Кира Бег

Темный дворецкий леди Антонии

Викторианский фэнтези-детектив

© Бег К., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Переезд

За окном все реже мелькали деревья, поля с роботами-сборщиками остались далеко позади, уступив место энергетическим вышкам. Шумный грохот колес поезда отсчитывал минуты до новой жизни.

Антония проверила, что ничего не оставила в купе, которое выкупила для себя на время поездки, и захлопнула чемодан. Невидимками закрепила на коротких светлых волосах шляпку-цилиндр с изящной вуалеткой, поправила ее ленту, которую украшала россыпь шестеренок-амулетов – мало ли что может поджидать девушку в незнакомом городе?

На душе было тревожно, но в то же время здоровое любопытство добавляло энтузиазма. Новый город и новая жизнь манили и пугали одновременно. Как ее встретят коллеги? А домочадцы? Нужно будет найти хорошую таверну и салон красоты. И вообще, ее ждет целый дом для нее одной! Если бы не обстоятельства, это могло бы быть интересно и здорово.

Антония тряхнула головой, выгоняя плохие мысли, одернула пышную юбку, спадающую сзади до середины икры, а спереди не прикрывающую и колени, затянутые в брючки из кожи тонкой выделки, и смахнула невидимые пылинки с коротких пышных белых рукавов и корсета. Затем надела короткие перчатки без пальцев и решительно подхватила чемоданы. Привычка к самостоятельности настолько въелась в кожу, что мысли нанять носильщика или вызвать слугу даже не возникло.

Гул паровоза оглушал, валящий из его трубы дым укутал вокзал, покрыв все вокруг сажей. Все же жаль, что поезда так и не перешли целиком на питание от кристаллов.

Антония по короткой лесенке спустилась на платформу. Мимо, жужжа и позвякивая, пролетел механический почтовый голубь, и Антония ловко увернулась от него – посыльный едва не врезался в ее шляпу. Фыркнув, Антония огляделась и направилась к кебам. Механические кареты, работающие на магических кристаллах, заменили лошадиную тягу, что лично Антонию вполне устраивало – у нее были сложные отношения с животными.

В сторону выхода пришлось едва ли не проталкиваться. Прибывшие и уезжающие, встречающие и провожающие, сотрудники вокзала и просто зеваки – в таком скоплении людей Антония чувствовала себя крайне неуютно. Дар приходилось сдерживать, появилась тяжесть в висках.

До стоянки оставалась какая-то сотня шагов, когда сбоку что-то громыхнуло, кто-то толкнул ее в плечо, и из рук Антонии вырвали один из чемоданов. Вор скрылся в толпе, она даже не успела его разглядеть. Люди не заметили этого маленького происшествия, и никто не бросился ловить преступника. Антония остановилась, поставила на брусчатку второй чемодан и вздохнула. Этого стоило ожидать. Она решительно отстегнула от одной из цепочек корсета овальную брошку и нажала на неприметную кнопку. Щелкнул механизм, и по ручке чемодана, стоящего у ее ног, синими молниями прошелся разряд. Впереди кто-то закричал, что человеку плохо. Хмыкнув, Антония подхватила поклажу и уверенно пошла в сторону шума.

Кстати, схема, при которой сперва жертву отвлекают громкими звуками и дезориентируют бомбочкой-пугалкой, была ее любимой. Она защищала диссертацию на эту тему как-никак.

– Что тут происходит? – пророкотал голос над ее головой, когда Антония все же сумела пробиться сквозь плотное кольцо зевак к своему украденному чемодану.

Его по-прежнему крепко держал мужчина средних лет в неприметном плаще и поношенном цилиндре.

– Кража, господин страж, – уверенно ответила Антония, с усмешкой разглядывая горе-похитителя.

Надо же, обычно этим делом те, кто помоложе, промышляют, а тут, можно сказать, бывалый. И так глупо попался, не додумался проверить объект на наличие механических ловушек – кто же так делает?

– А вы…

– Антония де Вельвиче, хозяйка этого чемодана, – мило улыбнулась Антония. – Сработал электрошок. Если позволите, я отключу ловушку.

– Да, конечно, – несколько растерялся страж.

Антония знала, что сейчас он ощущает смутную тревогу и, как и многие другие, после встречи с ней будет вспоминать колючий давящий взгляд, под которым хочется поежиться и покаяться во всех грехах. Антония усилием воли приглушила свой дар и чуть опустила голову, спрятав взгляд за вуалеткой. Опомнившись, мужчина по амулету вызвал группу задержания.

Через десять минут слабо постанывающего грабителя увели, а к Антонии подошел следователь, чтобы взять показания. Хотя что уж тут, и так понятно, что произошло, обычная история. Мужчина с коротким ежиком черных волос достал из внутреннего кармана блокнот и вечное перо.

– Ваше имя, госпожа?

– Антония де Вельвиче, господин следователь, – ответила она, скрывая лицо за вуалеткой.

– Антония… – записал следователь.

В его ухе сверкнула серьга-шестеренка с едва заметным кристаллом в центре.

– Рад знакомству, леди. Вы в первый раз в нашем городе? Жаль, что ваш визит начался с инцидента. К слову, вы случайно не из столицы прибыли? Мы в департаменте ожидаем некую де Вельвиче…

– Все верно, – по-прежнему пряча взгляд, улыбнулась Антония. – Полагаю, в понедельник мы с вами встретимся на работе и познакомимся поближе, господин…

– Виконт Шаттон. Простите мою невежливость, леди, – стукнул каблуками мужчина и прикоснулся губами к пальчикам Антонии.

– Приятно познакомиться, виконт, надеюсь на плодотворное сотрудничество. Так что там с этим вором?

– Ах да! Не обессудьте, стандартный опросник. Второй пункт: цель вашего прибытия в город…

Антония сдержанно отвечала на знакомые вопросы и с интересом разглядывала форму и экипировку следователя. Шестеренка в ухе – наверняка средство связи с дежурным из департамента. Антония о таком слышала на лекциях, да и столичные стражи не брезговали подобными устройствами, на практике Антония даже подержала амулет связи в руках.

Правда, у столичных служб вооружение было более разнообразным. У следователя же девушка заметила только электрическую дубинку и пару амулетов на груди. Кто же носит такие штуки на виду? Или следователь просто никого не боится?

* * *

От предложения подвезти ее Антония отказалась. Она еще сама не знала, где находится ее новое жилище и что из себя этот «домик», как выразился отец, представляет. Когда кеб свернул за город, она почти не удивилась, а когда остановился перед воротами, за которыми виднелись запущенный двор и заброшенное с виду здание из серого камня в готическом стиле, в очередной раз вздохнула. Вот как, значит… Антония расплатилась с извозчиком, щедро оставив на чай, – мужчине еще обратно в город ехать, а попутных пассажиров здесь он вряд ли найдет. Извозчик хотел было донести ее вещи, но она его остановила.

Проследив, как машина скрывается за поворотом, Антония толкнула ворота. Заперто. Ну хоть что-то хорошее. Она потянула за одну из цепочек корсета, выудила из кармана прицепленный к ней ключ и с трудом провернула его в поржавевшем замке. Нужно будет заменить все запоры в доме, как отец и советовал. Вот и первые траты.

Не опасаясь встретить здесь воров, Антония оставила чемоданы сразу за воротами в высокой траве и уже налегке двинулась по заросшей дорожке в сторону дома. Здание было построено в модном во времена его возведения готическом стиле, с тремя башнями с острыми шпилями. За ним угадывался запущенный фруктовый сад, а внутри ожидаемо обнаружилось неимоверное количество пыли.

Антония бродила по первому этажу, все больше впадая в уныние. Часть мебели, по каким-то загадочным причинам оказавшаяся без чехлов, требовала глобальной чистки. Накидки на остальных предметах было страшно снимать, были опасения потревожить накопившиеся следы времени.

– Кто здесь? – раздался за ее спиной дребезжащий старческий голос. – Предупреждаю, я вооружен!

Антония усмехнулась. Бравый охранник, ничего не скажешь. А главное – как вовремя!

– Доброго вечера, Виттор. Вы же Виттор, садовник, верно? Я Антония, новая хозяйка этого места.

– О! Миледи! Как я рад вас видеть! А я вас помню еще вот такой…

Старик убрал в карман фонарик-электрошокер и показал рукой, какой, по его воспоминаниям, была Антония во время их прошлой встречи. Выходило, что не выше табуретки. Вот только Антония никогда здесь не была, садовник спутал ее с одной из троюродных кузин. Но она не стала его разубеждать.

– А где все? Вам передавали телеграмму?

– Так нет больше никого, я один при доме живу, за садом присматриваю, насколько сил хватает. Мне бы помощника, миледи, – и снова все вокруг зазеленеет, глаз не оторвать будет! Я как на той неделе телеграмму получил, так обрадовался, что и не передать!

Антония вздохнула. Она еще никогда не управляла целым поместьем в одиночку, но предчувствовала некоторые сложности. По большей части из-за ее дара, но отчасти и из-за неопытности в таких делах. Дома этим занималась мать, пока отец вел семейные дела, а в академии Антония обходилась приходящей служанкой, с которой сталкивалась всего раз в месяц, чтобы отдать ей плату.

Отец говорил, что за домом присматривает управляющий, который и должен был приготовить все к ее приезду. И где он, интересно?..

Через десять минут Антония сидела в домике садовника, пила чай с пирожками и зачерствевшим печеньем и жалела, что не осталась ночевать в городе. Выяснилось, что Виттору телеграмму о приезде хозяйки передал тот самый управляющий. Он обычно приезжал в начале месяца, проверял, на месте ли замки, отдавал плату садовнику и, даже не заходя в дом, убирался восвояси. Нанимать прислугу и готовить поместье к приезду хозяйки никто не собирался, но с этим Антония еще разберется.

Осторожно, чтобы не напугать пожилого мужчину, Антония немного отпустила свой дар, присмотрелась к ауре садовника, просканировала его отношение к поместью и к ней самой. Результат приятно удивил.

– Спасибо, Виттор. Вы очень хорошо со всем справляетесь. Помощников я вам обязательно найду. Вызовите, пожалуйста, кеб, я сегодня заночую в городе.

Мужчина растерялся.

– Так это… не могу я вызвать его, миледи! Телефон отключен, управляющий сказал, все вопросы к хозяевам. До города можно дойти пешком. Я за два часа управляюсь, но поздно уже, вам не стоит ходить в такое время по пустынным дорогам. Оставайтесь, миледи. Я вам постелю, а сам на диване лягу, не волнуйтесь… Ой, миледи, а где ваши вещи? Вот я старый дурак! Наверное, у дороги остались, да? Сейчас все принесу!

Старик поднялся с табурета, но Антония его остановила, удержав за рукав.

– Виттор, не волнуйтесь, вещей у меня совсем мало, я их сама донесу. Давайте договоримся, что я сейчас схожу за чемоданом, а вы постелите мне на диване. И не спорьте! На диване, идет?

Убедившись, что мужчина проникся ее взглядом и согласен на все, даже разместить хозяйку на диване, Антония отправилась за вещами. Как она и думала, на них никто не позарился, и она, осторожно ступая по запущенному саду, отнесла поклажу в домик садовника.

М-да. Чтобы здесь все привести в порядок, нужна целая армия прислуги. Одно разорение!

* * *

Утром Антония отказалась от чая с печеньем и, быстро умывшись, вышла за ворота. Дорога до города заняла около часа. Сев в первом же кафе, Антония недовольно болтала ложечкой в чашке кофе в ожидании омлета. Ранний подъем настроения не добавлял, как и внеплановая пешая прогулка. Чтоб у управляющего все амулеты разом разрядились!

После завтрака Антония попросила вызвать ей кеб и для начала отправилась к управляющему. Нагловатый самоуверенный тип не ожидал от молодой девушки подобной хватки и от взгляда Антонии как-то съежился. В голове мужчины тучей пронеслись все его прегрешения, откуда-то из дальнего уголка робко выглянула совесть. Но ничего криминального, за что следовало бы немедленно вызвать стражей правопорядка, в ауре управляющего Антония не увидела. Жаль, что за пренебрежение своими обязанностями не сажают в камеру.

– Вы меня простите, миледи, признаю, я совершенно забегался и не успел приготовить дом к вашему приезду. Быть может, я могу вам теперь чем-нибудь помочь? – с заискивающей улыбкой повинился управляющий.

Антония не стала применять на нем свой дар в полной мере – таких не переделать. Лишь попросила написать ей адреса проверенных агентств по найму прислуги и, подхватив бумажку, молча вышла.

Нанимал этого типа отец – вот пусть он с ним и разбирается! Она сегодня же отправит родителям телеграмму! И нужно найти нового помощника, сама она со всем не справится. И работа, и поместье, еще и обязательный прием среди местного дворянства… Дурацкие традиции!

Антония отправилась в агентство по найму прислуги. Заказала генеральную уборку дома и сада, договорилась, что ей предоставят служанок на постоянной основе, а приводить в порядок поместье начнут сегодня же.

Она почти сразу пожалела, что обратилась в «лучшее место в городе». Руководитель агентства, неприятный смазливый лебезящий мужчина, доверия не вызывал, и Антонии очень хотелось, чтобы кто-нибудь присмотрел за его сотрудниками, но заниматься этим было некому. Да и цену ей назвали поистине столичную, что было совсем уж странно. Наверняка они в доле с ее бывшим управляющим. Ну ничего, на ошибках учатся. Пусть приведут дом в порядок, а там видно будет.

– Миледи, премного рад, что вы выбрали именно нас! У нас лучшие сотрудники в городе!

– Да, мне вас рекомендовали. Но не предупредили, что и цены у вас тоже… кхм… по высшему разряду.

– Ну что вы, миледи!..

Антонию передергивало от этого слюнявого «миледи». Да чтоб он подавился, хлыщ!

– …У нас абсолютно стандартные расценки! Более того, если вы станете нашим постоянным клиентом, мы готовы предоставить вам скидку. Помилуйте, зайдите в любое агентство в городе, и с вас сдерут столько же! Но сервис будет, как бы сказать… на порядок хуже, – оскалился мужчина.

«Зато обслюнявят меньше», – подумала Антония и со вздохом подписала бумаги. Деваться было некуда, уборка нужна была срочно, и только это крупнейшее в городе агентство могло гарантировать, что все сделает в кратчайшие сроки. В других местах просто не хватило бы персонала – она все же навела справки.

Следом Антония отправилась в салон автомобилей. Из поместья каждый день на наемном кебе не наездишься, да и привыкла она ни от кого и ни от чего не зависеть – ни от извозчиков, ни от расстояний. В салоне ее встретили приветливо, а услышав приставку «де» в фамилии, к ней вышел сам управляющий и обстоятельно ответил на все вопросы. После короткой пробной поездки Антония сделала выбор и из салона выехала на собственном автомобиле.

Антония довольно щурилась за стеклами очков, которые защищали глаза от пыли. Автомобиль с открытым верхом дребезжал по дороге, но рессоры последней модели делали качку почти незаметной. За креслом водителя располагалась лавка для покупок и случайных попутчиков, дальше гармошкой кокетливо свернулась подъемная крыша. В багажнике, бережно упакованные, ждали своей очереди сменные энергетические кристаллы. Рычаги и переключатели на передней панели двигались плавно и даже не думали заедать, сиденье рядом с водителем предполагало, что можно с комфортом взять одного пассажира. Мечта, а не машина! Еще и верх можно поднять в случае дождя! А в спинку собственного – да и соседнего сиденья, пожалуй, – стоит незаметно встроить пару «украшений» с интересной начинкой – во избежание, так сказать. Когда видишь чаяния других людей, поневоле начинаешь относиться к ним с опаской.

В почти благодушном настроении Антония подъехала к департаменту расследований. Она не собиралась появляться на новом рабочем месте раньше понедельника, да только поимка вора налагала некоторые обязательства. Из-за этого неудачника ей придется теперь отсиживаться в зале суда! Формальность, конечно, но и отказаться нельзя.

Некогда белоснежное, а нынче посеревшее из-за слоя копоти внушительное административное здание было построено из крупных каменных блоков, к ногам Антонии спадал каскад низких широких ступеней. Балкон второго этажа, который использовался по большим праздникам для глашатаев и как ложа для семьи городского главы, поддерживался круглыми ребристыми колоннами. Была в здании некая воздушность и элегантность, несмотря на внушительный внешний вид. Мелькавшие местами на фасаде шестеренки выполняли роль защитных и предупредительных амулетов.

Антония легко взбежала по ступеням, у дежурного в холле выяснила, где малый судебный зал, и спустилась на этаж вниз, попутно привычно уворачиваясь от механических голубей. Доставлять срочную корреспонденцию с ними стало, несомненно, удобнее, вот только здесь, в провинции, использовали устаревшие модели с проблемами с навигацией. Быть может, ей прикупить пару таких машинок?.. Хотя для больших расстояний они ни к чему, отцу посылку отправить не вышло бы, а в городе ей они пока без надобности. Чтобы разослать приглашения на прием местным дворянам, и наемной птицы хватит.

* * *

Антония сидела на неудобной жесткой скамье в зале суда. Три ряда для свидетелей амфитеатром поднимались над ровной площадкой в центре, от которой присутствующих отгораживала решетка, и иногда Антонии казалось, будто это сидящие в зале – преступники, и именно их должна удерживать преграда. Поверх прутьев струилось защитное заклинание, подкрепленное обычным электрическим разрядом. Все это должно было защитить не только от попыток нападения, но и от внезапных магических всплесков, которые нет-нет да и случались у приговоренных, несмотря на все предосторожности. Круглое помещение сейчас было полупустым. Обычное разбирательство, стандартное дело, не стоящее присутствия толпы свидетелей и совета судей.

Неподалеку от Антонии стоял страж. Чуть правее, на возвышении, строго взирал на преступника судья, хмурый мужчина с каменным лицом и в белом парике с буклями в дань традиции. Внизу на коленях стоял мужчина. Босой, без рубашки, голова опущена так, что неопрятные волосы ниже ушей скрывают лицо, руки связаны за спиной магическими путами с хитрым механическим замком. Серые тюремные штаны из грубой ткани – вот все, что было позволено узникам из одежды.

Антония вздохнула. Мужчина внизу вызывал жалость. Было неприятно, что именно она стала очередной жертвой этого мелкого жулика и даже сумела его поймать. Особо ценного в чемоданах ничего не было, только одежда на первые дни. Деньги Антония благоразумно перевела через банк, а остальные вещи отправила службой доставки. А теперь приходилось сидеть на жесткой лавке и ждать приговора ему.

– Подсудимый, решение по вашим преступлениям вынесено и мера наказания назначена.

Голос судьи звучал глухо. Мужчина внизу встрепенулся и чуть поднял голову.

– Кара, смертная казнь третьей степени, будет приведена в действие завтра на рассвете. Пострадавшая, вы удовлетворены?

Судья, согласно протоколу, повернулся к Антонии, а она не знала, что сказать. Ужасная кара, суровая, и всего лишь за неудавшуюся попытку грабежа! Антония бросила быстрый взгляд на сжавшегося мужчину. В горле застрял ком.

– Почему казнь? – смогла выдавить она из себя и непонимающе уставилась на судью.

Тот достал платочек, промокнул испарину на лбу и только после этого, сверяясь с бумагами, пояснил:

– У него длинный список преступлений, леди. Воровство, взлом, дезертирство, побег из тюрьмы, участие в бунте в каменоломнях… Я просто не могу его отпустить. Повторно отправить в темницу или на каменоломни не имею права, так что… – развел руками судья.

– А смягчающие обстоятельства? – сцепив руки на коленях, задала вопрос Антония.

Было ужасно противно, горько, мерзко, что именно после встречи с ней человека отправляют на казнь. Причем ладно бы он был душегубом и убийцей, так нет же! Антония не видела на его душе непроглядно-черных пятен. В прошлом им руководила жажда справедливости, пусть даже путем самосуда, а теперь осталось лишь желание выжить.

– Были учтены в прошлых приговорах, леди. И больная мать, на лечение которой он украл деньги; и сестра-иждивенка, на чье содержание и приданое он копил, а она недавно сбежала с любовником; и желание заступиться за друга; и отказ убивать, из-за чего он подался в дезертиры и по этой же причине попался в прошлый раз – не стал убивать свидетеля…

Преступник от каждого слова вздрагивал словно от удара. Антония щурилась, разглядывая ауру приговоренного мужчины, но ничто не указывало на проступок, достойный подобной кары, как она ни старалась разглядеть.

– Да там много чего накопилось, леди, долго перечислять. Уверяю вас, все учтено… Распишитесь, пожалуйста, вот здесь, и можете быть свободны.

Не дождавшись от Антонии новых вопросов, судья положил перед собой на стол бумагу с приговором, а страж открыл дверцу в решетке между судьей и залом свидетелей. Антония неуверенно приблизилась к столу, нерешительно коснулась пера…

В этот момент до нее донесся судорожный вздох. Она отдернула руку и вновь посмотрела на судью.

– Что, в самом деле никаких вариантов? – обреченно спросила Антония, глядя снизу вверх на сурового мужчину в белых буклях.

Он восседал на высоком кресле и даже сейчас был выше девушки.

– Никаких, – кивнул он. – Если только вы не пожелаете взять с него магическую клятву полного искупления.

Глава 2

Дворецкий

Странно, что она сама об этом не подумала. Клятву мог принять любой пострадавший взамен любого вынесенного приговора, она была нерушимой и полностью привязывала преступника к его жертве. В зависимости от тяжести преступления привязка действовала некоторое время или, если на кону стояла жизнь подсудимого, становилась для него пожизненной. Это открывало огромный простор для злоупотреблений и нечестных манипуляций, но подобные дела всегда проверялись Читающими – во избежание, так сказать. Но Антония сама обладала этим даром, а значит, ее слова было бы достаточно.

Антония неуверенно оглянулась на подсудимого. Он по-прежнему стоял на коленях, но сейчас разогнул спину и смотрел прямо на нее. Смотрел спокойно, даже равнодушно. Ну что ж…

– Жить хочешь? – спросила Антония у мужчины.

– Хочу, – хрипло ответил он.

– Я готова принять клятву искупления в присутствии магов и четырех свидетелей, – решительно повернулась девушка к судье.

А что, это решит и ее проблему.

Спустя полчаса, уладив все формальности, Антония спускалась по ступеням входа в здание суда. Плечо саднило от невидимой магической печати, карман оттягивала бумага, заверенная также магически, о принятии искупительной клятвы, а вокруг запястья невезучего преступника обвилась татуировка в виде лозы.

Почему невезучего? Потому что его угораздило связаться с ней.

Передернув плечами, Антония, не глядя, махнула рукой, призывая мужчину следовать за ней, и завернула за угол, где оставила машину. Бывший подсудимый шел следом как привязанный. Хотя пожизненную безоговорочно-преданную службу одному человеку вряд ли этот индивид посчитает свободой.

Забравшись на мягкое сиденье, Антония подождала, пока приговоренный займет соседнее место, и мягко тронулась. Посмотрев на часы на запястье, она выругалась и остановилась на соседней улице возле таверны.

– Жди здесь, – бросила она мужчине и скрылась внутри.

Через пятнадцать минут, когда она вышла с пакетами в руках, осужденный ожидаемо оказался на месте, а вокруг автомобиля толклись мальчишки. Шикнув на ребятню, Антония уверенно направила автомобиль на дорогу, которая вела к поместью.

За все время пути не было произнесено ни слова. Осужденный смотрел прямо перед собой безразличным взглядом, Антония тоже не видела причин начинать разговор. Только один раз, когда машина выехала за черту города, во взгляде мужчины на миг мелькнуло удивление, но, заметив, что Антония на него смотрит, он снова принял равнодушный вид.

Когда они подъехали к воротам усадьбы, уже смеркалось. Антония удовлетворенно хмыкнула, отметив, что площадку за воротами и дорожку к дому уже расчистили, а окна первых двух этажей чисто блестят в лучах заходящего солнца. Антония сама отперла ворота, оставила машину у забора и направилась к дому.

– Идем! – бросила она через плечо.

Сзади хлопнула дверца машины, и Антония поморщилась – там же новые механизмы, все запирается от простого прикосновения, зачем хлопать-то?

Антония поднялась на крыльцо и у самых дверей обернулась, ожидая осужденного. Мужчина стоял, задрав голову, и разглядывал устремившиеся в небо стены со стрельчатыми окнами, колоннадами балкончиков и горгульями на крыше. Витражная роза над входом его, похоже, тоже поразила. С этой стороны были видны только две башни, шпиль третьей едва можно было разглядеть. Хотя здание было не такое уж и большое, впечатление оно производило внушительное, особенно в свете солнца.

– Ну, чего стоишь? Заходить будешь или собираешься на крыльце ночевать? – окликнула Антония мужчину, который уже доставил ей столько неприятностей.

Он поджал губы и все же поднялся по ступеням. За тяжелыми резными дверьми его ожидал холл с уходящей на второй этаж лестницей, слева и справа стены зияли провалами распахнутых дверей. Краем глаза он следил за своей теперь уже хозяйкой, как бы его ни воротило от этого слова.

– М-да, – недовольно поморщилась Антония.

Пока бывший осужденный топтался у порога, не зная, идти за ней или подождать, пока позовут, она решительно заглянула во все комнаты.

– Эй! Ау!

Антония чувствовала себя ужасно глупо, выкрикивая прислугу. В доме отца ее всегда встречали у входа, спрашивали, не нужно ли чего. А тут будто никто и не слышал ее прихода, хотя она точно знала, что система колокольчиков при открытии входной двери (да что там двери – ворот!) сработала во всех помещениях, где могли бы находиться слуги.

Наконец со стороны кухни показалась девушка в чистеньком накрахмаленном переднике.

– Доброго вечера. Вы Антония де Вельвиче?

– Да, я хозяйка, – буркнула Антония, недовольно щурясь.

– Добро пожаловать домой, леди, – поклонилась служанка. – Какие будут указания?

– Позови главного, будь добра. И пусть в малой гостиной затопят камин и поставят приборы для двух человек.

– Слушаюсь, леди, – снова поклонилась девушка.

– Пойдем, – окликнула Антония бывшего осужденного и повела его в одну из комнат справа.

Там она махнула на кресло у камина, в которое мужчина неуверенно опустился. Антония же бросила на столик между кресел пакет из таверны и обошла помещение, осматривая все вокруг. Ковер на полу выбит, паркет вымыт, но не отполирован. Окна чистые, но никто не обновлял краску на рамах. Хотя, может, это и к лучшему – от краски вонь выветривается долго.

В комнату вошла дама в переднике и со строгой прической и низко поклонилась.

– Вызывали, леди?

– Госпожа Роза, не так ли?

– Все верно, леди, – снова поклонилась дама.

– Скажите, госпожа Роза, как продвигается генеральная уборка?

– Все прекрасно, леди. С первым этажом мы закончили и начали второй. Если пожелаете, пройду с вами по всем комнатам, проверите сами.

– Нет нужды, – неожиданно холодно бросила Антония.

Она смотрела на женщину прищурившись, и ту пробирал озноб от ее тяжелого взгляда. Воздействие дара всегда ощущается как что-то неприятное.

– Надеюсь, хозяйская спальня готова? Также понадобится комната дворецкого, позаботьтесь об этом. К слову, я прекрасно осведомлена, что времени, которого у вас сегодня было в достатке, хватило бы на полную уборку двух этажей при таком количестве слуг. Более того, в договор с вашим агентством входит полировка паркета, лестниц и перил, а также покраска подоконников и рам. Полагаю, вы не забыли об этом?

– Нет, ми-миледи, что вы… – заблеяла служанка.

Она боялась оторвать взгляд от пола, плечи подрагивали. В голове несчастной роились все ее прошлые прегрешения и даже планы на то, как можно содрать с хозяйки поместья побольше денег, сделав при этом меньше запланированного. Роза уже пожалела о подобных мыслях.

– Хорошо, – кивнула Антония. – В таком случае мой человек завтра за этим проследит и все тщательно проверит. Полагаю, одного дня, чтобы ваша команда закончила все обозначенное, в том числе уборку третьего этажа, будет достаточно. На послезавтра останутся только чердак и подвал, я приму у вас работу, и мы распрощаемся. Да, Роза, и еще – будьте добры, верните зеркало туда, где оно висело. Я настоятельно прошу не выбрасывать и не выносить ничего из поместья. Перестановка мебели не входит в ваши обязанности.

Служанка задрожала и выскочила за дверь.

– Жестко! – впервые подал голос осужденный.

Он не ожидал, что хрупкая с виду девушка может производить такое леденящее впечатление. Да даже на каменоломнях не все смотрители умели напугать так, как эта леди!

– Я Читающая души, – ответила Антония и повернулась к мужчине. – Я не могу по-другому.

Некоторое время они разглядывали друг друга – так, словно впервые увидели.

– Вот как… – протянул мужчина и откинулся в кресле.

– Тебя это не пугает? – ровным тоном поинтересовалась Антония.

– Полагаю, именно это меня и спасло, так что мне бояться нечего. Я благодарен вам за то, что вы вытащили меня с плахи, но решительно не понимаю, зачем вам это было нужно. Я та еще обуза, уж простите. Раз вы Читающая, должны видеть, что для темных дел я не гожусь, а для чего еще дворянке вашего положения и состояния мог понадобиться неудачник вроде меня, не могу даже представить.

– Считай это моим капризом… Напомнишь свое имя?

– Можно просто Олаф, миледи.

В исполнении мужчины «миледи» звучало уместно. Антония действительно отныне была для него единственной хозяйкой, его леди, которой он обязан жизнью по ее прихоти и обязан силой магической клятвы служить верой и правдой.

– Олаф, хочешь поужинать?

– Не откажусь. С утра во рту крошки не было.

Антония хмыкнула, порадовавшись, что почти священного трепета и боязливого пиетета в голосе ее нового слуги нет. Она окинула придирчивым взглядом стоящие на столике приборы и, удовлетворившись, выложила из пакета еду: нарезку сыра и копченого окорока, пирог с мясом, бутыль легкого пива, две коробки с горячим.

Ужин прошел в обоюдно комфортном молчании. Мужчина ожидал, что же будет дальше, Антония тоже судорожно над этим размышляла. С едой было покончено, а молчание затягивалось.

– Простите мое любопытство, миледи, но все же зачем я вам понадобился? Обычно преступников берут на черную и грязную работу, но я уже сказал, что я не убийца и даже не подхожу на роль телохранителя.

– Знаю, мне это без надобности. Мне нужен дворецкий.

– Дворецкий?..

– Управляющий, если будет угодно. Со слугами у меня всегда были сложные отношения, ты сам видишь. Они меня боятся, а я им не доверяю, – пояснила Антония и зачем-то добавила: – Я всегда знаю, когда они не в полной мере выполняют свои обязанности. Девушки часто грешат тем, что примеряют хозяйские платья и украшения и порой забывают их снять. Я знаю, когда они одной тряпкой моют полы и протирают стол, когда плюют в чайник или забывают помыть фрукты. Увы, окружающим со мной не менее сложно, чем мне с ними.

Антония не стала говорить, что ее дар почти гарантирует бесконечную текучку кадров, а на постоянную работу сотрудников найти практически невозможно.

– Ясно.

Ничего ему не ясно! Не может он понять, каково это, когда родные братья и сестры сторонятся тебя, только чтобы ты не рассказала случайно об их шалостях родителям. Когда отец и мать избегают смотреть тебе в глаза, потому что понимают, что с таким даром удачно, да и вообще выйти замуж – очень и очень непросто. Когда подруг нет, потому что у любого человека есть что прятать за душой – зависть, корысть, надежда на выгодное знакомство, страх, что ты узнаешь о нем то, что он хотел бы скрыть от всех…

– Что будет входить в мои обязанности? – прервал размышления Антонии бывший преступник.

Она пожала плечами и окинула взглядом помещение. Олаф проследил за ней и тоже огляделся.

– Ясно, – как-то обреченно повторил новоявленный дворецкий.

– Я верю, что у тебя все получится. Если что, я всегда открыта к диалогу. Завтра вместе поедем в город, я сниму деньги тебе на хозяйственные расходы. Закажешь себе пару костюмов на каждый день и один официальный – я все же леди, приемов не избежать. Еще нам нужны кухарка и малый столовый набор на первое время – с посудой здесь, как я поняла, туго. Выясни адреса и телефоны хорошего врача, прачечной, бань, механических дел мастера. Пока больше ничего в голову не приходит, на месте сориентируешься. Ну и не забудь приглядывать за прислугой, как вернешься. Вопросы?

– Пожалуй, мне понадобится записная книжка, и не одна, миледи, – хмыкнул мужчина.

– Вот завтра все и возьмешь… Так, идем, познакомлю тебя с Виттором.

– А это кто такой? – нахмурился мужчина.

– Формально он садовник, но уже давно один тут не справляется. Он присматривал за поместьем все годы, пока оно стояло без хозяев.

– И долго дом пустовал?

– Прилично.

Они вышли во двор. Антония посмотрела в небо, нахмурилась и подошла к машине. Подняла крышу-козырек, отцепила от корсета одну из брошек и спрятала куда-то под панель управления, потом шестеренка со шляпки оказалась между спинкой и сиденьем водительского кресла.

– Вот так. Нужен какой-нибудь навес, а к зиме лучше вообще соорудить гараж. Организуешь? Не прямо завтра, конечно, я все понимаю, просто не забудь.

– Я постараюсь… А то, что вы сделали, это какая-то защита, как в чемодане? Если не секрет, конечно…

– Тебе можно знать. Да, это небольшой сюрприз для воров, но от серьезного грабителя не спасет, у них есть амулеты и приборы, распознающие такие штуки… Ну что, к Виттору?

– Как скажете, миледи, – коротко поклонился Олаф.

«Миледи» фыркнула, подхватила с задней скамейки автомобиля небольшой бумажный пакет и пошла куда-то вглубь сада по едва приметной тропинке.

Дорожка закончилась у маленького одноэтажного домика. Им навстречу вышел сгорбленный седой старичок, он поприветствовал хозяйку и стал зазывать гостей в дом.

– Спасибо, Виттор, не стоит, мы ненадолго. Держи, это тебе к чаю. Спасибо, что приютил вчера. – Антония протянула старику пакет из таверны. – Познакомься, это Олаф, он будет моим дворецким. Покажешь ему завтра, где тут что? И, пожалуй, ему нужна одежда, чтобы съездить в город. У него не было возможности забрать свои вещи.

Олаф хмыкнул. Какие уж там вещи! Плащ с ближайшей помойки, брюки и рубашка не по размеру, украденные с бельевой веревки где-то на окраине.

– Конечно, миледи, все сделаю. Олаф, да? Я Виттор, еще со времен прошлых хозяев тут живу. Ну-ка, повернись…

Старик покачал головой, когда Олаф послушно покрутился на месте, растопырив руки.

– Ага, ага. У меня остались от сына вещи, не думаю, что они ему сейчас нужны. Кажись, где-то тут были…

Старик скрылся в домике, а через пару минут сунул в руки дворецкого стопку одежды.

– Вот, примерь. Если что-то не подойдет, подшить можно. Это моя женушка хорошо умела делать, м-да, а я вот кручусь как умею…

– Виттор, спасибо за помощь, отдыхайте. Завтра с Олафом еще поговорите и все решите, – прервала монолог старика Антония и пошла к дому, похоже, не особо волнуясь, как поступят остальные.

Олаф поблагодарил садовника и поспешил за хозяйкой – мало ли что ей в голову взбредет?

– Ну что, посмотрим комнаты? С какой начнем? – поинтересовалась она, оказавшись снова в доме.

– А какая ближе? – вопросом на вопрос ответил Олаф, по-прежнему держа в руках стопку одежды.

На мужчину в тюремных брюках прислуга косилась с опаской. Старшая служанка не появлялась, и комнаты показывала девочка, которая вышла встречать хозяйку первой.

В покоях дворецкого на первом этаже, конечно же, не было ничего готово. Но мужчина непривередливо пожал плечами и попросил просто выбить матрас и подушку. Кровать он заправит сам, а все остальное можно будет убрать завтра. Он довольно небрежно бросил вещи на тумбу у кровати, после чего следом за Антонией и служанкой поднялся на второй этаж.

Хозяйские комнаты оказались в лучшем состоянии. Олаф топтался у порога, пока Антония его не окликнула. Она поглядывала на мужчину, и тот, сообразив, чего от него ждут, стал задавать вопросы. Куда делся полог над кроватью, ведь, судя по креплениям, он должен быть? Почему нет ковра на полу, хотя, если верить цвету паркета, он пролежал на этом месте не один год? Смажут ли завтра петли шкафов и дверей, в том числе в гардеробную? Служанка пискнула, что для этого нужен мастер, а не поломойки, и ее, к облегчению девушки, отпустили.

Антония посмотрела на своего дворецкого с усмешкой, перед зеркалом отцепляя шпильки, все еще удерживающие шляпку.

– Входишь во вкус! А говорил, не справишься.

– У меня нет опыта в таких делах. Просто вспомнил наших надзирателей, – пожал плечами мужчина, отводя взгляд.

– Только не забывай, что здесь все же не каменоломни и не тюрьма, и прислуга – не заключенные… Все, я спать. Завтра с утра – в департамент.

– В департамент? – переспросил мужчина.

Он во все глаза глядел, как Антония ставит шляпку на прикроватную тумбочку и лохматит короткие светлые волосы. Совсем короткие. Виски почти выбриты, сверху локоны пышной волной уложены на один бок, так, что слегка касаются уха.

О том, что Антония может работать, Олафу даже в голову не пришло. Знатные леди прожигают жизнь на балах и тратят деньги родителей на дорогие платья и модные штучки, и исключений он до сих пор не встречал. Он вдруг подумал, что его хозяйка, похоже, привыкла эпатировать публику, и дворецкий из бывших преступников – не самая большая ее причуда.

– Что? Неприличная прическа для благородной леди? – ядовито хмыкнула Антония.

– Ну что вы, миледи, вам все к лицу, – поклонился Олаф под насмешливым взглядом.

– Все, свободен. Если вдруг просплю, разбуди меня в семь.

* * *

Утро началось у Антонии нервно. Она опять проспала! Ну почему, почему она никогда не слышит вой этого противного будильника?!

– Олаф, я же просила разбудить меня в семь! – проорала Антония, скатываясь по лестнице и пытаясь на ходу закрепить невидимками шляпку, потуже затянуть спереди шнуровку на корсете, надеть форменный пиджак, не помяв рукава выглаженной блузки, и поправить собравшуюся гармошкой брючину.

Форменный костюм не предполагал юбку, но удлиненный приталенный пиджак с пышными фалдами сзади успешно прикрывал филейную часть, заодно позволяя распихать кучу всего полезного по карманам. Кстати, свидетельство об окончании академии и направление по переводу не выпали, случайно?..

В дверях столовой нарисовался озадаченный дворецкий. В одежде с чужого плеча он выглядел нелепо, но хотя бы умылся и причесался.

– Но я разбудил! Я постучал, и вы ответили через дверь, что встаете.

Антония застыла как вкопанная, выдохнула, бросила шляпку на ближайший столик для цветов и уже спокойнее завязала шнуровку на корсете. Приколоть шляпку, если не торопиться и не пытаться делать десять дел одновременно, тоже оказалось задачей одной минуты.

– Олаф, это моя вина, я не предупредила, что очень тяжело встаю по утрам. Я могу говорить все что угодно, связно отвечать на вопросы и обещать, что буду готова через минуту. Но пока ты сам, лично, не увидишь, что я покинула кровать и направилась в ванную, не верь. Через десять секунд я снова буду спать и не вспомню обо всех этих словах и обещаниях.

Олаф осмыслил информацию.

– Быть может, леди, вам лучше завести камеристку? – осторожно предложил он.

Они оба понимали, что клятва не позволит причинить вред хозяйке, но все же пускать к себе в комнату постороннего мужчину, да еще знатной леди – это верх эпатажа.

– Камеристки – дуры и жутко меня раздражают. К тому же они всегда так или иначе завидуют и вечно чем-нибудь недовольны. Каждое утро начинать с женских истерик и скользких мыслей – это не входит в мои планы… Раз будешь сегодня в городе, пригласи столяра и замочных дел мастера. Все замки нужно сменить. Ключи в трех экземплярах – один тебе, остальные отдашь мне. Вопросы?

– А как же завтрак, леди?

– Поем в городе, некогда сейчас. Ты готов ехать?

– Да. Вы обещали деньги на расходы…

– Вот ведь!.. Так, наличных нет, в банке я еще не была. Вот дубликат моей чековой книжки – оставляй везде расписки на предъявителя. В конце дня покажешь корешки и отчитаешься.

Глава 3

Знакомство с коллегами

Автомобиль выскочил на дорогу, набирая скорость. Позади Виттор неторопливо запирал ворота, крича что-то добродушное вслед. Олаф усмехнулся. Матушка тоже всегда его провожала с добрым словом и теплотой во взгляде.

В следующий миг все мысли из головы мужчины буквально выдуло ветром – машина попала колесом в выбоину, и Олафу пришлось ухватиться за дверцу, чтобы не вылететь прочь. С каждым поворотом он все больше бледнел, обещая себе, что в следующий раз непременно разбудит хозяйку вовремя, даже сам стянет с нее одеяло, если потребуется, лишь бы не пришлось так гнать.

А Антония улыбалась. Свежий ветер в лицо, запах масла из капота и озона от нагретых топливных кристаллов, свободная дорога и быстрая езда – что еще нужно для счастья? Пожалуй, продавец не соврал, у этой машины отличные рессоры! Эх, где бы еще она смогла поймать столько кочек и ям? Кто предпочитает лошадей новомодным машинам – странные люди!

Антония, казалось, совсем забыла про пассажира, и Олаф очень удивился, когда она затормозила на центральной улице.

– Здесь есть магазины готовой одежды, но лучше закажи костюмы по своим меркам. Ко мне будут приходить гости, а знать всегда отмечает такие мелочи. И сидеть они будут лучше, уж поверь… Да, в том переулке, который мы только что проехали, должны быть бани, цирюльники и брадобреи – тебе стоит и к ним зайти… Ну все, бывай. Чековая книжка у тебя есть. Вечером увидимся.

Антония, не дожидаясь ответа, дернула рычаги, и машина, сверкнув отполированным боком, скрылась за углом. Олаф остался стоять посреди тротуара, совершенно потерянный и дезориентированный. Чтобы он еще раз с хозяйкой на ее машине?.. Да ни в жизнь!

Антония затормозила почти сразу за поворотом и жестом подозвала булочницу, торгующую с лотка. Она отдала ей последние мелкие монетки и дальше поехала уже спокойнее, настраиваясь на рабочий лад и жуя пирожок. Все же неплохой город, ей нравится, особенно если не приглядываться к людям. Но это не вина города, люди везде такие.

Антония вздохнула и припарковала машину сбоку от департамента среди малочисленных машин. Это что же, некоторые ездят на работу на наемном кебе или ходят пешком? Да нет, быть не может! Наверное, просто водители забирают машины домой.

В сердце закрался холодок, как всегда бывает перед важной встречей с незнакомыми людьми. И ладно бы она была простой девушкой, так нет же, угораздило родиться Читающей! И все равно, вопреки всему прошлому опыту и голосу разума, где-то внутри тлел огонек надежды на то, что ее наконец-то встретят дружелюбно. Ну что же, проверим?

Азартно улыбнувшись, Антония уверенно взбежала по ступеням и пригнулась в дверях, пропуская над головой стайку механических голубей. Один из них неприятно коптил и едва не сыпался шестеренками. И как только такую рухлядь допустили до работы? В столице давно бы уже списали, да еще штраф владельцу впаяли за загрязнение среды и опасную эксплуатацию.

– Доброе утро! – улыбнулась Антония дежурному у стойки.

Молодой веснушчатый парень, нахмурившись, копался в каких-то бумагах, стоя за заваленным столом.

– Доброе, – буркнул он, не прерывая своего занятия.

Девушка покачала головой. Она не обиделась на пренебрежительное отношение парня, поскольку прекрасно видела по отголоскам в его ауре, что он потерял какой-то важный документ, который еще вчера нужно было отправить в мэрию.

– А где департамент расследований? – спросила Антония, едва не подпрыгивая от нетерпения.

Она еще успевала ко времени, но если парень будет и дальше копаться и не обращать на нее внимания, то может действительно опоздать.

– Там, – бросил парень и махнул рукой в сторону левого коридора, по-прежнему не поднимая головы.

– Спасибо.

Антония собиралась уйти, но в последний момент оглянулась.

– Посмотри в левом ящике стола, где корреспонденция к отправке. Быть может, там?

– Точно! – Парень прихлопнул веснушки на лбу. – Я же еще вчера все приготовил!.. А как ты…

Он обернулся, прижимая заветный конверт к груди, но у стойки уже никого не было.

В левом коридоре по обеим стенам тянулись двери, почему-то чередуясь в шахматном порядке, а потом коридор и вовсе причудливо изогнулся и уперся в лестницу. Антония вглядывалась в таблички. Приемная, секретарь, архив заявок, выдача справок, служебное помещение – и все в таком духе. В общем-то, логично, но никаких указаний на департамент расследований. И что делать? Идти на второй этаж и заглядывать во все двери или вернуться к дежурному и уточнить дорогу?

– Эй! Антония, верно? – окликнули ее со спины.

Она оглянулась и приветливо кивнула уже знакомому следователю с короткими черными волосами и серьгой-шестеренкой.

– Доброе утро, виконт Шаттон. Я немного заблудилась, – призналась Антония, привычно пряча взгляд, не хотелось смущать коллегу своими способностями раньше времени.

– Идем, провожу тебя, – хмыкнул мужчина, легко перейдя на «ты». – Я тоже к начальству, только с дежурства.

– Ты в оперативной группе? – полюбопытствовала Антония, по примеру коллеги отбросив формальности и украдкой разглядывая виконта.

Если так, то им часто придется работать вместе.

– Ну, в группе – громко сказано. У нас не так много кадров, так что каждый участвует и в оперативной работе, и в допросах, и в проверках, – просветил ее Шаттон.

Антония нахмурилась. Уж ее-то на задержания не отправят, правда ведь?..

Второй этаж встретил прохладой. Где-то вдалеке слышались голоса, шаги, шорох бумаг – обычные кабинетные звуки. Антония улыбнулась и уверенно шагнула в третью дверь следом за спутником.

– Босс, я с дежурства, пришел отчитаться! Двое пьяниц, один грабитель и мелкие нарушения порядка. Выписал три штрафа. Письменный отчет – как высплюсь. Помните, домушник орудовал в северном квартале? Похоже, его мы и взяли ночью, надо бы допросить… Да, к нам тут новенькая, Антония, прошу любить и жаловать… Ну, я пошел!

Виконт, не дожидаясь ответа, развернулся на каблуках и направился к выходу из кабинета.

– Шаттон! – донеслось ему вслед. – К вечеру чтобы был письменный отчет!

– Да, босс!

Шаги в коридоре стихли. Антония стояла посреди кабинета и, склонив голову, разглядывала своего нового начальника. Мужчина с пронзительными серыми глазами, тонким шрамом на лбу и черными волосами, которые выбились из низкого короткого хвостика и теперь обрамляли лицо, мешаясь всякий раз, когда он наклонялся над столом, делая записи. Форменный мундир был небрежно накинут на спинку стула, под глазами залегли тени, во взгляде читались усталость и острое изучающее внимание, на щеках и подбородке была легкая щетина. Похоже, начальник сегодня ночевал в департаменте.

– Что скажете? – с некоторым раздражением, прикрытым усмешкой, поинтересовался тот, кого Шаттон называл боссом.

– Вы в своей жизни дважды убивали, и оба раза это была острая необходимость – на кону стояли не только ваша жизнь, но и жизни других людей. Вы не любите подписывать смертные приговоры, предпочитаете передавать такие дела управлению государственной безопасности. Бросаете курить уже три года, безуспешно. Не женаты, но есть ребенок, которого воспитывает ваша матушка. Мне продолжать?

Мужчина хмыкнул, откинулся на спинку.

– Вы угадали. Я был женат, теперь вдовец. Один из тех, чья кровь осела на моих руках, – убийца моей жены, которую я очень любил. Мое семейное положение имеет для вас какое-то значение?

– Абсолютно нет. Я не ищу покровительства, связей и прочего, этого у меня и так в достатке. Скорее, как и вы, скрываюсь от охотников за приданым. Затронула я эту тему лишь потому, что она лежит ярким пятном на вашей ауре… Антония де Вельвиче, Читающая души, – представилась наконец Антония и, уверенно подойдя к столу, села в кресло для посетителей.

– Ирвин Марконе, руководитель этого отделения дурдома, которое по ошибке зовется департаментом расследований, – устало вздохнул мужчина и обвел рукой кабинет, как будто показывая, начальником чего он является.

– Насколько я знаю, вы имеете право на фамильную приставку «ван»? – осторожно поинтересовалась Антония.

Известно, что любопытство сгубило не одну кошку, а уж женщину и подавно!

– Я не вижу в ней необходимости, только во время официальных церемоний. А вы что, не желаете ходить под началом человека из низших кругов?

Мужчина прищурился – его расслабленность оказалась наигранной. Он выглядел как кот, который развалился на крыльце, но в любой момент может подскочить и вцепиться в тебя когтями.

– Фамилия не делает человека, это человек делает фамилию. Я вижу вашу ауру и могу сказать, что буду еще гордиться тем, что работаю с вами.

– Хм… Льстишь? – внезапно перейдя на «ты», усмехнулся Ирвин.

– Увы, это не входит в список моих профессиональных навыков.

Теперь мужчина улыбнулся уже открыто, подался вперед и тут же перешел к рабочим вопросам.

– У нас отдел небольшой, узких специалистов не хватает, поэтому все так или иначе отвечают за все и по чуть-чуть. Стандартный график – два дежурства в неделю, выезды на задержания по мере необходимости, осмотр мест преступлений, опросы свидетелей. Также по очереди принимаем заявления и отвечаем на текущие жалобы. С Шаттоном ты уже знакома, остальным сейчас представлю. Вопросы?

Антония сидела прищурившись, как совсем недавно сам Ирвин, и прикидывала, как бы ему сказать так, чтобы не обидеть.

Ирвин подавил желание поежиться под ее взглядом, чувствуя, что уж лучше бы и дальше она пряталась за вуалеткой, как при появлении в кабинете. Он тогда по ошибке принял ее за белоручку-выпускницу, с которой придется нянчиться, а толку выйдет ноль. Но поведение и речь Антонии – да и ее манеры в целом – убедили Ирвина, что эта штучка не так проста и за детским личиком прячется маленький взвод чертей. Он любил это в сотрудниках, с такими ему легко работалось. Но вот взгляд, казалось, просто выворачивал душу наизнанку. Возможно, так оно и было.

– Я так понимаю, вам есть что добавить?

В Ирвине чувствовался опыт управления людьми в самых разных, порой невероятных и невозможных, ситуациях. Антония кивнула.

– Если я правильно понимаю, Читающих у вас в отделе до этого момента не было?

– Верно. Всех специалистов этого направления еще в стенах альма-матер разбирают столичные службы, до городков вроде нашего если кто-то и доезжает, то не иначе как по недогляду спецслужб или большому чуду… Да что я вам рассказываю, сами знаете.

Антония знала. Знала и то, что даже самых слабых Читающих буквально рвут на части и закидывают предложениями со всех сторон. Ей самой избежать роли собачки на поводке у тайной канцелярии помогли только связи отца и справка от знакомого доктора о слабом душевном здоровье. Ей все равно настойчиво предлагали поработать хоть чуть-чуть на благо родины, пока разум не покинет ее окончательно, как это обычно случалось с Читающими. И из всех зол девушка выбрала, по ее мнению, наименьшее – тихий провинциальный городок в сутках езды от моря, подальше от столичных дрязг и запятнанных корыстью душ. Да, здесь этого тоже хватало, но все же было не в пример спокойнее. И при этом она действительно собиралась работать на благо родины и короны.

– Странно. Мне говорили, что у вас в отделе есть Читающий, я даже надеялась встретиться с ним и обменяться опытом.

– Был. Лет пятнадцать назад, еще до моего назначения. В сорок лет он ушел со службы и перебрался на самую окраину, в отдаленное и уединенное место, поближе к природе, так сказать.

Антония кивнула. Она понимала своего предшественника. Люди – вот что сводит с ума. Их грязь, которая, кажется, липнет к тебе самой, их помыслы, которые всем кажутся естественными, но ты видишь их скрытую суть и тебе хочется завыть. Или сбежать «поближе к природе».

– Понятно, – вздохнула девушка и посмотрела на начальника как-то даже слегка виновато.

Ирвин мысленно вздохнул. Это что же, ему все-таки придется побыть нянькой? А он-то уже расслабился!

– Господин Ирвин, к сожалению, в график придется внести изменения. Согласно уложению Двадцать пять, Читающих нельзя посылать на задержания – если, конечно, вы не хотите списать сотрудника по «профболезни» в ближайшие полгода. Детальные допросы – не чаще раза в неделю, а лучше раз в две недели – мне будет нужно время на восстановление. Простые опросы свидетелей – в неограниченном количестве, при условии, что не будет повышаться их сложность и не будет возникать необходимость применять дар. На выезды – только с напарником, который сможет подстраховать, и только с тем, кого я сама одобрю. Не каждый может выдержать мое общество, к сожалению, и я это сразу вижу. Надеюсь, вам не нужны конфликты в коллективе? – мило улыбнулась Антония.

Ирвин в очередной раз подивился несоответствию ее кукольной внешности и речей.

– Это угроза? – на всякий случай спросил он.

Настоящей угрозы он от девушки не чувствовал – напротив, интуиция подсказывала, что она настроена на сотрудничество и скорее станет ему помогать, а не мешать. Причин такого расположения Антонии он не видел, но жизнь научила не задавать глупых и бесполезных вопросов.

– Ни в коем случае. Лишь предупреждение о возможных рисках при пользовании услугами штатного Читающего, – совершенно серьезно ответила Антония, и Ирвин ей поверил.

– Идемте, познакомлю вас с остальными. Заодно сразу скажете о других возможных рисках, – хмыкнул он, выходя из-за стола.

В соседнем, более просторном, кабинете слышались голоса и прочий рабочий шум. Четыре стола располагались у разных стен, у каждого стояло по два удобных кресла и стеллажи для отчетов и справочников. Местами на полках стыдливо прятались за папками коробки с печеньем и чаем, в углу на тумбочке пыхтел чайник, стулья для посетителей разбрелись по помещению в неведомом порядке.

– Так, отдел! – рявкнул Ирвин, и тут же повисла тишина.

Девушка с длинными рыжими волосами, которой совершенно не шла темно-синяя форма департамента, попыталась спиной заслонить чайник. Подскочил и вытянулся в струнку до этого вольготно сидевший на углу стола блондин с мелкими кудряшками длинных волос и утонченными чертами лица – аристократ, не иначе. Поднял глаза от бумаг и равнодушно посмотрел на вошедших худой мужчина с седой бородкой и навороченными многоярусными очками-гогглами на носу, в нем Антония безошибочно узнала артефактора. Такого если что и заинтересует, то разве что говорящий робот или новая модель кристалла-аккумулятора. Ни того ни другого у Антонии с собой не было, поэтому мужчина вернулся к каким-то своим расчетам.

Последний стол пустовал, радуя глаз ровными стопками бумаги и собранными в подставку самозаправляющимися механическими перьями. Стол Шаттона? Хм, по стандартным правилам с ним ночью на дежурство должен был отправиться напарник, но тот, по-видимому, свалил обязанность отчитаться перед начальством на виконта, а сам благополучно уехал спать. Значит, не хватает одного стола.

– Да, шеф? – подал голос блондин.

– Знакомьтесь, это новенькая. Антония де Вельвиче, Читающая души. С этого дня она работает в нашем отделе. Леди, это Каллия ван Аморе…

Рыженькая кивнула.

– …Викторус де Крисп…

Утонченный полупоклон от блондина.

– …и Лендер Поллукс.

Артефактор, не отрываясь от бумаг, неопределенно махнул рукой.

– Что скажете по поводу напарника? – повернулся Ирвин к Антонии.

– Можно просто по имени, – отозвалась она.

Девушка обвела пронзительным взглядом присутствующих и тут же опять потупилась. Рыженькая от ее взгляда побледнела, блондин передернул плечами, артефактор удостоил ответным взглядом.

– Скажу, что среди присутствующих постоянного напарника не найду.

– Хм. А Шаттон?

– Возможно, – покладисто кивнула Антония.

– Ладно, об этом еще поговорим. Отдел! Введите новенькую в курс дела! Вик, дождись Гуса, поедешь к свидетелям. Новенькую возьмете с собой, пусть привыкает. Калли, как только виконт вернется, вдвоем проведете допрос. Все, отдел, крутим шестеренками и работаем, у нас еще два дела в архив не сданы! Если что, я у себя в кабинете.

Развернувшись на каблуках, начальник ушел, оставив Антонию под любопытными и изучающими взглядами коллег. Хм, интересно, а кто такой Гус? Напарник Шаттона?

– Калли, – первой отмерла рыженькая, подошла и протянула руку.

– Тони, – пожала теплую ладошку Антония и улыбнулась, привычно спрятав взгляд за вуалеткой.

– Ой, пойдем налью тебе чаю! У нас и печенье есть, хочешь? Все равно пока вызовов нет. У нас в основном тихо, так, мелкие жулики, ничего интересного, – тараторила Калли, усаживая Антонию на стул для посетителей у стола артефактора.

– Лендер, – буркнул мужчина, на миг оторвавшись от схемы стандартного переговорного устройства, как теперь видела Антония.

– Тони, – дружелюбно кивнула девушка, стараясь не встречаться с мужчиной взглядами, ей еще здесь работать, нечего народ раньше времени пугать.

Лендер понятливо хмыкнул и вернулся к работе. «А может, с ним и получится поладить», – неожиданно подумалось Антонии.

– Маркиз Викторус де Крисп к вашим услугам, – произнес приятный голос рядом, и перед Антонией склонился кудрявый блондин, протягивая руку явно в надежде заполучить женские пальчики для поцелуя.

– Вик, ну ты чего тут политесы развел! – с легким раздражением, вроде как в шутку, осадила приятеля Калли.

«Нет, не приятеля – любовника», – поняла Антония, еще раз незаметно окинув взглядом обоих.

– Действительно, мы не на светском рауте, а вы, как я смотрю, с дамой, – в тон рыженькой ответила Антония.

Калли непонимающе на нее уставилась, а блондин хмыкнул.

– Это что, так заметно? – выдал он, сверкая обаятельной улыбкой.

– Вся администрация в курсе, – пожала плечами Антония, вспомнив взгляды шефа и Лендера на парочку и всполохи в ауре дежурного, когда она назвала департамент.

Теперь понятно, к чему – вернее, к кому – относились розовые линии.

Вик усмехнулся и отошел, а Калли как-то совершенно беспомощно покраснела. Она что, считала, что все вокруг слепы и ничего не замечают?

– Надеюсь, я тебя не обидела, – попыталась исправить ситуацию Антония.

– Нет, – буркнула рыженькая, пихнула ей в руки кружку, вернулась на свое место и демонстративно зашуршала бумажками.

Вик с независимым видом опять уселся на угол стола и занялся разглядыванием своих ногтей. М-да, вот и поговорили.

– Любишь рубить правду? – тихо хмыкнул голос справа от Антонии.

– Я не могу иначе, – пожала она плечами, даже не взглянув на артефактора.

Поведение сослуживцев ее не удивило, но все равно внутри словно царапнули ржавым гвоздем.

– Ну-ка, коллега, помоги старику. Подержи вот здесь, – уже в полный голос попросил Лендер, тряхнув бородкой, и протянул девушке плоскогубцы с зажатым проводом. – Ага, а теперь медленно загибай проволоку влево…

Антония не возражала. Примерно через час, когда они вдвоем с артефактором пытались соединить вместе две части переговорного амулета, в дверях возник встрепанный юноша с волосами невнятного оттенка, столь же трудноопределимой прической и пакетом в руке. По мятой форме без нашивок Антония определила в нем младшего сотрудника отдела.

– Эй, народ, у нас тут, говорят, новенькая? – с порога вопросило это недоразумение.

– Так и есть. Антония, – представилась девушка.

Парень, судя по ауре, был на целый год младше ее.

– О! – стушевался коллега, но быстро взял себя в руки. – А я Гус.

Антония пожала протянутую руку. Интересно, этот Гус – он «де», «ван» или вовсе без фамильной приставки?

– Ребят, у нас опрос свидетелей, чего сидим?!

Неугомонное чудо замельтешило по кабинету. Гус сунул в руки светловолосому Вику какой-то конверт, на что тот лишь хмыкнул и убрал его за пазуху. Рыженькой Калли досталась коробка печенья, и настроение девушки заметно поднялось, она даже на Антонию посмотрела более благодушно. Нужно будет потом узнать марку печенья. К Лендеру младший помощник следователей подошел в последнюю очередь, и на столе перед артефактором появилась новая линза.

– Тони, если тебе что-то нужно, говори, я достану, – кивнул Антонии Гус, на что она благодарно улыбнулась, пряча взгляд за вуалеткой и украдкой разглядывая его ауру.

У парня сбилось дыхание. На новенькой форма сидела идеально, она приехала из далекой столицы, которая казалась юноше едва ли не иной планетой. А еще эта загадочная манера прятать глаза! Быть может, она скрывает что-то, что он мог бы прочесть в ответном взгляде? Симпатию? Наверняка он произвел на нее впечатление!

Сильных прегрешений, за которые мучила бы совесть, на душе Гуса не было, и воздействие дара он перенес спокойно. Антония едва сдерживала смех, глядя на душевные метания паренька, и даже в чем-то ему сочувствовала. Сколько же романтического мусора у него в голове! А может быть, здесь, в провинции, люди взрослеют позже? Ведь здесь не нужно ни за кем гнаться, доказывать, что ты достоин своей фамилии и на что-то годишься. Или это исключительно воспитание?

И все-таки, «ван» или «де»?

Гус выудил из идеально ровной стопки на незанятом столе лист бумаги и, пробежав по нему глазами, объявил:

– Здесь недалеко, всего два квартала. Кто на опрос свидетелей?

– Я, – отлип от стола блондин и небрежно бросил Антонии: – Идем.

Гус пришел в восторг оттого, что именно в их компании Антония поедет на первое задание. Парень, судя по всему, решил взять над ней шефство и тарахтел без умолку, как авто с поизносившимся двигателем. Блондинистый де Крисп едва удерживался от того, чтобы заткнуть уши или отвесить младшему напарнику подзатыльник, но считал это недостойным дворянина. Антония настырного «покровителя» почти не слушала, с интересом вникая в служебный процесс.

У заднего входа в администрацию обнаружился штат служебных автомобилей. Вик показал одному из охранников удостоверение, расписался в толстой тетрадке, получил ключ с громоздким брелоком и через пять минут уже вырулил на проспект. Машина пыхтела и шумела просто неприличным образом, даже Гусу пришлось заткнуться – бедняга просто не мог перекричать мотор. Зато Вик был довольный и поглядывал в зеркало заднего вида с усмешкой на губах. Антония, сидя с младшим коллегой на задней скамейке, придерживала шляпку.

Глава 4

Первое дело

До места преступления они добрались довольно быстро. Двухэтажный светлый особняк в жилом квартале радовал глаз механическими воротами, переговорным устройством рядом с калиткой и шпилями громоотводов на крыше.

Антония следом за посерьезневшим Виком шла по мощеной дорожке к дому, а Гус шепотом пересказывал ей материалы дела. Домушник, который орудовал в этом районе, попался накануне ночью именно в этом особняке. Он зацепил сигнальную охрану, сработали автоматические запоры на окнах и дверях – и воришка оказался просто-напросто заперт в доме, как в клетке. А когда приехал Шаттон с отрядом стражи, оставалось только с почестями проводить неудачника в камеру.

Антония хмыкнула. Если вор попался только сейчас, значит, он не такой уж и неудачник. Или наводчик ошибся и дал непроверенный адрес, или «коллеги по цеху» специально его подставили. Может, взнос в гильдию воров забыл внести или еще что. Эти мысли Антония озвучила Гусу, отчего у парнишки забавно округлились глаза, и он даже сбился с шага. Блондин впереди неопределенно хмыкнул и постучал в дверь.

Почти сразу их впустили в дом. Дверь открыла бледная напуганная служанка. Следователей проводили в гостиную, где их уже ждали хозяйка дома и накрытый к чаю стол. Антония отказалась присесть. Она медленно бродила по комнате, иногда замирая у окна, и, казалось, не обращала внимания на происходящее, погруженная в какие-то свои мысли. Вик занял кресло через угол от хозяйки и принялся с сочувствующим видом задавать вопросы. Гус, немного покраснев от осознания важности возложенной на него миссии и взглядов двух шушукающихся в углу служанок, старательно записывал разговор и подавал маркизу де Криспу бумагу и анкеты.

– Леди, скажите, сколько человек прислуги у вас работает в доме? Они все сейчас здесь или кого-то не хватает? – внезапно подала голос Антония.

Гус вздрогнул и чуть не выронил вечное перо.

– Эм… – растерялась хозяйка, как раз по третьему кругу рассказывавшая Вику, какой ужас пережила этой ночью, пока тот сочувствующе кивал. – Ну, у меня один слуга-мужчина, повариха и две постоянные служанки, они все здесь… Ах да, иногда приходит Дора, она делает мне прически на выход.

– А когда Дора была у вас в последний раз? – поинтересовалась Антония.

– Ну, не знаю даже… На той неделе. Точно! В прошлую среду! Я как раз ходила на чай к леди Изольде, и Дора сделала мне чудесную…

– Спасибо за информацию, леди. Можно вызвать Дору прямо сейчас?

Хозяйка растерялась – она явно не привыкла, чтобы ее перебивали, – но через какие-то полчаса Дора была в комнате с прислугой. Антония обвела всех пристальным взглядом, от которого Вика прошиб холодный пот, хозяйка на целую минуту замолчала, а слуги откровенно поежились. На усатого слугу Антония только хмыкнула и жестом отпустила его, одной служанке сказала непонятное «не злоупотребляйте», вторая удостоилась реплики «верните ложки», а вот Дору, стоящую в конце, у стеночки, Антония разглядывала целую минуту. Под конец девушка еле стояла на ногах и едва не плакала.

– Сами во всем признаетесь или мне рассказать? – выгнула бровь Антония, и служанка, заливаясь слезами, принялась тараторить.

Тараторить о том, что нужны были деньги; о том, что в домах ее пускают в хозяйские комнаты, когда господа готовятся к выходу, а значит, достают драгоценности. Она видит, где что лежит, а потом спускается в кухню к слугам и выясняет, где черный ход, когда привозят продукты и где кухарка или управляющий хранят ключи. Потом обо всем рассказывает своему любовнику, который после каждого набега дарит ей что-нибудь из «пропавших» украшений. Она не может их носить, но бережет и прячет дома под половицей. Леди советуют мастерицу по прическам другим дамам, и Дора попадает в новый дом, а спустя полгода, когда на нее никто уже не подумает, дает наводку своему приятелю. И так по кругу.

Когда Дора закончила, все смотрели на нее – кто с осуждением, кто с ужасом, кто с недоверием. Хозяйка причитала и заламывала руки.

– Гус, ты все записал? – ровно поинтересовался блондинистый следователь.

– Да, Вик, записал, – отозвался парень.

– Не волнуйтесь, Дора в участке даст показания еще раз, более подробно. Верно, Дора?

Еще один пристальный взгляд на служанку – и она яростно закивала, так, что голова, казалось, вот-вот отвалится.

– Отлично, – поднялся Вик. – Тогда мы здесь закончили. Леди, спасибо, что уделили нам время. К сожалению, вам придется подъехать в день суда…

– Одну минутку, последний вопрос, – улыбнулась Антония, но этой улыбке никто не поверил.

Девушка взяла у Гуса чистый лист и вечное перо, положила все перед хозяйкой и уже серьезно спросила:

– Вы ничего не хотите добавить?

– Н-нет, – побледнела женщина.

Она не знала, чего у нее сейчас внутри больше: страха, раздражения или злости. Ее ограбили, потратили ее время, заставили отвечать на дурацкие вопросы, а теперь еще на что-то намекают!

– Это усложнит нам задачу. Придется опрашивать владельца и сотрудников игорного дома, а это лишнее время, – притворно вздохнула Антония.

– О чем ты? – нахмурился Вик.

– Пострадавшая серьезно увлеклась игрой в рулетку и половину тех украшений, которые были заявлены как украденные, просто проиграла. Она сама договорилась с Дорой о краже, но не ожидала, что в дом проникнет настоящий грабитель, который действительно попытается что-то украсть, думала, что будет просто инсценировка. И не знала, что муж, который заметил пропажу любимых запонок, поставил серьезную защиту на дом. К слову, подобным образом пропажу украшений скрывала ее подруга, и она же посоветовала обратиться к Доре. Гус, шкатулка, с которой поймали преступника, сейчас в отделе вещдоков, верно?

– Угу, – кивнул парень.

– Ее содержимое легко проверить. Все, заявленное как пропавшее сверх этого, давно заложено в ломбарде или игорном доме. У преступника не было возможности спрятать или вынести украшения – ловушка охраны сработала отлично и захлопнулась почти моментально.

– То есть украшения из дома преступник не выносил, – хмуро подытожил Вик.

Тут в дверях возник хозяин дома.

– Как это «не выносил»? Должно быть намного больше того, что у него отобрали! Когда, кстати, вы собирались вернуть наши вещи?

– Вам вернут все после суда. Копия описи у вас на руках, вы сможете проверить и убедиться, что следователи, стражи и судьи ничего себе не оставили, – снова пряча взгляд за вуалеткой, ответила Антония. – А что до остального…

Пристальный взгляд на хозяйку – и та, рыдая, бросилась мужу в ноги.

– Что-о-о?! Там были фамильные драгоценности! Изумрудный комплект моей прабабки! Да как ты посмела?!

Следователи, не дожидаясь разрешения скандала, вышли, и Вик с крыльца дома вызвал по амулету стражей. За Дорой приехал тюремный автомобиль, неулыбчивые мужчины в серой форме забрали женщину, и только после этого следователи вернулись в отдел.

– Как съездили? – прощебетала рыженькая Калли, вешаясь на шею маркизу.

– Отвратительно, – буркнул Вик и, отделавшись от подруги, хмуро проследовал к чайнику.

– Что так?

За своим столом обнаружился Шаттон. Он каллиграфическим почерком заполнял какие-то бумаги.

– Мы нашли и поймали наводчика, а заодно выяснили, что нашему домушнику приписали на порядок больше, чем он действительно украл, – сухо пояснил де Крисп.

– Так это же хорошо, – не понял Шаттон.

– Угу, – буркнул блондин, отвернувшись к окну и грея тонкие пальцы о кружку.

Гус умчался с отчетом к начальству, и взгляды присутствующих устремились к Антонии. Она пожала плечами и выложила все как есть.

– Это же одна из самых влиятельных фамилий в городе! – удивилась Калли.

– Угу. И благодаря одной Читающей они вынуждены вынести на всеобщее обозрение свои семейные дрязги, – кивнул Вик. – Наверняка будут скандал, развод и деление имущества. И замять уже не получится. Показания и Доры, и хозяйки – в протоколе, слуги – те еще сплетники, а все соседи – да что там, пол-улицы! – слышали вопли хозяина дома. Я бы не хотел участвовать во всем этом ни как служебное лицо, ни как свидетель. Матушка не простит, если наша фамилия мелькнет хотя бы раз.

– Ты же ни при чем, просто выполняешь свою работу, – посмотрела Калли на раздосадованного Вика.

– Попробуй убедить в этом мою матушку.

Вик со злостью смял в пальцах печенье, и Калли тут же кинулась убирать крошки. Шаттон, покачав головой, вернулся к бумагам.

В дверях показался Ирвин. Над его головой прожужжал и впорхнул в руки Вика курьер.

– Почему все здесь? Калли, поедешь с Лендером. У нас заявление о недобросовестной установке охранной системы, что повлекло шум и жалобы от соседей, подробности узнаете на месте. Вик, с тебя отчет о выезде. Шаттон – на допрос вора. Антония…

– Я с виконтом, если позволите! Это моя прямая специализация, – подскочила Антония.

– Хорошо. Шаттон, на первый раз под твою ответственность. Все всё поняли?.. Тогда шевелите шестеренками!

– Да, шеф, – кивнул блондин.

– Да, босс, – отозвался Шаттон, проходя мимо Ирвина к выходу.

Лендер со вздохом поднялся, многоярусные очки-гогглы переместились на макушку, и артефактор подхватил стоявший в углу за шкафом походный набор инструментов. Он спокойно наблюдал за мечущейся по кабинету Калли, терпеливо дожидаясь, пока она найдет затерянные где-то форменные перчатки.

Антония, схватив папку и поправив шляпку, поспешила за Шаттоном. Он на ходу пояснил, что в этом здании три подземных уровня. На первом, верхнем, Антония уже была, там проходят судебные заседания. На втором уровне оборудованы кабинеты для допросов, а еще ниже располагаются камеры предварительного задержания. Никаких жутких казематов, все прилично и строго по нормативу, как заверил Антонию виконт.

Они спустились на второй подземный уровень. С разрешения Шаттона Антония из любопытства заглянула в пару пустых допросных. В одной комнате подозреваемого и сотрудников правопорядка разделяла прозрачная ширма, в другой преступнику казалось, что со всех сторон глухие стены, а следователи из-за магической перегородки прекрасно его видели.

После короткой экскурсии следователи вернулись в начало коридора, где за второй от лестницы дверью их ждала работа. Помещение оказалось вовсе без перегородок. Воришка уже был тут, наручниками пристегнутый к ручкам стула, за его спиной маячил страж. Шаттон кивнул охраннику как старому знакомому и занял кресло напротив вора за широким тяжелым столом.

Антония опять не стала садиться. Пока Вик задавал стандартные вопросы о личности вора, она вгляделась в стражника. Мужчина начал нервничать от ее внимания. Кивнув каким-то своим мыслям, Антония наконец перевела взгляд на преступника. Страж облегченно выдохнул и как-то сдулся. Ему, конечно, передали, что к ним в администрацию наконец-то направили положенного по штату Читающего, и ему было интересно понаблюдать за неведомым специалистом и его работой. Но мужчина и представить не мог, что оказаться предметом внимания Читающего настолько… неприятно. Более подходящее слово стражник подобрать не смог.

– Любезнейший, почему ты соврал про свое имя? – воспользовавшись паузой, во время которой Шаттон записывал показания арестованного, поинтересовалась у преступника Антония.

Молодой щуплый мужчина поднял на нее взгляд, открыл рот, побледнел, закрыл рот. Сделал новую попытку заговорить – и снова безуспешно.

– Прости, что сразу не предупредила – пока я здесь и работаю с тобой, солгать мне ты не сможешь. Поэтому, чтобы не было мучительно больно и неприятно, лучше сразу отвечай на все вопросы честно. Итак, что с именем?

– Я непризнанный ублюдок. У папеньки был адюльтер, про который после моего рождения узнала его законная супружница, она выставила мою мать-кухарку вон. Поэтому родовым именем, как это обычно положено, я пользоваться не могу. По материнской линии дедуля, узнав, что моя мать нагуляла внебрачного ребенка, устроил скандал. Бабулька, да будет Небо к ней милосердно, сколько могла, помогала нам деньгами, но маму замуж с дитем так никто и не взял, а когда мне было десять, бабка ушла к богам. Через четыре года за ней последовала и моя мать.

– Сочувствую, – вполне искренне кивнул Шаттон. – Насколько я понимаю, к делу это не относится?

Следователь обернулся к коллеге, Антония пожала плечами. Откуда она может знать о причинах лжи? Вдруг это как-то влияет на дело?

– Тогда продолжаем…

Антония временами вставляла свои замечания или задавала дополнительные вопросы, а через полчаса и вовсе вся инициатива перешла к ней. Когда допрос был окончен, уставший Шаттон открыл дверь перед выглядящей вполне бодро Антонией. Через другую дверь после их ухода стражник едва ли не с жалостью вывел вымотанного и выжатого вора.

– Протокол я боссу отдам, в следующий раз допрос и вся отчетность на тебе, – буркнул Шаттон, первым заходя в кабинет на втором этаже.

– Хорошо, – согласилась Антония.

В конце концов, этому ее учили, на это затачивали ее дар, и это было ее специализацией.

Не глядя, виконт бросил папку на свой стол, налил себе крепкого чаю, схватил первое попавшееся печенье. Кроме них, в отделе никого не было – похоже, коллеги еще не вернулись с заданий.

– Ну ты даешь! – сделав второй глоток и откинувшись на стуле, выдал Шаттон. – Даже я вымотался, страшно представить, что творится с тем вором! Как ты сама? Бери чай и печенье, не стесняйся.

– Спасибо. Устала немного, – призналась девушка. – Но в целом я на него почти не тратилась. Нас учили допрашивать и более жестко, по полной форме.

– Да? – заинтересованно подался вперед виконт. – Это что же, будет еще хуже?

– Намного, – грустно согласилась Антония, наливая теплый чай в выделенную ей рыженькой коллегой кружку. – Но полный набор разрешено применять только к законченным подонкам – к серийным убийцам, насильникам детей… Многие, у кого психика тонкая, такого допроса не выдерживают, сходят с ума и рассказывают все, что только можно.

– Чур меня, – буркнул виконт, тряхнул головой и раскрыл лежащую на столе папку. – Ты как, умеешь бумаги оформлять и подшивать к делу или показать?

– Лучше показать, я только в теории знаю, – отозвалась девушка и вместе с кружкой подошла к виконту.

– Ясно. Тогда садись. Смотри, сверху пишем номер дела…

* * *

Время пролетело незаметно. Артефактор снова засел за какие-то чертежи, не обращая ни на кого внимания. Рыженькая вернулась в отдел буквально на минуту, сообщила, что ночью отправляется на дежурство, поэтому сейчас идет отсыпаться, бросила на свой стол записи с выезда и ушла. Вик появился под конец рабочего дня, заявил, что он сегодня тоже дежурит, но пришел пораньше, чтобы написать отчет по командировке. На такое распределение дежурств Антония мысленно хмыкнула. Ясно же, что рыженькая и маркиз вдвоем не о преступниках думать будут, но Антония промолчала. Заглянул Гус, сказал, что Антонию ждет начальство, и, попрощавшись со всеми до завтра, ушел домой. Лендер тоже засобирался, аккуратно свернул чертежи и спрятал инструменты, разложив все по ящикам стола.

Забрав у виконта подготовленное совместными усилиями дело воришки, Антония направилась в соседний кабинет. Почему-то сердце тревожно билось – вызывал же Ирвин перед этим поочередно всех сотрудников, наверняка спрашивал о ней.

В другом конце коридора топтались три сотрудника в серо-фиолетовой форме вокруг жужжащего на полу прибора, похожего на волчок. Интересно, что это и что они делают? Антония не смогла припомнить, к какому отделу относятся такие цвета и крой формы. Может, это какие-то местные нововведения и порядки?

Глубоко вдохнув, Антония подошла к двери кабинета начальника и постучала.

– Заходите! – донеслось с той стороны.

С опаской просочившись в щелочку, Антония замерла у порога, прижимая к груди папку. Ирвин выглядел так же, как и утром, может, только еще более уставшим. Он смотрел без укора, и Антония расслабилась. Позволив себе улыбнуться, она присела на краешек кресла.

– Что скажешь после первого дня? – спросил Ирвин.

– Работа интересная, коллектив слаженный, – коротко поделилась впечатлениями Антония.

– Сработаешься с ними?

– Вполне, – кивнула девушка.

– Хорошо. Есть замечания по работе департамента?

– Ну… может, не стоит ставить Вика и Калли на дежурство вдвоем?

– Почему? – озадачился начальник.

Брови Антонии удивленно взметнулись вверх. Он что, единственный не знает об их отношениях? Так редко покидает кабинет, что не замечает ничего вокруг?

– Ну, они вдвоем будут скорее не про работу, а про поцелуи думать, – не видя в этом тайны и считая своим долгом сообщить о факторе, который может помешать службе, выдала Антония.

– Да? – пришла очередь Ирвина удивляться. – Предупреждал же, чтобы не крутили романы на рабочем месте!.. Ну ладно, учту. А по поводу напарника для тебя самой что скажешь?

– На короткие выезды и задания я могу выходить с любым их них, в спину они не ударят и подстрахуют в случае чего. Но с Виком часто лучше меня не ставить, с Калли тоже.

– Почему?.. Ах да, – сообразил Ирвин, вспомнив про пол и внешность новой сотрудницы, – рыжая будет ревновать. – Ясно. А если придется дежурить со мной?

А здесь и такое бывает?

– Сработаемся, – честно ответила Антония.

– Отлично. Теперь к делу. Что там с тем вором?

Отчитавшись по расследованию, Антония передала начальству папку с документами.

– Отлично, сегодня же… – бросив взгляд на часы на стене, Ирвин исправился, – завтра же передам это дело в суд, дальше их работа.

– Могу теперь я спросить?

– Да, конечно, – кивнул начальник.

– Что по поводу меня говорят остальные?

– Что ты со свидетелями зверь, а на допросе подозреваемых и вовсе монстр, – с толикой гордости произнес Ирвин, и Антония покраснела.

Мужчина действительно считал это комплиментом и был рад ее работе. Еще бы – за один день закрыть дело, когда его охламоны целую неделю бы морочились, мучая свидетелей и пытаясь вычислить соучастников.

– Если больше нет вопросов, можешь идти. Завтра приезжай чуть позже, к десяти – все равно с утра мы обычно занимаемся бумагами, а ты уже все сдала.

– Спасибо, – поблагодарила Антония.

У самой двери она обернулась.

– Вас что-то тревожит?

– У нас два заявления о пропаже девушек, – поморщился Ирвин. – Я своим еще не говорил, пока что этим делом занимаются стражи, но есть предчувствие, что они ничего и никого не найдут и к концу недели это станет нашей головной болью.

– Ясно… Босс?

– Да?

– Не сидите допоздна. Вам нужно выспаться.

В холле Антония столкнулась со стражем, который приводил вора на допрос. Кивнула ему, прося подождать, подошла и тихо-тихо посоветовала:

– Обратитесь к врачу, милейший. Само это не пройдет, будет только хуже.

Больше ничего не поясняя, она попрощалась и ушла под ошарашенным взглядом мужчины.

Свежий вечерний воздух ударил в лицо, знакомые запахи приближающегося дождя, автомобилей и нагретой брусчатки звучали слаще, чем аромат цветущего луга по весне. Наконец-то свобода! Быстро сбежав по ступенькам, Антония завернула за угол и уже через несколько минут, нацепив водительские очки, мчалась по улицам города, распугивая гудками зазевавшихся прохожих. Шарахнулась вбок лошадь, едва не сбросив седока. Вот что значит провинция, на животных до сих пор ездят по городу! Предвкушая сытный ужин, теплую ванну и безлюдную, блаженную тишину дома, Антония мчалась к поместью.

* * *

Когда она вошла в дом, вокруг царили суета и паника. Служанки носились с ведрами, щетками, тряпками, стопками чистого белья и выстиранными влажными шторами (надо бы, кстати, старые шторы заменить). Откуда-то сверху доносился зычный голос дворецкого.

– Олаф! – позвала его Антония, не особо волнуясь о том, что перекричать царящий вокруг гам ей не под силу.

Она успела снять перчатки и положить шляпку на блестящий отполированный столик у входа, когда к ней с поклоном подошел управляющий.

– Миледи, добро пожаловать домой!

– Олаф, почему слуги еще здесь?

– Увы, госпожа Роза сегодня не явилась, а я узнал об этом слишком поздно, только когда вернулся из города, – покаялся мужчина, готовясь к выговору.

– Ясно. Когда будешь рассчитываться с агентством за их услуги, не забудь потребовать за это скидку, – ровно бросила Антония.

Ее новоназначенный дворецкий растерялся от такого ответа.

– Олаф, а что с ужином и поварихой?

– С поварихой никак, я оставил заявки в агентствах, но у них ждать долго. А ужин в холодильном шкафу у Виттора, в доме артефакт не работает. Проходите, как вчера, в малую гостиную, там служанки уже закончили. Ужин я сейчас принесу.

Антония улыбнулась. Олаф старался, она это видела, ну а навыки придут со временем.

– Я сейчас переоденусь и умоюсь с дороги и после целого дня, спущусь не раньше чем через полчаса. Предупреди слуг, чтобы меня не трогали.

* * *

Когда Антония спустилась, она обнаружила полную тишину в доме, и это ее порадовало. Она налила себе вина и устроилась у зажженного камина. Олаф появился через несколько минут, шустро выставил продукты на столик, порезал мясо и сыр.

– Составишь мне компанию? – попросила Антония.

– Эм… да, миледи, – замялся дворецкий, – непременно. Благодарю за приглашение.

Он поставил перед Антонией нагретый с помощью встроенного одноразового амулета горшочек.

– Присаживайся. Сначала еда, потом разговоры, – обозначила приоритеты Антония, и на какое-то время в комнате повисло молчание.

Когда было покончено с ужином, Антония откинулась в кресле.

– Рассказывай.

Олаф рассказал коротко о том, что посетил бани, цирюльника и брадобрея, и подробнее – про магазины.

– Ясно. Что по чекам?

Дворецкий протянул книжку и стопочку дополнительных бумаг, которые выдавали в каждом магазине при виде чековой книжки и фамилии на ней, – что-то там «для отчетности». Антония внимательно вчиталась в корешки.

– Хм… Одежду, кроме форменной, и средства личной гигиены дальше покупай на собственные средства. Я выпишу чек, обналичишь его в банке – это твой аванс. То, что ты заказал весь гардероб сразу, это правильно. Ты служишь в хорошем доме на высокой должности, все должно соответствовать. И цены у них ниже некуда.

«Ниже некуда»? Да Олаф собственными мыслями подавился, когда ему назвали сумму!

– Когда пойдешь на примерку, попроси у них договор, полный прейскурант, список дополнительных услуг и малый каталог с образцами. Там должны быть ткани, фурнитура, эскизы основных моделей – да они и сами все знают. Если меня устроит, будем одевать у них всю прислугу.

«Всю прислугу» – это его и старика-садовника? Олаф снова промолчал, но старательно записал на отдельном листе просьбу хозяйки.

– Канцтовары и скобяная лавка… А у них ты что брал?

Олаф рассказал. Антония о чем-то задумалась.

– Простите, что сам не додумался выписать и обналичить чек… – начал мужчина.

– И правильно, что этого не сделал, иначе тебе пришлось бы остаток дня провести в камере предварительного задержания, пока я бы за тобой не приехала. Сам себе ты чеки выписывать не можешь, это общее правило.

– Ясно.

– Ты хотел еще что-нибудь сказать или спросить? – поинтересовалась Антония после непродолжительной паузы.

Олаф пролистал блокнот и начал задавать возникшие за день вопросы. Он радовался, что догадался записывать дела, вопросы и покупки, но ровно до того момента, как попытался этими записями воспользоваться. Все шло вперемешку, приходилось перескакивать с темы на тему.

– Я тебя поняла, – кивнула Антония, когда они закончили вдвоем разбираться с заметками. – Ты прав, мне тоже придется поучаствовать в домашних делах. Давай все, что терпит, отложим до выходных, тогда вместе съездим в город. Заведи отдельный блокнот для покупок, записывай туда все, что только в голову придет. Потом я просмотрю список и одобрю его, а перед поездкой разделишь все записи по типу, чтобы, придя в лавку канцтоваров, ты просто достал бумажку со списком канцтоваров, а в посудной лавке выдал продавцу список недостающих ложек и салатников. Завтра купи в городе большой телефонный справочник, обзвони домашних артефакторов и узнай расценки и списки услуг. А что до кухарки – решим ближе к выходным. Пока я буду привозить еду из таверны, и можно еще заказывать доставку по телефону. Если не знаешь номер, просто набери единицу. Это код справочной, там тебя соединят с кем нужно.

Олаф кивнул. Антонии нравилось, что он не болтает впустую, спрашивает по делу. Сам мужчина почему-то робел перед этой юной, но такой странной девушкой, да еще и своей хозяйкой. Словно пытался решить для себя: то, что она приняла у него клятву, хорошо или плохо?

– Кстати, Олаф, где сейчас твоя матушка? – внезапно спросила Антония.

– Она… в лечебнице Святой Олинии, на попечении сестер милосердия, – запнувшись, все же ответил Олаф.

– А как она относится к кошкам? – подозрительно уточнила хозяйка.

– Насколько я знаю, она никогда их не держала, – удивился такому вопросу мужчина.

– Отлично. Тогда выписывай ее сюда, поселишь в комнате рядом со своей, на первом этаже… Все, я спать, разбудишь меня завтра ближе к восьми. Или даже в полдевятого. Спокойных снов, Олаф.

– Спокойных снов, миледи, – в совершенно потерянных чувствах отозвался дворецкий.

Он и не надеялся на такую милость, как разрешение забрать мать из приюта. Думал посылать ей деньги из оклада, который хозяйка зачем-то ему назначила, да, может, с разрешения когда-нибудь съездить навестить. А тут…

Он обязан остаться в этом доме, сделать все, чтобы хозяйка не отказалась от принятой клятвы!

Антония ушла к себе, и до полуночи, даже чуть дольше, из-под двери ее покоев лился свет. Она листала учебник и конспекты по дознанию, список моральных и общественных ограничений для применения Читающими дара и освежала в памяти прочие нужные в работе вопросы.

Олаф тоже не спал. Он проверил качество уборки в своих комнатах, остался доволен и принялся долго разбираться с блокнотом, переписывая на чистые листы результат разговора с хозяйкой. Интересно, она узнала это все на своем опыте или где-то таким премудростям учат?

* * *

Утром Антония снова не услышала будильник, хотя тот трещал на весь дом. Олаф так и не решился зайти в покои хозяйки, позвал на помощь Виттора, и уже он смог разбудить леди. Только благодаря этому она и не проспала. На завтрак были холодные бутерброды и заботливо заваренный садовником чай. Позавтракали они все вместе.

Антония во вполне благодушном для столь раннего утра настроении без спешки собралась и вышла во двор. И вот тут начались проблемы. То ли ночью был дождь, то ли выпала роса, но сиденья автомобиля оказались мокрыми, несмотря на предусмотрительно поднятую крышу. Антония ругалась словами, которые Олаф слышал разве что в казармах да на каменоломнях, и смотрел он при этом на хозяйку с восхищением – такие красочные эпитеты ему в голову не приходили. Антония бросилась обратно в дом, подняла вычурную гнутую трубку телефона и едва удержалась от того, чтобы швырнуть аппарат в стену. Она совсем забыла, что их линия отключена!

Через четверть часа хмурая хозяйка выехала за ворота. Сиденья были застелены теми жуткими тряпками, которыми прикрывают мебель от пыли, сверху были накиданы декоративные подушки. Только так можно было надеяться, что на брюках и жакете не останется мокрых пятен.

Олаф от предложения подвезти его отказался, сказав, что сперва встретит служанок. Звучало правильно, но это была не главная причина. Ему просто не хотелось снова испытать все прелести езды хозяйки. А у Антонии не было желания предлагать дважды, как и гнать по сырой дороге, поднимая брызги грязи.

К зданию администрации она успела впритык к началу рабочего дня, буркнула что-то приветственное дежурному у стойки и поднялась в отдел.

Глава 5

Помощник садовника

Вик и Калли за весь день так и не появились, Шаттон пояснил, что они выйдут в выходной на полдня – все равно текущих дел нет.

Лендер дважды выезжал на вызовы, где требовалось мнение независимого эксперта – на голову прохожему упал курьер. Может, это из-за неверной эксплуатации владельцем, и можно предъявить ему претензию и потребовать штраф. Или аппарат сбили городские мальчишки из рогаток. Или из-за сырости закоротил провод.

Гус весь день мотался по городу. Он получил подписи пострадавших из-за вора на итоговом варианте дела, отдал лично в руки несколько повесток в суд и что-то куда-то отвез по поручению Ирвина – люди слишком любят ссылаться на ненадежность механических курьеров.

Антония с Шаттоном съездили на рынок по претензии в мошенничестве, после чего у Антонии разболелась голова. Слишком много людей, слишком много душ, и у каждой есть пара скелетов в шкафу и сильные переживания. Шаттон потом причитал о неразумности некоторых коллег, которые себя не берегут и не могут заранее предупреждать, что в людные места им лучше не соваться, и отпаивал Антонию крепким чаем.

В обед она зашла в соседнее крыло здания, в департамент связи, и оставила заявление о возобновлении обслуживания. Оказалось, телефон отключили за неуплату – ну, управляющий, чтоб ему это еще аукнулось! Антонии пришлось выплатить штраф и погасить все долги, заодно она сразу оставила задаток на полгода вперед. Платеж провели через кассу, выдали все соответствующие документы. На всякий случай Антония взяла выписку по счету за последние четыре года. Надо будет у управляющего квитанции и расписки попросить. Интересно, как он выкрутится?

За полчаса до конца рабочего дня Ирвин всех отпустил.

– Шаттон, ты не помнишь, во вчерашнем деле о краже указана фирма, которая ставила охранные артефакты? Хочу дома тоже что-нибудь такое сделать, – поинтересовалась у коллеги Антония.

Виконт едва не обиделся на предположение, что он мог упустить такой пункт.

– Указана, конечно! «Защита для вашего дома», офис на центральной улице. Но если нужен совет, лучше зайди в «Артефакты для жизни». Они недалеко, буквально за углом, я всегда у них беру.

– Спасибо… Тебя подвезти? Я на своей машине.

– Не стоит – мне на другой конец города, а у тебя еще дела. Увидимся завтра.

– До завтра, – кивнула Антония.

* * *

В обеих артефактных лавках при виде посетителя работники заливались соловьями, но Антония их перебивала и просила показать самый лучший, самый надежный замок. Спрашивала разрешения испытать его, доставала из-за ленты шляпки маленький неприметный артефакт и через пару минут наблюдала, как вытягиваются лица работников. На предложение продать универсальный ключ она ответила отказом. Эта безделица была курсовой работой ее брата на первом году обучения. Вещь уникальная, в единственном экземпляре, и расставаться с ней Антония не собиралась.

Затем она зашла в таверну за продуктами и вернулась домой, где Олаф с загадочным видом проводил ее по расчищенной дорожке к правой башне, за которой оказалась хозяйственная постройка. В прошлом это была просторная конюшня на дюжину голов, но теперь стойла пустовали, а часть перегородок отсутствовала.

– Если замостить подъезд, поменять двери на ворота и убрать перегородки, получится…

– …получится гараж, – хмыкнула Антония и огляделась. – А что, мне нравится идея!

Они с дворецким до темноты бродили по двору и спорили. В итоге решили, что нужна площадка перед входом в дом, а уже от нее будет проезд к «стойлу для автомобиля». Антонию веселил такой подход к гаражу. К тому же места будет достаточно еще для пары «лошадок», например если приедут гости на своем транспорте.

Мысли о возможных гостях заставили Антонию нахмуриться и вспомнить о скором приеме.

Антония снова предложила разделить с ней ужин. После чая она просмотрела список сломанных артефактов и мебели в доме, вздохнула, представив масштаб работ и затрат, и предложила вызвать завтра мастеров по телефону. Она напомнила Олафу, что меньше чем через месяц у них дома должен состояться приветственный прием на шесть фамилий. Дворецкий подтвердил, что помнит и все устроит.

– Обед – четыре перемены блюд плюс чай со сладким в большой гостиной, которая выходит в сад. И нужно какое-нибудь развлечение для гостей, – поморщилась Антония.

Вот никогда она не любила такие мероприятия! Как хорошо, что есть человек, на которого можно свалить всю организацию!

– А будут мужчины или женщины? – поинтересовался Олаф.

– И мужчины, и женщины, и, возможно, даже дети. Прием дневной, начало в шесть вечера, поэтому их могут привести.

Олафу показалась странной связь понятий «дневной прием» и «шесть вечера», но он на всякий случай все записал и кивнул. Наверное, нужно детей, женщин и мужчин развлекать как-то по-разному?..

– И еще, миледи, – решился он поделиться наблюдениями. – Не знаю, насколько это важно, но мимо ворот несколько раз за эти дни проезжали закрытые экипажи. Я заметил посторонних, которые вроде как случайно прогуливались мимо. И спугнул одного чужака сегодня за забором у дальней стороны поместья, он сделал вид, что заблудился.

– Спасибо, что сказал, Олаф. Постараюсь поскорее решить вопрос с защитными артефактами.

Дар подсказал Антонии, что Олаф всерьез волнуется, и она решила пояснить:

– Переживать пока не о чем. Скорее всего, нами интересуются из любопытства, почему пустовавшее поместье внезапно ожило. Возможно, кто-то решил в суете переезда и ремонта попытать удачи и незаметно обогатиться чем-нибудь, что осталось без должного присмотра.

– Ваш дар, миледи, мог кому-то не понравиться, – осторожно предположил Олаф, что следить могли именно за хозяйкой.

Антония только пожала плечами и поднялась к себе в покои.

Она снова долго не спала. Собрала одежду для прачечной, приготовила свежую рубашку и форму на утро, полистала конспекты, почитала книгу. Погони, перестрелки, сражения на мечах… И пусть огнестрельное оружие давно запрещено, есть в этом что-то завораживающее. А главное – в истории нет романтических бредней про «любовь с первого взгляда» и прочие столь обожаемые жеманными кисейными барышнями поцелуи и объятия. Зачем вообще про это писать? Какой в этом смысл? Вот загнать в угол и поймать с поличным предателя короны – совсем другое дело!

* * *

Следующий рабочий день Антония назвала бы скучным – сплошные бумаги и всего два коротких допроса. Самым значимым происшествием был звонок из дома.

Олаф осмелился позвонить дежурному с первого этажа и попросил позвать Антонию к телефону. Заинтригованная, она спустилась вниз, выслушала сбивчивые объяснения Олафа о том, что ей пытались передать большую коробку, но, так как она не предупредила, что ожидает доставку, он спросил у посыльного, кто отправитель. Тот не смог ответить, просто оставил коробку у ворот и ушел. Антония похвалила Олафа за бдительность и предупредила, чтобы он не трогал и не открывал коробку – за ней приедут патрульные. Спустя десять минут она передала заполненное заявление дежурному, и в ее присутствии молодой конопатый офицер через артефакт связи направил пару патрульных к ее поместью, чтобы они проверили подозрительный предмет.

Через полтора часа тот же дежурный заглянул в департамент расследований и передал Антонии отчет о выезде патруля. В посылке оказался запрещенный артефакт, который надолго отправил бы в больницу любого, кто открыл бы коробку. Артефакт был обезврежен на месте, но сработала часть магической составляющей, поэтому найти отправителя или изготовителя теперь не представляется возможным, все следы стерты.

Антония не стала говорить коллегам об этом происшествии. В конце концов, Читающих всегда недолюбливали, и наверняка в городе есть те, кому появление Антонии могло нарушить планы. Через какое-то время они успокоятся, когда поймут, что она не собирается устраивать на них охоту.

В конце смены Антония решила спросить у Лендера, к кому бы он посоветовал обратиться за установкой домашних замков и охранного контура, услышала уже знакомые названия контор, поморщилась и рассказала о результатах визита к ним. Если уж поделка первокурсника легко справилась с теми замками, что уж говорить о профессиональных ворах! Артефактор озадачился и попросил показать отмычку. Мужчина осторожно повертел артефакт в руках, хмыкнул…

– Хорошая работа. Испытаем?

Из недр стола был извлечен массивный, явно самодельный замок. Антония заученным жестом вставила в скважину свой ключ… и ничего не произошло. После третьей попытки Антония поняла, что дело не в ней и не в артефакте, и уставилась на Лендера. Коллега снова хмыкнул, почесал седую бороду и пустился в пространные объяснения о точках соприкосновения, размере входа, внутренних рычагах и секретном блокираторе, который снимается только оригинальным, сделанным именно под данный замок ключом.

Антонию впечатлили объяснения Лендера, она спросила, не умеет ли он вешать охранки на дом. Не за «просто так», конечно, а в качестве подработки. Мужчина задумался, погладил короткую бороду и пообещал посмотреть дом, а там видно будет. Да хоть прямо сегодня, после работы.

* * *

Лендер при виде автомобиля Антонии восхищенно покачал головой, обошел машину по кругу, хмыкнул, когда заметил защитные амулеты.

– Разрешите заглянуть под капот, коллега? – вежливо поинтересовался артефактор. – Какая максимальная скорость? Как быстро садятся кристаллы? Я бы использовал синие питающие элементы вместо розовых – они более емкие, а удельная скорость передачи энергии у них одинаковая.

Антония поблагодарила за совет и извинилась за то, что по пути придется сделать остановку. Лендер не возражал, и Антония заехала в знакомую таверну, где ей быстро упаковали в большой пакет ужин на несколько персон.

Оказалось, ужасно приятно найти понимающего собеседника. Антония с Лендером с удовольствием обсудили достоинства и недостатки популярных моделей автомобилей, удобство использования заряженных шестеренок в качестве резервных элементов питания для личных амулетов, и успели поговорить про сорта печенья в ближайшей к департаменту кондитерской. За разговорами Антония даже не гнала, как обычно, лишь перед поместьем прибавила газу. Пахнуло озоном, Лендер совершенно по-хулигански присвистнул, и Антония рассмеялась.

При виде распахнутых ворот девушка только вздохнула, а Лендер прищурился.

– Как вы относитесь к магическим усилителям на петли, которые позволят запирать ворота автоматически? – спросил артефактор, окидывая взглядом башенки поместья.

– Отлично смотрю, – серьезно ответила Антония. – И мне нужен защитный контур по всей ограде, а то ходят, бывает, подозрительные личности.

– Даже так? – Лендер покачал головой. – Я подумаю над этим. Покажете мне дом, коллега?

Олаф встретил их в холле. Он вежливо кивнул, когда Антония представила их с Лендером друг другу, потом подумал и коротко поклонился. Антония решила, что в список покупок нужно добавить справочник по этикету для дворецких – если, конечно, такие выпускают.

– Как у вас тут тихо, – отметил Лендер, осматривая окна на первом этаже.

Свой чемоданчик с инструментами он не доверил Олафу и носил его везде сам.

Антония пожала плечами. Она привыкла к тишине и простору дома, хотя со стороны, наверное, без большого количества прислуги он выглядел пустым.

– Служанки на сегодня закончили, но рамы покрасить не успели, хотя обещали, – словно оправдываясь, сказал Олаф.

– И это прекрасно! Значит, можно будет под наличники встроить независимые контуры с электрошоком и парой других «приятных неожиданностей», а уже потом все покрыть краской.

Когда Лендер спросил, где хранятся учетные книги и домовый бюджет, Олаф смутился и повел его в свой кабинет рядом со спальней. Осмотрев дверь, артефактор сообщил, что конструкция достаточно крепкая, и спросил разрешения сразу поменять замок на тот, который тестировала Антония.

– Я бы на вашем месте заказал пару современных сейфов, коллега, – мягко посоветовал Антонии артефактор, устанавливая новый механизм. – Вашему управляющему будет где хранить деньги и важные бумаги, а вам наверняка захочется оставлять где-то драгоценности. Сейф за шкафом – совсем старой модели и ни одного вора не остановит.

Олаф на секунду замер – он и не знал, что в кабинете есть сейф! – и решил, что если не поймет, как его открыть, попросит помощи у Лендера, когда тот придет в следующий раз.

Вскоре Лендер с удовлетворенным видом еще раз осмотрел дверь кабинета, выдал Олафу и Антонии по ключу от замка и предупредил, что запасных нет: если эти ключи потеряются, придется ломать дверь.

Дальше осмотр дома пошел намного быстрее. У кладовых оказалось проще поменять сами двери, причем сразу заказать модели с защитой. В покои Антонии Лендер пообещал нечто особое. Потом запоздало поинтересовался: ничего, что он использует собственные наработки?

– Можете тут менять все, что сочтете нужным для установки достойной защиты, и использовать любые средства, – одобрила его подход Антония.

Услышав это, Лендер просиял и погладил бороду, с предвкушением оглядывая все вокруг. Антония не удержалась, коротко коснулась его даром и улыбнулась тому, как артефактор искренне радуется возможности испробовать свои изобретения.

Остаться на ужин Лендер отказался, и Олаф вызвал ему кеб до города.

* * *

Вечером после чая Антония, как всегда, спросила у Олафа, как прошел его день и какие есть вопросы. Дворецкий передал просьбу садовника закупить инструменты, рассказал, что днем успел обойти дом с мастером по бытовым артефактам и с мебельщиком. Оба оставили длинный список необходимых, по их мнению, ремонтных работ и расценки по каждому пункту. Холодильный шкаф и печь советовали заменить, как и светящиеся элементы во всех лампах и люстрах, но тогда нужно будет поменять на них слоты подключения и переходники. Олаф честно пытался пересказать витиеватые рассуждения мастеров о креплениях, уголках и набивке, пока Антония его не остановила.

Менять обстановку дома Антонии не хотелось, и почти со всеми пунктами по реставрации от мебельщика она согласилась. Попросила выбрать однотонные ткани для перетяжки мягкой мебели, без всяких цветочков и рюшечек, но максимально практичные, прочные и удобные в быту. Остальное она оставила на усмотрение мастера и самого Олафа.

Предложения специалиста по бытовым артефактам подверглись более тщательному анализу и нещадной критике. Вероятно, мужчина ни разу не сталкивался с теми, у кого среди братьев и коллег есть артефакторы, поэтому после Антонии список состоял из сплошь зачеркнутых пунктов, пометок и комментариев. Антония вернула лист Олафу и наказала не спускать глаз с этого типа, следить, чтобы он выполнял все строго по ее указаниям. А что до печи и холодильного шкафа, то лучше бы кухарка их выбирала, но раз ее нет, то пусть Олаф закажет последние модели.

В конце Антония поинтересовалась, успели ли служанки закончить с чердаком и подвалом и не видел ли Олаф снова кого-нибудь подозрительного. А потом выдала ему артефакт на длинной цепочке, похожий не то на карманные часы, не то на большую мужскую брошь.

– Проверяй им все посылки, которые привозят в поместье, от инструментов, ковров и мебели до еды из ресторана и мешков с мукой. Если будет в них что-то взрывчатое или магически-опасное, артефакт нагреется и завибрирует.

* * *

На выходных Антония, как и обещала, отправилась в город с обходом лавок, магазинов и мастеров в компании вяло сопротивляющегося Олафа.

В лавке текстиля для дома они приобрели постельное белье для слуг, Антонии и возможных гостей, а еще золотисто-бежевые шторы и белоснежные воздушные тюли, которые хозяйка, по мнению Олафа, выбрала просто восхитительно быстро. Мастер обещал привезти заказ через два дня и проследить, чтобы его помощники развесили все как положено.

В следующей лавке Антония попросила составить для нее малый набор посуды и столовых приборов в голубых тонах. Да этот «малый набор» рассчитан не иначе как на небольшую толпу! Услышав, что всего на двенадцать персон, Олаф заткнулся и дальше просто ходил хвостом за хозяйкой. Посуду тоже обещали привезти за счет салона.

Иногда Олаф замечал, как пристально смотрит его хозяйка на работников лавок и даже на случайных прохожих. Окружающие в ответ старались побыстрее оказаться от Антонии как можно дальше, похоже, даже не замечая, что переходят на другую сторону дороги или слишком быстро обслуживают леди, позабыв предложить дополнительные услуги. Олаф понимающе ухмыльнулся – ему и самому порой было не по себе от взглядов хозяйки.

Они зашли в канцтовары, и Антония купила целую коробку бумаги, ручек, карандашей и тетрадей. Потом они посетили продуктовые ряды, кожевенную мастерскую, книжный магазин и другие лавки. Антония заказала новые ковры и ковровые дорожки во все комнаты, купила кристаллы различной конфигурации для домашних артефактов и автомобиля. Олаф был сбит с толку и просто по требованию доставал проверенные Антонией списки.

Когда часть свертков, коробок и пакетов не влезла на заднюю скамейку автомобиля, Антония растерялась, а потом озадачилась. Ее машинка – не грузовая махина, и она сама не нанималась возить муку и картошку на весь дом!

Грузовая…

К огромному удивлению Олафа, когда они уже собирались ехать домой, хозяйка внезапно поинтересовалась, умеет ли он водить. Получив отрицательный ответ, она уверенно свернула направо и через два перекрестка остановила машину перед офисом обучения и аттестации водителей.

Там Антония в ультимативной форме потребовала, чтобы ее слугу взяли на занятия в самое ближайшее время. Услышав, что все инструкторы и учебные машины расписаны на месяц вперед, Антония фыркнула, выписала чек и протянула его секретарю за стойкой. Тот выпучил глаза и умчался. Через минуту его место занял управляющий заведением. Он, мило улыбаясь, заверил, что у Олафа будет персональный тренер и его «поставят на колеса» в кратчайшие сроки. Если любезнейший согласится тратить на уроки по несколько часов в день, то успех гарантирован уже через две недели.

– Одна неделя. С учетом экзамена и оформления всех бумаг, – потребовала Антония.

– Но сертификат водителя выдаем не мы, его получают в администрации…

– В обмен на бумаги, которые готовите вы. Дело с сертификатом я сама улажу, но учтите, что простая формальность мне не нужна, мне нужен результат. И если через неделю мой управляющий будет водить машину хуже меня, у вас совершенно случайно начнется налоговая проверка, – жестко отрезала Антония.

Управляющий так посмотрел на Олафа из-за стойки, что тому стало понятно: теперь ему предстоит дневать и ночевать в учебной машине вместе с инструктором, пока они не добьются нужного результата.

К тому моменту, как Антония с Олафом вернулись в поместье, уже начало темнеть, а пока разобрали покупки, время и вовсе перевалило далеко за «детское».

– Ты играешь в шахматы? – неожиданно спросила Антония своего дворецкого после ужина.

– Эм… совсем немного, миледи… Уголовников не учат подобным развлечениям.

– Сойдет. Составишь компанию, всего одну партию?.. Кстати, ты письмо матери и заведующему лечебницей уже написал? Я буду отправлять приглашения на прием – могу и твои письма послать, чтобы ты зря лишний раз не ездил. И приложи обязательно деньги на дорогу, а лучше сам купи билет на поезд и отправь его с деньгами и письмом.

– Да, миледи, – поклонился Олаф.

Он за эти несколько дней действительно замотался и так и не добрался до почты.

* * *

Следующий день прошел в хлопотах. Уж как Антония ни отмахивалась от домашних дел, ей все же пришлось поучаствовать в них. Пока Олаф принимал доставленные покупки, мебельщик привез образцы тканей для обивки, и Антония вынуждена была уделить ему время. Потом она составила и шесть раз переписала официальное приглашение на прием, оформила конверты, запечатала все сургучом с оттиском именной печатки с фамильным гербом. Ржавчина побери эти традиции!

После обеда позвонили со станции с сообщением, что «леди де Вельвиче ожидают посылки». И как она могла забыть, что именно сегодня приезжают ее остальные вещи – чемоданы, коробки и свертки с гардеробом, личными вещами и кое-какими хозяйственными мелочами?

Прикинув, что в машину все это не влезет, Антония уверилась в правильности решения заиметь в поместье грузовой транспорт. Вместе с Олафом они помчались на вокзал – не самой же ей нанимать грузчиков, следить, как укладывают чемоданы в кеб, и ехать потом рядом с извозчиком, показывая дорогу и следя, чтобы тот по пути «случайно» не потерял пару коробок! Дворецкий проклял все на свете, пока они добирались до вокзала, и искренне понадеялся, что скоро ему самому позволят водить. Не зря же хозяйка отправила его на курсы! Уж он-то, в отличие от нее, будет ездить медленно и аккуратно.

С кебменом и грузчиками он договорился быстро, под пристальным взглядом хозяйки проверил выданным амулетом все коробки и свертки и уехал обратно в поместье, а Антония решила задержаться в городе. Салон красоты и лавка женского белья ее просто заждались! В конце концов, она заслужила небольшой отдых.

Улыбаясь в предвкушении, Антония оставила машину на углу торговой улочки и не спеша пошла вглубь, останавливаясь чуть ли не у каждой витрины. Хм, а тут мода отстает от столичной, ее платья вполне можно будет надеть на пару приемов. Тем более что здесь ее никто не знает и в этих нарядах еще ни разу не видел.

Мимолетное ощущение направленного на Антонию намерения, короткий взгляд в очередную витрину, ожидание почти незаметного, неощутимого касания к карману, – и вор пойман с поличным. Антония буквально за руку схватила мальчишку лет десяти в невнятных серых тряпках, которые некогда были костюмом. Он дернулся, попытался ее пнуть, хотел закричать, но сработало кольцо-шокер на руке девушки. Воришка на несколько секунд был обездвижен, и этого времени хватило, чтобы она поймала его взгляд в плен своих глаз.

Мальчик больше не сопротивлялся. Перед его глазами проносилась вся жизнь: и то, как они с родителями-рабочими переехали в новый город, и как их не стало, и как он трижды сбегал из приюта. Одному лучше, чем там, при злобных смотрителях-воспитателях. Он воровал не ради наживы, нет, только на еду. Ну а кто бы взял на работу ребенка его возраста? И никому ведь не важно, что он уже взрослый, что он мужчина, что он теперь за старшего, как говорил отец, когда уходил из-за болезни к ангелам.

Антония вздохнула, ее лицо побледнело. Мальчишка и вовсе стал белее мела, но плакать не стал, хотя слезы жгли нестерпимо. Он взрослый, и он сам о себе позаботится, он должен, он обещал. А потом вырастет, женится на Ильяшке с соседней улицы, перестанет воровать, устроится на работу, будет, как отец, содержать своих близких. А пока…

За такими мыслями воришка не заметил, как его привели к зданию администрации. Увы, он уже знал, что там находятся камеры для тех, кого собираются отправить в тюрьму. Попытался снова вывернуться, но вышло как-то неубедительно, слабо. Он знал, что воровать плохо и что рано или поздно попадется, его отправят к судье, а там и на каменоломни или куда похуже.

– Не дергайся, – как-то устало попросила девушка, которую он не сумел обворовать.

– Вы сдадите меня как преступника? – шмыгнул носом «взрослый мужчина».

– Я возьму тебя на поруки. Знаешь, что это значит?

Мальчишка кивнул. В тех кругах и компаниях, где он крутился, ему об этом рассказывали. Только обычно богатый вор выкупал бедных, чтобы они на него работали. А леди, крепко и совершенно не по-женски держащая его за руку, не была похожа на вора.

– Вы дадите мне работу? Или мне самому искать деньги за выкуп? – деловито поинтересовался мальчик.

– Дам работу. Я живу за городом, и моему старому садовнику нужен помощник. У тебя будут комната, еда трижды в день и жалованье полсеребряника в месяц. Как ухаживать за растениями, тебя научат. Ты же любил сад в старом доме родителей? Если будешь стараться, оплату повышу. Но учти, сбежать не получится. Я возьму тебя на клятву, а ее нельзя будет нарушить. И воровать с этого момента больше будет нельзя – ни вилку со стола, ни монетку из-под дивана в гостиной, ни любимое вечное перо дворецкого. Зато тебя научат писать и считать, как хотел твой отец, и ты сможешь работать с цветами и деревьями, как хотел сам. Идет?

Мальчишка совершенно по-взрослому задумался, как будто у него есть выбор. Антония не торопила. Почти минуту они стояли под дверью судебных свидетелей.

– Идет, – кивнул наконец мальчишка.

Антония толкнула дверь, за которой увидела тех же двух магов, которые принимали клятву у Олафа.

– О, де Вельвиче! – протянул руку седой мужчина. – А мы как раз вас вспоминали!

– Как ваш клятвенник? Не пытается убежать? Не разочаровал? Если пожалеете о решении, можем клятву отменить, как будто ее и не было, – предложила молоденькая девушка, второй маг.

Антония обоим пожала руки, заверила, что с Олафом нет никаких проблем, и рассказала историю мальчика. Воришка все это время смирно стоял рядом с Антонией, которая так и не выпустила его руки.

– Так что, вы решили еще одного клятвенника завести? – озадачилась маг. – Но он же ребенок!

Ребенок на такое заявление надулся, а Антония только хмыкнула. Лучше оставить его на улице побираться, чтобы вырос полноценным преступником? Или вернуть в приют, где по чьему-то недосмотру детей порют розгами и обращаются с ними хуже, чем с собаками? Озлобленных людей на улицах и без этого паренька хватает.

– На семь лет. С моей стороны обязуюсь обеспечить ему крышу над головой, кормить, обучать по мере возможности, – твердо посмотрела на девушку Антония.

Та стушевалась, покраснела. Второй маг понимающе хмыкнул.

– Ну идите сюда, давайте руки. Бумаги оформите этажом выше. Но лучше сначала принять клятву, а то могут вернуть беглеца в приют.

Мальчик поморщился, когда запястье ожгла магическая татуировка, а Антония еще сильнее побледнела.

– Да, леди! – окликнул ее у самых дверей маг. – Если вы решите еще кого-нибудь облагодетельствовать, то постарайтесь попасть в мою смену. Жутко любопытно, знаете ли, – улыбнулся седой маг.

– Постараюсь, – в ответ улыбнулась Антония.

Искренний старик, без злобы за душой.

Антония вздохнула, идя по торговой улице обратно к машине. Салон красоты может подождать, а чужая душа – сущность тонкая и непостоянная, порой ей и минуты достаточно, чтобы окончательно сломаться. Но мальчишку пока спасти можно, что она и сделает.

Машина привела паренька в восторг. Он всеми силами старался выглядеть взрослым, важно кивал, спрашивал про мощность кристаллов и высоту подвески. Антония улыбалась про себя, а после того, как ее бешеная езда паренька не напугала, а, наоборот, воодушевила, готова была снова взять его на поруки.

* * *

В поместье кипела работа. У ворот стоял кеб с эмблемой в виде перекрещенных рулонов ткани на боку, за башней слышался стук – рабочие уже принялись переделывать конюшни. Виттор, охая, суетился вокруг кустов вдоль будущей подъездной дорожки – все растения нужно было пересадить, чтобы расчистить место.

– С возвращением, леди! – повернулся садовник к хозяйке.

– Спасибо, Виттор. Я сейчас не буду вас отвлекать, подойду чуть попозже. У меня к вам есть дело.

– Как скажете, миледи, – кивнул Виттор, покосился на мальчишку и вернулся к кустам.

– Это и есть тот садовник, которому я буду помогать? Старый… – выдал воришка, когда они с Антонией отошли подальше.

– Только ему этого не говори, – фыркнула Антония. – Сейчас представлю тебя дворецкому, он старший над всеми слугами и всем домом после меня. Если возникнут какие-то проблемы, в первую очередь разбираться нужно будет с ним, а уже потом идти ко мне. Ясно?

– Угу, – напрягся мальчик.

С леди все понятно, да и старик вроде нестрашный, но вот незнакомый мужчина… Мало ли, вдруг обижать будет? И хозяйке не нажалуешься – кому поверят, взрослому или ему?

Дверь дома отворилась, стоило к ней подойти.

– С возвращением, миледи, – поклонился Олаф.

Интересно, он караулил или случайно заметил приход хозяйки?

– Как дела, Олаф? – поинтересовалась Антония, снимая перчатки.

Дворецкий отчитался о том, что выдал задание рабочим и вызвал на завтра пару служанок.

– Приехали портнихи, привезли образцы формы для слуг. Желаете посмотреть? – сверяясь с блокнотом, спросил Олаф.

– Непременно. Про вождение помнишь?

– Конечно, леди.

– Тогда вот тебе еще одно задание.

Антония вытащила юркнувшего ей за спину мальчишку.

– Его зовут Йорка, с сегодняшнего дня он у нас младший садовник, но ты тоже не стесняйся давать ему задания. Нужно умыть, переодеть, накормить Йорку и выделить ему комнату. Йор, ты какую комнату хочешь, ближе к кухне или к саду? – поинтересовалась Антония, заглядывая в лицо мальчика.

Дар передал ей его ощущения. В его понимании она была «очень странной леди».

– К саду, – буркнул мальчишка.

Кухня – это, конечно, хорошо, но там всегда много взрослых, которые смотрят, контролируют и командуют. А вот убежать в любое время, даже ночью, в сад, залезть на яблоню и сорвать сочный фрукт – это гораздо ценнее. А кормить и так обещали.

– Хорошо. Олаф, в той стороне расположены комнаты младшей прислуги – пусть Йорка выберет себе одну. Но сначала надо умыться. Через полчаса оба приходите в синюю гостиную – портнихи же там? Как с вами закончат, позовете Виттора.

– Да, миледи, – снова поклонился Олаф.

– Отлично. Ужин закажи по телефону, я забыла заехать.

Не совсем «забыла», просто не до этого было, но оправдываться перед дворецким Антония не собиралась.

– И принеси мне очень крепкого сладкого чаю, прямо сейчас! – уже в спину дворецкому прокричала она просьбу.

Портнихи заканчивали раскладывать по диванам, столу и креслам образцы тканей и уже пошитой формы. Ради заказа от знатной леди мастерица решила сама приехать с помощницами и все показать, рассказать и объяснить.

– Доброго вечера, милейшие. Я леди Антония де Вельвиче, хозяйка этого дома, – сообщила Антония, заходя в комнату.

Портнихи тут же поклонились, хором поздоровались, а дальше говорила только одна из них, сама мастерица. Антония портниху одобрила. Забраковала большую часть тканей, сказала, у кого в городе и по какой цене купить недостающие материалы. Фурнитуру тоже придется по большей части брать другую – крючки уже не в моде, все носят пуговицы. И нужно добавить внутренние карманы, для «рабочих» слуг сделать кожаные накладки на локти и колени, предусмотреть съемные воротнички…

Обсуждение прервал стук в дверь. Когда на пороге возник умытый и причесанный Йорка, мастерица от умиления сложила ладошки на груди. Какой милый мальчик! «Милый мальчик» не хотел находиться в комнате, полной готовых его затискать женщин, и смотрел волком. Но под взглядами странной леди и ее хмурого дворецкого не возмущался и не спорил, хотя его терзало непреодолимое желание умчаться в сад. А еще засунуть нос во все уголки своей – подумать только! – комнаты, сбегать на кухню, найти кладовку… Но приходилось стойко терпеть, пока его измеряли с ног до головы.

– Мальчику – форму садовника, двойной комплект, и полный гардероб. Привозите по мере готовности, – распорядилась хозяйка, жестом отпуская страдальца, и едва успела бросить ему в спину: – Йорка! Позови Виттора!

Антония дала указания по поводу мужчин и ушла, оставив Виттора и Олафа на растерзание портнихам.

* * *

Садовник, которому позже представили умытого, накормленного и немного осоловевшего помощника, пришел от мальчишки в восторг. Они явно нашли общий язык, на полном серьезе обсуждали какие-то глицинии и время, когда лучше обрезать яблони. Виттор собирался прямо сейчас показать мальчишке его новые владения, но Антония их остановила и отправила обоих спать. Завтра будет новый день, наговорятся еще.

– Что-нибудь желаете, леди? – словно из-под земли возник Олаф.

Антония не заметила его приближения и даже испугалась. Нет, не его, а того, что дар вдруг дал сбой. Но потом девушка решила, что она просто уже привыкла к Олафу, да и из-за татуировки клятвы чувствовала его присутствие неопасным, вот и расслабилась, позволила ему подойти незаметно. Раньше только брату удавалось так к ней подкрадываться. Эх, надо лучше за собой следить… Или позволить себе быть иногда «обычной», не сканировать всех вокруг? Если бы только ее дар отключался, скажем, по движению тумблера!

– Нет, Олаф, спасибо, ничего не нужно. Разбуди завтра как обычно.

Антония не предложила ему поужинать вместе – у нее не было на это настроения. Как и на партию шахмат, пасьянс или дротики.

Нужно будет, к слову, купить и повесить мишень для дротиков. Наверняка мальчишка и остальные будут рады такому развлечению, да и ей навыки терять не стоит.

Глава 6

Прием

С разрешения Антонии в доме стал регулярно появляться ее коллега-артефактор. Олафа раздражала его манера пробираться в дом без четкого графика, а Лендер просто приезжал в свободное от работы время и лазил по дому с набором инструментов и какими-то не всегда понятными приспособлениями.

Один раз он до заикания напугал Олафа, который забыл, что в доме где-то бродит гость. Дворецкий спускался в подвал проверить состояние полок для вина и комнату для банок с закатками. Задумавшись, он повернул за угол и нос к носу столкнулся со светящимся роботом, из которого торчали во все стороны искрящие провода. Вместо глаз у него были сложные многоярусные очки-гогглы, из уха выходила извилистая антенна, железное лицо прорезали щели, из которых валил пар. Из картины выбивалась только торчащая из прорези седая борода. Олаф отшатнулся, а робот голосом Лендера поинтересовался, не знает ли он, какое максимальное напряжение выдает сеть в доме. Дворецкий перевел дыхание и честно ответил, что не имеет ни малейшего понятия.

* * *

Неделя прошла на удивление быстро. Лендер закончил с охранками на первом этаже и дал добро на покраску рам и дверных косяков – им изрядно доставалось, пока артефактор пытался встроить «невидимую» защиту.

На поясе Олафа появилась металлическая «клякса» непонятного вида. Этот артефакт тихонько пищал или трясся, если в доме открывали двери или окна, не нажав на потайной крохотный рычажок. А еще он гудел, когда звонили или стучали в ворота, и жужжал, если кто-то пытался перелезть через забор. Олаф путался в сигналах артефакта и ругался, но его несомненную пользу признавал.

Антония никогда не откладывала свои решения в долгий ящик, и к выходным за домом появилось целых три мишени и коробка дротиков для всех желающих. А из прибывших чемоданов Антония достала маленькую шкатулку, где лежали сделанные персонально под ее руку снаряды. Лендер вместе с другими мужчинами с удовольствием опробовал мишени. Ко всеобщему удивлению, все его дротики попали в цель, хоть и не в самое яблочко. Олаф промахивался через раз на третий, а Йорка выбил центральный круг, за что получил в награду от Олафа сочное яблоко. Виттор только головой качал и стоял в сторонке, наслаждаясь хорошей погодой. Антония вдруг поняла, что в этой компании ей спокойно и даже в какой-то мере хорошо.

Да и в целом жизнь Антонии как-то незаметно устроилась, она втянулась в работу. По ее ощущениям, коллеги к ней привыкли, явной неприязни с их стороны дар не показывал, но и бурного восторга от ее присутствия они не испытывали. В поместье тоже все наладилось, Антония больше не чувствовала себя как в музее имени ее тетушки. Попытки навредить ей, как Антония и предполагала, прекратились, больше никаких подозрительных личностей и опасных посылок в поместье не наблюдали.

Слуги вполне справлялись с обязанностями и не донимали Антонию по пустякам. Йорка не отходил от Виттора, тот учил мальчишку садовым премудростям, а по вечерам читал сказки и рассказывал про другие города и страны. В один из дней Антония после работы купила и вручила им несколько журналов о садовом дизайне, ежегодный дайджест новинок садовода, азбуку, сборник сказок с яркими иллюстрациями и альбом с красками. Теперь Йорка учился читать по слогам и засыпал над журналами или своим альбомом. Он никому рисунки не показывал, и никто из деликатности на обратном не настаивал.

* * *

Повариха нашлась случайно. Все варианты, предложенные кадровыми агентствами, Антония отвергла. Однажды Олаф после очередного урока вождения обедал в таверне и услышал вопли с кухни. В почти пустой зал вылетела худосочная дама в переднике и, потрясая скалкой, громогласно заявила, что с таким отношением мириться не намерена и вот прямо сейчас уходит из этой таверны в другое место, благо хорошие повара требуются везде. Олаф тут же встал и предложил женщине работу. Она с жаром согласилась, и в поместье они поехали уже вдвоем, поймав кеб.

Дама придирчиво оглядела кухню, обругала новенькие печку и холодильный шкаф – мол, слишком много ненужных функций, можно было бы взять подешевле и понадежнее. А потом засыпала Олафа перечнем того, что необходимо докупить. Дворецкий долго слушать перечисление сковородок, поварешек, сотейников и кастрюль не стал и заявил, что завтра вдвоем с этой дамой сам обойдет лавки, и она на месте выберет нужное. Женщина отмахнулась, мол, сама купит, дайте только денег, но Олаф заявил, что это не обсуждается и он будет ждать ее завтра в восемь утра на углу торговой улочки, как раз когда открываются магазины. Повариха снова стала возмущаться, мол, что так рано-то, но наткнулась на хмурый взгляд бывшего уголовника и предусмотрительно заткнулась.

Зато ей было предложено приготовить что-нибудь на пробу из того, что она найдет в шкафах и кладовке. Олаф ушел, едва не жалея о своем предложении – кто же знал, что эта дама такая крикливая, орет постоянно, просто так и без повода? Антония кашу с копченым мясом и пряностями одобрила, все домашние тоже, после чего поварихе было поручено составить еще и список необходимых продуктов.

– Она долго не продержится, – покачала головой Антония, когда кухарка удалилась.

– Почему? – удивился Олаф.

Ему казалось, дама намерена держаться за это место.

– Характер не тот. Да и мужа она любит, через неделю они помирятся, и она вернется обратно к нему в таверну. Но воровать она считает ниже своего достоинства, как и плевать в кастрюлю с едой, так что в этом плане проблем быть не должно. Пока присмотри кого-нибудь ей на замену.

– Но ведь мы просмотрели всех кандидаток от агентств…

– Да? А в газете объявлений ты смотрел?

Олаф хлопнул себя по лбу и на следующий день купил три последних выпуска еженедельной газеты объявлений. Обзвонил и обвел прямо в газетах более-менее подходящие варианты, которых оказалось аж три.

* * *

Олаф получил права и безумно удивился, когда в тот же день Антония отвезла его на окраину города к огромному ангару и сказала выбрать машину для поместья. Внутри оказались ряды грузовых автомобилей – больших и не очень, открытых тентовых и с жестким каркасом, с прицепом и без. Побродив около часа, Антония с Олафом единогласно выбрали небольшую, но вместительную машину с тентовым верхом на надежном каркасе. Олаф обратно ехал на ней, следуя за юркой машинкой хозяйки. В поместье новый автомобиль въехал уже нагруженный продуктами и прочими хозяйственными покупками.

* * *

В пятницу приехала мать Олафа. Дворецкий встретил ее на вокзале на новом авто, чем произвел немалое впечатление – ее сын управляет этой новомодной техникой! И права есть, и так уверенно рулит и дергает всякие рычажки! А еще он теперь управляющий в знатном доме. Вот она верно всегда считала, что ее сын – хороший мальчик. Олаф позаботился, чтобы о его судимостях мать ничего не знала.

Стоило Олафу пересечь линию ворот, как на боку задребезжал амулет, и дворецкий раздраженно его прихлопнул. Ясно, опять кухарка полезла без него в погреб, будто кладовых ей не хватает. И действительно – не успел Олаф зайти в дом, как на него налетела повариха с очередными претензиями и требованиями. Его мать, покачав головой, ушла самостоятельно знакомиться с остальными обитателями поместья.

С Виттором они очень мило побеседовали о нравах молодежи и совершенно жуткой модной технике. И кто только выдумал всех этих роботов? Так оглянуться не успеешь, как людей и вовсе не останется, будут одни только машины! А неосторожно пробегавший мимо Йорка получил порцию умильных вздохов и ахов. Правда, совсем скоро он убедился, что эта старушка немного не такая, как бабки на рынке или торговки. Она не лезла к нему с расспросами и нравоучениями, хоть и часто вздыхала вслед, и очень здорово читала ему вслух сказки и статьи из журналов, стоило только попросить. И буквы объясняла понятнее, чем Виттор.

* * *

А вот у Антонии пятница прошла сложно. Начальник вызвал всех к себе в кабинет, что в принципе случалось крайне редко, и объявил о том, что пропали несколько девушек. Одну из них нашли мертвой в лесу за городом, поэтому следователи переходят в режим усиленной работы. Закончил босс своей фирменной фразой про шестеренки и зачитал новый график работы. Антонии в субботу, как раз перед приемом, предстояло полдня провести в отделе, составляя личные дела пропавших и списки тех, кого предстоит опросить.

* * *

Вечером, когда Олаф открывал хозяйке дверь, его мать тоже вышла в холл, оставив своего нового подопечного Йорку с пирожком и журналом в одной из бесчисленных комнат первого этажа.

– Доброго вечера, миледи, рад вас видеть дома. Как прошел ваш день? Какие будут указания? – поклонился дворецкий.

– Добрый вечер, Олаф, – кивнула Антония, снимая перчатки, но против обыкновения не спеша снимать шляпку.

Она окинула из-за вуалетки взглядом мать Олафа, стараясь не слишком давить.

– Доброго вам вечера, леди.

Старушка присела в поклоне, и Антония кивнула своим мыслям.

– Олаф, вопрос про кошек снимается. Комнату для матери приготовь не ту, которая по соседству с твоей, а возле синей столовой. – Хозяйка повернулась к благообразной старушке в аккуратном платье. – Вы, госпожа Сора, сможете выходить через столовую в сад в любое время дня и ночи, не боясь при этом кого-либо потревожить. Дом большой, вы никому не помешаете, а вам полезен свежий воздух.

– Спасибо, леди. Только какая же я госпожа? Просто Сора, – снова поклонилась женщина.

– Олаф, уже завтра прием. К нему все готово? – спросила Антония, снимая наконец надоевшую за день шляпку.

Сору ее стрижка и манера поведения не смутят, наивная и открытая женщина спишет все на молодость и моду, что хорошо. Терпеть в доме осуждение в свой адрес, пусть и молчаливое, Антония не была намерена, иначе ей пришлось бы переселить мать Олафа куда-нибудь в город. Но Антония подозревала, что старушка будет именно такой, и только поэтому предложила Олафу забрать ее из пансиона.

– Конечно, миледи, все давно готово, не волнуйтесь, – кивнул дворецкий.

– На всякий случай напоминаю, что помимо основных блюд на столе постоянно должны быть закуски, к каждому блюду полагается свой сорт вина, а на званые обеды принято предлагать гостям какое-нибудь развлечение. Бильярда у меня нет, как и карточного стола, поэтому придется придумать что-нибудь другое.

– Конечно, миледи. А…

– В таком случае я пойду к себе, Олаф. Был тяжелый день, а завтра утром мне опять в департамент. К ужину я приеду, но вот про салон и укладку придется забыть. Эх… Разбуди утром как обычно.

– Да, миледи, – поклонился дворецкий.

У него было чувство, что он что-то забыл или не так понял, но в чем дело, сообразить никак не мог. Решив на всякий случай запастись вариантами отхода и спрятать в рукавах пару козырей, он принялся листать тяжелую телефонную книгу и выписывать к себе в блокнот номера.

Его мать неслышной тенью проследила за работой сына, вздохнула и ушла на задний двор, где до самых звезд сидела на скамейке рядом с коробкой дротиков и смотрела на небо.

* * *

Суббота с самого начала не задалась. Сперва Антония отработала дежурство, которое свалилось на голову внезапно и прямо накануне. Вот если бы труп нашли вчера на пару часов раньше, Антония бы просто задержалась вечером, и ей не пришлось бы выходить сегодня.

Непривычно встрепанный Шаттон с хмурым видом просматривал дела всех пропавших девушек. Антония заняла стол Вика и Калли. Сам кудрявый блондин с самого утра мотался по вызовам, осмотрел место, где нашли труп, и само тело в холодильной комнате морга.

Вызовы на допросы были оформлены и разосланы, Гус лично разнес все под подпись о получении, чтобы никто не смог увильнуть, сославшись на сбои в доставке механическими курьерами.

После всего Антония неслась домой на всех парах, уже не получая никакого удовольствия от скорости, лишь судорожно прикидывая в уме, что сперва: маникюр, прическа или переодевание? Наверное, все же душ, а остальное – как получится.

* * *

Перед поместьем еще не было посторонних кебов. Уф, успела! Не хотелось бы появиться перед гостями в форменном костюме.

Дом встретил прохладой и подозрительной тишиной.

– Олаф! – на всякий случай крикнула Антония.

– Добро пожаловать домой, миледи.

Дворецкий появился из малой, оранжевой, столовой. Благодаря амулету Олаф знал, что хозяйка вернулась, но он в это время расставлял бокалы и поэтому не смог выйти к ней сразу.

– Вы вовремя, гости начнут собираться в ближайший час.

– Приглашение было к шести, так что раньше чем через полтора часа никто не появится. Опоздание на полчаса на обед считается хорошим тоном, – пояснила хозяйка, все еще не понимая, что ее задело, насторожило.

– Хорошо, я скажу поварихе, чтобы не торопилась с горячим, – кивнул Олаф, принимая шляпку задумчивой хозяйки.

– Поварихе… с горячим… Олаф, а в какой гостиной ты накрыл к приему? – сощурилась Антония, отчего Олаф невольно поежился.

– В оранжевой, миледи. Вы же сами сказали, что будет всего шесть человек.

– Шесть фамилий, Олаф, – шепотом, не подразумевающим ничего хорошего, поправила его Антония. – Говоришь, все уже готово? Показывай!

В небольшой столовой вокруг круглого стола, накрытого ажурной скатертью в цветочек, стояло семь стульев и набор приборов на три перемены блюд напротив каждого. Посреди стола – ваза с фруктами, блюдца с сыром, мясной нарезкой и пирожками скромно толкались между тарелок. Антония внимательно осмотрела открывшееся ей зрелище, осознала и оценила масштаб катастрофы. Ну что же, более оригинальное знакомство со знатью и представить сложно. Ее запомнят, это уж точно.

– Олаф, – спокойно начала она, не поворачиваясь к тревожно замершему мужчине, – сыр подают на десерт вместе с фруктами и медом. Мясную нарезку до прихода гостей держат прикрытой, чтобы она не заветрилась. Эта скатерть подходит только к летним пикникам на открытом воздухе, в помещении стелют другие. В данном случае, к обеду, нужна однотонная бежевая, с инициалами принимающего дома в уголках. Стулья накрывают чехлами в комплект скатерти, салфетки, которые гости положат на колени, оставляют поверх чистой тарелки напротив каждого места. И, Олаф, шесть фамилий – это шесть семей. Одна семья – это глава рода, как правило старший мужчина, его супруга и их дети старше десяти лет. Взрослые сыновья тоже придут с супругами и детьми. Наберется человек пятьдесят. С каждой семьей будут несколько слуг, их тоже нужно будет где-нибудь разместить, накормить и чем-то занять, пока господа отдыхают.

– Отменить прием? – дрожащим от напряжения голосом уточнил дворецкий.

– Не выйдет. Все уже готовы и собраны, многие в дороге.

Повисло молчание.

– Просто разворачивай всех от ворот, Олаф. Приноси глубочайшие извинения, говори, что хозяйка приболела, и обещай прислать бутылку вина «Шато Грю Аннет» с печатью королевских виноделен в качестве извинений. Где мы возьмем столько дорогущего алкоголя, я не представляю. Винная лавка на нас озолотится.

Антония вздохнула и еще раз печальным взглядом обвела комнату.

– Это моя вина, Олаф. Я раньше должна была все это уточнить и проконтролировать. Просто забылась. Непривычно, что все то, что ты знаешь и видишь с детства, кто-то другой может не знать… Я буду у себя.

Антония прошла мимо застывшего дворецкого. Уже на лестнице он догнал ее.

– Миледи, этот прием был важен?

– От него зависело то, как меня примут в обществе, – ровно ответила Антония.

Она не знала, смеяться ей или плакать; спешно собирать вещи и переезжать в другой город, или это уже не спасет ситуацию?

В полной тишине за ней закрылась дверь. Антония сползла по стене на пол, со злостью швырнула перчатки куда-то в угол, взъерошила короткие волосы. Дурацкий прием! И ведь сама виновата, никто другой!

Через минуту Антония встала с пола и отправилась в ванную. Горячая вода, много пены и никаких обязательств на ближайший час, а лучше – два.

* * *

Сквозь шум воды Антония не сразу расслышала стук.

– Да!

– Леди, почти все гости собрались, ждут вас.

Приглушенный голос дворецкого звучал странно.

– Что?

– Вам пора спускаться к гостям.

– Что?!

– Миледи, вас ждут…

– Да поняла я!

Антония выскочила из ванны и распахнула дверь. На пороге ожидаемо обнаружился дворецкий, который смутился и отвел взгляд. Сообразив, в каком она виде, Антония густо покраснела, схватила первое попавшееся полотенце, кое-как прикрылась и снова повернулась к дворецкому.

– Я не поняла, какого ржавого дьявола они все внизу? Я же сказала, разворачивай всех и отправляй по домам! По домам, Олаф!

– Я потом все объясню, – непривычным тоном, от которого Антонии сразу захотелось его послушаться, как когда-то старшего брата, произнес дворецкий. – Просто спускайтесь вниз, миледи, и будьте готовы к приему.

Больше ничего не объясняя, Олаф ушел, оставив растерянную и смущенную хозяйку на пороге ванной в облаке пара.

Любопытство взяло свое, и через рекордные двадцать минут Антония была у лестницы. Повсюду сновали слуги с лентой в фамильных цветах через плечо, расторопные служанки обносили гостей напитками.

Глава рода Шаттон, седовласый статный мужчина, бродил по холлу, не зная, как отвязаться от матери Олафа. Женщина с искренней заботой считала своим долгом чем-то занять гостя и говорила, говорила… А лорд думал, что будет крайне невежливо дать ей понять, что ее внимание его тяготит. Настолько пожилые служанки, которые к тому же не стеснялись первыми обращаться к высокопоставленным господам, обычно оказывались кормилицами кого-нибудь из фамилии и считались едва ли не членами семьи, а значит, оскорбив их, можно было случайно оскорбить целый род. Вот и мучился старший Шаттон, которому не посчастливилось попасть под заботу достопочтенной матери Олафа.

Антония так засмотрелась на танцы гостя по холлу, что снова не заметила, как дворецкий подошел к ней.

– Все готово, миледи. Звать всех к столу?

– Нет, Олаф, сначала я должна лично всех поприветствовать. Я дам знак.

Обговорив еще некоторые детали, хозяйка отпустила дворецкого и начала спускаться.

– Лорд Шаттон, рада видеть вас в своем доме, – пришла на помощь мужчине Антония, про себя посмеиваясь.

– Леди, мое почтение! – почти бегом кинулся ей навстречу гость. – Вы прекрасно выглядите!

Еще бы, платье цвета морской волны и парик с нарядной прической выручали Антонию не в первый раз, и она прекрасно осознавала, какое впечатление производит. Ну не эпатировать же публику своей смелой стрижкой в первый же день? В провинции к таким вещам относятся хуже, чем в столице.

Антония, как и положено, лично поприветствовала глав каждой фамилии, их супруг и старших детей. Обменялась с гостями любезностями по поводу нарядов, потом, как шарики в известной игре, они бросили друг другу комментарии про цены на кристаллы-аккумуляторы и уровень копоти в городе. Антония выслушала приторную лесть дому, саду и прислуге. Да-да, она и так знала, что это не особняк в центре города и в пешей доступности от главной площади, и под окнами нет клумб со столь ненавистными ей розовыми кустами. Зато много зелени вокруг, а главное – вдали от людей. Тем, кто не знает бремени Читающего, этого не понять, поэтому Антония лишь улыбалась, сдерживая желание поежиться и стряхнуть с себя липкие взгляды и чужие тайны.

Вот как спокойно смотреть на присутствующих, когда знаешь, кто из них неверен супругу, кто проворачивает не совсем честные сделки или вымещает зло на собаках, а кто любит лошадей больше, чем собственных детей? Проклятый дар! И ведь ничего незаконного или особо мерзкого в аурах гостей Антония не увидела. Это просто люди, неидеальные, как и все.

Один раз мелькнуло серое пятно направленной на нее злобы, но Антония решила, что это кто-то из недовольных оплатой приглашенных слуг, и не придала значения.

Коллеги, Шаттон-младший и Вик, тоже были среди приглашенных, но по дурацким правилам Антония не могла подойти к ним более чем на пару фраз. Начальник хоть и имел право на приставку «ван», от приглашения отказался, заявив, что все эти правила – для урожденных аристократов, а не таких, как он. Счастливец, хоть кто-то может распоряжаться собой как пожелает!

Посчитав основной ритуал приветствия оконченным, Антония подала знак, и Олаф хорошо поставленным зычным голосом пригласил всех в синюю столовую. Двери в облагороженный сад были распахнуты, прикрывающие их легкие тюли красиво колыхались, принося ароматы свежескошенной травы и цветов.

Возле стола возникла заминка, так как не было именных карточек около тарелок. Одна из дам, мать Вика, леди де Крисп, поймала виноватый взгляд Антонии и, списав все на молодость хозяйки, взяла дело в свои руки. Антония мысленно улыбнулась тому, что ее способности приносят не только неудобства. Именно дар подсказал Антонии, что леди де Крисп любит организовывать вечера и встречи, на приемах чувствует себя как ходовая шестеренка в часах и умеет заставить окружающих слушаться себя. Антония чувствовала, что леди де Крисп посчитала милым то, что новенькая леди обратилась к ней за помощью, ведь Антония совсем недавно в городе, никого не знает и просто не может угадать, кого с кем сажать. Все гости приняли командование леди де Крисп как само собой разумеющееся, из чего Антония утвердилась в правильности своих действий.

Среди блюд Антония узнала шедевры любимой таверны, изысканный паштет лучшего в городе ресторана и нежнейшее мясо из ресторана при центральном отеле. Неплохой выбор, хоть и не отвечает традиционным представлениям о подобных приемах. Неужели Олаф сам все придумал и организовал? И всего за час? И так быстро все доставили? Еще и слуги с лентами семейных цветов! Невероятно!

На десерт были крошечные пирожные с эмблемами фамилий, что очень умилило гостей, булочки на любой вкус и, конечно же, фрукты, сыры и мед. Антония мысленно посмеивалась, гадая, что подадут следующим блюдом. Прием вышел за рамки традиций, но не пересек грань приличий, и гости списали все на столичные веяния и моду. Наверняка на следующем ужине, который даст леди де Крисп, вместо привычного многоярусного торта будут маленькие пирожные с инициалами приглашенных или в их фамильных цветах.

Антония про себя хмыкнула и с любезным видом прислушалась к разговорам за столом. Поняв, что все темы себя изжили и сейчас начнутся расспросы про ее семейные и личные дела, Антония жестом призвала на помощь Олафа. Тот громко объявил, что гостей ожидает сюрприз, и жестом театрального фокусника распахнул двери в холл. Тут же свободное место гостиной, где, по правилам, должен находиться маленький оркестр, занял дрессировщик с милыми смешными пуделями. Антония была удивлена не меньше гостей, издали полюбовалась на выступление, пока дети и присутствующие дамы окончательно не окружили выступающих.

Помня о своих сложных взаимоотношениях с животными, хозяйка отошла от них подальше и вежливо пригласила мужчин в парк, где их уже ждали столики с наполненными рюмками, пара шкатулок с сигарами, а главное – мишени с дротиками. Естественно, господа тут же нашли чем себя занять.

– Вик, а ты почему без Калли? – мягко пожурила блондина-коллегу Антония, воспользовавшись всеобщей суетой, почему-то она была уверена, что маркиз пригласит свою рыженькую пассию.

– Чтобы моя мать весь вечер прожигала ее взглядом, а отец поминутно то предлагал проверить местный сеновал, то интересовался, когда мы с ней подарим ему парочку бастардов?

Антонии казалось, что все не настолько печально, как говорит Вик, но лезть в его семейные дела не стала. Она предложила испытать дротики, немного поговорила с младшим Шаттоном, потом с его отцом.

Олаф, заметив, что мужчины начинают скучать, громко объявил, что тот, кто попадет в центр мишени десятью из десяти дротиков, получит бутылку вина. Да-да, того самого дорогущего «Шато Грю Аннет», на котором должны были обогатиться местные винные лавки. Надо ли говорить, что подвыпившие мужчины выполнить условие не смогли? Тогда после волны возмущений, что это невозможно, вперед вышел сам Олаф и твердой рукой отправил все дротики точно в цель. Знали бы гости, сколько он тренировался на спор с Йоркой, набивая руку!

Блондинистый Вик и, к удивлению Антонии, старший Шаттон стали просить ее тоже поучаствовать в развлечении. Потом к уговорам присоединились Шаттон-младший и пока еще неженатый сын лорда с трудновыговариваемой фамилией, чей род держал все посудные лавки в городе. Антония чувствовала на себе явный интерес этого лорда. «А почему бы и нет?» – решила Антония и отправила три дротика точно в цель. Со следующим пришлось промахнуться, иначе гордость всех присутствующих мужчин была бы задета. Последний дротик тоже ушел вбок, на этот раз исключительно ради того самого младшего сына с непроизносимой фамилией. Просто Антония понимала, что иначе ей ничего этим вечером не обломится.

Глава 7

Будни

Гости расходились с разными чувствами, но одно Антония знала точно: в целом вечер удался. И перепивший отец Вика, как и начавшая капризничать десятилетняя дочка одного из гостей, не смогли испортить прием. Его будут обсуждать, осуждать, ругать и… копировать, а это значит, что так или иначе высшее общество Антонию приняло.

Когда за последним гостем закрылась дверь, хозяйка устроилась с бокалом легкого вина в малой гостиной, где какое-то время спустя ее нашел Олаф.

– Вы довольны, миледи? – с порога поинтересовался мужчина.

– Все прошло просто замечательно, Олаф. Только на будущее учти, что я не люблю животных, как и они меня. Но в этот раз даже они оказались к месту… Как слуги?

– Я всех рассчитал и отпустил, миледи.

– Отлично. У меня есть еще примерно полчаса, прежде чем вернется мой кавалер. Расскажешь, как ты все устроил?

Про кавалера Олаф благоразумно уточнять не стал. Даже если Антония решит выйти замуж, клятву он приносил лично ей, и, зная ее характер, для него ничего не изменится. А что до поздних визитов – кто он такой, чтобы мешать личной жизни хозяйки? Быть может, наоборот, кавалер ее вразумит, и миледи немного успокоится и остепенится? Олаф давно перестал верить слухам о чистоте знатных дам и не питал иллюзий об отношениях Антонии с мужчинами.

– Рассказывать нечего, миледи. Я обзвонил три винных магазина и уточнил стоимость тех бутылок, которые вы сулили гостям в качестве извинений за сорванный вечер. В наличии «Шато Грю Аннет» нигде не было, но сотрудники любезно проверили цену по каталогам. Я прикинул, что за шесть бутылок можно купить вам второй автомобиль, позвонил в агентство, уточнил расценки у них. Все слуги обошлись в одну бутылку с учетом чаевых, срочная доставка самых дорогих блюд из ресторанов – еще в одну. Сигары, собачки и пирожные с эмблемами фамилий тоже стоили бутылку. В итоге я сэкономил вам три бутылки, миледи. Единственное – повариха сегодня попросила расчет и ушла прямо за полчаса до приема. Простите.

Антония откинулась в кресле, запрокинула голову и громко, от души расхохоталась. Ну и ну! Она, конечно, подозревала, что ее клятвенник – ушлый тип, но не думала, что настолько. Если все то же самое организовать обычным путем, не спеша и по предварительной договоренности, вышло бы дороже этих несчастных шести бутылок. Невероятно!

– Олаф, – отсмеявшись и вытирая слезы, произнесла Антония, – одну бутылку выпиши себе на премию, ты заслужил. Потрать, как душе угодно. Сходи в бани, посети публичный дом, купи что-нибудь, о чем давно мечтал. Только не вздумай посылать сестре, я тебе официально запрещаю. Ты ей и так достаточно помогал – пускай теперь сама крутится.

Олаф задумчиво кивнул. А что ему самому хочется? Как оказалось, сложный вопрос. Он последние годы просто выживал, и других желаний, кроме как поесть, одеться и выспаться в тепле, у него не было. Хм… Быть может, вспомнить, о чем он мечтал до того, как угодил в круговорот судебной системы?

– Если с ходу не можешь решить, что делать с деньгами, открой счет в банке на свое имя. И проценты будут капать, и за сохранность денег переживать не надо будет… Так, остаются еще две бутылки…

Антония явно развлекалась, используя совершенно дурацкую систему денежного измерения. В литрах вина, ржавчина его побери!

– Одну потрать на свое обучение. И не спорь, эти средства окупятся, я уверена. Должны же где-то готовить управляющих и дворецких. Пройди стажировку в каком-нибудь агентстве, поговори с их штатными управляющими, если нужно, на неделю езжай в столицу в профессиональное училище. До следующего обязательного приема – полгода, думаю, в следующий раз все пройдет намного спокойнее для нас обоих. Ну а третья бутылка… Олаф, а закажи-ка реальную бутылку этого вина. Никогда его не пробовала, пусть будет на особый случай.

Разговор пришлось прервать, так как раздался звонок от ворот. Вернулся один из гостей, и Олаф без лишних вопросов впустил его в дом. Молодой человек, комкая в руках шляпу, жаловался на сломанный кеб и просил разрешения позвонить и вызвать другого извозчика, а Антония уверяла его, что уже слишком поздно, и предлагала остаться ночевать у нее в доме. А то мало ли, вдруг бандиты? Приличного лорда им ограбить ничего не стоит, да еще в темноте, и ехать далеко…

* * *

Олаф их расшаркивания слушать не стал, только поинтересовался, требуется ли еще что-то от него, и хозяйка жестом его отпустила. Дворецкий пощелкал амулетом, проверяя, все ли двери и окна в доме заперты, а после заперся у себя и тут же прямо в одежде рухнул на кровать.

Безумный день! Как же он устал и насколько переволновался! Да он перед последним судом, даже зная единственный вариант приговора, нервничал меньше! Быть может, действительно было проще на плаху?

Хмыкнув собственной шутке, Олаф заставил себя подняться и какое-то время провел в соседней комнате с бумагами и учетными книгами. Он замучился бегать по поместью, следя за толпой пригнанных агентством слуг, на присутствие которых амулет реагировал нервной дрожью. Слишком много всего одновременно происходило в доме. Но он успел! Справился! И, похоже, хозяйка даже не сердится на его промах.

Хм, интересно, а в какой лавке предложат лучшую цену за бутыль этого вина?..

* * *

Утро началось у Антонии с яркого света в лицо, запахов сада и прохладного ветра. Одеяло таинственным образом с нее исчезло и пришлось открыть один глаз, чтобы выяснить, кто такой наглый посмел ее разбудить. Оказалось, это Олаф, который успел не только похитить одеяло, но и раздвинуть шторы и распахнуть окно.

– Доброе утро, миледи, – с невозмутимым видом произнес дворецкий.

На тумбе у кровати стоял поднос, Олаф наливал в маленькую чашечку крепкий сладкий чай, как любила хозяйка.

– У вас в час бани, потом куафер, вы просили разбудить заранее.

– А который час? – зевнула Антония, садясь на край кровати.

Потянувшись, она снова зевнула и приняла из рук дворецкого чашку ароматного напитка, игнорируя возмущенное сопение за спиной.

– Скоро двенадцать, миледи, – вежливо кивнул Олаф.

Он уже давно уяснил, что лично ему безопаснее и предпочтительнее разбудить хозяйку во сколько она пожелала, чем следовать каким-то дурацким, никому не нужным правилам приличий. Что он лично по утрам стягивает с нее одеяло, никто, кроме них двоих, не узнает, а заспанная мордашка леди и помятая пижама – не самое страшное и странное, что он видел в жизни. У миледи хотя бы не было дурацкой привычки спать обнаженной, которая, похоже, водилась у ее гостя.

– Что здесь происходит?! Да как вы посмели?! – краснея, рявкнул гость на Олафа.

– Милейший, – перебила его Антония, не поворачивая головы и с удовольствием отпивая чай, – пока что я хозяйка в этом доме, так что не смейте орать на моих слуг. Я как-нибудь сама решу, что им дозволено.

– Но, милая… – тут же сменив тон на приторно-сладкий, проворковал кавалер, – я думал…

– Нет, милейший, романа у нас с вами не получится. И чтобы развеять ваши иллюзии, сразу предупреждаю, что, кроме этого поместья, у меня за душой ничего нет и приданое мне не полагается… Я Читающая, Жан, – наконец, изволила посмотреть на гостя Антония, отчего тот заметно побледнел. – Такие, как я, не выходят замуж.

– Вы… ты меня использовала! – взвизгнул кавалер.

– Напомню, что это ты хотел на мне жениться и получить рудники моего отца. Должна тебя расстроить – все они уже давно отошли моим старшим братьям. Как я уже говорила, кроме этого поместья лично у меня ничего нет.

Антония немного лукавила. Ей еще принадлежали пара деревень где-то на юге, средства с которых должны были пойти на содержание дома и штата слуг. Работать ей было вовсе не обязательно, отец об этом позаботился, но и шикарной ее жизнь нельзя было назвать.

Лицо Жана начало наливаться краской.

– Да я!..

– Олаф, покажи гостю, где выход, – устав от эмоций кавалера, попросила Антония.

Она уже жалела, что поддалась вчерашнему порыву и пригласила этого типа на ночь.

– Что?! Да кто ты такой?! Не смей меня трогать! Да я!..

Взгляд гостя зацепился за татуировку-лозу, обвивающую запястье дворецкого, и молодой лорд заткнулся на полуслове, вновь побледнев. А Олаф усмехнулся, нехорошо так, совершенно по-бандитски.

– Олаф, нам сегодня нужно будет еще зайти к тому пожилому магу, который брал у тебя клятву, – закрывая за собой дверь ванной, подтвердила догадки гостя Антония.

– Как прикажете, миледи, – сухо отозвался Олаф, подыгрывая. – А с гостем как, вежливо его проводить или?..

Жан проследил за взглядом дворецкого, уставился на нож, лежащий на столике рядом с закрытыми блюдами с завтраком, и внезапно сорвался с места, на ходу собирая свои вещи.

Виттор, удобрявший пересаженные деревья, совершенно растерялся, а Йорка, которому, к его неудовольствию, поручили подметать дорожки, посчитал это лучшим развлечением недели и потом еще долго веселился, вспоминая полуодетого мужчину, выскочившего из дома и со всех ног, путаясь в неправильно надетых брюках, припустившего в сторону города.

Антония тоже посмеивалась, стоя под душем. Пожалуй, так шустро поклонники от нее еще не сбегали. В институте все знали, что Читающие не заводят семей и длительные романы, но от кавалеров у нее отбоя не было. Все же она из знатной фамилии, и связь с ней не опорочила бы имя сына какого-нибудь лорда, а еще она следит за собой и совершенно не рвется замуж – идеальная подруга! Кавалеры приходили, а стоило только намекнуть, безболезненно и совершенно без обид уходили, оставляя после себя воспоминания о совместных ночах и милых знаках внимания.

Но в маленьком городе, похоже, все иначе. Антония вздохнула. Видимо, к кавалерам теперь придется ездить самой, куда-нибудь к морю или даже в столицу. Нет, ну что за нравы!

* * *

Следующая неделя добавила забот. Дело о пропавших девушках застопорилось, как заевшие шестеренки, а еще в городе на Антонию стали странно коситься.

– Шаттон, что происходит? – прямо спросила Антония, поймав такой же взгляд от коллеги.

– Все в порядке, леди, – сухо обронил мужчина.

– Шаттон, я не понимаю!

Антония никак не могла сообразить, что значат эти всполохи в ауре коллеги, когда он бросает на нее взгляд. И с каких это пор они на «вы» и обращаются друг к другу по титулу?

– Просто он хочет сказать, что не желает иметь ничего общего с дамой, которая использует клятвенника-уголовника для постельных утех, – вмешался в разговор Вик.

Он сидел, закинув ноги на стол, и с задумчивым видом разглядывал свой маникюр.

– Что?

– Ну, с легкой руки некоего Жана об этом сейчас говорят все в городе, – просветил Антонию Вик.

– Ах вот оно что…

Антония тем же вечером приложила немало усилий, чтобы до Жана дошли слухи, будто о нем спрашивают в городе подозрительные типы, и поговорила с магом, надеясь на его чувство юмора. Поэтому, когда на следующее утро Жан зашел к магу якобы по каким-то мелким семейным делам, а потом словно невзначай поинтересовался, за какие провинности был пойман клятвенник леди де Вельвиче, маг с совершенно честным видом сообщил, что его приговорили к пожизненному заключению за убийство с отягчающими.

В тот же день слухи об Антонии прекратились, чему девушка была очень рада, но косились на нее еще долго, да и осадок остался. До простых горожан ей дела не было, а вот то, что в ложь поверили коллеги, было неприятно.

У Антонии и помимо сердечных дел проблем набралось немало. Какой-то «доброжелатель» донес до ее родителей те слухи, которые распускал этот наглец Жан. Отец отреагировал ровно – мягко укорил и попросил быть аккуратнее, расспросил о прошедшем приеме и пообещал прислать «на особый случай» несколько бутылок вин разного сорта, явно пытаясь подбодрить дочь. Мать же написала гневное письмо на семи страницах о недопустимости подобного поведения. Не дочитав и половины, Антония раздраженно бросила бумагу в огонь. Можно подумать, мать в молодости не совершала ошибок! И нет, она не собирается возвращать Олафа на плаху, он ей нравится. Как управляющий, конечно.

На работе тоже все скрипело как несмазанные шестеренки. Шаттон смотрел на Антонию волком из-за ее первого дела – оказалось, семья, в которой жена проиграла фамильные украшения мужа, ему знакома. И слухи про клятвенника ему претили, а может, и то, что Антония не скрывала, что между ней и Жаном есть некие отношения. Да и вообще, новая коллега из столицы ведет себя непозволительно вольно и свободно для девушки ее возраста и положения.

Вик поссорился с рыженькой Калли из-за того, что не взял ее на прием к Антонии. Сама Антония пыталась ей сказать, что с радостью выслала бы ей отдельное приглашение, но посчитала, что Вик сам догадается ее пригласить. Калли никого не слушала и дулась на всех, даже на Лендера.

Артефактор, как всегда на работе, был молчалив и сосредоточен. И даже наработки, которые должны были заставить ворота в поместье Антонии открываться самостоятельно, его не радовали. Он умудрился поругаться с коллегами по этажу, с тем самым отделом, который когда-то рассматривал волчок в другом конце коридора. Оказалось, это патентное бюро, и они отказались выдать сертификат на разработку Лендера. Артефактор настаивал, что-то им доказывал, тряс расчетами, и в итоге дело едва не дошло до драки. Босс тогда строго всех отчитал – не хватало еще опозорить отдел!

Антония остро ощущала недовольство и обиды коллег. Несмотря на то что их эмоции не всегда относились к ней, ей было морально сложно находиться в таком коллективе, и домой она возвращалась выжатая, как после напряженного допроса, и постоянно ощущала неприятную тяжесть в висках.

* * *

Обнаружилось тело одной из пропавших девушек. Ее нашел муж, которого какого-то хромого робота понесло в дальний конец огорода – то ли ягоды он решил там собрать, то ли расчистить место для сарая. Он сам признался, что та часть двора была давно запущена и только по какой-то случайности он оказался возле тех кустов. На тело Антония не стала смотреть и сразу направилась в дом допрашивать мужа и по совместительству главного подозреваемого.

Мужчина средней комплекции, с редкими волосами и погасшим взглядом сидел на краешке табурета в кухне и отвечал Вику невпопад.

– Всем доброго дня! – поздоровалась Антония и только потом сообразила, что ее слова прозвучали как усмешка.

Подозреваемый поднял на нее взгляд, будто ведро с мутной водой ей на голову опрокинул, и снова уставился в пол, напоровшись на ответный колючий взгляд.

– И тебе того же, – буркнул Вик, явно пропустив слова Антонии мимо ушей.

Он выглядел уставшим, но она видела, что следователь доволен какой-то недавно проделанной работой.

– А ты почему здесь? – поинтересовалась Антония у коллеги. – Я думала, ты на дежурстве ночью был и уехал отсыпаться.

– Ну вот с дежурства сюда и приехал. Как только закончим, я сразу домой… Кстати, может, ты допрос завершишь? Хочу еще на место преступления посмотреть, пока Шаттон и городские стражи там все не затоптали, – взглянув на карманные часы, попросил Вик.

– Как знаешь, – пожала плечами Антония.

Вик передал ей наполовину заполненную анкету и вышел, и Антония приступила к опросу свидетеля. У мужчины за душой не было черноты и убийств, поэтому Антония старалась держать рвущиеся способности в узде и вести себя деликатно. Как-никак человек потерял жену, которую хоть и не любил, но к которой привык, и теперь просто не понимал, что делать дальше.

В дверях показался Шаттон. Некоторое время он прислушивался к разговору, все сильнее хмурясь.

– Леди Антония, можно вас на минутку? – ледяным тоном обратился он к ней.

– Конечно, виконт, – в тон ему ответила девушка, вышла в коридор и прикрыла за собой дверь кухни.

– Ты в своем уме?! – тут же зашипел на нее мужчина.

– Не понимаю, о чем ты, – честно ответила Антония, и не думая прятаться за шляпкой – она на работе, имеет право.

– Ты думаешь, кого и о чем спрашиваешь? Этот мужчина потерял любимую жену и только что нашел ее обезображенное тело у себя на заднем дворе, а ты интересуешься, как у них обстояли дела в постели, нет ли у него любовниц и не знает ли он, случайно, о любовниках своей супруги!

– Жену он не любил, но и не ненавидел. Любовниц в последние полгода у него не было – просто не тянуло. И вообще, это стандартный опросник номер три – сам знаешь, что так или иначе нам придется его заполнить и подшить к делу. Не я составляла эти бланки и не я придумывала правила.

– Но хоть немного такта у тебя есть?

– Я лишь выполняю свою работу. Хочешь, иди в кухню и заканчивай опрос сам, там еще остались статьи про совместное и личное имущество. Или у тебя есть какие-то другие предложения?

– Я бы предложил оставить несчастного в покое.

– И вернуться к нему через неделю и разворошить воспоминания, которые он уже успеет залить алкоголем? – скептически выгнула бровь Антония.

Шаттон как-то сдулся.

– Просто будь поделикатнее, – раздраженно бросил он.

Антония со вздохом проводила взглядом его гордо выпрямленную спину.

Самое грустное, что они оба были правы. По-хорошему, эти опросники никому не нужны, и так было понятно, что несчастный не имеет никакого отношения к произошедшему. Но без заполненных бумаг папку не примут в архив и не позволят закрыть дело, а значит, так или иначе приходилось мучить вдовца вопросами. Маги, ставящие печать при сдаче дела в архив, каким-то образом узнавали, если информация была записана не со слов потерпевшего. И лучше уж отмучиться сразу, чем растягивать эту пытку на неделю или даже месяц.

Снова вздохнув, Антония вернулась в кухню.

Следующие несколько дней весь департамент сбивался с ног, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. А потом нашли еще одно тело – девушки легкого поведения без родственников в городе. И дело еще сильнее застопорилось.

* * *

Объявился бывший управляющий, который должен был присматривать за пустующим поместьем и подготовить его к приезду новой хозяйки. Четыре раза он звонил Антонии, трижды пытался поймать ее после работы и дважды не застал дома, а Олаф отказался впускать его без предварительных договоренностей. Антония была на него зла, но скандал закатывать не стала – так нервов на всех не хватит. Управляющего нанимал отец – вот пусть он с ним и разбирается, когда тот запросит окончательный расчет. О состоянии дома Антония подробно написала, так что ушлому управляющему спуску не будет, уж она-то своего отца знает. Вероятно, о характере графа де Вельвиче бывший управляющий тоже был наслышан, поэтому надеялся получить деньги за последние пару месяцев работы с новой хозяйки.

Но Антония успешно его избегала, а у мужчины, похоже, закончилось терпение. Он просто подкараулил момент, когда посыльный привез заказанный ужин, и просочился в дом вместе с ним.

– Леди Антония, как я рад вас видеть! – не дав никому опомниться, пошел в наступление бывший управляющий.

– Не могу сказать того же, – поджала губы Антония.

– Как поживаете? Как здоровье вашего батюшки? Что-то давно не было от вас вестей, дай, думаю, заеду, проверю, как дела в поместье. Говорят, вы так и не взяли нового управляющего.

Мужчина прошел в середину холла, явно намекая, что было бы неплохо пригласить его пройти в дом.

– У вас неверные сведения, – холодно бросила Антония, не собираясь терпеть наглого типа. – Олаф, рассчитайся, пожалуйста, с посыльным, – уже более миролюбиво кивнула хозяйка замершему у порога дворецкому.

– Да, миледи, – поклонился Олаф, злясь на себя, что пропустил наглого типа, который теперь топтался по чистому полу.

Между прочим, наемные служанки всего полчаса назад все тут надраили и уже ушли! А еще у дворецкого на поясе прожужжал артефакт о том, что что-то не в порядке в подвале. А вместо того, чтобы заниматься делами, он вынужден изображать образцово-вежливого истукана на входе!

Бывший управляющий совершенно по-хозяйски оглядывался и бродил по холлу, делая вид, что его жутко интересуют отполированные перила лестницы и обновленные светильники.

– Чем обязана вашему визиту, уважаемый? Насколько мне известно, вашим нанимателем выступал мой отец, и уже месяц как вы получили письмо о расторжении договора.

Сообразив, что на намеки никто реагировать не собирается, незваный гость сменил тактику. Он оказался возле Антонии, ловко взял ее под локоток и потянул в малую гостиную. Антония опешила от таких наглости и напора. Бывший управляющий даже не смотрел в ее сторону, старательно отводил взгляд, и никак не получалось применить на нем дар.

– Ну что вы, дорогая, зачем же волновать вашего отца по пустякам? Он человек занятой, я все понимаю и не хочу надоедать ему, но, понимаете, он забыл рассчитаться со мной за последние два месяца, и я подумал…

Договорить мужчина не успел. У него перед глазами мелькнуло запястье с татуировкой клятвенника, и шею неприятно сдавил чужой локоть – фирменный бандитский захват. Над ухом раздался проникновенный хриплый голос:

– Что ты подумал? Что можешь вот так нагло сюда явиться и обобрать молодую хозяйку? А ты знаешь, что у нее дом полон уголовников? Можешь уточнить в администрации, за леди числятся уже целых два клятвенника. И знаешь, что думаю я? Что мы бы с тобой неплохо порезвились. Такой сладкий, чистенький мальчик – знаешь, как поступают на каменоломнях с такими, как ты? О, я с радостью расскажу и даже покажу…

Олаф «случайно» ослабил хватку, и бывший управляющий вывернулся. Визитер отбежал, как ему показалось на безопасное расстояние, и обернулся.

– Ну, знаете ли!..

Наткнувшись на совершенно бандитскую ухмылку и тяжелый взгляд уголовника, бывший управляющий поперхнулся словами.

За его спиной появился Виттор, весь измазанный землей и с лопатой в руках.

– Олаф, Йорка кричит из подвала и требует его выпустить. Что делать?

– Заставь его замолчать, – оскалился Олаф.

– Ага, – протянул Виттор и задумчиво взвесил в руке лопату.

Управляющий бросил безумный взгляд сначала на Олафа, потом на Виттора и, не попрощавшись, вылетел за дверь. Антония рассмеялась.

– Ну и ну! Молодцы, горжусь!

Повеселевшая хозяйка ушла к себе.

– Что там с Йоркой, Виттор? – посерьезнев, повернулся к садовнику Олаф.

– Да я его в подвал за цветочными клубнями послал. Они там лучше хранятся, там прохладно и…

– И что он?

– Да дверь захлопнулась, а отпереть ее я не могу!

Йорку спасли. Оказалось, Виттор просто перепутал связки и пытался открыть подвал ключом от задней двери дома.

* * *

Обзвонив все объявления из газет за неделю, Олаф наконец-то нашел повариху. Тихая пугливая дама запиналась и тянула до последнего, если возникал какой-то вопрос, но после предыдущей крикливой стряпухи Олафа это более чем устраивало. Поначалу он каждый вечер перед уходом работницы сам приходил к ней на кухню, спрашивал, какие продукты нужно заказать, хорошо ли работает техника и хватает ли посуды. А потом и вовсе придумал повесить на дверь блокнот, куда дама заносила список продуктов и возникающие вопросы. Готовила она отменно, даже столь ненавистная

Олафом, но жутко полезная каша выходила у нее вполне съедобной. А за пару ее булочек Йорка был готов выполнить любое поручение.

Глава 8

Текущие расследования

– У меня появилась новая мечта, – буркнула Калли, составляя протокол осмотра очередного найденного трупа.

– Какая? – отозвался Шаттон, не поднимая головы от толстого свода законов, открытого на середине.

Калли повела плечами, разминаясь после кропотливой работы.

– Чтобы все эти дела оказались несчастными случаями, никакого убийцы в городе не оказалось, и мы просто сдали все эти папки в архив.

– И как ты себе это представляешь? – спросила Антония.

Она изучала записи опросов и допросов за последние полгода, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы указать на потенциального преступника. Некоторые общие моменты психологического портрета убийцы она для себя уже составила, но пока никого даже отдаленно подходящего не попадалось.

– Ну как же! Первая девушка погибла из-за несчастного случая. Нашли ее в овраге. Она просто не заметила обрыв, упала и сломала себе шею. Вторая – обычные бытовые разборки, там и думать нечего. Виноват муж либо любовник – посадить его, и все. Последнюю загрызли собаки – это тоже сомнению не подлежит.

– А тебя не смущает, что, согласно медицинским и магическим осмотрам, все три девушки уже были мертвы к тому времени, как их принесли в те места, где обнаружили их тела? – подал голос Лендер, разглядывая через сложные тройные очки-гогглы обрывок ткани, найденный возле последнего трупа.

– Кроме того, у всех жертв срезано по клочку волос и пропали какие-то личные вещи – кулон, карманные часы, зажим для шейного платка… – перелистнув страницу очередного допроса, вставила Антония.

– И неужели ты считаешь, что можно оставить преступника гулять на свободе безнаказанным, осудив вместо него невиновных? – ужаснулся Шаттон.

– Ой, да ладно, просто помечтать уже нельзя! – фыркнула Калли. – У нас, между прочим, уже три висяка за этот месяц. И я почти уверена, что девицы пострадали из-за собственной глупости.

Пресекая дальнейшие дебаты, в дверях появился Ирвин.

– Так, отдел, есть вызов! Заявление о краже. Пропажа свежая, есть шанс закрыть по горячим следам.

– Босс, кто потерпевший? – поднял голову от талмуда Шаттон.

– Мадам Клозетта.

– Ясно. Я туда не поеду, – демонстративно зарылся в перечень законов Шаттон.

– Шеф, на меня даже не смотрите. У меня вызов по неисправно работающей сигнализации, просят оценить качество установки и подключения, – щелкнул замком чемоданчика Лендер.

– Ясно. Тони, езжай ты, вместе с Гусом. Давайте бегом! Одна шестеренка здесь, другая там! – скомандовал начальник и удалился.

– А что не так с этой дамой? – удивленно поинтересовалась Антония у коллег.

Она еще ни разу не видела среди них такого единодушия.

– Сама узнаешь, – хмыкнул Шаттон.

Остальные тоже пояснять не стали, в воздухе повисло ожидание шутки или розыгрыша. Ну, не сговор и злой умысел – и то хорошо.

Не успела Антония накинуть форменный пиджак, как в дверь просунулась голова младшего сотрудника.

– Тони, шеф сказал, мы с тобой едем на дело. Я ключи от служебной машины уже взял, ты идешь?

Выезжая со стоянки, Гус запоздало поинтересовался:

– Куда едем, коллега?

– Западный проезд, владение девять, – прочитала адрес на папке с заявлением Антония.

– Мадам Клозетта?! – пискнул Гус, неловко вывернул руль, и машина чудом вписалась в поворот.

– Да что с ней не так?!

Любопытство уже не просто щекотало Антонию изнутри, а вцепилось в нее всеми лапами и когтями, и требовало немедленно узнать, почему все так странно реагируют на имя потерпевшей.

– Сама увидишь, – буркнул Гус и на всю дорогу замолчал, излучая недовольство.

* * *

Дом по адресу Западный проезд, владение девять ничем не отличался от соседних строений. Низкий каменный заборчик, ухоженный сад с розовыми кустами и парой тонких деревьев, крошечный декоративный фонтанчик и беседка сбоку от крыльца. Беленые стены и черепичная крыша тоже никак не характеризовали хозяйку, разве что показывали, что дама из зажиточных горожан и следит за домом.

После короткой трели звонка дверь открылась, и за ней, против обыкновения, оказалась не служанка, а высокий парень с идеально сложенной фигурой, которую подчеркивал удачно скроенный костюм. Гус снова скривился.

– Мадам Клозетта дома? – взяла дело в свои руки Антония.

– Да, хозяйка дома, проходите, – ниже, чем требовали приличия, поклонился парень.

Хм, на слугу не похож, на домочадца тоже. Кто же он?

– Как вас представить?

– Мы из департамента расследований, приехали по вызову, – небрежно бросила Антония.

Было во взгляде парня что-то такое, что сразу и не передать. Он словно обласкал ее взглядом, но при этом не обидел, не опошлил, а высказал изысканный комплимент. Захотелось расправить плечи и улыбнуться. Антония коротко взглянула на ауру парня, но ничего настораживающего не заметила и лезть к нему в душу не стала.

Гуса странный парень просто не замечал.

Следователей провели в уютную гостиную в розовых тонах. Тот же парень предложил напитки и накрыл на стол. Пока он расставлял чашки, Антония невольно им залюбовалась. Плавные, гибкие, отточенные движения, как у танцора, но без излишней показушности. В прошлой жизни он мог быть породистым изящным котом.

– Ах, вы уже приехали! Как хорошо, что вы так быстро!

В дверях показалась хозяйка. Богато одетая дама тяжело опиралась на трость, под другую руку ее поддерживал еще один парень – судя по ауре, точно не родственник первого, но было между ними что-то общее.

– Я еще даже не успела переодеться с прогулки. И ведь в той сумочке были украшения и кошелек, это так обидно, ах!

Дама тряхнула головой, и в ушах покачнулись бриллианты. Антония удивилась, что хозяйка, вопреки нормам приличия, надела днем драгоценный комплект. А еще мадам Клозетта явно следила за модой, она могла дать фору многим молодым горожанкам. Антония мимоходом отметила, что дама носит со вкусом подобранный парик явно от хорошего мастера. Если бы сама Антония изредка не прибегала к помощи этого аксессуара, то решила бы, что это собственные волосы хозяйки так причудливо уложены.

– Сожалею, что это произошло, – участливо кивнула Антония, бросая короткий взгляд на хозяйку.

За душой у женщины тоже не было ничего, что дало бы повод взглянуть ей в глаза и нырнуть глубже. Да, были горечи и утраты, сожаления о сделанном или несделанном, но осознанно мадам никому не вредила, а мелкая зависть и излишний эпатаж не в счет. Антония в силу многих причин и сама частенько грешила последним.

– Рассказывайте, что случилось.

Оказалось, мадам вышла на ежедневную прогулку, заглянула в булочную, купила билеты на вечернее представление механического театра и кулек конфет для своих любимцев, зашла к знакомому ювелиру, а придя домой, обнаружила, что сумочки в руках-то и нет. Хорошо, что у нее всегда припрятан запасной ключ на такой случай. От расстройства мадам Клозетта даже отказалась от обычного дневного чаепития, пропустила посиделки с подругами, а ребятам пришлось утешать ее, отпаивать успокоительным и делать ей массаж.

Во время рассказа хозяйка не забывала строить глазки Гусу, кокетничать, игриво поправляя прическу, а то и вовсе откровенно подмигивать раскрасневшемуся младшему сотруднику.

«Мальчики», к которым то и дело обращалась дама, блестя браслетами и прочими украшениями, обхаживали Антонию и хозяйку. Им деликатно подливали чай, незаметно и очень вовремя протягивали блюдца с сахаром и печеньем, подавали салфетки. Казалось, юноши были всюду, но в то же время они оставались совершенно незаметными.

Антония удивилась, что парень, открывший им дверь, то и дело касается ее руки, это было так естественно, совершенно не пошло, но при этом безумно интимно. Антония хотела возмутиться, напомнить, что она на задании, но не смогла найти, к чему придраться, – настолько мимолетно и незаметно все происходило. А еще Антония не сразу сообразила, что «любимцами», для которых мадам Клозетта покупала сладости, и есть служащие у нее парни.

– Я больше этого не вынесу, – шепнул Гус Антонии. – Буду ждать тебя в машине.

Извинившись, Гус вышел и неприятно дернулся, когда один из парней хозяйки пошел его проводить.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Антония заполнила все необходимые опросники. И она наконец поняла, что парни – не слуги, не родственники дамы и не простые наемные работники. Они из службы эскорта.

– Ах, какие мои годы! – заламывала руки хозяйка. – Наследников не осталось, муж давно помер. Так неужели я теперь должна запереться в четырех стенах и до конца жизни оплакивать свою участь? Понимаю, что мне недолго осталось, так зачем отравлять себе последние дни? Да, мне нужна помощь, я уже не могу выйти одна в город и не справляюсь с простыми делами. Но почему я должна терпеть рядом понурых врачей или глупых служанок? К тому же разве эти вертихвостки смогут помочь мне подняться по лестнице или донести сумки из магазина? Мне нравится видеть рядом красивые лица, нравится получать комплименты. В конце концов, я женщина и хочу и дальше себя ощущать красивой!

Антония не нашла что ответить. Образ жизни дамы явно выбивался из привычных норм и устоев, но она никому не вредила и свое мнение окружающим не навязывала, просто жила, как ей хотелось. Так что же в этом плохого? Мелькнула и пропала мысль, что в старости сама Антония предпочла бы стать такой вот мадам Клозеттой, чем чопорной, вечно недовольной старухой, которая читает окружающим нотации и лезет в чужую жизнь.

– Спасибо за показания, мадам Клозетта, – убирая листы в тонкую пока еще папку, поблагодарила ее Антония. – Хорошо, что вы обратились к нам сразу, по горячим следам мы обязательно найдем пропажу. Если вспомните еще что-нибудь странное или необычное, что привлекло ваше внимание, обязательно сообщите, это поможет делу.

– Мадам Клозетта, к вам посетитель. Это из ювелирного магазина, – с поклоном обратился к даме один из ее «мальчиков».

На пороге возник мальчишка в форме сотрудника известного ювелирного магазина и с поклоном и извинениями протянул хозяйке забытую на прилавке сумку. Дама разохалась, один из «мальчиков» озадаченно почесал макушку – похоже, по магазинам сопровождал даму именно он, и именно он не уследил, что рассеянная хозяйка забыла вещь прямо на прилавке.

Антония захлопнула папку и под шум и причитания удалилась.

* * *

– Ну что, нашлась пропажа? – чуть пренебрежительно бросил Гус, подпирающий дверцу служебного автомобиля.

– Да, а откуда ты…

– Да так всегда. Она что-нибудь где-нибудь забудет, поднимет панику, а стоит нам приехать, как все находится. И ложный вызов не пришьешь, ведь пропажа действительно была, и тот же самый продавец мог не вернуть сумку, а припрятать ее куда-нибудь и себе забрать.

– И почему же так не делают? – садясь на пассажирское кресло, поинтересовалась Антония.

– Слишком хорошо знают эту мадам в городе. С ней выгоднее дружить – она такие чаевые оставляет, что никакая пропажа сумки их не окупит. Владельцы магазинов это понимают и стараются с ней не ссориться… Ну что, в отдел или сначала заедем куда-нибудь пообедать? – с надеждой посмотрел на Антонию младший сотрудник.

Подумав, Антония согласилась на второй вариант, и спустя всего десять минут они уже сидели в недорогой, но вполне приличной таверне и изучали меню.

Внезапно дар словно взбунтовался. Антония резко обернулась, но не смогла понять, от кого пришла волна направленной на нее ненависти. Не просто злость или раздражение, а буквально готовность убить.

– Что-то случилось? – оторвался от меню Гус.

– Ты не обратил внимание, кто-нибудь сейчас выходил? Кто зашел в зал последним? Никого подозрительного не видишь? Ты в городе дольше меня, может, видишь тут неблагонадежных граждан?

Гус сначала опешил, замерев с открытым ртом, потом тряхнул головой.

– Да кто тут может быть подозрительный? Отсюда до департамента рукой подать. В основном служащие из нашего здания сюда ходят, – покачал головой Гус, на всякий случай все-таки осмотрелся и назвал по именам всех присутствующих.

Антония и сама уже заметила знакомого мага и помахала ему рукой, а на вопросительно поднятые брови помотала головой, сдержав усмешку, – нет, новых клятвенников она пока не завела.

* * *

В отделе было тихо и пусто. Гус сразу пошел с докладом к начальству, а Антония села оформлять бумаги. Сумочка и нашлась, но заявление было подано, и теперь нужно было сдавать дело в архив.

В дверях появился Вик, он покрутил на пальце кольцо.

– Эй, а где все?

– Не знаю, по вызовам разбрелись, наверное. Мы с Гусом сами только вернулись, – подняла голову Антония.

– Ясно.

Блондин поставил портфель на свой стул, поворошил бумаги на их с Калли столе.

– Так, это для Лендера… Это по делу, которое ведет Шаттон… Калли ожидает посылка на почтамте, – бормотал Вик, а бумаги ровными стопочками расходились по столам коллег.

Какой-то конверт, не глядя, он сунул за пазуху, потом, хмыкнув, выудил заполненное кривым почерком заявление с жирным пятном на углу.

– У булочника с мастеровыми какие-то проблемы. Тони, поедешь за компанию?

– А давай, – отодвигая почти оформленную папку, отозвалась Антония.

Будет всяко интереснее, чем подшивать бумаги и раскладывать их в определенном регламентом порядке. Может, Гус завтра с этим делом поможет или Шаттон смилостивится и сам унесет папку в архив? Все равно ему самому еще два дела сдавать.

* * *

В булочную дознаватели прошли не с парадного входа, через магазин, а с обратной стороны, где заходят сотрудники. Пахло кислым тестом, перекипевшим вареньем и подгоревшими коржами. Антония поморщилась и надвинула еще ниже шляпку, Вик чихнул в выглаженный платочек с инициалами. Навстречу им выкатился сам булочник в заляпанном переднике, протянул Вику руку, которую тот пожал с каменным лицом.

– О, господа следователи, я вам рад, очень рад!

Антония хмыкнула, окидывая взглядом помещение, пробегающего мимо поваренка, и уже внимательнее разглядывая булочника. Вик вел стандартный опрос, кто что натворил и как это выявилось, а Антония с каждой минутой все сильнее хмурилась.

Их провели через кухню, в которой суетились помощники и, казалось, даже подкопченные стены плавились из-за бесконечного жара печей. Антония бросила на присутствующих лишь мимолетный взгляд и поспешила за мужчинами, стараясь держаться за спиной Вика.

– Вот, господа следователи, – жестом радушного хозяина булочник распахнул перед ними дверь в какую-то каморку, где на перевернутом ведре сидел худой как щепка юноша, сутулясь и глядя на вошедших взглядом забитой собаки.

Антония не выдержала. Она незаметно дернула коллегу за рукав, что-то шепнула и вылетела из булочной на свежий воздух. Вик хмыкнул и принялся заговаривать главному повару зубы.

Спустя несколько минут он возник на крыльце за спиной Антонии.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – кивнула девушка. – Такой гадости я давно не видела, по его ауре можно учебник писать.

– Хорошо. Стражников, отдел контроля качества товаров и комиссию из профсоюза я уже вызвал, будут тут с минуты на минуту. Тебе придется присутствовать.

– Знаю. Перетерплю, – со вздохом бросила Антония и направилась в аптеку напротив.

Сегодня ей понадобятся средства от головной боли, снотворное и успокоительное – работы предстоит немало.

* * *

Комиссия и стражи приехали через полчаса, лавку закрыли до выяснения обстоятельств, а всех сотрудников собрали в торговом помещении и стали по одному вызывать на разговор в соседнюю комнату. Запертый в каморке парень присоединился к своим коллегам, а его место занял возмущенно потрясающий кулаками булочник.

К концу дня не только Антонии, но и Вику, и стражам, и комиссии стало ясно, что повар должен предстать перед судом. Самым незначительным из его прегрешений было то, что он за малейшее, абсолютно незначительное нарушение назначал поварятам пени, и в итоге они работали на него почти бесплатно. Уже только за одно это профсоюз выписал булочнику огромный штраф, и сотрудники уже закрытой лавки ушли после разговора со следователем и представителями других служб порядка с трехмесячным заработком в кармане. Профсоюз взял эти траты на себя, а возмещать им все расходы предстояло булочнику.

Помимо этого для экономии булочник покупал забродившее варенье для начинки, самую дешевую муку, часто залежалую, а вес хлеба и булочек всегда был меньше заявленного процентов на десять.

Из-за шума скандала о булочнике про первоначальную причину вызова следователей никто и не вспомнил. Когда на опрос привели того самого юношу, Антония промолчала, хотя он действительно украл из кухни пару буханок хлеба и мясной пирог. Главный повар не платил ему жалованье уже два месяца, а больной сестре парня нужно было чем-то питаться. Хотя на его месте Антония предпочла бы не брать пирог, зная, что повар запихнул в него вместо положенного фарша.

После опроса Антония отвела юношу в сторонку.

– Аптекарю в лавке через дорогу нужен подмастерье – предыдущий женился и уволился. Если пойдешь прямо сейчас, возможно, повезет, вдруг еще никого не взяли на это место?

– С-спасибо, – запнулся парень.

Он был на голову выше и шире в плечах, но чувствовал себя намного меньше и слабее стоящей перед ним леди, и непонятно, что было тому причиной – строгий костюм следователя, прямая как шпага спина леди или ее тяжелый колючий взгляд?

– Но почему вы мне помогаете?

– У тебя пока еще нет черноты за душой. Живи по совести, и, возможно, самого страшного ты избежишь.

Ничего не поняв из слов странной леди, юноша снова поблагодарил ее, низко поклонился и, прижимая к груди мешочек с трехмесячным окладом, ушел. В окно Антония проследила, как парень, немного поколебавшись, все же направился в аптеку.

– Остался только булочник.

Антония едва не вздрогнула от неожиданно раздавшегося знакомого голоса и резко обернулась. Вик подпирал косяк двери и, как и Антония, смотрел куда-то в окно.

– По протоколу нужно допросить его в присутствии всех заинтересованных сторон. Отложим на завтра, проведем допрос в участке? – предложил он.

Вик выглядел уставшим и помятым, его пиджак остался на спинке стула в комнате, где они опрашивали пострадавших сотрудников. На широкой манжете рубашки виднелось синее пятнышко от чернил, несколько локонов выбилось из-под шнурка, держащего низкий хвост, из кармана жилета свисала цепочка часов, на которые следователь то и дело посматривал.

– Нет. Лучше закончим с этим сразу и забудем. Не хочу растягивать это «удовольствие» еще на один день.

– Как скажешь, – кивнул Вик, придерживая перед коллегой дверь.

К концу разговора с булочником кто-то ругался недопустимыми в приличном обществе словами и буйно тряс кулаками, кто-то, напротив, сидел тихо, подавленный делами подозреваемого, который, помимо всего, оказался еще и душегубом. Под взглядом Антонии он не без гордости рассказал, как после смерти отца отравил мачеху и сводного брата, чтобы получить лавку в наследство, а после избивал жену, которая в итоге не вынесла родов; как догадался мешать хорошую муку с залежалой, делать хлеб меньше по весу и штрафовать подчиненных; как разбирался с жалобами на отравления и испорченные булочки; как дважды нанимал головорезов поговорить с особо настойчивыми недовольными покупателями; как давал взятки ежегодной комиссии по качеству и обманывал профсоюз, запугивал поварят и планировал давать сдачу фальшивыми монетами или просроченным печеньем.

Булочника увели, и Антония ушла сразу за ним. Слишком много было направлено на нее взглядов и эмоций. Кто-то из представителей служб стал откровенно опасаться ее, кто-то прожигал любопытством, кто-то жаждал привлечь ее к решению собственных проблем. Все как всегда. И стоило ради этого уезжать из столицы?

– Тебя проводить? – догнал ее уже на пороге Вик.

– Нет, спасибо. До департамента недалеко, а там у меня машина.

– Я соберу подписи со всех присутствующих и доложу боссу, – оценив бледный вид Антонии, предложил блондин, прокручивая на пальце кольцо.

– Спасибо, – кивнула Антония. – Я завтра могу опоздать. Ирвин знает, что после допросов я себя плохо чувствую.

– Что, это действительно настолько тяжело? – участливо поинтересовался Вик.

– Голова болит, мутит иногда по несколько дней. Сегодня вечером уж точно будет «весело», – очень примерно описала свое состояние Антония.

– Может, все же вызвать тебе кеб?

– Спасибо, я лучше пройдусь.

– Как знаешь…

* * *

Вечер привычно пах маслом и мазутом, пылью с мостовой, усталыми потными телами, рыбой, подгнившими овощами с рынка и озоном от работающих на кристаллах машин. А еще откуда-то из-за города, с полей, неуловимо пахло зеленью. Вокруг разговаривали люди, жужжали механические курьеры, тарахтели устаревшие автомобили. Антония растворялась во всем этом, усилием воли пытаясь отгонять от себя серость и болотную мерзость прогнившей человеческой души, с которой пришлось соприкоснуться.

– Дорогуша! Ах, милая, постой! Тони!

Антония не ожидала подобной фамильярности от посторонних, оглянулась и узрела спешащую к ней мадам Клозетту. Ее участливо поддерживал под локоток незнакомый «мальчик», второй нес пакеты с покупками. Дама сверкала изумрудным комплектом и новой замысловатой прической, в которой сложно было заподозрить парик. Интересно, сколько у нее в гардеробе таких готовых причесок?

– Доброго вечера, мадам Клозетта, – устало вздохнула Антония. – Опять что-нибудь пропало?

– Нет, что ты, милая, я просто кое-что видела! А ты выглядишь уставшей. Тяжело нам, работающим в поте лица женщинам… А знаешь что? – просияла вдруг дама, и Антония напряглась. – Пожалуй, я одолжу тебе одного из моих мальчиков. Рим и один сможет проводить меня до дома, правда, милый?

Держащий под локоток даму «мальчик» обаятельно улыбнулся и кивнул.

– Вот видишь! За Рима аренда уплачена до утра, можешь распоряжаться им в полной мере.

– Не стоит, право…

– Не спорь! Мне хочется сделать тебе такой подарок. В конце концов, имею я право на маленькие капризы?

Антония снова вздохнула и кивнула, только чтобы отвязаться от навязчивой дамы. Парня она и сама отпустит, как только мадам Клозетта лишит их своего общества.

– Так зачем вы меня искали? – напомнила ей Антония, неприлично поглядывая на часы на стене дома.

Шестеренки слаженно отсчитывали минуты, приближая время, когда Антония сможет принять горячую ванну и успокаивающий отвар. А может, лучше сразу снотворное. Аптекарь выдал ей неплохой порошок. Она уже принимала похожий, действует быстро.

– Ты говорила сразу идти к тебе, если я вспомню что-нибудь подозрительное. Так вот, я вспомнила, – сказала мадам и сделала театральную паузу.

– И? – изобразила внимание Антония.

Она уже перестала морщиться от фамильярного обращения, как истинная леди, списав все на возраст и маразм собеседницы.

– Я видела в городе чучело, – заговорщическим шепотом поведала мадам Клозетта.

– Как это? – не сообразила Антония.

Правда, что ли, у мадам не все дома?

– Более того, это было живое чучело, – сделала упор на предпоследнее слово дама. – Мне не спалось – ну, знаешь, у стариков такое бывает, – и мы с мальчиками пошли гулять. Было около двух или трех часов ночи, мы дышали свежим воздухом на главных улицах, и в одном из переулков я увидела тень. Когда ты сказала про странное и необычное, я и вспомнила этот случай, ведь в такое время на улицах никого, кроме стражников, нет. Но те уже знают меня в лицо и всегда здороваются, а…

– Спасибо за информацию, мадам, – прервала поток ее воспоминаний Антония.

В висках начинало ломить, предвещая скорый приступ головной боли, которая не снимается никакими таблетками, ее можно только притупить и переспать с ней. Да и то не факт, что это поможет.

– Если вас не затруднит, приходите завтра в отделение, мы запишем ваши показания. Это очень важно. Быть может, к завтрашнему дню еще что-нибудь вспомните, это, безусловно, поможет следствию. Я спешу, прошу меня извинить, но завтра в отделе вам непременно уделят внимание, – поспешно закончила Антония.

Глава 9

Последствия допроса и способы лечения

Распрощавшись с мадам Клозеттой, в сопровождении «мальчика» Антония направилась наконец к своей машине.

– Вы не против, если я поведу? – вежливо поинтересовался мужчина из эскорт-услуг.

Первым порывом было отказаться и отпустить сопровождающего восвояси, но тут Антонию повело. Мужчина деликатно придержал ее, и, оценив собственное состояние, Антония вынуждена была поинтересоваться:

– Права и стаж вождения?

– Третья категория, пять лет.

Антония мысленно присвистнула. Неплохо для человека его профессии! Интересно, обучение оплатила фирма-работодатель или это была его собственная инициатива?

Получив разрешение и ключи, мужчина помог Антонии сесть в машину, мягко закрыл дверь и плавно тронулся с места. За бережное отношение к чужому имуществу Антония мысленно поставила «мальчику» плюс – он оказался первым, кто не хлопнул дверцей ее машины. Вел он тоже аккуратно и излишне осторожно, словно вез хрупкий сосуд с взрывоопасным топливом. В другой ситуации Антонию такой стиль вождения раздражал бы, но при столь любимых гонках и скачках по ухабам ее бы банально укачало, поэтому она терпела.

– Спасибо, милейший. Мне ваши услуги больше не нужны. Скажите, сколько я вам должна, и мой дворецкий вызовет вам кеб, – устало потирая виски, проговорила Антония, когда машина остановилась перед воротами поместья.

– Мадам Клозетта оплатила фирме время до утра, вознаграждение лично сотруднику – на усмотрение клиента, – приятным голосом произнес мужчина.

– И все же подскажите расценки. Как принято с вами расплачиваться? Я не обращалась еще… м-м-м… к вашему агентству.

– Ну, зависит от типа услуг. Сопровождение на рынок и помощь с покупками, расслабляющий или тонизирующий массаж, сопровождение на званый ужин, выступление партнером на уроках танцев и те услуги, о которых вы подумали, обычно оцениваются по-разному.

– Вы все это делаете? – удивилась Антония.

Как-то иначе она представляла работу эскорт-служб.

– Только элитные дома могут позволить себе обучить сотрудников полному спектру услуг. С нами ваша репутация не пострадает, мы обеспечиваем полную конфиденциальность. Наше учреждение – лишь филиал фирмы, основанной в столице, но все сотрудники проходят собеседование с магами и дают клятву молчания и ненанесения вреда и Пятый комплекс. Все нарушения расследуются магами, а порой и Читающими.

– Я сама Читающая, – рассеянно кивнула Антония.

Пятый комплекс означает магическую печать, которую обычно ставят служащим дворца и в домах богатых и влиятельных фамилий. Суть проста: не навреди нанимателю, не укради, не рассказывай хозяйских тайн, не ври, не предавай. Клятва серьезная, ее нарушение в зависимости от ситуации и условий контракта влечет разные последствия вплоть до мучительной смерти. Антония подозревала, что в данном случае все намного проще и нарушителя ждут просто неприятные ощущения и беседа с магом и нанимателем.

– Знаю, мадам обмолвилась, – ровно отозвался мужчина, разминая Антонии затылок.

Она и не заметила, как его руки оказались у нее на плечах и принялись умело массировать напряженные мышцы. Давящая тяжесть в висках ослабла.

– Если пожелаете, я постараюсь облегчить вашу боль, но для этого придется пройти внутрь. Горячая ванна, теплое вино с пряностями и массаж должны помочь.

– А откуда вы знаете про головную боль? – почти откинувшись на плечо мужчины и отдавшись воле его рук, вяло поинтересовалась Антония.

– Нас этому учат. Я проходил полугодовую практику в центральной больнице и отдельно обучался анатомии и массажу. Я хочу вам помочь.

Антония поверила ему. Она не чувствовала грязной зависти к ее деньгам и иных скользких эмоций. Доброжелательное любопытство, интерес к ней как к женщине, уважение как к профессионалу своего дела. Антония не считала себя выдающимся следователем, но переубеждать мужчину не стала. А потом решила: что ей терять? Мадам Клозетта этого «мальчика» ей практически подарила, так почему бы не принять такой подарок? Ей сейчас действительно плохо, а ухаживать мужчина умеет не хуже медсестры. И он ей еще ни разу не соврал, не польстил. Интересно, их при обучении предупреждают, что на Читающих лесть действует вовсе не как комплимент, а как ложка соли в чай?

– Хорошо, пойдем. Но только если ты сам уверен, что этого хочешь, – сдалась Антония, перейдя с парнем на «ты».

– Вы очень необычная клиентка, – улыбнулся мужчина, открывая перед ней дверцу машины.

Антония хмыкнула, почувствовав отклик дара. Теперь понятно, почему мужчина так рвется ей помочь. Он будет хвастаться перед коллегами, что сама Читающая его одобрила и приняла, и попросит прибавку у начальства. Возможно, за это даже повысят его категорию в агентстве. Хотя какая ей разница? Он ее не раздражает – уже неплохо.

Пока «мальчик» умело разминал ей шею и отвлекал разговорами, Олаф отпер ворота и с подозрением посмотрел на гостя. Поклонился Антонии, приветствуя, с удивлением принял от незнакомца ключи от хозяйской машины.

– Все дела и вопросы потом, Олаф. Сегодня был сложный день. До утра не беспокоить, у меня гость.

– Ужин?

От одной только мысли о еде Антонию замутило.

– Не нужно.

– Любезный, – подал голос «гость», – если возможно, через час пусть принесут леди охлажденные фрукты, сыр и большое количество минеральной воды. И можно уже сейчас подать свежие апельсиновые корки и зеленый чай.

– Ладно, – удивился просьбе Олаф.

Он бросил взгляд на Антонию и дождался подтверждающего кивка.

– А вам? – поинтересовался дворецкий у «гостя», уже догадываясь по его виду, что за птица залетела сегодня к хозяйке.

– Легкий ужин часа через два, если вас не затруднит, – вежливо улыбнулся парень.

Олаф кивнул и ушел предупредить домашних, чтобы не беспокоили хозяйку. Они и так старались не обращаться к ней без надобности, но мало ли кому что приспичит.

– Я не люблю зеленый чай, – тихо известила Антония, ведя парня к своим покоям.

– Пусть это будет лекарством. В ванной алкоголь пить не стоит – он быстро ударит в голову, а вам это сейчас не нужно.

Антония вздохнула, соглашаясь.

А уже через десять минут поняла, что не пожалеет о своем решении оставить «гостя». Мужчина деликатно и ненавязчиво помог ей раздеться, сделал ванну с расслабляющими маслами и массаж. Терпеливо напоил ее зеленым чаем и снес недовольное фырканье и колючие взгляды. Когда он наконец вывел Антонию из ванной, она чувствовала себя намного лучше и даже смогла немного перекусить фруктами. Тихий приятный голос, искреннее желание помочь и ненавязчивая забота. Антонии даже не пришлось пить снотворное и глотать горькое успокоительное, все лекарства заменил незнакомый мужчина из элитного дома эскорт-услуг. Оказывается, в такие моменты ей просто нужен кто-нибудь рядом, тот, кто не оценивает и не осуждает. Тепло человеческого тела и сочувствие помогли не хуже успокоительных пилюль.

Когда через два с половиной часа Олаф заглянул в гостиную при покоях Антонии, чтобы убрать посуду, он застал там заканчивающего ужин «мальчика».

– Как она? – поинтересовался дворецкий после короткой заминки.

Ну подумаешь, парень по вызову. По виду из элитных, ухоженный, вежливый, не дешевка с угла «улицы красных фонарей», которые и украсть, и придушить могут.

– Уснула, – тихо ответил «гость», покосившись на дверь. – Часто у нее такое?

– После серьезных допросов, – отозвался Олаф, не видя в этом тайны.

Да и печать клятвы молчала, значит опасности для хозяйки нет.

– Сочувствую.

– Ты сейчас домой или?.. – не зная, как вежливо закончить фразу, Олаф неопределенно махнул рукой.

Из-под рукава мелькнула татуировка клятвенника.

– Моя аренда оплачена до утра. Раз не выгнали, останусь.

– Сурово у вас, – хмыкнул Олаф.

– Тебе не легче пришлось, – хмыкнул в ответ «гость», и мужчины обменялись взглядами.

– Присмотришь за хозяйкой? – уходя, попросил Олаф.

– Насколько в моих силах, – пообещал «мальчик».

Он не спеша допил чай, прислушиваясь к шорохам за дверью, не проснется ли его клиентка, но все было тихо. Когда он вернулся в спальню, девушка со смешной короткой стрижкой спала, свернувшись калачиком и обняв угол одеяла. Гость разделся и тенью скользнул к ней в постель. Девушка сначала нахмурилась, недовольно повела плечом, но потом расслабилась и потянулась к теплу.

* * *

Утром Олаф по привычке заглянул в хозяйскую спальню. Убедившись, что все в порядке, собрался уйти, но «мальчик» спал очень чутко.

– Доброго утра! Через сколько ее разбудить? – шепотом поинтересовался мужчина, на плече которого доверчиво спала хозяйка.

– Ей вставать через час, но для этого начинать будить ее нужно уже сейчас, – хмыкнул дворецкий.

– Хорошо. Мы будем вовремя, – тихо ответил «гость», и Олаф ушел, решив на всякий случай все же проверить позже.

Звуки, доносившиеся из-за двери при повторном обходе, подтвердили, что хозяйка уже не спит и Олаф может заняться другими делами. Дворецкий подумал: быть может, всегда приглашать парней по вызову, чтобы будить хозяйку? Посмеявшись своим мыслям, он спустился на кухню проверить приготовления к завтраку и обсудить с поварихой список покупок на неделю.

* * *

Антония никогда еще не чувствовала себя после раннего подъема так легко. Она бодро приняла душ, шустро оделась, но когда спустилась вниз, «мальчика» и след простыл. Пожав плечами и порадовавшись, что додумалась заранее сунуть ему конверт с чаевыми, Антония с аппетитом накинулась на завтрак.

– Что у нас сегодня, Олаф? Мы вчера не успели поговорить, – между кашей с фруктами и булочкой с корицей поинтересовалась она у стоящего поодаль дворецкого.

– Нужно оплатить счета за дом. Я купил кристаллы про запас и заменил часть светящихся элементов в лампах в доме. Виттор просил удобрения, Йорка с матушкой собрались в город, – коротко отчитался Олаф.

Не то чтобы эти вопросы требовали внимания хозяйки, но она любила знать о делах домашних.

– Йорке из поместья не выходить, – обожгла дворецкого взглядом Антония. – В городе его могут подкараулить и проследить бывшие подельники. Пока что лучше ему сидеть здесь.

– Понял, – кивнул Олаф, предчувствуя, как расстроится мальчишка.

– Счета давай мне – зайду оплачу в обед, это этажом выше.

Дворецкий мысленно выдохнул – как ему не хотелось приближаться к этому зданию!

– Удобрения лучше отложить до следующего месяца, иначе мы не влезем в бюджет. Попроси Виттора заранее предупреждать, что ему понадобится, а лучше составьте вместе годовой план. Ни за что не поверю, что он не знал, что после пересадки нужно будет подкормить цветы. За продуктами съездишь сам. И купи Йорке новый альбом и конфеты в качестве премии. Он хорошо себя вел и старался в этом месяце.

Олаф кивнул. Если к альбому добавить от себя журнал с картинками и рогатку, быть может, мальчишка и не будет так уж сильно дуться, что его не взяли в город.

* * *

По пути на работу, поддавшись порыву, Антония зашла в кондитерскую. Взяла соленые крекеры себе и Вику, сырные палочки Шаттону, леденцы Лендеру и коробку столь любимого Калли печенья. Настроение было прекрасное, но ровно до того момента, как на выходе она столкнулась в дверях с непонятным типом.

Высокий, в темном костюме, он казался матерым псом, Антония на его фоне выглядела домашней болонкой. Чувство опасности обожгло изнутри, но девушка продолжала держать лицо и улыбаться. Едва не уронив пакеты, она отступила на полшага, ожидая, когда мужчина пропустит леди, как и положено всякому благородному человеку. Почему-то в его благородстве Антония не сомневалась. И, хотя сразу спрятала взгляд за вуалеткой, она успела отметить и резкие породистые черты лица, и уложенные сложным образом волосы, и идеально сидящий костюм из отличной ткани. Нос щекотал дорогой парфюм. Столичный выскочка, не иначе. Только отчего же тогда от него так хочется убежать и спрятаться в самый дальний угол?

Мужчина оказался не просто мужланом, а хамом – по-простому отодвинув Антонию, он прошел в кондитерскую. Антония аж задохнулась от такой наглости. Где это видано, чтобы с леди, да и просто со знатной горожанкой, так обращались? Однако чувство опасности не дало возмутиться, удержало от необдуманных действий.

Проглотив обиду, Антония бросила пакеты на заднюю скамью автомобиля, не заботясь об их содержимом, села на водительское место, громко хлопнула дверью и только тогда немного пришла в себя. Ну да, хам, но чего еще ждать от столичного выскочки? Мужлан и грубиян. Она и не таких видела в высшем свете. А вот машину жалко, эта механическая красавица ни при чем.

И тут к Антонии пришло понимание. Она не смогла прочитать этого типа, совсем! Всех работников и посетителей кондитерской и прохожих на улице она чувствовала, а мужчина словно не существовал для ее дара. Это было все равно что внезапно лишиться зрения и слуха и пугало так, что страх выбивал воздух из легких.

Поняв, что в таком состоянии вести машину невозможно, Антония откинулась на спинку сиденья и принялась делать ментальное упражнение, одно из тех, которым Читающих учат с детства. Нестерпимо хотелось вернуться в магазин и проверить, попытаться прощупать того типа всерьез, но этот порыв Антония задушила на корню. У нее нет прав и полномочий применять дар к простым людям, а почему в городе объявился тип, полностью от нее заэкранированный, не ее дело. Пока…

Может, предупредить Ирвина и попросить навести справки? Пожалуй, стоит.

Глубоко вздохнув и силой воли выбросив мысли о странной встрече из головы, Антония направила машину в сторону департамента.

* * *

Гостинцам коллеги обрадовались. Калли тут же организовала всем чай, Лендер достал откуда-то еще одну коробку леденцов, и когда через полчаса в кабинет зашел начальник, он застал мирную картину почти семейного чаепития вокруг стола артефактора.

– Ну и как это понимать? – устало вздохнул Ирвин.

– Сахар полезен для ума, – тут же вставила Антония, понимая, что, в общем-то, это она подставила коллег своими угощениями.

– Тогда и мне сделайте, покрепче и послаще, а то голова совсем уже не варит, – вздохнул шеф, окинув насмешливым взглядом притихших подчиненных, и подтянул стул для посетителей в общий кружок.

Калли что-то пискнула и в очередной раз поставила чайник, к Ирвину придвинули коробки и кульки с угощениями.

– Что случилось, босс? – тихонько поинтересовалась Антония, почти кожей ощущая неприятное покалывание от нависшей над мужчиной тучи тяжких раздумий.

Нагружать его еще и новостями о таинственном типе резко расхотелось.

– Новое убийство. Ночная бабочка, семнадцать лет, одиночка. Ни семьи, ни друзей. Соседи жалуются, что клиентов приводила домой. Вчера, по их словам, был кто-то совсем ненормальный, в странных одеждах и маске.

– Чучело? – само собой вырвалось у Антонии.

– Именно так они этого типа и описали. А ты откуда знаешь? – прищурился Ирвин.

– Вчера встретила мадам Клозетту. Она утверждает, что видела живое чучело в переулке, когда вышла подышать свежим воздухом среди ночи.

– Хм, уже что-то! – повеселел босс. – Антония, я про уложение Двадцать пять помню, ближайшие два дня ты работаешь в кабинете на приеме жалоб, без допросов и выездов. Шаттон, вы с Калли поговорите с соседями жертвы. Когда Гус вернется, пусть отправится к мадам Клозетте и выяснит подробности. Вик – ко мне в кабинет. Все, шевелите шестеренками. Как только появится новая информация или хоть какие-то новости, сразу сообщайте.

Прихватив кружку с недопитым чаем и пару крекеров, Ирвин ушел к себе, едва не забыв пиджак. Калли, вздохнув, убрала со стола, отказавшись от помощи Антонии, мол, она и так угощения на всех принесла. Шаттон занялся своим любимым делом и обстоятельно оформил папку для новой жертвы, сразу же наполовину забив ее бумагами.

Антонии хотелось поежиться от их спокойствия. Новая смерть, а они спорят, какой опросник взять на выезд, так, словно выбирают крекеры у прилавка кондитерской.

* * *

Вскоре отдел опустел. Лендер ушел к коллегам из департамента патентов, а Антония все же решила зайти к боссу. Быть может, неизвестный и есть их неуловимый убийца?

Лендер стоял в конце коридора с парой мужчин в серо-фиолетовой форме. Бурно жестикулируя, они спорили над непонятной юлой, жужжащей посреди коридора. Антония про себя улыбнулась. Похоже, коллега опять пытается запатентовать какое-то изобретение.

На стук Ирвин ответил сразу. Антония просочилась в дверь и подняла взгляд на босса. Кольнула совесть, что она отвлекает его по пустякам.

– Тебя что-то беспокоит? – сразу уловил суть ее прихода Ирвин.

Он внимательно выслушал Антонию, постучал вечным пером по столу.

– Я тебя понял. Но, сама понимаешь, объявлять этого неизвестного преступником лишь потому, что он для тебя закрыт, мы не можем. Кроме того, у него может быть официальный допуск и разрешение на артефакт с таким эффектом, например, если он из королевской семьи или секретных служб. Но спасибо, что сказала, я буду отслеживать этот момент. Еще вопросы?.. Нет? Свободна.

Антония вежливо кивнула и вернулась в кабинет. Она была благодарна боссу за то, что он отнесся к ее словам серьезно.

* * *

Она вяло перебирала прибывшие с механическими птицами заявления. Ложное срабатывание охранной сигнализации в частном доме, подозрение на поддельные лекарства, донос на соседа о том, что тот бьет жену, битье витрины торговой лавки неизвестными хулиганами, пропажа механической собаки и жалобы на шум из таверны в доме напротив – все как всегда.

Взгляд зацепился за написанное корявым, как будто детским, почерком письмо. Вытянув бумагу из общей кучи, Антония вздрогнула. Пропала мама. Приметы. Во что была одета. Носила кулон и браслет. Девушка бросилась к стеллажу с делами, которые списали на несчастный случай. Где же оно? Ах да, вот, третье слева. Женщина, около тридцати лет. Про кулон и браслет ни слова, но остальные приметы и одежда, к сожалению, совпали. Антония с силой сжала папку, сама этого не заметив. Украшения наверняка давно пополнили коллекцию Чучела. Ну, убийца, ну погоди, воздастся тебе по заслугам!

* * *

Когда через пару часов вернулись Шаттон и Калли, Антония разложила на полу неровными рядами все «несчастные» и «глухие» дела за последние два года. Рыжая коллега недоверчиво фыркнула и, осторожно переступая через бумаги, прошла к своему столу.

А вот Шаттон внимательно выслушал Антонию, вник в суть проблемы и уселся прямо на пол рядом с ней. Он задумчиво осмотрел фронт работ и потянулся к ближайшей папке. Дела мужчин Шаттон и Антония сразу откладывали, а дела всех девушек, хоть немного подходящих на роль жертвы Чучела, собирали в стопку. Таких дел накопилось больше пятнадцати.

Гус, как всегда, ворвался в кабинет, не глядя под ноги, споткнулся об аккуратную стопку дел о прошлогодних убийствах, едва не налетел на Шаттона и ошалело уставился на царящий в кабинете кавардак.

– Что тут у вас происходит?

– Собираем дела по Чучелу за последние несколько лет, – ровно отозвался Шаттон, поднимаясь с пола.

Антонию он уже давно пересадил за свой стол составлять обобщенный предполагаемый портрет жертвы и искать общее между всеми пропавшими девушками. Сам он продолжал выбирать подозрительные дела, которые могут быть связаны с их маньяком. Увы, пришлось признать, что у них в городе действительно завелся серийный убийца.

– По Чучелу?.. – недоуменно переспросил Вик.

Он зашел сразу за Гусом и аккуратно прошел к своему месту. Он чмокнул Калли в щеку, отчего та зарделась и смущенно покосилась на коллег.

– Антония считает, что половину висяков за последние пять лет можно списать на нашего убийцу, – коротко описала рыжая сотрудница суть проблемы.

– Да? А что об этом говорит?

Через десять минут блондин хмуро теребил манжету рубашки и недоверчиво оглядывал перечни дел.

– Похоже на правду. А ту брюнетку, которая пропала по осени, уже посчитали?

– Нет, – озадачился Шаттон. – А где ее папка?

– Должна быть в «несчастных». – Вик двинулся к стоящему в углу шкафу. – Тони, ты молодец!

Антонии было приятно услышать похвалу от коллеги, но вот Калли прожгла ее неприязненным взглядом.

Заглянув вечером в кабинет, Ирвин удивился царящему оживлению. Антонии пришлось снова повторять свою версию о том, что убийца появился не «вдруг» и уже давно промышляет в городе, просто держался осторожнее, а сейчас почувствовал себя безнаказанным, допустил ошибку и дал в руки следователям пару зацепок.

– Молодец! Шаттон, что вы уже раскопали по Чучелу?

– А почему Чучело-то? – удивился Вик. – Почему не Кровожадный Незнакомец?

– А мне вообще Ужасный Убийца нравится, – отозвалась Калли.

– Ужасный Убийца звучит по-детски, – буркнул Шаттон.

– И что ты детям и внукам рассказывать будешь? Что гнался по темным переулкам за Чучелом? – надулась Калли.

– То ли дело Великий Серийник! – вставил свою шестеренку Вик.

– Отставить балаган! – отрезал Ирвин. – Мы тут не для удовольствия штаны просиживаем, а ловим опасных преступников. Вик, ты сегодня на дежурство с Шаттоном. Калли, завтра запросишь описания мест убийств и отчеты о вскрытии жертв у городской стражи. Гус, ты на приеме жалоб. Тони, продолжай разбираться с делами. Все, отдел, вы сегодня хорошо поработали! Отбой, до завтра отдыхайте.

Глава 10

Инспектор

Следующим утром в отделе царило напряжение, казалось, вот-вот начнет искрить воздух. К удивлению Антонии, даже Шаттон присутствовал, хотя должен был отдыхать после дежурства.

– А что случилось-то? – попыталась она дозваться до Калли, но девушка только отмахнулась, судорожно торопясь разгрести завал на их с Виком столе.

– К нам едет ревизор, – ответил Шаттон, расставляя дела в шкафу за своей спиной в алфавитном порядке.

Лендер раскладывал инструменты по ящикам и коробочкам, попутно протирая их промасленной тряпкой. Гус с Виком с утра уже уехали куда-то по вызову.

– Я могу чем-то помочь? – спросила у всех сразу Антония.

– Убери письма в ящик, – бросила Калли, оторвавшись на миг от своих завалов и придвинув к краю солидную стопку конвертов.

– Подай выездной набор, – попросил Лендер.

– Подержи вот эту папку, – протянул дело Шаттон.

Покачав головой, Антония взяла у виконта папку, шустро подала артефактору чемоданчик, потом помогла Калли убрать бумаги в ящики шкафа.

Все крутились как могли, но все равно не успели. Дверь без предупреждения распахнулась и явила непривычно выглаженного и выбритого Ирвина в сопровождении мрачного типа. Антония задохнулась от неожиданности и спешно опустила голову, прячась за вуалеткой. Она почувствовала, как сердце пропустило удар. На пороге департамента стоял тот самый матерый хам из кондитерской, по-прежнему закрытый для ее дара.

– Приветствую, отдел! – рявкнул Ирвин, и все дружно вытянулись по струнке.

Босс поймал затравленный взгляд Антонии, вопросительно поднял брови и получил в ответ короткий кивок. Вот и выяснили, что за тип с особыми допусками объявился в городе. И надо было случиться по закону подлости, что это прибыл инспектор по их души!

– Здрав желам, босс! – нестройно отозвались следователи.

Хам вместо приветствия хмыкнул, оценив вид и занятость сотрудников.

– Расслабьте шестеренки, – неприятно фыркнул инспектор, без приглашения занимая свободный стул возле стола артефактора.

Лендер покосился на гостя и отодвинул от него подальше свой заветный чемоданчик с инструментами.

– Докладывайте.

– О чем? – ровно поинтересовался Шаттон.

– Не прикидывайтесь, что вы глупее, чем есть. Меня интересует пропажа девушек в городе. Одну из них, кстати, ждали дорогие родственники в столице, они очень удивились, когда она не приехала. Надеюсь, вы уже сообразили связать дела. Столицу беспокоит, что нашелся серийный убийца в захолустье вроде этого, а вы умудрились его прозевать.

Гость вальяжно раскинулся на стуле, ожидая отчета, а следователи неуверенно переглянулись. Что можно рассказывать ему, а о чем лучше пока умолчать? Доказательств связи Чучела с прошлыми делами нет, одни только домыслы и предположения, не более того. За такие рассуждения и в звании понизить могут в связи с профнепригодностью.

– Вся информация по Чучелу – в этой папке.

Шаттон протянул столичному ревизору дело. Антония отметила, что списки старых дел остались лежать на столе виконта.

– О, так вы ему уже и имя дали, – усмехнулся ревизор. – И как, помогает расследованию? Гордитесь, что у вас появилось настоящее дело?

– Никак нет, – тихо отозвалась за всех Калли.

Следующие полчаса неприятный гость вел форменный опрос следователей – кто, когда, что…

– М-да, негусто. Даже несмотря на удаленность от столицы, я ожидал большего. Работайте. Обо всем докладывайте мне лично, – выдал наконец мужчина и, не попрощавшись, ушел.

Ирвин молча вышел следом за ним.

– Что это было? – дрожащим голосом спросила Калли, опускаясь на стул.

– Все просто, нам указали на наше место, – скривился Шаттон и выудил из ящика стола остатки сырных палочек. – Не знаю, как у вас, а у меня после подобного представления разыгрался аппетит. Кто со мной обедать?

Идею поддержали единогласно.

* * *

Вечером Калли в красках описывала явление ревизора Вику.

– Ну и ну, – покачал головой блондин, – не повезло нам.

– Не то слово! У меня сердце в пятки ушло! Он огромный, как поезд! И взгляд такой черный!

– Огромный и черный, говоришь? Смотрю, ты успела оценить его по достоинству, – скривился Вик.

– Как ты можешь? – топнула ножкой Калли.

– Вот так и могу. Как со мной на свидание сходить, так ты устала и занята, а как столичный щегол появился, так сразу перед ним хвостом крутишь, – прошипел блондин. – Что-то я не слышу подобных восторженных ахов от Тони.

– Он странный. Я не смогла его прочитать. Вообще ничего не почувствовала, – услышав свое имя, подала голос Антония.

До этого момента, казалось, она вообще отсутствовала в комнате, витая мыслями где-то далеко.

– Разве это возможно? – поинтересовался Шаттон.

– Естественно, – не дав Антонии и рта открыть, раздраженно ответил Вик. – Амулеты, блокирующие, отзеркаливающие или создающие ложный след ауры. Ты вообще в институте учился или диплом просто так получил?

– Но-но, прошу без оскорблений! – рыкнул Шаттон, нахмурившись.

Спор прекратил появившийся в дверях Ирвин. Он нагрузил всех следователей так, что на всякие глупости вроде выяснения отношений просто не осталось времени.

Последними из департамента в тот день уходили девушки. Мужчины отсыпались перед дежурством, а Калли задержалась в кабинете шефа.

– Ну как он? Какие-нибудь указания на завтра оставил? – спросила Антония, заметив возвращение рыжей коллеги.

– Все как всегда, – отмахнулась девушка.

Ну, раз «как всегда», значит, можно опять в департамент подъехать чуть позже. Все равно ведь завтра вечером наверняка придется задержаться.

* * *

Что в доме какой-то непорядок, Антония поняла, едва припарковала машину у ворот. Убедилась она в этом, когда Олаф не встретил ее у дверей. А буквально через пять минут все раскрылось.

Йорка решил посидеть в хозяйственной машине, пока все были заняты и никто не видел, подергал рычажки. Он совсем не ожидал, что машина вдруг взревет и рванет вперед. Теперь парнишка смотрел волком и хлюпал носом, Олаф хмурился, не представляя, что с ним делать, а в гараже стояла машина с помятым капотом. У строения были покорежены ворота, разбились запасные кристаллы, попадав с полок.

– Олаф, на будущее: храни аккумуляторы в закрытых ящиках с песком или опилками, так они не треснут, даже если их уронить. Вызови на завтра мастера, пусть починит ворота, а машину, если она на ходу, лучше перегнать в город на ремонт.

– Понял, – кивнул мужчина, делая пометки в блокноте.

Антония обожгла взглядом мальчишку.

– Йорка, ты должен понимать последствия своих действий. Никогда не трогай то, с чем не умеешь обращаться. Стоимость ремонта частично вычту из твоего жалованья, и никаких премий ближайшие три месяца. Стоимость конфет и красок тоже пойдет в оплату ремонта. Все понял? Надеюсь, ты осознал свою ошибку и больше так поступать не будешь.

– Да, миледи, – понуро опустив голову, согласился мальчишка.

– Свободен.

Когда за Йоркой закрылась дверь малой гостиной, Олаф хмыкнул.

– Вы неподражаемы, леди. Я думал, станете его ругать и отчитывать.

– Да поздно ругать, Олаф. Я ему не мать, а он в достаточной мере перепугался… Раз его так тянет к автомобилям, пусть завтра по мере сил помогает с уборкой и ремонтом в гараже. Как соберешься везти машину на починку, возьми его с собой – пусть посмотрит, как это происходит, сколько стоит и что именно из-за него сломалось. Только смотри, чтобы дальше мастерской он никуда не ходил. А потом, если будет хорошо себя вести и стараться, научи менять аккумулятор и парковать автомобиль. Все равно рано или поздно он опять полезет за руль, так хоть будет знать, что дергать и нажимать не стоит.

Олаф удивился. Он, наоборот, планировал пацаненка и близко к машине больше не подпускать, но раз хозяйка пожелала, то ей, наверное, виднее.

* * *

Утром, помня о предстоящей нагрузке, Антония снова направилась в кондитерскую. Неизвестно, удастся ли нормально пообедать, так хоть печенье и пирожки будут про запас. У входа она удивилась привязанной лошади – это еще чей живой транспорт припаркован?

Интересно, а Шаттон уже успел составить перечень пропавших у жертв предметов? Антония так была поглощена мыслями, что не замечала ничего вокруг. На границе сознания билась какая-то тревожная мысль, но Антония ее отогнала, занятая размышлениями о мотивах Чучела.

Перед Антонией в очереди стоял раздражающий неторопливостью и основательностью мужчина. Вероятно, почувствовав недовольный взгляд в спину, он обернулся, и Антония уставилась в глаза столичного хама. То есть инспектора и ревизора.

– Опять вы, – хмыкнул мужчина. – Опаздываете?

– И вам доброго утра, инспектор, – мило улыбнулась Антония и похлопала ресницами – в столице этот номер с подобными хлыщами проходил.

– Через полчаса буду ждать полный отчет о проделанной вчера работе и новую информацию по Чучелу, – холодно бросил напоследок мужчина и вышел, небрежно придерживая пакет.

За дверью послышалось ржание.

Вот ведь, сойти за дурочку не вышло, раскусил! Кто он вообще такой?

Расплатившись за покупки, Антония вернулась в машину. Лошади у кондитерской уже не было. Так это столичный хам на коне разъезжает? Ну, вполне в его стиле.

* * *

День прошел удручающе муторно и нервно. Инспектор требовал отчет по делу серийного убийцы и придирался к мелочам, следователи сбились с ног, а были еще и текущие дела. Антония злилась еще из-за того, что совершенно не чувствовала инспектора, и поэтому ощущала себя почти слепой. Ну вот откуда этот тип взялся по их души? А ведь впереди еще целая неделя!

Дома сил ни на что уже не осталось. Ждала своей очереди корреспонденция, настаивали на визите именитые горожане, традиции и долг перед фамилией требовали создавать себе правильную репутацию, появляться в театре и ресторанах и ходить в гости. Но Антония махнула на общественное мнение рукой и стойко игнорировала все эти неписаные постулаты. И пусть мать ругается, а жены братьев косо смотрят – не им же с ней жить, верно? Один только отец не давил, хотя все равно был вынужден мягко напоминать, что пусть иногда, пусть изредка, но стоит показываться в свете.

* * *

В субботу утром у ворот усадьбы раздались гудки невзрачного автомобиля с эмблемой департамента расследований на капоте. Олаф внимательно выслушал гостя, под его удивленным взглядом проверил удостоверение амулетом и только после этого открыл калитку. Шаттон, чувствуя себя неловко, прошел следом за управляющим в дом.

Он ожидал увидеть розовые кусты, фонтаны и статуи, кружевные тюли и обилие цветов в вазах, но обстановка его удивила. Полное отсутствие истинно женских побрякушек и мелочей совершенно выбивалось из образа одинокой леди.

– Антония уже встала? Нам с ней на выезд. Распределение дежурств вчера в последний момент пришлось менять из-за замечаний этого… кхм… инспектора.

– Наслышан, – кивнул дворецкий. – Я разбужу хозяйку. Желаете что-нибудь? Чай, кофе, завтрак?

– Да я бы от всего этого не отказался, но, боюсь, времени у нас нет.

– Не переживайте. Раньше чем через полчаса миледи не соберется, так что располагайтесь.

Оставив Шаттона в гостиной, Олаф отдал распоряжения приходящей служанке и отправился в покои хозяйки. Минут через пять после ухода дворецкого до виконта долетели звуки борьбы и падения какого-то предмета и визг. Мужской голос ругался, а женский, в котором следователь опознал голос Антонии, отвечал на ругательства и звал на помощь. Профессиональные навыки заставили Шаттона мигом оказаться на втором этаже перед незапертой дверью.

В комнате шла борьба за одеяло. Антония в миленькой пижамке в цветочек старательно тянула его на себя и кричала что-то про испорченную подушку. Рядом лежал пустой кувшин. По подушке, как и по форме дворецкого, расползалось мокрое пятно. Олаф очень убедительно настаивал, что пора вставать, что внизу леди уже ожидают, но Антония, тряхнув короткими мокрыми волосами, сумела вырвать край одеяла у «изверга» и закуталась в него с головой, требуя, чтобы ее оставили в покое. Тогда дворецкий вздохнул, ловко перехватил кокон из одеяла и брыкающейся девушки и быстро прошел в дверь возле кровати. Послышалось журчание льющейся воды, снова визг, грохот. Дворецкий вылетел из ванной, навалился на дверь, в которую с той стороны ударилось что-то тяжелое. Во всех действиях мужчины чувствовался навык, будто не в первый раз ему приходилось засовывать хозяйку под ледяной, судя по ругательствам из-за двери, душ.

Олаф наконец заметил присутствие Шаттона. Кивнул ему, прислушался к звукам за дверью, поправил растрепавшуюся прическу, одернул мокрый насквозь костюм и вышел в коридор к гостю. Шаттон давно отметил татуировку клятвенника на запястье дворецкого, только это и остановило его от немедленного вмешательства. Ну а потом пришло понимание ситуации.

– Простите, что побеспокоили вас. Хозяйка скоро спустится. Если позволите, я подойду через минуту, – ровно проговорил Олаф с таким независимым видом, словно не стоял перед виконтом в мокрой одежде после столь безобразной сцены.

– И часто так? – участливо поинтересовался Шаттон, вместе с дворецким спускаясь на первый этаж.

– Каждое утро, – не удержался мужчина от вздоха.

– Сочувствую, – кивнул Шаттон, возвращаясь в гостиную.

Через пятнадцать минут к нему вышла Антония. Бодрая, свежая, умытая и полностью собранная, но недовольная, как артефактор, потерявший любимую отвертку.

– Что за срочность? – проворчала она, пододвигая к себе тарелку с омлетом.

– И тебе доброго утра, – хмыкнул Шаттон. – Хорошо, что ты в форме. У нас вызов. Вчера инспектор перекроил все расписание, так что мы с тобой вне очереди дежурим в выходной.

– Чтоб его ржавчина побрала! – буркнула Антония и отпила чай. – А почему меня вчера не предупредили?

– Калли должна была передать, но утром оказалось, что она забыла тебе сообщить, – пожал плечами Шаттон, стараясь закончить завтрак побыстрее.

– Забыла она, угу, как же, – вновь пробормотала себе под нос Антония.

С последним глотком крепкого чая она взяла себя в руки, тряхнула подсохшими волосами и кивнула коллеге.

– Спасибо, что заехал. Сво… то есть инспектор не спустил бы мне пропущенное дежурство… Ты говоришь, у нас уже есть вызов?

– Да, у нас убийство в публичном доме. Заведение господина Ришелли на Красной улице. На мелких делах вроде очередного заявления о пропаже от мадам Клозетты сегодня остался Вик.

– Поняла. На моей машине или как?

– Я взял служебный автомобиль, так проще будет. Не самый благополучный район, а у тебя машина хорошая, видная. В лучшем случае бок оцарапают. Оно тебе надо?

– Не надо, – согласилась Антония и, надев шляпку, направилась следом за Шаттоном к воротам.

Ей было приятно, что виконт подумал про ее машину и даже сам за ней заехал. Ведь можно было просто позвонить.

В машине Шаттон кивнул Антонии на лежащую на скамейке папку.

– Вот что известно по этому делу, ознакомься пока.

– Кстати, а что пропало у мадам Клозетты в этот раз?

– Драгоценные серьги, кажется. Наверняка она украшения отдала ювелиру на чистку или в ремонт и забыла… Обрати внимание на вторую страницу, там основная информация.

* * *

Публичный дом не впечатлял. Затрапезное здание на неопрятной улочке с такими же неопрятными посетителями и персоналом. Даже на улице пахло немытыми телами, и еще, похоже, завсегдатаи устроили неофициальный туалет прямо за углом. Подавив брезгливость, Шаттон зашел в бордель, Антония последовала за ним.

Внутри воняло благовониями, пóтом и почему-то машинным маслом. В тусклом розовом свете абажуров все вокруг казалось немного нереальным. Разбитые вазы хрустели под ногами, цветы красными кляксами, словно пятна крови, печально плавали в лужах среди осколков. Но была и настоящая кровь. Брызги на полу и на стене возле одной из комнат казались нарисованными. Передернув плечами, Антония пошла дальше, туда, откуда доносились вой и плач. Осмотр места преступления – не ее работа, ее дело – свидетели.

Вскоре стало ясно, что заведение, скорее всего, посетил сам Чучело. Но, в отличие от застигнутых врасплох прочих жертв, работницы подобных заведений всегда остаются начеку. Почуяв неладное, женщина попыталась оказать сопротивление. Сперва на шум никто не обратил внимания – в таких местах это не редкость, – но потом несчастная вырвалась в коридор и опрокинула несколько ваз. Увы, на этом силы и жизнь ее покинули, а Чучело ушел прежде, чем управляющий соизволил выглянуть в коридор, чтобы выставить счет очередному пьяному дебоширу. Управляющий видел высокого мужчину в тяжелых ботинках, с излишне широкими плечами, с капюшоном на голове и маской на лице. Даже голоса его не слышал – незнакомец заказал девушку, молча указав на нее пальцем и протянув деньги. В ответ на вопросы он только кивал.

Антония морщилась, вздыхала и старательно отводила взгляд от местных работниц. В корсетах и коротких пышных юбках, без нижних блуз и брюк, они старательно размазывали потекшую тушь по щекам, а сами злорадствовали и надеялись переманить постоянных клиентов погибшей. Увы, до элитных эскорт-служб местному бомонду было далеко.

Три часа бесконечных опросов, но свидетелям, казалось, не будет конца. И ведь с первого взгляда было видно, что свежих темных пятен на душе ни у кого нет, к этому убийству никто не имеет никакого отношения. В итоге, не выдержав издевательства над своим даром, Антония назначила опрос оставшихся девиц в департаменте, по одной за раз, и вышла в коридор, мечтая поскорее попасть на улицу.

Возле комнаты убитой толкались стражи правопорядка, вокруг все было огорожено красной лентой. Щелкали камеры, пыхтели какие-то приборы, Вик пшикал из баллончика чем-то зеленым на дверной косяк. Засмотревшись на кровавый след от ладони на стене, Антония не заметила, как кто-то преградил ей дорогу.

– Вы уже закончили с опросами?

– А?

Антония увидела прямо перед собой воротник и могучую шею, моргнула и подняла взгляд выше, на волевое лицо инспектора.

– М-да, – оценив бледность девушки, покачал головой мужчина. – До машины сами дойдете? Надеюсь, вы не за рулем? Осторожнее распределяйте нагрузку, не хотелось бы, чтобы единственный Читающий на три ближайших городка погорел на работе раньше срока.

– Да… – заторможенно кивнула Антония и снова перевела взгляд на пятно на стене.

Похоже, все слова следователя она пропустила мимо ушей.

– Я тоже не люблю такие дела, – проследив за взглядом Антонии, неожиданно произнес инспектор. – Пойдемте, выведу вас на улицу. Отчет сдадите завтра, и никакой работы с людьми ближайшие два дня.

Подхватив растерянную Антонию под локоток, инспектор буквально выволок ее во двор.

– Ждите здесь, позову кого-нибудь из ваших… Управляющий или кто-то из персонала напрямую в убийстве замешан?

– Нет, – прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза, ответила Антония. – Куртизанки воруют, подливают снотворное клиентам, управляющий шантажирует их и вымогает деньги, но с данным происшествием прямой связи я ни у кого не увидела.

– Понял… Рад, что вы так оперативно приехали на вызов. Но, Антония, берегите себя.

* * *

Когда по просьбе инспектора Шаттон вышел на улицу, он обнаружил Антонию за углом. Ее тошнило, она стояла, опершись одной рукой на стену, и прижимала к лицу пропитанный чем-то пахучим платок.

– Тони, ты как? Пойдем, отвезу тебя домой… Или лучше в больницу?.. Инспектор тебя отпустил до завтрашнего вечера. Я бы сказал, что тебе повезло, если бы не видел, как тебе плохо… Ты что-нибудь писала в процессе? Давай бумаги мне, я все оформлю и подошью, с тебя только общий протокол и отчет.

– Спасибо, – пробормотала Антония. – Домой, если не сложно.

Шаттон помог ей сесть в служебный автомобиль и всю дорогу гнал на максимально допустимой скорости, поглядывая на Антонию, вдруг потеряет сознание? Заглушив мотор у ворот поместья, он несколько раз требовательно нажал на кнопку звонка. Через минуту Олаф помог хозяйке выйти из машины, а потом и вовсе подхватил на руки и отнес в комнату. Антония не слышала, о чем дворецкий говорит с Шаттоном, поняла лишь, что виконту нужно возвращаться в департамент. Его никто не отпускал, а работы прорва.

Всю ночь Олаф караулил у постели хозяйки с тазиком, сладким чаем, бульоном и успокоительными каплями. Антония мучилась головной болью, как при жесточайшем похмелье, эманации чужих душ никак не давали ей покоя. Антония плакала, и тогда Олаф неловко гладил ее по голове и вытирал слезы. Потом тихо сидела, обхватив себя руками и уставившись невидящим взглядом в одну точку, и это было намного страшнее слез. Только к утру девушка успокоилась и уснула.

* * *

Когда в обед невыспавшийся дворецкий заглянул проверить, как дела у хозяйки, он застал ее с вечным пером в руках и стопкой бумаг на коленях.

– Как вы себя чувствуете, миледи? – чуть севшим от усталости голосом поинтересовался мужчина.

– Спасибо, Олаф, намного лучше. Вот, пишу отчет инспектору, чтоб ему икалось, вечером надо отвезти в департамент… Как ты сам? Ты правда всю ночь просидел возле меня или мне это почудилось?

– Да, я не мог оставить вас одну.

– Ох, право, Олаф, не стоило. Не в первый раз у меня такой приступ и, увы, не в последний. До этого как-то ведь сама справлялась.

Олаф упрямо поджал губы и покачал головой, а у Антонии потеплело на сердце. Не нужно слов, и вовсе не обязательно быть Читающей, чтобы понять, что этот мужчина действительно за нее переживает.

– Вы слишком много хорошего делаете для всех нас, миледи, а себя совсем не бережете… Желаете пообедать?

– Да, принеси что-нибудь легкое, – отозвалась Антония.

Кажется, инспектор тоже что-то говорил про «беречь себя». Ну что же, именно этим она сейчас и займется – пообедает и до самого вечера будет валяться в постели. Осталось дописать в отчете всего ничего, а потом можно будет принять ванну и почитать в свое удовольствие.

Глава 11

Неожиданности

Вечером в департаменте было подозрительно тихо. Шаттон уже уехал домой, Лендер собирал саквояж, Вик и Калли готовились к ночному дежурству и тихонько о чем-то переговаривались. Блондин обнимал коллегу за плечи, а девушка теребила новый кулон на шее и хихикала, прикрывая рот ладошкой.

– Всем хорошего вечера! Это что же, весь департамент в выходной на службу выгнали? – поздоровалась Антония, небрежно бросая пиджак на пустующий стол Шаттона.

– О, Тони, привет! – поднял на нее взгляд Вик и тут же повернулся обратно к рыженькой коллеге.

Лендер защелкнул замки на саквояже.

– И тебе не хворать… Я вот на полдня выходил – нужно было пропуск отработать.

– А чего ты не в форме? – удивилась Калли, разглядывая асимметричную по столичной моде юбку коллеги.

– Так я не на работу… Лендер, подвезти тебя? Если подождешь пять минут, подброшу – мне только отчет начальству отдать.

– А почему бы и нет? Давай подожду.

* * *

Ирвин, как и ожидалось, нашелся в своем кабинете. Поднял уставший взгляд от заваленного делами стола, забрал у Антонии письменный отчет и, коротко спросив о ключевых моментах, отпустил.

– Да, Антония, будь готова к ночным выездам. Инспектор лютует, говорит, если найдут еще хоть одну жертву, будем работать круглосуточно и без выходных, пока не схватим Чучело. И есть у меня подозрения, что две девушки в районе вокзала исчезли не просто так, – вздохнул мужчина.

– Примите таблетку от головной боли, шеф, – посоветовала Антония. – Врачи говорят, ее нельзя терпеть.

– Хорошо, учту. Свободна.

– Спокойной вам ночи, шеф.

* * *

Лендер жил в тихом спальном районе. Вытаскивая чемодан со своими инструментами из машины, он поблагодарил Антонию и попросил как-нибудь прокатить с ветерком.

– Непременно, – рассмеялась Антония. – До завтра!

– До смены, – кивнул артефактор. – Как с этим делом разберемся, зайду к тебе проверить, как работает охранный контур.

После приступа все еще оставалась слабость, но ехать домой не хотелось. Антония решила немного прогуляться, благо крупные дорогие магазины работают допоздна. Она заказала пару белых блузок для работы, купила яркий шейный платок и новые перчатки. Не такие интересные, как сейчас делают в столице, без потайных кармашков, лишних петель и креплений, зато из добротной кожи.

Потом девушка решила порадовать домашних чем-нибудь вкусным. Заходить в кондитерскую было откровенно неуютно, но лошадей у входа не наблюдалось, и Антония подумала: не может же инспектор сутками караулить ее у прилавка с пирожками? Глупость какая-то. Обругав себя за малодушие, она все же зашла внутрь и была приятно удивлена небольшим количеством посетителей. В награду за смелость ей достался свободный консультант, с подачи которого Антония набрала леденцов и всевозможной сложной выпечки, которую не пекла повариха.

Наверное, заходить в книжный было излишне, но очередной том о приключениях морских разбойников был дочитан, а Антонии очень хотелось купить что-нибудь полистать на вечер. Заодно на глаза попался справочник по автомобилям для подростков и журнал последних новинок садовых растений.

С полной корзинкой книг Антония направилась к кассе, на ходу читая свежий том морских приключений, и неожиданно для себя врезалась кому-то в спину. А так как во всем городе был только один человек, которого она не чувствовала и не ощущала, то…

– Что за… – обернулся инспектор. – А, это вы… Нет, не беспокойтесь, все в порядке. Давайте я вам помогу собрать книги.

Мужчина присел и потянулся за упавшей корзиной. Антония же покраснела до кончиков волос.

– Нет-нет, не нужно, я сама, – пролепетала она, опускаясь на корточки рядом с инспектором, но тот не обратил на ее слова никакого внимания.

Брови инспектора поползли вверх, когда он посмотрел на обложку очередной книги, выпавшей из корзинки Антонии.

– «Справочник элитных сортов вин. Порядок хранения и правила подачи к столу»? Я думал, люди с вашим даром не увлекаются крепким алкоголем.

– Это в подарок, – снова краснея, ответила Антония и, отобрав справочник у инспектора, швырнула его в корзину.

– Ясно. Полагаю, вашему кавалеру будет приятно, – хмыкнул инспектор.

– У меня нет кавалера, – с раздражением ответила Антония и прикусила язык.

Она не понимала, почему злится и зачем оправдывается за свои покупки перед этим типом. Но разговаривать в подобном тоне однозначно не стоило.

– А я думал, вы с виконтом встречаетесь, как блондин с этой рыжей, как ее…

– С Калли. Нет, мы не встречаемся. Виконт не в моем вкусе, и я не завожу романов на рабочем месте, – отрезала Антония, поднимаясь и поправляя костюм.

– А вам идет юбка, – оценил ее вид инспектор, но, напоровшись на колючий взгляд, стал серьезным. – Как ваше самочувствие?

– Спасибо, намного лучше.

Весь боевой запал Антонии смело искренним участием, прозвучавшим в голосе мужчины. Эх, если бы она могла его читать как других! А то непонятно, сопереживает он ей или издевается.

– Я рад. Не перегружайте себя. Хорошего вечера.

Инспектор ушел, не дожидаясь ответной любезности. Антония только со злостью тряхнула головой, проводив его спину взглядом.

Разве можно настолько часто пересекаться? Быть может, он за ней следит? Или его люди? Наверняка за всеми следователями ведется наблюдение, ведь инспектор приехал прежде всего для внутренней проверки.

Интересно, а что этот тип читает? Любопытство кошкой заскребло внутри, и Антония потянулась к книгам на ближайшей полке. «Правила выезда лошадей», «Уход за элитными скакунами»… Ну кто бы сомневался! Тот конь, стоявший перед кондитерской, точно его.

* * *

Дома Антонию ждал очередной сюрприз. Домашние ходили на цыпочках, по малейшей просьбе мчались выполнять все ее задания с невиданным энтузиазмом, а от подарков пытались отказаться. Причем все были рады собственному решению и по-настоящему пытались ей угодить, без подхалимажа или явных корыстных целей. Йорка и то попросил пока больше ничего ему не покупать, мол, и краски у него еще есть, и бумага пока не закончилась.

– Олаф, как это понимать? – отозвала дворецкого в сторонку Антония.

Она никак не могла разобраться в эмоциях, которые столь единодушно излучали ее домочадцы.

– Вы о чем, миледи?

– О том, что происходит в доме. Все носятся вокруг меня как роботы-няньки, резко решив проявить альтруизм. С чего вдруг?

Олаф смутился, и брови Антонии удивленно поползли вверх. Да что же это творится?!

– Вы нас очень напугали ночью, миледи, – подбирая слова, осторожно произнес дворецкий. – Вы так много для нас делаете. Виттора не выставили на улицу, хотя он уже явно не справляется с делами, даже с помощью Йорки, и приходится раз в неделю нанимать приходящего садовника. Вы приютили беспризорника и дали ему шанс вырасти нормальным человеком, а не вором из подворотни, каким был я. И вы взяли на клятву совершенно пропащего и бесполезного человека, который ничего не умел и не мог принести вам пользу. Я стараюсь, миледи, очень. Продолжаю учиться, хожу иногда на встречи в агентство, договариваюсь с управляющими из других домов. Будете смеяться, но за бутылку хорошего вина, да еще узнав, что я личный клятвенник и на их место никак не претендую, они готовы дать пару советов даже такому дилетанту, как я. А Йорка уже умеет менять кристаллы в автомобиле. Как вы и просили, понемногу учу его. Не волнуйтесь, к вашей машине я его не подпущу, а если что-то сломается в хозяйственном авто, просто вычтите ремонт из моей оплаты, это будет мой недогляд.

Антония не знала, как реагировать. За короткий разговор она узнала о домашних больше, чем за прошлый месяц.

– С-спасибо за заботу. Передай всем спасибо… – пробормотала она и скрылась в своей комнате.

На смену смущению и благодарности пришли другие мысли. Они ее снова жалеют, из-за ее дара? Или боятся, что в плохом самочувствии и настроении она выставит всех на улицу? Или надеются, что она потом вспомнит их внимательность и даст какие-либо поблажки? Или?..

Как же трудно доверять людям!

* * *

Утром Антония снова обнаружила Шаттона в малой гостиной. Он как ни в чем не бывало завтракал, смущая своим присутствием молоденькую наемную горничную.

– Брысь, – скомандовала Антония девушке, и ту словно ветром сдуло.

– Доброе утро, коллега, – хмыкнул Шаттон, откусывая булочку.

То, как Антония выпроводила горничную, он никак не прокомментировал.

– И тебе. Какими судьбами? Опять какое-то срочное задание?

Антония села напротив гостя и приняла из рук дворецкого кружку с чаем, очень крепким и очень сладким, как она и любила.

– Да нет, просто решил заехать за тобой перед работой – ты же не возражаешь? Правда, в город придется ехать на твоей машине. Служебные, как назло, все разобрали, а наемный кебмен отказался ждать, пришлось отпустить его. К тому же я давно хотел прокатиться на твоей красавице. Говорят, это машина последней модели, на улучшенных рессорах. Какую скорость развивает? Много кристаллов ест?

Антония мысленно фыркнула тому, как Шаттон перевел тему. Но про машины говорить было приятно, эта тема не сулила никаких неприятностей и непредвиденных личных вопросов, поэтому она охотно приняла игру.

* * *

Спустя час они вместе вошли в отдел. Лендер на их приветствие кивнул, не отрываясь от разобранного на запчасти переговорного амулета, а Калли, пребывая в хорошем настроении, побежала ставить чайник и делиться новостями.

– Гусу не повезло, его инспектор с утра забрал, они по каким-то встречам мотаются. Вик опять разбил амулет, Лендеру вон пришлось чинить его. Кстати, Тони, видела, что мне Вик подарил?

Калли продемонстрировала подвеску, которую Антония уже приметила раньше. Пришлось восхищаться и хвалить. Антония не стала расстраивать сияющую от радости коллегу, что украшение совершенно заурядное и недорогое. Со своим статусом и уровнем семейного дохода де Крисп мог бы подарить что-нибудь более ценное, но, похоже, блондин не собирался тратиться на подружку.

– Так вы с ним помирились? – спросил Шаттон, мельком взглянув на подвеску.

– Конечно! Еще два дня назад. Мы с Виком никогда по-настоящему не ссоримся, не больше чем на пару дней. Мы друг друга любим и иначе не можем, – прощебетала Калли и, тряхнув рыжими волосами, упорхнула за свой стол.

Антония и Шаттон понимающе переглянулись. Никому не хотелось открывать глаза наивной коллеге, что Вик всерьез ее не воспринимает и никогда на ней не женится. Еще во время приема у Антонии мать Вика всем гостям прожужжала уши о том, какой должна быть достойная партия для ее единственного сына и наследника и что брак со всякими вертихвостками семья не допустит.

В дверь постучали. Показался один из дежурных стражников.

– Прибыли свидетели, третий опросный кабинет, ждут де Вельвиче.

Вооружившись стратегическим запасом чая и запасными вечными перьями, Антония с двумя полными кружками и парой папок под мышками спустилась на минус первый этаж к ожидающей ее сотруднице борделя. Интересно, сколько еще ей придется с ними возиться?

* * *

Всю неделю Антония по утрам обнаруживала завтракающего Шаттона у себя в гостиной. Они здоровались, беседовали ни о чем и вместе ехали в отдел, чаще на машине Антонии. Шаттон стойко терпел ее манеру езды и молчал, когда она выскакивала на полном ходу на оживленный перекресток, хотя порой ему хотелось ругаться совершенно неприличным образом, а иногда руки чесались отобрать руль у столь беспечного, но, несомненно, привлекательного водителя.

Инспектор в отделе не появлялся. Он с самого утра забирал Ирвина, Гуса или Вика, и весь день они ездили по каким-то загадочным делам. Гус обычно потом рассказывал о встречах с мэром, Вик морщился от воспоминаний о поездках в неблагополучные районы города, а Ирвин все подобные разговоры пресекал на корню и отправлял подчиненных работать.

Антония удивилась, однажды утром не застав Шаттона в своей гостиной.

– Олаф, а кто-нибудь приезжал? – словно невзначай поинтересовалась она, отпивая чай.

– Нет, миледи, виконт не появлялся, и других гостей или посыльных с утра не было, – ровно отозвался дворецкий, накладывая хозяйке овсяную кашу.

Антония поморщилась, но от блюда отказываться не стала. Домочадцы продолжали переживать о ее здоровье. Кухарка, и та, заразившись общим настроением, стала готовить исключительно полезную пищу. Ничего, все равно Антония собиралась сесть на диету. Ну а что-нибудь вкусненькое можно и в городе перехватить, если захочется. Или если будет время.

* * *

О том, что об обеде и перекусах можно забыть, стало ясно еще с порога. Инспектор, устроившись в облюбованном им гостевом кресле рядом с мрачным Лендером, отчитывал следователей, которые находились в департаменте полным составом. Бледный и помятый Шаттон судорожно пытался отыскать выпавшую из папки с делом и запропастившуюся куда-то бумажку, Вик заполнял бланк с официальным отчетом, Калли явно на что-то дулась, но лицо держала и листала толстый справочник у окна.

– Доброго всем дня… – неуверенно поздоровалась Антония, боясь попасть под горячую руку.

– И вам того же, – поднял на нее взгляд инспектор. – Как ваше здоровье?

– С-спасибо, не жалуюсь, – не зная, чего ожидать, осторожно отозвалась Антония.

Она нервно поправила форменную перчатку, покосилась на Шаттона и бочком прошла к своему месту.

– В таком случае жду от вас полный отчет по допросам с последнего происшествия и устный короткий суммарный доклад обо всех опросах, хоть как-то связанных с Чучелом.

Вик фыркнул. Он по-прежнему не считал прозвище для серийного убийцы подходящим.

– Вы чем-то недовольны? – не оставил без комментария инспектор поведение блондина. – Быть может, вы уже выполнили все задачи?.. Нет? Тогда не смею вас отвлекать. Надеюсь, хотя бы к завтрашнему дню вы сумеете закончить дела, которые нужно было сдать еще на прошлой неделе… Девушка, а вы почему притихли? Нашли уложение 127 от шестого января прошлого года? – обернулся к Калли инспектор и дождался кивка, подтверждающего, что она все нашла. – Да? Тогда будьте добры изучить его и потом сообщить, что же вы делали не так и как этого избежать в дальнейшем. А чтобы у вас было достаточно времени, остаетесь сегодня на дежурство.

Калли открыла рот, чтобы возразить, но наткнулась на предупреждающий взгляд Лендера и промолчала.

Шаттон подскочил к инспектору, протягивая пропавший листок.

– Угу, спасибо.

Бегло пробежав глазами бумагу, инспектор вложил ее в дело.

Пришла очередь Антонии получать нагоняй.

– Так что там со свидетелями?

– Еще трое ожидают опроса. Согласно уложению 25, я могу брать не более двух полноценных опросов в день или не более пяти поверхностных. Поэтому первую часть вашего поручения я смогу выполнить только завтра после полудня, когда закончу с последним свидетелем. По борделю отчет могу предоставить прямо сейчас, но картина без трех человек будет неполной. Этот бордель замешан в отмывании денег неким влиятельным гражданином – не хотелось бы что-нибудь упустить. Что до второй вашей просьбы – когда вам будет удобно выслушать доклад?

На миг все затихли, инспектор же смерил Антонию странным взглядом. Если бы она могла его читать! У Антонии, несмотря на внешнее спокойствие, дрожали поджилки, и ей пришлось сцепить руки за спиной, чтобы себя не выдать. А вдруг она что-то не так сделала? Что, если инспектору не понравится ее отчет или он посчитал ответ слишком дерзким?

– Учитесь, – наконец произнес инспектор, обращаясь к остальным сотрудникам. – Хоть один человек понимает суть своей работы. – Потом он повернулся обратно к Антонии. – Жду вас с докладом завтра в четыре… нет, лучше в шесть. И да, вам придется составить компанию своей коллеге на дежурстве – остальные заняты.

В дверях после неуверенного стука показался стражник.

– Прибыл свидетель, второй опросный кабинет, ждут де Вельвиче.

– Иду.

Подхватив под испытующим взглядом инспектора папку, чистую бумагу и пару вечных перьев, Антония, на миг засомневавшись, все-таки взяла пустую кружку и вышла следом за стражником.

– А можно воды попросить? – тихонько спросила она у сопровождающего, когда они отошли на достаточное расстояние от департамента.

– Можно даже чаю, – понимающе улыбнулся мужчина. – О том, что у вас проверяющий буйствует, вся администрация в курсе. Вам с сахаром?

– Да, если можно, – улыбнулась в ответ Антония.

* * *

Опросы затянулись, и в департамент Антония вернулась только во второй половине дня. В дверях она столкнулась с Шаттоном. Они синхронно сделали шаг в одну сторону, потом в другую, и Антония улыбнулась, почувствовав смущение мужчины и смутившись сама.

– Как ты? – одновременно спросили они друг у друга, и оба замолкли.

– Прости, что не смог приехать утром. Ночью дежурил, а потом сразу этот… – кивнул мужчина на дверь департамента.

– Я понимаю, – отозвалась Антония. – Езжай домой, отдыхай.

– Так и сделаю… Да, Тони… – замялся Шаттон, не зная, как спросить.

– Что?

– Что ты делаешь в субботу? В филармонии будет концерт, и я подумал…

– С удовольствием с тобой схожу, – улыбнулась Антония.

Как давно она не выходила в свет!

– Отлично! Я тогда заеду?

– Договорились.

Хлопнула дверь в другом конце этажа, и Шаттон, спешно попрощавшись с кем-то, ушел. Антония же продолжала улыбаться, даже когда вошла в кабинет, где кроме нее осталась только Калли.

– Оу, похоже, допрос удался? – подняла брови рыженькая коллега.

– Да нет, – отмахнулась Антония. – Просто меня Шаттон на концерт пригласил… Как думаешь, в филармонию прилично идти с такой короткой прической или все же стоит надеть парик?

За разговорами о вечном и женском прошел остаток вечера. Дел было по горло, за окном уже давно стемнело, а на этаже перестали хлопать двери. Фонарь на улице напротив департамента время от времени раздражающе мигал.

– Знаешь, я ведь не дура, понимаю, что у нас с Виком все несерьезно, – поддавшись настроению, вздохнула Калли, делая пометки прямо в толстом справочнике. – Ему мать не позволит жениться на ком-то ниже по положению. А у меня и фамилия всего лишь «ван», и приданого с гулькин нос. Ну, по их понятиям, конечно.

– Неужели все так плохо? В конце концов, ты встречаешься с Виком, а не с его матерью. А его, похоже, это не смущает.

– Думаешь? – вскинулась Калли, но тут же поникла. – У них там все очень запутанно и сложно. Я даже соваться в это болото не хочу. Сама не знаю, как во все это вляпалась. И ведь вечно в любовницах быть не смогу, самой хочется нормальную семью, мужа, детей.

– У тебя обязательно все это будет, – с уверенностью произнесла Антония, и девушки встретились взглядами.

Только теперь Калли сообразила, что для Тони, наверное, это не самая приятная тема, ведь у Читающих не бывает семей и браков. Но Тони тоже девушка, и ей, наверное, тоже всего этого хочется…

– Спасибо, – тряхнула рыжими волосами Калли, и Антония ей кивнула.

Ночь прошла на удивление тихо. Впрочем, по словам Калли, большинство ночных дежурств именно такие, без каких-либо серьезных происшествий. Все же городок небольшой. На все вызовы в первую очередь едут стражи, потом, если оказывается что-то серьезное, зовут следователей, но такое бывает редко.

В восемь утра началось движение в коридорах, и в дверях показался Лендер.

– Девушки, ну как вы тут? Если вызовов не было, оставьте мне подписанный отчет и езжайте домой, я начальству передам.

– Да, пожалуй, пора.

Антония выудила из папки со стандартными бланками листок с заголовком «Ночное дежурство без происшествий», поставила дату и подпись и повернулась к Калли.

– Подвезти тебя?

– Нет, спасибо, Вик обещал подбросить меня, я его дождусь.

– Как знаешь. До завтра!

– До завтра.

Глава 12

Черная полоса

Дом стоял на ушах – оказалось, Антонию потеряли. Олаф еще вечером звонил в администрацию, но у секретаря первого этажа был старый график дежурств, где значились Гус и Вик. После этого Виттор, потрясая садовыми ножницами, принялся всех убеждать, что хозяйка пропала и наверняка угодила в лапы убийцы. Мать Олафа распереживалась, Йорка, сжав кулаки, порывался прямо сейчас бежать искать Антонию по всем подворотням.

Олаф обзвонил всех знакомых, у которых Антония могла бы остаться ночевать. Последним в списке, перед больницей и тюрьмой, значился дом Шаттона. Служанка не стала злиться на поздний звонок и просто позвала к телефону хозяина, и тот уже, зевая, подтвердил, что Антонии выпало внеплановое ночное дежурство. Он даже предложил съездить проверить, как она там, но Олаф вежливо отказался.

Успокоить домашних дворецкому оказалось не под силу, и в итоге, стоило Антонии переступить порог, на нее налетели с причитаниями. Сперва старшее поколение отчитало Антонию за доставленные переживания, потом Антония, грозно сверкнув глазами, сама отчитала всех за панику. Олаф чувствовал себя виноватым за то, что не сумел навести порядок, но хозяйка только отмахнулась. Еще его душевных терзаний ей не хватало!

* * *

После обеда Антония едва не опоздала на опрос последнего свидетеля. Дожевывая на ходу взятый из дома бутерброд, она влетела в холл администрации и уперлась взглядом в знакомую спину. На цыпочках, стараясь не привлекать внимания инспектора, девушка вдоль стены юркнула к лестнице. И ей почти удалось пройти незамеченной, но у самых ступеней она все же почувствовала на себе тяжелый взгляд и, гордо выпрямив спину, стала спускаться. А вот не испугается она инспекторского гнева, он не дождется! Тем более что и придраться не к чему. Наверное.

Уточнив у стражника, в какой комнате ждет свидетель, Антония попросила принести ей воды и уверенно зашла в кабинет. Опрос прошел не так гладко, как она предполагала. Управляющего и по совместительству владельца «дома удовольствий» Антония оставила напоследок, чтобы к тому времени знать все факты и понимать, о чем спрашивать. Однако мужчина оказался крепким орешком и признаваться ни в чем не собирался. Кроме того, на его душе висело столько темных пятен, что можно было упрятать его за решетку только по одним подозрениям. Но, к сожалению, кроме Антонии, эти пятна никто не видел, а значит, нужно было получить доказательства, показания свидетелей или чистосердечное признание. На мужчину пришлось надавить, но в итоге он наговорил столько, что хватило бы на несколько поездок на каменоломни в один конец.

Пока Антония оформила его показания, пока стражи увели заикающегося мужчину и стребовали с Антонии расписку о том, что к заключенному не применялось насилие или иные запрещенные действия, прошла уйма времени, и Антония едва не опоздала на доклад к инспектору. Проверяющий сперва грозно на нее посмотрел, прикрикнул, но уже после нескольких минут разговора неожиданно смягчился и предложил сделать перерыв и выпить чаю. Антония даже задумалась: не настолько же плохо она выглядит! Вероятно, бледнее обычного, но прописанные лекарями порошки она выпила сразу, как окончила допрос, и голова даже не успела разболеться.

Их разговор проходил в кабинете Ирвина, но сам шеф уехал с докладом в мэрию, и чаепитие получилось каким-то уютным, лишь для двоих. Не слыша чувств собеседника, не имея возможности рассмотреть его душу, Антония, к собственному удивлению, отдохнула и даже смогла немного расслабиться. Инспектор сменил гнев на милость и хотя за чаем ненавязчиво продолжал задавать вопросы по текущему делу, это больше не походило на допрос или воспитание провинившегося сотрудника.

– Вы хорошо поработали, – кивнул мужчина спустя пару часов, с сожалением поглядывая на пустую коробку из-под печенья.

А вот фиг ему и ржавчину в шестеренки! Антония не собиралась сознаваться, что в соседнем кабинете за папками с висяками припрятана еще одна пачка.

– Не думаю, что мои коллеги также обрадуются результатам опросов, – пожала плечами Антония, не видя смысла строить из себя холодную «бумажную крысу».

– Почему же? – удивился инспектор.

Он по-хозяйски выдвинул ящик стола начальника отдела, скептически оглядел содержимое, хмыкнул и задвинул его обратно.

– Ближайшую неделю весь отдел будет погребен под бумажной работой. Закрыть пятнадцать дел разом не так-то просто, – ответила Антония, с интересом наблюдая за действиями инспектора.

– Так это же чудесно! Больше, чем за последние три месяца.

Мужчина зачем-то заглянул за занавески, но на подоконнике, кроме стопки готовых к сдаче дел, ничего не было.

– То-то и оно, – вздохнула Антония, повертела кружку в руках и отставила ее в сторону. – Я могу идти?

– Да, конечно, – кивнул мужчина, заглядывая в тумбу слева от кресла.

– Кхм… инспектор, – обратилась к нему Антония от двери, заставляя мужчину оторваться от задумчивого изучения полок.

– Да?

– Печенье босс не держит, можете не искать.

Не дожидаясь ответа, Антония вышла за дверь и мысленно хихикнула, надеясь, что последняя шпилька попала в цель. Ну а что? Такое поведение – уже совсем наглость с его стороны!

* * *

Поход в филармонию с Шаттоном прошел безумно скучно. Пьеса была устаревшей, по столичным меркам, Антония ее уже слышала, и в гораздо лучшем исполнении. Сам Шаттон не прекращая о чем-то говорил, надеясь развлечь свою спутницу, но Антония предпочла бы посидеть в тишине. Хватало ощущения направленного на нее интереса от окружающих и фальшивого подвывания второй скрипки. И кто только этого роботом стукнутого до инструмента допустил?

* * *

Как Антония и ожидала, следующие две недели коллеги на нее по-тихому злились. Нет, внешне ничего не изменилось, но она все равно чувствовала направленные на нее эмоции и из-за этого жутко выматывалась. Если коротко, то их отношение можно было свести к следующему: столичная фифа только выпустилась из института и едва появилась в отделе, как разом закрыла больше дел, чем все они, вместе взятые, за последний год. И ладно бы просто закрыла – оформлять и собирать подтверждения словам управляющего борделем пришлось всему отделу, так что из-за Антонии они были завалены работой больше обычного. Еще и инспектор рычал на нее меньше, чем на остальных, отчего поползли слухи об особом отношении к ней.

Хотя Шаттон продолжал почти каждый день заезжать за ней по утрам, в их общении скользила некая отстраненность. Калли после совместного дежурства перестала относиться к Антонии как к потенциальной сопернице, но и сближаться и заводить дружбу с ней не спешила. Вик совершенно замотался из-за дополнительных поручений инспектора, стал резким и раздражительным. Гус неожиданно для всех перестал тараторить и почти все время молчал. А Лендер, напротив, то и дело начинал длинные пространные рассуждения, но его никто не слушал.

Была лишь одна радость – нападения прекратились. Кто-то даже высказал надежду, что Чучело исчез, ушел. Но Ирвин, в тот момент разбиравший дела вместе со всеми в общем кабинете, предположил, что Чучело лишь затаился на время и скоро снова начнет бесноваться, на этот раз с удвоенной силой, и строго приказал не расслабляться, а, напротив, активнее шевелить шестеренками, раз преступник дал им такую передышку.

Антония еще дважды попадала на ночные дежурства, один раз с Виком, другой – с самим Ирвином. Вик среди ночи спустился на первый этаж по вызову на буйных пьяниц и обратно уже не вернулся. Антония подозревала, что он просто остался пить чай со знакомыми стражами. И на дежурстве с Ирвином тоже произошло непонятное. Сперва Антония с боссом работали в разных кабинетах, потом Ирвин зашел за папкой, и как-то так получилось, что они сели играть в карты и провели время за этим занятием до самого утра. В итоге Ирвин посоветовал Антонии проверенного мастера по ножам и дротикам, а Антония пригласила босса в гости – испытать мишень и сыграть партию в шахматы.

Дошло до того, что инспектор милостиво разрешил сотрудникам снова перейти на старый график работы и официально вернул выходные. Радости их не было предела, но кидаться на шею инспектору с благодарностями никто не стал.

* * *

В законный выходной в конце обеда раздался звонок от ворот, и Олаф доложил, что к Антонии пришли по работе. Антония огрызнулась себе под нос – у нее было столько планов! – и попросила пригласить визитера.

Когда вместо Шаттона или Вика в гостиную вошел инспектор, Антония выронила вилку. Потом пришло понимание, что мужчина одет не в форму, а в обычный костюм, и, более того, держит в руках подарочную коробку и пакет из кондитерской. А она перед ним сидела в обычном домашнем платье и даже без шляпки. Объяснений странному явлению не нашлось, поэтому Антония решила действовать по правилам этикета и встала, приветствуя гостя. Удобно, когда есть готовые решения и инструкции на каждый случай. Если бы инспектор заявился до двенадцати, Антония имела бы право его не принять из-за слишком раннего времени, но уже, к сожалению, была четверть второго. Если бы мужчина пришел после семи, то это стало бы само по себе приглашением на свидание, и она могла бы посетовать, что это компрометирует ее как девушку. Ну а сейчас пришлось изображать радушную хозяйку.

– Приветствую вас, инспектор. Проходите, вы как раз подоспели к десерту.

– Спасибо за приглашение. Извините, что без предупреждения, но я пропустил ваш соседский ужин и теперь решил наверстать упущенное.

Антония на миг нахмурилась. Это он о том приеме на шесть фамилий?

– Ах, право, не стоило так волноваться, инспектор, – мило улыбнулась Антония, отводя взгляд.

Как бы так незаметно отлучиться и надеть шляпку? Почему-то стало ужасно неудобно за свою короткую прическу.

– Антония, мы не на работе, поэтому давайте просто по имени. Питтерсон де Роук, если вы забыли. Можно просто Пит.

– Питтерсон, вы предпочитаете чай или что покрепче? – проигнорировав последнее предложение гостя, поинтересовалась Антония.

– Чай. Не люблю крепкие напитки, – непонятно почему хмыкнул мужчина.

Следующий час Антония чувствовала себя так, словно ходила по минному полю. Чай они выпили быстро, в доме никаких особых развлечений предусмотрено не было, и пришлось устроить гостю экскурсию. В саду, к счастью, он задержался надолго, с удовольствием опробовал мишени сперва своим ножом, возникшим откуда-то из складок пиджака, а потом и предложенными дротиками.

– И что же, часто вы так развлекаетесь?

Под оценивающим взглядом мужчины Антонии стало неуютно.

– Когда бывает свободное время.

Не подавая виду, она непринужденно пожала плечами и плавным движением руки отправила снаряд точно в центр.

– По правде говоря, приключений мне и на работе хватает, поэтому в последнее время я предпочитаю читать. А это так, увлечение, оставшееся с института.

Знать бы, как отреагировал инспектор на ее бросок! А то на лице светская вежливость, не догадаешься, о чем он думает.

– О да, как же, помню, в академии всех так или иначе приучают к оружию. Я заканчивал другой факультет за несколько лет до вас, но, судя по всему, правила там не изменились. Как поживает профессор де Триж? Все так же донимает студентов?

Разговор переключился на учебу. Антония подозревала, что «несколько лет до нее» – это сильно мягко сказано, хорошо, если мужчина выпустился лет на десять раньше.

– Я так и думал, что этот прохиндей по-прежнему валит студентов на зачетах. Это у него любимое развлечение, чтобы несчастные гонялись за ним по всей академии в надежде получить пересдачу. А как с верховой ездой, конюшни еще не снесли? Помню, ходили такие разговоры, но при мне до дела так и не дошло.

– Напротив, добавили еще одну пристройку и докупили новых скакунов.

– О! Это же замечательно! При мне в академии были хоть и не элитные, но очень хорошие особи. Я всегда любил верховую езду, а вы?

– Не очень, – скрывая неловкость за улыбкой, посетовала Антония, вертя в руках дротик.

– Почему же? – удивился гость.

– Ну, у меня сложные отношения с животными. Они меня не любят, и это взаимно, – пожала плечами Антония.

Дальнейшие расспросы были бы уже слишком личными, поэтому Питтерсон сменил тему.

Наконец инспектор засобирался, сославшись на дела. Антония украдкой облегченно вздохнула и стала сожалеть, как и положено по этикету, что гость слишком рано уходит. Инспектор столь же эмоционально настаивал, что ему все же пора. Судя по взглядам, оба понимали, что это лишь игра, но старательно играли свои роли.

Дождавшись, когда Питтерсон верхом на своем Урагане скрылся из виду, Антония перевела дыхание. И что это было? Визит вежливости, принятый у знати, или инспектор решил разузнать о сотрудниках отдела побольше? Надо будет потом у коллег спросить, не было ли к ним странных визитов.

– Миледи, там это, ну… лошадь, – привлек внимание хозяйки Виттор.

– Это породистый конь, – машинально поправила его девушка. – И что с ним не так?

– Ну, мы его у ворот попросили оставить – вы же велели животных не пускать, – ну вот он и…

– Да что случилось-то? – не выдержав иносказательности садовника, рыкнула хозяйка.

В ауре мужчины царило смятение, было непонятно, что он хочет.

– Он лепешку сделал! – словно поделившись величайшей тайной мира, произнес наконец Виттор.

– И в чем проблема? Уберите. Или Йорке поручите. Лишь бы на территории поместья было чисто. Еще что-нибудь?

– А можно я это… себе лепешку возьму? На удобрения, в смысле?

– Да делайте с этой лепешкой что хотите!

Виттор, несмотря на раздраженный тон хозяйки, просиял. Великие шестеренки, как мало иногда человеку для счастья надо!

В холле Антонию поймал Олаф с блокнотом и длиннющим списком хозяйственных вопросов. Вот только сил, настроения и желания заниматься делами у нее не было, и Антония, наплевав на все, сбежала в город. Если не дают дома отдохнуть, так хоть в банях никто не потревожит.

* * *

Несколько часов истинно женского отдыха, и Антония почувствовала себя обновленной. Не зря она дала уговорить себя на маникюр, помимо обычного комплекса услуг, вроде мелочь, а настроение поднялось.

На улице к тому времени стемнело, дул противный ветер, извещая о скорой смене сезона. Как потом поняла Антония, она совершила огромную ошибку, когда решила пройтись пешком до угла улицы, где стояла лавка с дамскими мелочами.

Вокруг тянулись дорогие элитные заведения, но улица казалась пустынной, хотя все магазины работали допоздна. Обычно в менее пафосных районах в это время прогуливалось множество народу, но местные цены мало кто мог себе позволить, поэтому вокруг стояла тишина, которая так нравилась Антонии. Никаких людей, а значит, чужие переживания не будут отвлекать ее.

Расслабившись, Антония не обратила внимания на возникшие в другом конце переулка две тени. Может, состоятельные горожане захотели посетить бани или кто-нибудь решил прицениться к товарам в местных лавках? С такого расстояния души не давили, напрягать дар и прислушиваться к ним Антонии не хотелось, и она медленно шла по отмытому мощеному тротуару, отрешившись от всего и вдыхая вечерние городские ароматы. Пыль, сложный цветочный аромат из лавки духов, остывающий камень под ногами, влажный мотив подступающего дождя…

Шаркающие шаги, тихий хлопок – и резкая боль в бедре. Антонию спасло только то, что она засмотрелась на модные платья в витрине и споткнулась на ровном месте. Она упала, зашипела из-за боли, резко обернулась и заметила дымок возле вытянутой руки одного из мужчин, которые, оказывается, шли за ней по пятам. Огнестрел? Но ведь он запрещен уже лет тридцать! А еще от фигур, которые весьма умело держались в тени, не исходило никаких намерений, ни малейших отголосков души. Амулеты! Грубые, одноразовые, но весьма эффективные. А раз эти типы так подготовились, значит, знали, что идут за Читающей. И наверняка озаботились и защитой обратного действия, чтобы обезопасить себя от ее дара.

Все это пронеслось в голове девушки всего за секунду. Антония трезво оценила свои шансы в прямой борьбе с этими двумя мужчинами да еще с простреленной ногой. Из раны сочилась кровь, она пропитывала брючки и оставляла капли на мостовой. Боль, как ни странно, была терпимой, но это только из-за шока.

В руках второй тени блеснул нож, первая тень спешно перезаряжала огнестрел. Антония не стала геройствовать и просто закричала. Совершенно девчачий визг перешел в сакраментальное «помогите, насилуют!» и закончился более эффективным «пожар!». Через две секунды из всех лавок высыпали работники и посетители, а две тени, так и не сделав повторный выстрел, попытались незаметно скрыться в суете. Антонию окружили, она попробовала было встать, но ойкнула от резкой боли в ноге и вынуждена была остаться на мостовой.

– Что случилось? – раздался совсем рядом знакомый женский голос, и Антония увидела мадам Клозетту в компании пары подтянутых сопровождающих.

– Те двое напали, уходят! – крикнула Антония, пытаясь привлечь внимание к бандитам, и по взмаху ее руки в ту сторону помчался один из «мальчиков».

Антония не успела удивиться, что-то сказать и вообще как-то отреагировать, как второй «мальчик» подхватил ее на руки и под причитания мадам Клозетты занес в ближайший магазин. Антония морщилась от боли в ноге, все прочие мысли вылетели из головы. Парень устроил ее на диванчике для посетителей. Она отметила, что сотрудники уже вызывали стражей.

Маг-лекарь, работавший в банях, тоже оказался в толпе зевак, и, пока он оказывал Антонии первую помощь, вернулся погнавшийся за бандитами «мальчик». Взмыленный, в порванной рубашке, он сразу покачал головой. Нападавшие разделились, и «мальчик» даже догнал одного из них, но тип оказался изворотливым и, украсив преследователя парой синяков, скрылся. Парень протянул Антонии непонятный сверток, оказавшийся курткой преступника, в которую был завернут огнестрел.

– Ого! – не смогла сдержать возглас Антония, второй «мальчик» тоже присвистнул. – Спасибо огромное, это важная улика! Ты очень рисковал – не стоило, правда. Ты мог пострадать.

– Об этом я как-то не подумал, – честно признался парень и пожал плечами, а его напарник хмыкнул и хлопнул его по плечу, отчего тот поморщился.

Лекарь оказал первую помощь Антонии и теперь занялся «мальчиком». Синяки прямо на глазах побледнели, ссадины и рана на плече перестали кровоточить. Поймав взгляд Антонии, парень подмигнул ей, и она, смутившись, отвела глаза. Оправдывать себя тем, что она переживает за парня, Антония не стала. Да, конечно, в какой-то мере она за него волновалась, но не может тот, кто видит чужие души, обманываться в собственной. Просто парень снял рубашку, и на него было приятно смотреть. Мадам Клозетта понятливо улыбнулась.

Опомнившись, Антония огляделась в поисках своей шляпки, которая обнаружилась на столике неподалеку. Отцепив одно из украшений и немного повозившись, она смогла активировать переговорный амулет. И почему она сразу не сообразила? На связь вышел Ирвин, хотя Антония вызывала Шаттона. Босс выслушал внимательно, коротко ответил, что у Антонии три дня выходных на выздоровление, пообещал разобраться с непонятными типами и отключился.

В очередной раз потерев плечо, Антония поняла, что зудит татуировка клятвы – вероятно, ее эмоции и самочувствие рикошетом отразились и на Олафе. Лишь бы Йорку не зацепило – мелкий он еще для таких передряг. Чтобы не переживали домашние и не волноваться самой, Антония позвонила в поместье. Олаф тут же поднял трубку, как будто караулил. Антония попросила приехать за ней и пообещала рассказать обо всем дома.

Мадам Клозетта, убедившись, что ее знакомой ничто не угрожает, отпустила пострадавшего «мальчика» и ушла под ручку со вторым. Самой Антонии предстояло дождаться стражников, а пока она выслушивала указания лекаря. Пара дней покоя и никаких нагрузок на поджившую ногу хотя бы пару недель. Антония пыталась вручить лекарю деньги в благодарность, но мужчина для вида вяло отказывался.

Хлопнула дверь, и шум, который возникает, когда множество людей разом обсуждают какое-нибудь важное событие, перекрыл сочный голос:

– Что здесь происходит?!

К удивлению Антонии, к ней пробивался сквозь толпу зевак и сочувствующих сам инспектор Питтерсон де Роук собственной персоной – следит он за ней, что ли? Мужчина был зол. Казалось, еще немного, и он начнет метать молнии, а из глаз посыплются искры. К сожалению, понять причину таких эмоций Антония не могла, поэтому на всякий случай сжалась на диванчике и притихла.

– Вы?!

Ну вот, спрятаться не удалось, инспектор ее увидел и безошибочно угадал в ней виновницу всего этого шума. Пришлось коротко пересказать случившееся. Рассказала она и про куртку с огнестрелом, но инспектор едва удостоил улики вниманием. Отчитываться перед Питтерсоном не хотелось, поэтому Антония постаралась как можно быстрее закончить разговор.

– Боссу о случившемся я уже доложила, стражи должны вот-вот подойти.

– Ясно, – коротко ответил инспектор и, бросив напоследок испепеляющий взгляд в сторону Антонии, стремительно вышел.

В дверях он столкнулся с появившимися наконец-то стражниками, что-то им сказал, и те послушной гурьбой вышли вместе с ним на улицу.

Антонии стало обидно. Она пострадала от неизвестных преступников, но не получила ни капли сочувствия. Начальник «принял к сведению», мадам Клозетта посчитала это «опасным происшествием» и посоветовала быть аккуратнее, словно Антония сама была виновата в случившемся. Инспектор и вовсе был немногословен и даже не дал ей возможность поговорить со стражами. Ну а что до остальных, прохожих и работников магазина, – те видели только новый повод для сплетен. Антония уже слышала версию о том, что нападавших было пятеро, а один парень неприятной наружности, с тонкими усиками, и вовсе утверждал, что пострадавшей была «девушка легкого поведения», которая сама и спровоцировала пару добропорядочных граждан, а потом подняла крик. На Антонию уже давно перестали обращать внимание, словно она стала деталью интерьера.

Снова хлопнула дверь, и через минуту к Антонии подошел Олаф, серьезный, собранный, обеспокоенный.

– Как вы себя чувствуете, миледи? Позвольте забрать вас домой?

Олаф, как всегда, говорил сдержанно и не произнес вслух всего, что крутилось у него на языке, но Антонии было достаточно и его эмоций и намерений. Ощутив неожиданную поддержку, Антония выдохнула, прогоняя навернувшиеся было от обиды слезы.

– Да, Олаф, конечно, спасибо. Лекарь ногу уже подлечил, сказал пару дней отлежаться, все остальное в порядке, – сразу успокоила она дворецкого.

Олаф подогнал хозяйскую машину к самому входу и, не слушая возражений Антонии о том, что она может и сама дойти, подхватил ее на руки. По пути они столкнулись с вездесущим инспектором. Мужчина попытался остановить Олафа и принялся задавать какие-то вопросы, но дворецкий так на него посмотрел, что Питтерсон подавился словами.

– Лекарь прописал покой миледи. Всю доступную информацию она уже сообщила, прошу нас не задерживать.

Антония восхитилась выдержкой и наглостью своего дворецкого. Это же надо так отшить самого инспектора! Олаф, поймав ее восхищенный взгляд, задорно подмигнул.

* * *

По мнению Антонии, Олаф ехал слишком аккуратно и медленно, боясь растрясти ее драгоценную особу, но она была ему благодарна и за эту затянувшуюся поездку. Ветер выдул из головы все непрошеные мысли, она перестала винить себя и думать, что могло бы случиться, если бы… Этих «если бы» набралось бесчисленное множество. В конце концов, решив, что все уже произошло и ничего не изменить, Антония тряхнула головой и посмотрела на небо, на котором сквозь городской смог и вяло плывущие темные облака все равно пробивались звезды.

– Олаф, а у нас дома есть что-нибудь сладкое?

Дворецкий задумался и честно ответил:

– С завтрака остались сладкие пироги, еще есть печенье и карамельные конфеты. Повариха уже ушла, но моя мать может приготовить сладкий творожный крем с изюмом, Йорке он очень нравится.

– Давай все, буду заедать стресс, – хмыкнула Антония, наблюдая, как в темноте медленно вырастают башни приближающегося поместья.

Йорка и Виттор уже спали. К счастью, на мальчишке происшествие никак не сказалось. Олаф сознался, что у него разболелась татуировка клятвенника и он едва не отправился в город самостоятельно искать попавшую в беду хозяйку.

Антонии оставаться одной не хотелось, и она пригласила Олафа и его мать выпить с ней чаю. Что покрепче пить было нельзя из-за лечения, поэтому Антония заедала переживания конфетами и творожным кремом.

Уже когда Олаф отнес ее наверх и помог раздеться, Антония рассказала ему о случившемся – эмоционально, в красках, снабжая рассказ грязными ругательствами и крепкими эпитетами, размахивая руками так, что пару раз Олафу едва не досталось по носу. Дворецкий только головой качал, осторожно стаскивая с пострадавшей ноги сапог. Антония не стеснялась, Олаф уже видел ее всякую – и сонную и злую по утрам, и больную после применения дара, и даже голую в душе. Что уж теперь? Но Олаф все равно старательно отводил взгляд и старался не касаться тела хозяйки, только пуговиц и застежек.

– Спасибо, Олаф, – зевнула Антония, приняла из рук дворецкого ночную сорочку и ловко ее натянула. – Что бы я без тебя делала?

– Вас завтра будить? – осторожно уточнил дворецкий, задвигая шторы.

– Да… Хотя нет, не нужно. После такого просто необходимо выспаться.

– Разумное решение, миледи. Спокойных снов. Если что-то понадобится, зовите, – кивнул Олаф на шнур для вызова слуг над кроватью и ушел.

Благодаря амулету от Лендера он услышит вызов, в какой бы части дома или сада ни находился.

Антония еще минут пять повозилась, шипя и пытаясь поудобнее устроить ноющую ногу, а потом незаметно для себя самой уснула.

Глава 13

Дело о покушении

Три дня пролетели как один. Наплевав на все, Антония никого не принимала и не подходила к телефону. Приехавший было навестить ее Шаттон уехал ни с чем, Олаф даже не пустил его за ворота, сославшись на самочувствие хозяйки. Ирвин, звонивший, чтобы узнать что-то по происшествию, услышал от дворецкого вежливое сообщение о том, что хозяйка плохо себя чувствует и изволит спать.

На самом деле почти все это время Антония просидела в библиотеке. Оставаться в постели не хотелось – одеяла и подушки заставляли девушку чувствовать себя действительно больной и беспомощной, а это ей не нравилось. Поэтому Олаф в срочном порядке заказал из книжной лавки последний каталог и литературу по списку хозяйки. Вышло более полусотни наименований, причем три из них оказались многотомниками. Теперь у Антонии было полное собрание сочинений популярного автора детективов (одна книга серии даже с автографом), большой справочник криминалистики, свод последних изменений законов, иллюстрированный каталог разрешенного и запрещенного оружия и даже альбом модных фасонов столичных платьев. Антония подумала, что нужно будет заказать на пробу пару нарядов у разных мастеров, быть может, и в провинции найдутся швеи не хуже столичных. Одно платье, с асимметричным подолом и кокетливо выглядывающей пеной нижних юбок, показалось Антонии особенно многообещающим. Нужно было только решить, заказывать наряд в винном или изумрудно-зеленом цвете.

Конечно, просмотреть все книги за такой короткий срок было невозможно, да Антония и не собиралась. Она сделала пару пометок по поводу изменений в законах в рабочем блокноте, полистала альбом платьев, получив от этого чисто женское удовольствие, с интересом заглянула в каталог оружия и пропала в этой книге на полдня. А потом с чистой совестью выбрала еще не прочтенный детектив и потребовала вынести кресло в сад. Правда, на улице к вечеру зарядил дождь, и дочитывать пришлось уже в голубой гостиной, слушая шум капель и шорох штор на открытых окнах.

* * *

В общем, в департамент Антония вернулась во вполне благодушном настроении.

– С выздоровлением! – на миг оторвавшись от очередного чертежа, поздоровался Лендер.

На его очках с одной стороны наросла еще пара стекол, и теперь артефактор был похож не то на неведомую зверушку, не то на кривобокого робота.

– Как самочувствие? – поинтересовался Шаттон, выходя из-за стола, чтобы проводить Антонию к ее месту.

– Спасибо, намного лучше. Лекарь утверждает, что через неделю и хромать перестану, так что все в порядке, – улыбнулась ему Антония, чувствуя себя немного неловко из-за того, что отказалась принять его, когда он пришел к ней в гости.

– Признавайся, одного выходного показалось мало, и ты решила его продлить? Могла бы выбрать более безопасный и безболезненный метод! – фыркнула Калли.

– Да, ты меня раскусила! – в тон ей ответила Антония, бросая перчатки на свой стул. – Увы, лекарь оказался неподкупным и без видимых повреждений отказался выписывать больничный.

Мужчины смотрели на перебранку девушек с недоумением, а Калли с Антонией понятливо переглянулись.

– Так, отдел!.. О, Тони, ты уже вышла? – удивился присутствию Читающей появившийся в дверях Ирвин.

– Рада видеть вас, босс. Да, три дня закончились. И, признаться, я успела соскучиться по нашему департаменту и по работе.

Антония не покривила душой. Последние полдня она действительно маялась от скуки, устав от чтения и вынужденного бездействия. Все хорошо в меру, как говорится.

– Дополнительные дни на лечение нужны?.. Нет? Тогда приступай. У тебя сегодня три опроса, завтра выезд на место. Так, Калли, нужно подготовить…

Ирвин раздавал указания, а Антония едва не подпрыгивала от нетерпения, но прерывать начальство было как-то невежливо.

– Босс, – остановила Антония шефа уже в дверях, – как продвигается расследование о нападении?

– О нападении?.. А, ты про тех смертников с огнестрелами? Это дело ведет лично де Роук, нападавших уже поймали и отправили в столицу для полного допроса.

– Что? Но как же…

– Тони, пожалуйста, все вопросы к инспектору. На твоем месте я бы не рассчитывал на подробные объяснения, узнаешь результаты расследования вместе со всеми.

– А почему в столицу?

– Вероятно, потому, что ты сама вести допрос не могла, а в столице у инспектора достаточно связей и возможностей, чтобы завершить это дело в кратчайшие сроки… Отдел, если вопросов больше нет, то приступайте к делам. Лендер, жду тебя через полчаса у себя в кабинете. Все, шевелим шестеренками, у нас еще три висяка помимо Чучела!

Антония растерянно провела рукой по лицу. Она считала, что как пострадавшая сторона имеет право быть в курсе расследования и хотя бы присутствовать на допросе, если уж вести его у нее действительно нет возможности. Ах, какого ржавого робота?! Вот прямо сейчас она пойдет к Питтерсону и спросит, что за мутные типы на нее напали и почему!

– А кто-нибудь в курсе, где сейчас инспектор? – обвела она взглядом коллег.

– Он занял кабинет на третьем этаже, рядом с капитаном городской стражи. Если не умчался по очередному «очень важному» делу, то искать его следует там.

Сарказм в голосе Вика можно было мазать на хлеб вместо масла.

Антония поспешила наверх. Она бы и бегом припустила, пока не растеряла решимость пообщаться с инспектором, но нога все еще беспокоила, а после двух лестничных пролетов и вовсе стала ныть. Зато это придало ей здоровой злости, и стук в дверь вышел вполне уверенным.

– Войдите!

Почему-то от звука этого голоса, привыкшего командовать, у Антонии что-то екнуло внутри – ответит на вопросы или прогонит? Тряхнув головой, она вошла в кабинет, привычно пряча взгляд за вуалеткой.

– Доброго дня, Антония. Как самочувствие?

– Доброго, инспектор. Спасибо за беспокойство. Я по поводу…

– …дела о нападавших? Хм. Вы же взрослая девочка и понимаете, что я не могу позволить вам вести допросы в рамках этого происшествия, вы слишком в нем заинтересованы. У меня нет желания привлекать к нему и ваших коллег. В конце концов, у них тоже есть свой интерес – все же пострадал сотрудник их отдела. Так что не разочаровывайте меня. Вы так ловко бросались ссылками на закон при нашей первой встрече, даже жаль видеть сейчас вас в этом кабинете.

Уши и лицо девушки пылали. Этот тип решил, что она пришла клянчить разрешение вести допросы нападавших? Больно надо! Ссылок на закон захотел? Да пожалуйста!

– Я все понимаю, инспектор, – скрыв раздражение и обиду во взгляде за вуалеткой, мило улыбнулась Антония. – Но, согласно правке 7/4 от пятого декабря позапрошлого года, как квалифицированный сотрудник, пострадавший от неправомерных действий, я имею право быть в курсе расследования.

– И в соответствии с пунктом 14 той же правки я имею право отстранить вас от дел вообще и от этого в частности, а также отказать в предоставлении информации, если посчитаю, что это может помешать ходу расследования. Скажем, попытка повлиять на ход расследования, самостоятельный поиск подозреваемых и так далее.

Голос мужчины звучал жестко. Антония так и не взглянула на него с тех пор, как переступила порог. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Но разве у меня есть хоть малейший шанс повлиять на кого-то вроде вас, инспектор?

Против воли вопрос прозвучал со смесью сарказма, усмешки и толики уважения, хотя Антония просто хотела констатировать факт. Со стороны рабочего стола донесся смешок. Взяв себя в руки, Антония продолжила уже серьезно:

– Я просто хочу знать, стоит ли мне ожидать новых нападений в будущем и за что я пострадала, инспектор.

После короткого молчания Антония услышала вовсе не то, что ожидала:

– Просто Питтерсон, леди… И можете снять шляпку. Мои… скажем так, полномочия позволяют мне не опасаться попасть под влияние вашего дара, как вы уже, наверное, заметили… Присядьте.

Скорее от неожиданности, чем по здравом решении, Антония подчинилась. Она опустилась в кресло для посетителей, машинально сняла шляпку и только потом поняла, что наделала. Без этого аксессуара она чувствовала себя почти голой. Более того, теперь инспектор любовался ее скандально короткой стрижкой, и она невольно ждала колкостей на этот счет или выговора за неподобающий вид.

Питтерсон обошел стол и занял второе кресло для посетителей.

– Что вы хотели узнать? – серьезно спросил он, сложив перед собой руки.

Как это стоит понимать? Шутки закончились?

– Известны ли мотив, заказчик? Откуда у нападавших взялось оружие? А самое главное – кто дал им амулеты и сообщил о моем даре?

Инспектор пристально рассматривал Антонию.

– У меня нет ответов на эти вопросы, но я могу сообщить вам уже известные факты. Желаете? – вежливо поинтересовался мужчина.

Антонии впервые в жизни захотелось огреть кого-нибудь чем-нибудь тяжелым. Сдержав порыв, она кивнула, подозревая, что голос может подвести и выдать ее с головой.

– В таком случае не перебивайте.

Да она и не собиралась! Это Питтерсон все время ее обрывает на полуслове!

– Наемников действительно было двое. Есть ли еще кто-то с похожими поручениями, они, естественно, не знают. Оружие у них собственное, огнестрел они купили год назад не самым законным путем. Происхождением оружия займутся в столице. Далее. Они лично с вами не знакомы и видели впервые в жизни. Что до амулетов, то ребята оказались не в меру запасливыми. Когда узнали от заказчика, что придется иметь дело с Читающей, они просто достали безделушки из тайника. Как понимаете, попались птицы высокого полета, в этой провинции они оказались случайно, проездом, обычно они орудуют в более крупных городах.

– А…

– Заказчика они не видели. С ними вышли на связь через знакомого, все общение происходило через переписку, аванс оставили в условленном месте. Желаете узнать, во сколько вас оценили?

Услышав сумму, Антония почувствовала, что пол стал недостаточно надежной опорой, и вцепилась в ручки кресла. Кому же она настолько не угодила? Кому в этом захолустье она могла перейти дорогу? Или, может, это столичные хвосты? Недоброжелатели отца?

– Вижу, вы понимаете, что речь шла о вашем полном устранении. Есть мысли о том, кто мог выступать заказчиком?

Антония посмотрела на инспектора. Ей показалось или в его глазах мелькнула жалость? Она покачала головой. Ни единой кандидатуры.

Нужно сообщить о случившемся отцу. Вдруг это семейные проблемы, а не ее личные?

– Хм… В любом случае, круг подозреваемых не слишком уж велик. Такую сумму не многие смогли бы уплатить, поэтому осужденные по тем делам, которые вы вели в городе, отпадают. Я просмотрел все архивные и текущие папки, таких ресурсов у них нет.

Антония заторможенно кивнула. Сумма аванса была огромной, столько не платят простым налетчикам за запугивание и угрозы. Речь шла об убийстве. Только рассеянность и неловкость спасли ее от гибели. Это не укладывалось в голове. Антония привыкла всегда сама контролировать ситуацию и теперь чувствовала себя роботом, которого разобрали на запчасти, а когда собрали снова, остались лишние детали.

– Быть может, вы вспомните каких-нибудь недоброжелателей семьи, или же вы лично кому-то перешли дорогу в столице?

Антония покачала головой. Таких она не знала. Во всяком случае вспомнить не могла.

– Ясно. Тогда просто будьте осторожны. Я буду держать вас в курсе. Надеюсь, вы понимаете, что на данном этапе расследования огласка крайне нежелательна, поэтому не стоит распространяться об этом деле, даже в кругу семьи.

– Отцу я обязана сообщить, но он умеет быть сдержанным, – не то поспорила, не то предупредила Антония.

– Хорошо.

Одарив напоследок Антонию каким-то непонятным взглядом, инспектор вернулся в свое кресло и перестал обращать на нее внимание.

Антония вышла в коридор, тихонько прикрыла за собой дверь и только потом сообразила, что изо всех сил стискивает шляпку. Она глубоко вздохнула. Пожалуй, сегодня три опроса она не потянет. Надо сказать Ирвину, пусть оставит только один, самый важный, а потом она засядет за нудную бумажную работу.

Ржавые шестеренки, не каждый день узнаешь, что тебя хотели убить! По-настоящему убить, устранить, не просто напугать! Да даже в момент нападения ей не было так паршиво! Но ничего. Как верно сказал инспектор, она уже взрослая девочка, как-нибудь переживет эту мысль.

* * *

Как ни странно, через полчаса рабочие вопросы вытеснили из головы неприятные мысли, и о разговоре Антония вспомнила только дома, после замечания Олафа о том, что она очень бледна. И кто его за язык тянул? Поняв через пару часов, что самовнушение и книги не помогают, Антония нервно прошлась по своим покоям. В таком состоянии Читающим нельзя долго находиться, могут быть сбои в контроле дара, да и на общее самочувствие постоянное напряжение влияет не лучшим образом. Спустившись в пустую малую гостиную, Антония долго смотрела на огонь в камине. Дождь за окном и не пойми откуда взявшийся сквозняк не добавляли оптимизма.

– Миледи, что-нибудь желаете?

На пороге возник Олаф. Без форменного жилета и галстука он выглядел непривычно, словно другой человек надел маску и притворился управляющим.

– Скажи, Олаф, что нужно сделать, чтобы почувствовать себя живым? – спросила Антония.

Она забралась в кресло с ногами и закуталась в плед, и Олафу в этот момент она казалась очень хрупкой и беззащитной.

– Не знаю, что вам сказать, миледи… Желаете вина? Или чаю с мятой? Могу предложить остатки пирога и печенье. Быть может, помогут горячая ванна, массаж, хорошая книга. Если нужно что-то заказать, только скажите, или я сам могу съездить в город и привезти…

Олаф задумался. Ну и как он себе это представляет в начале первого ночи? Все уже давно закрыто. Если только ехать к поставщикам или владельцам лавок прямо домой. Мужчина посмотрел на съежившуюся, какую-то сдувшуюся хозяйку и понял, что, если потребуется, он лично влезет в окно любого этажа и достанет этих типов из кроватей.

– Спасибо, Олаф, ничего не нужно. Я просто еще немного посижу. Ты меня не жди, иди отдыхай.

Решив, что хозяйка хочет побыть одна, Олаф удалился. А Антония все никак не могла заставить себя подняться наверх. Там ее ждут пустая кровать и неизбежные ночные шорохи большого дома, за каждым из которых ей слышится звук доставаемого огнестрела.

Еще немного помаявшись, Антония решила, что больше всего ее пугает одиночество. Увы, удел Читающих, и она не исключение. А ведь бывают в жизни моменты, когда жизненно необходимо прижаться к кому-нибудь, обнять, просто почувствовать себя нужной и услышать, что она не одна, что все решится, все будет хорошо.

Выпутавшись из пледа, Антония направилась к телефону. Пусть службы эскорта – лишь видимость, слабая замена настоящих отношений, это сейчас самое доступное и действенное средство от ее состояния.

Олаф прихлопнул ладонью амулет на бедре, когда тот сработал на звонок от ворот. На ходу застегивая пуговицы рубашки, он увидел в холле хозяйку, которая сама спешила открыть, и не стал предлагать помощь. Тихонько удалился в комнату и сделал вид, что никого и ничего не видел и не слышал.

Но эта вежливая предосторожность оказалась излишней, ибо утром он сам рассчитал и отпустил «мальчика». Антония в это время в весьма благодушном настроении плескалась в ванне, и Олаф, вешая привезенную из химчистки форму в ее гардеробной, с удивлением услышал доносящееся из-за двери фальшивое пение.

* * *

Инспектор, увидев Антонию на лестнице департамента, только удивленно поднял брови. Она лучезарно и вполне искренне улыбнулась ему и помчалась в отдел, едва не приплясывая на ходу. Надо было еще и подмигнуть этому Питтерсону – интересно, брови поднялись бы еще выше, или выше просто некуда?

Дела все шли какие-то легкие и совершенно несерьезные: карманник; сбежавшая собака, в исчезновении которой дородный бородатый мужчина винил соседку-старушку; свидетели, утверждающие, что видели странно одетого типа, похожего на Чучело…

Вечером Антония написала и отправила отцу письмо с пометкой «лично в руки», а то с ее старшего брата станется сунуть нос в отцовскую переписку. Потом подвезла Лендера до дома, встретилась в городе с Олафом и уже вместе с ним отправилась домой. Антония не отдавала себе отчета, но ей было безумно страшно оставаться одной, без знакомых лиц рядом.

Олаф без вопросов оставил свой автомобиль на стоянке возле хозяйственного магазина, с владельцем которого неплохо сошелся и почти подружился. Во всяком случае, они уже умудрились пару раз вместе пропустить по стаканчику в ближайшем баре и сыграть одну партию в карты на щелбаны. По пути Олаф развлекал Антонию, рассказывая, как уличил этого своего знакомого в мухлеже и как тот горестно вздыхал, подставляя лоб для расплаты. Антония хохотала, но было в ее смехе что-то надрывное, что Олафу очень не понравилось.

Глава 14

Новые зацепки

Вызов застал Антонию по дороге на работу. Амулет связи шипел и пыхтел, но адрес девушка расслышала четко и тут же резко вывернула руль, напугав прохожих.

Небольшая речка-вонючка, которая летом едва доходила взрослому по пояс, а после дождей поднималась до самого тротуара, норовя лизнуть край брусчатки, встретила традиционным тяжелым запахом прелой воды и неожиданно большим скоплением народа на берегу. Пока Антония выбиралась из машины и с удивлением разглядывала по какому-то недоразумению нависшую над водой кривую маленькую пристань, подошедший Шаттон успел ввести ее в курс дела.

Нашли новый труп. Молоденькая девушка, на руке незагорелая полоса, вероятнее всего от браслета, который пока числится пропавшим. С одного бока криво и небрежно срезана прядь – похоже, преступник в этот раз торопился и даже не пытался быть осторожным. Умерла она дня три назад, но в реке провела всего сутки.

– Так, хватит, – поморщилась и тряхнула головой Антония, – избавь меня от подробностей. Я не следователь и не оперативник, такие детали меня не интересуют – во всяком случае, до тех пор, пока результаты официальной экспертизы не окажутся в папке дела. Есть свидетели? Если нет, то за каким… ржавым роботом меня вызвали?

– Это была идея инспектора, – скривился Шаттон, словно откусил кусок несвежей колбасы.

– А он тут с какого боку? – удивилась Антония, поправляя перчатки и профессиональным взглядом окидывая толкущихся у пристани людей.

Подходить ближе она не собиралась. Разглядывать трупы – не ее работа. Да и уверенности не было, что желудок выдержит такое зрелище.

– Вот у него и спросишь, когда окажешься в департаменте. Остальные тут застряли надолго, Лендер вон уже в воду залез, что-то там ищет на дне. Когда я приехал на срочный вызов одним из первых, инспектор уже был здесь и вовсю строил свидетелей.

– Угу. И приказал собрать весь отдел, – вмешался в разговор Вик, на ходу натягивая перчатки для сбора улик. – Так что, извини, но опрос придется проводить здесь, вдыхая прекрасные ароматы реки, помешивая грязь ботинками и наслаждаясь живописными видами на труп несчастной. Вероятно, инспектору показалось слишком банальным вызывать людей в унылые сухие застенки администрации.

– Ну, на жертву любоваться я не стану, не посмею лишить тебя даже толики этого удовольствия, – фыркнула Антония. – А что до грязи, не зря же у нас форменные сапоги до самых колен, вот и испытаем их в деле… Господа, гоните-ка в шею вон того типа в зеленом пальто – он ничего не видел, пришел собирать сплетни и только путает следствие ложными показаниями. И вон тех двух бродяг у воды стражники пусть попросят уйти. Женщина слева собирается обчистить твои карманы, Вик, или одного из стражей, как получится. А вот нескладный дрожащий мальчишка с удочкой действительно нашел тело. Позовете его сюда? Я и правда боюсь опозориться при виде трупа…

Шаттон понимающе кивнул и пошел за свидетелем. Вик нахмурился, на всякий случай похлопал себя по карманам, проверяя, не успели ли еще бродяги его обработать, и жестом подозвал стражника.

* * *

Вскоре Антония и паренек, оказавшийся старше, чем ей показалось изначально, сидели на перевернутом ящике недалеко от машины. Юноше было целых шестнадцать лет, жил он в бедном районе, а пойманную в речушке рыбу менял на крупу и сахар у знакомой торговки. Тело нашел случайно – крючок зацепился за корягу, и он спустился к воде. А между столбами пристани увидел… что именно увидел, парень внятно сказать не смог.

Антония вздохнула, сходила к машине, принесла завалявшийся между сиденьями пакет с печеньем. Добродушный стражник принес им чай, и Антония благодарно кивнула усатому мужчине, который годился ей в отцы, если не в деды. Чай, конечно, был отвратный, совсем не крепкий и едва сладкий, но паренек вцепился в кружку так, словно это было самое вкусное и самое важное на этот момент его жизни.

Антония свидетеля не торопила. Грела руки о бока железной кружки, иногда делала вид, что отпивает, и невзначай расспрашивала паренька. Как часто он ходит рыбачить? Всегда в одно место или в разные? Когда в последний раз был у этой пристани? Не обижает ли его торговка? Не было ли подозрительных людей у реки в последнее время? Или, быть может, кто-то из знакомых вел себя странно? А может, в городе говорят о чем-то необычном? Пропадали ли девушки в его районе?

– Леди, простите, а вы не боитесь вот так оставлять машину? – шмыгнул носом свидетель и покосился в сторону автомобиля, рядом с которым словно невзначай отирались те бродяги, которых прогнали от воды.

Антония мысленно хмыкнула. Она давно заметила этих типов, но за свой транспорт была спокойна. Над любимой машинкой поработал Лендер, да еще младший брат прислал ей в подарок пару безделиц, так что ничего машине не сделается.

– Спасибо, что сказал, – тихо, делая вид, что пьет чай, ответила Антония. – Там сигнализация, если что, услышим… А ты, кстати, не знаешь, у кого можно спросить о пропавших вещах? Я потеряла любимые часы, готова даже заплатить за их возвращение.

Речь шла, конечно, о торговцах краденым, и парень это понял. Антония не надеялась, что снятые с жертв украшения всплывут таким образом, но даже Чучелу нужно что-то есть и где-то жить. А если он и не продавал свои сомнительные «сувениры», то новые безделушки могли бы приметить соседи и знакомые…

Возле автомобиля что-то щелкнуло, и раздался вопль. Антония оглянулась на бродяг. Мужчина тряс рукой и шипел, женщина его отчитывала. Заметив, что на них смотрят, мужчина скривился, а женщина стала уверять, что «они хотели только посмотреть, ничего не трогали». Антония хмыкнула и повернулась обратно к свидетелю, осторожно, едва заметно касаясь его даром, чтобы сгладить последствия этого происшествия.

Спустя час дрожащего от пережитого испуга паренька один из стражников проводил до дома. К тому времени Антония была уверена за сохранность его психики, ну, может, пару раз кошмары во сне привидятся. А еще она узнала целый ворох сплетен и с профессиональным чутьем зацепилась за некоторые из них.

Заброшенный дом и пару вроде как снятых, но всегда пустых квартир стоит проверить. Привидений и оборотней, которыми пугают детишек, стражи вряд ли там встретят, а вот логово контрабандистов вполне можно обнаружить. Несколько имен – скорее всего, простые городские сплетни о соседях, с которыми кто-то когда-то что-то не поделил. Антония сама становилась жертвой таких слухов, но проверить была должна. Тем более что одна фамилия показалась смутно знакомой, но откуда, она вспомнить не могла.

* * *

Антония остаток дня провела в одиночестве в отделе, вяло составляя отчет по утреннему происшествию. Ближе к вечеру пришел уставший, злой и мокрый Лендер. Пробурчал что-то невнятное по поводу адовой работенки, на которую не каждый робот сгодится, а уж в его возрасте и подавно это уже чересчур. Артефактор с благодарностью принял от Антонии чашку горячего чая и пару пирожков, которые она заказывала на обед в ближайшей лавке из расчета, что коллеги все-таки вернутся.

Подобревший коллега поделился новостями и продемонстрировал находки: треснутый разряженный кристалл для самоходной лодки, резиновый сапог (который Лендер собирался разрезать на прокладки, если маги подтвердят, что к делу он не относится), на удивление целая удочка, которую себе очень просил Шаттон, шкатулка со сломанным механизмом, пара ювелирных цепочек сомнительной ценности, одну из которых попросила отложить Калли, еще какие-то шестеренки, рыбацкие механические рыбки-приманки, на которые положил глаз Вик, и целая сумка непонятного хлама. Решив не отрываться от коллектива, Антония выбрала себе на память шкатулку и пообещала Лендеру оплатить ремонт и запчасти, если та будет юридически «чистой». Артефактор не возражал.

Следующим утром коллеги всем отделом спорили и делали ставки, что из выуженного из реки хлама относится к делу и кто останется без сувенира. Подошедший позже всех Ирвин пристыдил подчиненных за ребячество, напомнил, что до экспертизы лишний раз трогать и тем более проводить какие-либо манипуляции с вещдоками нельзя, потом оглянулся на дверь и шепотом поставил три пачки печенья на то, что вторая, не забронированная Калли, цепочка пройдет хоть по одному из их дел за последние полгода.

Лендер унес вещдоки к магам на проверку, Вик отправился в морг узнавать результаты по трупу. Калли, пользуясь тем, что никто ей не подкинул новых дел, подпиливала ногти на руках, то и дело нервно посматривая на дверь, как будто вот-вот ворвется грозный инспектор и выпишет ей штраф.

Вернувшийся от начальства Вик сообщил Антонии, что ее ждут, и сел наводить порядок в скопившихся делах.

Ирвин, казалось, был погребен под бумагами и папками, Антония раньше никогда не видела такого безобразия на столе шефа.

– Тони, что там со вчерашними свидетелями?

Вздохнув и выложив перед начальством полпачки сырного печенья из общих запасов, она кратко изложила результаты опроса. Босс посмотрел на нее осуждающе, но по мере разговора как-то незаметно обнаружил себя жующим уже третье печенье.

Антония положила перед Ирвином несколько листов, заранее боясь, как бы они не затерялись среди прочих отчетов на столе.

– Вот копия списка адресов, а вот перечень имен.

– Понял… Так. Адреса передай страже. Сперва они проверят по своим каналам, а если будет что-то подозрительное, тогда уже подключат нас. Имена отдай Вику, пусть вызывает людей на опросы. Я эти списки пока оставлю себе, у тебя же есть еще экземпляры?

Антония кивнула. Она предусмотрительно сделала несколько копий, в папку уже были подшиты оригинальные бумаги.

* * *

Проверка адресов принесла некоторые результаты. В одной из квартир оказался наркопритон, и стражи очень благодарили за наводку, но остальные оказались пустышками. Когда уже об этих проверках и думать забыли, капитан вызвал следователей по амулету.

Этого дома в изначальном списке не было. Но стражи тоже зря времени не теряли и по каким-то своим каналам и методикам вычислили еще десяток адресов. Как и бывает в таких случаях, достойным внимания оказался только последний из них.

– Держитесь тихо, позади нашей группы. Слежка доложила, что внутри находится объект, по описанию похожий на ваши наводки по Чучелу. Вперед не лезьте, еще раз повторяю для особо одаренных! – инструктировал следователей руководитель группы стражей, которые уже несколько дней следили за домом.

– Но я чувствую по крайней мере троих, один – ребенок, – озадаченно прислушалась к своим ощущениям Антония.

– Так это на первом этаже, – раздраженно цыкнул стражник. – Это обычная семья, их сейчас по-тихому выведут. Нас интересует чердачное помещение. Из него три выхода, все пути отступления контролируются нашими сотрудниками. Повторяю: никакой самодеятельности!

– Да поняли уже, – буркнул Шаттон.

Антония же хмурилась все сильнее. Никакого присутствия под крышей она не ощущала, но раз все так уверены, что там кто-то находится, значит, у этого «кого-то» экранирующий амулет. Об этом она сообщила руководителю операции на всякий случай.

– Так, гражданских вывели, пошли!

По отмашке стражи ринулись вперед, а Антония и Шаттон, переглянувшись, остались ждать разрешения войти, как и было условлено.

Раздался грохот, под крышей что-то полыхнуло, повалил дым. От неожиданности Антония вцепилась в рукав Шаттона, но почти сразу же, смутившись, отпустила его. Мужчина тоже замялся. Тут к ним подбежал один из группы захвата. Покрытый копотью, с сажей на лице, он походил на форменного погорельца.

– Видели его?

– Никто с этой стороны дома не появлялся, – покачал головой Шаттон.

– Вот ведь!.. – выругался стражник и расстроенно провел рукой по лицу. – Ушел.

Он с некоторым удивлением посмотрел на грязную ладонь.

Выяснение случившегося затянулось. После того как пожар потушили, участники операции по очереди в присутствии следователей доложили руководителю группы. Кто-то из них заметил сгорбившегося над столом типа, кто-то нечаянно задел растянутую над полом леску, повалил дым, в котором скрылся предполагаемый преступник.

Источник дыма нашли быстро. Возле всех входов стояли неприметные дымомашины вроде тех, что используют в театрах. Кроме того, все бумаги, некогда сложенные на единственном в комнате столе, таинственным образом сгорели дотла.

Когда помещение проветрили и следователям разрешили подняться, Антония поняла, почему подозреваемый так легко ушел от стражей. Все пространство под крышей было заставлено всяким хламом – мольбертами, манекенами, устаревшими, а потому громоздкими домашними приборами вроде сломанного холодильного шкафа. Обнаружилась даже автомобильная дверца, прислоненная к антикварной швейной машинке. Еще полностью отсутствовали источники света, так что по стенам и полу плясали жуткие тени, повинуясь воле фонарей в руках стражей. Сгоревший остов стола, который стражи сумели достаточно быстро потушить, следователи нашли не сразу. На этом чердаке можно было бы спрятать роту солдат!

– М-да, – озвучил мысли Антонии Шаттон.

– Я что-то нашел! – донеслось из-за наваленных грудой коробок с детскими игрушками.

Находкой оказался древний фотоаппарат. Бесполезная и с виду сломанная вещь представляла собой перекошенную черную коробку почему-то на пяти ножках и с торчащими трубками непонятного назначения. Все бы ничего, но то ли из-за пожара и скачка температур, то ли по иной причине аппарат мелко подрагивал, и из одной из трубок валил желтый дым.

– Так должно быть? – с опаской поинтересовалась Антония, не спеша подходить.

Вдруг дым ядовитый? Он еще и слабо фосфоресцировал, оседая на пол неприятным желтым налетом.

– Если я верно понимаю, аппарат сработал, – довольно хмыкнул Шаттон и протянул руки к агонизирующему прибору.

– Не вздумай! Пусть Лендер разбирается. Вдруг там старая модель пленки, которую можно засветить? – одернула коллегу Антония.

– Вещдок не трогать! – вторя ей, из-за спин следователей прогромыхал голос руководителя операцией. – Эксперта вызвали?

– Да, артефактор уже едет, – отчитался Шаттон, убирая руку с амулета связи.

Антония решила, что на чердаке она мешается и путает остальных, создавая лишние следы и тени, и спустилась во двор. Жильцы первого этажа ждали в стороне. Молодая пара с ребенком лет четырех жались друг к другу под деревом на другой стороне улицы под присмотром одного из стражей, и Антония направилась к ним.

Семья переехала в дом недавно. Супруга была уверена, что им досталось жилье с привидениями, а муж твердил, что это все глупости, просто перекрытия скрипят от старости. Правда, для успокоения жены он все же подал заявку на экспертизу в городскую службу домоуправления, а уже оттуда адрес попал к стражам как потенциально подозрительный.

Однако Антонию больше заинтересовал мальчик, которому было все интересно и любопытно, но от чужих людей он прятался за маминой юбкой.

– А ты что скажешь? – как у взрослого, поинтересовалась у него Антония, когда малыш высунул нос из-за спин родителей, чтобы посмотреть на электрошокер на боку у стражника. – Замечал что-нибудь необычное в доме?

– Ага, – кивнул малыш.

– И что же? – вежливо уточнила Антония, внушая ребенку чуть больше доверия к себе.

– За стеной кто-то ходит, – важно сообщило чадо. – Вверх-вниз, как по лестнице. Или прямо по стене, от пола до самого потолка.

– Ясно. Спасибо, ты очень помог следствию, – улыбнулась Антония, и мальчишка гордо выпятил грудь.

– Но вы же не воспримете слова ребенка всерьез, – покачал головой отец семейства. – У него такая буйная фантазия…

– Кто знает, может, в его словах есть доля истины. Вы не могли бы показать, где чаще всего слышались скрипы, ощущалось присутствие полтергейста и где детская?

После часа поисков между спальней ребенка и гостиной обнаружился тайный ход на чердак. Четвертый выход, о существовании которого стражи не подозревали, вел в подвал соседнего дома, а оттуда – на параллельную улицу.

За обоими домами установили тайную слежку, предварительно уверив жильцов, что их незаконный гость, кем бы он ни был, больше не вернется. Антония после короткой беседы подтвердила непричастность жильцов и хозяев, после чего им выплатили компенсацию за беспокойство.

* * *

– Вот зря я вчера отгул брал! Что я пропустил?

Уплетая печенье, Вик сидел на своем излюбленном месте прямо на углу стола и делал вид, что не замечает недовольных взглядов рыженькой подруги, которой открывался вид на его филейную часть.

– Схрон Чучела накрыли, – довольно отозвался Шаттон.

– Да? – оживился Вик и даже слез со стола. – И что, пропавшие вещи там? И жуткая маска, о которой говорят свидетели? И бесформенный безразмерный балахон?

– Нет, прямых улик там не было, – внимательно изучая отчет стражей об обыске, ответила Антония.

– Ну, тогда это, быть может, и не он, – поскучнел Вик и снова уселся на стол, но получил от Калли папкой в бок и со вздохом перебрался на стул.

Ближе к обеду в отделе появился Лендер. С загадочным видом он продемонстрировал напечатанное на листке размером с пол-ладошки невнятное пятно.

– И что это? – после минутного изучения этого чуда поинтересовался Шаттон.

– Снимок Чучела! – гордо заявил Лендер, и все снова склонились над изображением, едва не касаясь головами.

– Ты уверен? Я ничего не вижу… И вообще, где ты это достал? – с сомнением покрутил листок перед глазами Вик, но фото у него тут же конфисковал Лендер и снова вернул его в центр стола.

– Уверен. Смотрите.

Над листком артефактор поставил массивную лупу на ножке, но лучше видно не стало. Набор размытых темных пятен у его коллег продолжал вызывать недоумение.

– Ну как вы не видите? Вот же!

После десяти минут уговоров и споров следователи все же неуверенно согласились, что пятно справа и впрямь похоже на тень взрослого мужчины, а все остальное – скорее всего, просто дефекты старой пленки.

– Я эту фотокарточку размножил, обвел нужное место и разослал по всем отделам, пусть подключаются, – с чувством хорошо выполненной работы сообщил Лендер и стал раскладывать на столе понятные только ему одному приборы.

Дверь распахнулась и явила Ирвина.

– Отдел, внимание, шевелим шестеренками! Нашли костюм Чучела! Вик, Лендер, выезжаете к месту находки. Антония, на тебе свидетели. Шаттон, ты остаешься дежурным.

– Почему я? – недовольно протянул Шаттон, но под взглядом начальства быстро заткнулся и бодро отрапортовал: – Так точно, босс!

* * *

Свидетелей оказалось двое. Беспризорный мальчишка лет четырнадцати и бездомный неопрятный мужчина побирались по мусорным бакам, где и нашли нечто подозрительное. Понадеявшись на награду, они вызвали стражей, а до их прихода едва не подрались, деля еще не полученные деньги.

– Почему деньги? – делано удивилась Антония, до времени прячась за вуалеткой. – Мы за такие находки премию выдаем аналогичными вещами – рубашками и продуктами.

Она уже сделала некоторые выводы. Деньги давать свидетелям точно нельзя, все уйдет на выпивку. А паренька ей было жаль – он случайно оказался на улице и в такой компании.

Глаза мальчишки загорелись, а вот мужчина впал в ярость. Но Антония незаметным жестом попросила стражей не вмешиваться, а коллеги и так в ее методы не лезли.

– Как это? Что за чушь? Я тут что, горбатился на благо государства, страдал, недоедал – и все это ради тряпок? Деньги давай! – грозно потрясая кулаками, наступал на хрупкую с виду Антонию бездомный.

Наступал ровно до того момента, пока Читающая не подняла голову и не посмотрела на него в упор. Бездомный споткнулся и мелко задрожал.

– Зачем тебе деньги?

Голосом Антонии можно было резать металл.

– Так я это… у мальчишки бы отобрал… зачем ему… а я Синеусому должен… И вообще…

– Но это я нашел! Это моя премия! – возмутился беспризорник.

– Конечно, твоя, – спокойно ответила Антония. – А этого господина стражники сейчас отведут в камеру предварительного задержания, откуда он поедет на исправительные работы.

– Н-не надо…

– Ты по карманам воровал? А вчера, когда пьяный тебя поймал за этим делом, ножом его пырнул? Отвечай!

– Д-да, – проблеял бездомный, глядя на девушку со смесью страха и ненависти.

Таких Антония знала – безнадежно пропащий тип. Будет пресмыкаться, а стоит тебе отвернуться, воткнет нож в спину ради выгоды.

– Раненых или убитых ночью находили? – повернулась Антония к стоящему рядом стражу.

– Так точно, госпожа следователь. Позади питейного дома на улице Больших шестеренок.

– Твоя работа? – спросила она бездомного.

– Н-не знаю…

– Синий дом, на крыше от ветра крутится собака на палочке, сзади баки с мусором и ящики с гнилыми фруктами, – совместными усилиями со стражем Антония сумела описать место преступления.

Слово «флюгер» этот тип бы не понял.

– Да, да! – непонятно чему обрадовался бездомный. – Так он вышел по малой нужде, а я сзади подкрался. Но он, видно, бывалый, буквально за руку схватил!

Бездомный тараторил, все больше приправляя речь ругательствами, пока его вели к служебной машине.

Антония перевела взгляд на мальчишку. Тот поежился, но тараторить признания не стал. Убийств на его душе пока не было, а мелкие и не очень кражи на продуктовом рынке Антонию не интересовали. Мальчишка кивнул в сторону «напарника», за которым стражи уже запирали решетку кузова.

– Это из-за вас он так разговорился?

– Да. Я Читающая, – решила не юлить Антония.

– Ясно. Меня вы теперь тоже посадите, да? – как-то обреченно поинтересовался паренек.

– У меня другое предложение. Давай сейчас пойдем в какую-нибудь таверну (а то я не успела пообедать), и ты расскажешь, как нашел подозрительный костюм, почему решил, что он принадлежит Чучелу, не видел ли что-нибудь странное поблизости и вообще в городе. Шаттон, я отлучусь в интересах допроса!

Паренек вздрогнул, стоило Антонии повысить голос, и она это отметила. Били его нещадно, поэтому он и ушел из приемной семьи. А на улице его били другие.

* * *

Паренек уплетал картошку с мясом, закусывая сладким пирогом, и тараторил без умолку. Антония ограничилась омлетом и потихоньку прихлебывала чай – крепкий, как она и любила.

Вообще это была хорошая таверна. Хоть и не ближайшая к департаменту, но при любой возможности их отдел выбирался именно сюда. Калли и Лендеру нравились цены, Вик любил местные отбивные, по секрету поделившись с коллегами, что дома такой роскоши не видит – все паштеты да муссы, а он мужчина и хочет мяса. Шаттон обычно заказывал лепешки с сыром и зеленью, а Антонии импонировало радушие хозяина.

Да, он был не без грешка, завидовал владельцам более дорогих заведений и мог обсчитать состоятельного клиента или приказать повару класть меньше начинки в пироги, зато она сама видела, что вчерашний хлеб хозяин выносит на задний двор и кормит бедняков. А больше всего Антонии нравилась его готовность удовлетворять любые запросы клиентов. Специально для нее здесь стали готовить не в меру крепкий и очень сладкий чай, и стоило Антонии занять столик, как через минуту перед ней без всяких вопросов ставили чайник на две кружки, а уже потом принимали заказ.

– А ты не думал найти настоящую работу? Тебе же и так все вокруг говорят, что сделать, что стащить, кому отдать, кому прислужить. Хуже не станет точно, да еще и платить будут, – поинтересовалась Антония, когда в паренька уже больше не лезло и он с тайной тоской поглядывал на остатки пирога.

Съел бы впрок, пока угощают, да некуда!

– Да я бы с радостью, но кто возьмет такого, как я, бедняка с улицы? – вздохнул паренек и засунул в рот остававшуюся на тарелке ягоду.

Может, если посидеть еще, то и кусок пирога влезет? Жаль, что «напарника» увезли, тот в последние пару месяцев был его защитой от любителей почесать кулаки об того, кто слабее. А теперь снова придется искать покровителя.

– Эй, хозяин! – крикнула Антония, заставив своего собеседника вновь дернуться.

– Чего изволите? – тут же появился возле их столика кругленький дородный мужчина.

– А вам помощники не нужны? Полы мести, посуду мыть, – кивнув на замершего беспризорника, поинтересовалась Антония.

– Хм… Ручаетесь? – уточнил на всякий случай хозяин, переводя взгляд с жетона департамента расследований на форме Антонии на паренька.

– Под мою ответственность. Если что, зовите, разберусь, приеду в любое время дня и ночи.

Паренек под взглядом Антонии поежился и втянул голову в плечи. Способности этой странной девушки в форме он оценил и изрядно струхнул. Рассказывать о себе все на свете, как бывший «напарник», ему не хотелось.

– Серебряник в месяц, никакого воровства, никаких дружков, работать с утра до ночи, выходной раз в две недели, – озвучил условия хозяин заведения, внимательно оглядывая нового сотрудника.

– Два серебряника! – пискнул паренек, набравшись храбрости, – а вдруг?

– А жить и есть ты где собираешься? Вот за стол один простой серебряник я и беру, остается еще один, – хитро прищурился хозяин.

– Идет, – выдохнул паренек.

Как там леди сказала? «Хуже не станет точно, да еще и платить будут»? Да серебряник для него – просто огромная сумма! Если еще и комнату дадут – да хоть матрас на полу, лишь бы в тепле и сухости, – то он и бесплатно полы мыть согласен!

– Вы тут уж сами договаривайтесь, а мне пора, – поднимаясь из-за стола, произнесла Антония и положила на стол пару монет.

Она прекрасно понимала, что хозяин сильно занизил плату, за такую работу полагалось как минимум три, а то и пять серебряников, но тут уж вмешиваться она не собиралась. Как паренек устроится и разберется, сам попросит надбавку.

Глава 15

Букет и пожар

Когда Антония на другой день приехала в офис, на их с Шаттоном столе стоял букет. Синие цветы и веточки с красными ягодами перемежались зелеными веточками, по помещению плыл легкий ненавязчивый аромат. Сам Шаттон с Калли были на выезде, Гус мотался по поручениям шефа и инспектора.

– Это что? – удивилась Антония.

Быть может, Шаттон собрался с кем-то на свидание и заранее заказал цветы? Или Вик купил букет для Калли, но их стол слишком завален бумагами и для подарка не нашлось места? Внутри неприятно царапнуло.

– Цветы, – выдал очевидное Вик.

– Вижу. Откуда они здесь и чьи? – уточнила Антония, располагаясь за столом.

Сразу захотелось убрать букет подальше – на пол в дальний угол, например.

– Тони, а там нет записки? Я утром пришел, а букет уже стоял здесь. Я не стал разбираться, только на механические излучения и яды проверил. Никаких прослушек, жучков, наблюдательных и записывающих амулетов нет, вредных веществ не испускает, – поднял голову от какого-то прибора Лендер.

Вик уважительно покачал головой. Антония осторожно осмотрела бумагу, в которую был завернут букет, заглянула между цветков. Маленькая записка нашлась не сразу.

– Ну что там? – полюбопытствовали мужчины, глядя на застывшую коллегу.

– «Читающей с наилучшими пожеланиями». Механический шрифт, без подписи, – ответила Антония, пребывая в очень странном состоянии.

Ей никогда ничего не дарили тайно, и она уж точно не ждала подобного знака внимания в этом городке. Постоянного партнера у нее не было, поэтому кто мог прислать цветы, было загадкой.

– Поздравляю, – улыбнулся в бороду Лендер и вернул на нос очки-гогглы.

Вик почему-то скривился.

Антония поместила записку обратно между бутонами, потом, подумав, убрала ее в карман и передвинула букет на край стола. Убирать цветы в угол, подальше от глаз, как-то расхотелось.

Хлопнула дверь, явив недовольного Ирвина.

– Из-за каких таких ржавых шестеренок ты сам проводил опрос, когда у нас есть узкий специалист для этой работы? – требовательно посмотрел босс на Вика и потряс папкой, из которой на пол печально спланировал какой-то отчет.

– Не понял… – поднял глаза от бумаг составлявший какие-то письма блондин.

– Вот, полюбуйся.

Шеф бросил перед Виком папку. Антония с интересом прислушалась к разговору, как и Лендер.

– Так наша Читающая в это время лечилась после нападения, – пожал плечами Вик.

Он не видел причины, по которой шефу стоило так злиться.

– Она отсутствовала всего несколько дней, нужно было перенести этот опрос, так же как и остальные!

– Шеф, а что случилось? – подал голос Лендер.

– Действительно, босс, в чем проблема? Мы прекрасно работали до появления Антонии. А если вдруг она соберется на месяц в отпуск или переведется в другой город? Что же, работа встанет?

– Вот когда это случится, тогда и будешь умничать. Я, кажется, четко дал указание все опросы перенести.

– Но это было пустяковое дело, босс! – Вик искренне не понимал, за что его отчитывают. – Весь опрос занял от силы пять минут. Свидетель мелкой кражи опознал преступника, протокол подписан и ушел в архив, карманник в содеянном признался. Или нужно было отложить дело на неделю? Тогда вора пришлось бы отпустить – дольше двух дней без обвинения мы не имеем права держать людей в камере.

– Твоя инициатива вышла нам боком – допрошенный проходит по «подозрительному» списку. Антония, эти ребята на тебе. – Ирвин протянул Читающей список из десятка имен и бросил ядовито-недовольный взгляд на блондина. – Пункт три уточнишь у Вика, он с ним уже работал, целых пять минут. Вик, с тебя объяснительная на имя инспектора, почему ты не послушался прямого приказа. Все, шевелим шестеренками и работаем дальше!

Перед уходом Ирвин обратил внимание на букет.

– Красивые цветы.

Антония зарделась.

Вик выругался, стоило шефу уйти.

– Вот так и знал, что дело в инспекторе! Какого ржавого робота он к нам прикопался? С его появлением дела, которые закрывались за полдня, провисают по две недели! Он тормозит весь отдел и вставляет палки в шестеренки! Быть может, ему нужно, чтобы мы провалили расследование? Уж не с его ли появлением мы начали находить трупы?

Вик бурчал себе под нос, но коллеги его слышали. Артефактор укоризненно посмотрел на него и закопался в чертежи, надвинув на нос многоярусные очки-гогглы. Антония постаралась отрешиться, отключиться от коллег. Злость Вика, как и молчаливое недовольство Лендера, неприятно царапали ее дар, отвлекая и портя настроение.

Взгляд Антонии упал на букет, и оголенные чувствительные рецепторы немного притихли. Интересно, кто его прислал?

* * *

Перед уходом Антония не удержалась и спросила у дежурного на первом этаже, кто приходил с букетом. Но веснушчатый парень только развел руками. Его смена началась незадолго до прихода Антонии, и при нем никто цветы не проносил.

– Красивый букет! – донеслось от парня ей вслед.

Антония шла к машине, прижимая к себе цветы и совершенно глупо улыбаясь. Кто бы ни прислал букет, это был очень приятный жест. Более того, довольно дорогой и продуманный. Аромат даже после целого дня не раздражал, а цветы радовали глаз. Не банальные колючие ветки роз, не наивные бутоны, которые Антонию всегда раздражали, не кляксы, от которых к концу дня рябит в глазах. Много зелени, несколько красных брызг приятного винного оттенка и синие звезды. Очень романтично. Интересно, как эти цветы называются?

Олаф удивленно уставился на букет, стоило Антонии вернуться в поместье. Хозяйка озадачила его еще больше, когда не позволила ему взять цветы и лично отнесла их к себе в комнату. Дворецкий принес вазу с водой и пакетик специального порошка, чтобы букет простоял дольше. Хотя Антонии цветы еще ни разу не дарили, управляющий, у которого Олаф брал уроки, советовал запастись таким средством. И вот пригодилось.

* * *

На следующее утро за Антонией на служебном автомобиле заехал Шаттон. Он был мил, постоянно шутил, и она искренне смеялась за завтраком и всю дорогу до департамента.

Спросить напрямую, не оставлял ли он вчера для нее букет на столе, Антония не решилась, но тайком просканировала коллегу. В ауре мужчины читались желание ухаживать, романтичные настроения к ней как к девушке, несколько покровительственное отношение как к новенькой, но серьезных и глубоких чувств не наблюдалось. Для интрижки или даже для начала длительного романа вполне достаточно. Если все сложится, Антония будет рада. В конце концов, встречаются же Вик и Калли, и их работе это не мешает.

– Ты знаешь, что Питтерсон приезжал в город в конце весны, а потом ближе ко Дню города? – словно невзначай поинтересовался Шаттон.

Он вел сам, излишне осторожно, по мнению Антонии. Но сегодня ее это не раздражало, и желания вырвать руль из рук коллеги не было.

– Постой… Примерно в это же время и пропали первые девушки! Во всяком случае те, о которых мы знаем, – нахмурилась Антония, переключаясь на работу.

– Верно. А еще он живет в городе уже несколько месяцев, прибыл почти одновременно с тобой. Чем занимался все это время и почему объявился в департаменте так поздно, никто не знает.

– А его спрашивали об этом?

Антония придержала шляпку на крутом повороте.

– Ты шутишь? Как ты себе это представляешь?

Антония задумалась. Она была вынуждена согласиться, что такие вопросы – не лучшая идея. Но, получается, инспектор тоже в списке подозреваемых…

– Ирвин знает о ваших с Виком умозаключениях?

На удивленный взгляд Шаттона Антония никак не отреагировала. Неужели он думал, что она дальше своего носа не видит? Калли занята постоянными ссорами с Виком, и ей не до интриг. Лендер не одобряет саму идею подозревать коллег и тем более начальство. Ну а Вик давно косо поглядывает в сторону инспектора и наверняка первый выдвинул предположения на его счет.

– Знает, – коротко ответил Шаттон, паркуя машину на служебной стоянке.

Парнишка за столом дежурного загадочно улыбнулся Антонии, как и знакомый охранник из отдела задержаний. Антония озадаченно осмотрела себя, прислушалась к окружающим, но не нашла ничего подозрительного. Но почему тогда так бьется сердце?

Она открыла дверь отдела и замерла на пороге. На их с Шаттоном столе стоял букет.

– Это откуда? – искренне удивился Шаттон, и Антонии стало немного грустно, что цветы не от него.

– А это у нашей Читающей поклонник объявился. Второй день на веники разоряется, – фыркнул Вик.

Калли прожгла его спину недовольным взглядом, и Антония вздохнула. Теперь рыженькая будет ей завидовать, а Вик будет злиться из-за того, что Калли хочется подобных знаков внимания. А Антонии придется сидеть и выслушивать их эмоции, ловить намерения Калли накапать кавалеру на мозги и желание кудрявого блондина начистить кому-нибудь рожу. Он вообще в последнее время крайне раздражителен.

– А это не может быть опасно? Не вышло прямое нападение – так есть яды и амулеты…

Шаттон был недоволен, заранее ревновал, но сдержал себя в руках и высказал весьма дельную мысль.

– Я все проверил, как и вчера. Обычный букет, – щелкнул замками чемоданчика Лендер. – Так, я на выезд. Если еще что-нибудь принесут в мое отсутствие, в верхнем ящике набор амулетов и реактивов для проверки. Всем удачного дежурства!

– Хорошего выезда! – отозвалась Антония, убирая букет подальше от взглядов Шаттона.

Очень хотелось оставить его на столе, чтобы любоваться, как и вчера, но злить коллегу не стоило – сама же и словит от него неприятные эмоции. Оно ей надо?

Потеснив Шаттона за столом, Антония составила график допросов по списку, который вчера вручил ей шеф. Для этого пришлось поднять архивы, проверить, по каким делам проходили эти лица, и вообще, попадали ли они или их родственники хоть раз во внимание департамента расследований. Для каждого подозреваемого заранее составлялись индивидуальные списки вопросов в зависимости от прогнозов того, как будет протекать беседа и что за человек окажется на стуле напротив следователя.

Антония пыталась продумать возможные сценарии этих встреч, свое поведение и варианты поведения опрашиваемых, методы воздействия от уговоров до прямого давления, и гадала, нужно ли будет применять дар. Антония старалась не ставить на один день двух человек, для которых вероятность использования силы Читающей высока.

Отправив через Гуса приглашения на допросы, Антония наконец расслабленно выдохнула и откинулась на стуле. Ну вот, осталась самая малость – эти самые допросы провести.

В обед по пути в таверну Антония поинтересовалась у секретаря и дежурного охранника на первом этаже, кто принес цветы. Хоть стало понятно, почему они встретили ее такими загадочными улыбками! Но, увы, оба видели только паренька-курьера, который интересовался, где найти леди де Вельвиче.

* * *

Первый допрос результатов не дал. Просто не самый приятный нахальный тип, но без серьезных грехов на душе. Да, на него жаловались соседи за угрозы разделаться с их собачкой, которая гавкает по ночам и гадит под окнами опрашиваемого, да и под косвенные приметы Чучела он подходил, но к убийствам и пропажам девушек никакого отношения не имел. А что до собачки – в чем-то Антония его понимала.

* * *

На следующее утро Антония заехала в кондитерскую за привычным офисным набором и у самого магазина почувствовала липкий, неприятный, полный ненависти и злобы взгляд. Как будто ей между лопаток загнали кинжал или стукнули лопатой по голове в надежде тут же закопать под ближайшей скамейкой. Антония оглянулась – кто, кто же это?! Вокруг сновали люди, спешащие на работу или по другим делам, кто-то кого-то задел локтем, на кого-то накричали, потому что он перебежал дорогу, едва не попав под колеса автомобилей. Антония, не сумев с ходу определить неприятеля, открылась как могла полно, выпустив свой дар на волю.

Тут же от обилия красок аур и эмоций закружилась голова, но Антония привычно абстрагировалась от неприятных ощущений. Куда же мог деться недоброжелатель? То, что он опасен для нее, не оставляло сомнений. Это был не простой, случайно брошенный злой взгляд. Этот тип знал, на кого смотрит, и, если бы была возможность, без колебаний осуществил бы свои мысленные угрозы.

Проходящий мимо мужчина нечаянно толкнул Антонию и тут же извинился. Она только отмахнулась и отошла к стене, чтобы не мешать прохожим. Огляделась, дошла до конца переулка, свернула за угол, вернулась обратно. В глазах плясали неприятные «мошки», начиная мешать восприятию. Антония чувствовала людей на много шагов вокруг, но направленную на нее агрессию найти не могла. Кто это был? Как он ушел от нее? Амулет? Экранирующие техники? Специальные приемы переключения сознания? Или просто этот неизвестный проезжал мимо на автомобиле или лошади и поэтому так быстро исчез?

– Доброе утро, Тони.

Мужской голос рядом заставил ее вздрогнуть. Антония с некоторым трудом переключилась с видения аур на обычное зрение и уставилась на лошадиную морду. Моргнула, подняла взгляд выше. Животное недовольно на нее косилось и мотало головой, но всадник держал его крепко, не давая проявлять норов. Антония окончательно собралась с мыслями и посмотрела еще выше, чтобы увидеть сидящего верхом Питтерсона собственной персоной. Закралось подозрение, уж не правы ли Вик с Шаттоном – слишком часто инспектор оказывается в нужное время в нужном месте.

– Подвезти? – не дождавшись ответа, поинтересовался мужчина.

– Нет, спасибо, я в магазин, – отказалась Антония от сомнительного предложения.

Да и зачем, если до департамента осталось всего ничего, а ее собственная машина стоит за углом? Ближе, увы, не нашлось места для парковки.

– У вас все в порядке? – уточнил инспектор, осаживая недовольную лошадь и внимательно оглядывая Антонию.

– Да, абсолютно. Не смею задерживать вас.

Под колючим испытующим взглядом она юркнула внутрь лавки.

Питтерсона она никогда не могла прочитать. Так, быть может, это его взгляд она поймала несколько минут назад? Мог ненадолго отключиться его амулет (такое бывает, особенно если его надевают поверх одежды) или же на миг слетели ментальные щиты. Только как это проверить?

– Леди?.. Леди! Вы будете что-нибудь брать? – оторвал ее от раздумий голос булочника.

Сзади недовольно шипела очередь.

– Да, конечно! – спохватилась Антония. – Мне, пожалуйста, сырные палочки…

* * *

В офисе ее снова ждал букет, но сегодня он почему-то совершенно не радовал. Шутки коллег по поводу тайного поклонника тоже раздражали, и против воли Антония окинула пристальным взглядом кабинет. Коллеги тут же затихли и отстали, неуютно съежившись и старательно отведя взгляды. Антония вздохнула. Не хотела она никого пугать своим даром, случайно вышло.

Об утреннем происшествии девушка никому говорить не стала. И даже не удивилась, когда один из опрашиваемых не явился на допрос. Она сверилась со списком. Тот самый «пункт три», с которым в ее отсутствие работал Вик. Блондин был на выезде, поэтому пришлось довольствоваться приметами и адресом подозреваемого из отчета. Хотелось бы, конечно, услышать личное впечатление коллеги от общения с этим типом, но вскоре, как надеялась Антония, ей удастся получить собственное мнение по этому поводу.

Взяв одного из стражей из отдела оперативного реагирования, Антония на служебной машине отправилась в указанное в отчете Вика место. Их со стражем сразу насторожил район, в который предстояло ехать. А по нужному им адресу и вовсе находился пустой участок земли, без каких-либо строений и даже намека на дом. Беседы с соседями тоже результатов не принесли. Вроде приезжал кто-то, осматривал надел, потом машину из службы городской застройки у ворот видели.

Городской застройки, значит…

В этой службе по письменному запросу Антонии ей предоставили данные о владельце надела. Да, действительно, некто Грег ван Крейк, тот самый «пункт три». Обращался за консультацией проектировщика примерно месяц назад и даже оставил другой адрес для связи. Туда Антония со стражем и направились.

На этот раз они увидели явно жилое здание за низкой живой изгородью. Похоже, к архитектурным изыскам у хозяина была какая-то особая страсть. Помимо основного строения чуть дальше виднелась пристройка с замысловатой крышей, а сбоку стыдливо примостился гараж с причудливо облицованными камнем стенами.

Дверь им открыла служанка в аккуратном переднике и со строгой прической. Не пуская в дом, она вежливо поинтересовалась, кто они и по какому поводу приехали, а также сообщила, что хозяина нет и когда будет, она не знает.

Антонию прошиб холодный пот. Будь на ее месте другой человек, он отметил бы лишь затравленный взгляд служанки да излишнюю негостеприимность – даже после предъявления удостоверений им так и не позволили переступить порог. Но Антония была Читающей. Она увидела бурые пятна застаревшей боли в ауре служанки, страх побоев и темные разводы чужой тайны за душой. Служанка что-то знала, нечто неприятное, страшное, жуткое, и это разъедало ей душу.

А еще в глубине дома находился человек с такой мерзкой аурой, какой Антония еще не встречала. Оценив поведение служанки, Антония решила, что там прячется хозяин, который в данный момент собирается уйти через заднюю дверь, ведущую на соседнюю улицу. Отпускать его было нельзя.

– Протокол три, захват! Он в доме, зови подмогу! – скомандовала Антония, направляя свой дар на служанку.

Женщина задрожала, отступила к стене и осела на пол. Стражник толкнул дверь и помчался вглубь дома. Антония не успевала за ним, поэтому, считав намерения преступника, бросилась в обход здания напрямик к задней калитке. Она успела захлопнуть ее за миг до того, как из дома выскочил крепкий невысокий мужчина с залысинами и сальным взглядом. Он не стал разбираться, одна Антония перекрыла ему дорогу или есть еще противники, и тут же свернул в пристройку. Все верно, дверь без ключа теперь не открыть, а возиться с замком у него явно нет времени.

– Караульте южный выход, он бежит к нему! Я внутрь! – скомандовала стражу Антония и припустила следом за подозреваемым.

В том, что на нем как минимум три убийства, рукоприкладство и изнасилование, она была уверена. А остальное выявит следствие.

К несчастью для мужчины, из пристройки был только один выход, и путь к нему преграждала Антония. Тип рванул по лестнице наверх, надеясь спрыгнуть и удрать через сад или перелезть на крышу дома и уже оттуда спрыгнуть вниз – как получится. Антония не отставала. Ей всего-то было нужно поймать взгляд преступника более чем на три секунды либо подойти ближе чем на два метра, и она смогла бы оглушить его даром.

Словно что-то почувствовав, мужчина опрокинул напольную вазу, затем, не оглядываясь, кинул в Антонию какую-то статуэтку, а потом и вовсе стал швырять все, что попадалось на пути, – коллекционные тарелочки, еще одна ваза, винтажная масляная лампа, изящный ночник с заряженным кристаллом… Лендер потом так и не смог объяснить, зачем хранить заправленную лампу и почему масло так отреагировало на выпавший из ночника кристалл. Вероятно, последний перегрелся от долгой работы. Так или иначе, разлитое по ковру масло вспыхнуло, и тут же огонь перекинулся на обитые тканью стены. Антония, сообразив, что преступник уходит, выдернула из складки корсета дротик и, почти не целясь, метнула его в спину мужчине. Судя по долетевшим до нее эмоциям, попала. Теперь должно было подействовать снотворное, которым был смазан дротик, либо надо было включить электрошок. Антония дернула цепочку на корсете… и не получила никакого отклика. Значит, преступник от дротика уже избавился.

Узкий коридорчик быстро наполнился дымом, мужчина вильнул в боковой проход и закрыл дверь изнутри, и Антония осталась зажатой между запертой комнатой и стеной огня. Другого выхода из этого коридора не было. Назад не повернуть. Чтобы пробраться к лестнице, надо было пройти едва ли не весь этаж, а на такое сейчас не каждый пожарный осмелился бы. Антония подергала ручку двери, как можно шире открывая дар, стараясь дотянуться, достать до мужчины. Тогда был бы шанс… Но крепкого контакта не получалось. То ли преступник попался устойчивый к воздействию, то ли мешали стены и отвлекал дым, но внушить страх перед открытым окном и заставить типа повернуть обратно никак не выходило. Жаль, что от дротика он сразу же избавился, и электрошоком парализовать его не выйдет. А снотворное может и не подействовать, если царапина небольшая. Да и не останавливать сейчас нужно этого типа, а заставить действовать и открыть дверь!

Антония закашлялась. Попыталась выбить дверь, но безуспешно. Дым разъедал глаза, огонь, словно заигрывая, неспешно приближался. Раздался треск, где-то зазвенело разбитое стекло. Паника застилала разум, мешая думать. Преступник, судя по ощущениям, уже вылез в окно. Антония снова налетела на дверь, потом врезала по ней кулаком и злобно зашипела. Ее с детства учили контролю разума, неужели теперь, перед лицом всего лишь дыма и огня, она отступит? Она, которая одолела силу дара и до сих пор не сошла с ума!

Самовнушение помогло. Назад нельзя, надо вперед, за преступником! Перед ней только дверь. Дверь заперта… Судорожно сорвав с головы шляпку и при этом больно выдрав удерживавшие ее заколки, Антония ощупала ленту. Ну же, ну! Неужели она не переложила нужный предмет, и он остался дома, на прогулочной шляпке?

Из-за дыма видно не было ничего, но наконец Антония вытащила из-за складки ленты универсальную отмычку. Села на корточки перед дверью, нащупала замок. С первого раза вставить отмычку не получилось, и артефакт выпал из рук. Антонии казалось, что огонь лижет каблуки ее ботинок, а дышать и вовсе было нечем. Она закашлялась и, стараясь успокоиться, принялась мысленно цитировать уложение 25, самый главный закон, регламентирующий работу Читающих. Руки шарили по полу…

Да! Есть!

Все так же продолжая про себя скандировать пункты закона, Антония медленно и аккуратно вставила отмычку в замочную скважину…

Глава 16

Снова больничный

Щелчок, поворот, второй щелчок. Дверь поддалась, Антония буквально вывалилась в небольшое помещение, судорожно схватила ртом воздух… и поняла, что огонь и дым рванули в комнату следом за ней. Антония ногой захлопнула дверь, судорожно кашляя, не вставая, поползла к окну.

Показалось, что за ним кто-то стоит. Силуэт полностью совпадал с описанием Чучела, с той тенью, которая была на фото. Неужели преступник перелез на крышу соседнего дома да так и остался там наблюдать, как она, Антония, погибает?

В глазах потемнело, в ушах стоял гул. Дар словно сошел с ума и твердил, что впереди на крыше никого нет. Откуда-то доносилось ее имя, но Антония была не в силах не то что отозваться, а даже просто открыть глаза. Тело охватило странное ощущение невесомости и качки, мысли путались. В какой-то момент показалось, что потянуло свежим воздухом, что дым отступил, но сознание отказывалось слушаться.

– Тони?.. Тони! Держись, лекарь уже едет! Ну почему ты вечно влипаешь в неприятности? Приходится волноваться за тебя! Держись, слышишь?

Возник и исчез образ мужского лица с резкими «породистыми» чертами. На идеально выглаженном воротничке уродливо расползлись разводы копоти. С краю неприятно кривилось прожженное пятно. Мужской голос доносился как сквозь вату или толщу воды.

– Присмотри за ней.

Ощущение невесомости и качки пропало, под спиной возникло что-то твердое и прохладное. Губ коснулась влага.

– Тони, пей.

Другой голос, как будто знакомый. Дар видел только одного человека, друга. Послушно сделав первый глоток, Антония жадно потянулась за водой и закашлялась, подавившись.

– Осторожно.

Ей помогли перевернуться на бок.

– Ты как?

Вместо ответа Антония прижалась лбом к холодным камням мостовой. Дышалось с трудом, свежий воздух словно не хотел заходить в оскверненные дымом легкие, каждый вдох отдавался болью.

Антония не знала, сколько времени прошло, прежде чем она немного пришла в себя. Следом окутало понимание, что она лежит на тротуаре неподалеку от злополучного дома, а рядом с ней сидит Шаттон.

– Воды, – прохрипела Антония.

– Страж поймал подозреваемого и вынес служанку, когда полыхнуло, а за тобой сунуться не решился. Тебе повезло, что рядом оказался инспектор. Он прибыл на место первым и буквально бросился в огонь, когда узнал, что ты осталась в пристройке. Не представляю, как он узнал, что по этому адресу что-то происходит, – мы ему доложить не успели, стражи тоже не сообщали. Так что тебя спасло чудо.

Антония не слушала, она жадно пила и пыталась надышаться. К концу бутылки подоспел лекарь. Померил пульс, ощупал горло, посветил фонариком в глаза, поводил над телом амулетом и заставил вдохнуть какой-то аэрозоль. Дышать сразу стало легче.

– Вдыхать каждый час по шесть раз, потом трижды в день еще неделю. Вот рецепт, на курс два флакона. Название мази от ожогов – на этом же бланке, одного тюбика должно хватить.

Антонию погрузили в лекарский автомобиль, вкололи ей какую-то дрянь, от которой она пыталась отказаться, а потом наступил провал в памяти.

* * *

Когда она снова открыла глаза, над ней колыхалась легкая занавесь балдахина. Простыни приятно холодили кожу, на руке обнаружилась повязка, лицо, судя по ощущениям, было намазано чем-то жирным. Антония пошевелилась и поняла, что на ней только длинная нижняя рубаха на тонких лямках. Рядом в кресле с книгой в руках сидел Олаф. Он, словно почувствовав взгляд хозяйки, поднялся и захлопотал.

– Миледи! Рад, что вы очнулись. Как самочувствие? Что-нибудь беспокоит? Лекарь сказал, что вам нужно много пить, и оставил аэрозоль.

Антония не знала, как оказалась дома и сколько времени проспала. Хотелось спросить о преступнике, пожаре и не примерещились ли слова Шаттона об инспекторе. Но дворецкий явно был не тем человеком, который мог ответить на эти вопросы. Решив, что стоит просто отдохнуть, и тогда в голове прояснится, Антония поблагодарила за заботу, послушно выпила все, что предложил Олаф, и воспользовалась аэрозолем. Потом кое-как, опираясь на дворецкого и упрямо отказываясь от любой другой помощи, доковыляла до уборной.

Закрыв за спиной дверь, Антония шарахнулась вбок и едва не завизжала, но хриплый после дыма и аэрозоля голос выдал лишь слабое шипение. И хорошо, иначе Олаф только зря вышиб бы дверь. Антония быстро поняла, что напугало ее всего лишь собственное отражение. Лицо в белых масляных разводах от мазей, кожа воспаленная, волосы с одной стороны подпалены почти до основания, с другого бока превратились в паклю, глаза красные. И как Шаттон и Олаф от нее не шарахались? Ох, да еще и инспектор, кажется, был и видел ее в таком состоянии! Почему-то стало неприятно. Антония коснулась щеки, на пальцах остался жирный крем.

– Миледи, как вы? Помощь нужна?

– Все хорошо, сейчас выйду!

Похоже, Олаф решил, что банные процедуры затянулись. Повезло, что он не додумался переодеть ее в любимый шелковый пеньюар, он был бы безнадежно испорчен мазями.

Вздохнув, Антония вышла из уборной.

– Олаф, как ты меня терпишь? – поинтересовалась она, пока дворецкий помогал ей дойти до постели.

Антония имела в виду внешность, но, похоже, мужчина понял ее превратно. От него пришел такой коктейль удивления, недоумения и чего-то еще, напоминающего нежность, что Антония споткнулась. Дворецкий, подхватив хозяйку на руки, донес ее и уложил в постель.

– Я имела в виду, что выгляжу неважно, – пробормотала Антония, пытаясь оправдаться, а потом мысленно на себя шикнула и отругала.

Она ничего не сказала и не сделала, за что следовало бы извиняться. А в остальном она ни перед кем отчитываться не обязана.

Олаф пожал печами.

– Не столь важно, как вы выглядите, миледи. Утренние пробуждения, когда я вижу вас заспанной, со следами подушки на щеке и в пижаме, вас не смущают. Так что же изменилось теперь?

Антония вынужденно признала, что ничего.

Она выяснила, что ее привезли вчера вечером на лекарском автомобиле, оставили указания по лечению и за отдельную плату предоставили все лекарства. Переодел ее сам Олаф, лекарь в его присутствии поменял повязки и показал, как и что делать.

Дворецкий раздвинул шторы, за которыми прозрачно-голубое, какое бывает только ранним утром, небо умывалось лениво проплывающими облаками. Антония едва не упала с кровати, когда увидела такой знакомый, но явно свежий букет в вазе на окне. Олаф пояснил, что его принес утром курьер без каких-либо пояснений и обратного адреса. У Антонии внутри заворочалось что-то уютное и пушистое, как ей самой показалось. Ощущения были странными и непривычными, хотелось прикасаться к цветам и вдыхать их аромат. Сначала Антония воспротивилась этому порыву, потом все же не выдержала и попросила переставить вазу поближе, на тумбу.

За разговорами подошло время обработать пострадавшую кожу. Олаф настоял на том, чтобы помочь хозяйке переодеться и сменить повязки. Антония сначала согласилась, но после того, как дворецкий обработал ей руки, все же попросила позвать его мать, госпожу Сору. Одно дело, когда Антония по утрам в пижаме и здравом уме, и совсем другое – такая беспомощная и практически голая.

Госпожа Сора пришла на удивление быстро. Стала причитать что-то утешающее, заверять, что волосы обязательно отрастут, а кожа совсем скоро снова побелеет, после мазей с магической составляющей никаких шрамов не останется; и что нет ничего непоправимого, что Антония молодец, так хорошо держится и все терпит, и что работа у нее очень опасная, и что такую умницу, как она, нужно беречь… Антония видела, что женщина просто отвлекает ее разговорами, пока морщинистые руки на удивление легко и почти безболезненно втирают мази в пострадавшую кожу. Но еще Антония чувствовала, что мать Олафа говорит искренне. Почему-то захотелось расплакаться. Все же сдержавшись, Антония поблагодарила госпожу Сору за заботу и пообещала себе заказать для старушки хорошую пряжу для вязания. Как-то раньше она упустила из виду этот момент.

* * *

На следующий день Антония нашла в себе силы принять душ, вымыть голову и более-менее привести себя в порядок, для чего снова пришлось позвать госпожу Сору. Йорка решил в меру сил помогать хозяйке и весь день приносил Антонии подносы с едой, а еще нарвал в саду цветов, за что получил по шее от Виттора. Олаф привычной, почти неощутимой тенью постоянно был рядом.

В обед по амулету с ней связался Вик, коротко поинтересовался здоровьем и передал от всего отдела пожелания скорейшего выздоровления. Антония поблагодарила его и передала привет остальным коллегам. Вспомнив про букет, девушка связалась с Лендером, и уже к вечеру механический курьер доставил от него новый набор амулетов и реактивов. Антония показала Олафу, как всем этим пользоваться, и попросила проверять посылки еще и этими методами – предыдущий амулет мог обнаружить меньше вариантов потенциальных опасностей.

Как оказалось, Антония не зря озаботилась своим внешним видом, ибо к вечеру объявился Шаттон, как он выразился, «навестить коллегу». Навестил он почему-то с цветами и пакетом сладостей под мышкой, что Антонию немного повеселило. Он ответил на ее вопросы и поделился новостями.

Шаттон рассказал, что преступника поймали. Вернее, подобрали под окнами горящего дома – мужчина буквально уснул на ходу. Теперь он будет заперт в одиночной камере до того момента, как Антония оправится достаточно, чтобы лично его допросить. Служанка – у магов-лекарей, поправляет физическое и душевное здоровье. Показания против своего теперь уже бывшего хозяина она давать боится.

Инспектор рвал и метал, устроил выволочку всему отделу и теперь проверяет еще и соседние департаменты. Говорит, на выезд к подозреваемым необходимо не менее двух стражей, ведь Читающие не относятся к оперативным работникам и не должны выезжать на опасные дела и тем более заниматься ловлей преступников.

Ирвин попеременно то ругал своих сотрудников, то хвалил. Грозил выговором и лишением премии за то, что при первом допросе они упустили такого опасного преступника, и тот едва не ушел, сжег почти все вещдоки и заодно покалечил сотрудника департамента. Но при этом босс обещал премию, как только они закроют дело Чучела, – за то, что все же поймали негодяя.

Антония качала головой, хрустела печеньем и старалась не чесать зудящую под повязками кожу. Когда Шаттон ушел, она вздохнула свободнее и первым делом стянула с головы шляпку с замысловатыми полями и вуалью и от души почесала макушку.

– Миледи, вам не стоит так делать.

– Олаф, отстань, зудит, сил нет!

– Потерпите, лекари утверждали, что это всего на несколько дней. Хотите, принесу лед, ненадолго приложим?

– Спасибо, Олаф, буду рада.

* * *

На следующий день пришел другой посетитель. Питтерсон слез с лошади и позвонил в ворота непозволительно ранним утром, по меркам самой Антонии, и в обычное обеденное время, по мнению всех остальных людей.

Инспектор был бодр, свеж и лучился доброжелательностью. Во всяком случае, внешне это выглядело именно так, а его душу Антония по-прежнему не ощущала. Мужчина держался строго в рамках правил и норм приличия, но Антония то и дело ловила на себе его странные взгляды и с удивлением обнаружила, что и сама то и дело косится на него.

А еще Пит ее касался. Когда отдал лично в руки (не дворецкому, который настоял и сперва проверил подарок амулетами, а ей!) пакет со сладостями и сверток, судя по всему, с книгой. Когда передавал солонку за обедом, который для хозяйки был плотным завтраком. Когда пододвинул для нее стул за столом в гостиной. И когда перед уходом поцеловал руку, чего с Антонией не случалось со времен официальных столичных балов и выездов, которые она терпеть не могла.

Всю встречу Антония непрестанно благодарила Питтерсона за спасение, лепетала что-то невнятное и неубедительное и сама на себя за это злилась. Пит, как ей казалось, снисходительно улыбался, отмахивался и в конце концов попросил в качестве благодарности, раз уж это для нее так важно, составить ему компанию на конной прогулке – мол, в такой глуши трудно найти достойного компаньона, который к тому же сносно держится в седле.

Антония смутилась и сказала, что отношения у нее с животными не ладятся. На вопросительный взгляд инспектора она вздохнула и пояснила, что звери чувствуют носителей дара и относятся к ним с опаской. Кто-то просто шарахается, прячется и всячески старается держаться подальше, а кто-то ведет себя агрессивно.

– А вы специально воздействуете на них даром? – поинтересовался Пит, отпивая чай, от кофе и крепких напитков он отказался.

– Нет, обычно нет. Только если начинают нападать, могу отвадить или внушить страх и желание убежать.

– Но вы их прощупываете? – прищурился инспектор, отчего на миг напомнил Антонии матерого пса.

– Я постоянно прощупываю всех окружающих, это специфика дара.

Антония поболтала остатками чая в кружке, на миг забыв о приличиях, и едва не вздрогнула, когда незаметно появившийся за спиной Олаф долил ей напиток. Ага, утверждает, что без перерыва слушает окружение, а сама не заметила собственного дворецкого! С этим надо что-то делать, определенно!

– Хм… Наверное, в этом все дело. Скорее всего, вы интерпретируете то, что слышите от них, наравне с человеческими душами и невольно реагируете в соответствии с этим. И животные, получив обратный отклик, тоже неверно его понимают. Ведь они тоже в какой-то мере Читающие, только думают и чувствуют иначе, чем люди.

Инспектор выглядел как человек, перед которым положили занимательную головоломку, но Антония на эту речь только пожала плечами. Ей было все равно, что там думают и чувствуют животные, лишь бы они ее не трогали.

– Вот что, – пришел Пит к какому-то решению. – Предлагаю вам потренироваться на моем коне, как только вы поправитесь. Уверен, если немного изменить подход, вы сможете с ним поладить. Вы хотели меня отблагодарить! – добавил инспектор, заметив, что Антония готова возразить.

Ей ничего не оставалось, кроме как понуро кивнуть. Девушка надеялась, что этот конь не затопчет ее, едва увидев.

* * *

Когда инспектор ушел, Антония поднялась к себе и развернула подарок. В свертке действительно оказалась книга – «Основы верховой езды». Отложив ее на тумбочку, Антония рассмеялась. Ну инспектор, вот же ржавые шестеренки!

Отсмеявшись, Антония пошла умываться и в ванной снова надолго застряла у зеркала. Если вчера с Шаттоном ей было все равно, как она выглядит, и беспокоил лишь зуд, то сегодня все было наоборот. Про желание почесаться Антония и не вспоминала, но всю встречу едва удерживалась, чтобы не достать из кармана зеркало, чтобы проверить, все ли в порядке, скрывает ли вуаль лицо в достаточной мере, нет ли складок на одежде, не съехала ли шляпка. Вид в зеркале обнадеживал и расстраивал одновременно. Красноты на лице стало меньше, крема и мази успокаивали кожу и маскировали пятна ожогов. А вот волосы как раньше торчали неприглядной паклей, так и сейчас. Глядя на обгоревшую прическу, Антония поняла, что злится. И впервые за много лет ей захотелось, чтобы волосы отросли хотя бы до плеч.

Скорчив недовольную рожицу, она вернулась в комнату и немного полистала подаренную книгу. Поколебавшись, написала письмо бывшему куратору в институте, рассказав о странностях с «одним из прислуги», о том, что она просто перестала замечать его присутствие, и спросила совета. А потом решительно спустилась вниз и набрала номер телефона мадам Клозетты.

Дама ответила сразу, как будто дежурила у телефона в ожидании звонка. После короткого светского обмена любезностями Антония без всяких принятых в обществе намеков прямым текстом попросила контакты мастера по парикам.

– Ах, милочка, откуда вы знаете?.. Хотя неважно. Записывайте. Дори очень хороший мастер, сделает все так, что от настоящих волос не отличить… Вы первая, кто заметил эту мою маленькую уловку. Знаете, в моем возрасте тратить время на сложные укладки слишком утомительно. А Дори не только парики, но и прически составляет просто волшебно, стрижку и подбор средств по уходу я доверяю только ему.

Мадам Клозетта еще какое-то время расхваливала мастера и сетовала на свой возраст, потом поделилась последними городскими сплетнями. Наконец, сообщив, что опаздывает в салон, где ей обещали отложить прекрасный шарфик, она положила трубку.

Антония перевела дух и набрала номер мастера по парикам. Дори оказался Дорианом, мужчиной с приятным голосом и странными, немного заторможенными манерами. Он приехал к Антонии в тот же день и удивил ее двумя объемными чемоданами в руках.

– А что вы хотели, дорогая моя? Мастер без своих инструментов никуда!

В его обращении не было ничего оскорбительного. Просто Дори не признавал классовых различий, для него все люди делились на два типа – его «дорогие клиенты» и все остальные.

– Так, хороший мой, отнесите-ка эти вещи в ту комнату, где мы будем работать, – покровительственно указал Дориан Олафу на свой багаж. – Нет, этот саквояж я возьму сам, я его никому не доверяю… Ах, какой милый мальчик!

Йорка, случайно выскочивший в холл как раз к приезду мастера, поменялся в лице и исчез прежде, чем кто-либо успел его окликнуть. Похоже, к «милому мальчику» у бывшего бродяжки выработалась стойкая неприязнь.

– Вы, случайно, не собираетесь отдавать его кому-нибудь в подмастерья?.. Нет? Жаль. Ладно, показывайте, куда идти, перейдем сразу к делу. А то у меня заказов невпроворот, кручусь, как шестерни в автомобиле!

Олаф косился на странного гостя с недоверием, но хозяйка промолчала, и он отнес неподъемную поклажу мастера в малую гостиную.

Мастер задержался у Антонии надолго. Сперва ахнул, увидев обгоревшие пряди, неодобрительно поджав губы, внимательно оценил фронт работ и взялся за ножницы. Он долго мучил Антонию, втирая ей в кожу головы какие-то масла и смазывая оставшиеся волосы непонятными пастами. Наконец, накрыв свое творение пленкой, Дори приступил к подбору парика. В одном чемодане у мастера были ножницы, расчески, банки и склянки с различными средствами для волос, в другом оказались отдельные пряди и уже готовые парики разной длины, но без причесок. А еще сеточки, шпильки, заколки и специальные средства для ухода за париками.

Дори покосился на букет, стоящий на каминной полке.

– Хм, вам по душе такие цветы? А какую одежду вы чаще носите, обувь? Мне нужно все это увидеть! А какой у вас любимый цвет? Блюдо? Напиток? В котором часу вы обычно встаете и ложитесь? Спите чаще одна или с кем-то? А как много времени тратите на утренний туалет и сборы?

Вопросы сыпались один за другим. Мастер искренне считал, что ему все это просто необходимо знать, чтобы подобрать подходящую прическу, длину, пышность и фактуру прядей и что-то еще, ведомое только ему одному.

Антония расспросам не сопротивлялась – дар злого умысла и угрозы от мастера не показывал. Дори считал себя профессионалом в высоком смысле этого слова, был заносчив и излишне самодоволен. Но именно это отношение к работе как к делу всей жизни и к самому себе как светилу его профессии не позволяло ему обсуждать клиентов с кем бы то ни было и делиться их тайнами. Дориан был выше этого, поэтому Антония просто доверилась этому странному типу, решив, что хуже обгоревшей пакли быть ничего не может. К тому же у мадам Клозетты парики были весьма недурны. В конце концов, если ей не понравится, всегда можно будет выписать пару париков у знакомого мастера из столицы.

Перед самым уходом Дориан снял пленку с головы Антонии, тщательно смыл все, что наносил на волосы, и придирчиво осмотрел дело своих рук.

– Посмотритесь в зеркало, дорогая моя, вас это устроит?

Антония повернулась и ахнула. Пакля превратилась в еще более смелую и эпатажную, чем раньше, но аккуратную асимметричную стрижку. Обгоревшие пряди исчезли, волосы обрели мягкость и какой-то внутренний блеск, а еще появились светлые и темные блики.

– Я позволил себе добавить немного краски. В том виде, в котором вы мне достались, однотонная стрижка выглядела бы блекло, и состричь пришлось бы намного больше. Я сделал все, что мог.

– Это великолепно! – произнесла Антония, сияя улыбкой.

Надо оставить мастеру побольше чаевых. И передать благодарность мадам Клозетте.

Вопрос с чаевыми отпал сам собой, так как расценки мастер устанавливал сам и себя не обидел. Решив, что дело того стоит, Антония выписала чек и оставила задаток на пару париков – все же волосы отрастать будут долго, а на выход нужно иметь что-то приличное. Тот парик, который она привезла с собой, весь свет уже видел, а сменить на нем прическу не получится.

Глава 17

Допрос

Прежде чем Антония вернулась в отдел, к ней дважды приезжал лекарь, три раза заглядывал Шаттон, пару раз наведывался инспектор, и курьер доставил с пометкой «лично в руки» еще семь букетов. Антония порывалась связаться с салоном, выяснить, кто этот таинственный даритель, но потом передумала. Так и приятнее, и интереснее. И потом, вдруг ответ ей не понравится, или же у дарителя есть причина не раскрывать себя?

В тот день, когда Антония вернулась в отдел, она была настроена решительно. Мило улыбалась, встряхивала кудряшками нового парика, выслушивала комплименты. Вот только Вика воротило от красных пятен, все еще остававшихся кое-где на ее коже, Лендер смотрел на нее с жалостью и сочувствием и норовил усадить отдыхать, Калли хоть и улыбалась, но то и дело отводила глаза, а Шаттон путал ее и смущал своим желанием защитить и пригласить на свидание. Насчет последнего Антония была вовсе не уверена – ей не нравилось, что Шаттон явно ее недооценивает. Она сильнее, чем он думает. Чем все они думают. Антония поблагодарила коллег за поздравления с выздоровлением, пересмотрела новые бумаги по делу Чучела и выслушала последние новости.

* * *

Выяснив, что инспектор сейчас у себя в кабинете, она отправилась к нему и с трудом, но все же уговорила дать ей разрешение лично допросить подозреваемого. Хорошо, пусть инспектор будет присутствовать и лично утвердит сценарий допроса. Хорошо, пусть оставит за собой право в любой момент вмешаться. Нет, она не пойдет на поводу у эмоций и будет вести допрос беспристрастно. Инспектор недоверчиво хмыкнул, но все же согласился. При этом Антонии показалось, что мужчина стал вести себя как-то иначе, мягче, что ли. Но когда она уже выходила, Питтерсон рявкнул на какого-то заглянувшего к нему с сообщением сотрудника. Антония только головой покачала. Нет, такие не меняются.

Осталось согласовать детали с боссом. В кабинете Ирвина добавилось неразобранных бумаг, на диване у стены появился второй помятый пиджак – видимо, шеф просто забывал их в кабинете и не забирал домой. Зато на дверце шкафа висел идеально отутюженный форменный костюм с рубашкой. Хм, это для встреч с инспектором и высоким начальством? Сам босс сосредоточенно вчитывался в какое-то письмо и не заметил застывшую у дверей Антонию. Девушка, не дождавшись разрешения, прошла и села в кресло для посетителей. Несколько минут она наблюдала, как Ирвин изучает письмо, потом энергично пишет короткий ответ, быстро запечатывает письмо и вызывает по амулету дежурного секретаря. Только после этого хозяин кабинета заметил тихо сидящую Читающую.

– Тони, я не слышал, как ты вошла. Как самочувствие? Давно тут сидишь?

– Вы были очень сосредоточены и не отозвались на стук, а дверь была открыта… Спасибо, я вполне оправилась. Простите, я уже несколько минут тут нахожусь, это некрасиво. Надеюсь, не отвлекла вас от письма… Я по поводу дела Чучела.

Услышав, что Антония просидела здесь только последние несколько минут, шеф успокоился и откинулся в кресле.

– Кто бы сомневался, – вздохнул Ирвин. – Ну, это дело ведет инспектор, меня отстранили от прямого руководства. Так что все вопросы решай с ним.

– Отстранили?.. Но… – Антония прислушалась к своему дару и кивнула. – Ладно, я поняла. Разрешение на допрос подозреваемого я уже получила непосредственно от Питтерсона, теперь нужно согласование переноса даты допроса от вас.

– Да? И когда же ты желаешь приступить к делу?

– Как можно скорее.

– Ты уверена, что уже достаточно оправилась?

– Да, босс, мои способности не пострадали. На этого ублюдка моих сил хватит.

– Ну как знаешь. По плану он стоит только через неделю. – Ирвин достал из стопки на краю стола график допросов. – Какой кабинет нужен?

– С прозрачной стеной, – быстро ответила Антония.

Пусть инспектор сидит во второй комнате в качестве наблюдателя, в одном помещении с ней он будет ее раздражать. А они с подозреваемым прекрасно проведут время вдвоем.

– Завтра в десять утра устроит? Попрошу магов перенести их бронь кабинета на другой день. Проверка стражей на добросовестность может подождать.

– Вполне. Спасибо, шеф.

– Не за что. Только предупреди инспектора. Постарайся аккуратнее.

Ирвин собирался сказать «не перетрудись», потом решил заменить на «не навреди свидетелю», а в итоге вышло непонятное «постарайся аккуратнее». Но Антония улыбнулась и кивнула, показывая, что поняла его, дождалась ответного кивка и во второй раз за день отправилась к инспектору.

Перед дверью его кабинета она замерла, поправила выглядывающие из-под шляпки пряди парика, одернула форменный пиджак и глубоко вдохнула.

– Можно?

Питтерсон кивнул, а сам продолжил ругаться с кем-то по переговорному амулету. Хм, а в коридоре этого не было слышно. Интересно, магические заглушки специально поставили на кабинет по просьбе инспектора или его изначально так хитро строили?

– А я говорю, что это не обсуждается! Я и так больше месяца жду это разрешение, сколько можно затягивать? – Выслушав ответ, Питтерсон отключил амулет и со злостью швырнул его в угол, в кресло. – По какому вопросу? – хмуро поинтересовался инспектор у замершей у входа Антонии.

Это не Ирвин, поэтому своевольно пройти дальше она не решилась.

– Допрос назначен на завтра, на десять утра, – отчиталась Антония, испытывая странные чувства.

Ее сила рвалась прослушать этого непробиваемого, закрытого для нее типа. Резкость Питтерсона-руководителя раздражала, но Антонию необъяснимо тянуло к нему.

– Ясно. Не опаздывайте. Можете идти.

За спиной Антонии уже закрывалась дверь, когда до нее донеслось спокойное «милая прическа». Антония не стала ничего отвечать. Спускаясь на этаж департамента, она прижала ладони к горящим от смущения щекам.

* * *

Время до допроса тянулось для Антонии как резина. Очень плотная и совершенно неэластичная резина покрышек ее любимого автомобиля. Она пересмотрела список вопросов, тщательно проработала тактику, сделала несколько упражнений для контроля дара. Антония понимала, что, в общем-то, оба руководителя имели полное право отстранить ее от дела и как пострадавшую сторону, и как заведомо заинтересованное лицо. Так что оба мужчины пошли ей навстречу, и она собиралась оправдать их доверие. Никаких истерик, эмоций и лишнего давления на допрашиваемого. Только абсолютный профессионализм и сухие факты.

Утром Антония озадачила и даже напугала Олафа тем, что встала очень рано и к тому времени, когда дворецкий обычно приходил ее будить, уже сидела внизу и завтракала. Больше содержимого тарелки ее занимали конспекты, которые она разложила перед собой. Когда девушка царапнула ложкой пустое дно тарелки, она очень удивилась. Олаф, воспользовавшись моментом, заменил пустую тарелку из-под каши блюдом с пирожками и долил чая.

– Спасибо, Олаф. Заверни мне с собой, я уже уезжаю, – махнув на пирожки, попросила Антония и собрала бумаги.

Минут десять ушло на то, чтобы перепроверить содержимое папки, в которую она сложила все подготовленные материалы, включая расписанный по пунктам план допроса. Антония подавила желание еще раз сравнить его с методичкой. Она и так подготовилась насколько могла, и ни адвокат подозреваемого, ни шеф, ни инспектор не смогут придраться к ее работе. Почему-то мнение последнего было особенно важно, не хотелось ударить перед Питтерсоном в мазут лицом.

Утро встретило тучами и моросью, но это не помешало Антонии насладиться быстрой ездой. Она открыла все окна в машине и с удовольствием ловила холодный сырой воздух. Волнение улеглось, остались лишь она, машина и дорога, стелющаяся под колесами.

В департамент Антония пришла первой и успела пересечься с дежурившей ночью Калли. Шаттон перед рассветом уехал на вызов – в баре произошла драка – и в департамент до вечера возвращаться не планировал.

– Хорошего дня! – зевнула Калли.

– Крепких снов, – кивнула ей Антония и придержала дверь, выпуская коллегу на волю.

* * *

Без десяти десять Антония уже спустилась на этаж с комнатами для допросов, показала приказ дежурному стражу, тот отпер ей кабинет и оставил готовиться. Антония взяла со стола один из амулетов связи и покинула помещение с удобными креслами перед прозрачной стеной для инспектора и других наблюдателей. По регламенту на допросе особо опасных преступников должны были присутствовать как минимум один маг, секретарь и кто-то из смежного департамента для независимой оценки.

Антония прошла через неприметную, защищенную магическими артефактами дверь в помещение, где должен будет проходить допрос, и огляделась. Для подозреваемых все стены выглядели мощным каменным монолитом с прожилками оголенных медных проводов. По этим каналам маг мог воздействовать в случае, если что-то шло не так, и они же блокировали любые нерегламентированные всплески магии внутри помещения. Металлический стол и удобный стул для следователя перед ним. Чуть подальше – неудобный даже с виду стул для подозреваемого с креплениями для рук и ног. Антония передернула плечами, вставила в ухо переговорный артефакт и достала свои конспекты. Почти зажившие ожоги зудели, но это не отвлекало от работы, а, напротив, создавало некий фон, помогающий сосредоточиться.

– Антония, все наблюдатели прибыли. Вы готовы? – раздался в ухе голос Питтерсона.

– Да.

В горле у Антонии стоял ком, но пара глубоких вдохов – и по ту сторону стены, кажется, ничего не заметили. Лишь бы сам преступник не почувствовал слабину.

– Хорошо. Сейчас приведут подозреваемого. Напоминаю, что вы имеете право в любой момент прервать допрос без указания причины, тогда подозреваемого переведут в столицу, к другому Читающему. В качестве независимого наблюдателя сегодня присутствует лекарь, он с помощью мага будет контролировать ваше состояние и состояние подозреваемого.

Антония кивнула в знак того, что приняла информацию к сведению.

– Маг передает вам и вашим клятвенникам привет.

Инспектор вдруг перешел с делового тона на вполне обычный, человеческий, и Антонии стало легче. Если что, ее подстрахуют и лекарь, и маг. В конце концов, на этом допросе мир не сошелся клином. Решив потом поблагодарить мага за поддержку и инспектора за то, что он передал его слова, Антония еще раз глубоко вздохнула и подобралась.

– Вводите! – скомандовала она ожидающему стражу.

Вторая дверь медленно отворилась, и допрос начался.

* * *

Антония не могла сказать, сколько времени провела в одной комнате с подозреваемым. Медленно переставляя ноги, чтобы не так сильно было видно, что ее шатает, она вернулась в департамент. Гус, увидев ее, ойкнул и выскочил за дверь. Остальные коллеги молчали, но Антония знала, в каком направлении текут их мысли. Взбудораженный после допроса дар чутко отслеживал настроения и намерения окружающих, а еще давил на них, хотя Антония старалась сдерживаться.

– Ну? – не тратя время на пустые разговоры, поинтересовался Ирвин, заходя в отдел.

За его спиной маячил Гус, который и позвал шефа.

– Мы не того поймали, – сообщила Антония, до сих пор не рискнувшая сесть.

Слабость была такая, что потом ее вместе с креслом пришлось бы уносить.

– Как это? – подскочил Вик. – Он же убийца и занимался подпольной торговлей!

Антония поморщилась и потерла виски.

– Да, он наговорил признаний на два пожизненных в каменоломнях и казнь третьей степени, но это ложный след. Он не Чучело. Обвиняемый врет, что с ним никогда не сталкивался, – вероятно, боится этого человека больше, чем всех своих грехов, вместе взятых. Больше мы ничего от него не добьемся. Главный преступник еще на свободе.

– Вот же!.. – неприлично выругался блондин, но никто из присутствующих даже не поморщился.

– Есть что-нибудь, что нам нужно знать прямо сейчас, до официального протокола? – сухо поинтересовался Ирвин.

– Да. Подозреваемый нанял убийц, которые едва меня не устранили. Его знакомый, судя по всему, наш Чучело, просветил его о специфике Читающих. Когда подозреваемый узнал, что я буду его опрашивать как свидетеля, он испугался, что я увижу все его темные дела. На каменоломни или на плаху ему не хотелось, поэтому он оценил свою спокойную жизнь в сумму, которую потратил на убийц.

Теперь уже выругался Ирвин. Лендер покачал головой.

– Раз он знает Чучело, может, надавить посильнее, и он расскажет, кто это? – побарабанил пальцами по столу Вик.

– Он никому уже ничего не расскажет, Вик, – устало покачнулась Антония.

Босс тут же подхватил ее за локоть, но Антония покачала головой и мягко высвободила руку. И так слишком много душ вокруг, а телесный контакт провоцирует перевозбужденный дар сканировать тех, кто рядом.

– Не понял… Он что… – не договорил блондин, ошарашенно глядя на Читающую.

– Жив. Но до конца жизни будет пускать слюни и невнятно бормотать, если, конечно, лекарь его не вытянет. Ну, в любом случае приговор никто не отменял, так что мучиться ему недолго осталось.

Коллеги смотрели на Антонию с ужасом, только шеф излучал сочувствие.

– Тони, ты на сегодня свободна, завтра жду после обеда, как только сможешь приехать. Сама понимаешь, раньше передадим это дело в суд – раньше ты сможешь вздохнуть свободно. Сама до дома доедешь? – окинув внимательным взглядом Читающую, поинтересовался Ирвин.

– Спасибо, босс, за мной заедут. Разрешите воспользоваться телефоном?

Ирвин кивнул и проводил Антонию к себе в кабинет.

* * *

– Дом де Вельвиче, слушаю вас, – заученно ответил на звонок Олаф.

– Забери меня отсюда, – прозвучал в трубке уставший, какой-то безжизненный голос хозяйки, и связь прервалась.

– Леди?.. Леди!

Бесполезно, только гудки в ответ. Ну и откуда Олафу нужно ее забрать? И на чем? Она-то утром на машине уехала. Подумав, Олаф набрал номер диспетчерской.

– Алло, будьте добры, подскажите, с какого номера мне только что звонили?

– Мы не предоставляем…

– Девушка, это был очень важный звонок! Это буквально вопрос жизни и смерти! Я же спрашиваю не про посторонний номер, а про мой собственный, тот, с которого я звоню! Так что?

– Звонили из департамента расследований, – после паузы недовольно буркнула диспетчер. – Соединить?

Но ответом ей стали гудки.

Не мешкая Олаф накинул куртку и вышел во двор. Можно, конечно, добраться пешком и подождать попутку, но кто знает, когда повезет? Или поехать на хозяйственном авто, оставить его в городе, а завтра уже своим ходом вернуться и забрать его. Или даже доехать с хозяйкой. Да, так будет лучше всего.

Крикнув садовнику, что он уехал в город, Олаф вырулил из сарая и направился по дороге на север, в сторону шпилей городской ратуши. Виттор запер за ним ворота и крикнул в спину пожелание гладкой дороги.

Подходить к зданию администрации не хотелось. Внутри что-то протестовало, перед глазами вставали картины суда. Олаф поморщился и потер запястья, словно их снова сковывали кандалы.

Хозяйка сидела на верхних ступенях, прислонившись к колонне, вся какая-то бледная и осунувшаяся. Олаф быстро подошел, уже не думая про свой дискомфорт.

– Миледи… – тихонько окликнул он ее, когда она проигнорировала его появление или, что более вероятно, просто не заметила.

– А, Олаф, – вздохнула Антония и, тяжело облокотившись на предложенную руку, поднялась.

Хватка у нее была крепкая, почти мужская, что Олафа порадовало – значит, не все так плохо.

– Вас отвезти домой или еще куда-нибудь?

– Домой, Олаф, только домой. Машина за углом – подгонишь?

В руку дворецкому легла связка ключей. Через десять минут авто, мягко покачиваясь на ухабах, выкатилось на дорогу к поместью.

– Все хорошо, леди? – рискнул поинтересоваться у хозяйки Олаф.

Антония сидела на пассажирском сиденье, отвернувшись к дверце, и молчала.

– Я сделала ужасную вещь, Олаф, – безжизненно отозвалась она.

– Какую? – тут же спросил дворецкий, выкручивая руль, чтобы вписаться в очередной поворот.

– Сегодня я допрашивала человека. Все думали, что он Чучело.

– Тот самый? – с интересом уточнил Олаф.

– Да. Вернее, я так считала и допрашивала его по всей программе, очень жестко. А оказалось, что это не он. Да, уголовник до мозга костей. Да, натворил на два пожизненных и казнь. Но он не Чучело.

– Он жив?

– Да.

– И в своем уме?

– Относительно. Когда я уходила, лекарь уже немного привел его в чувство.

– Значит, вы все сделали правильно, леди, – твердо заявил Олаф.

Хозяйка замолчала, и он всерьез начал за нее переживать. На обычный приступ после допроса не похоже. Быть может, ей просто нужно отвлечься от неприятных мыслей?

– Вызвать вам эскорт? – после продолжительной паузы осторожно предложил Олаф.

– Нет настроения, – покачала она головой.

Слабость давила на Антонию, не было сил даже думать. Скоро начнется жесточайший приступ, но, как всегда после столь напряженного использования дара, у нее было немного времени, чтобы подготовиться к нему.

– Тогда, может, отвезти вас в бани? В салон красоты? Приготовить дома ванну? Успокаивающий чай? Бутылку вина? – перечислял Олаф, не понимая, что происходит с хозяйкой.

– А ты прав, Олаф, – прервала вдруг Антония его на полуслове. – Давай эскорт.

Дома хозяйка сразу поднялась наверх, а Олаф направился к телефону. Открыл лежащую тут же тетрадь, пролистал до нужной страницы.

* * *

Когда через полчаса на пороге возникли статный мужчина в костюме и с папкой в руках и трое «мальчиков» за его спиной, хозяйка изволила показаться наверху лестницы.

– А где Лео? – равнодушно поинтересовалась она.

– Увы, леди, к моему сожалению, Лео на задании, – поклонился ей сутенер. – Но мы привели вам троих мальчиков на выбор, все…

– Средний, – оборвала его хозяйка и, не прощаясь, развернулась и пошла обратно.

Стоявший посередине «мальчик» тут же понятливо направился следом за ней.

– Милейший, не подбросите до города? – спросил у сутенера Олаф, подписав необходимые бумаги и отдав задаток за парня.

Все необходимое для вечера хозяйки он уже подготовил, домашних предупредил, чтобы не беспокоили.

– Отчего же, подброшу. Рядом с охранником есть еще одно место. Устроит?

– Вполне, премного благодарен.

Олаф занял третье кресло впереди, и широкий просторный мобиль двинулся к городу. Олафа подбрасывало на всех ухабах, и он по достоинству оценил мудрость хозяйки, которая на обе машины поставила хорошие рессоры. Дорого, конечно, но это того, безусловно, стоило. С каким удовольствием он ехал обратно на хозяйственной машине!

* * *

– Как тебя зовут? – поинтересовалась Антония у «мальчика», обернувшись.

– Кир, миледи, – хорошо поставленным низким голосом ответил он, поравнявшись с Антонией.

– Кир, расслабляющий массаж ты умеешь делать?

– Разумеется, миледи, – вежливо отозвался парень.

Он не пытался прикасаться к ней без разрешения, не придерживал за талию, не целовал руку. Похоже, они поладят.

– Хорошо, Кир. Тогда сначала мы примем горячую ванну. У меня был сложный день.

– Прикажете принести напитки и фрукты? – ненавязчиво уточнил парень.

– Все уже там.

В ванной парень посмотрел на графин с лимонадом, оценил ряды баночек с шампунями, кремами и прочей косметикой. Он вежливо поинтересовался, какие ароматы больше нравятся Антонии, и выбрал масло для массажа. Кир быстро разделся, помог Антонии, залез в ванну и подал ей руку.

Антония лежала в ванне, откинувшись на грудь парня, который мягко массировал ей руки и шею. Кир время от времени протягивал ей бокал с зеленым чаем и лекарские расслабляющие настойки. Мысли о допросе стали уходить на второй план, и на короткие несколько минут Антонии почудилось, что она не одна в этом мире. Вот так лежать с кем-то кожа к коже, и чтобы его дыхание шевелило волосы на макушке – это высшее наслаждение.

А потом парень потянулся к ее груди, и наваждение исчезло. Антония вздохнула. Ну что же, самообман пора заканчивать. А «мальчику» пора выполнить свою работу.

– Поможешь вымыться? – спросила она, протягивая ему мочалку.

Получив первую разрядку, она улыбнулась парню.

– Там на полке полотенца. Дальше – в комнату.

Тот понятливо кивнул и по-прежнему молчаливо отнес укутанную в махровую ткань Антонию в кровать. Нет, определенно, в этом клубе элитных эскорт-услуг весьма недурно воспитанные «мальчики».

Полностью снять приступ, как в прошлый раз, одним только присутствием «мальчика» и массажами не удалось, но он прошел намного легче, чем Антония ожидала. Правда, Кир изрядно напугался, когда ее в первый раз скрутило, но уже вернувшийся из города и подоспевший на его крик Олаф прояснил ситуацию, и до утра оба мужчины попеременно дежурили возле Антонии. Олаф по телефону получил от лекаря указания, и они с Киром отпаивали Антонию прописанными настойками. А когда ее тошнило, переглядывались и поили заново.

Глава 18

Дворецкий подрался

Утром Кира уже не было, а Олаф почти привычно обнаружился дремлющим в кресле. Голова у Антонии болела, но приступ сошел на нет. Оглядевшись, она поняла, что уже почти день. Потянула за шнурок вызова прислуги, поморщилась, поскольку каждое движение отдавало болью в висках. Через несколько минут в комнату заглянула мать Олафа, и Антония попросила легкий завтрак или обед. Женщина кивнула. К тому времени, как она вернулась, Олаф уже проснулся. Вернее, это Антония его разбудила неловкими попытками встать с кровати. Решительно отказавшись от помощи, она проковыляла в ванную, затем заставила себя съесть печеное яблоко и запить его очередным полезным отваром. А потом попросила Олафа довезти ее до департамента и обратно, правда, сколько придется ждать, она не знала.

Можно было бы, конечно, вызвать наемный кеб, но на посторонних людей ее дар все еще реагировал слишком остро, а к Олафу она уже привыкла и почти не замечала его присутствия. Ее куратор в ответном письме объяснил странное поведение дара в отношении дворецкого полным доверием, заверил, что так редко, но все же бывает, и попросил держать его в курсе дальнейших особенностей взаимодействия дара Антонии с ее окружением – исключительно в научных целях, как он выразился.

Олаф остановился у ступеней административного здания, открыл хозяйке дверь. Заходить в департамент он отказался наотрез. Когда хозяйка ушла, он отогнал автомобиль за угол на парковку и первые минут десять просто сидел там. Потом, решив, что ничего страшного не произойдет, если он на минутку отлучится, направился в ближайшую таверну.

* * *

До таверны надо было идти минуты две, но внутрь Олаф буквально ввалился, мокрый насквозь – внезапно начался ливень. Отряхнув воду с рукавов форменного пиджака (что не очень-то помогло) и почувствовав себя при этом жутко глупо, Олаф выругался, выпрямил спину и гордо прошел к стойке. Бармен тут же понятливо выставил рюмку горячительного и выудил из-под столешницы полотенце. Через пять минут бар был полон таких же бедолаг, в зале стало шумно. «Пострадальцы» переговаривались, кто-то смеялся, приняв ситуацию с юмором, кто-то ругался, проклиная погоду и магов, которые не могут верно ее предсказать.

Олаф уже доедал тушеное мясо, запивая его горячим ягодным взваром, когда возмущенный женский голос привлек его внимание в общем гомоне. Дворецкий бросил быстрый взгляд через плечо. Трое мужиков наседали на какую-то женщину. Но она о помощи не просила, и Олаф вернулся к мясу. А потом ему в затылок прилетела булка, к счастью свежая, и дальше оставаться в стороне от набирающей обороты свалки он уже не мог. Да, женщина по-прежнему не кричала, моля о помощи, но, похоже, лишь потому, что на нее и не рассчитывала. Остальные посетители таверны делали вид, что ничего не замечают, и с опаской поглядывали на кинжал на боку одного из буянов и нашивку стражника на груди другого.

Мужчин возле женщины стало четверо, и, судя по всему, «для согрева» они выпили больше, чем по рюмке. Они хватали ее за руки, пытались лапать ее за грудь и зад, не забывая комментировать свои действия.

– Я видел тебя в квартале развлечений, так какого ржавого робота ты ломаешься?! – похоже, действительно недоумевал мужчина с красным лицом.

– Я там больше не работаю! – со смесью злости и паники ответила женщина, отступая к стене и уворачиваясь от рук настырных «кавалеров».

– Да ладно тебе, мы по-быстрому, – хмыкнул в усы второй мужчина.

– Ага, подзаработаешь себе на сережки, – подмигнул лысый детина и, выудив из кармана амулет-электрошок, попытался достать жертву.

Но женщина, увернувшись, выбила оружие кувшином. Краснолицый схватился было за ножны, но быстро передумал.

– Да отстаньте же от меня!

Женщина старалась держаться так, чтобы между ней и буянами оставался стол. В ближайшего ловеласа полетела корзинка из-под хлеба, но женщина промазала, и снаряд угодил в стену. Четвертый мужчина незаметно подобрался к ней со спины и ловко схватил ее за руки выше локтей.

– Мужики, поймал! – хохотнул удачливый «охотник», прижимая жертву к груди. Форма городского стража выглядела на нем как усмешка. – Какое хорошее окончание смены! Щас оприходуем!

– Грег, держи крепче!

– Тащи наверх – зря мы, что ли, за комнату платили?!

Олаф поймал затравленный взгляд угодившей в ловушку женщины и вздохнул. Хозяин таверны, поджав губы, демонстративно стоял спиной к подвыпившей компании и протирал бокалы, лишь изредка поглядывая в зал. Бросив на барную стойку плату за обед, Олаф закатал рукава и обернулся.

– А ну, убрали лапы! – рявкнул бывший заключенный и оскалился.

В крови заиграли веселые пузырьки – давно он не развлекался!

Четверо благополучных горожан, которые никогда всерьез не дрались за свою жизнь, и бывалый уголовник, который на каменоломнях повидал всякого – исход драки был предрешен. Конечно, на открытом пространстве Олаф бы не выстоял против четверых, но в помещении краснолицый то ли не захотел доставать оружие, то ли вообще спьяну забыл про него, мужчина в форме сперва растерялся, а потом стало уже поздно – его Олаф вырубил первым. Женщина, освободившись, схватила блюдо с ближайшего стола и от души треснула им лысого типа по голове. Олаф с удовольствием впечатал кулак в физиономию усатого. Краем глаза он отметил, что в разборку собираются вмешаться товарищи стража, отмечающие окончание смены в дальнем углу, и вышибала, который раньше притворялся, что его здесь нет.

– Бежим! – скомандовал Олаф и схватил женщину за руку.

Проскользнув мимо вышибалы, они помчались вниз по улице. Ливень перешел в мелкую морось, под ногами брызгали лужи. Женщина споткнулась, Олаф поддержал ее и обернулся. Погони не было. Уперев руки в колени, женщина пыталась отдышаться. Поймала взгляд Олафа, улыбнулась, и их обоих внезапно пробрал смех. Мимо протарахтел автомобиль, обдав беглецов брызгами. Олаф утянул нежданную подругу поближе к стене дома.

– Спасибо, – отсмеявшись, поблагодарила она его.

– Да не за что, – хмыкнул Олаф.

– Я Миранда, – представилась женщина и протянула руку.

– Олаф, – пожал узкую ладошку мужчина.

– Олаф, за что ты сидел? – с доброжелательным любопытством кивнула на татуировку клятвенника Миранда.

– Да за что только не сидел, – ответил Олаф. – На каменоломни и эшафот хватило.

На короткий миг в глазах Миранды мелькнул страх, но она его быстро от себя отогнала. Стражи нападают и принуждают женщин, а преступник-смертник приходит на выручку. Значит, в таком неправильном мире она живет.

– А ты правда в публичном доме работала? – поинтересовался Олаф – откровенность за откровенность.

– Вот именно, что работала, – вздохнула Миранда и провела ладошкой по каменной стене дома. На пальцах остались следы копоти. – Только не для всех находятся добрые покровители, а без них от прошлого не так просто отделаться. Я трижды меняла работу. В нормальное место без рекомендаций не берут, да еще и с моим прошлым, а к подавальщицам отношение не лучше, чем к бордельным девкам.

– Я могу для тебя что-нибудь сделать?

– Ты и так уже очень много сделал, – грустно улыбнулась Миранда.

– Ты понимаешь, что они так просто не отстанут? А не они, так кто-нибудь другой.

– Понимаю… Проводишь?

* * *

Антония заходила в здание администрации с тяжелым сердцем. Ей надо было отчитаться начальству о результатах допроса, а затем доказать специальной комиссии, что она столь грубо использовала дар не из злого или корыстного умысла, а исключительно в рамках служебных обязанностей. В комиссии будет маг, который проследит, чтобы она говорила только правду, а значит, процедура не затянется. Только как же гадко! Она практически свела с ума человека!

– Тони, успокойся.

Ирвин успокаивающе положил руку ей на плечо. Они были вдвоем в кабинете, всех сочувствующих и просто любопытных Ирвин выставил за дверь, а для надежности еще и запер ее на замок. Внимательно выслушав доклад подчиненной, он задал несколько уточняющих вопросов, сделал какие-то пометки в записной книжке и подписал протокол допроса, подготовленный Антонией.

Потом он обошел стол и ободряюще сжал ее плечо. Антония выглядела такой виноватой, потерянной и беспомощной, что Ирвин даже на миг пожалел, что он ее шеф и не может высказать все, что на самом деле думает об этой ситуации, в подходящих выражениях и пригласить ее в бар на пару бутылок чего-нибудь покрепче – парой бокалов дело было не исправить.

– Я свела с ума человека, босс, – покачала головой Антония. – Разве кто-нибудь заслуживает подобного?

– Ты просто выполняла свою работу, Тони.

Если бы он выразил сочувствие, Антония бы расплакалась, но пока все проходило в рамках делового разговора, и она держалась. Она ощущала смятение, злость и досаду шефа, но эти эмоции к ней не относились. На ее счет можно было принять только то, что Антония воспринимала как безусловную поддержку. И ни капли осуждения, страха или отчуждения из-за ее дара и поступка.

– Спасибо, – неуверенно улыбнулась Антония.

– Давай поскорее закончим с формальностями, и ты постараешься выкинуть этот эпизод из головы. Просто очередное дело, которое ты успешно закрыла… Кстати, Питтерсон интересовался твоим состоянием. Он сегодня в мэрии, но обещал подойти к твоему освидетельствованию.

На миг в голову Антонии закралась мысль, что инспектор хочет лично убедиться, что она не специально превратила подозреваемого в овощ. Антония встряхнула накладными кудрями и, глубоко вздохнув, проделала коротенькое ментальное упражнение, чтобы взять себя в руки. Больше никакие глупости в голову не приходили, и Антония встала, поправила шляпку и одернула пиджак. С какой бы целью инспектор ни явился, она будет выглядеть достойно.

* * *

В комиссии из знакомых был только пожилой маг, принимавший клятвы Олафа и Йорки. Он приветливо кивнул Антонии и демонстративно активировал пару амулетов и магическое плетение. Страж прицепил к запястью Антонии механический детектор лжи, и процедура началась. В разгар процесса у Антонии неприятно защипало плечо, но она лишь повела им и абстрагировалась от ощущений.

Когда Ирвин отвечал на вопросы комиссии как поручитель Антонии, дверь кабинета открылась, и появился Питтерсон. Он прислонился к стене и скрестил руки на груди, по его лицу ничего невозможно было понять. Услышав оправдательный вердикт, он удовлетворенно кивнул и вышел так же незаметно, как и появился.

После официальной процедуры к Антонии подошел маг.

– Как поживаете? – вежливо поздоровавшись, поинтересовался пожилой мужчина.

– Как видите, – пожала плечами Антония и улыбнулась.

Она вдруг поняла, что все позади, ее действительно оправдали, и как минимум несколько человек на свете по-прежнему ее не боятся и не считают уродкой из-за дара. Например, маг, сгорающий от любопытства. Не дожидаясь новых вопросов, Антония сказала:

– И предвосхищая ваш вопрос: с клятвенниками все в порядке, никаких проблем ни разу не было. Если хотите, приходите в гости, сами увидите. И да, новых преступников на поруки я пока брать не собираюсь.

Маг засмущался, сообразив, что его любопытство не смогло укрыться от Читающей.

Антонию окликнул Ирвин. Извинившись, она подошла к начальнику.

– А ты боялась, – улыбнулся Ирвин.

– Немного… Шеф, а где Пит? Он же должен подписать отчет о допросе…

– Он уже уехал – срочные дела, – ответил Ирвин, сделав вид, что не заметил, как Антония назвала инспектора коротким именем. – Но просил передать искренние поздравления. Он, как и я, не сомневался в исходе слушания. Отчет я у него сам подпишу позже. Отдыхай! – кивнул шеф.

* * *

Попрощавшись с начальником и магом, Антония вышла из департамента. Она чувствовала себя странно – вроде радовалась, а вроде остался некий осадок. Прислушавшись к себе, Антония поняла, что ни к слушанию, ни к вчерашнему допросу эти ощущения не имеют никакого отношения. Ее задело поведение инспектора, то, что он к ней даже не подошел и никак не дал понять свое отношение к этой ситуации.

Ну вот как остальные люди живут, не имея возможности читать души окружающих?!

Погрузившись в мысли и испытывая смешанные чувства, Антония шла к автомобилю, не замечая ничего вокруг. И лишь оказавшись возле машины, вернулась в реальность и застыла посреди улицы как заржавелый робот.

Олаф, как обычно, открыл перед ней дверь автомобиля. Необычным был его вид. Забрызганный грязью с головы до ног, с мокрых волос течет, один рукав пиджака почти оторван, нет половины пуговиц, свежие синяки. И все это в сочетании с полностью невозмутимым лицом. Антония окинула дворецкого внимательным взглядом. Теперь понятно, почему жгло плечо во время слушания.

– Мне ждать неприятностей? – спросила она.

В душе клятвенника поднялась буря чувств. Похоже, он просто не подумал, что его поведение как-то может отразиться на хозяйке.

– Простите, я не подумал… – подтвердил догадку Антонии Олаф.

Ну что же, по крайней мере честно.

– Садись, – вздохнула она. – Поговорим дома.

* * *

Садовник охнул, когда увидел, в каком виде управляющий вернулся из города. Ему стало стыдно за него – как можно было так подвести хозяйку?! Йорка неприлично выпучил глаза. Его распирало любопытство, и он бы непременно попытался подслушать. Одного взгляда Антонии хватило, чтобы мальчишка вспомнил про уборку сарая, а Виттор забыл про нотации.

– Ну? – напомнила об отложенном разговоре Антония, приняв из рук переодевшегося и обработавшего синяки дворецкого чашку крепкого чая.

Его рассказ много времени не занял. Олаф уже обдумал случившееся и ограничился парой фраз.

– Я заступился за женщину в таверне. К ней приставал пьяный страж, отдыхавший после смены, и его друзья. Миранда раньше работала в квартале развлечений, это послужило поводом.

– Избавь от подробностей, – отмахнулась Антония и глубоко задумалась.

Спустя несколько минут, за которые Олаф успел мысленно вернуться на каменоломни, она вдруг уточнила:

– Страж был в форме?

– В форме, но без значка патрульного, – припомнил дворецкий.

– Значок и оружие они сдают в конце каждой смены, это нормально. А вот то, что он не переоделся и напился до ржавых шестеренок, тянет как минимум на выговор… Значит, так. К утру тебе нужно составить докладную. Припомни все, что сможешь: название бара, имена, особые приметы, кто сколько выпил, обязательно укажи, что страж был в форменном костюме. Завтра поедем разбираться в департамент городской стражи.

Олаф поежился и нервно одернул рукав, прикрывая татуировку клятвенника.

– Зачем это? Если на меня никто не напишет жалобу…

– Затем! – оборвала дворецкого Антония и посмотрела на него в упор, чтобы мужчина осознал услышанное. – За обычную драку в баре простым гражданам полагается штраф или пара суток в камере. За нападение на стража правопорядка сажают на полгода. А для тебя в любом случае кара будет высшей, и я говорю не про возвращение на каменоломни. Мое влияние тут тебя не спасет, я уж молчу про то, что мне самой выпишут штраф и отстранят от службы до выяснения всех обстоятельств. К клятвенникам закон очень суров, Олаф, и я не собираюсь сидеть и ждать, когда за тобой придут.

Олаф все осознал. Побледнел, коротко поклонился.

– Я могу идти? На чье имя писать докладную?

– На имя начальника стражи. И еще, Олаф, свяжись со своей подружкой, ее показания тоже нужны. Это очень серьезно.

– Леди! Вам посылку принесли! – постучавшись в косяк открытой двери, заглянул в гостиную Йорка. – Снова цветы.

– Спасибо, можешь быть свободен, – кивнула Антония сгорающему от любопытства мальчишке, и тот нехотя вернулся в сад к Виттору пропалывать клумбы.

Олаф сходил к воротам, проверил амулетами букет и только после этого отдал его хозяйке. В уже привычном синем букете в складках упаковочной бумаги обнаружилась открытка: «Поздравляю с удачным слушанием, Вы были великолепно спокойны и убедительны. И Вам идут кудряшки».

Внутри что-то кольнуло не то от радости, не то от страха ошибиться. Неужели все эти цветы – от инспектора?..

* * *

Олаф ушел к себе в кабинет, а Антония долго мерила шагами гостиную. Потом поднялась в библиотеку и отыскала толстый сборник законов и тонкую брошюрку последних поправок к уголовному праву. Ночь ей предстояла долгая, голова временами начинала болеть, от резких запахов и яркого света мутило. Ну, Олаф, удружил!

К утру Антония буквально валилась с ног. Она в последний раз просмотрела свои записи, вздохнула. Она сделала что могла, теперь осталось дать делу ход. А пока было бы неплохо поспать хоть пару часов.

Глава 19

Служанка и свидание

Антония проснулась раньше, чем обычно просыпалась в выходной день, и позволила себе поваляться в постели всего десять минут. Отражение в зеркале не обрадовало, лицо было не то что бледным, а каким-то зеленым. Вздохнув, Антония потянулась к косметичке. Румяна, пудра и накладные пряди все же нужно отнести к величайшим изобретениям человечества.

Внизу обнаружился бледный и серьезный Олаф, полностью собранный и выбритый. Он ночью тоже почти не сомкнул глаз, сочиняя и переписывая докладную. Дворецкий был предельно вежлив, молча подал завтрак и налил хозяйке чаю.

– Поедем сразу после завтрака. Докладная готова? – поинтересовалась Антония, откусывая от тоста с джемом.

Аппетита не было, но съесть что-нибудь стоило.

– Готова, миледи. Желаете посмотреть?

– Хорошая мысль.

Олаф принес несколько листов, и Антония дважды перечитала результат его ночных трудов.

– Неплохо. На будущее: такие документы пишутся на одной стороне листа, чтобы было удобнее подшивать их к делу и просматривать. У тебя в одном слове пропущена буква и пара мелких ошибок, но это некритично. Переписывать не нужно, и так сойдет.

– Надеюсь, в будущем мне это больше не понадобится, – тихо буркнул дворецкий, но Антония его услышала.

– Я тоже… Принеси, пожалуйста, шляпку. Я буду ждать тебя в машине.

* * *

Дорога много времени не заняла. Олаф то ли привык к манере вождения хозяйки, то ли был слишком занят мыслями о предстоящем деле, но в этот раз поездку перенес совершенно спокойно.

В холле первого этажа административного здания Антония заметила пожилого мага.

– Ваше магичество!

Олаф угрюмо держался за ее спиной, на шаг позади, и мечтал, чтобы все это поскорее закончилось. От одного только вида здания у него начинала зудеть татуировка, а сегодня ему предстояло не только побывать внутри, но и тесно пообщаться со стражами.

– Здравия вам, леди, – вежливо кивнул маг. – Какими судьбами? У вас же сегодня выходной? Вы вчера так хорошо держались. И так быстро ушли – я не успел, как полагается, поздравить вас с решением…

– Спасибо, магистр, – прервала мага Антония, – мне приятно ваше участие. А вы куда-то уходите?

– Вообще да, у меня плановая проверка камер хранения на вокзале. А у вас ко мне какое-то дело?

– Вероятно, понадобится ваше освидетельствование. Сможете задержаться на полчаса?

Маг задумался, потом хитро прищурился.

– Пожалуй, могу. Но только если вы пообещаете, что меня ждет интересное дело.

– О да, магистр, эта история вам, несомненно, понравится, – улыбнулась Антония.

От ее улыбки Олаф поежился, проходящий мимо молодой сотрудник секретариата шарахнулся в сторону, а брови мага удивленно поползли вверх.

– Вот как… – протянул маг.

В кабинет капитана стражей они поднялись втроем. В приемной их остановил секретарь, и Антонии пришлось надавить на него, продемонстрировав удостоверение сотрудника соседнего отдела и десять раз повторив, что это крайне важно, поэтому ждать неделю до ближайшего свободного времени приема ну никак не получится. Маг подтвердил ее слова, и секретарь, недовольно на них поглядывая, ушел докладывать начальству.

– Во что вы вязались, коллега? – тихо спросил маг Антонию.

– Скоро узнаете, буквально через пару минут, – улыбнулась любопытствующему нетерпению мага Антония.

Капитаном стражей оказался мужчина внушительного вида, с густыми усами щеточкой и шрамом на лбу. Олаф поразился – это какой же природы и насколько страшной должна быть рана, раз лекари не смогли свести ее без следа?

– Приветствую первую за десять лет Читающую в нашем городке, – кивнул Антонии стражник. – И вам хорошего дня, ваше магичество. Итак, чем обязан?

– Прошу ознакомиться, – без дальнейших расшаркиваний протянула Антония написанную Олафом докладную.

Время ценно, тратить его на ненужную болтовню нет смысла.

– Хм… Узнать сможете? – внимательно прочитав, поднял взгляд на Олафа капитан.

Дворецкий кивнул.

– Я так понимаю, маг здесь для освидетельствования. Ну что же, слово Читающей, подтвержденное магом, – это серьезный аргумент. Прошу за мной, – поднялся капитан.

Олаф боялся, что тот будет защищать подчиненного и обернет обвинения против них, но, похоже, с магом и Читающей начальник стражей ссориться не хотел.

Разбирательство много времени не заняло, они дольше ждали, пока явится проштрафившийся страж. Когда мужчина наконец появился пред очи начальства, Антония поморщилась.

– Завсегдатай баров и буян, к женщинам пристает не впервые, службу несет спустя рукава, – озвучила Читающая, коротко взглянув на его ауру.

– Ознакомься, – протянул докладную стражнику начальник.

– Это поклеп! – через минуту воскликнул страж. – Да он сам преступник и клятвенник, а вы ему верите?

– Лжет, – ровно прокомментировал пожилой маг.

– Свидетели есть? – повернулся к Антонии начальник.

– Кроме полного бара посетителей и самого бармена есть слово пострадавшей. Она должна сегодня подойти.

Как по заказу, в дверь постучали.

– Капитан, там какая-то женщина пришла, говорит, по просьбе де Вельвиче.

– Пусть проходит, – кивнул капитан.

Новая знакомая Олафа побаивалась стражей и ситуации в целом, смущалась, теребила в руках платочек, но на вопросы отвечала прямо, без обиняков. Маг подтвердил правдивость ее показаний, и капитан постучал пальцами по столу, строго глядя на своего подчиненного. Страж на всякий случай помалкивал, но смотрел на посетителей весьма неприязненно. Особенно злые взгляды доставались Олафу.

– Спасибо за информацию, – повернулся к Антонии капитан. – Мы примем меры.

* * *

В коридоре маг посмотрел на часы.

– За двадцать минут провести служебное расследование – да вы талант, леди! – ухмыльнулся пожилой мужчина.

– Я же обещала, что вам будет интересно, – улыбнулась в ответ Антония, но в этот раз ни у кого не возникло желания держаться от нее подальше.

Идя к выходу, Антония задумалась.

– Олаф, а твоя подружка работу менять не собирается? Я слышала, что в агентстве всегда недостает служанок, а пьяных стражников при уборке в богатых домах встретить сложнее, чем в баре. Она должна будет дать клятву по Пятому комплексу, и, раз мы все равно здесь, маг сразу примет, а я подпишу характеристику о том, что воровать и болтать о клиентах она не склонна.

– Если позволите, я спрошу прямо сейчас, – посмотрел дворецкий на идущую поодаль Миранду.

Та поймала его взгляд и улыбнулась уголками губ.

– Иди, я подожду.

Увернувшись от влетевшей в дверь главного холла стайки роботов-посыльных, Антония отошла в сторону и, машинально бросив взгляд на висящее возле входа большое зеркало, поправила шляпку.

Олаф вернулся буквально через минуту в сопровождении Миранды.

– Я согласна, леди, – присела в неумелом книксене женщина. – Что нужно будет делать?

– Если ты о том, как принести клятву, то маг все объяснит. Характеристику я напишу – с такими рекомендациями тебя наверняка примут в агентстве.

– Благодарю за вашу доброту, леди, – вновь изобразила кривой книксен будущая приходящая служанка.

Антония про себя хмыкнула. Она хоть знает, как называется этот полупоклон и в каких случаях он используется? Антония почему-то вспомнила прием на шесть фамилий.

Миранда чувствовала себя неловко в присутствии этой молодой, но знатной и важной леди. Она не могла бы точно объяснить происходящее, но леди как-то давила на нее, подавляла ее. Но, по словам Олафа, леди справедлива. Вон, ему работу предложила, хотя он преступник, а теперь помчалась к капитану стражи, чтобы заступиться за своего клятвенника, вместо того чтобы отказаться от него. Эти поступки говорили за хозяйку Олафа лучше, чем любые слова и слухи. Зачем леди взялась ей помогать, Миранда не понимала, но долго мучиться сомнениями не стала и списала все на странности благородных. Сама она не стала бы бескорыстно помогать посторонним, хотя бездомных животных иногда кормила.

Олаф чувствовал себя так, будто у него камень с плеч свалился. Капитан накажет стража, а не его, у хозяйки неприятностей из-за его выходки не будет, да еще Миранда сможет работать подальше от пьяных дебоширов. Олаф даже забыл, что должен бояться здания и находящихся внутри служб.

– Все же вы удивительная женщина, леди, – покачал головой маг, когда с формальностями было покончено.

Антония пожала плечами. Она сама не понимала, почему решила дать бывшей девице с «улицы красных фонарей» рекомендации. То ли убийство в борделе произвело на нее слишком большое впечатление, то ли обострилось чувство ответственности за Олафа, который наверняка продолжит общение с этой Мирандой. Женщина потирала предплечье в том месте, где теперь у нее стояла магическая печать клятвы.

Из здания они вышли втроем.

– До встречи, Миранда, – кивнул женщине Олаф и повернулся к хозяйке. – Миледи, у вас еще есть дела в городе или отвезти вас домой?

– Домой, Олаф. И закажи еще кристаллов для моего автомобиля, они у нас заканчиваются.

– Да, миледи, – вежливо и серьезно ответил дворецкий.

Уже в машине он решился спросить:

– Миледи, а почему вы решили помочь Миранде?

– Она обычный человек с обычной серой душой, если ты об этом. Мне понравился ее поступок. Она боится стражей, может, даже больше твоего, но все равно пришла, потому что для тебя это важно.

В поместье, поднимаясь наверх, отдыхать, Антония окликнула дворецкого, будто что-то вспомнив:

– Олаф, я не против ваших с Мирандой отношений, но только если они не отразятся на работе.

– Но у нас нет отношений, миледи… – чуть смутившись, ответил Олаф, но Антония его уже не слушала.

Кровать манила сильнее задушевных разговоров.

* * *

На следующий день Олаф рано утром на хозяйственной машине уехал в город. Докупил кристаллов для авто хозяйки, заехал на рынок за некоторыми продуктами, зашел в кондитерскую.

Когда он вернулся, Антония завтракала в малой гостиной. Чай ей подала его мать. Йорка с провинившимся видом переминался под внимательным взглядом хозяйки.

– Так что у тебя за дело ко мне? – поинтересовалась Антония.

Она, конечно, знала, что случилось, и видела, насколько виноватым чувствует себя мальчишка, но Йорка сам пришел к ней с повинной, и помогать ему рассказывать о собственных проказах она не собиралась. Взрослое решение, взрослый поступок – так пусть доводит дело до конца.

– Вот, – протянул Антонии свой альбом и коробку красок мальчишка.

– Что это? – нейтрально поинтересовалась хозяйка.

– Мой альбом.

– Вижу. Но зачем он мне?

– Это в оплату. Штраф… Я… я вазу разбил. Нечаянно. Я… И вот…

– Давай по порядку. Ты сознаешься в том, что разбил вазу, и хочешь возместить ущерб, так?

– Д-да, – кивнул Йорка, переминаясь с ноги на ногу.

– Хорошо. Это смело. Настоящие мужчины всегда несут ответственность за свои поступки, я это уважаю…

Йорка расправил плечи, почувствовав себя «настоящим мужчиной».

– …Но альбом забрать не могу. Он уже куплен, и в магазин обратно его не примут, так что деньги за него вернуть не получится. Однако штраф я тебе назначу. Сам понимаешь: чтобы купить новую вазу, нужны деньги, а значит, на чем-то придется сэкономить. Две недели мы не будем покупать твои конфеты, и за эти две недели ты не получишь зарплату.

Антония подняла взгляд на Олафа, и ему показалось, что он увидел старательно скрываемую улыбку.

– Миледи, к сожалению, я уже купил сегодня на всех сладости, – решил поучаствовать в беседе Олаф.

– В таком случае придется их съесть, чтобы не пропали, – с серьезным видом ответила Антония. – Йорка, ты можешь идти. Лишение зарплаты на две недели в силе.

– Слушаюсь, миледи, – подражая Олафу, поклонился мальчик и ушел.

– Ты знал про вазу? – уже не скрывая улыбки, поинтересовалась у дворецкого Антония.

– Обнаружил утром, но не успел разобраться с этим, – ответил Олаф. – У вас есть какие-нибудь поручения?

– Пока никаких… Впрочем, проверь, хватит ли посуды и всего остального для большого приема. Столовое серебро в первую очередь.

– Как пожелаете.

* * *

Маг заехал к Антонии в гости. Он с любопытством посматривал на домочадцев, опробовал мишени с дротиками на заднем дворе, задал несколько вопросов Йорке и Виттору, посоветовал купить всем жильцам дома амулеты и указал на пару огрехов в защите имения. Послушал историю поместья, выпил чаю с печеньем и яблочным пирогом, после чего засобирался домой. Олаф подвез его на хозяйственной машине – к магу дворецкий неприязни не питал.

* * *

Выходные принесли еще один приятный сюрприз в виде Питтерсона. Инспектор приехал утром, как раз когда Антония закончила завтракать. Привез новый пиратский роман, рассмешил Антонию одной из столичных историй, а после обеда, который прошел в непринужденной обстановке, с загадочным видом позвал ее за ворота.

– Я помню, что ты не терпишь животных на своей территории, поэтому будем заниматься на дороге. Машин тут практически нет, нам никто не помешает.

– А чем заниматься-то, Пит?

Антония не могла перестать улыбаться. День радовал хорошей погодой и приятной компанией, настроение было великолепным.

– Даже не вздумай отказываться, ты обещала!

Пит приехал на лошади и предложил Антонии прокатиться верхом. Они с животным с одинаковой опаской и недоумением переглянулись, после чего кобыла заржала, а Антония заявила:

– Ни за что!

Через четверть часа Антония все же оказалась в седле. Пит посадил ее перед собой, и тонконогая красавица с белой гривой медленным шагом повезла их по дороге вдоль поместья.

– Ну, как тебе? – поинтересовался Пит.

Антония не знала, что ответить. Лошадь мерно покачивалась под ее пятой точкой и – о ужас! – была живой, с собственными лошадиными мыслями и инстинктами, и вызывала тревогу. Но при этом рука Пита на талии казалась достаточно надежной опорой, мужчина сидел так близко, прижавшись к ней, и это будило определенные мысли. Исходящее от него тепло было уютным и не раздражало. Напротив, Антонии не хотелось, чтобы Пит ее отпускал. Вот бы поездка не заканчивалась!

Поймав себя на последней мысли, Антония хмыкнула и попросила повернуть обратно к дому вопреки собственным желаниям.

– Уже?

– Для первого раза достаточно.

– Значит, будет и второй раз?

Антония ничего не ответила.

На обратном пути она позволила себе откинуться на Пита. Тот крепче прижал ее к своему телу, и девушка почувствовала тепло в груди, подобного которому уже очень давно не ощущала.

* * *

Антония не сразу заметила, что в отделе к ней стали иначе относиться. Вроде все было как всегда, но в аурах коллег проскакивала настороженность. Лично к ней это имело опосредованное отношение, поэтому Антония сначала не придала этому значения.

– Ирвин, что происходит? – поинтересовалась она у начальника, улучив момент, когда других коллег рядом не было.

– Они подозревают инспектора. Ну а так как у вас с ним сложились некие отношения, то и тебя держат в стороне.

– Меня тоже в чем-то обвиняют? – пропустив замечание про отношения (с этим она позже разберется), уточнила Антония.

– Нет, что ты. Но Вик утверждает, что инспектор может использовать тебя без твоего ведома.

– Вы тоже поддерживаете эту версию? – не могла не спросить Антония.

– Нет, я не думаю, что ты или инспектор в чем-то замешаны, но не стану мешать следователям отрабатывать и этот вариант. Не в ущерб остальным версиям, конечно.

– А мне что делать? Они меня совсем не допускают до расследования.

– Бери другие дела. У тебя хорошо получается раскрывать мелкие преступления буквально за один день.

Когда вечером Пит заехал на чай, Антония пожаловалась ему на ситуацию. Да, была вероятность, что коллеги правы, ведь Тони не может прочесть инспектора, но она ему верила. Иррационально, недоказуемо и совершенно непрофессионально, но ей нужно было верить хоть кому-то.

Инспектор только философски пожал плечами.

– Пусть хоть кого-то подозревают, если уж им так нравится идти по ложному следу. Хочешь, перестану приезжать? – серьезно спросил Пит.

– Нет! – слишком поспешно воскликнула Антония, бросив взгляд на очередной букет (и как только Пит на цветах не разорился?). – То есть…

– Я понял, – улыбнулся инспектор.

В тот день он впервые позволил себе обнять Антонию и поцеловал так, что у нее подогнулись колени. Когда он ушел, девушка чувствовала себя немного пьяной, хотя не пила ничего, кроме чая. Она на два часа заперлась в ванной, вылила в воду почти тюбик пены, и ее фальшивое пение слышали все, кто проходил мимо ее покоев.

Глава 20

Личное

Когда на неделе Антония в книжном случайно столкнулась с Жаном, она тут же незаметно ушла в соседний магазинчик и попросила позвонить. Только услышав голос в трубке, поняла, что вызывает вовсе не Ирвина и даже не Олафа.

– Пит, встреть меня, пожалуйста.

– Ты где? – все, что спросил мужчина.

Когда он появился в дверях лавки, Антония уже устала ругать себя. Ведь наверняка инспектор явится на своей лошади, а на такой подвиг, как верховая езда, Антония в тот момент была не готова. Да и с чего вдруг ей вздумалось позвонить именно инспектору?

Пит ворвался в лавку ураганом, обнял Антонию за талию и заглянул ей в лицо.

– Ты как? Что случилось?

Антония была готова расплакаться от участия и тревоги, звучащих в его голосе. И к ржавым роботам все ее способности, она в конце концов всего лишь девушка!

– Я встретила в книжном Жана…

Антония замялась. Она вдруг поняла, что не знает, как объяснить инспектору, что это за тип.

– Это тот, который распускал про тебя скабрезные слухи? Я так понимаю, один из твоих бывших любовников?

Внешне Пит оставался невозмутим, его рука на талии Антонии лежала спокойно, и она кивнула.

– И что с ним не так? Угрожал?

– Напрямую нет. Но я увидела, что он что-то замышляет против меня. И, возможно, он не один.

– Понял. Разберусь, – нахмурился инспектор и повел Антонию к выходу.

– Не стоит! Я просто…

Антония вздохнула.

– Даже не спорь. Хватит с тебя приключений на ближайшую сотню лет. Не могу же я постоянно быть рядом, чтобы доставать тебя из очередного пожара?

Инспектор буквально озвучил мысли Антонии, но ей все равно было неловко. Она привыкла самостоятельно решать свои проблемы, и перекладывать их на чужие плечи казалось неправильным.

– Хочешь, заедем в таверну? – предложил Пит, останавливая наемный кеб.

– Лучше сразу домой, – покачала головой Антония.

Зайти в гости Пит отказался, чем расстроил Антонию. Лучше бы она согласилась на таверну.

* * *

Две недели инспектор почти не появлялся. Если Антония встречала его в департаменте, он вежливо кивал и с сосредоточенным видом спешил дальше. Цветы продолжали приходить, теперь к ним прилагались маленькие открыточки, но в гости инспектор больше не заезжал.

Как он просил, Антония одна никуда не ходила. По вечерам ее провожал Лендер или встречал Олаф, утром за ней заезжал Шаттон. Он признался, что инспектор подошел к нему в департаменте и сказал, что за ней следят, поэтому кто-то должен постоянно быть рядом и присматривать.

– И почему он возле тебя крутится?.. – бурчал Шаттон, в очередной раз заезжая за ней.

Антония этого не знала. Инспектор так внезапно отдалился, что она вся извелась от всевозможных предположений и в конце концов махнула на инспектора рукой. Захочет – сам объяснит, не захочет – она это как-нибудь переживет. Только зачем же он продолжает слать цветы, если не хочет ее видеть? Ну почему, ржавые шестеренки, она не может его читать?!

Шаттону Антония по-прежнему нравилась, но они оба понимали, что ничем хорошим этот интерес не закончится, поэтому виконт держал дружескую дистанцию.

В приемный день в отдел пришел муж женщины, которая проиграла украшения и заказала вора. Антония не сразу его узнала и удивилась, что пришел он именно к ней – обычно посетители не разбирали, кому подавать жалобу, и несли ее любому свободному сотруднику. Мужчина попросил поговорить наедине, а потом стал настаивать на том, чтобы отозвать заявление на его жену. Хоть она и стерва, но все же не чужой человек.

– Простите? – не поняла, о чем речь, Антония.

– Поговорите с инспектором. Он явился с ордером на арест, без объяснений увез супругу и теперь держит ее под стражей. Я уже собрал выкуп, готов внести залог и поручиться за нее, но де Роук и слушать ничего не хочет.

– А почему вы думаете, что он меня послушает?

– Так это же из-за вас.

Антония тряхнула головой. Она ничего не понимала, но пообещала поговорить. И что это все значит? Ей было бы очень интересно узнать ответ на этот вопрос.

В тот же день увидеть Пита не вышло. Зато вечером опять «на чай» приезжал маг и о чем-то долго разговаривал с домочадцами Антонии.

– Простите, коллега, – уходя, покаялся маг. – Мне просто безумно интересно влияние Читающего и его дара – в данном случае вашего – на окружение. Если вас это задевает…

Похоже, он и сам понимал, что не совсем прилично приходить в гости к хозяйке, а потом почти не уделять ей внимания. Хотя Антонию это вполне устраивало. Чудачества мага ее не смущали.

– Ничуть, – рассмеялась она. – Можете приезжать к ним в любое время, я не возражаю.

– О! Благодарю, коллега! Приятно, что вы понимаете мои исследования.

– Я ничего в них не понимаю, – снова рассмеялась Антония, – но уважаю научный подход. До встречи, ваше магичество.

– До встречи, коллега.

Маг уехал, довольно потирая ладони, а Антонии вдруг подумалось, что жизнь перестала быть беспросветно серой и скучной. Или это пожилой маг так заразил ее своим оптимизмом?

* * *

Пита она встретила на следующий день в холле административного здания.

– Инспектор! – окликнула его Антония.

Мужчина оглянулся, кивнул и подождал, пока Читающая к нему подойдет.

– Вы меня избегаете? – с ходу огорошила она мужчину.

Вроде в шутку, но…

– С чего бы? – удивился Пит. – Кстати, чудесно выглядите.

– Я уже две недели не могу поймать вас, инспектор, а мне нужно с вами поговорить, – пропустив мимо ушей комплимент, пояснила Антония.

– Вот как? Хм. Тогда давайте встретимся и поговорим. Когда и где?

Антония на миг растерялась. Это будет деловая встреча или личная?

– Давайте в обед в таверне «Ржавый робот», – предложила она нейтральный вариант.

– Лучше я подъеду к вам вечером. Вас это устроит?

– Вполне, – кивнула Антония.

Питтерсон поглядывал в сторону лестницы, и она благоразумно не стала его задерживать.

– Хорошего дня, инспектор.

– И вам, – кивнул мужчина.

Вечером Антония считала минуты до конца рабочего дня и первой ушла из департамента. Домой она гнала на полном ходу, чего в городе обычно себе не позволяла. А потом до прихода Пита места себе не находила, даже решила, что он не придет, и придумала миллион причин для этого. Время ползло медленно, как смола по засыхающей сосне в саду.

Инспектор приехал так поздно, что это было уже почти неприлично. Он устало снял перчатки в холле, попросил чаю с каплей чего-нибудь крепкого «для аромата» и прошел в малую гостиную. Антония к чаю приказала подать плотный ужин, и Пит, казалось не чувствуя вкуса, съел все, что Олаф ему подкладывал в тарелку.

– Прости, что не появлялся. Трудное расследование.

– Мне казалось, ты приехал разобраться с Чучелом, – удивилась Антония.

– Я приехал провести внутреннее расследование и проверить сотрудников вашего отдела и связанных служб. Ты, кстати, проверку прошла. Потом добавилось дело Чучела. А теперь сверху навалилось еще несколько дел. Из столицы требуют отчет по основной задаче, но остальные расследования, про того же Чучело в том числе, пускать на самотек нельзя.

– Я понимаю, – виновато потянула Антония, не задумывавшаяся о том, что у инспектора могут быть проблемы и завал на работе. – Могу я чем-нибудь помочь?

– Корми меня ужинами, – пошутил инспектор. – Не поверишь, но я до сих пор не нанял прислугу и хожу в таверны.

Больше Антония про работу вопросов не задавала. Она развлекала гостя легкомысленными разговорами, о чем-то шутила и мечтала вслух об отпуске и поездке к морю.

В тот день инспектор впервые остался на ночь. Он просто уснул в кресле, и Олаф осторожно взял из ослабших пальцев бокал. Антония сомневалась, но все же попыталась разбудить мужчину, чтобы отвести его в гостевую спальню. В итоге инспектор так и остался в гостиной, но переместился на диван. Мать Олафа принесла ему подушку и теплое одеяло, но Пит, казалось, не заметил их появления.

* * *

Утром Питтерсон уехал раньше, чем Антония проснулась. Олаф отчитался, что сумел вручить инспектору пакет с пирогом и фляжку крепкого чая. Антония за это пообещала выписать Олафу премию и, собравшись в рекордное время, уехала в департамент.

Всю дорогу она думала об инспекторе. Он вызывал у нее смешанные чувства. С одной стороны, нервировало, что она не может его читать, и пугало, что Вик с Шаттоном обвиняют его в связи с Чучелом – не на пустом ведь месте родились их подозрения? Но при этом как мужчина он ей нравился, и она переживала за него. Вчера Пит был настолько уставшим, что Антония извелась угрызениями совести, что, вместо того, чтобы отправиться домой отдохнуть, мужчина поехал к ней за город. А еще она так и не выяснила ничего про жену вчерашнего просителя.

День прошел в какой-то почти бесполезной суете. Два допроса, несколько отчетов и звонок от мадам Клозетты по поводу в очередной раз «украденной» сумочки, которая через полчаса нашлась в шляпном магазине. Однако, оглядываясь назад, Антония посчитала, что успела на удивление много. Даже забежала в обед оплатить счета в соседний отдел.

* * *

Дома впервые за долгое время Олаф не открыл ей дверь. Снова Йорка натворил что-нибудь серьезное, как тогда, с машиной? Антония прислушалась к своим ощущениям, позволила дару найти всех обитателей жилища, а затем прошла внутрь, качая головой. Она не знала, как ей реагировать: ругаться или оставить все как есть?

Мать Олафа занималась с Йоркой, мальчишка читал под ее руководством большую энциклопедию. Виттор за домом отдыхал на скамейке в тенечке возле свежевскопанной клумбы. В доме несколько приходящих служанок занимались уборкой. А Олаф был в кладовке с Мирандой. Они обнимались и были так увлечены этим занятием, что пропустили сигнал амулета и не заметили, как Антония обнаружила их. Ну и что с ними делать?

– Кхм! – делано кашлянула хозяйка.

Пара встрепенулась, причем первым порывом Олафа было спрятать подружку позади себя.

– Я все понимаю и не возражаю против отношений, – спокойно произнесла Антония, глядя на дворецкого и его подружку, выглядящих как пара нашкодивших котят, – но только до тех пор, пока эти отношения не мешают вашей работе. И постарайтесь находить более подходящие места – вас мог обнаружить Йорка. В конце концов, Олаф, у тебя есть своя комната.

– Да, миледи, – покаянно склонил голову дворецкий.

Обычно благодаря татуировке он чувствовал возвращение хозяйки, и амулет трещал, когда открывались ворота, но сегодня он отвлекся и пропустил все на свете.

– Поймаю в библиотеке – не прощу! – пригрозила напоследок Антония и пошла в свою комнату переодеваться.

Она ожидала рано или поздно увидеть Миранду в своем доме. Наверняка Олаф посоветовал ей устроиться в то агентство, где заказывал прислугу, а увидев подпись Антонии на рекомендациях, Миранду ожидаемо после обучения поставили в команду, которая убирается в ее поместье. Антония фыркнула, ей было смешно. Взрослые люди, а ведут себя как дети! Тем более что она их видит насквозь.

Через десять минут Миранда закипала в комнате Олафа.

– Да как она может к нам так относиться?! Мы люди, хоть и прислуживаем в доме! Это что же, раз у нее нет толком личной жизни, то и мы должны страдать? Да как она…

– Миранда, хватит! – грубо оборвал подружку Олаф, взъерошил волосы и прошелся по комнате.

– Я не понимаю, Олаф, – сообразив, что происходит нечто непонятное, нахмурилась Миранда.

Она-то думала, ее причитания успокоят Олафа, он их поддержит…

– Да, ты не понимаешь, – тихо, себе под нос, произнес дворецкий, потом повернулся к подружке. – Я смертник, Миранда. И моя клятва – самая строгая и жесткая из всех возможных. Если миледи скажет спрыгнуть с крыши, я беспрекословно спрыгну, даже если не захочу этого. Если она скажет кого-то убить – убью. По сути я раб, Миранда. Но знаешь что? Миледи ни разу не позволила себе воспользоваться моим безвольным положением, назначила мне должность и оклад, хотя не обязана была этого делать. Ты где-нибудь встречала или слышала о клятвенниках, которые получают зарплату?

Миранда покачала головой.

– Миледи разрешила мне забрать из приюта и привезти сюда мать и ни разу не потребовала плату за ее проживание, – продолжал Олаф. – Она предложила написать тебе рекомендацию, потому что я хотел попросить ее об этом. Но я не просил, Миранда, я не осмелился, она сама прочитала это в моей душе. Я бесконечно обязан миледи, и не только за то, что она спасла меня от плахи, но и за то, что она ко мне, к уголовнику, отнеслась по-человечески. Поэтому я очень прошу тебя, не зли хозяйку и не обижайся на нее. Она этого не заслуживает.

Миранда молча стояла посреди комнаты, а Олаф продолжал говорить. Вероятно, ему просто нужно было кому-нибудь высказать то, что давно накопилось.

– И у нее действительно нелегкая судьба. Я говорю не только о проблемах в отношениях с людьми. Ты просто не видела, как она страдает после каждого серьезного применения дара. Она сутки не может встать с постели, а выглядит при этом так, словно вот-вот нужно будет готовить место в семейном склепе. И обычно клятвенники сполна получают любые страдания хозяина, но миледи как-то делает так, что ни я, ни Йорка не чувствуем даже отголосков ее боли, хотя ей самой бы при этом полегчало. Много ты знаешь людей, способных на такое?

– Прости.

Миранда не знала, как реагировать на отповедь. Она чувствовала себя виноватой. Не перед хозяйкой, нет, а потому что подставила Олафа, который помог ей.

Олаф посмотрел на себя, снял помятый пиджак и принялся развязывать темно-синий шейный платок, на котором неведомым образом оказалась мука. Наверное, в кладовке где-то просыпалась, надо будет проверить.

– Давай помогу.

Миранда подошла к нему и потянула за кончик платка.

Через двадцать минут она накрыла на стол в малой гостиной, а Олаф в чистой безупречной форме вежливо пригласил хозяйку спуститься на ужин. Они оба остались прислуживать за столом, поэтому от витающих в комнате эмоций Антонии кусок в горло не лез.

– Не вини себя, это был и его выбор тоже, – наконец не выдержала и посмотрела на молча стоящую у сервировочного столика служанку Антония. – Ты ему действительно нравишься. Но старайся помогать, а не отвлекать, так будет больше пользы. Олаф?

– Да, миледи, – внешне невозмутимо отозвался дворецкий.

– Как Миранда справляется со своими обязанностями?

Дворецкий задумался.

– Поставленные задачи исполняет в срок, предложила несколько удачных перестановок в кладовке, может объяснить новеньким служанкам их задачи, – отчитался дворецкий.

Давать оценку «хорошо» или «плохо» ему показалось неуместным, да и не мог он судить непредвзято. А так вроде ответил по существу, а там пусть хозяйка решает.

– Я так понимаю, сегодня вы в кладовке как раз и обсуждали перестановки? – смекнула Антония, но, уловив поднявшуюся в комнате волну эмоций, вздохнула, отложила вилку и посмотрела серьезно. – Миранда, у меня замечаний тоже нет, жаловаться старшей служанке я не стану.

– Спасибо, леди, – присела в подобающем случаю полупоклоне Миранда.

Антония одобрительно кивнула: действительно учится.

– Олаф, что с твоим обучением? Если нужно, в следующем квартале выпишем тебе еще полбутылки, – поймав мысль, решила уточнить Антония.

– Благодарю, миледи, еще с прошлой бутылки осталось, – поклонился Олаф.

Антония хмыкнула. Вот как он умудрился не просто уложиться в ту сумму, но еще и сделать так, чтобы от нее что-то осталось?

Когда Олаф с Мирандой относили посуду на кухню, будущая экономка тихонько спросила:

– Олаф, а что значит «полбутылки»?

– Это долгая история, – расплылся в улыбке дворецкий, – я тебе потом как-нибудь расскажу.

– Кстати, Олаф, – вспомнила Антония, перед тем как уйти к себе спать, – у нас будет еще один прием. Те же шесть фамилий, но без детей, только взрослые. А еще мои коллеги с работы и, возможно, несколько влиятельных горожан. Наверняка захочет присутствовать глава гильдии аптекарей – я ему помогла разобраться в одном деле. Надо подумать, кто еще может прийти.

– Понял. Какой бюджет и повод? – делая пометки в блокноте, уточнил Олаф.

– Мой день рождения, – хмыкнула Антония. – Только планируй на три дня после даты – не хочу портить себе праздник. Бюджет согласуем позже. И, Олаф, закажи, что ли, бильярдный и карточный столы – сделаем игровую комнату для гостей. И придется где-то организовать курительное место. Не знаю, как лучше, в доме или навес на заднем дворе поставить…

– Я узнаю, какие есть варианты, – понятливо отметил в блокноте Олаф. – Что-нибудь еще?

– Да. Ты Миранде тоже очень нравишься.

Антония с удовольствием поймала смущение внешне невозмутимого мужчины.

– Могу идти?

– Да, ты свободен на сегодня, иди, – отпустила дворецкого Антония.

* * *

Пит стал приезжать два-три раза в неделю. Съедал ужин так, словно до этого три дня голодал, при этом ему хватало такта вести светскую беседу и развлекать Антонию историями и комплиментами. Они обсуждали последние новости, архитектуру, городские легенды, оперу и балет. И оба по молчаливому согласию избегали разговоров о работе. Потом, выпив пару кружек чая с каплей ликера или горячий глинтвейн, Пит едва не засыпал прямо в кресле. Олаф провожал падающего с ног от усталости мужчину наверх, в гостевые покои, где инспектор засыпал, едва голова касалась подушки, и даже не всегда ему хватало сил раздеться. Утром Пит уезжал раньше, чем Антония вставала. Она по-прежнему предпочитала ложиться за полночь, и по вечерам у нее было несколько часов абсолютной тишины – ее любимое время. Время, когда ей лучше всего думалось.

* * *

Дело Чучела не давало ей покоя. В городе и окрестностях нашли еще несколько трупов молодых женщин, и два десятка пропавших без вести могли стать жертвами маньяка. Каждый вечер Антония запиралась в кабинете, раскладывала на полу бумаги и пыталась найти хоть какие-то зацепки, хоть что-то общее между жертвами. Она принесла из департамента копии дел и теперь так и эдак сортировала их, распределяла по стопкам и снова тасовала, делала пометки на разложенной на полу подробной карте города, разглядывала копию снимка Чучела, которую ей любезно предоставил Лендер.

Зацепки не находились. Жертвы были разного социального статуса, возраста и семейного положения. У всех пропали какие-то личные вещи. У многих были срезаны отдельные пряди волос. Несколько из них, по словам знакомых и близких, вели с кем-то активную переписку, но ни одного письма найти не удалось. Все жертвы были убиты в других местах, не там, где их нашли. И Антония подозревала, что нашли далеко не всех.

Как и ее коллеги, девушка была в тупике, но не собиралась опускать руки и сдаваться. В конце концов, Чучело – всего лишь человек, а кто, как не Читающая, лучше всех разбирается в человеческих душах?

Вот только этот преступник раскрываться перед Антонией не спешил.

Глава 21

Чучело

В выходной Антония решила плотно заняться проверкой приготовлений к приему. Она, как и Олаф, хорошо запомнила прошлое мероприятие и не хотела повторения той ситуации. После позднего завтрака они с дворецким устроились в кабинете, вышли только к обеду, немного уставшие, зато с готовым планом. Миранда, которая днем прислуживала в доме, все это время ходила мимо двери на цыпочках, дважды приносила им напитки и печенье.

Антония была довольна проделанной Олафом работой и беседой в целом. Меню они еще не раз утвердят и поменяют – нужно обсудить его с поварихой и ресторанами, которые должны будут прислать большую часть блюд, но общее направление обрисовалось. Рассадку гостей тоже предстояло скорректировать, но для этого Антония собиралась напроситься на чай к матери Вика. Она дама светская, на подобных мероприятиях робота распилила и с удовольствием даст пару наставлений. При прошлой встрече Антония ясно видела, что эта женщина любит поучать и все организовывать.

Решив не откладывать поездку в долгий ящик, Антония сразу набрала домашний номер Вика. Служанка сообщила, что как раз по субботам после шести леди де Крисп принимает посетителей в малой приемной и приглашения на это мероприятие не нужны, а вот в остальные дни возможны только заранее обговоренные личные встречи. Антония уточнила, какие напитки предпочитает хозяйка дома, и вежливо попрощалась.

Запасливый Олаф потихоньку собирал коллекцию вин. Хозяйка почти их не пила, но мало ли кто зайдет в гости? Поэтому Антонии даже не пришлось заезжать в лавку – нужную бутылку Олаф просто принес из подвала. Прикинув примерный список вопросов и вооружившись легким дамским ликером, Антония отправилась в гости.

* * *

Она не знала, можно ли будет оставить машину у дома де Крисп, поэтому вызвала кеб. Придерживая шляпку, надетую поверх парика со сложной укладкой, девушка с интересом поглядывала по сторонам.

В этой части города она еще не бывала. Богатые особняки прятались за ажурными заборами, которые демонстрировали всем желающим ухоженные сады. Участки соревновались в пышности розовых кустов и мерились экзотичными цветами, фонтанчиками, воздушными беседками и прочими украшениями. Антонии было смешно смотреть на все это садовое пижонство, и она еще больше уверилась в том, что ее поместье стоит в самом лучшем месте. Среди подобного окружения она бы не смогла комфортно жить – слишком много внимания знать и богачи уделяли друг другу.

Участок де Крисп выделялся среди прочих чуть более внушительным домом, огромной беседкой для пикников и аж трехъярусным фонтаном. По поводу места для машины Антония зря переживала – хозяева предусмотрели парковку для гостей сразу за воротами, вероятно чтобы соседи могли рассмотреть марки и оценить стоимость авто приглашенных.

У ворот дежурил молодой слуга. Отпустив кеб, Антония назвала себя, слуга передал ее слова кому-то по переговорному амулету и, получив ответ, поклонился и со всей учтивостью проводил девушку в дом, по пути ненавязчиво указав на диковинные цветы вдоль дорожки и объяснив значение статуи у входа. Антония восхитилась находчивостью хозяев. Быть может, ей тоже снарядить своих домашних амулетами и заставить водить всех гостей сперва с экскурсией вокруг поместья, а уже потом приводить к ней?

Отказавшись от заманчивой идеи, Антония следом за слугой прошла в просторный холл, залитый излишне ярким светом. Хозяева решили поставить светильники последней модели, но не учли, что количество ламп нужно уменьшить. Тут Антонию с рук на руки передали расторопной служанке, которая предложила проводить ее в гостевую комнату, чтобы девушка могла поправить туалет, и поинтересовалась, какие напитки и закуски предпочитает леди де Вельвиче. Антония отдала служанке подарок для хозяйки, а от похода в гостевую комнату отказалась, ограничившись тем, что бросила на себя взгляд в большое зеркало в золоченой оправе на стене холла. Парик был в порядке, крошечная шляпка с пышной вуалью после короткой поездки даже не запылилась.

В гостях у леди де Крисп были три дамы разных возрастов. Хозяйка дома сидела у маленького чайного столика в мягком кресле с поистине королевским видом. В платье, сшитом по последней моде, с пышными трехслойными юбками, которые спереди чуть короче и открывают щиколотки – демонстрировать ноги выше леди в возрасте было бы уже неприлично. Корсет – с цепочками, на которых висели часы, шестеренки-амулеты, блокнотик в кожаном переплете с металлическими вставками и прочие безделицы. Однако леди удалось найти грань между модой и нелепостью, и ее наряд выглядел стильно и современно и, что немаловажно, шел хозяйке, несмотря на ее возраст.

Антонию приняли радушно. Хозяйка представила ее остальным гостям, они некоторое время уделили обычной вежливой светской беседе, потом леди де Крисп стала подходить отдельно к каждой из гостий, и Антония смогла получить советы по рассадке гостей, а заодно узнала пару новых сплетен.

В разгар встречи появился Вик. Он вежливо поздоровался со всеми сразу, подошел к матери, что-то тихо спросил.

– Викторус, милый, леди де Вельвиче впервые у нас – покажешь ей дом? Чай подадут через двадцать минут, – мило улыбнулась сыну хозяйка.

Судя по удивлению, мелькнувшему в ауре, Вик просто не узнал Антонию без формы.

– Конечно, матушка, как пожелаете, – вежливо отозвался Вик, поцеловал мать в щеку и пригласил Антонию прогуляться.

Антония удивилась отношениям матери и сына. Она его подавляла, а Вик испытывал к ней глубокую неприязнь. Но внешне все было абсолютно благопристойно, если бы Антония не читала их обоих, она ни за что не догадалась бы.

Оказалось, Вик живет в отдельном крыле особняка. Он подошел к экскурсии с мужской точки зрения и показал Антонии «зал славы», как он сам называл это помещение. Но Антония в силу профессии не возражала посмотреть на исконно мужские безделицы. По стенам было развешано оружие, оно же лежало на полках в шкафах-витринах: стилеты, амулеты-электрошокеры, кинжалы, мечи, сабли, даже один огнестрел. Антония обошла помещение по кругу, вслух восхищаясь коллекцией, которая действительно ее впечатлила. В дальнем шкафу у окна лежали странные, не связанные с оружием и между собой предметы. Колечки, пуговицы, заколки и несколько конвертов, из которых заискивающе выглядывали уголки писем.

– Что это? – поинтересовалась Антония, разглядывая лежащие рядом с конвертами рыбки-приманки.

– Ах, это… Это коллекция раскрытых дел. Не узнаешь этих рыбок? Их Лендер достал из реки вместе с трупом. Ты тогда еще хотела шкатулку взять, но она оказалась причастна к старому делу и отправилась в хранилище улик. Даже жаль. А вон тот кожаный кошелек с прорехой в боку видишь? Мое первое лично раскрытое ограбление. Обычный карманник, ничего выдающегося. А вон там лежит…

Вик с каждым словом загорался все большим энтузиазмом, и Антония слушала его не перебивая. В ауре Вика красивыми всполохами отражались интерес, заслуженная гордость за хорошо проделанную работу и увлеченность. Было видно, что мужчина действительно любит свое дело.

Возле шкафа их нашла служанка, она сообщила, что чай подан и хозяйка ждет гостью в желтой гостиной. Вик проводил Антонию до двери, за которой слышалось позвякивание чашек и женские голоса.

– Тони, будет желание – приходи еще, – кивнул он на прощание.

Лишний раз показываться матери на глаза Вик не желал и попросту сбежал подальше от гостиной и хозяйки дома.

* * *

Возвращалась домой Антония уставшая и утомленная, словно провела целый день в департаменте. Все же светская жизнь не для нее.

Когда Виттор распахнул ворота поместья, пропуская кеб к крыльцу, Антония поймала себя на том, что улыбается. Ей было приятно возвращаться домой, она чувствовала себя комфортно в собственном уголке мира, немного пустом и безлюдном, ведь все ее домочадцы при желании могли ни разу не столкнуться на территории поместья. Почувствовав прилив сил, Антония оставила вознице щедрые чаевые и вспорхнула на второй этаж мимо Олафа, удивленного ее хорошим настроением.

– Олаф, пусть подают обед! Чаем сыт не будешь! – крикнула она.

Через минуту в комнату постучала Миранда, чтобы помочь снять светское платье. Форменный костюм Антония уважала за то, что его удобно надевать без посторонней помощи и комфортно носить, и остальной гардероб она подбирала по такому же принципу – стильно и удобно. Но вот платья для выездов «в свет» предполагали и крючки на спине, и сложные крепления цепочек, и нижние юбки, в которых проще запутаться, чем самостоятельно надеть их или снять. Это Антонию злило, но высший свет слишком держался за традиции, чтобы открыто их игнорировать. Приходилось вздыхать, стискивать зубы и соответствовать – покрывать позором имя семьи Антония не собиралась.

* * *

Вечером снова приехал Пит, лично вручил букет и ненавязчиво поинтересовался, что на ужин. Антония рассмеялась и предложила инспектору в следующий раз вместо букета принести ростки этих чудесных цветов. Ну а что? Так под окнами всегда будет свежий букет, который не завянет, а ему не придется раз за разом тратить время и деньги, заезжая в цветочную лавку. И вообще, может, он уже привезет чемодан с вещами, раз комната все равно за ним?

– Ты уверена? – посмотрел на Антонию Пит, замерев посреди холла.

Антония задумалась. Ну а почему бы и нет? Шутка так легко сорвалась с языка, но Антония поняла, что действительно не станет возражать.

– Вполне, – серьезно ответила она Питу.

За ужином он задумчиво поглядывал на Антонию, но снова валился с ног, словно до этого не спал несколько дней, и для откровенного разговора у них не было возможности. Правда, прежде чем подняться в гостевую спальню, Пит наклонился к Антонии.

– Спасибо за ужин и предложение, – сказал инспектор и быстро поцеловал ее в уголок губ.

Антония опешила. И что это такое было? Но ответ она не получила, а потом махнула рукой – кто этих мужчин разберет…

* * *

Спать Антонии еще не хотелось, и она со списком блюд и необходимой посуды направилась в кухню, чтобы лично проверить приготовления к предстоящему приему. Задержавшаяся Миранда чистила столовое серебро, повариха месила тесто на завтра, и Антония застала конец их беседы.

– Я же в дом удовольствий попала от безысходности и проработала там недолго. Но мне хватило впечатлений на всю жизнь. Такого насмотрелась! – делилась Миранда, монотонно и тщательно натирая вилки.

– Например? – поддержала беседу повариха.

– Ну, например, был мужчина, который любил, чтобы его привязывали к кровати. Сам толстый, лысый, он в такие моменты походил на поросенка на решетке в духовке. Каких усилий стоило не смеяться! – Миранда заливисто рассмеялась. – А однажды приходил один такой загадочный, – понизила голос бывшая жрица любви, – в глухой маске и странном костюме. Плечи – во! – Миранда руками показала, насколько широкими были плечи клиента. – Высокий, походка странная, словно подошва ботинок у него деревянная. Вообще он был какой-то неправильный, как ненастоящий, вот как чучело, набитое соломой. Он выходил от моей коллеги, поправлял костюм на ходу, когда я выглянула из своей комнаты. Он меня не заметил, хвала великому роботу. Коллега потом рассказывала, что он пытался душить ее в процессе, и она прекратила сеанс, потому что он слишком увлекся.

Антония, позабыв про меню и тарелки, тяжелым взглядом смотрела на Миранду. Та замолчала, поежилась и обернулась, только теперь заметив хозяйку.

– Если бы ты этого странного клиента увидела снова, ты бы его узнала? – спросила Антония служанку.

– Не думаю, миледи, – покачала головой Миранда. – Я его толком не видела, только прядь волос, которая из-под капюшона выбилась. И руки, но он их быстро спрятал в карманы. Я только заметила, что пальцы длинные, аристократические. А вот костюм узнала бы – слишком уж он был нелепым.

– А та коллега? – уже предчувствуя ответ, спросила Антония.

– А она пропала, леди, вскоре после того случая. На следующей смене ее уже не было.

Антония кивнула. У нее внутри все вибрировало от предчувствия, и если бы в руках была чашка, наверняка видно было бы дрожание рук. Но чашки не было, и всем казалось, что хозяйка спокойна. Только вот взгляд стал тяжелее обычного, Антония, чтобы не напугать прислугу, спрятала его за вуалеткой.

– По поводу меню я зайду позже, можете пока ознакомиться, – кивнула Антония поварихе и положила список на край стола. – Миранда, оставь серебро, пойдем со мной.

Порог кабинета хозяйки Миранда переступала, не скрывая удивления. Мало того, что Антония запрещала кому-либо приближаться к этому помещению и всегда запирала дверь, так еще на полу и отодвинутом к стене письменном столе царил такой бардак, какого Миранда еще никогда не видела. Но, похоже, хозяйка прекрасно ориентировалась в этом хаосе, потому что безошибочно выудила откуда-то из кучи на столе карточку.

– Посмотри. Что-нибудь или кого-нибудь напоминает? – спросила Антония, протягивая фото.

– Ну, силуэт похож на того клиента, – вглядевшись в пятно на снимке, вполне уверенно кивнула Миранда.

– Костюм сможешь узнать? – в очередной раз поинтересовалась Антония после получаса расспросов, когда служанка уже чувствовала себя почти больной.

– Да, леди, я уже говорила, что костюм узнаю, – кивнула Миранда. – Я могу идти?

– Да, иди. Только останься, пожалуйста, пока в поместье, ты мне понадобишься. Сверхурочные я оплачу, можешь занять любую свободную комнату в коридоре прислуги.

Отпустив служанку, она закопалась в копиях дела. Теперь были зацепки, и картинка начала складываться, только вот Антония хмурилась и бледнела все сильнее. Несколько раз стучался Олаф, приносил напитки и еду, но Антония на него не обращала внимания. Наконец она поняла, что ошибка крайне маловероятна. Девушка выругалась сквозь зубы, потерла лоб, потянулась к амулету связи.

– Босс?

Услышав сонный голос начальника, Антония запоздало посмотрела на часы. Три утра.

– Извините, что разбудила. Вы не могли бы приехать в департамент?.. Да, дело срочное… Хорошо. Буду ждать у черного входа, возле склада улик. И, босс, никому не говорите об этом. Даже нашим.

Сомневаясь, будить ли ночующего в гостевых покоях инспектора, Антония качнула головой и решительно постучала в дверь. Она была по-прежнему уверена в Питтерсоне, сейчас даже больше, чем раньше. Хотя шанс ошибиться по-прежнему оставался.

– Пит, у нас есть живой свидетель по Чучелу, – почувствовав, что мужчина проснулся, сообщила Антония.

Дверь тут же распахнулась и явила заспанного инспектора в нижнем белье. Антония невольно скользнула взглядом по его груди и отметила шрам под левой ключицей.

– Где он? – быстро сориентировавшись, уточнил инспектор.

– Она. Я везу ее в департамент на опознание улик. Ты с нами?

– Спущусь через две минуты, – коротко ответил мужчина и закрыл дверь.

А Антония пошла будить Миранду.

* * *

Через двадцать минут они уже ехали в сторону города. Миранда, незнакомая с манерой езды Антонии, всю дорогу испуганно держалась за ручку двери. Пит молчал. Антония просила его ни о чем не спрашивать женщину. Все равно ей придется повторять все это Ирвину, да и после общения с Читающей она еще не до конца оправилась.

К административному зданию они подъехали с обратной стороны, предварительно сделав крюк. Антония сама открыла Миранде дверь машины, подождала, пока служанка выйдет и немного постоит, приходя в себя после поездки, а потом повела ее через неприметную дверь, дальше по длинному коридору и узкой лестнице вниз на три этажа. Пит следовал за ними.

– Тони! Доброго утра, инспектор, мадам, – окликнул их Ирвин возле склада вещдоков. – Тони, ты хотела мне что-то рассказать?

– Сначала следственный эксперимент, босс. Мы ведь можем попросить принести улики по Чучелу прямо сейчас?

Миранда вздрогнула и побледнела. Газеты каждый день писали что-нибудь жуткое про этого маньяка и убийцу. Неужели тот мужчина, о котором ее расспрашивала хозяйка, и есть Чучело? Какое счастье, что он ее тогда не заметил! Ох, тогда понятно, куда пропала коллега…

Взгляд Ирвина стал цепким. Он пригласил всех следовать за ним, провел их в одну из комнат в конце коридора. У входа стоял секретер с письменными принадлежностями, к дальней стене примыкал большой стол, в стене над ним располагался люк, возле которого были впаяны несколько амулетов. Ирвин ими воспользовался, и почти сразу дверь за их спинами щелкнула – сработал магический замок. А через пять минут с таким же щелчком приоткрылась дверца люка, и в нише за ней обнаружился большой ящик с вещдоками по Чучелу. Мужчины разложили их на столе. Миранда, хоть и была напугана происходящим, не удержалась и с любопытством заглянула в не до конца разобранный ящик.

– Это он! – воскликнула она, заставив всех повернуться. – Тот костюм, который был на странном типе! Я же говорила, что узнаю! На нем впереди еще нижней пуговицы не хватало и болталась темная цепь для амулетов, я еще удивилась, почему такой цвет. И фасон дурацкий, с приподнятыми плечами. Точно, вот, смотрите!

Миранде пришлось снова ответить на кучу вопросов. Мужчины и Антония параллельно обсуждали связи и зацепки. Антония завела новое дело на пропавшую коллегу Миранды, очень подробно расспросила про ее личные вещи и переписку. Миранда с ней особо не дружила, но припомнила, что как-то раз курьер доставил ей письма прямо на работу, за что владелец дома удовольствий очень ругал ее. Еще она подробно описала кулон, который коллега носила, не снимая. Инспектор непонимающе нахмурился, когда Ирвин выругался и на эмоциях несколько раз обошел помещение по кругу.

– Вы точно уверены? – в сотый раз переспросил он Миранду.

– Конечно! – раздраженно ответила служанка. – Сколько можно повторять одно и то же?

Когда они наконец вернули вещдоки обратно в люк и дверь в помещение открылась, Антония попросила Миранду немного подождать в коридоре, а сама повернулась к мужчинам и рассказала, к каким выводам пришла.

– Он блондин с ухоженными руками, вероятно, аристократ. Забирает у каждой жертвы что-то на память, следовательно, имеет склонность к коллекционированию. Если убрать жертв, которые выбиваются из общей картины и явно ведут по ложному следу, получится, что Чучело нападает только на светловолосых женщин. Вероятно, с таким типажом его что-то связывает.

– Мать? – полувопросительно-полуутвердительно произнес Ирвин.

– Да, босс, я тоже так решила. В его доме мы найдем пряди волос жертв и пропавшие украшения. Я была там. К сожалению, сразу не поняла, что именно увидела, но они лежат прямо на виду. Почему так вышло с кулоном, не знаю, возможно, он решил нас подразнить или почувствовал безнаказанность и расслабился.

– Мы не имеем права выбрасывать часть убитых просто потому, что они портят картину, – нахмурился Пит.

– У них не были обрезаны волосы, нет информации о пропавших личных вещах. Еще возраст и внешний вид не совпадают с портретом потенциальной жертвы Чучела, – покачала головой Антония. – Я думаю, их специально включили в список, чтобы запутать следствие.

– Тони, я понял, о ком ты говоришь, – скрипнув зубами, кивнул Ирвин. – Завтра устроим проверку. Пит, нужно твое разрешение.

* * *

К обеду в отдел незаметно подтянулись все следователи, а заодно и Ирвин с инспектором. Босс вызывал коллег Антонии под таким предлогом, что они пришли в департамент, не подозревая ни о чем. Однако не нужно было обладать даром, чтобы почувствовать, что происходит нечто неладное, и следователи нервно переглядывались, пытаясь понять, в чем дело.

Миранда тихо сидела в углу позади стола Антонии и Шаттона и держала кружку с остывшим чаем. Служанке кусок в горло не лез, она даже печенье не доела, и Антония ее понимала.

Сама Антония, не скрываясь, готовилась к работе. Достала несколько амулетов, помогающих управлять даром, заранее накапала себе в кружку специальную настойку, которая поможет не свалиться без чувств, когда все закончится. Она не сомневалась, что будет сложно.

Наконец подошел пожилой маг с ассистентом. Ирвин запер за их спинами дверь и серьезно посмотрел на притихших подчиненных.

– У нас в отделе робот со сгоревшей микросхемой, дамы и господа, – без предисловий произнес Ирвин. – И это ржавое недоразумение мы сегодня выявим. Калли, откуда у тебя подвеска? – спросил босс и напугал девушку этим вопросом.

– Так Вик подарил. Да, Вик?

Блондин отвечать не стал.

– Калли, покажи… Спасибо. Миранда?

Женщина подошла к Калли и уставилась на ее шею.

– Это она! Подвеска моей бывшей коллеги! Она ее никогда не снимала! – повернулась женщина к присутствующим.

– Как это?

Калли посмотрела на любовника, но тот с равнодушным видом пожал плечами.

– Может, мы просто покупали такую в одном месте, – предположил Вик.

– Миранда, опишите человека, который выходил от вашей бывшей коллеги в день перед ее исчезновением, – попросил инспектор.

– Ну, – начала Миранда в сотый, наверное, раз отвечать на этот вопрос, – он был высокий и казался еще выше из-за ботинок на толстой подошве. Смешной костюм с накладками под плечами, чтобы те казались шире. Глубокий капюшон, маска и перчатки.

Лендер встал, отложив очередной сломанный амулет связи. Шаттон подобрался. Вик хмурился, хотя и пытался держать себя в руках. Инспектор показал всем присутствующим фото, на котором, по словам Лендера, запечатлен Чучело.

– Это он?

– Да, это его силуэт.

– Продолжайте, – кивнул женщине Пит.

– У него из-под капюшона торчала прядь светлых кудрявых волос, как у него, – ткнула в Вика пальцем Миранда.

– Значит, мы ищем блондина? А может, это парик? – скрипнув зубами, откликнулся Вик, но сверкнул глазами так, что Миранда задрожала.

Шаттон задвинул ее себе за спину. Он понимал, что без веских доказательств босс не стал бы устраивать это представление.

– Возможно, – не стал спорить Ирвин.

Калли все больше бледнела, а под конец и вовсе схватилась за горло и отшатнулась к окну. Дрожащими руками она стянула с шеи подвеску и, не глядя, бросила ее на подоконник.

– Тут выяснилось, что вы, де Крисп, вместе со служебной перепиской с агентами позволяли себе отправлять письма личного характера. И часто просили агентов следить за женщинами в разных частях города. Объяснитесь, – сухо приказал инспектор Вику.

– Я пытался предугадать следующий шаг Чучела и просил присматривать за его возможными жертвами, – ровно ответил Вик, проигнорировав часть о личной переписке.

– Угу, и в большинстве случаев преступление предотвратить не удалось. Пропали именно те женщины, о которых говорилось в переписке. А остальные почему еще живы? Чем-то не подошли?

– Я не понимаю, о чем вы, – так же ровно ответил Вик. – Антония подтвердит, что я не вру, и за душой убийств и других гнусных преступлений у меня нет. Так, Тони?

– Но ты ведь однажды убил подозреваемого при задержании. Он чуть нас обоих на тот свет не отправил, когда мы застукали его с поличным, – нахмурился Шаттон.

Он старался стоять между Виком и девушками, просто на всякий случай.

– Любое убийство оставляет несмываемый след на ауре, Вик, – покачала головой Антония. – Если я не вижу следов того убийства, значит, ты носишь маскирующий ауру амулет. В реестре официальных разрешений на такие амулеты твоей фамилии нет, а без этого их запрещено использовать.

Если бы она знала об этом факте раньше, расследование бы так не затянулось.

– Можете меня догола раздеть, нет на мне никаких амулетов, – злобно зашипел Вик, прожигая Антонию взглядом.

При этом она не ощущала с его стороны негативных эмоций, просто ровное отношение к ней как к коллеге, что совсем не соответствовало ситуации.

– Ваше магичество, – повернулся инспектор к магу, – вы поняли, в чем дело?

Маг произнес несколько научных терминов, которые никто не понял, Миранда выпучила глаза. Маг вздохнул.

– Полагаю, дело в татуировке. Она сложная, с магическими компонентами и вшитыми под кожу миниатюрными амулетами, – перевел он сказанное на общедоступный язык.

– Я подозреваю, что сделана она была не так давно. Я уточнял, Вик, твоя матушка лишила тебя доступа к семейным деньгам, когда год назад ты на несколько дней ездил в столицу и потратил там такую сумму, что и роботу не снилось, – произнес Ирвин. – На эти деньги вполне можно было сделать незаконную операцию. Кудесника магических татуировок уже ищут.

– И когда же матушка вела с вами такие откровенные разговоры? – выгнул бровь Вик.

– Буквально пару часов назад, – ответил Ирвин. – Тогда же, когда в ваших покоях и в «зале славы» в шкафу-витрине были обнаружены и изъяты личные вещи, пропавшие у жертв Чучела.

Шаттон вздрогнул, Лендер неловко махнул рукой и смахнул со стола отвертку, Калли судорожно вздохнула.

– Про татуировку логично, амулет можно потерять или снять, – кивнул инспектор. – Калли, есть у Вика тату?

Бледная Калли кивнула. Она дрожала и явно была на грани обморока.

– Есть. На груди слева. Светлая такая, незаметная.

Прежде чем Вик успел дернуться, мужчины его скрутили и распахнули камзол и рубашку. Прямо над сердцем бледные линии складывались в сложный узор, при взгляде на который у Антонии потяжелело в голове – явный признак, что дар вошел в конфликт с магической составляющей рисунка.

– Вот же ржавый робот, ядреная штука! – покачал головой маг.

– Ага, едва не искрит, – со смесью восхищения и страха пробормотал его ассистент.

Маг с напевным заклинанием принялся водить рукой над татуировкой, отчего линии узора стали темнее. Ассистент страховал его и вливал тонкой струйкой магию в амулет на шее мага. Когда из-под руки мага полился зеленый свет, Вик взвыл и выгнулся дугой. Антония с ужасом уставилась на бывшего коллегу. Аура была не просто черной, а чернильной, с мутными разводами. Казалось, эта грязь пытается прилипнуть к стоящим вокруг и удерживающим Вика мужчинам, и что стоит подойти ближе или коснуться ее даром, и уже невозможно будет отмыться.

Вот только кроме Антонии царящее в душе Вика безумие никто не видел, поэтому ее задачей было показать окружающим эту тьму. Теперь, когда татуировка больше не защищала Вика, он был подвержен воздействию дара Читающих как обычные люди. Антония поймала его взгляд и отпустила дар, всеми силами пытаясь заставить Чучело говорить. Но Вик сопротивлялся. Он цеплялся за свое сумасшествие, черпал в нем силу, и Антония чувствовала, что может проиграть.

Когда Антонии показалось, что уже ничто не сработает, благородно-надменное лицо Вика исказила гримаса, от которой все невольно отшатнулись, и он буквально выплюнул признание в том, что ненавидит женщин. Что они достойны лишь того, чтобы родить и сдохнуть. Он с наслаждением перечислял имена жертв и то, что сделал с каждой из них. Чучело упивался их болью, считал содеянное едва ли не искусством и не собирался раскаиваться.

Калли не выдержала первой и выбежала прочь. Ирвин открыл дверь ей и выпустил Миранду следом. Лендер в какой-то момент согнулся пополам, его тошнило от омерзения, поэтому артефактора шеф тоже отослал прочь. Ассистент мага уйти хотел, но не мог, он должен был магически конспектировать каждое слово и подтверждать правдивость слов подозреваемого. Пожилой маг продолжал выжигать татуировку, на его лбу бисеринами блестел пот. А Антония все давила, давила, заставляла говорить дальше и не останавливаться. Она уже была не в силах следить за теми, кто был в комнате.

Говорил Вик долго, по ощущениям несколько часов, хотя затуманенное усиленной работой с даром сознание могло ошибиться. Когда он закончил, Антония осталась стоять на чистом упрямстве, но, когда Чучело увели под конвоем вызванных стражей и в сопровождении магов, ее ноги подогнулись. Кто-то ее подхватил, зашептал, что она молодец и справилась, что не каждый мужчина и не всякий Читающий смог бы такое выдержать. Антонии было уже все равно. Шаттон подал ей кружку с настойкой и заставил выпить.

* * *

Домой Антонию отвез Пит на наемном экипаже. С рук на руки он передал ее Олафу и уехал обратно в город. От вызова эскорта Антония отказалась, и бледный дворецкий поил ее настойками и порошками, кутал в одеяло и прикладывал ледяные компрессы ко лбу. Пит вернулся через несколько часов и сменил дворецкого у кровати Антонии. Она почувствовала, как в его присутствии дар почти сразу начал успокаиваться, и совсем скоро она смогла задремать.

Утром в кресле у ее кровати, против обыкновения, сидел не Олаф, а сам инспектор. Убедившись, что приступ прошел, он отдал Антонии подписанный Ирвином приказ об отпуске.

Эпилог

Спустя несколько дней, утром, Пит, выбритый и собранный, заканчивал завтракать, когда Антония спустилась вниз. Мужчина не стал торопиться, смаковал чай с булочкой, пока Антония наворачивала сладкую овсянку. Не самое любимое ее блюдо, зато полезное.

– Какие планы? – поинтересовался Пит, намазывая булку маслом.

– Хочу к морю. Всего несколько часов пути, а ни разу там не была. Соберу домашних, снимем домик. Оставшиеся дни отпуска проведу на берегу. Уеду сразу же после приема, ночным поездом. А у тебя? – стрельнула глазами Антония.

Ей не хотелось расставаться с Питом. С того самого дня, когда она отошла после отдачи от допроса Вика, Пит ночевал у нее, баловал ее сладостями, дорогими сортами чая, полезными амулетами и артефактами. А вчера вечером преподнес серьги. Это было уже серьезно, заявка не просто на мимолетные ухаживания, а на нечто большее. Антония сомневалась целую минуту, а потом тряхнула отросшими со времени пожара волосами и приняла подарок. Во что бы это ни вылилось, она тоже не смотрела на Пита как на случайное приключение. Он стал ей дорог, ей хотелось касаться его каждую минуту, ловить его взгляды, кормить ужинами и завтракать вместе.

Пит словно все понял, протянул над столом руку, и Антония вложила в нее свою ладошку.

– У меня в тех местах есть домик – небольшой, для коротких выездов. Из прислуги семейная пара, но если надо, можно нанять еще. Как смотришь на то, чтобы там остановиться? Я сразу после приема не смогу уехать, но если подождешь до утра, то я составлю тебе компанию в поезде, – предложил он.

– А ты потом останешься? – спросила Антония, не заботясь о том, что Пит может услышать в ее голосе и в этом вопросе.

– Думаю, проводить тебя и задержаться на пару дней смогу. И потом дня на три-четыре вырвусь точно, – улыбнулся инспектор.

Антония кивнула.

– Я хотела взять своих слуг. Найдется для них там место?

– Мансарда разделена на шесть комнат для прислуги. Хватит?

Антония снова кивнула. Она не любила дневные поезда, да и почти целый день отпуска терялся, но ради общества Пита она была согласна потерпеть.

Антония вспомнила, о чем давно хотела спросить.

– А что за расследование ты вел параллельно с Чучелом? Ведь не только из-за него ты так выматывался.

– Верно. Я так выкладывался из-за тебя, – серьезно произнес Пит, с сожалением глядя в опустевшую кружку.

Олаф потянулся было к чайнику, чтобы налить гостю еще чаю, но Пит покачал головой. Пока ему хватит и напитка, и булочек.

Антония отложила ложку и пристально посмотрела на Пита.

– Не понимаю…

– Все просто и в то же время сложно, – пожал мужчина плечами. – Де Крисп опасался, что татуировка может дать сбой, и чужими руками пытался тебя убрать. В этот городок нового Читающего прислали бы не скоро, и он надеялся, что сможет и дальше безнаказанно убивать. Он подговорил того смертника, в доме которого ты чуть не сгорела, нанять убийц с огнестрелом. Женщину, проигравшую семейные ценности и пытавшуюся выдать их пропажу за ограбление, он надоумил начинить пирожные отравой и отправить тебе, хорошо, что я поймал ее раньше. Еще он вышел на Жана и как анонимный доброжелатель дал ему контакты мага, способного изготовить амулет с проклятием. Все они и их пособники получат положенное наказание. Вик и сам едва ли не с первого дня твоего пребывания в городе через подставных лиц отправлял в поместье опасные посылки, надеясь устранить тебя. Хорошо, что ты была осторожна.

Инспектор взял Антонию за руку, погладил запястье. Она вздохнула.

– Мне надо было сразу ознакомиться с личными делами коллег, тогда несоответствие в его ауре я бы заметила раньше. Сколько девушек удалось бы спасти!

– Ты сделала что могла, и именно ты первая его заподозрила… Когда не получилось устранить тебя, де Крисп решил подвести тебя под комиссию профпригодности, начал готовить доказательства. Он намекал вашему магу, что наличие клятвенника у Читающих выходит за рамки нормы, и женщина-маг из его отдела поверила, хотела писать в столицу запрос на твое профтестирование. Причем у нее оказались свидетельства пары стражей о том, что ты якобы применяла дар на них и подозреваемых недопустимым образом, что получила второго клятвенника незаконно, едва ли не выкрав его из детдома. Я, пока распутал этот клубок, параллельно раскрыл кучу служебных нарушений в соседних отделах: взятки среди стражей, подделка документов и подписей в юридическом департаменте, ну и так далее. Я инициировал еще несколько служебных расследований и в городе задержусь на неопределенный срок… Кстати, ты же не оставишь своего избавителя и защитника без ужинов и крыши над головой?

– Нет, не оставлю, – рассмеялась Антония.

* * *

Прием прошел гладко, как работают хорошо смазанные шестеренки. Присутствовали шесть знатных фамилий, коллеги, маг, капитан стражей, знакомые из соседних отделов, именитые и не очень горожане, которым Антония помогла или с которыми поддерживала дружеские отношения. Старшее поколение знати уехало, как только посчитало, что формальности соблюдены, и дальше прием проходил в более веселой и непринужденной обстановке. Мужчины облюбовали бильярд и даже уговорили Антонию опробовать столы с ними. После первой же партии хозяйка, смеясь, признала, что она полный профан в этой игре.

Полной неожиданностью стало появление брата Антонии. Он, не стесняясь, обнял сестру, удивился ее новой прическе, хитро посмотрел в сторону гостей-мужчин и сказал, что у сестры стал намного более живой взгляд. А потом вручил очередной артефакт собственного изготовления и тут же расстроенно сообщил, что для него требуются кристаллы очень редкого размера и цвета. Он передал письма от родителей, коробочку с серьгами по последней столичной моде от матери и бутылку вина от отца. Того самого вина, с которым связана история приема на шесть фамилий. О том приеме Антония когда-то без утайки написала отцу. Антония звонко рассмеялась и повела брата знакомиться с гостями. Через какое-то время она обнаружила его с инспектором. Мужчины о чем-то серьезно говорили, бросая взгляды в ее сторону. Судя по ауре брата, он был озадачен и удивлен, эмоции были скорее положительными. Ну, значит, тема разговора была приятная.

Гости разошлись уже за полночь, что было совершенно неприлично по светским меркам. Однако, как Антония отметила, они все с большим удовольствием провели время, и она невольно заразилась общим настроением праздника. Брат, к сожалению, был в городе проездом и задержаться не смог, но позвал в гости и пообещал иногда заглядывать и познакомить с девушкой, которой он намеревался сделать предложение по окончании академии. Да и у Антонии на следующий день уже были куплены билеты. Хорошо, что она послушала Пита и решила не ехать ночным поездом – было бы жаль останавливать праздник раньше времени.

* * *

В день отъезда, утром, Антония сидела в кабинете поместья и составляла последние указания. В ее отсутствие за домом будет приглядывать раз в пару дней знакомый парень из отдела стражей – просто проезжать мимо с патрулем и следить, чтобы замки были на месте. А накануне возвращения люди из агентства должны будут прибрать дом и завезти свежие продукты.

В дверь постучали, и после разрешения войти на пороге возник Пит, серьезный настолько, что Антония нахмурилась и отодвинула письма.

– Что-то случилось?

– Я хочу сделать это до отъезда. Подумал, что для тебя это может быть важно.

С этими словами Пит стал снимать и выкладывать на стол предметы, в некоторых из которых Антония не заподозрила бы амулеты: перстень, запонки, серьгу, цепочку. Булавка из носка Антонию позабавила, как и невидимка из прически. Куча на столе росла, но после съемной пуговицы-шестеренки и отмычки из каблука ботинка Антония уже ничему не удивлялась.

Потом Пит внимательно оглядел предметы на столе, взял перстень, активировал его парой хитрых нажатий и прижал к тому месту на боку, где, как Антония знала, у него старый шрам. Шрам оказался непростой. Под ним в кожу был вшит амулет, или же он маскировал татуировку, нанесенную невидимыми чернилами. Как бы то ни было, Антония впервые ощутила Пита своим даром и тут же машинально прищурилась. Мужчина не торопил Антонию, спокойно стоял перед ней, давая себя рассмотреть и… прочитать.

Его аура была совершенно обычной, серой, Антония даже ощутила легкий укол разочарования. Потом она рассмотрела несколько ярких пятен – удовольствие от успешно раскрытых дел и личных достижений, когда удалось выложиться по максимуму и действительно показать себя с лучшей стороны. Пара темно-серых клякс сожаления из-за осужденных на казнь – издержки профессии. Один убитый при задержании, но там сожалений не было. Перед ним стоял выбор, убить или погибнуть самому, и инспектор не сомневался.

Антония вдруг поняла, что боится узнать, как же относится к ней инспектор. Вдруг она для него просто удобный вариант без лишних обязательств? Может, у него есть постоянная подруга, любовь всей жизни где-нибудь в столице? Но если она не узнает сейчас, потом будет жалеть. И Антония дала дару команду. На душе инспектора было несколько розовых вкраплений предыдущих романтических отношений. Заранее настроив себя на то, что увидит в отношении себя легкую интрижку, Антония заглянула дальше… и поняла, что глупо улыбается.

Для Пита она была не просто мимолетным увлечением и даже не «романом на одну командировку». Похожие всполохи она видела между своими родителями, и ее всегда восхищало, что они сквозь годы брака пронесли теплые любовные чувства. И уж точно она никогда не надеялась встретить нечто похожее в отношении себя самой. Сама она могла влюбиться, но чтобы кто-то влюбился в нее, в Читающую?..

– Даю слово, что сейчас ничего не скрываю и не прячу, – произнес Пит, и дар подтвердил, что это правда.

Антония подошла к Питу, положила руки ему на плечи, заглянула в глаза, продолжая при этом изучать его своим даром. Мужчина наклонился, и поцелуй вышел для Антонии с необыкновенным привкусом страсти. И счастья.

– Спасибо, – кивнула она, и в одном простом слове было очень много простой благодарности.

Она догадывалась, что Пит преступил через десяток служебных инструкций, когда решил ей открыться.

Инспектор стал в обратном порядке надевать амулеты, а Антония улыбалась и думала о том, что, вероятно, людям не нужно обладать даром, чтобы найти половинку своей души.

* * *

За окном все реже мелькали поля, энергетические вышки стали ниже и больше походили на странных жуков-роботов. Они вгрызались в землю ногами-упорами – с моря часто дуют сильные ветра. Полный копоти и тяжелых домов город остался позади, перестук колес отсчитывал минуты до того момента, как полоса воды на горизонте станет еще ближе и поезд остановится на шумном вокзале курортного городка.

Антония поймала свое отражение в стекле. Глаза блестели от предвкушения, а отросшие благодаря магическим кремам волосы перед самым отъездом она завила мелкими кудряшками. Месяц такая прическа продержится, а дальше она придумает что-нибудь еще. За ее спиной Пит читал газету, и Антонии был виден его профиль в отражении. Мужчина по-прежнему казался хищным и опасным, но Антония больше его не боялась.

– Тебе очень идут кудряшки, – поймал взгляд Антонии в стекле Пит. – На берегу недавно поставили фотокабинки – испробуем новинку? Хочу иметь твою фотокарточку.

Антония зарделась.

Поезд затормозил, и Пит подхватил маленький походный чемоданчик Антонии. Придерживая шляпку с крошечной вуалеткой и россыпью шестеренок на ленте, она уже стояла на ступенях вагона и с интересом оглядывалась по сторонам. Девушка вдохнула полной грудью. Как хорошо! И даже копоть от поезда не в силах перебить соленый аромат моря.

Из соседнего вагона вышли слуги. Олаф придержал за локоть свою мать, помогая ей спуститься на платформу, и сразу же занялся багажом – необходимо было найти извозчика и распорядиться, чтобы все доставили по нужному адресу. С чемоданами поехал Йорка. Виттор, кряхтя, что стар для таких приключений, делился с матерью Олафа и кухаркой историей своей единственной поездки к морю. Это было его свадебное путешествие, и память о нем он бережно хранил. Пит предложил Антонии руку и повел ее в сторону ожидавших пассажиров кебов с открытым верхом, благо погода позволяла такой каприз.

Антония хмыкнула – местный воришка, которого она сразу почувствовала, при виде инспектора и Олафа решил держаться подальше от их компании. Похоже, в этот раз у нее ничего не украдут.

– Что тебя развеселило? – поинтересовался Пит.

Антония рассказала, как обзавелась дворецким и остальными слугами. Пит только головой качал, а после пообещал поделиться историей о том, как познакомился со своим лучшим другом, ныне сотрудником Тайной канцелярии.

– Ты скоро вернешься в столицу? – спросила Антония.

Эта мысль ее расстраивала и не давала полностью наслаждаться отдыхом.

– Не думаю. То, что в одной из государственных служб завелся ржавый робот, дает повод инициировать проверку и в остальных инстанциях. И потом, я свой минимальный срок службы уже дважды покрыл, имею полное право просить о постоянном назначении куда-нибудь в спокойное место капитаном полиции, местным аудитором широкого профиля или кем-нибудь в этом духе. Как думаешь, в вашем городке найдется вакансия для отставного королевского инспектора? – хитро посмотрел на Антонию Пит.

– А тебе не будет скучно в таком захолустье? – поинтересовалась Антония, не забывая смотреть по сторонам на проплывающие мимо яркие бело-голубые домики.

– Если ты про город, то я к нему уже привык. То, что нужно для отставки, и до моря недалеко, можно подлечить старые раны. А если ты про отдаленность поместья от центра, то в этом есть свои плюсы, я и в столице не рвался к светской жизни. Но несколько походов в театр ты мне задолжала, – с улыбкой ответил Пит.

Пока Антония думала, обидеться или нет на такую характеристику ее дома, кеб остановился. Бело-синий дом утопал в зелени и, казалось, приветливо распахнул им навстречу объятия крыльцом с навесом и столиком для завтраков. Олаф уже руководил разгрузкой багажа, остальные слуги переговаривались с присматривающей за домом семейной парой. Пит, подав руку, помог Антонии выйти из кеба и проводил в дом. Короткая экскурсия закончилась в спальне, где инспектор подхватил Антонию на руки и, покружив по комнате, повалил на кровать.

* * *

Отпуск вышел запоминающимся. Антония наслаждалась каждым днем, Пит приезжал при любой возможности. Фотокабинку они все же посетили, и не один раз, и по возвращении Антония поставила на стол в своем кабинете фотокарточку, на которой они с инспектором, стоя в обнимку, улыбаются на камеру.

Олаф с Мирандой через пару месяцев разошлись. Миранда уехала строить свою жизнь поближе к столице, а Олаф еще долго вспоминал их роман, чем несколько раз едва не довел Антонию до головной боли – слишком много эмоций и переживаний от него шло. Антония вздохнула с облегчением, когда он впервые за долгое время попросил отгул и, судя по отголоскам эмоций, посетил публичный дом. После этого он вспоминал Миранду все реже и лишь с легкой грустью.

Йорка как-то осторожно поинтересовался, сможет ли, отработав срок своего наказания, поступить на учебу в военный корпус, чтобы потом служить в городской страже. Антония выслушала его внимательно и ответила, что это возможно, только нужно немного подтянуть грамматику. Она умолчала, что оплатит его обучение. Антония втайне гордилась воспитанником.

Пит так и остался в городе, фактически поселился в ее доме и даже стал поговаривать о том, не узаконить ли им отношения. Антония пока отшучивалась, но все чаще задумывалась: не согласиться ли ей на предложение инспектора? Она пока сомневалась, но скорее по привычке. В конце концов, кто знает, что ждет их дальше…

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Content

Кира Бег
Темный дворецкий леди Антонии

Глава 1 Переезд

Глава 2 Дворецкий

Глава 3 Знакомство с коллегами

Глава 4 Первое дело

Глава 5 Помощник садовника

Глава 6 Прием

Глава 7 Будни

Глава 8 Текущие расследования

Глава 9 Последствия допроса и способы лечения

Глава 10 Инспектор

Глава 11 Неожиданности

Глава 12 Черная полоса

Глава 13 Дело о покушении

Глава 14 Новые зацепки

Глава 15 Букет и пожар

Глава 16 Снова больничный

Глава 17 Допрос

Глава 18 Дворецкий подрался

Глава 19 Служанка и свидание

Глава 20 Личное

Глава 21 Чучело

Эпилог