когда от массы информации и необходимости осваивать новое закипал мозг и оставались силы только на сон.

Неизбежно наступило время, когда Морозов остро почувствовал одиночество, когда «и скучно и грустно, и некому руку подать». Виртуальное общение со старыми знакомыми нисколько не заменяло общения реального.

Имея легкий характер, Андрей обзавелся новыми знакомыми на месте. С ним в Air Yangtze в качестве гастарбайтеров летали: исландец, латыш, двое русских, голландец. Все, включая русских, держались сами по себе. Пару раз Андрею удалось организовать застолье, но особого сближения не случилось. Разговоры поверхностные, светские, как будто бы требование авиакомпании доносить на коллег распространялось и на нерабочее время тоже.

Поговорить за жизнь абсолютно не с кем. Для местных он – гастарбайтер лишь на основании европейской внешности. Отношение соответствующее – на него смотрят так, как будто бы его нет. Андрей не переставал удивляться, как китайцы, у которых в моде повальное стремление при помощи пластической хирургии придать своим нависающим векам европейский вид, избавиться от характерной широты носа и округлости лица, считают его, типичного европейца, едва ли не прокаженным. Такое сепаративное отношение проявлялось исключительно при попытке сократить дистанцию. Китаянки воротили от него свои приплюснутые носы, пока не узнавали о доходах. Такая неприкрытая меркантильность считалась нормой, но Морозову претило быть для дам прежде всего банкоматом.

Бортпроводницы, те, что покрасивее, были уже при мужьях, или каждая ждала своего Ичэня среди местных пилотов. Гендерный перекос не в пользу мужчин позволял девушкам перебирать женихов. Он здесь для всех – чурка, подданный не самой перспективной страны. На Андрея обращали внимание стюардессы, которых и по китайским стандартам красавицами не назвать, а уж по российским – тем более. Такие Морозову не нравились.

Андрей часто вспоминал Иру: ее выразительные, зеленые, как тропический лес, глаза, веснушки на открытом лице, очаровательную улыбку, мягкие, пахнущие сиренью волосы, манеру говорить – как будто бы размышляя вслух. Иногда Андрею казалось, что он знал эту девушку раньше. Что-то было в ее образе знакомое и очень далекое. Он пытался вспомнить, где мог видеть Ирину прежде, до их встречи на набережной, но обрывки памяти ускользали как песок.

Как же ему здесь не хватало Иры! Его Иры. Андрей еще надеялся ее вернуть. Морозов ей звонил, но она не отвечала.

Глава 47

Ирина

Учеба и работа отнимали все время. За полтора учебных месяца Ирина поняла, что медицина требует полной самоотдачи. Первый курс оказался очень сложным – то ли сам по себе, то ли сказывался большой перерыв после училища. Алычова не сдавалась, она училась каждую свободную минуту, из-за чего ее восприятие мира изменилось: мир отдельно, она отдельно. Ира находилась словно в наркотическом состоянии, и в этом было много плюсов, главный из которых – спокойное отношение к проблемам. Их масштаб мельчал до горошины. При этом Алычова оставалась собранной. За счет тренировки концентрации внимания мысли стали яснее, способность соображать повысилась.

На авиацию, которой она была так увлечена, места в ее расписании не хватило. Ира теперь уже и не вспоминала ни о самолетах, ни о своей мечте ими управлять, ни о романе с пилотом.

От его имени, появившегося на экране смартфона, у Алычовой участился пульс, ей захотелось услышать голос Андрея. Она уже собралась принять вызов, но заставила себя не делать этого. Чтобы не бередить душу. И не тешить себя напрасными надеждами. От раздумий Ирину отвлек звон колокольчика, висевшего над входом в аптеку для оповещения о приходе посетителей.

Зашла, прихрамывая в туфлях с каблуками, высокая, яркая блондинка.

– Добрый день! Пластырь, пожалуйста, – сказала покупательница. На ее красивом лице отобразилось страдание.

– Добрый день! Могу предложить несколько вариантов. – Ирина выложила на прилавок пластырь в различных упаковках.

– Этот, – ткнула она наманикюренным пальцем, не выбирая. Подняла на Алычову глаза и воскликнула: – Ирка! Ты?!

Что-то знакомое скользнуло в этих больших, чуть навыкате голубых глазах и крупных, сердечками зубах под сочными губами.

– Не узнаешь?! Я Марина из общаги Авиагородка! – озарилась улыбкой девушка.

– Помню, – сдержанно улыбнулась Ира. Память унесла ее в годы юности: белая ночь, шепот бьющихся о пристань волн, горячий взгляд его смеющихся глаз.

– Ты что тут делаешь? – задала Марина не самый умный вопрос и, спохватившись, добавила: – Я имею в виду с твоими высокими баллами.

– Не прошла ВЛЭК, и высокие баллы не помогли. Отучилась на фармацевта, – не стала набрасывать на себя пух Алычова.

– А я окончила универ. Теперь в Пулково работаю.

– С летчиком замутила? – тонко уколола Ирина, припоминая ее цель поступления в Университет гражданской авиации.

– Бери выше! С ресторатором. У нас сеть по городу. Хочет расширяться, место на Ваське присматриваем.

– А как же летчик? Ты так стремилась замутить с летчиком, что шла напролом, – поддела ее Алычова.

– Ты о чем? – не поняла Марина. – Или ты на меня из-за того курсанта обиделась? Он за каждой волочился. Считай, что отвела! И не благодари! Да все они, эти летчики, на одну колодку! – Марина эмоционально махнула рукой. – Знаю, о чем говорю. Насмотрелась на работе!

Ира давно уже не обижалась на свою разбитную соседку по комнате. Прошлое отболело и не стоило сожалений. Они с Мариной немного поболтали, обменялись контактами. В аптеку зашли другие покупатели, и Алычова занялась своими прямыми обязанностями.

– Заходи в наше «Небо»! Сделаю скидку! – оставила бывшая соседка визитку ресторана и упорхнула.

Обслужив покупателей, Ира вновь посмотрела список входящих на экране смартфона. Последние два от Андрея.

«Все они, эти летчики, на одну колодку!» – звенел в ушах голос Марины. Алычова вспомнила стюардессу, что приходила в аптеку за «положительным» тестом на беременность. Она хотела порадовать заветными двумя полосками своего парня, а Морозов в кусты. Еще и в Китай удрал от ответственности.

Маринка, пожалуй, права. Она знает, о чем говорит. Когда в следующий раз снова позвонил Андрей, Ира больше не колебалась: отвечать ему или нет. Алычова с презрением отложила смартфон в сторону и занялась делами.

Блокировать номер Морозова Ирина не стала. К чему эти игрища с посторонним? Если станет докучать, тогда, пожалуй, она соизволит занести его в черный список, а так пусть звонит, ей все равно.

Глава 48

Ирина

Ирина проснулась от настойчивых звуков телефона. Двадцать четвертое ноября – день ее рождения. Она взяла выходной и хотела подольше поспать – не дали. С трудом продирая глаза, Ира неохотно взяла смартфон. Ну конечно! Мама! Кто еще будет звонить в такую рань? У них в Березниках сейчас половина девятого – на два часа больше, чем в Петербурге.

– Доченька! С днем рождения! – с экрана смотрела растроганная мама. – Пусть все у тебя будет хорошо!

– Спасибо, мамочка! – несмотря на пропавший сон, Алычовой было приятно видеть маму.

– Крепкого здоровья тебе, внученька! – потеснила маму бабушка. – Желаем тебе завести семью, а то уже тридцать пять – и ни котенка, ни ребенка.

– Ба! – нахмурилась Ира.

– Что, ба? Никогда старших не слушала, хоть сейчас послушай! Так и останешься одна со своими учебниками.

– Я учусь на врача по твоему совету, – подольстилась Ира. Она знала: с бабушкой лучше не спорить, особенно в последние годы, когда у Антонины Васильевны стали проявляться ментальные изменения.

– Это правильно, – одобрила бабушка. – Будешь меня, старую, лечить, если доживу.

– Ну, ба! Конечно, доживешь! Ты у нас еще хоть куда.

– Ладно, не уговаривай. Я свой срок знаю. Лучше звони чаще, а то совсем забыла.

– Я всегда о вас помню, мои любимые! – сердечно произнесла Ирина. Ближе мамы и бабушки у нее никого не было. – Просто я очень занята: университет, работа…

– Так и вся жизнь промчится! – заверила Антонина Васильевна. И, заговорщически взглянув на маму, сообщила: – У меня для тебя сюрприз!

– Обожаю сюрпризы! – изобразила Ира радостное предвкушение, хотя сама насторожилась: сюрпризов от ба она опасалась. С нее станется!

– Ириша! Я тебе тоже подарок приготовила. Почтой отправила. Должен уже прийти. Ссылку пришлю! – сказала мама.

После разговора с близкими Ира кликнула по ссылке. Подарком от мамы оказался сервиз (приданое готовит!). Пункт выдачи… Алычова нервно выдохнула. Московское шоссе. У черта на куличках. Спасибо, мамочка! Удружила!

Спрашивать, откуда лучше забрать подарок, мама не стала – а как же! Сюрприз! Вот и мероприятие на день рождения: сгонять в другой конец города за увесистой коробкой.

Одевшись, Ирина вышла на кухню. Там Мария Владиленовна хлопотала по хозяйству.

– Иринушка! С днем рождения! – заулыбалась соседка. – Садись завтракать. У меня шарлотка на подходе, к твоему дню рождения готовлю.

– Спасибо, Мария Владиленовна! Очень приятно, – растрогалась Алычова.

За ароматным чаем с воздушной шарлоткой неспешно начался ее день рождения. На улице моросил ноябрьский дождик. Ира думала сходить в музей, а то давно живет в Петербурге, а ни в Эрмитаже, ни в Русском музее так и не побывала. Поездку на Московское шоссе именинница решила отложить на потом.

Ирина оделась в элегантное шерстяное платье глубокого зеленого цвета, подчеркивающее плавные изгибы ее фигуры. Уложила волосы, нанесла легкий дневной макияж. Звонок в дверь застал ее в прихожей.

– Алычова Ирина? Доставка! – Перед дверью стоял молодой человек с огромным букетом из нежных цветов. В нем были пионовидные розы, брассика, альстромерии, эустомы.

Ира растерялась. Она не представляла, кто ей прислал цветы. Когда курьер ушел, в букете Ирина обнаружила открытку.

С наилучшими пожеланиями,

Сергей.

Алычова расплылась в улыбке. Так неожиданно и мило! Сережа настоящий мужчина. Краток, учтив, ненавязчив. Воспоминания о Худякове у нее остались только приятные. Такой изысканный букет для нее выбрал! Мария Владиленовна про него сказала:

– Вот что значит класс! Он проявляется в деталях.

Ирина с ней согласилась: Сергей – мужчина высокого уровня, и деньги тут ни при чем. Как выразилась соседка, класс определяется по поступкам, манерам, воспитанию, осанке, речи, умению держаться. Рядом с классным человеком мир как будто бы меняется и настраивается на его уровень. Алычова была благодарна судьбе, что в ее жизни был Сергей. Но она ни на минуту не пожалела, что от него ушла.

Посещение Русского музея принесло Ирине эстетическое удовольствие. Столько известных картин, которые она знала по репродукциям: «Девятый вал», «Купчиха», «Бурлаки на Волге», «Лунная ночь на Днепре» и многие другие шедевры произвели на нее глубокое впечатление.

Обойдя многочисленные залы Михайловского дворца, Алычова почувствовала голод. Она зашла в кафе на канале Грибоедова, где с аппетитом съела чебурек. Пока наслаждалась прекрасным, телефон стоял в беззвучном режиме. За это время поступило несколько вызовов и сообщений. Алычову поздравляли подруги из Березников и Перми. Ира написала в ответ, поблагодарила.

Хоть ноябрь не самый располагающий к прогулкам месяц, Ирина с удовольствием прошлась по историческим улочкам центра, постояла на набережных Мойки и Фонтанки. С воды тянуло холодом. Алычова полезла в сумочку за перчатками и наткнулась на визитку, что оставила ей Марина:

Сеть ресторанов НЕБО

Один из ресторанов сети находился не так далеко от Казанской улицы – на Вознесенском проспекте. «Можно вечером туда сходить, отметить день рождения», – подумала Ира.

В ноябре темнеет рано. Уже смеркалось, когда Алычова вышла из арки в свой двор-колодец. Ее взгляд остановился на сутуловатой мужской фигуре, сидящей на ящике в глубине двора. Мужчина тоже заметил Ирину.

– Ирка! – поднялся он с места, спешно затушив окурок. – Где тебя носит?! Я уже околел тебя ждать!

Ирина не поверила глазам: перед ней стоял Копейкин.

– Привет, Денис, – обескураженно произнесла Алычова. – Что ты тут делаешь?

– Так ведь… С днюхой приехал тебя поздравить. – Он бросился к Ирине и попытался ее поцеловать.

– Не надо, Денис! – Ира отвернулась, морщась от его прокуренного дыхания.

– Антонина Васильевна шаньги тебе передала, – поднял он с асфальта звякнувший пакет. – Вкусные у твоей бабули шаньги! А от меня винишко. Я чуток выпил для сугрева, а то тут такой колотун, я весь продрог. Меня к тебе какая-то старая грымза не пустила, пришлось на улице ждать. Считай, два часа здесь торчу. С вокзала метнулся к Димону. Знаешь Димона с Яблоневой? Он год назад в Питер перебрался, в автосервисе шабашит. Вещи у него бросил и к тебе.

– Как ты меня нашел? – изумилась Алычова.

– Твоя бабушка адрес назвала. Как бы я шаньги тебе передал? – Копейкин посмотрел на нее как на слабоумную. – Ну что, пойдем к тебе, отметим это дело?

– Я вообще-то не собиралась. – Она попыталась подобрать слова, опасаясь, что Денис начнет барагозить.

– Да ладно! Че ты? – Он сгреб Ирину в охапку.

– Денис! – строго сказала она. – Отпусти меня!

– Ой-яй-ей! Какие мы важные! Ирка-дырка! – насмешливо пробасил Копейкин, не разжимая рук.

– Эй! Любезный! Отпусти девушку! – прозвучал за спиной у Иры знакомый баритон. Она повернула голову и увидела Андрея.

Копейкин мигом освободил Ирину и переключился на подошедшего.

– За любезного ответишь, клоун!

Ирина отскочила в сторону, не зная, что делать.

Морозов с букетом роз и Копейкин с пакетом бабушкиных гостинцев стояли напротив друг друга. Оба мужчины были высокими, Денис чуть выше, атлетически сложенными, Андрей тренировался в фитнес-центре, Копейкин развивал мускулатуру благодаря физическому труду. Соперники имели равную весовую категорию, Копейкин был подшофе, что придавало ему куража.

С возгласом «Ща я тебе…» Копейкин замахнулся на Андрея. Андрей поставил блок, и Дениса по инерции понесло вперед. Это только раззадорило Дениса. Он попытался нанести сопернику свой коронный хук, после которого противник посрамлено падал на землю. Копейкин вложил в удар всю ярость. Его огромный, со сбитыми костяшками кулак под воздействием руки Морозова изменил траекторию полета. Еще мгновение – и Денис осел на асфальт в окружении рассыпанных цветов.

– Пойдем, Андрей! – подхватила под руку пилота Алычова и увлекла его за собой в направлении парадной. Ира торопилась увести Андрея, пока Копейкин не опомнился.

– Суууукааа!!! – прорычал Денис, набрасываясь сзади.

Мужчины катались по сырому от дождя асфальту.

– Прекратите! – крикнула Ирина. – Сейчас полицию вызову!

Алычова знала, что Денис, когда выпьет, без тормозов. Она переживала, как бы не случилось беды. Звонить в полицию бесполезно – пока наряд приедет, они друг друга поубивают. Но и бездействовать тоже нельзя.

– Помогите! – заверещала Ира не своим голосом.

В доме в основном проживали люди старшего поколения. За дракой и так наблюдали, а тут прозвучал призыв к действию. Распахнулась пара окон, из которых высунулось по старушке.

– Хулиганы! Кыш отсюда! – проскрипел голос со второго этажа прямо над дерущимися.

– Давай, Михална! – подбодрили ее сверху.

Через минуту из окна Михалны на «змеиный клубок» выплеснулась вода.

Драка остановилась. Алычова с ужасом заметила на шее Андрея кровь. Забыв об опасности попасть под раздачу, Ира ринулась оказывать помощь.

– Андрей! Ты ранен?! У тебя кровь!

Денис ревниво сопел, наблюдая за тем, как противник получает столько внимания.

– Совсем мозги пропил, с ножом кидаться? – набросилась Ирина на Копейкина.

– А че он? И не нож это, а ключ, – стал оправдываться Денис. Он обиженно вытер ладонью мокрое лицо, отчего оно тут же покрылось полосками грязи.

– Ты его чуть не зарезал, дебил! – прикрикнула Ира и, обращаясь к Андрею, сказала: – Пойдем! Обработаю тебе рану.

– Красивый букет, – отметил Морозов, сидя за столом в Ириной комнате. Цветы оказались прямо перед его носом. – Этот подарил?

– Кто? Копейкин?! – предположение ее рассмешило. – Денис похож на человека, который способен преподнести такой букет?

Морозов отрицательно мотнул головой. Трудно было представить изысканные, со вкусом подобранные цветы в руках этого забулдыги.

– Тогда кто же? – допытывался он, ощущая на своей шее прикосновения прохладных пальцев.

– Вопрос неуместный, – ответила Ира. Она приложила к ране смоченный хлоргексидином ватный диск.

– Куртуазный поклонник, – выдвинул версию Андрей.

– А хоть бы и так.

Их вечер продолжился в ресторане. Антураж «НЕБА» соответствовал своему названию. На потолке фрески с изображением облаков, подвешенные на невидимые прутья, застыли в полете самолеты, над сценой зависло в цветном рассвете солнце. Тихая музыка, вкусная еда. Андрей галантно за ней ухаживал. Разговаривали обо всем и ни о чем, как чужие друг другу люди. Они и были чужими после той некрасивой сцены перед его домом, что произошла зимой. Ирине этот мужчина нравился. Да что там нравился! Она продолжала сходить по нему с ума и старалась не показывать свои чувства.

Алычова понимала: раз с одной (с одной ли?) девушкой обошелся непорядочно, так же поступит и с ней. «Как там сейчас эта стюардесса? Она, должно быть, уже родила. И Морозову не интересно взглянуть на своего ребенка? Или он приехал в отпуск как раз для этого? – размышляла Ирина. – Навестил, помог материально и поскакал дальше развлекаться. С молодой матерью, у которой младенец на руках, не очень-то развлечешься». За все время о Дарье они не сказали ни слова.

– За тебя! – поднял бокал Андрей. В его серых глазах плескалось мартовское небо, манящее в омут.

После второго бокала игристого Ирина почувствовала легкость, ей захотелось сегодня не думать ни о чем.

– Мне так тебя не хватало все это время, – шепнул он, кружа ее в медленном танце. Ира представила мягкость его губ на своем теле. – Специально подгадал выходные к твоему дню рождения.

«Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад!» В этот вечер Алычова позволила себе быть безрассудной.

Стоя в темноте двора на Казанской улице, они смотрели друг на друга, и каждый не решался произнести вслух то, что хотел.

– Спасибо за вечер, – сказал Андрей.

– И тебе спасибо. Это мой самый необычный день рождения!

Настал момент прощаться. Ирина скользнула губами по его щеке и направилась к металлической двери парадной. Задержалась, ища в сумочке ключи.

«Что я делаю?!» – укорила она себя. Алычова распахнула дверь и красноречиво повернулась к Андрею.

Глава 49

Андрей

Два узких окна во двор-колодец, камин, резное бюро… – обстановка ветхая до дешевизны и в то же время уютная и душевная, как в детстве. Ира еще спала, разметав густые волосы на подушке. Андрей рассматривал ее лицо: простое, ничем не примечательное и одновременно особенное, не похожее на другие лица. Ирина не подходит под современные каноны красоты, ее простая внешность красива своей уникальностью. С Ирой так хорошо и спокойно. Андрей подумал, что хочет быть с ней всю жизнь. Но согласится ли она? То, что между ними случилось этой ночью, для Ирины может не значить ничего.

Морозов представил, как Ира откроет глаза, удивленно посмотрит и спросит: «Ты кто? Что ты тут делаешь?» Это он, конечно, иронизировал, но ход ее мыслей вполне может развиваться в подобном ключе.

Еще вчера Андрей и надеяться не мог, что у них все так сложится. Припарковался на знакомом месте на седьмой линии возле аптеки. Выждал, чтобы не было посетителей. Он ни на что не рассчитывал, хотел увидеть Иру, услышать ее голос. Он вручит ей цветы, поздравит с днем рождения и уйдет.

С букетом роз шагнул в аптеку. За прилавком стояла другая аптекарша.

– Мне нужна Ирина Алычова, – сказал Андрей.

– У нее выходной. Будет завтра с часу, – сдала ее сменщица, соотнеся цветы с сегодняшней датой.

Звонить Ирине Морозов не стал – на предыдущие его звонки она не отвечала. Поехал на Казанскую, а там какой-то утырок лезет к Ире.

Давно он не дрался – не приходилось. В его окружении конфликты принято решать другими методами. А жаль. Иногда полезно размяться. От драки с Копейкиным Андрей получил удовольствие. Царапина на шее и испачканные вещи – ерунда, ничтожная плата за возможность провести время с ней.

«У тебя кто-то есть?» – вертелся на языке вопрос, который Морозов так и не задал. Букет премиум-класса, перед которым Ира его усадила, вряд ли от коллег с работы. Андрей и не думал, что будет ревновать. Он-то считал, что причина ее охлаждения к нему в Даше, а оказывается, у Ирины есть мужчина. Какой-нибудь сильно занятый хирург или терапевт, с которым она познакомилась на практике в больнице.

На что ей он, китайский пилот, по полгода отсутствующий дома? Ирина не та женщина, которая ведется на деньги. Его привлекательная внешность и красивые слова срабатывают с девушками попроще. Андрей предложил бы ей руку и сердце, но для Ирины брак не самоцель. «Что ей надо?» – ломал голову Морозов.

– Доброе утро, – сказала Ира, улыбаясь. Она потянулась с таким удовольствием, что оно передалось Андрею.

– Доброе.

– Будем завтракать? – то ли спросила, то ли предложила она.

Ира выскользнула из-под одеяла, набросила тунику и вышла из комнаты. Вернулась она с тарелками и чашками.

– Шарлотка, – поставила посуду на стол.

– Вкусно! – попробовал Андрей яблочный десерт. – Сама готовила?

– Соседка. Я готовить не люблю.

«Кто бы сомневался!» – усмехнулся про себя Морозов. Абсолютно все девушки, с которыми у него были отношения, старались показать себя идеальными хозяйками, а Ира – нет. Интересно, она на самом деле не любит готовить или нарочно так сказала?

Солнечные лучи пробились в окна, и стало совсем по-домашнему. Андрей понял, чем ему откликается эта комната – она напоминает репродукцию картины Яблонской «Утро». В школе он часто разглядывал ее в учебнике и мечтал оказаться внутри этой картины.

Глава 50

Ирина

Сегодня они с Морозовым переспали. Это было как порыв ветра: спонтанно и прекрасно. Только Андрей теперь, наверное, думает черт знает что. Да и пусть! Скоро он уедет в свой Китай и поминай как звали. Сейчас доест и умотает. Сидит, как на еже, прикидывает, что бы наплести напоследок. Ирина бросила взгляд на уминающего шарлотку гостя.

– Заехать за тобой сегодня после работы? – вопрос прозвучал неожиданно. Хочет повторения бурной ночи?

– Эээ… – Алычова не знала, как сказать, что хорошего понемножку. – Лучше перед работой съезди со мной на Московское шоссе.

– Поехали! – не стал вдаваться в детали Морозов.

Ирина лениво смотрела на город сквозь тонированное стекло. Они двигались против шерсти, когда основной поток машин направлялся в центр. Почти нигде не стояли в пробках и до пункта выдачи добрались за сорок минут.

Коробка оказалась тяжелой и неудобной. Еще бы! Чайный сервиз на двенадцать персон! Если бы не помощь Андрея, Ирина замучилась бы ее таскать. Определенно, мама умеет делать подарки.

Морозов положил сервиз в салон, чтобы коробка не каталась по багажнику. Во время движения посуда стала позвякивать. Алычова, беспокоясь за ее сохранность, пересела назад и на поворотах придерживала мамин подарок.

– Ты не против, если мы заедем к аэропорту? – спросил Андрей.

– Это надолго? Мне к часу надо быть на работе.

– Быстро. Я обещал товарищу привезти один девайс из Китая. Он сегодня из командировки возвращается, мы договорились встретиться на парковке.

Когда они заезжали на парковку, Морозову позвонили.

– Да, Леха, уже подъехал! Понял! Жду!

– Самолет прилетел с небольшим опозданием, – сказал он Ире. – Подождем?

– Да, конечно.

Морозов достал из бардачка коробку с новым смартфоном.

– У нас такой в три раза дороже стоит.

– Хорошая модель? – без особого интереса спросила Ирина.

– Леха говорит, что да. Я к своему привык. – Он положил смартфон на пассажирское сиденье.

– Налью воды в омыватель, – сказал Андрей и вышел из машины.

Он открыл багажник, чтобы достать из него канистру.

– Андрей! Привет! – подскочила к нему Даша.

Морозов чуть не прищемил себе пальцы крышкой багажника.

– Ты разве не в Китае? – просияла девушка, радуясь встрече.

– Приехал в отпуск, – буркнул Андрей. Принесла же нелегкая!

– А я из Москвы прилетела, – доложилась Ляджина. Одета она была по форме. – Ты домой?

– Нет.

– Кого-то встречаешь?

– Нет.

– Андрюша, отчего такой немногословный? Я по тебе соскучилась. – Девушка попыталась его обнять, Морозов отстранился.

– Даша! – Андрей терял терпение.

– Помнишь, как мы с тобой? Ммм… – она игриво облизала губы. – Давай продолжим!

– А как же ребенок? – напомнил Андрей.

– Какой ребенок? А! Так… не доносила я. Когда ты меня бросил, – Ляджина изобразила скорбь, – я очень переживала.

– Не доносила, как и предыдущего.

– Андрей! Почему ты мне не веришь?! – возмутилась Дарья.

– Потому что ты врешь.

– Да, вру. Но только потому, что люблю тебя! – Ее глаза с нависшими монгольскими веками выражали преданность.

Морозов не знал, как прекратить этот спектакль. На его счастье, на горизонте возникла знакомая фигура. Широким маршевым шагом в фуражке с «дубами» и в форменной куртке к нему спешил Алексей.

Даша тоже его увидела. Ей пришлось ретироваться.

– Пока, Андрюша! – сказала Ляджина. Девушка направилась в другой ряд к своей машине. – До встречи! – крикнула Даша, обернувшись. Она замерла, заметив в машине Андрея Ирину.

– Здорово! – пожал руку Морозову командир. – Пришлось повисеть, пока полоса освободится.

Андрей поставил на землю канистру, воду из которой он так и не налил, и нырнул в машину.

– Вот, что заказывал, – протянул он Алексею упакованный смартфон.

– Спасибо, Андрюха!

– Как налет?

– Да… – махнул рукой командир. – Не очень. В Уфу в командировку слетал, следующий рейс только через три дня.

– В ноябре всегда так, в декабре рейсов должно быть больше, – подбодрил товарища Морозов.

– А Даша твоя куда летала? Видел ее только что.

– Сказала, что в Москву. Только почему моя? – удивился Андрей.

– Ритка с ней общается. Сказала, что вы с Дашей вместе. – Алексей почувствовал неловкость. Ему показалось, что Морозов не хочет афишировать отношения с Ляджиной. – Странно: кроме моего рейса, других сегодня не было. Только из Калининграда три часа назад борт прилетел.

Морозов пожал плечами.

– Ладно, Андрюха, поеду! Устал как собака.

– Давай! Привет жене.

Назад ехали молча. Алычова сидела с закрытыми глазами, и Андрей ее не беспокоил. Подъезжая к Садовой, он уточнил:

– Тебе на Казанскую или сразу на работу?

– На Казанскую. Сервиз положу, – пояснила Ира.

– Я про него совсем забыл!

Глава 51

Дарья

– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!!! – в истерике кричала Дарья, несясь домой в Шушары, где она снимала студию. – Сам козел! – рявкнула она и показала средний палец водителю Kia, который едва успел уйти от столкновения, когда Даша резко перестроилась.

Ей почти удалось уломать Андрея, а эта жаба опять влезла. Никакого достоинства! Пиявка! Видит, что мужчина занят, нет, надо присосаться! Ни кожи ни рожи и фигура колхозная. Что Андрей в ней нашел? Чем-то держит же его, манипуляторша!

– Почему так не везет?! – вопрошала Дарья в тишину ночи. Она сидела за широким подоконником, в крохотной студии служившим одновременно столом. Перед Дашей стояла початая бутылка кагора и полная окурков пепельница. В последнее время она курила все больше и больше. Нервы.

– Должно же хоть раз повезти! Почему таким, как жаба, везет? – задавалась вопросом Ляджина. Она, Дарья, не сидит сложа руки, не ждет, что само все устроится. Никто не прикладывает столько усилий, сколько она, и ведь небезрезультатно, но потом почему-то все рушится. Как сглазил кто!

Когда Ритка обмолвилась, что Морозов будет в Пулкове, Даша наизнанку вывернулась, чтобы узнать подробности, когда и где его можно найти. Ритке пришлось звонить мужу, узнавать. Убеждать людей – это талант!

Самолет Алексея прибыл с задержкой, как по заказу, так что удалось поговорить с Андреем с глазу на глаз. Морозов, как всегда, кочевряжился, цену себе набивал – это он любит. Все шло как по маслу, и тут эта жаба. Когда Даша ее заметила, побелела от злости. Откуда только она взялась?!

– Я тебе устрою, тварь, сладкую жизнь! – пообещала она Алычовой.

Глава 52

Ирина

До начала отпуска Ирине оставалось отработать два дня. Она старалась доделать все, что можно, чтобы сменщице не пришлось трудиться за двоих. Это только кажется, что в обязанности фармацевта входит лишь принести товар и выбить чек. На самом деле у работников аптеки куча обязанностей: проверять срок годности лекарственных средств, следить за правильностью их хранения, вести учет медикаментов, в отдельных случаях изготавливать лекарства, заполнять журнал, вести кассовые отчеты…

Обычно наплыв покупателей проходит в три волны: рано утром, когда люди идут на работу, в обед и вечером. Вечером народу бывает больше всего. Сейчас, в половине четвертого, наблюдалось затишье. Ирина неторопливо занималась рутинной работой.

Звякнул колокольчик. Резкой походкой к прилавку подлетела та самая стюардесса.

– Привет! Я к тебе, – начала Даша по-свойски.

– Чем могу помочь? – дежурно поинтересовалась Алычова.

– Андрей – мой мужчина, и мы любим друг друга! – оповестила она.

– Хорошо. – Ира не понимала, чего от нее хотят.

– Отпусти его! – потребовала Дарья.

– Я никого не держу.

– Давай нормально поговорим! Зачем тебе Андрей? Ты поедешь за ним в Китай? Вряд ли. А я поеду!

– Вы покупать что-нибудь будете? – попыталась закончить разговор Алычова.

– Морозов встречался со многими девушками, и где они теперь? Так же и тебя бросит, – попыталась зайти с другого конца Даша. – У меня мог бы быть от Андрея ребенок, но случился выкидыш.

Ляджина говорила так проникновенно, с неподдельным трагизмом в голосе, что Ира поверила бы ей, не услышь она их с Андреем разговора на парковке.

– Сочувствую. – Ирина терпеливо ждала. Как назло, ни одного покупателя.

– Ну почему так?! – взорвалась Ляджина. – Почему мне нельзя быть счастливой?!

– Вы не пробовали перестать унижаться?

– Что?! – завизжала Даша. – Сама унижаешься! Вцепилась в него мертвой хваткой! Я с тебя ору! Манипуляторша!

Алычова только вздохнула – девушка была явно не в себе.

– Ааааа! – протянула она. – Денег захотела! Узнала, сколько зарабатывает Андрей, и подсуетилась. Все равно Морозов будет мой!

Ире было жалко эту отчаявшуюся стюардессу, как бывает жалко больного человека. Ирина знала, что у всякого неадекватного поведения есть причина. «Что-то у нее случилось, – участливо думала Ира, наблюдая истерику Дарьи. – Но чем я могу помочь?» При всем желании невозможно ни удержать около себя мужчину, ни убедить его кого-либо полюбить. Мужчина всегда поступает так, как хочет он, и делает выбор, исходя из того, с кем ему лучше.

Глава 53

Ирина

Окна бунгало выходили на восток, и когда Алычова просыпалась, она слышала шум океана и видела его бирюзовые волны с белыми гребнями. Ира выходила на террасу, ее босые ноги ступали по остывшему после ночи сыпучему песку. Окруженный тропической листвой кусочек пляжа. Только их пляж с шезлонгами и зонтами, где можно заниматься чем угодно. Они с Андреем и занимались.

Солнце золотило красивейший берег, пышная экзотическая растительность скрывала их райский уголок от случайных глаз. Терпкий аромат южных цветов, ласковые поцелуи ветра, шелест гривастых пальм создавали атмосферу романтики. Океан шептал о любви.

Его горячая рука зарылась в Ирины густые волосы, их с Андреем губы слились воедино. Ее колени подогнулись, она медленно повалилась на спину. Его поцелуи обжигали, волна трепета прокатилась снизу вверх и остановилась внизу живота. Их тела стали единым целым, качаясь в такт. Песок нежно прижимался к коже, словно обнимая их хрупкое счастье.

Как же хорошо было на этом Мальдивском острове! Где-то в далеком Петербурге сейчас, накануне зимы, тонким покрывалом лежал снег, а здесь танцевало знойное лето.

Они с Андреем гуляли по острову, по форме напоминающему молодой месяц. С восточной его стороны берег был покрыт белым песком, западная сторона состояла из рифов. Между камнями стремительно плавали косяки пугливых акул. Акулы были величиной с котенка. Туда же приплывала большая черепаха и прозрачные зонтики медуз. Почему-то Ира больше всего опасалась медуз.

Вечерами они приходили к островному бассейну, рядом с которым в баре играли музыканты. Алычова решила искупаться при свете луны. В тот раз она не взяла с собой сменной одежды. После купания Ира не захотела оставаться в мокром купальнике и надела платье на голое тело. Она не пошла сразу в бунгало, осталась в баре пить коктейли и танцевать. Для нее было необычно танцевать без нижнего белья, Алычова чувствовала себя легко и раскованно от внезапной свободы. Этот ее секрет знал только Андрей. Его заводила ее раскрепощенность.

Днем они купались на центральном пляже. Заходили далеко, туда, где вода меняла свой цвет со светло-бирюзового на ультрамарин. В окружении разноцветных рыб они с Андреем сливались воедино. Плавки, чтобы их не украл океан, она наматывала на запястье. Приподняв Ирину за бедра, Андрей входил в нее в воде. Каждое прикосновение друг к другу словно искра, зажигающая пожар страсти, который ничто не могло затушить, даже могучий Индийский океан.

Десять невероятных дней счастливого безрассудства! Морозов увез ее в эту сказку спонтанно.

– Ты можешь взять отпуск? – спросил он, когда принес ей в коммуналку на Казанской коробку с сервизом.

– Теоретически, да. В этом году я ходила только в учебный.

– Тогда давай загранпаспорт.

Уже через два дня они летели в Москву, а оттуда в Мале.

В деканате прилежной студентке Алычовой пошли навстречу, и в виде исключения позволили ей свободное посещение. К тому же, невзирая на отмену ковидных ограничений, в университете по некоторым дисциплинам сохранился дистант – так было удобно преподавателям.

– Хочешь полететь в кокпите? – шепнул Андрей, когда борт «Невских авиалиний» набрал высоту.

– А можно? – загорелась Ира. Это была ее мечта, о которой она уже почти забыла.

– Со мной – можно. Нас везет мой товарищ, он пустит.

– Андрей! – Ее зеленые глаза наполнились сиянием.

– Еще один подарок тебе на день рождения, – подмигнул он.

Ирина последовала за Морозовым. Возле кокпита, он что-то сказал старшему бортпроводнику – тоже своему знакомому. Тот кивнул, позвонил в кокпит. Дверь кабины открылась.

Алычова сидела на «жердочке» за спиной КВСа и старалась не дышать, чтобы не отвлекать пилотов. Андрей болтал со своими знакомыми: командиром Михаилом и вторым пилотом Никитой. Панорамный обзор кокпита – совсем не то, что вид из иллюминатора. Предрассветное небо было похоже на бесконечность: внизу сплошная облачность, вверху космос. Вдруг темноту ночи разбавило выскользнувшее из-под облаков солнце. И сразу пространство окрасилось яркими красками зари. Какая красота! Ирине захотелось крикнуть от восторга! Этот «еще один» подарок, как назвал его Андрей, был самым лучшим, лучше его основного подарка – путешествия на Мальдивы.

«Жердочка» – место инструктора – считается неудобным, но Ирина вовсе этого не почувствовала. Полет в кабине для нее прошел как одно мгновение: только они вошли на борт, как внизу уже переливалась огнями Москва. Пребывая под впечатлением, за весь полет в кокпите Алычова не произнесла ни слова. Лишь после посадки она спросила командира:

– Вам за это от начальства не нагорит?

– Если не будешь рассказывать на каждом углу, то нет.

– Не будет, – поручился за свою спутницу Морозов. В Ирине он был уверен.

Глава 54

Андрей

Он вовсе не думал лететь к экватору – вообще никуда не собирался лететь. Отпуск всего двадцать дней, и за них надо было успеть переделать все накопившиеся дела. Но та ночь у нее дома, ее пахнущее резедой тело, солнечное утро в комнате, как из картины, изменили его планы. Андрей захотел побыть подольше с Ирой, засыпать и просыпаться рядом с нею.

Ее реакция на появление Ляджиной на пулковской парковке удивила Морозова. Ирина ее видела – не могла не видеть, но ни во время их разговора с Дашей, ни после не сказала ничего. Любая другая девушка устроила бы скандал, язвила бы, отпуская нелестные эпитеты в адрес соперницы. Дашка выглядела глупо и нелепо в очередной своей попытке возобновить роман. Только ленивый не посмеялся бы над ней. Очень приятно чувствовать свое превосходство, и мало кто смог бы удержаться. Ира вела себя так, словно нет никакой Даши и никогда не было. Благородство? Великодушие? Чувство собственного достоинства? Пожалуй, все вместе.

На Мальдивах Морозов раньше никогда не был. Ни одна авиакомпания, в которой довелось ему работать, туда не летала. Деньги у него на такое путешествие имелись, но Андрей не стремился объездить весь мир, поездок ему и так хватало. Морозов думал, что через три дня на одном месте ему станет скучно. Все обошел, посмотрел – что еще делать? Лежать на пляже он не любитель.

С Ирой ни разу не стало скучно. Она не придумывала активности и развлечения – они были не нужны. С ней можно было говорить, вместе молчать, гулять, смотреть на океан, и это не надоедало.

В один из вечеров они сидели на пирсе и пили вино в декорациях заката. Ветер играл ее волосами, они вуалью ложились на лицо. Ира их постоянно поправляла, потом решила собрать резинкой. Резинка упала и, подхваченная ветром, покатилась к краю пирса.

– Прости, – сказала она, задев Андрея рукой. Алычова бросилась догонять резинку.

– Прости, мальчик, – тихо сказал Андрей. Память вернула его в детство: девочка в желтом купальнике отжимает мокрые волосы.

– Мальчик? – переспросила Ирина.

– Ты была в Анапе?

– Давно. В детском лагере.

– В «Авроре»? – Сердце его заколотилось: это она, та девочка с милыми, неуловимыми чертами.

– Да.

– Третья смена. Я тебя помню.

– Кажется, третья. Только я тебя нет.

– Мы ждали размещения. Я сидел на чемодане, а ты стояла рядом. Задевала меня рукой и говорила, как сейчас: «Прости, мальчик!»

Ирина улыбнулась. Путевкой в «Аврору» ее наградили за отличную учебу. Это была ее первая поездка к морю, и больше всего из лагерной смены ей запомнилось, конечно, оно.

По возвращении в Петербург у Морозова только и осталось времени, чтобы собраться и на следующий день уже лететь в Китай.

Зеленый самолет уносил его на восток. Андрей сидел в салоне около иллюминатора и думал о благосклонности судьбы. Жизнь свела его с первой любовью, и против обыкновения встреча оказалась счастливой. Девочка без имени, которую он любил всегда, станет его женой. Ира не сказала «да», но Андрей не сомневался, что они поженятся. Ответ он увидел в ее зеленых, как море глазах.

Глава 55

Ирина

По многолетней семейной традиции Ирина наряжала елку тридцать первого декабря. Традиция сложилась ввиду перманентной нехватки времени у бабушки-педагога. Школьные утренники, подведение итогов четверти, родительские собрания, и, как следствие, домашние дела отодвигались на последнее место. В связи с приближающейся сессией у Ирины времени тоже не хватало.

Невысокая, пушистая елочка наполнила своим хвойным ароматом комнату, и сразу стал чувствоваться приближающийся Новый год. Для полноты ощущения праздника недоставало мандаринов. За мандаринами Ира собиралась пойти чуть позже. Она хотела найти маленькие, с тонкой кожурой – такие бывают самыми сладкими. Предполагалось, что мандарины станут основным блюдом ее новогоднего стола. Алычова и живя в семье разносолы не готовила, она не считала нужным наедаться ночью, а готовить для встречи Нового года в одиночестве смысла не было вовсе.

Мандарины и шампанское – идеально. Куранты на ноутбуке, горящие свечи и мерцание гирлянды, в качестве вечернего платья – уютная трикотажная пижама, на которую можно набросить парку и выйти на улицу после полуночи. Может быть, для кого-то одиночество в Новый год – трагедия, а для нее – удовольствие. Время волшебства и мечтаний, которое приятнее всего провести наедине с собой.

В этот раз шампанское внезапно оказалось невозможным. В последние дни с Алычовой что-то происходило. Настроение и самочувствие менялись: то кружилась голова, то начинало мутить. На всякий случай, чтобы исключить беременность, Ира приобрела в аптеке тест. Он никак не должен был быть положительным. Ей еще десять лет назад два врача поставили диагноз «бесплодие».

Она почти не сомневалась, что беременности и близко нет. Подхватила какой-нибудь вирус – к ней в аптеку больные ходят толпами.

Четко увидела две полоски – как же так?! Не может быть! Алычова боялась радоваться, тест – это так ненадежно. Скорее всего, ложноположительный. Анализ крови покажет точно: есть беременность или нет. А пока придется обойтись без шампанского. Вместо него чай или сок. А еще оливье. Ирина поймала себя на мысли, что начинает вести себя как беременная. Это самовнушение, решила она.

Если беременность все-таки подтвердится (ну а вдруг!), Андрею она ничего не скажет. А то получится, что прижмет его пузом. Там, на Мальдивах, Морозов сделал ей предложение. Это было просто и мило, без показного расшаркивания и заранее составленного плана. Они пили вино на закате, она уронила резинку для волос, стала ее поднимать и неуклюже заехала рукой Андрею в лоб.

Чувства ее переполняли, весь мир казался чудесной сказкой. Хотелось прокричать: «Я согласна!» Но бесплодие… Ирина не стала говорить ему про диагноз, чтобы не разрушать хрупкую магию волшебного момента. Ира тогда сказала: «Подумаю». Хороший ответ – пауза дает возможность убедиться в серьезности намерений. Может, Морозов с женитьбой погорячился.

Когда он собирался приехать? Кажется, в марте? Пусть сначала поведет ее подавать заявление в загс. После подачи заявления можно будет сказать о беременности.

«Хоть бы случилось чудо», – думала Ира. Десять лет назад, когда она впервые услышала о своем бесплодии, не поверила – не хотела верить. Пребывая в шоке, оббежала всех доступных врачей, даже съездила в Пермь. Лишь одна гинеколог из районной поликлиники допустила возможность стать матерью.

– Бывает, у молодых, здоровых без видимых причин годами не получается, а бывает, вопреки всем диагнозам рождается здоровый ребенок. Дети – это подарок свыше.

Алычова очень хотела этого ребенка. Не важно, как отреагирует Андрей. Если только беременность подтвердится (о, только бы подтвердилась!), она ее оставит. Вернется в Березники. У нее хорошая семья, мама и бабушка поддержат. Ирина знала, что загадает на Новый год.

Глава 56

Дарья

– Дашенька, вы меня не помните?

Дарья взглянула на пассажира 1В: представительный, проседь в коротко стриженных волосах, на носу с горбинкой дорогие очки. Вроде видела его раньше. Столько паксов за сезон, разве всех упомнишь? Ляджина нацепила рабочую улыбку:

– Нет.

– А я вас забыть не могу. Вы так страстно окатили меня вином! Девушка – пожар!

Это же тот, из ресторана! Даша побледнела: сейчас загоняет в хвост и в гриву, а потом жалобу напишет.

– Пожарный, – поправила проводница. Черт дернул за язык! Хотела же извиниться!

– Точно! Девушка-пожарный! – хохотнул бизнесмен. – Только вы, Дашенька, своим эксцентричным поступком не потушили, а, наоборот, разожгли. Разожгли в моем сердце огонь.

– Вам повторить? – спросила она, имея в виду заказ.

– Это было бы прелестно!

Дарья метнулась на кухню и принесла банку Heineken.

– Пожалуйста! – подала она светлое пастеризованное.

– Благодарю, – кивнул пассажир.

– Если что-то еще понадобится, обращайтесь!

Ляджина удалилась в свой закуток. Ее руки дрожали: она очень боялась, что этот Виктор Карташов 1В – Даша заглянула в список пассажиров – свернет ей кровь. У нее уже есть два выговора, еще одна жалоба – и уволят.

Даша взглянула на часы: скоро снижение. Надо продержаться до посадки: что бы он ни говорил, кивать и улыбаться.

Загорелось табло «девочка» – вызов бортпроводника. 1В. Ляджина обреченно пошла к пассажиру.

– Чем могу вам помочь? – любезнейшая улыбка.

– Дашенька, вы меня не так поняли. Я имел в виду не пиво, когда сказал «повторить».

– Что вам принести?

– Ничего, спасибо. Я бы хотел вас куда-нибудь пригласить, если вы не возражаете.

– Не возражаю.

– Возьмите мою визитку, – протянул 1В.

Выказав благодарность легким поклоном и учтивой улыбкой, проводница ушла.

Скрывшись с глаз, Дарья прочла:

Карташов Виктор Александрович

Генеральный директор

ООО «Русская дорога»

Перевозка грузов

А он вроде ничего, отметила Ляджина. Если окажется щедрым, то как вариант можно рассмотреть.

Самолет нырнул в воздушную яму, по салону прокатились кратковременные ахи. Снижение. Под крылом блеснуло Краснодарское водохранилище. Земля совсем близко. По бесснежному южному полю скользнула тень самолета. Еще пара минут, и борт покатился по ВПП аэропорта Пашковский.

Первыми пригласили к выходу пассажиров бизнес-класса. Карташов остановился около Дарьи, и сразу стала заметна разница в росте: проводница превосходила его на полголовы. Бизнесмена этот факт не смутил.

– Дашенька, прошу прощения. Понимаю, что вам как девушке не комильфо звонить первой. Осмелюсь попросить у вас телефон.

– Вы, кажется, хотели пожить для себя, – напомнила ему Ляджина и прикусила язык: сейчас взбесится! Не могла промолчать? Ему два шага до трапа осталось!

– Напился и чушь порол! Так я могу надеяться? Вы мне очень нравитесь!

Даша улыбнулась:

– Записывайте!

Эпилог

Спустя два года

Эшелон, завтрак, чай, тишина, не считая свиста рассекаемого воздуха. Чуть больше часа до снижения. Необходимые действия выполнены, параметры в норме, экипаж может курить бамбук. Морозов вполне комфортно чувствовал себя в кресле командира Air Yangtze. Он уже понимал некоторые китайские слова и на досуге понемногу учил китайский язык.

После Чэнду у них по графику рейс в Шанхай, а оттуда на базу в Гуанчжоу. Второй пилот Мин Тао, как его Андрей про себя называл, Минтай или Митяй, имел довольно большой налет и, летай он в «Невских авиалиниях», давно бы уже стал командиром. Но у китайцев своя система роста по авиационной карьерной лестнице.

Солнышко светит, птички поют, пилоты расслаблены и вдруг…

– Епишкина мышь! – прокомментировал Морозов. Аэрбас определил отказ левого двигателя, о чем свидетельствовала информация на экране ECAM[11].

Бортовой компьютер подсказывал последовательность дальнейших действий: перевести селектор ENG MODE в положение IGN.

Андрей установил переключатель в IGN START, тем самым инициировал перезапуск двигателя. Двигатель не перезапустился.

«Хреново», – про себя оценил положение КВС и скомандовал второму пилоту проинформировать о неисправности диспетчера.

Следуя указаниям на экране ECAM, Морозов отключил неисправный двигатель. Судя по отсутствию вибраций, двигатель не поврежден.

Отчего случился отказ, думать некогда. Причиной могли послужить помпаж, перегрев или заводской дефект – при всей близости к совершенству французской марки человеческий фактор никто не отменял.

Андрей не паниковал: борт рассчитан на нормальный полет на одном двигателе. Процедура ему была хорошо известна: каждый раз на тренажере пилоты отрабатывают отказ двигателя. Морозов перевел правый двигатель в режим неограниченного времени работы на повышенной тяге. Обеспечил самолет резервным источником питания.

«Лишь бы второй двигатель не крякнул», – думал командир. И тут по закону подлости выскакивает отказ правого двигателя.

– Хреново! – на китайском высказался второй пилот.

Командир спокоен. Их союзник – высота. Есть высота, будет и скорость. В любом случае камнем они не упадут. Аэрбас превратится в планер. Хвала небесам – до Чэнду недалеко, должны дотянуть.

Их аэрбас триста двадцатый позволяет спланировать с высоты каждого километра на пятнадцать вдаль. Андрей прикинул, что с десятки эшелона, на которой они находятся, можно пролететь примерно сто двадцать километров. Он выставил автоматически вычисленную аэрбасом оптимальную скорость – GREEN DOT SPEED.

«Ну, самолетушка, ну, родимый, вывези!» – мысленно разговаривал с аэрбасом командир. Когда выскакивает отказ за отказом, по цепной реакции вполне может выйти из строя еще какой-нибудь механизм, и тогда game over.

У Морозова перед глазами вспыхнули картины значимых событий его жизни: ему три года, Хабаровский край, на Новый год отец привез мандарины; он пацаном сидит за штурвалом Ан-24; прыжок с парашютом; летное училище и его «первый сам». В такие моменты, как этот, очень ясно понимаешь, как сильно хочется жить. В голове не остается ни одной лишней мысли. Когда вероятность погибнуть высока как никогда, на первое место выходит самое главное. Морозов думал о своей жене. Его любовь к Ире спокойная, без сумасшедшей страсти. Такая любовь кому-то покажется скучной, даже не любовью вовсе, а привычкой. Без дрожи в конечностях, гормональной эйфории и прочей романтической чуши.

Андрей точно мог сказать: то, что между ними с Ириной, – и есть любовь. Про такую любовь не снимают кино, о ней не пишут в книгах, потому что она простая и понятная, лишенная надрыва. Нет драмы – нет сюжета для кинофильма. Читать про здоровые отношения неинтересно, потому что о них, кроме «жили-были долго и счастливо», ничего не напишешь.

Обычно плотно забитый эфир Чэнду сегодня принадлежал только им – аварийному борту YА905. Диспетчер дал заход по прямой. Для них расчистили небо – все остальные самолеты, что не успели зайти на посадку, подвесили в зоне ожидания.

Бог услышал – долетели. Вот уже ВПП и похожее на жука-голиафа здание аэропорта. В салоне подготовились к аварийной посадке. По списку сто сорок пять пассажиров и восемь членов экипажа.

Морозов был уверен, что дотянет до посадки. Должен дотянуть. Андрей знал, что на земле его ждут близкие люди: Ира и маленький сын.

Шасси коснулись бетонных плит. Тряхнуло. Самолет несется по осевой, скорость в пределах нормы. На аэродроме пожарные расчеты и автомобили реанимации. Не пригодились – все живы, никто не пострадал.

Примечания

1

ВПП – взлетно-посадочная полоса.

2

Эшелон – условная высота полета.

3

ВЛЭК – врачебно-летная экспертная комиссия.

4

РУД – рычаг управления двигателем.

5

Режим TOGA (TO/GA) – Take-Off/Go-Around, «взлет/уход на второй круг» (англ.).

6

Тангаж – угловое движение летательного аппарата, наклон «с носа на хвост» или наоборот.

7

TCAS – Traffic Collision Avoidance System, система предупреждения столкновения самолетов в воздухе (англ.).

8

Resolution advisory – указания системы TCAS о действиях, необходимых для избежания столкновения (англ.).

9

Глиссада – траектория полета самолета при снижении.

10

Шанди (кит.) – «верховный владыка» – верховный бог китайской народной религии.

11

Electronic centralised aircraft monitoring (ECAM) – система, контролирующая функции самолета и передающая информацию о них пилотам. В случае сбоев отображает сообщения с подробным описанием, а также действиями, необходимыми для устранения проблем.

Content

Алина Егорова
Солнце над облаками

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Эпилог

Примечания