Мария Хайт

Их лучшая игра

Иллюстрация на обложке dead white square

© Мария Хайт, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Часть 1

Глава 1

Сколько историй начинается банально с дороги и двух человек в машине? Сотни. И каждая сулит интересный рассказ о том, как эти люди там оказались и что гонит их прочь в другой город к незнакомцам и чужим улицам.

Мать и дочь ехали на потрепанном «Солярисе» уже около трех часов. Мать – за рулем, дочь – на сиденье рядом, прислонившись лбом к холодному, заляпанному пальцами стеклу. Машина из каршеринга монотонно гудела, скользя по мокрому асфальту изношенными шинами. По ту сторону металлической коробки на пассажиров глядела облетевшими кривыми деревьями хмурая осень.

По радио скороговоркой, разбавляя немногочисленные попсовые песни, звучала глупая реклама, а в багажнике грохотали неудачно сложенные друг на друга чемоданы.

– Надеюсь, крышка не откроется. – Мать бросила нервный взгляд в зеркало заднего вида. – Не хочу тут останавливаться: земля совсем раскисла.

– Не откроется, – равнодушно заверила дочь.

Первый короткий диалог за полтора часа словно нарушил какое-то негласное правило и сломал стену между ними.

– Хорошо, что в Москве полно университетов, и тебя смогли перевести.

– Да, действительно.

– Слушай, Кир…

– Мам, следи за дорогой.

– Слежу. Дочка, ты же понимаешь, что переезд был необходим?

– Конечно, мам. Я не злюсь. Но я же могу немного расстроиться?

– Да, можешь. Просто…

– Я знаю, ты хочешь, чтобы все вокруг были счастливы, тогда и тебе легче. Но сейчас я не могу радоваться… не только из-за переезда…

Кира замолчала, побоявшись расплакаться. Мама и так ее поняла. Всего полгода назад ушел из жизни отец Киры – Николай Евгеньевич, которому было сорок восемь лет. Обычный сердечный приступ, о котором ни мать, ни дочь не знали, поскольку произошел он ночью, пока отец работал в кабинете. Он часто так делал: оставался до утра за компьютером, не ел и не пил. Работал. Вечный страх за ипотеку и кредит на учебу дочери вынуждали необдуманно изнашивать собственный организм. Таким уж он был.

Мама нашла его с закрытыми глазами, обмякшим в кресле и пугающе скрюченным. Поначалу она решила, что он просто спит. Так было уже сотни раз. Отец засыпал в рабочем кресле постоянно. А иногда приходил к ней в постель далеко за полночь и потом храпел до утра. Но в этот раз он не издавал ни звука. В комнате царила давящая тишина.

Когда мама все поняла, было уже слишком поздно.

После смерти отца жизнь пошла наперекосяк. Мама, до того работавшая на себя, за время похорон и поминок растеряла всю клиентуру. Да и прежде ее доходов едва ли хватало на коммунальные услуги и кастрюлю борща. Ответственность за содержание семьи, невзирая на уговоры мамы, отец целиком и полностью взвалил на себя.

И вот мама отправилась на поиски работы, ведь ипотека и кредит сами себя не выплатят. Она долго слонялась по захудалым офисам: никто не мог предложить зарплату, которая бы покрывала и то и другое да еще позволяла купить продукты, чтобы хоть как-то дожить до следующего месяца.

От патовой ситуации ее спасла подруга из Москвы. Та сотрудничала с крупным издательством и предложила кандидатуру мамы в качестве корректора. Правда, от ипотечной квартиры пришлось отказаться и продать ее с торгов: учеба Киры была в приоритете.

Первое время мама не находила себе места, ведь она должна была бросить бабушку. Та хоть и заявляла, что справится без их помощи, но была слишком больна даже для простейших бытовых вещей вроде мытья полов или готовки. Временами давление бабушки скакало так, что она часами силилась подняться с кровати.

Кира помнила, как бабушка предложила сдать ее в дом престарелых, на что мама лишь горько расплакалась и выбежала из комнаты.

Было решено перевезти бабушку в Москву, но позже, когда уляжется вопрос с работой. Квартиру подруга матери предложила свою, доставшуюся по наследству от бездетного дяди: небольшую хрущевку в Чертаново.

– Тебе что-нибудь нужно? – Голос матери вырвал Киру из воспоминаний. Они остановились на заправке по зову природы и долить в бак бензина.

– Разве что воды.

– Она тут сто́ит как шаттл. Давай лучше кофе или, может, булочку какую?

– А они что, меньше стоят?

– Нет, но энергетическая ценность у них явно выше.

– Хорошо. Кофе и булочку. – Кира беззлобно улыбнулась.

Провожая маму взглядом, она снова погрузилась в воспоминания о минувших днях. О том, как прощалась с подругами из университета, как плакала на пороге опустевшей квартиры, с какой жадностью глядела на парк, где они с отцом порой ели мороженное. Все это осталось позади и ранило Киру в самое сердце. Она всегда привязывалась к вещам и местам, поэтому ей так сложно было отгородиться от прошлого. На потертом рюкзаке до сих пор висел брелок с надписью «Маленький монстрик»: отец подарил его, когда ей было десять лет. А в кармане джинсов лежал потрескавшийся кошелек, выбранный мамой еще на тринадцатилетие.

На пути к новой жизни они лишь однажды останавливались в придорожной гостинице, но Киру до сих пор преследовал противный запах жирных беляшей.

В Москву они въехали ночью. Мама вела осторожно, постоянно вглядываясь в знаки и таблички. Над печкой уверенным голосом Василия Уткина вещал навигатор.

– Вот гадство, кажется, поворот пропустила, – ругнулась мама, перестраиваясь по запруженной автомобилями дороге. – Никогда не любила водить.

Она это повторяла каждый раз, когда ошибалась за рулем.

Москва блистала огнями электрических светлячков. То тут, то там вырывались из серости желтые от фонарей многоэтажки. Кричали пафосом бизнес-центры, ярко мерцали табло ресторанов и клубов. Здесь жизнь бурлила, словно каша, готовая выкипеть из кастрюли.

Пальцы мамы сжимали руль до побелевших костяшек: она нервничала. Домоседка до мозга костей, женщина с трудом принимала все людное.

– Хочешь, я здесь поведу? – спросила Кира.

– Нет-нет, нормально, довезу нас уже.

Они припарковались в узеньком дворике рядом с двенадцатиэтажкой, в которой предстояло жить. Поднялись с чемоданами на десятый этаж и обе замерли перед железной дверью. Мать и дочь хорошо понимали друг друга, и каждая из них верила, что стоит ключу попасть в замочную скважину – их прошлая жизнь будет перечеркнута. Получив шанс выбраться из болота, в которое их погрузила смерть мужа и отца, они не смели отказаться и струсить.

Механизм щелкнул, и ручка двери мягко ушла вниз. Из квартиры пахнуло стариной. Мама вошла первая, включила свет и огляделась. Узкий коридор уходил вглубь и раздваивался. С одной стороны был зал, с другой – спальня, которую они планировали в дальнейшем переделать под комнату бабушки.

– Тесновато, но выбирать не приходится. Дареному коню, как говорится… – тихо произнесла мама и поставила чемодан на пол. – Давай-ка умываться да спать. Тебе завтра в университет, а у меня первый день на работе.

– Почему они не могли взять тебя на удаленку?

– Не знаю. Лола сказала, так надо.

– Тетя Лола хорошо знает это издательство?

– Директор – ее родственница по линии отца.

– Ясно.

С Лолой мама познакомилась на писательской конференции. Пара авторов, рукописи которых мама доводила до приемлемого вида, там выступали. Лола же была молодой и деятельной предпринимательницей с уймой идей и верой в каждого человека. Она завладела вниманием мамы с первых слов, и семилетняя разница в возрасте не стала для дружбы помехой.

Кира прошла за мамой, исследующей квартиру. Заглянула в туалет, выложенный безвкусной оранжевой плиткой с бабочками, затем в зал, где на потолке величественно раскинула оборки в виде стеклянных капель массивная люстра. Ненароком вспомнилась общественная библиотека в родном городе: там висела точно такая же махина. На стенах приютились фотографии из разных мест на планете Земля. Похоже, дядя Лолы был путешественником, и именно поэтому интерьер его мало интересовал. Тут и джунгли Австралии, и пустынные пляжи Сокотры, возле окна фото с какой-то огромной обезьяной, а у телевизора – с африканским аборигеном. На последних владелец квартиры широко улыбался, словно хотел сквозь пространство и время передать испытываемое им счастье.

Кира провела пальцем по пыльным полкам, хмыкнула, представляя, как они с мамой будут мыть квартиру на выходных, а потом вернулась в коридор. Мама, скинув шелковый шарф и плащ, направилась в ванную. Хрюкнула труба, и в раковину полилась сначала коричневая, а затем желтая вода.

Выпив чая, они устроились на одной кровати: чтобы не тащить много вещей, мама взяла только один комплект постельного белья.

Лежа в темной комнате и прислушиваясь к шуму одиноких машин за окном, Кира гадала, какой будет ее дальнейшая судьба. Как ее встретят в университете, сможет ли она найти другую музыкальную группу и снова взяться за гитару, лишь бы унять боль от потери отца? Отыщет ли она свое место в этой хмурой и с недавних пор бедной жизни?

Глава 2

Это в школе новенького ученика обычно ставили перед классом, представляя скептически настроенным сверстникам. В университете все иначе. Тут в лучшем случае тебя заметит сосед по ряду, в худшем – о твоем существовании узнают только через несколько дней.

Кира никогда не искала знакомств первой. Для начала она присматривалась к окружению, слушала, о чем люди говорят, пыталась запомнить имена студентов из своей группы. В основном это были парни, ведь на прикладную информатику девчонки редко рвались. Кира же поступила на факультет только из-за папы. Она видела, с каким восторгом он рассказывал маме о коде и о собственных достижениях. У них в доме постоянно звучали сложные термины, а когда Кира спрашивала маму, понимает ли она, о чем говорит отец, та лишь с улыбкой отрицательно мотала головой. Она просто знала, что папе это важно – высказаться, – и слушала внимательно, не перебивая.

Фанатичность отца была заразительной, и Кира поддалась. Пока была маленькой, ходила на робототехнику, потом в школе записалась в кружок информатики. С числами было просто: прибавил, умножил – и вот результат. С литературой же у нее не ладилось. Математичка, в чьих любимчиках ходила Кира, страшно не любила учительницу русского, поэтому вторая мстила первой тем, что унижала Киру на своих занятиях. Казалось бы, взрослые люди, а обиды все те же.

Так Кира выбрала прикладную информатику. Изначально ей хотелось заниматься разработкой игр, но пока училась, поняла, что знаний ей катастрофически не хватает. Она просила отца помочь, и он со скрипом выделял драгоценное время. Однако вскоре он их покинул, и Кира осталась с кодом наедине. Репетитор отпадал, ведь ему нужно было платить деньги, а лишних семья не имела. Поэтому Кира со страхом представляла будущее, в котором ей придется работать жалким специалистом поддержки в какой-нибудь торговой сети.

Тянулась третья пара, лектор расписывал на доске математические формулы, а Кира бросала короткие взгляды на аудиторию. За желто-коричневыми столами сидел разношерстный контингент. Стереотип, что все программисты исключительно тощие парнишки с редкими усиками и «девственными ручками», разбивался о реальность. Вон около окна сидел подкачанный парень с тяжелой челюстью и широченными плечами. Чуть ниже делал записи бородатый «дяденька» в кожанке, на галерке слушали музыку два модника в брендовых вещицах. Да, безусловно, без комичных дуэтов «Толстый и тонкий» не обошлось, но таких здесь было мало. Помимо Киры девчонок было еще три: одна с экстравагантной прической и едко-розовыми перьями волос на макушке, другая – одетая словно ученица воскресной школы и последняя – фигуристая красотка с головой-одуванчиком и шикарным маникюром. Девчонки держались вместе, и Кира на секунду пожалела, что не села рядом с ними.

Храп соседа справа вернул Киру в реальность. Она заметила, что преподаватель сел за стол и уже читал университетскую брошюру, пока аудитория переписывала формулу с доски.

– Давайте проведем перекличку, – спустя время произнес он, заглядывая в журнал.

Понеслась череда смешных и не очень фамилий. Короткие, длинные, загоревшие и бледные руки взметались вверх.

– Даниил Видов? – произнес лектор.

– Нет его сегодня, – выкрикнул кто-то с третьего ряда.

– Нет? А я вроде видел его в коридоре.

– Виктор Анатольевич, он с утра был, потом убежал. Вы же знаете…

– Да-да, ладно. Дальше кто у нас…

Перекличка продолжилась, а Кира для себя отметила хорошую память преподавателя. В ее университете едва ли кто-то из лекторов мог бы в коридоре узнать своего ученика.

– Кира Явина?

– Здесь! – Кира вздернула руку даже резче, чем требовалось.

По части аудитории побежали шепотки, и слово «новенькая» волной принесло обратно к Кире.

– Добро пожаловать в наш университет, – как бы между прочим сказал Виктор Анатольевич и продолжил перекличку.

Кира ждала вопросов, ждала, что к ней кто-нибудь подойдет познакомиться, но после окончания лекции парни и девушки быстро разошлись. Осталась только леди «одуванчик» с крутым лаком на ногтях. Она ковырялась под партой и причитала.

– Лизочек, мы на улице тебя подождем, – крикнула ей неформального вида девица, скрываясь за дверью.

– Тебе помочь? – Кира подошла ближе.

Девушка подняла на нее растерянный взгляд, секунду молчала, словно решалась на нечто необдуманное, а затем сказала:

– Знаешь, я потеряла свою любимую ручку. Она особенная, я таких больше нигде не видела.

– Ручку? Как она выглядит?

– У нее тонкий синий корпус, стержень один миллиметр, крышка с изогнутым колпачком, запах ванили.

– Исчерпывающе, – улыбнулась Кира, не сдержав иронии. – Я помогу.

Она пошла по рядам, заглядывая под столы, пока не дошла до лекторской кафедры.

– Здесь нет, – с уверенностью отметила она и вернулась к девушке.

Пока та копошилась в сумочке, Кира заметила небольшой колпачок, торчавший прямо из-под зада новой знакомой.

– Я нашла! – радостно заявила Кира и рывком вытащила ручку.

– Ох, – только и сказала девчонка, – я что, сидела на ней?

– Да. Не почувствовала?

– Чертова невралгия, у меня немеет нога и ягодица…

Кира не стала развивать тему, а только протянула пропажу владелице.

– Спасибо. – Взгляд девушки изменился, ушло сомнение, осталась лишь благодарность. – Ты новенькая, да? Перевелась недавно?

– Да.

– Меня Лиза зовут.

– Кира.

– Да, слышала на перекличке. Ты едешь домой или у тебя факультативы?

– Нет, домой.

Девушки вышли из аудитории в широкий коридор, где за старыми окнами с деревянными потрескавшимися рамами сгущались сумерки.

– Как рано стало темнеть, – сказала Лиза и ловко закинула ногу на лавку возле подоконника. Пока она завязывала шнурки, Кира подумала, что кто-то потом сядет штанами на оставленное грязное пятно, но тут же прогнала эту мысль.

– Не хочешь с нами в кафешку завтра сходить, познакомимся получше? – предложила Лиза не оборачиваясь: она пыталась завязать красивый бантик.

Кира чуть было не согласилась, забыв об отсутствии денег, но вовремя себя одернула.

– Я бы с радостью, но дела есть. – Она постаралась произнести фразу как можно дружелюбнее, чтобы не оттолкнуть Лизу.

– Можно в другой раз, – пожала плечами девушка.

– Да… конечно… мы только приехали в Москву, пока обживаемся.

Лиза опустила ногу и внимательно посмотрела на новую знакомую.

– Денег нет, да?

Вопрос словно обухом ударил Киру по голове. Она силилась выдумать отговорку, но не смогла, поэтому обреченно опустила взгляд. Почему-то признать собственную бедность было невероятно трудно. Странно, что она не задумывалась об этом раньше. Особенно когда отец уничтожал здоровье на работе. Тогда она обижалась на него, ехидничала, стоило ему заснуть на рабочем месте, она и мать не понимала, когда та ругала его за переработки. А теперь все встало на свои места. В этом мире только деньги правят балом. Хорошо говорить о щедрости и великодушии, когда у тебя каждый день в кармане по несколько пятитысячных купюр.

– Все ясно, – улыбнулась Лиза. – Не нужно переживать, я и сама не из богачей, Кир. Только на кафешку рублей пятьсот и есть. Да и Кристина с Юлей тоже не прочь монеты из фонтана пособирать.

– Серьезно?

– Конечно. Думаешь, в Москве одни мажоры живут? Да нет же. Сюда прутся для лучшей жизни… иногда находят. Мы все в кредитах как в шелках.

Кира хотела бы выдохнуть с облегчением, но бедственное положение других тоже мало ее радовало.

– В общем, если время будет, идем с нами. Заодно расскажешь свою скорбную повесть… Поняла, да? – Лиза лукаво улыбнулась. – Ну ты чего, «Джейн Эйр» не смотрела? Слушай, безденежье я тебе прощу, но Джейн Эйр…

Кира многозначительно процитировала строчку из «Джейн Эйр» и с ухмылкой подмигнула.

– Ах ты зараза… – расплылась в улыбке Лиза. – Ну-ну.

Подначивая друг друга остротами, девчонки двинулись к выходу. В мгновение, когда Кира осознала, что стала частью чего-то нового, боль на время отступила. Нет, она все еще была с ней, еще терзала девичье сердце, но, как это часто бывает, новая встреча и будничный разговор ослабили ее.

Девушки расстались на выходе из университета, а Кира подумала, что день был не таким уж плохим.

Глава 3

Мама опаздывала к ужину, и Кира тревожилась: она не привыкла возвращаться в пустой дом. На сообщения та не отвечала, значит, была занята. У них с мамой имелось кодовое слово, которое следовало написать, если бы одной из них понадобилась срочная помощь, и Кира, занимаясь домашними делами, то и дело поглядывала на экран смартфона. Пока в машинке стирались дорожные вещи, а на плите тушилась говядина, Кира прибиралась в комнатах.

В квартире путешественника, если не считать пыли, было чисто. Ремонт, хоть и безвкусный, выглядел свежим. Кира прошлась тряпкой по полкам и подоконникам, убрала паучье макраме[1], опасаясь, как бы один из творцов не прыгнул ей на голову, вымыла полы в прихожей: вчера они с мамой хорошо наследили. Потом села за старые лекции, оставшиеся еще из предыдущего университета. Тетради по языкам программирования напомнили о старом желании найти репетитора, и Кира открыла ноутбук. Шестьсот рублей за час, тысяча рублей за час, полторы – репетиторы нынче дорогое удовольствие. А сколько ей нужно часов, чтобы хорошо разобраться в C#[2] или Java[3]? Кира винила себя за то, что на первом курсе занималась ерундой, а не учебой. Вступила в эту местечковую музыкальную группу, думала, наверное, что станет звездой и учиться больше не придется. Но так не бывает. Везде нужны упорный труд и удача, как бы парадоксально это ни звучало. Ее группе удача не улыбнулась, да и Кира играла на гитаре посредственно. И хоть к концу первого курса ее навык улучшился, до виртуоза своего дела она так и не доросла. А вот если бы она потратила это время на обучение языкам, если бы пошла на дополнительные курсы, которые в ее городе были бесплатными, так как их вел молодой лауреат музыкального конкурса ради удовольствия…

Кира тяжело вздохнула и собралась было отправиться купаться, как входная дверь отворилась и раздался усталый, но при этом жизнерадостный голос: «Всем привет!»

У мамы было правило: как бы в семье ни ругались, какую бы обиду домашние ни затаили в сердце, они обязаны прощаться и приветствовать друг друга при разлуке и встрече. Когда-то это правило бесило Киру, но чем старше она становилась, тем лучше понимала его ценность.

– Привет, мам. Долго тебя не было.

– Ага, я заблудилась.

– Что?

– Заблудилась. В метро. Представляешь? Не туда посмотрела, когда садилась в вагон.

– А чего не написала наше кодовое?

– Все было не так страшно, как ты думаешь. Со мной ехал приятный азиат, он и подсказал, где пересесть.

Кира мягко улыбнулась: сложно было не заразиться маминым настроем.

– Телефон у него взяла?

Мама на секунду ухмыльнулась, но тут ее лицо исказила гримаса муки. Печаль легла на худые плечи, и материнские плечи поникли.

– Рано еще, – коротко сказала она и разулась.

Кира часто слышала от мамы одну и ту же фразу еще при жизни отца: «Если тебя не станет, замуж я больше не выйду». Когда же они ругались, она говорила совершенно другое, но только тихо и себе под нос. Думала, что Кира не слышит ее, а та всегда подкрадывалась к маме, чтобы утешить.

Под болтовню гнусавого диктора мать и дочь пили чай и ели пряники. Кира рассказала о Лизе, мама о Саше – редакторе, с которым она теперь работала.

– У них там завал, Кируся, предыдущая работница уволилась одним днем из-за скорого отъезда, и вся ее работа досталась мне. Она столько ошибок пропускала, уму непостижимо! Неудивительно, что у нас в книгах по десять опечаток кряду.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда я найду опечатку у тебя, – усмехнулась Кира.

– О, как ты мне отца напоминаешь, он тоже выискивал мои ошибки! – Фраза должна была прозвучать как комплимент, но отчего-то Кира восприняла ее как упрек. – А почему ты с девочками отказалась сходить в кафе? Я дам денег, у меня есть. Я попросила аванс, а еще у нас на счету деньги от проданной с торгов квартиры. Ну, ипотечной.

– Да поняла я. Не, мам, зачем их тратить на еду, причем дорогую?

– И то верно. Если удастся деньжат сохранить, то можем ипотеку уже здесь оформить. Не будем же мы всю жизнь у Лолиного дяди жить. Да и тебе нужно хоть какое-то наследство.

Кира на секунду представила, сколько бы у них было денег, если бы их музыкальная группа стала популярной.

– Эх, как же мир изменился. Мы только финансовыми категориями и рассуждаем, – продолжала мама.

– А как иначе? – пожала плечами Кира. – Без денег нет дома, здоровья и развлечений. Ничего ты с этим не сделаешь. Хочешь не хочешь, а думать о них приходится. Я вот хотела к репетитору… – Кира осеклась.

– Какому репетитору? – Мама подлила еще чаю и взяла очередной пряник.

– По языкам программирования… ах да, я же только папе об этом говорила… Прости. Я хочу заняться в дальнейшем разработкой игр, но мне… мозгов не хватает.

– Так давай найдем репетитора. На это я точно денег раздобуду. Нужное дело.

– У них там час дорого стоит, а мне, скорее всего, много часов таких нужно.

– Ну сколько?

– Мне пока сложно судить. Но одно занятие минимум шестьсот рублей.

Мама задумалась, по-видимому подсчитывая в уме, сколько выйдет в месяц, если Кира будет заниматься по несколько часов в неделю.

– Не так уж и много, – с едва скрываемым сомнением в голосе сказала она. – Давай так: бабушку перевезем сюда, ту квартиру начнем сдавать. И вот вырученные деньги на учебу и пойдут. Как тебе идея?

– Хорошая. – Кира с трудом сдержала слезы. Мамина готовность помочь тронула до глубины души.

Мама никогда не просила многого. Она и к отцу была всегда терпима. Не ходила целыми днями по салонам, не скупала духи и украшения, а вела очень аскетичный и бюджетный образ жизни. Жила по принципу «Все лучшее мужу и дочери». И в этот раз она не изменила себе.

Но чуда не случилось. Спустя неделю маме позвонили из больницы: бабушка пережила инсульт, и теперь ей нужен особый уход. Ее переезд, разумеется, состоялся, но вот вырученные за сдачу жилья деньги пошли на сиделку, которая теперь должна была навещать бабушку в новой квартире.

Глава 4

Ресторан «Мамина пицца» находился в торговом центре, название которого Кира не запомнила. Тут среди приятных глазу деревянных столиков стояли красивые горшки с цветами, а под потолком в уютной близости терлись друг о друга желтые лампы в необычных плафонах.

Лиза, Кристина и Юля выбрали небольшой столик с маленьким овальным диванчиком. Кира сидела рядом с Лизой и нередко наклонялась к ней, чтобы уточнить, о ком или о чем говорят ее подруги. Юля и Кристина поначалу не казались приятными собеседницами. Невзирая на то, что чуть ранее рассказала о них Лиза, они держались надменно и холодно. Но Кира топила их лед умением промолчать в нужный момент или поддержать беседу, когда это требовалось. К середине обеда Юля даже разоткровенничалась, а под конец встречи к ней присоединилась и Кристина.

Они болтали о мальчиках, о музыкальных группах, о языках программирования, о будущей работе и поиске подработки. В какой-то момент Кристина заговорщически наклонилась к остальным и рассказала следующее:

– Я недавно гуляла с Малининым – ну, тот бритый из центра, – он мне болтнул про одно интересное место. Говорит, там студенты могут подзаработать, но неофициально, ясен пень. Такие бабки официально платить не будут.

– Небось притон, – не удержалась Юля, поправив серую кофточку, застегивающуюся под горлом. – За что еще студентам будут много платить?

– Ой, молчи, я же не договорила. – Кристина рефлекторно пригладила розовые перья волос и продолжила: – Я спросила у него: не интим ли там нужно предлагать? Он сказал – нет. Работа барменами, официантами, уборщиками. Но заведение такое, необычное. Что-то вроде… как же его там называли… бара «Гадкий койот» или «Бурлеска».

– Ого! – хмыкнула Лиза. – Не знала, что такие существуют.

– Да их было полно после выхода последнего фильма, но там матерые тетки с лишними кило выступали, – Кристина откинулась на спинку дивана и вальяжно потянула коктейль из бокала. – Но, насколько я поняла, это заведение круче. Как минимум потому, что берут туда не всех и выступает там только симпатичная молодежь. Тебя, Юля, точно бы не взяли.

– А я и не рвалась, – фыркнула та. Киру удивило, что намек на неказистый внешний вид девушку никак не обидел.

Тем временем Кристина продолжала:

– Вход туда возможен только совершеннолетним, а программа выступлений прям очень обширная. Малинин говорит, там одни богатеи сидят.

– Он откуда столько знает?

– Знакомый его там подрабатывает. После первой смены новый комп прикупил, после второй – на вокал записался. Ты же знаешь, сколько сейчас уроки вокала стоят? Закачаешься.

– И что же, ты сама хочешь туда попасть? – не скрывая усмешки, спросила Лиза.

– Для этого мне нужно будет похудеть и начать мыть голову. – Кристина вдруг неестественно захохотала, и девчонки ее поддержали. По-видимому, грязная голова Кристины воспринималась как нечто незыблемое.

Всю дорогу до дома Кира думала о том, что сказала Кристина. Она представила новый ноутбук у себя на столе и как ходит к репетитору по языкам программирования, даже лицо мамы представила в момент передачи купюр на еду и одежду. Приятное чувство растеклось по всему телу, пасмурная улица стала выглядеть ярче, а прохожие – приветливее. Но потом она ухватила свое отражение в случайной витрине. Могло ли это бледное лицо с тонким длинным носом и прямыми волосами до плеч считаться достойным того, чтобы разносить напитки в элитном клубе?

Дома бабушка и мама смотрели фильм о неунывающей, но, к сожалению, стареющей Бриджит Джонс. На столе перед ними быстро опустошалась вазочка с печеньем и конфетами, а от осенней промозглости спасал горячий чай. Кира отметила, что, как только отца не стало, мама начала налегать на сладкое и ожидаемо набрала вес. Обратить на это внимание – значит вызвать у нее расстройство и чувство вины, чего Кира ни в коем случае не хотела. Что ж, иногда нужно просто подождать, чтобы человек сам дошел до важной мысли. Пусть даже для некоторых тревожный звоночек раздавался слишком поздно.

Своей комнаты у Киры не имелось, поэтому, скинув куртку и вымыв руки, она с ловкостью заправского шпиона прошмыгнула на кухню. Почему-то отрывать кумушек от просмотра кино ей совсем не хотелось. Однако, за какую бы лекцию Кира ни бралась, мыслями она все равно возвращалась к клубу. В воображении расцветали образы разукрашенных девиц в тонких платьях на бретельках. Они вихляво качали бедрами из стороны в сторону, а на заднем плане глубоким голосом пела Шер[4]. Полутона заведения и сигаретный дым рисовали киношную картинку, отчего по телу Киры бегали мурашки.

Этой ночью ей снилась старая музыкальная группа и гитара, которую пришлось вернуть другу до переезда.

Утром, пока мама и Кира собирались на работу и на учебу, пришла бабушкина сиделка. Старушка ворчала, что справится и без нее и дочь только зря тратит деньги, которые пригодились бы Кире.

Мама же остановилась в прихожей и вытащила кошелек.

– Слушай, я же тебе на карманные уже давно давала, – виновато произнесла она, – вот, возьми. – Мама сначала вытащила тысячную купюру, потом за секунду передумала и достала пять тысяч. Кира видела, как дрожит ее рука, и прекрасно понимала, что если мать отдаст ей такую сумму, то у нее самой останется денег разве что на проезд и один перекус. Стало даже совестно.

– Не нужно, мам, тысячи хватит. У меня еще с прошлого раза осталось, – солгала Кира.

Мама взглянула на дочь пронзительным взглядом, на мгновение Кира увидела блеск, как перед слезами, но мама вовремя отвернулась, и из-за спины послышалось сдавленное: «Спасибо, дочка».

Кира заставала маму плачущей довольно часто. Та старалась горевать в уединении, так, чтобы ее никто не слышал и ни в коем случае не успокаивал. Но Кира замечала покрасневшие глаза и оплывший нос, вымученную улыбку и дрожащие пальцы. Она так хотела помочь матери, так хотела поддержать ее, но что она могла?

Потеря мужа и отца обеим далась тяжело, а все планы на жизнь в одно мгновение обратились в пепел.

Уходя из дома, Кира снова подумала про клуб:

«Чем черт не шутит, может, стоит попробовать?»

И после этой единственно правильной, на ее взгляд, мысли Кира задумала тщательнее расспросить Кристину о заведении.

В этот раз Кира уселась с новыми подругами. Те ее практически не замечали, мусоля очередную сплетню, поэтому она решила получше рассмотреть однокурсников. Некоторые уже запомнились и по именам, и по фамилиям. И все же попадались новые лица. Видимо, кто-то прогуливал пары или болел. На галерке, ближе к окну она увидела смуглого паренька в гавайской рубашке, расстегнутой на три пуговицы. Этот легкий образ навевал мысли о жарком лете. В печальном взгляде читалась глубокая скука, но, как ни странно, Кире показалось, что ее вызвали совершенно не занятия. Парнишка думал о чем-то другом. Из-под рубашки выглядывала тонкая нить небольшой татуировки, ее можно было спутать с украшением. Что там написано? Что-то на латыни?

Следом взгляд скользнул по крепким рукам и пальцам, беспорядочно блуждавшим вдоль гладкой поверхности парты. Классика. Парни, которые приходят без тетрадей и ручек с одним листочком для записей. А где его ноутбук?

В ту же секунду Киру пронзил острый взгляд черных глаз. Парень смотрел исподлобья, без агрессии, но с нажимом, словно одной силой мысли планировал оттолкнуть наблюдателя. Его узкое лицо с выразительными скулами вытянулось, и одна бровь порхнула вверх, выражая искреннее недоумение. Кира тотчас отвернулась, скрывая замешательство и невесть откуда взявшуюся тревогу.

На перекличке ничего необычного не произошло. Разве что Кира узнала: незнакомца с острыми скулами зовут Даниил Видов. Тот самый Видов, который долго не появлялся на занятиях и, по словам однокурсников, куда-то исчезал посреди пар.

В природе человека заложено любопытство ко всему таинственному и непознанному, поэтому Кира использовала любую возможность, чтобы ненароком взглянуть на Видова. А затем ее тронул за плечо однокурсник ярусом выше.

– Ручка есть?

Задумавшись, Кира отреагировала не сразу.

– Да… да, конечно, где-то была. Тебе какую: черную, синюю?

– О, я не знаю.

Кира с подозрением сузила глаза, а однокурсник быстро повернулся и спросил что-то у того, кто сидел еще выше. Цепочка вопросов привела к Видову, тому самому, с одним листочком. Теперь все стало понятно.

– Любую, – вернулся гонец с посланием.

– Тогда черную.

Кира наблюдала, как ее собственность передается по рядам, и почему-то подумала о плате Дону мафии. Может, всему виной был таинственный образ Видова с татуировкой на груди и черными как смоль глазами?

– Тебе передали «спасибо», – сообщил все тот же однокурсник.

– Простого кивка было бы достаточно. Но… ладно.

Кира вернулась к лекции, отметив, что за эти полчаса не написала ни строчки.

Видов исчез так же быстро, как стипендия после похода в торговый центр. Вот минуту назад он стоял в толпе возле очередной аудитории – и вот гавайская рубашка, разбавляющая черно-серые краски осенних толстовок и водолазок, испарилась за долю секунды.

– Кого выглядываешь? – Лиза подошла сзади, неся в руке стаканчик с горячим кофе.

– А этот Видов, он…

– Понравился?

– Не знаю даже, он какой-то… странный. Ну кто ходит в рубашке в такой холод?

– Куртка теплая, наверное, – пожала плечами Лиза. – Мы его плохо знаем. Появляется здесь нечасто, но экзамены сдает на отлично. Похоже, работает, но от заочки отказывается. Преподаватели относятся к нему со снисхождением, а почему – не в курсе.

– Ясно, – исчерпывающе заключила Кира. – Он ручку мне не вернул.

Кристина написала адрес заведения на обратной стороне бумажного фантика от конфеты «Коровка». Кира подумала, как комично будет выглядеть на пороге шикарного клуба с подобной наводкой в руке, но потом решила, что лучшая визитная карточка работника – это внешний вид. И вот тут крылась проблема: у Киры не было ни одной новой симпатичной вещицы. Весь гардероб занимали толстовки, джинсы, широкие футболки, кеды и громоздкие сапоги. Да, было одно черное приталенное платье, но примерно через месяц ему исполнится ровно пять лет со дня покупки.

«Хотя, если удалить катышки…» – подумала Кира, когда кто-то грубо толкнул ее сумкой.

Она стояла в коридоре института перед окном. Оставалась последняя пара, и Кира ждала ее с нетерпением.

– Аккуратнее! – не удержалась она.

«Гном» с жидкой рыжей шевелюрой агрессивно дернулся в сторону Киры. Он хотел бы угрожающе нависнуть, но рост не позволял.

– Что ты вякнула? – брызнул слюной он.

– Серьезно? Тебе пять лет? Или мы на «зоне»? – Кира с трудом удержалась от того, чтобы не рассмеяться.

Позади гнома стояла, по всей видимости, его «Белоснежка». Девушка так сильно выбелила себе лицо, что оно контрастировало с розовой кожей на шее. Туго затянутые на затылке волосы и острые стрелки придавали внешнему виду стервозности.

– Это новенькая наша, – противно пропищала «белоснежка». – Доярочка из провинции.

– То-то я и вижу, – ухмыльнулся гном, – тебе че, джинсы новые не завезли?

– Как и тебе мозги, – не осталась в долгу Кира и отвернулась от мерзкой парочки.

– Нет, ты слышишь, как она говорит со мной! – От кривляний гнома пахнуло плохой актерской игрой. Что-что, а этого Кира на дух не переносила.

Она резко развернулась, вперив злой взгляд прямо ему в лицо и, буквально выплевывая каждое слово, сказала:

– Послушай сюда, недомерок, может, кого-то твои наезды и пугают, но не меня. Забирай свою жабу и вали на все четыре стороны. Смотри в оба, когда идешь по коридору, ты не такой широкий, чтобы задевать прохожих. Меня тошнит и от тебя, и от вашей пресловутой Москвы. Была бы моя воля, я бы осталась в своем Задрыпинске, лишь бы не видеть выбеленных до одури лиц вроде этого. – Кира бросила колкий взгляд в сторону Белоснежки. А затем, не дожидаясь реакции ошарашенной парочки, схватила рюкзак и направилась в нужный кабинет. Конфликтовала она редко, но когда сталкивалась с откровенным хамством, то ее разрывало на части.

Еще половину пары она пыталась успокоиться, а вторую половину размышляла над подработкой. Писала конспект Кира на автомате, решив, что с материалом разберется дома.

Глава 5

Субботним утром Кира стояла на пороге довольно обычного заведения, вроде кафе или недорогого ресторана. И только свисающие с вывески стринги говорили об обратном.

Крупный мужчина на входе уточнил, куда она идет, попросил паспорт и обшарил рюкзак вместе с одеждой. Выяснив, что гостья совершеннолетняя и отдыхать в клубе не собирается, пустил ее дальше.

– По коридору и в подвал.

Внутри небольшого помещения царил полумрак, и на секунду Кира пожалела, что не сказала маме правду. Та думала, что она у новой подруги – Лизы. Обычно Кира делилась с мамой всем, у них почти не было секретов. Однако признаться в желании устроиться работать в ночной клуб Кира не могла. Мама не стала бы противиться, но, зная ее характер, Кира была уверена, что та не будет спать ночами. О новом месте работы можно и позже рассказать. К тому же задерживаться здесь она тоже не планировала: заработает на репетитора – и хватит.

Облупленная штукатурка на стенах не внушала доверия. Да и мокрые подтеки с плесенью на потолке говорили о прохудившейся крыше.

«Какая элита сюда попрется?» – подумала Кира. Но как это часто бывает, она сильно ошибалась.

У входа в подвал ее ждал еще один охранник. Этот выглядел презентабельней и говорил с учтивостью. Образ Киры – девицы в толстой куртке, капроновых колготках и грубых армейских сапогах – его не смутил.

– Если вам нужен хозяин, он внизу. Правый коридор, первая дверь слева.

Нервно почесывая руку, Кира осторожно спустилась. Тревога нарастала. Она чувствовала себя мышью, загнанной в ловушку. Оставалось только надеяться, что Кристина не обманула.

Сжав обертку от «Коровки» в кармане, Кира шагнула в задымленное фойе. Красные, голубые и сиреневые тона создавали томную атмосферу дорогого веселья. Вдруг затея показалась Кире безумно глупой. Как можно было повестись на такое? Какой-то жуткий клуб, похожий на публичный дом, а она в тонком платье и в одних колготках. В рюкзаке даже перцового баллончика нет.

Кира поежилась, словно от холода, и направилась в нужный коридор. Там яркие огни разрывали искусственный туман. Не успела она подойти к нужной двери, как та резко распахнулась и оттуда вышел молодой человек в экстравагантной одежде. Она не рассмотрела его лица, только заметила зализанную назад черную шевелюру и просвечивающие сквозь штаны стройные ноги.

– Я и так дал тебе шанс выступать на сцене! – кричал кто-то ему вслед. Владельца противного голоса она не видела. – Денег он захотел больше… тут всем нужно, не только тебе.

– Они приходят меня послушать и группу! – не оборачиваясь, крикнул парень.

– Ошибаешься! Клиентам нужны только ваши мордашки и тела! Им нравится смотреть на молодежь, нравится чувствовать ваш запах! Так они вспоминают, что тоже когда-то были молодыми! Ты все равно мой, Дэми, тебе деваться некуда!

Сначала из кабинета раздались вопли, а затем оттуда выскочил худосочный мужичок лет под пятьдесят. В неестественно длинных пальцах подрагивала пачка денег.

Киру он заметил не сразу, только когда парень ушел в зал.

– Так. Ты кто?

– Пришла устроиться на подработку, – решительно заявила Кира, уняв дрожь в голосе. – Вам нужны официантки?

Взгляд мужчины изменился, в нем появился алчный блеск и что-то еще.

– Кто порекомендовал?

– Стас Слуцкий. – Кира скороговоркой заучила фамилию нужного парня, которую ей назвала Кристина.

– Зайди ко мне в кабинет. Да не бойся, не трону.

Кира переступила порог душной комнатенки с кипами бумаг и необычными костюмами на стенах.

– Нравятся? – улыбнулся мужчина, указывая на костюмы.

– Нет. Но если нужно это носить – буду.

Хозяин заведения рассмеялся.

– Правильный подход. Смотри, у нас есть те, кто разносит еду и напитки, а есть те, кто ходит и все убирает. Блеванет клиент в туалете – нужно убрать. Кто-то устроит перепихон и забрызгает стены – нужно убрать. Так вот, уборщиц у нас не хватает.

Кира стиснула зубы и вымученно улыбнулась.

– Хорошо. Сколько вы платите?

– Зависит от посетителей. Иногда за вечер ребята могут заработать до пятидесяти тысяч.

Кира чуть не поперхнулась. За один вечер такая сумма?

– Они же не обслуживают клиентов в плане… – начала было Кира, красноречиво кивнув на ширинку мужчины.

– Только по собственному желанию и только если есть медицинская карточка. Мне тут спидозники не нужны, ты же понимаешь. Еще не хватало кого-нибудь из этих заразить. По судам затаскают.

– То есть, если я хочу быть только уборщицей, я ею и буду, верно?

– Верно.

– И вы, не боясь, все мне вот так выкладываете? А вдруг я из налоговой? – Любопытство было у нее от отца.

– Ну, Стаса я знаю хорошо, он трудится у нас уже три года. Ровно с того момента, как поступил в универ. Да и, собственно, чего мне бояться? По бумагам вы все – волонтеры. А гости у меня такие, что не дадут расползтись нелестным слухам.

Кира отпустила нервный смешок.

– Сегодня вечером готова приступить? Ожидаем наплыв. Суббота же.

Кира прикинула, что скажет маме, если поутру ее одежда и волосы будут вонять сигаретами, а руки – хлоркой или алкоголем. Мама доверяла своей дочери и лишних вопросов не задавала, предпочитая помочь ребенку таблеточкой от головы. Так было с первым похмельем Киры, когда та наклюкалась пива после вечеринки музыкальной группы.

– Готова. Мне нужно переодеться?

– Разумеется. У нас тут свой стиль.

– Да, я заметила. Тот парнишка в стрингах.

– Дэми – наша звезда, к нему не лезь. Он лучший официант и отличный певец. Правда, сейчас их группа потеряла гитариста. Ну ничего, и с одним управятся. Ты, кстати, будешь Ари. Так мне проще запомнить, гостям больше нравится атмосфера Запада, ну и для тебя какая-никакая защита частной жизни. – Мужчина ухмыльнулся, подтверждая тот факт, что на самом деле ему наплевать на чью бы то ни было жизнь. – Сейчас иди к Натали (последняя дверь в коридоре напротив): она накрасит тебя, подберет одежду. Фигурка у тебя не фонтан, но скорректировать можно.

– Сейчас же только одиннадцать.

– Пока накрасят, пока переоденешься, потом кормежка и ввод в курс дела. Я же не хочу, чтобы ты терялась в коридорах «Бабочки». Как привыкнешь к заведению, будешь приходить позже.

– Я не хочу сильно прогуливать учебу, – заметила Кира, уже выходя из кабинета.

– Твое дело. Мне нужно, чтобы при параде ты была в моем клубе к восьми вечера. Что ты делаешь все оставшееся время, меня не интересует. Небольшой инструктаж. Если тебя изнасилуют или отлупят в туалете, а ты не успеешь позвать охрану – твоя проблема. Рекомендую носить с собой шокер. Если опоздаешь, я возьму на твое место другого человека. С гостями не ругаться и не препираться. Фотографировать их тоже запрещено, как, впрочем, и сотрудников. Ты можешь рассказывать друзьям о клубе, но подробности работы держи за зубами. Появляться без косметики в общем зале – запрещено. Для тебя так даже лучше, чтобы гости вне клуба не выследили. И да, оплата всегда производится на следующий день, чтобы мы успели проверить качество твоей работы по камерам, ну и увидеть тебя снова.

Тут Киру резко отпихнули, и она с трудом удержалась на ногах. В кабинет важно ввалился массивный мужчина с короткой стрижкой и в белой рубашке. Кире он сразу не понравился, и дело было даже не в том, что ее грубо толкнули. Было в нем нечто неприятное, отпугивающее.

– Это что за телка? – хмуро спросил гость.

– Новая уборщица.

– Сосешь?

– Да пошел ты, – огрызнулась Кира.

Хозяин заведения рассмеялся, а вот «широкий» фразу не одобрил.

– Отстань от ребенка, Бес, пусть идет к Натали.

Дядька по имени Бес надменно фыркнул и отвернулся. Кира же раздраженно захлопнула дверь. Неожиданно для самой себя она передумала оставаться и зашагала к лестнице на выход. На нижней ступеньке Кира остановилась, переводя дух. Она посмотрела на колготки и, обнаружив длинную затяжку, с досадой пнула мягкий ворс ковра, облепляющий ступень повыше. Мысль об испорченном капроне подвела ее к другой: «Деньги мне нужны, но можно ли много заработать, устроившись кассиром в общепите?»

Она не услышала, как сзади кто-то подошел, и вздрогнула от простой фразы:

– Новенькая?

Паренек на вид лет шестнадцати с крупными серьгами в ушах и в черном сценическом костюме смотрел с улыбкой.

Заметив удивленный взгляд девушки, парень улыбнулся еще шире и добавил:

– Это парик. Меня зовут Женя, но тут кличка Барабан.

– Неожиданно. Дэми, Натали, Ари… и тут Барабан.

– Я сам выбрал. – Парень горделиво выпятил грудь.

– Тебе сколько лет, Барабан, и какого черта ты тут делаешь?

– Мой отец – хозяин. А я барабанщик в группе Дэми.

– Вот оно что. То есть ты не обслуживаешь?

– Нет, я только отыгрываю и ухожу спать. А ты уже собралась уходить?

Кира не знала, что ответить. Она бросила взгляд на манящую лестницу. Там наверху горел одинокий огонек коридорной лампы. Тусклый искусственный свет будто просил Киру скорее покинуть «Бабочку».

– Что это за придурок в кабинете твоего отца?

– Наверное, ты про Беса говоришь? – рассмеялся Барабан. – Он менеджер, приводит клиентов в клуб. Не обращай на него внимания. Он громко лает, но почти не кусает.

– Ключевое слово тут «почти», видимо?

Парень неопределенно пожал плечами.

– Провести тебя к Натали?

Кира еще раз посмотрела на лестницу, ткнула носком ботинка в первую ступеньку и, тяжело вздохнув, кивнула.

– Слушай, твой отец не принуждает спать с гостями? – решила переспросить Кира у открытого на первый взгляд паренька.

– Нет. У нас есть девчонки, которые после работы здесь стали содержанками. Но они не жалуются.

– Мне тут посоветовали с шокером ходить…

Барабан повернулся, лицо его посерьезнело. В рассеявшемся тумане она увидела его небольшие, но яркие глаза.

– Тут на каждом углу есть тревожные кнопки. Вот, гляди. – Он подошел к стене и аккуратно засунул руку под панель. – Если заметила, что за тобой увязался пьяный клиент, нажми. Охрана по камерам найдет вас и отвлечет клиента. Но если вы останетесь один на один в какой-нибудь комнате или туалете, то… все.

– Что – все?

– Оттаскивать клиента никто не станет, отец старается с ними не ругаться.

Кира было открыла рот, чтобы возмутиться, но потом поняла бессмысленность попыток. Сколько работает этот клуб и кто она такая? Нужно глядеть в оба и вовремя избегать конфликтов. Она лишь уборщица, даже не официантка.

Барабан открыл дверь в гримерку. Количество откровенных нарядов зашкаливало, а возле зеркал валялись использованные черные подводки для глаз. Комната освещалась лишь подсветкой, предназначенной для визажиста. Сама Натали, а в простонародье, очевидно, Наташа, сидела на высоком стуле и ела шоколадку.

– О, – только и сказала она, убирая батончик в сторону.

– Новенькая. Поймал ее у лестницы. Либо заблудилась, либо собралась сбежать. – Барабан рассмеялся так искренне, что Кира ненароком поддержала его улыбкой.

– Тут не так страшно, как рассказывают. – Сероглазая красавица Натали в стильном брючном костюме спрыгнула на паркет и подошла ближе. – Ну, веки есть, и на том спасибо. Ненавижу работать, когда у девушки или парня нависшие веки.

Она брызнула на руки антисептиком и вытащила новую упаковку с подводкой.

– Аллергии на косметику нет?

– Нет.

– Обычно много красишься?

– Почти не крашусь, только по праздникам и на вечеринки.

Кира, следуя за движением указательного пальца Натали, сняла рюкзак и села перед зеркалом.

– Можешь идти, Барабан. Передай Дэми, что он оставил у меня часы.

– Ага.

Парнишка пожелал Кире удачи и скрылся из виду.

– Ты ему понравилась, похоже. Обычно он новичков не встречает.

– Когда успела? Он увидел меня только что у лестницы.

– Может, поэтому и понравилась, что хотела уйти. Как тебя зовут, кстати?

– Кира.

– А прозвище?

– Ари.

Следующие полчаса девушки, на удивление, молчали. Натали погрузилась в работу, а Кира раздумывала над алиби. Насколько реалистичными будут каждодневные ночевки у Лизы? А может, соврать, что она теперь играет в небольшой группе? Как бы Кира внутренне ни сопротивлялась, все равно возвращалась к тому, чтобы сказать правду и не мудрить. Рано или поздно мать все узнает, а ложь подорвет ее доверие к дочери, чего Кира допустить не могла. У них слишком хорошие отношения. Но как признаться в работе, где тебя в любой момент могут запереть в туалете и изнасиловать?

Ситуация казалась Кире абсурдной. Зачем она вообще пошла на такой шаг? Только из-за репетиторства? Наверное, в глубине души ей хотелось купить себе новую одежку и косметику, хотелось помочь маме, хотелось хоть как-то состояться. А может, это своеобразный протест установкам отца, который при жизни ждал от нее явно большего, чем прозябания в институте, выступления в захудалой группе и уж тем более работы уборщицей в ночном клубе. Хоть они и были близки с папой, моментами он жутко ее раздражал. Теперь это чувство вызывало лишь стыд.

– Ну, погляди. Красотка же! – Натали отошла от Киры и заглянула в зеркало, удостовериться, что ничего не упустила.

«Смоки айс» сделал свое дело. Выделенные голубые глаза контрастировали с носом и бледной от природы кожей, подарив пикантный шарм. Но собственная привлекательность тут же испугала ее. Если она это видит, то что мешает увидеть пьяному клиенту, который вдруг решит воспользоваться ею?

– Теперь нужна одежка. Мне кажется, тебе пойдут этот топ и брюки. – Натали отошла от гримерного зеркала к стойкам с одеждой. – Ты девушка закрытая, поэтому не хочу сразу унижать тебя паутинкой на ляжках.

Кира посмотрела на визажистку с благодарностью, отметив для себя, что та ей симпатична.

– Тут в штанах, к слову, есть карман для шокера. Главное, если кого-то шмякнешь им, сразу прячься и не выходи до самого конца представления. Ладно? Так Папочка сможет соврать, что таких, как ты, он не знает. Тут, конечно, может быть трудность, если клиент решит прийти повторно. Но проблемы нужно решать по мере их поступления.

– И многих у вас тут…

– О нет, пару раз пытались, но в первый раз охрана подоспела. Во второй пресек другой клиент. Кстати, да, ты еще можешь спрятаться от таких в зале, где полно народу. К нам не только моральные уроды приходят, а вполне приличные люди, просто богатые. Они защитят, и им ничего не будет.

Кира пыталась уместить все правила в голове, но уже понимала, что неплохо бы обзавестись памяткой для новичков «Бабочки».

– А Папочка – это…

– Хозяин, разумеется.

– Ну и прозвище! Я словно попала в криминальный сериал на НТВ.

– Так и есть. – Натали звонко рассмеялась, оголив ряд белых зубов, и передние два выделялись больше прочих.

Кира скрылась в примерочной, но решила еще немного расспросить гримершу. Большая удача, что ей сразу попались два болтливых работника клуба.

– Ты тут тоже неофициально?

– Нет, я на балансе как гример и костюмер.

Кира разглядывала себя в зеркале и не могла поверить, что способна выглядеть так… притягательно. Еще в школе она считала, что всегда есть кто-то посимпатичней, кто-то поумнее, кто-то, играющий на гитаре лучше. Но сейчас она понимала, как похорошела со школьных времен. Может, действительно стоило почаще наносить косметику?

– И обязательно убираем волосы в хвост. Сейчас сделаю. – Натали снова пригласила ее на прежнее место, вооружившись расческой и гелем. – Сделаем конский, прицепим шиньон. Будет здорово.

– Слушай, Натали, меня тут точно не обманут? Скажи мне как девушка девушке.

Натали перестала расчесывать волосы и удивленно уставилась на Киру.

– Ты чего, это обычный клуб, каких много. Разница лишь в том, что наш босс пытается уходить от налогов, устраивает откровенные шоу и приглашает богатых клиентов. Пристают здесь не чаще, чем в обычном заведении, куда вы с подружками ходите выпить. Да, тут есть особая программа, есть виртуозная подача блюд, есть представления. Но это лишь клуб. Девчонок и мальчишек здесь не продают. Только если ты сама не согласишься доставить толстосуму удовольствие.

– Я уж точно не захочу.

– Так многие говорили, а потом одна залетела, вторая замуж вышла, третья нашла себе ухажера и теперь у него на иждивении…

– Грустно это.

– А чего грустного? Жизнь такая. Не всем повезло поступить в вуз, не все смогли найти хорошую работу, не у всех полные семьи и здоровые родители, Кир. Вот у тебя полная семья?

Кира отрицательно мотнула головой.

– Ну вот, ты должна понимать, значит.

Кира об этом никогда не думала. Она вообще мало думала о том, что бы с ней было, исчезни вдруг из ее жизни все родственники. Будучи ребенком, она то в сердцах желала им смерти, то потом сокрушалась на этот счет. Но всерьез никогда не думала, что однажды это произойдет. Однажды она проснется, а рядом никого нет.

– Ты права, я не подумала, – согласилась она.

– Ого, ты еще умеешь признавать неправоту. – Натали театрально покачала головой. – Теперь ты мой любимый сотрудник!

Натали и Кира вышли из гримерки спустя час и сразу же направились в общий зал.

Кира представляла, как могут выглядеть тематические клубы, но этот превзошел все ее ожидания. Круглые столики из стекла или пластика, нашпигованные, будто ресторанная рыба, диодами, длинный бар с розовой подсветкой во всю стену и сцена, украшенная бирюзовыми бабочками. Из пола торчали прозрачные шесты, внутри которых виднелись стрелы тонких ламп, а среди столов, словно небольшие островки, возвышались подиумы необычных форм: в виде сердца, бабочки или цветка. По углам сияли неоном статуи занимающихся любовью пар. Минималистичные кресла из дорогой кожи выглядели удобно и притягательно. Кира увидела отражение своего бледного лица на разноцветном потолке. Пол же был устлан элитным ковролином, совсем не таким, как в детской комнате Киры.

Отличалось заведение от прочих бо́льшим числом световых установок под потолком и на стенах. Казалось, что клуб мог даже лазерную 3D-проекцию состряпать.

Группа студентов сидела за дальним столиком. Все оживленно беседовали и ели блюда местной кухни. В нос Киры ударил приятный запах крылышек в соусе терияки, в ответ желудок жалобно заурчал.

Кира села с краю, Натали же примостилась рядом с другим парнем. Его глаза были настолько сильно обведены подводкой, что сквозь туман чернели пустыми дырами, когда их хозяин опускал взгляд в стол. Его широкая шея почти сливалась с острым скуластым лицом, показавшимся в одночасье безумно знакомым. Но только увидев татуировку на груди, Кира поняла, кто перед ней сидит. Даниил Видов! Прогульщик из универа и Дэми – это одно лицо.

Кира не подала виду, что узнала его, а он, похоже, ее и вовсе не узнал.

– Поприветствуйте новенькую, – улыбнулась Натали. – Зовут Ари. Она будет здесь убираться.

По группе разнеслось дружелюбное «привет». Видов лишь кивнул и тотчас вернулся к салату с крылышками. Сейчас парень еще больше походил на итальянского мафиози. Один орлиный нос чего стоил. Кира могла ошибаться: свет в клубе обманывал зрение, но, кажется, волосы Даниила были намного чернее, чем в университете.

– Папочка не будет искать нам второго гитариста, но и выплачивать долю ушедшего тоже не согласен. – По-видимому, Даниил продолжил разговор с того места, где остановился, когда Кира присоединилась к обеду.

– Какая неожиданность, Дэми, – кисло заметила крохотная девчонка, сидящая через пару людей от Киры. – Он и раньше щедростью не отличался.

– Но мы обязаны показать уровень. Люди приходят послушать нас.

– На голых девок, пляшущих у столбов, они тоже не прочь пос… – начал было парень справа от Натали, но умолк, стоило Даниилу бросить на него косой взгляд.

– Вот если мы не хотим докатиться до шеста, то нужно выступать хорошо. Заработок получается высоким, когда спонсоры просят нас повторить выступление.

– Они тебя хотят, Дэми. Особенно эти напомаженные бабенки.

– Хватит, Филл.

– Не пойму, зачем ты обманываешь себя. Нет, голос у тебя, конечно, будь здоров, но если бы эти люди хотели послушать чей-либо голос, то отправились бы в оперу или на какой-нибудь необычайно популярный мюзикл. Они просто пускают слюни на тебя, только и всего.

Кира ощутила напряжение, нависшее над столом, и заметила, как Даниил с раздражением смял салфетку. Наконец он выдавил:

– Ты неправ.

– Ари, а ты от кого? – вдруг спросил парень справа.

– От Стаса Слуцкого, – без задней мысли ответила та.

– От меня, что ли? – Этот же парень громко рассмеялся, и Кира поняла, в какую неловкую ситуацию попала.

– Один из твоих друзей, по-видимому, много болтает, – стараясь не выказывать смущения, отозвалась Кира.

– И я даже знаю, кто именно. – Стас явно не был зол или встревожен. Ситуация его, очевидно, повеселила.

Кира отметила его крупные черты лица и развитую мускулатуру. Обратившись к ней, он потерял свою безликость.

– А где Элина? – вдруг спросил он, оглядываясь.

– Не пришла, – сразу ответила Натали. – Ко мне точно не заходила. Значит, передумала.

– Доедайте поскорей. Папочка хочет, чтобы мы подготовили для актеров гримерки и сцену. – Даниил говорил так, будто являлся вторым после хозяина заведения. – Натали покажет новенькой все места, где та должна будет убираться.

Натали как-то мягко и кокетливо улыбнулась, и Кира тотчас поняла, что между ней и Даниилом что-то есть.

– А что за актеры? – спросила Кира, когда они с Натали миновали коридор и свернули на кухню.

– Вот это на голову, это на плечи. – Натали вытащила одноразовую шапочку для волос из квадратного автомата на стене и стянула с вешалки белый врачебный халат. Сама она облачилась в похожую одежду. – Никто не любит волосы в еде, а такие, как наши клиенты, – вдвойне. Актеры – это те, кого приглашает Папочка для представления. Часто среди них бывают эскортницы либо те, кто не прочь найти себе покровителя. Они устраивают отличные представления по сценарию Папочки. У того свое видение шоу.

– Эротическое шоу? – Кира старалась скрыть слишком откровенное любопытство. В свои двадцать два года она так и не познала прелестей секса, оттого затронутая тема взбудоражила ее.

– Да, чаще эротические. Но иногда просто танцевальные. Все зависит от состава гостей. Иногда они действительно приходят посмотреть на красивых парней и девушек и как те танцуют.

Натали поздоровалась с невысоким мужчиной в таких же шапочке и халате, помахала двум девушкам у дальней стены: они вытаскивали заготовки из огромной морозильной камеры.

– Вот тут ты будешь убираться после закрытия кухни. Обычно к часам двум ночи гости перестают заказывать блюда. Остаются только закуски и выпивка. Ты будешь не одна. Другие девочки придут позже. Убираться будете посменно, согласно графику, он в вашей раздевалке. Я тебе ее потом покажу. Когда-то тебе будет выпадать кухня, когда-то – туалет, когда-то – приват-комнаты или зал. Ах да, чуть не забыла! У охраны возьмешь наушник: так тебя вызовут туда, где нужна уборка.

Натали показала, где лежат моющие средства и черные латексные перчатки, потом продемонстрировала подсобки, приватные комнаты, роскошные туалеты с «умными» кранами и унитазами.

– Ваш Папочка хорошо раскошелился.

Натали хмыкнула, но промолчала.

Осмотр каждого закоулка «Бабочки» действительно занял много времени, и когда Кира вышла на улицу вдохнуть немного свежего воздуха, там царила ночь. Разукрашенные разноцветными огнями клубов тротуары заполнились отвязной молодежью. В воздухе удушливой сладостью разливались пары кальяна.

Последний раз Кира подумала: а не уйти ли прямо сейчас, пока шоу не началось, а ее толком не запомнили? Она посмотрела на безучастный взгляд охранника, еще раз оценила свисающие с вывески стринги, потом покосилась на взорвавшуюся смехом толпу в отдалении и все-таки вернулась в клуб. Была не была!

Глава 6

Второй охранник – тот, что на лестнице, – предупредил: после семи выходить через парадный она не должна, чтобы не столкнуться с гостями.

Из главного зала лился мягкий лаундж с восточным мотивом. Пряные запахи из аромадиффузоров дополняли таинственную этническую атмосферу. Пройдя по коридору обслуживающего персонала, Кира заметила двух фигуристых девушек, увешанных коричнево-золотыми бусами и браслетами. Лица их были скрыты под короткими вуалями, а на полураздетых телах блестели вышитые пайетками бюстгальтеры и длинные, переливающиеся на свету юбки.

– Надеюсь, сегодня будут мужички помоложе, а то в прошлый раз не с кем посидеть прям было. Одни старперы, – расстроенно заметила одна, проходя мимо Киры.

– Но заработала ты тогда больше. Лучше пусть старики, они не такие требовательные и жадные по отношению к нам. А на молодого я бы в туалете не хотела нарваться. Много себе позволяют.

Кира поймала дурманящий запах духов и проводила девиц взглядом, пока те не скрылись в гримерке.

«На что же ты подписалась?» – подумала она. Потом тяжело вздохнула и направилась за рабочим инвентарем.

Кира находилась в комнате уборщиц с другими молчаливыми девчонками примерно ее возраста, когда в главном зале загрохотала торжественная музыка, и голос, принадлежащий хозяину заведения, поприветствовал всех гостей клуба.

– Ну что, по местам? – кивнула самая крупная из ее коллег. – Ари сегодня берет самое простое и интересное – зал, чтобы сразу не впечатлиться остальным. На мне кухня, на Лили – туалеты, на Ори – приватные комнаты и гримерки. Элины, видимо, больше не будет, значит, трудимся без нее.

На этой фразе девочки как-то странно переглянулись, что Кире совсем не понравилось, но она промолчала.

– Если одна не успевает, – тем временем продолжала девушка, – то зовет других. И следите, чтобы за вами никто не увязался. Все включили наушники? Ну и замечательно.

Организованную девицу звали Дэви, и Кира еще какое-то время пыталась угадать ее настоящее имя.

Пройдя по скрытому от чужих глаз коридору, Кира вышла к сцене. Незаметная за портьерой, она прекрасно видела зал. В глаза тотчас бросилась знакомая грациозная фигура. Она и знала этого человека, и одновременно не имела понятия, кто он. Он двигался между столами легко, его улыбка сияла в свете софитов, легкие касания к плечам или рукам гостей, шутки, вызывающие смех у любого, кто их слышал, непосредственность и развязность движений. Убедительная актерская игра вызывала лишь удовольствие и неподдельное восхищение. Он жил этим залом, этим клубом. Даниил Видов сейчас был именно Дэми. Элитный шут, притягательная обслуга. Из карманов его полупрозрачных штанов, под которыми вырисовывались крепкие ноги, валились купюры, неаккуратно засунутые гостями. Но он не обращал внимания на упавшие бумажки, словно те не имели значения, словно Даниил не для этого работал в клубе. И лица, наполненные желанием, следили за каждым его движением, уважали его за равнодушие к обесценившимся в их руках деньгам. Им нравилось, как он играет с ними. Нравилось, как посылает воздушные поцелуи дамам и поддерживает разговор мужчин, напоминая им их сына или дорогого сердцу водителя, с которым те проводят времени больше, чем с женами.

Кира вдруг поняла, что не дышит. Низ живота разрывался от мурашек, спина вспотела, а в горле застрял ком. Она неотрывно следила за новым человеком, которого раньше не знала. Да и знала ли она Даниила вообще? Две бессловесные встречи, пара коротких взглядов.

– Ари-Ари-Ари. Ты заснула, девочка? – Оказывается, все это время ее звали.

– Да?

В наушнике раздался облегченный вздох.

– Наконец-то. Все нормально? Ты где?

Кира все не могла понять, кто это.

– Здесь, в зале, за портьерой.

– Отлично. Первый столик разлил алкоголь прямо на ковер. Бери самые мощные чистящие салфетки и мигом туда.

Кира обернулась к тележке, которую притащила с собой, нащупала те самые салфетки и осторожно, как рассказывала ей Натали, двинулась к нужному столику.

Веселая парочка – лысеющий мужчина в строгом костюме и легкомысленная полуголая молодая девушка – громко хохотали. Они и носом не повели в ее сторону. Кира встала на четвереньки и принялась тереть пятно.

– Отличный вид, – бросил кто-то из гостей позади, на что Кира предпочла промолчать. Ее задача – как можно быстрее вычистить ковер и убраться в тень.

Салфетки оказались на редкость отличными, ненароком Кира взглянула на упаковку, решив, что хочет купить подобные им домой. Мама, которая всегда ненавидела уборку, была бы довольна.

– Девочка, кажется, у меня тоже случился конфуз.

На эти слова Кира все же обернулась. Мужчина с сальной улыбкой и тонкими пальцами пианиста демонстративно вылил содержимое стакана на ковер.

– Вытри и у меня, пожалуйста.

Кира вдруг подумала, что маньяки завлекают своих жертв в фургоны именно с такими улыбками.

– Конечно, – не моргнув и глазом отозвалась она и в этот раз специально села на корточки, чтобы не демонстрировать ягодицы. Чем несколько разочаровала шалуна.

– Ну-ну, как же так… – наигранно покачал он головой. – Неужели мне придется вылить еще один?

– Зачем выливать, лучше угостите, – неожиданно вырвалось у Киры, на что глаза гостя вожделенно заблестели.

– Девушка, поможете нам! – Спасение пришло откуда Кира не ждала. Еще за одним столиком сидела группа из двух парней и взрослой дамы. Вид этой компании навевал мысль об альфонсах. И все же зов был спасительным. Распрощавшись с мерзким типом, Кира быстро двинулась к нужному столу.

Один из парней поманил ее к себе и заговорщически шепнул на ухо:

– Не связывайтесь с этим, он плохой человек.

– И не сомневаюсь, – улыбнулась Кира, но сдержалась, чтобы не обернуться.

Спаситель выглядел приветливо, но грустно. Возможно, все дело было в суровой даме рядом. Она то и дело бросала на него острые взгляды.

– Все мы тут не от хорошей жизни… я говорю о персонале, разумеется, – тихо добавил гость и вновь вытянулся по струнке рядом с престарелой пассией.

Кира спряталась в тени портьеры и украдкой, чтобы сальный тип не видел ее, выглянула. Первый день, и вот она нашла потенциального маньяка.

Проверив в кармане шокер, Кира вернула салфетки в тележку и продолжила ждать новых указаний. За время работы в зале она трижды выносила разбитое стекло, еще пять раз терла полы, промакивала разлитый между тарелками алкоголь. Одна из гостий и вовсе психанула и вывалила содержимое своей тарелки мужу – или кем он ей там приходился – на голову. Дважды она водила дам в туалет, чтобы почистить им заляпанные блузки. Один раз к ней попытался прицепиться тот самый тип, но его умело отвлек Стас Слуцкий.

Когда началось основное шоу, народ успокоился и отложил вилки с ножами. Тема востока будоражила сердца гостей, и они словно погрузились в транс, не способные оторваться от сцены. Сейчас она переливалась желто-оранжевыми цветами. Бабочки то мерцали золотом, то чернели в угоду продуманному сюжету выступления.

Дэми продолжал грациозно разносить напитки, шутил и улыбался. Однажды он прошел мимо Киры, и она ощутила стойкий аромат приятного парфюма, смешанный с терпким запахом пота. Манящее сочетание дополняло образ Дэми, делая его еще более желанным. Снова горящие глаза дам, снова их руки, тянущиеся к мужским бедрам. Теперь Кира поняла, что тот парень за столом говорил правду. Какая музыка, какие выступления? Многие из них хотели именно Дэми и тот свет, что он источал.

По зову уборщицы Дэви Кира собралась уходить на кухню, когда основное шоу закончилось и гости начали скандировать выдуманное имя Даниила.

Тот порхнул на сцену, следом за ним взбежала по лестнице невысокая гитаристка. Барабан уже сидел на месте, набивая палочками ритм. Громыхнула гитара, приятный сердцу Киры звук разлился по залу, а потом Даниил запел.

Грудной низкий голос, звучащий немного в нос, но при этом разбивающий своей палитрой пространство, остановил Киру. Она обернулась, забыв, что не дошла до коридора персонала и что ее застывшую фигуру с потерянным взглядом могут увидеть другие гости. Дэми обнимал микрофон, а если бы мог, то и любовью с ним бы занялся. Сейчас они были только вдвоем. И это зрелище завораживало. То, как он владел своим телом и голосом, окатило Киру леденящей волной. Ей вдруг захотелось стать частью их группы, прикоснуться к мелодии и ее создателям. Она никогда не относилась к гитаре всерьез, да и, по меркам музыкантов, играла из рук вон плохо. Правда, в маленьком городишке этого никто не замечал. Сейчас же она ощутила непреодолимую тягу вернуться к инструменту и стать лучше.

Не слыша голоса в наушнике, не видя озадаченных взглядов некоторых гостей, она стояла, раскрыв от восторга рот. А пришла в себя, только когда сам Дэми обернулся. И на секунду Кира снова увидела Даниила из аудитории.

– Ох и заждалась я тебя, – покачала головой Дэви, вытирая руки полотенцем. – Но я могу тебя понять. Небось засмотрелась на выступление.

И тут до Киры дошло, что не она одна околдована этим местом, что другие парни и девушки в свой первый раз поймали схожие эмоции.

– Харизма и подача – страшная сила, – продолжала Дэви. – Ничего, со временем ты привыкнешь, особенно когда узнаешь его получше.

– Ты про Дэми? – задала глупый вопрос Кира, но язык просто опередил ее мысли.

– А про кого же еще? Нет, концерты тут шикарные, но Дэми выступает даже вне сцены. В общем, я тут закончила, могу подменить тебя в зале, если хочешь сегодня вернуться домой пораньше. Первый день всегда самый тяжелый.

Кира была тронута заботой и гадала, как будет правильнее поступить, чтобы расположить к себе Дэви.

– Знаешь, я не устала, но если ты составишь мне компанию в зале, я буду благодарна. Кажется, я тут нарвалась на нехорошего типа, но мне помог другой гость.

– О как! Бывает. Да, повезло тебе. Ну ничего. Будем вдвоем, и нас не тронут, гарантированно. Ты, кстати, Мэл не видела? Она опоздала, но затем куда-то пропала. А, блин, ты, наверное, еще плохо всех знаешь… Ладно, проехали.

Дэви оказалась очень приятной девушкой и, к слову, довольно болтливой. Но в конкретной ситуации Киру это не напрягало, а даже, наоборот – забавляло. Дэви рассказывала о клубе интересно, с задором и шутками.

После вечера они вместе убирали столики и пылесосили ковры, тогда-то Кира и узнала, что у Дэви никого нет. Она выходец из детдома. Отец и мать любили экстремальный спорт и ушли из жизни очень рано. Одна бабушка осталась в доме престарелых, второй уже не было в живых. Оба деда давно не жили со своими женами, поэтому где они, никто не знал.

– Не нужно меня жалеть, ладно. У меня все хорошо, – сказала Дэви, завершив свой рассказ. – Как только я заработаю здесь достаточно, то уйду. Заживу своей жизнью.

Девушка поправила выглянувшую из бюстгальтера грудь и хихикнула, заметив взгляд Киры.

– Давняя проблема: мне сложно найти лифчик по размеру.

Кира кивнула, хотя со своей двойкой проблему Дэви ей было сложно понять.

– Знаешь, иногда тут можно заработать больше… – Дэви вдруг осеклась. – А вообще забудь, это я так…

Кира не поняла, что та имела в виду, но интонация Дэви ее встревожила, однако допытываться девушка все-таки не стала.

Возвращаясь в комнаты уборщиц, Кира услышала чьи-то голоса. Пока Дэви проверяла по камерам, все ли девочки разошлись, Кира свернула в коридор. Дверь в гримерную была открыта, а значит, Натали задерживалась. Решив попрощаться, Кира осторожно заглянула внутрь и застыла. За стойками с одеждой мелькали обнаженные тела. Даниил тяжело дышал, придерживая бледные ягодицы Натали. Он что-то шептал ей на ухо, а та лишь глухо постанывала в ворох одежды, в который упиралась лицом.

– Тут не на что смотреть, – шепнула подошедшая сзади Дэви. – Иногда он так сбрасывает напряжение.

Она увлекла за собой окаменевшую Киру. Той доводилось видеть откровенное видео, доводилось смотреть на постельные сцены в кино, но вот чтобы так, вживую… И было что-то еще, Кира ощутила неприятное сочетание чувств: тревогу, смешанную с разочарованием. Словно с неба спустился ангел и разразился матом.

– Ты на какую остановку пойдешь? – спросила Дэви, натягивая джинсы.

– А… на… слушай, я не помню, как она называется. Но там еще такой стенд яркий на углу и, кажется, цветочный магазин.

Девушка на мгновение задумалась.

– Ага, поняла. Я пойду с тобой, мне туда же.

Уже на улице, вытащив сигарету из пачки, Дэви протянула руку Кире:

– Меня вообще Даша зовут, приятно познакомиться.

Глава 7

До самого дома Кира не могла выкинуть из головы эпизод в гримерке. Откровенность и естественность момента пугали ее и в то же время будоражили. Будучи девственницей, Кира боялась близости и одновременно желала ее. Так много фильмов, снятых на эту тему, так много счастливых женщин в них… Школьная подруга Киры как-то сказала, что никакой магии нет, и секс лишь неприятный эпизод, который подавляющему большинству женщин приходится терпеть. Нет бабочек и блаженства, есть только боль и пара стыдливых минут после симуляции. Мало тех, кому секс доставляет удовольствие. Простая биология. А любовные романы и кино – хитрые обманщики, затаскивающие девушек в ловушку отношений.

Разумеется, Кира думала иначе. Она видела в сексе любовь, момент единения, пик близости и понимания. Ей не хотелось верить, что после страсти останется лишь пятно на простыне и жжение между бедер. Но то, что происходило с Натали и Даниилом, было выше ее понимания. Как назвала это Даша? «Снять напряжение». Кира лишь догадывалась, что бы это могло значить.

Стараясь не шуметь, Кира медленно отворила входную дверь и тихо зашла в квартиру. К ее удивлению, мама не спала. Она вышла в полумрак коридора, закутанная в халат, и включила свет.

– Кирочка, ты так поздно. Я думала, ты останешься у Лизы.

– Не, – только и сказала Кира, придумывая на ходу отмазку.

– А что это за запах такой? Кальян, что ли, курили?

– Нет-нет, это у Лизы дома мама благовония жжет.

– Понятно.

– А ты чего не спишь? – Кира скинула шарф и куртку, отставила сапоги в сторону.

– Да вот, халтурку нашла. Ты же знаешь: бабушка болеет и не все лекарства дают по инвалидности.

– Да, мамуль, знаю… слушай… я должна тебе кое-что рассказать. – Кира произнесла фразу с натяжкой, не понимая, стоит ли раскрывать все карты прямо сейчас.

– Давай. На кухню пойдем, я чай поставлю, согреешься.

Проходя мимо стенки с зеркалом, Кира посмотрела на свой образ. Она совсем забыла, что не смыла вызывающий макияж. Но мама почему-то не стала расспрашивать ее и уличать во лжи. Она действительно одна из мудрейших женщин. Похоже, именно поэтому Кире всегда было так комфортно рядом с ней.

– Я на работу устроилась, – сказала Кира спустя пару минут.

Они с мамой сели за стол, окутанные фруктовыми запахами рассыпного чая.

– Это круглосуточный магазин. Платят неплохо, но нужно трудиться в ночную смену.

На лице мамы лишь на секунду промелькнула тревога, но та так молниеносно подавила это чувство, что Кира была готова аплодировать стоя.

– Интересно. Далеко отсюда?

– Нет, всего пара остановок на метро. Обратно возвращаюсь на автобусе.

– Они так поздно ходят?

– Только парочка рейсов.

– Ну что ж, поздравляю тебя с первым местом работы. А что за условия, договор дали?

Кира замялась. Если она не хотела тревожить мать, стоило все лучше продумать.

– Если честно, я работаю неофициально. Владелец магазинчика уходит от налогов, но зато нам платит больше.

– Вам? Ты там не одна? – Мама осторожно отпила из кружки, и Кира обратила внимание на ее сморщенные, давно лишенные ухода пальцы.

– Нас несколько в смене. Работа непростая, но я справлюсь.

– Охрана есть у магазина?

– Да, конечно. Но я с собой на всякий случай шокер ношу.

– Хорошо, дорогая, хорошо. – Мама отпила снова, но с толикой задумчивости. В ней, очевидно, боролись две силы. Но то, что она сказала следом, огорошило Киру: – Мне так стыдно, что я не могу содержать вас целиком и полностью. Так стыдно, Кирочка. Я бы хотела… я бы хотела, чтобы у тебя было детство, чтобы ты не знала работы до выпуска и…

Мама не договорила, две крупные слезы скатились прямиком в чашку. Кира тут же кинулась к маме и крепко ее обняла.

– Не нужно, мам. У меня было замечательное детство. Все хорошо. Ты никогда ни о чем меня не просила, никогда не заставляла убираться, готовить, гладить и стирать. Ты меня берегла. Всех моих подруг матери муштровали, а ты дала мне свободу. Я благодарна тебе. Но должна же я когда-то начать помогать. Я буду осторожна и внимательна. Не переживай за меня. Ладно?

Мама была не в силах что-либо сказать, поэтому она просто кивнула и уткнулась в грудь дочери лицом. Так они просидели минут пятнадцать, пока мама в шутливой манере не прогнала Киру спать.

Кира не вылезала из кровати до обеда: так сильно на нее повлияли события прошлой ночи. Во сне она куда-то бежала по черно-красному коридору, в конце которого стояла Даша в татуировках и с микрофоном в руке. Стены переливались неоновыми огнями, а позади раздавался чей-то противный подгоняющий крик.

Потом ближе к вечеру Кира с мамой и бабушкой смотрели уже, наверное, в десятый раз «Джейн Остин», ели крекеры и запивали их молоком. Половину фильма Кира просидела в телефоне, разглядывая в социальных сетях фото однокурсников. Разумеется, она пыталась найти Даниила, но ее попытки успехом не увенчались. Его образ в вульгарном наряде и с зачесанными назад волосами не выходил из головы. Но еще чаще она думала про эпизод в гримерной. И каждый раз, когда предательская мысль посещала ее, по девичьим щекам расползался жар.

Приближение ночи Кира ждала с волнением. С одной стороны, ее переполняла радость из-за скорой зарплаты, с другой – страх, что оставят в дураках. А еще в голове всплывал образ того мерзкого типа, что намеренно выливал спиртное на пол, лишь бы она встала на четвереньки.

Снова и снова Кира убеждала себя, что делает это не только ради похода к репетитору, но и ради мамы. За всю ее недолгую жизнь это был чуть ли не единственный опрометчивый поступок. Хотя Кира припоминала, как однажды отправилась на вечеринку, где знала только одного человека, да и тот уехал раньше всех. Тогда же один из гостей пытался соблазнить ее и приглашал на второй этаж съемного дома, но Кира помнила правило, придуманное мамой: если выпила больше, чем нужно, и переспать ни с кем не планируешь – езжай домой.

В этот раз Кира оделась теплее и захватила с собой сладкий батончик, чтобы не голодать до самого утра: присесть в клубе после начала представления никто не даст.

Все было как и прежде, но в этот раз у лестницы ее встретила Даша и посоветовала идти за расчетом к Папочке.

Сердце Киры отбивало тревожный ритм. Потной ладонью она обхватила ручку двери и зашла внутрь, забыв постучать. Папочка хихикал перед экраном монитора, потягивая из стакана виски.

– О, новенькая. Неплохо себя показала. Держи. – И не говоря больше ни слова, он подхватил со стола коричневый конверт и кинул прямо в нее.

Кира неловко дернулась, но деньги поймала. Немедля раскрыла конверт и пересчитала пальцами купюры. Тридцать три тысячи! Стараясь не выдавать восторга, она коротко поблагодарила мужчину и вышла в коридор.

«Куда же теперь их спрятать, чтобы не сперли?»

В раздевалке было душно. Даша тут же сообщила, что у них сломался кондиционер. Заметив, что девушка спокойно кладет свой конверт в серый ящик для одежды, Кира последовала ее примеру. Так или иначе, камер в клубе полно, воришку они увидят.

– Сегодня ты на уборке туалетов и приват-комнат. – Даша держалась строго, будто они и не общались по душам прошлой ночью, но Кира все же заметила, как уголки ее губ дернулись в улыбке, когда та выдавала назначение. – Шокер при тебе? Отлично. Гляди в оба. И Натали тебя уже ждет.

Оказаться в гримерной после увиденного было странно. Натали непринужденно беседовала, рассказывая, с каким трудом подбирала костюмы для сегодняшней ночи. В этот раз на Кире оказался серебристый латексный комбинезон, безумно жаркий и неудобный.

С трудом удерживая вопрос о Данииле, Кира с особой тщательностью разглядывала Натали. Хорошенькая, с красивой фигурой и вкусом в одежде, теперь гримерша вызывала чуть ли не зависть.

С началом клубной программы – а как поняла Кира, это должен был быть футуристический сюжет – девочки разбрелись по рабочим местам. Заглядывая то в одну, то в другую комнату, Кира надеялась не застать развлекающиеся парочки, которые забыли повесить табличку на дверь. В пустом коридоре, как и прежде, приятно пахло и царил искусственный туман. В приглушенном свете рисовались силуэты дорогих диванов и узких вазонов. В этой части клуб выглядел как дорогой отель.

Кира катила тележку, воображая себя карикатурной горничной из фильмов, правда, без пеньюара. Она могла бы так гулять по клубу хоть всю ночь, но вскоре в наушник сообщили, что в одном из мужских туалетов гостя вырвало. Тяжело вздохнув, Кира направилась к нужной двери.

В коридорах электронная музыка бухала едва слышно, это зал разрывали острые, врезающиеся в уши звуки. Здесь же мозг отдыхал от шума.

Приятный запах ароматизатора ближе к туалету сменился на тошнотворную вонь непереваренной пищи и алкоголя. Видимо, гостю стало плохо прямо в коридоре. И правда, на стене красовалось мерзкое пятно с кусочками пищи.

Подавив рвотный позыв, Кира подкатила тележку ближе и быстро натянула на руки перчатки. Расправив черный пакет, она принялась орудовать теми убийственными салфетками. Не забывая поглядывать за спину, чтобы не оказаться легкой мишенью для очередного богатого пьяницы, Кира подхватила пакет и зашла внутрь.

Резкая вонь хлестанула ее пощечиной, и на секунду Кира подумала о завершении карьеры работницы ночного клуба, но, вспомнив о пакете с деньгами, который ждал ее в раздевалке, смиренно вздохнула и принялась за уборку.

Плитка за плиткой, щель за щелью, она оттирала блевотину, стараясь почти не дышать. Салфетки с объемом растекшейся жижи не справлялись, и Кира несколько раз выходила за тряпкой и моющим. Она так увлеклась уборкой, что не услышала, как отворилась дверь.

– А я все гадал, куда делась та прелестная официантка из общего зала.

Кира замерла, и спина ее тотчас похолодела. Она узнала голос сального типа, что с удовольствием выливал спиртное на пол, лишь бы поглядеть на ее ягодицы.

Забыв о грязных перчатках, Кира осторожно потянулась к карману брюк. Выпуклый корпус шокера успокоил, но лишь на мгновение. Ей еще никогда не приходилось использовать средства самообороны, и страх сковал тело так, что даже вздохнуть было невозможно.

– Я уборщица, – выдавила она из себя с кривой, боязливой улыбкой, – не официантка.

Сейчас она могла рассмотреть его получше. Крохотные глаза гостя похотливо блестели. Кривые, без четких границ, словно вышедшие из-под кисти неумелого художника, губы растягивались в розово-белую дугу. Нос с широкими ноздрями блестел в свете приглушенных настенных ламп. Он напоминал того самого неприятного одноклассника на задней парте, от которого всегда плохо пахло. Гость раздражающе барабанил толстыми короткими пальцами по краю раковины и уже готовился подойти к ней, как дверь снова отворилась. Вошедшего Кира ожидала увидеть в последнюю очередь.

– Тебя ждут в приват-комнате, там полный бардак, – быстро произнес Даниил Видов, сделав вид, что не заметил гостя. Потом, резко обернувшись и театрально округлив глаза, он бросил взгляд на явно раздосадованного мужчину: – А вам, кажется, принесли комплимент от шефа и приготовили особый музыкальный сюрприз.

Гость растерялся, видимо не зная, как лучше себя повести. Момент был явно упущен.

– Да… – замялся он. – Хорошо… А как зовут эту девицу? Я бы хотел… э-э-э… чтобы она меня обслужила.

– Понятия не имею, как ее зовут, и она, учитывая ее расторопность, тут ненадолго.

Видов надменно посмотрел на Киру, но даже это не могло задавить растущее в ее душе чувство глубокой благодарности. Случайность это или нет, он спас ее.

Гость медленно вышел, бросая на Киру недовольные взгляды, за ним потянулся Видов, полностью игнорируя стоящую на четвереньках коллегу.

– Эй, Кира, – раздался голос в наушнике. – Бросай туалет и дуй в приват-комнату. Там нужно все почистить.

«Неужели не соврал? Неужели просто случайность?» – подумала Кира, а затем решила, что никакой разницы нет. И все же едва ли за ней стали бы посылать самого Дэми – великого и прекрасного Дэми, местную звезду. Возможно, он просто был поблизости.

Только на пороге Кира заметила, что руки у нее дрожат. Стянув грязные перчатки, она медленно подошла к тележке, с опаской огляделась, переживая, что гость не ушел, а притаился где-нибудь в углу, а затем направилась к приват-комнатам. Даниила и след простыл.

«Может, он пошел сопровождать этого маньяка?»

В нужном коридоре крутилось человек пять из персонала, и Кира не могла понять, для чего потребовалось так много народу. Внутри уже работали четыре девчонки. И только когда Кира увидела на широком, расписанном абстрактным узором зеркале кровавые подтеки, поняла, что все серьезно. Это не какая-то там блевотина или сопли в раковине. Это настоящая кровь. Но откуда она здесь? Осознание приходило медленно, а вместе с ним – и постепенно накрывающий с головой ужас.

Даша терла голубую кушетку с серьезной сосредоточенностью. На Киру она взглянула один лишь раз и затем уже не глядя кинула ей новые перчатки. Уборка происходила в пугающем напряженном молчании.

– Что вы делаете? – тихо спросила Кира, когда коридор немного опустел.

Даша аж хрюкнула от саркастичного смешка.

– Оттираем кровь, разумеется.

От страха сердце Киры болезненно сжалось.

– Что здесь произошло и почему вы это убираете? Если тут произошло насилие, разве не нужно вызвать полицию и дать им… собрать улики или что они там делают?

– Ага, и лишиться работы, ведь мы здесь неофициально трудимся. А еще клуб могут закрыть до дальнейших разбирательств.

То, с каким холодом Даша произнесла реплику, огорошило Киру. Неужели она ошиблась в девушке, неужели той наплевать на справедливость?

– Кто пострадал? Кто-то из гостей или…

– Девочка из эскорта, не наша, не переживай.

Кира подавила очередное замечание и принялась за уборку. Больше теплоты к наставнице уборщиц она не испытывала. Неужели ей так сильно нужны деньги, что она готова замалчивать преступление? А если бы вот так разобрались сейчас с ней, когда она работала в туалете, Даша бы тоже молча вытерла кровь и убралась подальше? Наверняка. Кто ей Кира? Просто студентка на подработке, только и всего.

Другие девочки тоже не переговаривались, на их лицах застыл страх.

Кира несколько раз останавливалась, когда белые перчатки сплошь покрывала кровь. Эта картина казалось донельзя нереалистичной, будто происходила с кем-то другим, но не с ней.

Почистив ковер, стены и ручки дверей, они переключились на паркет. И вот тут Кира обнаружила то, что вызвало у нее животный ужас. Аккурат возле ножки дивана лежал зуб. Какой именно, значения не имело. Это был человеческий зуб. С трудом проглотив слюну из-за комка в горле, Кира позвала Дашу. Та лишь вытащила бумажную салфетку и рывком убрала находку. Кира все пыталась рассмотреть в ее глазах хоть каплю сожаления, но Даша не снимала холодной, расчетливой маски.

– Вы хотя бы сфотографировали то… – начала была Кира, но тут Даша как с цепи сорвалась. Схватила ее за руку и выволокла в коридор.

– Не знаю, что ты хочешь этим доказать, Ари, – с нажимом и агрессией прошипела она, делая акцент на выдуманном имени, – но не у всех есть мамочка и папочка, которые ее содержат, не все могут позволить себе распускать слюни. За твоей спиной, наверное, есть семья, за моей никого нет. Аренду за жилье и кредит на учебу никто не выплатит, ясно?!

Так же резко, как схватила, Даша отбросила руку Киры и вернулась в комнату.

– Можешь валить в туалет дальше оттирать блевотину! – крикнула она изнутри.

Едва справляясь с гневом и раздражением, Кира действительно вернулась в туалет, только в этот раз нагло подперла дверь тележкой изнутри. Если кто-то ввалится к ней, то пусть споткнется об нее и растянется на кафеле, она же успеет дать ему с ноги и убежать. Плевать на этих гостей и их статус, главное – не попасться.

Глава 8

Кира вернулась домой хмурая и перекинулась с мамой лишь парой фраз. Та расспрашивать не стала: она всегда давала Кире пространство, чтобы дочь решила сама, когда лучше поделиться новостями. Но в этот раз Кира не хотела делиться. А собственно, чем?

«Мама, в месте, где я работаю, убивают девушек из эскорта».

К слову, Кира так и не поняла, погибла ли та девушка или была только покалечена. Скорая к клубу не подъезжала, да вообще никто не подъезжал. Наверное, ее увезли на одной из машин гостей. Не исключено, что сам обидчик. Хотя откуда Кире знать…

Возвращаться в клуб не хотелось, и Кира только сейчас поняла, как умно выдавать заработок на следующий день. За ночь многое в памяти и эмоциях размывается, на душе становится легче, и мир уже не так ужасен. Человеческий мозг, в особенности память, поразительно устроен: люди быстро забывают плохое. А еще, как оказалось, если человек нуждается в финансах, то и совесть легко идет на сделку.

В понедельник клуб отдыхал, а значит, деньги должны выдать во вторник. Мысль о жертве гостя Киру не отпускала, поэтому на очередной лекции она решила подсесть к Даниилу.

Он был уже в другой рубашке, но тоже легкой и совсем не подходящей для осени. Волосы его, вероятно, отдыхали от геля, поэтому топорщились во все стороны. Без черной подводки парень выглядел усталым и скучным. Не осталось и следа от харизматичного Дэми. Но Кира была благодарна ему за спасение, поэтому намеревалась раскрыть себя, сблизиться и поболтать.

– Привет, – сказала она тихо, примостившись со стороны окна и своим движением вынудив Даниила подвинуться, что он сделал без охоты. – Ты меня помнишь? Я хотела спасибо сказать…

– Мы квиты, Ари, – холодно отозвался он, однозначно давая понять, что знает ее.

– Квиты? – Первое удивление прошло, и Кира с подозрением сузила глаза.

– Да, спасибо за ручку.

Кира чуть не поперхнулась. Чего стоит ручка против спасения от сексуально озабоченного мужика?

Раздался звонок – началась пара. Профессор в ту же секунду зашел в аудиторию, словно ждал все это время под дверью. Кое-где раздались недовольные вздохи тех, кто надеялся на забывчивость препода.

Даниил вытащил из кармана джинсов смятый кусок бумаги и аккуратно, даже с толикой любви разгладил его по парте.

– Хочешь, я тебе тетрадь подарю? – не удержалась Кира.

Парень лишь бросил насмешливый взгляд в ее сторону.

– Надеешься, что я снова окажусь рядом?

Кира отрицательно качнула головой:

– Просто жалко смотреть на этот огрызок в клетку.

Даниил хмыкнул, но промолчал. Он оказался непростым собеседником, и Кира бы не удивилась, будь у него брат близнец, который наряжается и вместо него поет на сцене.

– В общем, спасибо еще раз. И… – Кира секунду сражалась с собственной гордостью и возникшей между ними неловкостью, – …слушай, ты не знаешь, что случилось в приват-комнате? Там кто-то пострадал?

Даниил демонстративно вытащил из кармана ее же ручку, улыбнулся одними уголками губ и написал в углу мятого листа дату. Кира завистливо покосилась на ровные цифры: почерк у парня был отменный.

– Старайся не совать нос куда не нужно. Работай тихонечко и не отсвечивай, – произнес он, глядя в сторону кафедры.

– Звучит как фраза из старого фильма с плохой актерской игрой. Ты должен понимать, что если бы не…

– Тот хорек только полапать тебя хотел.

– Откуда знаешь, что он там хотел?

– Он и раньше приставал к новеньким.

– А та девушка? С ней-то что произошло? Мне нужно бояться?

– Только если решишь поработать в эскорте.

Даниил нахмурился, словно вокруг него начала летать назойливая муха, а под рукой не оказалось ни хлопушки, ни газетки.

– Она умерла, да? Он ее до смерти избил? – спросила Кира уже тише, пригнувшись.

И парень, ровно, как и Даша в тот вечер, резко к ней повернулся, даря уничтожающий взгляд.

– Послушай… Кира или Ари, плевать. Если тебя что-то смущает, просто вали. Беги без оглядки и не возвращайся. Таким правильным тихоням вроде тебя в «Бабочке» не место. Мы все там оказались не потому, что нам нечем заняться между поездками за границу, кто-то должен платить по счетам.

Очередной укол в адрес Киры и ее недалекости по части чужих бед.

«Может, Даниил тоже детдомовец? А им разве не положены квартиры после выпуска или какая-то помощь?»

От острого взгляда соседа Кира покраснела и съежилась. Жгучее желание пересесть заставило ее поднять тетрадь с ручкой и схватить рюкзак. Но мгновение спустя, она вернула вещи обратно на парту.

– Я просто хочу понять, во что ввязалась. Деньги мне нужны не меньше вашего. Но не настолько, чтобы рисковать жизнью.

Даниил недовольно провел кончиком языка по ровным, будто ненастоящим зубам. Они были не белоснежно-белыми, а с серыми оттенком. Однако даже цвет зубов смотрелся гармонично на угловатом, скуластом лице. Кире еще не приходилось разглядывать Даниила так близко. Отчетливо выделялись густые, но оформленные стараниями Натали брови. Под носом и на бороде рассыпались точки пробивающихся волос. В плотно сжатых губах читалось напряжение, видимо, он размышлял, стоит ли и дальше говорить с надоедливой однокурсницей.

– Просто будь осторожна, – наконец вымолвил он. – Поменьше мелькай в основном зале, лица не поднимай. Делай все максимально быстро и уходи, как только представится возможность. Ты не настолько… хорошенькая, чтобы каждый второй к тебе цеплялся. Просто не повезло, что попала в поле зрения этого кретина.

– И без тебя знаю, что не звезда, – расстроенно отвернулась Кира. – Но за совет спасибо. А полиция вас потом не привлечет… за укрывательство?

– Укрывательство чего? Я ничего не видел, ты – тоже. Да никто ничего не видел, кроме охраны, зачинщика и Папочки. Вам сказали убрать – вы убрали. Тут спасает то, что в штате конкретно вы не числитесь и…

– Там, на галерке! Потише, – вдруг повысил голос профессор, а затем продолжил монотонное повествование, не забывая делать заметки на доске.

– Так и часто у вас такое происходит? – не унималась Кира. Ответ Даниила только распалил ее любопытство.

– Ты ведь не отстанешь, да? – Парень снова повернулся, и их взгляды встретились, от чего у Киры по спине побежали мурашки. Даниил смотрел с легким прищуром, с какой-то едва уловимой искрой в темных глазах. И в то же время он будто видел ее насквозь, просвечивал карими радужками, как рентген.

Затем он надменно ухмыльнулся и, саркастично хмыкнув, вернулся к лекции. Только сейчас Кира поняла, что щеки ее пылали. Она попыталась унять огонь холодными ладошками, но тщетно.

– И ты не против, что эти тетки в Картье[5] лапают тебя за зад и суют деньги в полупрозрачные штаны? – Фраза выпорхнула совершенно неожиданно, как месть за то, что Даниил смутил и заставил почувствовать себя неловко и глупо.

Кира ожидала очередного взрыва, даже толчка, который бы послужил ее полету по ступеням вниз к кафедре. Но ничего не произошло, только корка льда между ними стала толще, чем в момент знакомства.

– Иногда просто нет другого выбора, – серьезно отозвался Даниил.

На этом можно было считать разговор завершенным. Кира так и не получила ответа на свой вопрос, и это ее безумно злило. Впрочем, как и собственная алчность. Любой нормальный человек, увидев кровь на стенах и полу приват-комнаты в каком-то странном баре, забыл бы о деньгах и больше не появлялся бы на пороге заведения. Но не Кира. Она не могла перестать думать о произошедшем, и та таинственность, что окутывала не только «Бабочку», но и ее обитателей, манила. Разумеется, больше всего ей хотелось узнать Даниила. А еще она не забывала приятное чувство, охватывающее человека с конвертом денег в руках.

Во время перерыва Даниил никуда не исчез, наоборот, общался с проходящими мимо профессорами. Те улыбались, хлопали его по плечу, иногда шутили. Несмотря на прогулы, он явно был на хорошем счету.

Усевшись на скамейке у старого, тронутого в нескольких местах ржавчиной кулера, Кира решила поискать в интернете хоть намек на произошедшее: статью или заметку в криминальной хронике. Но пугающая информационная тишина повергла ее в ужас. Такой, как она, девушке из провинции, большую часть жизни скрывающейся за широким отцовским плечом, любое насилие казалось дикостью. И хоть Кира умела за себя постоять, но к отмыванию паркета от крови явно не была готова. Пару раз она ловила на себе тревожный взгляд Даниила. Похоже, он пытался понять, не наломает ли коллега дров.

– Чего это ты села с нашим прогульщиком? Решила к нему подкатить? – Со стороны туалета подошли три подружки. Говорила Кристина, и по ее тону сложно было догадаться, ревнует она или подначивает.

Лиза тщательно вырисовывала карандашом линию губ перед крохотным карманным зеркальцем, а Юля поправляла старушечий кардиган.

– Хотела вернуть свою ручку, а потом предложила и тетрадку ему подарить, – полуправдой отмахнулась Кира.

– Из универа девок двадцать по нему сохнут. Сама слышала. А между собой зовут его либо «Видный», либо «горячий парень».

– Про горячего прям в точку. В такой-то рубашке тонкой разгуливать. Тут в коридорах вообще не топят… – Юля не успела договорить, как Даниил направился в сторону подруг.

Кира ждала, что он обратится к ней, уже была готова из вредности отпустить в его адрес колкость. Их взгляды встретились, но он прошел мимо. Остановился у информационной стойки, что-то написал в телефоне и вышел на улицу.

С разочарованием наблюдая через окно, как высокая фигура скрывается в сером тумане пасмурного дня, Кира предложила девочкам вернуться в аудиторию. Оставшиеся лекции она сидела рядом с ними, а Даниил так и не появился.

С того дня, как Кире впервые пришлось отмывать диваны и ковры от крови, страсти в клубе поутихли. Программы проходили спокойнее, гости почти не разгуливали по коридорам, да и Даниил с группой выбирал легкий репертуар.

Кира не рассказала маме о произошедшем, да и вообще старалась избегать темы работы в вечерних беседах. Хватало и приятного удивления, когда в семейной копилке возникли лишние двадцать пять тысяч. Остальные финансы были отложены на репетитора. Исследуя вопрос разработки игр, Кира вдруг поняла, что на языках программирования дело не заканчивается, ей стоит подтянуть и математику.

Жизнь вошла в нужное русло и текла по нему неторопливым потоком. Утром Кира шла на занятия, днем выполняла заданное и подыскивала нужного репетитора – оказалось, это не так-то просто – вечером помогала матери по хозяйству, а к ночи шла в клуб. Ее организм выдерживал недостаток сна только благодаря молодости. Отсыпалась Кира лишь на выходных. Но неумолимо растущий бюджет, который теперь следовало скрывать от матери, чтобы избежать лишних вопросов, успокаивал Киру, даря веру в лучший исход задумки.

Кира обновила гардероб и закупилась уходом для кожи: каждодневный макияж от Натали сушил лицо похлеще хозяйственного мыла. Девчонки в университете тоже заметили изменения. Из осторожной и немногословной новая подруга превратилась в общительную и открытую девушку. Такова сила денег, точнее, их наличия. В мире, где тебя встречают по одежке и где каждый шаг требует финансовых затрат, раскованно ведет себя лишь тот, у кого с достатком все в порядке. Однако предательская мысль о покалеченной эскортнице Киру не отпускала. И каждый раз, открывая кошелек или протягивая карту для оплаты, она вспоминала испачканное кровью зеркало. В такие минуты мнимое чувство безопасности рассеивалось, открывая уродливую правду о природе заработанных денег.

С той беседы на лекции они с Даниилом обмолвились лишь парой ничего не значащих реплик. Один раз он попросил прибраться в гримерной Натали, когда та была занята. Во второй предупредил, чтобы Кира не выходила в зал, поскольку пришел ее мерзкий «поклонник».

В университете парень, как и прежде, держался особняком и пропадал так же неожиданно, как и появлялся. Порой на последней паре Кира удерживала себя, чтобы не ринуться следом, прочь из университета, и проследить, куда он исчезает. Она уже знала, что Даниил не в клуб направляется: однажды она пришла на работу раньше и, хотя парня на парах не было, в клубе его тоже не оказалось.

Она словно вернулась в школу и снова следила за понравившимся мальчишкой, которому сама была до лампочки. То и дело Кира выхватывала из толпы девчонок фразочки о Видове. Кто-то так же, как и она, перебирал догадки о причине его хорошего общения с педагогами, кто-то пытался выяснить номер парня, чтобы ему написать. Какие-то девушки так и вовсе заводили болтовню интимного характера, прикидывая «габариты» Даниила.

Кира же, как и многие из впечатленных девчонок, считала, что между ней и Даниилом есть нечто особенное. Как минимум они вместе работают, и это выделяет ее среди прочих. Однако она не могла сказать, что испытывала к парню фанатеющий восторг, скорее, ее захватывали его таинственность и нежелание знакомиться с новыми людьми.

Время шло, и вот минул месяц с первого рабочего дня в «Бабочке». Будни в клубе начали превращаться в рутину. Кира успела выучить каждый уголок заведения и запомнила правила поведения для личной безопасности. Теперь она умело справлялась с любой «аварией», возникшей по вине гостя. Даже мама заметила, как хорошо дочь начала убирать квартиру и, в частности, ванную комнату. К слову, у мамы жизнь тоже потихонечку налаживалась: бабушке становилось лучше, кроме проектов в издательстве появились подработки на стороне.

Но ведь жизнь – это череда белых и черных полос, верно?

Кира, избавившись от грязных перчаток и спрятав тележку с моющими средствами в подсобке, шла в сторону кухни, чтобы помочь Даше. С ней отношения устаканились, но отстраненность, возникшая после отмывания приват-комнаты, так и осталась. Наушник пискнул, и голос Папочки сообщил, что Киру ждут в общем зале. Новость была встречена с настороженностью: еще ни разу Папочка сам не вызывал ее куда бы то ни было.

Стараясь унять нарастающую тревогу, Кира подошла к барной стойке общего зала, чтобы уточнить у Стаса, который натирал бокалы, где хозяин.

– Они ждут тебя в малом зале, дверь справа, вон та красная. – Говоря это, Стас странно смотрел на Киру, и этот взгляд выдавал плохо скрываемую обеспокоенность.

– «Они»? Кто – они, Стас?

За этот месяц она успела пообщаться с парнем и получше его узнать. Он казался веселым и беззаботным, даже несколько ветреным, но в то же время честным парнем. Как и Даниил, он старался предупредить ее об опасности появления «нехорошего» гостя или встретить в коридоре, когда нужно.

– Я лишь знаю, что студенток не трогают как… – Стас запнулся и замолчал.

– Может, мне уйти?

Тревога на лице Киры немного смягчила Стаса, и он добавил:

– Там Дэми. Не думаю, что они при нем тебе что-то сделают.

Поправив на груди гавайский венок – сегодня в клубе была тематическая вечеринка в гавайском стиле – Кира двинулась к нужной двери. На ходу засунув руку в карман, она нащупала шокер и перцовый баллончик, которые купила совсем недавно. Из-за последнего ткань на бедре натягивалась и портила силуэт, благо, Кире, как уборщице, идеальный внешний вид не требовался.

Перед дверью Кира замерла, перебирая варианты. Стас бы определенно предупредил ее, будь это опасно. Что может там ждать? Какое-то унижение? Да, унижение. Но какого плана?

Сердце отчаянно забилось в груди, дыхание сперло. Кира почувствовала, что ладони и подмышки у нее жутко вспотели.

В полутьме небольшого зала рисовались нечеткие силуэты трех массивных синих диванов. Кира не успела сделать шаг вперед, как кто-то взял ее под руку, словно старую знакомую, и повел в центр. Увидев первое лицо, Кира чуть было не вскрикнула от ужаса. На одном из диванов сидел тот самый мерзкий гость, который собирался ее полапать. Других мужчин Кира не знала. Возможно, они тоже были завсегдатаями клуба, но она не могла видеть каждого, так как работала в зале посменно.

Даниила она заметила не сразу. Скрестив руки на груди, парень стоял облокотившись на бархатную панель. Его лицо подсвечивала синяя лампа, выделяя мягкую полуулыбку. Но вот темные глаза говорили больше, чем образ. Даниил явно злился, но не на нее.

– Про эту вы спрашивали? – уточнил Папочка, мягко вытолкнув Киру в центр, где ее осветила пара приглушенных софитов.

Кира поняла, что дрожит, когда попыталась поправить лямки топа.

«Неужели он собирается наказать меня за тот случай в туалете? Но Папочка наверняка узнал об инциденте сразу. Тогда к чему это все?»

– Да-да, именно она. Девчонка строптивая, постоянно меня избегает, – хохотнул мерзавец и сально улыбнулся. – Так пусть она и составит компанию Дэми.

Взгляд Киры перебегал от гостей к парню, она все силилась понять, что происходит и зачем ее сюда позвали.

– Правило простое, – заговорил второй гость: седой мужчина с квадратным лицом и длинным перебитым носом, – если покажете нам отменный поцелуй со страстью, заплатим каждому по сто тысяч рублей.

Сказанное и возмутило, и удивило Киру. Неужели старые извращенцы решили таким образом поразвлечься?

– Я – пас, – быстро сказала Кира, собираясь уйти, но тут Папочка, который стоял неподалеку, вцепился ей в руку, не дав сделать шаг.

– Подумай, девочка, такие деньги за невинный поцелуй, – пожал плечами квадратнолицый. Остальные толстосумы согласно закивали.

– А что потом? – не удержалась Кира. – Предложите еще любовью перед вами заняться? Да кто вы вообще такие…

И тут Папочка больно ущипнул ее, да так, чтобы никто не видел. Кира лишь охнула, зыркнув в его сторону злобным взглядом.

– Всего лишь поцелуй. Мы просто хотим вспомнить молодость, как это было. Что тут криминального? Никакого интима. К тому же не говори нам, что Дэми тебе не нравится. Он нравится всем.

Кира ощутила, как к горлу подкатила тошнота. Все это казалось ей лишь странным, дурацким сном. И тут же из недр подсознания прорвался стыд, тот самый стыд, который подросток испытывает, когда мама застает его за просмотром эротического кино. Глубинный страх сдавил Кирину грудь, пока она искала поддержки у самого Даниила. Но тот лишь смотрел в пустоту с неизменной улыбкой, словно сам пытался осознать происходящее.

– Ну же, не ломайтесь. Две сотни на руки. Сами поделите как хотите.

И тут Даниил подошел к Кире, Папочка сразу удалился, скрывшись в тени зала. Кира не могла поверить, что парень согласен на это. Одно дело – заниматься любовью с Натали в гримерке, пока никто не видит. Совсем другое – целовать почти незнакомую девушку на глазах у старых похотливых маразматиков.

– Ты же не думаешь, что я… – с сомнением начала Кира, но, когда Даниил приблизился так, что его парфюм мягко окутал ее фигуру, Кира заметила движение его губ: «Мне это нужно, пожалуйста».

Но что ему нужно? Этот поцелуй? Нет, конечно, нет. Деньги. Ему нужны деньги. Кира уже убедилась, что местные работники находятся в куда худших условиях, чем она. У кого-то нет родителей, у кого-то они болеют. Кто-то пытается рассчитаться с кредитом на учебу, а кто-то оплачивает частный дом престарелых бабушке.

И осознав, что может помочь, Кира решила сдаться. Чувство стыда усилилось, стоило ей кинуть взгляд на зал. Шесть или семь пар голодных глаз следили за ними, кто-то потянулся рукой к штанам. Или ей показалось?

«Какая мерзость».

Словно обрекая себя на позор, Кира посмотрела Даниилу прямо в глаза.

– Давай, – пожала плечами она.

Лишь на секунду он замер, оценивая ее шаг навстречу, а потом медленно и плавно притянул Киру к себе за талию. В ее голове тут же вспыхнуло воспоминание из гримерки, и она тотчас покраснела. Но в голубом сиянии комнаты этого не было заметно. Лицо парня неумолимо приближалось, и Кира могла почувствовать запах коктейля, который он успел выпить, вероятно, с кем-то из гостей. Происходящее казалось противным и неправильным, но лишь один благодарный взгляд Видова успокоил. Он прикоснулся губами так мягко и нежно, что Кира забыла о чужих людях и о странном пари… или как это вообще можно было назвать? Но этого было недостаточно для тех, кто находился в комнате, поэтому Даниил немного оттянул верхнюю губу Киры и прикусил нижнюю, умело поддев своим языком ее. Удержавшись от возбужденного стона, Кира ответила на его поцелуй. Теперь неуместные подбадривания со стороны окружавших их мерзавцев казались далекими и нереальными. Были только она и он. Только их руки, их лица и соединенные в долгом поцелуе губы. А потом Кира почувствовала под ладонью, которая упиралась в грудь Даниила, ритмичное биение сердца и поняла, что он волнуется не меньше, чем она.

От страстности момента у Киры закружилась голова, а Даниил продолжал ее целовать, и крепкие ладони, мгновение назад лежащие на талии, опустились ниже. Кира выдохнула прямо ему в рот и поняла, что он улыбается. Без сарказма, без злобы, а с удовлетворением, словно радуясь возможности опьянить ее.

Когда из зала послышался первый удовлетворенный стон, магия рассеялась, и Кира вернулась в отвратительную реальность. Даниил выглядел виноватым, но не слишком. Он держал марку перед этими ублюдками, не хотел показывать своей слабости, прятал ее под беспечностью и насмешкой.

– Деньги ваши, – заявил третий гость. – Однозначно.

И вот когда два конверта показались в руках еще одного худосочного мужчины, Кира вдруг поняла, до чего опустилась. Наверно, разочарование в лице и фигуре отразилось слишком явно, потому что Даниил хотел было ее удержать, но Кира выскользнула из комнаты и понеслась прочь из подвала клуба. В гавайском топе и тонкой юбке наверху было холодно, но это мало ее беспокоило. Слезы сами собой навернулись на глаза, и Кира заплакала. Опершись на грязную стену коридора, она медленно сползла по ней.

– Все нормально?

Она совсем забыла об охраннике.

– Да… да, нормально. – Кира поспешила скрыться из виду и ушла подальше, чтобы никто не слышал эту мелодию позора.

Слезы катились градом, и Кира уже тяжело дышала, сидя на корточках в отдалении, когда на плечи лег теплый плед.

– Прости, ладно? – Это был Даниил. Он возвышался над ней с двумя конвертами и выглядел озабоченно. – Вот, возьми. – Он протянул один из них, но Кира его отпихнула:

– Себе оставь, – заикаясь, прохрипела она.

Даниил сел перед ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне, потом осторожно убрал прядь волос с ее лица и тихо сказал:

– Спасибо тебе. Вот теперь мы точно квиты.

– Избавить от одного позора, чтобы окунуть в другой.

– Согласись, я лучше, чем тот слюнявый тип с паучьими лапками вместо пальцев.

Кира подняла заплаканное лицо и какое-то время просто смотрела парню в глаза.

– А что теперь скажет Натали? Она возненавидит меня…

– Глупая, зачем ей тебя ненавидеть? Как будто она не знает, где мы работаем. Все нормально. Не переживай. Просто поцелуй. Он же не был у тебя первым?

– Нет.

– Ну тогда и переживать нечего. Я просто очередной парень на твоем пути. И ты скоро обо всем забудешь.

Даниил помог Кире подняться, но в его жесте, слабой улыбке и взгляде она заметила что-то еще. Неужели это представление и ему далось непросто?

– На, возьми. – Он снова протянул конверт, но Кира отрицательно помотала головой:

– Ты сам сказал, что они тебе нужны. Вот и оставь себе.

Кира отряхнула юбку от пыли – оттянутый шокером и баллончиком карман колыхнулся – и выпрямилась.

– А ты… неплохо целуешься. – В глазах Даниила мелькнул лукавый огонек.

– Ой, иди ты, – беззлобно отмахнулась Кира и вернулась в неуютные, но теплые стены клуба.

Глава 9

Весть о произошедшем быстро разлетелась по клубу. То ли Папочка не мог держать язык за зубами, то ли кто-то из гостей, но все «волонтеры» были в курсе. На Киру поглядывали либо с ухмылкой, либо с искренним сожалением. Даша как раз была из последних. Она почему-то ни на секунду не сомневалась, что Кире тот странный перформанс дался непросто. А когда она узнала, что деньги остались у Даниила, так и вовсе сменила гнев на милость.

– Ничего-ничего, – любила успокаивать она, когда очередная шутка про Киру вылетала из уборной или раздевалки. – Это лучше, чем… ну ты понимаешь. Молодец, что не отказалась. Неизвестно, что бы они тогда сделали.

Кира тоже об этом думала, поэтому поскорее отсчитала нужную на репетитора сумму, планируя завершить работу в клубе на этой неделе. Ей нравилось видеть маму легкой и веселой, так как подработка неплохо компенсировала затраты на бабушкины лекарства, но после показательного поцелуя Кира боялась продолжения. Сегодня это, а завтра ее попросят раздеться или… Она не хотела думать про «или». Всего пара дней, и она сможет забыть об этом месте, как о страшном сне.

Отношение же к ней Даниила переменилось. То он молча помогал донести пакет с мусором, то занимал для нее очередь на раздаче блюд. Даже Натали от сожаления перешла к подозрению и уже больше не болтала обо всем, пока готовила ее к работе. Кире не нравился такой расклад. Отовсюду веял холод и мелькали острые взгляды.

Последней каплей стал эпизод в университете. Кира сидела с Лизой и Кристиной на галерке, когда к ним подошел Даниил. Он поставил перед Кирой бутылку с соком и пирожок, завернутый в салфетку, и быстро ушел.

На вопросы девчонок Кира предпочла отшутиться, припомнив эпизод со списыванием. Ей, конечно, не поверили, ведь отметки Даниила намного превосходили ее собственные.

После занятий, не имея больше сил терпеть «особое» отношение, Кира поймала Даниила в конце коридора (удивительно, что он не успел убежать по своим делам) и затащила в одну из кабинок женского туалета.

– Хватит! Слышишь? Хватит это делать! – с ходу заявила она.

– Делать что? – Между бровей Даниила пролегла глубокая морщина.

– Вот это все. Извиняться. Хватит. Я сделала это не потому, что хотела тебе помочь, а потому, что мне было страшно. Ясно? Ты мне ничем не обязан.

Лицо парня приняло серый оттенок, он еще больше нахмурился, но промолчал.

– Просто я испугалась, понимаешь? Хорошо, что это был ты, а не кто-то другой…

– А я просто хотел сказать спасибо, – резко заметил Даниил.

– Ты… – Кира отвела взгляд и мысленно выругалась за несдержанность. – Я приняла твое спасибо. Больше не нужно. Ладно?

– Как скажешь. – Лицо Даниила окаменело, будто все эмоции снесло порывом ветра. Он развернулся на пятках и быстро вышел из туалета.

Неплохого старенького репетитора Кира отыскала в интернете. Старушка жила недалеко от Красной площади и согласилась через день приходить в Вареничную № 1 на Театральной. Это было уютное место, стилизованное под советскую действительность. Пестрые стены, клетчатые диваны, тяжелые люстры, бутафорские агитационные плакаты и подложки на столах в виде старых газет.

Октябрина Иосифовна, в прошлом школьный учитель геометрии и математики, еще в нулевых начала изучать языки программирования, чтобы идти в ногу со временем.

Увидев пожилую женщину впервые, Кира сразу не поняла, что в ней было не так. Только когда Октябрина вытянула правую ногу, стало ясно. Из-под коричневых выглаженных брюк выглядывал черный протез. На немой вопрос старушка ответила, что потеряла ногу еще в Великой Отечественной. Кире тотчас захотелось узнать возраст женщины, но она промолчала, посчитав вопрос неуместным.

Смуглая и жилистая Октябрина стриглась по-мальчишески и практически не пользовалась косметикой. Она обладала живым умом и отменным чувством юмора. На вполне логичное сомнение Киры она быстро заявила, что находится в своем уме, несмотря на старость.

У старушки был свой неплохой ноутбук, на котором она и демонстрировала Кире учебную информацию. Она даже предложила набор тестов собственного составления, чтобы понять уровень Киры.

Октябрина Иосифовна казалась открытым и приятным собеседником. За какие-то два часа она и Кира много узнали друг о друге и даже прониклись симпатией. Узнав о потере в семье новой ученицы, женщина поделилась личной трагедией: два года назад не стало ее мужа. Он, как и она, был математиком, но не захотел погружаться в сферу информационных технологий.

После занятий Кира ощущала приятное утомление. Она спешила домой, чтобы проработать какие-то моменты уже на своем компьютере или закрепить знания интересной статьей или видео. Впервые за долгое время Кира ощутила прилив бодрости и увлеченности, который последний раз случался с ней еще до смерти папы. Она верила, что вскоре сможет зарабатывать как фрилансер, делая простенькие игры для телефонов или компьютеров, и тогда ей не придется переживать насчет денег.

Клуб же, который она со всей страстностью желала покинуть, вцепился в нее клещом. Это было сродни зависимости, которая со временем только разрушает. Денежный поводок не отпускал ни на секунду. Корзины «Вайлдберриса» и «Озона»[6] буквально пухли от новых покупок, а затем оказывалось, что нужны новые вещи, о которых ни Кира, ни мама до этого не помышляли.

Кира подсела на этот клуб, но сама еще до конца этого не понимала. Очередная ночь размывала страх все больше и больше, оставались лишь притягательные деньги – то, без чего жить теперь было просто невозможно.

После разговора Даниил больше к ней не подходил и помощь не предлагал. Все словно вернулось на круги своя. Остались лишь воспоминания, и Кира гадала: думает ли Даниил о той ночи? Она помнила, как сильно билось его сердце, помнила виноватый взгляд и улыбку, но еще она помнила о Натали. Особенно ей стало не по себе, когда она услышала их с Даниилом разговор. Кажется, она предложила ему поехать к ней, а он отказал с намеком, что хочет положить конец этим «расслабляющим» встречам. Нет, Кира не переживала, что это из-за нее. Скорее, она переживала, что так подумает Натали и однажды просто намажет ее лицо каким-нибудь сверхсильным пилингом.

Погрузившись в учебу с головой, Кира на время забила на душевные терзания. Так было до тех пор, пока не пришло время курсовых работ. Кира и Даниил попали к одному руководителю проектов, и темы у них оказались очень похожи: математический анализ в экономике. Только у Киры была макроэкономика, а у Даниила – микро.

Впервые за долгое время они столкнулись возле учебной аудитории соседнего корпуса. Профессор заканчивал здесь лекцию и был готов помочь подопечным.

Даниил выглядел, как всегда, по-летнему, хотя дело шло к зиме. В его глазах читалась расслабленность и некое равнодушие, но Кира заметила короткие взгляды, которые он изредка на нее бросал.

– У тебя тот же руководитель? – наконец спросила Кира, не сумев выдержать тишину безлюдного коридора.

– Да, – кивнул Даниил.

– А тема какая?

– На твою похожа.

– Как ты узнал о…

В эту секунду дверь отворилась, из кабинета выскочил сонный студент. Он быстро накинул на плечи куртку и вытащил пачку сигарет. Когда коридор снова опустел, Кира не решилась переспросить.

– Даша говорит, ты хочешь уйти, – неожиданно сказал Даниил.

– Э-э-э, да…

– После того случая?

– Да, – уже тише ответила Кира и опустила взгляд.

– Может, оно и к лучшему.

Фраза прозвучала двусмысленно, и Кира не знала, обижаться ей или радоваться, что за нее беспокоятся.

– Слышала, вы с Натали…

– Не из-за тебя, не переживай.

– А что случилось?

Кира до конца не понимала, может ли задавать Даниилу личные вопросы.

– Она старше меня, и я посчитал, что ей нужна нормальная семья, а не… мальчишка с кучей проблем.

– У тебя проблемы?

– Неважно.

– Ах да, ты же говорил, что такие, как ты и Даша, в «Бабочке» не от хорошей жизни.

Даниил молча кивнул.

– А я бы могла тебе помочь?

Парень хитро прищурился, словно хотел отыскать в словах собеседницы подвох.

– Разве что ты хочешь почаще целоваться со мной на виду у похотливых стариков. Или даже… – Он замолчал, видимо дав Кире пространство для воображения.

От сказанного та покраснела и отвернулась.

– Почему ты решила устроиться в «Бабочку»? – уже серьезнее спросил парень.

– Нужны были деньги… на репетитора. – Кира решила не скрытничать, ибо ничего предосудительного в этом не видела.

– Да? Интересно. Университетских знаний недостаточно?

– Скорее, у меня мозгов недостаточно. Я хочу стать разработчиком игр. Тут нужно знать хорошо математику и языки программирования.

– И как успехи? Нашла репетитора?

Кира заметила, что Даниил подошел ближе, и теперь их разделяли какие-то пару метров. Он смотрел на нее сверху вниз, и предательская мысль о том, как трудно, должно быть, при таком-то росте ему было целовать ее в клубе, кольнула в самое сердце.

– Тебе жарко? – спросил он. Кира тотчас прижала руки к щекам, пытаясь скрыть неловкость.

– Это все твоя летняя рубашка, – попыталась отшутиться она. – Да, я нашла репетитора. Ей уже под восемьдесят, кажется, но она безумно опытная.

Даниил подавил усмешку, но от Киры неуместная реакция не ускользнула.

– Что, думаешь старушки не могут быть сильны в программировании?

– Ничего не думаю. Просто забавно прозвучало. Но если тебе нужна будет помощь, ты можешь и ко мне обратиться. Я неплох в… математике.

– Да, наслышана. Но, боюсь, ты слишком дорого стоишь.

Вот тут Даниил рассмеялся искренне и громко, и Кира поняла, что ей безумно нравится этот смех.

– Наверное, ты права.

После его слов прозвучал звонок, и из аудиторий толпами повалили студенты. Парни и девушки быстро натягивали теплые куртки, смеялись и шутили, спеша поскорее оказаться за пределами университета.

Проектный руководитель оказался приятным мужчиной средних лет. Увидев Даниила, он удивился, и эта его реакция снова подстегнула Кирино любопытство.

– Я и не предполагал, что в подопечные мне достанется сам… – начал было мужчина, но Даниил его перебил:

– Рад был попасть к вам, Федор Семенович. У меня тут несколько вопросов. – И парень поторопился достать – о чудо! – целую тетрадку с записями.

Кира наблюдала за ним с интересом, гадая, чего не успел договорить руководитель. Про свои вопросы она тут же забыла и только под конец беседы преподавателя и Даниила спохватилась, быстро открыв заметки на смартфоне.

– Я бы предложил вам вместе работать над курсовыми. Многие формулы у вас повторяются, да и так вы расширите собственное понимание темы.

Кира и Даниил переглянулись.

– К тому же я уверен, что вам, Явина, будет полезно иметь такого напарника, как Видов. Очень умный молодой человек. Еще бы, с такой генетикой!

Даниил заерзал на стуле, понурив взгляд. Вся его фигура говорила о том, как сильно он хочет испариться. Что же у него за тайна такая и чего он стесняется?

Федор Семенович долго их не томил: выдал инструкции, подсказки, назначил следующую дату встречи и отпустил. Кира и Даниил не стали противиться и решили снова прийти в один день.

Кире не хотелось прощаться, внутренний мир парня терзал и манил ее, хотелось разгадать все его секреты и лучше понять, но он, словно Луна, постоянно прятал темную сторону. С другой стороны, они не были друзьями или даже хорошими знакомыми, им просто довелось поработать в одном месте и попасть в странную ситуацию, только и всего.

– Даня, – неожиданно для самой себя позвала Кира. Парень явно удивился: из уст однокурсницы услышать уменьшительно-ласкательную форму своего имени он, похоже, не ожидал. – Не хочешь… кофе вместе выпить? Или… чаю, не знаю даже, что ты больше любишь.

Даниил остановился, склонил голову набок, как делают псы, заметив нечто интересное. От его взгляда Кира съежилась, боясь, что он ответит резко, оттолкнет ее и тот лед, что начал потихоньку трещать и таять, снова окрепнет, закрывая дорогу к его миру.

– Я… не могу, – глухо ответил он, и от вылетевшей фразы внутри у Киры что-то завяло.

Он хотел было уйти, но тут резко обернулся и подошел слишком близко, так что дух захватило.

– Правда не могу, не потому, что не хочу… не могу. Ладно? Не обижайся.

И он стремительным шагом направился к остановке. С одной стороны, Киру отвергли, но с другой… Его последние слава дали ей надежду. Волнение и боль в голосе парня трудно было не заметить. Те обстоятельства, в которые он попал, очевидно, мешали ему. Или Кира опять себе все придумала.

Как-то в школе она была влюблена в мальчишку, за которым неотрывно следила и ходила по пятам. Иногда ей казалось, что они с ним так похожи, и сама судьба велит быть вместе. Но шли недели и месяцы, а мальчишка так и не ответил на ее взгляды и подколки. Она даже отправила ему валентинку и на выпускном пригласила на танец. Но тот лишь улыбался в ответ, был обходителен и деликатен. Уже в университете на первом курсе она узнала его номер и пригласила на свидание. Парнишка все время мялся, хотя и поддерживал разговор, и Кира не могла понять, что не так, пока не узнала, что днем раньше друзья пригласили его в боулинг, куда он так сильно хотел пойти, но отказал, лишь бы не обижать Киру. Правда же вызвала у нее совершенно обратный эффект. Кира разозлилась на его доброту и великодушие. Она хотела знать правду, но так и не смогла спросить напрямую. Сейчас она вспоминала об этом с улыбкой, но мысль об обманутых ожиданиях, мысль о том, что она может ошибаться в предположениях насчет чувств другого человека, не оставляла ее. Действительно ли Даниил хотел пойти с ней, не обманул ли? Не поняла ли она его слова превратно? И не сказал ли он все это из жалости перед ее скисшей физиономией?

Кира быстро натянула шапку на покрасневшие от холода уши. Огляделась. Двор университета опустел, на дорожках лежал толстый слой жухлой листвы. Вот-вот пойдет первый снег, а там и Новый год не за горами.

«Снова вляпалась, – горько подумала Кира, – снова влюбилась».

Глава 10

– Скорее, девочки! Шоу началось!

Кира брела по коридору, уворачиваясь от дамочек в нижнем белье и с перьями, торчащими из зада. Ну вот и старый добрый бурлеск.

На календаре двадцать шестое декабря, скоро праздники. У Папочки грандиозные планы на выходные. Для праздничной программы ему понадобятся все возможные волонтеры и даже новые, пришедшие после внезапных увольнений уже знакомых Кире девочек. Он просил и Стаса, и Дашу, и еще парочку ребят, чтобы те рекламировали его заведение среди студентов, которым нужны деньги. Кира же тихонько выполняла свои обязанности, стараясь поменьше выбираться в общий зал. Лишь когда выступал Дэми, она украдкой выглядывала из служебного помещения, наслаждаясь его исполнением.

Но в этот день все было иначе…

– Черт подери! И что нам делать?! Я же говорил, что нам нужен второй гитарист!

Коридор клуба заполнили возмущенные голоса Дэми и Папочки. Кира не сразу поняла, что случилось, но одна из уборщиц, девчонка из какого-то гуманитарного вуза, пояснила, что гитаристка сломала палец по пути в клуб. Глупая случайность, неприятная мелочь, но не тогда, когда планировался аншлаг. Возмущение Дэми было понятно: он и раньше говорил Папочке о новом гитаристе, но тот не захотел платить еще одному человеку.

– Поспрашивай у своих однокурсников или… где-ты там учился… Может, в музыкалке…

– Черта с два! Во-первых, я никогда в жизни никому не расскажу, где я работаю, а во-вторых, у нас осталась пара часов, за это время отыскать нужного человека и показать всю нашу программу просто нереально.

– Так, ладно, не кипятись…

Кира подошла к двери. Та не была заперта, и через щель она могла наблюдать за конфликтом. Дэми ходил по комнате из угла в угол. В этот раз на его голом торсе болталась черная кожаная куртка с множеством заклепок, а ноги и ягодицы обтягивали такие же кожаные брюки. Пальцы его сплошь усеивали кольца, а в ушах болтались серьги в виде древних фигурок – нечто, похожее на ацтекское искусство. Этот образ настолько не вязался с Даниилом из университета, что в очередной раз Кира подумала: перед ней совершенно другой человек.

– Так, я сейчас с нашими свяжусь, – заявил Папочка и начал переключать каналы, поочередно спрашивая у работников «Бабочки», не знают ли они свободного гитариста. Когда очередь дошла до Киры, она испугалась от неожиданности и вместо того, чтобы ответить, зашла в кабинет, встретившись с хмурыми взглядами обоих мужчин.

– О как, а я как раз тебя… – начал Папочка, но Кира его перебила.

– Я играю на гитаре, – сказала она и тут же добавила: – Но весьма посредственно.

– Ты? – Глаза Дэми округлились. Он успел присесть на стол Папочки и теперь, переваривая новость, медленно с него соскальзывал.

– Да, в своем городе я играла в небольшой группе. Ничего особенного, но навык имеется.

Мужчины переглянулись. Видно было, что Папочка радуется больше, чем Дэми.

– Вот и славно, я же говорил, что что-нибудь придумаю!

Дэми смерил хозяина презрительным взглядом и, взяв Киру за руку, поволок в коридор.

– Ты же слышала нашу музыку, да? Сможешь сыграть так же? – спрашивал он на ходу.

– Ну, не так же, но попробую подстроиться. Говорю же, я не лучший претендент, но, видимо, выбора у вас нет.

– Что верно, то верно.

Он привел Киру на сцену, быстро всучил ей бас-гитару и отошел, давая время настроиться. Кира смотрела на инструмент и с опаской, и с восхищением. Сколько месяцев прошло с тех пор, как она в последний раз играла? Она погладила бело-красный корпус, с осторожностью провела пальцами по струнам, наслаждаясь легкой вибрацией, затем взяла со стола позади сцены медиатор[7] и извлекла легкую мелодию. Вздох облегчения вырвал ее из собственных мыслей. Это Дэми обрадовался, что она не соврала и готова помочь.

– Давай попробуем что-нибудь из нашего. Какие песни тебе больше нравятся?

– Слушай, но у вас же программа, – заметила Кира и, опустив гитару, посмотрела в пустой зал.

– Плевать, сейчас главное – нормально выступить и не налажать.

– Как скажешь. Я больше люблю те, что ты сам сочинил.

На секунду между ними повисло молчание. Дэми медленно перевел взгляд и посмотрел прямо Кире в глаза:

– И ты сможешь их воспроизвести?

– Твои? Все до единой. Я слушала их… каждый раз, пока работала в зале.

Она видела, как он сглотнул, даже могла поклясться, что рассмотрела румянец на щеках. Неужели он смутился? Немыслимо, если говорить о раскованном певце Дэми, дефилирующем по сцене в полупрозрачных трусах.

– Ладно, давай тогда «Свет в облаках», – наконец сказал он и подошел к микрофону.

Кира вступила осторожно, словно шагнула на минное поле. Она помнила мелодию, ведь слушала ее сотню раз и в тональности не могла ошибиться, но кисть иногда подводила. Сначала музыка растекалась неровно, с заминками и огрехами, но когда наконец вошла в нужное русло, когда рука Киры окрепла и девушка заиграла увереннее, Дэми запел.

Его глубокий и полный голос разнесся по залу мощной волной, и Кира ощутила мурашки на коже. Волоски на руках встали дыбом, но она продолжала играть, завороженная их совместным звучанием.

На строчке припева Дэми оборвал песню.

– Грустная она для праздничного вечера. Давай другую. – Он повернулся к Кире, окинул взглядом всю ею фигуру и как-то совсем по-детски улыбнулся. Она же не смогла удержаться и улыбнулась в ответ.

– Здорово вышло, молодец. С этим можно работать, – добавил он и пошел к диджейскому пульту что-то настроить.

Кира едва сдерживала рвущийся наружу восторг. Ей хотелось вскрикнуть от радости, кинуться к Даниилу и расцеловать его, но она лишь кивнула и сделала вид, что поправляет гитару.

Они тренировались полтора часа, иногда Дэми подходил к ней и помогал. В такие моменты Киру бросало в жар, и она окончательно убедилась, что испытывает к нему глубочайшую симпатию. А то, как он поглядывал на нее во время исполнения, и вовсе сжигало изнутри. Это далекое чувство снова вернулось. Главное, чтобы симпатия не переросла в одержимость, как тогда в школе.

За полчаса до появления гостей пришел Барабан. Он изумился и порадовался, увидев Киру на сцене, а потом заметил, что ей стоит наведаться к Натали за дополнительным макияжем и сменой одежды для выступления.

– У тебя повышение, детка! – крикнул он вслед.

И только пройдя между столами, Кира поняла, что натворила. Вся ее конспирация насмарку. Сначала она хотела уйти, потом просто остаться незамеченной, а теперь лезет на сцену играть рядом с Дэми, который у всех на виду. Какой же дурой нужно быть, чтобы поступить так опрометчиво?

В гримерную Кира шмыгнула как нашкодивший щенок. Во время их встреч Натали теперь больше молчала, механически выполняя работу. Кира застала девушку с телефоном в руке. Та слабо улыбнулась и пригласила сесть на стул.

– Папочка сказал мне, что теперь ты в группе Дэми, – отстраненно произнесла она.

– Натали…

– Не нужно. Все в порядке. Не знаю, откуда тебе стало известно о нас, но… все кончено, и он прав. Я уже выросла из этих отношений. Могу понять, почему он так поступил. Но это не изменяет того факта, что мне больно.

Кира старалась не смотреть на стилистку. Внутри нарастало противное чувство стыда только за то, что Дэми нравился ей. Глупо, но Кира ничего не могла с собой поделать.

– Ты же знаешь, я не… – зачем-то очередной раз попыталась она оправдаться, но Натали дружелюбно отмахнулась:

– Знаю, конечно. Говорю, все нормально.

– Тогда почему ты больше не болтаешь со мной как раньше?

На это Натали не нашла что ответить. Грустно опустив взгляд, она вытащила потертый сундучок с косметикой и принялась за работу. Видимо, она пыталась сделать Киру похожей на прежнюю гитаристку, поэтому распустила ее темные волосы и сделала начес, затем дала тонкий лиф и такую же, как у Дэми, кожаную куртку.

– Он ведь тебе тоже нравится, да? – спросила Натали. Кира собиралась уйти, но застыла в дверях, гадая, нужно ли сказать девушке правду или лучше соврать. Доложит ли она о ее чувствах Даниилу или же оставит ответ себе? И вот мелкая предательская мысль, что, возможно, так даже лучше, развязала ей язык.

– Нравится. Но не думаю, что я нравлюсь ему.

– Так часто бывает.

– Знаю.

Этот короткий диалог был наполнен горечью. Обе понимали суть безответной любви и обе хотя бы раз ее испытали.

Каждый раз, когда гости заполняли зал, «Бабочка» взрывалась атмосферой безудержного веселья и возбуждения. Несмолкающие голоса, громкий смех, флирт, скользкие взгляды и самодовольные ухмылки тонули в грохочущей музыке. Сегодня Папочка соблюдал традиции, и клуб предстал в первозданном виде, таким, каким его задумывали изначально, пытаясь повторить успех знаменитых голливудских фильмов. Яркие огни бесновались у бара и вокруг сцены, зал же погружался в сумрак, разбавляемый лишь едва различимым светом сине-розовых ламп, работающих под столами и по периметру.

Дух праздника отравлял кровь вожделением и восторгом. Взволнованная Кира украдкой выглядывала из-за занавеса. В ее груди тлела надежда, что сальный тип, имени которого она так и не узнала, не придет на представление. А еще Кире хотелось верить, что он был единственным в своем роде, и больше никто из приглашенных не найдет ее интересной.

– Ты готова? – Подошел Дэми и мягко положил руку Кире на плечо. От его жеста она вздрогнула и повернулась.

– Да… наверное. Мы выступали на школьных праздниках, но перед такой аудиторией – никогда.

– Не бойся немного налажать. Будет фоновая музыка и еще барабаны. Ну это ты и так уже знаешь.

– Я постараюсь хорошо отыграть. Да, я не виртуоз и иногда ошибаюсь, но твои песни запомнила хорошо.

– Кстати, об этом…

– В сторонку! – Папочка в блестящем костюме с пайетками и с кричащим розовым микрофоном в руке пронесся между ними, откидывая тяжелую ткань. – Дамы и господа!

Кира не слушала дальше, она повернулась к Даниилу и замерла, столкнувшись с ним взглядом. За черной обводкой и тональным кремом, скрывающим все изъяны кожи – а Кира уже рассмотрела крохотный шрамик над правой бровью и пару родинок на скуле, – на нее смотрел все тот же парень с потока. В узкой ноздре орлиного носа торчала бутафорская серьга, на шее болталось какое-то неуместное ожерелье, но общий гротескный образ ничуть не портил Даниила Видова, одного из лучших учеников курса и таинственную личность, которую Кира хотела понять.

На секунду в его взгляде мелькнул вопрос и какое-то умиротворенное понимание. Неужели он понял, что не безразличен ей? Неужели именно сейчас до него дошло, что причина, по которой Кира решилась выступить, заключалась именно в нем? Даже сама Кира этого до конца не понимала.

– Я буду рядом.

И он оставил ее с этой фразой, эхом отражающейся в каждой клеточке тела. С мурашками, что промчались от затылка до поясницы. С гулко бьющимся в груди сердцем.

Новорожденным котенком Кира вышла на сцену, крепко сжимая в руках гитару. Ладони ее вспотели, и на гладком корпусе появились влажные разводы. Барабан уже восседал на законном месте, Дэми встал перед микрофоном. Гости не замолкали, повсюду раздавался звон бокалов и скрежет вилок по дорогому фарфору.

Дэми произнес вступительную речь, но Кира не слушала его: она разглядывала гостей. Мужчины и женщины в шикарных нарядах и с идеальным макияжем смотрели на сцену со снисходительным холодом, будто ждали, что вот-вот из кустов выпрыгнет королевский шут, которого нельзя трогать, а можно только смотреть на него. Были и те, в чьих глазах горело вожделение. Были отрешенные пары, оказавшиеся в клубе по странному стечению обстоятельств или умирающие от скуки.

Между рядами сновали разодетые коллеги-официанты. Все в кричащих нарядах. Кто-то – в перьях, кто-то – в коротеньких платьях, вышитых пайетками. Сегодня в зале убирала Даша, и ее тяжелая фигура маячила в самом углу. Стас пританцовывал под фоновый клубный бит за барной стойкой, участливо улыбаясь гостям. За кулисами ждал возможности выступить с очередной пафосной речью Папочка. Со стороны рабочих помещений то и дело проскальзывали команды руководительницы профессиональной танцевальной группы: они в «Бабочке» по договоренности.

Кира еще раз опустила взгляд на гитару, стараясь унять дрожь в пальцах. В это же мгновение услышала голос Дэми: «Начали».

В родном городе на концерты Кириной группы приходило мало слушателей. Они были, скорее, некой культурной программой для городских праздников, антуражем, к которому относились как к чему-то неотъемлемому. Здесь все было иначе.

Кира старалась ничего не упустить и, поглядывая то на Дэми, то на Барабана, подстраивалась, когда чувствовала, что ее заносит или что она отстает. Иногда слышала, как фальшивит, но не заостряла на этом внимания, продолжая играть, будто так и нужно.

Их выступление прошло хорошо. Может, не так грандиозно, как при старой гитаристке, но неплохо. Судя по взглядам, единицы гостей заметили подмену. Основной массе все понравилось.

За кулисами группа быстро разбрелась по раздевалкам. Барабан собирался домой, Дэми переодевался для работы официантом, а Кира решила, что ей стоит отыскать Дашу, которая так не вовремя куда-то исчезла.

Зал оживился, гости вставали с мест, кто-то танцевал, кто-то заказывал напитки. Некоторые из присутствующих, те, что были знакомы друг с другом, обсуждали выступления. Не только Дэми, но и полуголых девушек, выскочивших на сцену минутами раньше.

Аккуратно повесив гитару рядом с ударной установкой, Кира вышла в прохладный коридор. Голоса и бит остались позади. В тумане алого прохода мелькали одинокие фигуры гостей. Дверь в кабинет хозяина была нараспашку. Судя по голосам, раздававшимся из комнаты, Папочка находился внутри, и не один.

Уже свыкнувшись с амплуа местного шпиона, Кира подошла ближе, чтобы понять, о чем идет речь. Обычно ею руководили воспоминания о погибшей или раненой эскортнице. Именно эта мысль заставляла Киру непрерывно разведывать обстановку.

– Он не продается, и точка, – пьяно заверил Папочка.

– Господа, но я не планировал его покупать. Я хотел дать мальчишке шанс. – Неизвестный мужчина говорил легко, расслабленно, но нельзя было не заметить ноток настороженности в голосе.

– Он – гвоздь программы и лучший наш официант. Половина богатых баб приходит только из-за него. – Это говорил помощник хозяина – Бес.

– Когда-то он станет старше. Что тогда?

Кира осторожно, чтобы ее не заметили, заглянула внутрь. Папочка и Бес сидели на диване, а третий стоял около письменного стола и неустанно теребил в руках визитку.

– У него такое будущее, а вы просто гробите паренька, – продолжал он.

– Дэми пришел сюда сам и уже заработал больше миллиона. Кто еще кого тут гробит и эксплуатирует? – рассердился Папочка, отставив стакан с виски в сторону.

Гость тут же примирительно поднял руки.

– Я лишь хотел помочь.

– Вали уже отсюда, – устало махнул Бес. – Кто тебя вообще сюда притащил? А?

Мужчина, сохраняя остатки гордости, кивнул и направился к выходу. Кира же укрылась за дверью. С отбивающим дробь сердцем она наблюдала, как расплывается в тумане коридора широкая спина гостя. Решение пришло к ней молниеносно. Она ринулась следом и очень быстро догнала мужчину.

– Прошу прощения… – Она протянула руку и коснулась хорошо сшитого пиджака.

– Да? – Мужчина выглядел хмуро – оно и понятно – между большим и указательным пальцами по-прежнему маячила белая визитка.

– Я знаю Дэми и могу передать ему ваше предложение.

– Серьезно? – Гость нахмурился, похоже переживая, что это шутка.

– Абсолютно. Эти двое не его хозяева и не его родители, они не могут решать за него. Что вы хотели предложить?

– Пригласить парня на прослушивание, которое он, разумеется, пройдет успешно. А затем собрать ему группу и записать альбом.

– Вы продюсер?

– Именно так.

Кира бесцеремонно протянула руку для визитки.

– Постойте, – мужчина улыбнулся, – вы же его гитаристка, верно?

– Я… на замене. Хорошая гитаристка приболела. – Кира смущенно увела взгляд в сторону.

– Самокритика – одно из лучших человеческих качеств. Когда она в меру, разумеется. Я заметил, что кое-где вы пропускали нужные ноты и брали не ту тональность.

– Да, я тоже знаю… Так что с визиткой, дадите?

Рука Киры по-прежнему висела в воздухе.

– Да, конечно. Пусть позвонит мне, и мы все обговорим.

Матовая визитка легко легла во вспотевшую Кирину ладонь. На белой поверхности с кремовым отливом значилось: «Продюсерский центр “Соул рашн рекордс”».

– Ого! – выдохнула Кира, так как знала о центре: вокалистка ее группы мечтала туда попасть.

– Ну, успехов. – Мужчина выпрямился, воспряв духом, и отсалютовал от виска восхищенной Кире.

Вернувшись домой, Кира не ожидала застать маму бодрствующей. Шел уже третий час ночи, и хотя для возвращения было довольно рано – Кира отпросилась у Даши уйти до конца смены, – все же мама редко не спала в такой час.

Причина, по которой мать не спала, сидела в зале, а ее питомец выскочил в коридор, махнув длинным лысым хвостом. Крыса Манька, так, кажется, ее звали, перемахнула через свернутую колбасу старого ковра и кинулась в ванную. Ее коричневая шкурка лоснилась от здоровья и тщательного ухода. Тетя Лола обожала крыс.

По продолжающейся болтовне в зале Кира поняла, что ее приход не заметили. Она не хотела отвлекать подруг, поэтому тихо сняла обувь и повесила куртку на вешалку.

– Наверное, так нельзя говорить, но с ним было непросто. Понимаешь? Когда он ушел, я выдохнула… с облегчением, что ли…

Кира замерла, прислушиваясь к голосам. Снова она в образе подслушивающего и снова стоит рядом с открытой дверью, только на этот раз тайны хранит ее мать. Та вела беседу явно срывающимся голосом, готовая заплакать в любую секунду. Это был сокровенный разговор.

– Ну, мы всегда знали, что Коля – непростой человек. Ему было тяжело угодить и тем более тяжело впечатлить.

– Да, но так было не всегда. Точнее… как бы сказать, все усугубилось с возрастом и возросшей ответственностью. Он взвалил на себя ипотеку и…

– Слушай, не он первый и не он последний, тысячи мужиков живут так же, но не ноют и не третируют своих жен. – Голос Лолы звучал с нажимом, она явно раздражалась, когда мама пыталась оправдать мужа.

– А еще половина бухает и бьет.

– Ага, и мы будем равняться именно на них. Верно?

Мама тяжело вздохнула.

– Знаешь, когда мы встретились, он был намного веселее, организованнее. Шли годы, и жизнь его потрепала. Он совершенно перестал меня слушать. Говорить с ним было все равно что со стеной. Он все чаще забывал мои просьбы. Я тысячу раз пыталась ему помочь и выяснить, что происходит. Даже предлагала выйти на работу, лишь бы снять с него эту ношу. Но все было тщетно. Коля погрузился в свой мир и не желал вылезать оттуда. Иногда я даже заставляла его общаться с Кирой. Было чувство, что ему это в тягость. Сложно понять такое, когда человек сам просит родить ему ребенка.

– Соф, думаю, у твоего мужа просто был дерьмовый характер. Коля был эгоистом, но ты никогда этого не признаешь, поскольку держишь в памяти, как он что-то тебе дарил и когда-то делал массаж.

– Все мы эгоисты…

– Он пытался переделать тебя под себя. Упреки в адрес одежды, поведения, манеры речи. Он пытался изменить твои невинные бытовые привычки и ужасно злился, если не выходило. Думала, я обо всем забыла? Нет, дорогая. Я помню. Звонки по утрам со слезами. Все помню.

– Это было только вначале…

– Как же. А после беременности? Пару месяцев затишья – и упреки сыпались с новой силой, только теперь по поводу того, что у вас грязно и мало еды для него. Он как будто забывал, что в доме теперь живет ребенок.

Сердце Киры болезненно сжалось. Отец был для нее эталоном, чем-то незыблемым. И теперь она узнала, что мать не была до конца счастлива в браке. Да, она тоже помнила его брюзжание, смену настроения, подпитываемую нервной работой, взрывы негодования от примитивных неурядиц в быту. Но Кира принимала это как данность, то, что нельзя изменить, а к чему можно только привыкнуть. Видимо, маму подобное не устраивало.

– Я любила его всем сердцем и принимала таким, какой он есть. В дурацкой обуви и с вечными майками, которые он так любил, с месячной небритостью и запахом пота. Но он этого, похоже, не ценил, да что там… даже не замечал.

Мама не сдержалась и тихонечко заскулила, роняя слезы. Минуту длилась пауза в их диалоге, и Кира слышала лишь шуршание Лолиного голоса, утешающего подругу.

– Я до сих пор корю себя за то, что испытала облегчение. Нет, не в момент его смерти, разумеется. Тогда я была в ужасе и думала, что умру сама. А много позже, когда уже кремировала его и отказалась от ипотеки. Еще легче мне стало после твоей помощи.

Снова наступила печальная тишина.

– Он ведь и к Кире цеплялся, я с ним ругалась тогда страшно. Может, поэтому она решила пойти на программирование. До сих пор пытается умаслить отца. Бедная девочка… Кстати, долго ее нет. Знаешь, я немного переживаю, что она вышла на работу в какой-то магазин. Кира совсем мало спит. На выходных я ее, конечно, не трогаю и все равно переживаю.

– Она взрослый человек, твоя гиперопека ей ни к чему.

– Да я никогда… В общем, напишу-ка ей эсэмэс.

Кира тут же открыла и закрыла дверь – громче, чем когда вошла. И, пытаясь изобразить хорошее настроение, крикнула:

– Я дома!

Подруга мамы – симпатичная, невысокого роста девушка со светлым каре – сидела в кресле, держа в руках фирменный коктейль из кафе через дорогу. Мама уже съела тонну конфет, и фантики от них валялись по всему залу. На красном заплаканном лице застыла тревога. Неужели она раскусила Киру?

– Все хорошо, милая? – тут же поинтересовалась мама, вставая.

– Привет, теть Лола. – Та с улыбкой кивнула в ответ. – Да-да, общайтесь. Я пойду. Завтра к первой паре, к сожалению.

– Ладно. Завтрак оставлю на столе. Бабушки не будет, ее забрали в больницу на капельницу.

Кира остановилась в полушаге от входа в спальню.

– Она поправится?

– Надеюсь.

Восторг, испытанный в клубе после выступления, сменился печалью и усталостью. Кира совсем не ожидала застать маминого откровения, да и о бабушке она не знала, полагая, что та спокойно спит у себя в комнате. Отдавшись порыву, Кира упала на кровать прямо в одежде и открыла в телефоне папку с видео, где они с отцом проводили время вместе. Вот они на качелях, вот строят пирамиду, вот он подкидывает ее вверх, а вот пытается успокоить после ссоры с лучшей подругой. Мама все это снимала, хотела, чтобы у нее осталось побольше воспоминаний об отце, будто знала, что он уйдет рано. В этом жесте проявилась любовь и к ней, и к отцу. Мама хотела, чтобы они оба были счастливы. Но как же она? Получается, отец давал ей все, кроме самого главного – себя. Почему она об этом не знала? Ведь они с мамой были так близки. Наверное, дело в том, что Кира боготворила отца, считая его лучшим из мужчин, и мама не намеревалась развеять этот миф. Возможно, отчасти так и было: люди слишком сложные существа, чтобы судить о них вот так сразу, без мнений множества сторон. Это только мамина точка зрения. Никто никогда не узнает, что творилось в голове у отца и что он чувствовал тогда.

Кира перевернулась на бок и не заметила, как заснула прямо под очередное видео из поездки.

Глава 11

– Ты какая-то тихая сегодня, – заметила Лиза, уже в третий раз поправляя макияж. – Все хорошо?

Кира не сразу поняла, что обращаются к ней, поэтому еще секунду рассматривала пятно на парте. Вот-вот должны были начаться групповые занятия, и они, как и всегда, делили стол с Лизой. Юля и Кристина шумели позади, в очередной раз выясняя отношения. Кажется, Юля планировала провести выходные дома, а Кристина тащила ее в рок-бар.

– Нормально, просто не выспалась.

– Частенько ты… это… засиживаешься. Может, у тебя парень появился?

– Нет, не появился.

Сказав это, Кира подумала о Данииле и о вчерашнем выступлении.

Все пары прошли как в тумане. Кира не вникла ни в одну из тем. Выйдя в университетский дворик и отстав от подруг, она задумчиво подняла голову к серому декабрьскому небу. Казалось, облетевшие деревья могли кронами проткнуть серый пузырь тяжелых туч.

– А вот и дерзкая нищебродка из глуши, – донесся знакомый голос со стороны корпуса. Кира сразу узнала говорящего: как забудешь рыжего недомерка в брендовых шмотках? Вот только его сейчас и не хватало. Кире он напоминал назойливую муху, которую никак не удается шлепнуть газетой.

В этот раз Кира предпочла промолчать, делая вид, что не знает говорящего. К ее неудовольствию, тот был не один. Выбеленная дама и двое гномоподобных существ с козлиными бородками изображали «крутую» свиту местного князька. В предыдущем университете Кира ни разу не сталкивалась с подобной ситуацией. Более того, ругательства рыжего напоминали речь третьеклассника. Да и в целом поведение местных троллей казалось каким-то глупым и детским, словно заняться им было нечем.

– Ты что, оглохла? – Рыжий подошел совсем близко, Кира даже могла учуять его резкий парфюм.

Она не двигалась, продолжая наблюдать за серым небом. Почему-то именно сегодня ей было наплевать на подобные глупости. Но в следующую минуту ей в спину полетел кусок то ли грязи, то ли снега. Воротник куртки тут же лизнул шею влагой, в волосах застрял мусор. Кира не успела обернуться, как следом прилетел второй комок, уже заляпавший джинсы.

Гнев нарастал медленно, не так как обычно, но его тяжесть буквально душила Киру. Наверное, что-то пугающее было в ее взгляде, поскольку девица нападавшего неосознанно сделала шаг назад.

– Отошли от нее быстро.

Даниил вышел из-за ворот университета. Либо он собирался уходить и увидел, что к Кире пристают, либо просто стоял там.

Рыжий нахмурился, неловко покачнулся, но не ушел.

– Видов? Не ожидал.

– Чего не ожидал? Что заговорю с человеком, у которого вместо башки ослиный зад? Чего привязались к ней?

– Она мне нахамила в прошлый…

– Ну да, конечно, так я и поверил. Особенно что ты проходил мимо и ее не трогал.

Рыжий набычился, потом причмокнул противным широким ртом и надменно махнул «свите» рукой. Напудренная девица вернулась в корпус первой. Затем потянулись «гномы». Напоследок рыжий ткнул в Киру пальцем, как бы намекая на продолжение их беседы.

Кира и Даниил остались одни. Парень бросил взгляд на Кирину испачканную одежду и, очевидно, хотел помочь, но в последний момент передумал.

– Приди пораньше сегодня, если получится, – тихо сказал он. – Нужно порепетировать.

– Ладно, – так же тихо ответила Кира, стараясь уловить эмоции парня. – И спасибо.

– Я думал, ты разозлишься… как тогда.

– Нет, сейчас это было уместно. И прости, что тогда… в общем, что рассердилась на тебя. Ты всего лишь хотел заработать, а потом меня подбодрить. А я повела себя как истеричка.

– Все нормально. Так ты придешь?

– Да-да, постараюсь пораньше. У меня же еще репетитор.

– Помню. Ну, пока.

Даниил направился к остановке, и только когда его фигура скрылась из виду, Кира вспомнила о визитке продюсера, оставленной на прикроватной тумбе.

Даниил помогал Кире вернуть навык с терпением опытного преподавателя. С каждым новым произведением она играла все лучше и лучше. После ее дебюта они успели сыграть еще пять раз. И вот на пятый она ошиблась всего единожды за целый вечер.

По самодовольному выражению лица парня можно было понять: он гордился проделанной работой. Теперь они с Кирой чаще общались и садились вместе на лекциях. Неизменным оставалось только одно – закрытость Даниила. Кира уже успела рассказать ему и про больную бабушку, и про работу матери, только об отце ничего не говорила. Он же лишь поделился тем, что еще в школе научился играть сразу на нескольких инструментах. При этом, обладая талантом к музыке, парень не видел жизнь без программирования.

К слову, визитку Кира так и не отдала. Пару дней она просто забывала ее, поглощенная музыкальным триумфом, еще несколько – не могла найти и уже отчаялась, пока не нащупала ее под одной из тумбочек в спальне. Потом она переживала за то, как обойдутся с Даниилом Папочка и Бес, если узнают. И все же она решила отдать ее под Новый год. Сделать подарок, так сказать.

Их отношения развивались странно. Кира не могла отделаться от мысли, что Даниил держит ее на расстоянии. Он мог шутить, улыбаться, но в его жестах оставалась холодность. Кира отчаялась сблизиться и уже даже не пыталась переводить отдельные фразы во флирт, не пыталась показать свою симпатию. По-прежнему наблюдая за его легкой походкой меж клубных столов, ловя каждую шутку и игривый взгляд, она смирилась с поражением. И этот вечер не стал исключением.

Пока на сцене выступали профессиональные танцовщицы, двигая голыми бедрами в такт музыке, Кира на четвереньках искала медиатор.

– Шикарный вид, но тебе стоит поторопиться. – Даниил вышел из служебного помещения со стойкой для микрофона. Кира же застыла около лавки с поднятым к верху задом: она с трудом протиснула руку в небольшую щель, пытаясь отыскать нужную вещицу.

– Ты не видел мой медиатор? – пропустив реплику мимо ушей, спросила она.

– Не видел. У Барабана спрашивала?

– Я его еще не видела сегодня.

– Серьезно? – Даниил нахмурился. – Он уже должен был прийти.

– Классный костюмчик, кстати, – улыбнулась Кира. – Сегодня Натали превзошла себя.

Плотная ткань на Данииле прикрывала только область бедер и немного груди. Все остальное оставалось на виду.

Парень театрально прикрыл рот рукой, делая вид, будто увидел собственный наряд только что. Именно так он играл с гостями в зале, что безумно веселило Киру.

– Зато продувает хорошо, – пожал плечами он. – Ты же знаешь, как я потею на сцене?

– Знаю и вдыхаю этот аромат с удовольствием. – Кира сказала это на автомате, не оборачиваясь и не улыбаясь, она все еще искала медиатор и даже не подумала о том, как неловко прозвучала ее фраза. Но когда она спохватилась, было уже поздно. На лице Даниила затаилась та самая смущенная улыбка человека, не уловившего суть произнесенной шутки:

– Тебе нравится мой запах?

– А?

– Что?

Кира открыла рот, глаза ее округлились, и щеки тут же покрылись румянцем, который даже тону не удалось скрыть.

– Я… пошутила. Просто шутка.

– А… – Даниил все еще улыбался, но теперь иначе, скорее печально. Неужели он разочаровался?

Кира вдруг пожалела, что соврала, но повторно оправдываться было бы глупо.

– Пойду поищу его в гримерке, – сказала она и робко обошла Даниила.

– Поищи, – задумчиво отозвался тот.

В коридоре Кира остановилась у стены, чтобы перевести дыхание. А ведь она и правда никогда не говорила ему ни о своих чувствах, ни о предпочтениях. Этого разговора они оба умело избегали. Да и сам Даниил не давал повода думать, что Кира ему симпатична.

Два человека в одном: хмурый и спокойный Даниил в университете и высокомерно-заносчивый, с толикой комедийности – в клубе. От этой двойственности у Киры голова шла кругом. Но какой он наедине с собой, какой он в душе́? Что гложет его, что заставляет ходить в «Бабочку» и играть перед «хозяевами жизни»?

Кира одернула короткий жакет без рукавов и разжала кулак, в котором лежал медиатор. В гримерку она не пошла, а скрылась в небольшой подсобке, куда редко заходили посреди рабочего вечера.

Выступление прошло на ура, Барабан и Кира радостно переглядывались, пока Дэми благодарил публику за овации. Кира ловила заинтересованные взгляды, облеплявшие их солиста, и лишь немного омрачавшие радость триумфа. Единицы из сидящих восторгались песней или исполнением. Большинство жаждали внимания молодого и симпатичного паренька.

«Интересно, Дэми хоть раз спал с ними за деньги?» – эта мысль так быстро пронзила голову Киры, что она потупила взгляд и отвернулась.

Когда занавес закрылся, а их место заняла новая танцевальная группа, Даниил подошел к Кире и участливо поинтересовался, все ли с ней хорошо.

– Выглядишь бледной, – заметил он.

– Посмотрела на гостей и противно стало.

– Вот оно что… – Он с пониманием кивнул. – Да, к этому не сразу привыкаешь.

– Пока, ребят, я домой! – Мимо прошел Барабан, на ходу надевая рюкзак.

– Пока-пока. Может, ты тоже домой пойдешь? Отдохнешь немного, а Кир? – От того, как мягко Даня к ней обратился, у Киры по спине побежали мурашки.

– Нет, доработаю как надо, чтобы заплатили нормально.

– Ну хорошо.

В одиночестве наблюдая за красками клубной жизни, Кира думала об одном: как же хорошо пахло от Дани.

Огни клуба померкли только к четырем часам. Последнего гостя охрана мягко выволокла на улицу, пользуясь тем, что тот еле стоял на ногах и собственного имени, кажется, не помнил. Из приват-комнат выплывали уставшие эскортницы, а из раздевалок намного шустрее выбегали официантки и уборщицы. Теперь среди них было больше новеньких, и Кира уже перестала запоминать имена.

Сегодня Папочка составил списки тех, кто будет работать в Новый год. Оказалось, все, кроме Киры и Стаса. Для последнего работа в клубе стала хобби, а не обязанностью, и праздничную ночь он планировал провести с семьей. Кира же не могла оставить маму с больной бабушкой, поэтому тоже отказалась выходить на смену. Печалило только то, что Папочка не собирался платить за отработанный день сразу, а обещал выдать деньги только после тридцать первого числа.

Кира вышла на холодную улицу, где тротуары давно замело снегом, а с козырьков крыш свисали блестящие в лунном свете сосульки. Неуверенной походкой по скользкой дорожке, низко опустив голову, она двинулась вдоль домов прямиком к остановке. Черный внедорожник, затаившийся на запруженной парковке одного из жилых домов, она заметила не сразу, а только когда тот газанул на светофоре. Кира тут же нащупала в кармане куртки электрошокер и сбавила шаг. Но кто же знал, что опасность поджидала с другой стороны? Все произошло так быстро, что Кира и охнуть не успела. Из проулка вылетели двое в спортивных костюмах, а внедорожник со скрипом подскочил к обочине. Кира успела лишь пискнуть, как большая рука закрыла ей рот. Однако добыча не собиралась сдаваться.

Кира таки успела вытащить электрошокер и ударила им того, кто стоял напротив и силился схватить ее за ногу. Она понимала: если ударит нападавшего сзади, то и сама получит дозу током. Мужчина выругался и привалился к стене. Второго Кира что есть мочи укусила за средний палец. Тот защищала перчатка, но силы челюстей было достаточно, чтобы негодяй отдернул руку.

– Дрянь!

– Чего вы копаетесь?! – послышалось из окна внедорожника, и Кира похолодела. Его голос. Того мерзкого типа из клуба.

Она лягнула того, что стоял позади, пяткой и понеслась вперед, не разбирая дороги в ночи. Дважды она споткнулась и чуть было не расшибла голову о рекламную стойку и забор. Но преследователи были быстрее. По дороге за ней тащился внедорожник, готовый в любую минуту преградить путь.

Кира закричала громко и отчаянно, но улица была пустынна в четыре часа ночи. В нескольких окнах многоэтажек загорелись огни, но чем бы ей это помогло? Пока встревоженный житель позвонит в полицию, пока та соберется – если соберется – и приедет, сколько пройдет времени?

Слезы сами собой брызнули из глаз, и, срываясь на рыдания, Кира перемахнула через забор, помчавшись в дома. Она дергала ручки подъездов, но те были закрыты на магнитные замки. Тогда и родилась идея вернуться в клуб и надеяться, что охрана все еще там.

Кира рванула обратно дворами и перебегала от одной детской площадки к другой, пока не поняла, что заблудилась. Она осмотрелась, увидела номер дома и вытащила смартфон, чтобы вызвать полицию.

– Кира, сюда.

Услышав свое имя, она вздрогнула и быстро развернулась. В тусклом свете уличного фонаря нарисовалась фигура в дутой куртке – Даниил.

– За мной, – безапелляционно скомандовал он и, оглядевшись, двинулся в глубь жилого комплекса.

Дрожа всем телом, но не от холода, Кира направилась за ним. Когда она его догнала, то быстро спросила:

– Ты их видел, да?

– Я слышал, как этот Лугин просил у Папочки твои контакты. Но у того их не оказалось. Поэтому Лугин заявил, что найдет тебя сам. Я… знал, в какую сторону ты обычно идешь, поэтому немного проследил.

– Господи, Даня, я так перепугалась. Они меня в машину хотели затолкать… – Кира подавила всхлип, не желая выглядеть жалкой и слабой.

– Видел… издалека. Домой тебе нельзя пока, еще не хватало, чтобы они узнали, где ты живешь. Поэтому… – он тяжело вздохнул, будто то, что он хотел сказать, тревожило его, – поедешь ко мне.

– Тогда я маме напишу, что у Лизы останусь, а то она волноваться будет.

Пока Кира на ходу набирала сообщение, Даниил вывел их к улице, идущей параллельно той, с которой хотела уехать Кира. Там они сели в круглосуточный полупустой автобус и направились в противоположную от центра Москвы сторону.

Первые всполохи зари Кира встретила за стеклом в разводах и на обитом ковровой тканью сиденье. Автобус едва слышно гудел, нещадно топила печка, по салону волнами растекался стойкий аромат водительского одеколона.

– Долго нам еще? – спросила Кира.

Даниил лишь отрицательно мотнул головой.

– А кто такой этот Лугин, а? Что за настойчивость? На кой черт я ему сдалась?

– Я поспрашивал… на днях, говорят, он раньше в органах работал, причем на довольно высокой должности. Потом его уволили за домогательства, но серьезно не наказали. Позже он частный бизнес открыл. А в клубе появился не так давно. Думаю, тебе просто не повезло, Кир. Может, ты ему напоминаешь бывшую в молодости, может, маму, черт разберет, что стреляет у таких психов в голове. Но… – Даниил тяжело вздохнул, – с клубом тебе стоит завязать.

– Я и так хотела. Передумала только из-за тебя… точнее, из-за группы вашей. Да уж! Кошмар. Не повезло так не повезло. Ладно бы красотка какая с фигурой да с лицом, а что я…

Даниил хитро улыбнулся, но ничего не сказал.

Автобус остановился на пустыре. Вдалеке виднелись серые, запорошенные снегом крыши домов. Среди сугробов затаилась узкая тропка, по которой они и двинулись дальше. Солнце уже показало желто-алый бок над горизонтом и залило светом округу. Морозный воздух щекотал Кирины ноздри и кусал выглядывающий из-под шапки лоб.

В кармане дилинькнул телефон. Мама прислала: «Хорошо, будь осторожна», будто пронюхала, что Кира ее обманывает.

– Ты в последние дни была какая-то хмурая, – вдруг заговорил Даниил. – Почти ни с кем не разговаривала. У тебя все нормально?

Он не поворачивался, поэтому Кира не могла видеть его лица. Серьезно ли он ее спрашивал или это пустой треп, она не знала.

– Да…

На этот раз Даниил повел головой, но, не дождавшись пояснений, продолжил идти в молчании.

Он привел Киру к небольшому домишке с покосившимся забором и трухлявыми воротами. Пришедший в запустение двор приветствовал гостей ощетинившимися длинными вениками, тяпками, ржавыми вилами и лопатами около входной двери. По левую сторону выглядывала из-под снежной перины лавчонка из гнилых досок, чуть дальше, под навесом, зияла дыра в стене саманной времянки. Пустовал здесь и небольшой гараж с мелкой черепицей. Ворота его были открыты настежь, а ремонтная яма завалена песком.

Кира не сразу поняла, что за груда тряпок валялась в заснеженном палисаднике, но когда заметила движение – вздрогнула.

Даниил проследил за ее взглядом. Невеселым жестом он очертил кучу тряпья рукой и тихо сказал:

– Познакомься, мой отец, некогда профессор нашего с тобой университета. Ныне алкоголик со стажем. Пойдем, в дом я его все равно не пущу, отоспится во времянке.

– Там же стены нет…

– Ничего, зато есть провод из дома и электрическая печь на цепи.

– На цепи?

– Конечно, – грустно улыбнулся Даниил. – Чтобы не смог утащить и продать.

От увиденного Кире стало жутко. Она еще раз посмотрела на парня, пытаясь сопоставить образ с ребенком алкоголика. И вот потихоньку все начало вставать на свои места. Учеба и неприятная работа… он содержал их двоих.

В доме было не прибрано и странно пахло. Даниил сразу предложил Кире тапочки, чтобы та не испачкала ноги пылью. Из открытого на секунду холодильника на них гордо взглянула кастрюля борща и недопитая бутылка кефира.

– А твой отец где ест?

Даниил сбросил куртку и протянул руку Кире. Та стянула свою и прошла в глубь дома.

– Иногда я его кормлю. Но не хочу, чтобы он сюда заходил: тут лежат деньги, которые я не успел отнести в банк.

Кира старалась сдерживать поток вопросов, снова и снова рождающихся у нее в голове. Куда он девает большую часть денег? Как случилось, что отец спился? Почему он не съедет? Но она надеялась на откровенность Даниила. Его решение привести ее сюда уже говорило о доверии… разве нет?

Пока Даниил вытаскивал белье из шкафа – на удивление чистое – и заправлял диван на кухне, Кира остановилась у серванта с замызганным стеклом. Там на пыльных полочках ютились небольшие деревянные рамки. Из каждой выглядывали выцветшие от старости и обилия света фото. В глаза бросилась фигуристая смуглая женщина, держащая на руках маленькую девочку. Парнишка, видимо Даниил в детстве, стоял сбоку. Отец возвышался над ними. Обычное семейное фото. Все улыбаются и замерли в надежде получить хороший снимок. Что же с ними стало?

– Это твоя сестра? Она… жива? Прости, если…

– Жива-жива, все нормально. Она на съемной квартире в Москве. Я не хотел, чтобы она видела ЭТО каждое утро.

– А ты…

– Мне нужно следить за домом, чтобы ЭТОТ его не заложил или не разобрал по частям.

Кира села за стол, накрытый цветастой клеенкой, в нескольких местах прожженной сигаретами. Даниил поставил перед ней тарелку с борщом. Пахло от варева вкусно, поэтому, не задумываясь, Кира подхватила ложку и начала есть.

– Вкусно, – заверила она, когда парень к ней присоединился.

– Отоспимся пару часов и… ты, наверное, домой поедешь, да? А я к сестре заскочу, заодно провожу. Занятий нет, Новый год же.

Кира вдруг вспомнила про Новый год и, сама того не желая, еще раз с жалостью окинула взглядом лачугу.

– Ты здесь его будешь встречать?

– Нет, с сестрой. Просто сумку соберу и сложу туда самое ценное. На дверь замок повешу.

– А не боишься, что он на улице замерзнет?

– Не замерзнет. У него друзей-алкашей тут полно. Прибьется к кому-нибудь.

– Тебе его совсем не… жалко.

Глаза Даниила вспыхнули на секунду, и Кира перепугалась, что ляпнула лишнего. Но парень тут же взял себя в руки и, упершись взглядом в стол, со сталью в голосе произнес:

– У него было много шансов исправиться. Он их все профукал.

– Ты и в клинику его отправлял?

– Да. И дважды оплачивал курс лечения. Без толку. Почему ты так переживаешь за него? – Даниил спросил с нескрываемым раздражением, даже гневом, словно Кира серьезно обидела его.

– Мой отец умер от сердечного приступа, и… мне так жаль, что мы мало времени проводили вместе.

Парень как-то сник и с пониманием покачал головой.

– Тогда понятно. Нет, Кир, он конченый человек. Мне было бы проще, если бы он сдох в том палисаднике, лучше бы он, а не мама. – Последнее слово Даниил сказал так тихо, что Кира его едва расслышала.

– А что случилось с твоей мамой?

– Заболела, Кир, заболела. Ладно, доедай и ложись здесь. Тут печь и теплее будет. Если слишком светло, зашторь. – С этими словами Даниил залпом выпил юшку от борща, бросил тарелку в раковину и ушел в дальнюю комнату.

Кира долго не могла заснуть: прокручивала в голове все, что с ней произошло за последние сутки. Она рассматривала подтеки на потолочной штукатурке, видя в них то странных мифических существ, то уродливые лица, и гадала, что довелось испытать Даниилу, пока он рос в этом доме. Материнскую любовь и тепло семьи, а потом горе утраты и боль от того, как отец превращается в животное? Спился ли тот мужчина на улице из-за смерти жены или были иные причины?

На фото Даниил сильно походил на мать. Такой же орлиный нос, карие выразительные глаза и смуглая кожа. Кира вдруг представила, как парень улыбается, не открыто и широко, а с хитрым прищуром и легкой печалью, и по ее телу разлилась горячая волна. Под серым свалявшимся пледом тут же стало жарко, и Кира откинула его, усевшись на продавленном диване. Она тихо встала и шагнула в сторону комнаты, где спал Даниил. Он лежал у стены, на глазах так и остались тени, наложенные Натали, волосы блестели от геля, кое-где виднелись блестки. Но лицо его было таким спокойным и безмятежным, что Кире захотелось тотчас прижаться к нему всем телом.

Сама не понимая, зачем это делает, она легла на вторую половину кровати и придвинулась к парню. Она не хотела спать рядом с ним, только полежать немного, успокоиться. От того, как медленно вздымалась его грудь, как тихое дыхание щекотало ее волосы, рождалось умиротворение. Кира лишь на секунду прикрыла глаза, и ее охватила тьма.

Глава 12

Сквозь странный сон, в котором она бежала по родному городу от толпы разодетых в клоунские костюмы гостей клуба «Бабочка», Кира услышала шум воды и шипение масла на сковородке. Нос тут же уловил приятный запах яичницы и горячего хлеба.

Яркий свет пробивался через засаленные занавески: полуденное солнце зависло над частными домами, заставляя искриться подтаявший, но еще не грязный снег.

Кира посмотрела на смятую простыню и тотчас вспомнила, что сама пришла к Даниилу и легла рядом. От стыда сперло дыхание.

«Что он подумал обо мне?»

Осторожно, словно нашкодивший щенок, Кира выскользнула из зала в коридор и там остановилась, снова сраженная теплотой семейного фото в рамке. Как, должно быть, Даниилу больно смотреть на нее, но он все равно оставляет рамку в серванте и даже, видимо, протирает пыль, чего не скажешь об остальных комнатах и шкафах.

Парень стоял у плиты, но готовка, похоже, подходила к концу. Голову он вымыл, косметику стер. На торсе болталась растянутая майка, серые домашние штаны висели свободно, кое-где Кира заметила латки.

На столе уже томились в ожидании две чистенькие тарелочки, на стаканах с чаем лежало по куску свежего хлеба. Кира застыла в дверном проеме, не решаясь пройти дальше.

– Выспалась? – Пока было сложно понять мысли Даниила, и Кира жадно следила за каждым его жестом.

– Да, спасибо, – сдавленно ответила она, наблюдая, как первый кусок яичницы скользнул в тарелку.

Закончив, Даниил отставил сковороду и, повернувшись к кухонной столешнице спиной, оперся на нее. Он выглядел серьезней, чем Кире бы хотелось, и она виновато опустила взгляд.

– Послушай, Кир… – Слова выпорхнули из ровно очерченных губ приговором. Кира задержала дыхание, ожидая жесткого отказа или отчитывания. – Не влюбляйся в меня, ладно? Не нужно. Посмотри на это все, – парень обвел рукой дом, – я проблемный, это же очевидно. Зачем тебе такой?

Совсем не то, что Кира ожидала услышать. Она быстро подняла голову. Ни слова о том, что она не в его вкусе, что у него кто-то есть, ни слова о том, что она ему не подходит. Наоборот.

Сердце в девичьей груди забилось чаще. В грустном взгляде она искала разрешения и, кажется, нашла его. Совсем тусклое, укрытое слоем сожалений и утрат, но оно там было. Либо Кира хотела верить в это. Не задумавшись наперед о действиях, Кира мягко скользнула к нему и, приподнявшись на носочках, прикоснулась теплыми губами к его холодным. Даниил не двигался, лишь дыхание его стало резче и быстрее. Она же попытала удачу еще раз и снова поцеловала его, только теперь в уголок рта. Она ждала ответа, но его не последовало. В тоскливом взгляде читалась мука, смешанная с болезненным осознанием чего-то, Кире непонятного. Казалось, что секунды длились целую вечность, и пожар в груди Киры потихоньку стал сходить на нет.

Она сделала пару шагов назад, едва сдерживая подкатившие к горлу слезы, но не успела уткнуться спиной в стену, как Даниил одним рывком притянул ее за талию обратно и впился поцелуем в искусанные от волнения губы. От спичкой вспыхнувшей страсти Кира громко выдохнула. Даниил целовал ее отчаянно, словно в последний раз, словно не надеялся сделать это еще когда-либо. Его широкие ладони скользили по талии, как тогда в клубе, и опускались ниже, он с жадностью сжал Кирины ягодицы. Она охнула, но не отстранилась. Он целовал ее и в шею, и в щеки, и в веки, под которыми выступили слезы.

Радость граничила с тягучим, волнительным чувством тревоги, что все завершится быстро, что этот момент не повторится. Кира первой потянулась к веревке на домашних брюках и уже развязала ее, как Даниил остановил ее руку, прижавшись лбом к ее лбу. Он тяжело дышал, глаза были закрыты. Еще раз медленно он потянулся к ее губам, мягко поцеловал и отстранился.

– Ты полюбила лишь образ из клуба, Кира.

Наваждение спало, как оборвавшийся на сцене занавес. Даниил сделал два шага назад и указал на стол.

– Садись, поешь. Потом я провожу тебя до дома. Если получится, заберу деньги у Папочки и отдам тебе. В клуб больше не иди. Поняла?

Кира молча кивнула. Ни единого слова она не могла вымолвить. Так сладок и одновременно горек был момент. Она молила себя не разрыдаться, молила остаться холодной, будто все знала наперед, но это было невероятно тяжело. Лишь в туалете после завтрака она позволила себе сесть на пол и расплакаться. Закрывая рот полотенцем, она безутешно глотала слезы, что водопадом катились из глаз. Она и забыла, каково это бывает.

Они стояли в разных углах остановки, и, мельком разглядывая Даниила, Кира видела, что он печален не меньше, чем она. Почему он ее оттолкнул, да еще такой странной фразой? Да, его образ в клубе был впечатляющим, но увидела она его раньше, на занятиях.

– На что ты тратишь заработанное? – спросила Кира, желая унять любопытство и в каком-то роде отомстить.

Даниил лениво перевел взгляд с дороги на нее, потом туманно улыбнулся и начал загибать пальцы:

– Ипотека: мой чудесный папаша забросил выплачивать ее, как только не стало мамы. Кредит на свою учебу и учебу сестры. Микрозаймы, которых набрал отец, когда пытался вылечить маму. Их довольно много. Съем квартиры для сестры: я не хочу, чтобы она жила в этом кошмаре. Ну и по мелочи: коммуналки, еда, проезд и тому подобное.

– А почему ты ходишь в легких футболках зимой? Разве не остается финансов на что-то теплое?

– Половину заблевал отец, еще часть я отдал сестре, когда совсем туго было с финансами. Я хотел купить пару свитеров, но некогда было.

– Из-за клуба?

– Да, из-за него.

– И у тебя ничего не остается?

– Почему же? Я открыл счет на имя сестры и вот немного накидал на свой. Ипотека за землю и дом на ней почти выплачена. Остались лишь кредиты.

– Слушай, но ведь это огромные деньги… я имею в виду… сколько Папочка тебе платит за сутки?

– По-разному: от тридцати до пятидесяти.

– Так, а работаешь ты у него уже…

– Два года.

– Ага, то есть если брать среднюю сумму, то ты заработал за два года примерно… двадцать девять миллионов. – Сказав это, Кира открыла рот, сама удивляясь величине суммы.

– Ипотека на дом была на семнадцать миллионов, Кир. Он не всегда был таким страшным. Плюс пеня, которая накапала, пока я не понял, что на отца надеяться не нужно. Плюс куча микрозаймов, проценты на которые тоже росли как грибы, и учеба. Сумма только кажется внушительной, пока все не разбить по долгам.

– И сколько ты успел накопить?

– У сестры есть миллион на счету. Не знаю, хватит ли на первый ипотечный взнос, но какой-никакой старт.

Кира стухла, ей вдруг стало так горько за парня. Она всего этого не знала и даже не представляла. Ее мать из кожи вон лезла, чтобы наладить их жизнь после смерти отца, а она еще смела дуться на нее первое время.

– Мне так жаль, – сдавленно произнесла Кира.

– Не нужно грустить, Кир, все обязательно наладится. Я вылезу из этого всего, вот увидишь… – И тут он осекся, словно понял, что сделал недвусмысленный намек на их дальнейшее общение. – Как там, кстати, твоя курсовая для Феди?

– Ни строчки не написала.

– Значит, хорошо, что больше не пойдешь в клуб. Наверняка на репетитора уже насобирала.

– Да, насобирала, это точно. Даня…

– Да?

– Почему ты решил, что я влюбилась в твой клубный образ, а не в тебя?

Парень опустил взгляд и пнул снежную кучку рядом с лавкой. От ответа его спас подъехавший автобус. Даниил помог Кире забраться по высоким ступеням и усадил на единственное свободное место. Всю дорогу они проехали не проронив ни слова.

Когда они подходили к Кириному дому, Даниил замялся, не желая подниматься наверх.

– У меня для тебя кое-что есть. Я просто обязана отдать.

Парень нахмурился:

– Серьезно?

– Абсолютно. Я… не пытаюсь задержать тебя, если ты об этом. Капелька гордости все же у меня имеется, – насупилась Кира, разблокировав замок домофона.

– Кир, – мягко взял ее за руку Даниил, – я не хотел обидеть тебя или задеть. Ты… нравишься мне, правда.

Позади хлопнула подъездная дверь, отрезая их от дневного света. Лампы не работали, поэтому Кира могла рассмотреть лишь очертания спутника.

– Я видела вас с Натали в тот день… ну, в гримерной. Когда вы… – Кира запнулась, радуясь, что ее красные щеки сейчас сложно разглядеть. Она и сама не знала, зачем решила это сказать.

– И хотела быть на ее месте?

Кира дернулась в сторону ступеней, но крепкая хватка Даниила не дала этого сделать.

– Пойдем. Не знаю, зачем я это ляпнула.

– Я – знаю. – И он без предупреждения наклонился к ней и нежно поцеловал. Поцелуй был коротким, но чувственным. Кира ощутила, как подкосились колени, и едва не упала, вовремя схватившись за перила.

– Если уж отверг меня, то не нужно больше… так делать. Так только больнее и хуже, – выдавила она.

– Не отверг. Предупредил. Прости меня.

– Знаешь, наверное, ты прав. – Кира обошла его, направившись в сторону лифта. – Мне это не нужно. Я люблю, когда в отношениях все просто. Тебе либо нравится человек, либо нет, ты либо хочешь быть с ним, либо нет. Ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой. А ты?

Даниил промолчал.

– Так я и думала. Тогда больше не прикасайся ко мне. Пойдем.

Кира не пустила его в дом, а оставила ждать на пороге. В квартире, на удивление, стояла гробовая тишина. Ни кашля бабушки, ни жужжания телевизора. Кира остановилась посреди коридора, не понимая, что происходит.

– Все нормально? – спросил Даниил.

– Нет. Бабушки нет дома. Да, ее забирали прокапать, но она должна была вернуться.

Кира вытащила из кармана телефон: пропущенных и СМС не было. Она быстро набрала мамин номер и замерла в ожидании.

– Мам, привет. А где все? Да, я уже дома, а ты…

Рука Киры задрожала, и она медленно скатилась по стене. Даниил тут же подскочил к ней, чтобы придержать. Телефон, из которого раздавался плач, она крепко прижимала к груди.

– Что случилось?

– Ее больше нет, Даня, ее нет, – шепотом произнесла Кира.

– Кого?

– Бабушки.

Глава 13

Новый год и Рождество прошли для Киры одним лишь печальным мгновением. Они с мамой занимались организацией кремации, оформляли бумаги и обзванивали дальних родственников.

Почему именно в момент потери ты понимаешь, насколько дорог был тебе человек? Кира не могла остановиться и рассматривала старые фото, где они с бабушкой казались неразлучны. Та сыграла огромную роль в ее жизни и отдала всю любовь, что у нее имелась. Иногда мама в шутку говорила, что бабушка родила ее, только чтобы заполучить такую внучку, как Кира. Бабушка была их светочем и поддержкой. В темные времена она всегда помогала делом или словом. И Кира понимала, какой удар испытала мама, потеряв родную душу. Кира горевала по бабушке, но все их прошлое осталось по большей части в детских воспоминаниях, а те порой не так сильны, как память и привязанность взрослых.

Кира старалась не отходить от мамы ни на шаг. И в какие-то минуты думала, что та сломается. Но мама терпела. Временами она рыдала в подушку, когда думала, что Кира не видит этого и не слышит. Иногда роняла слезы над разделочной доской, готовя обед. А иногда Кира заставала ее за просмотром семейных фото и видео. Бабушка Вера всегда улыбалась и всегда шутила. Даже будучи в ссоре с дедом Сашей, она никогда не показывала обиды при дочери и внучке.

Кира пришла в себя раньше. На дворе оттаивал февраль. Все праздники закончились, учеба продолжалась. Пока присматривала за разбитой горем матерью, взявшей отпуск на работе, Кира совсем забыла и о клубе, и о Данииле. Тот пару раз подходил к ней в университете, спрашивал, нужна ли помощь, но Кира на все лишь отрицательно качала головой.

– Твоих денег он мне не дал. Но я могу поделиться своей долей, – сообщил он однажды.

Кира отмахнулась, и на этом их общение закончилось. И вот в один день что-то щелкнуло у нее в голове, и она взглянула на протекающую жизнь со стороны. В этот же день она порылась в рюкзаке и отыскала визитку.

Студенты в коридорах университета весело шумели, готовясь к двадцать третьему февраля. Планировалось какое-то мероприятие, но Кира не сильно интересовалась деталями.

Даниила она поймала в коридоре и поманила к себе. Они встали за колонной в углу, чтобы им никто не мешал.

– Привет, – смущенно сказала Кира.

– Привет, – участливо заглянул ей в лицо парень. – Ты как?

– Нормально. Помнишь, я кое-что хотела тебе передать? Вот. – Она протянула помятую визитку. – Когда закончилось наше выступление, к Папочке пришел какой-то человек. Приглашал тебя в студию, насколько я поняла. Но ни Бес, ни Папочка не хотели тебя отпускать, ты же – денежный мешок для них. Они послали этого мужика, но я… догнала его в коридоре, и вот. Я знаю эту студию, к слову. Довольно известная. Ты можешь стать знаменитым, Даня, можешь заработать у нормальной публики, а не той, что хочет тебя унизить.

Парень внимательно рассмотрел клочок картона.

– «Соул рашн рекордс», – задумчиво протянул он, смакуя название.

– Да. Все солисты из моего города хотели туда попасть.

На секунду Даниил погрузился в себя, взгляд его стал пустым и стеклянным.

– Я позвоню им, – наконец выдал он. – Обязательно. Клуб начинает становиться опасным.

– Да?

– Да. Не хотел тебя тревожить после… ну ты сама знаешь, после чего.

Кира кивнула.

– Но Лугин все выспрашивал у Папочки твое настоящее имя и где ты живешь. Благо, тот ничего не знает. А потом еще одну девчонку из официанток покалечили. Я понятия не имею, как ее поймали в коридоре, но ей разбили лицо и… в общем, она в больнице.

– Нужно сообщить об этом в полицию.

– А толку? Это клуб с элитными гостями, таких просто не посадишь.

– Нужно хотя бы их дискредитировать. Сделать фото парочки знаменитых посетителей в неприглядном виде и залить в сеть… Не знаю.

– Ну разве что так. Пока такие, как мы, не могут спокойно учиться, а вынуждены искать любые подработки, ничего не изменится. Поверь мне. Такая жизнь сейчас.

– Я бы предложила всем волонтерам уйти, но я уже поняла, что это непросто.

– Конечно, никто не согласится. Стас, кстати, не пришел вчера. А до этого говорил, что завяжет с клубом и полетит с родителями за границу отдыхать. Думаю, на него тоже повлияло насилие. Он единственный, кто работал там не по нужде. Вот и свалил.

Кира оперлась на колонну и закрыла глаза.

– Иди в студию, Дань, ладно? Постарайся уйти из «Бабочки». Сколько тебе еще нужно денег, чтобы покрыть все долги? Давай я тебе дам, я накопила.

Неожиданно парень поцеловал ее в висок и мягко взял за руку.

– Спасибо, я справлюсь сам, не переживай.

Она открыла глаза и увидела его нежный взгляд.

– Ты все еще считаешь, что я полюбила лишь образ?

– Нет, не считаю.

Даниил подарил ей невесомый поцелуй в лоб и вышел из-за колонны, направляясь в аудиторию.

Между Кирой и Даниилом установились странные, словно бы родственные отношения, но те, что любят тишину. Они здоровались, иногда обсуждали курсовую, срок по сдаче которой подходил к концу, иногда просто смотрели друг на друга, разделенные толпой студентов. Кира ловила на себе его взгляд, когда одиноко сидела на подоконнике с лекционной тетрадкой.

Бывало, Кира вспоминала их последний поцелуй, и мысли о нем обжигали все тело. Никогда ей не приходилось иметь столь необычную связь с парнем. Они не вместе, но и не врозь. Они есть друг у друга, и их нет одновременно. Она по-прежнему любила его. А он?

Пришла весна – пора перемен. Маме стало легче, она вошла в привычный ритм и старалась унять боль работой. Даниил появлялся на занятиях чаще, а это значило, что он прекратил работать в «Бабочке». Кире хотелось расспросить его обо всем, и она планировала сделать это после экзаменов в конце третьего курса. Сейчас она сконцентрировалась на учебе, чувствовались плоды репетиторства. Октябрина Иосифовна оказалась очень хорошим учителем, оттого Кира выполняла задания на групповых занятиях с легкостью. Как-то после пары к ней подошел преподаватель по языкам программирования и предложил поучаствовать в олимпиаде.

Жизнь налаживалась, и былые страхи остались позади. И все же Кира старалась не выходить на улицу поздно вечером, а временами просила маму встретить ее из университета. Мама не спрашивала, а Кира так и не рискнула рассказать правду.

Теплым солнечным днем на одну из лекций пришел заместитель декана и сообщил о перенесенном «на пораньше» смотре художественной самодеятельности факультетов. Кто-то из администрации решил, что это поможет расслабиться в тяжелые для страны и мира времена.

В Кирином университете ничего подобного не проводилось, поэтому она понятия не имела, о каком смотре идет речь. Но девчонки – Лиза, Кристина и Юля – радостно запищали. Позже Кира узнала, что Лиза ежегодно устраивает показы мод, где Юля и Кристина – главные модели.

– Кира, а у тебя есть какой-нибудь талант? – вдруг спросила Лиза.

Кира смущенно поджала губы:

– Наверно, один есть, но не знаю, пригодится ли он.

Уже после пар третий курс собрали в актовом зале организаторы мероприятия. От девочек Кира узнала, что сначала смотр пройдет между курсами одного факультета, а лучшие уже посоревнуются талантами с финалистами других факультетов.

На красных дорожках и в мягких, обитых велюром сиденьях расположились Кирины однокурсники. Кто-то выглядел заинтересованным, кто-то откровенно скучал. В углу сцены за небольшой трибуной стояли декан факультета и его зам. Оба при параде: в синих пиджаках и галстуках. Один повыше, другой пониже, словно комедийный дуэт на ТВ, только гармошки не хватало.

На другом конце зала на подоконнике, за тяжелой шторой примостился Даниил. Никто не сделал ему замечания и даже не обратил внимания, от чего Кира тут же вспомнила отца парня. «Некогда профессор нашего с тобой университета», – всплыла в голове вскользь брошенная фраза.

Сама сцена выглядела новой и ухоженной. Паркет, вырвавшийся из плена ковра и упиравшийся в ступени, блестел в свете ярких ламп.

Так как почти все места были заняты, Кира села на подлокотник рядом с Лизой, оставив ноги в проходе.

Декан прочистил горло и начал речь. Чтобы расслышать его негромкий голос, аудитория притихла.

– Приветствую, уважаемые учащиеся. Для вас смотр самодеятельности наверняка не новое событие, но все же повторюсь. Вы отбираете среди своих однокурсников самых талантливых и готовите номера. Это могут быть танцы, песни, игра на музыкальных инструментах, изобразительное искусство, мода, фокусы. Да все что угодно, не запрещенное законодательством Российской Федерации и способное заинтересовать жюри. В этом году мы пригласим настоящих деятелей искусства оценивать ваше творчество, а также победившему курсу выплатим денежный приз.

Студенты одобрительно загудели.

– Поэтому выбирайте основательно. В этом вам поможет наш организатор Анна Георгиевна Берест. Все, у кого есть какие-никакие творческие способности, которые можно продемонстрировать на сцене, подходите к ней.

Только декан собрался уходить, как, чертыхнувшись, вернулся на место. Он быстро протер салфеткой лицо: в зале было жарко – и продолжил речь:

– Чуть не забыл! Коллектив, который на курсе заработает большее количество баллов, получит зачеты по нескольким предметам сразу. Правда, по каким именно, мы еще не определились, но, думаю, договориться с преподавателями сможем. И еще оплату за следующий курс от нашего постоянного спонсора.

Эта новость вызвала даже больше ликования, чем какая-то мизерная премия. Как только декан покинул кафедру, к небольшому столику на сцене, за которым сидела Анна Берест, потянулись таланты. Кира не двигалась, глядя на фигуру Даниила. Еще в «Бабочке» стало ясно, что без его голоса слушать собственную игру на гитаре ей совершенно не хочется.

Лиза, Юля и Кристина рванули к сцене, как борзые. Хихикая и переглядываясь с однокурсниками, они то и дело толкались и подгоняли друг друга. В целом радостная атмосфера подстегивала присоединиться, но Кира медлила.

Проходящая мимо девица с лицом в белилах, та самая подружка рыжего гнома, будто случайно толкнула Киру, и та чуть было не свалилась с подлокотника. Рюкзак рухнул на пол, и из расстегнутого отсека каскадом полетели ручки, тетради и даже пачка прокладок. Девица притворно ойкнула и поспешила на сцену. Интересно, какой у нее талант? Кусать, не оставляя следов?

Как только Кира выпрямилась, то охнула от неожиданности. Над ней нависла фигура Даниила.

– Ну что, готова выступить вместе со мной?

– Серьезно? – Брови Киры порхнули вверх. – Ты готов выйти на сцену в университете, да еще и со мной?

– Почему ты удивляешься?

– Помню, когда я впервые к тебе подсела, ты даже смотреть в мою сторону не хотел. О клубе отвечал нехотя и сразу запугал, чтобы я не лезла куда не нужно. С занятий ты испарялся, как роса на заре. А теперь готов выступить?

– Помнится, кто-то дал мне визитную карточку и попросил больше не ходить в злосчастный клуб.

– И ты этого кого-то тут же послушал. Почему?

– Сама знаешь.

– Нет, не знаю. – Кира посерьезнела и заглянула прямо в глаза Даниила. В его притворной насмешливости явно было что-то еще. – Не играй со мной, Даниил. Ты дважды спас меня от Лугина, а я дала тебе визитку и поцеловалась на глазах у старых пердунов. Мы квиты. Я ничего тебе не должна, и ты мне.

Очевидно, Даниилу не понравилось, к чему свелся их диалог. На скулах заиграли желваки, брови съехали к переносице.

– Ты же не смертельно болен, как в этих слезливых фильмах про подростков, да? – добавила Кира.

– Не болен, – глухо ответил он.

– Вот и славно. Значит, причин вести себя как идиот у тебя нет. Я уже призналась в своих чувствах. Большего от меня не жди.

Кира встала, закинула рюкзак на плечо, собираясь уходить.

– Постой. – Он схватил ее за запястье, не давая сделать шаг. А Кира поймала заинтересованный взгляд однокурсников, что сидели поблизости. – Разве ты не хочешь облегчить себе и мне жизнь, сдав зачеты автоматом и получив год бесплатного обучения?

Кира поджала губы. Жгучее желание вырвать руку и уйти душило ее. Обида была еще сильнее. Почему он отказывается произнести это вслух? Почему не хочет напрямую сказать ей, что она ему дорога? Что за увертки? Или есть в этом что-то еще? Может, она ему немного симпатична и он до сих пор переживает за тот стыдливый момент? Тогда зачем поцеловал ее в ответ у себя дома?

– Ну так что? Попробуем? Я ушел из клуба и теперь однозначно на мели. Устроюсь в общепит, если тот продюсер передумает.

– Так ты связался с ним! – откинув на мгновение обиду, просияла Кира.

– Связался. И даже ходил на прослушивание в его московскую студию. Он подбирает группу для записи альбома, кто-то из его людей начал заниматься соцсетями. Я даже на фотосессии был. – Даниил подмигнул, но как-то грустно.

– А какой образ он тебе выбрал?

– Оставил тот, что был в клубе…

– А Папочка и Бес, они…

– Если ты о том, боюсь ли я, что они однажды припрутся на мой порог? Да, боюсь. Я ведь ушел, не сказав ни слова, они бы не отпустили, придумали, чем задержать, может, угрожали бы.

– Они точно о тебе ничего не знают?

– Пока нет, но… если новая группа станет популярной, то…

– Ты рассказал о своих переживаниях этому мужику?

– Разумеется. Он обещал, что выдумает мне все, начиная от родословной, заканчивая местом жительства. Так что я лишь на это надеюсь.

– Ясно.

Кира бросила взгляд на поредевшую студенческую толпу: запись на смотр подходила к концу. Небольшой диалог об успехах Даниила немного умерил ее пыл, обида притухла, вернулось прежнее тоскливое чувство, но не более того.

– Ладно, идем запишемся, – наконец согласилась она.

Глава 14

После записи и разработки стратегии с Даниилом Кира вернулась домой поздно. Мама сидела в зале, на коленях грузно распластался толстый альбом в кожаной безвкусной обложке, подаренный когда-то бабушкой. Глаза матери были красными, значит, снова плакала.

Кира молча села рядом. На открытой странице сияло улыбкой лицо отца. Волосы с проседью, ряды морщинок у глаз и рта. Это чуть ли не последнее фото, где он так искренне и беззаботно улыбался. Но вот на Киру нахлынуло воспоминание, как мама жалуется Лоле об их с отцом жизни. Она подавила нарастающий гнев: разборки совсем не нужны маме, ей и так больно.

– Знаешь, твой папа был таким внимательным в молодости. А еще он любил дарить мне всякие мелочи. Ну, знаешь, цепочку там, брошку, серьги. Все это было дешевым. Но я любила эти неожиданные подарки. Так он проявлял ко мне свои чувства. Мы долго притирались друг другу, было много склок на пустом месте. Но вскоре отыскали гармонию… до недавних лет.

– Мам… я…

– Я в курсе, что ты слышала наш с Лолой разговор. Видела твою тень, но к тому моменту уже все сказала. Не буду брать свои слова назад. Последнее время с отцом было сложно. Он сильно изменился – то ли от стресса, то ли…

– Он не разлюбил тебя, если ты об этом.

В уголках маминых глаз блеснули слезы.

– Откуда тебе знать? – она утерла ладонью нос.

– Мы с ним гуляли однажды, ну, в тот редкий день, когда он решался оставить работу и страх, связанный с ней. Он сказал, что между вами появился холод, но он так устал, что не может с этим разобраться. Тогда я его плохо поняла, но после твоего монолога все встало на свои места.

– Нет ничего хуже, чем женщина с неоправданными ожиданиями, – задумчиво произнесла мама, посмотрев в окно. – Перед тем, как ты появилась, он дал мне обещание, что поможет во всем. Так оно и было первые полгода. А потом он целиком ушел в работу, вбил себе в голову, что если встанет с рабочего места, то не сможет нас содержать. Свободное время он предпочитал тратить на просмотр смешных видео или сериалов. Я осталась наедине с тобой. Иногда меня посещали тревога и одиночество, иногда зависть к тем, кто беззаботно продолжает идти вперед, когда как я топталась на месте. Вас с отцом я любила и ненавидела одновременно. Во мне что-то сломалось. Все сильнее нарастал страх быть ненужной, пустым местом, той, о которую лишь ноги вытирают. А потом страх преобразился в гнев. У нас с отцом все чаще случались жуткие ссоры, в которых он беспрестанно меня в чем-нибудь упрекал. Его злые слова жалили сильнее пуль. Затем я долго работала над собой, ибо переделать того, кто рядом, – задача невыполнимая. С годами стало легче, но обида и боль никуда не ушли. Он же отстранился сначала от меня, а позже и от тебя.

Кира едва сдерживала слезы, но не из-за того, что рассказала мама, а потому, что помнила, как отец постепенно испарялся. Как его присутствие в доме свелось к щелканью мышкой.

– Прости, мам, что была так холодна с тобой после его смерти. Я не знала, каково тебе. Думала только о себе.

Мама поджала губы, и две слезы таки скатились по щекам.

– Ты не должна извиняться, ни в коем случае. Я – мама, я должна защищать и оберегать, а не наоборот. Я – старше, я должна была быть умнее. Но я…

Кира обняла ее за плечи и прикоснулась лбом к маминому виску.

– Ничего ты не должна. В первую очередь мы друзья и только потом мама и дочь. Мне следовало быть внимательнее. Мам…

– Да, солнышко?

– Я должна тебе тоже кое-что рассказать. Не могу держать это в тайне после такого откровения. – Кира вытерла глаза и отстранилась, после чего рассказала все, что с ней произошло за это время, не утаив даже историю с поцелуем.

Мама старалась слушать ее с непроницаемой маской и без комментариев, но по иногда расширяющимся глазам и сжимающейся челюсти Кира понимала, как ей непросто.

– Они преследуют тебя? – наконец выдохнула мама.

– Нет, по крайней мере, я не замечала.

– А этот мальчик, Даниил, за ним они тоже могут прийти?

– Не знаю, мам, надеюсь, что нет. Даниил и так в глубокой за… – Кира осеклась. Мама хоть и не запрещала подобные выражения, Кира все равно старалась не использовать их при ней.

– Ясно. – Мама поджала губы, и ее взгляд застыл на одной из полок над телевизором.

– Ты пытаешься придумать, как мне помочь? – слабо улыбнулась Кира.

– Да, – растерянно ответила та, – не нужно?

– Ну, переехать мы точно не сможем, да и не знают они, где я живу. Имени моего реального они тоже не знают. Если, конечно, из вредности Папочка не проговорится.

– Фу, ну и прозвище, звенящая пошлость, – спародировала мама всем известного российского режиссера. – Тогда какой у нас план?

– Ходить с шокером или газовым баллончиком на всякий случай, а там посмотрим. В институте намечается смотр самодеятельности, а значит, нам с Даниилом придется немного порепетировать. Сможешь иногда меня встречать?

– Конечно, главное – СМС заранее присылай.

Мама мягко погладила дочь по коленке и встала.

– Ты как знаешь, а я хочу сладкого после такого разговора, – с вызовом заявила она.

– И не сомневалась. Пойдем, я чай заварю.

Для подготовки участников смотра университет выделил несколько малых залов в отдельном корпусе университетского комплекса. Туда студенты записывались заранее и буквально каждый час внутри кто-то репетировал.

Гитару Кира купила себе на заработанные в клубе деньги, микрофон для Даниила взяли у организатора культурных мероприятий.

В первый день репетиции Кира сразу отметила, что в тренировочных залах безумно холодно. Даниил старался этого не показывать, но куртку снимал нехотя, а потом все оставшееся время покрывался мурашками под тонкой футболкой.

Однажды Кира принесла ему из дома отцовский свитер, один из тех, что хорошо сохранились, избежав мерзких катышков на боковых швах.

– Что это? – нахмурился Даниил: видимо, подачек в его семье не любили.

– Свитер отца… ему уже не нужен.

Взгляд парня смягчился, и он, повесив куртку на один из десятка крючков в гардеробе, быстро натянул на тело приятный на ощупь свитер.

– Отец, похоже, неплохо зарабатывал. Это же кашемир?

– Его мама купила. Подарок на Новый год.

Кира немного стухла. Не Даниил расстроил ее, а накатившие воспоминания. Парень же, почувствовав неладное, добавил тихо:

– Спасибо, Кира, я понимаю, что это для тебя значит. Обещаю, что скоро куплю себе все, что нужно, и тебе не придется больше ворошить памятные отцовские вещи.

– Да они не па… в общем, я рада, что подошел.

На самом деле свитер был немного большеват и тут же скрыл природную сухощавость Даниила.

Вместе они прошли в зал, где по правую и левую сторону тянулись скамьи, а возле каждой колонны стояли столы с аппаратурой. В самом конце сидела помощница организатора – молодая девица в светлой блузке.

В предыдущие разы Кира и Даниил приходили, когда в зале занимались младшекурсники, поэтому теперь две репетирующие группы с их потока с удивлением уставились на странную парочку: новенькая и заядлый прогульщик. Чего они тут забыли? Даниил тотчас расправил плечи, и Кира узнала прежний образ Дэми. Щеголь официант, поющий свои песни в свете софитов. Укол восхищения и теплая волна, разлившаяся по всему телу через мгновение, смутили Киру. А вдруг Даниил прав, и она полюбила образ, а не его самого? Если бы она не знала его тем самоуверенным красавцем на сцене, то восхитилась бы? То, что она ощутила при их первой встрече, было, скорее, любопытством, но никак не симпатией.

Они выбрали свободный стол с аппаратурой, договорились с соседними певчими группами об очередности и настроили гитару с микрофоном.

– Я подумал и сочинил кое-что другое. – Даниил подозвал Киру к себе. Он склонился над коричневой столешницей и хорошенько размял тугую обложку тетради.

Кира нависла над столом и пробежалась взглядом по строчкам, снова позавидовав почерку парня. От увиденного у нее обдало жаром щеки и уши. Она суетливо разгладила лист и посмотрела на Даниила.

– О ком это?

– Разве имеет значение? – пожал плечами он.

Кире захотелось взвыть: почему он не может быть откровенен? Почему она постоянно думает об их близости и почему ее задевают слова из текста песни о расставании и утрате?

Взглянув на рукописный нотный лист, Кира немного остыла.

– Ты даже ноты для меня подготовил. Благородно.

Даниил отрегулировал микрофонную стойку и начал распевку, пока Кира изучала новую мелодию. Ненадолго отрываясь, она рассматривала девушек и парней, с самозабвением готовящихся к выступлению. В глазах сиял азарт, точными движениями пальцы перебирали либо клавиши пианино, либо струны гитар. Кто-то, как и ее подруги, делали замеры, чтобы представить коллекцию модной одежды. Зал жил движением и множеством звуков. Как же они расслышат собственное исполнение?

От Киры не ускользнули и завистливые взгляды некоторых девчонок. Еще вчера они кокетничали рядом с Даниилом в коридоре перед парами, а теперь он собирается петь на сцене под аккомпанемент новенькой, одетой в огромную толстовку и широкие джинсы. Да и в целом поведение Даниила многим казалось странным. То он прогуливал пары, то стал чаще появляться и разделять досуг с этой же непонятной новенькой.

От множества мыслей Кире стало дурно. Подмечая свою нехорошую черту додумывать за других, она рисковала расклеиться и плохо сыграть.

«Что ж, ладно!» – тряхнула она головой и извлекла из гитары первый аккорд.

В целом репетиция прошла успешно, но работы предстояло много. Кира хотела раскрасить собственное звучание и даже выпросить у Даниила соло. Выступление получится блеклым, если она сыграет по указке, совершенно забыв об индивидуальности.

Когда они выходили из зала, на улице уже стемнело.

– Проводить тебя? – спросил Даниил.

Кира хотела ответить: «да», но не смогла переступить через гордость.

– Мама меня встретит. Не нужно. Переживай о собственной безопасности. Будет плохо, если они тебя найдут.

Парень задумчиво кивнул и попрощался. Кира несколько раз оборачивалась, надеясь, что Даниил тоже захочет еще раз ее увидеть, но его спина быстро удалялась, пропадая в серых сумерках улицы.

Кира медленно шла по тротуару, обдумывая все, что стряслось с ней после приезда в Москву. Для себя она решила: как только выступит на смотре, то оборвет с Даниилом все контакты. Ей надоело подвешенное состояние, надоело гадать, кто они друг другу. Она желала большего, но он, видимо, не мог ей этого дать.

«Как он там сказал? “Я слишком проблемный”, – печально вспомнила Кира. – Стало быть, не соврал».

На другом конце улицы появилась одинокая фигура в пухлой куртке и шапке с помпоном.

«Мама», – улыбнулась Кира, никому она не была сейчас так рада, как ей.

Говорят, время лечит, так и случилось. Месяц стремительно несся вперед, весенний смотр был не за горами. Кира и Даниил отрабатывали выступление, но кое-что оставляли за кадром из-за конкуренции. Так, отдельные соло элементы они играли в позднее время, когда основная масса студентов расходилась. Были задумки и по одежде, и по макияжу. Даниил готовил что-то еще, но пока держал Киру в неведении.

Он даже планировал обратиться к знакомому, который занимался сценическими спецэффектами. Парнишка был ему обязан и получил шикарную возможность отработать свой долг. Шоу должно было выйти грандиозным, и Кира со страхом и восхищением ждала выступления.

Как-то после пар к Кире и Даниилу подошел заместитель декана. Университетский коридор к этому моменту почти опустел, но за спиной заместителя, в углу около лестницы на второй этаж, стоял тот самый рыжий гном. На его лице цвела гнусная улыбка, и Кира тут же почувствовала неладное.

– Видов, пойдем в мой кабинет на пару слов.

Даниил не изменился в лице, даже не напрягся, будто ждал приглашения.

– Мне тоже нужно, – спохватилась Кира, – я забыла секретарю скан документов отдать.

Замдекана ничего не ответил, только безразлично пожал плечами.

В тесной комнатушке деканата Кира сделала вид, что ищет бумажки в рюкзаке. Тем временем Даниил зашел в кабинет, и замдекана закрыл за ним дверь. Недовольно скривившись, Кира разочарованно опустилась на гостевой стул.

– Хотела подслушать? – проницательно заметила секретарь, невысокая женщина лет тридцати пяти в строгом платье и скатавшейся за день в уголках рта помадой.

– Да. – Скрывать намерение не было смысла, кому от этого было бы хуже.

– А ты приложи ухо к щели, там все хорошо слышно будет.

– Серьезно?

– Да. Я сейчас дверь в деканат закрою, и никто не увидит, как ты тут корячишься.

Кира взглянула на секретаря иначе. Раньше она казалась ей очень отстраненной и холодной, а тут такой жест.

Кира быстро подскочила к двери, распластав щеку по холодной, покрытой белой краской поверхности.

– …понимаешь, почему я тебя позвал. Один из студентов доложил, что видел тебя ночью в клубе «Бабочка». Он полагает, что ты занимался проституцией, так как был окружен дамами старше тебя на много лет, – услышала Кира голос декана, и внутри у нее все похолодело.

– Смелое заявление, – равнодушно ответил Даниил.

Кира подумала, что он придумает отговорку, скажет, что тот мерзкий гном лжет, но то, что сказал Даниил дальше, озадачило ее.

– Да, я работал в клубе «Бабочка», но не парнем по вызову, а обычным официантом. Ваш источник весьма преувеличивает.

– Ты же понимаешь, какой удар по репутации заведения будет, если станет известно, что студенты подрабатывают в ночных клубах сомнительного характера?

– Не больший, чем после того, как один из ваших профессоров спился и сбил ребенка на дороге.

В кабинете повисло молчание.

– Даня, я понимаю, что тебе пришлось пережить, понимаю, как это трудно. Но…

– Я больше не работаю там. Ушел. Не о чем беспокоиться.

– Профессора знали об этом? – спросил декан.

– Да, некоторые. Имен называть не буду.

– И не надо. Наверняка друзья отца, – отозвался замдекана. – А эта Явина – новенькая – тоже там работает?

– Кира? Нет, не работает.

– Наш источник…

– Значит, врет ваш источник.

– Ее видели там.

– Она приходила ко мне. Кира… моя девушка.

– Занятно.

– Ничего занятного. Это все?

– Ты не боишься, что мы тебя отчислим? – зло усмехнулся замдекана.

– За что? Я всего лишь подрабатывал официантом. Это не запрещено.

– Иди, Видов, иди. – Усталый голос декана прозвучал печально. – Мне жаль, что…

– Да слышал уже. Не вы же ему алкоголь в рот заливали. Не нужно этого всего.

– Ладно, Даня, свободен.

Замершая около двери Кира не сразу сообразила, что пора отходить. Только когда ручка дернулась, она скакнула в сторону, делая вид, что рассматривает ряды папок для документов на полках.

Сначала вышел Даниил, за ним замдекана.

– Он слишком хорошо к тебе относится из-за заслуг отца, – буркнул второй. – Но мне на Видова-старшего плевать. Запомни это.

Даниил улыбнулся какой-то пустой и даже несколько злой улыбкой.

– Значит, мне стоит радоваться, что вы только замдек и никогда выше не подниметесь из-за своей недальновидности.

Мужчину как обухом по голове ударило, он замер с округленными глазами и, видимо, был готов разразиться бранью, но Даниил потянул Киру за руку, уводя из деканата.

– Этот рыжий урод на тебя настучал, да? Но как они узнали?

– Да плевать, как узнали. Сказал просто кто-то вроде Стаса. Теперь я там не работаю, но рожу этому козлу начищу.

Кира подумала, что Даня шутит, но тот выглядел злым и сосредоточенным. Решительность ощущалась и в быстром шаге, и сжатом кулаке.

– Не стоит. Ты избежал исключения, но если подерешься… Такие хорьки, как он, очень мстительные. Не успеешь обернуться, как он тебе снова всадит нож в спину.

Похоже, слова заставили парня задуматься.

– И что предлагаешь?

– Жить дальше, – быстро ответила Кира. Даня не успел ничего возразить, как она тут же добавила, – и ждать момента. Всегда можно отомстить мягко, не вызывая подозрений.

Даниил остановился и внимательно посмотрел на Киру. Лицо его тотчас приняло мягкое выражение, и легкая полуулыбка скользнула по нему.

– Кира Явина, а я и не знал, что ты… такая…

– Какая? Не хочу лезть на рожон, но показать рыжему хмырю, что он доигрался, мечтаю? Мне надоели его тычки и тупые фразочки в коридоре.

– И какого моменты мы будем ждать?

– Понятия не имею, в этом и соль.

– То есть можем не дождаться?

– Именно. Если не дождемся, то в итоге просто забьем и забудем.

Даниил искренне рассмеялся, затем поправил куртку, выпирающую из рюкзака.

– Это лучшая успокоительная фраза, которую я когда-либо слышал. Обычно девчонки кидаются на парней с фразами вроде «ты лучше него» или «он этого не заслуживает», иногда «подумай о своем будущем». Но сладкая, хоть и запоздалая месть… гениально.

Даниил двинулся вперед неожиданно, поэтому Кира, растерявшаяся на мгновение, осталась позади. Он все повторял слово «гениально» и посмеивался, пока до Киры доходило, как правильно она поступила.

Глава 15

– Это правда, что твой отец сбил ребенка?

Даниил молча кивнул. Событие в деканате, казалось, сломало хлипкую стену между ними, и, не сговариваясь, парень решил провести Киру домой.

День стал длиннее, и если еще неделю назад в это время сгущались сумерки, то пока Кира и Даниил шли, все еще полыхало закатное солнце, пробиваясь лучами через плотную застройку вдалеке.

– Он сидел?

– Нет, – горько усмехнулся Даниил. – Дали условку, забрали права, штраф выписали.

– Какой ужас. А что семья жертвы? Ребенок вообще выжил?

– Девочка, да, выжила. У нее была сломана нога и вывихнуто плечо. Отец заплатил им за лечение, и родители перестали мелькать в СМИ.

– Он уже тогда пил, выходит?

– Да, жутко пил, но пока еще не так, чтобы валяться в палисаднике.

Кира видела, как Даниил съеживался, говоря об отце, и решила, что больше не будет расспрашивать, но парень продолжил сам:

– У мамы обнаружили рак, я тогда учился в выпускном классе. Опухоль разрасталась в мозгу, планировалась сложная операция. А потом все стало хуже. Операция убрала опухоль, но когнитивные функции не восстановились. Мама не могла говорить и потеряла слух. Большую часть времени она лежала, за ней ухаживали сиделки, нанятые отцом. – Даниил замолчал, явно переводя дух. Он поднял голову, как люди часто делают, чтобы не расплакаться, потом смахнул сухой ладонью выбившуюся одинокую слезу. – Я видел, как разваливается моя семья. Как отец выпивает по вечерам, думая, что все уже спят. Сестре было проще: она пропадала в школе и на дополнительных занятиях, домой приходила поздно, делала уроки и ложилась спать.

Кира остановилась около кофейни – небольшого непримечательного заведения с коричневыми шторками и зеленью у двери. Столик с барными стульями тянулся вдоль широкого окна, и Кира подумала, что неплохо бы было выпить чего-нибудь прямо здесь. Даниил не отказал: похоже, ему была нужна передышка. Он с благодарностью взял бумажный стакан кофе и сел около стены.

– Первый тревожный звоночек случился под Новый год. Отец домой не пришел, а холодильник пустовал. У меня были карманные, которые обычно растрачивались на чипсы, кино и журналы, на них я купил нам с сестрой какие-то салаты и сосиски. Дальше было хуже. Отец появлялся дома нечасто, врал, что задерживается с коллегами. Тогда я уже поступил на первый курс университета и знал, что и там он тоже не появляется. Мне было стыдно, когда пары срывались по его вине. Я устроился на подработку в небольшой магазинчик кассиром, но позже получил уведомление о просрочке платежа за обучение.

Даниил пил кофе неспешно, смотря пустым взглядом на пейзаж за окном. Там то и дело проносились машины, и от поднятого ими пыльного ветра по тротуарам гулял мелкий мусор.

– Мама умерла, не продержавшись и полгода. Тяжело было всем. Для меня она стала примером для подражания: веселая, сдержанная, полная энергии. О сварливости или злобности и речи не могло идти. Ты знаешь, она ведь была наполовину итальянкой. Ее бабушка и дед, убежденные коммунисты, приехали в Союз еще до развала. Она мечтала увидеть Италию. Как она всегда говорила, «постучать своим сапожком по итальянскому[8]».

– Когда тебя в первый раз увидела, подумала об итальянской мафии, – улыбнулась Кира.

Даниил тоже улыбнулся, но поворачиваться не стал. Он полностью ушел в прошлое, потерялся в закоулках памяти. Но искал ли он выход оттуда?

– И вот она исчезла, растаяла из-за болезни. Мне даже поговорить с ней не удалось напоследок. Отец пил. Жутко. Без остановки. И со временем моя жалось к нему преобразовалось в злость. Он забыл о нас с сестрой, погрузившись на дно бутылки. Мерзавец.

Последнее слово Даниил буквально выплюнул и на время замолчал. Кира тоже боялась обронить слово, так ей хотелось узнать, что привело Даню к клубу «Бабочка».

– Начались мои сложные будни. Я понимал, сколько денег нам нужно, и пытался решить этот вопрос, не продавая почку. Но я был безграмотен в юридическом плане, не знал нужных рычагов и не имел знакомств. Да, друзья отца, те самые, что вместо помощи подливали ему в рюмку, пытались загладить свою вину и первое время помогали. Боже, что я только не сдавал… Ты знала, что я почетный донор крови?

Кира печально опустила взгляд.

– Я сдавал кое-что еще… не такое героическое, но местами приятное…

В ответ на ухмылку Даниила Кира густо покраснела.

– И что, выходит, в Москве ты теоретически можешь быть чьим-то отцом? – мешая истерический смешок с серьезностью, спросила Кира.

– Выходит, что так. Хорошо, что наши личности не раскрываются. Это было совсем непростое время, Кира. Сестру старался огораживать от всего кошмара, что со мной творился. К счастью, она всегда была понимающим ребенком. Кем я только не подрабатывал… Если честно, если все перечислять, и вечера не хватит. Самой прибыльной была разработка дешевых сайтов для местечковых магазинов. И вот на перемене я стоял неподалеку от курилки и услышал, как один паренек хвалился высоким заработком перед парнями. Прозвучало название клуба и примерное расположение. Я запомнил. К слову, тот паренек вскоре переехал в Питер. Ну, это если верить его одногруппникам. Я пришел туда без какой-либо надежды, но как оказалось, клуб стал для меня спасательным кругом. Не желая, чтобы кто-то лез мне в душу, я придумал для себя образ – подсмотрел у одного певца – и держался его.

– А песни?

– Я не сказал? Моя мама была педагогом по вокалу. В нашем доме постоянно играла музыка.

Кира заметила на рукаве своей толстовки пятно. Раньше ее бы это расстроило, но после рассказа Даниила такая мелочь не вызвала никаких эмоций.

– А потом я увидел тебя…

Всего несколько слов заставили сердце Киры ускориться.

– Новенькая, которая выглядела не менее подавленной, чем я. Я сразу понял, что в твоей семье тоже случилось горе. Но еще понимал, что не хочу ни с кем сближаться.

– А как же Натали?

– Мы так время проводили, отдыхали, разряжались. Не знаю, как еще объяснить. С ней было просто.

Они снова замолчали, допивая остатки едва теплых напитков.

– Как это произошло, Кир? Как не стало твоего отца?

В одну секунду нахлынули эмоции, которые так трудно было держать в себе. Кира задохнулась от горечи, но виду не подала. Даниил открыл ей сердце, она не могла поступить по-другому.

– Он много работал. Был буквально одержим работой. Оставил нас с мамой и варился в стрессе, пока не умер от сердечного приступа.

Даниил покачал головой, словно освобождаясь от плохих мыслей.

– Какая ирония, да? Мой отец плюнул на нас, а твой только о вас и думал.

– Не уверена.

– Ты о чем?

– Что он думал о нас.

– Почему? Он ведь работал, чтобы прокормить семью, наверное? Так?

– Он скинул на маму все обязанности. Ни в чем не хотел участвовать. Да, она не работала, но это было тяжело. Быт, я, попытка не сойти с ума от равнодушия мужчины, попытка самореализоваться при отсутствии времени. Всем нужно менять род деятельности, чтобы не свихнуться. Отец этого не понимал. Он думал только о работе. Поначалу – да, он переживал за нас, за ипотеку. Но позже просто не смог остановиться, загнал себя. Многие считали, что это мама виновата, дескать, пилила его или, не знаю, не давала отдохнуть. Но мама, наоборот, всеми силами пыталась вернуть его к жизни. В итоге он относился к ней как к прислуге, а меня пытался слепить под себя. «Ты должна быть похожа на девушку, а не на домовенка». Женственность была его болезненной темой. Он мучал этим маму в свое время, потом начал и меня. Просто не давал расслабиться. Но он любил меня, а я любила его. Иногда нам было очень хорошо вместе. И когда я смотрю старые видео, где мне года два или три, то плачу…

Рука Даниила нежно легла на Кирино плечо, он притянул ее ближе, и их виски встретились. Так они и сидели, наблюдая, как ветер колышет еще не украшенные листьями кроны.

– А твоя мама, как она сейчас?

– После смерти бабушки ей было очень плохо. Но, похоже, время и правда лечит. Я рассказала ей… обо всем. О нас, о клубе…

– Даже о…

– И об этом тоже.

Даниил напрягся, но, скорее, от смущения.

– Если хочешь, я вас познакомлю.

– А стоит ли?

Слова резанули хуже ножа по открытой ране.

– Может, и не стоит, – буркнула Кира, немного отстранившись.

– Кир, я…

– Да знаю уже, слышала. Я все поняла, Дань. Спасибо, что поделился со мной. Верю, это далось тебе непросто. Но давай… – она соскользнула со стула, поддев пальцами рюкзак, – …как только выступим, разбежимся по разным углам, как будто и не было наших поцелуев и встреч?

Даниил посмотрел на нее долгим, задумчивым взглядом, словно прикидывал, насколько искренни ее слова и насколько он готов принять то, что она предлагает.

– Идет, – тихо ответил он.

К ее дому они подошли в примирительном молчании. И всю дорогу старались не касаться друг друга, но стоило кому-то подойти ближе и дотронуться до руки или спины спутника, оба отстранялись, как магниты с одинаковой полярностью. И оба думали, что так будет лучше.

Первый этап смотра состоялся в разгар весны. Конкурсанты готовились не только к танцам и пляскам, но и к июньским зачетам и экзаменам. В главный зал набилось сотни три, а то и больше зрителей. Шум множества голосов мешался со спокойной фоновой музыкой, льющейся из колонок.

Кира выглядывала из-за кулис с опаской: перед таким количество человек она не привыкла выступать. Клуб ни в какое сравнение не шел.

На галерке растянулся самодельный плакат в поддержку парочки однокурсников, за звуковыми пультами, что находились прямо в зале, между зрительскими креслами, колдовали парни со старшего курса. От торжественной атмосферы вскипала кровь.

Кира ушла вглубь сцены, где за ширмами организовали подобие гримерных. Взглянув на себя в зеркало, она решила, что неплохо потрудилась и выглядит ничуть не хуже, чем когда ее красила Натали. Позади мелькнула фигура Даниила. На Кирин безмолвный вопрос он кивнул. Значит, флешка у парней за пультом.

– Мы выступаем десятыми, – быстро сказал он, стоило Кире подойти ближе.

Кира отметила, что парень нарядился в точности, как делал это в клубе, ну, разве что штаны и рубаха не просвечивали. На нем был черный комплект одежды. Брюки обтягивали ноги, рубашка оголяла татуировку на груди и сидела свободно. Волосы он снова убрал назад гелем.

– Сможешь меня подкрасить? – спросил он, оценивающе рассмотрев Кирину фигуру.

– Не боишься? Я не спец.

– Ну, себя ты накрасила неплохо.

Мысленно Кира поблагодарила за комплимент, но вслух ничего не сказала.

Чуть не столкнувшись с двумя участниками смотра, которые пронеслись мимо них прямиком к сцене, они заняли небольшое зеркальце в дальнем углу. Кира порылась в сумочке, что всюду таскала с собой и позже планировала отдать Лизе.

Полупустая подводка со стертой этикеткой выглядела совершенно непрезентабельно, но какое это имело значение?

Даниил забрался на высокий стул и замер. Сначала Кира подошла сбоку, но поняла, что так совершенно неудобно творить.

– Ты мог бы… – она замялась в смущении, – …ноги чуть развести, чтобы я подошла ближе.

– Конечно. – Лицо Даниила изменилось, стало несколько игривым. На губах застыла едва заметная улыбка, а глаза пристально следили за Кирой.

Их губы оказались в опасной близости, и Кира не могла не вспомнить каждый из поцелуев. На ее щеках тотчас расцвел стыдливый румянец, но она продолжала работу. Игривость Дани не помогала, а только сбивала ей дыхание.

– Получается? – тихо спросил он, и Кира ощутила мурашки, почувствовав приятный ментоловый запах из его рта.

– Не двигайся.

Рука Дани легла на обтянутое узкой юбкой бедро, но Кира заметила это не сразу.

– Мы же договорились, – стараясь скрыть дрожь в голосе, прошептала она.

– Прости. Не удержался.

– Ты ответь себе на вопрос: чего ты хочешь? И все встанет на свои места.

Кира закончила спустя минут десять. Две танцевальные пары успели выступить и получить одобрительные аплодисменты.

– Ты думаешь, у нас есть шанс выиграть? – спросила Кира, убирая подводку в сумочку.

– Определенно. Главное – не бойся, когда перед нами начнется дождь.

– Дождь? Постой, тебе удалось придумать что-то интересное?

– Надеюсь.

Ожидание было томительным и тревожным. Один за другим на сцену вылетали возбужденные коллективы и одиночки, а возвращались преисполненные облегчением, но выжатые как лимон фигуры. Аудитория всех встречала тепло. Не было едких выкриков или недовольного гула. Возможно, причина крылась в присутствии серьезного жюри, но так или иначе это немного успокаивало.

Кира и Даниил ждали своей очереди в сумерках закулисья на парочке пластиковых стульев. Когда подошла их очередь, живот Киры налился свинцом, а кожа покрылась липким потом. Она безумно нервничала.

По задумке Даниила в зале выключили свет, остались только неровные лучи, которые освещали их тела. Иногда свет попадал на лица, но тут же ускользал прочь, создавая таинственную атмосферу.

Даня вступил первым, без музыки и в полнейшей тишине. Кира в эту минуту сжимала потными руками гитару и выжидала. И хоть из-за блуждающих огней было плохо видно зал, она заметила, как в первом ряду паренек, решивший поначалу полазать в телефоне, замер, открыв рот. Похоже, он не ожидал услышать такой проникающий сквозь кожу голос. Затем заиграла запись, то, чего сложно было добиться такой малой группой, как у них. Когда же вступила сама Кира, зал взорвался восторженными криками. В третьем ряду заверещали знакомые голоса ее нынешних подруг.

Но это было не все. Экран позади Киры и Даниила загорелся. Кира краем глаза заметила огромную черно-белую картинку. На них смотрела красивая женщина с крупными чертами лица. Она открыто улыбалась в камеру. И невозможно было не заметить ее схожесть с Даней. Его мама. В одночасье слова обрели смысл о горькой истории их разлуки. Эпизоды из его детства мелькали в такт мелодии, дополняли ее. И первые окрики замолкли, все смотрели на экран. Кира видела и отца Дани, убитого горем, и бутылки, разбросанные по дому. Даниил пошел ва-банк, решив рассказать правду о своей потере без прикрас.

Умело смонтированное видео напоминало артхаусное кино, которое, в отличие от прочих, явно давало понять, в чем его смысл. Откровение Дани задело Киру за живое, и когда подошла очередь ее сольной партии, она выложилась по полной. В то же мгновение с потолка ровной линией перед ними полился дождь, отделив их скромный дуэт от зрителей. От этого соло на гитаре обрело совершенно иную форму. Если видео было для Даниила, то этот эффект – для нее.

Куплет Даниил пел мощно, применяя популярное у рок-вокалистов расщепление, и публике явно нравилось это. Многие повставали с мест. Трагичная картинка вкупе с мощным вокалом и умелой игрой Киры создали поистине глубокое произведение. В эту секунду Кира вспомнила, каково же это – быть частью целого шоу.

Стоило последнему звуку раскатиться по залу, как секундную тишину разорвал взрыв криков и аплодисментов. Зажегся свет, обличая заплаканные лица девушек и женщин в первом ряду. Кажется, кто-то из судей тоже смахнул пару слез. Откровенная история ребенка, потерявшего любимую мать, задела почти каждого, притом что лицо самого Даниила в видео не мелькало. Но не трудно было догадаться, о чьей матери шла речь.

Это был триумф.

За кулисами их поздравляли другие участники смотра. Незнакомая Кире девушка вдруг заявила, что их университетская группа ищет гитариста.

– Они и представить не могут, сколько я тренировалась, чтобы так сыграть, – шепнула Кира Дане, когда они пробрались через толпу восторженных слушателей к лестнице, ведущей к второстепенному выходу их зала.

– Видов, это было круто!

– Я не знал, что ты так можешь!

– Тебе нужно собрать группу!

Кира и Даниил, рассыпаясь в благодарностях, наконец протолкнулись в пустую аудиторию, отведенную для переодевания. Найдя свои вещи среди множества разбросанных рюкзаков и развешанных курток, они в молчании собрались. Так же молча они вышли на улицу, синхронно вдохнув в легкие вечернюю прохладу весны.

– Нам нужен барабанщик для финального смотра, – наконец сказал Даниил, задумчиво глядя на порозовевшие в закатном свете облака. – И клавишник. Нужна полностью живая музыка, тогда получится отличное выступление.

– Ты уже уверен, что мы победим?

– Абсолютно. Я видел лица жюри.

– Скромности тебе не занимать, – усмехнулась Кира.

– Да ладно, ты сама так думаешь, только признаться почему-то боишься. Тебе понравилось, я видел… и слышал. Ты хорошо сыграла.

– Спасибо. – От смущения Кира опустила голову и рефлекторно пнула близлежащий камушек носком ботинка. – И где мы их найдем? Ты хочешь встретиться с Барабаном?

– Нет, нельзя. Тот сто процентов проболтается отцу. Я поищу среди старых маминых знакомых.

– А разве в смотре могут участвовать люди не из университета?

Даниил задумался, а спустя мгновение растянулся в довольной улыбке.

– Ты права, я знаю одного из местных, кто сможет нам помочь. А вот тебе придется попросить клавишника из университетской группы.

– Мне?

– К тебе подходила их девчонка-организатор.

– Та, с короткой стрижкой?

– Да, она. Уточни, смогут ли они нам помочь.

Из здания вышло несколько парней, в которых Кира узнала танцевальный квартет.

– Здорово отожгли! – крикнул один из них Даниилу.

– Спасибо, – отозвался тот.

Когда четверка скрылась из виду, Даниил повернулся к Кире.

– Ну так что, дождемся результатов или по домам?

Кира взглянула на Даню будто впервые и на секунду замешкала с ответом, разглядывая в надвигающихся сумерках его темные, почти целиком заполненные зрачком радужки. В нем что-то изменилось с тех пор, как они встретились. В тот день от него веяло тревогой и холодом, а теперь лед, кажется, растаял. Что же это? Надежда?

– Как ты? – не удержалась она.

Даниил удивленно наклонил голову.

– Я имею в виду… без клуба и… мы давно с тобой не разговаривали по душам, я…

– Ты сама отказываешься, чтобы я тебя проводил.

– Дело только в этом?

– Ну, ты решила, что после конкурса дел со мной иметь не хочешь, поэтому… зачем и дальше сближаться?

– А мы сближались? – пришло время удивиться Кире.

– У меня все нормально. Я работаю в небольшом ресторанчике по выходным, а после учебы – репетитором по математике у школьников.

Кира и Даниил двинулись обратно в университет, негласно решив, что хотят сразу узнать результаты смотра их курса.

– С сестрой все обговорили, она тоже работает. Ипотека выплачена, большая часть кредитов тоже. Жизнь налаживается. Мы справимся. А как твои уроки?

– Я завершила курс у репетитора, теперь мы только через соцсети общаемся. Иногда она дает мне интересные задания.

Кира остановилась прямо перед зеркалом рядом с университетским гардеробом.

– А ты? Планируешь окончить вуз или…

– Разумеется, планирую, Кир. Ты что? Я не верю в возможность до старости скакать на сцене.

– Но есть многие группы, участникам которых по лет пятьдесят, и они скачут.

– Я люблю музыку, но и программирование люблю. Всегда должен быть запасной выход.

– Наверное, ты прав.

Даниил бросил насмешливо-теплый взгляд на Киру, но не успел сказать что-то еще, как из дверей вывалились три подружки.

– Вот ты где! Вы прошли во второй тур! – радостно закричала Лиза.

Глава 16

Кира и подумать не могла, что барабанщиком в их импровизированной группе станет Федор Семенович, их с Даниилом проектный руководитель. В свое время мужчина играл в группе, и так как отец Дани хорошо с ним общался, тот ответил на призыв о помощи.

– Я не играл уже лет двадцать. – Мужчина поправил ворот рубахи, выглядывающей из-под тонкого джемпера. Они втроем шли к аудитории, где сейчас проходили занятия четвертого курса пятой группы факультета Информационной безопасности.

– Ничего, вспомните. Талант не пропьешь, – грустно усмехнулся Видов, и оба – Кира и Федор Семенович – поняли намек.

– А что вы хотите от Вертинского?

– Чтобы он тоже к нам присоединился, но у него беда с… вашим предметом, – ответила Кира.

Федор усмехнулся, но беззлобно:

– Так и есть.

– Ваше присутствие может склонить чашу весов в сторону участия, – предположила Кира.

– Или наоборот, – пожал плечами Федор Семенович. – Мне кажется, он считает меня извергом. Хотя я требую лишь учить мой предмет.

– Вот и побеседуете на эту тему, – подытожил Даниил, а затем три раза стукнул в дверь. Тучная женщина за кафедрой недоверчиво уставилась на гостя, но, рассмотрев позади преподавателя, расслабилась.

– Можно нам Пашу Вертинского? – деликатно поинтересовался Федор Семенович.

Через щель Кира рассмотрела столы и испуганную физиономию подскочившего Вертинского. На первый взгляд парень был выше их троицы на две головы, а около шеи из-под футболки внушительно выпирали накачанные мыщцы.

– Иди, Вертинский, – обреченно махнула ему женщина и продолжила лекцию.

– А мне вещи с собой брать?

– Бери-бери, – кивнул Федор Семенович, и аудитория весело загудела.

Когда дверь захлопнулась, а Паша, все такой же растерянный, глядел то на Видова, то на Киру, Федор Семенович не удержался и с интонацией актрисы дубляжа Ильиной произнес:

– Мистер Видов, я нашел вам ловца![9]

Кира, любившая все семь экранизированных частей Гарри Поттера, в голос рассмеялась, а парни, похоже, ничего не поняли.

– В общем, я добавлю тебе балл на зачете, если выступишь с Видовым и Явиной на межфакультетском смотре. Ты же не задействован? Предателем тебя считать не будут?

– Ну, меня хотели… это… короче, если балл повысите, я пошлю их к черту. Мне с моими детей не крестить, а вот ваш хренов анализ я сто пудов не сдам.

– Вот и отлично. Даю тебе свое честное преподавательское слово. Эти двое подтвердят. А теперь отпросись у Сычевой и пойдем с нами в репетиционную. Мне нужно попробовать хоть что-то сыграть.

– Погодите, – нахмурился Паша, в то время как его губы тронула робкая улыбка. – Вы что, тоже будете с нами играть?

– Эх, Вертинский, да, был у меня должок перед папашей Видова, и вот этот парнишка пришел его забрать.

– И на чем играете?

– Барабанщик я.

Судя по уже восхищенной улыбке парня, Федор Семенович вырос в его глазах чуть ли не до потолка.

– Я вас ботаном считал…

– А что мешает ботану играть на барабанах? – подмигнул преподаватель.

Преимущество союза с преподавателем чувствовалось сразу. Вахтерша, которую посадили в зал, чтобы она отваживала прогульщиков, решивших вместо пар порепетировать, пропустила их без вопросов. А до этого Федор Семенович попросил знакомых притащить ему ударную установку и клавиши.

– Видов, башкой за них отвечаешь, – кивнул Семенович на инструменты.

– Это что, Korg[10]?! – восхищенно охнул Павел. – Шикардос!

– А ты на чем сейчас играешь? – спросил преподаватель.

– Да на Casio[11]. Но то больше для попсы, знаете ли.

Федор Семенович медленно подошел к ударной установке, нежно погладил альт-том[12], после чего заскочил на треножный стул с ловкостью школьника. Он играючи подкинул барабанные палочки и выдал неожиданно крутой проигрыш, заставивший Киру и Пашу открыть рты в изумлении.

– Ну, Семеныч! Я ж не знал…

– А что, если бы знал, то лучше бы мой предмет учил?

– Может быть.

Даниил, удовлетворенный воссоединением, залез в сумку и вытащил нотные листки для всех присутствующих.

– Мне твоя песня еще на первом выступлении понравилась, – заметил Федор Семенович, не слезая со стула и протягивая руку, чтобы взять бумагу. – Очень… проникновенно. Даже представить не могу… в общем, молодец ты, Даня.

Даниил кивнул.

– А я вот не понял, что за женщину крутили на видео, – пожал плечами Паша.

– Оно и понятно, – усмехнулся Семенович.

– Да ладно вам, у меня плохие оценки только по вашему предмету.

Паша уже готовил синтезатор к работе и бухтел что-то про высоту инструмента. Кира же смотрела на троицу словно со стороны, и ее грудь наполнялась ностальгическим теплом. Вот ее друзья по группе настраивают инструменты, а за окном льет дождь, и неизвестно, решатся ли школьники пойти на дискотеку под таким ливнем. Эти до боли знакомые моменты словно на время вытеснили боль утраты отца и бабушки. Кира перевела взгляд на Даниила. Зачем это ему? Неужели так нужен бесплатный курс обучения? Или за всей деятельностью кроется что-то еще? Для чего он так серьезно готовится к выступлению? Не хочет ли он доказать себе, что достоин сцены и без клуба «Бабочка»?

– Кира-Кира, ты зависла? Тебя же Кира зовут? – Паша вопросительно уставился на нее, протянув руку. – Шнур дай, я тебе все подключу.

– О да, прости, держи.

Здоровяк галантно подготовил ей гитару, но не отошел.

– Ты же к нам пойдешь после всего этого? Да? Света говорила о тебе.

– Слышала, ваш гитарист выпустился.

– Ага, он все, а нового мы так и не нашли. Даже не знали, что есть новенькая, которая неплохо играет. Не без лажи, но годно.

– Я подумаю над предложением. Главное, чтобы не в ущерб учебе.

– Ну, если вы с Видовым тусите с Семенычем, то проблем точно не будет. Его в универе все любят. Кроме меня, разве что, – глупо хихикнул Паша. – Но знаешь, я, кажется, начинаю менять свое мнение.

– А Видова на роль солиста вы не рассматривали?

– П-ф-ф, Света и к нему подходила после концерта. Он что не говорил? Сказал, другие планы.

– О как. Нет, я не в курсе. – Ревностный червячок укусил Киру прямо в грудь, где ухнуло и на мгновение замерло сердце. Даниил снова что-то скрывает.

Завершив подготовку, «молодая» группа сыграла пару пробных вариантов, и тут сразу стало понятно, что Даниил прав: живая музыка ни в какое сравнение с музыкальной фанерой не шла. Они звучали как настоящая рок-группа, и исполнение разительно отличалось от клубного. Лиричности поубавилась, а Даниил удивлял всех способностью выдавать невообразимые ноты с хрипотцой, от которой у Киры по коже бежали мурашки.

Но больше, чем Даня, Киру обескуражил Федор Семенович. Немного привыкнув к инструменту, тот начал играть так, будто от силы удара и выбранной тональности зависела его жизнь. Кира еще никогда не видела настолько вдохновленного собственной игрой человека. Даже Барабан не выдавал и половины преподавательской экспрессии.

Сыграв, наверное, раз пятнадцать, Паша победоносно похлопал в ладоши.

– Для первой репетиции – это круть, реально. Мне мелодия твоя скучной показалась поначалу, но то, что ты с ней сделал, шикардос, Видов.

Даниил спокойно улыбнулся и пожал парню руку.

– Отличная игра, Вертинский. Теперь нужно выбрать такое время, чтобы и ты, и мы не прогуливали пары.

– Про меня тоже не забудьте, – из-за установки вышел вдохновленный Федор Семенович. – Ох, Даня, спасибо тебе. Как же приятно молодость вспомнить! И чего это я забил на репетиции? А ведь мужики звали меня. Нужно сказать им, что я передумал.

Кире было приятно смотреть на радостные лица, она и сама подпитывалась азартом. Ей тоже хотелось выдавить из своего инструмента максимум драйва и превратить песню Дани в нечто большее, чем просто историю его жизни.

– Я посмотрю, когда у меня «окна», тогда и решим, – сказал Семенович и тоже пожал парням руки. – Кирочка, ты умница, – напоследок отметил он и вышел из репетиционной.

– А вы чего застыли? – вдруг гаркнула вахтерша. – Без Федечки играть не дам, пшли на пары, живо!

Кира перебирала пальцами под столом на парах, имитируя игру на гитаре, и мурлыкала мелодию Дани на перерывах. Она напевала ее, возвращаясь домой, а дома находила через Youtube крутые исполнения известных гитаристов и заучивала понравившиеся приемы.

За какие-то пару месяцев ее навык игры сильно возрос. Видимо, в школьной группе ей не хватало драйва и стоящей мотивации. Там она застыла, не желая двигаться дальше. Сейчас же в ней снова разгорелась искра. Надо же, какой-то клуб для богатеньких папиков возродил желание стать частью чего-то большего, и вот это большее способно унять боль утраты. Лишь одна мысль отравляла репетиции: все это однажды закончится.

После смотра Кира и Даниил еще неделю ловили одобрительные взгляды. Тем временем шли смотры других факультетов, приближая финал.

Репетиций было не так много, как хотелось бы, в основном из-за плотного графика Федора Семеновича, но и состоявшихся оказалось достаточно для того, чтобы неплохо сыграться. Паша так и вовсе следовал за Даниилом хвостом, а иной раз Кира слышала его уговоры пойти к ним в группу солистом, ведь в этом году уйдет неприятная ему девица. Кира понимала стремление Паши: Даня шикарно пел и умело заводил публику своим талантом.

У Киры же возникло странное неприятное чувство, выбирающееся из недр подсознания в ту спокойную жизнь, где все идет как надо. Перед потерей отца было такое же, и теперь тревога, подкравшаяся как всегда незаметно, отравляла считаные дни перед выступлением.

Даниил один из первых заметил смену настроения партнерши и на одном из совместных обедов поинтересовался, в чем дело. В тот момент Кира не могла передать сгущавшиеся в голове, подобно темным тучам, мысли, но уже в коридоре сказала:

– Мне не по себе. Знаешь, прежде чем отца не стало, я думала о всяком…

– Все еще переживаешь, что нас найдут кретины из клуба? – Даниил попытался изобразить насмешливость, даже некоторую самоуверенность. Но его глаза не врали: он тоже об этом думал.

– Как затишье перед бурей.

– Постарайся расслабиться и получить удовольствие от нашей игры. Не думай ни о чем. Это будет твой день.

Финальный смотр назначили на пятничный вечер, чтобы и студенты, и преподаватели могли отметить удачные выступления своих подопечных. Зал гудел от сотен голосов, световые установки вырисовывали кульбиты на потолке и стенах. Как и в день записи, студенты стояли в проходах и сидели на подоконниках. Пару телевизоров с трансляцией мероприятия поставили в вестибюле.

Раскрашенные и разодетые конкурсанты сновали по этажам, бурно обсуждая соперников и главный приз. Некоторые гадали, будет ли приглашен кто-то из знаменитостей для судейства или же ограничатся прежним составом. Киру все это мало интересовало. Все ее мысли поглотили гитара и тревога. Она то и дело вытирала потные ладошки о джинсы и нервно поправляла затянутый на макушке хвост. Решение оставить их обычную одежду принял Даниил. Поначалу он хотел снова вырядится, но, когда взглянул на собравшуюся банду – старик, здоровяк, щеголь и девица, – понял: их необычного состава достаточно, чтобы вызвать интерес к выступлению без разукрашенных лиц и полуголых тел. Пусть каждый проявит себя так, как ему хочется. Сам он остался в гавайской рубашке и джинсах.

Разглядывая своего солиста со стороны, Кира вдруг поняла, что Даниил ошибся. Именно это короткое мгновение открыло ей правду. Один жест, один взгляд и растерянная улыбка расставили все по местам. Его образ был совсем ни при чем. Она увидела его раньше, а он – ее. Боль стала проводником, связавшим их души, она заставила их смотреть друг на друга в толпе чужих лиц. Какой он на самом деле, Кира так и не разгадала. Печальный, целеустремленный, агнец, жертва, брошенная на алтарь алкоголизма его отца? Кто такой Даниил Видов и почему, когда он рядом, ее прошибает пот, а низ живота наливается приятной тяжестью? Почему стоит ему прикоснуться к ней, как кожа начинает пылать в том месте, а по всему телу пробегает электрический разряд? Когда это произошло и что она в нем рассмотрела?

«Девчонки любят таинственных парней», – как-то сказала ее бабушка.

Но Даниил открылся ей. Нет в нем больше ничего таинственного. Отец – алкоголик, сестра где-то учится, а он пытается выплачивать кредиты и держаться на плаву. Какова же должна быть сила духа у человека, поднявшего на собственных плечах боль утраты и остатки расколовшейся семьи? Неужели Кира рассмотрела именно это в печальных и холодных глазах в ту первую встречу? Она увидела в них то, чего у нее никогда не было.

– Ты чего так смотришь? – Даниил подошел ближе, покинув веселую группу танцовщиков. Они вместе ждали разрешения подняться за кулисы и готовить реквизит.

– Я хочу взять свои слова назад, – едва не срываясь на слезы, ответила Кира, глядя ему прямо в глаза. – Не хочу расставаться, не хочу идти разными дорогами. Хочу быть с тобой. Слышишь?

Ее голос заглушили раскатившаяся по залу музыка вступления и громкое приветствие ведущего.

С явной мукой Даниил медленно притянул Киру к себе и обнял, упершись подбородком в ее лоб.

– Я бы тоже хотел.

– Но не можешь…

– Расскажу все после выступления, ладно?

Кира кивнула, быстро смахнув с ресниц пару предательских слез.

– Но ты же не умираешь, да, ты же мне не соврал? Ничего такого, правда?

– Ничего такого, – мягко улыбнулся он. – Идем.

Когда человек понимает, что ему нравится другой? Видя открытую улыбку или уверенную походку? А может, все дело в юморе? Девчонки часто тянутся к парням, которым не чужда самоирония. Но в какой же момент это происходит? Когда гормоны попадают в кровь и выбор в пользу того или иного человека становится очевидным?

Кира стояла справа от Даниила, позади, на дополнительной платформе высилась ударная установка с Федором Семеновичем во главе. Публика приняла мужчину с особым теплом, а преподавательский состав так и вовсе визжал от восторга. Паша весело крутил неприличный жест пареньку в первом ряду.

– Предатель! – с громким смехом кричал тот в ответ.

– Предатель с допбаллом от Семеныча, козлина!

Аргумент сработал явно в пользу Паши, ибо парнишка тотчас сменил смех на изумление, а затем и зависть.

– Ах ты чер… – Ругательство потонуло в шквале приветственных аплодисментов.

Ведущий громогласно объявил их группу и поспешил уйти со сцены. Даниил подошел к микрофону. В этот раз он не пытался изобразить другого человека и не заигрывал с публикой, он был собой.

Зал и сцена погрузились во мрак и тишину. За плечами уже с десяток выступлений и возмущения организатора Анны, что знакомый Даниила чуть не угробил им сцену своими эффектами.

Кира пыталась рассмотреть во тьме силуэты членов временной группы. По задумке, она и Федор Семенович вступят первыми. Потом подтянется Паша, и только после этого вступит Даниил.

И вот в полной темноте из центра сцены ударил первый желтый луч. Потолок залился ярким светом, но тот уже через секунду потух. Снова пульсация и снова яркий свет, но теперь уже зеленого цвета. Кира приготовилась: сжала одной рукой гриф гитары, другой пальцами прошлась по гладкой поверхности медиатора. Главное, чтобы крохотный засранец не выскользнул, как было на второй репетиции.

Сердце грохотало в груди так, что тело Киры сотрясалось в такт его ударам. Снова луч света разорвал тьму, побуждая толпу к ликованию. Пора.

Кира извлекла первый звук, затем второй. Подушечки пальцев ловко перемещались по грифу, зажимая струны на нужном ладе[13]. Полилась вступительная мелодия. Следом вступил Федор Семенович, да с таким драйвом, что визги его учениц заглушили одобрительные преподавательские возгласы.

Паша, такой редкий, в плане габаритов, персонаж в музыкальной сфере, словно Амурский тигр в дикой природе, добавил клавишами красивую аранжировку.

Голос Дани разрезал пространство, подняв восстание мурашек, скопом пробежавших по Кириной коже. Она боялась сдвинуться с места и механически отрабатывала мелодию на гитаре, от нервов прижимая гладкий корпус к телу. Световые эффекты сорвались с цепи, и теперь группа тонула в звездах и туманностях.

Народ бесновался, многие повскакивали с мест, словно на концерте любимой рок-группы. Даниилу не нужно было заигрывать с ними, подмигивать и улыбаться, талант делал это вместо него. Живая музыка сотворила чудо. Уже неплохая песня стала еще лучше. Барабаны задавали ритм, умело добавленные клавиши – добавляли драму. Гитара, как и прежде, отражала глубину сочиненной истории.

Даниил не оборачивался, стоя в авангарде собранной группы, лишь однажды он повел голову вправо, туда, где стояла Кира, и слабо улыбнулся. Но даже простое движение подняло Кирино настроение и растоптало переживания.

Они играли так, словно это был их последний день на Земле. И каждый чувствовал себя в правильных месте и моменте времени. На последних аккордах народ в зале больше себя не сдерживал и начал распевать незатейливый куплет, вторя голосу Дани. Члены жюри с довольными улыбками делали пометки и глядели на сцену.

Когда свет снова погас, погружая присутствующих в непроглядную тьму, пространство взорвалось аплодисментами.

Первой загорелась центральная люстра, и, воспользовавшись этим, члены группы поклонились, после чего покинули сцену. Никто из них не заметил в самом конце зала у дверей трех мужчин в черных пиджаках и одного рыжеволосого гнома, что никак не мог успокоиться, пока не испортит все на свете.

Глава 17

Не дожидаясь тонны поздравлений, Кира и Даниил пулей вылетели из ворот университета. От пережитых эмоций хотелось поскорее избавиться и побыть наконец в тишине. На ходу Кира позвонила маме и предупредила, что будет поздно, а может, и вовсе останется у Даниила. Возвращаться в жуткую лачугу, где груз печальных воспоминаний давит похлеще, чем механический пресс, совсем не хотелось. Но это было частью Даниила, а оттолкнуть его в очередной раз Кира не могла. К тому же он планировал ей что-то рассказать.

Они сели в такси и в дороге рассматривали огни ночной Москвы, пока те не сменились мрачными цветами пригорода. Каждого распирало желание обсудить выступление, но при таксисте никто не рискнул сделать это. Федор Семенович обещал позвонить, когда будут результаты, но ни единая душа в зале не сомневалась, кто станет победителем. Впрочем, они и так получили бонусы для себя и курса за выход в финал.

Неожиданно для самой себя Кира положила ладонь на кисть Дани. И тот без лишних слов ответил на жест, сплетя их пальцы. Приятная будоражащая волна пронеслась от макушки до ступней. Чувство всепоглощающей радости отодвинуло на второй план все переживания и страхи. В мелькающих огнях одиноких фонарей, выстроившихся вдоль дороги, Кира видела легкую улыбку Дани.

Такси подвезло их прямо ко двору. Тот выглядел еще более угрюмо, чем в прошлый раз. Однако сейчас в палисаднике никто не валялся, наоборот, там было прибрано и перекопано.

– Иногда у отца просыпается тяга к физическому труду, но это ненадолго, – произнес Даниил, открывая входную дверь.

Перед порогом стоял собранный рюкзак и чистые кеды.

– Куда-то собрался? – осторожно спросила Кира.

Даниил кивнул:

– Об этом я и хотел поговорить. На самом деле ты и так знала, просто забыла.

– Ты о том продюсере?

– Да, о нем. Через пару дней я уезжаю в Питер в его студию. Они уже подобрали мне членов группы. Попытаемся спеться и сыграться.

Кира постаралась изобразить восторг, но вышла кривая ухмылка. Она и радовалась за парня, и печалилась, потому что не ожидала, что все произойдет так скоро.

– Думала, он даст тебе хоть учебу закончить…

– Я переведусь на заочку.

– То есть все равно будешь приезжать на экзамены?

– Нет, я согласовал с деканатом экзамены, как это было при ковиде, удаленно.

Кира замолчала, уткнувшись взглядом в старую печку у стены, с ручки которой свисало крохотное полотенце с изображением мультяшной совы.

– Значит, это все? А зачем ты меня тогда к себе пригласил? Мог бы и в универе об этом сказать. Тут нет ничего…

Кира не успела договорить, как крепкие руки Даниила притянули ее к себе. Горячий и мокрый поцелуй молнией пронзил каждую клетку тела. Кира тотчас отстранилась, чтобы отдышаться, Даниил с закрытыми глазами продолжал прижиматься своим лбом к ее.

– Этого я и боялся, – с мукой в голосе произнес он. – Что влюблюсь однажды, как мой отец, и потеря сломает меня.

– Но ведь я здесь, – тихо ответила Кира, – жива и невредима.

Даня сжал в кулаках ткань ее куртки.

– Прости, что так долго боролся с собой.

Он тронул губами ее щеку, затем перешел к виску и лбу. Его прикосновения были настолько нежными и волнующими, что Кира перестала дышать. Замерла, целиком погружаясь в плещущиеся через край эмоции.

Не глядя, Даниил захлопнул дверь и задвинул щеколду, затем осторожно стянул с Киры куртку и присел на одно колено, чтобы помочь снять ботинки. В полумраке все его движения выглядели расплывчатыми и чарующими, словно происходили во сне, а не наяву.

Взяв за руку, он потянул Киру за собой, где в свете единственной лампы белела незаправленная постель.

– Побудь со мной сегодня, ладно? Я не прошу близости, не прошу меня ублажать. Просто побудь рядом, – попросил он, и слова отдались в груди Киры тянущей болью. Сколько всего он прятал внутри и скольким еще не поделился.

– Я останусь, – прошептала она, а затем подошла ближе, потянулась на носочках и поцеловала его в мягкие губы. Он не отстранился, лишь нахмурился. Казалось, Даниил боролся с нахлынувшим чувством, переживал, что поступает неправильно. – У нас еще есть время.

И стоило ей произнести последнюю фразу, как руки Даниила жадно обхватили талию Киры. Их тела слились в тесных объятиях. Одежда полетела на холодный пол, и спустя мгновение Кира и Даниил зарылись в ворохе простыней. Горячее дыхание опаляло Кирин живот и бедра, пока Даня опускался все ниже. Она же то вытягивалась в струнку с придыханием, то тихо постанывала от возбуждающей пульсации чуть ниже живота.

Кира, готовая к боли и разочарованию, не ждала ничего особенного, ей лишь хотелось быть с ним рядом, чувствовать его, гладить по сухим мышцам и широким плечам, хотелось раствориться в нем. Все произошло быстро, Кира лишь успела охнуть.

Видимо заметив ее напряжение, Даниил замедлился, прижимаясь губами к ее небольшой груди. Он двигался плавно, осторожно, участливо. Его обрывочное дыхание, ласкающее мочку уха, подпитывало настрой. Вскоре она привыкла к неприятным ощущениям. Натяжение и распирание потонули в волне возбуждения от новых прикосновений. Даня массировал грудь, целовал ее, водил пальцами по внутренней поверхности бедра и ласкал ее икры. Он любил ее в этот момент, страстно и неумолимо. И именно это помогло Кире принять то, что с ней происходит, и насладиться этим. Она впервые была с мужчиной.

Он вышел из нее так же стремительно, как и вошел. И только спустя время она поняла, что это было сделано, чтобы избежать того, к чему оба пока не готовы. Затем, воспользовавшись салфеткой, Даня, тяжело дыша, лег рядом и осторожно прошелся ладонью от Кириных ключиц к животу и ниже. Кира охнула: она и не надеялась на продолжение. Но парень умело воспользовался ее замешательством и направил пальцы в нужное место.

Кира словно покачивалась на волнах, дарящих блаженство, и достигла пика очень быстро, не сдержав удивленный крик. Даниил придвинулся ближе, влажно поцеловал ее в губы, будто хотел съесть целиком, не оставив ни кусочка. Потом опустился ниже, положив голову рядом с Кириной грудью. Они ничего не сказали друг другу и очень скоро заснули.

Обоих разбудил грохот: во входную дверь кто-то стучал.

– Чертов ублюдок! – выругался Даниил, быстро вскочив с кровати и натянув штаны. – Напился опять до потери памяти.

Кира поднялась следом. Последнее, чего бы ей хотелось, – чтобы пьяный мужчина видел ее голой. Вдруг Даниилу не удастся справиться с ним? Она нащупала свои трусики и лифчик, быстро облачилась в толстовку и джинсы и вышла в коридор. На пороге горел свет, но в окне никого видно не было. За дверью тоже молчали, хотя Кира привыкла, что пьяные обычно громко кричат или несут белиберду. Внутри все похолодело и сжалось в болезненный ком. Что-то не так.

– Дань, – тихо позвала она, наблюдая, как тот обувается. – Мне кажется, это не он.

Парень на секунду остановился, глядя непонимающим взглядом, но вот к нему медленно начало приходить осознание. Он рефлекторно посмотрел на их с Кирой рюкзаки и на молоток для отбивки мяса, небрежно оставленный им у мойки. Он обошел Киру, взял молоток в руку и встал около двери, собираясь с силами.

Кира же, не теряя времени, надела куртку.

Даниил медленно отворил дверь. Они не ошиблись. По ту сторону их ждали четверо, включая Беса. Того самого отвратительного друга Папочки.

– Вот это удача! – Бес растянул тонкие губы в мерзкой ухмылке. – Надеялся найти одного, а вышли двое.

– Чего тебе тут нужно? – Даниил пытался говорить твердо, и только Кира, положившая руку ему на спину, знала, как быстро бьется его сердце.

– Искал наш лучший актив, конечно. Актив, который нагло обманул нас и решил слинять.

– У нас не было договоренностей с Папочкой. Ваша удача, что я задержался надолго.

– А как же покупка оборудования для твоих выступлений? Кто за это заплатит? А как же потерянные клиентки, что не захотели оставаться, не увидев тебя на сцене?

– Я не пришел за последней зарплатой, вычти оттуда.

Между мужчинами повисло молчание. Двое рослых детин стояли у калитки, блокируя выход, еще один закрывал телом дорожку, ведущую в обход дома с правой стороны. Бес, закинув одну ногу на ступеньку, застыл прямо у порога, ближе к забору.

– И чего ты хочешь добиться? В клуб я не вернусь, Бес. Заставишь меня? Каким образом?

– Могу взять твою сучку в заложники. Будет ублажать клиентов, если ты начнешь чудить.

У Киры похолодела спина. Все тревожные переживания и ожидания чего-то плохого, будто кусочки пазла, сложились в единую картину.

– У нее родственники есть вообще-то. Думаешь, не будут искать? Возомнил себя всемогущим?

– Папочка оброс множеством связей с влиятельными людьми.

– И среди них нет ни одного, кто бы предоставил вам хорошего вокалиста? Серьезно? Что за детский сад, Бес? Зачем ты здесь?

– Это просто наказание, мальчик, ничего личного.

Лицо Даниила исказила гримаса ненависти. Он сильнее сжал в руке молоток, выказывая решимость им воспользоваться.

– Ну тогда подходи, тебе я первому башку разобью.

Слова и резанули Киру, и одновременно успокоили: Даниил не пасует, он оказался храбрым малым, а это значит, у них есть шанс выбраться. Ведь правда?

Улыбка сползла с лица Беса, и он махнул своим парням. Пистолетов у них не было, только палки. Все верно, пулю всегда отследить проще, от оружия много шума. То ли дело классическое избиение до смерти… Даниил сместился в сторону, закрывая Киру собой. Она же схватила оба рюкзака, готовая бежать без оглядки. Рюкзак Даниила оказался очень тяжелым, но она осторожно, чтобы не провоцировать нападавших, погрузила обе руки в лямки.

Троица бандитов все ближе подходили к ступеням. Их палки блестели в свете уличного фонаря, а на лицах проявлялась слепая ярость. Они были как псы, спущенные с цепей.

Вдруг в крышу гаража позади незваных гостей что-то ударилось, посыпалась черепица, и следом за этим со стороны узкой тропки, скрытой от чужих глаз углом дома слева, зашуршали чужие шаги. Правда, слышала их, похоже, только Кира, вниманием остальных завладел гараж. Четыре ржавых зубца выскользнули из прохода между забором и домом резко и неожиданно, угодив точно в бок Беса. Кира рефлекторно отшатнулась и тотчас дернула Даню за руку.

– Беги, сынок! – разорвал тишину яростный крик.

Изумленный до глубины души Бес глядел на металл, слившийся с его телом. Он повалился на ступени, не имея сил даже вздохнуть или сказать что-либо. Охранники бросились к боссу, а Кира и Даниил, воспользовавшись суматохой в бандитской свите, рванули к забору. Лишь краем глаза Кира заметила, что мужчина в ободранных штанах и с растрепанными волосами силился вытащить вилы из полумертвого тела, пока один из телохранителей пытался отбросить его самого.

Кира и Даниил бежали по пустынной тропинке, а позади раздавались вопли. В какой-то момент пространство разрезал звук выстрела и душераздирающий крик. Значит, оружие все-таки было…

Кира видела, что Даниил бежал со слезами на глазах. Пару раз он спотыкался от бессилия, но она помогала ему подняться, чтобы продолжить нестись к трассе. Они часто оборачивались, ожидая погони. Но черное авто все так же стояло у забора. А затем что-то грохотнуло и дом Даниила вспыхнул пламенем, как голая, одинокая спичка.

На трассе их подобрал минивэн и довез до города. Там на одной из безлюдных остановок они некоторое время стояли, прижавшись лбами друг к другу. Даниил рыдал, а Кира вытирала ему слезы рукавом собственной кофты.

– Они… убили его… убили… А он спас… меня… Спас… Он меня любил, понимаешь…

Кира и сама с трудом сдерживала слезы. Она не знала отца Дани, но боль человека, ставшего ей родным, убивала.

– Он был хорошим, хорошим. Он просто потерялся, Дань, просто потерялся. Но теперь он с твоей мамой, им там лучше, Дань.

Парень упал на колени и, закрыв лицо руками, еще несколько минут плакал. Затем, словно освободившись от наваждения и взяв в себя в руки, резко встал, вытер лицо, взглянул на Киру красными глазами и отрицательно покачал головой.

– К тебе нам нельзя. А мне лучше не ждать пары дней, а уже ехать. Тебя мордовороты не рассмотрели, а Бес наверняка мертв. Не найдут. Где бы нам переждать?

То, как быстро он успокоился и начал рассуждать логически, и испугало, и восхитило Киру.

– К Лизе… она далеко живет. Подруг у меня близких нет. А что, если к тому парню со спецэффектами?

– Нет, он с родителями живет.

– Может, к Семеновичу?

– Даже не знаю. Не хотел бы его в это впутывать, они были знакомы с моим отцом и…

– Ладно. У меня есть один бесстрашный человек. Я ей все расскажу, пусть сама решит, хочет с нами связываться или нет.

Даниил кивнул и сел на лавку остановки. Отрешенно он вытащил телефон и набрал номер экстренной службы. Кира же быстро отыскала в телефонной книге на смартфоне контакт «Октябрина Иосифовна».

Женщина без лишних объяснений сразу согласилась помочь.

Они прибыли к ней под утро и удивились, что в прихожей их ждал набор из газового баллончика, электрошокера и раскладной палки.

– Я думала, они гонятся за вами, – пожала плечами женщина и проводила беглецов на кухню.

Ее небольшая квартирка, наполненная духом советской эпохи, излучала уют и спокойствие. На кухне работало радио, в духовке запекалось что-то сладкое с ароматом ванили. Сама Октябрина в спортивных штанах, футболке и фартуке колдовала над тестом для пельменей.

– Сюда, – резко вскинула она руку, указывая на кухонный уголок позади себя. – Рассказывайте.

По телефону Кира лишь обозначила проблему, сейчас же поделилась подробной историей. На моменте появления Беса на пороге дома старушка махнула, чтобы Кира замолчала.

– Все поняла, дальше знаю. Маме своей сказала, что у меня остаешься?

– Нет еще.

– Тогда звони. А ты? – она обернулась к Даниилу. – Есть кому написать или позвонить?

Парень кивнул и тотчас скрылся в коридоре, сжимая смартфон.

– Да, ситуация так себе, – наконец резюмировала Октябрина. – Уверена, что они не знают, где ты живешь?

– Я ни в чем не уверена, но попрошу маму понаблюдать за двором.

– Полиция?

– У Папочки хорошие связи. Даже не знаю, что нужно на него найти, чтобы упечь в тюрьму.

Октябрина поджала губы, деловито облокотившись на столешницу. Если бы не морщинистое лицо, ее легко можно было бы принять за подростка.

– Ладно. Значит, побег. А как же ты? Разве они не в курсе, где ты учишься?

– Беса больше нет… может, и кого-то из оставшихся мордоворотов тоже… Насколько я поняла, их интересовал именно Даня… – Кира на секунду замолчала, провалившись в недавние воспоминания, словно в черную дыру колодца. – Не могу поверить, что они убили его отца.

– Сволочи, они и в Африке сволочи, – твердо произнесла Октябрина, нахмурившись. – Так, я вас сейчас покормлю, и мне нужно на занятия. Дубль ключей тебе оставлю. Если решите уйти, закрой дверь на два замка. Поняла?

Кира кивнула. Есть ей совсем не хотелось, но старушка вряд ли отпустит их голодными.

Даниил вернулся спустя минут десять. Вид у него был подавленный и отрешенный.

– Ну что? – спросила Кира.

– Сестру об отъезде предупредил. Но она и так была готова. Связался с продюсером… смогу улететь прямо сегодня…

Взгляд Киры потух, в груди тугим узлом скрутилась досада. Она выдавила из себя понимающую улыбку, но встретила лишь пустой взгляд.

– Мне жаль, – тихо произнесла она. – Жаль, что так произошло с…

– Да. Мне тоже.

Ели они в гнетущем молчании. Понимающая Октябрина с расспросами не лезла, а спустя пятнадцать минут и вовсе ушла собираться на работу. Кира поражалась ее активности и сообразительности в таком-то возрасте. Неужели математика и программирование омолодили пожилой ум?

– Будьте здесь сколько потребуется, – сказала Октябрина, удаляясь от квартиры. Когда ее худая фигура скрылась в лифте, Кира захлопнула дверь. Даниил стоял у стены с тем же отсутствующим взглядом.

– Мне нужно в аэропорт, – сообщил он, поймав на себе Кирин взгляд.

– А твоя сестра?

– Она понимает. Деньги у нее есть. Жилье – тоже.

– Могу я тебя проводить? – осторожно спросила Кира.

– Я надеялся на это. – Слабая улыбка скользнула по уставшему лицу.

Находясь в окружении тысяч людей, Кира и Даниил крепко держались за руки. Оба искали глазами в толпе тех, кто мог им навредить, хоть это было совершенно глупо и нелогично. Едва ли Папочка обезумел от злости, чтобы выслеживать какого-то подростка до самого аэропорта. Он хотел проучить Даниила, выказать свое недовольство его поступком, но уж точно не ожидал того, что приключилось.

Только в зале ожидания Кира заметила, что Даня дрожит. Это была нервная дрожь, ведь по его лицу было понятно: он думал об отце.

– Я считал, мне будет все равно, когда его не станет, – произнес он, взяв у Киры бумажный стаканчик с водой. – Наверное, так и было бы, умри он на дорожке нашего дома в опьянении или разбей голову в уличной драке за бутылку. Но не так… Не так…

– Это все вина, Даня, чувство вины заставляет тебя сожалеть. И, как это ни парадоксально, любовь к отцу. Каким бы он ни был в последние годы, в детстве ты наверняка гордился им.

Даня быстро закивал, лицо исказила мука.

– Тебе тяжело осознавать, что он отдал за тебя жизнь, когда ты, в свою очередь, этого человека давно не уважал. Это пройдет.

Кира села рядом. Перед ней щебетала по телефону сорокалетняя мадам в легкой куртке и с дизайнерской сумочкой. Рядом бабушка кормила внука домашним пирожком, пока его родители о чем-то спорили друг с другом. За окном на огромном рекламном баннере сменялись лица пугающе улыбчивых молодоженов, взявших однушку в ипотеку.

– Я тоже первое время винила себя в смерти отца. Думала, он так много работал, чтобы выплатить мой кредит на учебу. Но знаешь, совершенно недавно до меня дошло, что это был его выбор, а не мой. В тот самый момент, когда увидела маму, листающую фотоальбом. Она поделилась со мной их непростыми взаимоотношениями, и меня осенило: каждый человек совершает свой выбор, и мы не должны винить себя за их выбор. Твой и мой отцы сделали свой выбор. Мой решил заморить себя работой до смерти, а твой – спиться. То, что он спас тебя, пожертвовав собой, говорит лишь об одном: он любил тебя, невзирая на собственную несостоятельность. Так он, видимо, хотел искупить уже свою вину. И мой меня любил. И, возможно, работой хотел искупить и оправдать равнодушное к нам с мамой отношение. Это только моя догадка. Но я знаю одно: мы не должны винить себя за выбор наших отцов.

Даниил шумно втянул носом воздух, потом повернулся к Кире и поцеловал в щеку.

– Спасибо.

Наблюдая за тем, как один за другим люди исчезают в недрах аэропорта, проходя металлодетектор, Кира осознала, что именно сегодня потеряет Даниила. Она не верила, что у них получится общаться на расстоянии, не верила, что оба дождутся воссоединения. Они были молоды и видели жизнь и отношения в ином свете. Даниил, видимо, тоже понимал это, поскольку чем ближе подходила его очередь, тем крепче он сжимал Кирину ладонь. Когда перед аркой остался лишь один человек, Даниил быстро стянул с ног ботинки и поставил на специальный поднос. Кира схватила его куртку, оставшуюся на одной из сидушек, и понесла к движущейся ленте.

Прежде чем пройти через металлодетектор, Даниил резко развернулся и прижал к себе Киру, затем он быстро опустил лицо и нашел своими губами ее губы. Короткий оборванный поцелуй вызвал у Киры бурю негодования, ей тотчас захотелось расплакаться, но она, с усилием поджав губы, сдерживая рвущиеся изнутри чувства, отпустила его руку.

– Смотри не пропади там, – сдерживая слезы, сказала Кира. – Думай головой, а не… ты понял.

Даниил усмехнулся и кивнул.

Стоя на той стороне, он слабой улыбкой и взмахом руки подбодрил ее, а затем одними губами произнес: «Я люблю тебя».

Кира шла по аэропорту, пряча заплаканное лицо под капюшоном худи. Люди старались обходить ее стороной, лишь одна пожилая женщина поинтересовалась, все ли у нее нормально. Кира ответила честно: «Нет». После чего направилась дальше.

Вернувшись в квартиру Октябрины, она долго глядела в потолок, лежа на диване. Потом набрала маму и рассказала об отъезде Даниила.

– Ты можешь приехать домой? – встревоженно спросила мама.

– Пока не знаю. Боюсь, что они меня подкараулят или что тебе придется отдуваться за мою работу.

– Будь осторожна, детка. И позвони мне через пару часов: хочу знать, что с тобой все в порядке.

И Октябрина, и мама хотели, чтобы Кира написала заявление в полицию, они просто не понимали, да и сама Кира до конца не была уверена, что правильно поступает. Но ей хотелось надеяться, что Папочка остановится после смерти Беса.

Безо всякого энтузиазма Кира включила старенький телевизор и начала лениво щелкать каналы. Перед глазами мелькали картинки глупых телевизионных шоу и новостных сводок. И вот одна из них заставила Киру замереть. Она подскочила с дивана и уселась в метре от экрана. Показывали сгоревший дом и четыре черных мешка. Диктор сообщала, что полицейским удалось поймать пятого участника событий, который пытался бежать из города на авто. Номер этого авто передал анонимный источник. Полиция выставила все как нападение черных коллекторов на должника. На экране появилось похожее на Даниила лицо – его отец – и информация о его былых заслугах.

«Быстро сработали», – подумала Кира, бросив взгляд на темное окно: на улицу уже опустилась ночь.

Затем пошел рассказ о четвертом члене банды, но о Папочке ни слова не было сказано. Кира подумала, что Даня мог бы еще задержаться, не спешить с побегом. Но время уже не вернуть. Возможно, так ему было бы легче. Впрочем, как и ей. И все же был в новости положительный момент: теперь Кира могла вернуться домой.

Часть 2

Глава 18

Спустя два года

– Мы просто обязаны попасть на их концерт! Они снова в России!

– Да как их вообще выпустили в Европу?

– Какое это имеет значение, когда речь заходит о бизнесе?

– Я тащусь от солиста, это просто секс.

– О да, я тоже. Вот бы его автограф получить. Или его самого!

Пронзительный и вызывающий женский смех разрушил спокойствие кабинета. Кира украдкой выглянула из-за монитора, стараясь не привлекать внимания коллег. В их офисе сидели пятеро парней и три девушки, и именно эти дамы сейчас обсуждали новую популярную группу. Группу, которая разорвала как российские, так и европейские чарты и уже штурмовала Америку, невзирая на настроения в мире. Группу, в очередной раз доказавшую, что рок может быть музыкой для всех. Группу «Сердце Данко». Группу, где солистом был Даниил Видов, которого все теперь знали под именем Данко.

В молодую студию разработки игр Кира устроилась совсем недавно. Прошло лишь три месяца с тех пор, как ее перевели на постоянную должность разработчика. До этого она выполняла роль стажера. Многие из коллег до сих пор относились к ней как к стажеру, и когда она начала отказывать им в поднесении кофе или заправке кофемашины, сильно обижались. Две из трех особ были как раз теми, кому Кира не угодила. Кире же не нравилось, что менеджеры работают с разработчиками в одном кабинете, без них было бы в разы тише и спокойнее. Да и глупые вопросы летели бы только через рабочую почту, а не озвучивались в офисе противными голосами.

Год назад Кира окончательно прекратила общение с Даниилом. Нет, они не разругались и не нашли себе пару, просто с каждым днем их сообщения и звонки становились реже, пока и вовсе не пропали. Кира не держала обиды и не тешила себя мыслями, что все образуется, и они снова будут вместе. А после того, как «Сердце Данко» поехала в Европейский тур, так и вовсе перестала думать о воссоединении. Кира и Даниил столкнулись с «жизнью», как бы забавно это ни звучало. А та слишком разнообразна и непредсказуема, чтобы строить долгосрочные планы.

Мама взяла новую ипотеку, когда вышла на должность главного редактора, Кира помогала ее выплачивать. Они, как и прежде, жили вместе, только теперь на востоке Москвы, в небольшой двухкомнатной квартире. Не за МКАДом, но близко к нему.

Добиралась Кира к бизнес-центру на метро, что было намного удобнее, чем на автобусах. Как минимум мокнуть под дождем не приходилось. Работа ей нравилась, хоть многому ей пришлось учиться заново. Однако каждый день, садясь за компьютер, она вспоминала отца, гадая, гордился бы он ей или нет.

– Девочки, я вас разочарую. У вашего Данко есть девушка, какая-то французская модель. Вот, глядите. – Художник Миша, тощий паренек-зубочистка с засаленными черными волосами, повернул свой монитор. На фото обнявшись стояли Даниил и какая-то миловидная девушка с огромными глазами. Она смотрела на партнера с такой любовью, что позавидовала бы любая «традиционная»[14] жена.

– Да это фигня, Миш. Не встречается он с ней. Рекламная компания очередных духов с запахом денег, – чванливо заявила Полина, проект-менеджер. На ее напряженных губах в красной помаде играла надменная улыбка.

– Но вроде у него все-таки была какая-то девица, да? – спросила суетная Света. Она была единственной, кто не цеплялся к Кире после выхода той на должность программистки.

– Ну там слухи ходили об американской актрисе. Но вы же знаете: пиар, такой пиар.

Все эти разговоры были Кире неприятны. Да, она уже не испытывала того жгучего чувства потребности в отношении Даниила, но зародившаяся где-то в глубинах ее сердца ревность подала голос. Ей хотелось подскочить с места и заявить, что у него не может быть девушки, так как полтора года он строчил длинные письма ей, где терзался их разлукой. Да, за год многое могло измениться, но разве он бы ей об этом не сказал? Но Кира молчала, сжимая мышку и все сильнее сползая на кресле.

– Эй, Кир, а ты что, не пускаешь слюни на Данко? Я думал, любая уважающая себя девчонка хранит календарик с его изображением. – Дима, сосед по столу, по-доброму улыбнулся.

– Свой календарик я забыла дома, – иронично выдавила из себя Кира. – Я все еще люблю Linkin Park[15], даже с новой солисткой.

– Да по Кире разве не видно, что паренек не ее полета? – встряхнула конским хвостом Полина. – Без обид, я не про внешность, а про предпочтения в одежде.

Кира улыбнулась той злой улыбкой с подтекстом, увидев которую можно принять человека за психопата.

– Ты абсолютно права, Поля, – лишь сказала она, продолжив работу.

– Явина, я от тебя в восторге. Ничем тебя не проймешь, – снова отозвался Дима, но тише, чтобы менеджеры его не услышали. – Она тебе гадость сказала, а ты так просто свела наезд на нет.

– Этому меня научил папа. «Не отвечай тупоголовым больше раза». Кажется, он так говорил, – не отрывая взгляда от экрана, пошутила Кира и добавила: – Просто научилась не раскачивать этот маятник. Злопамятные менеджеры мне не нужны. Я предпочитаю холодную месть.

Дима прыснул и вернулся к своему монитору. Он был выше Киры на голову и носил на носу громоздкие очки в толстой черной оправе, напоминая тем самым Кларка Кента, работавшего в Daily Planet[16]. В принципе, он был милым и забавным, в точности как Кларк Кент.

Потихоньку разговоры о популярной музыкальной группе поутихли, но возобновились с новой силой на обеде.

Студия разработки игр RusGameDevelop, или коротко RGD (не путать с РЖД), поначалу специализировалась на самом примитивном жанре игр – инди-хоррор[17]. Затем у них выстрелил проект по сценарию российского писателя в жанре ужасы. Получилось что-то вроде The Evil Within[18], смешанного с современной серией Tomb Raider[19]. Геймеры оценили проект по достоинству, и скоро студия получила хорошее финансирование, чтобы клепать игрушки уровнем выше. Разумеется, к крупным проектам Киру пока не допускали, но она изо всех сил старалась показать себя с лучшей стороны. Сейчас же она работала над очередным проходным ужастиком, но даже в этом проекте выкладывалась полностью.

– Черт подери, я не могу найти фото утюга. Черт-черт-черт! – Ежедневная тревога Светы по поводу выключенных воды, утюга, света в коридоре веселила Диму и Киру. – Че ржете, уроды, а вдруг у меня дом уже горит? – возмутилась она, увидев веселые лица коллег.

Прежде чем выйти из дома, Света фотографировала все: холодильник, чтобы дверца того была закрыта, три окна, духовку, чайник и микроволновку, кран на кухне и в ванной, телевизор и обязательно утюг. Только так она могла успокоиться, если была взволнована внезапной тревожной мыслью о том, что забыла закрыть или выключить что-то. Света призналась, что болеет какой-то слабой формой ОКР[20], и радуется лишь когда смотрит фильм «Авиатор».

«Ну, руки я по тридцать раз не мою… пока», – всегда невесело заявляла она. Впрочем, две бутылки антисептика у нее в кармане были.

– Ты ее просто случайно удалила, – решил помочь Дима. – Ты когда в лифте их разглядывала, то удалила, я видел.

– Правда? – На лице Светы слились воедино подозрительность и надежда.

– Да, – поддержала Кира кивком.

– Ладно. – Сомнение в голосе еще дребезжало, но Света медленно отложила телефон. – Поверю вам. Но если моя квартира сгорит… – Девушка прочертила пальцем линию по горлу.

Милый кафетерий в офисе напоминал лаунж-бар, где стояли бильярд и даже стол для пинг-понга. Для работников студии сюда привезли уютные диваны и книжные полки, где в основном томилась профлитература. Девицы-менеджеры любили сидеть за импровизированной барной стойкой и перемывать косточки почти всем сотрудникам бизнес-центра.

Было бы неправдой сказать, что разговоры о Данииле Киру не задевали и не поднимали волну старых воспоминаний. Разумеется, она следила за его карьерой и сохраняла ссылки на каждую статью о нем. Она не была знакома с его сестрой, поэтому не могла обсудить успехи Даниила с ней. Получив в последний раз два сдержанных письма спустя два месяца с отправки своего, Кира поняла, что это конец. Ей следовало двигаться дальше.

– Ты как-то приуныла, – обратил внимание Дима. Его очки бликовали в свете приглушенных ламп в минималистичных абажурах. – Все-таки эта крыса Полина тебя задела, да?

– Не в этом дело… – Кира задумалась, стоит ли поделиться мыслями о Данииле с ним. Нужно ли рассказывать Диме о том, что со знаменитым Данко они знакомы и даже… провели ночь вместе. – Просто настроения нет с самого утра.

– Ну не знаю, я бы так не сказал. Ты пришла довольно веселая и бодрая, а после разговоров о группе… постой, тебе, может, тоже этот Данко нравится?

Кира аж вздрогнула и порадовалась, что ни Дима, ни Света этого не заметили. Последняя так и вовсе рылась теперь в электронной корзине телефона, чтобы отыскать удаленное фото.

– Нет, конечно. Группа как группа. Кое-что с кодом не получается.

– Так давай я тебе помогу.

Порой настойчивость и дотошность Димы ее раздражали, он вообще не понимал намеков и упирался рогом почти в любом вопросе.

– Нет, все нормально. Правда. Забей. Просто давайте поедим и вернемся в кабинет.

Вокруг послышались приветственные окрики, а значит, зашел либо кто-то из любимчиков коллег, либо же начальство. Действительно, мимо ближайших к двери столиков проходил Роман Кириллович, Кирин руководитель.

С первых дней по какой-то неизвестной причине он относился к Кире излишне тепло и по-дружески. Такое расположение заметили даже ее коллеги. А некоторые, вроде Полины, поговаривали, что из стажеров в программисты девушку перевели неспроста.

Вот и в этот раз Роман направился прямиком в ее сторону, не забывая здороваться с присутствующими.

– Привет, ребята, – быстро кивнул он Диме и Свете, заострив внимание на Кире. – Кир, мне твоя помощь нужна. Наша HR[21] заболела, а мои ведущие программисты заняты на серьезном новом проекте. Поможешь провести собеседование? По сути, нужно просто посидеть и сделать вид, что ты очень серьезная девчонка и что-то там записываешь. Идет?

– Серьезности у меня хоть отбавляй, – пожала плечами Кира. – Как скажешь. Выбора у меня все равно нет.

– Ну, Кир, я же не заставляю. Если не хочешь, я Свету с собой возьму. Эй, Свет? У тебя все в порядке?

– Скорее всего, под вечер я останусь бездомной, – обреченно заявила та, после чего решительно осушила кружку кофе.

Роман изобразил на лице неопределенную эмоцию то ли смущения, то ли сожаления.

– Ладно. – Кира подхватила рюкзак и выползла из-за стола, стараясь не окунуть болтающиеся от худи веревки в соус для салата. – Дим, уберешь за мной?

– Есть, шеф, – отдал честь тот.

Удовлетворенный согласием, Роман поправил серый твидовый пиджак и направился в переговорную. Он был единственным, кто одевался на работу официально, поэтому выглядел преподавателем среди студентов. Ему было не больше тридцати, а за счет того, что он придерживался неформального стиля в общении, разработчики говорили с ним на равных.

– А что за должность? – спросила по пути Кира.

Они прошли через блестящий коридор, наполненный светом ярких ламп, и завернули в симпатичную комнатушку в стиле хай-тек.

– Пришел на место стажера-программиста. Фирма постоянно расширяется, нужны новые спецы. Знаешь, по-моему, он из твоего вуза.

– О как! Здорово.

– Ага. Ты вроде неплохо справляешься. По крайней мере, наш геймдизайнер по выделенному направлению тобой доволен.

Новость порадовала Киру, ведь этого она и добивалась. И все же из-за недавней болтовни ей никак не удавалось вернуть былое расположение духа. Мысль о возвращении Даниила в Москву тяготила ее. Возможно, тут крылось и нечто иное: из недр разбитого сердца пробился росток надежды на их воссоединение. Но на бесплодной грядке могут расти лишь сорняки. И именно это пугало ее.

Рома и Кира сели за широкий стол переговорной. По одну сторону горел экран с броской рекламой студии, по другую – пылился небольшой столик для воды и вазочки с конфетами. Рома вытащил пару листиков с набросками. Кира заметила вопросы, на которые в свое время отвечала сама. Если рекрут не идиот, то справится.

Открылась дверь. Сначала с дежурной улыбкой зашла их администратор, затем низкорослый парнишка с полностью рыжей головой. Кира узнала его сразу. Та же вальяжная походка, брендовые туфли, тот же колкий взгляд двух крохотных глаз, как у крысы, тот же горбатый нос и огромный рот. Не кто иной, как «гном» из университета. Негодяй, из-за которого люди Папочки узнали, где учится Даниил.

После того как Даниил улетел в Питер, а Кира вернулась к учебе, она таки разобралась, что за сволочь сдала его с потрохами. Это было нетрудно, ведь гном трезвонил о произошедшем на каждом углу, не забывая отмечать, что лично приложил руку к скорейшему исчезновению Даниила.

Если бы мыслью можно было разорвать на части, то рыжего бы ждала незавидная участь. И вдруг в голове Киры вспыхнула прекрасная идея о холодной мести. Однажды они договорились с Даниилом, что реагировать на зло нужно с холодной головой, чтобы не навредить себе.

Кажется, рыжий тоже узнал Киру, ибо лицо его тотчас вытянулось, а глаза округлились до размеров Сибирской монеты[22]. Он медленно сел за стол и, видимо, только усилием воли заставил себя перевести взгляд с Киры на Романа.

– Сурен Игоревич, – начал Рома, поглядывая в заполненную парнем анкету. – Значит, вы к нам пришли по рекомендации из предыдущей студии… а почему так мало там проработали?

Пока Сурен, обескураженный встречей, выдавливал из себя по слову, Кира не отрываясь следила за каждым его жестом. Она гадала, какие эмоции тот испытал, увидев ее. Сожалеет ли о содеянном или уже давно забыл о Данииле?

Ближе к середине собеседования рыжий немного расслабился, поняв, что поносить его прямо перед начальством Кира не намерена. И все же нервозность в движениях выдавала его тревогу. С другой стороны, какое дело Роману до их студенческих разборок? Ну, разве что такой неприятный коллега в дальнейшем мог разложить коллектив.

За всю беседу Кира не вымолвила ни слова, а, как и просил Рома, делала вид, что оставляет в смартфоне пометки. На самом же деле она искала фото героя из одного популярного цикла фэнтези. И когда спустя сорок минут Рома попросил Сурена подождать за дверью, Кира как бы невзначай повернула к уходящему рекруту экран смартфона. На нем, стоя посреди каменного моста с посохом в руке, колдовал знаменитый Гэндальф из «Властелина колец», а перед ним горело адским пламенем древнее зло по имени Балрог.

– Ну, что думаешь? – спросил Рома, когда скисшая физиономия Сурена скрылась за дверью.

– Однозначно нет. Студии точно не нужен такой человек.

Роман чуть не подавился.

– Ого! А чего так?

– Ну, если ты не хочешь получить в команду недоучку без дисциплины, но с плохим характером и богатым папой, то не стоит брать Сурена.

– Ты его знаешь, да?

– Знаю. И из-за этого человека пострадала одна семья. Умер человек.

Рома даже побледнел от полученной информации.

– Собеседование он прошел нормально… но если ты говоришь, что он плохой человек…

– Однозначно. Такие люди обычно распускают по коллективу слухи, настраивают коллег друг против друга. Говоришь, он мало поработал в предыдущей фирме? Дай мне его анкету.

Кира быстро вбила называние фирмы и получила нужную фамилию.

– Владелец фирмы Игорь Ледов. Фамилия нашего Сурена – Ледов. Вот и ответ. Он трудился у папочки, получил хорошую рекомендацию. Уволили его явно с какой-то определенной целью. Зачем бы еще он сюда приперся?

– Вдруг хотел найти свой путь, ну, знаешь, мой папа тоже…

– Рома, ты ко всем относишься слишком по-доброму и с позитивом. Поверь мне, Сурен не нужен твоей команде. Пригласи его снова и спроси что-нибудь новенькое. То, что не спрашивал ни у одного из претендентов на место. Попроси его порассуждать. Если он успешно ответит на твои вопросы, то поступай как знаешь, но я уверена, что люди, занятые только собой и интригами, редко развиваются в профессиональном плане. Обычно они берут хитростью.

– И откуда тебе все это знать? – лукаво улыбнулся Рома.

– Я долго наблюдала за этим негодяем, после того… как он, по сути, лишил меня друга.

– Вот оно что… понимаю. То есть ты девушка мстительная?

– Еще какая. Я же говорю: ты слишком хорошо ко всем относишься, включая меня.

Рома усмехнулся, но решил последовать ее совету.

Как и ожидала Кира, Сурен плавал в ответах. Все, что он говорил, было расплывчатым и водянистым. Выходит, кто-то подготовил его к собеседованию заранее. Кира сочувствовала хмурому Роме. Как минимум потому, что тот потратил на плохого кандидата столько времени.

У входа в офис Рома еще раз поблагодарил Киру за своевременную помощь:

– Я и подумать не мог, что наши вопросы уже порядком устарели и кто-то заранее готовит на них ответы.

– Дело не в вопросах, а в человеке. Сурен всегда был гадом. В свое время он даже пытался меня буллить, – усмехнулась Кира.

– Ну да, конечно, побуллишь тебя. Где сядешь, там и слезешь. – Рома замолчал, и на секунду между ними воцарилось неловкое молчание. – Ладно, иди работай, а я буду ждать новых программистов.

– Удачи в этом нелегком труде. Программистов много, а хороших практически нет.

– Эх, не сыпь соль на рану, Явина, – уходя, махнул рукой мужчина. На мгновение Кира засмотрелась на его стройные ноги в хорошо выглаженных брюках, но вскоре тоже вернулась в свой кабинет.

Глава 19

Кира привыкла возвращаться в пустую квартиру: новая должность мамы отнимала все ее время. Поэтому, заметив на пороге туфли, в которых та уходила с утра, очень удивилась.

Мама сидела перед телевизором, плотно укутавшись в плед, и это при жуткой духоте в квартире: батареи продолжали жарить, несмотря на то что температура на улице уже поднялась выше восьми градусов и держалась больше недели.

– Ты приболела? – с ходу предположила Кира. – Привет.

– О, солнышко, – мама подняла красные, заплаканные глаза: похоже, по телевизору показывали очередную мелодраму из двухтысячных. – Да, знаешь, нос заложило и температура поднялась на работе. Ты ко мне не подходи, ладно? Не хочу тебя заразить.

– Слушай, ну хоть отдохнешь. Уже открыла больничный?

– Еще нет.

– Не тяни. Вызови врача и открой прямо из дома.

Кира быстро стянула легкую куртку и бросила сумку у порога, прошла на кухню, где заварила для матери чай с липой.

– Лола мне хотела меда привезти, но я ее развернула на половине пути, – послышался мамин голос из зала.

– И правильно сделала. Увидитесь, как выздоровеешь.

Кира отдала матери чай и села чуть подальше в кресло-качалку. Ей нравился интерьер выбранной квартиры. Они купили жилье с рук, выбирали по финансам и качеству ремонта. И маме, и дочке нравился стиль бохо, но в старой квартире отец наотрез отказался делать что-то подобное, сетуя на захламленность и пыль.

Теперь же Кира с удовольствием качалась на креслице, покрытом коричнево-желтым пледом с белой бахромой. На стене позади дивана длинная лакированная палка держала макраме из джута, на подоконнике в разрисованных этническими узорами горшках поселились парочка кактусов, драцен и одинокая фиалка. Ни мама, ни Кира цветов не любили, а несчастные создания, коим довелось поселиться с ними в квартире, попали в печальное положение по вине маминых коллег.

В общем, обстановка в зале была хоть и простенькая, но довольно пестрая. Впервые зайдя в комнату после ремонта, Кира с удовольствием рассматривала необычные плетеные абажуры и купленные предыдущими владельцами фигурки в стиле керамических статуэток богини плодородия.

Кира подтянула ноги под себя и укрылась свисающим с подлокотника еще одним пледом, будто озноб матери перекинулся и на нее.

– Даня вернулся в Москву, – тихо сказала она, глядя на движущуюся на экране телевизора картинку, при этом не вникая в суть сюжета.

Мама насторожилась и сделала звук потише.

– Да? Он написал тебе?

– Не-а. От коллег узнала. Полина, Оля и Света ссутся от счастья.

– Представляю, какие у них были лица, когда ты сказала, что вы знакомы.

– Не сказала.

Мама поджала губы, но промолчала.

– А какой смысл? Мы с ним все равно что чужие. Каждый пошел своей дорогой.

– Не верю. Вы были слишком близки, насколько я поняла из твоих рассказов…

– Может, я все себе придумала?

– Кирочка…

– Да ладно, мам, бывает. Я тебе сейчас фурацилина разведу, прополощи горло, ладно?

Мама мягко улыбнулась, лишь взглядом благодаря за внимательность.

Этой ночью Кира плохо спала. Она снова возвращалась в университет, на ту самую пару, когда встретила его.

Мама таки вызвала врача на дом и получила больничный на несколько дней. Кира же из-за недосыпа отправилась на работу совершенно разбитая. В метро она чуть не проехала остановку, так как на половине пути задремала. Выскочив на улицу, она тут же столкнулась взглядом с огромным механическим баннером. На гладкой поверхности сияли в модно-неопрятной одежде члены «Сердце Данко». Даня смотрел куда-то вдаль, его группа из пятерых парней пафосно толпилась позади.

«Он сбрил волосы», – заметила Кира. Мимо нее проносились торопящиеся прохожие, кто-то из них толкался, но она не могла оторваться от родных темных глаз.

Смущенная мысленной встречей, Кира забыла поздороваться с охранником, молча приложила пропуск к турникету и зашла в лифт, набитый другими сотрудниками бизнес-центра. Едкий запах духов буквально вытащил ее из забвения, и Кира вдруг вспомнила сюжет ролика, который смотрела пару дней назад, где говорилось, что в Японии сильно душиться считается плохим тоном. Как же они правы!

Сонная обстановка офиса разбавлялась мельканием ярких мониторов. Дима уже сидел на рабочем месте и с удовольствием жевал захваченный дома бутерброд. Но даже запах свежей колбасы не смог выбить из носа те злосчастные духи из лифта.

– О, Явина сегодня не в духе? – подмигнул Дима.

– Да плохо спала.

Кира убрала рюкзак в шкаф, чтобы он не портил «дизайн помещения и атмосферу», как выразилась одна из эйчаров[23] при приеме Киры на работу. И только усевшись на рабочее место, она поняла, что забыла воспользоваться дезодорантом. Мысленно выругавшись, Кира украдкой взглянула на Диму, чтобы проверить, не морщится ли тот, чувствуя от нее неприятный запах. Но тот был слишком сильно увлечен едой.

Первым делом Кира проверила сообщения в Loop[24]: помощница директора звала их на собрание, которое должно было состояться за час до обеда. А это значило, что нормально поесть им сегодня не удастся. Обычно их всех собирали перед новыми крупными проектами, куда задействовали максимальное количество кадров.

Ни одно утро не начиналось в их кабинете без сплетен. Это не стало исключением. Однажды поняв, что Киру им не достать, Оля, подруга Полины, нашла себе новую жертву из управления персоналом и теперь насмехалась над стремлением той быть всегда на высоте и краситься только брендовой косметикой. Олю можно было со всей ответственностью отнести к современному определению Pick-Me Girl[25]. Она одевалась чуть лучше Киры, но при этом сохраняла некую небрежность в одежде. Если Полина любила классику, то Оля предпочитала мальчишеский стиль. Полину она не трогала, так как та могла ей голову откусить за критику, а вот коллег из соседних кабинетов – всегда пожалуйста. Она явно намекала на тупость девчонок, любивших надевать платья и сандалии, а также красящихся на порядок аккуратнее самой Оли. Таким образом она прослыла «своей в доску» среди программистов, ведь ежедневно задвигала им про то, как ходила на выходных в рок-бар, а потом до утра играла в Warhammer[26]. В Кире Оля, похоже, видела соперницу, хоть и не понимала, что Кире просто было наплевать на внешний вид из-за периодически посещавшей ее депрессии, а не потому, что она считала покраску волос или ресниц делом низшего сорта. И вот, видимо, именно в совместной неприязни к Кире Полина и Оля объединились. Света же, та самая суетливая девица, общалась с двумя злыднями постольку-поскольку.

– Ну должна же она хоть как-то привлекать к себе внимание с таким-то носом, – надменно процедила Полина на очередную реплику Оли.

– А кто знает, зачем нас сегодня вызывают к начальству? – тревожно спросила Света.

– Новый проект, разве не ясно? Наверное, появился сценарий на игрушку, но я этим не занималась. Это девочки из команды А.

– Божечки, как же она стремно красится, и зачем девушке столько макияжа? – продолжала причитать Оля, листая ленту неизвестной девицы.

Кира бросила взгляд на три их стола, что стояли рядом с колонной, украшенной цветочным календарем Полины и тонной стикеров.

«Ну хоть о группе перестали болтать», – подумала она.

До обеда, сражаясь со сном и вялостью, Кира доработала с трудом. В большом зале со стеклянными окнами в пол она чуть не захрапела, но Дима вовремя ее толкнул в бок.

Их директор, хмурый мужчина с волевым подбородком и импозантными усами, говорил мало и отрывочно. За него обычно щебетала аккаунт-менеджер Аня. Круглолицая и невысокая Аня нравилась Кире за теплоту в голосе и рассудительность. С ней всегда было приятно перекинуться парой фраз.

– Итак, друзья, – начала Аня с привычным рабочим возбуждением в глазах, – нам выпала шикарная возможность разработать новейший проект. Мы не изменяем себе и, разумеется, остаемся в жанре хоррор. Но в этот раз мы пригласим в проект звезду, как это делали зарубежные коллеги в свое время. Этот человек, по нашим предположениям, должен притянуть куда большую аудиторию, чем есть у нас на текущий момент. По крайней мере, в это верят наши инвесторы и заказчики.

– Только не говорите, что Киану Ривз[27] согласился, – послышался смешок с дальнего конца стола.

Аня мягко улыбнулась шутке, а вот директор – Алексей Витальевич – зло зыркнул в сторону говорившего.

– Нет, это не Ривз, но человек из музыкальной группы. Более того, он даже успел сняться в рекламе и имеет парочку эпизодических ролей в кино.

– Божечки, – хором пискнули Полина и Оля, чем еще больше развеселили публику.

– Все верно, девочки, мы пригласим нашего соотечественника – солиста группы «Сердце Данко». В планах у нас, конечно, взять всю его группу и раздать им роли. Но солист будет играть главного героя, точнее, его образ, который мы соберем с помощью технологий Motion Capture, performance capture[28] и костюма с оптическими датчиками. Итак, проектом займется команда А. Во главе с нашим уважаемым геймдизайнером Борей Меньшовым они уже разработали концепт. Но каждый из вас должен будет готов влиться в состав в случае форс-мажора.

До того засыпавшая Кира вдруг ощутила прилив горячей волны от спины до затылка. Она бросила испуганный взгляд на Диму, но тот внимательно слушал Аню, поэтому замешательства подруги не заметил.

– А движок? – спросил кто-то из возрастных программистов.

– Наш, – кивнула Аня.

По аудитории разнеслись звуки одобрения и замешательства, преимущественно со стороны engine-программистов[29].

– Суть игры вот в чем: молодой солист популярной группы теряет подругу в очередном туре. Он понимает, что попал в странный город, где нет людей, только тени, и его задача разобраться, что же все-таки происходит. Мы выбрали…

Кира не слушала дальше: в ушах бился пульс, а лицо залил жар. Она не заметила, как с силой сжала ручку. Мысленно она успокаивала себя, что никаким боком к проекту не относится. Джуна[30] не возьмут в команду как минимум из-за неопытности. Она работала в команде Д, а им доставались самые простые проекты на движках с открытым исходным кодом. Да, Кире уже не требовался наставник, но вопросы все равно частенько возникали. И, имея цель подняться до геймдизайнера, Кира трудилась упорно. Все же в новый проект, который должен был вывести студию на уровень выше, таких, как она, не брали.

Когда собрание завершилось, Кира вышла из зала совещаний полностью мокрая от нервного пота. Она больше не косилась на Диму, пытаясь понять, чувствует ли он неприятный запах, все ее мысли занимал Даниил. Увидит ли она его здесь? Как он отреагирует при встрече? Будет ли рад или, наоборот, раздосадован? Они оба прекратили общение, не было в их расставании правых и виноватых. Но Кира постоянно думала о нем… а он о ней?

– Кира-Кира-Кира, ты чего зависла? – Дима размахивал рукой перед ее лицом. Они стояли рядом с рабочим кабинетом, и коридор уже опустел. – Ты себя хорошо чувствуешь? Выглядишь неважно.

– Да… да. Просто затупила.

Кира сбросила наваждение, вымученно улыбнулась Диме и направилась к рабочему месту. Не успела она сесть, как стала частью волнительной суматохи, которую подняли в кабинете Полина, Оля и Света.

– Билеты! Билеты! – восторженно кричала Света. – На концерт «Сердце Данко»!

– Из-за сотрудничества с группой Издатель[31] предоставил нам билеты на их концерт, – все так же надменно, но силясь скрыть улыбку разъяснила Полина.

Кира думала, что ее сейчас вырвет. С чего бы вдруг такое волнение, но, похоже, прежние чувства к парню не хотели ее отпускать.

– Пас, – глухо произнесла она и села на стул. Во рту тотчас пересохло.

Кира нащупала под столом бутылку воды и сделала смачный глоток.

– Нет-нет-нет, вы не посмеете меня кинуть. – К ней подскочила Света. Встав между ней и Димой, она укоризненно посмотрела на обоих, а затем чуть тише произнесла: – Эти две курицы меня обязательно кинут, а я не хочу остаться в толпе потных людей одна. Кстати, о потных… – Света не успела закончить фразу, встретившись с уничтожающим взглядом Киры. – Ну так что?

– Я не люблю концерты. Там душно, шумно и ничего не видно, – заметил Дима.

– Поддерживаю, – отозвалась Кира, радуясь, что довод придумала не она.

– Слушайте, это несправедливо. Я же с тобой ходила в Музей космонавтики? – повернулась Света к Диме. – А с тобой ездила к какому-то обшарпанному клубу. – Теперь она снова обратилась к Кире.

Да, Кира запомнила тот день, когда уже устроилась на работу в студию, но все еще переживала по поводу преследования со стороны Папочки, ведь спустя пару месяцев после окончания института она сдала его контору с потрохами. Одна из бывших девочек-уборщиц согласилась ей помочь. Кира хотела выйти на Дашу, но ей это так и не удалось. Она не знала, что приключилось с той девчонкой и где теперь работает Натали, но она должна была положить конец издевательствам, что там происходили.

Клуб был заброшен, вывеска с трусиками снята. Ни охраны, ни ковровой дорожки, ведущей в подвал. Помещение опустело. Исчезли и столы, и стулья, и даже сцена. Возможно, Папочка переехал, а может, и вовсе занялся другим делом. Кира этого не знала. Но, увидев заброшенное здание, немного облегчила себе ношу и перестала бояться вечерних прогулок.

– Она права, – обреченно согласилась Кира, кивая Диме.

– Именно. – Света нервно топнула ножкой. – Я обязана увидеть Данко вживую. Может, даже дам ему свою рубашку, чтобы расписался на ней… ну или не рубашку, хотя-а-а он наверняка после концерта будет потным, еще испачкает ее… ну не суть.

Кира не удержалась от смешка, и Дима ее в этом поддержал. И все же ей было не по себе. Она боялась увидеть Даниила, боялась, что вернется та самая боль утраты, боялась, что будет вновь и вновь проживать их расставание, но хуже всего – она боялась, что захочет снова быть с ним вместе, но не сможет этого добиться.

– О чем ты думаешь? – Дима снова поразил участливостью и назойливостью.

– Думаю, что бы надеть на столь крутой концерт. – Кира кивнула Свете, и та победно вознесла сжатый кулак к потолку.

Неделя до концерта тянулась для Киры в нервном ожидании. Ненароком она начала поглядывать на свой шкаф, где в основном томились толстовки и джинсы. Она одновременно хотела выделиться из толпы и в то же время остаться незаметной для Дани. Предложение старой подруги Лизы пришлось как нельзя кстати. Лиза трудилась на крупную торговую сеть специалистом поддержки и считала, что зря растратила стартовые знания в области программирования на подобную ерунду, но там хорошо платили, больше, чем джуну в студии разработки игр. Кира же успокаивала себя тем, что разница очевидна на первых порах. Стоит ей поднапрячься и перейти в категорию middle[32], как она превзойдет со своей зарплатой заработок Лизы.

Подруга, как всегда хорошо накрашенная, в модной одежде и с распущенными волосами, ниспадающими волнами на плечи, ждала Киру в торговом центре. В свете ярких огней рекламных лайтбоксов, Лиза выглядела моделью модного журнала и ловила на себе заинтересованные взгляды не только мужчин, но и женщин.

– Нет, ну ты видела, как скакнул наш Видов? – была ее первая фраза вместо банального «привет». Лиза одна из немногих относилась к солисту популярной группы с сестринским равнодушием. В свое время Кира так и не рассказала ей, что произошло между ней и Даниилом. Она хотела оставить чувства лишь между ними двумя.

– Это точно. На моей работе только о его группе и говорят. – Кира подошла ближе и улыбнулась. Лиза была ее источником ностальгии и проводником в мир моды.

– Ну что, за косметикой, а потом по магазинам одежды?

– Не забудь о фудкорте, – усмехнулась Кира.

– Никогда, ты же знаешь.

Перекидываясь ничего не значащими шутками и подколками, подруги медленно зашагали вдоль витрин.

– Как там Юля и Кристина? – спустя время спросила Кира, когда они выбирали пахучее мыло ручной работы.

– Первая перевелась работать в какой-то колледж, вторая фрилансит, делает сайты для блогеров и микромагазинов. Не могу сказать, что мы много общаемся, у всех постоянно времени не хватает. Но пару раз в кафешку мы все же сходили. Чего и тебе советую, ты какая-то напряженная. Завал на работе?

– Да нет, просто после зимней спячки еще не пришла в себя.

Кира нюхала одно мыло за другим, гадая, какой запах больше понравится маме, ведь подобные штучки были именно в ее вкусе. Затем перешла к следующему прилавку и наконец уткнулась в мужские парфюмы, где в полный рост стояла картонная фигура Даниила. От неожиданности Кира даже выпустила из рук аккуратную коробочку с изображением манго и маракуйи.

Лиза поспешила к подруге.

– Ты чего? Испугалась?

– Нет… – замялась Кира, – скорее не ожидала. Боже, он везде.

– Да-а-а. Слушай, а вы с ним не общались после отъезда? Или я уже спрашивала…

– Спрашивала. Нет, не общались.

– Странно это. Вы ведь вместе на сцене пели, да и смотрел он на тебя всегда так…

– Как? – По спине Киры побежали мурашки.

– С теплотой, доверием… Мне казалось, что ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой в универе.

Кира глубоко вздохнула, стараясь избавиться от нахлынувшего волнения. Как же ей хотелось поделиться наболевшим, но она просто не могла себе этого позволить. Лиза задаст слишком много вопросов, а потом разболтает об услышанном Юле и Кристине. А там и до других одногруппников недалеко. Нет, Кира не готова к такому позору. Где-то в глубине души все же таился страх, что Видов просто воспользовался ее невинностью. Определенно проблемы у него были, но и она сыграла лишь роль отдушины… как Натали.

– Я пойду на его концерт, – выпалила Кира правду, чтобы не расстаться с самым сокровенным. – Студия дает нам бесплатные билеты.

Глаза Лизы восхищенно округлились. Может, до Видова ей не было дела, но вот сама группа определенно ее впечатляла.

– Возьми для меня автограф у их барабанщика, а? Возьмешь? Он такой… секс. Остальные мне до лампочки, но он прям очень нравится.

– Я думала, ты не слушаешь «Сердце Данко».

– Правильно, не слушаю, я включаю на работе их концерты без звука, чтобы просто глянуть на барабанщика, – рассмеялась Лиза. – Ну а вообще было бы странно, если бы я стала игнорировать группу, где поет мой однокурсник. Я уже всему отделу раструбила, что знала его еще не зазнавшимся.

В последнее время Кира не любила ходить по магазинам. Оттого, наверно, у нее висели в шкафу худи, накупленные в интернете. Обувью Кира интересовалась еще меньше, чем одеждой, но Лиза видела в обновках шанс повстречать своего принца. Эта мысль о принце, навязанная еще старыми ромкомами из двухтысячных, руководила почти всей постстуденческой жизнью подруги. Да и на работу она ходила с той же целью по большому счету – отыскать спутника жизни. Возможно, если бы Кира не была до сих пор влюблена в Даню, то тоже занялась бы чем-то подобным. А может, и нет.

Когда какая-то проблема тревожит человека, он повсюду встречает ее отголоски. Каждая деталь окружения напоминает тебе о ней. Так и Кира постоянно встречала лицо Дани, смотрящее на нее с баннеров, витрин и лайтбоксов. Казалось, весь город сошел с ума в преддверии выступления «Сердца Данко». Футболки с изображением группы, тетради и китайские ручки, духи и даже шоколадки. Пробираясь через толпы покупателей, Кира прижимала руку к груди, боясь, что сердце от боли и тревоги вырвется наружу. Она скоро увидит его вживую, посмотрит в темные глаза, улыбнется в пустоту. А может, она не сможет пробраться ближе к сцене, кто знает, какие билеты получила их студия…

– И все-таки ты болезненно выглядишь, точно все в порядке?

– Да-да, ты же знаешь, я не люблю шопинг.

Уже дома, разбирая купленные вещи, Кира вдруг поймала себя на мысли, что все же хочет внимания Даниила. Крохотная, почти призрачная частичка тщеславия шевельнулась где-то глубоко в груди.

«Представляю рожу Полины, когда мы с ним заговорим», – подумала она, но тут же подавила злой смешок.

Полностью разбитая спутанными чувствами, Кира выпустила из рук пакет с косметикой и под звук закатывающегося под кровать лака села на мягкий матрац.

Даниил был прав: ей все это не нужно. Слишком много боли принесли их короткие отношения, слишком много разочарования. Кира лишь хотела начать новую жизнь после смерти отца, найти себя, понять, как двигаться дальше. Иногда она спрашивала себя, действительно ли мечта стать программистом была именно ее? Но с облегчением осознавала, что да, так и есть. Программирование занимает ее больше, чем еда, одежда и отношения… Так бы она и считала дальше, если бы Даня не вернулся в Москву.

Но была и еще одна предательская мысль: почему же он не позвонил ей, почему не написал?

Кира вытащила смартфон из кармана худи. На экране стояла одинокая фигура девушки из аниме. Позади нее на залитом солнцем лугу росли цветы. Но сама девушка была печальная, готовая расплакаться в любую секунду. Картинка отражала то, что творилось в душе самой Киры.

Она быстро открыла телефонную книгу, нашла контакт Даниила и, не обдумывая, что скажет, тут же нажала на кнопку звонка. Пошли гудки, протяжные и томительные, сводящие с ума. Испытав облегчение, мешающееся с разочарованием, Кира уже хотела отключиться, как кто-то ответил: «Алло».

Голос был женским, от чего у Киры все внутри похолодело и свернулось в тугой клубок. Она бросила трубку без ответа. Первая волна эмоций призывала ее разрыдаться, бросить телефон или написать гневное сообщение. Но пришедшее следом равнодушие заставило ее просто кинуть пакет с платьем в угол комнаты, подготовив к концерту чистую толстовку и очередные джинсы-бананы.

Глава 20

Кира никогда не была на стадионе «Лужники». Разумеется, она знала о его существовании, но спортом не увлекалась, а на концерты так и вовсе не ходила. Сначала не было денег, потом – времени и желания.

До стадиона они с Димой – тот жил по счастливой случайности недалеко от Киры, возможно, поэтому они и подружились – доехали на метро. На «Спортивной» станции нашли первый выход и через запруженную людьми арку пролезли к эскалаторам.

Толпы народу вызывали у Киры мандраж. А может, это будущая встреча так действовала на нее? Однако стоило вспомнить женский голос на том конце трубки, как эмоции снова поддавались контролю.

– Света где будет ждать? – спросила Кира, поднявшись на ступеньку, чтобы приблизиться к уху Димы. Парень нарядился на концерт как на поминки: черная толстовка, джинсы и сумка, и только белая майка сиротливо выглядывала из-под швейной резинки.

– Возле колонны на выходе, – рассеяно ответил тот.

– Надеюсь, мы сможем ее найти. – Кира хмуро поправила рукав кофты, отодвигаясь от громко болтающей по телефону женщины.

Радовались они недолго. Выбравшись наконец на улицу и увидев там жуткую очередь перед павильонами, где проходил досмотр, оба издали то ли стон, то ли всхлип разочарования. Дима, пользуясь высоким ростом, попытался быстро отыскать Свету.

– Может, она уже там?

– Нет-нет, ты же ее знаешь, сама никуда не пойдет.

Это была правда. За недолгое время знакомства Кира поняла, что тревожнее Светы нет, наверное, ни одного человека в мире. Ее тяга к тому, чтобы «все сделать правильно» знатно отравляла девчонке жизнь. Но она ничего не могла с собой поделать. Отклониться от их плана и пойти к павильонам – значит поступить «неправильно», а этого Света допустить не могла.

– Как люди могут любить ходить на концерты? Как можно вообще нормально себя чувствовать в такой толпе? – Кира увернулась от очередного тычка в бок.

– П-ф-ф, тем же вопросом задаюсь. Лучше бы сидел дома, играл в комп и ел чипсы.

– Да-а-а.

Виновница их вылазки с перепуганным взглядом действительно жалась к одной из колонн. Оделась Света отлично и на фоне Киры с Димой выглядела кинозвездой.

– Серьезно? – хмыкнула она, окинув друзей суровым взглядом модельера с головы до ног. – Вам точно нужно встречаться, два сапога пара.

Кира хохотнула, но, к ее удивлению, Дима как-то смутился и поспешил бросить отстраненную фразу, которая благополучно потонула в шуме тысяч голосов.

Силами расторопных сотрудников павильонов безопасности очередь двигалась довольно быстро. И все же Кира успела нанюхаться запахов и противных духов, и беляшей, и сигаретного дыма. Когда же она подошла к огромным окнам пропускного пункта, то и вовсе чуть не упала, наступив на чью-то ногу. Дима успел ее мягко подхватить и направить ко входу.

Атмосфера напомнила Кире работу в клубе «Бабочка». В предпраздничные дни там царила похожая суматоха.

Группы парней и девушек громко обсуждали предстоящий концерт. Кто-то восторгался тем, как быстро «Сердце Данко» стала популярной во всем мире, кто-то мечтал научиться петь как солист группы. Кира старалась не разглядывать незнакомцев, но каждый раз, слыша вымышленное имя Даниила, оборачивалась.

Они шли к турникетам больше десяти минут, там показали электронному терминалу свой билет и наконец добрались до лестницы.

Обескураженная масштабами стадиона, Кира открыла рот от удивления: она не ожидала увидеть столько народа, тем более после крупного теракта, случившегося несколько лет назад в Москве. Но еще больше она не ожидала увидеть огромную круглую сцену прямо в центре некогда футбольного поля. Видимо, продюсеры группы решили позаимствовать идею у обновленных Linkin Park, только «Данко» должны были выступить на платформе в форме сердца, испещренного жилами из проводов и диодных лент.

– Поглядите, занято практически все, – присвистнул Дима, – восемьдесят тысяч зрителей. Невероятно!

Света нервно прижала красивую сумочку поближе к животу и воровато огляделась.

– Главное, чтобы карманников не было. – На секунду лицо Светы исказилось страхом, словно она представила, как кто-то ворует у нее самое ценное – антисептик. Но уже через секунду девушка расслабилась, услышав первые ноты интро.

Оказалось, для сотрудников студии «RGD» была выделена площадка возле сцены. Участливый рабочий стадиона провел их на место, где уже сияли радостью и возбуждением Полина и Оля. Возле них переступал с ноги на ногу Миша. Два стаканчика с кофе грели ему руки, и один из них, скорее всего, принадлежал Полине. Других сотрудников Кира не знала, но встречала их на этажах студии. От прочей людской массы их отделял хлипкий заборчик, и Кира уже представила, как тот рухнет под напором фанатов.

Спустя еще минут десять стадион вдруг погрузился во тьму и только сцена начала ритмично выпускать на волю алые всполохи. Сначала загорелись диоды, изображая кровь, бегущую по сосудам, затем вся сцена то тухла, то снова загоралась красным, словно бьющееся в груди сердце. Казалось, фигуры участников группы возникли из ниоткуда. Рассеялся выпущенный дым, который тоже был алым из-за светового шоу. Публика ликовала. Где-то вдалеке раздавались дикие визги экзальтированных фанаток.

Внутри Киры все замерло в ожидании, она во все глаза смотрела на сцену и ждала. Даниил тенью стоял в центре, но его выдавал зажатый в руке микрофон. И вот световой сердечный ритм замер, и вместе с новым толчком диодной крови зазвучала будто проникающая под кожу мелодия электрогитары. Кира вздрогнула, и, видимо, не она одна. Люди в толпе начали переглядываться и одобрительно посмеиваться.

Спортивный комплекс залили огни мощных ламп, и концерт начался.

Кира не заметила, как с силой сжала ограждение, стоящее в паре метров от сцены, где с непроницаемыми лицами несли службу крепкие ребята в форме с надписью «охрана» на груди. Когда Даниил запел, его лицо все еще оставалось в искусственном тумане. Его голос стал сильнее, но в то же время жестче, обрел иную форму. Теперь Даниил чаще использовал скрим[33], и это не могло не отразиться на голосе. И все же звучал он потрясающе. Продюсер попал в точку, решив взять его вокалистом в планируемую группу. Это был коммерческий проект, и определенно успешный. Но счастлив ли Даниил? По выражению лица Кира не могла определить. Оно казалось непроницаемым. С публикой парень начал работать не сразу. И новый его образ был чем-то средним между настоящим Даниилом и Дэми из клуба «Бабочка». Моментами Даниил казался легким и пластичным, но порой резко оборачивался к своим, решительно заскакивал на расставленные по сцене боксы, твердо держал в руке микрофон. Он стал крупнее, насколько могла судить Кира. Его руки и спина явно познакомились с тренажерным залом. Неизменным оставался лишь взгляд темных глаз. Острый, пронзительный и… печальный. Именно этот взгляд она увидела в день их первой встречи. И все же от Даниила веяло уверенностью, силой и мужеством. Кира связывала это с решением финансовых проблем. Наверняка все кредиты выплачены, сестра снаряжена для взрослой жизни. Сам же Даниил, вероятно, обзавелся приличным счетом в банке. Могло ли все это приглушить боль утраты отца и матери? Кира и радовалась, и страдала от того, что не может подойти к нему прямо сейчас и спросить, как его дела на самом деле. А затем она снова вспомнила женский голос в трубке, и во рту стало горько.

– Черт возьми, он очень хорош! – не отрывая взгляда от сцены, прокричал Дима. – Я даже не думал… круто, в общем!

Кира улыбнулась, но парень, разумеется, этого не видел.

Масштабность мероприятия поражала и одновременно давила. Трибуны подпевали любимой группе, а иногда Даниил специально замолкал, чтобы всколыхнуть волну всевозможных голосов, сливающихся в один. Алый цвет продолжал вспыхивать и заливать сцену, тысячи огней блуждали по толпам фанатов. В одно мгновение Кира почувствовала себя так, как если бы ее подхватила волна и потащила в глубины океана. Сердце в груди разбушевалось и теперь отбивало монотонный ритм в ушах. Как всегда участливый Дима, стоявший довольно близко, казалось, почувствовал что-то и повернулся к ней.

«Нормально?» – прочитала Кира по его губам, после чего с трудом кивнула: еще не хватало заставлять друзей нервничать.

Парни из «Сердца Данко» исполнили пять композиций, было даже соло ударника, и тогда Кира поняла, почему Лиза пускает по пареньку слюни. Обладатель экзотической внешности напоминал воителя из какого-нибудь блокбастера о фэнтезийных мирах. Туго заплетенная коса на плече светилась в темноте из-за флуоресцентных лент, вплетенных в нее. Его суровые густые брови, которые Кира смогла рассмотреть благодаря огромному экрану рядом со сценой, были аккуратно уложены и все же навевали мысли о старых японских гравюрах. Он сидел в широкой серой майке, промокшей от пота, а по его руке змеилась красивая татуировка в виде переплетенных стеблей ядовитого плюща. Да, тут было на что посмотреть.

За пультом трудился щуплый парнишка с мелкими, но симметричными чертами лица. Волосы его были взъерошены, длинные пальцы грациозно перебегали по кнопкам. Два гитариста словно соревновались друг с другом, с вызовом глядя на гитару коллеги в любой сложный момент. Но примечательным было то, что, несмотря на разницу в одежде, макияже и цвете волос – один был блондином, второй брюнетом, – они были похожи как две капли воды. Близнецы.

Клавишник выглядел так, будто вообще позабыл об окружении. Мужчина жил в своем мире извлекаемых из инструмента мелодий. Он выглядел старше остальных членов группы лет на пять, а то и больше, но все равно старался выдерживать схожий стиль, хоть он ему совсем не подходил. Его длинные волосы чуть ли не доставали до клавиш, а худые ноги без остановки отбивали ритм. В куртке, больше его на размер, он напоминал карикатуру из старых политических журналов.

На шестой песне, когда стадион скандировал на этот раз иностранные слова, ограничительная стойка все-таки упала и четверо разгоряченных фанатов, где-то потерявших свои футболки, прорвалось к сектору айтишников. Тот, что покрупнее, чтобы добраться до сцены, бесцеремонно оттолкнул Киру в сторону, и она повалилась на Диму. Расслабленный Дима не устоял на ногах и тоже рухнул, чуть не придавив еще парочку девчонок из студии.

Началась суматоха, и по толпе разнеслись недовольные вскрики. Подбежала охрана, но она увлеклась троицей тех, кто пытался залезть на сцену. Музыка продолжала играть, но Даниил больше не пел.

Кира попыталась встать на ноги:

– Черт бы тебя побрал! – резко выругалась она, хватаясь за стойку. Сзади ее поддерживал Дима. – Ты совсем охренел?!

Тот самый фанат, не рискнувший перепрыгивать забор и нестись к сцене из-за охраны, похоже, решил найти разрядку в раздосадованной Кире. Он быстро повернулся к ней. Лицо его пылало агрессией и безумием.

«Да он пьяный», – поздно осознала Кира.

– Я тебе хребет сломаю, – выплюнул полуголый тип и двинулся на нее.

Дима хотел Киру загородить собой, но нападавший быстро вырубил его одним ударом в челюсть. Кира вскрикнула от неожиданности. Забавно, но больше никто не рискнул заступиться за нее или хотя бы задержать слетевшего с катушек паренька. На вид ему было не больше двадцати пяти, но тусклое и обезображенное частым «весельем» лицо тянуло на все тридцать.

Кира не собиралась пасовать и тем более молить о помощи окружающих. Не из того она теста. Понимая, что сейчас ей либо разобьют губу, либо сломают нос, она встала в оборонительную стойку, стянув со спины рюкзак и держа его в одной руке как аркан.

– Да позовите уже охрану! Где они ходят?! Тут псих! – закричал кто-то из ее коллег.

Нападавший сделал выпад, но Кира увернулась, по ходу дела толкнув тощую девицу из кадров. А в следующее мгновение парня откинуло белой подошвой синих кед. За этим последовали восхищенные крики и поднятые для съемки смартфоны.

– Делай свою работу, – раздался громкий голос в микрофон, и Кира увидела Даниила, стоящего в метре от нее. Пот лоснился на спине и плечах, вены на шее были напряжены. Парень с угрозой смотрел на пьяного фаната и в то же время махал кому-то из охраны. Даня бросил на Киру лишь один взгляд, в котором смешалось так много эмоций, что разобрать их было невозможно, а затем перемахнул обратно за забор и с ловкостью атлета заскочил на сцену.

– Продолжим! – громко крикнул он, подняв руки. Как по указке, публика начала скандировать название группы, и следом грохотнул раскатистый живой звук двух гитар.

Кира не двигалась, ошеломленно глядя на Даниила. Но, услышав неподалеку стон, быстро рванула к Диме. Над ним уже склонилась Света.

– Какого хрена это было? – выпалила девушка.

– Вот поэтому я и ненавижу концерты.

Кто-то уже сообщил охране, что нужен доктор, и под очередную песню Даниила Кира и Света покинули выступление.

«Солист группы “Сердце Данко” спас фанатку от нападения обезумевшего зрителя».

Щеки Киры залились краской. Она медленно нажала на крестик, закрывающий новостной сайт, где на любительской записи было видно, как Даниил срывается с места, спрыгивает со сцены, рискуя переломать себе ноги, а затем несется к месту потасовки. После этого он перескакивает через забор и со всего маху бьет напавшего на нее в плечо ногой.

– М-да, не такого завершения мероприятия я ожидал. – Дима с синяком на скуле и кровоподтеком у глаза листал ленту соцсети.

– Спасибо, что…

– Слушай, ты уже раз пять меня поблагодарила. Я ничего не сделал, только красиво завалился на бок. – В голубых глазах парня затаились мука и стыд.

– Ты же видел этого бугая, ты бы ничего…

– Спасибо этому Данко, что вовремя подоспел. Забавно, конечно…

– Что забавно?

– Что он вообще решился спуститься. На концертах рок-групп частенько случаются потасовки. Я слышал, что иногда солисты останавливали кого-то на сцене, но чтобы помочь охране…

Кира знала ответ, но молчала как партизан. А как признаться, что спала с этим самым Данко? Что хорошо знала его прежнего. Что до сих пор в его присутствии испытывает трепет и душевную боль.

– Участливый… парень, – выдавила она и криво улыбнулась.

Дима бросил на нее насмешливый взгляд, а затем, отложив смартфон, оживил монитор клавишей Ctrl.

Ближайшие несколько часов Кира и Дима работали без остановки, игнорируя возбужденные голоса менеджеров, обсуждающих вчерашний концерт. Код спасал Киру от терзаний и разочарования, ведь после того, что произошло на стадионе, ее почта и журнал звонков оставались без входящих. Где-то на подсознании она понимала, что между ней и Даниилом все давно завершилось, и он не обязан отчитываться ей или искать встречи. И все же она не могла отпустить ситуацию, пока не встретится с ним. А для встречи нужно задушить всю имеющуюся у нее гордость.

После обеда в офис зашел Рома. Он махнул геймдизайнеру, чтобы тот шел за ним, затем приветственно подмигнул Кире и вышел. Следом за ним в кабинет заскочила радостная Полина. Она дождалась, пока руководитель уйдет, и восторженно объявила, что артисты из «Сердца Данко» только что прошли пункт охраны и движутся в офис команды А. Оля и Света взвизгнули, Миша довольно хмыкнул, а Дима тяжело вздохнул, продолжив работать с кодом.

В мгновение вспотевшая Кира начала перебирать в голове все возможные варианты, которые позволили бы ей отправиться в нужный кабинет. Но именно сейчас Света почему-то забыла о необходимости компании и с воодушевлением докладывала Оле, как попросит расписаться Данко маркером на задней крышке ее смартфона.

– Я в туалет, – бросила Кира, чего не делала ни разу за время работы в студии.

– С чем тебя и поздравляю, – ухмыльнулся удивленный Дима.

Мысленно выругавшись, Кира вышла в просторный коридор. Шагать мимо жужжащего улья рабочих пчелок без дела казалось неправильным и даже преступным. Но Кира придушила в себе желание вернуться. Она решила, что сильно нуждается в профессиональной литературе, которая как раз и находилась в кабинете команды А. Однако, заметив царившую возле двери суету, тут же передумала. Сотрудники переместились в офис и там выстроились вдоль стен, окружая группу из трех человек: Даниила, ударника и подозрительно знакомого мужчину. Задумавшись, Кира вспомнила того самого продюсера, чью визитку передала Даниилу.

Оказавшись у окна, наполовину прикрытого жалюзи, Кира осторожно прильнула к стеклу. Она почти не слышала, о чем говорили присутствующие, но заметила среди них Рому и геймдизайнера Влада. Даниил и ударник внимательно слушали Аню, сидя в компьютерных креслах, продюсер делал заметки на планшете, а может, просто чатился с кем-то. Иногда говорил Даниил, и всякий раз он хмурился, глядя на документ в своей руке.

В какой-то момент Кира встретилась взглядом с Ромой, и тот, видимо решив, что она хочет спросить его о чем-то, двинулся к выходу. Сердце Киры заколотилось.

«Какого черта, Рома!»

– Иди сюда, – махнул он, выглянув в коридор. Лицо его было серьезным, но в глазах по обыкновению играли азартные искорки.

Кира оторвалась от стекла с неохотой, поправила волосы и штаны с кофтой.

– Давай живей, мы же на работе, – наигранно сердитым тоном поторопил Рома.

Он аккуратно взял ее за рукав и мягко толкнул к ребятам справа от двери.

– Тебе любопытно или ты фанатка? – шепнул он на ухо.

– Первое. – Во рту у Киры пересохло. Она во все глаза глядела на Даниила, и тот, словно ощутив ее внимание кожей, обернулся. Впрочем, сразу несколько человек заметили новенькую, но значения этому не придали. Даниил же задержал на Кире взгляд дольше положенного. Она тоже не торопилась отворачиваться, что вызвало смешки в толпе.

– О, кажется, эту девчонку ты спас на концерте, – беспардонно и громко заявил ударник, расплываясь в хитрой улыбке.

Даниил тотчас смутился и мотнул головой, выражая неопределенность:

– Наверное. Я не помню.

Слова лезвием резанули слух Киры. Она тоже отвела взгляд, подавив подкатившую к горлу тошноту. Почему он так сказал? Определенно причина есть. Но какая?

Дальнейшие переговоры Кира слушала вполуха, но вскоре собралась, ведь рабочие моменты интересовали ее не меньше, чем личность Даниила. Из рассказа Ани и геймдиза команды А она поняла, что Даниил будет играть полноценную роль главного героя, выполняя множество заданий для захвата движения и мимики. Парня только смущал сам сюжет, ему он казался невероятно мрачным. Молодой музыкант попадает в альтернативную вселенную, где пытается отыскать погибшую возлюбленную.

– Очень напоминает «Ворона» с Брэндоном Ли, – помотал головой Даниил. – Не хочу, чтобы игра ассоциировалась с шедевром прошлого. В конце концов, вас могут обвинить во вторичности, но под раздачу попаду я, как центральное лицо игры.

– Нет-нет, это лишь концепция, события будут развиваться совершенно иначе. Думаю, от данного продукта выиграют все, – вежливо заверила Аня. – Заказчики верят в него и рассчитывают на получение отличной выгоды.

Даниил кивнул. По тому, как он держался и как разговаривал с ее коллегами, Кира едва ли могла узнать в этом человеке прежнего Даниила. Да, тогда он тоже был себе на уме, но теперь будто ступал по разбитому стеклу, долго думал над каждой фразой. Наверное, такова цена известности. Ты должен постоянно контролировать все, что говоришь и делаешь. На секунду Кире стало его жаль. «Из огня да в полымя», как говорится.

Собрание продлилось еще полчаса, после чего всех распустили. Кира выскочила из кабинета первая, но на половине пути ее окликнули. Голос был незнакомый.

– Эй, крошка, где у вас тут уборная?

Скорым, но при этом развязным шагом за ней следовал ударник. Цветная косица лежала на голом плече. Широкая майка симпатично облегала подкачанный торс.

Кира проигнорировала фамильярное обращение и жестом указала на правый коридор.

– Это же тебя спас наш Данко, да? Чего он так стесняется признаться?

– Понятия не имею. – Кира старалась выглядеть непринужденной, даже равнодушной.

– Вы знакомы? – Правая бровь ударника порхнула вверх. Его проницательности можно было позавидовать.

– Видимо, нет.

Парень остановился, затем прищурился и озорно ухмыльнулся. Он будто змей обогнул Киру и заглянул ей за плечо, чуть ли не коснувшись своей щекой ее.

– Как-то давно он рассказывал о девчонке из родного города, но я не думал, что она такая…

– Какая?

– Не знаю, заурядная.

– О, – Кира рассмеялась, – мило. Спасибо.

– Нет, я не хотел обидеть.

– Правда?

– В заурядности нет ничего плохого, – пожал плечами парень и отошел.

– Теперь это не имеет значения. У него новая жизнь и новая любовь, как я поняла.

– Новая любовь? Ну, не знаю. – Ударник хмыкнул и развернулся в сторону уборной. – Увидимся еще. До скорой.

Кира выдохнула, но вместо облегчения испытала досаду: у нее был шанс расспросить парня, и она его упустила.

Остаток дня прошел туманно и в работе. Ни Дима, ни Кира не хотели говорить о произошедшем на концерте. Причины были у обоих. Хмурые и молчаливые, они уходили из офиса в числе последних. Но возле лифта Киру поймал Роман.

– На пару слов, – безапелляционно заявил он.

Кира с досадой помахала Диме и направилась за Ромой. Вопреки ожиданию, он привел ее в опустевшую столовую, где сел за ближайший столик.

– Итак, что ты делала у офиса команды А? Колись. Тебе не нравится работать со мной?

Кира опешила от такого предположения и поначалу даже не знала, что сказать.

– Не-ет, ты чего? Любопытство, как ты и сказал.

– Серьезно?

– Да. Я никогда не была задействована в крупных проектах из-за отсутствия опыта. Мне хотелось посмотреть, как работает специалист по системам захвата и моделирования движения. Ну, знаешь, это ползающие по корту актеры в смешных костюмах и с точками на лице.

– Маркерами. Ты хотела сказать «с маркерами на лице».

Кира не поняла, шутит Рома или нет.

– Да, маркерами, – кивнула она.

– Забавно. Я думал, тебя больше интересует код.

Кира опустила взгляд, собираясь с мыслями.

– Меня захватывает вся индустрия. От заявки до выпуска игры. Я очень любопытна.

– И ты не фанатка «Сердце Данко», так? А на концерт тогда зачем ходила?

– Света заставила. – Это была правда, поэтому ответ прозвучал чрезвычайно убедительно.

– Ну… – Рома провел рукой по растрепавшимся за день волосам, выудил из них какую-то нитку, – похоже, от пиджака – и посмотрел на Киру так, словно желал прочитать ее мысли. – Я могу поговорить с другом из команды А и попросить, чтобы тебя пару раз пустили в павильон.

– Правда? – восторженно открыла рот Кира.

– Да. Если тебе это правда нужно, чтобы не закиснуть у меня, ну и не… свинтить.

– Я бы никогда…

– Не надо зарекаться. Были у меня уже такие ребята. Безумно талантливые, но падкие на различные плюшки… предатели. – Рома говорил улыбаясь, но Кира чувствовала обиду в его словах. – Я не собственник, но хотелось бы, чтобы таланты задерживались и в моей команде. Ты же понимаешь? Да, я выбиваю не самые крутые проекты, но мое преимущество – стабильность.

– Понимаю, Ром. Даже не думай. Я не собиралась от тебя уходить.

– Это хорошо. У тебя отличные данные и высокий потенциал.

– Спасибо.

Рома встал, еще раз взглянул на Киру с расслабленной улыбкой:

– Тогда до завтра.

– До завтра.

Кира не двигалась, переваривая информацию, только смотрела перед собой на желтую окантовку барной стойки.

– И вот еще. – Рома остановился в дверях. – Ты была права насчет Сурена. Угадай, кто пытался перехватить наш заказ и контракт с группой?

– Кто?

– Его папаша. То есть Сурена он хотел заслать к нам, чтобы напакостить.

Кира победоносно встала, расправив грудь.

– Была рада помочь.

– Да. Хорошо, что я взял на собеседование тебя.

– Думала, такое бывает только в кино.

– Какое? Ушлые папаши и их предприимчивые сыновья? – хохотнул Рома.

– А как ты узнал об этом?

– Сам Данко и рассказал. Когда он узнал, кто сын директора студии, то сразу отказал им.

– Отомстил, значит, – тихо проговорила Кира.

– Что?

– Ничего. Здорово, говорю. Так ему и надо!

– Ага-ага, ну до завтра.

Глава 21

Следующее утро для Киры началось в дурманящем восторге. Во-первых, если у Ромы все получится, она узнает еще одну сторону процесса разработки игр. А во-вторых, есть вероятность встретиться с Даниилом и наконец нормально поговорить. Где-то глубоко в сердце Кира была готова к отказу и холодности, но на деле все обстояло иначе. Она лишь боялась показаться слабой и нелепой в его глазах.

Два года назад они потеряли друг друга, два года назад он лишился отца. И сейчас, как и два года назад, на улице расцветала весна. Ветер еще обдавал холодом, но разгорающееся с каждым днем солнце хорошенько припекало на свободных от тени улицах и проспектах.

Каждый день Кира садилась в метро, где слушала музыку или читала очередную забавную статейку на Пикабу[34]. Затем выходила вместе с сотнями спешащих на работу людей, протискивалась через турникет и снова выбиралась на свежий воздух. Но только сегодня она ощущала давно утерянный душевный подъем.

Рома выцепил ее еще на подходе к офису. В одной руке он держал кофе, в другой – целый пакет из Синнабон.

– Ты не лопнешь? – хмыкнула Кира.

– Ну, не лопнул же до этого дня. – Рома улыбнулся, но как-то неестественно и сухо, будто на самом деле переживал по этому поводу. – Сегодня в три заберу тебя. Только смотри, я за тебя поручился. Будешь тупить – затолкаю эти булочки… так ладно-ладно, корпоративная этика и все такое. Короче, чтобы Толик на тебя не жаловался.

– А Толик…

– Пока аутсорс[35], но мы работаем над тем, чтобы окончательно его к нам переманить, ну, после Фединого увольнения. Он специалист по захвату и моделированию движения.

– Поняла. – Кира пикнула карточкой, чтобы зайти в бизнес-центр.

С Ромой они разошлись около переговорной, а потом еще виделись в столовой и коридоре, но он был слишком занят, чтобы заметить ее.

– Ты сегодня веселее, чем обычно, – заметил Дима.

Кире было больно смотреть на его ужасный синяк, но она старалась не акцентировать внимания.

– Есть такое.

– Это секрет или поделишься?

– Понятия не имею, считается ли это секретом, но… Рома обещал, что даст мне шанс посмотреть, как происходит захват движения.

Дима даже от монитора отвернулся, приоткрыв рот от удивления.

– Серьезно? Слушай, это же здорово! Я тут уже больше года, но о захвате движения знаю только из видосов из интернета.

– Вот. Я была вчера несколько… назойливой что ли. Поперлась смотреть на своего второго спасителя.

Дима рефлекторно тронул синяк и скривился.

– Рома подумал, что мне у него скучно, ну и…

– Ах ты манипулятор… – Глаза Димы тотчас заискрились игривым подозрением.

– Да-а-а, сама не ожидала. Но грех было не воспользоваться.

– А тебе правда интересно или ты из-за…

– И то и другое. – Кира всегда была откровенна с близкими коллегами, этим, возможно, и привлекала их. Только с Даниилом ей всегда было сложно поделиться истинными чувствами. Видимо, до сих пор сложно.

– Расскажи потом, как пройдет, ладно? Мне самому интересно.

Кира осторожно хлопнула коллегу по плечу, переживая, нет ли синяков еще и там.

Рома пришел за ней к трем, как и обещал. Сегодня он был немногословен, но такие дни случались и раньше. Роман сочетал в себе как веселье с добротой, так и сосредоточенную строгость. Иногда он проявлял первое, иногда – второе.

Кира и Рома опустились на этаж ниже. Здесь в коридорах почти не было людей, да и шум офисной работы едва улавливался.

– Тут в основном залы для конференций. Компания спецом выбрала этот этаж, чтобы в обычное время народу терлось поменьше. Для наших друзей из «Данко» безлюдность – большой плюс. Главное – попасть в «окно» между встречами.

Звук шагов отражался от гладких стен, создавая небольшое эхо. Кире вспомнился эпизод из «Брюса Всемогущего»[36], когда главный герой встретился с Богом.

– Сюда. – Рома открыл абсолютно непримечательную дверь, и Кира увидела помещение, похожее на спортивный зал в школе. Только вот площадка была покрыта чем-то черным, разлинованным желтыми полосами. Со всех сторон ее освещали вытянутые белые лампы. По периметру свисали камеры, похожие имелись на напольных стойках. Комната помимо спортзала напоминала еще и склад, где хранят товары перед отправкой.

Несколько синих штор, сейчас собранных веревками, тряпичными бокалами зависли между камерами и экранами, которыми было напичкано помещение.

Внутри трудился персонал и парни в костюмах для захвата движения.

– Я так выглядел, когда мне мама банки в детстве ставила. – Кира перевела взгляд на говорившего. Им оказался барабанщик группы. Тот самый, с косичкой и хитрой ухмылкой, которая одновременно и привлекала, и раздражала Киру.

В костюме с датчиками парень выглядел так же нелепо, как коза в спасательном жилете. Ему еще не успели водрузить на голову шлем с камерой, а лицо пока оставалось без маркеров, но музыкант уже успел изрядно надоесть команде специалистов. Девушка, наряжавшая его, выглядела уставшей, а двое мужчин у экранов явно готовились разразиться гневной тирадой. Сам же спец по захвату движения оказался щуплым пареньком в трико и засаленной спортивной куртке.

– Толя, привет, – махнул Рома, поспешив сократить расстояние между ними. По черному полю он не пошел, отдав предпочтение небольшой полоске матового ламината вдоль стен зала. – Это Кира, познакомься. Девчонка спокойная и исполнительная. Поможет с чем скажешь.

Толя кивнул, протянув руку сначала Роме, затем Кире.

– Сразу оговорюсь, что теорию рассказывать не буду: времени нет, – сообщил Толик. – Да и вообще мало буду говорить. Что узнаешь – то твое, как говорится. Ребята попались с характером, а сцен сыграть нужно много. Плюс дамочка по актерскому мастерству, похоже, ушла пописать в Китай.

Толик хоть и оставался внешне спокойным, но явно расстроился из-за такой неорганизованности. На вид ему было лет двадцать пять, не больше. Так, как он, выглядели гении-самоучки в кино, но никак не умудренные опытом сотрудники крупных игровых студий.

Кира с трудом сдержала смешок, услышав последнюю фразу, но ее внимание тут же привлек второй знакомый голос.

– Не ной, Марк, отлично выглядишь. Лучше, чем после концерта в Барселоне.

Даниил в таком же глупом костюме, обтянутый черной лайкрой с круглыми выпирающими датчиками по всему телу, стоял перед барабанщиком. Девушка-сотрудница переходила от одного к другому, проверяя липучки и сами датчики. Кажется, Марк даже пытался с ней заигрывать, но, видимо, она не относилась к фанатам «Сердце Данко», ибо все его фразы вызывали у нее лишь закатывание глаз.

– Поможешь Марине прикрепить датчики на лица для перфоменц[37]? Ты же знаешь, что это такое, да? – Толик смотрел с надеждой, словно мысленно задавая вопрос Роме: «Ты же не привел ко мне тупицу?»

– Да, конечно. Я немного читала об этом.

– Фух, здорово. Тогда иди. Все, что нужно, возьми у Марины.

Кира кивнула ему и Роме и медленно направилась к троице. Ноги у нее вдруг стали ватными, желудок сжался в комок. Она все больше и больше сокращала расстояние между ними, а фигура Даниила становилась все выше и выше. Наконец они оказались в паре метров друг от друга. Девушка по имени Марина повернулась и вопросительно дернула подбородком, дескать: «Чего нужно?»

– Я от Толи, пришла помочь. Вижу, загруз у вас сильный.

Девушка тотчас расслабилась и кивнула:

– Так и есть. Если сможешь совладать с этим неженкой, – Марина кивнула на скривившего гримасу барабанщика, – угощу тебя кофе в столовой.

– Идет. Что нужно делать?

– Приклей им метки на лица. – Девушка протянула Кире лист с черно-серыми крохотными кружочками. – Вот так. – Марина ловко проделала операцию с лицом Марка. – Все поняла? Делаем симметрично. Я пока проверю датчики на костюме.

Кира дрожащими пальцами подняла лист и осторожно подошла к Марку, который уже вовсю улыбался.

– Меньше эмоций, – буркнула Кира, ощущая на затылке взгляд Даниила. – Мне нужно хорошо приклеить.

Марк с наигранной послушностью расслабил мышцы лица и встал по стойке «смирно».

– Я весь ваш, дорогая.

Кира осторожно клеила кружки один за другим, и вот уже Марк напоминал пациента инфекционной больницы. Все это время Марина крутилась рядом.

– Неплохо, – резюмировала она. – Пойдем со мной, Марк, нацепим на тебя камеру.

И вот Кира осталась наедине с Даниилом. Они смотрели друг на друга лишь мгновение, но Кире момент показался вечностью. Она осторожно отсоединила наклейку и поднесла к лицу парня. Даня отвел взгляд, будто собирался с мыслями. Желая его подтолкнуть, Кира не нашла ничего лучшего, чем тихо спросить:

– Как дела?

До ужаса банальный вопрос, кажется, выдернул Даниила из сомнений и задумчивости.

– Хорошо. А у тебя?

– Тоже неплохо. – Вымученная улыбка Киры не могла выразить всех ее мыслей, но, кажется, парня она задела.

– Прости, что не писал в последнее время.

Во рту у Киры пересохло. Несколько раз она вытирала ладони от пота, чтобы нормально приклеить маркер. Зал и болтающие люди вдруг стали такими далекими и совершенно призрачными.

– И ты прости. Я ведь тоже не писала… и не звонила.

– Только из-за моего молчания. Не по своей воле.

– Ты был занят.

– Ты тоже.

Они помолчали. Говорить было так же трудно и болезненно, как попавшему в аварию пассажиру проходить первую реабилитацию. Кира и Даниил буквально заново учились вести диалог.

– Ты счастлив? – В эту же секунду Кира посмотрела прямо в глаза Даниила, желая отыскать то, что потеряла очень давно.

– Почти, – слабо улыбнулся он то ли из-за того, что они клеили маркеры, то ли из-за потерянности.

– Как твои… кредиты и…

– Мы свободны. Полностью.

– Мы, это…

– Я и сестра, конечно.

– Это замечательно. Безумно рада за тебя. – Кира искренне улыбнулась, прикрепив очередной кружочек на щеку.

Дыхание Дани было размеренным, и все же случайно коснувшись его груди, Кира ощутила, как быстро бьется его сердце. Неужели из-за нее? Так, может, между ними не все потеряно? Но тогда кто была та девушка?

Даже в идиотском костюме парень не выглядел комично. Да и серьезное лицо Даниила не располагало к шуткам.

– Вы готовы? – крикнула Марина с другого конца зала.

– Да… да, последняя.

Кира быстро и немного неловко прикрепила последний маркер, после чего смущенно отошла в сторону. Рома давно ушел, а Толик просил парней настроить несколько камер. Параллельно он возмущался отсутствию консультанта по актерскому мастерству, но в остальном обстановка была рабочей и позитивной.

– Итак, ребят, сценарий вы знаете. Если что, вот тут он лежит. – Толик указал на один из множества столов, что располагались вдоль стен по правую и левую сторону. – В начале и конце каждой сцены вы должны принимать Т-позу. С реквизитом обращаемся бережно, не мнем и не ломаем.

Даниил бросил взгляд на матовую бутафорскую гитару, сделанную, наверное, из папье-маше. Кира неотрывно следила за парнем, пока в какой-то момент не поняла, что выглядит, как те самые сумасшедшие фанатки, заглядывающие в рот кумиру.

Затем потянулись долгие рабочие часы. Какие-то сцены парням пришлось переигрывать, так как захват произошел криво. Иногда Марк забывал свои реплики и нужные действия. Даниил на его фоне выглядел школьным зубрилой, выучившим не только свой текст, но и текст партнера.

– Солист как-то ответственнее к задаче подошел, чем наша Покахонтас, – недовольно буркнул Толя, вглядываясь в серый экран открытой программы.

В первых нескольких сценах в основном были стандартные действия. Герои ходили, садились, вели диалог. Пару раз Даниил эмитировал игру на гитаре. Ближе к вечеру двое мужчин притащили дополнительный реквизит. Нечто, похожее на авто и заправку.

Наверное, кому-то другому процесс мог показаться скучным, но точно не Кире. Она с жадностью впитывала все, что говорил Толя, внимательно следила за его манипуляциями и самим процессом захвата движения. В будущем она все-таки планировала уйти в геймдизайн, но полученные знания в этой области однозначно станут хорошим бонусом.

Короткий диалог с Даниилом и радовал, и огорчал ее. Казалось, вот он, тот самый момент единения, но между ними все было далеко не так, как прежде. Как возобновить дружбу, Кира не знала, да и понятия не имела, нужно ли это Даниилу.

– Так, Данко, мне тут нужны эмоции, – ближе к концу рабочего дня заявил Толик. Эта сцена была последняя на сегодня, но оказалось, что не самая простая. Консультант по актерской игре битый час распиналась перед парнями, объясняя, что именно требуется показать, но, видимо, безуспешно. – Ты потерял свою возлюбленную и больше никогда ее не увидишь. Ты одинок и покинут. Она была для тебя чем-то большим, чем просто девушкой, и она знала тебя лучше, чем ты сам.

На последней фразе Даниил бросил короткий взгляд прямо на Киру. Это было заметно, поскольку именно в этот момент Кира стояла в стороне от рабочей группы и набирала номер столовой, чтобы сделать заказ для команды. Неожиданный жест и растерянность солиста вызвали сначала смятение в рядах специалистов, а затем и хитрые улыбки. Казалось, лишь Толик этого не заметил.

– Понял меня?

– Да, – кивнул парень.

Марк в это время сидел на стуле рядом с Мариной и ухмылялся: сцены с ним уже давно отсняли, но он не собирался уходить в одиночку.

– А вы попросите Киру, чтобы вышла в коридор, глядишь, наш Данко и ощутит боль потери и одиночества, – ляпнул барабанщик.

В эту же секунду в него полетела та самая бутафорская гитара, к которой все это время Даня относился крайне бережно.

– Полегче! Реквизит не портить! – возмутился Толик, но, заметив, как Даня прожигает в Марке дыру одними глазами, несколько стушевался.

Марк примирительно поднял руки.

– Молчу-молчу.

– Вот и хорошо. Чтобы я больше твоего голоска не слышал!

Кира неловко переминалась с ноги на ногу и не могла понять, какая муха укусила Даниила. Таким злым он представал перед ней нечасто. Разве что в день, когда они встретили на пороге его дома Беса. Бес… Вот о ком Кире совсем не хотелось вспоминать. Уже два года прошло, а она все равно иногда видела во сне двор, укрытый ночью, и нескольких мужчин в черных куртках.

Съемки продолжились, но повисло некоторое напряжение, так и не рассеявшееся до конца дня. После работы вся компания поужинала в пустой столовой. За окнами давно опустились сумерки, зажглись огни уличных фонарей. Кира с неприятной тяжестью в желудке думала о том, как придется возвращаться домой в темноте. Обычно она старалась не задерживаться на работе. Но этот раз был исключением.

Она все чаще ловила на себе взгляды Дани и замечала переглядывания коллег. А уже в гардеробе Марина приглушенно сообщила парню, что отвечал за камеры: «Ну понравилась девчонка».

На выходе из бизнес-центра Кира задержалась. Вглядываясь в темные уголки улицы, укрывшиеся от ярких огней зданий, фонарей и автомобильных фар, она написала маме СМС. В голову тотчас полезли мысли о пропавших накануне девушках, чьи тела позже нашли где-то на окраине Москвы. Мир уже не такой безопасный, как раньше. А он вообще был когда-то таковым?

Но Киру пугали не только воображаемые сталкеры. В такие дни, когда ей приходилось возвращаться по темноте в одиночку, она вспоминала клуб «Бабочка» и его обитателей. Не желая верить, что Папочка просто так оставил их с Даниилом и ушел «на покой», она ждала его людей каждый день. Тревога переросла в расчетливое ожидание, а к шокеру и газовому баллончику добавилась складная палка.

Позади раздался шум, и погруженная в себя Кира вздрогнула от громкого голоса Марины. За ней шли Даниил и Марк, а следом крупный мужчина в черном костюме. Кира и забыла, что с участниками группы теперь повсюду ходит охранник.

– Ни одной фанатки, слушай. – В голосе Марка явно слышалось восхищение. – Это что, выходит, трепачи в вашей конторке не работают?

– Нет, просто никто из нас не считает себя вашим фанатом, – кисло осадила парня Марина и направилась к разработчикам из команды, которые вышли раньше и стояли дальше от входа. Толи среди них не было, значит, его машина стояла на подземной парковке. Но тогда что здесь делают Даня и Марк?

– Кир, – голос Даниила прозвучал тихо, но при этом твердо, – поехали с нами, подбросим до дома.

Кажется, предложению удивилась не только она, но и Марк с охранником.

– Алексей не веле… – начал было последний, но Даня раздраженно отмахнулся от него. – Ну так что? – Он неотрывно смотрел на Киру.

В другое время она бы согласилась даже не думая, но сейчас понятия не имела, кто такой Даниил. Извратила ли его популярность? Помнит ли он о том, что произошло между ними? И вообще как относится к ней? Сколько историй о насилии над фанатками вот таких звезд. Вдруг слава настолько испортила Даниила, что он готов пойти даже на подлый шаг? В это верилось слабо, но вероятность существовала.

– Нет… спасибо… я, пожалуй, такси вызову.

Может, дело было в том, как неуверенно отказала Кира, а может, ее выдало выражение лица, но Даниил подошел ближе, так, чтобы ни Марк, ни охранник не услышали его слов:

– Не глупи, Кир, поехали. Маму предупреди, что со мной в машине будешь. Номер запишешь.

Он словно читал ее мысли и выглядел участливым.

Кира сомневалась еще пару минут, и Марк всем видом показывал нетерпение. Но Даниил не сводил с нее глаз.

– Ладно, только я в другом сейчас месте…

– Я знаю.

От сказанного Киру бросило в жар.

– Знаешь?

– Ты же не думала, что я просто выбросил тебя из головы, правда? – Даниил не ждал ответа – вопрос был скорее риторическим – и двинулся в сторону подземной парковки.

Кира не называла адреса, но водитель парней привез ее куда нужно. Будь это посторонние люди, она бы вылетела из авто пулей, но оказавшись рядом с подъездом, начала колебаться.

– Данко, – имя в ее устах звучало так неестественно и грубо, – ты бы мог… выйдем на минуту?

С каменным лицом Даниил кивнул. В уличной прохладе щеки Киры немного остыли: всю дорогу она только и думала о том, что выглядит как спелый томат. Недалеко от беседки и в десяти шагах от нужного подъезда Кира остановилась. Их обоих скрывали совсем недавно зазеленевшие ветви деревьев. Свет из окон и от фонарей почти не доставал их укрытия, поэтому оба различали лишь очертания друг друга.

– Дань, – начала было Кира, но не ожидала, что события пойдут совсем не так, как она запланировала. Даниил одним жестом сгреб ее в охапку и прижал к себе. В нос ударил смешанный аромат парфюма и пота. Такой приятный и родной аромат.

Кира тотчас расслабилась и обмякла, рефлекторно обхватив его талию. Потом она ощутила, как к ее виску прикоснулись горячие губы. Он двигался медленно, опускаясь все ниже и ниже, пока не достиг губ.

Разум Киры затуманился, каждой частичкой тела она ощущала, как растворяется в моменте единения. Но вот в мысли врезалось прежнее воспоминание: женский голос, отвечающий ей «алло». Кира тотчас отстранилась, собираясь мыслями. Ладони Даниила, в которых еще секунду назад были страсть и сила, тоже ослабли.

– Я… звонила тебе… знаешь…

– Знаю.

– И… – Кира так не хотела показаться ревнивой стервой, так не хотела отчитывать Даню за то, в чем он не виноват. Прошло два года, как они разъехались, все сильно изменилось. – Я знаю, что у тебя кто-то есть… или… предполагаю…

Кира вымученно улыбнулась, но не была уверена, что Даниил это увидел.

– Если ты о том, были ли у меня девушки за эти два года, ответ – да, были, не собираюсь врать. Но они кто-то вроде… Натали… понимаешь? Наверное, я пытался заполнить пустоту и не планировал ничего серьезного.

Правда буквально ударила Киру в солнечное сплетение. На мгновение она забыла, как дышать. Да, она ждала чего-то подобного, но не знала, какую боль принесут эти слова. Собрав всю волю в кулак, она сказала:

– Так или иначе, не нужно обманывать ту, что есть у тебя сейчас.

Она поспешила уйти, но Даниил ее остановил.

– Постой, что? Сейчас у меня никого нет.

Кире вдруг стало противно, и она выдернула руку из его ладони: «Еще и врет! Таким я тебя точно не помню».

– Тогда попроси ее в следующий раз не брать телефон вместо тебя, а то неудобно получается.

Фраза явно смутила Даню, и он замер, ожидая продолжения. Но кисть Киры ловко выскользнула из его расслабленных пальцев. Быстро зашагав в сторону подъезда, Кира не смела обернуться, и только оказавшись по ту сторону двери, она позволила себе расклеиться и заплакать.

Глава 22

Кира не ожидала, что все оставшееся время работы с Толиком будет пребывать в состоянии неловкости. На Даню она почти не смотрела, все указания выполняла безучастно. Ее радовали только новые знания. За это время через зал захвата движения прошел весь коллектив «Сердце Данко». Сложнее всего было работать с асоциальным клавишником, из которого вытянуть слово считалось подвигом.

В остальном Кира работала по какой-то внутренней программе. Поначалу страсти, связанные с появлением группы в студии, поутихли, но вскоре Кира начала замечать на себе косые взгляды. Дима на время забрал ее задачи себе, а вот Света несколько отстранилась. Скорее всего, дело было в Полине, которая наверняка пустила какой-то нелицеприятный слух о Кире и ее отношениях с популярными парнями. Сначала Киру застали за очередной болтовней с барабанщиком Марком, потом видели, как она ставит маркеры всеми любимому Данко.

Виток странной популярности Кире совершенно не нравился. Не имея понятия, что движет обезумевшими фанатами и что такого в разукрашенных парнях на сцене, она старалась избегать разговоров, касающихся «Сердца Данко».

Однажды она задержалась в студии дольше обычного. Пока собирала рюкзак и прикидывала, стоит ли натягивать ветровку поверх худи, ведь погода с самого утра была теплая, услышала оживленный и даже нервный диалог недалеко от зала, где они трудились с Толиком, Мариной, Олегом и Кириллом буквально двадцать минут назад. Не теряя амплуа заправского шпиона, Кира тихо вышла в коридор и осторожно прикрыла дверь.

Один голос принадлежал Даниилу, второй – какой-то девушке. Оба явно не выбирали выражений и говорили на повышенных тонах.

– …Спрашиваю, какого хрена ты брала мой телефон?

– А я уже в двадцать пятый раз отвечаю: вы были на записи, и я не хотела, чтобы вибрация мешала работе.

– Могла бы просто скинуть и все. Зачем взяла трубку? Это ты мне мстишь так?

– Да на кой ты мне сдался! Мстить тебе… за что? У нас лишь интрижка была…

– Именно об этом я говорю. Нагадить мне решила, значит.

– Ничего я не…

– Попрошу Лешу, чтобы выпер тебя в ближайшее время.

Кира подошла ближе и осторожно выглянула из-за угла. Девушка в черном топе и шикарных бежевых брюках выглядела ошеломленной.

– Ты этого не сделаешь.

– Спорим? Нехрен было брать мой телефон и отвечать.

– Да что тут такого? Что стряслось-то?

– Сама не догадываешься? Или ты не посмотрела на экран, когда принимала звонок?

Даниил был разъярен. На скулах ожесточенно играли желваки, в глазах пылал недобрый огонь. Девица молчала, глядя себе под ноги. Значит, знала, кто звонит. Выходит, Кира по-прежнему была записана в телефонной книге Даниила.

– Ты плохая актриса, Алена. Ты сделала больно другому человеку.

– Как будто мне не насрать, – тихо отозвалась та.

Сомнений о природе разлада их двоих не было, поэтому Кира направилась к лифту. Пусть Даниил выясняет отношения с кем угодно, это его жизнь. Но в глубине души ей было приятно, что она все еще что-то для него значит.

Улицу заливали предзакатные оранжевые всполохи, загорались первые огни. Динамичная Москва готовилась к ночной жизни.

Кира направилась по заготовленному маршруту в сторону метро. Гиганты торговых и бизнес-центров глядели на нее с равнодушным спокойствием. Острые солнечные блики рикошетили от зеркальных фасадов, заставляя прохожих щуриться. По тротуарам и переходам спешили суетливые толпы уставших и хмурых после активного рабочего дня людей.

Пересекая улицу, чтобы зайти в торговый центр «АФИМОЛЛ», Кира разглядывала прохожих, как если бы хотела кого-то из них узнать. На протяжении двух лет она постоянно следила за окружением, опасаясь, что за ней придут из «Бабочки». Однако когда узнала, что клуб закрыли, немного успокоилась. Где-то на подкорке сознания все еще трепыхалась предательская мысль, что такой предприимчивый мерзавец с армией высокопоставленных клиентов просто найдет другое место, еще не запачканное слухами.

Заметить одного и того же человека, который следовал за ней, было несложно. Кира сразу обратила внимание на густые брови и кривой рот, уголки которого слишком сильно вытягивались вниз, как у Шелкунчика[38]. Поначалу она думала, он обычный пассажир метро и тоже спешит домой. Но после того, как пару раз намеренно остановилась, делая вид, что роется в рюкзаке, и увидела, что он тормозит вместе с ней, хоть и весьма артистично, то поняла: это не случайный прохожий. Мужчина преследовал ее, следил за каждым шагом.

Переложив шокер в карман куртки, Кира пару раз намеренно меняла маршрут, однако преследователь не отставал. Волна колючего страха заполнила ее до краев. Кире казалось, что даже дышать теперь было сложно. Она высматривала в толпе патрульных, чтобы обратиться за помощью, но их, как назло, нигде не было. С другой стороны, что бы она им сказала? «Этот человек преследует меня от самого входа?» Скорее всего, над ней бы просто посмеялись и посоветовали смотреть меньше триллеров. Только в кино бравые полицейские помогают жертве по первому зову. В жизни: «Приходите, когда вас убьют».

Затормозив в самом людном месте, Кира дрожащими пальцами вытащила телефон. Первой мыслью было позвонить маме, однако она понятия не имела, чем мама ей поможет. Кира отыскала номер Даниила и нажала на вызов. Тянулись минуты, пока мертвые гудки резали ухо. Кира потеряла преследователя из виду и лишь надеялась, что он не станет с ней ничего делать, пока она стоит под объективами камер.

Людские толпы редели, пассажиров становилось все меньше. В следующую секунду Кира вскрикнула: тяжелая рука легла ей на плечо. Она боялась обернуться, боялась увидеть уродливый рот и холодные глаза с нависшими над ними кустистыми бровями.

– Я здесь, – раздалось над ее ухом, и Кира узнала голос Дани.

Сама от себя не ожидая, она кинулась ему на грудь и расплакалась. Он тотчас ее обнял, крепче прижимая к себе.

– Ну все, а теперь пойдем со мной. Нужно спрятаться.

– Что? Как ты… – Кира отстранилась и, недоумевая, уставилась на Даниила. Лицо того было напряженным, взгляд – внимательным. Он так же, как и она минутами раньше, вглядывался в спускающихся и поднимающихся пассажиров метро.

– Я шел за тобой. Скорее. Идем.

Только сейчас Кира заметила, что на носу у Даниила очки в роговой оправе, на голове какая-то старая потертая кепка, а одет он в дешевый спортивный костюм, какие продавали на любом рынке в девяностых.

Даниил крепко ухватил ее за предплечье и потащил за собой к выходу из метро. Миновав торговые ряды, купающиеся в желто-белом блеске, они вышли на улицу. Солнце опустилось за горизонт, и лишь оранжевое марево создавало иллюзию дня. Даня толкнул Киру к тротуару, затем взял под локоть, будто они лишь парочка на прогулке.

– Куда мы идем? – опасливо спросила она.

– К моей машине.

– Даня, что происходит? – Кира попыталась высвободить руку, но парень держал ее крепко.

– Это его люди. Папочки.

Кира не верила своим ушам.

– Но как они меня нашли и почему сейчас? Мы же переехали, и имени моего у папочки не было.

– Из-за меня, Кир. Следили за мной и так вышли на тебя.

– Я думала, эта история давно завершилась. Думала, за два года он оставил тебя в покое. Тем более статус…

– Какой статус, Кир? Мальчишки, который скачет по сцене в футболке и с микрофоном в руке?

– Тебя все знают… он бы не посмел…

– А что, в истории не было певцов, которых убили? – Даня говорил с насмешкой, но от всей его фигуры сквозило холодом. – Нет, Папочка очень мелочный и мстительный ублюдок. Я лишил его части дохода, а ты подала заявление в полицию.

– Ты и об этом знаешь?

– Кир, я знаю о тебе все. Когда появились деньги, я нанял частного детектива. Он должен был следить за вами.

Тротуар стал уже, Даня потянул Киру через дорогу, и вот они оказались на парковке. Увидев знакомое лицо охранника, Кира немного расслабилась: даже если бы кто-то увязался за ними, стокилограммовый амбал точно бы его остановил.

В машине работал кондиционер и тускло светила лампочка. Тонированное стекло тотчас отрезало Даню и Киру от улицы. Оба они наблюдали за прохожими, пока не узнали своего преследователя.

– Он, – тихо сказал Даня, хлопнув охранника по плечу.

Тот, не говоря ни слова, вышел из машины с телефоном. Мужчина сделал пару снимков и, кажется, кому-то их отправил.

– Что ты делаешь? – Любопытство пересилило тревогу, и Кира заинтересованно уставилась на охранника.

– Отправит фото кому нужно. У меня тоже появилась парочка влиятельных знакомых, которые обещали разобраться с прошлым.

– И что они хотят взамен? – напряглась Кира.

– Ну, один хочет, чтобы я записал с его дочкой трек. Это несложно. Второй – чтобы выступил на его юбилее. Тоже несложно, хоть и противно. Выступать на праздниках толстосумов после «Бабочки» мне не по душе. Но тварь, убившую моего отца, я никогда не прощу. И если нужно еще раз унизиться – ничего.

– Твой продюсер знает обо всем этом?

– Знает. – Даниил перегнулся через сиденье и взял из рук охранника бутылку воды. – Хочешь?

Кира отрицательно мотнула головой.

– Мы обсуждали все это, прежде чем вернуться в Россию. Ты знала, что Папочка хотел меня отравить через питерских друзей?

Киру словно током ударило от сказанного, а Даня продолжал:

– Казалось бы, просто пацан, который пел у тебя в клубе, только и всего. Но сколько желчи…

– Наверное, это из-за Беса.

– Может быть. Он ценил этого подонка. Надеюсь, в аду ему жарко.

Лицо Дани исказила ненависть.

Кира посмотрела, как Даня пьет, и пожалела, что отказалась: во рту пересохло.

– И как ты планируешь решить проблему? – медленно и осторожно спросила она.

– Хочу нарыть на эту сволочь что-нибудь интересное, чтобы его можно было посадить. Детектив поднял прошлые дела. Помнишь ту девчонку-эскортницу?

– Да, ты просил меня забыть о ней.

Даня смутился и опустил взгляд.

– И теперь мне стыдно за это… В общем, они реально убили ее. Контрафактный алкоголь, проституция – малая доля того, чем занимался Папочка. Вот эти истории про студенток, которые нашли себе папиков в клубе… их генерировали сам Папочка и Бес. Пускал слушок намеренно. Но на самом деле… на самом деле эти девочки просто пропадали. Потом он брал их телефоны и вешал лапшу родным. Ну… не он, а его подручные. Обычно туда приходили студенты с проблемами, поэтому вопросы редко возникали. Ты знала, что Даша тоже пропала?

К горлу Киры подступила тошнота. Перед глазами появился веселый образ девчонки, которую она так хорошо и не узнала.

– Натали мне говорила, что…

– Натали врала. Она иной раз сама подыскивала студенток работать там. Я узнал об этом совсем недавно.

Кира откинулась на сиденье и закрыла глаза. От вскрывшейся правды стало дурно. Осознание того, что она чуть не стала одной из жертв, рвало ее на части.

– Помнишь наш поцелуй и того козла, что увязался за тобой после?

– Да…

– Его мне удалось сдать полиции. Спасибо Грише, тому самому детективу. Он нарыл на него столько грязи, что отмоется урод лишь в тюремном душе. Но Папочка… хорошо себе зад прикрыл. А как иначе, если с молодыми девчонками и мальчишками в твой клуб приходят развлечься мужики из высшего круга? Эта грязь, Кира… она везде… Где ни копни. Люди с большими деньгами купаются в пороках. Когда у тебя уже есть все, ты хочешь чего-то большего, чего-то… особенного. Лично для меня стало последней каплей, когда я узнал, что они пытались вербовать школьниц. После этого я посчитал, что должен раз и навсегда избавиться от страха и назревшей проблемы, посчитал, что должен отомстить.

– Так группа вернулась в Россию из-за тебя?

– Ну, когда я рассказал Леше все это, он посчитал своим долгом помочь. Он хороший мужик и… даже несмотря на то, что я не планирую продолжать выступления…

– Постой, что? – Сказанное ошарашило Киру.

– Я никогда не хотел быть певцом. Да, у меня это неплохо выходило и мама бы мной гордилась, но я… мне нравится программировать.

Скрипнув кожаным сиденьем, Кира села так, чтобы оказаться с Даниилом лицом к лицу.

– Тебе придется все начать заново. Технологии постоянно…

– Я не переставал программировать, Кир, – улыбнулся Даня. – Пока парни слонялись после выступлений по барам, я кодил[39]. И до сих пор это делаю. Между концертами я читал нужную литературу. И…

– Данко, нам пора уезжать, Леша хотел тебя видеть. – Кира и не заметила, что охранник с кем-то говорил по телефону, так сильно ее увлекли откровения Даниила.

– Хорошо, давай тогда Киру подбросим до дома и тогда уже в офис.

Мужчина кивнул молчаливому водителю, и тот направил авто прочь с парковки.

Глава 23

– Неужели жизнь солиста популярной группы настолько плоха? – Кира отпила из большой красной кружки ароматный чай. Она и Даниил сидели на кухне их новой квартиры, понимающая мама ушла в дальнюю комнату, где смотрела сериал про лос-анджелесских полицейских.

Даня протянул руку к печенью, помял его немного, видимо пытаясь решить, хочет он его или нет, а потом рывком запихнул в рот и ухмыльнулся.

– Тысячу лет не ел вот так печенье с чаем, – проговорил он, разжевывая сладость.

Кира мягко улыбнулась и, кажется, впервые по-настоящему расслабилась за этот вечер.

– Мама покупает их в пекарне за углом. Кажется, я пару лишних кило набрала, когда она впервые открыла это место для нас.

Даня потянулся за вторым печеньем, а затем за третьим.

– Быть в центре внимания для меня не в новинку, но то, что творится на соседнем континенте, – настоящий трэш. Столько интимных предложений от продюсеров я в жизни не получал, да вообще от кого бы то ни было. Леша тоже был не в восторге. Он пытался наладить связи, но потом понял, что за такое придется дорого заплатить. По сути, это огромное болото, к которому слетаются крохотные мушки, вроде меня, но их там ждет незавидная участь.

– Думала, все это выдумки и теории заговора.

– Не нужно никаких теорий. Когда богатеи бесятся с жиру, то уже не знают, как себя развлечь. Где-то слышал, что людей с реальными отклонениями в психике не так много, остальные – это просто ублюдки, которым вдруг стало скучно.

Кира тяжело вздохнула, снова отпив из чашки, при этом громко прихлебнув. Даниил улыбнулся той доброй и открытой улыбкой, какую дарил ей еще в институте. У Киры тотчас потеплело на душе. Позади остались разговоры о девушке, которую он отчитывал в офисе, и том неприятном эпизоде с преследованием. Они вернулись на два года назад и словно еще не знали, что Даниилу придется уехать, оставив позади дом и воспоминания.

– В общем, такая жизнь не по мне. Я бы выбрал офис, коллег и интересный проект по разработке игры.

– Или не очень интересный, – усмехнувшись, добавила Кира.

– Или даже так, – не стал отступать Даня. – Я бы возвращался домой к любимой, пил чай с печеньем и…

– …и через год стал бы весить на килограмм тридцать больше.

Оба рассмеялись, не отводя взгляда друг от друга.

– Я так скучал, Кир.

– Ага, так, что нашел утешение под юбками других девчонок. – Кира сказала это без злости или ревности, просто констатировала факт.

– То были смутные времена. Своего рода побег от реальности. Кто-то тонул в бутылке, кто-то – под горами травки, а я… а я выбрал вариант полегче.

– Ты хоть у венеролога после этого легкого варианта был? – Кира отвернулась к окну, за которым царила ночь, и лишь поглядывала на Даню украдкой, едва сдерживая смешок.

– Интересуешься ради себя или ради меня?

Фраза прозвучала скользко и с явным намеком, из-за чего щеки Киры мгновенно покраснели, как у школьницы на первом свидании.

– Ты стал… напористее, что ли…

– Может быть. – Даня хитро улыбался, но его шарм разбавила крошка у рта. Кира потянулась и аккуратно убрала ее, тут же облизав палец, на котором та осталась. Даня тотчас посерьезнел, на скулах заиграли желваки, он было подался вперед, но из коридора послышался шорох сумок и пальто.

– Солнышко, ты не видела мой телефон? – донеслось оттуда. Магия момента испарилась, и Кира вышла к маме, чтобы помочь найти нужную вещь. Она было подумала, что сейчас Даниил встанет и уйдет, но тот продолжал пить чай и есть печенье даже с большей скоростью, чем это обычно делала мама.

Когда время перевалило за полночь, а мама отправилась спать, Кира оставила гореть лишь настольную лампу.

– И какие у тебя планы? Чего ты в итоге хочешь добиться? Я поняла, что необходимо найти побольше компромата на Папочку. Но какой именно тебе нужен?

Даня отставил пустую кружку и вытер рот салфеткой.

– Есть одна девчонка, когда-то она работала в «Бабочке», ее изнасиловали, но ей удалось сбежать. Позже она скрылась, чтобы люди Папочки не могли ее найти. В полицию и прокуратуру заявление не подавала, видимо, посчитала, что так обратит на себя внимание.

– Как ты о ней узнал?

– Не я, Гриша, детектив. Помнишь, говорил о нем? Он отыскал многих, кто раньше работал в клубе. Кого-то все эти ужасы вообще не коснулись, им довелось увидеть только фасад. А были работники, которые просто побоялись в свое время раскрыть рот.

– То есть мне реально повезло?

– Да. Лугину просто не хватило бабла сторговаться с Папочкой за тебя.

Кира похолодела. Мысль о том, что кто-то пытался ее «купить», жутко испугала. Своим опрометчивым поступком она подвергала опасности не только себя, но и маму.

– Хуже всего, что многие догадывались о природе клуба, но предпочитали закрывать на это глаза, ведь заработок был реально хорошим. Папочка перепродал кучу студентов и студенток, за которыми никто не стоял или кто имел неосторожность проболтаться, что живет один и без живых родственников. Кого-то из них опаивали, прежде чем отдать клиенту, да так, что те ничего не помнили после, испытывая на утро лишь недомогание.

– Интересно, Даша знала?

– Разумеется знала. Думаешь, она впервые отмывала комнату от крови? Да, единственное, чего нельзя было делать со студентами, это калечить. А вот эскортниц…

Кира сжала столешницу руками, накатила дурнота.

– Я боюсь, – тихо сказала она.

– Я тоже, Кир. Но сейчас у меня есть свободные деньги. Умудрился ничего не просрать, пока плясал на сцене как идиот. И есть какой-никакой план. Охранник, в конце концов. Я должен избавиться от Папочки, чтобы мы могли жить спокойно.

– А сколько таких Папочек укрыты мягкой периной власть имущих?

– Полно. Но в данном случае нужно разобраться с тем, кто знает нас в лицо.

– Если будет нужна моя помощь…

– Пока старайся пореже выходить на улицу. Я буду заезжать за тобой и отвозить обратно домой. Идет?

– Если меня увидят твои фанатки, то разорвут на части, – слабо улыбнулась Кира, все еще борясь с тошнотой.

Тут Даня резко дернулся, как будто что-то вспомнил, кинулся к телефону и раздосадованно охнул.

– Меня же Леша в офисе ждет. Елки-палки!

Кира согласно закивала, даже не потрудившись поддержать его в сокрушении: ей понравилось быть вместе, и кто знает, в какое русло потекли бы их отношения дальше, если бы не этот вечер.

Они распрощались быстро, но по взгляду Дани Кира понимала: он жалеет, что не остался. Однако было в нем и что-то еще. Тревога или даже страх перед тем, что им еще предстоит сделать.

Прошла неделя, работа с Толей завершилась, и команда А активно вела разработку. Участие Киры не требовалось, что позволило целиком влиться в старые проекты. В офисе царила молчаливо-рабочая атмосфера, правда, до тех пор, пока туда не завалились Полина с Олей, ходившие на собрание менеджеров.

– Ты видела, как Данко на меня смотрел? – намеренно громко заявила Полина с порога. – Как знать, может, удастся заполучить его к окончанию всех работ? Как думаешь?

Оля, явно поглощенная собственными мыслями, пожала плечами, выразив неопределенность. А Полина продолжала, громко бухнувшись в рабочее кресло:

– Он еще будет записывать реплики для персонажа…

– Разве у нас? – отстраненно спросила Оля.

– Да-да, у нас, я узнавала.

Кира, хоть и уловила краем уха суть разговора, всеми силами заставляла себя вернуться к коду. Она уже готовилась вставить наушники, как дверь в офис отворилась, вызвав двойное: «Ах».

Нельзя было не повернуться, увидев округлившиеся глаза Полины и Оли. Вся аудитория мигом устремила взгляды на дверь.

– Кир, можно тебя? – Это был Даниил. Выглядел он довольно обычно: в старой футболке и кепке для конспирации.

Не сумев выдавить из себя и слова, Кира просто кивнула, и Даня тут же исчез в коридоре.

– Ничего не понимаю, – глухо произнесла Полина, прожигая своим взглядом Киру насквозь. – Ты его знаешь?

– Так она же в захвате движения участвовала, – заметила Оля.

Парни, в том числе и Дима, молчали. Обстановка была настолько странной и даже неловкой, что Кире захотелось тотчас раствориться в воздухе. Осторожно положив наушники на стол, она откатилась назад и бесшумно скользнула в открытую дверь, чтобы та даже не скрипнула от ее прикосновения.

– Ты, видимо, точно хочешь, чтобы мне на стул подложили кнопку или наплевали, – прошипела она, подходя к Дане. Тот встал у автомата с водой и глушил уже вторую бутылку.

– Он нашел ее, – тихо произнес Даниил. – Ту девушку, о которой мы с тобой говорили неделю назад.

Кира осмотрелась, будто на этаже студии могли быть шпионы Папочки.

– И что? Она согласна помочь?

– С Гришей она говорить не захотела, так как посчитала его человеком Беса. Он попытался убедить ее, что работает со мной, но девушка не поверила.

– Она вообще знает, что ты когда-то там работал?

– Понятия не имею, но намерен навестить девчонку. Поедешь со мной? Возможно, если там будешь еще и ты, то это ее успокоит.

Кира поджала губы, прикидывая, под каким предлогом отпроситься у Ромы.

– Если ты думаешь, что я потащу тебя в рабочее время, то ошибаешься, – словно прочел ее мысли Даниил. – Поедем в субботу. Она как раз тоже будет дома, поскольку по будням работает в продуктовом магазине.

Кира сомневалась, стоит ли говорить это сейчас, но все же решилась:

– Слушай, если она работала у Папочки неофициально, то как мы или она сможем доказать то, что с ней произошло? Тут выходит ее слово против слова Папочки. А если учесть, что у него влиятельные друзья…

– Ну, на него уже открывали дело благодаря тебе. Однако… я в курсе, где он организовал новое злачное местечко. Если знать, что искать, то вполне…

– Постой. – Кира рефлекторно закрылась рукой от того, что Даня хотел сказать. – Неужели ты собираешься отправиться туда? По сути, в руки к своим обидчикам…

– Не я и не ты. Нам нужен кто-то незасветившийся.

– Ни за что в жизни я не отправлю туда своих друзей или знакомых, – твердо заявила Кира.

– Марк хотел мне помочь, но его лицо так же известно, как мое.

– А что насчет твоего влиятельного друга? Он может помочь?

Даня привалился спиной к стене и поправил кепку, нервно дернув ее пару раз за козырек.

– Не знаю, стоит ли сразу использовать тяжелую артиллерию?

– А какой у нас выход? Я не отправлю в клуб молодую девчонку или парня. Кто знает, что с ними там произойдет?

Тут глаза парня округлились:

– А что насчет твоего репетитора? Женщина бойкая, умная. К тому же в возрасте.

– И что? Я должна пожертвовать Октябриной только в угоду сомнительному делу? Уже представляю, как она мечется по коридору, чтобы подслушать охи из приватных комнат. Даже не проси.

– Тогда маскировка?

Кира посмотрела на Даниила как на полоумного.

– Серьезно? Это только в кино работает, по-моему.

– Почему же? Если сходить к тому, кто гримирует актеров, то…

Кира внимательно посмотрела на Даню.

– Не могу поверить, что ты серьезно. Они ведь убить тебя хотели, ну или как минимум покалечить. Они… твоего отца…

Кира запнулась на полуслове, испугавшись реакции парня, но тот не изменился в лице.

– Кира, мы должны прикрыть хотя бы эту лавочку. Я ошибался, когда проигнорировал тебя еще там, в университете. Ты была права на все сто процентов. И теперь…

Киру вдруг осенила простая и понятная мысль, которую она тут же озвучила:

– Тебе стыдно, да? Считаешь, что если бы тогда послушал меня и сдал Папочку раньше, то все могло бы обернуться иначе?

Даниил опустил голову и скрипнул кроссовкой по кафелю так, что у Киры чуть скулы не свело от противного звука.

– В общем, ты не обязана идти со мной. Я сделаю это сам. Денег у меня теперь предостаточно, чтобы сойти за своего и купить пропуск. Главное, чтобы я попал на «особое» шоу.

– Я не отпущу тебя туда в одиночку… – Кира тяжело вздохнула, пытаясь заглушить внутренний голос, кричащий, что так делать нельзя. – Ладно, я пойду с тобой, но мы стопроцентно сообщим об этом нашим знакомым, чтобы они знали, где нас искать.

– Гена будет на подхвате.

– А это…

– Мой телохранитель. Он с нами пойдет. Не можем же мы остаться без ударной силы.

От этой новости Кире стало чуточку спокойнее, но живот все равно крутило от волнения. Вдруг дверь в ее офис отворилась, и показалась любопытная физиономия Димы.

– Твой парень? – шепотом ухмыльнулся Даня. – Видел вас вместе на нашем концерте.

Кира закатила глаза и направилась в сторону Димы.

– Напиши, когда я тебе потребуюсь, – бросила она, не оборачиваясь.

Субботним утром Кира встала рано, встревоженная грохотом на кухне. Оказалось, мама готовила шоколадный торт, который так сильно любил папа.

На вопросительный взгляд дочери она улыбнулась и напомнила:

– Сегодня папин день рождения, забыла?

Кира взглянула на дурашливый календарь с нарисованными псами, занимающимися спортом: пятнадцатое апреля. Действительно. Укол стыда растекся по всему телу, и щеки Киры залились румянцем. Работа, приезд Даниила, проблемы двухлетней давности – все это вырвало ее из размеренной жизни с мамой.

– А ты куда-то собираешься? – Мама спрашивала без видимого недовольства или намека, Кира смогла уловить лишь любопытство.

– Помнишь, я рассказывала про Даниила и клуб…

Услышав злосчастное слово, мама напряглась и перестала ссыпать муку в мерный стакан.

– Папочка все еще на свободе и все еще зол на нас. – Кира села за кухонный стол, внимательно следя за мамой. Совсем не хотелось напугать ее или испортить настроение.

– Та-ак. И как ты узнала об этом?

– Меня какой-то мужик в метро преследовал. Даня помог, а потом все рассказал. Если честно, мам, мне стыдно, что я тогда так опрометчиво поступила.

Мама медленно опустилась на стул рядом:

– Дело прошлое, дорогая.

– Да, но хвосты тянутся уже два года. Моих слов в полиции тогда мало было. В общем, у Дани есть план и нам нужно попытаться избавиться от этого хмыря.

Впервые за долгие годы на лице мамы явно проступила эмоция страха, так тщательно скрываемая от дочери до сих пор.

– Солнышко… я…

– Я все тебе расскажу. Куда пойдем, когда пойдем и так далее. Чтобы ты смогла написать заявление в полицию, если вдруг… чего. В общем, я договорилась с Даней, что мы обо всем расскажем нашим близким, не будем делать этого втихую.

– А что конкретно вы хотите сделать?

Мама, сама того не замечая, начала давиться печеньем, которое не успело провести в вазочке и сутки.

– Нам нужен на него компромат. Есть одна девушка, которая подверглась… насилию, когда работала там. А еще есть новый клуб, куда мы с Даней проникнем в хорошем актерском гриме.

Закашлявшись, мама поспешила выпить стакан воды.

– Кирочка, ты же знаешь: я никогда тебе ничего не запрещала, верила в твою сознательность. Но… мне ужасно страшно за тебя… Как я могу отпустить тебя туда?

– Я буду не одна. Даня возьмет охранника. Мы изобразим богатую парочку, которая пришла развлечься, и попробуем что-нибудь записать.

Доев последнее печенье в вазочке, мама пустым взглядом уперлась в мультяшный цветок на грязной кружке из-под чая, оставшейся на столе со вчерашнего дня.

– Обещай, что наденешь на руку или на ногу часы с отслеживанием местоположения.

Фраза несколько повеселила Киру, но поняв, что мать говорит абсолютно серьезно, дочь сдержала улыбку.

– Ты хочешь…

– Да, если тебе понадобится помощь, я должна знать, где именно ты будешь. Поняла? И этой ночью я спать не смогу, а значит, отпрошусь с работы. Скажешь мне точную дату.

– Мам…

– Ничего не хочу больше слышать. Купи себе часы и установи мне приложение на телефон. Компромисс.

Кира понимающе мягко улыбнулась и перегнулась через стол, чтобы обнять маму.

– Спасибо. Надеюсь, на этом наши с Даней приключения завершатся и мы забудем о клубе как о страшном сне.

– Я тоже надеюсь.

Даня ждал Киру у машины, упершись спиной в закрытую дверь. На месте водителя слушал музыку неизвестный Кире мужчина. Она догадалась, что это Гриша – детектив. Видимо, сегодня их будет сопровождать именно он.

– Привет, – улыбнулся Даня и тут же открыл пассажирскую дверь.

Кира сдержанно кивнула и быстро заскочила на заднее сидение. В машине пахло цитрусом и ментолом. Не самое любимое Кирино сочетание, поэтому она молча открыла окошко.

– Здоро́во, – поприветствовал Гриша. Он оказался ненамного старше Киры. Под носом у парня пробивался неуверенный пушок, а ухо украшала едва заметная точка серьги.

Кира всегда представляла частных детективов мужчинами средних лет в шляпе и плаще, но образ Гриши никак не вязался с киношным. Под тонкой ветровкой у того выглядывала растянутая майка, и никаких следов плаща.

Даниил сел рядом с Гришей.

– Знакомься, Григорий Климов, частный детектив. А это Кира Явина, моя старая… подруга.

– Так и скажи: моя бывшая. За кем бы ты еще устраивал слежку? – беззлобно усмехнулся Гриша.

– М-да… – Даниил устало закатил глаза. – В общем, сейчас мы едем к той девчонке. Напомни, как ее зовут. – Даниил щелкнул пальцами, словно пытался заманить собаку вкусняшкой.

– Лера, – отозвался Гриша.

– Ага, к Лере. Она не то чтобы наш козырь, но неплохой свидетель. Когда мы найдем компромат на Папочку в его клубе, она будет дополнительным подтверждением наших доказательств.

– Поняла, – отозвалась Кира.

– Тогда жми, Гриш.

Всю дорогу Кира думала о маме, которую оставила наедине с шоколадным тортом и мрачными мыслями. Осознание того, что она постоянно ее подводит и втягивает в неприятности, подавляло. И Даниил заметил перемену Кириного настроения.

– Все хорошо? – тихо спросил он.

– Да… просто сегодня папин день рождения…

Даня нервно сглотнул. Даже не умея читать мысли, можно было понять, о чем он подумал.

– Вернемся? – Вопрос прозвучал так спокойно и без доли сарказма, что Кире стало ясно: он так и сделает, если она того захочет.

– Нет… нет, это важнее. Мечтаю поскорей разобраться со всеми и больше не испытывать страха, заходя в метро или задержавшись на работе.

– Это я виноват. – Даня опустил взгляд на пальцы рук, которые в одну секунду так сильно его заинтересовали. – Если бы не пришел в ваш офис и…

– Глупости. Они бы нашли меня рано или поздно. С тех пор, как я по зову совести сходила в полицию, постоянно переживала, что меня выследят.

– Хочу вам сказать, что мужичок знатно заметает следы, – нарушил молчание Гриша, минутой ранее он взял в рот сосательную конфету, и до этой фразы Кира слышала лишь его причмокивания. – Но если я попаду в сам клуб, уверен, отыщу что-нибудь.

– Стой, ты поедешь с нами? – Кира подалась вперед.

– Да, вместо охранника. У меня, знаете ли, девушка, тоже навыки обороны имеются, а еще есть разрешение на оружие. Такие дела. Но больше нас, конечно, спасет моя связь с органами. Бывший коллега и по совместительству друг нам поможет.

С одной стороны, Кира обрадовалась такому повороту, с другой – охранник Дани вызывал куда больше доверия как минимум богатырским размахом плеч. Тщедушный же Гриша едва ли походил на крепкого бойца.

Свидетельница жила в старом Кирином районе: аренда там была намного дешевле. Двадцатилетние, но все еще крепкие дома выглядели ухоженно.

Гриша провел их к первому подъезду и набрал нужный код на домофоне. Ответа долго не было, и Кира решила, что визит не состоится. Но спустя минуту сонный голос поинтересовался, за каким чертом кто-то приперся в такую рань.

– Ты просила привести к тебе Данко, я так и сделал, – без долгих отступлений самоуверенно заявил Гриша.

Девушка замолчала, но уже через секунду щелкнул магнитный замок.

Миловидная Лера жила на пятом этаже и тревожно закрывалась на все замки, даже находясь в квартире. Этим она напомнила Кире коллегу Свету. Но в обеспокоенном взгляде мелькали затравленные огоньки, как у собаки, которую совсем недавно избил хозяин.

Она потребовала, чтобы Даня снял кепку и показал свое лицо. И только после того, как она рассмотрела его через глазок, дверь открылась.

– Они пытались найти меня через вербовщика, – рассказывала Лера, разливая по кружкам чай. В ее уютной квартирке, полной света и свежего воздуха, тихонько играла расслабляющая музыка и дымили ароматные благовония. – Но я ушла из колледжа сразу же. Документы забирала через проверенных однокурсников. Объяснить в деканате, почему я так поступила, было сложно, но в итоге я смогла перевестись на заочку. Матери моей в тот же год не стало: она сильно болела. Отец давно спился и пропал без вести. Это, кстати, его квартира. Удалось через суд отобрать ее у отцовской собутыльницы. Но это долгая история.

– Расскажи мне поподробнее, что произошло с тобой, – попросил Даня. Кира поражалась, каким мягким может быть его голос и внимательным – взгляд. Да и сама Лера, кажется, растаяла в его присутствии. Подавляя колкие прикосновения ревности, Кира гипнотизировала в кружке разрозненные чаинки, мчащиеся по кругу и затягиваемые в крохотную воронку.

– Женя помог мне устроиться, парень со старшего курса. – Лера тоже села за стол и взяла чашку. – Знал, что у меня тяжелый этап в жизни. Мама болеет, денег нет. Да по мне всегда было видно, что живу я не лучше церковной мыши. У меня были подозрения насчет клуба, но я согласилась. Поначалу все было просто. Да и сынок Папочки с гримершей так гладко стелили, что я ненароком расслабилась. Знаешь, они играли определенную роль: каждый новенький должен был проходить через них, так сказать, подготовиться.

Приходишь – отрабатываешь официанткой – на следующий день получаешь зарплату. Позже я узнала, что официантов и уборщиков Папочка распределяет по симпатичности. То есть если ты ничего, то работаешь непосредственно с гостями в зале, если так себе, то убираешь туалеты и комнаты.

От полученной правды Кире стало обидно и гадко на душе, а еще стыдно сидеть рядом с Даниилом. Словно только из-за внешнего вида она этого не заслуживала. Но тут же одернув себя, Кира мысленно вернулась в клуб, понимая, насколько все-таки ей повезло попасть в ряды уборщиц.

– Первые тревожные звоночки появились, когда со мной попытался заговорить один из гостей. Ему было лет под пятьдесят, и выглядел он неплохо. Но уж точно не был в моем вкусе. Уже тогда девочки болтали, что многие здесь удачно вышли замуж и все такое. Я не знаю, сколько правды было в этих слухах. Однако то, что одну из наших работниц нашли с разбитой башкой в ванне съемной квартиры, уже наталкивало на тревожные мысли. Сюжет был в местных новостях, очень коротенький, но я наткнулась на него, когда мучилась бессонницей.

Лера, кажется, была готова расплакаться, но сдержалась, вздернув аккуратный носик.

– Это произошло под Новый год. Перед тем, как они меня… в общем, Папочка предложил станцевать для одного из гостей приватный танец. Он не настаивал, и когда я отказалась, выглядел довольно спокойным и даже равнодушным. Это меня и подкупило. На кону стояли большие деньги. Как раз такие, чтобы я смогла оплатить год обучения. И я согласилась. Однако мужчин в комнате было несколько. Безумно неловкая ситуация, безумно страшная, но все прошло гладко. Никто меня не лапал, не пытался заигрывать. Все только смотрели. – Лера сжала подол тонкого халата и снова сдержала слезы. – Через пару дней меня пригласили обслужить VIP-зал. Каково же было мое удивление, что, кроме меня, не оказалось ни одной официантки, а в зале сидели те же мужчины из приват-комнаты. Кого-то узнала по ухоженной бороде, кого-то – по прическе, кого-то – по голосу, ведь во время моего танца в приват-комнате царил полумрак.

Стачала они пытались трогать меня за зад, я отшучивалась и быстро уходила за напитками. По наушнику сообщила охране, что хочу выйти из зала, но, к моему замешательству, никто не ответил. Я пыталась еще несколько раз, даже незаметно дергала дверь, но тщетно. И вот тогда я испытала истинный страх. Поняла, что меня, по сути, продали. Дальнейшее проходило как в тумане. Сначала парочка пьяных мужиков пытались со мной танцевать, затем кто-то порвал мне юбку… затем…

И тут Лера не сдержалась и закрыла лицо руками, издав то ли вой, то ли визг. На скулах Дани заиграли желваки, а глаза почернели. Гриша же как стоял у окна с отсутствующим видом, так и продолжил. Видимо, все это он уже слышал.

– Они… на… на диван меня кинули в… дальнем конце, – всхлипывая, продолжала Лера. – Не знаю… как долго длилось… я потеряла счет времени… и все тело онемело в какой-то момент. Мне казалось, что я уже не я, а кто-то другой… Будто видела собственный отрешенный взгляд со стороны. Помню только мелькнувшую мысль: «Ну хотя бы от них не воняет». – Лера снова совладала с собой и пересилила рыдания. – А потом я услышала разговоры, что «она готова и можно избавляться». Пока они праздновали свою псевдопобеду очередными рюмочками с горячительным, я медленно подползала к выходу. Ползла прямо по дивану, чтобы они не заметили, что расстояние до выхода сокращается. Меня спас случай. В комнату завалился ассистент какого-то из бизнесменов, сказал, что на производстве произошло ЧП. И вот только стоило пареньку отвлечь этих уродов, я выскочила в коридор и понеслась что есть мочи. Я оставила свои вещи и телефон… все оставила, чтобы они не успели меня перехватить. Бежать было больно, я падала. На выходе меня увидел охранник, кажется, он хотел меня шокером ударить, но моя же неловкость помогла. Он промахнулся, так как я снова упала, а потом он и сам зацепил носком ботинка какую-то балку: клуб же был в подвале, а наверху все выглядело заброшенным. Мужик рухнул, хорошо приложившись лбом о бетон, а я помчалась в ближайшие дома и спряталась в квартире кошатницы. Век буду эту бабушку благодарить. Правда, ее в том году не стало – инфаркт.

– Так вот почему у него теперь на выходе стоят два охранника вместо одного, – произнес Даня.

Лера пожала плечами. Она все еще находилась там, в жутких воспоминаниях.

– Потом помогли однокурсники. Я жила то у одного, то у другого, пока не прошла обследование. Вернулась к маме спустя пару недель. Та была уже совсем плоха. В полицию я не пошла, в суд не подавала. Я работала там неофициально, да еще и смыла все следы издевательств… Но я видела, как один из этих сволочей снимал на телефон весь происходивший кошмар. По правилам клуба это было делать запрещено. Но он делал.

Гриша оживился и подошел вплотную к столу:

– И как он выглядел, сможешь вспомнить?

Лера кивнула:

– Покажу.

Она быстро встала, принесла из зала ноутбук и открыла крышку. Какое-то время что-то искала, а затем повернула экран к остальным.

– Елки-палки, да это же один из ведущих новенького шоу на главном канале страны! – хмыкнул Гриша. Остальные уставились на него с непониманием: видимо, кроме него, телевизор никто не смотрел. – Ну этот, Смирнов, шоу называется…

– «Тихий час»? Тут так написано. – Лера ткнула в экран.

– Да-да, одна из тех тупых передач, где люди рассказывают о своих проблемах житья в глубинке, а остальная страна глумится над ними и радуется, что живут не так говенно, как они.

– Я такое не смотрела… раньше, поэтому не сразу его узнала. Поняла, кто это, когда мама лежала в больнице и ее соседка по палате смотрела этот «Тихий час».

Гриша уже отошел, набрав кому-то, а Даня продолжал смотреть в улыбающееся напомаженное лицо насильника.

– Думаете, он мог оставить видео себе?

– А как же, – не отрывая телефон от уха, отозвался Гриша, – это ведь для его домашней коллекции. Уверен, он еще не раз наяривал на это видео. Извращенцы – они такие. А еще они верят в свою безнаказанность и… имеют власть над теми, кто присутствовал вместе с тобой в клубе. Про Смирнова начали много говорить как раз в прошлом году, значит, мог своим видосиком надавить кому-то на жабры.

Похоже, Лера не поняла аналогии, но промолчала.

– Да, Сень, привет, слушай, будет вариант… – Гриша вышел на небольшой балкончик, даже не спросив Лериного разрешения, и его голос приглушил скрип двери.

– Он что-нибудь придумает, – махнул рукой Даня, и Кира с Лерой снова обернулись к нему. – Я хорошо ему заплатил. Лер, а ты знаешь что-нибудь о его новом клубе?

– Ой, нет. – Глаза девушки округлились в испуге, словно бы кто-то попросил снова работать на Папочку. – Я старалась избегать всего такого. Огородила себя. Даже слышать о нем ничего не хотела. Поэтому так испугалась, когда меня нашел ваш человек.

Еще несколько минут Лера сконфуженно глядела на подол халата, потом выдавила кривую улыбку и спросила:

– Так какой у вас план? Зачем я вам понадобилась? Вы хотите посадить кого-то из насильников?

– Не совсем. Только прикрыть деятельность Папочки.

– Но ведь это только капля в море. Я не сильно разбираюсь в подобных делах, но разве таких, как он, больше нет?

– Есть, – обреченно кивнул Даниил, наверняка ожидая вопроса. – Но мы о них просто не знаем. В конце концов, это работа не для певца и программистки. – Он усмехнулся, бросив первый взгляд на Киру с тех пор, как они пришли к Лере.

– Ну да… – Лера печально кивнула и встала, подхватив со стола сразу две кружки. – Еще чаю?

– Нет, спасибо, – хором ответили Кира и Даня.

Девушка хихикнула, что выглядело нелепо после столь жуткого рассказа, и подошла к хромированной раковине.

– Если нужно будет дать показания, я дам, но при следующих условиях: я должна быть уверена, что никто из них не станет мне мстить, я хочу быть защищена, может, даже сменю имя и фамилию; а второе… можно мне один билет на концерт «Сердце Данко» и знакомство с группой?

Сказав последнее, Лера обернулась и стыдливо заулыбалась.

– Без проблем, – ответил Даня. По выражению лица было сложно разобрать, насколько исполнимым было желание девушки. – Твои контакты есть у Гриши, постарайся в ближайшее время никуда не уезжать, чтобы мы могли тебя найти.

– Ладно.

Они подождали, пока Гриша договорит, а затем вышли в подъезд.

– И, Данко, – снова обратилась Лера, – вы же не подставите меня, правда? Я не пожалею о том, что все вам рассказала?

– Нет. Не пожалеешь.

В машине Гриша сообщил, что коллега найдет ему среди помощниц Смирнова самую озлобленную и обделенную. Если повезет, она отыщет в телефоне начальника нужное видео и отправит ему. Не бесплатно, разумеется. Сказав это, Гриша актерски поиграл бровями, глядя на Даню.

– Разумеется, – устало подтвердил тот.

Глава 24

Даня назначил день вылазки в клуб, и во время телефонного разговора желудок Киры сжался до размеров атома, при этом вызвав ужасную боль. Даня утверждал, что в этот день будет особый наплыв посетителей, и шансы отыскать что-то компрометирующее росли. Кира не стала спрашивать, как ему удалось купить билеты и как ее будут звать, но сразу после диалога заказала на маркетплейсе часы с GPS-трекером с самой быстрой доставкой и вечером установила матери приложение.

Мама безумно нервничала, наверное, даже больше Киры, она съела все запасы печенья, которые хранила в кладовке, и уже принялась за сметану с вареньем.

– Несварение будет, мама, выпей успокоительного, – проходя мимо кухни, заметила Кира. – Я возьму с собой и шокер и газовый баллончик.

– Они к твоему другу пришли домой и отца убили, а ты мне про баллончик, – нервно парировала мама и отвернулась, словно хотела спрятать очередную ложку варенья, которую с особой страстью погружала в рот.

Кира и жалела, что поделилась с мамой, и одновременно ощущала присутствие еще одной силы, которая могла бы помочь. Какой бы нервной мама ни была, она бы никогда не бросила ее в опасности.

– Может, нужно было купить шпионское оборудование? – вдруг спросила она, и Кира заметила красное пятнышко малины у нее под носом. – Ну, знаешь, как в кино. Пуговка там или ручка…

– Думаю, Гриша что-то такое придумает. Ах да, Гриша… Вот тебе его контакт на всякий пожарный.

Мама быстро сохранила номер себе.

– Чтобы подготовиться, на работе я взяла отгул, – сообщила Кира. – Нас хорошенько загримируют. Папочка или кто-то из постоянных работников вроде Натали не должны нас узнать.

– Хорошо.

– С Гришей на связи будет его друг из органов. Я очень надеюсь, что все пройдет нормально.

Мама нервно обтерла руки салфеткой и потянулась к Кире через стол. Ее домашняя кофта окунулась в тарелку со сметаной, но, видимо, Софье Александровне было на это наплевать. Мать и дочь крепко обнялись, прижавшись щека к щеке.

– Люблю тебя, доченька, будь осторожна.

Накануне похода в клуб на работе Кира пребывала в растерянности. Ни шутки Димы, ни сплетни Светы не могли выдернуть ее из размышлений. Пару раз она ловила надменные взгляды Полины. Похоже, та не забыла визит Даниила к ним в кабинет и планировала уничтожить Киру.

Разработка игры шла активно, и Даня с коллегами из группы все еще приходил в студию. Вот и сегодня, выскочив из комнаты звукозаписи, где озвучивал своего героя, он присоединился к потоку сотрудников, идущих на обед. Кира уже привыкла, что его тотчас облепляли толпы девчонок, которые хотели знать, как кумир себя чувствует и какие у него планы. Даня отвечал вежливо и корректно, но вся его фигура говорила, что пустая болтовня его раздражает.

Обычно он обедал с руководством или членами группы, но сегодня, вопреки Кириному ожиданию, подбежал к ней, мягко оттолкнув плечом Диму.

– Привет, Кир, – поздоровался он, а потом безмолвно кивнул ошалевшему Диме.

Света, которая семенила за ними на высоких каблуках, издала сдавленный писк.

– Ты же не передумала, все в силе? – спросил Даня.

– Да, конечно. Сделала что нужно.

– Отлично. Тогда я пришлю тебе адрес гримера.

– Идет.

– Гримера? – наконец пришла в себя Света. Она влезла между Кирой и Даней, с вожделением глядя на второго, при этом явно задавая вопрос Кире: – Зачем тебе гример?

– Я обязательно поделюсь, но позже, – отозвалась Кира, испытав неловкость: девчонки вокруг снова иглами втыкали в нее ревнивые взгляды.

– Выходит, вы знакомы? – спросил Дима.

– Э-э-э, – замялась Кира, подбирая слова, но Даниил тут же опередил ее:

– Мы встречались в университете.

Кира поперхнулась слюной, и оба парня участливо похлопали ее по спине. Света же с вытянутым от изумления лицом резко остановилась, так, что низкорослая девчонка, которая шла позади, ударилась лбом ей в спину.

– Странно, что ты не поделилась с друзьями. – От фразы Дани сквозило обидой.

Подняв на него недоумевающий взгляд, Кира пожала плечами.

– А что я должна была рассказать? Данко – мой бывший парень, который уехал из-за семейных проблем. Наши отношения были настолько крепкими, что закончились спустя полтора года после расставания в аэропорту. Так?

Кажется, Кира произнесла это чуть громче, чем следовало: скисшая физиономия Дани и обидчивый тон всколыхнули в ней волну негодования. Не она одна разорвала связь. И кажется, об этом они уже говорили, так откуда эта нотка претензии?

Ответ Киры обескуражил не только Диму, но и виновника недовольства.

– Или ты думал, что я буду повышать свою самооценку среди мужчин моего коллектива за счет какой-то далекой связи с тобой?

– Какой-то далекой? – Даня потемнел. – Я не виноват в том, что произошло два года назад. И сделал правильный выбор.

– С этим никто не спорит, Дань… то есть Данко. Я просто не пойму, к чему этот тон, будто я неправильно поступила, не растрепав о тебе всем вокруг.

Ни Кира, ни Даня не заметили, как кольцо людей вокруг них стало плотнее. Сотрудники «RGD» с интересом наблюдали за разыгравшейся сценой, позабыв об обеде. А когда отношения выясняет твой кумир, событие поистине интригующее.

– Просто я думал…

– Что думал? Что, пока ты спишь с другими ради разрядки, я должна только о тебе и говорить на каждом углу? Должна хвалиться тем, что знакома с одним из популярнейших певцов последних лет?

– Нет. – Лицо Даниила стало каменным, а взгляд печально-отстраненным, почти таким же, как в их первую встречу. – Но мы ведь не чужие друг другу, зачем вычеркивать меня из своей жизни?

– По-моему, это произошло обоюдно…

– Совсем нет… я знал, что с тобой происходит.

– Ах да, через детектива… Дорогое удовольствие, не проще ли было позвонить?

– Просто не знал, как все вернуть, не знал, с чего начать.

Толпа вокруг начала перешептываться, и Кира наконец огляделась по сторонам. Черт возьми, она не ожидала стать гвоздем программы! Сама не зная, что творит, она схватила Даню за руку и потащила в сторону лифтов. Там в левом крыле имелась небольшая подсобка для уборщицы, которую никто не запирал.

Даня послушно направился за ней, махая рукой остальным, чтобы расходились. Издалека Кира услышала, как Дима примирительно приглашает коллег все-таки отправиться на обед и оставить старых знакомых в покое.

Кира завела Даню в тесную коморку, где пахло хлоркой и пылью. Места было совсем мало, поэтому, сама того не желая, она оказалась с Даней в тесной близости. Их лица разделяли какие-то сантиметров десять. Приятное дыхание Дани щекотало Кирин лоб, так как парень возвышался над ней на добрые полголовы.

– Что это было вообще? – возмущенно спросила Кира.

– Серьезно? Ты будешь отчитывать меня за интонацию в голосе? – нахмурился Даня.

– Интонации недооценивают.

Кира уже пожалела, что притащила его сюда, ведь даже не знала, что именно хочет выяснить у Дани. Не придумав ничего лучше, она так и спросила:

– Чего ты добиваешься, Дань? Я думала, тебе лишь нужно освобождение от Папочки, вот и все, а ты… Сначала делаешь вид, что мы не знакомы, теперь с ходу выдаешь моему близкому коллеге всю подноготную.

– Близкому коллеге? То есть ты все-таки… – На лице парня проступила мука.

– Избавь меня от этого. – Кира закатила глаза и хотела было уйти, но Даня осторожно придержал ее за локоть.

Неловко переступив с ноги на ногу, Кира задела одну из пластиковых швабр, и та с грохотом повалилась. Инстинктивно Кира прижалась к Дане, но уже через секунду отпихнула, насколько это было возможным.

– Так чего ты хочешь, Дань?

Она смотрела в его темные глаза и только сейчас заметила игривый блеск. Нет, губы Дани были сжаты, на острых скулах играли желваки. Он морщинил лоб, то ли пытаясь собраться с мыслями, то ли сражаясь с жуткой вонью моющего средства. Но глаза, глаза всегда говорили правду, то, что действительно на душе у человека.

– Ты ревнуешь меня к дамочке из телефона, я – к коллеге. Все по-честному, – наконец вырвалось у него.

Кира безрадостно усмехнулась.

– Я слышала, как ты с ней разбирался, теперь знаю, кто она такая.

– Вот и замечательно. Она не имела права брать мой телефон и тем более отвечать. Она мне никто. Просто одна из сотрудниц лейбла.

– Ну а Дима – мой коллега и друг. Он всегда поддерживает меня и советом и действием. Но мы никогда… не встречались. Хотя… может, и стоило. – Последнюю фразу Кира добавила задумчиво.

– То есть он тебе все-таки нравится?

Грудь Даниила под тонкой черной футболкой из какой-то безумно дорогой ткани тяжело вздымалась. Кира опустила взгляд ниже, и ей вдруг захотелось положить на выпирающие бугорки пресса руку, просто чтобы пощупать, но она тут же отогнала эту глупую мысль. Из-под воротника выбивалась деталь новой татуировки. А затем она заметила на шее, чуть повыше ключицы, всего четыре буквы, от которых ее сердце сжалось и понеслось в безумном ритме.

«Кира».

– Чего ты хочешь? – повторила она вопрос. Он не мог не заметить ее взгляд, но все же стоял без движения, собираясь с силами.

– Только понять…

– Что понять, Дань?

Помедлив, он ответил:

– Есть ли у меня шанс?

– Ты не с того начал, тебе не кажется? – едва слышно произнесла Кира, захлебываясь эмоциями. Какая-то дикая сила пыталась выбраться изнутри наружу, и от нее у Киры закружилась голова.

– Видимо, да… Я просто не хотел впутывать тебя во все это, не хотел привлечь ненужное внимание к твоей жизни.

Даниил сделал полшага вперед, став еще ближе. Кира вытянула руку и, по сути, сделала то, что хотела: скользнула пальцами по его торсу. От прикосновения кожа на шее Дани покрылась мурашками. Кира перевела взгляд на его губы, уже не сжатые в тонкую линию, а расслабленные.

– Скажи, Кира… ты… все еще хочешь быть со мной?

Ощутив покалывание в носу, Кира поняла, что вот-вот заплачет. Сдержав порыв, она закинула голову вверх, а затем, собрав волю в кулак, мягко коснулась ладонью лица парня.

– Всегда хотела. Мне кажется, я влюбилась в ту самую первую встречу в университете, но просто этого сразу не поняла.

– Мне кажется, я тоже. И как же я был зол, увидев тебя в этом злосчастном клубе!

Их лбы соприкоснулись, и они оба рассмеялись, словно желая растворить в минутной радости годы, проведенные вдали друг от друга.

Кира смахнула одну слезу, а вторую с ее щеки стер Даня.

– Ты знаешь, там, на сцене, когда я увидел тебя с Димой, то жутко разозлился. В первую очередь на Гришу, который мне об этом не сообщил. Хотел его уволить. Но тот божился, что домой тебя никогда не сопровождали.

– Меня все еще пугает, что ты следил за мной через частного детектива, – покачала головой Кира, снова отстранившись.

– Я должен был убедиться, что Папочка тебя не преследует. Хотел обезопасить. Но да, согласен, немного жутко.

Даня осмотрелся, как будто только сейчас понял, что они с Кирой находятся в захламленной подсобке.

– Да, на интим тут рассчитывать не приходится, – усмехнулся он.

– О, ты рассчитывал на интим! – иронично ухмыльнулась Кира. – Здорово.

– Да я… не… – стушевался Даниил, отступив назад.

Он выглядел так мило, что Кира не смогла устоять. Поднявшись на носочки, она осторожно поцеловала его в уголок рта. Смущение парня тут же прошло, лицо стало серьезным. В этот раз он не дал ей отодвинуться, обвив одной рукой ее талию, а пальцами второй нежно подцепив маленький подбородок.

Кира же прижалась ладошками к его груди, ощущая скорое биение родного сердца. Первый поцелуй в тесной коморке вышел порывистым, неловким, но уже вскоре оба не могли оторваться друг от друга. Кира запускала пальцы в мягкие темные волны его волос, он опускался к бедрам и снова поглаживал выгнутую спину. Подавшись целиком вперед, Кира не удержала равновесие, и вместе они под стук бутылок с моющим средством повалились на один из стеллажей. Полка не выдержала и съехала набок. Даниил обнял Киру так, чтобы ни одна вещица не рухнула ей на голову, сам же получил пару раз по плечу и макушке. Они еще долго хохотали, прежде чем прийти в полупустую столовую и пообедать вместе.

Глава 25

– Слушай, я похожа на Наоми Уоттс в молодости, – заметила Кира, разглядывая отражение в широком зеркале на двадцатом этаже высотки, где трудились два знакомых Дане гримера.

Муж и жена Барковы поработали с обоими на славу, сделав из них совершенно других людей. У Киры на передних зубах имелась невесомая накладка, делающая два передних резца больше. Бровей практически не осталось, лишь две светлые линии едва выделялись на фоне бледного лица. Нос гримерша удлинила и добавила небольшое раздвоение на кончике с помощью какой-то силиконовой ерунды, а на голову нацепила шикарный белый парик. Уже в пятый раз Кира трогала мягкие пряди и поражалась качеству изделия.

Даниил стал на лет десять старше и толще. Нос ему сделали широким, впрочем, как и талию. Они хотели и вовсе перевоплотить его в толстяка, но тот заявил, что делу требуется подвижность и он не может завалиться на пороге клуба, не выдержав веса грима. Глаза теперь визуально казались меньше, а еще с помощью линз преобразились в желто-зеленые. Даня напоминал мафиози из старых фильмов, и его это вполне устроило.

Грише же досталась роль щеголеватого лакея при богатой парочке. Особенно того порадовали зализанные назад волосы, покрытые толстым слоем воска, появившиеся скулы и квадратный подбородок.

– Я еще никогда не был таким секси бруталом, – усмехнулся он, натягивая на семейные трусы зауженные брюки.

– Стоп-стоп, – подбежал к нему Михаил Барков, – вот тут я оставил вам чудесное нижнее белье. Этот доисторический зверь просто не влезет в брюки.

Гриша смешливо подмигнул и, не стесняясь ни Киры, ни Аллы, жены Баркова, стянул трусы. Обе одновременно отвернулись, выражая крайнюю степень презрения.

Спустя долгие пять часов подготовки Кира, Даня и Гриша сели в подъехавший к зданию черный Mercedes. На улице смеркалось, время перевалило за семь, а значит, клуб только наполнялся посетителями.

Новое пристанище Папочки расположилось в районе Филевского парка. Местность выглядела неухоженной, а отвлекающая от содержимого каморка над клубом напоминала заброшенную сторожку. Водитель подвез их к мосту, под которым та как раз и укрывалась. Гриша внимательно осмотрел подъезд и дал добро выходить.

Взяв дрожащей ладонью Даню под руку, Кира боязливо спускалась по ступеням, ведущим к месту назначения. Для гостей тут участливо выложили каменную дорожку. На входе в помятое здание стоял мужчина в рабочей робе.

– Хитро, – ухмыльнулся Даня. – Видать, чтобы не палиться. В прежнем месте все только в костюмах ходили.

– Приглашение. – Мужчина вытянул руку.

Даня аккуратно поместил в нее три идеально ровные бумаги. Мужик в свою очередь сверил фамилии с электронным списком на устройстве, совершенно не вязавшимся с его образом простого работяги.

– Проходите.

Внутри показался лишь один коридор и крутой спуск вниз: Папочка и тут предпочел подвал.

Кира с омерзением рассмотрела на стенах плесень и грязные подтеки, а потом мысленно вернулась к клубу «Бабочка». Она до сих пор не могла понять, как только ей духу хватило спуститься вниз и устроиться туда работать. Все окружение буквально кричало об опасности. Неужели жажда денег и возвращения привычной жизни так сильно влияли тогда на нее? Сейчас бы она предпочла оказаться где-то далеко, только не спускаться в обитель порока.

Второй охранник, уже в костюме, стоял немного в стороне от спуска. Он вежливо протянул руку, указывая на вход, будто они и сами уже его не рассмотрели.

Кира не могла избавиться от чувства, что их затягивает в ловушку. Ей казалось, что Папочка, словно заправский шпион, уже давно раскусил их и выставил силки. Сейчас из-за угла выйдут его мордовороты, и песенка их троицы спета. Но внизу ждал лишь такой же задымленный коридор, как и в «Бабочке». Только форма его была несколько иная: он плавно изгибался и уводил гостей в сторону, напоминая сеть лабиринтов.

– Ну что, пора рассыпать крошки, мои Гензель и Гретель, – озвучил ее мысли Гриша.

Из глубин алого коридора пульсацией вытекала музыка. От бита вибрировал пол. Кира прижалась к Дане сильнее, и тот в ответ сжал ее ладонь. Для начала им предстояло попасть в общий зал, а затем уже попытаться отыскать кабинет Папочки. Что они хотели найти? Доказательство того, что официальных сотрудников меньше тех, что управляются в клубе, а значит, хозяин уклоняется от налогов; насилие над молодыми сотрудниками и продажа людей. Гриша обещал взять на себя большую часть поисков, Кира же и Даниил подготовили камеру, которая объективом выглядывала из сумочки Киры и была задекорирована под ложный замок. После главного зала следовало посетить все злачные места клуба, но так, чтобы не вызывать внимания со стороны охраны, которая через камеры следила за коридорами и персоналом.

Нынешний клуб назывался «Сирена», и полуголая мифическая женщина призывно растянулась на арке над новой сценой, которая теперь была расположена по центру. Тут Папочка пошел дальше, и теперь вокруг столов плясали девушки и парни в откровенных нарядах.

– Он что, на стриптиз переквалифицировался? – шепнула Кира Дане прямо в ухо.

– Понятия не имею. Так же как и не знаю, официально ли они занимаются этим.

Не успела троица пройти к столикам, как перед ними вырос метрдотель с услужливой сладкой улыбкой. Мужчине было лет тридцать, и походил он на Джеймса Бонда.

– Очень рады видеть вас в нашем клубе. Подскажите свои фамилии, чтобы я мог провести вас к нужному столику. О правилах не иметь с собой записывающие устройства вы осведомлены?

Кире показалось, что ее сумочка в этот момент вспыхнула и начала жечь кожу.

– Разумеется, – ответил Даня чуть гнусаво. – Обуховы Виктор и Анна. А это мой помощник Игорь.

– Виктор Геннадьевич, очень рады. Прошу за мной.

Кира вертелась как юла в надежде записать побольше данных. Она приметила барную стойку, за которой уже работал не Стас, а какой-то бледный парнишка в прозрачной рубашке. Лица официанток ей были совершенно не знакомы. Выходит, после той облавы и предательства со стороны своих бывших подчиненных Папочка решил полностью обновить коллектив.

– Позже сможете показать мне дорогу к уборным? – защебетала Кира, повышая тон голоса.

Метрдотель, невзирая на громкую музыку, тут же откликнулся и с готовностью согласился.

– Возьмешь с собой Игоря, – не поворачиваясь, бросил Даниил. – Нехорошо такой красотке шляться по клубу в одиночку.

Кира притворно захихикала, а Гриша ухмыльнулся. По их задумке, Анна изменяла Виктору с Игорем, и поэтому через пару минут они будут лазить по коридорам в поисках укромного уголка. Но до этого парочке предстояло изобразить страсть. Кира переживала лишь о том, чтобы не начать хохотать от шуток детектива, ведь каждый раз, когда они пытались имитировать страсть, Гриша постоянно бросал веселые фразочки в стиле: «Куколка, да как тебя угораздило отрастить такой большой нос».

Зал был забит наполовину. Троица приметила двух общественных деятелей в дальнем конце и директора телевизионного канала. Папочки нигде не было видно. Возможно, он сидел в своем кабинете с неизменным роксом[40] виски в руке, а может, вообще не присутствовал в клубе, оставив только администратора. Прошло два года, и никто из троицы не знал, как обстоят дела сейчас.

Откровенная программа началась спустя два часа. Девицы топлес и полуголые подкачанные парни заскочили на шесты, а на сцене разыгралось эротическое выступление какой-то танцевальной группы. Танцовщиков облепили вожделенные взгляды гостей, а Кира тем временем поставила сумочку на стол, имитируя поиск очень нужных ей прямо сейчас вещиц. Она уже трижды накрасила губы и припудрила силиконовый нос.

– Странно, что охрана на входе не проверяет вещи посетителей, – шепнула она на ухо Дане.

– Тут слишком богатые гости, чтобы заниматься подобным. Но это в их же интересах не тащить сюда телефоны и камеры, они же не хотят потом отмываться, если неприглядные кадры попадут в сеть.

– Как будто кому-то есть до этого дело. Мне кажется, дальше СМИ это никогда не заходит.

– Заходит или нет, вот и выясним. Кажется, тебе пора сходить в туалет.

Даниил надменным жестом подозвал метрдотеля, и тот без лишних слов повел Киру с Гришей в сторону туалетов.

Когда он их покинул, Кира, как и планировалось, зашла в туалет, а Гриша остался снаружи, делая вид, что охраняет ее. Затем она вышла, кокетливо поддев ворот Гришиной рубахи, и потащила за собой, как бы пытаясь отыскать пустую приват-комнату. Между двумя такими Гриша остановился, прижав Киру к стене и наклонившись к шее. На камерах это было похоже на ласки, но в этот момент он шептал указания и догадки, где можно отыскать что-то интересное.

Кира впервые изображала влюбленную и, даже несмотря на то, что они успели порепетировать, чувствовала неловкость. Гриша тоже не был похож на искусного ловеласа и любовника, но старался как мог. По его указке они направились в самый укромный уголок, каждую секунду ожидая, что их окликнут или остановят. Но коридор пустовал, впрочем, как и приватные комнаты.

И вот они дошли до места, откуда начинались VIP-залы. Из самого дальнего раздавались громкие голоса тех, кто принял не одну рюмку за этот вечер. Кира порядком устала вздыхать и обвивать шею Гриши, каждый раз попадая под камеру, и надеялась хоть на что-нибудь.

Очередной раз имитируя поцелуй, Гриша шепнул, что зайдет в зал один, только ему нужна ее сумка. Он сделает вид, что пьян и перепутал зал с туалетом, но если там что-то жуткое происходит, он это заснимет. Однако ей стоит быть настороже и готовой бежать со всех ног за Даней.

Кира, отходя подальше, поправляла грудь и платье, а Гриша в этот момент пару раз дернул ручку, но дверь осталась закрыта.

– Дорогуша, открой дверь, пожалуйста, я принес сумо… сумочку твою.

Если бы не опасность ситуации, Кира бы поаплодировала потрясающему актерскому таланту их молодого детектива. Парень навалился всем телом на деревянную дверь и уперся лбом в узорчатый рисунок.

– Милая! Черт бы тебя побрал! Я знаю, что ты с ним спала! Быстро открой дверь! Я принес сумку.

Какое-то время движения не было. Кира наблюдала за всем со скамьи в слепой зоне камеры. Они уже было решили, что дело провалено и нужно искать новые комнаты, как Гриша в одно мгновение провалился вперед, торчали только его ноги. Кира поймала себя на мысли, что больше переживает за целостность объектива, чем за Гришины шишки.

– Дорогу… а ты кто? Это она с тобой спит? Да?!

– Проспись иди, урод! Пшел отсюда!

– Пока ее не увижу… – Гриша вяло попытался пробраться внутрь, а Кира, к своему ужасу, услыхала слабый призыв о помощи. Черт возьми, там действительно кто-то есть! И более того, голос был Кире знаком… Даша.

Они ретировались прежде, чем гости VIP-зала что-то заподозрили и вызвали охрану. Оба пребывали в шоке.

– Я такого прежде не видел, – тихо сообщил Гриша, мягко ступая по красному ковру. – На ней живого места нет.

– Нужно ее вытащить, – сдавленно отозвалась Кира.

Гриша в ответ отрицательно мотнул головой:

– Ни в коем случае, если сделаем так, то попадемся и белого света нам не видать. Надеюсь, этот кошмар попал на видео.

Кира ощутила, как к горлу подступила тошнота. Она остановилась у деревянной арки в метрах четырех от общего зала. Гриша участливо придержал ее руку и приблизился:

– Это непросто, понимаю, но ты должна быть сильной. Сначала нам нужно покинуть здание и только потом вызывать сюда полицию. Понимаешь?

Кира кивнула, но тут же добавила:

– А вдруг они ее убьют?

– Ты ее знала?

– Да, это Даша, мы с ней были уборщицами. Я ее искала перед походом в полицию, но так и не смогла выяснить, где она живет. А потом девочки говорили, что Даша и вовсе пропала.

Кира машинально схватилась за голову, будто попыталась удержать гнев и разочарование внутри. Гриша же мягко приобнял ее и поволок дальше.

– Все, возьми себя в руки. Нужно завершить дело. Теперь я должен пробраться в кабинет вашего Папочки, но, как оказалось, он в другом крыле.

– Не ходи… – В Кире говорил настоящий животный страх. Она как будто только что осознала: все происходящее не шутка. И такие истории редко заканчиваются хорошо.

– Эй, ты что, – Гриша шутливо подмигнул, повернув к себе Киру, – хорошо в роль вошла? Тревожишься за бравого детектива? Может, к чертям этого Данко, пойдем в комнатку и…

Кира пихнула его в плечо, но слабо улыбнулась: так или иначе парню удалось разрядить обстановку.

– Мы сейчас обговорим еще раз предлог для встречи Папочки с нашим Виктором Геннадьевичем, а потом постараемся поскорее отсюда свалить.

Изначально план заключался в том, чтобы кто-то из троицы отвлекал Папочку и желательно увел того в общий зал, а Гриша залез бы в его кабинет и порылся в штатном расписании. Существовал и плохой сценарий: тот случай, если хозяин заведения не хранит нужные бумаги у себя в офисе. Или же хранит их в сейфе, который Гриша, не будучи, к сожалению, взломщиком, ни за что не откроет.

Нервная дрожь Киру не отпускала, даже когда она вернулась за стол. Обеспокоенный взгляд Дани вызвал в ней новую бурю эмоций, чуть не расклеившись окончательно, она привалилась к его плечу.

– С тобой все хорошо? – тревожась, спросил Даниил.

– У них Даша там… и они… издеваются над ней…

– Дыши глубже. Мы попробуем все исправить.

– Мне кажется, к тому моменту будет уже поздно.

Даниил промолчал, медленно поцеловав Киру в лоб. Затем он осторожно отодвинулся и подозвал официанта, тот же по его просьбе снова пригласил к столику метрдотеля.

– Слушайте, что за пойло вы принесли! – начал возмущаться он. – Это во-первых, а во-вторых, что это за дохлые рыбы на столбах? Я заплатил немалую сумму, чтобы увидеть хорошее шоу. Но ни накала, ни страсти нет.

Лицо метрдотеля поначалу вытянулось, но затем быстро приняло прежнее выражение услужливости.

– У нас есть и другие развлечения. Но это стоит обговаривать с хозяином заведения.

– Тогда я его жду, – безапелляционно завершил разговор Даниил и отвернулся от мужчины.

Порой Кире удавалось угадывать эмоции людей, но мешанина чувств метрдотеля оставалась для нее загадкой. Он быстро развернулся на каблуках и вышел из зала. Гриша же, стараясь не привлекать лишнего внимания, последовал за ним.

Казалось, служащего не было целую вечность, но вскоре под очередную томную композицию для выступления молодых девушек на сцене к ним размашистым шагом подошел сам Папочка.

Даниил бросил на хозяина заведения надменный взгляд и повторил тираду про плохое обслуживание и унылое представление. Он намеренно еще сильнее гнусавил, чтобы отбросить любую возможность догадаться, кто говорит. Тем временем Кира снова подскочила из-за стола, обосновав уход желанием посидеть в одиночестве и относительной тишине. В ее задачу входило следить за коридором и сообщить Грише, что Папочка возвращается к себе. Все трое знали, что, как только кто-то из охраны заметит постороннего, входящего или выходящего из кабинета начальника, поднимется кипиш. Поэтому сразу после этого Даниилу следовало разыграть сцену и со скандалом покинуть клуб. Все это неплохо работало лишь в теории.

Кира села на мягкий диван подальше от арки центрального зала. Сначала проверила, нет ли над ней камер, а потом настрочила сообщение Грише и маме.

Пьяные мужчины и их спутницы изредка появлялись в коридоре, пытаясь, как и они с Гришей чуть раньше, уединиться. Гости зажимались по углам или бесцельно слонялись вдоль стеночки, явно приняв нечто более сильное, чем обыкновенный алкоголь. У Киры их лишенные осмысленности лица вызывали лишь отвращение. Люди, которым мало простой жизни, которым нужно разрушать себя и, возможно, других: все зависит от должности и занимаемого места в этом мире. Люди, которые тратят огромные деньги на низменные увлечения, в то время как в глубинке семьи со скрипом выплачивают ипотеку на первое жилье. Как ее отец. Он умер в депрессии, пахал как лошадь, лишь бы расплатиться со всеми кредитами. Мысль об отце пронзила Киру острой иглой, и тотчас вспомнился молящий голос Даши из злосчастной VIP-зоны. Предательская мысль вернуться туда и попытаться что-то сделать щекотала нервы назойливой мухой. Кира понимала, что пост оставлять нельзя, иначе Гриша попадется, поэтому сражалась с собой, уверяя, что как только они покинут клуб, то вызовут полицию.

Как можно было не замечать всего этого, пока она тут работала?

«Как у тебя дела?» – нетерпеливо написала она Грише.

«Нужных документов нет».

Сердце Киры рухнуло вниз. Неужели риск впустую? Неужели им не удастся остановить то, что тут происходит?

Со стороны восточного крыла послышался крик, и Кира рефлекторно дернулась. Оказалось, то ругалась какая-то зализанная парочка. Оба знатно набрались и теперь не могли контролировать голоса. У девушки задралось платье, оголяя крупный зад в стрингах. И тут из арки выскользнула фигура Папочки в компании Даниила. Лицо второго было обеспокоенным. Но не это больше испугало Киру, а шаги с противоположной стороны.

– Как так получилось, что ваш помощник рылся в моем кабинете?

Услышав фразу, Кира обмерла. Коридор визуально удлинился, голоса стали какими-то потусторонними, а пьяная парочка вдруг замерла, словно по мановению волшебной палочки. Все вокруг поблекло и смялось в один ком.

Нервно облизнув пересохшие губы, Кира взглянула на идущих к ним навстречу охранников, держащих под руки Гришу. Пока на нее мало обращали внимания, но вот пять человек встретились и встали друг напротив друга.

Даня всеми силами старался не терять самообладания, Гриша же выглядел разочарованно.

– Вы что это? Копаете под меня? – Папочка еще улыбался, но теперь враждебно и с омерзением. – Кто вас послал? Конкуренты из «Черники»?

Даня молчал. Наверное, пытался обдумать дальнейшие действия. А Кира вспомнила ту ночь, когда в дом парня пришел Бес. Вспомнила жуткий страх и отчаяние, обуявшие ее тогда. Медленно, без резких движений, она запустила руку в сумочку, где нащупала шокер. Бросила взгляд сначала на Гришу, потом снова на Даню. Бить Гришиных охранников током нельзя, так она и парня вырубит. А вот Папочку еще как можно, к тому же он стоит к ней полубоком.

Парочка в восточном крыле все не унималась, продолжая громкие разборки.

– Так кто вы, еще раз спрашиваю? – Голос Папочки становился суровее. – Или мне спросить иначе?

Он сделал резкий выпад к Грише и ударил того в солнечное сплетение. Парень согнулся пополам, но охрана не дала ему рухнуть на колени. Даниил громко выругался, забыв о гнусавой маскировке. Папочка обернулся к нему с прищуром, с минуту разглядывал, а затем его глаза округлились, но он не успел ничего сказать. В коридоре раздался грохот, а затем визг: пьяные возлюбленные перешли границы и затеяли драку. Кире хватило секундного замешательства хозяина клуба. Она мгновенно поднялась с дивана и приложила шокер ему к шее, нажав на кнопку. Папочка дернулся, изобразив комичный танец марионетки, и повалился на ковер. Гриша в то же мгновение двинул одного из охранников в челюсть. Второго сбил с ног Даня.

– Живо, к выходу!

Кира сбросила каблуки и понеслась вместе с парнями к ступеням. Миновав два поворота, они выскочили в центральный коридор. С обеих сторон был слышен топот.

– Готовьтесь к тому, что придется драться с охранниками наверху, – предупредил Гриша, тяжело дыша. Он все еще морщился от боли, но старался не отставать.

Даня принял на себя удар первым. Стоило ему показаться в проеме, как охранник, еще несколько часов назад услужливо пропустивший их внутрь, огрел его резиновой палкой по голове. Даниил покачнулся, но его поддержал Гриша. Кира снова выкинула шокер вперед, но не дотянулась и тоже получила палкой, только по руке. Она вскрикнула от пронзившей кисть боли и выпустила шокер из рук. Гриша же тем временем обежал ее и сошелся в схватке с мужчиной в черном костюме. Краем глаза Кира заметила движение со стороны входа в «сторожку». Тот самый охранник в рабочей робе тоже спешил к ним. Нащупав здоровой рукой в сумке газовый баллончик, Кира, не сомневаясь ни секунды, выставила его вперед и распылила прямо в лицо второму охраннику. Благо, в облезшей комнате окна были открыты.

Даня все еще выползал из проема, и Кира вдруг подумала, что бегущие снизу могут схватить его за ногу и уволочь внутрь, как это бывает в фильмах ужасов. Поэтому она кинулась к нему и помогла подняться. Привалив Даню к стене, она вернулась к ступеням и попыталась разглядеть шокер. Тот завалился в трещину у основания лестницы. Придерживая больной рукой сумку, она схватилась двумя пальцами за рукоять шокера и потянула. Не рассчитав сил, Кира упала на зад, но шокер был в ее руке. Причем весьма кстати.

– Гриша, руки! – В эту же секунду детектив отпустил охранника, и Кира всадила тому порцию электричества.

Подпирая плечами Даню, они вывалились на пустынную улицу. Гриша параллельно отправил сообщение коллеге, а значит, в ближайшие пару минут тот вызовет полицию.

– Так они нас догонят, – заметил Гриша. – Даня, ты как?

– Голова кругом, – честно ответил тот.

– Сможешь сам идти?

– Попытаюсь.

Но он не смог, поэтому Гриша снова взвалил его на плечо, предварительно сдернув с Даниного пуза силиконовую накладку. Кира тоже сняла с лица бутафорский нос, чтобы было легче дышать. А затем по наитию подперла дверь в сторожку валяющейся неподалеку балкой.

– Это их ненадолго замедлит, – горько усмехнулся Гриша и указал в сторону зарослей.

Легкие Киры горели. Они бежали около получаса, а может, и дольше: счет времени был потерян – вдоль железных заборов по промзоне. Изрезав ноги в кровь, Кира мечтала поскорее выбраться к ровной дороге. Крохотные домики рабочих, хаотично разбросанные перед новостройками, возвышающимися чуть в стороне, встречали их черными провалами окон.

– Нам нужно к метро, – задыхаясь сообщил Гриша. – Там будет мой человек с машиной. Он должен был подъехать к клубу, но мы покинули его слишком быстро, да и как отыскать нас в этих дебрях, я не знаю. Лучше уж встретиться в точном месте. Надеюсь, полиция уже нагрянула к этому козлу и его пыл поутих.

Кира бросила тревожный взгляд на Даню. Тот был совсем плох и, кажется, не понимал, что происходит.

Наконец появились ухоженные жилые дома, и троица свернула в сторону Новозаводской улицы, обогнув бетонные плиты импровизированного забора. Через дворы доковыляли к закрытой библиотеке.

– Мне кажется, я след за нами оставляю, – болезненно скривившись, сказала Кира.

– Не думаю, что среди охраны клуба есть следопыты, – хохотнул Гриша. – У нас была небольшая фора, пока Папочка приходил в себя от шокера.

– Надеюсь.

Второй раз они остановились передохнуть около цветочного магазина, но, видимо, среди охранников все же был либо следопыт, либо тот, кто умеет принимать решения и без хозяина. Трое в черных рубашках выскочили из-за автобусной остановки. Тот, что опережал коллег, указал пальцем в их сторону. Улица оказалась на удивление безлюдной, поэтому даже помощи попросить было не у кого.

– С троими я не справлюсь, – покачал головой Гриша.

Кира от ужаса сжала зубы до такой степени, что заболела челюсть.

– Где твой знакомый?

– Нужно перебежать через дорогу.

– Не успеем.

Шокер и баллончик по-прежнему лежали в сумочке, но Кира не была уверена, что сумеет ими удачно воспользоваться.

Отступая к пустынной дороге, Кира заметила одинокий светофор, меняющий цвета по заданной программе. До рассвета еще около пары часов, и где-то вдалеке тихонечко ехали небольшие грузовички с доставкой для местных магазинов да одинокие легковушки тех, чья работа начинается слишком рано. Охранники в черном больше не торопились, знали, что деваться троице некуда, тем более если один из них вообще не ходок. В голове Киры тотчас пронеслись самые жуткие варианты их возможного будущего. И лишь в последний момент она подумала о маме и том, как горько той будет узнать правду.

На шелест шин по асфальту никто внимания не обратил. До тех пор, пока случайное авто не нарушило правила. Машина переехала островок с бордюром и двинулась прямо на троицу. У тротуара она резко завернулась. Когда отворилась дверь, Кира одновременно испытала смятение и бурную радость.

– Дочка, прыгай!

Мама сидела на переднем сиденье рядом с бородатым водителем в кепке, натянутой на глаза. Гриша, не мешкая, буквально впихнул в открытую пассажирскую дверь Даниила, затем подтолкнул растерявшуюся Киру и сиганул сам. Обескураженные охранники не успели предпринять что-либо и остались ловить ртом выхлопные газы.

– Мамочка… – Все напряжение тотчас спало, и Кира позволила себе расслабиться, пустив слезу. – Как ты узнала, где я?

– Ты что, солнце, забыла о трекере?

– Да нет, я помню, просто…

– Я увидела, как твоя точка бежит там, где ее быть не должно, и решила, что у тебя проблемы.

– Вам бы в детективы… – заметил Гриша.

– Софья Александровна.

– Да, Софья Александровна. Чутье у вас что надо. Спасибо, выручили. А теперь, братишка, – Гриша тронул водителя за плечо, – подвези меня к метро. Вам тоже советую авто поменять, чтобы по номерам…

– У меня нет номеров, – быстро ответил водитель. – Снял по просьбе Софьи.

Гриша с явным восхищением взглянул на Кирину маму.

– Повезло нам с вами.

На пять минут в салоне повисла тишина, разбавляемая лишь гулом мотора. Потом водитель высадил Гришу около метро, где уже ждал одинокий мужчина в спортивном трико и ветровке.

– Кира, давай сюда сумочку. – Открыв пассажирскую дверь, Гриша протянул Кире руку. – Кое-что я все-таки успел отыскать в кабинете Папочки. Да, это не штатное расписание и не финансовые махинации, но кое-что пострашнее. Этого будет достаточно как минимум для того, чтобы открыть на него дело.

Кира сглотнула тугой ком, застрявший в горле, и кивнула, протягивая шпионский аксессуар.

– До скорой, отвезите Даню в больницу, что-то он совсем плох.

– Так и хотела, – согласилась Кира, сиротливо пряча окровавленные ноги под сиденье.

Такси двинулось дальше.

– Нам и правда нужно в поликлинику, – заметила Кира.

– Ты сама не пострадала? – с тревогой спросила мама.

– Только ступни: я сняла каблуки, чтобы ускорить бег… не подумала, что будет только хуже.

Машина переехала через мост и вскоре свернула во дворы. Водитель оставил ключи в зажигании, а сам пошел в нужную сторону. Вернулся он темнее тучи:

– У них, похоже, нет дежурного врача, да и вообще я с трудом внутрь попал. Это какой-то диагностический центр. Не понял я, чего эта тетка от меня хотела. Куда теперь?

– Может, просто скорую вызовем? – предложила мама.

– Наверное, так даже быстрее будет, – согласился водитель.

Пока они разговаривали, Кира смотрела на потное лицо Даниила. Иногда он морщился, как от головной боли, иногда закрывал глаза, но тут же их открывал, стоило Кире осторожно коснуться его щеки.

– Держись, держись, – повторяла Кира, испытывая ноющую боль в груди, глядя на него. – Как же я надеюсь, что все это было не зря!

В итоге им удалось попасть в нейрохирургию, где все и остались. После бюрократических испытаний Даню забрали на обследование. Кире же оказали первую помощь, промыв и обработав раны на ступнях, забинтовав их, а затем сделав прививку от столбняка на всякий случай.

Кира сидела в зале ожидания вместе с мамой, чтобы первой узнать, насколько сильно пострадал Даниил. Мучительно долгие часы давались ей непросто: все тело ныло от нервозности, во рту постоянно пересыхало. А мама жевала шоколадный батончик вместо успокоительных таблеток.

– Мам, как ты умудрилась так быстро приехать от нашего дома?

Та остановилась, не успев поднести сладость ко рту.

– А я и не была дома. Сняла номер в близлежащем отеле. Сидела там и следила за твоим трекером.

Кира ощутила покалывание в носу, на глаза тотчас навернулись слезы.

– Ты у меня такая умница. Спасибо, – тихо произнесла она.

– Я же не могла оставить любимую дочку на произвол судьбы. Да и папа бы мне никогда бездействия не простил. – Мама таки откусила батончик в очередной раз и отвернулась в сторону регистратуры. – Надеюсь, с твоим другом все хорошо.

– Я тоже.

– Как твои ноги?

– Вроде, неплохо, но на работу я буду ходить в бабушкиных туфлях сорок третьего размера. Ты же их не выкинула?

– Нет, – горько усмехнулась Софья Александровна. – Мама всегда шутила, что передаст их тебе по наследству. И вот настал момент.

Кира приобняла маму за плечи и прикоснулась холодным лбом к ее теплому виску.

– Я тебя люблю.

– И я тебя, дочка.

Даниил пришел в себя лишь на следующий день, и чтобы попасть к нему, Кире пришлось соврать и представиться его сестрой. Родная, к слову, тоже скоро должна была приехать. Что ж, персонал решит, что у него большая семья.

Пока в палате он был один, но ненадолго. Кира прошла мимо металлических, заправленных застиранными простынями, коек и села на хлипкий деревянный стул рядом с Даниной кроватью.

Парень медленно открыл глаза. Повязок на нем никаких не было.

– Привет, – хрипло сказал он.

– Узнал меня?

– К счастью, да. Голова только болит. – Даниил скривился. – Как все прошло? Если честно, я помню только, как охранник мне по голове заехал, а потом провал. Пришел в себя уже лежа на МРТ.

– Гриша взял все материалы. И сказал, что нашел нечто полезное, хоть и не штатное расписание. Сейчас дело за ним.

– Он справится… я много ему заплатил.

– Отлично, значит, скоро мы увидим новостной сюжет или пост в городских группах.

Даня медленно поднял руку и положил свою ладонь на Кирину. Они глядели друг на друга какое-то время, а потом зашла медсестра и с хитрым прищуром поинтересовалась, приходил ли уже к Даниилу врач. Когда она ушла, Даня попытался встать, но охнув, лег обратно на подушку.

– Как же мы выбрались в итоге?

– Моя мама на такси приехала, – улыбнулась Кира, а потом не удержалась и расхохоталась. – Представляешь? Прям как в голливудских боевиках.

Даня тоже заулыбался, но взгляд его оставался растерянным. Видимо пытался понять, какого черта Софья Александровна делала в такси и как узнала, где их ловить.

Смех Киры быстро сменился тягучей печалью: она вспомнила о Даше.

– Там была Даша, помнишь, я говорила?

– Да, помню.

– Надеюсь, Гриша не забыл о ней.

И тут за окном раздался возмущенный окрик, затем еще один и еще. Кира поднялась со стула и, шоркая огромными тапочками, подошла к подоконнику, на который оперлась и выглянула наружу. У забора здания толпились какие-то люди.

– Это что, пресса? – удивилась Кира.

– Видать, кто-то проболтался, что меня сюда привезли. Ты же сняла мой бутафорский нос, – хохотнул Даня.

– Да, чтобы вопросов меньше было.

– Ну да. Вокалиста популярной группы «Сердце Данко» привезли в отделение Центра хирургии с подозрением на черепно-мозговую. Уже представляю заголовки, где мне приписывают связь с криминальным миром.

– Да пошли они! – все еще разглядывая улицу, отозвалась Кира.

– Кир…

Она неохотно обернулась: все хотела разобрать, что за каналы приехали раздувать из мухи слона.

– Я же говорил, что хочу завершить карьеру певца, так?

– Да, говорил.

– Хочу сделать это на последнем московском концерте. Там же мы представим нового вокалиста, Леша уже нашел неплохого паренька с шикарными вокальными данными.

– Понимаю. – Хотя Кира понятия не имела, к чему Даниил ведет.

– И я останусь здесь, в Москве, устроюсь программистом в… твою студию.

– Что? Как? – резко обернулась Кира, округлив глаза в удивлении.

– Это было одним из условий участия меня в разработке игры. Леша все устроил, за что я буду благодарен ему до конца своих дней.

Кира подошла ближе, задев жесткий плед в клетку, и тот упал на кафельный пол. С обмотанными ступнями она двигалась медленно, переваливаясь с бедра на бедро, и была похожа на утку. До сих пор она не сняла вечернее платье, и оно неудобно стягивало колени.

– Значит…

– Значит, мы сможем часто видеться и еще… я надеялся, что мы…

– Только не говори, что собираешься мне предложение сделать, – отрицательно замотала головой Кира.

– Нет, пока нет, – улыбнулся Даниил. – Прежде нужно узнать друг друга получше, как бы парадоксально это ни звучало. Хочу снять жилье в твоем районе. Так ты сможешь чаще видеться с мамой.

Кира поджала губы, и одинокая слеза стекла по бледной щеке.

– Хочешь жить вместе?

– Да, хочу. – Парень приподнялся на локте, и далось это ему непросто. – Хочу все исправить и попробовать сначала. И… кроме тебя и сестры, у меня больше нет никого. Думаю, мама бы не хотела, чтобы я связал жизнь с вечными гастролями. Она любила музыку, но меня она любила больше. Впрочем, если бы отец не… он бы тоже поддержал меня. Так ты…

– Да. Конечно, Дань, да. – Кира хотела подбежать к нему, но вышло неловко и криво. Она чуть ли не завалилась на его койку, но парень ее вовремя удержал. – Не было и дня, чтобы я не думала о нас.

– Я виноват перед тобой, – сокрушенно произнес Даниил, – посчитав, что другими девушками сумею приглушить боль нашего расставания. Это выглядело предательством, но я…

– Теперь ты здесь и со мной. – Кира смотрела прямо ему в глаза и ощущала, как возрождается прежнее пламя. – А тут у тебя наверняка возьмут анализы из всех возможных мест, – не удержалась и пошутила она.

С мягкой смущенной улыбкой Даниил отвел взгляд. И Кира не смогла устоять, потянулась к нему, чтобы поцеловать в щеку. Однако в эту секунду парень повернулся, и их губы слились, как тогда в подсобке. По коже Киры пробежали колючие мурашки, и сперло дыхание. Они отстранились друг от друга лишь на мгновение, чтобы прочитать во взглядах решимость и единение, после чего снова поцеловались с большим пылом.

Глава 26

«В Москве была обнаружена сеть ночных клубов, в которых неофициально работали, а затем и подвергались насилию студенты из различных учебных заведений. Так, в прокуратуру поступили данные о порядка пятидесяти молодых людей, пропавших без вести. Также были получены ужасающие кадры изнасилования, в которых принимали участие довольно известные и состоятельные личности. Имена участников пока не раскрываются.

Одним из таких заведений заправлял некто по прозвищу «Папочка», по паспорту Аристарх Лупинин. Однажды на Лупинина уже заводили дело, но тогда ему удалось скрыть доказательства своей виновности и он понес наказание только за неуплату налогов.

По предварительным данным, уговаривать остаться тех, кто разочаровался в работе клуба или испугался, он направлял своего сына-подростка.

Подробнее обо всем этом смотрите в отдельном новостном выпуске на сайте нашего канала…»

Кира убрала телефон и наушники в сумку. До нужной станции оставалось недолго.

Глядя на пассажиров метро, она представляла, что каждый из них подумает, увидев новостной сюжет. Будут ли они гадать, почему так произошло? Будут ли разбираться, почему студенты искали столь опасные методы получения прибыли? Нет, наверное, не будут. Плевали они на все. Это лишь их с Даней история, и не более.

Мигнул свет, и Кира на какую-то четверть минуты погрузилась во тьму, отрезанная от заинтересованных взглядов, изредка касающихся ее огромных ступней в туфлях на плоском каблуке.

Кира вышла на «Тимирязевской» и направилась к Кризисному центру: Гриша подсказал, что Даша после обследования и лечения ходит туда к психотерапевту.

Прошлым вечером шел дождь, и в небе по-прежнему висели тяжелые серые тучи. Из-за отсутствия солнца тротуары окрасились в темные тона. Редкие прохожие поглядывали на несуразную обувь Киры, размер которой ей совершенно не подходил. Она же, прихрамывая, выглядывала впереди нужный поворот.

Тротуар вывел к огороженной территории Центра. У самого входа стояла одинокая фигура в куртке с капюшоном и неспешно покуривала почти истлевшую сигарету. Кира прошла было мимо, но курящая окликнула ее:

– Ари?

Кира резко развернулась, разглядев под капюшоном разбитое лицо в омнистрипах[41]. Едва узнаваемые черты расплылись в жуткой улыбке. Отсутствовали один клык и два верхних резца. Это была Даша.

– Даша…

– Это же была ты, да? Там, в клубе? Какой-то мужик ко мне приходил в больницу, расспрашивал. Он намекнул, что помогла ему моя старая знакомая, которой удалось вовремя убраться из клуба.

– Да. – Кира подошла ближе и смогла рассмотреть девушку получше. – Боже, что они делали с тобой…

– Лучше спросить, чего они не делали. Ты мне жизнь спасла. Ты тогда пыталась обратить мое внимание… – Даша издала то ли стон, то ли всхлип. – А я не слушала. Думала, ты просто маменькина дочка… Мне так жаль. – Даша бросила окурок под ногу и раздавила его. Потом резким жестом стерла слезы с заплывших глаз. – Когда меня привезли в больницу, я выглядела еще хуже… Не только бесплатный сыр бывает в мышеловке, еще там лежит заманчивое предложение по работе.

Кира дружески приобняла Дашу, и та сразу же опустила голову ей на плечо.

– Думала, умру там.

– А как ты вообще попалась? Что случилось? Я искала тебя перед тем, как пойти в полицию и заявить о той девушке-эскортнице и о том, что в клубе люди работают неофициально.

– Когда вы с Дэми, или Данко, или как его там теперь называть… ушли, Папочка рвал и метал. Таким злым никто из нас его еще не видел. Ну и разумеется, парни и девушки стали потихоньку тоже сбегать или их забирал Папочка… не знаю, в общем, людей было все меньше и меньше. Меня перевели к официантам. Понимаешь, я не могла уйти, на мне было несколько кредитов, обычной работой я бы их не покрыла. Однажды он попросил меня поработать с особыми гостями. Ну и, в общем, те развлеклись со мной по полной. Но вопреки обычаю, насколько я поняла, от меня не избавились, так как этим гостям я очень понравилась. Папочка держал меня в каком-то вонючем подвале вместе с еще парочкой девчонок, чтобы мы в полицию не пошли. Вот тогда я поняла, что это конец. После этого меня вытаскивали оттуда еще раза три или четыре. Все остальное время я сходила с ума. Девчонки те вскоре тоже пропали и не вернулись.

Кира с трудом сдерживала гнев. Все внутри нее горело от ужаса и несправедливости, а еще от осознания, что, не приди они в ту ночь в клуб, Даша бы сейчас не стояла перед ней.

– Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, найди меня и я сделаю что хочешь, – решительно заявила девушка. – Теперь я твоя должница.

Кира улыбнулась ей и покачала головой:

– Я лишь хочу, чтобы ты устроилась в жизни и была счастлива. К слову, как твоя учеба?

– Это забавно, но кто-то закрыл все мои кредиты, – пожала плечами Даша. – Подозреваю, что это твой парень.

Кире было непривычно слышать, как кто-то называет Даниила ее парнем, но она не стала поправлять Дашу или отнекиваться. В конце концов, вскоре они съедутся и действительно станут парой.

– Никогда бы не подумала, что вы будете вместе. Дэми всегда казался мне таким отстраненным и далеким. Он улыбался, кокетничал с гостями, флиртовал с богатыми барышнями, но в его взгляде всегда плескалась печаль.

– У него непростая судьба.

– Как и у многих. Скажи ему спасибо, ладно? У меня все равно нет его номера.

– Обязательно скажу.

Даша еще раз тепло улыбнулась и пошла к корпусу Центра.

Спустя три месяца Кира впервые за долгое время ехала на работу не в одиночку. В офис она и Даня тоже зашли вместе, чем вызвали бурную реакцию коллег. Позади остался сенсационный концерт, на котором Данко объявил об уходе и представил нового солиста.

Ему еще приходилось ездить в кепке и очках даже в пасмурные дни, а возле здания бизнес-центра по-прежнему дежурили самые терпеливые и настойчивые журналисты. Но и Кира, и Даня понимали: пройдут годы, шумиха уляжется, и о нем будут вспоминать все реже. А пока он хотел заняться именно тем, что действительно его радовало. Сотрудники не отставали от него с расспросами и просьбами оставить автограф, но вскоре и они успокоились, смирившись с тем, что теперь он просто очередной коллега. Правда, теперь ребята из местного оргкомитета чаще устраивали корпоративы в караоке.

В студию Даню взяли пока только на стажировку, но Кира была уверена, что работа в штате не за горами. И с каждым новым днем она все чаще видела его улыбку – открытую и светлую, как летнее небо.

Игра вышла следующей весной и получилась действительно интересной: об этом говорил рекорд российских продаж. Преимущественно, разумеется, ее покупали фанаты группы. Кира лично прошла мрачный потусторонний сюжет дважды. Разумеется, из-за шикарной модели ее парня.

Лиза таки познакомилась с барабанщиком Марком. Правда, их отношения долго не продлились, так как «Сердце Данко» улетело в очередной тур.

Даша устроилась работать в обычное кафе бариста. Ее телесные раны зажили, а вот душевные она продолжала лечить у специалиста. Иногда они встречались с Кирой и вскоре стали настоящими подругами.

Многих пропавших девочек и парней из клуба так и не нашли, но Папочку удалось посадить, впрочем, как и господина Смирнова, с которым все телевизионные каналы срочно прекратили сотрудничество.

Музыку Даниил и Кира не забывали, поэтому иногда – чаще летом – они выезжали за пределы города, где под звездным небом Кира играла на гитаре, а Даня пел обо всем, что они пережили вместе.

Тяжелое прошлое оставалось далеко позади и теперь выглядело лишь призрачной точкой на горизонте. А впереди – новые победы и долгая, возможно, даже счастливая жизнь.

Эпилог

Восемь лет назад. Дом Видовых

– Мария, встань поближе. Да, вот здесь. Поближе. Олю совсем не видно. Дань, ну, Дань! Брось ты этот комикс, потом почитаешь, нужно хорошее фото. Как-никак, это наш новый дом.

– Ага, ипотечный, – буркнул Даня, придвинувшись к теплой маминой ноге.

– Ничего, пока ипотечный. Но мы же все ребята деятельные, упорные – справимся. Ой, Мария, убери эти вилы с заднего плана, а то мы как американские фермеры на фото выйдем.

– Саш, не нервничай так, ладно? Это обычное фото. Ты такие на каждом симпозиуме делаешь по тридцать раз на дню.

– То симпозиум, а то семейное фото. Так, Олю повыше…

– Да у меня сейчас рука отвалится, давай фотографируй уже!

– Пап, ну долго еще? – закатил глаза Даня.

– Потом спасибо скажешь за память, еще с теплотой вспомнишь.

– Да откроем мы альбом, может, раза два за всю жизнь. Кому это вообще интересно? Я бы лучше сейчас комикс почитал или за компом посидел.

– Ребят, может, после этого всего пойдем в караоке? Душа просит музыки, – мечтательно предложила мама и вдруг резко закашлялась, да так, что Оля чуть не упала у нее с рук.

– Маш, ты нормально? – тревожно спросил отец семейства.

– Нормально-нормально, видимо, муха в рот залетела. Давай, ставь свой таймер.

– Момент… – Тремя быстрыми шагами отец добежал до остальных и возвысился над ними. – Замерли и улыбаемся!

Щелк.

Благодарности

На моем счету это вторая благодарность, и теперь хочется как-то выпендриться, чтобы не повторить предыдущую, оставленную в конце книги «Ты – мой главный соперник». С одной стороны, я поблагодарила всех, кого хотела: дорогого сердцу редактора – Лолу Мирзоеву, через бережные руки которой прошли обе рукописи; команду специалистов, из раза в раз вытравливающих канцеляризмы и «крышесносные» (но только на мой вкус) метафоры; мою крепкую и горячо любимую семью, поддержку которой сложно переоценить (одна только мама снабдила моим первым романом всех своих подруг – дам, которые видели меня еще с пальцем во рту и слюнями на подбородке); и конечно, читателя, моего дорогого читателя, без которого весь этот балаган не состоялся бы.

Но кого же еще стоит упомянуть?

В моей истории есть второстепенный персонаж по имени Октябрина Иосифовна – репетитор Киры по программированию, и именно его я частично списала с реального человека, которому таким образом хотела отдать дань памяти. Октябрина была моим репетитором по математике в школе, и более юморного, веселого и простого учителя я еще никогда не встречала. Благодаря ее знаниям я без проблем сдала ЕГЭ и обрела иной, более продвинутый взгляд на мир. Простота и легкий характер Октябрины, невзирая на ее болезнь и отсутствие руки (да, у нее не было руки, она потеряла ее во время Великой Отечественной войны), оставили в моей душе след. Ее уже давно нет с нами: старость взяла свое – но она живет в моем сердце и теперь на страницах книги, пусть и в форме такого неутомимого персонажа, ведь я уверена: мы живы, пока живет память о нас.

Вторым прототипом стал дом моего детства, в котором я родилась и который построил любимый дедушка. Его некогда крепкие стены, а также гараж и саманная времянка были смыты наводнением в 2012 году. Наверняка вы слышали об этом. Дом пал, как и жилье Даниила после вторжения людей главного антагониста. Но воспоминания о нем живы и по сей день.

Исходя из написанного выше, я бы хотела поблагодарить каждого человека, который встретился мне на пути и повлиял на писательское мировоззрение. Я благодарю свое прошлое, ибо оно сделало меня именно тем, кто я есть сейчас.

Отдельно я бы еще хотела сказать спасибо коллегам-писателям и близким друзьям. Это те ребята и девчата, что готовы закрыть тебя грудью от любых нападок и подсунуть платочек, когда сдержать эмоции просто невозможно. Спасибо вам, мои дорогие!

И напоследок я благодарю тех первых читателей, кто после выхода романа «Ты – мой главный соперник» написали мне в личную почту группы, чтобы поделиться читательскими мыслями. Осознание того, что твоя история кого-то тронула и даже помогла, – бесценно.

Я желаю всем молодым людям, чьи отношения с жизнью далеки от простых, идти вперед и никогда не сдаваться. Если у вас опускаются руки, помните: нас миллионы, а когда мы вместе, нам что угодно по плечу. Пусть этот мир откроет для вас новые горизонты, и пусть любое препятствие только закаляет, а не ломает. Я желаю вам отыскать единомышленников везде и во всем. И пусть звезды горят ярче, освещая путь к миру и любви.

С безмерной благодарностью,

Мария Хайт

Примечания

1

Речь идет о паутине. Макраме – техника узелкового плетения.

2

Объектно-ориентированный язык программирования общего назначения.

3

Строго типизированный объектно-ориентированный язык программирования общего назначения, разработанный компанией Sun Microsystems.

4

Отсылка к кинофильму «Бурлеск» 2010 года выпуска.

5

Cartier, «Картьé» ['kαrtieI]; французский: [katje] – французский дом по производству часов и ювелирных изделий.

6

Крупнейшие русскоязычные маркетплейсы.

7

Костяная, пластмассовая или металлическая пластинка, может быть изготовлена из дерева или натуральной кожи (для гуслей, балалайки, баса и контрабаса).

8

Речь идет о том, что Италия на карте напоминает сапог.

9

Отсылка на фразу профессора Минервы Макгонагалл из кинофильма о Гарри Поттере.

10

Японская частная компания, производитель электромузыкальных инструментов, аксессуаров для них и оборудования для студий звукозаписи.

11

Японский производитель электронных устройств. Наиболее известна как производитель калькуляторов, аудиооборудования, КПК, фотокамер, музыкальных инструментов, планшетов и наручных часов.

12

Часть ударной установки.

13

Металлическая деталь, которая расположена на грифе гитары, на его накладке. Они представляют собой выпирающие поперечные металлические полоски, служащие для того, чтобы можно было изменять звучание струны на один полутон (в общем случае).

14

Вирусное модное слово trad wife, или «традиционная жена». Так называют медийных инфлюенсерок, которые на собственном примере продвигают традиционные роли женщины в семье – заботу о муже и детях и ведение домашнего хозяйства.

15

Американская рок-группа, основанная в 1996 году.

16

Газета, появляющаяся в американских комиксах, издаваемых DC Comics, обычно в связи с Суперменом.

17

И́нди-игра́ – компьютерная игра, созданная отдельным разработчиком или небольшим коллективом без финансовой поддержки издателя компьютерных игр. Хоррор – художественный жанр, первостепенная задача которого максимально напугать аудиторию, создав атмосферу ужаса.

18

Компьютерная игра в жанрах survival horror и шутера от третьего лица, разработанная компанией Tango Gameworks и выпущенная компанией Bethesda Softworks для платформ Windows, PlayStation 3, Xbox 360, PlayStation 4 и Xbox One в 2014 году.

19

Медиафраншиза, созданная британской студией Core Design. Игра представляла собой приключенческий боевик с элементами шутера от третьего лица.

20

Обсесси́вно-компульси́вное расстро́йство – психическое расстройство, проявляющееся в непроизвольно возникающих навязчивых, мешающих или пугающих мыслях, а также в том, что человек постоянно и безуспешно пытается избавиться от вызванной этими мыслями тревоги с помощью столь же навязчивых и утомительных действий.

21

Аббревиатура HR («эйчар») стала синонимом профессиональной специализации: «эйчаром» называют специалистов в области управления персоналом (менеджеры по персоналу, рекрутеры, специалисты по оплате труда, бизнес-тренеры).

22

Одна из самых красивых и больших монет, номиналом 10 копеек, чеканилась при Екатерине Второй специально для территории Сибири. Ее вес составляет 65,52 грамма, а диаметр 44 мм.

23

Специалист по управлению персоналом.

24

Корпоративный мессенджер.

25

Так называют девушек, которым очень хочется мужского внимания и одобрения. При этом они добиваются его за счет принижения других женщин, пытаясь выделиться на их фоне.

26

Тактическая игра, в которой вы управляете своей армией, состоящей из юнитов.

27

Канадский актер, кинорежиссер, кинопродюсер и музыкант (бас-гитарист). По тексту идет отсылка на игру Cyberpunk 2077, для которой актер озвучил и обеспечил визуализацию одного из главных персонажей.

28

Motion Capture и performance capture – методы анимации персонажей и объектов при помощи оцифровки движений реального объекта и последующего переноса их на трехмерную модель. Разница performance capture от motion Capture в том, что происходит захват не только движения тела, но и движения головы, тела, рук, пальцев, лица и часто голоса.

29

Специалисты, работающие преимущественно с движком, на котором базируется игра.

30

Junior-разработчик – это начинающий специалист, который выполняет простые задачи и требует наставничества.

31

Речь идет об Изда́теле компью́терных игр – компании, издающей компьютерные игры, разработанные внутри компании или отдельными компаниями, занимающимися разработкой компьютерных игр. Как, например, в случае с книжными издательствами: издатель компьютерных игр несет ответственность за разработку, издание, продвижение и рекламу игры.

32

Разработчик, который умеет проводить ревью кода и контролировать работу джунов.

33

Это вокальный прием, основанный на технике расщепления. Является неотъемлемой частью рок-музыки.

34

Большой инфо-развлекательный портал, который объединяет огромное количество людей.

35

Способ найма работников, когда бизнес привлекает их из специализированных агентств, не нанимая в штат.

36

Американская комедия 2003 года.

37

В данном контексте персонаж сокращает название технологии performance capture.

38

Вид щипцов для орехов в виде куклы; традиционная рождественская игрушка.

39

Сленг: то же, что программировать.

40

Широкий низкий стакан с толстым днищем, в который обычно наливали виски со льдом.

41

Стерильные полоски на операционные швы. Показаны для атравматичного закрытия ран и хирургических разрезов, точного сопоставления их краев и стабилизации послеоперационных рубцов.

Content

Мария Хайт
Их лучшая игра

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть 2

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Благодарности

Примечания