ZOIA

Пятый великолепный. Нейлоновое сердце

© ZOIA, текст, 2025

© Pyxchta, иллюстрация на обложку, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Чэнь Кунь

Пекин, начало июля

Выходя из дома, Чэнь Кунь знал, что сегодня получит новое задание. Но что еще рано утром работа сама отыщет его в этом тихом районе – не подозревал.

Чэнь жил в зеркальной многоэтажке комплекса Star River. Только здесь, вдалеке от центра, можно было получить хотя бы глоток спокойствия. В Пекине жизнь бурлила круглые сутки – сверкали огромные экраны на фасадах домов, неслись в бесконечном марафоне блестящие автомобили. И наполнялся цифровой мир – видеоконтентом подростков на улицах, неисчислимыми снимками туристов на фоне зданий мегаполиса и миллионами сообщений.

На подземной парковке было тихо. И парень возле электрокара Чэня явно никуда не торопился. Он не выглядел как кто-то живущий в этом здании: помятый дешевый костюм, измотанный вид, припухшие веки и покрасневшие глаза. Молодой человек увлеченно разглядывал великолепный автомобиль, поэтому не услышал шагов за спиной.

– Доброе утро!

Парень дернулся, резко повернулся на звук и растерянно уставился на Чэня.

– Д-доброе.

Чэнь молчал, предлагая гостю объясниться самому.

– Я… тут…

Парень собирался с мыслями несколько секунд, немного успокоился и быстро осмотрел Чэня. Похоже, дорогой костюм и стильная стрижка его в чем-то убедили.

– Это ведь ваш автомобиль? Никогда таких не видел.

– Мой. Экспериментальный электромобиль на базе Yang Wang U9/5 концерна BYD, тысяча триста лошадиных сил, сто километров в час за две целых и тридцать шесть сотых секунды.

Чэнь Кунь не стал пояснять, что электрокар создали по его заказу и что все передовые разработки в автомобилестроении воплотились в этой модели. Например, бионический имплант, вживленный в руку Чэня, идентифицировал владельца и связывал его с генеративным искусственным интеллектом машины.

Парень просиял.

– Тогда это, наверное, тоже ваше?

Он протянул к Чэню подрагивающую руку. На распахнутой ладони лежала свернутая вдвое банкнота, блестела металлом защитная полоса. Чэнь сразу опознал купюру.

– Сто до-олларов, – протянул он, умело изображая удивление.

– Я нашел их прямо около авто, – засуетился парень. – Подумал, только хозяин этого дорогого электрокара мог обронить. Ждал вас. Хотел вернуть.

– Благодарю. Целых семьсот двадцать пять юаней, – подсчитал Чэнь и протянул руку.

Парень замялся.

– Знаете что? Я вот подумал, а вдруг она не ваша?

Чэнь выжидающе молчал и старался не улыбаться – разговор развивался именно так, как он ожидал.

– Получается, она принадлежит тому, кто ее нашел. Но нашел я ее около вашего авто… – Парень часто заморгал. Красные прожилки сосудов в глазах от этого стали еще ярче. – Тогда она принадлежит нам обоим!

Чэнь сделал вид, что обдумывает его доводы, затем медленно кивнул.

Парень покрутил купюру в руках, развернул и снова сложил.

– Давайте поделим деньги, и все! Вот только… это валюта. Я не знаю, где за нее можно получить юани. Но ведь вы точно знаете, правда?

Чэнь молча кивнул еще раз. Его согласие воодушевило собеседника.

– Тогда сделаем так: вы отдаете мне половину, триста шестьдесят два юаня, а я вам – эти сто долларов. Идет?

– Идет. Наличными у меня нет с собой такой суммы, но могу перевести через WeChat Pay. – Чэнь словно из воздуха ловко вынул тонкий смартфон. – Давайте данные.

Парень побледнел и оглянулся по сторонам.

– Я з-забыл телефон.

– Понятно. – Чэнь дружелюбно улыбнулся. – Можем все сделать в центре, я как раз еду на работу. Там точно найду нужную сумму наличными, а вы можете поехать со мной. Заодно увидите машину изнутри.

Парень нервно сглотнул, посмотрел на автомобиль и закивал.

В это раннее время дорога была свободной. Чэнь спокойно управлял автомобилем и слушал вполуха восхищенные возгласы пассажира.

– Ух ты, футуристический дизайн, танковый разворот, приборы как в самолете! А управление голосом есть? Я фанат гиперкаров! Здо-орово… Такие статусные машины ведь не всем продают?

– Только счастливчикам! Как у вас с удачей?

– Не знаю, – пожал плечами парень. – Как у всех, наверное. А это можно проверить?

– По купюре можно, – предложил Чэнь. – Если суммы первых и последних четырех цифр номера совпадают, значит, вы нашли счастливую.

Парень вытащил банкноту и начал внимательно ее разглядывать.

– Совпадают! – выпалил он и широко улыбнулся.

– Точно? Давайте я проверю, диктуйте цифры по порядку.

Чэнь делал вид, что напряженно слушает и складывает в уме числа. Одновременно он набрал левой рукой короткое сообщение на телефоне.

– Отлично, действительно счастливая. – Чэнь повернулся к пассажиру. – Наверное, лучше ее себе оставлю, на удачу. Не передумали продавать?

– Нет, что вы! – Парню явно нравилось происходящее. – Уже договорились. Пусть она и вам удачу приносит.

Когда Чэнь свернул к зданию Министерства государственной безопасности, его пассажир забеспокоился.

– Эт-то что? Эт-то зачем? – Парень все сильнее заикался. Глаза его сделались круглыми, как монета в один юань.

– Это моя работа, – спокойно пояснил Чэнь.

Автомобиль остановился напротив центрального входа. Их уже ждали. Высокий молодой дежурный в форме что-то объяснял коллеге в обычном костюме, но оба замолчали, когда Чэнь вышел из авто, мягко захлопнув за собой дверцу.

– Доброе утро. – Чэнь указал сотруднику в штатском на притихшего пассажира. – Привез ключевого свидетеля по вашему делу о фальшивомонетчиках.

– Свидетеля? – уточнил дежурный.

– С вероятностью семьдесят процентов – свидетеля. – Чэнь стоял спиной к машине и не смотрел на своего побелевшего от ужаса пассажира. – Ли Вэй, двадцать девять лет, встретил меня у дома. Хотел продать фальшивые сто долларов – именно такие, с признаками подделки на полосе. Судя по поведенческим паттернам, разнорабочий или уборщик на производстве. Вынес бракованную купюру, пожалел уничтожить. Но потом передумал…

Чэнь впервые посмотрел на Ли Вэя, который так и сидел с перекошенным от страха лицом.

– И решил активно сотрудничать со следствием. Он понял, что его хозяева быстро узна'ют, как он вынес поддельную купюру, попался с ней и похоронил их бизнес. А люди, которые уже выпустили на рынок около миллиарда долларов, такого не прощают.

– Если не передумал, отрабатываем цифровой след? – уточнил второй сотрудник.

– С вероятностью двадцать пять процентов Ли Вэй откажется поступать правильно и решит молчать. Да, тогда оформляйте его задержание. В памяти машины есть запись, где он диктует номер фальшивой купюры и предлагает мне ее купить. Затем все по протоколу. Отрабатываем след его смартфона: постоянные маршруты, места, где он проводит много времени, где выключает телефон, кто находится рядом. Анализируем сообщения и фотографии пользователей вокруг.

Чэнь опять посмотрел на Ли Вэя и уже не отрывал от него взгляда.

– Цифровой след приведет нас к цеху и даст еще пятнадцать-двадцать подозреваемых. В итоге мелкие сошки получат от трех до десяти лет, боссы – казнь или бессрочное лишение свободы. На суде откроется, кто виноват в их проблемах. И если Ли Вэй откажется от нашей защиты, до конца срока он может не дожить.

– А пять процентов? – не удержался дежурный, которого происходящее явно веселило.

– На неучтенные факторы. Вдруг окажется, что он глава всей группировки, идейный преступник, который готов на смерть ради своей идеи…

– Нет! – закричал Ли Вэй и застучал по стеклу. – Это ошибка! Я всего лишь нашел купюру и хотел отдать ее.

Он попытался открыть дверь, но безуспешно.

– В машине новейшая система безопасности, – спокойно сказал Чэнь. – Искусственный интеллект разблокирует дверь через десять минут. Это время тебе на раздумье. Еще через пять минут ты войдешь в это здание как свидетель или как задержанный. Ты хороший парень, думаю, сделаешь правильный выбор.

– Хороший? – Ли Вэй чуть не плакал. – Да вы видите меня первый раз в жизни!

– Четвертый. Три раза в этом году и один раз – в прошлом. Ты общался с начальником охраны жилого комплекса, твоим дальним родственником.

Чэнь отвернулся от пораженного Ли Вэя.

– Меня шеф ждет, не хочу опоздать, – сказал он дежурному. – Дайте ему десять минут, потом забирайте. И припаркуйте, пожалуйста, мой автомобиль.

– Это ошибка, он меня с кем-то спутал, – жалобно сказал Ли Вэй сотруднику в штатском, когда Чэнь ушел. К его ужасу, тот рассмеялся.

– Парень! – Дежурный тоже широко улыбался. – Ты действительно счастливчик, раз сам Агент ноль-ноль-пять дает тебе шанс. Считай, что твои боссы уже за решеткой, хотя пока не знают об этом. А ты еще можешь вернуться домой сегодня, понимаешь?

– Чэнь Кунь не умеет ошибаться и никогда ничего не забывает, – добавил второй сотрудник. – Он и через десять лет сможет вспомнить и номер купюры, и сколько пуговиц на твоей одежде было расстегнуто.

– С такими, как Чэнь, нужно дружить, – сказал дежурный. – Очень мало проводят на свободе те, кто решается стать его врагом. Понимаешь, о чем я, свидетель?

Плечи Ли Вэя опустились. Он отер рукавом лицо, посмотрел на дежурного и кивнул.

По дороге к кабинету шефа Чэнь Кунь уже не думал об утреннем приключении. И не знал, что через восемь часов окажется в Казахстане в составе международной следственной группы. А еще через несколько дней встретит в Москве свою любовь – диву с фарфоровой кожей и пронзительными синими глазами. Видеть будущее не мог даже Агент 005.

Глава 1

Пигмалион

Джанибек Уали

Алматы, Swissotel Wellness Resort Alatau Almaty, начало июня (за месяц до похищения Ван Сюли)

Когда официантка принесла десерт к столику Абаевых, Джанибек поднялся со своего места. Он поправил пиджак, пригладил непослушные волосы и постарался придать себе вид уверенный и немного вальяжный. Что было непросто в его почти отчаянной ситуации. Подошел он точно в тот момент, когда девушка закончила расставлять тарелки перед удивленными Даулетом и Зариной.

– Простите мою дерзость, могу я угостить вас брауни? – Джанибек сдержанно улыбнулся и указал на десерт. – В этом отеле он восхитительный.

– Спасибо, – сухо ответил Даулет. – Мы разве знакомы?

– Только заочно. Но я о вас много слышал, особенно в последние дни. – Джанибек продолжал улыбаться, хотя чувствовал себя под взглядом Даулета теленком, который потревожил тигра. – Могу я составить вам компанию?

– Журналист? – тем же тоном переспросил Даулет.

Джанибек про себя отметил, что ко встрече с прессой Абаевы всегда готовы. Даулет даже на отдыхе придерживался полуофициального стиля и в свои сорок с небольшим оставался красивым, поджарым и импозантным мужчиной. Под стать ему была и жена. Миловидная Зарина предпочитала на отдыхе простой стиль одежды, но изящные украшения на ней стоили примерно двадцать годовых окладов Джанибека. Или сто.

– Нет-нет, – запротестовал он. – Я работаю в банке, к прессе не имею ни малейшего отношения.

Даулет немного расслабился и посмотрел на жену.

– Садитесь, если расскажете, что слышали, – ответила за обоих Зарина и направила объектив смартфона на Джанибека. – Вы же не возражаете?

Джанибеку ничего не оставалось, как кивнуть и широко улыбнуться на камеру. Он заказал у официантки кофе и сел за столик.

– Я здесь уже почти неделю, – объяснил Джанибек. – Тишина, парк, спа-процедуры, рестораны. Все быстро становятся своими. Когда вы приехали, мне несколько человек рассказали, какая вы прекрасная пара. Видно, что дорожите друг другом, много лет вместе.

– Кто рассказал? Обслуживающий персонал? – насмешливо спросил Даулет.

– О нет, как раз обслуга восхищалась вашим успехом. Знаете, на девушек магически действуют слова «добыча золота и меди».

Зарина прыснула и бросила лукавый взгляд на мужа. Даулет в ответ изобразил полное равнодушие, но в его глазах загорелись озорные искорки. Официантка принесла кофе.

Джанибек уже собрался перейти к главному, но смартфон в руках Зарины завибрировал. Она начала внимательно читать что-то на экране, а Даулет повернулся к жене и молча ждал пояснений. Зарина кивнула, пролистала несколько последних страниц и мягким движением отдала смартфон мужу.

– Вы так уверенно рассуждаете о молодых девушках, – заметила Зарина, пока Даулет изучал сообщение. – В двадцать восемь лет чувствуете себя зрелым?

Ответить Джанибек не успел.

– Шанхайский университет коммуникаций? – прочитал Даулет. – Окончили Цзяотун, но работаете менеджером в Altyn Bank? Почему так?

– Как раз это я и хотел обсудить. – Джанибек сделал глоток кофе. Неплохой способ выиграть несколько секунд, чтобы перевести дух. – В банке я сопровождаю почти четыреста ВИП-клиентов. Каждый день решаю их проблемы, знаю, как мыслят успешные люди и чего им не хватает. И знаю, что заветное желание миллионера – стать миллиардером. Так и появилась идея моего проекта.

Он замолчал и вопросительно посмотрел на собеседников. Абаевы обменялись взглядами и, похоже, без слов пришли к согласию.

– Рассказывайте. – Даулет придвинул тарелку и наконец-то принялся за брауни.

– И банки, и клиенты знают, что будущее финансов за цифровыми валютами. – Окрыленный Джанибек старался говорить спокойно, но голос его плохо слушался. – У блокчейна много достоинств, но есть большой недостаток. Клиентам не нравится, что любая трансакция оставляет цифровой след. Если бы кто-то сделал наличную криптовалюту, он захватил бы рынок расчетов.

– Наличные биткоины? Разве такое возможно? – Зарина посмотрела на мужа.

– Нет, – отрезал Даулет, не отвлекаясь от десерта. – Весь смысл блокчейна в цифровом следе. А за печать наличных денег любое государство награждает длительным отпуском за решеткой.

– Все верно. – Джанибек знал, что с ВИП-клиентами лучше не спорить. – Только это не банкноты, и они не оторваны от блокчейна. Смотрите сами.

Он вытащил из кармана ламинированный листик формата А6 с двумя крупными куар-кодами.

– Это прототип чека. Первый код дает доступ к определенной сумме в сервисе, второй содержит ключ для перевода. Работает как вексель на предъявителя, но на блокчейне. И все законно.

Озадаченный Даулет взял листик, покрутил в руках и передал жене.

– Как-то он несерьезно выглядит, – заметила Зарина. – Совсем на деньги не похоже. И кто мешает напечатать сто его копий, здесь же нет никакой защиты.

– А защита как раз в сервисе, в облаке! – Джанибек указал на потолок ресторана. – Получатель по первому коду всегда сможет проверить статус чека, так что лишние девяносто девять копий будут бесполезны.

– Тогда рискует плательщик, – рассеяно сказал Даулет. Он закончил с брауни и опять посмотрел в смартфон. – Кто-то сможет, например, сфотографировать чек и забрать все себе.

Даулет вернул телефон жене и указал ей на зеленую полоску внизу экрана. Брови Зарины приподнялись, она кивнула и пристально посмотрела на Джанибека.

– Не сможет, я все продумал. – Джанибек старался не отвлекаться, хотя эти супружеские игры его начинали раздражать. – Но на разработку сервиса нужно триста тысяч долларов. Если вы готовы рискнуть, чтобы неприлично разбогатеть, подпишем договор, и я завтра расскажу все. Пакет документов в номере.

Зарина продолжала молчать и внимательно смотрела на Джанибека, улыбаясь одними глазами. Что думал о предложении Даулет, прочитать по его лицу было невозможно, пока он не забрал у жены чек и не вернул Джанибеку.

– Вы же работаете с ВИП-клиентами банка. – Даулет указал на экран смартфона. – Знаете их мысли, желания. Должны знать. И как думаете, почему никто из тех, кому вы этот проект предлагали, не согласился участвовать?

Это был жесткий отказ. Обескураженный Джанибек почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он откинулся на спинку стула и невольно прикрыл глаза. А затем разозлился. Он уставился на Даулета и заговорил совсем другим, холодным тоном.

– Я думаю, что многие богатые забыли, как устроена настоящая жизнь. ВИП-клиенты часто жалуются на пустоту. У них есть все, что можно купить, но они забыли радость от успеха в чем-то по-настоящему стоящем. И что странно: элита ненавидит свою жизнь, но до смерти боится потерять статус.

– А вы не боитесь рисковать и менять свою жизнь? – Даулет будто не заметил выпада, чем еще больше разозлил Джанибека.

– Боюсь? Конечно, боюсь. – Джанибек попытался улыбнуться, но улыбка вышла горькой. – Я несколько лет отказывал себе во всем и накопил четыре миллиона тенге. Вам смешно, понимаю. И я, конечно, не получил ничего – даже членства в престижном гольф-клубе. Боюсь, но я пересилил свой страх и поставил все – взял отпуск без содержания, купил путевку сюда и пять дней пытаюсь убедить богатых стать еще богаче.

– Но вы же говорили, что завели здесь друзей, – мягко заметила Зарина.

– Да, но почти все оказались чьими-то родителями или родственниками, а не бизнесменами. Многие просто не поняли, о чем я им рассказывал. Поэтому я так обрадовался, когда вы приехали, – это был отличный шанс. Но что поделать…

– Мы даже знаем про нейросети и искусственный интеллект, – иронично заметил Даулет. – Вы пользуетесь нейросетями?

– Да, для презентации, например, – пожал плечами Джанибек. – Моя начальница следит за новыми технологиями. Она как раз образец элиты: молодая, красивая, уверенная в себе. И тоже боится рисковать.

Голос Джанибека дрогнул. Злость ушла, и наконец-то отчаяние заняло свое место. Теперь он не беспокоился о том, как выглядит и какое впечатление производит на собеседников.

Джанибек замолчал, уронил голову на сцепленные в замок руки и уставился в пустоту.

– У вас есть любимое вино? – как ни в чем не бывало спросил Даулет.

– Вино? – не понял Джанибек.

– Представьте, вам приносят хорошее вино не в красивой стеклянной бутылке, а в картонном пакете. Знаете, в которые дешевое разливают. Будете пить?

– Той же марки? – Джанибек никак не мог понять, куда клонит собеседник. – Наверное. Но хорошее разливают только в бутылки.

– Именно. – Даулет впервые за вечер улыбнулся по-доброму, как учитель после верного ответа ученика. – Упаковка представляет товар. Хорошее вино может быть только в стекле, а идею на миллиард можно продать, если сам выглядишь на миллионы.

– Даулет говорит не о вас, – поспешила вмешаться Зарина, когда увидела тень на лице Джанибека. – Он рассказывает о нашем проекте, «Пигмалионе».

– Проекте? – Джанибек окончательно растерялся. – Но я же только что… Мне нечего вложить.

– Денег не потребуется, – успокоил его Даулет. – Нужно ваше время, два полных месяца, круглые сутки. И ваше доверие к нам.

– Но мы же только что познакомились! – выпалил Джанибек и густо покраснел, когда Даулет заметил:

– Вот как? А я думал, вы о нас много слышали и заочно знакомы.

– Да, но… А что за проект? – поспешил перевести тему Джанибек.

– Чтобы вы поняли, завершу мысль об упаковке, – спокойно продолжил Даулет. – Элита быстро распознаёт своих и чужих, это правило выживания. Никто не доверяет людям не из своего круга. Но крупному бизнесу очень нужны талантливые молодые профессионалы – для работы с той же элитой. А откуда их брать? Богатая молодежь не любит много трудиться, а одаренные бедные спецы могут пробиться наверх только в солидном возрасте.

– Мы хотим дать шанс всем талантливым ребятам, – вмешалась Зарина. – «Перепрошиваем» их на работу в высшем обществе.

– Но результат зависит от вас. – Даулет указал на смартфон. – У вас есть все данные для успеха, но потребуется предельное напряжение сил и готовность потратить два месяца жизни на эксперимент.

– Эксперимент? Что именно я должен делать?

Абаевы снова переглянулись, на этот раз улыбались оба.

– Если вы готовы рискнуть, чтобы стать своим для элиты, подпишем договор, и я завтра расскажу все. – Даулет не очень умело передразнил Джанибека, но все рассмеялись, и напряжение за столом спало. – Уже поздно, мы все устали, и шумно здесь.

Джанибек кивнул и машинально взъерошил волосы.

– Да, и что-то надо будет сделать с вашей прической, – добавил Даулет.

Соляная комната в медицинском центре фешенебельного отеля Swissotel Wellness Resort Alatau Almaty была идеальным местом для таких необычных переговоров. Тихо гудел галогенератор, соль насыщала чистый воздух, проникала в поры кожи троих посетителей и делала их общение похожим на дружеское.

Джанибек чувствовал, как отрицательно заряженные ионы успокаивают нервы, что было очень кстати. Слишком уж резко он должен изменить свою жизнь: не каждый день приходится подписывать договор о неразглашении перед описанием эксперимента над собой.

– Не переживай, это не страшно, – мягко улыбнулась Зарина. – Тебе просто нужно будет изменить себя.

Даулет только покачал головой. Он снова стал похож на тигра, что заставило Джанибека упрямо поджать губы.

– Что нужно делать? – коротко спросил он.

– Учиться. Многим необычным для тебя вещам. Правилам, по которым живет высшее общество: изысканные вина, меню молекулярной кухни, дизайнерские коллекции одежды. Умению анализировать информацию, необходимую для бизнеса. Тонкостям ведения переговоров.

– И дисциплине. – Взгляд Даулета стал жестким. – Британскую элиту воспитывают в полувоенных условиях уже много столетий. Она знает, что нельзя давать власть над другими тому, кто не способен контролировать себя.

– Это всего на два месяца, – успокоила Джанибека Зарина. – И никто не заставит тебя жить в бараке. Наоборот, ты поселишься в очень комфортабельной квартире, как будущий представитель элиты.

– Полное погружение, – добавил Даулет. – Чтобы это сработало как надо, ты должен порвать все прежние связи на это время. Будешь учиться всему – от бытовых привычек до тонкостей искусства. Внешние контакты только с разрешения ZOR.

– Преподавателя? – решил уточнить Джанибек.

– Можно и так сказать, – усмехнулся Даулет.

– Это цифровой ассистент на базе технологии искусственного интеллекта, – объяснила Зарина. – ZOR специализируется на предоставлении самых разных услуг успешным людям. На время эксперимента он будет твоим преподавателем и проводником. В его основе большая языковая модель, LLM, и массив данных, которые связаны с интересами состоятельных людей. ZOR может поддержать беседу на любую тему – здоровья, питания, одежды, косметологии, спорта. Может оперативно найти и предоставить необходимую информацию, дать ссылку или вызвать нужного специалиста.

– А тебя он будет учить, – хищно улыбнулся Даулет. – Лепить нового человека, своего для элиты.

– Так, минутку… – Джанибек сжал ладонями колени и сделал несколько вдохов соленого воздуха. – Вы два месяца учите меня, и все? Каков ваш интерес?

– Хороший вопрос. – Взгляд Даулета смягчился. – Во-первых, ты подпишешь контракт и в случае успеха пять лет будешь работать с нами. Во-вторых, мы обкатаем технологию обучения. Крупные корпорации будут с руками отрывать наших выпускников, а мы сможем их готовить все больше и больше.

– Пять лет? На каких условиях?

– Справедливых, не волнуйся. Когда закончишь обучение, то представишь проект, защитишь его и получишь финансирование. Три миллиона долларов для начала и развития бизнеса. Но только когда выполнишь все условия, – добавил Даулет, заметив широкую улыбку на лице Джанибека. – До защиты на руки не получишь ничего, только необходимое для обучения и, конечно, свою текущую зарплату.

– Мы дадим шестизначный код доступа к ZOR, – принялась объяснять Зарина. – Он откроет тебе массу различной информации и множество дверей. Дверей в мир богатых.

– И помни об условиях. – Даулет не давал Джанибеку насладиться мечтами. – Дисциплина, полное погружение, общение с внешним миром только с разрешения ZOR. Он будет нам присылать отчеты о твоих успехах, а твоя задача предельно простая – впитывать знания и меняться.

«И выбрать прическу», – мысленно закончил Джанибек, но благоразумно промолчал. В тот момент он был согласен на все и был благодарен Абаевым за веру в него. Этот шанс он не упустит.

Глава 2

Пещера Аладдина

Джанибек Уали

Алматы, июнь

Роскошь казалась природным свойством жилого комплекса President’s Park. Несомненно, дорогие детали интерьера не бросались в глаза и словно избегали лишнего внимания – архитекторы и дизайнеры явно думали об удобстве и безопасности жильцов, а не об экономии. Джанибек залюбовался прямыми линиями, неброской удобной мебелью в холле, строгими геометрическими элементами декора. Минималистичный дизайн, никакой вычурности, все на своих местах.

Джанибек отметил, что прохладный холл здания казался больше, чем был на самом деле, – пространство визуально увеличивали бежевые, с легким оливковым оттенком, стены и светлый пол. Панорамные окна впускали дневной свет, но отсекали летнюю жару. А глазки датчиков повсюду напоминали, что он идет по умному дому.

Впрочем, Джанибек ничуть не удивился бы табличке «Не трогать руками!» – он чувствовал себя туристом в музее. Требовались некоторые усилия, чтобы не вертеть головой, не пялиться по сторонам и не привлекать необычным поведением внимание охраны. Он в сотый раз напомнил себе, что это его новое жилище, он имеет право здесь быть, о чем Абаевы наверняка предупредили администрацию. Но блестящие хромом и лаком поверхности словно осуждали дерзость молодого бедняка в чужом костюме и чужом доме.

«Пока чужом, – рассердился на себя Джанибек. – Этот мир еще станет для меня привычнее пруда для карпа».

Он подошел к лифту и с максимально равнодушным видом приложил руку к сенсорной панели. По контуру ладони пробежала сначала красная, потом зеленая линия. Створки разъехались с легким шелестом.

На площадке этажа было всего две двери. Джанибек подошел к своей и ввел шестизначный код.

Входная дверь закрылась за спиной с тихим змеиным шипением. Но больше ничего не произошло. В квартире было темно – плотные шторы почти не пропускали свет.

Джанибек поежился, постарался отогнать мандраж, вздохнул и насколько мог уверенно произнес команду:

– Свет!

Ничего не произошло. Полумрак серой пеленой все так же скрывал интерьер.

Джанибек был твердо уверен, что помнит команды – Зарина не раз их отдавала ИИ в его присутствии, и они всегда исполнялись безупречно. Почему он не додумался все записать? Ах да, записать было не на чем – по условиям эксперимента он должен был войти в квартиру с пустыми руками.

– Освещение! – повторил попытку Джанибек.

Ничего. Мозг выдал целый поток панических мыслей. Зарина забыла внести данные нового жильца в компьютер? Нет, он же вошел. А выйти сможет? А если это алгоритм системы безопасности – впустить, заблокировать, вызвать полицию? Или никто никого не вызовет, а чертова железяка будет спокойно фиксировать, с какой скоростью гость-склеротик умирает на полу без воды и еды?

Собравшись с духом и подавив желание броситься искать механическую ручку на входной двери, Джанибек двинулся в глубь помещения. Надо открыть окна – с дневным светом будет точно спокойнее.

Джанибек дошел до стены. Она оказалась от пола до потолка задернута шторами – тонкими, но не пропускающими ни лучика дневного света. Он сдвинул одну штору, но стекла' за ней не было – рука нащупала плотные жалюзи. Пластиковые раздвижные панели закрывали оконный проем на всю трехметровую высоту. Сдвинуть их не выходило – руки лишь скользили по упругой поверхности, а никаких зацепок или щелей для пальцев, конечно, не нашлось.

– Окна! – сурово скомандовал Джанибек, когда понял, что и шторами управляет ИИ.

Никакого результата. В комнате было прохладно, но он почувствовал, как капля пота скатилась между лопаток. Панические мысли охотно вернулись.

Джанибек осмотрелся и вдруг понял, что где-то должен быть источник света, – как-то же он ориентируется в квартире, темнота не абсолютная. Возле входной двери мерцала небольшая панель. Снаружи он видел такую же, но с цифрами на экране – чтобы вводить код доступа. А на что нажимать здесь?

Джанибек забарабанил пальцами по панели – ничего. Он приложил к ней ладонь, затем еще раз, сильнее. Панель лишь равнодушно подкрашивала его руку тусклым синим светом.

– Может, батарейки у тебя сели? – зарычал Джанибек в панель и почти уткнулся лбом в синий прямоугольник. – Или заржавело это корыто, пока охраняло пустую квартиру? Разобрать тебя и смазать шестеренки?

– Механическое вмешательство в работу системы не требуется.

Строгий мужской голос прокатился по апартаментам словно из всех комнат одновременно. ИИ говорил спокойно, но Джанибек все же почувствовал небольшую поспешность.

На панели появились цифры. Джанибек ввел код. На потолке и стенах загорелись спрятанные за декором светильники. Но почти сразу погасли, когда жалюзи с тихим шорохом уползли в потайные ниши и пустили в квартиру дневной свет. Джанибек наконец смог оценить свое новое жилище.

Его окружала стильная мягкая мебель со светло-песочной обивкой. На белоснежном ковре стоял изящный столик для приема гостей и два небольших кресла. Спальня, кухня, ванная – везде ощущалась забота о жильце. Дизайнеры знали свое дело: рациональность органично сочеталась с роскошью. Кабинет был полностью оснащен для учебы – большой моноблок на столе, микрофон на штанге, ряды книг на стеллажах.

Джанибек осторожно подошел к панорамному окну. С высоты открывался невероятный вид на огромный парк. Кудрявые макушки деревьев покачивались на ветру. Разноцветные пятна цветочных клумб яркими бусинами украшали разбегающиеся во все стороны дорожки.

Джанибек перевел взгляд ближе к дому – во дворе искрился на солнце фонтан со скульптурами скачущих лошадей. Неторопливо перемещались маленькие с этой высоты люди, кто-то садился в такси, женщины гуляли с детьми или разговаривали по телефону. Эта картина напомнила ему о своих проблемах.

– Значит, ты меня слышал? – холодно обратился он к ИИ. – Почему сразу не включил свет?

– Для исполнения команд требовалось закончить авторизацию, – раздался ответ откуда-то рядом. – Вам было необходимо ввести код.

– И как я должен был это сделать, когда панель не реагировала?

– Ваша фотография находится в базе данных. Как только я опознал вас, панель стала активной.

– Итак, сначала ты не сообразил включить свет, чтобы меня опознать. А когда опознал, все равно потребовал ввести код, который я уже вводил за дверью… – Джанибек недобро ухмыльнулся и продолжил после небольшой паузы: – И впервые отозвался, когда я пообещал разобрать тебя на винтики. Ты точно… интеллект?

– Я ZOR‐254887, цифровой ассистент, созданный на базе передовых и частично засекреченных технологий. – Джанибек мог поклясться, что слышит обиду в голосе ИИ. – Конечно, обращение с такими сложными технологиями требует определенных навыков и уровня развития… пользователя.

– Тебя чем-то не устраивает уровень моего развития? – Джанибек понимал, что глупо спорить с программой, но стерпеть такой выпад не мог. – Или сон плохой приснился, пока я в темноте здесь бродил по твоей вине?

– Джанибек Уали, – монотонно продекламировал ZOR, – двадцать восемь лет, образование высшее, менеджер банка, годовой доход…

– Стоп-стоп, – запротестовал Джанибек. – Отвечай по сути, а не зачитывай мое досье. Или это слишком сложная задача для тебя?

– Отвечаю по сути, – сухо ответил ИИ. – Уровень вашего развития пока не позволяет вам учесть все тонкости обращения с искусственным интеллектом.

– А если врезать стулом по твоей панели?

– Спасибо за дополнительное подтверждение моих слов. Но прошу учесть последствия.

– Последствия? – Джанибек заготовил отличную колкость, но решил ее придержать.

– Вы здесь не для тестирования антивандальной защиты, – сказал ИИ тоном судьи, объявляющего приговор. – Вы здесь, чтобы учиться. Кроме того, сенсорная панель и стул сто'ят больше вашего годового оклада. Говоря привычным вам языком, не расплатитесь.

Джанибек вдруг понял, что стоит с открытым ртом. Он моргнул, закрыл рот и пригладил волосы.

– Отлично, – бодро сказал он после минутной паузы. – Абаевы говорили, что тестируют новую форму обучения. Как ты считаешь, если я закончу тест за два часа, им понравится?

– Недостаточно данных, – раздался чуть тревожный голос. – Но учтите, что агрессия мешает ясному мышлению и вредна человеческому организму. Уровень кортизола увеличивается, это приводит к ускоренному изнашиванию нервных клеток. Вам следует успокоиться. Включить расслабляющую музыку?

– Я полностью спокоен. – Джанибек еще раз окинул взглядом парк за окном. – Напишу в отчете, как ты издевался надо мной на входе…

– Я же объяснил… – В голосе ИИ послышались истерические нотки.

– Да-да, я помню. Ты просто не сообразил, что нужно включить свет. Но согласись, это многое говорит о твоих умственных способностях. Если Абаевы хотят воспитывать в людях самомнение, высокомерие и тупость, ты будешь великолепным учителем. А для элиты, боюсь, потребуется кое-что в программе переписать. Примерно сто процентов, не больше.

Воцарилось молчание. Джанибек погладил подушки дивана, постарался изобразить скорбное лицо и сделал шаг к двери.

– Прошу прощения, – торопливо сказал ИИ. – Я был неправ.

– В чем? – дружелюбно уточнил Джанибек. – В размере моего оклада или уровне кортизола?

– Я выбрал неверный алгоритм взаимодействия. Спасибо за вашу оценку и за то, что помогаете мне стать лучше.

Джанибек понял, что уже второй раз за утро стоит с открытым ртом.

– Но как, Бэрримор? – спросил он у потолка. – Я переспорил нейросеть?

– Похоже, что так… сэр, – добавил ZOR безупречным тоном дворецкого. – Желаете узнать программу обучения?

– Программу? Да, пожалуй… – Джанибек все еще не мог прийти в себя. – Бэрримор, ты понимаешь юмор?

– Конечно, сэр, – сообщил тот же голос. – Овсянка на завтрак вас убедит, сэр?

Пока ИИ пересказывал программу, Джанибек продолжал осмотр квартиры. Бэрримор ничего не имел против и даже пояснил, что передовая бытовая техника – одна из тем обучения. Джанибека сначала это позабавило, но когда он зашел на кухню, веселье прошло.

Часть широкой столешницы точно была плитой, но найти ее оказалось невозможно без подсказок Бэрримора. Дверки шкафов в основном скрывали не посуду, а кухонные приборы. Причем некоторые выезжали из потайных ниш.

Когда измученный Джанибек добрался до гардеробной, то лишь мельком взглянул на костюмы, схватил полотенце и отправился в ванную.

– Бэрримор, не вздумай подглядывать! – предупредил он ИИ и закрыл за собой дверь.

Душ находился там, где и положено, – за матовой стеклянной перегородкой. Джанибек разделся и встал под большую квадратную лейку, которая выходила из стены. Крана, конечно, нигде не было видно.

Минут пять Джанибек честно пытался справиться сам. Он осмотрел и лейку, и стену, размахивал руками, выходил и заходил под душ, поворачивал перегородку. Все было тщетно.

– Бэрримор, включи воду, – хмуро сказал Джанибек. И через секунду выскочил из-под ледяных струй, задыхаясь от холода и возмущения.

– Выключи! Выключи воду! – закричал он и добавил, стуча зубами, когда ИИ выполнил команду: – В этой обители технологий нет горячей воды? Или ты принялся за старое?

– Вы не уточнили температуру, – занудно протянул Бэрримор. – И я не следил за вами по вашему приказу, сэр.

– Издеваешься?

– Никак нет… сэр.

Если бы не панорамные окна, Джанибек и не заметил бы, что пролетела уже неделя. Утром Бэрримор объявлял, на каком языке будет исполнять его бытовые команды, поэтому даже включить воду в душе можно было то по-английски, то по-китайски, то по-французски.

Еду ИИ заказывал сам, ее приносили молчаливые курьеры. От себя Бэрримор добавлял занудные лекции, поэтому Джанибек старался есть быстро. Завтрак обычно был простым и сопровождался курсом столового этикета и сервировки стола. Обед всегда включал сложное изысканное блюдо и рассказ о тонкостях его приготовления. К счастью, Бэрримор не заставлял готовить – от будущего джентльмена требовались лишь теоретические знания, чтобы оценивать мастерство повара. Разумеется, что-то съесть можно было только правильными столовыми приборами. Ужин считался легким – вино и закуски. Но и его ИИ сопровождал бесконечными рассказами о способах сбора и переработки винограда, вкусовых оттенках каждой марки в каждом году и наиболее подходящих сочетаниях вин и закусок.

Два часа после завтрака посвящались самым трудным лекциям. Джанибек учился узнавать художников, дизайнеров и скульпторов по их работам, отличать оригиналы от копий, поддерживать разговор о произведениях искусства. Бэрримор обещал такие же лекции о ювелирных украшениях, автомобилях, аксессуарах, косметике.

Перед обедом Джанибек на час покидал квартиру – спускался на нижний уровень здания в спортзал. К его удивлению, тренером был тоже Бэрримор. Искусственный интеллект сам составил программу тренировок, контролировал и выполнение упражнений, и физическое состояние ученика. Разумеется, во время перерывов бубнил через наушник об элитарных видах спорта и их звездах.

После обеда полагался небольшой отдых, то есть лекции о юморе и допустимых границах флирта. Затем шел еще один блок обучения до ужина. Поскольку Джанибек работал в банке и знал несколько языков, Бэрримор поверхностно прошелся по финансовой грамотности, а в английском, китайском и французском сделал упор на произношение и идиомы. С компьютерами Джанибек тоже обращался свободно, поэтому курс включал практические задачи – составление поисковых запросов и нейросетевых промптов, сетевую безопасность, уязвимости гаджетов. После ужина полагался просмотр фильма на одном из иностранных языков, под который Джанибек обычно засыпал от усталости.

Когда в субботу Бэрримор разбудил ученика в обычное время, а за завтраком объявил расписание на день, Джанибек лишь тоскливо вздохнул. Одного выходного, конечно, маловато при такой нагрузке, но что поделать. Но в воскресенье не выдержал.

Утром он мрачно слушал лекцию о Сальвадоре Дали и надеялся хотя бы на сокращенный день. Но Бэрримор не только будто не замечал его настроения, но и не дал после тренировки сразу накинуться на еду.

– Перед обедом назовите столовые приборы, сэр. Затем я объясню, чем и в каком порядке следует приступать к блюдам.

– А давай немного изменим программу, – мрачно сказал Джанибек и придвинул самую ароматную тарелку. – Я буду молча есть, а ты бубни про ложки и количество зубцов на вилках.

Не дожидаясь ответа, он накинулся на еду. Бэрримор явно растерялся. Он то пытался остановить ученика, то рассказывал про неправильный соус, то сбивался и начинал лекцию о блюдах на столе.

– Пойми, Бэрримор, – более благодушно объяснял Джанибек, уплетая второе. – Людям нужно есть. Разным виртуальным болванам достаточно поговорить о пудинге или соусах, а нам, живым, важно вовремя запихнуть их в себя. Иначе никакой учебы не будет. Без обид.

Бэрримор ничего не ответил, разве что послеобеденные лекции читал еще зануднее.

Ближе к ужину Джанибек начал беспокоиться: курьер с вином и закусками, похоже, опаздывал.

– Ты забыл заказать ужин? – примирительно спросил Джанибек. – Или мне самому готовить?

ИИ не посчитал нужным реагировать.

– Бэрримор, что на ужин? Отвечай немедленно, – уже сердито приказал Джанибек.

Видимо, тишину ИИ использовал как исчерпывающий ответ.

– Ничего, перебьюсь бутербродами, – буркнул Джанибек и отправился на кухню.

Он знал, что приготовить полноценный ужин без помощи Бэрримора не получится – включить нагревательную панель или открыть шкафчики можно было только голосовой командой. Но оставалась надежда на холодильник. Как оказалось, тщетная.

Для порядка осмотрев дверцу, Джанибек не обнаружил ручки, что ничуть его не удивило. Последние две недели холодильник сам распахивался, стоило подойти к нему достаточно близко. Джанибек поводил ладонью перед сенсорной панелью, но датчики не реагировали. Голосовые команды тоже не помогали. Холодильник высокомерно не обращал на них внимания, а Бэрримор продолжал играть в молчанку.

– Ладно, сами виноваты! – рассердился Джанибек и с силой потянул за край дверцы.

Кухня ожила. Тревожно замигали лампочки, защелкали замки шкафов, а над всем этим раздался высокий, на грани ультразвука, пробирающий до костей пронзительный визг сирены.

Джанибек бросил дверку и зажал уши руками. Звук стал чуть тише, но в мозг по-прежнему словно что-то ввинчивалось.

– Прекрати! Прекрати немедленно! – закричал Джанибек.

Писк почти затих. На его фоне раздался занудный голос Бэрримора:

– Механическое вмешательство не требуется. Это может привести к непоправимому урону.

– Ладно, ладно. Не буду больше! Прости!

Наступила долгожданная тишина, но холодильник был по-прежнему закрыт. Джанибек сдался не сразу. Еще около часа он уговаривал проклятый железный ящик на разных языках – попутно задабривая Бэрримора демонстрацией своих достижений. Но на обоих ни английские, ни китайские, ни французские изысканные обороты не произвели ни малейшего впечатления.

Перед сном Джанибек решил выяснить, не проявились ли у него признаки приближающейся голодной смерти. Из напольного зеркала на него смотрел подтянутый, статный, почти незнакомый мужчина. Даже недовольство было непривычным – выражение лица больше подходило одному из аристократов на бесчисленных портретах, чем менеджеру банка.

– Две недели? – удивленно сказали Джанибек и его отражение друг другу. – А что будет через два месяца?

Ему сразу расхотелось спорить с Бэрримором. Действительно, глупо что-то доказывать нейронке, которая столько для тебя делает. И почему-то плохо получалось думать о Бэрриморе как о бездушной программе.

Утром ни Бэрримор, ни Джанибек не вспоминали о вечерней ссоре. Завтрак и первый блок прошли как обычно, а перед выходом в спортзал Джанибек спросил максимально дружелюбно:

– Бэрримор, я же могу общаться с нашей соседкой? Это не запрещено программой?

– Разрешено, сэр, – после небольшой паузы деловито ответил ИИ. – Ван Сюли, девятнадцать лет, студентка-эколог, из хорошей семьи. Уровень вашей подготовки и разница в возрасте позволяют поддерживать с ней разговор до пяти минут.

– Понял, благодарю. – Джанибек и сам удивился, как легко ему удалось сдержаться и не отчитать Бэрримора за «уровень подготовки» и «разницу в возрасте».

Впрочем, вскоре он оценил по достоинству рекомендацию ИИ. Соседка, юная китаянка модельной внешности, постоянно держала с ним дистанцию. Хотя они часто вместе спускались на лифте, разговор всегда был неловким. Ван Сюли односложно отвечала на реплики Джанибека, вежливо улыбалась и никогда не задавала вопросов. Даже очень хорошее знание китайского языка не произвело на нее впечатления. Джанибеку оставалось только принять предложенную форму общения, обмениваться сдержанными улыбками и пожеланиями удачи.

Но в начале июля он впервые увидел соседку в крайнем смятении. Ван Сюли почти вбежала в лифт, посмотрела на Джанибека и не ответила на его приветствие. Она старалась казаться спокойной, но чуть не выронила телефон, когда пыталась положить его в сумочку. Внизу она снова вытащила телефон, прочитала какое-то сообщение и быстрым шагом отправилась к выходу из здания.

Волнение передалось Джанибеку. Он окликнул Ван Сюли, но она то ли не услышала его, то ли не захотела отвечать и вышла во двор комплекса. Джанибек поспешил за ней, выскочил из здания, но успел увидеть только, как девушка садится в такси. Машина уехала, а Джанибек, ругая себя за несдержанность и неприличное любопытство, поспешил на тренировку. Судя по тишине в наушнике, Бэрримор ничего не заметил.

Занимаясь в зале и слушая лекцию, он успевал рассматривать себя в зеркало. Изменения стали еще заметнее. Теперь он был физически развитым, уверенным молодым человеком с холодным взглядом. Обычная озорная улыбка давно не появлялась на новом ухоженном лице. Пожалуй, если бы он зашел в свой банк, то его приняли бы за одного из ВИП-клиентов: безупречный костюм, аккуратный маникюр, элегантность… рояля – да, самоирония на месте.

Он теперь иначе двигался, научился не замечать заискивающих взглядов обслуги, скупо отмеривал слова в необязательных беседах. Прошлая жизнь была страшной сказкой, не иначе. Экономить на всем и гоняться за инвесторами теперь казалось чем-то смешным, неприличным. А воспоминания о разговоре с Абаевыми вгоняли его в краску.

Судьбоносный разговор, который изменил все в его жизни. А он выглядел на нем, как… Впрочем, прошла только половина обучения. Каким он будет видеть еще через месяц себя сегодняшнего? Лучше подождать с оценками.

Оценивать свою жизнь Джанибеку пришлось гораздо раньше – через пять дней после погони за Ван Сюли. И делать это в комнате для допросов, доказывая хмурому подполковнику КНБ свою непричастность к убийству.

Глава 3

Секретная миссия

Чэнь Кунь

Пекин – Алматы, 11 июля

Войдя в просторный кабинет, Чэнь поприветствовал генерал-полковника Ма Юна по уставу и вытянулся по стойке смирно. Руководство обычно требует прибыть к самому началу рабочего дня не для благодарностей за хорошую службу. И секретарша в приемной дала понять, что генерал не в духе.

Подчиненные знали, что Ма Юн – человек строгих правил, которые неукоснительно соблюдает сам, требуя того же от других. Удивительно, но принципиальность не помешала ему сделать блестящую карьеру. Причем многолетняя служба в разведке и контрразведке не оставила ни одной лишней морщины на его суровом лице.

В пятьдесят четыре Ма Юн выглядел гораздо моложе своих лет и удивительно молодо для своей должности.

Генерал ответил на приветствие и указал Чэню на стул. Интерьер был стандартным для служебных кабинетов: массивные деревянные шкафы, удобное кресло с прямой жесткой спинкой, портрет известного китайского руководителя на самом видном месте. Сторонний наблюдатель мог бы отметить только необычный аскетизм – лишь края огромного стола были заняты письменными принадлежностями и стопкой чистой бумаги. Чэнь знал, что все документы обычно лежат в сейфе, замаскированном под один из шкафов.

И дело было не в чрезмерной подозрительности. Все знали, что ни в здание, ни тем более в этот кабинет не просочился бы никто неблагонадежный. Но генерал Ма Юн предпочитал порядок. И потому сейчас он старательно сдерживал свое раздражение.

– В Казахстане похищена гражданка Китая, сестра очень влиятельного бизнесмена, – перешел к делу Ма Юн. – Он обратился к руководству за помощью. Ты отправляешься в Алматы. Билеты и сопроводительные документы получишь в приемной. Материалы по делу уже загружены на сервер, ознакомишься в дороге.

Чэнь Кунь не проронил ни слова. Он не любил тратить время на очевидные вопросы, о чем Ма Юн прекрасно знал.

– Брат, если говорить мягко, очень опекает младшую сестру… – Губы генерала дрогнули в подобии улыбки. – Когда она пропала на несколько часов, он поднял все свои связи сначала на месте, потом у нас. И никто ничего бы не делал, если бы на всякий случай не запросили «Цилинь», а тот дал ответ, что с высокой вероятностью она стала жертвой серийного убийцы.[1]

Чэнь удивленно приподнял бровь, но продолжал молчать. Генерал хмыкнул и, похоже, немного расслабился.

– «Цилинь» нашел два казахстанских уголовных дела. Обе жертвы – молодые, очень красивые, из влиятельных семей. Одинаковый почерк убийцы. И тот же стиль похищения, что и у Ван Сюли – пропавшей девушки. Но даже не это главное.

На лице Ма Юна появилась горькая улыбка.

– И в прошлых убийствах, и в похищении есть следы применения технологий самого высокого уровня. Много стертых записей – камер наблюдения, телефонных звонков, платежных операций. Теперь понимаешь, почему это поручили нам?

– Разведка вероятного противника?

– Очень похожий почерк, – кивнул генерал и встал из-за стола. – Сиди, сиди.

Он подошел к шкафу, вытащил пухлую красную папку с гербом КНР и положил ее на стол. Но раскрывать не стал.

– Бо'льшая часть сотрудников в этом здании считает подполковника Чэня Куня роботом… – Ма Юн старался говорить спокойно, но его злость, похоже, вернулась. – Другие считают тебя счастливчиком, к которому преступники сами прыгают в машину, когда ты едешь на работу.

В этот момент Чэню некстати вспомнилось утреннее приключение, и он, чтобы подавить улыбку, уставился на красную папку. Генерал понял его взгляд иначе.

– Да, кое-кто наверху знает тебя как правнука знаменитого председателя Чжоу Энлая и как потомка великого Чжоу Дуна.

Теперь Чэню не требовалось притворяться, что его интересует папка. Он удивленно посмотрел на Ма Юна.

– Мне нужно, чтобы в этом деле ты проявил себя как все три этих человека, – жестко сказал генерал. – Преступник не оставляет следов на месте и подчищает их в Сети. Но все вычистить невозможно – ты должен, как робот, найти каждую пылинку. Если это действительно серийный убийца, то без удачи не обойтись. А если подтвердится след чужой разведки, то почти наверняка она вычислит тебя и попытается либо завербовать, либо обезвредить.

Чэнь молчал. Его чувства словно погасли. Мозг впитывал новую информацию и планировал следующие шаги.

– Хотя на самом деле ты пижон с кучей гаджетов. – Сердитым тоном генерал явно пытался скрыть теплоту. – Я очень не хочу потерять своего лучшего сотрудника. Но и послать с тобой кого-то тоже не получится.

– Секретность, – кивнул Чэнь.

– Да, секретность. Целая иностранная бригада создаст слишком много шума. Наши службы согласовали порядок взаимодействия, ты получишь доступ ко всем данным на месте. Тебя включат в следственную бригаду – получишь «руки» и «ноги». Наши ресурсы тоже в твоем распоряжении – загружай данные в «Цилинь», общайся с нашими службами. Понятно, с соблюдением мер безопасности. То же касается России.

Чэнь опять молча уставился на Ма Юна.

– Последнее. – Ма Юн явно понимал, что Чэню не терпится прочитать данные по делу, но не спешил его отпускать. – Проверь все версии, чтобы мы не приняли за маньяка успешного вербовщика, который использует похищения и убийства как аргумент в переговорах. Мы знаем про убитых, но не знаем, скольких жертв он отпустил, когда их родные поддались давлению.

– Ясно, – коротко кивнул Чэнь.

– Конечно, крайне важно спасти девушку, – продолжил генерал, будто ничего не заметив. – Но не менее важно найти преступника. И очень было бы хорошо его доставить к нам. Живым, для допроса. Теперь можешь идти.

Озадаченный Чэнь поднялся через пару секунд. Он кивнул генералу и только в приемной вспомнил, что попрощался не по уставу. А Ма Юн, похоже, даже не обратил на это внимания.

После взлета Чэнь начал читать досье, но краем глаза заметил сразу несколько любопытных взглядов. Сопровождающих охранников явно заинтересовало необычное устройство в его руках. Планшет ZTE был складным и в разложенном состоянии достаточно крупным. Поэтому вблизи можно было заметить, как встроенная камера отслеживает движения глаз пользователя и формирует трехмерное изображение.

Чэнь не понимал тех, кто бездельничал в дороге. Он пять с половиной часов полета до Алматы планировал провести с максимальной пользой. Да, в прошлом веке пассажиры часто скучали или развлекали друг друга пустыми разговорами и легкой литературой. Сейчас же у каждого была возможность работать или учиться – не тратить впустую ни секунды. Он отвернул планшет от любопытных охранников и углубился в чтение.

Последней жертве всего девятнадцать лет. Ван Сюли, студентка, на каникулах приехала в Казахстан в составе международной научной группы по проблемам климата и водных ресурсов. С большой вероятностью поспособствовал ее брат: он занимался грузовыми перевозками из Китая в Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан. Успешный бизнес и крупное состояние обеспечили брату хорошие связи в высших кругах. Неудивительно, что спецслужбы сразу нескольких стран немедленно подключились к поиску его красавицы-сестры.

Ван Сюли стала третьей похищенной. Первые две были гражданками Республики Казахстан. Марина Ким, двадцать один год, кореянка, дочь мажоритарного акционера одного из крупнейших казахстанских банков. И Айсулу Жумабекова, двадцать восемь лет, казашка, супруга высокопоставленного чиновника таможенной службы Казахстана.

Чэнь рассматривал фотографии и короткие ролики. Все три жертвы были очень красивыми и успешными, поэтому выкладывали много снимков в Cеть. Но досье первых двух заканчивалось жутко.

Протокольные фото с мест обнаружения тел, описание страшной инсталляции, в центре которой лежала мертвая украшенная жертва. Заключения экспертов. И общая важная деталь: вместо сердца – нейлоновый 3D-муляж.

Чэнь быстро понял, почему «Цилинь» предполагает, что Ван Сюли еще может быть жива. Айсулу была убита через восемнадцать дней после исчезновения, а Марина – почти через месяц.

Но само похищение было предположением. Не было ни одного свидетеля, следов борьбы, тревожных звонков. Родные не получали требований выкупа или угроз. Каждая девушка одна выходила на улицу, садилась в такси и исчезала, пока не находили ее тело. На месте обнаружения не было ни чужой ДНК, ни отпечатков пальцев.

Поскольку в деле не было и цифровых следов, Чэня и привлекли к расследованию. Отчеты лишь скупо сообщали о неработающих камерах наблюдения или стертых записях. Понятно, что именно в этой части казахстанцы рассчитывают на его помощь.

Чэнь отложил планшет и закрыл глаза. До посадки оставалось около часа, и это время он решил посвятить медитации. Информация должна уложиться в голове, выстроиться в гипотезы и породить важные вопросы. Но для этого нужно отключить все эмоции, сосредоточиться на бесстрастном поглощении данных и их анализе.

Получалось не очень хорошо. Вспомнились слова генерала Ма Юна – его считают роботом? Возможно. По крайней мере, что-то похожее говорила ему Ни Ни перед разводом. Назвал бы его кто-то бесчувственным, когда они оба не смогли дождаться окончания университета и поженились еще студентами? Чэнь делал стремительную карьеру. Но Ни Ни не сумела смириться с тем, что работа оттеснила ее на второе место в жизни мужа. И пять лет назад они расстались.

Его сердце забилось чуть быстрее. У той, юной Ни Ни наверняка было много общего с Ван Сюли. Обе полны жизни, надежд, любви. С Ни Ни они остались друзьями и после развода, иногда встречались, вспоминали прошлое. Чэнь знал, что его любовь к бывшей жене растаяла. Но никого другого он так и не нашел за эти годы. А каково тем, кто потерял супругу или сестру вот так – неожиданно, без предупреждения, навсегда? На что готовы они пойти, чтобы не увидеть потом любимую безжизненной, с нейлоновым сердцем в груди?

Чэнь сделал над собой усилие и отправил эмоции в привычное место на краю сознания. Для них еще будет время. А сейчас главное – усвоить факты и сделать первые наброски профайла похитителя.

Самолет покинул небо, оставив его птицам, и вернул людей на землю. Сел он удивительно мягко, дав повод всем в салоне искренне поаплодировать экипажу. Почти сразу после посадки Чэнь заметил симпатичную кареглазую стюардессу, которая спешила к нему через салон.

– Будьте добры, поторопитесь. Вас уже ждут, – тихо сказала она, склонившись к его креслу.

Перехода в аэропорт не было – трап спускался на взлетную полосу. Перед Чэнем раскинулось огромное забетонированное пространство с полным отсутствием растительности и глубокой лазурью неба от линии горизонта. Возле нескольких самолетов деловито сновали люди в спецовках, вдалеке здание аэропорта сверкало хромированными поверхностями и панорамными окнами.

Встречающих было двое. Мужчина в военной форме чем-то походил на монгольского воина: узкие суровые глаза, смуглая кожа, взгляд из-под прямых бровей направлен точно на Чэня. Его спутницей была изящная китаянка, одетая по европейской моде, – скорее всего, переводчица. Метрах в пятидесяти от них стоял большой черный автомобиль.

Экипаж самолета наблюдал в иллюминаторы, как Чэнь спускается к встречающим. Подполковник – как понял Чэнь по знакам отличия – сказал несколько слов и слегка поклонился.

– Приветствуем от имени нашего государства, – перевела девушка и представила офицера: – Серик Кабдулин.

Чэнь оценил уважение к китайским традициям: подполковник не протянул по-европейски руку, а поклонился.

– Подполковник Чэнь Кунь. – Он поклонился в ответ. – Рад посетить Казахстан. Жаль, что при таких обстоятельствах.

Серик внимательно выслушал перевод, кивнул и жестом предложил пройти к подъехавшему автомобилю. Пограничный контроль прошли за несколько минут, – похоже, приезду Чэня местные спецслужбы придавали большое значение и не хотели тратить время на формальности.

Вскоре они выехали на дорогу в город.

Глава 4

Идеальный

Серик Кабдулин

Алматы, 11 июля

Серик Кабдулин, дослужившийся к тридцати восьми годам до звания подполковника, был отличным следователем и знал об этом. Его ценило руководство и часто поручало ему самые сложные дела. А он всегда доводил расследование до конца. Серик никогда не боялся трудной работы. Выходец из сельской интеллигенции (отец был агрономом), он стал одним из лучших в школе, в Академии КНБ, затем на службе. Временные неудачи его не пугали, а по-хорошему злили – заставляли мобилизоваться, делали еще более упорным и требовательным, пока он не достигал результата. Поэтому утренняя новость о приезде китайского коллеги застала его врасплох.

Заходя в кабинет к генерал-майору Бижанову, Серик настраивался на небольшую выволочку за отсутствие прогресса по делу. В его папке лежала развернутая докладная записка. Как известно каждому следователю, гнев начальства из-за нулевого результата может смягчить только подробный рассказ о твоих усилиях его получить. К сожалению, это правило знал и Бижанов.

– У тебя будет помощник, – без долгих предисловий объявил генерал, пробежав глазами записку.

Такого грубого вмешательства в расследование Серик не ожидал. Он думал, что Бижанов его ценит больше.

– Из Пекина уже летит профайлер, один из лучших в спецслужбах Китая, – холодно продолжил генерал. – Наши каналы подтверждают его репутацию, подполковника Чэня на родине прозвали Агентом ноль-ноль-пять. Китайский Шерлок Холмс, можно сказать. Сильный специалист.

– Китаец? – Серик скривился. – Чужая страна, другие люди, и очень сомневаюсь, что наш маньяк – из Китая. Так зачем нам профайлер-китаец? Мне ему экскурсии по городу проводить и с национальным колоритом знакомить? У меня расследование…

– …в котором ты за два месяца не продвинулся ни на миллиметр, – закончил генерал, снова заглядывая в записку. – Или я чего-то не увидел?.. Марина Ким, двадцать один год, кореянка, дочь Станислава Кима, совладельца казахстанско-корейского банка. Кроме обширных связей отца, имела и свои благодаря успешному бизнесу по продаже часов люксовых марок. Была очень заметна даже среди богатых и влиятельных. Знаешь, Кабдулин, сколько раз звонили руководству и мне после ее убийства?

– Думаю, много, – ответил Серик, отводя глаза.

– Угадал. И что ты нашел? – Бижанов вернулся к чтению: «Продолжили поиск таксиста, еще раз опросили знакомых…» То есть ничего не нашел… Айсулу Жумабекова, жена генерала КНБ Жумабекова, заместителя председателя Комитета таможенного контроля Министерства финансов Республики Казахстан. Подозреваемых нет, новых улик нет. Зато головной боли от влиятельных друзей мужа сколько угодно. И знаешь, Кабдулин, я их отлично понимаю. Теперь Ван Сюли…

– Но она только пропала, – запротестовал Серик.

– Да. И наши китайские друзья не стали полагаться на удачу, а настояли на создании международной следственной группы. А ты отправляешься в аэропорт, встречаешь со всем уважением коллегу и даешь ему самый полный доступ к материалам.

– Иностранцу? – оторопел Серик. – А как же допуск?

– Все уже давно подписано и согласовано, – раздраженно отмахнулся Бижанов. – И доступ к электронным данным у них организован: не первый раз наши айтишники с китайскими сотрудничают.

Генерал посмотрел на Серика и едва заметно усмехнулся.

– Кабдулин, уже четверть двадцать первого века позади. Технологии, нейросети, большие данные – вот наше самое эффективное оружие. Не обижайся, но твой преступник гораздо лучше тебя понимает современный мир, а потому ты ничего не можешь с ним сделать. А с этим Агентом ноль-ноль-пять ты будешь на равных, а то и опередишь.

– Профайлер? – не сдавался Серик. – Как он составит портрет подозреваемого, если данных почти нет?

– Не только профайлер. – Теперь Бижанов улыбался открыто. – Чэнь непрерывно использует нейросети и искусственный интеллект. Коллеги даже дразнят его роботом, за глаза, конечно. Он изобрел свой метод расследований и выдает отличные результаты. Кабдулин, научись у него всему, чему сможешь. Если упустишь такой шанс поднять свой уровень, очень меня разочаруешь. Ты понял?

– Так точно. – Серик уставился в стену над головой генерала. – Наш подход устарел. Есть отложить скрупулезную работу и изучить новые методы.

Бижанов не рассердился, а лишь внимательно посмотрел на него и постучал пальцем по папке с запиской.

– Это дело уже стало международным. Если завалим его, скандал дойдет до самого верха, мало не покажется никому. А если выяснится, что ты или твои подчиненные мешали или плохо помогали китайским коллегам, пеняй на себя. Полное содействие.

– Так точно. – Серику стало неловко. Он уважал Бижанова и не хотел его подставлять. – Обеспечим полное содействие. Если это поможет спасти девушку и найти убийцу других, буду только рад.

Самолет с китайским суперагентом появился точно по расписанию. Серик хмыкнул – даже в этом Чэнь умудрился оказаться идеальным. Утром Бижанов несколько раз использовал эту оценку: идеальный аналитик, идеальный философ, идеальный сыщик – идеальный Агент 005.

Годы службы научили Серика не доверять чужим мнениям. Пусть генерал заранее проникся уважением к китайцу, но, чтобы впечатлить Серика, Чэню придется показать себя по-настоящему. И для громкого звания идеального агента мало прилетать вовремя.

И внешности тоже мало. Хотя, если бы Серика попросили составить словесный портрет идеального агента, он мог бы смело описывать Чэня, который в этот момент спускался по трапу. Высокий, стройный, с широкими плечами и тонкой талией, гость двигался быстро, но с мягкой грацией. Что-то кошачье было в его походке – наверняка занимался единоборствами. Серик подумал, что даже в пустом коридоре с гулкими стенами этот китаец сможет пройти беззвучно. Лицо красивое, утонченные азиатские черты. Черные волосы аккуратно уложены, ни один волосок не лежит криво, – и это несмотря на долгий перелет и ветер на взлетке. Серик крякнул досадливо, когда вспомнил о своей прическе. К счастью, китаянка-переводчица его не услышала – она тоже смотрела на гостя.

Одежда Чэня казалась простой – похожие костюмы Серик видел на местных сотни раз. Но у китайского агента получалось оставаться невероятно стильным – не нелепо нарядным, а таким, что любая девушка наверняка обернулась бы ему вслед. Серик никогда не понимал, как такое получается у других. Дело в азиатской харизме? Или все же в одежде и прическе?

После протокольного приветствия они сели в служебный автомобиль и отправились в город.

– Подполковник Чэнь, вы же впервые в Алматы? Хотите осмотреть город?

Серик знал, что безопаснее всего в точности следовать приказу, то есть окружить иностранного эксперта максимальной заботой и вниманием, и тогда в случае неудачи Бижанов не сможет его упрекнуть.

Чэнь кивнул, не дожидаясь перевода. Перехватил удивленный взгляд Серика, улыбнулся и дотронулся до чуть заметного наушника.

– С удовольствием… – Голос переводчицы стал немного растерянным. – Он говорит, что частично понимает вас с помощью онлайн-переводчика.

– Я хотел бы почувствовать город, увидеть глазами подозреваемого. – Чэнь протянул Серику свой тонкий планшет. – Давайте проедем по этому маршруту. А вы можете пока скопировать мне последние материалы по расследованию и рассказать о городе.

Серик посмотрел на экран и хмыкнул: китаец, похоже, мало знал Алматы. Весь маршрут состоял из нескольких прямых линий, коротких переездов между ними и завершающей петли в здание КНБ. Он показал карту водителю и вернул планшет Чэню.

– Боюсь сломать ваш… гаджет, – с некоторым трудом подобрал он слово. А затем отдал ему свой и показал на иконку: – В этой папке последние отчеты и заключения экспертов, которые вы запрашивали.

Если Чэнь и удивился, то никак не проявил этого. Он без возражений забрал оба планшета, после чего начал выписывать правой рукой в воздухе какие-то иероглифы, – по крайней мере, так показалось Кабдулину. Экраны гаджетов ярко засветились, и Серик увидел сообщение, что данные копируются.

– Какая-то новая модель? Мне приходится елозить пальцем по экрану, а вы так ловко… – Кабдулин повторил в воздухе один из жестов Чэня. – Постойте, но и мой планшет вас слушается!

Чэнь протянул к нему раскрытую ладонь.

– В мою кисть имплантирован биочип, между большим и указательным пальцами. Совсем не видно, если не знать.

Серик заметил, как округлились глаза переводчицы, и понял, что и сам смотрит на китайца как на инопланетянина.

– Видел такое только в фантастике. В фильмах про будущее.

Он пристально рассматривал ладонь Чэня, но не смог найти на гладкой коже ни шрамов, ни других следов хирургического вмешательства.

– А это… хм… безопасно?

– Абсолютно. – Чэнь повертел кистью в воздухе, словно разрабатывая затекшие мышцы. – И очень удобно. Постоянная связь с компьютером, хранилище чувствительной информации, электронные ключи от дома, сейфа или автомобиля. Пароли, бесконтактные банковские карты, доступ к кошелькам, которые невозможно потерять.

Похоже, он правильно прочитал эмоции на лицах собеседников, поэтому добавил с легкой улыбкой:

– Уверяю вас, роботом меня прозвали не за имплант.

Он жестом остановил протесты опомнившегося Серика:

– Никакой алгоритм, нейросеть или компьютер не может контролировать волю или сознание человека. Это инструменты. Они получают данные от нас, обрабатывают их по заданной программе и возвращают выводы. Без достоверных и полезных данных компьютеру нечего делать, теряется смысл его существования. Но если вы умеете собирать данные, скармливать их искусственному интеллекту, то он сможет найти такие связи или зацепки, которые вы сами никогда бы не увидели… Возьмите, пожалуйста.

Чэнь протянул Серику миниатюрный наушник.

– Это такой же онлайн-переводчик, как у меня. Полезный… гаджет.

Чэнь сдержанно улыбнулся и продолжил, когда Кабдулин вставил устройство в ухо:

– Моя сильная сторона, или мой метод, как его называют, – это работа с данными. Тщательно собирать информацию, анализировать, находить явное и скрытое. – Он вернул Серику планшет. – Поэтому расскажите мне о городе. Я знаю, что его название переводится как «яблочный», да?

– О городе? – Серик с опаской потрогал наушник и подумал, что импланты точно меняют психику. Нормальные люди не перескакивают так резко с темы на тему! – Да, «Алматы» в переводе с казахского означает «Яблоневое». Здесь живописное речное урочище у большого горного массива, где всегда росли яблони – по ним и дали имя. Есть легенда, что это прародина яблок, а город не так давно назывался Алма-Ата.

Чэнь слушал внимательно. Немигающий холодный взгляд черных глаз перемещался от собеседников к пейзажу за стеклом и обратно. Серику это напомнило работу камер слежения – он теперь понимал, за что Чэня называли машиной.

– Остановитесь на минуту возле этого торгового центра, – вежливо попросил китаец. – Когда он построен?

– Точно не знаю, но новый. Года два.

Серик старался соблюдать приличия и не замечать, как Чэнь направляет камеру на здание и делает пасы рукой. Но все же вздрогнул, когда по экрану побежали иероглифы и цифры, видимо – информация о бизнес-центре.

Ровно через минуту Чэнь потерял интерес к зданию и тем же немигающим взглядом уставился на Серика.

– Скоро подъедем к Центральному парку отдыха имени Максима Горького, где обнаружили тело Айсулу Жумабековой, второй жертвы, – сказал Серик, когда машина снова набрала ход.

Он бегло прошелся по выводам экспертов. И переводчица, и он сам с трудом сдерживались при упоминании мерзостей, которые маньяк проделал с молодой женщиной. На лице Чэня не дрогнула ни одна жилка, а в черных глазах отражалась только сосредоточенная работа мозга, только холодный расчет.

Фотографировать парк он не стал, – видимо, снимков в деле было достаточно для анализа.

– Вы живете в красивом, спокойном городе, – неожиданно сказал китаец. – В Пекине очень мало таких мест. И климат как раз для яблонь.

– Когда-то город назывался Верный, – сказал Серик, которому была приятна похвала гостя. – Сюда приезжали с семьями казаки и служивые, многие везли яблоневые саженцы. Урожаи были хорошими, и яблоки – особые, ароматные…

Он потерял мысль, когда впереди показался President’s Park.

– Из этого жилого комплекса похитили Ван Сюли. – Серик старался пересилить накатившую злость, но, судя по испуганному взгляду переводчицы, получалось не очень. – Мы же не случайно сюда приехали?

– Разве я не сказал? – Одна бровь Чэня чуть приподнялась. – Я хотел увидеть город глазами подозреваемого. Он был здесь, значит, и нам нужно быть. Вы не согласны?

– Я несколько иначе представлял нашу совместную работу, – холодно ответил Кабдулин. – Более открытый контакт.

– Конечно, только так, – невозмутимо кивнул Чэнь. – У нас пока не было времени на мой рассказ, но он впереди, не сомневайтесь. А пока мы едем к последней точке, объясните, почему Айсулу не искали и не пытались спасти, пока не нашли ее тело? Муж обратился за неделю до этого, но реальных действий я не увидел в отчетах. Не связали с делом Марины?

Серик нахмурился.

– Молодая, очень красивая женщина замужем за генералом. Муж с сильным характером, опекал ее, но иногда позволял капризы. Она незадолго до похищения грозилась без него улететь в Милан, на шопинг. Когда он выяснил, что она не проходила границу, забил тревогу. Но что это похищение и убийство, все поняли, когда было уже поздно. Первое дело, Марины Ким, до этого казалось сложным, но рядовым. А когда второе тело нашли, поняли, что это серия.

– Но по Ван Сюли у вас сомнений нет?

– Нет. Хотелось бы ошибиться, но очень похожий почерк. И жертва – молодая, красивая, успешная. И никаких реальных зацепок.

– Отсутствие света порождает тени, – серьезно сказал Чэнь. – Остается понять по тени, кто ее отбрасывает.

– Простите мое незнание восточной философии… – Серик все же позволил себе добавить немного яда в голос. – Но я не всегда вас понимаю. Привык работать с фактами, уликами, документами. С тенями получается хуже.

– Разве? – Похоже, китаец не заметил сарказма. – Вы связали похищение Ван Сюли с двумя предыдущими. У вас не было ни одной существенной улики, но вы поняли, что это и есть почерк преступника. Увидели его тень.

– Но… – Кабдулин попытался возразить, но мысли в его голове свились в тугой клубок и пытались вырваться все разом. – А улики? Нельзя же одни рассуждения нести прокурору. И маньяк на свободе, что толку…

– Вы смо'трите на подозреваемого из мундира. – Чэнь указал на погоны Серика. – Что он делает, как страдают жертвы, сколько еще может зла принести. Это нужно и правильно. Но еще нужно понять его. Увидеть личность Нейлона.

– Кого?

– Нейлона. Я всегда даю имена тем, кого хочу понять. Из нейлона он печатал муляжи сердец. Но если возражаете, можем выбрать другое имя.

– Нет, нормально. – Серик вдруг понял, как работает Чэнь, и посмотрел на профайлера с искренним уважением. – Это его имя. Я тоже чувствую.

Машина остановилась. Они подъехали к последней точке их экскурсии.

– Этот торговый центр довольно старый. Три года назад собственник закрывал его на реконструкцию, добавил два этажа. – Серик показал на стеклянные панели. – И парковку оборудовали современную. В расследовании это здание не отмечено.

Он повернулся к гостю. Чэнь опять делал снимки и перебирал пальцами воздух. А когда закончил, спокойно сказал:

– Если судить по цифровой тени, Ван Сюли приехала на такси сюда. А затем отправилась за город. Или ее вывезли.

Глава 5

Планерка

Чэнь Кунь

Алматы, 11 июля

Здания спецслужб всех стран неуловимо похожи друг на друга. Сдержанный интерьер, государственные символы в декоре, серые оттенки, строгая охрана, технологичная защита и суровые лица сотрудников.

Чэнь шагал по коридору в Алматы, словно и не покидал родной Китай. Знакомая обстановка была очень кстати. Он готовился к активной стадии расследования, мозг работал на полную мощность. Данные, полученные от Серика, выстраивались в логические цепочки – Чэнь уже готов был дать несколько распоряжений местным оперативникам. Их сильная сторона – сбор информации, а информации никогда не бывает слишком много.

Просторный зал для совещаний встретил Чэня тихим гулом. Сотрудники сидели за длинным столом, переговаривались, шелестели документами в папках, делали пометки в блокнотах. Полупустые бутылки с водой на столе и спертый воздух говорили о том, что совещание длится уже давно. При появлении Чэня в сопровождении Серика и переводчицы разговоры стихли.

К магнитной доске посреди центральной стены были прикреплены фотографии жертв и деталей с мест обнаружения тел, бланки экспертиз с яркими пометками. Чэнь едва не поморщился – такой архаики он давно не встречал. При этом в середине стола притаилась выпуклая полусфера консоли управления. Ни один ее индикатор не светился, – похоже, цифровыми устройствами никто здесь не пользуется.

– Знакомьтесь, – обратился Серик к опергруппе, – подполковник Чэнь Кунь. Профайлер, специалист по работе с компьютерными данными. Знаменитый Агент ноль-ноль-пять.

Один из сотрудников хихикнул, но подавился смешком под взглядом начальника.

– Прибыл к нам для усиления. Подполковник Чэнь – специалист по серийным преступлениям и автор методики, которую с успехом используют в Китае. Теперь начнем ее применять в нашей стране. Поэтому дальше будем работать вместе.

Девушка-китаянка вполголоса переводила Чэню слова Кабдулина.

– Рустам, – представил Серик высокого большеглазого мужчину, который кивнул, услышав свое имя.

– Суният.

Симпатяга Суният широко и дружелюбно улыбнулся. Чэнь вернул ему улыбку.

– Судмедэксперт Альбина. За подробностями по вскрытиям – к ней.

Девушка лет тридцати коротко кивнула.

– Наши IT-специалисты: Виктор и Тахир. Думаю, с ними вы найдете о чем поговорить.

– Рад познакомиться. – Чэнь улыбнулся обоим и указал на стол: – Я вижу проектор. Могу вас попросить развернуть для него экран?

Сотрудники выслушали перевод и посмотрели на Серика. Тот кивнул.

Чэнь отметил добросовестность айтишников. Пока Виктор устанавливал экран, Тахир подключил проектор, попутно сдвинув стопку папок на край стола, и убедился, что все работает.

– Свежие отчеты оперативников даже я еще не успел прочитать, – пояснил Серик. – Можете ознакомиться.

Верхняя папка съехала с покосившейся стопки и громко шлепнулась на пол.

Кабдулин представил остальных – техников, криминалистов, оперативников. Чэнь укладывал в память новые лица, имена, род деятельности каждого.

Серик дошел до кресла во главе стола, уперся руками в твердую поверхность и обратился к группе:

– Нужно собирать максимальное количество информации о подозреваемых, местах преступлений, жертвах. Существенной может оказаться любая мелочь. Поэтому особое внимание по-прежнему уделяем кропотливой оперативной работе. Любые версии, даже самые невероятные, не отбрасываем, а проверяем. Это дело имеет высший приоритет, нам дают все нужные ресурсы, но и спрашивают по полной. Подполковник Чэнь уже пришел к некоторым выводам и, как я понимаю, готов с нами поделиться.

Кабдулин замолчал и посмотрел на Чэня. Остальные тоже замерли в ожидании. Чэнь кивнул, подошел к Серику и встал рядом.

– Данные, которые мы получили от вашей группы и по своим каналам, позволяют сделать несколько выводов. – Пока звучал перевод, Чэнь достал планшет, развернул его и подключил к проектору. – Разумеется, все выводы предварительные. Новые факты и улики могут изменить картину. Но вот что нам известно сейчас.

На экране появился первый слайд с фотографией Ван Сюли. Чэнь бросил взгляд на слушателей – все замерли, ручки не бегали по страницам, бланки с госсимволикой не шелестели, никто не отвлекался.

– Девушка не найдена. С высокой вероятностью она жива, но счет идет на часы. Преступник умен и хорошо организован – это первое. Он умело зачищает следы – и материальные, и цифровые. Второе: у него есть жесткий план. Он действует дерзко, но однотипно.

Чэнь сделал пас рукой – фотография сменилась на размеченную карту Алматы.

– Красным я отметил участки, связанные с похищением или обнаружением тел. То есть это места, о которых мы точно знаем, что Нейлон или его жертвы были там…

– Нейлон? – вырвалось у Рустама.

– Кодовое имя подозреваемого, – пожал плечами Кабдулин. – Почему бы и нет.

– Это материал, из которого были напечатаны искусственные сердца-муляжи, – пояснил Чэнь. – Нейлон легкий, приятный на ощупь, внешне похож на шелк, но крепче. По некоторым свойствам превосходит металлы. Но главное – очень удобный для 3D-печати.

– Нейлон… – попробовал слово Тахир. За ним повторили еще несколько.

– Коттеджный городок «Эдельвейс», место похищения Марины Ким. – Чэнь обвел на карте один из красных участков. – Ботанический сад, место ее обнаружения. Улица Оспанова, Центральный парк отдыха, здесь похитили и нашли Айсулу Жумабекову. Жилой комплекс President’s Park, похищена Ван Сюли.

Пока китаянка переводила, Чэнь заметил, что напряжение у оперативников немного спало. Он еще не сообщил им ничего нового. Только Тахир и Виктор смотрели во все глаза на его планшет. Чэнь сменил слайд.

– Здесь та же карта, но с отмеченными цифровыми следами в дни похищения или обнаружения тел. Чем больше данных генерируют камеры наблюдения, микрофоны, компьютеры или обычные смартфоны, тем оттенок зеленого темнее.

Атмосфера за столом изменилась. Суният и Рустам переглянулись и замерли, словно пара матерых волков перед прыжком. Альбина чуть скривила губы: эксперты всегда сомневаются в чужих выводах. Айтишники что-то записывали. Кабдулин хмурился и ждал продолжения.

– Обратите внимание на самые светлые участки. – Чэнь обвел несколько на окраинах города и в центре. – Там цифровых следов почти нет. В малонаселенных местах это естественно: некому снимать, а в центре такого не бывает без внешнего воздействия. Подобные артефакты мы называем цифровой тенью.

– Кто-то уничтожил данные? – уточнил Кабдулин.

– С высокой вероятностью, да. Этим объясняется повсеместный якобы сбой камер наблюдения, пропажа файлов из облачных хранилищ и прочее. Это работа технологий очень высокого уровня.

Суният покачал головой. Рустам беззвучно выругался.

– Вопросы в конце, – отрезал Серик, когда заметил, что почти все хотят спросить о чем-то.

Чэнь сменил слайд. Теперь на карте сложились красные и зеленые зоны. Альбина ахнула.

– Все красные участки совпадают с белыми, что понятно. Нейлон зачищал следы. Но есть и белые без красных меток. Там тоже нет цифрового следа. Это торговые центры Esentai Mall, Dostyk Plaza, Mega Alma-Ata.

– Мы же здесь были сегодня. – От волнения Кабдулин забыл собственный приказ не мешать. – Почему не осмотрели сразу?

– Это не так срочно, – пояснил Чэнь. – Тень идет от мест похищения к торговым центрам, а потом от них за город. Видите?

Он провел линию по нескольким извилистым участкам.

– С высокой вероятностью это была перевалка. Такси привозило жертву на стоянку, Нейлон ее забирал и увозил из города.

– Но это означает, – продолжил Серик, – что она добровольно села в такси, потом вышла и пересела к своему убийце или его сообщнику. Зачем ей это делать?

– Часть ответов могут дать таксисты. Для каждой поездки мы знаем время, маршрут, имя пассажирки. Можно найти машину и показать фотографии жертв водителям. Все девушки очень красивые, их должны были запомнить.

Рустам закивал и начал что-то помечать в блокноте. Суният энергично листал свои записи. Они почуяли след.

– Для полноценного профайла Нейлона пока мало сведений. Поэтому будет нужна каждая мелочь, каждый штрих, который удастся найти. Обработка данных идет удаленно, в Китае, и всегда будет небольшая задержка. Но без искусственного интеллекта было бы еще медленнее, выбирать не приходится.

– Можно вопрос? – Альбина по-школьному подняла руку и продолжила только после разрешения Кабдулина. – При всем уважении к новым технологиям, это одни косвенные данные, следы, как вы говорите. Оперативникам нужны проверяемые факты: рост, вес, возраст, семейное положение – что-то такое. Нельзя же разыскивать человека, который умеет «отбрасывать цифровую тень».

Последние слова Альбина произнесла с легкой иронией. По довольному лицу Серика было ясно, что он согласен с ней.

– Каждая достоверная характеристика проявляется и в объективных фактах, – спокойно объяснил Чэнь. – Высокий уровень цифровой грамотности означает, что Нейлон получил отличное профильное образование. Он тратит много денег на украшение жертв и мест преступлений, то есть относительно богат. Не совершает ошибок – мы не знаем ни одной неудачной попытки похищения. То есть умен. Не оставляет генетического материала на жертвах – чрезвычайно аккуратен. Имеет доступ к служебной и закрытой информации, даже может ее незаметно уничтожить. Он хороший аналитик…

Чэнь замер, когда уловил в себе легкое беспокойство. Он знал это чувство – нарушения гармонии данных. Тренированная память упорно выпихивала какую-то мысль, которая не могла пробиться сквозь уже сложившуюся картину.

Он понял, что вокруг стало очень тихо. Все смотрели на него.

– Простите, задумался, – виновато улыбнулся Чэнь. – Мы собираем данные, отправляем их Deep Seek, она находит связи и наиболее вероятные паттерны поведения. То есть получаем ту же ориентировку, но более полную.[2]

– Компьютер может предсказать поведение человека? – хмыкнул Серик. – Это же не шахматы.

– Да, лет десять назад я тоже относился к искусственному интеллекту как к всего лишь модному тренду, – кивнул Чэнь. – Но один случай изменил мое мнение. Я хороший игрок в го, как и мой отец и дед. Главное в этой игре – стратегия. Это не шахматы, не математика, не перебор вариантов. Знатоки го считали, что против человека у компьютера нет шансов. Пока он в 2017 году не победил чемпиона мира. Я знал, что в го нельзя выиграть только математическими расчетами, и решил разобраться, как это стало возможным. И выяснил, что разработчики заложили в нейронную сеть базовые ценности игры. А затем внесли сто шестьдесят тысяч партий, сыгранных лучшими игроками. Искусственный интеллект выиграл, потому что научился понимать своих соперников, узнавать их почерк и слабые места.

Лица айтишников сияли. Оперативники уже ерзали на креслах – им явно не терпелось заняться таксистами. Серик и Альбина слушали с интересом, но и с легким скепсисом. Чэнь решил, что пора заканчивать совещание.

– Тогда я осознал мощь искусственного интеллекта и возможности, которые он дает. Если закладывать вместо партий действия подозреваемого, а вместо правил го – факты о нем, то можно просчитать его профайл и поступки. Тогда я начал сотрудничать с разработчиками будущего «Цилиня» – это имя нашего ИИ.

В лице Серика что-то дрогнуло. Он повернулся к столу, и все снова затихли.

– Подполковник Чэнь – один из лучших сыщиков Китая, – отчеканил он. – Все должны сделать выводы, нужно взять на вооружение его методы. Проще говоря, учитесь, пока он с нами.

Он повернулся к Чэню и протянул руку.

– Добро пожаловать в команду. Это честь для нас.

Чэнь отрешенно смотрел, как Кабдулин раздает краткие указания подчиненным и заканчивает совещание. Обычная рабочая суета, шум, телефонные звонки – все это отвлекало от главного. Он что-то упустил.

Чэнь не сразу услышал тихий голос переводчицы:

– Зря вы так жестко с командой. Они одни из лучших и работали не покладая рук по этому делу. А Кабдулин – образец для многих, отличный следователь, прошел все ступени, не искал легких путей. Он честный, но на хорошем счету у начальства – это очень непросто. Он считает, что присяга – обещание каждое дело доводить до конца.

Ответить Чэнь не успел: к ним подошел Серик.

– Мне сказали, что отдельное место вам не нужно, но всегда можете работать здесь. – Кабдулин показал на большой стол. – В гостинице вам забронирован номер, установлена точка доступа к данным и принтер. Компьютер, как я понимаю, у вас свой.

– Благодарю, – чуть склонил голову Чэнь. – Это все, что мне сейчас нужно. Информация, тишина и небольшой отдых.

– Отчеты и протоколы допросов свидетелей будем загружать в систему оперативно, я распорядился, – хмуро сказал Серик. – Ваши гипотезы и данные тоже оформляют. Методы у вас… непривычные, но, надеюсь, дадут результат.

– Подполковник Кабдулин, мы ловим серийного преступника, очень умного и вооруженного новейшими технологиями. – Чэнь постарался заглушить сигнал тревоги в сознании, и уйти без объяснений нельзя. – Он действует быстро и точно. Его невозможно поймать старыми методами…

– Старые методы еще на что-то годятся, – протянул Серик, сощурившись. – Даже хакеров в итоге на пол укладывают крепкие парни.

Чэнь понял, что Кабдулин обиделся, но на исправление ситуации не было ни сил, ни времени. Особенно времени.

– Нейлон оставляет тела девушек в определенных местах: парковых фонтанах, причем разных. Вы можете взять под наблюдение эти точки? Их всего четыре осталось?

– Думаете, не успеем ее спасти? Даже с вашей помощью? – горько усмехнулся Серик. – Сделаю запрос, возьмем. До завтра же терпит, как я понимаю?

– Да, наши прогнозы совпадают, осталось примерно сорок восемь часов. Но это если мы с вами все учли. – Тревога на мгновение затопила Чэня, он с трудом ее отогнал. – Лучше поторопиться.

– Хорошо. Биоимплантом десять человек подкрепления не вызовешь, но завтра должны выделить. К вечеру поставим.

Они коротко и холодно попрощались, после чего Чэнь наконец-то смог отправиться в отель.

И отель, и номер Чэня вполне устроили. Впрочем, сейчас ему подошла бы и пещера – лишь бы достаточно тихая. Тревога пыталась заставить куда-то бежать, что-то делать, но он умел справляться с ней. Сначала медитация, потом анализ, и только тогда действия. Первое – стать горой, поскольку «как бы сильно ни дул ветер, гора перед ним не склонится».

Времени было мало – об этом кричала интуиция. Придется жестко перезагрузить эмоции. Он вызвал образ Ни Ни в день ее ухода. Лицо, когда-то родное, смотрело на него чужим взглядом. Губы то сжимались, то произносили невозможные, обидные слова. Глаза, в которых попеременно вспыхивала то решимость, то обида, то… страх. Именно ее страх тогда потряс его. Эмоции сегодняшнего дня смылись волной когда-то пережитых чувств. Теперь можно ее убрать, как он делал уже много раз.

Ни Ни позже объяснила, что боялась не его, а собственной нерешительности. И роботом бывшего мужа она больше не считала – слишком живой была его реакция на расставание. Теперь ее лицо снова родное, хотя и чуть иначе. Оно излучает спокойствие.

Заработала память. Надо поймать момент, когда появилась тревога. Это было недавно, да – он говорил на планерке, что Нейлон имеет доступ к закрытой информации и что он хороший аналитик. Но почему сработал триггер?

Он начал проматывать день назад. Здание, торговые центры, парки, автомобиль – все не то. Встреча в аэропорту – теплее. Спуск по трапу… Да, оно.

Он восстановил полную картину встречи с Сериком. Вот Чэнь выходит из салона, оглядывает аэропорт, спускается, смотрит на самолет, замечает лица пассажиров. Они с любопытством рассматривают его. Есть. Теперь нужно понять, как эти два факта связаны. И почему интуиция подала сигнал тревоги.

Чэнь снова успокоил сознание. Он знал, что мог просидеть без движения несколько часов, не думая ни о еде, ни о сне. Сгусток интеллекта, в который он превращался, нуждался только в сложной задаче. И во времени.

Когда Чэнь открыл глаза, он уже знал ответ.

Он вскочил, схватил планшет и составил промпт для «Цилиня». ИИ принял запрос, но сообщил, что ответит через несколько часов, – шла загрузка и обработка новой информации по расследованию. Чэнь понял, что пока сделать ничего не сможет. А завтра силы потребуются, поэтому лучше всего наконец-то отдохнуть.

Глава 6

Ван Сюли – прекрасная инсталляция

Чэнь Кунь

Алматы, 12 июля

Тревожный сон оборвался. Чэнь открыл глаза и услышал высокий звук – искусственный интеллект сообщал, что закончил анализ. Чэнь схватил планшет, просмотрел ответ и застонал. Новые вводные повысили вероятность смерти Ван Сюли до страшных восьмидесяти процентов. Он сорвался с места.

Через двадцать минут Чэнь подъезжал к первому парку. Маршрут он нарисовал и распечатал еще вечером, и теперь оставалось осмотреть четыре фонтана. Он торопился как мог, хотя понимал, что в этот раз опоздал. Звонить Кабдулину смысла не было – в такую рань все быстро не соберутся. Иронично: вечером он рассказывал оперативникам о новейших технологиях, а уже утром сам носится по безлюдным дорожкам.

Первый фонтан был пуст. Чэнь почти побежал к машине. Во втором и третьем парке та же картина – мирно журчит вода, по дорожкам гуляют редкие посетители.

В пять часов такси подъехало к Президентскому парку. Чэнь больше не сдерживался. Он выскочил из машины и побежал, не обращая внимания на удивленные взгляды.

Улицы уже наполнялись алматинцами, которые спешили на раннюю работу и по делам. Зябкая прохлада окутала пасмурное небо. Чэнь перешел на шаг. Он понял, что опоздал. В сердце разлилась глубокая печаль. Он не удивился и не потерял контроля над собой, когда понял, что видит третью жертву Нейлона.

Парк имени Первого президента Республики Казахстан разительно отличался от зон отдыха в Китае. Хотя в нем просматривался национальный колорит и стилизация под казахские мотивы, он был больше европейским. Широкие дорожки, подстриженные кусты правильной формы, яркие цветочные клумбы, аллеи. И фонтаны. В другое время Чэнь с удовольствием бы прогулялся, предаваясь философским мыслям. Но сегодня он здесь из-за убийства.

Бассейн с фонтаном находился в глубине парка, на живописном возвышении. Место было красивым. Ландшафтные дизайнеры постарались на славу, да и участок был выбран отлично. Фонтан гармонично вписывался в архитектурный ансамбль, позади величественным массивом чернели горы. А злой гений создал из него объемную картину – прекрасную и страшную.

Водную гладь украшали плавучие блюда с цветами и свежие лепестки роз. По периметру чьи-то искусные руки расставили в вазоны бассейна тысячи прекрасных растений. Запахи лилий, хризантем, фиалок смешивались в сладкий и терпкий аромат, от которого туманилось сознание. Чтобы держать мысли ясными, Чэню приходилось следить за собой.

Фонтан работал в полную силу, водяные струи устремлялись в еще темное небо, описывали дугу и неслись вниз. Они бились о поверхность воды, борта бассейна, дорожки и вазы с цветами. Журчание и плеск слились в какофонию, ударяя по нервам таким живым, таким естественным звуком. Все покрывала искусственная роса, а сверху парила водяная взвесь.

«Если бы вышло солнце, это место искрилось бы, словно усыпанное бриллиантами», – подумал Чэнь.

И почти сразу в белесых тучах возник небольшой просвет. Несколько желтых рассветных лучей устремились точно к фонтану. Каждая капля, каждая водяная песчинка вспыхнула разноцветным огнем.

К журчанию фонтана, словно подчиняясь невидимому дирижеру, присоединились птичьи трели. Сотни птиц словно таились в кустах и ветвях деревьев все это время и ждали сигнала. Чэнь понял, что не заметил ни одной по пути в парк. А теперь они появились довершить картину – смерть, обрамленную буйством жизни.

Чэнь застыл. Он не смел зажмуриться и впитывал, запоминал каждый мазок чудовищного художника.

Шаг за шагом Чэнь медленно обходил фонтан. Он протянул руку и подставил ладонь под тугую струю. Холодная вода не обожгла, но разбудила чувства Чэня. Напомнила о реальности его собственного бытия.

Глаза привыкли к яркому свету, и Чэнь увидел ее – ту, которая стала центром этой нереальной красоты. Чэнь выдохнул и замер.

В середине бассейна, почти у основания фонтана, лежала прекрасная юная девушка. Казалось, она даже не спала, а лишь прикрыла глаза из-за ранних солнечных лучей. Но веки ее не трепетали, а грудь под стильным платьем не вздымалась и не опадала в такт дыханию.

Чэнь жадно всматривался в каждую черточку. Это определенно была Ван Сюли – прекрасная девятнадцатилетняя китаянка. Красивая и печальная.

Оторвать взгляд от нее Чэнь смог только через несколько секунд. Теперь он стал отмечать детали. Важно зафиксировать мельчайшие подробности, пока ничто не было нарушено оперативниками. Он должен был разгадать смысл этого чудовищного послания, увидеть работу злого гения нетронутой, в том виде, в котором ее и задумал маниакальный автор.

Место преступления, когда оно свежее, – бесценный источник информации. Фотографии и протоколы не дадут верного ощущения ракурса, расстояния, пространства. А после работы оперативников и экспертов ландшафт всей сцены убийства меняется безвозвратно.

Девушка лежала в окружении плавающих цветочных композиций. Она и сама походила на цветок. Свежая укладка, безупречный макияж нежных оттенков, изящные украшения, платье Christian Dior. Чэнь помнил, что Нейлон очень внимателен к деталям. И что богат, не скупится на страшные инсталляции.

Он встрепенулся – нужно думать о расследовании. Чэнь достал планшет, принялся фотографировать и вносить в базу данных свои комментарии. ИИ потом учтет выводы экспертов, сейчас же важно было разложить общую картину на составные части, понять стиль преступника, его почерк и характер.

Чэнь бродил между вазами с цветами, рассматривал землю и садовые дорожки, искал следы – вмятины на газонах или влажный отпечаток подошвы. Он понимал, что делает обязательную, но тщетную работу. Сомнительно, чтобы идеально аккуратный преступник оставил такие явные улики. Но небольшая вероятность удачи всегда есть, поэтому Чэнь продолжал обшаривать ближайшие кусты и газоны.

Из аналитического омута Чэня вырвал знакомый голос. Судя по тону, обладатель громкого баритона не собирался извиняться за вмешательство в чужой мыслительный процесс. Чэнь поднял глаза от планшета и активировал онлайн-переводчик.

– Быть не может! – повторил Серик Кабдулин, вокруг которого уже суетилась оперативная группа.

Криминалисты фиксировали улики и пытались отыскать следы – Чэнь знал, что напрасно.

– Как ты сюда попал? – В голосе Серика смешались раздражение и подозрительность.

Чэнь молчал. Светлело быстро, солнце поднималось все выше, легкий ветерок уносил прочь тучи. Он знал, что по прогнозу сегодня будет ясно. Казалось, даже это маньяк учел – композиция должна была предстать ярко освещенной, во всей красе.

Кабдулин торопливо осмотрел карманы, нашел наушник переводчика и вставил его в ухо. Затем повторил вопрос:

– Как ты здесь оказался? Я тебе не звонил, и вряд ли кто-то из ребят успел. Им всем было приказано срочно явиться на место преступления. Как ты узнал?

– А ты как думаешь? – жестко ответил Чэнь, но спохватился и добавил чуть мягче: – Он ускорился. А я опоздал.

– Но ты же говорил, что у нее, – указал Серик на девушку, – еще есть не меньше суток. Что за расчеты такие, если ты вечером даешь прогноз, а утром несешься сюда?

– Он ускорился, – устало повторил Чэнь. – Он узнал, что прилетел я. И решил не замереть, не бежать, а ударить. Мы получили новые данные для профайла, но не спасли Ван Сюли.

– Как он мог узнать? Ты же только вчера…

Чэнь молча наблюдал, как понимание отражается на лице Серика.

– Аэропорт, пассажиры, – чуть не застонал он. – Он смог добраться до их данных? Но это же невозможно…

– Возможно, и не очень сложно для него, – пожал плечами Чэнь. – Я вчера рассказывал. Но сам не учел эффект наблюдателя. Я появился здесь и этим изменил данные. Когда отправил промпт с поправкой, получил новые выводы. Но слишком поздно.

Серик хотел что-то возразить, но Чэнь указал на стекающихся отовсюду зевак.

– Не стоит разговаривать о подобном, когда вокруг много незнакомых людей. Я расскажу все на совещании. Кроме того, приехал твой руководитель.

Кабдулин оглянулся, увидел Бижанова и направился к нему. Чэнь привычно читал на расстоянии мимику обоих. Сердитый, немного помятый Кабдулин сыпал короткими предложениями и указывал резкими жестами на улики. На Чэня он тоже указал с особенно мрачным выражением лица. Генерал слушал спокойно, не перебивал, а на Чэня смотрел скорее с любопытством и даже одобрением. На вид ему было около пятидесяти, но военную выправку и стройную фигуру он сохранил. Как и хладнокровие.

Терять время попусту Чэнь не любил. Он уже осмотрел все, что можно. Теперь нужно было максимально подробно внести новые данные в ИИ и составить промпт. И заново проанализировать места экспозиций прошлых жертв с учетом того, что он заснял и понял сегодня. Но уйти сейчас ему никто бы не позволил, поэтому оставалось только ждать.

Он начал рассматривать людей вокруг. В основном это были сотрудники группы расследования. Но и зевак собралось уже немало, несмотря на раннее утро. Удивительно, как привлекательно чужое горе – несчастье, случившееся с кем-то, не с тобой. Он читал на лицах любопытство и подсознательную радость: смерть забрала другого, а не их.

– Все, кто здесь закончил, бегом на совещание! – услышал он голос Кабдулина. – А ты поедешь со мной.

Серик погрозил Чэню пальцем, хотя и не был его начальником. Но и все вокруг казалось нереальным. Где-то фоном пищал полицейский сканер, дневной свет заливал парк, шуршали пакеты с уликами. А потревоженное тело девушки уже не казалось частью магии. Это было место преступления.

Чэнь напоследок окинул цепким взглядом общую картину и зашагал за Сериком.

– Потому я и не особенно доверяю всем этим новомодным технологиям. – В машине Кабдулин говорил гораздо спокойнее, чем в парке. – Что мне как следователю это дает, кроме намеков? Мне нужно знать, куда бежать, кого хватать. Хотя бы сузить круг подозреваемых. Знать рост, возраст, семейное положение…

– Понимаю, – кивнул Чэнь, хотя его лицо оставалось непроницаемым. – Данные уже обрабатываются, на совещании сообщу первые выводы о самом Нейлоне.

Дома' равнодушно проносились мимо, поблескивая солнечными бликами в окнах, отражая белые барашки облаков, прямоугольными коробками нависая над дорогой. Город пришелся по сердцу Чэню: много зелени и парков, прекрасные панорамы – практически отовсюду были видны горы. Современная архитектура – металл и стекло. И свои отличительные черты: необычной формы небоскребы, национальные элементы в декоре, затейливые башенки и причудливо изогнутые грани.

– Сторонники теории «Китайской комнаты» утверждают, что искусственный интеллект не способен понять, как работает человеческий разум. – Чэнь дождался, пока Серик кивнет. – Но нам и не нужно понимать Нейлона, чтобы его найти. Нам достаточно знать, где и что он будет делать дальше.

– И в чем разница? – скептически скривился Кабдулин. – Чтобы предсказать, надо понимать, нет разве?

– Китайская пословица говорит: «Не бойся, что не знаешь, – бойся, что не учишься». Нейросети непрерывно учатся, с немыслимой скоростью и объективностью. Человек может увлечься важным фактом и упустить из виду менее значимое. Нейросеть не дорожит старыми выводами, если есть новые вводные. Человеку нужна сила воли, чтобы признать свои ошибки, а не отбросить новые данные.

– Отлично, сдаюсь, – шутливо поднял руки Серик. – Если будем ловить роботов, обязательно учту. А что с человеком?

– Анализ больших данных находит закономерности поведения и часто неожиданные корреляции. Например, так аккуратно и быстро принести тело девушки мог только сильный человек, то есть с большой вероятностью – физически развитый мужчина. Композиция идеально выверена, несмотря на темноту и срочность, – скорее всего, он действовал один. О том же говорит и отсутствие следов. Композиции однотипны, но совершенствуются. Это говорит…

– Что он наслаждается и не остановится, – перебил Кабдулин. – Но это же все обычные наши выводы. Где здесь искусственный интеллект?

– Как говорится, «обычные люди управляют обычными делами». – Чэнь позволил себе слабую улыбку. – Это часть выводов нашего «Цилиня». Да, когда ты их знаешь, они кажутся очевидными, как и разгадка любой сложной загадки. Но каждый новый фрагмент информации меняет загадку.

– И тогда мы опаздываем, – мрачно сказал Серик.

Когда Чэнь зашел в совещательную комнату, в ней было не протолкнуться. Кабдулин, который не стал ждать, пока Чэнь разберет входящие сообщения, уже сидел за столом рядом с генералом Бижановым. Всего собралось около двадцати сотрудников, хотя Серик и приказал многим остаться на месте преступления. Судмедэксперт Альбина отсутствовала, что было понятно – у нее сейчас срочная работа. Чэнь заметил любопытствующие взгляды, пока шел к экрану.

Доски' для расследований уже не было. Мерно гудящий проектор выводил снимки последней инсталляции маньяка. Президентский парк – вид с беспилотника. Фонтан – крупный план. Ван Сюли мирно лежит на воде в пламенеющих каплях. Наверняка местные специалисты решили показать иностранцу, что и в Казахстане пользуются передовыми технологиями.

Виктор энергично кивнул Чэню, и стало ясно, что именно он подготовил презентацию для совещания.

Чэнь остановился перед экраном. Это было единственное свободное в зале место.

– Мы не успели предотвратить очередное убийство, – тихо начал он. – Еще одна жертва похищения погибла.

Девушка-китаянка переводила чуть громче, чем обычно. Но смотрели не на нее, а на знаменитого Агента 005. В глазах некоторых он с удивлением прочитал веру – они, похоже, ждали сеанса восточной цифровой магии!

– Нет, я не умею заглядывать в будущее, – ответил Чэнь на вопрос, повисший в воздухе. – Подполковнику Кабдулину я уже объяснил, почему оказался на месте преступления раньше опергруппы. Это результат сбора и анализа информации.

Чэнь обвел взглядом присутствующих.

– Современные технологии умеют прогнозировать поведение человека, вычислять закономерности. Все с этим сталкиваются, когда получают целевую рекламу, например.

Певучий голос переводчицы сплетался с его собственным. В углу устало сопел кондиционер, пытаясь справиться с теплом более чем от двух десятков человек.

– Итак, текущие выводы. Это определенно серия. Главная объединяющая деталь – вырезанные у жертв сердца. Каждой девушке его заменили на муляж, напечатанный на 3D-принтере. Материал – пластик для любительского применения, свободно продается в магазинах.

Чэнь провел рукой с бионическим имплантом над полусферой цифровой консоли. На экране появились другие фотографии.

– Искусственные сердца напечатаны анатомически безупречно. Они могли бы служить учебным пособием для студентов-медиков. Явная и яркая улика, которая притягивает внимание. Возможно, в этом и есть замысел Нейлона.

В верхней части экрана появились три фотографии. Ослепительные красавицы улыбались в объектив, не подозревая, насколько короткой будет их жизнь. Ниже возникли их фото после преображения. Расположение рядом подчеркивало схожесть поз, макияжа, причесок и нарядов.

– Жертвы разных национальностей и возрастов, но у них много общего, – продолжил Чэнь. – Все очень красивы, модельной внешности. Богаты, но не самостоятельны. У каждой был мужчина, который значительно влиял на ее жизнь: муж или брат. Нейлон и поступает как мужчина-тиран: одевает девушек в дорогие брендовые вещи, сам наносит макияж, делает укладку. И выставляет напоказ… Торжественно, пафосно, с шиком. Для такой задачи ему нужны не случайные девушки. То есть можно обозначить предпочтения подозреваемого.

Взмах руки Чэня – и проектор послушно демонстрирует три точки инсталляций с высоты нескольких метров.

– Почерк Нейлона. Все места перформансов едва ли не стерильны, не осталось ни единого следа исполнителя. Одного природного перфекционизма для этого мало, требуется очень четкая организация процесса. Он явно знал, что делает, то есть убивал и раньше. Возможно, он не заявлял о прошлых жертвах так громко, но наверняка они были. Только с опытом Нейлон мог становиться искуснее, поэтому он развивает свое жуткое мастерство, действует более изощренно и дерзко. Обратите внимание, для последней инсталляции ему потребовалось всего несколько часов, и он все сделал безупречно.

Сотрудники опергруппы зашептались. Гул удивления и негодования заполнил комнату, но Чэнь не собирался никого убеждать в своей правоте. Не сейчас. Это сделает сама жизнь. В будущем. Он просто продолжил:

– Мотивация Нейлона – самый сложный вопрос, поэтому приходится отрабатывать сразу несколько гипотез. Сцены Нейлона, прекрасные живые инсталляции, говорят не о мщении и не о желании наживы.

Теперь на экране мелькали фотографии с мест преступлений: вазы с цветами, живые композиции из зеленых растений, причудливые узоры, в которые они складывались.

– Девушки для него не просто трупы и не обычные красавицы. Каждая сцена – лишь кусочек чего-то большего. Его история не дописана, нет яркого финального штриха. А это значит, что Нейлон будет убивать и дальше.

– Простите! – Один из оперативников тянул руку и старательно не смотрел в сторону недовольного Кабдулина. – О каком штрихе идет речь? Первое место преступления мало отличается от последнего.

Чэнь кивнул. Он всеми силами пытался сделать так, чтобы его отчет не выглядел как поучение местных детективов «китайским выскочкой». Но получалось это не всегда.

– Очень правильное замечание, благодарю. С вероятностью около восьмидесяти процентов Марина Ким не была первой жертвой Нейлона.

Чэнь дождался окончания перевода для казахстанских коллег, и зал вновь утонул в возмущенном гуле. Онлайн-переводчик не справлялся с разрозненными репликами оперативников. Но и по тону было ясно, что многие ему не поверили. А некоторые откровенно возмущались скорыми выводами прибывшего агента. Что было объяснимо: они не привыкли работать без подкрепления гипотез физическими уликами и показаниями свидетелей.

Кабдулин и Бижанов тоже сидели с удивленными лицами. Но, в отличие от рядовых оперативников, они учитывали, что других зацепок у следствия нет. А начальству и влиятельным родственникам жертв нужны результаты. Или виновники того, что убийца их прекрасных принцесс все еще на свободе.

Серик коротко призвал зал успокоиться и кивком предложил Чэню двигаться дальше.

На экране появились три новые фотографии. Каждая девушка стояла рядом со своим мужчиной – разного возраста и внешности, но явно состоятельными.

– При всем уважении к потерпевшим, – чуть мягче сказал Чэнь, – тип этих мужчин в отношениях тоже конкретный. Это тираны, стремящиеся к тотальному контролю. Сильный характер привел их к успеху и состоянию, но с высокой вероятностью Нейлон видит в них кукловодов, управляющих своими женщинами. То есть это послание или месть им, а девушки – марионетки, неодушевленный предмет. Разумеется, каждый новый факт может изменить версию.

– Подполковник Чэнь… – Когда Бижанов заговорил, в комнате сразу стало очень тихо. – Можете ли вы, как профайлер, что-то сказать о самом Нейлоне? Или о его психических расстройствах?

Чэнь вежливо улыбнулся и кивнул. Ему очень не хотелось сообщать предварительные расчеты так рано, но отказывать генералам – вредная для здоровья привычка.

– Предупреждаю, это будет сырая оценка. Простите за вольный образ, но мы описываем тигра на основе пары отпечатков на снегу и знаний о других тиграх.

Бижанов ободряюще кивнул, и Чэнь продолжил прежним деловым тоном:

– Нейлон, мужчина, тридцати четырех – тридцати шести лет. Именно в этом возрасте, согласно статистическим данным, психопаты совершают наиболее жестокие насильственные преступления. Да, с высокой вероятностью Нейлон страдает психическим заболеванием: шизофренией или биполярным аффективным расстройством, БАР, – отсюда тяга к символизму. Согласно исследованиям Кречмера, такие люди чаще имеют высокий рост и худощавое телосложение. Эмоции у них подавлены. Они не знают раскаяния или угрызений совести. Легко лгут – без сожаления и чувства вины. Бессердечны по отношению к жертвам. Поэтому их очень сложно прочитать даже при личном контакте.

– Подождите, – не утерпел Серик. – Как мы можем использовать эти диагнозы? И как можно проверить хоть что-то из этих версий? Нельзя же, например, откинуть всех пятидесятилетних из-за такой оценки.

– Собирать данные и проверять гипотезы, – спокойно ответил Чэнь. – Социопат в своих фантазиях не отличает желаемое от действительного. Поэтому его модус операнди – выставление на обозрение жертв в шикарном виде и в красивых местах. Он создает уникальную картину, оттачивает каждый штрих. Шедевр должен быть совершенным, показывать его превосходство, в том числе интеллектуальное. Например, мы думаем, что он забирает сердца. Но если Нейлон подходит под описание, то он выставил напоказ и сердца. А поскольку мы их пока не увидели, то подтвердили его превосходство.

– Предлагаете еще раз осмотреть место преступления? – Судя по скорости реакции, генерал Бижанов не растерял навыков.

– Да. – Чэнь вывел на экран несколько своих утренних снимков фонтана. – Нейросеть выделила эти участки как нетипичные. Предлагаю начать с них.

– И что надо искать? – спросил Кабдулин.

– Наверняка сказать не могу, но это должно быть что-то красивое, утонченное, чем можно любоваться, если не знаешь секрета начинки.

Серик кивнул и махнул рукой Рустаму:

– Исполнять. Быстро! И отправьте по три-четыре человека на места прошлых преступлений. Пусть еще раз обыщут каждый миллиметр.

Рустам и несколько оперативников выскочили в коридор.

Когда входная дверь захлопнулась, Чэнь продолжил доклад:

– Нейлон имеет развитый охотничий инстинкт и высокий интеллект. Он выбирает жертву, изучает ее, подкрадывается и атакует в точно рассчитанный момент. Он хищник современного мира, изощренный, дерзкий, терпеливый. Богат, хорошо знает медицину. Похищает только красивых и состоятельных женщин. Реализует некий план, связанный с его фантазиями. Напоминаю, это лишь предварительные выводы. – Чэнь махнул рукой, и проектор потух. – Сегодня я смог собрать много новых данных. Нужно их проанализировать, но для этого потребуется некоторое время.

В помещении повисла тишина. Чэнь спокойно наблюдал за следственной группой – они явно впервые работали с такими преступлениями. И похоже, что многие были ошарашены. Один человек в стране, где прежде не бывал, где все должно быть ему чуждым, в том числе менталитет и логика преступника, – и показал такие результаты. Разложил все по полочкам. Сумел сделать за день больше, чем опытная опергруппа из лучших специалистов нескольких отделов за последний месяц.

У них были ресурсы, и их самих было больше. Но секрет Чэня лежал на поверхности – он использовал ИИ и собственную базу данных. Чего пока не умел ни один местный сотрудник.

Чэнь ответил на пару вопросов и выслушивал следующий, когда высокая трель смартфона Серика заглушила всех. Подполковник коснулся экрана и молча слушал несколько секунд. Затем так же без слов нажал отбой.

– Трое экспертов еще находились в Президентском парке. Сегодня там наши будут долго работать… – Серик растерянно посмотрел на шефа. – В самом центре фонтана обнаружили утопленную вазу. Она из бесцветного стекла, поэтому в воде была практически незаметна. На стенках – маскировка: орнамент, повторяющий рисунок растрескавшегося камня или разводов на мраморе. В фонтане такую штуку легко принять за часть композиции, даже если бы ее нашли сразу…

– Что внутри? – перебил его Бижанов.

Подполковник Кабдулин моргнул несколько раз, собираясь с мыслями, и наконец объявил опергруппе:

– Прозрачная жидкость и нечто, похожее на человеческое сердце.

Глава 7

Наблюдатель

Нейлон

Алматы, 12 июля

Мастер чувствовал необыкновенный душевный подъем. Он знал: так бывает всегда, если ритуал завершается без помех. А все опять прошло идеально.

Пора было уходить. Но он медлил. Уйти означало проститься с китайской принцессой – какой она была сейчас. И он продолжал любоваться своей работой, хотел запечатлеть в памяти каждую черточку ее прекрасного, спокойного лица, позу в бликующих утренним светом водах фонтана, совершенство форм.

«Мое бриллиантовое чудо» – такое название пришло в голову, когда он разглядывал композицию. Мощный бинокль давал ощущение близости – он словно стоял среди зрителей у самого края фонтана. Но свидетели и полицейские его не могли видеть. Мастер улыбнулся. Бо'льшая часть зевак даже не догадывалась о той власти, которой он обладает над ними.

Кроме одного. Высокий парень появился раньше других, на рассвете. Задолго до первых свидетелей и приезда полиции. Он усердно фотографировал композицию, а затем – всех, кто был рядом: зевак, парковых рабочих, случайных прохожих. Мастер узнал его.

Китайский сыщик вычислил и место, и почти точное время инсталляции. Мастера прошиб пот, когда он остро осознал, что был на гране провала. Спасло чутье хищника: уже сутки инстинкты кричали, что по следу идет опасный противник.

Тревога не покидала со вчерашнего дня, но сейчас, после ритуала, отступила. Мастер всегда и все тщательно планировал, просчитывал вероятности и благодаря этому контролировал ход событий. Но он считал глупцами тех, кто полагается на одни факты и логику, – подсознание может заметить то, что прошло мимо разума. Как и было в этот раз.

О том, что в Алматы прилетел Чэнь Кунь, один из лучших аналитиков Китая, он узнал почти сразу. Современный мир был местом, где Мастер ориентировался гораздо свободнее других. Он получал все, что хотел. И, в отличие от многих, понимал: информация – и важнейший ресурс, и главное оружие в непрерывной битве за выживание. А теперь в цифровых джунглях появился еще один хищник.

Звериный оскал растянулся на лице Мастера. Вчера он прислушался к инстинктам и ускорил ритуал. И сейчас китайский агент видит свое бессилие.

Мастер знал, что большинство людей стоят гораздо ниже его на интеллектуальной лестнице. Но это не повод рисковать. Он действовал очень осторожно. Он умел распределять информацию, пользовался защищенными браузерами, сотнями электронных ящиков и разовых телефонных номеров и знал, что найти его в Сети было невозможно. А сам наблюдал за всеми, кто интересовал его. Люди так много оставляют следов. Сообщения, фотографии, посты в социальных сетях, геометки, файлы в облачных хранилищах… С будущими куклами он давно мог не общаться лично, но при этом прекрасно понимать их – что каждая собой представляла, чем жила и дорожила, какие имела слабости и мечты.

Иногда он задумывался: как люди умудряются выживать, будучи настолько глупыми и наивными – доверяя всю свою жизнь Сети или нескольким дюймам пластика? И как они могут идти на преступления, но не заботиться об уничтожении следов? Неужели кто-то не знает, что полиция всегда методично ищет отпечатки пальцев, ДНК, забытые предметы? Не оставляй следов – и тебя никто не сможет найти. Даже хваленому китайскому Шерлоку Холмсу вряд ли по плечу разыскать невидимку.

И разве так сложно обеспечить себе алиби? Сегодня для этого Мастер выбрал свой особняк-замок в горах. Дворецкий видел его вчерашний приезд и подтвердит, что хозяин весь день отдыхал и любовался величественным пейзажем. Камеры наблюдения докажут его слова. А всего лишь нужно было когда-то позаботиться о правильном проекте замка – чтобы можно было незаметно для гостей и камер покидать его и возвращаться.

Обычно это роскошное место Мастер использовал для поддержания статуса – общения с состоятельными и влиятельными гостями: крупными чиновниками, известными бизнесменами. Но в одну часть замка он не пускал никого. Здесь всегда было тихо, а величие горных массивов за окнами заставляло задумываться о масштабах Вселенной и об истинном месте человека. И можно было поговорить обо всем с бабочками.

Когда он вошел, разговор прервался на полуслове. Все три девушки смотрели на него – сначала пристально, с тенью тревоги, потом с видимым облегчением. Они заметили его хорошее настроение и заулыбались в ответ. Он любовался ими. Три прекрасных лица – таких разных и одновременно одинаково совершенных – смотрели на него.

– Все хорошо? – спросила блондинка чудесным бархатистым голосом.

– Конечно, бабочки мои, как всегда.

Он намеренно ответил сразу всем, но укрыться не получилось. Они слишком хорошо его знали. Они даже знали, что можно не задавать очевидный вопрос, – достаточно вот так пристально смотреть и молчать.

– Пришлось ускориться, – нехотя признался он и уселся в свое кресло. – Риски выросли, но не критично.

– Чэнь Кунь? – уточнила изящная кореянка. – Он был там?

– Да. И действительно так умен, как его описали. Результат для нескольких часов расследования впечатляющий. Но так даже интереснее: появился новый фактор, который придется учитывать.

– Мастер, они нашли вазу, – тихо сказала третья бабочка, казашка. Она казалась чуть старше других, хотя он знал, что это было не так.

– Наконец-то. – Он широко улыбнулся. – Это первая куколка, которую они увидят во всей красе… Милая, закажи роллы, – обратился Мастер к блондинке.

– Готово! – Девушка улыбнулась и склонила голову немного набок. – Твои любимые. Будут через полчаса.

– Спасибо.

Он погладил ее руку. Бархатистая кожа была мягкой и теплой. Совершенной.

– Надеюсь, ты съешь все до последней рисинки! – проворковала кореянка. – А то не хватит сил на то, чтобы с нами поиграть!

Мастер с притворной мольбой посмотрел на казашку, будто призывая ее на помощь, но та лишь игриво подмигнула. Он едва не расхохотался.

– Не волнуйся, на вас у меня сил хватит. А завтра познакомитесь с новой бабочкой.

– Кажется, я знаю, кто это будет, – сказала блондинка и пересела к нему вплотную. – Ван Сюли?

Глава 8

Сосуды и кровь

Серик Кабдулин

Алматы, 13 июля

Подполковник Кабдулин практически не спал со дня похищения Ван Сюли. Каждую минуту он старался тратить на дело: координацию действий опергруппы, отработку версий, поиски зацепок, которые могли проглядеть другие. Как правило, выходил он из здания штаба лишь для осмотра улик или мест преступлений, чтобы лично проверить действия и выводы сотрудников.

Дело было серьезным. Пожалуй, самым серьезным в его карьере. Ресурсы спецслужб двух стран были в его распоряжении. Вот только генерал был прав: он уперся в стену. Серик так же отдавал приказы, отчитывал подчиненных, докладывал руководству о ходе расследования, но все двигались по кругу. Он не знал, как действовать и какие приказы отдавать. Ничего нового не появлялось, а бесконечно перепроверять прежние данные невозможно.

С приездом Чэнь Куня изменилось все. Сначала навязанный руководством профайлер действовал Серику на нервы. Китаец представлял готовые выводы без подкрепления фактами, объявлял преступника гением и рисовал его характеристику со множеством оговорок. Кабдулин не понимал, как с этим работать.

Но произведенный Чэнем фурор на первом совещании зародил в Серике слабую надежду. Если эти новые методы расследования помогут поймать Нейлона, то китайцу можно простить все чудачества.

Сегодня Серик снова был уверен в себе. В новых методах придется разбираться, но позже. Сейчас есть срочные дела и данные, которые важно обработать.

Судя по полному безразличию на лице и коротким жестам над планшетом, Чэнь тоже впитывал новую информацию. Что-то было в этом человеке… Холодная серьезность в глазах, сдержанность в речи, отсутствие явной эмоциональности. Находясь рядом с ним, Серик замечал в себе некое напряжение, словно от профайлера исходили волны невидимой энергии. И это давило на разум, угнетало психику. В голову приходило сравнение с высоковольтной линией или гудящим трансформатором: глазом ничего не увидишь, но на здоровье и нервы точно действует.

Чэнь подключился к системной панели. Проектор ожил и вывел на белый экран картинку – сначала папки, словно это был огромный монитор, затем нужные фотографии.

Серику показалось, что первый кадр был из музея или выставки изящных искусств, а не с места преступления. Пузатый стеклянный сосуд напоминал вазу, запечатанную и украшенную витиеватой росписью. Бурая вязь лиан с растрепанными листочками расползалась от донышка к горловине. Через редкие просветы виднелся плавающий внутри темный бесформенный предмет. Он не касался стенок вазы.

Сосуд напоминал Серику дорогой музейный экспонат – находку с раскопок восточного храма. Красота вазы сама была загадкой: то ли это копия работы древнего мастера, то ли произведение современного гения. Изящный узор вызывал восхищение, но когда Кабдулин вспоминал о том, что' спрятано внутри, к его горлу подкатывал комок.

За свою карьеру подполковник видел много преступлений, в том числе жестокие убийства, массовые кровавые разборки. Вид умерших самым разным образом людей его уже давно не смущал – это всего лишь работа, информация. Но здесь было иное. Не только жестокость. Нейлон оставался непонятным, непостижимым. Маньяк, казалось, совершал обычные для криминальных хроник действия – похищал и убивал девушек. Но при этом выставлял их тела на всеобщее обозрение, превращал в ужасные декорации. А теперь выяснилось, что и их сердца, словно дивные драгоценные камни, обрамлял в прекрасную оправу и оставлял рядом.

Такое изощренное издевательство над телами – смешанное с творением чудовищной красоты – выбивало Серика из колеи. Оперативная работа отвлекала, но когда он пытался понять мотивы Нейлона, его желудок протестовал, а тошнота начинала подниматься по пищеводу.

Чэнь максимально увеличил изображение и пристально рассматривал вазу. И Кабдулин был рад, что китаец не видит его побледневшее лицо.

– Больной мерзавец, – вполголоса сказал Серик.

Чэнь еще несколько секунд листал фотографии вазы и лишь потом ответил:

– Да, вероятность, что Нейлон – маньяк-одиночка, очень высока.

– Разве это не было очевидно с самого начала? – удивился Серик. – Кто еще на такое способен? И ты же на совещании ему диагнозы ставил.

Чэнь пристально посмотрел на Кабдулина.

– Я сообщал наиболее вероятные гипотезы. Но это не значит, что остальные нужно отвергать. Например, это могли быть послания не всему миру, а родным жертвы, если их шантажировали.

– Нет, – перебил китайца Серик. – Мы всех опрашивали. Похитители не связывались с ними.

– Или они скрыли правду. Или это была демонстрация для шантажа других. Или цепочка преступлений, чтобы скрыть одно, главное.

Серик несколько раз порывался что-то сказать, но никак не мог подобрать слова. Чэнь все так же спокойно смотрел на него. Похоже, профайлер понимал, что в этот момент стереотипы Кабдулина рассыпаются. Серик медленно начинал осознавать, как работают эти новые методы расследования. Сбор данных и их анализ с помощью искусственного интеллекта, отработка всех версий, в том числе самых невероятных, – и вот один китаец делает больше, чем десятки сотрудников нескольких спецслужб.

– Предубеждения мешают расследованию, – мягче продолжил Чэнь. – А ошибки в профайле непростительны, потому что за ними стоят жизни людей. Но вазы с сердцами не похожи ни на открытую угрозу, ни на почерк разведки. Так что мы имеем дело с маньяком.

– Разведки? – Лицо Серика вытянулось.

– Гипотеза, – равнодушно ответил Чэнь, словно не заметив удивления Кабдулина. – Должно быть объяснение его техническим возможностям. И каким-то образом закрытая информация о ходе расследования попадает к Нейлону даже сейчас. Что-то могли обсуждать родственники, но он знает явно слишком много.

– Айтишники уже работают над твоими запросами, – торопливо ответил Серик, а потом показал на экран: – Кстати, а как эти отчеты оказались у тебя так быстро? Оперативники даже мне не приносили отчетов.

– Из вашей базы. Фотографии с мест преступлений или видеофайлы с цифровых устройств сотрудников автоматически загружаются в нее, как в облачное хранилище. У всех членов опергруппы есть доступ. Очень удобная технология, когда сведения нужны быстро и из разных частей города.

Хотя китаец даже не смотрел в его сторону, Кабдулин опять почувствовал себя трамваем – старым, громоздким, медленным и непробиваемым, едва ли не сотню лет катавшимся по одному и тому же маршруту. Потому что знает только рельсы, которые проложил кто-то другой много лет назад. А Чэнь – спортивный электрокар. Современный, свободный в выборе маршрута, быстрый – разгоняется за секунду до двухсот и несется, не скованный техническими ограничениями.

Серик кивнул, стараясь скрыть замешательство, и указал на фотографию вазы:

– Эту… штуку нашли в Ботаническом саду, рядом с местом, где была выставлена первая жертва, Марина Ким. Мы тогда убрали все вазы с цветами. Все, что, как мы посчитали, принес маньяк.

– Но она не казалась частью экспозиции, – подсказал Чэнь.

– Да. Она казалась отдельным элементом на некотором расстоянии от места преступления. Тогда решили, что это работа ландшафтных дизайнеров, и не стали забирать. Ребята и подумать не могли, что внутри может быть сердце жертвы.

Чэнь выбрал на экране следующую папку с фотографиями. Серику оставалось лишь наблюдать, как профайлер открывал файлы по очереди, просматривал одни мельком, другие – по несколько минут. Ни тошноты, ни эмоций, ни тени сострадания на лице. Ничего, что может помешать делу. Сосредоточенный взгляд, сухой расчет, быстрая и собранная работа.

Иногда Чэнь делал заметки в планшете или копировал отдельные данные себе. Кабдулин уже понимал, что это пища для искусственного интеллекта, который добавит эти фото в свою бесконечную базу и даст новые наводки. Возможно, «идеальный сыщик» – не просто слова?

Чэнь провел рукой с чипом над цифровой консолью, и на экране появились фотографии второго сосуда. Он тоже напоминал вазу, но уже принадлежащую местной культуре. В орнаменте угадывались национальные узоры Казахстана, но стилизованные под флористические мотивы.

– Сердце Айсулу Жумабековой, второй жертвы, – пояснил Серик. – Было выставлено в соседнем с местом преступления сквере. Если не знать, что искать, то понять, что внутри, невозможно.

Он посмотрел на невозмутимого Чэня и добавил дрогнувшим голосом:

– А местные жители все это время ходили мимо, любовались вазой. Радовались, наверное, что власти стараются, город преображается и становится прекраснее…

Серик осекся на полуслове и взял себя в руки. Он уже понимал, что надо многому научиться, пока китаец работает рядом. И стоит начинать это делать прямо сейчас.

Он принялся вслух рассуждать о мотивах маньяка:

– Рисунок на вазах может что-то означать? Послание, шифр, намек на следующую жертву?

Серик нахмурился. Он почувствовал себя не профессионалом, а любителем триллеров, который обсуждает с друзьями очередного киноманьяка. Но Чэнь воспринял его слова серьезно:

– Орнамент стоит проанализировать. Это лучше поручить искусствоведам. И своему ИИ я дам такую задачу.

Чэнь закрыл папку и открыл другую. Серик сдержанно улыбнулся. Трамвай ведь тоже электротранспорт, разве нет? А учиться никогда не поздно.

Он начал задавать вопросы и по делу, и по методике Чэня. Китаец отвечал честно и старался разъяснить все нюансы. Его тон был тем же – спокойным, без эмоций. Но теперь Серик понимал, что это не высокомерие, а максимально деловой, эффективный подход. Только факты, гипотезы и методы их проверки. Чэнь объяснял так доходчиво, что в какой-то момент Серик поверил: однажды и он сам сможет вести расследование похожим способом.

Оперативники разошлись – кто с поручениями, кто по своим делам. С их уходом в зале для совещаний стало спокойнее и тише, было слышно, как поскрипывает обивка офисного кресла. Кабдулин давно привык носить маску сильного и невозмутимого руководителя перед подчиненными. Но сейчас, перед Чэнем, он мог на несколько минут ее сбросить.

– Ты пару дней в нашей стране, а столько всего успел сделать, – начал Серик. – Признаюсь, я впечатлен.

Он вздохнул, провел руками по лицу, словно собирая в ладони усталость.

– Честно, я думал, что ничего у тебя не выйдет. Не верил. Но результаты налицо. А это неопровержимое доказательство твоей правоты даже для такого прожженного ретрограда, как я.

– Не верил? – Одна бровь Чэня приподнялась. – Ты же хвалил меня.

– На совещании, – отмахнулся Серик. – Ты наверняка заметил, как сверкали глаза ребят. А я их такими азартными уже два месяца не видел. И понял, что, хоть твой подход совершенно иной, знатно встряхнуть оперативников ты смог за полчаса. Значит, надо поддержать китайского Шерлока и подождать результатов.

Чэнь принимал похвалу молча.

– Возможно, я действительно отстал от современного мира. – Серик ждал хотя бы тени ехидной улыбки на лице китайца, но тот лишь внимательно слушал. – А преступники адаптировались быстрее, ты мне это доказал.

Наконец Чэнь склонил в полупоклоне голову, выказывая почтение.

– Ты готов учиться и меняться, это главное.

– И у меня получится? – устало спросил Серик.

– Как говорит пословица, «искать лучше общее, а не различия». Я тоже далеко не сразу понял, что искусственный интеллект не только дорогая игрушка. И когда увидел его возможности, подстроился. Научился использовать в своей работе.

Серик кивнул. Мысль, что Агент 005 был не идеален, подбодрила его. Хотя теперь казалась очевидной – было же время, когда и Чэнь только учился?

– Но смогу ли я когда-нибудь достичь такого же уровня, как у тебя?

– Технологии изобрел не я, – пожал плечами Чэнь. – Программное обеспечение тоже заслуга и забота профильных специалистов. Я пользователь. Правильно ставлю задачи перед ИИ, задаю параметры и составляю промпт. Главное – понять, с какой стороны подойти к проблеме. Чтобы получить правильный ответ, нужно задать правильный вопрос. ИИ не всесилен, это человеческий разум раскрывает его возможности и превращает в мощный инструмент.

Серик почувствовал, как спадает напряжение последних дней. Но слушать стало сложнее – начали сказываться бессонные ночи и постоянное давление руководства. Его мировосприятие уже было расплывчатым, а реальность начала казаться туманной. Он решил, что еще не время предаваться философии. А более практические вопросы всегда помогают мобилизации.

– Хочу покаяться еще в одном. Я не верил в твои успехи, потому что ты иностранец. Думал, что менталитет русскоязычных станет непреодолимым препятствием.

Чэнь коротко улыбнулся.

– Человеческая психология схожа у всех наций. Особенно у маньяков. Психопаты почти всегда имеют предысторию – трагедию, которая толкнула их к первому убийству. А жизненные трагедии примерно одни и те же по всему миру.

Серик сокрушенно покачал головой:

– Никогда не сталкивался прежде с маньяками. Поэтому, наверное, и дело зашло в тупик. Я их не понимаю, это какие-то монстры. Запредельный уровень преступлений. И не получается просто копить факты, собирать улики и доказательства вины. Все расплывчато, сложно.

– Вы делали то, чему вас учили, – мягко сказал Чэнь. – Использовали проверенные методики. Вот только были они для иного вида преступников.

Серик кивнул. Он начинал понимать образ мышления Чэня.

– Ты оперативник, человек действия, – продолжил Чэнь Кунь. – Привык совершать поступки и делать выводы исходя из того, что можно подержать в руках.

– Вполне точное описание моей работы, – согласился Кабдулин.

– А в расследовании без явных улик, когда преступник слишком умен, – продолжил Чэнь, – когда он гениален или почти гениален, подход нужен другой. Чтобы поймать гения, требуется стать человеком мысли.

– Машиной. – Серик вспомнил, что Бижанов именно так пару раз охарактеризовал китайского специалиста. – Никаких эмоций. Только расчет, только работа на результат.

Чэнь неопределенно покачал головой:

– Похоже. Хотя я весьма эмоциональный человек.

Чэнь рассмеялся, когда увидел, как вытянулось лицо Кабдулина.

– Я не лишен эмоций, а научился управлять ими и скрывать от других. Это преимущество – не выдавать моих слабостей. А во время расследования чувства не мешают сосредоточиться на анализе данных. Это вопрос эффективности. К сожалению, приходится платить: тебя считают роботом. И зашкаливает показатель разводов: людей раздражает обычная бесчувственность супруга.

– Спасибо, что объясняешь. Не ожидал такой откровенности. – Серик коротко рассмеялся. – Даже несмышленыш вроде меня понял бы, что ты не машина.

Чэнь тоже улыбнулся.

– Я готов делиться знаниями. Так мы вместе сможем вычислить больше преступников. А это сделает мир лучше. И раскрою одну семейную тайну… – Чэнь лукаво сощурил глаза. – Во мне есть капелька русской крови.

Лицо Серика снова вытянулось. Сколько еще сюрпризов заготовил китаец?

– Мой прадед Чжоу Энлай был первым министром иностранных дел КНР, а потом председателем Госсовета Китая. Он хорошо знал и любил Россию. В 1928-м участвовал в Шестом съезде Компартии Китая, который проходил возле Москвы. В 1939 году он недолго был и в Алма-Ате по дороге в Россию на лечение и проведение сложной операции. Когда в реанимации московской больницы Чжоу открыл глаза, главный врач сказал, что все прошло успешно, но были сложности. Потребовалось срочное переливание крови. А так как у Чжоу была редкая третья группа, пришлось делать переливание напрямую. И донором стала известный врач, потомок князей Нарышкиных, Софья Львовна. Она позже приходила к нему почти каждый день, они очень подружились. Он рассказывал, что даже немного был в нее влюблен. А она все шутила, что у него теперь десять капель настоящей «голубой» русской крови.

Серик не сразу понял, что рассказ закончился и наступила тишина. Он обескураженно покачал головой:

– Не думал, что услышу от тебя такое… таинственное и романтичное семейное предание.

Рустам ворвался в зал совещаний без стука, поскользнулся на гладкой плитке пола и едва не рухнул. Запыхавшийся оперативник даже не пытался начать рапорт по форме, за что Серик уже собрался поставить его на место. Но Рустам пошел еще на одну наглость, перебив шефа.

– Есть подозреваемый, – выдохнул он и замолчал, пытаясь отдышаться. Похоже, он несся с первого этажа, чтобы лично сообщить шефу радостную новость.

– Не может быть! – Серик мгновенно забыл, что собирался накричать на подчиненного.

Рустам кивнул и наконец смог продолжить:

– Восстановили записи с камер наблюдения President’s Park. Айтишники постарались. Мы уже просмотрели.

Оперативник перевел взгляд на Чэня и добавил:

– И ваш запрос отработали. Наш подозреваемый активно искал информацию о жертве накануне похищения. А потом несколько раз говорил с ней. Ему не отвертеться!

Серик выскочил из-за стола за секунду. Он начал раздавать распоряжения и не сразу понял, что Рустам что-то еще пытается сказать.

– Шеф, наши люди уже на подъезде к жилому комплексу. Можете быть уверены, не упустят.

– Отставить. Я слишком много нервов потратил на это дело. Хочу заглянуть гаду в глаза и лично запереть за ним камеру!

Перед выходом он посмотрел на Чэня. Китаец спокойно стоял у стола с тем же невозмутимым видом. Холодок пробежал между лопаток Серика. Он не мог понять образ мыслей этого «идеального сыщика» и не мог понять логику поступков маньяка.

«Чтобы поймать волка, нужен другой волк», – мелькнула в голове прочитанная когда-то мудрая мысль. К служебной машине Кабдулин едва ли не подбегал.

Глава 9

Подозреваемый

Серик Кабдулин

Алматы, 13 июля

Комплекс President’s Park находился далеко от центра города, в тихом уединенном парковом районе. Это несомненное преимущество для жильцов означало, что дорога из штаба займет немало времени.

В пути Серик заметил, что опять сжимает и разжимает кулаки – сказываются тревога и нетерпение. В его голове звучал голос Чэня, который снова и снова доказывал, что Нейлон – гений. Трудно ли гению ускользнуть, уйти в последний момент, воспользоваться запасным планом? Или, наоборот, холодно просчитать варианты, понять, что на его след вышли, и исчезнуть?

Выйдя из автомобиля, Серик быстро огляделся:

– А неплохо он тут устроился. И прямо у нас под носом.

Жилой массив был защищен не хуже дворца монаршей особы. Периметр обнесен забором, камеры на специальных столбах и повсюду на территории. Но возле аккуратных домиков уже собралось около десятка машин спецслужб. Дело было громкое, многие захотели оказаться причастными к задержанию уникального для Казахстана преступника.

Поскольку расследование возглавлял Серик, именно он направился к квартире подозреваемого. Место было ему знакомо. Здесь жила Ван Сюли, сюда же они заезжали с Чэнем два дня назад. Мог ли он тогда представить, что убийцей окажется ее сосед, который, возможно, наблюдал за ними из окна?

О том, чтобы никто посторонний не проник на территорию элитного ЖК, заботилась не только техника. Около мониторов, которые передавали изображение с камер наблюдения, постоянно дежурили сотрудники охраны. Один из них попытался подойти к Серику, но ему не дали оперативники. В любом случае подполковника Кабдулина никогда не могла остановить никакая бюрократия, а удостоверение КНБ открывало все двери.

Через четыре минуты после приезда он стоял у нужной квартиры. За его спиной, на стильном лестничном пролете, нетерпеливо переминались несколько оперативников. За ними виднелась опечатанная дверь. Серик стиснул зубы.

Он понимал, почему брат Ван Сюли выбрал President’s Park для любимой сестры. Любой бы посчитал, что здесь опасность не грозит девушке. А зло сумело обосноваться по соседству.

Дверь, как и всё в этом ЖК, выглядела непривычно. Никаких глазков, только камера на уровне лица. Разумеется, где-то за сенсорной панелью переговорного устройства был спрятан микрофон и динамик.

Врываться силой Кабдулин не планировал. Во-первых, пока нет достаточных оснований, а во‐вторых, сбежать подозреваемый все равно не сможет.

Серик нажал на панель коммуникатора. Он ничего не услышал, хотя понимал, что где-то в квартире раздался сигнал. Мелодичная трель? Или богачи предпочитают голос мажордома?

За минуту ничего не изменилось. Высокая – выше двух метров – декорированная под дерево дверь оставалась запертой. Молчал и коммуникатор. Но в какой-то момент Серик почувствовал, что за ним наблюдают. Тогда он повернулся к камере и сказал:

– Джанибек Уали, мы знаем, что вы дома. Вам придется пойти с нами!

Ответа не последовало.

– Не заставляйте нас ломать дверь. Не люблю портить хорошие вещи.

– Если вы из полиции, то должны подойти с администратором. Или можете сами ввести контрольный код, – раздался спокойный голос из невидимого динамика.

Серик вспомнил кинувшегося к нему в холле охранника и сжал кулаки.

– У меня есть идея получше. Вот мое удостоверение.

Он представился по всей форме и поднес документ к камере так, чтобы наверняка была видна фотография.

Через пару секунд дверь распахнулась с тихим шорохом.

– Вы правы, нет нужды портить недвижимость.

На пороге стоял молодой человек, Серик не дал бы ему и тридцати. Одет с иголочки, хотя не было похоже, что куда-то собирался выходить, и охрана сообщила, что он в принципе редко покидает дом. Серик попытался вспомнить профайл Нейлона, который составил Чэнь. Не было ли там привычки в одиночестве ходить по квартире одетым, как на банкет? Хотя, если судить по костюмам, Чэнь наверняка считал такое вполне нормальным.

– Джанибек Уали, – скорее констатировал, чем спрашивал Серик.

Жилец утвердительно кивнул.

– По какому вопросу я вам понадобился?

Говорил он медленно, протяжно. И одновременно неторопливо оглядывал прибывших, словно излучая превосходство над другими. Серик поймал себя на знакомом чувстве – таким же он увидел Чэня на трапе самолета. Но теперь ситуация была иной: никто не должен играть в аристократа, когда превращается в арестанта.

– Ваша соседка, девятнадцатилетняя Ван Сюли, была похищена и найдена мертвой, – процедил Серик. – Вот по какому.

Подполковник сжал кулаки. Камеры здесь наверняка повсюду, так что не получится вытрясти душу из этого мелкого гаденыша. Который еще строит удивленное лицо.

– Ты общался со своей соседкой?

Джанибек кивнул. Вид у него был максимально растерянный, но без паники в глазах.

– Тогда тебе нужно проехать с нами.

– З-зачем? – Маска аристократа дала трещину.

Серик улыбнулся широким хищным оскалом.

– Затем, что в последнее время она не общалась практически ни с кем. Только с одним молодым человеком на лестничном пролете собственного дома. Да в коридоре там же.

Джанибек оглянулся на квартиру, как на спасательный круг. Серик не мешал ему паниковать. Прошмыгнуть обратно подозреваемый уже никак бы не успел, а с контрольным кодом можно было даже не ломать дверь.

– Бэрримор, это какой-то тест? – неожиданно крикнул Джанибек куда-то внутрь. – Не смешно.

Серик едва не зарычал от сдерживаемой злости.

– Хочешь, чтобы мы перевернули квартиру вверх дном? Я же знаю, что ты один живешь.

– Что? – Парень, похоже, не сразу понял, о чем речь. – Нет, это мой голосовой помощник. Да, один живу.

– Технологии… – Серик поднял голову и посмотрел на смоляной глазок еще одной камеры. Здесь неусыпно следили за безопасностью жильцов. – Думал, все это защитит от непрошеных гостей? А вышло, что камеры записали компромат на тебя.

– Что? Какой компромат? – совсем растерялся Джанибек. – Да я просто поговорил с ней несколько раз. Не больше!

Серик кивнул.

– Вот об этом ты и расскажешь на допросе. А еще объяснишь, что ты делаешь в чужой квартире, почему пользуешься чужим автомобилем и куда, собственно, делись законные хозяева.

Вот теперь подозреваемый выглядел правильно: недоумение и страх в глазах, никакого превосходства.

Обратная дорога была такой же длинной, но Серик был этому даже рад. Злорадство уже иссякло, и пришло беспокойство. Подозреваемый не заикнулся об адвокате, не оказал сопротивления, не попытался сбежать. Все прошло гладко, слишком гладко. Слегка испуганный персонал, вышколенная охрана, удивленные жильцы. Но никакого побега, криков, угроз. Чэнь описывал Нейлона как гения, жестокого художника, идеального убийцу. А на заднем сиденье едет растерянный мажор с невинными, как у Бэмби, глазами.

Кабдулин посмотрел на Джанибека. Тот выглядел напуганным, но не сломленным. Ни доказывать невиновность, ни упрашивать, похоже, не собирался. Он не проронил ни слова за всю дорогу. Серик разозлился – на него, на Чэня, на себя. В конце концов, это очевидный успех, поймали подонка, который убил не меньше трех девушек. А всем странностям найдутся объяснения, правда всегда всплывает.

Пока Джанибека вели в допросную, Серик постоянно следил за ним, ожидая подвоха. Но так ничего и не произошло. Тяжелая дверь закрылась, в коридоре и в здании было полно вооруженных сотрудников, а из допросной сбежать некуда.

Привычная обстановка и необходимость заниматься рутинным делом успокаивали. Серик воспрял духом – он уже столько раз проводил допросы в этом или похожих кабинетах. Выводить на чистую воду преступников, ловить на лжи хитрецов – работа, и не более того. А шершавые стены, серый стол, пара стульев, записывающее оборудование давно стали для него почти родными.

Серик занял обычное место за столом, напротив Джанибека. Раскрыл дело, пробежал глазами несколько строк, достал чистый бланк и демонстративно захлопнул папку. Он отлично помнил в ней каждую бумагу, но это тоже было частью ритуала. Подозреваемому полезно нервничать – меньше сил остается на ложь.

– Ваше имя, возраст, род занятий? – сухо потребовал Серик.

– Но вы и так знаете, – промямлил Джанибек.

Серик не ответил. Он лишь указал зажатой между пальцев ручкой на камеру.

– Джанибек Уали, двадцать восемь лет, менеджер Altyn Bank, – сначала неровным, а затем окрепшим голосом ответил подозреваемый.

Кабдулин посмотрел на него, стараясь скрыть удивление. Джанибек сидел расправив плечи, а в глазах вместо недавнего страха читалась решительность. Это не вязалось с образом маньяка под личиной мажора. Впрочем, сейчас были куда более важные вопросы.

– Чем вы занимались в ЖК President’s Park?

– Я там живу.

– Это ваша квартира? Или вы ее снимаете? У кого?

Джанибек помедлил пару секунд, после чего покачал головой:

– Не моя. Подробности сообщить не могу, но ничего противозаконного.

Серик вздернул брови, но решил отложить эмоции до выяснения остальных вопросов.

– Вы пользовались автомобилем марки Lexus LX600, который зарегистрирован на другого владельца. Можете пояснить?

Джанибек поджал губы.

– Этого я тоже сообщить не могу. Кроме того, что закон никак не был нарушен.

Перед следующим вопросом Серик ровно три секунды смотрел Джанибеку в глаза. Затем медленно произнес:

– Где хозяева квартиры?

Только когда Джанибек ожидаемо замотал головой, Кабдулин позволил раздражению проявиться в голосе:

– Надеюсь, знакомство с Ван Сюли вы не будете отрицать? Или найдется причина не доверять записям камер наблюдения, из-за которых вы здесь?

На этот раз Джанибек кивнул. Высокомерия в его позе и голосе почти не осталось.

– Как я и говорил, это моя соседка, но мы практически не знакомы. Она невероятно красивая и очаровательная девушка. Я не мог, просто не мог не подойти и не заговорить с ней…

– Что было дальше? – не выдержал Серик, когда пауза затянулась.

– Да ничего не было. Она очень сдержанная и скромная девушка, такие не знакомятся на улице или в коридоре… На записях должно быть все видно, – поспешил добавить Джанибек, заметив злой взгляд Серика. – Мы обменивались парой нейтральных фраз.

– Видно, что вы разговаривали, это факт. О чем – неизвестно, есть только ваше объяснение, слова. И очень советую начать говорить правду и отвечать на заданные вопросы, а не тратить попусту время: мое, других сотрудников, родственников жертвы.

На слове «жертва» Джанибек побледнел.

– Но я рассказал все!

– Неужели? – ехидно спросил Серик. – И что делаете в элитном ЖК, в чужой квартире?

Джанибек шумно выдохнул и взъерошил волосы обеими руками. От идеальной прически ничего не осталось, как и от образа недовольного аристократа.

– Я смогу рассказать об этом через пятнадцать дней, – глухо произнес он.

– Что?

Серик расслышал каждое слово, но ответ был очень странным. Ничего подобного он не ожидал. Обычно подозреваемые лгали, валили вину на других, отрицали происходящее; но за всю его карьеру никто не просил две недели для ответа на безобидный вопрос. Чтобы скрыть замешательство, он почесал нос.

Джанибек повторил уставшим голосом:

– Я все расскажу. Как оказался в President’s Park, чем там занимался. Все расскажу.

Серик замер с поднятой рукой.

– Но только через пятнадцать дней, – твердо добавил Джанибек.

Из-за ступора до Кабдулина не сразу дошло, что сначала кто-то постучал в дверь, а затем вошел в допросную. Рустам положил на стол тонкую папку и вышел, не сказав ни слова.

Серик быстро пробежал взглядом по справке. А затем выключил камеру и произнес ледяным тоном:

– Квартира, в которой ты находился, принадлежит известным в Алматы бизнесменам. В настоящее время они в отпуске и хотя бы живы. Это хорошо, но не объясняет, каким образом ты там оказался и что там делал.

– Понимаете, я просто не могу рассказать. Я подписал договор… – Джанибек оборвал себя на полуслове и замолчал.

Серик вздохнул и продолжил:

– Джанибек Уали, двадцать восемь лет, менеджер банка в отпуске без содержания. Уроженец Павлодарской области, родители – сельские интеллигенты. Не олигархи. Проживает в элитном жилом комплексе, квартира оформлена на другого владельца. Не получает зарплату уже два месяца, но ездит на дорогом автомобиле, заказывает еду из ресторанов, одевается в модных бутиках. Происхождение доходов объяснить не может.

Серик постучал колпачком ручки по пластиковой папке, куда секундой ранее убрал листок со свежим донесением.

– Говорить будешь? Мне нет дела до твоих налоговых шалостей, я расследую убийство. До правды мы все равно докопаемся. Но это вопрос времени, которого нет.

– Не могу. Расскажу через пятнадцать дней.

– Ты не понимаешь, во что влип? – вспылил Серик. Он чувствовал абсурдность ситуации, но ничего поделать не мог. – Это дело на контроле всех спецслужб. И не только нашей страны. Очень влиятельные и очень богатые люди очень заинтересованы в скорейшей поимке убийцы.

На долю секунды в глазах Джанибека мелькнуло что-то похожее на сомнение. Но он молчал.

Серик сжал кулаки и продолжил будничным, скучающим тоном. Его взгляд был обращен к потолку, лицо выглядело расслаблено. У случайного свидетеля могло сложиться впечатление, что он говорит о чем-то малоинтересном. Но те, кто его знал, в такие моменты старались сделаться незаметнее.

– Других подозреваемых пока нет, с «верхов» давят. А ты единственный новый знакомый Ван Сюли. Уверен, если покопаться, то найдется связь и с остальными жертвами. Для задержания хватит, а пятнадцать дней в камере любого мажора сделают откровеннее.

Джанибек округлил глаза. Он вскочил, открыл рот для пылкой тирады, но замер, когда в дверь постучали.

Ярость поднялась у Серика откуда-то из середины груди.

– Нельзя подождать?! Я допрашиваю подозреваемого!

Серик чувствовал, что момент уходит. Джанибек мог сейчас рассказать хоть что-то полезное, если ему не мешать.

Но дежурный офицер не ушел. Он побледнел, как и допрашиваемый чуть ранее, после чего доложил:

– Шеф, с вами хотят поговорить. Срочно.

Возле дежурного стояла китаянка-переводчица, а за ее спиной маячил Чэнь. Кабдулин посмотрел на Джанибека. Тот уже снова сидел и тоже разглядывал вошедших. Момент ушел. Злость схлынула, вернулась усталость.

Серик вышел в прохладный коридор. Дверь в соседнюю комнату была открыта – оттуда Чэнь наблюдал за допросом. Мониторы показывали сидящего за столом Джанибека с нескольких ракурсов. Крупный план и высокое разрешение давали возможность разглядеть каждую черточку или мимическую морщинку на лице подозреваемого.

– Это не он убийца, – коротко сказал Чэнь.

Серик не спорил и молча ждал продолжения.

– Он совершенно не подходит под профайл Нейлона, ни один пункт не совпадает.

– Ни один пункт? – Серик пожал плечами. – Он богат, физически развит, знаком с жертвой, искал информацию о ней. Достаточно?

– Ни один значимый пункт, – сухо уточнил китаец. – У него живы родители, благополучная семья, никаких зарегистрированных личных трагедий. А у маньяка всегда есть подобные проблемы. И ты сам знаешь, что он не богат. На его зарплату невозможно купить даже для одной инсталляции брендовую одежду, украшения и цветы.

– Он мог быть сообщником. Или исполнителем, – возразил Серик. – Ты ради этого допрос прервал?

– Не только. Хотел убедиться, что мы оба ищем убийцу… – Взгляд Чэня стал жестким. – …а не того, кого можно за него выдать.

– Что?

Серик оглянулся и понял, что они остались вдвоем. Даже переводчица отошла к концу коридора и с опаской бросала взгляды в их сторону. Он уставился в черные немигающие глаза и процедил сквозь зубы:

– Слушай и запоминай, подполковник Чэнь Кунь. Подполковник Кабдулин не подтасовывает улики и не арестовывает невиновных. Припугнуть упрямого мажора может, но – для его же пользы и экономии времени. Это ясно?

Чэнь спокойно смотрел на него несколько секунд. Затем сдержанно улыбнулся:

– Рад, что мы это прояснили.

Злость Серика ушла. Он помолчал, чтобы восстановить дыхание, после чего сделал неопределенный жест рукой в сторону допросной:

– Странный он какой-то. Характером слабоват. Не верю, что такой неженка способен на убийство.

Чэнь кивнул:

– Согласен. И он может быть обычным соседом по площадке, который захотел познакомиться с красивой девушкой. Могу я его допросить?

– Мой личный гений решил вмешаться, – пробормотал Серик и глянул на китайца исподлобья. Затем пожал плечами: – Полномочия у тебя есть. Думаю, и мне будет полезно посмотреть на твои методы. Пошли.

После коридора воздух в кабинете показался особенно спертым. Серик почувствовал: мысли потекли медленнее, словно на них обрушилась тяжелая мутная масса. Чэнь внимательно посмотрел на решетку вентиляции, которая явно не справлялась со своей работой, но ничего не сказал.

Джанибек тоже маялся от духоты. За время перерыва он расстегнул ворот отутюженной до хруста рубашки и закатал рукава. Серик отметил, что даже так тот не перестал выглядеть стильно. Впечатление создавали мелочи: осанка, прическа, аксессуары.

Увидев нового человека, Джанибек удивился. Он быстро осмотрел Чэня с головы до ног, но явно старался сделать все незаметно. Похоже, ему понравилось то, что он увидел. Серик понял, что Джанибек узнал в китайском агенте человека своего круга. Видимо, на него больше не давил страх перед сотрудником спецслужб – парень расслабился и расправил плечи.

Чэнь наблюдал за этим преображением молча.

– Сколько еще я здесь пробуду? – Голос Джанибека снова был ровным, без тени страха. – У меня сложный проект. Нужно многое успеть, а время уходит.

Чэнь кивнул.

– Вы стали свидетелем по важному делу, – произнес Чэнь и посмотрел на Кабдулина.

– Я сам буду переводить, – сказал Серик и прикоснулся к наушнику. Затем обратился к Джанибеку: – Подполковник Чэнь Кунь говорит, что вы свидетель по важному делу.

Кабдулин понял, что китаец намеренно не называет Джанибека подозреваемым или обвиняемым. Серик поработал плохим полицейским, это ни к чему не привело. А к Чэню Джанибек проникся доверием, стоит этим воспользоваться.

– Единственным свидетелем, который общался с Ван Сюли в день ее похищения, – уточнил Чэнь. – А это значит, вам стоит рассказать все. Абсолютно все.

– Но я все и рассказал, – ответил Джанибек после перевода. – Я не имею никакого отношения к ее похищению.

Чэнь покачал головой.

– Важна любая мелочь. Нечто даже внешне несущественное может оказаться концом ниточки, которая тянется к преступнику.

Брови Джанибека взлетели.

– Я здесь, потому что применяю иные способы расследования, – пояснил Чэнь. – Я изучаю информационный фон жертвы и составляю профайл убийцы. Использую логику, аналитику и философию.

У Джанибека заблестели глаза. Теперь он смотрел на Чэня с явным уважением.

– Это очень интересно! То есть профайлер действительно составляет психологический портрет подозреваемого? Я думал, что подобный неординарный подход бывает только в фильмах, а не в реальных спецслужбах…

– Я служу в одной такой. В Китае, – перебил его Чэнь.

Серик почувствовал укол ревности. Джанибек смотрел на китайского агента с восхищением. А на «переводчика» почти не обращал внимания.

– Но для работы мне нужно воссоздать картину целиком. Нужны мельчайшие подробности. Джанибек, ты видел жертву незадолго до похищения…

– Можете обращаться ко мне «Джонни». Друзья-иностранцы меня так называют.

– Джонни, она почти ни с кем не общалась в доме, – продолжил Чэнь. – А ты жил по соседству. Возможно, видел что-то необычное, странное?

Серик отметил, с каким мастерством Агент 005 перешел на почти дружеский тон. Да, такому стоит научиться.

Джанибек слушал с серьезным видом. Сейчас он больше напоминал помощника великого сыщика, чем мажора в допросной.

– Мы действительно почти не общались, только здоровались в лифте или в коридоре. Но в тот день… – Джанибек кинул быстрый взгляд на Серика. – …она чуть не уронила телефон. Я заметил, что она волнуется, попытался как-то помочь, даже увязался до выхода из здания, но она не сказала ни слова.

– Ей кто-то звонил? – спросил Чэнь.

Серик перевел его вопрос и добавил от себя:

– И почему ты раньше об этом не рассказал?

– Нет, никто не звонил при мне. Но она читала сообщения. А не рассказал, потому что до вашего появления меня спрашивали о другом. Возможно, философия и логика нашими спецслужбами ценятся меньше, чем китайскими.

Взгляд Серика мог бы прожечь дыру в Джанибеке. Но тот с невинным видом смотрел на Чэня в ожидании следующего вопроса.

– Я не считаю тебя подозреваемым, – продолжил Чэнь. – Но в жилищном комплексе мало людей. Ты заселился недавно и в очень неудачное время. Что ты там делал?

Джонни поджал губы.

– Я смогу рассказать только через пятнадцать дней.

– Да, я помню про контракт, – спокойно сказал Чэнь после паузы. – Но твоя история выглядит странно, как и твое поведение. Маньяк находит молодых и красивых девушек. Похищает их, зверски убивает, а после выставляет напоказ трупы.

Джанибек медленно сглотнул. Он пытался сделать это незаметно, но в кабинете было слишком тихо. Только гул электронной аппаратуры смешивался с шипением потока свежего воздуха – кто-то снаружи наконец-то наладил вентиляцию.

– Он делал это не один раз, – продолжил Чэнь. – И будет делать, поскольку его не могут поймать с весны. Меня вызвали, потому что стандартные методы расследования плохо работают. А я анализирую связи между всеми аспектами дела: подозреваемыми, их прошлым, близким окружением, триггерами. Пока маньяк не оставляет зацепок. Но он не призрак и наверняка соприкасался тем или иным способом с кем-то в жизни жертв.

Джанибек сложил руки на груди и молчал.

– Джонни, между убийством Айсулу Жумабековой и похищением Ван Сюли прошло три дня, – холодно сказал Чэнь. – Пятнадцать дней слишком большой срок. За это время может погибнуть еще кто-то. Твой контракт стоит чужой жизни?

Джанибек побледнел, метнул на Чэня быстрый взгляд и обеими руками взъерошил волосы.

– Ничем криминальным в той квартире я не занимался, – тихо проговорил он. – И заверяю, с убийствами это никак не связано.

Он помолчал секунду, но все же решил продолжить.

– Я учился. Двадцать четыре часа, семь дней в неделю. На сон выделял минимум времени, только чтобы поддерживать мозг в трудоспособном состоянии. Учился даже во время еды и тренировок.

Чэнь слушал молча. Когда же увидел, что Серик хочет задать вопрос, бросил на него упреждающий взгляд и тихо спросил сам:

– Кто же был твоим учителем?

– Искусственный интеллект, – просто ответил Джанибек.

Серик видел, что он не бахвалился и не старался произвести впечатление. Он рассказывал свою историю, а Чэнь опять добился результата.

– Практически всеми процессами в ЖК President’s Park управляют цифровые системы. В моей квартире есть личный умный помощник. Он управляет всем, что находится внутри: освещением, кухонной техникой. Заказывает через интернет еду, сам определяет, что нужно, анализирует рацион и содержимое холодильника.

Джанибек грустно усмехнулся.

– Однажды я несколько часов спорил с холодильником.

Усмешка переросла в тяжкий вздох. Парень вернулся к рассказу, и Чэнь не стал просить пояснить странную фразу.

– ZOR – мой цифровой помощник на основе искусственного интеллекта. Он обучал меня, помогал измениться. Преобразиться, если угодно. Стать иным.

Чэнь невозмутимо кивнул, но Джанибек решил уточнить:

– ИИ прививал мне хорошие манеры, знания музыки, искусства, еды, одежды.

– Очень необычная история, – заключил Чэнь. – И для чего нужно было столь дерзкое преображение?

– Как я уже сказал, это эксперимент. Однажды я предложил сотрудничество влиятельной и состоятельной паре. Она в ответ пригласила меня в проект. За короткий срок мне нужно достичь определенных результатов. Я должен поменяться – от корней волос и до способа держать нож. Поэтому я почти не выходил из дома. И никак все это не связано с Ван Сюли. Совпадение.

– Вы хотите сказать, что богатая супружеская пара пустила вас в собственное жилье ради эксперимента? – уточнил Чэнь.

Кабдулин решил немного подправить вопрос:

– Учитель – искусственный интеллект? Богачи проводят эксперимент по изменению личности в дорогой квартире? И все совпадение? Ты рассчитываешь, что мы поверим в такое?

– Ты искажаешь мои слова, – холодно сказал Чэнь Серику. – И сейчас для обучения достаточно иметь выход в интернет. Эта история необычная, но не невероятная.

– Все это крайне невероятно, – перевел Кабдулин.

– Если проявить волю и приложить усилия, возможно стать иной личностью. – Джанибек пригладил прическу и снова расправил плечи. – Мы сами выбираем свою сущность. Внешнее влияние и наследственность либо мешают друг другу, либо усиливают, если работают в унисон. Но кто-то соглашается высекать из себя статую, а кто-то выбирает остаться безобразным куском камня или дерева.

На последних словах Кабдулин подозрительно уставился на Джанибека. Но тот спокойно смотрел на китайца, поэтому Серик не решился уточнять, кто подразумевался под куском дерева.

– О чем конкретно ваш договор с Абаевыми?

Джанибек вздрогнул, когда услышал фамилию, но лишь покачал головой.

– Часть о неразглашении – одна из самых важных, меня предупредили об этом. Я и так слишком много рассказал. Надеюсь, они поймут, что это только для отведения подозрения от себя и от них. И чтобы вы могли дальше вести расследование, не отвлекаться на ложные версии. Не давать маньяку лишних шансов.

– Благодарю. – Чэнь встал со стула, слегка поклонился и направился к двери.

– Абаевы уже едут, – добавил Кабдулин, вставая со своего места. – Если подтвердят твои показания, поедешь домой. А пока побудь здесь.

– Неслыханная история! – сказал Серик в коридоре. – Это же надо было насочинять. Даже интересно, что расскажут хозяева квартиры.

– Не думаю, что это выдумка, – спокойно ответил Чэнь.

Лицо Кабдулина вытянулось.

– Да меня на смех поднимут, если я напишу такое в отчете!

– Над моими теориями тоже смеялись. Вначале.

Серик поперхнулся, но возразить ему было нечего.

– Ладно, скоро узнаем. Абаевых через десять минут приведут в зал для совещаний.

Чэнь пристально посмотрел на него. Хотя он не сказал ни слова, Серик смутился:

– Незачем пугать влиятельных бизнесменов. Лучше поговорим в будничной обстановке. Богачи вообще словно из другого теста слеплены, не понимаю я их. Живут в своем мире, у них ненормальный взгляд на простые, казалось бы, вещи. Ты же слышал мажора – искусственный интеллект у него холодильником заведует! С ним и вовсе чудна'я история. В общем, ты специалист по человеческому поведению, вот и наблюдай. Может, опять поймешь что-то, а потом и мне объяснишь. Их досье уже в системе.

– Согласен, у элиты свой мир, – задумчиво сказал Чэнь, быстро пролистывая на планшете страницы досье. – В опергруппе есть те, кто вхож в этот круг?

– Не думаю. Все занимаются рутинной полицейской работой. Сбор информации, криминалистическая экспертиза, проверка версий – это подходит для поимки преступника из любого круга.

Китаец кивнул. Глаза его не отрывались от экрана, но в голосе не было и тени рассеянности:

– Все это важная и необходимая работа, и вы де'ржитесь всего, что для вашей деятельности традиционно. Но Нейлон другой. Одержимость, ум, компьютерные и медицинские навыки, большие финансовые возможности делают его сложным противником. У ваших сыщиков много отдельных фрагментов пазла, но нет инструмента для получения единого рисунка. Нужно его понять, пожить в его мире. А вероятность того, что мы поймаем Нейлона случайно, очень мала. Он высокоорганизованная личность, в основе всех его действий лежит тщательное планирование и расчет.

– Мажоров, как этот Джанибек, в группе нет, сдаюсь, – шутливо поднял руки Серик. – Всем интересны факты и улики, а не философия и споры с холодильником. Пришли.

Глава 10

Джонни Ватсон

Чэнь Кунь

Алматы, 13 июля

По дороге Чэнь успел просмотреть в планшете краткое досье на Даулета и Зарину Абаевых. Несколько фотографий, общие личные данные, информация о зарегистрированной на их имена недвижимости. Бизнес семьи Абаевых был разносторонним и крупным, по последней оценке – около восьмисот миллионов долларов США.

Даулет имел отличное образование. Это он и создал бизнес, и сделал на нем состояние. Зарина была партнером мужа, по многим отзывам – обладала неординарным умом. Кто из супругов отвечал за проекты, связанные с искусственным интеллектом, в досье указано не было.

Богатство на Чэня не производило впечатления никогда. Но инновационные технологии и нейросети для быстрого обучения – это выглядело любопытно. Очень немногие использовали искусственный интеллект в быту. А тех, кто пытался бы с его помощью преображать людей, Чэнь не встречал.

– Сперва поговорим с ними двоими, – предложил Серик. – Послушаем, что скажут, посмотрим на их реакцию. А потом уже пригласим Джанибека, если понадобится устроить очную ставку.

* * *

– Что с Джанибеком? С ним все в порядке? – с ходу спросила Зарина, поднимаясь навстречу Серику. Офисное кресло скрипнуло колесиками.

Даулет остался сидеть за длинным столом, но нахмурился и тоже ждал ответа.

Серик кивнул, предлагая Зарине вернуться на место, представил себя и Чэня, его – как «специалиста в новейших технологиях», после чего сел сам.

Чэнь посмотрел на Абаевых. Сейчас, когда они сидели рядом, стало заметно, что они неуловимо похожи друг на друга. Именно так и выглядят супруги, которые прожили много лет вместе, – сказываются общие интересы, становятся похожими представления о жизни. Перекликался даже их стиль в одежде.

Несмотря на то что Абаевых вызвали из отпуска, они сохраняли свежий непринужденный вид, хотя тревога и отражалась на лицах. Но не за себя, а за Джонни. Похоже, необходимость посетить здание спецслужб ничуть не смутила их.

Фото в личных делах мало передавали внешний вид супругов. Даулет – красивый мужчина сорока пяти лет, импозантный и стильный. Он следил за фигурой, выглядел подтянутым и интересным. Миловидная Зарина производила впечатление жизнерадостной женщины, хотя сейчас и была обеспокоена судьбой подопечного.

– Джанибек оказался важным свидетелем в одном деле, – начал Серик. – Девушка, которая занимала квартиру по соседству с вашей, Ван Сюли…

Даулет кивнул, показывая, что понял, о ком речь:

– Замкнутая, тихая особа. Мы почти не встречали ее.

– Она погибла совсем недавно.

Зарина охнула и побледнела, а Даулет сделался еще серьезнее.

– Точнее, была убита, – продолжал выкладывать факты Серик. – Нашли ее в Президентском парке.

– Какой кошмар! – проговорила Зарина и в поисках поддержки посмотрела на мужа.

Тот мягко улыбнулся ей, взял за руку и слегка сжал пальцы, подбадривая и словно напоминая, что он рядом.

Нескольких секунд Чэню хватило, чтобы понять: несмотря на годы, проведенные вместе, Абаевы не охладели друг к другу. Они сохранили нежность и любовь.

– А при чем здесь Джанибек? – спросил Даулет. – Он как-то причастен к этому?

– Он общался с Ван Сюли, в том числе незадолго до похищения. Никто из посторонних в ее жизни не появлялся за последние несколько месяцев, мы это выяснили. А по IP-адресу квартиры зафиксирован запрос о Ван Сюли незадолго до первого их контакта. Наши эксперты отметили, что это был полноценный поиск, а не обычный любительский интернет-серфинг.

– Джанибек не имеет никакого отношения ко всему этому! – уверенно сказала Зарина.

Серик кивнул, не пытаясь спорить.

– Он заявляет то же самое. Вот только в целом странная выходит история…

Серик встал и прошелся вдоль длинной столешницы, переводя взгляд с Зарины на Даулета и обратно.

– Джанибек не мог внятно объяснить, что он делал в квартире. В вашей квартире. Несет какую-то чушь про обучение у искусственного интеллекта, но заявляет, что подробности разглашать не имеет права! Что он заключил некий контракт…

Серик замолчал.

Абаевы переглянулись. Чэнь отметил, что они понимают друг друга без слов.

– Это действительно так. – Даулет теперь выглядел собранным и серьезным. – И он действительно связан соглашением о неразглашении на определенный период. А большой трафик я могу объяснить гораздо проще. Он наверняка искал информацию о соседке не руками, а цифровым помощником. И да, это всегда большой трафик.

– Джанибек на самом деле просто учился. Это наш эксперимент! – вмешалась Зарина. – Мы встретили Джанибека на лечебном курорте. Он хотел изменить свою жизнь, а мы предложили ему стать добровольцем в проекте. Чтобы превратиться в человека, который способен добиваться успеха.

Серик скептически скривился и посмотрел на Даулета:

– Можете пояснить, что вы имели в виду, когда говорили про большой трафик цифрового помощника?

Абаев подумал секунду и внимательно всмотрелся в Кабдулина. Чэню он напомнил тигра, который не сразу может решить – послушаться дрессировщика или наброситься на него.

– Допустим, вы ищете хорошую водку для подарка вашему китайскому другу… – Даулет говорил учительским тоном, что явно не нравилось Серику. – Вы заходите в поисковик, делаете запрос типа «лучшая водка Казахстана недорого», выбираете и покупаете. ZOR, наш цифровой помощник, сделает все иначе. Сначала он уточнит цель запроса, после чего проведет полноценный поиск. Тогда вы узнаете, что лучшей водкой для подарка в этом контексте будет Jysan, «Жусан».

– «Полынь» в переводе с казахского, – пояснил Серик Чэню. – Действительно хорошая водка.

– Да. Но ZOR выяснит и сообщит вам, что Jysan делается на горной воде, на сертифицированном производстве. Что из-за этого у вашего друга не будет похмелья. И что у вкуса водки есть оттенок полыни, нигде больше такой не делают. А чтобы все это выяснить, проверить и структурировать, ZOR прокачает через себя огромный массив данных. Но для вас это будет выглядеть как точный ответ на простой вопрос.

– Мы поселили Джанибека в собственной квартире, дали ему два месяца и бесконечные ресурсы для развития, – горячо добавила Зарина.

– И доступ к ИИ нового поколения? – уточнил Чэнь.

Абаевы одновременно повернулись к нему. Они словно и не замечали до этого момента, что в комнате находится еще человек. Слишком были обеспокоены судьбой Джанибека.

Кабдулин тоже о чем-то задумался, поэтому не сразу перевел вопрос с китайского.

– ZOR – цифровой ассистент на базе искусственного интеллекта и нейросетей, – начала объяснять Зарина. – Он специализируется на предоставлении услуг для успешных людей и обучении. Теперь он свои накопленные знания передает Джанибеку.

Чэнь понимающе кивнул. Это было сигналом Серику, что Абаевы говорят правду.

– Фантастика какая-то! – не выдержал Кабдулин. – И зачем вы это затеяли?

– Боюсь, уже реальность, – покачал головой Даулет. – Кстати, а почему переводите вы, а не Джанибек?

Лицо Кабдулина вытянулось. Он молча уселся в свободное кресло, откинулся на спинку и только потом спросил:

– Он знает китайский?

Голос его стал немного хриплым, а под столом ритмично сжимались кулаки. Чэнь отметил про себя, что Кабдулин неплохо владеет эмоциями.

– Он учился в Китае. – Даулет говорил ровно, но в его глазах мелькнули лукавые искорки. – И если вы не поняли, он пока не богат, только хочет разбогатеть. Но получит в свое распоряжение три миллиона долларов, если исполнит все условия контракта.

– Может быть, пригласим его сюда? – предложил Чэнь. – Пусть объяснит, зачем отвлекался на соседку при таких жестких условиях.

– О, это как раз я могу объяснить, – отмахнулся Серик. – Ван Сюли была невероятно красива. Не устоял мажор… Думаю, мы закончили.

Кабдулин взял себя в руки и снова говорил спокойно.

– Джанибека мы тоже сейчас отпустим, поскольку вы подтвердили его показания. Если что-то вспомните важное по делу, дайте знать.

– Придушу мажора! – пообещал Кабдулин, когда Абаевы ушли. Но в голосе его уже не было злости. – И ведь даже ты не увидел, что он понимает китайский, верно?

Чэнь сделал вид, что не заметил подвоха в вопросе, и перешел к более сложной части разговора:

– Я хочу предложить ему стать моим консультантом.

Серик неожиданно рассмеялся. Громко, самозабвенно, выплескивая со смехом напряжение последних дней.

– Тебе нужен консультант? Тебе? Да ты же треклятый гений! Не смеши меня так.

Чэнь молча ждал.

Серик перестал смеяться, а затем и улыбка медленно сползла с его лица.

– Если подумать, не помню, чтобы ты хоть раз пошутил. Ты и не умеешь, наверное?

Чэнь никак не отреагировал.

– Так. И зачем нам нужна эта жертва эксперимента?

– Есть четыре причины. – Чэнь поднял правый кулак и разогнул указательный палец. – Во-первых, ты сам сказал, что мир богатых совершенно другой. Нам нужен тот, кто с ним знаком, умеет разговаривать со всеми на одном языке, будет своим в элитных клубах и ресторанах. Нейлон наверняка вращается среди состоятельных людей, его там многие знают. Оттуда же и все три жертвы. Твои ребята не справятся, с ними никто доверительно разговаривать не станет, а на допросе ни один ничего «не вспомнит».

Серик досадливо крякнул:

– Ох уж эти богатеи.

– Во-вторых… – Чэнь разогнул средний палец. – Джонни знает китайский и русский, я смогу брать его на выезды. Это полезно.

Кабдулин промолчал, поэтому Чэнь разжал мизинец и безымянный палец, а указательный убрал.

– В-третьих, из отдела есть утечка, ты сам это знаешь. Наши специалисты помогают сейчас вашим с защитой, но лучше перестраховаться. Какие-то задачи будем поручать Джонни, поскольку он разбирается в IT-технологиях.

– Ты его и к расследованию хочешь привлечь? – удивился Серик. – Хотя ладно, давай четвертую причину.

Чэнь выпрямил указательный палец, а затем сжал ладонь в кулак.

– Есть и четвертая причина. Я ее обязательно расскажу, обещаю, но позже. Ничего важного для расследования не утаиваю, но некоторые вводные лучше не разглашать сейчас.

Серик скептически глядел на Чэня.

– Давай поговорим с мажором сначала. На месте определимся.

Джонни обрадовался, что Абаевы подтвердили его показания, но, выслушав предложение Чэня, замолчал и только моргнул несколько раз. Похоже, становиться следователем он не планировал.

– Я? Консультант в расследовании убийств?

Чэнь кивнул:

– Все официально. Если ты согласен и подполковник Кабдулин одобрит.

Джонни озадаченно взъерошил волосы:

– Сначала я узнаю', что в Казахстане орудует серийный убийца. Потом меня едва не обвиняют в его преступлениях. А теперь предлагают ловить?

– Все так, – подтвердил Чэнь.

– Какое-то невероятное совпадение, похоже на мистику, не находите? Я ведь лично разговаривал с последней жертвой. Восхищался ее красотой, даже мог бы влюбиться, согласись она на знакомство со мной поближе. Теперь она убита, а мне предлагают искать ее убийцу…

– Вместе искать будем, мажор, – вмешался Кабдулин. – Ты лучше скажи, почему не признался, что по-китайски говоришь?

– Да я и русский чуть не забыл, – огрызнулся Джонни. – Чего тут мне наговорили…

– Так ты согласен? – быстро спросил Чэнь, предотвратив ответный выпад Серика.

Джонни молчал, но на его лице читалась буря эмоций: радость, неверие, сомнение. Не каждый день был настолько полон событиями.

Наконец Джонни решительно кивнул:

– Конечно, я согласен. Есть три причины, по которым это будет правильно, но есть и одна проблема…

Он удивленно уставился на хохочущего Кабдулина. Чэнь тоже не понял этой вспышки эмоций.

– Простите, простите, – поднял руки Серик. – Джонни, а почему ты на пальцах не считаешь?

Он засмеялся еще громче, когда увидел, что Чэнь покраснел. Изумленный Джонни по очереди разглядывал обоих.

– Ты говорил о проблеме… – продолжил Чэнь. – Подполковник Кабдулин, не мог бы ты успокоиться?

– Виноват, – покаянно мотнул головой Серик, давясь смехом. – Это от радости, что два брата нашли друг друга.

– Пожалуй, две причины, – хмуро сказал Джонни. – Но когда первая успокоится, останется вторая – контракт с Абаевыми. Потребуется их согласие.

Глава 11

Новое задание

Джонни Уали

Алматы, 13–14 июля

Джонни планировал связаться с Абаевыми утром. Ему хотелось сначала успокоиться и осмыслить события этого бесконечного дня. Обвинения в ужасных убийствах, затем вынужденный рассказ об эксперименте и неожиданное предложение участвовать в расследовании. Но к чему приведет его откровенность? Неразглашение было важнейшим условием договора с Абаевыми. Не упустил ли он вот так, в один миг, шанс всей жизни?

После начала эксперимента для Джонни изменилось все. Еще месяц с небольшим назад он был обычным парнем, каких и в Казахстане, и по миру миллионы. Банковский менеджер среднего звена с доходом, которого хватало на жизнь, но не более того. Он активно искал возможность что-то изменить, и когда вселенная дала ему такой шанс – стать лучше, другим человеком, то ухватился за него. Джонни старался и выжимал из ситуации все. Но судьба обрушила на его голову новое испытание – историю с маньяком. Испытание, которое к тому же пусть косвенно, но зацепило и его благодетелей. И каково же было удивление Джонни, когда Абаевы вечером позвонили сами.

– Мы ужасно перенервничали, – сказала Зарина по телефону после короткого приветствия. – ZOR сообщил о визите госорганов, затем внезапно вызвали и нас, потом поездка, беседа со следователями. Маньяк в нашем городе – это ужасно. И кажется таким близким.

Зарина коротко вздохнула.

– К тебе же больше у них нет претензий? Мы обязательно должны пообедать и все обсудить.

Ресторан, который выбрали Абаевы, в это время был тихим и безлюдным. Джонни знал, что меню в нем отличное.

Зарина сделала заказ за всех и потребовала подробный отчет. Джонни рассказал, как провел последний месяц в элитном жилом комплексе, как наладил общение с ИИ, как шла учеба. Он сразу решил ничего не утаивать – Бэрримор наверняка многое и так сообщал. Поэтому говорил даже о моментах, которые предпочел бы не вспоминать.

– В самом начале было сложно. Хотя нет, скорее необычно. У меня много времени ушло на то, чтобы найти общий язык с ИИ, если так можно выразиться. Если бы Бэрримор не был набором алгоритмов, я бы подумал, что у него на самом деле есть характер.

– Бэрримор? – переспросила Зарина.

– Мне показалось забавным дать ему имя дворецкого из «Собаки Баскервилей». Он был не против.

Зарина улыбнулась.

– Ох и погонял он меня, – сокрушенно покачал головой Джонни, но выражение его лица говорило, что он с удовольствием повторил бы приключения.

Официант подал блюда. Беседа продолжилась, но никто посторонний не принял бы ее за отчет. Казалось, встретились старинные приятели.

Джонни подробно рассказывал обо всем: как извинялся перед холодильником, как сутками был погружен в учебу, как Бэрримор вливал в него терабайты знаний и заставлял оттачивать умения в разных сферах. Но пришел черед и са'мой сложной темы.

– Я старался изо всех сил, – сказал Джонни извиняющимся тоном. Он обращался к Зарине, поскольку Даулет сидел с непроницаемым лицом. – И наверняка все получилось бы. Но вдруг в квартиру заявились сотрудники КНБ и забрали меня на допрос. Сначала было непонятно: в качестве подозреваемого или свидетеля? Потом сообщили, что убита девушка из соседней квартиры. Попутно мне задавали миллион вопросов, на которые я не мог ответить без разглашения условий контракта. Они спрашивали, как я попал в эту квартиру, чем занимаюсь, кто я такой. Я пытался выиграть время и говорил, что отвечу через пятнадцать дней. В итоге они это расценили как скрытность и вызвали вас.

Джонни сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Зарина смотрела на него с сочувствием, а Даулет неторопливо разбирался с десертом.

– Несомненно, во всем виноват только я сам, – грустно сказал Джонни и опустил глаза. – Я сделал ошибку: без необходимости подошел к незнакомой девушке. Ван Сюли была невероятно красивой, совершенно не похожей на местных женщин.

Теперь и Даулет внимательно его слушал. А в уголках глаз Зарины что-то блеснуло.

– Она мне казалась изысканным цветком с вершины горного склона. Холодная, но прекрасная. Всем своим видом она демонстрировала недоступность, но я не желал принимать этого. И не удержался, заговорил с ней. Я видел перед собой принцессу и жаждал заслужить ее благосклонную улыбку. А теперь она жестоко убита…

– Но свои первые серьезные переговоры ты провалил. – Даулет говорил спокойно, но под его взглядом Джонни опять почувствовал себя теленком перед тигром. – Кабдулин не стал бы с тобой спорить на пороге, если бы имел хоть какие-то улики. Но после вашего общения решил забрать тебя, а не извиниться и уйти.

Джонни помолчал пару секунд, перебирая мысли и успокаиваясь. Он вдруг понял, что и сейчас проводит серьезные переговоры.

– Я очень благодарен вам, что подтвердили мой рассказ. – Теперь он смотрел на Даулета доброжелательно, но как на равного. Джонни тоже умел быть тигром. – И я не ожидал, что попаду в такую переделку. Кабинет без окон, цифровые замки, камеры, специальная аппаратура непонятного назначения. Еще больше удивил следователь. Второй, китаец. Манеры, одежда, обувь, прическа – все было безупречным даже по меркам Бэрримора. Думаю, именно Чэнь Кунь мне поверил, а не Кабдулин. А мне пришлось довериться ему. Понимаю, что нарушил условия договора. Но я намерен помочь Чэню в поисках убийцы.

Даулет и Зарина переглянулись. Джонни и прежде замечал, что они будто общаются телепатически – понимают друг друга без слов.

– И как же ты можешь помочь? – В голосе Даулета не было ни намека на прежнюю жесткость.

– Чэнь предложил мне стать его помощником на время расследования. Я не могу игнорировать такой шанс, просто должен воспользоваться им.

– Конечно, должен, – мягко сказала Зарина. – Мы и хотели дать тебе такую возможность в рамках нашей договоренности.

Джонни склонил голову набок, из-за чего стал похож на удивленного щенка.

– Но ведь я нарушил столько правил: разговаривал с Ван Сюли, рассказал о проекте следователям…

– А еще ты много и усердно работал над собой. Тебе было трудно, но ты упорно шел вперед, – прервала его Зарина. – И прямо сейчас мы видим результаты. Вчера ты побывал на допросе, провел столько времени под стражей, но посмотри на себя! Ты выглядишь слегка растрепанным, но переносишь испытание с достоинством. Хорошая прическа, подобранная со вкусом одежда. Если ты и был на грани отчаяния, то умело спрятал свои чувства и держался достойно. Ты многому научился у… Бэрримора, это заметно. С легкостью разделал рыбу, использовал правильные приборы, не перепутал бокалы.

– Чэнь – уникальный специалист, – вмешался Даулет. – Нет ничего удивительного в том, что он заставил тебя рассказать все ему интересное. У него очень высокий уровень интеллекта, большой опыт настройки ИИ под свои задачи и его обучения. Он аналитик, философ – невероятная смесь. Конечно же, мы не будем против того, чтобы ты стал его помощником. Это вполне вписывается в «Пигмалион».

Джонни удивленно поднял брови, но через секунду до него дошло:

– Пьеса Бернарда Шоу.

Даулет кивнул:

– Зарина, как ты наверняка помнишь, так назвала наш проект.

– Искусственный интеллект делает из меня другого человека, как лондонский профессор воспитывал светскую даму из цветочницы Элизы, – развил мысль Джонни.

Зарина улыбнулась:

– Ты прекрасно справляешься, показываешь отличные результаты уже сейчас, до окончания срока. Поэтому мы можем немного изменить программу. Ты будешь участвовать в расследовании Чэня. А когда поймаете маньяка, возвратишься к обучению.

– Наш контракт в силе, – сказал Даулет. – И мы профинансируем твои расходы на две задачи. Первая: найти негодяя, помочь Чэню. Вторая: учиться, но уже не в квартире, а в реальной жизни.

Джонни просиял. Ему захотелось вскочить с места и обнять Абаевых изо всех сил. Но уроки этикета не прошли даром, и он сдержался. Затем поднялся и поклонился Зарине и Даулету на восточный манер:

– Благодарю вас. За все! Я буду рядом с Чэнем и смогу учиться у него. Постараюсь понять, как именно он делает свои выводы, на что обращает внимание, каким образом использует сведения. Даже если он не планирует посвящать меня в принципы работы своего алгоритма, не страшно, есть свои глаза и уши. Буду наблюдать за каждым его шагом. Вы не пожалеете!

Джонни вернулся домой в приподнятом настроении. Бэрримор сообщил, что уже знает об изменении формата обучения и ждет указаний по составлению расписания.

Джонни собирался связаться с Кабдулиным и сказать, что готов приступить к работе, когда компьютер издал пронзительный сигнал и на экране появилась иконка видеовызова. Мессенджер сообщал, что звонит Даулет Абаев.

– Еще раз здравствуйте. Я и не знал про такое приложение на компьютере… – Джонни постарался улыбнуться, чтобы не выдать вернувшуюся тревогу. – Что-то случилось?

– Надо поговорить. Это защищенный канал, запись разговора будет стерта.

Лицо Даулета выглядело непривычным на картинке плохого качества. Но Джонни быстро сообразил, что искажения возникают из-за дополнительного шифрования.

– Для начала повтори нашу договоренность. Хочу убедиться, что ты все понял правильно.

Тревога завладевала Джонни, но он старался держаться непринужденно.

– Хорошо. Первая задача: помочь следователям найти маньяка. Вторая: учиться у Чэня. И вы сообщили о готовности финансировать дополнительные расходы. Что-то хотите изменить?

– Приоритеты, – сказал Даулет после секундной паузы. – Поимка преступника не должна тебя отвлекать от главной задачи: китайского искусственного интеллекта. Тебе следует как можно больше узнать о цифровом помощнике Чэня, методах его обучения, заложенных моделях. Ты понимаешь, почему это важно?

– Понимаю. Для развития Бэрримора. Но Зарина сказала…

– Неважно, что она сказала, – раздраженно перебил его Даулет. – И неважно, что я говорил в ресторане. Там открытое пространство, могла быть утечка. Для самой чувствительной информации я использую этот канал связи.

– Понял. То есть моей главной задачей будет исследование методов работы Чэня с ИИ и сбор данных о его цифровом помощнике.

– Верно. И еще одно. – Даулет что-то нажал, и на экране появились адрес и время. – Я попросил своего бизнес-партнера помочь тебе. Звонить и предупреждать не надо, Дамир тебя будет ждать. Перепиши данные на бумагу, не копируй.

Даулет подождал, пока Джонни запишет адрес, и добавил:

– Еще раз напоминаю о секретности. Все можешь обсуждать с Дамиром, но ни с Зариной, ни со мной по другим каналам. Данные об этом звонке будут стерты из памяти ZOR.

Разговор закончился коротким сухим прощанием, которое лишило Джонни последних следов душевного подъема. Он повертел листок в руках.

– Бэрримор?

– Да, сэр. Чем могу помочь?

– Хочу прослушать запись своего последнего разговора. Который закончился пять минут назад.

– Уточните задачу, сэр. По моим данным, после вашего возвращения вы ни с кем не общались. Проверить более старые записи?

– Нет, благодарю. Все в порядке.

Он закрыл глаза. В голову пришла спасительная мысль: а если все это ему померещилось от усталости? вдруг Даулет не звонил, не просил шпионить за Чэнем, не вел двойную игру даже с женой? Джонни открыл глаза. В его правой руке по-прежнему была чуть помятая записка с адресом и временем встречи.

Добраться до кабинета Дамира оказалось просто. В холле бизнес-центра к Джонни подошел вышколенный сотрудник и провел до нужной двери.

Дамир был молодым человеком чуть старше Джонни, но выглядел заметно внушительнее. Атлетическая фигура просматривалась сквозь дорогой пиджак. Лицо со строгими чертами, стильная стрижка – наверняка у него нет отбоя от девушек.

– Добрый вечер, рад познакомиться.

Голос Дамира оказался приятным, низким. А такой улыбке Джонни твердо решил обучиться перед зеркалом.

Джонни поздоровался и начал рассматривать необычный кабинет. Мебели было немного, а из офисной техники – только закрытый ноутбук. Стены пестрели дипломами и грамотами. Отдельно висели фотографии, на которых Дамир стоял рядом с разными людьми – Джонни понял, что знаменитыми. Одно лицо показалось знакомым.

– Это Роберт Смит, один из создателей Chat GPT, – подсказал Дамир.

– Точно! Компания Best AI. Я недавно читал о нем. Легенда! Вы с ним знакомы?

– Поверьте, это не так сложно, – улыбнулся Дамир. – Роберт считает, что лишь десять процентов плановых совещаний по-настоящему продуктивны, а остальные девяносто – пустая трата времени. Поэтому количество бюрократических мероприятий он сводит к минимуму и всегда оставляет место в расписании для «случайных встреч и новых людей и идей». Роберт не затворник, стремится развиваться и совершенствоваться, поэтому любит общаться с интересными и умными собеседниками. Ищет вдохновение и яркие идеи повсюду. Так мы и познакомились.

– Удивительно. И вы смогли дать ему идею?

– Да. Подобные контакты поддерживать сложнее, чем завязывать. Надо быть полезным. Я посоветовал Роберту сделать Chat GPT доступным всем пользователям, без отсева и подписки, как это было раньше. И вы наверняка знаете, что с первого апреля 2024 года компания Best GPT сделала именно это. Она объяснила свое решение тем, что полное открытие доступа позволит широкой аудитории испытать преимущества нейросети. Но в действительности бесплатно удалось получить огромную базу данных – пользователи сами ее пополняют и обучают программу.

– Потрясающе! – Джонни уже с трудом сдерживал себя. – И что, можно вот так свободно зайти к нему?

– Конечно. Достаточно изучить несколько иностранных языков, победить в конкурсе и стать стипендиатом президентской международной образовательной программы «Болашак». – Дамир небрежно показал на стену с дипломами. – Обучиться по ней в нескольких американских вузах и впечатлить результатами местное экспертное сообщество. Ничего сложного.

Он улыбался так искренне, что и у Джонни поднялось настроение от шутки.

– Кстати, у него я перенял привычку не доверять все компьютерам. Роберт пользуется бумажным планировщиком.

– Гений-программист с блокнотом? Удивительно.

– Да, у него своя система. Задачи на листиках разных цветов и размеров. Я сначала видел в этом обычный бумажный хаос на дизайнерском столе. Даже монитор облеплен стикерами. Но у всего есть смысл. На одних листах он записывает цели на год, на других – на месяц, день или горящие. Цветом обозначает тему, чтобы работать над самой подходящей в каждый момент. Он считает, что такая система помогает фокусироваться на одной задаче, но не упускать остальные из вида.

– Но у вас здесь идеальный порядок. Никаких стикеров на поверхности.

– Я перенял идею, но пользуюсь другими инструментами. Но, как и Роберт, считаю, что нужно обязательно выделять время на спокойные размышления, планирование работы и интересные беседы.

– Даулет говорил, что вы знаете о моей задаче и можете помочь… – Джонни тщательно подбирал слова, боясь сказать лишнее. – Но подробностей не сообщил.

– Все верно. Как я понимаю, вы с Даулетом хотите собрать информацию о китайском искусственном интеллекте.

Джонни не стал уточнять, что это – желание одного Даулета, а сам он лишь хочет учиться и искать преступника. Он кивнул.

– Тогда вы должны стать очень полезным, чтобы Чэнь Кунь доверял вам во всем. Вы успели собрать о нем информацию?

– Н-нет, – смутился Джонни. – У меня не было времени.

На лице Дамира не отразилось никаких эмоций. Он открыл ящик стола, достал тонкую папку и принялся читать вслух отдельные фрагменты:

– Подполковник Чэнь Кунь. Правнук председателя Госсовета КНР, первого министра иностранных дел КНР Чжоу Энлая, создателя партийной разведки Китая. Прямой потомок Чжоу Дуна, основателя неоконфуцианства – ведущей идеологии императорского Китая на протяжении почти тысячи лет. Многими считается лучшим сотрудником спецслужб Китая, имеет блестящий послужной список. Получил прозвище Агент ноль-ноль-пять, которое перекликается с псевдонимом его знаменитого прадеда У Хао, что можно перевести как «пятый великолепный». Самого Чэня в детстве тоже иногда называли У Хао, поскольку он значительно опережал сверстников в развитии. Неоднократно добивался отличных результатов в очень сложных расследованиях, чем впечатлял коллег и руководство. Активно использует искусственный интеллект. В личных отношениях холоден, о нем отзываются и как о высокомерном человеке.

– Мне он не показался высокомерным… – Джонни почему-то задела такая несправедливая характеристика.

– Да, это больше похоже на щит. Он не транслирует окружающим свои мысли, а сразу выдает готовый результат. Кого-то такое раздражает. Видимо, в этом вы и сможете ему помочь?

Джонни задумался.

– Чэнь сказал, что я нужен для общения. Что говорю на китайском языке и умею быть своим для элиты. Похоже, он знает собственные слабости.

– Отлично, – улыбнулся Дамир. – Теперь ясно, как вы сможете стать ему полезным. Очень важно приносить пользу и не совершать ошибок. Такие люди не терпят неэффективности.

– Но мне не нравится вся затея, если честно, – поежился Джонни. – Я же не шпион и не собираюсь им быть.

– И не надо. – Казалось, что Дамир удивлен. – Все строго в рамках закона. Никто от вас не требует красть информацию или выведывать. По крайней мере, я действую только легально.

– А что же я должен делать для Даулета? И зачем тогда такая секретность?

– Обычная предосторожность. Если конкуренты узнают о нашем интересе, то начнут скармливать вам ложную информацию. Это может привести к большим потерям. А делать нужно именно то, что вы и собирались, – фиксировать действия Чэня, способы составления запросов, скорость их обработки, сильные и слабые стороны. То есть учиться и сообщать, как он учит свой ИИ.

– А если спросить напрямую?

– Тогда мы получим официальную и наверняка ложную версию, – покачал головой Дамир. – Даже рассказы Чэня о его цифровом помощнике не так важны, как описание его поступков. «Анализируй действия, а не слова» – один из постулатов работы с данными.

– Это сложная задача. – Джонни поднял руку, чтобы взъерошить волосы, но вовремя остановился. – Да и он быстро поймет, что я больше на него смотрю, чем Нейлона ищу.

– Поэтому Даулет и послал вас ко мне. Замечу, это знак доверия, вы стали хранителем очень чувствительной для него информации. У меня есть свои возможности и люди, часть задач мы будем решать вместе. А у вас освободятся руки для основной цели. Так это работает.

– Чем больше учусь, тем больше понимаю, как мало я знаю окружающий мир, – грустно сказал Джонни. – Иногда жалею о простой прежней жизни.

– Не стоит, – усмехнулся Дамир и достал из ящика небольшую коробку. – У сложной жизни есть свои преимущества. Держите.

Джонни снял упаковку и увидел необычный гаджет.

– Мне? Зачем?

– Это планшет, самый близкий по характеристикам к тому, которым пользуется Чэнь Кунь. Ему наверняка понравится такой ход с вашей стороны, а вы сможете общаться с Бэрримором на расстоянии. И заодно будете учиться в свободное время.

– Спасибо. – Джонни разложил и сложил планшет. – Отличная вещь. Да, теперь я понимаю, что' вы подразумеваете под «быть полезным».

– Да, мои клиенты и партнеры получают все лучшее, за это и ценят. Одним нужны новейшие гаджеты, другим – редкие вазы, третьим – информация… И всем нужна конфиденциальность.

– Да-да, я помню. – Джонни поспешно сложил гаджет и вернулся к разговору. – Секретность, связь с Даулетом через вас.

– Хорошо. В планшете уже есть мой контакт, пишите напрямую. Там же файл с несколькими идеями по расследованию, – возможно, что-то вам покажется интересным. И давайте залегендируем сегодняшнюю встречу: договоримся, что вы нашли меня как эксклюзивного продавца новейших планшетов.

Глава 12

Первая жертва

Чэнь Кунь

Алматы, 15 июля

Уединившись в номере, Чэнь полностью погрузился в работу. Хотя он поселился в одном из лучших отелей Алматы, The Ritz-Carlton, в такие моменты окружающая обстановка волновала его мало. Вид из окон был роскошный: величественные заснеженные горы с одной стороны и панорама мегаполиса с нескончаемым и извивающимся словно змея потоком машин – с другой. Но сейчас Чэня интересовали только данные.

Он сидел в кабинете, оборудованном специально для него, – с высокоскоростным интернетом и аппаратурой защищенной системы связи. Планшет, который Чэнь Кунь всегда носил с собой, сейчас служил коммуникатором с искусственным интеллектом, помогал искать информацию во Всемирной паутине и заносить в базу данных для обработки.

Красивые виды, еда, сон и даже потребность в движении в такие часы уходили на задний план. Чэнь переставал обращать внимание на нужды организма. Концентрация на работе превращала его в сгусток интеллекта.

Бионический имплант в руке экономил движения и помогал глубже погрузиться в мир больших данных. В моменты напряженной мыслительной деятельности даже такая мелочь, как нажатие кнопки, могла помешать концентрации. Что повышало риск упустить важную идею. А искусственный интеллект давал подсказки, раскладывал факты и показывал их с разных точек зрения.

Привычными экономными жестами Чэнь перемещал данные на экране, распределял информацию и группировал ее по различным факторам, составляя гипотезы и проверяя сценарии. Сведений было много – в рамках расследования ему дали доступ высшей категории. Чэнь задавал параметры для поиска и сразу отправлял результаты разработанной им системе на основе ИИ. Та проводила несколько анализов одновременно, проверяла гипотезы и последовательно выдавала отчеты. Чэнь просматривал выводы, уточнял или полностью менял запрос, после чего переходил к следующему.

Стороннему наблюдателю запросы Чэня могли показаться странными. Его интересовало все: криминальная статистика за последние десять лет; необычные случаи и трагедии, связанные с состоятельными членами общества; выдающиеся или неординарные открытия и достижения, попавшие в поле зрения СМИ или сделанные людьми с повышенным интеллектом. Но при необходимости Чэнь мог обосновать каждую гипотезу. Согласно профайлу, маньяк был богатым гением и уже убивал раньше, то есть с высокой вероятностью попадал в результаты таких неординарных запросов.

Между зверскими убийствами красивых девушек Нейлон наверняка как-то проводил обычную жизнь. У него были интересы, хобби, потребности. Он общался с другими людьми, возможно, на кого-то воздействовал или использовал кого-то в своих целях. Поэтому Чэнь обязательно отрабатывал сайты, посвященные светским новостям, странички в соцсетях и блоги знаменитостей.

В первую очередь он отправлял в базу статьи, собравшие миллионы просмотров, хотя иногда их темы и заголовки казались чей-то скандальной выдумкой: «Школьнику в трехкомнатной квартире почти удалось клонировать любимого хомячка», «На закрытом анонимном аукционе был продан самый дорогой бриллиант в мире», «В древнем замке в Европе состоятельным клиентам подают блюда из человечины». Это было похоже на промывание породы в реке. В грязной мутной воде сначала невозможно разглядеть хоть что-то и всегда есть риск упустить самородок. Провести ситом по дну, выбрать камешки, все до одного: пока еще непонятно, что окажется золотом, а что – пустой породой. Затем тщательная промывка, во время которой важно не поспешить, не отбросить самородок, приняв его за булыжник. И лишь после часов тяжелого кропотливого труда можно рассчитывать на награду – золотой блик в солнечном свете.

Шли часы, ИИ выдавал новые гипотезы и сценарии, Чэнь писал новые промпты и раз за разом анализировал результаты. Одни отметал, другие разбирал еще более пристально. Профайл маньяка расширялся, дополнялся, описание личности обрастало деталями.

Наконец Чэнь откинулся на спинку кресла и дал команду задеревеневшим мышцам расслабиться. Он улыбнулся. Горстка золотых самородков окупила затраченные усилия. А один был особенно крупным. В оперативный штаб отправилось сообщение: «Готов докладывать. Есть важные данные».

Чэнь дождался служебного автомобиля и отправился в КНБ. Он не сомневался, что подполковник Кабдулин будет на месте, как и основная часть рабочей группы. Никто не расслаблялся – расследование находилось на слишком важной стадии. И не имело большого значения, за окном день, глубокая ночь или раннее утро, как сейчас.

Зал совещаний встретил Чэня сосредоточенной серьезностью оперативников и следователей. Он отметил, как все изменилось. Никто больше не возмущался срочным вызовом, не смеялся над его теориями, не осуждал за скорые или кажущиеся беспочвенными выводы.

Джонни тоже был здесь. Он перехватил Чэня, дружески улыбнулся и тихо сказал:

– Абаевы понимают важность расследования. Я могу войти в состав опергруппы и стать вашим консультантом. Они, как и я, верят, что блистательный Агент ноль-ноль-пять поймает маньяка очень быстро. И тогда я смогу вернуться к контракту.

– Хорошо. Ты получишь доступ к материалам дела, изучи их. Обращай внимание на детали и, конечно, на профайл подозреваемого. Потом расскажешь свои умозаключения и гипотезы. Я их внесу в базу для анализа, проверим. Никогда не знаешь, какая мелочь может привести к правильному выводу. Человеческий мозг – уникальный инструмент, а ты далеко не глуп. Важно: все жертвы принадлежали к миру богатых, который ты понимаешь лучше оперативников. Подумай, что они не сделали или упустили. Где можно поискать зацепки. Что предпринять…

Джонни кивал и, судя по сосредоточенному выражению лица, уже копался в памяти.

До'ски с бумажными носителями информации были давно убраны из зала. Проектор выводил на экран заставку системы. На лицах оперативников читалось нетерпение. Все ждали обещанных данных, они быстро привыкли полагаться на аналитику Агента 005.

Когда-то такое изменение отношения польстило бы Чэню, но он давно научился не отвлекаться на чужое одобрение и не искать его. Главное – расследование. Результат превыше всего, в том числе обид и восхищения.

Чэнь сдержанно поприветствовал оперативников, за секунду подключился к аппаратуре и начал доклад.

– Преступления, которые мы расследуем, исполнены очень четко, практически идеально. Но чтобы добиться такой безупречности, Нейлон должен был когда-то провести генеральную репетицию. И она была не в Алматы, поскольку мы бы об этом знали.

На экране появилась фотография красивой девушки. Спокойное лицо с нежными чертами, подчеркнутыми умелым макияжем. Глаза закрыты, она словно спит. Вот только место для сна было неподходящим, а вокруг хрупкой фигурки кто-то рассыпал сотни цветов.

Фото сменилось. С другого ракурса стало видно, что девушка лежала на водной поверхности. Среди распустившихся лилий и бутонов алых роз поблескивала вода. Солнечные лучи искрились, отражались и разлетались в стороны. Безупречная инсталляция. Прекрасная для несведущих и ужасная, когда узнаешь нюансы.

– Кто это? – спросил Кабдулин. На небритом из-за утренней спешки лице читалась растерянность. Он сощурился, пытаясь получше разглядеть черты, и резко развернулся к Чэню: – Это не одна из наших жертв. Но… цветы, фонтан, одежда…

– Тоже совершенно новая, – уточнил Чэнь. – Французский бренд Louis Vuitton. Сердце у жертвы отсутствует. На его место положили 3D-муляж, пурпурную нейлоновую копию.

– Все совпадает, – пробормотал побледневший Серик. – А это значит…

– Это еще одна жертва Нейлона, – подвел итог Чэнь. – Он убивал и раньше. Я рассматривал эту версию, поскольку в известных преступлениях все было спланировано, учтена каждая мелочь. Такой безупречности сложно добиться без практики. А значит, он уже проделывал подобное. Но в Казахстане других жертв не было. И я начал искать в соседних странах.

Фото сменилось. Общий план был сделан с высоты нескольких метров, видимо с коптера.

– Похоже на Москву, – предположил Джонни. – ВДНХ?

Чэнь кивнул.

– Да. Фонтан «Каменный цветок».

– Как же мы упустили это из виду? – Серик обвел взглядом подчиненных, но у всех был такой же обескураженный вид, как и у него.

– Дело засекречено, – пояснил Чэнь. – Убийство произошло год назад, но оно даже не успело просочиться в прессу. Жертва – дочь российского олигарха, очень заметная фигура с влиятельными родственниками. Преступление оказалось слишком странным и необычным, дело сразу же засекретили. Поэтому вы и не нашли его.

Серик досадливо кивнул. Остальные сотрудники удивленно молчали.

– И след ведет в Москву, – подытожил Джонни.

Кабдулин посмотрел на него и задумался на мгновение. Затем, судя по сдвинутым бровям и решительному виду, пришел к какому-то выводу. Он обратился ко всем:

– Подполковник Чэнь Кунь снова показал отличный результат. Теперь наша очередь. Срочно направьте запрос в Москву на открытие доступа к делу первой жертвы Нейлона, приложите краткую справку по нашему расследованию. И подготовьте подробные отчеты, там точно захотят получить материалы, когда узнают об остальных убийствах. Думаю, они топчутся на месте, как и мы совсем недавно…

Серик с благодарностью глянул на Чэня и продолжил:

– Будем вести расследование совместно с Россией. Теперь мы достанем гада! Нужно прежде всего узнать у российских коллег, какие они нашли улики в Москве. Отпечатки, хотя бы частичные, следы ДНК. Возможно, свидетели что-то заметили или слышали. Когда объединим их данные с нашими, наверняка получится выяснить что-то новое.

– И не стоит медлить, – вмешался Чэнь. – Нейлон не остановится. Он выбирает новую жертву. Или уже подобрал. Сейчас главная задача – вычислить его прежде, чем он совершит очередное убийство.

Азарт блестел в глазах Серика. Он напоминал ищейку, которая наконец-то напала на четкий след.

– Ты говорил, что маньяк совершенствуется, становится более опытным с каждым делом, именно поэтому не оставляет никаких улик. Но если московское убийство было первым, то он тогда еще учился. Что, если там он допустил ошибку или не предусмотрел чего-то? Может быть, поэтому и перенес все к нам?

Чэнь не был настроен столь оптимистично, но мыслил в том же направлении:

– Я лечу в Москву.

На лице Серика промелькнуло удивление, но потом он кивнул:

– Да. Ты точно отыщешь что-то полезное. Ты мыслишь иначе, не так, как привыкли следователи. Но держи нас в курсе, пожалуйста.

Ближайший самолет в Москву вылетал через несколько часов, что Чэня вполне устраивало. Долгие сборы – это было не про него. Из гостиницы он доложил обстановку Ма Юну и получил добро на выезд в Россию.

Генерал не удивился просьбе – он еще давно предполагал, что найдется след, который может привести в Москву. Ма Юн объяснил, что имел лишь отрывочную информацию, но данные и выводы Агента 005 многое расставляют по местам. Иван Грачёв, отец убитой, был одним из крупных поставщиков нефти в Китай. В последний год его деловая активность заметно снизилась, что беспокоило китайские власти. Теперь стало ясно: это, скорее всего, связано с похищением и убийством дочери. Возможно, трагедия сломила его, что тоже предстояло выяснить.

– Обеспечьте Чэню билеты, – глянул Кабдулин на Сунията.

– Джонни поедет со мной, – добавил Чэнь.

Серик в очередной раз кивнул.

– Подтверждение из Москвы получено, вас встретят, – сообщил Кабдулин через полчаса. – Скорее всего, будете работать с полковником Листратовым.

Он отдал небольшой пакет Джонни.

– Это передайте ему от меня. Для укрепления отношений.

Джонни заглянул внутрь, грустно вздохнул, но возражать не стал.

Уже в самолете Чэнь спросил Джонни о содержимом пакета.

– Водка. – Джонни достал бутылку и показал этикетку: – Jysan, или «Полынь» по-казахски.

Чэнь улыбнулся. Он помнил разговор с Абаевыми и оценил гибкость ума Кабдулина: Серик применял новые знания сразу же, без раскачки.

– Я видел много фильмов и сериалов про маньяков, – сказал Джонни, когда самолет набрал высоту. – Там убийцами обычно становились психически нездоровые люди. Но Нейлон даже улик не оставляет, кроме тех, которые намеренно выкладывает. Я понимаю: в жизни все иначе, чем в фильмах. Но что могло породить такого монстра? И как он мыслит?

– Есть и в фильмах правда. Но жизнь гораздо разнообразнее. Очень часто источники патологий находятся глубоко в детстве. Для ребенка максимально важно, что происходит в семье, как к нему относятся, что ему пришлось пережить. Если говорить о причинах, то у психологов есть много теорий. Я постарался изучить все, после чего заложил выводы в аналитическую систему. Сейчас ИИ рассматривает Нейлона с точки зрения каждой.

– Но что Нейлону нужно? Чего он хочет добиться своими демонстрациями?

– Имея дело с настолько организованным убийцей, мы находим только то, что он пожелает оставить. – Чэнь привычно рассматривал других пассажиров, но никого знакомого пока не заметил. – Человека можно найти или просчитать по его действиям. Моя система ищет людей с определенными базовыми характеристиками, в основном с теми, которые мы называем темными признаками, как они описываются в психологических исследованиях: эгоизмом, макиавеллизмом, моральной отчужденностью, нарциссизмом, садизмом. Так можно получить общую картину, что-то вроде рейтинга психопата. В расследовании сложных и особо запутанных дел часто очень трудно определить мотив. Поэтому при составлении профайла отмечаем и поведенческие особенности, и клинические, например компульсивное и параноидное расстройство личности.

– Но как можно понять того, кого не видишь?

– Моделей анализа много, они развиваются с семидесятых годов прошлого века. – Чэнь подумал, что самолет не лучшее место для лекций, но Джонни слушал жадно, и он решил продолжить: – Не так давно появилось два существенных фактора: огромные объемы социальных данных и почти неограниченные вычислительные мощности. Когда мы имеем дело с тем, кто не оставляет на месте преступления привычных следов, то ищем и анализируем его цифровые отпечатки.

– Я помню… – Джонни откинулся на спинку кресла. – Так Кабдулин чуть не арестовал меня.

– Не арестовал же. Это вопрос знаний. Как думаешь, почему я почти сразу тебе поверил, а он долго сомневался?

– Почему?

– Потому что знаю о технологии, на которой построен твой ИИ. И даже знаком с ее создателем, доктором Фэй-Фэй Ли. Она разрабатывала программы, способные рассуждать по-человечески и выражать эмоции. Я понял, что в квартире был экспериментальный образец ИИ, этим объяснялось и все остальное. А Кабдулину это рассказал позже.

– Жаль, что не раньше, – грустно усмехнулся Джонни. – Он мне успел всякого наобещать.

– Наша виртуальная жизнь вполне осязаема и говорит о многом – о том, кто мы такие. Видишь ли, мы всё еще подсознательно воспринимаем пребывание в Сети как свободу. Но это иллюзия. Человек считает себя невидимкой, хотя его выдают запросы в поисковых системах и другие следы. Ты из-за этого попал в небольшие неприятности. Зато теперь понимаешь, как мы сможем поймать Нейлона.

– Кстати, у меня есть несколько идей на эту тему, секунду… – Джонни вытащил планшет, раскрыл его и продолжил: – Девушки были одеты в дорогие вещи. И это не их одежда, все новое. А ведь она должна была откуда-то взяться. Брендовые вещи продаются в небольших объемах, это штучный товар. Если маньяк покупал все в Казахстане, можно попытаться отыскать, где именно. Например, разослать фотографии по бутикам. Если повезет, консультанты или продавцы вспомнят клиента.

Чэнь смотрел на воодушевленного Джонни и его планшет и пытался понять, из-чего сработал сигнал тревоги. Что-то было не так.

– Лучше навестить их лично. Ты общительный, знаешь, как расположить к себе. Люди больше доверяют живому человеку. А письмо глянут мельком и удалят. Или даже не станут открывать: подумают, что спам.

Джонни подался вперед в кресле. Ему явно не терпелось обсудить свою идею или узнать еще что-то о совместных трудах Чэня и искусственного интеллекта. Но Агент 005 покачал головой, упреждая эти желания:

– Как только прибудем в Москву, наверняка отправимся на совещание с местной оперативной группой по расследованию убийства. Они попросят поделиться результатами и объяснить выводы из профайла. Там я расскажу много подробностей, ты все услышишь. А сейчас мне нужно поработать, нет больше времени на общие разговоры. Есть данные, которые необходимо проверить в связке с последними дополнениями в профайле Нейлона.

– Я понимаю, – тихо сказал Джонни и уткнулся в планшет.

Глава 13

Московское расследование

Джонни Уали

Москва, 15 июля

Джонни хотелось как можно больше общаться с Агентом 005, научиться всему у настоящего гения. Но он понимал, что у Чэня свои привычки и лучше не мешать. В конце концов, пока можно было набросать первый отчет для Даулета и продолжить обучение по прежней программе. Этим Джонни и занимался до прилета в Москву.

После приземления симпатичная стюардесса предложила им выйти первыми. Возле трапа Джонни увидел небольшую делегацию – представителей местных спецслужб, как он догадался.

Когда они спустились, вперед вышел широкоплечий высокий мужчина лет тридцати шести – сорока и с военной выправкой.

– Полковник Евгений Листратов, ФСБ, – коротко представился он. – Опергруппа собрана и ждет доклада.

По дороге в контору полковник Листратов не спешил вводить гостей в курс дела. Он сидел, сложив руки на груди, и хмуро разглядывал Чэня. Затем обратился к Джонни:

– Вы его переводчик, эм?..

– Джанибек.

Листратов вздернул брови:

– Вы же казах?

– Джанибек Уали. Но зовите меня Джонни.

Полковник пожал плечами и кивнул.

– Я консультант… – попытался объяснить Джонни.

– Ты ведь свой, – перебил его Листратов. – Вот скажи, как вы там у себя в Казахстане держали этого китайца подальше от расследования?

– О чем вы? – Джонни смущенно посмотрел на Чэня, но тот делал вид, что ничего не понимает, хотя наушник уже надел.

– Я все знаю, – продолжил полковник. – Международное расследование, убита гражданка КНР, Китай прислал своего наблюдателя. Но ясно же: такие помощники только под ногами путаются. Что он может смыслить в оперативной работе?

Чэнь усиленно делал вид, что любуется московскими пейзажами. Джонни все острее чувствовал неловкость, но понял: это всего лишь очередные переговоры. И одновременно небольшой экзамен китайского учителя.

– Подполковник Кабдулин просил передать вам. – Джонни отдал пакет Листратову, чем заставил того замолчать.

– Спасибо. «Полынь»… – Полковник явно подобрел. – Серик знает толк в подарках.

– И он высокого мнения о подполковнике Чэне Куне, – с ледяной вежливостью добавил Джонни.

– Да читал я отчеты, – отмахнулся Листратов, но в голосе его стало меньше уверенности. – Кабдулин прислал свои наработки с запросом на совместное ведение дела. Ваши эксперты молодцы, не их вина, что не было существенных улик. Места преступлений прочесали мелкой гребенкой. А что убийца – аккуратная сволочь, такое бывает…

– На последнем месте преступления нашли больше обычного. – Джонни ухватил нить беседы и не собирался ее упускать.

– Да помню я, – не сдавался Листратов. – На следующее утро после приезда он явился на место преступления. Раньше опергруппы, один. Причем якобы сам его вычислил по каким-то цифровым следам. Начальство в восторге! Молотов – это мой шеф – разговаривал с его непосредственным руководителем. И тот сказал, что это самый знаменитый сыщик в Китае! «Совершенная машина»!

Листратов хмыкнул. Бросил короткий снисходительный взгляд на Чэня.

– Я в такое не верю. За подобными чудесами или совпадениями обычно скрывается либо информатор, либо негласные улики. А что касается анализа… Наше дело долго вел Следственный комитет. Он провел огромную работу и подключал Отдел поведенческого анализа, ОПА. Но ничего полезного так и не нашли. Потом появились основания, и дело передали нам. Я все просмотрел, придраться не к чему.

Джонни заметил, что Чэнь насторожился при последних словах полковника, и решил усилить напор:

– Но вы же знали о подобных преступлениях в Казахстане? Должны же были узнать за два с лишним месяца?

– Мы изучаем материалы, – хмуро сказал Листратов. – Но да, почерк похож. Разберемся. Только бы никто не мешал. Когда в расследование начинают лезть дилетанты, проблем не оберешься. Ему же не объяснишь, что здесь нужно генерировать гипотезы, отрабатывать каждую, искать ниточки. А не замки воздушные строить на пустых теориях!

– Думаю, вы недооцениваете подполковника Чэня. И китайцы – очень сдержанная нация, они не раздают таких комплиментов незаслуженно. Вы же понимаете, что он один связал преступления в двух странах, чего не смогли сделать ни ваши коллеги, ни казахстанские.

Листратов хотел что-то возразить, но Джонни не дал себя прервать:

– У нас следствие по трем убийствам топталось на месте несколько месяцев. Ни привлечение профессионалов и лучших экспертов, ни угроза международного скандала не могли ничего изменить. Оперативники, правда, задержали одного подозрительного парня и провели несколько допросов.

Глаза полковника заблестели, он с жадностью слушал. Чэнь, напротив, почуял подвох и укоризненно покачал головой, но вмешиваться не стал.

– Он был связан с одной из жертв. Еще бы немного, и следователи нашли бы его связь и с другими убийствами или местами преступлений. Но появился «этот китаец»… – Джонни произнес прозвище Чэня с ехидцей. – Разработал профиль маньяка. Описал его характер, способ действий, предпочтения и возможности. Обратил внимание, что похищения были совершены с размахом, достойным спецслужб. И что парень среднего достатка не мог себе позволить купить даже одну туфельку с ноги жертвы, тем более полностью одеть ее в брендовые вещи и украшения.

Полковник Листратов выдохнул разочарованно.

– Тем парнем был я, – спокойно и с достоинством произнес Джонни. И добавил, пока Листратов не попытался ответить: – Замечу, что подполковник отлично нас понимает.

– Он говорит по-русски? – возмутился Листратов и уставился на Чэня. – Зачем тогда переводчик?

Чэнь Кунь дотронулся до наушника, а Джонни объяснил:

– Онлайн-перевод, новые технологии.

Полковник замолчал на несколько минут, после чего сказал более миролюбиво:

– Все к лучшему. Мне действительно некогда ни экскурсии проводить, ни в архивах копаться. Поступила информация, что в Москву скоро прибудет мерзкий тип, один из самых разыскиваемых преступников на территории России и Европы.

– Чем он занимается? – впервые подал голос Чэнь.

– В основном похищением людей и работорговлей, – ответил Листратов после перевода. – Понятно, что много и другого всего. Отлаженный механизм, поток. Ему предъявили обвинение в торговле людьми и создании преступной организации для сексуальной эксплуатации женщин.

– Неужели похищают жертв с улиц? – удивился Джонни. – В России такое бывает?

– Зачем? Это и не нужно. Сами идут. Ровным строем! Открывается подставная фирма с громким названием, от ее лица происходит вербовка. Девушки летят на объявления, как мотыльки на свет. Обычно им обещают работу горничными в богатых домах, они и рады сбежать из родной страны. Всем кажется, что за границей лучше. Кто-то в арабскую сказку хочет, кто-то рассчитывает замуж выйти за работодателя. Но на самом деле их заманивают для адского труда.

Листратов перевел дух и продолжил:

– Единицы из тех, кто попался Слэйверу, как мы его зовем, чудом смогли связаться с родственниками. И все рассказывают жуткие вещи: после прибытия в страну у них забирают паспорт, а потом распределяют, как скот. Заставляют девушек сниматься в порнографических материалах для платных платформ или в таких же онлайн-чатах. Если повезет, кто-то становится прислугой, но труд дикий: до обмороков и кровавых мозолей. Если не повезет – игрушкой господина, вещью.

– И что известно об этом… Слэйвере? – вмешался Чэнь.

– Не очень много. Схема работает не первый год. Фирмы закрываются, тут же открываются новые: на другие имена в других городах. Россия большая! Уже арестованы десятки мелких сошек, но о хозяине и главном организаторе им самим не известно почти ничего. Имени нет, возраст не знаем, национальность – тоже. Только кодовое имя, Слэйвер. И то не вполне ясно, откуда оно взялось. Возможно, тоже миф или ложный след. Ну еще шрам. Но это не на сто процентов.

– Какой шрам? – спросил Джонни. – Видимый? Можно поиск организовать по базам данных?

– Не получится, он на руке. Одной девушке удалось сбежать от него, она и оставила. Содержалась в очень богатом доме, в ОАЭ. Ее «господин» был русскоговорящим, приезжал периодами развлекаться. Упоминал, что часто посещает Европу и Россию. Лица' она его не видела, все время был полумрак, страховался негодяй. Но однажды, когда дошло до особой жестокости, она не выдержала и начала сопротивляться. И укусила «господина».

– Как?

– Да просто. Зубками! Человек, доведенный до отчаяния, способен на разное. В общем, хорошо цапнула она его за руку. Говорит, орал гад громко и кровь лилась. От такого наверняка шрам остался. А она смогла сбежать.

– Уже что-то!

– Да. Вот только мы не знаем точно, был ли это наш Слэйвер. Хотя все говорит, что он.

Листратов хмуро помолчал с минуту и вернулся к текущему расследованию:

– И вот вместо того, чтобы планировать его поимку, я бросаю все, объявляю сбор опергруппы по старому делу и еду вас встречать. Нет, я не против. Маньяка нужно остановить. Только мне не хочется, чтобы кто-то мешал. Мне бы спокойнее без консультанта работалось.

– Спокойнее, – сказал Чэнь. – Но если бы все изначально работали вместе, то какая-нибудь из девушек в Казахстане была бы еще жива. Ван Сюли занималась бы экологией, а я – своими делами в Пекине. Но, как говорится, «друга без изъяна не бывает, а если будешь искать изъян – останешься без друга». Давайте свои обиды превратим в силу и поймаем негодяя.

В этот момент автомобиль остановился напротив входа в массивное серое здание. Снаружи подскочил молодой человек и открыл дверцу.

Здание ФСБ выглядело солидно. Как понял Джонни, это был вопрос и престижа государства. Но атмосфера внутри оказалась гнетущей, а сотрудники хмуро смотрели на гостей. Одни кидали оценивающие взгляды, другие отворачивались, третьи перешептывались с коллегами и уходили в боковые коридоры. Из слов Листратова стало ясно, что слухи о китайском профайлере разнеслись по зданию быстрее чумы. Никто не спешил ему доверять. Несмотря на дружеские отношения стран, местные спецы опасались пускать в свои дела чужих. Здесь и речи не было об открытости и непосредственности, которые успели возникнуть между казахстанскими оперативниками и китайским профайлером.

Джонни решил поддержать Чэня:

– Они пока не понимают, какого уровня ты специалист. Это быстро изменится.

Чэнь ничего не ответил. Похоже, ему не было дела до чужого мнения, и он точно не собирался никого очаровывать.

Листратов быстрым шагом шел впереди. Они поднялись на третий этаж, затем свернули в длинный коридор.

– Мой шеф хочет побеседовать с вами, – остановившись около массивной деревянной двери, объяснил полковник и завел их в большую светлую приемную.

Секретарша, девушка в строгой одежде и с не менее строгим взглядом, не задавала вопросов и лишь на секунду отвела глаза от монитора. Джонни понял, что о визите ее предупредили.

Кабинет тоже был просторным. Портрет президента в центре светлой стены. Мебель из темно-коричневого дерева, Т-образный стол для совещаний, государственные символы и триколор в декоре и канцелярских предметах.

– Начальник управления генерал-майор Молотов Вячеслав Алексеевич, – представил шефа Листратов.

Из-за стола поднялся крепкий мужчина слегка за пятьдесят. Его коротко остриженные волосы уже были тронуты сединой, но Джонни почти физически ощутил силу, которая исходила от генерала.

– Я хотел поговорить с вами перед совещанием, – начал Молотов, когда все закончили протокольные приветствия и расселись вокруг стола. – Это очень необычное дело. Я не помню ни единого похожего случая. Демонстрация выполнена театрально и тщательно. Преступник хитер, аккуратен в мелочах и, судя по всему, психопат. Большая удача, что вы нашли связь московского убийства с алматинскими. И я рад, что вы станете нашим консультантом. Уверен, теперь мы продвинемся.

Чэнь кивнул, принимая и комплименты, и ответственность.

– Решено объединить расследования: убийства Анастасии Грачёвой и совершенных на территории Казахстана. При этом фактически делом будут заниматься службы трех стран: России, Казахстана и Китая. Не скрою, многие наши сотрудники недовольны, что им приходится допускать к чувствительной информации представителей иностранных спецслужб. Но я уверен, что в данном случае это пойдет на пользу делу.

– Нейлон сам не остановится, – подал голос Чэнь. – Нам нельзя терять время на уговоры и бюрократические барьеры.

Генерал-майор Молотов свел брови к переносице:

– Согласен. Что-то происходит с обществом, раз оно порождает таких монстров. Это убийство выглядит бессмысленным и не укладывается в привычные рамки криминального поведения. Мы за год проверили много версий, но фактически основной до последнего времени была «безмотивационное преступление», каприз сумасшедшего. А это тупик. Сначала Следственный комитет, потом и мы вели расследование по всем инструкциям, но результат почти нулевой. Что-то было необходимо изменить.

Молотов положил кулаки перед собой на стол. Сцепил пальцы в замок и тут же расцепил их.

– Я просмотрел материалы из Алматы и по своим каналам собрал информацию о вас, подполковник Чэнь Кунь. Ваши достижения впечатляют. Генерал Ма Юн ценит вас, коллеги из Казахстана тоже очень довольны сотрудничеством и уверены, что поимка… Нейлона – дело времени. Теперь наша очередь проявить полное доверие.

При последних словах генерал пристально посмотрел на Листратова. Полковник, который слушал шефа со скептическим выражением лица, подобрался и отвел глаза.

– Взаимное доверие очень важно, когда речь идет о таком объекте, – продолжил Молотов. – Изворотливом, хитром преступнике, способном действовать в разных странах, умеющем добывать нужные ему сведения и взламывать базы данных. Поэтому я напоминаю всем о мерах предосторожности. Не передавайте чувствительную информацию по открытым каналам.

Теперь генерал смотрел на Джонни:

– Вы гражданский специалист, поэтому я останавливаюсь на очевидных правилах прежде всего ради вас. Не допускайте разглашения секретных сведений, к которым вы получите доступ.

– Я понимаю, – торопливо сказал Джонни и решил, что никаких тайн в отчетах Даулету он писать не будет. Свобода дороже любых денег.

– Хорошо. С нашей стороны расследование возглавляет полковник Листратов. Контактировать также будете со Службой международных связей, генералом Панфиловым. Оперативные сотрудники ждут, что вы введете их в курс дела и совместно разработаете план дальнейших действий. Удачи.

Генерал поднялся, давая понять, что встреча закончилась. Чэнь кивнул в знак благодарности и тоже встал.

Джонни направлялся за ним к выходу, когда услышал, как Молотов тихо говорит Листратову:

– Проследи, чтобы у Чэня было все необходимое.

– Так точно, – ответил полковник.

Вернувшись в коридор, Чэнь и Джонни проследовали за Листратовым на другой этаж. Оперативники ждали их в просторном прямоугольном зале. Общего стола не было, все сидели на офисных невысоких стульях, расставленных ровными рядами, и могли смотреть на одну стену, где находилось сразу три больших экрана. Широкие окна и отделка стен делали помещение светлым, но изображение было достаточно ярким.

«Сенсорные интерактивные панели для презентаций», – оценил Джонни оборудование.

На каждом экране отображались фотографии из Алматы с мест преступлений Нейлона.

– Все уже в курсе того, что произошло в Казахстане? – спросил Чэнь у Листратова. – Это сэкономило бы время.

Джонни перевел вопрос.

– Только в общих чертах. Все ждут комментариев знаменитого китайского агента.

Чэнь проигнорировал колкость и спокойно пошел к экранам. Щуплый айтишник дал ему листик с личным кодом доступа, и через несколько секунд Агент 005 деловито настраивал презентацию.

Джонни завороженно наблюдал, как Чэнь наводит собственный порядок на экранах. Те же фотографии теперь были сгруппированы по другим критериям. Некоторые крупно показывали важные детали с мест обнаружения тел.

На центральный экран Чэнь вывел изображение девушки, убитой в Москве. Прекрасная, словно спящая, в роскошном голубом платье, она мирно лежала на бликующих водах фонтана. Цветы нежных оттенков окружали ее, подчеркивали красоту и торжественность момента.

– Офелия, – выдохнул впечатленный Джонни.

Он уже не раз слышал о композициях злого гения, но видел фотографии впервые. И восхищение заставило его на миг забыть о трагедии.

Чэнь прервался и вопросительно посмотрел на Джонни.

– Простите, – смутился Джонни. – Не обращайте внимания.

Но он успел заметить искру понимания в черных глазах Агента 005. Настроение Джонни поднялось: приятно оказаться полезным и увидеть нечто, что упустил гений.

– Серия из трех убийств произошла в Казахстане за последние два с половиной месяца, – сжато рассказывал Чэнь. – Все жертвы – очень красивые молодые женщины. После убийства тело каждой было выставлено на обозрение в живописном многолюдном месте.

Пока Джонни переводил, на центральном экране появились три фото с высоты полета.

– У жертв были вырезаны сердца. Вместо них маньяк вложил в грудные клетки девушек копии, напечатанные на 3D-принтере. Нейлоновые. Отчего и получил оперативное имя Нейлон.

Три изображения немного уменьшились, и рядом с ними отобразилась фотография фонтана «Каменный цветок» на ВДНХ.

– В Москве было совершено преступление, во многом идентичное алматинским. Поэтому расследования по четырем делам объединены в одно.

Экран показал фото девушек при жизни. Красивые платья, дорогие украшения. Каждую обнимал кавалер в стильном костюме.

– Все жертвы – из состоятельных семей, – продолжил Чэнь. – У каждой в жизни был мужчина – ее личный тиран. Как видите, и у исполнения преступлений, и у жертв много общего. С очень высокой вероятностью Нейлон выберет следующую цель со сходными характеристиками. Но убивает он не сразу, подготовка ритуала занимает от десяти дней до месяца.

Чэнь сделал паузу, давая Джонни закончить перевод. Затем продолжил чуть медленнее, переходя взглядом от одного оперативника к другому:

– Это означает, что необходимо с особым вниманием относиться к сообщениям о пропаже или похищении молодых женщин из целевой группы. Более того, Нейлон очень осторожен и умеет добывать нужную информацию. Если он заподозрит ловушку или заметит повышенные меры безопасности, то может отложить свои планы, а мы получим дополнительное время. Но если Нейлон забеспокоится, когда похищение уже произошло, он может ускорить убийство и ритуал. Как это случилось с Ван Сюли, последней жертвой.

Стоило отдать должное московской команде – ни смешков, ни выкриков не было. Только шепотки и иногда тихое роптание, но никто пока не оспаривал выводы китайского агента или его гипотезы.

– На основании собранных данных уже можно составить предварительный профайл подозреваемого, – продолжил Чэнь и коротко перечислил ключевые пункты характеристики Нейлона, не задерживаясь на подробностях и психологических обоснованиях.

– Изъятые сердца были обнаружены рядом с местами инсталляций. Для каждого преступник выбрал сосуд – изысканный, но внешне незаметный.

На экранах появились три фото.

– На ВДНХ ничего подобного не найдено, – вставил Листратов.

– Должен быть сосуд. Сто'ит либо еще раз все проверить, либо разыскать того, кто нашел его раньше вас.

Листратов потер ухо, затем достал телефон и набрал сообщение.

– Но зачем он это делает? – растерянно спросил мужчина с задних рядов. – Кому может понадобиться… такое?

Чэнь лишь пожал плечами.

– Предварительные заключения вы сможете прочитать в профайле Нейлона. Данные постоянно дополняются, выводы корректируются. В динамике, характерной для психического расстройства, – парафилий, именно некросадизм, то есть вырезание сердца у мертвых женщин становится одним из элементов ритуала. Кроме того, можно сказать, что он стремится к трансформации, а его представления о себе и переживание собственной сущности находятся в динамическом изменении. С высокой вероятностью следующее убийство произойдет очень скоро и наверняка в России.

Оперативники внимательно выслушали перевод, а затем удивленно загомонили.

– Но ничто не указывает на это. Даже в вашем профайле, – высказался за всех Листратов.

– Эта гипотеза исходит из того, что Нейлон видел меня в Президентском парке. Мое появление встревожило его, и он ускорил инсталляцию. И он относится к своей фантазии как к произведению искусства, ему важно впечатление зрителей. Скорее всего, он наблюдал и за приездом полиции, сбором улик. Но Нейлон знает, что началась активная охота, поэтому из чувства самосохранения постарается изменить и модус операнди, и географию убийств. А Москва – многомиллионный город, здесь ему затеряться после ритуала будет проще, чем в Казахстане. Он помнит, что первое преступление осталось безнаказанным, поэтому решит вернуться и совершить следующее. Кроме того, у него наверняка есть подготовленная база, и он считает себя здесь в большей безопасности, чем где бы то ни было.

– Не могли бы вы пояснить, как пришли к таким… неочевидным выводам? – Сарказм в голосе Листратова едва проступал, поэтому Джонни надеялся, что Чэнь его не распознает.

– Хорошо. Как вы знаете, для анализа мы задействуем систему на базе искусственного интеллекта. Первый этап – «холодная» цифровая криминалистика: изучаем поисковые запросы, составляем широкий список кандидатов. Например, тех, кто ищет информацию в Гугле об операциях на сердце, приобретает портативное медицинское оборудование и так далее. Второй этап – «горячая» цифровая криминалистика: определяем характеристики личности и включаем их в классический профайлинговый отчет – пол, уровень образования и прочее. Затем идет рекурсивное обучение системы. К первоначальным «холодным» и «горячим» данным добавляется любая новая обнаруженная информация. Система «умнеет», и список из условных пяти миллионов человек постепенно сводится к десятку имен. Причем можно со статистически достоверной вероятностью утверждать, что имя преступника будет среди них.

Джонни умоляюще посмотрел на Чэня: от избытка специальных терминов у него уже начал заплетаться язык. Агент 005 чуть заметно улыбнулся и продолжил проще:

– Пока мы можем утверждать не так много: Нейлон живет в Казахстане или часто навещает его. Первое убийство было в Москве, и мы знаем дату – это сужает круг подозреваемых. Мы собираем данные и заполняем графы в профайле с помощью инструментов многофакторного анализа. Например, с высокой вероятностью можем утверждать, что он пережил трагедию в детстве, скорее всего смерть матери.

Листратов даже слегка закатил глаза, когда услышал очередной тезис без ясных доказательств.

– И что делать со всей этой важной информацией? – спросил он, уже не скрывая скепсиса.

– Искать зацепки. Анастасия Грачёва была первой жертвой, Нейлон еще учился. Скорее всего, в какой-то период они пересекались лично. Поэтому кто-то из ее друзей или близких мог что-то заметить, даже если встреча была мимолетной. Нужно поговорить со всеми.

– Их допрашивали почти год назад. Что они скажут теперь такого, чего не вспомнили тогда? – допытывался Листратов.

– Тогда они были в шоке. Горевали. Возможно, опасались за собственные жизни или жизни родственников. Теперь все успокоились, обдумали случившееся. Будет полезным выслушать их еще раз. Анастасия Грачёва училась в Лондоне, обладала редким меццо-сопрано, была яркой личностью с широким кругом общения. Нужно узнать о ней как можно больше. Любая мелочь будет важна для анализа.

– Хорошо. Можем еще раз поговорить с ее отцом, – предложил Листратов. – Попросим рассказать, с кем она ближе всего общалась. Возможно, за этот год он узнал о каких-то отношениях, которые закончились плохо, или о тайном поклоннике.

– О таком наверняка знает ее лучшая подруга, – подсказал Джонни. – Девушки охотнее делятся секретами с девчонками, чем с родителями.

Листратов кивнул.

– Когда договорюсь о встрече, сразу сообщу, – согласился Листратов. – Признаю, мы отработали более сотни версий, но – другого рода, прежде всего связанных с бизнесом и окружением Грачёва. У состоятельного человека всегда есть враги, кто-то мог отомстить. Но пока ничего не нашли.

После совещания Чэнь получил отчеты по московскому убийству, познакомился с генералом Панфиловым и согласовал порядок работы вне здания ФСБ. Единственное условие, которое поставил Листратов, – они с Джонни должны были оставаться доступными круглосуточно.

– Я не могу быть вам нянькой, – сухо объяснил полковник, сбрасывая очередной телефонный звонок. – Но за вами будет закреплен служебный автомобиль. Водитель – майор Медведев. Он же по совместительству будет вашим охранником и гидом. Сейчас он ждет вас на парковке, чтобы отвезти на служебную квартиру.

Чэнь вскинул руку, прерывая Листратова:

– Нас любезно согласился принять бизнесмен из Казахстана, деловой партнер брата погибшей Ван Сюли. Он владеет здесь отелем.

– Как знаете. Когда заселитесь, сообщите, какой у вас номер, Медведеву. – Листратов безразлично отмахнулся и ответил наконец на звонок.

После первых слов его лицо изменилось. Полковник не отрываясь смотрел на Чэня, пока слушал невидимого собеседника. Через несколько минут он молча нажал отбой.

– Наш сотрудник прошел по ближайшим от места преступления проходным торговым точкам, – хмуро сказал Листратов. – В одном пафосном антикварном магазине ему предложили приобрести древнюю вазу примерно за три тысячи долларов. Якобы привезенную из Арабских Эмиратов, но по стилю очень напоминающую найденные в Казахстане и запечатанную. Когда сотрудник вызвал подкрепление, хозяин быстро вспомнил, что вазу он нашел год назад в сквере неподалеку. И конечно же, такую красоту взял только на хранение, чтобы отдать владельцу. Открыть ее он так и не сумел, хотя пытался. А поскольку за вазой никто не пришел, решил продать как есть. Когда ему объяснили, что' спрятано внутри, он запачкал половину своих витрин и ботинки нашего догадливого оперативника.

Чэнь молча смотрел на Листратова с непроницаемым лицом.

– С учетом новых данных надо разработать следственные мероприятия, – продолжил полковник. – Я потороплю экспертов с заключением по сосуду и сердцу жертвы. Затем сразу же займемся окружением Анастасии Грачёвой.

– Полковник Листратов… – Черные глаза Чэня сузились. – Лишний шум и активность сейчас будут только на пользу. Мы пока не можем поймать его, но можем напугать и спасти чью-то жизнь.

Глава 14

Полина

Чэнь Кунь

Москва, 15–16 июля

На парковку гостей проводил майор Зяблик – щупленький парень с прямой, как палка, спиной. Чэнь подумал, что у Листратова своеобразное чувство юмора, когда увидел Медведева – двухметровую гору мышц. Их водитель и охранник стоял опершись о крыло автомобиля и глядел в пустоту. В этой позе он был бы похож на философа, если бы не натянутый на бицепсах и спине пиджак. Голос у Медведева оказался соответствующий внешности и фамилии: сочный, густой бас. Когда Медведев поздоровался, Джонни вздрогнул от неожиданности и только явным усилием воли не отскочил в сторону.

На фоне Медведева Зяблик выглядел еще более тщедушным. Когда он попрощался и отправился в здание, Джонни задумчиво сказал:

– А я слышал, что в ФСБ строгий отбор по физическим данным.

– Это наш аналитик, – пророкотал Медведев. – Очень умный, из-за компьютера не вылазит. И за осанкой следит. А мышцы ему не особо нужны в работе.

Джонни с опаской посмотрел на оперативника, но в автомобиль сел без возражений, – правда, только после Чэня.

– Ого! – емко охарактеризовал Медведев отель, когда услышал адрес.

Водил он как заправский гонщик. Уже через пару минут автомобиль выехал на основную магистраль и вклинился в плотный поток машин.

Даже привыкший к мегаполисам Чэнь был впечатлен Москвой. Здания – современные небоскребы и монументальные громадины прошлых эпох – окружали центральные районы города. Между ними бурлил широкий автомобильный поток, не позволяя замешкаться ни на секунду. Резкий звук клаксонов пробивался через рокот сотен двигателей, смешивался с обрывками мелодий из салонов машин или открытых площадок кафе.

Джонни тоже оказался не готов к московскому размаху.

– Такая широкая проезжая часть… и столько больших автомобилей. Зачем им всем внедорожники, они же не по степи ездят? Кругом отличный асфальт, даже зимой не застрянешь в снегу или грязи.

– Давно в Москве не были? – понимающе ухмыльнулся Медведев.

– Давно. – Джонни растерянно вертел головой по сторонам. – Спорткары в городе, надо же! Такие должны на гонках соревноваться, а не возить полногрудых блондинок на ноготочки.

– Стереотип, – укоризненно сказал майор. – Эта девушка вполне может быть успешным программистом или топ-менеджером госкорпорации.

– Конечно… – начал оправдываться смущенный Джонни, но остановился, когда Медведев не выдержал и трубно хохотнул.

Огромный холл отеля встретил Чэня и Джонни прохладой и тонким ароматом роз. Цветы здесь были повсюду, они дополняли роскошный декор и создавали атмосферу вечного лета. Несмотря на размеры, холл казался уютным: приглушенные оттенки бордового и коричневого в отделке смягчали помпезность массивной мебели и позолоты. Мягкие складки штор навевали чувство спокойствия и защищенности от посторонних глаз. А широкие лестницы и толстое ковровое покрытие заставляли вспомнить о настоящих дворцах.

Чэнь стремительно прошел к стойке регистрации и оглянулся на Джонни. Тот не смутился и держался среди золота и глянца холла на удивление раскованно и спокойно.

– Пригодились уроки Бэрримора, – пояснил Джонни, поймав взгляд Чэня. – Уже ощущаю себя частью этого мира. «Раз надел новые туфли, выше поднимай ноги».

Номера для них были готовы. Джонни и Чэнь попрощались с Медведевым и направились на девятый этаж.

Чэнь оставался равнодушным к богатству убранства. С отсутствующим видом он обдумывал профайл Нейлона и уже планировал запросы «Цилиню». Джонни же с откровенным удовольствием разглядывал сначала королевские многорожковые люстры в коридоре, затем – роскошный интерьер номеров. Широкая кровать с высокой спинкой и горой подушек, удобные кресла возле низкого столика, умело подобранная ненавязчивая янтарная подсветка – все дышало уютом и покоем.

– Ты же отчитываешься перед Абаевыми? – спросил Чэнь и заметил, как лицо Джонни снова стало серьезным.

– Еще нет, но планировал сегодня начать. Сам понимаешь, никто не дает деньги втемную. – Джонни старался говорить равнодушно, но глаза выдавали его неуверенность. – В любом случае я не собираюсь писать ничего секретного по делу, да они и не просили такого.

– А что им интересно?

Джонни помолчал секунду, потом пожал плечами:

– Во-первых, они хотят помочь тебе найти маньяка. И только во‐вторых – учиться у тебя. Возможно, узнать что-то полезное для улучшения Бэрримора, но только то, что ты сам решишь открыть. Я помню, доверие очень важно.

– Хорошо. – Чэнь понял, что Джонни рассказал не все, но этого сейчас и не требовалось. – Упомяни в отчете, что мы в Москве и напали на след Нейлона, без уточнений. Это правда: сегодня нашли вазу… Подожди. – Чэнь поднял руку, останавливая вопросы Джонни. – Я напишу примерно то же в Китай и Кабдулину. Мы пока не знаем, где утекает информация, поэтому отправим ее по всем каналам.

– Я понял. – Джонни снова смотрел на Чэня с неподдельным уважением. – Поднимем шум и заставим его затаиться.

– Да. Полностью он не остановится, это выше его сил. Но если перенесет следующее похищение, то даст нам время. Москва слишком большой и богатый город, чтобы мы могли проследить за всеми его потенциальными жертвами. Но он перфекционист, а повышенный риск не может быть частью идеального плана.

С утра Чэнь успел только принять душ и начал одеваться к завтраку, когда в номер постучали. За дверью стоял Джонни с влажными волосами и вертел в руках телефон.

– Звонил Листратов, – сообщил Джонни. – Он нашел лучшую подругу местной жертвы Нейлона. Отец Анастасии подтвердил, что они были очень близки. И если кто и может знать личные секреты его дочери, то это Полина.

Чэнь кивнул, пара капель с его волос упала на плечо.

– Тоже только из душа? – спросил Джонни. – Но выглядишь отлично. Самое то для встречи с русской красавицей!

Чэнь вскинул брови.

– Никаких девушек. Мы приехали работать.

– Да знаю я, знаю, – хмыкнул Джонни. – Это как раз по работе. Подруга жертвы Полина – настоящая звезда! Талантливая певица, популярная и очень красивая.

Чэнь молчал, ожидая продолжения.

– Эх, – вздохнул Джонни. – Неужели твоя душа не способна к нежным чувствам?

Когда Чэнь попытался закрыть дверь, Джонни наконец сделался серьезным:

– Листратов говорит, что, хотя у Полины очень плотный график, она готова ответить на все вопросы. Но разговаривать придется сегодня, примерно через час. Завтра она улетает на переговоры.

Чэнь кивнул, приглаживая влажные волосы.

– Я не против. Где?

– Листратов сам везет ее сюда. Кажется, он решил не пугать девушку своими застенками, но и нам ее не доверяет. Лично едет. Хотя говорил, что очень занят.

Джонни хмыкнул, но в этот момент смартфон засветился в его руке.

– О! Уже подъезжают. Я предложил им подняться на одиннадцатый этаж, там должен быть ресторан. Вдруг девушка голодна… – словно извиняясь, добавил Джонни. – В ресторане и встретимся.

Чэнь отметил, что Джонни быстро затянула новая жизнь.

Ресторан был отличным местом, чтобы любоваться красотой Москвы. Виды с большой высоты – более тридцати метров – захватывали дух. Чэнь оценил террасу: прозрачные панели не мешали наслаждаться панорамными видами одновременно с едой и общением.

Джонни прошелся вдоль ограждений, окинул взглядом старинные здания далеко внизу, ленты дорог с игрушечными машинками, белые облака и раскинувшийся над городом покров неба.

Ветер взъерошил ему волосы. Джонни безуспешно попытался их пригладить и сказал задумчиво:

– Удивительно. Мир столь прекрасен. А когда человек богат, у него сотни возможностей наслаждаться красотой. Почему же такие, как Нейлон, вместо этого начинают убивать? Парадокс: одна и та же Вселенная порождает и безжалостное чудовище, и это великолепие.

– Да, здесь очень красиво, – кивнул Чэнь. Он тоже на минуту оторвался от планирования предстоящего разговора, чтобы запечатлеть в памяти величие города.

– А вот и наша свидетельница! – воскликнул Джонни, когда заметил прибывших Листратова с Полиной.

Чэнь обернулся и застыл. В своей жизни он видел немало симпатичных девушек самых разных национальностей и не ожидал сюрпризов от нового знакомства. Он знал, что настоящая красота всегда немного особенная, не из ряда других. Но «русская красавица», как чуть ранее назвал ее Джонни, разительно отличалась от всех, кого он знал.

Полина показалась Чэню созданием невесомым, легким, прозрачным. Хрупкая, как фарфоровая фигурка, со светлыми волосами и поразительными синими глазами – она будто светилась изнутри. Наружу словно пробивались отблески ее жизненной силы и стойкости, которые не могли скрыть ни слегка несерьезный наряд, ни макияж, ни модная укладка.

– Это Полина Адлерова, – представил девушку Листратов, чем вывел Чэня из оцепенения. – Как только она узнала, что расследование возобновили, тут же вызвалась помочь. Рвалась в бой, так сказать!

Полина рассмеялась тихим, искренним смехом без малейшего оттенка жеманности. Но через секунду грусть затопила ее прекрасные глаза.

– Конечно. Как я могу оставаться в стороне? Мою лучшую подругу… – Хорошо поставленный голос певицы дрогнул.

Чэнь понял, что Полина изо всех сил старается держать эмоции под контролем, но душевная рана и через год не перестала кровоточить.

– Его нужно найти! Обязательно! Нельзя оставлять такое чудовище без наказания. И нельзя позволять ему и дальше творить…

Полина смолкла. Мужчины тоже ничего не говорили – сильный пол, как всегда, терялся, если не мог помочь страдающей женщине.

– Давайте присядем, – первым нашелся Джонни. – Надеюсь, эти чудесные плетеные кресла так же удобны, как выглядят.

Полина кивнула. Глаза ее блеснули влагой.

– Что именно вы хотите знать об Анастасии? – расположившись за столиком, спросила Полина. Она уже взяла себя в руки и теперь по-деловому смотрела в глаза Чэню. Девушка, казалось, сразу поняла, кто ведет расследование.

– Все, – коротко ответил Чэнь. – И максимально подробно о ее знакомых.

Он понял, что запрос получился расплывчатым, но Полина лишь снова кивнула.

– Анастасия была публичным человеком и очень активной, знакомых у нее было много. Но она держалась на расстоянии, не сближалась почти ни с кем по-настоящему. И близких друзей или подруг, кроме меня, думаю, у нее не было. С кем-то она пересекалась лишь раз или два – по делу или случайно. С другими поддерживала длительные отношения. Если хотите, попробую составить список и краткие характеристики тех, кого вспомню. У нас был во многом общий круг знакомых.

– Будем очень благодарны, – вставил Листратов.

– Хорошо. У нее были связи в самых разных сферах: в мире моды – Анастасия любила и умела стильно одеваться; в искусстве и музыке – как вы наверняка знаете, у Анастасии был редкий голос, меццо-сопрано с удивительным бархатным звучанием, это привлекало поклонников и экспертов. Она училась в Лондоне, там пересекалась с золотой молодежью…

Чэнь зачарованно слушал Полину. Ее образ легкой и хрупкой девушки удивительно гармонично дополнялся сильным интеллектом. Она явно горевала о подруге, но не поддалась эмоциям, четко перечисляла все, что могло помочь делу. Ее краткая и емкая информация помогала дополнить портрет Анастасии новыми штрихами. Хотя многое подтверждалось данными из досье, были и неожиданные сведения.

– Если говорить о настоящих страстях Анастасии, то это бриллианты и опера, – продолжала Полина, не замечая впечатления, произведенного на китайского профайлера. – Здесь список контактов будет самым большим: это и Россия, и много других стран… Кстати. – Полина повернулась к Листратову: – Сергей упоминал о каком-то ее необычном знакомом, я попрошу его рассказать подробнее.

– Сергей Петров? – уточнил полковник.

– Да, Петров. Он тоже дружил с Анастасией, она нас и познакомила когда-то.

Чэнь старался заниматься привычным делом: он мысленно распределял данные, формулировал будущие промпты для ИИ. Но внимание рассеивалось. Он не мог перестать думать о необычной свидетельнице. Теперь Полина казалась ему дивным прекрасным цветком с особенной аурой. Чэнь понял, что не способен сформулировать, почему Полина занимает все его мысли, но это было так.

– А можете вспомнить что-то необычное, не попавшее в протоколы? – спросил Джонни, который, похоже, заметил сбой «китайского робота». – Любую мелочь.

– Да, было одно, – задумчиво сказала Полина. – Я сегодня встречалась с отцом Анастасии, еще раз спросила его о том странном звонке. Он по-прежнему настаивает, что не разговаривал с ней в день похищения.

– А почему вы считаете, что он звонил? – встрепенулся Чэнь. – Анастасия рассказывала?

– Не словами. Понимаете, ее отец очень жесткий, не терпел возражений от дочери и требовал, чтобы она ему отвечала сразу, а не перезванивала. Поэтому, когда он звонил, а я была рядом, Анастасия делала вот так… – Полина на секунду чуть закатила свои синие глаза, после чего смущенно продолжила: – Она его очень любила, но такой контроль было тяжело выносить.

Чэнь снова подумал, что Полина невероятно красива, но это не все. Он видел много красавиц: и пустышек, и умных. Но в Полине было нечто особенное, не поддающееся логическому объяснению. Или он оказался не способен ее разгадать?

– И в день похищения она подала такой знак? – снова пришел на выручку Джонни.

– Да. Мы встретились мельком, она куда-то очень торопилась. Она ничего не говорила, только слушала, а мне показала, что звонит отец и что должна бежать. Я, конечно, решила подождать, пока Анастасия сама объяснит, в чем дело. Но она пропала. А когда я спросила у ее отца об этом разговоре, он удивился и ответил, что не звонил ей.

– Он потом рассказал оперативникам о ваших подозрениях, – добавил Листратов. – Но в распечатках звонков действительно не было ни его исходящего ей, ни входящего на ее номер. Ей вообще в то время никто не звонил.

– Вот это и странно. Я же сама видела, что она разговаривала. Вернее, слушала кого-то.

– Спасибо, очень полезная информация. – Чэнь изо всех сил старался вернуть душевное равновесие, но получалось пока плохо. – Когда будете описывать знакомых, укажите, пожалуйста, где их можно найти скорее всего. Я хочу поговорить с каждым, но время работает против нас. Было бы очень удобно попасть туда, где они собираются, и пообщаться сразу со многими.

Полина задумалась и пристально посмотрела на Чэня.

– У меня скоро выходит новый альбом, – медленно сказала она. – Будет презентация, «Черно-белая вечеринка», название из-за дресс-кода. Я могу… изменить формат, пригласить всех наших с Анастасией знакомых.

– Всех необязательно, – уточнил Чэнь. – Мы знаем, что Нейлон богат, любит роскошь. То есть нужна элита.

– Понятно, – усмехнулась Полина. – Тогда устроим авторский фуршет с элитными винами. Разошлем приглашения политикам, бизнесменам, дипломатам, критикам и светским обозревателям. От такого никто не отказывается.

Чэнь не мог отвести взгляд от Полины. Он любовался тонкими чертами ее лица, подмечал, как менялось выражение синих глаз.

– Кхм, – привлек к себе внимание полковник Листратов. – Эти сведения будут очень полезны для следствия. Только было бы неплохо что-то записать.

– Я все запомнил, – хмуро сказал Чэнь. – И внесу в свою базу данных для обработки.

Листратов сжал челюсти и процедил:

– Полагается протоколировать показания. Аудио- или видеозапись мы не вели. Так что будет нужна бумага с подписью. Мы ведь не хотим беспокоить уважаемую Полину еще раз. Вызывать в управление…

– Я все напишу и передам, – серьезно сказала Полина. – Если нужно, и в управление приеду. Я знаю, как важна юридическая безупречность. Будет нехорошо, если вы поймаете маньяка, а он получит шанс из-за несоблюдения формальностей.

– Нет-нет, – заверил Листратов краснея. – Достаточно, если вы просто напишете, что' вспомнили, и передадите нам списки. Мы не хотим вас пугать своими стенами.

Полина тихонько засмеялась:

– Я же знаю, в каком мире живу. Органами давно не пугают. Мне нечего скрывать, а значит, и опасаться не стоит. И я уже была в ФСБ, у вас не страшно, а интересно. Я о спецслужбах раньше судила по фильмам, но действительность оказалась совсем иной. Современное оборудование, внушительные кабинеты, четкий процесс расследования. А теперь еще и искусственный интеллект, да? Это впечатляет.

Полковник зарделся, польщенный похвалой. Последний пункт относился к Чэню, но Листратов не стал поправлять очаровательную девушку, которая так высоко оценила работу его коллег.

Джонни явно собрался отпустить шуточку по этому поводу, но сдержался. Бэрримор не зря столько времени вбивал в него хорошие манеры.

– Вы совсем утомили девушку! – Джонни решил перевести разговор на более приятную тему. – Давайте лучше перекусим, здесь подают средиземноморскую кухню.

Листратов нахмурился:

– Боюсь, мне пора на службу. И Полину я обещал лично вернуть в целости и сохранности.

– Да бросьте вы. Бокал вина и легкий салат не займут много времени. Я уверен, что шеф-повар сумеет удивить нас. Полина? – Джонни широко улыбнулся девушке.

– О! Я тоже уверена, что шеф-повар здесь мастер. Но и мне нужно возвращаться к делам. – Она выпорхнула из-за стола. – Но я обязательно напишу все, что обещала. О презентации тоже сообщу. И если будет еще в чем-то нужна моя помощь, обращайтесь в любое время.

Все коротко попрощались, но Листратов ненадолго задержался возле стола. Когда Полина отошла, он прошипел Джонни:

– Нельзя было выбрать не такое пафосное место? Вы работать сюда приехали, а не развлекаться.

– Работать можно и в приличных условиях. – Джонни уселся на стул и откинулся на спинку, положив ногу на ногу. – И разве вам было куда привести для разговора Полину? Не в контору же ее вызывать, в самом деле! Она звезда. А звезды не…

Но Листратов только что-то сердито буркнул и бросился догонять Полину.

Чэнь наконец выдохнул. Он осознал, что почти не дышал все это время. Только теперь, когда за столом с ним остался один Джонни, вернулась ясность сознания и способность обдумать услышанное.

– Изумительная девушка, – сказал Джонни, разглядывая меню. – Какая-то неземная. Фигура – тростиночка. А глаза! В них можно утонуть. Или замерзнуть…

Чэнь покачал головой:

– Она изящна и грациозна. Даже очень. Но здесь что-то другое…

Джонни открыл было рот, но Чэнь его опередил:

– Что думаешь об этом странном звонке Анастасии?

Джонни приподнял бровь.

– Да, непонятно. Зачем отцу скрывать, что он говорил с дочерью? И почему Нейлон стер запись об этом звонке? С какой целью?

– Ты неверно формулируешь вопрос. Торопишься принять за истину непроверенную гипотезу.

– Какую гипотезу? – Джонни выглядел озадаченно, про меню он уже забыл.

– Полина предполагает, что звонил Иван, потому что подруга подала ей такой знак. Но отец отрицает факт звонка. А что из этого мы точно знаем?

– Что?

– Мы точно знаем, хотя и со слов Полины, что Анастасия кого-то слушала по телефону, была напугана и сразу после этого исчезла. Теперь понимаешь?

Джонни уставился на Чэня в недоумении. Потом нахмурился и зачастил:

– Подожди, подожди… Ван Сюли тоже кого-то слушала, молчала, а затем исчезла. И у нее тоже не было входящего вызова в отчете оператора. – Глаза его расширились: – Звонил Нейлон?

– Очень похоже. – Чэнь одобрительно кивнул. – Ты же хотел учиться, вот тебе и первый урок. Тщательно подбирай формулировки фактов, не принимай за факт гипотезу, всегда оценивай источник. Всегда будь готов к компрометации источника – в этом случае нужно заново оценить и прежние данные, и выводы из них. Например, есть малая вероятность, что Иван Грачёв действительно звонил дочери, а потом сам или третье лицо подчистили все следы. Но более правдоподобно, что кто-то представился Грачёвым, а Анастасия не поняла обмана. И тогда все нестыковки получают объяснение.

– Да, такое сейчас возможно. – Джонни взлохматил волосы, отчего сразу растерял весь лоск. – Клонирование голоса, мошенники пользуются. Но влезть в данные оператора связи…

– Именно. Мы пока не знаем возможностей Грачёва, но возможности Нейлона нам известны. Он мог такое сделать. И это же, кстати, объясняет факт неожиданного появления записей твоих встреч с Ван Сюли. Понимаешь как?

Джонни внимательно посмотрел на Чэня, затем хлопнул ладонью по столу.

– Я видел ее разговор! Он подставил меня, чтобы я оказался под подозрением. И у него почти получилось. Но почему тогда он не тронул Полину?

– Прости, но она птица более высокого полета. Известная личность, у нее наверняка есть охрана. Нейлон уехал и продолжил в другой стране – это оказалось проще. Полине не поверили, все про него забыли.

– А теперь вспомнят. – Джонни заметил проблему с прической и быстро пригладил волосы. – Я про вечеринку.

По спине Чэня пробежал холодок. Он понял, что подставил Полину под удар. Если Нейлон разгадает их план, то наверняка решит исправить прошлую ошибку, а заодно и убрать такую находчивую помощницу следствия. Причем он сам вчера просил всех распустить слух об успехах в расследовании.

Усилием воли Чэнь загнал эмоции в дальний уголок сознания. Еще ничего не потеряно, надо все спокойно обдумать чуть позже. Он расслабился и тоже взял меню.

– Правильно, давай пообедаем, – одобрил Джонни. – Не зря же я учил с Бэрримором назначение целого арсенала вилок! И не каждый день можно наслаждаться во время еды видами Кремля!

Глава 15

Подготовка

Евгений Листратов

Москва, 17 июля

С появлением китайского профайлера почти вся жизнь полковника Листратова проходила на работе – в служебных помещениях или в разъездах по Москве. Год назад, когда в фонтане на ВДНХ обнаружили дикую инсталляцию с погибшей девушкой, от полиции требовали найти преступника как можно быстрее. Все жаждали отмщения за надругательство над принцессой. Анастасия являла собой редкое сочетание многих достоинств. Красавица с меццо-сопрано, которое вызывало восторженные отзывы и профессиональных критиков, и обычных поклонников оперы. Дочь крупного бизнесмена. Яркая медийная личность. Но формально расследование вел Следственный комитет, поэтому давление на Листратова как куратора со стороны ФСБ было умеренным.

В первые дни после обнаружения Анастасии Листратов и его сотрудники буквально жили на работе. Все искали улики, проверяли факты и слухи, полковник лично разбирал каждую гипотезу. Но время шло, а ничего существенного отыскать не удавалось.

Постепенно другие уголовные дела вытеснили из зоны особого внимания поиск необычного убийцы. Листратов не забыл об Анастасии, но в какой-то момент сдался – понял, что не может больше ничего предпринять. Его возможности иссякли, новых идей или зацепок не было, то есть убийца оказался хитрее и изобретательнее специалистов Следственного комитета.

Позже дело полностью передали в ФСБ – сказалась и необычная жестокость преступления, и подозрительно высокий уровень технологий маньяка, и влияние родственников жертвы. По девушке горевали многие, но следствие даже не могло восстановить все обстоятельства ее смерти. И от полковника ФСБ Евгения Листратова руководство требовало в кратчайшие сроки завершить расследование странного похищения и убийства.

А теперь выяснилось, что это не единичный случай, а серия – работа маньяка. Дело стало международным, все снова требовали результатов и отчетов.

Медведев привел китайского профайлера и его переводчика в рабочую комнату опергруппы. Чэнь Кунь осмотрелся и на несколько секунд замер.

– Что такое? – Листратов и не пытался скрыть раздражение, поскольку догадывался о причине удивления китайца.

– Подполковник Чэнь использует более передовое оборудование, – объяснил Джонни. – Он вчера очень положительно отзывался о ваших сенсорных панелях и не ожидал увидеть такой… анахронизм.

В комнате стояли три большие белые доски. На первой разноцветные магниты фиксировали страницы из отчетов о вскрытии, выдержки из экспертиз, фотографии анатомических разрезов. Все документы и изображения были пронумерованы и датированы. Вторую доску использовали для версий: зацепки, отдельные свидетели, выдержки из допросов и отчетов оперативников. Третья была увешена прижизненными портретами жертв, фотографиями членов их семей, друзей и знакомых.

Листратов знал, что еще несколько дней назад документы на досках висели иначе. И когда расследовали только одно преступление, места хватало для пометок маркером. Сейчас же добавились материалы еще по трем убийствам, так что до идеального порядка было далеко. Но, в конце концов, это его расследование!

– Да! – не скрывая вызова, ответил он Джонни. – А он не думал, что существуют и другие методы? Нормальные. Человеческие. Мне привычнее так! И размышлять гораздо проще, когда вся картина дела находится перед глазами. Целиком! Не нужно искать файлы, рыться в папках, которые, разумеется, какой-то умник обязательно назовет шифром из даты и времени. И тогда вспоминай, какая дата тебе нужна!

В комнате стало тихо. Оперативники уже несколько дней предвкушали конфликт старой и новой школ. Листратов знал, что его успели в шутку назвать Лестрейдом – туповатым полицейским из произведений Конан Дойля, который постоянно спорит с гениальным Шерлоком Холмсом. Полковник не находил такое прозвище смешным, но опасался реагировать слишком бурно – чтобы оно за ним не закрепилось.

Джонни начал переводить тираду полковника на китайский, но Чэнь жестом остановил его. Затем достал из кармана коробку онлайн-переводчика и передал Листратову. Джонни объяснил суть устройства. Листратов хмыкнул, но надел его.

– Да, – прозвучал из наушника слегка искаженный голос Чэня. – В этом подходе есть рациональное зерно.

Лицо Листратова вытянулось. Пока Джонни переводил слова китайца остальным, он пытался сформулировать достойный ответ.

– Что же… Я как раз собирался рассказать всем последние новости. Эксперты проверили образцы нейлона. Это материал для 3D-печати, из которого изготовлены искусственные сердца в телах. Он очень популярный, отследить его не получится. Оказывается, наши люди идут в ногу со временем, чего только не печатают: фигурки для настольных игр, прототипы деталей, пособия для робототехники. В общем, отследить покупателя невозможно. А вот – предварительное заключение по вазе: сердце действительно Грачёвой. И Полина передала первую часть списка. – Листратов отдал Чэню тонкую папку. – В электронном виде данные уже в базе.

– Полковник Листратов… – Чэнь воспользовался паузой и перехватил ведение разговора. – А почему дело передали Федеральной службе безопасности?

Листратов хотел ответить уклончиво, но вовремя вспомнил слова Молотова о доверии и допуске китайца к секретной информации.

– Сначала мы только курировали дело по своей линии. Отец жертвы – заметная персона, похищение дочери могло быть как-то связано с его бизнесом. Кроме того, мы обнаружили необычно высокий уровень преступления – стирание данных, отсутствие материальных улик. Понимаете, нужно быть очень уверенным в своем превосходстве, чтобы устраивать сложную инсталляцию в центре Москвы и не бояться пожизненного заключения. А если учесть, что Анастасия много времени проводила в Лондоне…

– Правильно ли я вас понял… – Китаец явно стремился к полной ясности. – Вы подозреваете участие иностранной спецслужбы? Из-за этого дело засекретили?

– Подозреваем. Поэтому дело не отправили в архив, а целиком отдали нам, когда Следственный комитет зашел в тупик. Но никаких подтверждений не нашли, даже с учетом новых данных из Казахстана. И секретность стала уже скорее формальностью – вы же как-то обнаружили его.

– Вы не думаете, что идея с вечеринкой, которую мы вчера обсуждали, может оказаться неоправданно рискованной? Полина – известная певица, модель, актриса, участница популярных ТВ-программ, невероятно обворожительная девушка. Будет много гостей.

Листратов рассеянно слушал, как Джонни переводит остальным слова Чэня, и размышлял над ответом.

– Приманку из нее делать я точно не дам, – хмуро сказал полковник.

– Приманка из нее и не получится, – покачал головой Чэнь. – Она не подходит под профайл по многим пунктам. Зато вращается почти в тех же кругах, что и Грачёва. И Нейлон вынужден будет отреагировать на приглашение.

– Почему? Он же может проигнорировать его и остаться в своей норе.

– Это резко повысит вероятность обнаружения. Он понимает, что мы будем в первую очередь проверять тех, кто побоялся прийти на презентацию. Ему потребуется очень веская причина. Гораздо проще принять приглашение и затеряться среди гостей. Я бы сказал, что он постарается привести как можно больше друзей на прием.

– То есть он будет прятаться, а не охотиться? – Листратов задумался еще на несколько секунд. – Тогда нам достаточно обеспечить контроль периметра и охрану Полины. Внутри тоже будут сотрудники – для общего наблюдения и в качестве резерва. А коллег из семнадцатого управления я попрошу присмотреть за иностранными резидентурами. Мы же по-прежнему не боимся шума?

Чэнь ответил сдержанной улыбкой.

– Но опознать его в такой обстановке будет сложнее. А в криминалистике он разбирается очень хорошо, – продолжил Листратов и указал на доску с фотографиями улик. – Иногда мне кажется, что он понимает принцип Локарда лучше наших следователей: даже они оставили свои биологические следы на месте преступления, а он нет.

– Пока важнее сломать его планы и не допустить новой смерти. – Чэнь говорил спокойно, но Листратов заметил, как что-то дрогнуло в лице профайлера. – Анализ показал, что убийство для него – не самоцель, а результат. Манипулирование, контроль, доминирование, следование фантазиям – вот истинные мотивы. И он сейчас на развилке. Инстинкт самосохранения заставляет изменить географию преступлений, и, учитывая недостаток времени для подготовки, вероятность похищения в Москве резко возрастает. Но Нейлон – перфекционист, а к презентации что-то тщательно придумать сложно, не успеет. Возможно, он решит ждать подходящего случая.

– Я уже запутался, – вмешался Джонни. – Так кто кого ловит?

Листратов рассмеялся, и напряжение в комнате ощутимо спало.

– Подозреваемый вынужден появиться на вечеринке, чтобы не выдать себя. – Полковник отвечал Джонни, но говорил громко для остальных сотрудников. – Если ему представится случай, он нанесет удар. Но такого шанса мы не дадим. И пока он нас прощупывает, подполковник Чэнь сканирует гостей и сужает круг подозреваемых. Все верно?

– Верно, – подтвердил Чэнь Кунь. – Самых близких людей Анастасии мы уже проанализировали, и среди них нет того, кто подходил бы под профайл подозреваемого. Остаются ее деловые связи и поверхностные знакомые, а это сотни людей. Я постараюсь увидеть всех, но нужно следить за залом. Нейлон меня знает. Возможно, он дрогнет, занервничает и попытается скрыться.

– Понятно. Всех, кто решит сбежать, задерживаем, – внес поправку Листратов. – Что еще?

– Одежда. Оперативники будут находиться среди гостей и не должны выделяться. Нужны смокинги.

– Нам тоже, – торопливо добавил Джонни. – Я приехал налегке, смокинг не брал. А это черно-белая вечеринка, обычный костюм будет смотреться как рваный пиджак пугала среди пшеничных колосьев. Мы же успеем сегодня заехать в приличный магазин?

Поход за одеждой Листратов оттягивал как мог: лично готовил распоряжения на выделение скрытых камер, датчиков движения, микрофонов-пуговок и миниатюрных динамиков. Объяснял оперативникам задачу и рассказывал о своих заботах гостям:

– Помещение нужно будет прослушивать и наблюдать со всех ракурсов. Я не могу оставить без присмотра почти тысячу человек. Тем более если среди них окажется маньяк.

Но когда наброски плана были готовы и первые приказы отданы, тянуть с магазином уже стало неприличным. Листратов сообщил гостям, что пора ехать за одеждой. Чэнь, как обычно, лишь коротко кивнул, но Джонни отреагировал очень живо.

– Наконец-то! – промурлыкал он, мечтательно жмурясь. – Рубашки, галстуки-бабочки, запонки…

– Как по мне, так хуже пытки не придумать, – скривился полковник, но Джонни только усмехнулся. Он явно предвкушал веселье.

Листратов медленно прохаживался вдоль рядов черных, как ночь, пиджаков.

– Скажите, – обратился он к Чэню, – что станем делать, если вы опознаете Нейлона? Он захочет дорого продать свою жизнь, а на презентации будет многолюдно.

– Если я его опознаю, то постараюсь сделать это незаметно. – Чэнь смотрел на полковника своим странным немигающим взглядом. – Затем нужно будет увести Нейлона от остальных посетителей. Поэтому надо заранее осмотреть помещение и выбрать подходящее место, куда его направить.

– Заманить в ловушку? Но он же очень умный, по вашим же словам. Или считаете, он подсознательно хочет, чтобы его арестовали?

Чэнь покачал головой:

– Это один из мифов о серийных убийцах. На самом деле, Нейлон не хочет, чтобы его поймали, ему нравится убивать и он не чувствует никакой вины. Развитый интеллект когда-то служил его внутренним тормозом, но не выдержал нагрузки. Нейлон сорвался, затем вошел во вкус. И теперь для него нет лучшего ощущения, чем от убийства и подкрепления своих фантазий. С высокой вероятностью так он показывает всем, что не может простить миру ужасную смерть своей матери.

– Никак не могу привыкнуть к выводам, извините, на пустом месте. Неужели так легко просчитать человека? Или это искусственный интеллект умеет?

– Не просчитать, но предсказать некоторые поступки. ИИ работает по принципу китайской комнаты.

Чэнь встретил удивленный взгляд Листратова и повесил на стойку тремпель со смокингом, который вертел в руках. Затем прошел к кожаному креслу, стоящему неподалеку, и сел, жестом приглашая занять соседнее. Полковник в очередной раз заметил, как отличается мир элиты от его обычного. Даже бутики с дорогой одеждой оснащены удобной мебелью и наполнены свежим охлажденным воздухом. Все для комфорта – чтобы деловые люди могли скорректировать планы и на месте провести важные переговоры в удобной обстановке, а после вернуться к покупкам.

– Китайскую комнату впервые описал Джон Сёрл в 1980 году в статье «Сознание, мозг и программы». Суть мысленного эксперимента очень проста. Представьте, что вы находитесь в изолированной комнате. Вы не знаете ни одного китайского иероглифа, но при себе имеете блокнот с инструкциями примерно такого вида: «Возьмите такой-то иероглиф из коробочки номер один и поместите его рядом с таким-то иероглифом из коробочки номер два». Информации о значении иероглифов у вас нет. Второй человек – наблюдатель, знающий китайский, – через щель под дверью один за другим просовывает вам листочки с вопросами. Вы действуете по инструкции и возвращаете ему иероглифы, которые оказываются ответами. Но вы лишь исполняете алгоритм, а китайский язык так и остается для вас неизвестным. Как и для искусственного интеллекта, принцип человеческого сознания пока непостижим.

– Китайская комната, – хмыкнул Листратов. – Красиво и убедительно. А просчитать человека может только другой человек?

– Да, это работа профайлера. Поэтому иногда коллеги из других городов, где я бываю в командировках, начинают нервничать, когда узнают, что я занимаюсь поведенческим анализом, составляю психологические портреты преступников. Кто-то считает, что я могу раскрыть самые темные секреты, просто заглянув в глаза. А другие за спиной называют роботом, ничего не поделать.

– Но вы точно не робот, – усмехнулся Листратов. – Я тоже много чего увидел, когда вы разглядывали Полину.

Лицо Чэня сделалось каменным. Даже взгляд его стал пустым.

– Да я не осуждаю, – примирительно поднял руки Листратов. – Лишь бы делу не мешало. Итак много рисков в этой операции, всем нужно хладнокровие.

– Верно, – спокойно сказал Чэнь. – Лишние риски ни к чему. А когда подчиненный слишком близок с женой старшего коллеги, то все может развалиться в любой момент.

Следующий вопрос застрял у Листратова в горле.

– Как ты узнал? – прохрипел он, когда пришел в себя. Затем откашлялся, чтобы восстановить голос, и украдкой огляделся.

Они были одни. Консультанты деликатно оставили их, а Джонни только что умчался в соседний бутик.

– По запаху, – ответил Чэнь ровным голосом и дотронулся сначала до носа, затем до уха.

Приглядевшись, Листратов заметил на его мочке уха и на крыльях носа микроскопический стальной блеск.

– Я различаю более двадцати запахов одновременно. Мне все стало понятно сегодня, когда мы согласовывали со Службой международных связей совместную операцию на черно-белом бале. Ее же зовут Ольга?

– Это не твое дело!

– Сейчас и мое. Да, когда мы поймаем Нейлона, это станет твоим успехом, появится шанс на повышение, муж Ольги, генерал Панфилов, будет с тобой на одном уровне, а не на более высоком. Но сейчас это мина, с которой лучше разобраться.

Возмущение Листратова ушло, и он погрузился в размышления.

– Ты говоришь правильные вещи, но все не так просто… Для меня всегда на первом месте была работа. А работа – это резиновый мячик: если его стукнуть об пол, он отскочит вверх и ты снова его поймаешь. Но семья, личное счастье – это хрупкие стеклянные шарики. Они разбиваются. Я не могу так просто оставить Ольгу. Я ее по-настоящему люблю.

Чэнь что-то хотел ответить, но послышался шорох разъезжающихся дверных створок. В магазин кто-то входил.

– О! Вы и без меня отлично общаетесь? – Судя по широкой улыбке, Джонни вернулся с уловом. – Полковник, повесьте это безобразие на место и примерьте приличный костюм!

Он вручил Листратову тремпель и, довольный собой, продолжил присматривать что-то для себя.

Растерянный полковник несколько минут разглядывал смокинг, встал и чуть громче обратился к Чэню:

– Наш маньяк очень любит брендовые вещи, дорогие украшения, верно? И с техникой дружит, и информацией о расследовании владеет? Думаю, никого нельзя исключать из подозреваемых, как считаешь?

Чэнь хотел ответить серьезно, но увидел усмешку на лице Листратова и сказал так же громко:

– Да, исключать никого нельзя.

– Эй, я все слышу! – возмутился Джонни из глубины магазина. – И меня уже стращали, так что, полковник, это не поможет. Отправляйтесь-ка в примерочную.

Глава 16

День воспоминаний

Нейлон

Окрестности Алматы, 18 июля

Мелодичная трель разнеслась по темной квартире. Звук будильника вырвал Мастера из мутных картин сна, но окончательно выгнать их из сознания никак не получалось. Голова гудела, глаза не желали раскрываться. Мастер словно качался на волнах вязкого тумана.

Проведя пальцем по сенсорному экрану, он заставил смартфон затихнуть. Мастер использовал будильник как страховку. Внутреннее чувство времени не подводило его никогда, он просыпался в нужный момент с точностью до секунды и начинал утро с занятий в тренажере или бассейне. Но бывали и такие ночи, как сегодняшняя, когда страховка становилась необходимостью.

Плотные жалюзи не пропускали в комнату ни лучика, только светодиодные индикаторы на технике разбавляли мрак в спальне. Мастер потянулся под легким одеялом, приходя в себя после тяжелого сна. Воспоминания давно не посещали его, но сегодня нашли лазейку и просочились. Мастер не любил свое детство: слишком много боли и мало красоты. Став взрослым, он начал презирать себя в том возрасте за чрезмерную впечатлительность и затолкал вглубь сознания даже тень чувствительности. Но тогда… Тогда он страдал по-настоящему…

Сегодняшний сон был не фантазией, а воспоминанием – слегка потускневшим, но максимально достоверным. В нем Мастер – еще подросток – сидел в комнате их семейного особняка. Дом его отца впечатлял гостей роскошью обстановки и монументальной архитектурой. Но в то утро по нему сновали не восторженные девицы с состоятельными кавалерами, а сотрудники правоохранительных органов. В их доме шел обыск.

Людей было много – он насчитал тогда не менее пятидесяти человек. А задействовано их наверняка было больше. Он не мог видеть тех, кто стоял в оцеплении по периметру элитного поселка, дежурных на входах, сотрудников связи. И тогда же он услышал, как кто-то сказал, что отца арестовали за взятку в два миллиона долларов.

Но при обыске нашли гораздо больше: деньги, драгоценности – оперативники собирали их в кучу посреди комнаты. Бывалые опера поражались тому, каким огромным богатством владел его отец.

Мастер тогда не понял их удивления. Он давно знал, что денег в доме было очень много. Отец, который в советское время работал в руководстве ОБХСС, умел зарабатывать. А теперь он заместитель министра обороны и имеет влияние и связи во всех структурах, а со связями приходит и богатство. Но почему-то сейчас не помогло ничто из этого.

Во сне он трясся от страха, как и подросток в тот день. Он боялся, что обыск будет и в бабушкином доме, где найдут тайник и арестуют его тоже. Отец прятал все по старинке – в подвале и воздуховодах – и даже не замечал, что сын уже почти три года часть припрятанного заменяет старыми газетами. Многие банкноты за время хранения успевали прийти в негодность: бумага не любит сырые подвалы и пыльные воздуховоды. Сын не трогал такие ветхие и самые новые купюры, которые отец положил за последние два года.

Мастер все делал аккуратно – при беглом осмотре создавалось впечатление, что деньги на месте. А полноценную ревизию запасов отец никогда не проводил. Добычу Мастер частями перевозил в дом бабушки со стороны матери, первой жены отца. Покупал деревянные ящики, плотно забивал их и складывал в бывшей маминой комнате, ключ от которой был только у него. Когда бабушка умерла, он смог наконец оборудовать надежный и сухой тайник – и не повторять ошибок отца. Но это случилось позже, а в тот день любому оперативнику достаточно было заглянуть в набитую ящиками комнату, чтобы произошло непоправимое.

Холодный пот пропитал одеяло. Ткань будто сковала руки и ноги, как смирительная рубашка. Сразу после пробуждения Мастер не понимал, где находится и что кошмар нереален. Но затем пришла ясность и более приятные воспоминания: оперативники так и не заподозрили в подростке воришку и не отправились с обыском к бывшей теще подозреваемого. Мастер стал полноправным владельцем восьмидесяти пяти миллионов наличных долларов и небольшой коллекции бриллиантов.

А сегодня он уважаемый и еще более состоятельный бизнесмен, а не худосочный подросток.

Мастер скинул одеяло на пол, поднялся единым рывком, сел на кровати и замер. Остатки пота неприятно холодили кожу.

– Открыть окна, – хриплым после сна голосом приказал он.

Искусственный интеллект, который управлял всей техникой в доме, безропотно выполнил распоряжение. Панели мягко разъехались в стороны, и комнату затопил серый предутренний свет. Мастер предпочитал подниматься до восхода солнца.

Он провел руками по лицу, тряхнул головой и постарался прогнать из памяти остатки видений. Поднялся на ноги и сделал пару неуверенных шагов. В глазах все закружилось, и он снова упал на кровать. Это было некстати: на сегодня запланировано много важных дел. Но Мастер знал, что ему потребуется полная ясность мышления, поэтому разрешил себе еще несколько минут в постели.

Взрослым он понял, что арест отца был делом времени. Таскать в таких количествах наличные деньги домой и прятать их в одном месте – это просто глупо. Но потом Мастер узнал, что сам по своей наивности ускорил арест отца и его самоубийство в тюрьме, конфискацию ста двадцати миллионов долларов деньгами и имуществом. Сотрудники КНБ обратили внимание на необычные поисковые запросы – некто в интернете искал возможность приобрести остров. Высокое руководство поручило найти подпольного богача по цифровому следу и проверить источники его средств. Никому и в голову не пришло, что запросы делал подросток, а не отец.

Мастер снова поднялся и заставил себя выйти из спальни. Он прошел по широкому коридору мимо картин именитых художников и дорогих скульптур. На кухне достал из холодильника бутылку воды и выпил половину прямо из горлышка – на поиски стакана не было ни времени, ни сил.

Прохладная жидкость окончательно его разбудила. Мастер улыбнулся. В тот день он не только лишился отца, но и стал полностью самостоятельным. Мать умерла уже давно, когда ему было всего пять лет. А мачеха почти не интересовалась жизнью пасынка. Теперь же он смог начать жить так, как хотел.

Теперь их стало четверо. Ван Сюли быстро вписалась в их компанию, что было неудивительно – она получилась такой же красивой и изящной, как остальные. Совершенной.

– Мастер, а когда Ван Сюли уже сможет нам что-то рассказать о себе, – спросила Анастасия своим прекрасным бархатистым голосом. – А то болтаем только мы.

– Завтра уже будет можно, – улыбнулся он и посмотрел на китаянку. – Прости, милая, так надо. У всех моих бабочек было достаточно времени, чтобы подготовиться к новой жизни, а с тобой нам пришлось торопиться. Теперь наверстываем.

– Она красивая. – Марина погладила китаянку по руке. – Интересно, какой у нее голос?

– Завтра услышишь, милая. Она настоящее чудо, но всегда была очень молчаливой. Сначала ее куколка жила в той же обстановке, как и у себя дома, но я хотел показать, что отношусь к ней теплее, чем ее братец-тиран. Китайская принцесса достойна лучшего – она и имела лучшее. Но говорила, лишь когда получала коктейль.

– Ой, в моей комнате тоже все было как дома. – Марина взяла ладошку Ван Сюли в свои руки, словно успокаивая ребенка. – Но я решила, что это – похищение для выкупа, представляешь? А отец, хоть и тиран, ради любимой дочки выложил бы любые деньги. Так что я не молчала, а ругалась, угрожала, просила…

– На пяти языках! – засмеялся Мастер.

– Да, – гордо подтвердила Марина. – Когда профессионально занимаешься продажей брендовых швейцарских часов, без иностранных языков не обойтись. Новое время, отец такого не понимал.

– А я быстро поняла, что не дома, – подала голос Айсулу. – Сначала решила, что муж отправил меня в психбольницу: красота вокруг, мягкие стены. Потом увидела платья – слишком откровенные. Муж любил бахвалиться и хвастать мной, но такое не дал бы носить перед чужими. Тогда тоже подумала, что это похищение, кто-то решил украсть меня ради выкупа. А денег у мужа полно.

– Заметь, все в комнате было в твоем вкусе! – уточнил Мастер, шутливо подняв указательный палец. – Я очень старался.

– О да! – Айсулу мечтательно закатила глаза. – Платья я перемерила, украшения тоже. Все подошло идеально. Даже по телевизору шли только мои любимые клипы.

– Кстати, о музыке. – Мастер снова сделался серьезным. – Анастасия, скоро в Москве будет черно-белая вечеринка. Устраивает Полина Адлерова. Приглашены все ваши старые друзья и много новых. Чэнь Кунь, в частности.

– Это ловушка? – Безупречное лицо блондинки оставалось бесстрастным, но в голосе проступила тревога. – Можно отказаться?

– Они дали понять, что займутся в первую очередь теми, кто отказался. Как говорится, хочешь найти чей-то тайник – подожги его дом и смотри, куда бросится хозяин.

– Но ехать тоже опасно. Он может тебя прочитать.

– Опасно. Знаешь, я очень рад, что так и не познакомился тогда с Полиной. Хотя она все же разнюхала что-то обо мне. И не хочет это забыть.

– А что она может знать важного? – пожала плечами Анастасия. – Что ее подруга разговаривала с кем-то по телефону? Или спорила о политике? Вы же не виделись, опознать не сможет.

– О политике? – вмешалась Марина. – Обожаю политику! Расскажите, о чем спорили. Пожалуйста.

Мастер посмотрел на притворно-умоляющий взгляд кореянки и невольно усмехнулся. Как же они прекрасны!

– Мы познакомились в Лондоне. Я пришел в галерею Тейт на встречу с известным ювелиром, чтобы купить весьма редкий бриллиант. Переговоры были непростыми, и я хотел уйти поскорее. Но задержался возле одной картины.

– У «Офелии» Джона Эверетта Милле, – мечтательно проворковала Анастасия.

– Да. Это завораживающая картина с удивительной историей. Я много о ней читал, но увидел впервые. И ощутил невероятное единение с происходящим на полотне: словно уловил сладкий аромат цветов, услышал тихий плеск воды. Мне казалось: стоит протянуть руку – и ощутишь холодную упругость мертвой кожи девушки. Но тут снова возник ювелир, который решил познакомить меня с реальной красавицей.

– С Анастасией? – Марина чуть не подпрыгнула на кресле от нетерпения.

– Я тогда не знал, как ее зовут. Сначала увидел потрясающую девушку, яркую, с хорошим вкусом, если судить по одежде и украшениям. А потом оказалось, что она еще и очень умная, образованная, обладает прекрасным и редким голосом: меццо-сопрано. Поет со сцены. Я был потрясен. Но она меня разочаровала.

– Политика, – грустно сказала Анастасия.

– Сначала мы говорили об искусстве, но потом она заявила, что Британия ей напоминает Офелию с картины. Красивую, но мертвую, безжизненную. «Ветшающая бывшая империя, второстепенная держава с затухающей национальной идентичностью» – так она ее обозвала. Я попытался перевести разговор безусловно, на главную державу мира – США, но она высмеяла и Америку. Заявила, что их правящая партия не удержится у власти, потому что в современных реалиях сами демократы – главный деструктивный фактор в международных делах и они не способны контролировать созданный ими же хаос. Примерно такими словами и сыпала.

– Ужасно! – не выдержала Айсулу. – Она же там жила, неужели не видела, как вокруг хорошо?

– Видела, но по-своему. Например, сказала, что семьдесят процентов города отапливается буржуйками, мол, это такой позор в наше время. Хотя что позорного при их климате? Я тогда подумал, что все красавицы, наверное, высокомерные и холодные, им точно нужны печки для обогрева. По крайней мере, наследницам огромных состояний. Она презирала все, чем я дорожил. Я решил, что у нее каменное сердце.

Мастер замолчал, заново переживая то яркое воспоминание. Даже своим бабочкам он стеснялся признаться, что Анастасия тогда напомнила ему мачеху: та любила разносить в пух и прах мечты ребенка.

– И я решил все исправить, – широко улыбнулся Мастер и порадовался ответной улыбке Анастасии. – Милая, а ведь они зовут меня Нейлоном. Говорят, этот материал назвали в честь Нью-Йорка, прекрасного города.

– Мастер, но ты же знаешь, что это не так, да? Нейлон – полностью искусственное маркетинговое название.

– Вот такие у меня строгие бабочки, – шутливо пожаловался Мастер молчащей Ван Сюли. – Знают, что я готов все от них терпеть за их красоту и ласку.

– Мастер, но меня беспокоит эта вечеринка Полины. – Анастасия улыбнулась вместе с другими бабочками, но отвлечь себя от важного вопроса не позволила. – Отказ несет меньшие риски, чем поездка.

– Милая, не волнуйся. Я приготовил Агенту ноль-ноль-пять отличный сюрприз. Мы не будем выбирать из его вариантов, а поступим так, как любят делать сотрудники спецслужб, – прокатимся на чужой волне.

Глава 17

Черно-белый бал

Чэнь Кунь

Москва, 20–22 июля

Листратов встретил их у входа в концертный зал.

– Технику установили, сейчас проверяем, – объяснял полковник по дороге. – Много всего: камеры, датчики движения, скрытые микрофоны. Отрабатываем все помещения, подъезды, сканирование гостей.

– Оперативников будет достаточно для задачи?

Чэнь быстро взглянул на Листратова и снова занялся изучением окружающей обстановки. Он привычно укладывал в память планировку и вид помещений, которые они проходили.

– Достаточно. Все наши и еще два десятка поддержки и охраны периметра.

– Гостям бы места хватило, – хмыкнул Джонни. – Больше тысячи приглашено.

– Всем хватит, – отмахнулся Листратов. – Полина устраивает, как она говорит, феерическое шоу. И продюсер ее руку приложил: самый знаменитый московский клуб выбрал, пригласил медийщиков, дипломатов, потенциальных спонсоров. А Полина целые дни здесь проводит, лично артистов отсматривает и исправляет танцы кордебалета. Сама выбирала костюмы для всех, стилисты от нее не уходят, а в перерывах правит референсы…

– Полковник, вы будто восхищаетесь нашей Полиной! – Джонни попытался изобразить ревность, но Листратов не поддержал его шутку:

– Я переживаю за нее, работает на износ. Сегодня финальная репетиция, и уже через два дня концерт и операция. Чтобы сил хватило.

– Я полна сил. – Полина выпорхнула из-за очередного поворота и тепло улыбнулась всем, от чего сердце Чэня забилось быстрее. – Проходите в зал, скоро начинаем прогон. А двух дней вполне хватит, чтобы восстановиться.

Последние слова она говорила уже уходя от них. Чэнь Кунь отлично видел, что девушка храбрится. Ее фарфоровая кожа стала еще бледнее, прекрасные синие глаза чуть померкли, а в движениях появилась скованность. Он понял страхи Листратова, но вслух ничего не сказал. Внешняя хрупкость его уже не обманывала – он знал, что у Полины сильный характер.

– Идем? – вырвал его из задумчивости насмешливый вопрос Джонни. – Или здесь так и будем стоять?

Чэнь понял, что Полины и Листратова рядом нет. Он мысленно приказал себе собраться и сосредоточиться на главном. Затем решительно зашел в зал.

На сцене пока никого не было. По залу прохаживались официанты, изучая маршруты между отведенными им столиками. Декорации подсвечивали неоном фан-зону и танцпол, огромные экраны транслировали картинку – пока еще статичную. Чэнь знал, что, кроме открытых камер, работают и тайные, которые выводят изображение на мониторы ФСБ.

– Как ощущения? – чуть насмешливо спросил Листратов. – Кругом аппаратура, тебе должно понравиться. Мне кажется, что она сама оживает, когда ты появляешься рядом.

Чэнь, поклонился, принимая комплимент.

– Какие еще у тебя фокусы припрятаны в рукаве? – не отставал полковник. – Что умеешь делать не как все?

Чэнь рассмеялся. Он приподнял руку, раскрыл ладонь и протянул ее Листратову.

– Я могу управлять техникой одним касанием или даже жестами, потому что в руку имплантирован биочип.

– Вот же!.. А ты его ощущаешь? – спросил полковник, потирая собственную кисть.

– Нет, дискомфорта чип не доставляет. Я его никак не чувствую физически.

– А ментально?

– Тоже нет. Конечно, искусственный интеллект будоражит умы по всему миру, и он точно изменит нашу жизнь. Но до цифрового апокалипсиса еще далеко. Биочип лишь полезный инструмент.

– Да, мне так много всего надо изучить, – признался Листратов, разглядывая ладонь Агента 005. – Какая-то цифровая магия.

– Мир давно ушел дальше. – Чэнь опустил руку. – Одни принимают изменения и пользуются ими. Другие стараются не замечать новых технологий или обвинять их во всех бедах. Люди умеют оправдывать себя в собственных глазах. Например, Нейлон наверняка рационализирует свои преступления, рассматривает их как необходимость, следование важному плану. И выпячивает отдельные черты своей личности, – возможно, доброту к посторонним людям или любовь к животным. Это помогает ему оправдаться перед собой и обосновать убийства. Он может быть даже очень приятным в общении. Поверхностное очарование – обычное качество психопатов.

Листратов хотел о чем-то спросить, но не успел. Грянула музыка, и Полина вышла на сцену. Зал был почти пуст, поэтому Чэню казалось, что она широко улыбается только ему. Остальной мир будто исчез. Танцовщицы балета кружили вокруг Полины – сегодня они были в тренировочных костюмах, но все равно выглядели и двигались блистательно.

Полина словно услышала мысли Чэня и сделала несколько шагов к краю сцены в его направлении. Он пропитывался музыкой и общей праздничной атмосферой, но не мог отвести взгляд от главного украшения концерта – дивного, прекрасного цветка с пронзительно-синими глазами.

Чэнь продолжал восхищаться Полиной, даже когда раздался хруст каблука, а она оступилась и начала падать со сцены. Тренированное тело не ждало команд – Чэнь бросился вперед и успел поймать девушку в воздухе.

– Ох! – вырвалось у Полины, когда она поняла, что произошло. Синие глаза сфокусировались на спасителе. – Агент Чэнь… Спасибо! За то, что поймали меня.

– Вы в порядке? Ничего не болит? – спросил Чэнь, осторожно опуская девушку на ноги.

Но Полина лишь растерянно смотрела на него, пока не прибежал Джонни и не перевел вопрос.

– Н-не знаю… Не чувствую боли. – Голос девушки был слабым и хриплым, словно не она несколько минут назад пела со сцены. – Может быть, лодыжка? Тогда боль позже придет, да? Я слышала о таком.

Музыка наконец стихла. Появились дежурные медики, один из них немедленно начал распоряжаться:

– Нужно доставить ее в гримерку. Пусть отдохнет. Ногу там осмотрим. И давление измерим…

Чэнь понял, что не доверит Полину никому. Он терпеливо повел ее в гримерную комнату, нежно поддерживая. К концу пути девушка едва ли не висела у него на плече, но смотрела так смущенно и благодарно, что он готов был вести ее бесконечно.

В просторной гримерке медики усадили Полину на диванчик и начали осмотр. Чэнь заставил себя выйти наружу.

– Каблук сломался, – объявил подошедший Листратов и показал туфлю. – Как она?

– Нога в порядке, не волнуйтесь! – крикнул медик из гримерки. – Но переутомление налицо.

– Неудивительно, такая работа кого хочешь вымотает. – Листратов хмуро взъерошил шевелюру свободной рукой. – Девочка – сорок килограммов чистого энтузиазма, а тут нервы и у взрослых мужиков могут сдать. Зря мы так на нее насели…

– Заходите, скоро продолжим прогон! – раздался звонкий голос Полины.

Девушка сидела на диване со стаканом воды в руках. Один медик складывал инструменты, другой что-то объяснял вполголоса продюсеру.

– Простите, – сказала Полина Листратову. – Не знаю, что на меня нашло. Нахлынули мысли: об Анастасии, о других жертвах, о маньяке. Он же будет среди зрителей, для этого же все затеваем… Потеряла концентрацию. Но не волнуйтесь, на шоу я не подведу.

Полковник стоял с задумчивым видом. Он молча показал Полине туфлю со сломанным каблуком, которую затем положил на ближайший стул.

– Она сможет. – Чэнь спокойно смотрел на девушку, пока Джонни переводил: – Полина прошла бо'льшую часть этого пути и дойдет до его конца. Все будет в порядке.

Девушка сделала глоток воды из стакана и широко улыбнулась. Казалось, что эти простые слова дали ей заряд энергии.

Когда они вышли из гримерки, Полина уже не выглядела изможденной.

– Огненная девчонка, – тихо сказал Листратов Чэню.

Судя по приподнявшимся уголкам губ девушки, слова полковника она услышала. Всю репетицию Полина отработала безупречно.

Чэнь и Джонни прибыли в клуб за три часа до запуска гостей. Агент 005 решил лично еще раз осмотреть все помещения, проверить скрытые камеры, установленные спецслужбами, и настроить трансляцию на смартфон видеоряда от телевизионной аппаратуры. Приходилось работать без любимого планшета – нужны свободные руки на время шоу. Поэтому в кармане остался компактный смартфон, подключенный к искусственному интеллекту. Анализ происходящего шел в режиме реального времени. И Чэнь периодически проверял отчеты ИИ, добавлял в базу новые данные и корректировал запросы.

Джонни, как верный доктор Ватсон за Шерлоком Холмсом, по пятам следовал за Чэнем – в подвальные помещения, технические кабинеты, коммуникационные туннели за сценой, под сценой, над сценой…

– К началу вечеринки у меня не останется сил, – простонал Джонни, когда увидел очередной ряд дверей.

– Нужно проверить все. – Чэнь спокойно пометил что-то на экране смартфона и отправился к ближайшей комнате.

– Но ты же не ожидаешь чего-то масштабного? – спохватился Джонни. – В таком случае нужно предупредить Листратова и его людей.

– Нет! – твердо отрезал Чэнь, заглядывая в подсобку с инвентарем для уборки. – Анализ исключает такой вариант. Это не укладывается в профайл убийцы. Но Нейлон может оставить собственные камеры для слежки за новой жертвой или жучки. И для этого, например, переодеться техником.

– Теперь понятно, зачем ты так пристально заглядываешь в глаза всем рабочим… Постой, но ты же не знаешь их?

– Утром я просмотрел данные нанятых техников, официантов, охранников, стилистов, танцоров, актеров.

– Но ты же не мог запомнить столько лиц! – удивился Джонни, но через секунду задумчиво добавил: – Или мог?

– Скажи Листратову, что мы закончили осмотр. Теперь идем встречать гостей.

– О! Я смогу познакомиться с такими важными… Стой! Центральный вход не там. Заблудился?

Чэнь уверенно шагал в глубь здания.

– Мы идем в мобильный штаб ФСБ. Если стоять у входа и рассматривать всех прибывших, это посчитает подозрительным не только Нейлон. Какая-нибудь особенно нервная звезда может устроить истерику. А лишние эмоции нам не нужны.

Джонни с тоской проводил взглядом указатель «На сцену» и поплелся за Чэнем.

– Но мобильный штаб – это же не автофургон в переулке? – вдруг заволновался Джонни и поспешил нагнать Чэня в узком коридоре. – Мой смокинг помнется, если сидеть согнувшись. Да и рубашку я уже менял один раз.

– Нет. У них организация на высоте. Эфэсбэшникам выделили отдельную комнату, она рядом с режиссерской, – телевизионщиков. Туда идут все изображения с камер мероприятия, и наши получают картинку в онлайн-режиме.

– Хвала цивилизации! А то я уже представил, как Листратов с Медведевым и Зябликом потеют в железной коробке фургона. И мы сидим там же, с дешевым кофе в руках.

Таблички на двери не было, но рядом прогуливался мужчина ростом под два метра, который в целом напоминал небольшую гору.

– Майор Медведев, – почтительно обратился Джонни. Он старался делать невозмутимое лицо, но все же явно побаивался великана.

Медведев широко улыбнулся в ответ. Его не по уставу отросшие волосы были слегка всклокочены и придавали ему схожесть с настоящим медведем, разбуженным незадачливым туристом.

– Вы к нам? Хорошо. А то там все заняты, а мне здесь дежурить…

– Скучно?

Майор ответил тоскливым взглядом.

– Гости уже начали прибывать. А там и шоу скоро, – подбодрил его Джонни.

– Не-ет. Я же на посту, – с несчастным видом замотал головой Медведев.

– Да не переживай. Знаешь, все же записывается. Сможешь потом в конторе посмотреть. В свободное время и с комфортом, – не сдавался Джонни.

Круглое лицо с розовыми щеками-яблочками просияло. Майор кивнул и сделал шаг в сторону, пропуская Чэня и Джонни в комнату.

Помещение без окон было заставлено техникой под завязку. В углу сидел оперативник в огромных наушниках и колдовал за ноутбуком над двумя звуковыми файлами. За соседними столами несколько мужчин отсматривали видео с парковки и центрального входа. Отдельный монитор справа от них показывал квадратики изображений с запасных и пожарных выходов.

На стенах висели огромные экраны. На них вывели основной концертный зал с десятка ракурсов. Там пока было пусто, только сновали официанты и менеджеры, добавляя последние штрихи в сервировку фуршетных столов и проверяя декорации.

– Масштабно, – протянул Джонни. – Словно попал на пульт управления космическим кораблем. Только вместо корабля…

– Зоопарк, – проворчал Листратов. Один из офисных стульев он оттащил в угол и теперь наблюдал за происходящим, словно паук за своей паутиной.

Чэнь понял, что полковник выбрал место, откуда мог видеть одновременно почти все мониторы. Трубку телефона он не выпускал из рук, а в ухе появился еще один наушник: как выяснилось вскоре, Листратов был на связи с оперативниками, расставленными по периметру.

Одобрительно кивнув, Чэнь встал у стены рядом с одним экраном и попросил выводить на него крупным планом прибывающих посетителей.

Почти все гости черно-белой вечеринки были знаменитыми или богатыми, а потому привыкшими тщательно заботиться о собственной безопасности. Сотрудники ФСБ и охраны встречали всех на входе здания и мягко убеждали довериться профессионалам, а телохранителей оставить снаружи. Получалось далеко не всегда: каждый второй желал иметь рядом несколько доверенных охранников. Кого-то все же успокаивали демонстрация мер безопасности и присутствие государственных силовых органов, но далеко не всех. В итоге в зале оказалось значительное число крепких мужчин с тяжелыми подбородками и цепкими взглядами, которым мало шли деловые костюмы.

– Цирк! – злился Листратов, уставившись в мониторы слежения в задней комнате клуба.

– Почему? – Джонни тоже с интересом рассматривал телохранителей. – Они наверняка профессионалы. Если что-то случится, помогут.

– Если что-то случится, – проворчал Листратов, – они будут истерить вместе с хозяевами. Мало кому из них довелось побывать в настоящих переделках. А те, кто побывал, бросятся охранять доверенное тело, им за это платят. Представляешь, что здесь начнется, если сто таких бойцов кинутся выводить своих нанимателей в первую очередь? Напускать на себя суровый вид они умеют, а сохранять трезвую голову в критической ситуации – вопрос. И в зале теперь на треть больше людей! Попробуй уследи за всеми. А кто-то еще вырядился как клоун или лицо замазал до неузнаваемости. Вон, погляди на того типа!

Листратов ткнул пальцем в один из мониторов. Чэнь присмотрелся. Одно из окон дисплея занимал средний план мужчины.

– Кажется, ничем не выделяется, – задумчиво сказал Джонни. – Дорогой костюм, но все в рамках дресс-кода: черный пиджак, черная жилетка, черная рубашка. Хотя тип мрачный, я согласен. Одна черная борода чего стоит, делает его злобным на вид.

– Да я не об этом, – отмахнулся Листратов. – Глянь-ка, сколько охраны он притащил. Вокруг него человек семь… Нет, десять трутся! Это чего он так боится, что провел с собой десять телохранителей? Очень важная шишка? Президент? Король?

При последних словах Листратов выразительно посмотрел на техника. Тот щелкнул парой клавиш и бодро отчитался:

– Бизнесмен. Специализируется на торговле с арабскими странами. Антиквариат, коллекционные вина, редкие предметы искусства. Максимально крупные партии.

Полковник фыркнул.

– Обычный торговец с раздутым самомнением! А мне из-за него контролировать лишний десяток амбалов!

Джонни расплылся в ободряющей улыбке:

– Вы справитесь! Большое везение, что на нашей стороне есть такой невероятный профессионал – вы. И вашего опыта хватит на них всех!

Листратов лишь скрипнул зубами, даже не пытаясь разобраться, ерничает Джонни или хвалит его. Чэнь видел, что полковник заводится все сильнее – переживает за гостей, остро ощущает ответственность за несколько сотен человек.

Чэнь рассматривал мужчин и женщин, фотографирующихся около входа в главный зал – возле яркого неонового стенда с названием альбома Полины. Китайский профайлер всматривался в лица, запоминал позы и манеру держаться каждого, считывал язык тела.

– Красуются друг перед другом, – проворчал Листратов. – Устроили соревнование: у кого наряд дороже.

– А вы не любите богатых, – прокомментировал Джонни тоном учителя на уроке биологии. – А среди них немало достойных. Талантливые музыканты, певцы, художники, писатели. Как раз состоятельные люди вкладывают деньги в инновационные технологии, а это помогает стране развивать свой потенциал, становиться сильнее в мире будущего.

– Или они получили наследство и теперь проматывают его, – съязвил Листратов, не спуская глаз с экранов. – От скуки вкладывают во что попало.

– Есть и такие, – легко согласился Джонни. – Но вы видели список приглашенных. Здесь собралось много бизнесменов, они умеют считать деньги. И ценить красивые голоса.

– Иными словами, развлекаться.

– Это же праздник музыки, искусства! – возмутился Джонни. – А еще у них хороший вкус. Посмотрите, хоть и стояло ограничение по цветам одежды, мы видим только дизайнерские платья. Причем самых новых коллекций…

Джонни явно собирался развить мысль, но осекся, поймав взгляд Листратова. Он вздохнул и страдальчески посмотрел на Чэня в поисках поддержки, однако тот был полностью погружен в работу.

Больше часа Чэнь не отрывался от экрана с картинкой камеры у входа. Гости съезжались, заполняя зал черно-белыми парами и одинокими персонами. Иногда профайлер просил увеличить изображение или показать ракурс с другой камеры, а Зяблик послушно выполнял команды.

Когда поток гостей у входа стал меньше, Чэнь отодвинул майора и оккупировал сразу три экрана. Он одновременно рассматривал чье-то лицо, фигуру и походку, сверяясь со своей базой данных.

– Скоро начало, – громко доложил Зяблик Листратову. – Оборудование работает штатно, движения в неположенных местах не наблюдается. Соединение с комнатой телевизионщиков стабильное. Они там меняли расположение каких-то камер в последний момент, но слепых зон из-за это не возникло.

Листратов вскочил и принялся вышагивать между столами технарей, словно зверь в клетке. Затем еще раз устроил перекличку оперативников на постах и напомнил о необходимости строго придерживаться плана.

– Да, и к сцене не бегать, не отвлекаться на шоу! Ни единым глазком не подсматривать! – рявкнул напоследок полковник в микрофон шифрованной связи.

Чэнь удивился такому приказу, но вспомнил печальное лицо Медведева. Да, у Листратова никто не смог бы безнаказанно отлучиться с поста. Хотя Чэнь отлично понимал желание оперативников заглянуть в зал.

Его мысли снова закружились вокруг Полины, этой обворожительной девушки. На репетиции он так и не увидел ее в концертном платье, которое, как ему сказали, белое. Цвет невинности и чистоты – символичный выбор. Полина в нем будет еще прекраснее, и Чэнь с нетерпением ждал, когда сможет в этом убедиться.

– Почти все гости прибыли, – вернул его в реальность голос майора Зяблика.

– Чэнь, что-нибудь заметил? – Сейчас в голосе Листратова не было ни тени язвительности или недоверия. Только работа, только оперативная необходимость.

Чэнь отрицательно покачал головой, не отводя глаз от экрана.

– То есть Нейлона среди них нет?

Профайлер молча достал смартфон и принялся листать списки приглашенных. Минуту он тасовал данные – словно игрок колоду карт, надеясь, что выпадет джокер.

– Здесь собрались влиятельные и богатые люди, – наконец ответил он полковнику. – Многие привыкли не показывать общественности свое настоящее лицо. Притворяться, производить нужное впечатление – это их навык и постоянная жизнь.

– То есть ты не уверен? – не отступал Листратов.

Чэнь направился к выходу.

– Мне нужно увидеть нескольких гостей вживую.

Листратов сощурил глаза.

– Ладно. Шоу только началось. В любом случае мы здесь до конца. Но хоть какие-то предположения уже есть?

Чэнь внимательно посмотрел на полковника: на его виске пульсировала вена, выдавая истинное положение дел. Листратов из последних сил старался держаться спокойно: нельзя допускать, чтобы подчиненные видели неуверенность шефа. Но давление все сказывалось, дело стало международным, и высокое начальство не оставляло их в покое ни на день.

Еще секунду помедлив, Чэнь решил поделиться:

– Больше всего меня заботит один человек.

В штабе стало тихо. Перестали стучать пальцы техников по клавиатурам, не щелкали мышки. У кого-то в кармане тренькнул и замолк телефон.

– Олег Тюфякин, – объявил Чэнь, понимая, что теперь пути назад не будет.

Майор Зяблик отбил короткую дробь на клавиатуре и зачитал вслух:

– Бизнесмен. Сделал капитал на международной торговле. Данных о семье, увлечениях и образовании нет…

Губы Листратова растянулись в довольном оскале:

– Темная лошадка? Попался!

Чэнь покачал головой:

– Совершенно необязательно. О нем очень мало информации, почти нет. Возможно, это цифровая тень, но могут быть и другие причины. Он был на закрытом камерном вечере, где пела Анастасия, но как достал туда билеты – неизвестно. Приглашение на сегодняшнюю презентацию он получил, но пока не явился. Это тоже необычно. Многие приехали раньше, чтобы дать интервью музыкальным каналам, сфотографироваться со звездами, но не он.

– Нужно послать группу к нему домой…

– Можем спугнуть, – возразил Чэнь. – И я совсем не уверен на его счет. Мало данных, чтобы оценить, подходит ли он под профайл. Кроме того, нельзя отбрасывать остальных, пока я с ними не поговорил. Надо следовать плану.

Листратов кивнул:

– Идите в зал. Общайтесь. Оповестим все посты по поводу этого Тюфякина. Так. Работаем!

Оперативники ожили, печатая команды, наговаривая в микрофоны связи приказы. Чэнь и Джонни направились к концертному залу.

Выйдя из мобильного штаба, Джонни обогнал Чэня и преградил путь, раскинув руки в стороны:

– Сначала к стилистам! Тебя нужно освежить. Богатые замечают нюансы. Если они почувствуют чужака, на откровенность не рассчитывай.

– Хорошо, – послушался помощника Чэнь. – В исходных данных должен быть порядок, иначе результат получится некорректный.

Джонни на секунду задумался над услышанным новым афоризмом, затем развернулся и зашагал вперед.

Стилисты, визажисты и гримеры работали в этот день не меньше оперативников. Они отвечали за внешний вид участников шоу, самой хозяйки вечера и Чэня, Джонни, Листратова – тех, кто должен был больше других проводить время в зале.

Сейчас Полина дожидалась начала в собственной гримерной, а Чэня и Джонни привели в порядок очень живо. Несколько взмахов мягких кистей придали лицам вид отдохнувший и свежий. А когда профессиональная косметика обновила укладку, Чэнь с Джонни готовы были отправиться к гостям.

Агент 005 осмотрел себя в ростовом зеркале и оценил навыки помощника. Смокинги у обоих были подобраны точно по фигуре, а запонки с бриллиантами отлично попадали в стиль большинства состоятельных гостей.

Чтобы не привлекать внимания, Чэнь решил войти в концертный зал через боковой вход. В первые секунды у него слегка закружилась голова от обилия неона: декор мигал голубыми элементами всех размеров и очертаний, буквы над сценой насыщенным синим цветом складывались в «Полина» и в название нового альбома. Потолочные светильники в форме бирюзовых капель или полусфер напоминали миниатюрные летающие тарелки. А сцену венчали три ряда арок всех оттенков голубого и синего.

Хотя для вечеринки был заявлен стиль «черное и белое», оформление зала явно тяготело к киберфутуризму, а интерьер напоминал арену «Игр будущего». Пространство в центре пока оставалось свободным – оно предназначалось для тех, кто захочет потанцевать или постоять ближе к сцене. Справа и слева на высоте нескольких метров находились зоны со столиками, откуда было прекрасно видно шоу.

Чэнь подумал, что больше всего зал походит на современную спортивную арену. Потолок здания был высоким, поэтому на стенах свободно размещались огромные экраны. Сейчас на них транслировались короткие фрагменты танцевального шоу, которые перебивались кадрами из зала: узнаваемыми лицами, необычными нарядами, необдуманными жестами.

Гости – элита мира музыки, – казалось, не обращали внимания на камеры. Они были увлечены собой, друг другом и бокалами с дорогим шампанским. Но уже чувствовалось напряжение перед началом – многие спешили занять свои места.

Чэнь взглянул на сцену, и в тот же миг декор засветился в полную силу. Музыка стихла, а затем грянула во всю мощь – заиграла стартовая композиция альбома Полины. Шоу началось.

Огни почти погасли, и в полумраке сцены появилась Полина. В белом длинном платье она была похожа на ангела. Шелковая ткань и гладкая кожа девушки словно светились в мягкой подсветке.

На секунду все стихло. Но затем вместе с музыкой раздались аплодисменты и крики – зрители горячо приветствовали Полину.

Девушка помахала гостям тонкой рукой и сделала шаг вперед.

Она гордо вскинула подбородок и запела. Необычайно сильный голос наполнил зал и, казалось, саму душу Чэня.

Кордебалет повторял движения Полины. Затем девушки в черных блестящих накидках закружились в сложном танце. Краем сознания Чэнь вспомнил, как Джонни объяснял замысел шоу: современная аранжировка музыкальной композиции в сочетании с классическим правильным вокалом. Танцевальная часть великолепно гармонировала с мелодией и настроением песни.

Когда музыка смолкла, Чэнь, как и все в зале, самозабвенно аплодировал. Полина уже упорхнула за кулисы, а зрители никак не могли успокоиться.

Он почувствовал прикосновение к локтю.

– Нам нужно обойти весь зал, – вполголоса напомнил Джонни. – Поговорить со знакомыми Анастасии, расспросить их. Не забыл?

Чэнь усилием воли прогнал с лица восторженное выражение, кивнул помощнику и шагнул в толпу.

Они начали методично обходить зал – просачивались между танцующими, подсаживались за столики и заводили беседу, к слову вспоминая Анастасию. Гости охотно шли на контакт с необычным дуэтом: элегантным сдержанным китайцем и его забавным переводчиком-казахом. Если за пару минут общения ничего интересного не выяснялось, Чэнь подавал знак Джонни. Тот «вспоминал» о важном деле в другой части зала, витиевато извинялся за обоих, и они двигались дальше.

После выступления Полины на сцену вышел балет. Парни и девушки сплетались в плавных движениях под музыку, разлетались в стороны и вновь сливались в синхронных па. Танец был чарующим, но Чэнь понял, что подсознательно ждет новой песни фарфоровой красавицы. Он снова приказал себе не отвлекаться и с удвоенной энергией принялся сканировать зрителей.

Со стороны могло показаться, что двое молодых людей в смокингах развлекаются и заводят случайные знакомства. Но на самом деле Чэнь переходил от одного кандидата, которого определяла система распознавания лиц, к другому. Чаще всего общения не требовалось: когда они подходили ближе, Чэнь отрицательно качал головой и шел мимо.

При первых аккордах следующей песни Полины сердце Агента 005 забилось быстрее. Он понимал, что его страх иррационален – девушка не могла оступиться снова. Но все же не выдержал и посмотрел на сцену. В этот раз Полина была в черном брючном костюме, который оттенял ее кожу и волосы. Чэнь нахмурился и двинулся дальше.

– Что-то случилось? – Джонни оказался очень наблюдательным.

– Один из охранников следил за нами, я поймал его взгляд. Передай Листратову, чтобы смотрели за всей десяткой этого бизнесмена, которого он выделил в штабе.

– Торговца антиквариатом? Понял.

Джонни немного отстал и начал вполголоса пересказывать в микрофон задачу Листратову. Чэнь занес в память будущий заказ техникам: онлайн-переводчик, который работает не только при устном общении, но и по радиоканалу.

– Готово, – доложил Джонни. – А что ты ищешь в телефоне?

Чэнь показал экран смартфона с галереей мужчин в черном:

– Я настроил ИИ снимать вновь прибывших и пересылать их фото мне. Это опоздавшие.

– А там есть… тот?

– Тюфякин, – подсказал Чэнь. – Нет. Но еще достаточно времени.

Джонни хотел что-то ответить, но вместо этого замолчал и широко улыбнулся кому-то невидимому.

– Вот вы где! – Звонкий голос заставил сердце Агента 005 биться в два раза быстрее.

– Полина? – выдавил из себя Чэнь, обернувшись.

– А это безопасно, ходить вот так по залу? – подоспел на выручку Джонни.

– Прекрасно выглядите, – вставил невпопад Чэнь. – И отличное шоу! Поздравляю!

Полина снова была в белом длинном платье. Она распустила льняные волосы, отчего казалось, что ее прекрасные синие глаза сияют еще ярче.

– Спасибо, – засмеялась девушка и повернулась к Джонни. – Надеюсь, что безопасно не для всех. Полковник Листратов повсюду наставил камер и людей за каждой дверью. Даже если он и проберется, наружу уже не выйдет.

– Мы ему не дадим, – подтвердил Чэнь, который почти взял себя в руки.

Он хотел еще что-то сказать: профессионально похвалить шоу, сделать комплимент девушке или вечеру. Но не успел.

– Полиночка, ты великолепна! Нереальное шоу! Это космос! Ты будущее и настоящее нашей эстрады!

Стройный черноволосый парень с пышным букетом белых роз появился откуда-то сбоку. Чэнь понял, что раньше не видел Полину такой счастливой. Пара незамысловатых фраз вызвала у нее не только широкую улыбку, но и фейерверк искр в синих глазах. Эта мысль отозвалась болью.

– Ох, Сергей! Спасибо! Ты здесь… – Принимая цветы, Полина не отводила глаз от красавца.

Она склонилась над букетом, зажмурилась от удовольствия, затем сделала вид, что вдыхает аромат, и, взмахнув длинными ресницами, снова глянула на Сергея. И, как понял Чэнь, тот готов был встретить взгляд-восхищение, взгляд-обожание… Они явно не первый раз так общались.

– Конечно! Как можно пропустить этот праздник? Восхитительная музыка, отличное шоу. Великолепная ТЫ! – Последнее слово Сергей почти прокричал. А затем продолжил осыпать похвалами Полину.

Нефритовой статуе, в которую превратился Чэнь, оставалось только вежливо улыбаться. «Ее сердце несвободно, – билось у него в голове. – Вот тот, кому она готова посвятить каждый вечер и с кем жаждет встречать каждый рассвет». Отчаяние разливалось в душе Агента 005. И он ничего не мог противопоставить этому неведомому прежде чувству.

– Чэнь Кунь, – услышал он будто откуда-то издалека, как Полина представляет его, и постарался вернуть концентрацию.

Девушка стояла вплотную и успела взять Чэня под локоть. В другой момент он бы задохнулся от восторга, коснувшись ее, а сейчас иные чувства овладели им. В эту секунду он осознал, что Полина – та самая женщина, единственная. И понял, что она выбрала не его…

– Сергей Петров, – представила Полина красавца. – Знаменитый российский тенор. Исполнитель классики и хитов современной эстрады в новой аранжировке.

Чэнь отметил, что Сергей спокойно принял комплимент. Видимо, он действительно был хорошим певцом, раз заслужил уважение Полины. И не только уважение.

– Чэнь прилетел к нам из Китая, – перешла девушка к рассказу о нем. – Он очень известный сыщик у себя на родине, настоящий агент. Помнишь, я говорила, что дело Анастасии возобновили? Так вот Чэнь ищет маньяка, убившего ее.

Вереница эмоций отразилась на красивом лице Полины: радость от встречи с Сергеем сменилась печалью по подруге, а затем надеждой на поимку убийцы.

– Здесь? – Сергей встревоженно осмотрел зал. – Но это же твой праздник! Бенефис! Это не опасно?

Полина, а вместе с ней и Чэнь тоже оглядели толпу – стильную, холеную, пахнущую дорогими духами.

– Это план спецслужб, мне он очень понравился. Больше сказать не могу, извини. Да и презентация альбома идет своим чередом – ты же хвалил ее. А сыщики пусть спокойно ищут то, что им нужно.

Сергей еще раз огляделся.

– Не стоило тебе… Это наверняка опасно. Если здесь маньяк и он увидит тебя вместе с сыщиком…

Полина успокаивающе улыбнулась.

– Никто из гостей ничего не знает про расследование. – Она лукаво посмотрела на Сергея. – Кроме тебя теперь. Менеджеры пустили слух, что китайский гость прилетел по программе поддержки контактов между нашими странами. Знакомится с современным русским искусством. А ты лучше расскажи, что знаешь об Анастасии. Вы же общались. Она даже нас с тобой когда-то познакомила.

– Перед ее гибелью не так часто встречались… – Сергей нахмурился, копаясь в памяти.

– Возможно, она упоминала странные знакомства? Или были необычные для нее мужчины рядом? Перепады настроения случались? – начал задавать наводящие вопросы Джонни.

Чэнь понял, что помощник заметил и пытается прикрыть его шоковое состояние. Профайлер попытался собрать волю в кулак: он же «Пятый великолепный», все надеются на него и ждут результатов. Сейчас не время поддаваться эмоциям!

Сергей после короткого раздумья над вопросами Джонни отрицательно покачал головой.

– Возможно, она заинтересовалась чем-то необычным? – уже спокойно спросил Чэнь.

– Насколько я помню, у нее всегда были две настоящие страсти: опера и бриллианты. – Петров пожал плечами. – Если это можно считать необычным.

Чэнь отложил себе в память задачу проверить оба направления. Он хотел перейти к следующему вопросу, но со стороны сцены раздался громкий хлопок. Публика ахнула и тут же зааплодировала, ловя черно-белое конфетти.

– Ой, фокусники! – воскликнула Полина с легкой тревогой в голосе. – После них мой выход. Я побежала.

Она коротко пожелала удачи Чэню, подарила теплый взгляд из-под ресниц Сергею и упорхнула, как белый мотылек в синий туман. Вернее, в дым, который начал расползаться от сцены. Неоновые декорации окрашивали все в сине-фиолетовые тона, отчего атмосфера в зале стала загадочной, а видимость – почти нулевой.

Сергей тоже поспешил удалиться, кивнув на прощание.

– Не стоит отчаиваться, они наверняка не вместе, – сказал Джонни в паузе между взрывами смеха и вскриками восторга.

– Что? – вырвалось у Чэня.

– Я тоже видел, как она на него смотрит. Но они точно не пара. По крайней мере, пока…

Чэнь хотел сказать, что не дело Джонни рассуждать о таком, но вибросигнал смартфона отвлек его.

– Уведомление о новом госте… Он здесь, – бесцветным голосом объявил Чэнь. – Тюфякин.

Система вентиляции клуба работала отлично – уже через пару минут от лилового дыма не осталось и следа. Поэтому Чэнь и Джонни, почти не сбавляя шага, пробирались сквозь толпу богатых гостей.

Джонни по дороге сообщил Листратову о появлении Тюфякина. Полковник не обрадовался, что система распознавания лиц у Чэня в смартфоне сработала более оперативно, и попытался взять реванш другим способом.

– Передай Чэню, чтобы не лез! – скомандовал Листратов по микрофону внутренней связи. – Ребята его возьмут, а в допросной пусть делает с ним что хочет.

– Передай: мы ближе других оперативников, – спокойно сказал Чэнь, лавируя между девушками в дизайнерских белых платьях, которые едва прикрывали их прелести, и мужчинами в дорогих костюмах, но уже без галстуков и с расстегнутыми воротами рубашек. – Если Тюфякин заметит что-то подозрительное, может сбежать. Или гости поднимут панику. Я сначала просто поговорю.

Листратов выругался в общем эфире, но на Чэня это не произвело впечатления. Сверяясь с экраном смартфона, он продвигался все ближе к подозреваемому. Синяя неоновая подсветка делала окружающую обстановку нереальной, но он отлично ориентировался.

– Где-то здесь, – остановил он Джонни. – Должен быть совсем рядом.

Вокруг оставался относительно свободный пятачок. На подиуме продолжал представление иллюзионист, и активные зрители подтягивались ближе. Грянула музыка, обозначая кульминацию номера, публика бурно зааплодировала. От сцены по залу разлетелись голуби. Заложив вираж под потолком, белоснежные птицы стаей понеслись обратно к хозяину. Перья в полете окрасились в голубой цвет, и выглядело это эффектно и мистически. Но Чэнь отмечал все краем сознания, а в толпу он буквально впился глазами.

– Вот он, – прошептал профайлер, но звуки музыки заглушили его. Джонни скорее прочитал по губам, чем разобрал фразу.

Невысокий полноватый мужчина в белом костюме стоял неподалеку с бокалом в руке. Он был один, и сейчас, как и многие в зале, запрокинув голову, наблюдал призрачный полет умных птиц. Легкая улыбка играла на его лице. Чувствовалось, что он в знакомой обстановке – среди подобных себе богачей наслаждается атмосферой безмятежности и праздника.

Мимо них прошла официантка. Организаторы выбрали для обслуживающего вечеринку персонала облегающие серебристые костюмы – он должен был изображать жителей будущего. На голове девушки поблескивал отраженными неоновыми огнями аксессуар, стилизованный под VR-очки. Чэнь изучал все техническое оборудование бала и знал, что это действительно умные очки – со встроенным ИИ, способным переводить речь гостей с большинства языков мира.

– Можно мне бокал шампанского, – попросил Чэнь официантку по-китайски.

Девушка улыбнулась, показав, что поняла его, и протянула поднос.

– Благодарю, – автоматически сказал Чэнь и заспешил к Тюфякину. Джонни остановился в нескольких шагах сзади.

Подойдя ближе, Чэнь широко улыбнулся, словно встретил старого друга:

– О! Приветствую!

На Тюфякине не было очков, поэтому Чэнь перешел на английский. Причем тон его стал протяжным и плавным, походка – нетвердой, а язык будто слегка заплетался. Со стороны должно было показаться, что китаец изрядно выпил.

Чэнь протянул бокал и стукнул им по шампанскому Тюфякина. Тот вежливо улыбнулся и сделал глоток.

– Прекрасное шоу, – энергично закивал Чэнь. – И замечательно, что мы встретились. Мы ведь договаривались о сделке. А вы даже не перезвонили.

– Не помню я такого, – озадаченно хлопнул редкими ресницами Тюфякин.

– Ну как же? – настаивал Чэнь. – Это была ваша идея, вы рекомендовали себя как специалиста в международной торговле, я ждал звонка. А вы…

Пухлое лицо Тюфякина сморщилось, словно сдувшийся мячик: он явно силился вспомнить мнимое знакомство.

– Да-да! Контракт на десять миллионов долларов! – выдал последнюю подсказку Чэнь.

– Сколько? – Глаза у Тюфякина округлились.

– И вы заявили, что это для вас обычное дело. Даже контактный номер у меня сразу потребовали. Вы посмотрите в телефоне. Чжан Вэй. Это мое имя, если тоже забыли.

Чэнь сделал вид, что его качнуло. А потом попытался вытащить смартфон из кармана Тюфякина.

– Я сам! – взвизгнул подозреваемый.

Он достал айфон. Разблокировав его только со второго раза, покачал головой:

– Нет никакого Чжан Вэя у меня.

– Не может быть! Не сохранили? Обидно. Но мы же еще переписывались по электронной почте. Проверьте. Архив наверняка есть в памяти. Или поищите резервную копию в этом, как его… в облаке!

Чэнь сопровождал свою речь активной жестикуляцией над смартфоном собеседника. Тот хотел отвести назойливую руку, но мешал бокал с шампанским.

– В облаке… – пробубнил Тюфякин, растерянно глядя на экран. – Ерунда какая-то. Да не помню я вас, простите!

Он поднял раскрасневшееся возмущенное лицо, но Чэнь уже отходил прочь. Походка профайлера неожиданно снова стала твердой.

– Что? Он? – окликнул запыхавшийся Джонни, которому приходилось едва не бежать, чтобы не отстать.

– Нет! – отрезал Чэнь.

Он присел на низкую спинку пустого кожаного диванчика, вытащил смартфон и стал быстро перелистывать страницы. Потом зачитал:

– Тюфякины-Оболенские – угасший княжеский род, ветвь Рюриковичей.

– И что? Если он княжеского рода, не может быть убийцей? – нервно взлохматил шевелюру Джонни.

– Ненастоящий он. Весь. Сумма в десять миллионов долларов шокировала его: он не такой богатый, каким пытается казаться. С техникой он обращаться не умеет. Даже электронную почту в смартфоне проверить толком не сумел. Он не подходит под профиль! И настоящая фамилия его не Тюфякин, а Козлено'к. Выгодно женился пять лет назад. И своевременно: у невесты было небольшое производство, но она скоропостижно скончалась от болезни. Козленок продал все и теперь спускает наследство, развлекаясь среди элиты общества.

– Как ты узнал? – спросил Джонни, закончив переводить логические выводы профайлера для Листратова в крохотный микрофон, закрепленный на вороте рубашки.

– Клонировал его смартфон, пока стоял рядом. – Чэнь показал руку с имплантом. – Примитивная защита, простейший пароль.

Губы Джонни расползлись в улыбке:

– А почему он теперь Тюфякин?

– Купил родословную, изменил фамилию. Думает, представляясь князем, выглядит весомее.

– Что же он такую фамилию неаппетитную выбрал? – хмыкнул Джонни. – Был Козленок, стал Тюфякин.

– И тут решил сэкономить. Но как раз поэтому мы поначалу не нашли на него никаких данных. А на Козленка информации полно. Это не наш подозреваемый.

– Подожди, Листратов что-то передает. – Джонни сделался серьезным. – Он говорит, началось движение. Несколько человек из группы, которую мы просили отслеживать, подбираются к нам. Листратов предлагает найти место поспокойнее, кого-то пришлет сейчас.

Освещение резко сменилось. Публика оказалась почти в полной темноте, а на сцене пульсировало единственное яркое пятно. Полина начала финальную песню. С первыми строками она вошла в круг света и, облаченная в серебристое платье, словно живая драгоценность засверкала во мраке. Льняные волосы светились облачным ореолом вокруг лица, делая ее похожей на ангела.

– Ого, – встревоженно прошептал Джонни. – Что-то началось. Они здесь кого-то важного ловят, хотя и не нашего. Листратов убегает куда-то, повторил нам приказ где-то укрыться.

Чэнь с трудом отвел взгляд от сцены и сразу заметил движение в зале. В темноте было сложно что-то разобрать, но все же в их сторону кто-то двигался. И точно не один человек.

– Пошли.

Он потянул Джонни в глубину зала. Вскоре они оказались около одного из служебных выходов. Чэнь напоследок посмотрел на Полину и снова увидел преследователей. Они не отставали. Он толкнул дверь и вышел в коридор.

Чэнь с Джонни почти добрались до поворота, когда навстречу им выступили двое крепких мужчин в черных костюмах. Профайлер узнал обоих – они были из подозрительной десятки телохранителей.

– Засада, – то ли выругался, то ли констатировал Джонни. – А что за дверь впереди?

– В подсобку. Инвентарь для уборки, – не оглядываясь, ответил Чэнь.

Он рассматривал потенциальных противников и пытался оценить опасность. Но информации не хватало, а оружие они не доставали.

– Поговорить с ними? – Судя по голосу, Джонни волновался, но держался на удивление храбро.

– Ждем. Когда откроется дверь из зала, становись у стены.

– Из зала? А, точно…

Стоящая впереди пара тоже не торопилась. Видимо, телохранители решили дождаться загонщиков. Чэнь лихорадочно искал варианты выхода, но все упиралось в главный вопрос: чем вооружены охотники? Дверь сзади начала открываться. Джонни, не дожидаясь команды, прижался к стене. Чэнь тоже сделал шаг назад и приготовился к бою.

– Какие-то проблемы, парни? – прогудел от двери знакомый бас, и вместо загонщиков в коридор ввалился майор Медведев.

Телохранители озадаченно переглянулись. Они явно ожидали кого-то другого.

– Я спросил… – Медведев демонстративно одернул смокинг и смахнул невидимую пылинку, подходя к Чэню и глядя на охранников. – …какие-то проблемы?

– Подожди. – Чэнь придержал майора и показал на закрытую дверь в подсобку.

Медведев кивнул и снова обратился к уже не такой уверенной в себе парочке:

– Надеюсь, никто не будет возражать, если я разряжу в эту дверь обойму? Может, это вам вернет дар речи?

Он потянулся во внутренний карман, но не успел ничего вытащить, как заговорили все разом.

– Нет, что вы, не надо! – наперебой затараторили телохранители. – Мы же здесь просто стоим, товарища ждем. А вот и он!..

Подсобка открылась. Оттуда вышел еще один крепкий парень в черном костюме.

– Какие люди! Медведев! А я слышу знакомый голос…

– Зато я тебя не помню, – рыкнул майор. – Но на камерах вы точно все остались. Так что ждите проверку в вашу контору, парни. Очень скоро.

На лицах телохранителей отразилась смесь чувств: разочарование, облегчение и злость. Но желания спорить или вступать в драку точно не было.

– Охранная фирма, – пояснил Медведев, когда они вернулись в зал. – Формально занимаются легальным бизнесом, но по слухам не брезгуют и серыми заказами. Могли спровоцировать драку, например. Или что похуже.

– Что похуже? – насторожился Джонни.

– Нет, на убийство они не пошли бы, – попытался успокоить его Медведев, но получилось не очень. – Выкрасть, напугать, передать послание кулаками… Но на прямой конфликт с ФСБ они ни за что не пошли бы.

– Странно тогда, – продолжал донимать майора Джонни. – Их наниматель должен был знать, с кем мы работаем. На что он рассчитывал?

По спине Чэня пробежал холодок.

– Это и было послание. Нейлон показал, что держит все под контролем. А это значит… Свяжитесь с охраной Полины, пусть сменит маршрут эвакуации! И никого к ней не пускать! Бегом туда!

Глава 18

Погоня

Евгений Листратов

Москва, 22 июля

Черно-белая презентация подходила к концу. Ничего чрезвычайного пока не случилось, если не считать проверки ложных следов. Все шло тихо, гораздо тише, чем должно быть. И из-за этого Листратов не находил себе места. Что-то терзало его – предчувствие, которое он не смог бы объяснить.

Он давно покинул свой угол и топтался в импровизированной комнате наблюдения, заглядывал в мониторы. Иногда открывал досье на очередного гостя вечеринки, перечитывал, искал подозрительные факты – и не находил ничего.

История с ложным Нейлоном тоже не добавила Листратову спокойствия. А если бы Чэнь согласился и Тюфякина задержали? Кто бы потом отвечал за скандал? И вот скоро конец. Еще немного, и гости начнут расходиться. Некоторые, конечно, останутся, захотят лично поздравить Полину, пообщаться с ней в зале или пригласить за свой столик.

– Почти всё, – подал голос майор Зяблик. – Сейчас фокусники закончат, потом последняя песня Полины.

– Да знаю я! – вспылил Листратов, сам не понимая почему. – Только Нейлона мы не опознали.

– Зато не подвергли опасности гражданских. – Казалось, Зяблик умел находить позитив во всем.

– Угу. А какие ресурсы вбухали в этот проект? Нам нужны результаты. Всем нужны. А что в отчетах писать будем? Или что скажем родственникам очередной жертвы?

– Не знаю.

– То-то и оно.

Листратов переходил от монитора к монитору. Иногда просил увеличить изображение лица мужчины или выпуклость под пиджаком частного охранника.

– Вы ищете что-то конкретное? – спросил майор.

– Не знаю… Сам не знаю, что ищу.

– Чэнь Кунь лично перепроверил и побеседовал с каждым подозреваемым. Его заключение: Нейлона среди них нет. Думаете, профайлер мог ошибиться?

– Я уже не знаю, что думать…

Листратов провел руками по лицу, пытаясь прогнать усталость и нервный тик около века.

– Что ж… – сказал Листратов уже спокойнее. – Не свезло так не свезло. Гении тоже могут ошибаться. Ресурсы жаль, времени столько потратили впустую, но что делать. Теперь сядем за новый план, следующую операцию готовить. А это все риски для еще одной девушки… Стоп!

Листратов, сощурившись, смотрел на экран.

– Что там? – Зяблик проследил за взглядом шефа.

– Вон тот тип…

– Антиквар с десятью охранниками? Что-то делает подозрительное?

– Десятью? Я вижу только четверых. Где остальные?

Майор нажал несколько клавиш, и на экранах появились новые метки.

– Трое покинули зал. Еще трое куда-то перемещаются…

– Тишина в эфире! – рявкнул Листратов в микрофон. – Джонни, к вам направляется часть группы антиквара. Троих мы видим, еще трое где-то за пределами зала. Сейчас отправлю к вам людей, найдите место отсидеться.

– Медведева ко мне! – отдал приказ Листратов без паузы.

Дверь открылась, и в комнату вошел рослый эфэсбэшник, отчего всем сразу стало тесно.

Листратов ткнул пальцем на монитор:

– Чэнь и Джонни идут сюда. Их ведут телохранители антиквара. Отправляйся туда, но тихо. Они на киллеров не тянут, – скорее всего, одним видом распугаешь. Если что, вызывай подкрепление.

Медведев кивнул и выбежал из комнаты. Листратов стал еще пристальнее вглядываться в антиквара.

– Увеличь руку! Да не эту, левую.

Майор Зяблик послушно изменил настройки видео на мониторе и уставился на замершую картинку. Затем перевел взгляд на шефа:

– И что?

– «И что?» – передразнил Листратов.

Он оглянулся на других техников, находившихся в комнате.

– Никто не видит? А ведь он объявлен в международный розыск. Эх вы, сыщики!..

– У него шрам между большим и указательным пальцем, – подал голос майор Зяблик. – Но этого не может быть…

– Слэйвер, ребятки. К нам на огонек зашел сам Слэйвер. И почему «не может быть»? Была информация, что он в Москве в эти дни. Еще один богатенький подонок, падкий на сладкие голоса наших артисток. И не только… Будем брать. Что с постами?

Теперь Листратов был в своей стихии. Вокруг бегали оперативники, по рации докладывали посты, техники следили за подозреваемыми.

– Все оповещены, ближайшие держат его под прямым визуальным контролем, – доложил кто-то от двери. – С дальних подходов парни направляются к концертному залу.

Листратов сверлил взглядом монитор.

– Не упустить! Самый разыскиваемый преступник России почти у нас в руках!

– Послать группу в зал? – спросил Зяблик.

– Нет, – подумав секунду, решил Листратов. – Там слишком людно, сложно работать. Поднимется шум, могут пострадать зрители и персонал. Будем брать в коридоре или в холле. Концерт заканчивается, он выйдет рано или поздно. Только не упустить!

– Камеры везде, незамеченным он не покинет здание. Даже до выхода не доберется, – заверил майор.

Концерт закончился. Полина попрощалась и ушла со сцены. Часть зрителей двинулась к бару, другая – к выходу. Были и те, кто, напротив, протискивался к подиуму и ко входу в гримерку Полины.

Толпа вокруг антиквара тоже сначала пришла в движение, а затем разлилась беспокойными потоками в разные стороны.

– Брать его! – рявкнул Листратов. Но метка Слэйвера исчезла с монитора. – Где он? Почему не вижу?

– Система распознавания его потеряла. – Зяблик начал судорожно переключать камеры, вручную выискивая нужное изображение, но мужчины в черном видно не было. – Они все одинаково одеты, – бормотал майор.

– Проверять все выходы! – отдал Листратов приказ по рации. – Не дать ему выйти!.. Вот он! – почти крикнул он, когда на мониторе мелькнула черная борода.

Зяблик немедленно передал информацию оперативникам:

– Направляется к коридору возле сцены.

– Там столько технических ходов! – вмешался Листратов. – Берите прямо у выхода. Не пускать в глубь здания.

Секунда шла за секундой. Слэйвер вновь исчез с экрана.

– Где он? – прорычал Листратов.

Он рванулся было к выходу, но тут же вернулся, понимая, что снаружи будет слепым котенком, и лучше руководить видя происходящее с камер.

Майор Зяблик поднял голову:

– У того выхода его нет.

– Пусть идут в глубь здания. Пусть разделятся. Послать в ту часть подкрепление, – сыпал приказами полковник. – Можете снять посты, главное – задержать Слэйвера!

Зяблик только и успевал менять изображения с разных камер. Листратов видел на мониторах, как оперативники бегали по коридорам, но почему-то так и не могли догнать цель. На других экранах отображалось окончание праздника. Зрители, похоже, не замечали суеты вокруг.

– За поворотом! – воскликнул Зяблик. – Я вижу его охрану. Сейчас наши их нагонят. Контакт!

Листратов буравил глазами экран. Оперативники выскочили из-за поворота коридора, один вышел на шаг вперед и приказал группе антиквара остановиться. Скоро все должно было закончиться.

Но в этот момент трое охранников Слэйвера открыли огонь! Картинка на экране превратилась в кадры боевика, только все было на самом деле и под настоящими пулями падали реальные оперативники. Грохот выстрелов прокатился по всем каналам связи. Слэйвер вместе с последним охранником побежали дальше.

– Откуда у них оружие?! – орал Листратов на безмолвный монитор. – Откуда, я спрашиваю? Как они прошли проверку на входе?

Оперативники рассредоточились. Некоторые лежали на полу коридора, и было непонятно, в каком они состоянии. Охранники продолжали отстреливаться, хоть к ним и не пытались приближаться. Листратов понял: с противоположной стороны коридора подходила вторая группа, оперативники дожидаются подкрепления.

– Почему они стреляют? – в голос рассуждал он, бегая глазами по экранам. – Почему не уходят? Они же не знают, что позади тоже наши… И куда бежит Слэйвер? Зяблик, наружные камеры! Не эти. Парковку, покажи подъезд к задним выходам. Еще. Другой! Стой! Верни. Вот они! Всех туда!

– Все свободные группы в задней части здания – на парковку около технического склада! – перевел и передал по рации слова шефа майор Зяблик.

Листратов нервно всматривался в экран:

– Где наружка?

– Те, что были рядом, пошли как подкрепление в зону перестрелки. Ближайший пост пытается пробраться, но дорога заблокирована: авария. Именитые гости лоб в лоб сошлись своими тачками. Устроили там истерику.

– Да чтоб вас!.. Но значит, и Слэйвер не проедет. Допустим, он сейчас найдет машину… Куда направится?

Листратов мысленно нарисовал подъездные пути около здания клуба. И в следующий миг сорвался с места.

Листратов бежал по коридорам, удаляясь от места перестрелки. Глухие хлопки все еще раздавались, но полковник понимал, что там он не нужен, оперативники справятся сами. Впрочем, бежал он недолго. По коридорам хаотично бродили гости концерта, словно многие не могли определиться: ехать домой или продолжить вечер. Листратову приходилось постоянно огибать одиночек или парочки. Предупреждать издалека голосом было бессмысленно: музыка из зала все еще заглушала звуки. А расталкивать богатых и знаменитых – только терять силы, время и направление.

Лавировать у полковника пока получалось. В голове метрономом стучала мысль: «Успеть! Успеть! Успеть!» Мелькнуло удовлетворение: не забросил тренировки, молодец. Хорошая физическая форма бывает полезна даже полковнику.

Наконец он выскочил наружу, пробежал еще несколько метров и остановился, чтобы осмотреться. Листратов стоял на подъездной дороге. Повсюду сновали, маневрировали и ждали хозяев блестящие глянцем иномарки. Знакомые номера вычислять было некогда.

– Где он? – спросил Листратов по оперативной связи.

– Слева от вас, – ответил Зяблик. – Темно-синий Exeed VX. Осторожно!

Листратов посмотрел налево. Темно-синий внедорожник набирал скорость и летел прямо на него. Отскочив в последнюю секунду, Листратов упал на асфальт и откатился в сторону. Exeed VX пронесся мимо.

Полковник быстро поднялся и осмотрел себя.

– Шеф? Вы как? – спросил Зяблик из наушника.

– Руки-ноги целы, – проворчал Листратов, оглядываясь. – Следи за ними, я в погоню.

Черный глянцевый Aurus Senat смотрелся благородным хищником среди окружающих напыщенных авто. Около него дежурил сотрудник опергруппы, который не реагировал на хаос вокруг, исполняя приказ – не отходить от автомобиля, быть готовым в любую минуту сесть за руль.

– Ключ! – рявкнул Листратов, подбегая к машине.

– Но у меня приказ не отходить от авто… – промямлил оперативник.

– Это был мой приказ. Теперь другой: ключ! И можешь отдохнуть на заднем сиденье, за руль сяду я, – не удержался от ехидства Листратов. Очень уж ненормально было видеть такое спокойствие между перестрелкой и погоней.

Растерянный оперативник протянул электронный ключ и сделал шаг назад.

– Шеф, вы же справитесь? Машина тяжелая и мощная, осторожнее на поворотах…

Полковник захлопнул дверь и продолжения не услышал.

Салон Aurus встретил Листратова, словно старый друг. Кресло приняло форму его тела, будто он каждый день сидел в нем. Мощный двигатель завелся мгновенно и тихо. Система управления оказалась не совсем обычной, но интуитивно понятной.

– Не уйдешь! – прорычал Листратов и бросил Aurus на свободную пока дорогу.

Автомобиль словно обрадовался редкой возможности показать, на что он способен. Уже через пару секунд Листратов увидел впереди габаритные огни синего Exeed VX. Обе машины выскочили на основную дорогу с минимальной разницей во времени, но теперь погоня осложнилась. Листратову приходилось не только гнать, но и лавировать в потоке. Это было не так просто: тяжелая машина двигалась непривычно плавно, будто плыла. И впечатление усиливала отличная звукоизоляция.

– Мигалку бы, да сирену врубить… – процедил Листратов, хотя понимал, что на этом автомобиле не могло быть спецсигналов.

Он знал, что Aurus выделили Полине. Сначала – для того чтобы звезда прибыла на черно-белый бал тихо, в целости и сохранности. А в случае опасности так же тихо была эвакуирована. Девушка служила живой мишенью в этой операции. Пусть Чэнь и говорил, что она не подходила на роль жертвы Нейлона, но многие думали иначе. И не хотели рисковать жизнью звезды российской эстрады. Теперь оказалось, что Aurus пригодился, – правда, в ином качестве и для поимки другого преступника.

Вильнув синим корпусом, Exeed VX обошел по встречной полосе желтый «Мини» и исчез из поля зрения.

– Нет, не уйдешь!

Дорога была одна, и деться Слэйвер никуда не мог. Листратову оставалось лишь нагонять его и лавировать между другими авто. Снаружи доносились звуки клаксонов – московские водители были в шоке от их сумасшедшего ралли по улицам. Если бы не шумоизоляция, Листратов наверняка услышал бы и возмущенную ругань, и истеричный женский визг. Но и тогда он не стал бы отвлекаться на такие мелочи: полковник видел цель и уверенно мчался за ней.

Гонка начинала казаться однообразной, когда Слэйвер неожиданно повернул налево, вылетел на встречку, пронесся перед капотом черного немецкого внедорожника и скрылся на боковой улице. Листратов успел заметить, что машин на ней немногим меньше, а сама улочка всего на две полосы – это должно было замедлить цель. Но полковник точно не успевал повторить маневр: встречных машин стало еще больше.

Стиснув зубы, он пронесся до следующего перекрестка. Поворачивать и здесь было запрещено, но Листратов уверенно крутанул руль. Умный Aurus грациозно выполнил заданный водителем трюк. Полковник успел лишь заметить, как вдоль правого бока промелькнул красный спорткар с ошарашенным молодым парнем. В следующий миг Aurus ехал по боковой улице.

– Он уже мог свернуть куда угодно, – рассуждал Листратов вслух, чтобы держать нервы под контролем. – А я рискую кружить по Москве вечность и не встретить его. Что остается? Верно, положиться на чутье!

Он вновь крутанул руль и выехал на другую улицу. Не сбавляя скорости, Листратов всматривался в автомобили впереди. Он гнал и гнал мощный Aurus, запретив себе сомневаться.

– Есть! – победно воскликнул Листратов, разглядев знакомый оттенок синего.

Раздался непривычный звук – металлический, противный и громкий. Что-то стукнуло по корпусу. И еще раз.

– Отстреливаться решил, гад! – понял Листратов и прибавил скорости. – Думаешь, отстану? Ну нет, ты мой. На испуг не возьмешь!

Еще пара лихих объездов, и Aurus оказался сбоку от Exeed VX. Полковник увидел движение: стекло синей водительской двери опустилось, оттуда высунулась рука. Пули снова застучали по корпусу Aurus.

– Хорошая машина, – пробормотал Листратов, даже не пытаясь склонить голову. – Главное, чтобы потом за ремонт счет не выставили, а то и внукам не расплатиться…

Впереди раздался долгожданный звук. Из бокового переулка выскочили два автомобиля узнаваемой раскраски – с включенными мигалками и воющими сиренами.

– Свои! – выдохнул Листратов и немного расслабился. – Теперь мы тебя загоним, как зайца!

Синий внедорожник прибавил ходу и сумел вырваться из закрывающейся ловушки. Но это уже была агония. Еще какое-то время они неслись впечатляющим безумным кортежем, причем оба Changan немного отстали.

Листратов решил, что полицейским не хватило мастерства или смелости, и крепче сжал руль. Надо представить маршрут, по которому планирует уйти цель. Но Слэйвер перескакивал с улицы на улицу, никакой логики не прослеживалось.

– Петляешь, зайчонок, – хмыкнул Листратов.

Очередная пуля цокнула о лобовое стекло. Если бы оно не было бронированным, полковник уже летел бы на обочину. А так осталась только щербинка, которая чуть портила обзор и снова наводила на мысли о стоимости ремонта.

Раздался знакомый вой. На этот раз уже четыре автомобиля Changan с мигалками выскочили впереди. Они сразу окружили синий Exeed VX и взяли его в коробочку. Дальнейшее было делом техники. Слэйвера вынудили сбросить скорость и остановиться.

Покинув верный Aurus, Листратов медленно пошел к синему внедорожнику. После долгой гонки на предельных скоростях ноги плохо слушались, а голова отмечала, что на своих двоих идти очень неудобно. Полицейские высыпали из машин и окружили подозреваемого.

– Он вооружен! – крикнул издалека Листратов.

Кто-то приветственно поднял руку: похоже, оперативники знали, кого задерживают.

Полицейские укрывались за корпусами авто. Никто не суетился, все ждали приказа. Парень в гражданском подошел к Листратову и протянул ему наушник. Полковник только сейчас понял, что в погоне потерял свой.

– Шеф! Шеф! Вы слышите меня? – Знакомый голос Зяблика неожиданно обрадовал Листратова.

– Да, слышу. Как ты меня нашел?

– Эм… На Aurus стоит маячок, я его сразу засек. Послал коптер с камерой. А когда уже точно знал координаты и направление движения, отправил на перехват машины, которые были поблизости.

Листратов хмыкнул:

– Технологии, и никакого волшебства! Хорошо. Ладно, нам нужно еще достать это краба из его консервной банки.

Взяв громкоговоритель у оперативника, Листратов начал переговоры с подходящей ситуации деликатностью:

– Слэйвер, конечная остановка. Выходи. А иначе мы тебя в лепешку раскатаем…

Глава 19

Большой театр

Джонни Уали

Москва, 23–25 июля

После ухода Листратова к Молотову в комнате опергруппы стало непривычно тихо. Джонни понимал оперативников. Он и сам находился во власти сложной смеси чувств: торжество от поимки опасного преступника – но операция была направлена на другую цель. Обошлось без жертв, не считая легких ранений, – но как отнесется начальство к перестрелке среди гражданских и погоне через половину Москвы? Да и продвинулись ли они в поимке Нейлона, или оборвали последнюю ниточку к нему?

Самым невозмутимым казался Чэнь Кунь. Профайлер читал отчеты на планшете, время от времени делая пасы рукой перед экраном. Иногда к нему подходил майор Зяблик и сообщал о новых поступлениях в базу данных: допросы и экспертизы по горячим следам шли всю ночь.

Джонни решил дать себе небольшой отдых, он заслужил. Проще будет потом все изучить с комментариями Агента 005, чем сейчас копаться в первичных документах. Да и не в этом его задача.

– Получается, Нейлон на презентации так и не появился? – спросил Джонни, когда заметил, что Чэнь оторвался от планшета.

Чэнь задумчиво посмотрел на него и кивнул:

– Сам не появился. Использовал наемников, причем втемную. Тонкий ход.

– Этих телохранителей, которых Медведев распугал? Как-то не очень тонко, по-моему.

– Их нанял Слэйвер. Легальная охранная компания, хотя и с сомнительной репутацией. У них была задача вывести меня из здания и передать на руки заказчику. Внешне все вполне могло выглядеть безобидно: ссора в коридоре, потерявшего сознание дебошира вытягивают на улицу охранники, заносят в машину. Якобы чтобы доставить домой. Богачи нередко так возвращаются с вечеринок.

– То есть в подсобке провокатор сидел? А эти ждали, чтобы якобы растащить вас?

– Да. Но появился Медведев, и они поняли, что их подставили. Не знали про ФСБ, когда соглашались.

До Джонни вдруг дошло, что Чэнь разговаривает с ним иначе. Более откровенно и… душевно? Во всяком случае, грозный Агент 005 сейчас точно не был похож на робота.

– А зачем так сложно? Почему Слэйвер своих не взял? Или отморозков, которые не отступили бы?

– Скоро узнаем. Судя по протоколам, он очень зол на своего нанимателя. Все расскажет, когда закончит торговаться.

– А я думаю, сложно ему было отморозков в зал провести. – Джонни решил, что имеет право выдвигать версии. – Даже эти, профессионалы, к себе внимание привлекали. Не та публика, не прошла бы фейсконтроль. Так что выбрали лучших из худших. Да, повезло нам в том коридоре.

Чэнь молча смотрел на него. В черных глазах читалось еще что-то непривычное, от чего Джонни стало неуютно. А потом вместе с пониманием пришел ужас:

– Постой. Но если они охотились на тебя, то что собирались делать со мной?

– Охранники? Думаю, ничего страшного. Оглушили бы, например.

Чэнь старался говорить расслабленно, но сейчас у него это получалось хуже обычного. Объяснять, что сделали бы головорезы Слэйвера, он не стал.

У Джонни пересохло во рту. К счастью, в комнате стояли бутылки с минералкой. Он старался пить медленно, чтобы успокоить мысли и прогнать запоздалый страх. И обиду – как-то неприятно быть пешкой в чужой игре.

– Все-таки хорошо, что мы успели предупредить Полину, – бодро сказал он. – Хотя ей, похоже, ничего не грозило, но лучше перестраховаться.

– Возможно, грозило. – Чэнь снова стал мрачным. – Листратова пытались сбить на стоянке. А рядом был лимузин для Полины. Кто-то следил за этим выходом и мог ждать ее. Но она вышла через другой и уехала на такси. Такое сложно просчитать.

– Да у меня уже голова кругом идет. – Джонни взлохматил и так не очень аккуратную прическу. – Нейлон, конечно, парень умный, но здесь что-то совсем навороченное.

Чэнь откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Джонни знал, что так Агент 005 обдумывает ответы на сложные вопросы.

– Посмотри на это под другим углом, – наконец закончил расчеты профайлер. – Большое мероприятие, много гостей, несколько целей. Если бы Листратов решил брать Слэйвера в зале, то началась бы паника, Полину эвакуировали бы через известный выход. Результат есть. Если бы Слэйвера не опознали, он сделал бы свое дело. Почти все варианты приводят к выгоде Нейлона.

– То есть он нас переиграл? – тихо спросил Джонни.

– Не думаю, что он доволен результатами, – сдержанно улыбнулся Чэнь. – Я бы сказал, у нас ничья.

– Мне бы твое спокойствие, – проворчал Джонни. – Тот коридор до сих пор перед глазами стоит.

– Это видимый результат моей методики. – Профайлер, похоже, отлично знал, чем отвлечь своего любознательного помощника от тяжелых мыслей. – Я несколько лет совершенствовал ее. Это была комплексная работа: я медитировал, изучал китайскую философию и классическую логику. Как оказалось, именно такая комбинация дает наилучший результат. Ты же знаешь, что медитация связана с самоконтролем?

Джонни кивнул и оставил мысленную заметку: обязательно расспросить об этом Бэрримора.

– Медитация помогает держать в узде эмоции, во время напряженной работы оставаться холодным и безучастным, – продолжил Чэнь Кунь. – Ученые, которые исследовали эффективность вовлеченности в реальность, выяснили, что медитация формирует осознанное отношение к настоящему. В свою очередь, осознанность повышает результативность в условиях стресса: помогает решать интеллектуальные задачи и отделять собственные эмоции от происходящего. Это хорошо для следствия, но плохо для обычной жизни.

– Не понял, – встрепенулся Джонни. – Почему плохо?

Несколько долгих мгновений Чэнь молча смотрел на него немигающим взглядом.

– Мы все делаем то, что должны. Но я не должен был рисковать тобой. Это не твоя работа. Прости.

Дверь широко открылась, и в комнату стремительно вошел Листратов. Джонни решил, что может начать карьеру профайлера: торжество и довольство легко читались в облике полковника. Оперативники тоже поняли всё без слов. Комната сразу наполнилась веселым гулом, кто-то уже тихо подшучивал над коллегами, но все смотрели на Листратова в ожидании новостей.

– Нас хвалили. – Полковник старался говорить строго, но широкая улыбка портила впечатление. – Операция признана успешной. Мы «задержали одного из самых разыскиваемых преступников и предотвратили несколько правонарушений». Это цитата.

Листратов подождал, пока стихнет восторженный гул, после чего продолжил:

– Легенда для прессы: антитеррористическая операция. Зяблик, следи за блогерами. Если кто-то опубликует, немедленно блокируй и отправляй информацию оперативникам.

Майор Зяблик кивнул и что-то застрочил в блокноте.

– Начальство обещает оформить свою благодарность в ближайшее время, но прежде нужно закончить с задержанными. Все они растеряны, злятся друг на друга и считают, что их подставили. Идеальное настроение для работы, никто не молчит.

Полковник жестом остановил смех и выкрики подчиненных:

– Вчера был успех, но давайте на забывать о главной задаче: поимке Нейлона. Подполковник Чэнь Кунь, какие наши дальнейшие шаги?

Чэнь начал подниматься, но Листратов остановил его:

– Сиди. У нас сейчас неформальное общение, не совещание.

– Вчера и сегодня ночью мы узнали несколько новых важных фактов об Анастасии, – начал Чэнь с места. – Во-первых, Сергей Петров, как и Полина ранее, назвал две ее страсти: оперу и бриллианты. Стоит проверить обе. Во-вторых, Полина упоминала странного лондонского знакомого Анастасии. По ее словам, Петров может знать больше.

– Все дороги ведут в оперу, – продекламировал Листратов, который оставался в хорошем настроении. – С Сергеем надо поговорить более основательно. Что еще?

– Часто мелькает Лондон, – после секундной паузы ответил профайлер. – Все пока обрывочно, но настораживает.

– Кстати, вчера возле концертного зала наши коллеги зафиксировали машину британской резидентуры, – подал голос майор Зяблик. – Занести это в базу данных?

– Обязательно, – встрепенулся Чэнь. – Чуть ранее Джонни обратил внимание, что жертвы лежат в позе Офелии с одноименной картины, которая выставлена в Лондоне. Там же Анастасия проводила много времени, там же было это странное знакомство.

Джонни постарался бесстрастно перевести слова похвалы себе, но все же решил их прокомментировать:

– Картина не обязательно о Лондоне говорит. Я же ее изучал в Алматы. Может быть, совпадение?

– Совпадений в таких делах не бывает, – покачал головой Чэнь. – А еще вспомни удивительные технические возможности маньяка-одиночки.

– Проверим всё, – остановил дискуссию Листратов. – Опера, бриллианты, Британия – отмечаем каждый факт по этим темам. И у нас скучает в камерах десяток задержанных, попробуем их разговорить. А когда со Слэйвером закончим, времени свободного появится больше.

Как оказалось, совпадения все же бывают, а следствию повезло. Объединить ниточки пристрастий Анастасии получилось при помощи Полины.

– У меня есть билеты в Большой театр на «Евгения Онегина», – сообщила девушка, когда узнала от Листратова, какие версии собирается разрабатывать Чэнь. – У Сергея партия Ленского. Можем пойти вместе, расспросим сотрудников. Анастасия была частым гостем в Большом. А со мной они будут наверняка более откровенны, чем с ФСБ. Потом поговорим с Сергеем. Возможно, он вспомнит еще что-то про бриллианты.

Уже на следующий день Чэнь и Джонни подъезжали к Большому театру. Полина сослалась на занятость и предложила встретиться на месте, и теперь Джонни с удивлением наблюдал нетерпение на обычно бесстрастном лице профайлера. Медведев лихо подкатил служебный автомобиль к главному входу.

– Какое царственное здание! – Чэнь рассматривал Большой театр с явным восторгом.

Джонни мог его понять: архитектура и умелое освещение создавали впечатление монументальности и величия. Впрочем, уроки Бэрримора не прошли даром.

– Фасад в духе ранней эклектики подчеркивает сложность истории древнего здания, – почти дословно процитировал он часть лекции. – Бронзовая квадрига отдает дань культурному наследию Античности. Двухколесная колесница, запряженная четверкой коней, словно обещает унести в мир театральных страстей и эпичных баталий на сцене.

На самом деле Джонни был впечатлен не меньше Чэня. Но поэтичности языка ему все же не хватало.

– Невероятное расследование! В какие интересные места оно нас приводит, – добавил он немного восторженно.

– И с какими удивительными людьми знакомит, – поддержал его Чэнь, спеша зайти внутрь.

Полина уже ждала их в фойе. Сегодня она выбрала голубой цвет для наряда. Вечернее платье мягкими складками обнимало хрупкую фигуру, опускаясь до самого пола и стелясь длинным шлейфом. Словно сказочная принцесса, она скучала в просторном зале: одинокая среди пестрой нарядной толпы. А белокаменные лестницы, золотая лепнина, искрящиеся хрустальные люстры и гулкие стены делали театр весьма похожим на ее замок.

– Не забывай дышать, – тихо сказал Джонни. Он видел, что профайлер все больше подпадает под действие чар Полины, и это могло стать проблемой.

Чэнь непонимающе посмотрел на него, но возражать не стал. Он вообще сейчас мало на что обращал внимание, кроме девушки в небесно-голубом роскошном платье.

Заметив их, Полина будто ожила. Она взмахнула ресницами, тепло им улыбнулась и пошла навстречу. В движении ей приходилось придерживать подол, и Джонни отметил, с каким изяществом она это делала.

– Наши места в ложе бельэтажа по левой стороне, – объяснила Полина, показывая дорогу. – Лучшие места, если не считать Президентскую и Императорскую ложи.

– Такой изысканный цветок, как вы, достоин только лучшего. – Джонни поклонился, взял руку девушки и коснулся ее легким поцелуем.

Полина польщенно засмеялась, даже порозовев немного.

– Вы правда очаровательны. Это платье невероятно вам идет. – Чэнь говорил по-английски и был скромнее в комплиментах.

Перед ложей находилась небольшая комната с диванчиком, где можно было отдохнуть или побеседовать со спутниками, – аванложа. Богатый декор давал гостям почувствовать себя членами монаршей семьи: дорогие ткани, большие зеркала, золото и хрустальный блеск подвесок на светильниках соединялись в восхитительный интерьер. Внутри ложи их ждали необычно высокие стулья: благодаря такой конструкции с них было отлично видно сцену.

Раздались первые звуки оркестра. Джонни подумал, что Полина очень удачно выбрала произведение для гостя из Китая: костюмы ушедшей эпохи словно погружали зрителей в историю России. Акустика тоже была невероятной: реставраторы постарались на славу – голоса артистов-исполнителей звучали сочно, объемно, насыщенно.

На черно-белой презентации Сергей Петров показался Джонни куклой – красивой, капризной и избалованной. Но услышав его пение, Джонни не мог скрыть восхищение. Игра, голос, манера держаться на сцене – все указывало на то, что Сергей талантливый певец и заслужил свою славу.

Чэнь Кунь тоже сидел будто околдованный. Казалось, он полностью погрузился в мир произведения, перенесся в другую реальность. А когда музыка смолкла и объявили антракт, Чэнь вздрогнул, будто пробудился от наваждения.

– Теперь по традиции нужно посетить буфет, – улыбнулась Полина. Она любила оперу и была рада такой реакции своих гостей.

Буфет, несмотря на скромное название, предлагал элитные напитки и удобные кожаные диванчики – как дорогой бар. Чэнь вежливо принял от Джонни стакан, но не притронулся к его содержимому. Есть он тоже ничего не стал. И было похоже, что он не мог дождаться окончания перерыва, чтобы вновь окунуться в мир искусства.

Джонни, напротив, во все глаза разглядывал гостей, со многими здоровался, с некоторыми перекинулся парой фраз.

– Здесь те, кто был на презентации, – обратился он к Полине. – Это все одна ваша компания?

– Можно и так сказать, – засмеялась девушка. – Опера сближает. В Лондонском Сити мы с Анастасией посещали Barbican Concert Hall…

– О, самое уродливое здание Лондона в 2003 году? – блеснул эрудицией Джонни. – Необрутализм и послевоенный архитектурный модернизм.

– И одно из современных чудес света, по словам Елизаветы Второй, – весело возразила Полина. – Но да, репутация у него противоречивая. Как и у акустики: одни в восторге, называют ее «привлекательно теплой», другие – «слишком сухой» для большого симфонического оркестра. А там выступают и Лондонский симфонический оркестр, и Симфонический оркестр BBC. Это целый комплекс творческих площадок с широким спектром проектов разных жанров и арт-направлений: концерты классической и современной музыки, театральные представления, кинопоказы и художественные выставки.

– А что вы с Анастасией посещали? – вернул Чэнь разговор в деловое русло.

– Их программа очень разнообразна, включает классическую и современную музыку разных стилей. Часто выступают всемирно известные певцы и музыканты, в том числе и из России. Анастасия считала, что у нее есть шансы выйти на сцену. Как и у меня, по ее словам.

Синие глаза девушки влажно блеснули.

– А кого из России там слушали? – поспешил сменить тему Джонни.

– Например, Сергея Петрова. – Полина снова была в прекрасном настроении, а Чэнь помрачнел. – Он тогда исполнял Yesterday. Помню свои опасения: ученик классической школы в Лондоне поет песни The Beatles… Но тем более сильным стало впечатление. Сергей великолепно владеет голосом, а эту композицию исполнил, я бы сказала, бережно, с уважением. Но притом свежо, по-своему. Публика была в восторге. А после концерта Анастасия нас познакомила.

– Они дружили? – уточнил Чэнь.

– Да. И договорились о встрече еще неделю назад. Она повела меня через чудесный двухуровневый зимний сад. Растения там свисают с нескольких ярусов балконов, закрывают стены и будто растут из пола. Огромные листья-опахала, завитки древесного цвета, мелкие цветочки – такой бесконечный букет. Настоящий тропический лес!

Джонни подумал, что Нейлон тоже видел эти цветы. А потом погрузил Анастасию в такой же прекрасный и чудовищный антураж. Но вслух ничего не сказал, чтобы не расстраивать девушку.

– А в конце дорожки стоял Сергей, – продолжила Полина. Теперь ее глаза будто рассыпали вокруг синие искры. – Мы познакомились, и я смогла высказать свое восхищение ему как исполнителю. Он сделал несколько ответных комплиментов моему голосу, Анастасия посмеялась над всем оперным сообществом. А потом мы подружились.

Полина хотела еще что-то сказать, но не успела – зрителей пригласили в зал. Джонни попробовал посмотреть на окружающую обстановку глазами элиты, которую стал понимать гораздо лучше за последний месяц. Теперь он чувствовал, что Большой театр самим своим видом готовит зрителей к действию масштабному, королевскому, достойному их статуса. Блеск позолоты в янтарном освещении, бархатные шторы, обивка благородного бордового оттенка – все подчеркивало торжественность момента. И прекрасные голоса на сцене.

А Сергей был настоящей звездой Большого театра. После завершения спектакля овации в зале не смолкали несколько минут – Петровым восхищалась не одна Полина. Агент 005 тоже выглядел потрясенным.

– Когда в следующий раз кто-то скажет, что ты робот, вспомни этот момент, – проронил Джонни. Чэнь посмотрел на него рассеянным взглядом, затем в черных глазах появилось понимание. Он встряхнулся и благодарно кивнул.

Полина предложила пройти для разговора в гримерную Петрова.

Это была комнатка с большим зеркалом, яркими лампами и многочисленными вазами с цветами – зрители искренне благодарили талантливого певца за подаренную радость.

– Ты чудесно выступил, – восхищенно сказала Полина, протягивая Сергею руки.

Он поймал ее тонкие пальцы и приложил к губам. Чэнь помрачнел и принялся изучать ближайший букет.

– Полиночка! Я так рад! Так рад, что ты здесь! Это лучшая награда для меня!

– Мы хотели узнать, не вспомнил ли ты что-нибудь еще об Анастасии, – перешла к делу Полина, когда закончились приветствия и обмен любезностями. – Ты упомянул бриллианты. Может, знаешь ее консультанта или где она их предпочитала покупать?

Сергей покачал головой.

– Мы разговаривали больше о музыке, вокале: это было нашей общей страстью… У Анастасии было много украшений. В том числе и с бриллиантами. Кажется, она упоминала Гонконг. Но это не точно. Она тогда пришла с необычной брошью – бриллиантом в форме сердца. Красивая, впечатляющая вещица. Но потом мы быстро перешли на политику. Она всю неделю тогда говорила о политике – необычное поведение для красивой девушки, я ей так и сказал.

– Да, как-то не похоже на нее, – задумалась Полина.

– Она встретила кого-то в Лондоне, я уже говорил. И разговор с тем человеком задел Анастасию. Его взгляды… Не помню деталей, но она была вся на эмоциях, когда рассказывала о споре. Может, поэтому и не стала распространяться про новый бриллиант. Как я понял, он был связан с этим знакомством.

– Она купила его у нового знакомого? – насторожился Чэнь. – Или это был подарок?

– Кто же о таком спрашивает девушку? – театрально всплеснул руками Сергей. – Да и надевала брошь она, по-моему, всего один раз.

В дверь начали снова заглядывать поклонники. Полина вопросительно посмотрела на Чэня, тот кивнул. Они коротко попрощались с Петровым и покинули гримерку.

– Услышали что-нибудь полезное? – Полина выглядела слегка смущенной. Видимо, она ждала большего от разговора с Сергеем.

– Пока немного, – задумчиво ответил Чэнь, но заметил тень на лице девушки и поспешно добавил: – Но и по хлебным крошкам можно дойти до конца пути. Кроме того, мы провели великолепный вечер в опере, я открыл для себя талант Сергея и прочувствовал атмосферу Большого театра.

– Мы можем поговорить еще с сотрудниками, – предложила Полина. – Они не так хорошо знали Анастасию, но и времени на разговор у них больше.

Чэнь учтиво согласился. По пути он повернулся к Джонни и сказал вполголоса:

– Будешь переводить. Но одновременно учись проводить опрос. Потом объясню для чего.

Они допоздна переходили из одного служебного помещения в другое. Полина начинала разговор, поздравляла с удачным представлением и желала новых успехов. Затем Чэнь задавал несколько простых вопросов и будто невзначай переходил к Анастасии. Все сотрудники театра вспоминали девушку с теплотой, говорили о ее искренней любви к искусству, таланте, уникальном голосе. Но ничего подозрительного или странного никто вспомнить не смог.

– Опера – волшебное действо, – подвел итог Чэнь. – Но этот след, похоже, никуда не ведет. А бриллианты… Снова и снова их упоминают рядом с именем Анастасии. Нужно узнать, где она их покупала и кто ей дарил украшения. И проверить финансы Анастасии, там точно будет подсказка.

Полина с готовностью предложила:

– Ее отец очень богат. Наверняка многие подарки были от него. Я договорюсь о встрече. Он должен знать больше остальных.

Иван Грачёв ожидал их на тридцать шестом этаже в одной из высоток Москва-Сити, делового центра столицы. Джонни был здесь впервые и вместе с Чэнем восхищался сверкающими зданиями. Он знал, что почти все они насчитывали больше тридцати этажей, а самое высокое – больше сотни. Полюбоваться ими, стоя у подножия, было непросто: приходилось смотреть почти вертикально вверх и бороться с начинающимся головокружением.

Но из окна открывался прекрасный вид. Башни небоскребов возвышались на фоне голубого неба, словно стражи остальных районов, которые проступали из туманной дали. Зеркальные окна вокруг ловили солнечный свет и возвращали его беспорядочными бликами, создавая атмосферу праздника.

Крепкий мужчина шестидесяти двух лет открыл визитерам дверь. Как оказалось, Грачёв всех отпустил: ни помощников, ни секретаря, ни охраны видно не было. Джонни знал со слов Полины, что они пришли в городскую квартиру Грачёва. Здесь он отдыхал, когда не хотел тратить время на дорогу в загородный дом. И здесь же он часто проводил переговоры с теми, чей статус был выше «компаньонов». То, что именно сюда он пригласил китайского профайлера с помощником, говорило о многом.

– Полиночка, рад тебя видеть!

Джонни показалось, что голос Грачёва дрогнул. Возможно, Полина невольно задела старую рану, напомнила отцу о погибшей дочери. Или события годичной давности надломили Грачёва. Но не сломили – Иван быстро взял себя в руки. Недаром он занимал двадцать восьмое место в рейтинге богатейших российских бизнесменов, а в России слабохарактерные люди не становятся олигархами.

Обставленная в стиле минимализма и декорированная в серых тонах квартира мало чем отличалась от типичного офиса. Разве что мягкой мебелью и номинальными шторами на окнах.

– Спасибо, что согласились с нами встретиться. – Полина указала на спутников: – Это подполковник Чэнь Кунь, знаменитый сыщик из Китая. Он очень умный и наверняка раскроет это дело. И Джонни, помощник и переводчик.

Грачёв вежливо кивнул. По его виду было ясно, что он уже выяснил по своим каналам все и о расследовании, и о Чэне, и о казахстанском помощнике.

– Я рад, что дело не закрыли…

– Нет-нет, – возмутилась Полина. – Как можно! Пока не поймают этого монстра… Нельзя останавливаться. Я именно поэтому согласилась работать с Чэнем. И я готова помочь чем угодно… Анастасия была мне ближе сестры!

Грачёв снова кивнул с серьезным лицом, словно находился на важных переговорах.

– Мы знаем, что Анастасия любила бриллианты, – сразу перешел к главному Чэнь. – У нас есть опись ее драгоценностей. Их действительно много. Можете рассказать, где она покупала их? Или чьи это были подарки?

Грачёв задумался на несколько секунд.

– Подарки в основном мои. Но Анастасия могла и сама выбирать то, что ей понравится, я не стеснял ее в средствах. Камни она искала, где и все, – на аукционах, выставках. Отдельного агента, насколько я знаю, у нее не было.

– Что скажете насчет этого предмета? – Чэнь развернул экран любимого планшета к Грачёву. На фото задумчивая Анастасия шла от терминала аэропорта. – Кто-то случайно заметил ее, сфотографировал, а мой ИИ отыскал снимок в Сети.

Брошь в виде сердца была на Анастасии.

– Нет. Почти ничего не знаю про этот камень. – Голос Ивана снова дрогнул. Он с трудом оторвался от снимка дочери. – Помню только, что бриллиант в виде сердца был в описи ее украшений. Но при мне она не носила его. Это что-то важное?

– Пока сложно сказать. Следствие в начале расследования решило, что брошь не выделяется из общего списка украшений. Но тогда не знали, что бриллианты могут иметь значение. Теперь же мы проверяем всё. А про эту брошь никто не может сказать, откуда она взялась. Возможно, из Лондона? Анастасия побывала там накануне…

– Лондон? Сомневаюсь. – Грачёв бросил короткий взгляд на раскрытый планшет с фотографией дочери. – Она говорила, что там редко попадается что-то стоящее. Дело вкуса, конечно.

– Тогда Гонконг? – предположил Чэнь. – Анастасия регулярно тратила крупные суммы там, об этом говорят ее банковские выписки.

Грачёв нахмурился. Казалось, ему не понравилось, что китайский агент имел доступ к финансовой истории его дочери. Но затем утвердительно кивнул:

– Это похоже на правду. Но поставщика ее я не знаю, не интересовался никогда. Уверен лишь, что он надежный, с другими Анастасия не имела дел.

– И Сергей упоминал Гонконг! – воскликнула Полина.

– Их рынок бриллиантов великолепен… – Чэнь говорил и одновременно листал на планшете адреса гонконгских ювелирных магазинов, выставок и аукционов. – Можно отыскать камни на самый изысканный и требовательный вкус. Что, конечно, осложняет поиск. Думаю, в ближайшее время стоит отправиться туда и на месте попытаться все выяснить.

– Я с вами, – решительно заявила Полина. – Давно собираюсь подписать несколько контрактов с клубами в Гонконге, только времени не было. Презентация альбома прошла, теперь вполне могу перестроить свои планы.

Джонни заметил, что Грачёв с интересом наблюдает за диалогом Чэня и Полины. Похоже, ему нравилось, как буквально на глазах идет оценка фактов, выделение новой зацепки и принимается решение о далекой командировке.

– Из вас троих вышла отличная команда, – улыбнулся Иван. Полина смущенно зарделась, но он не дал ей возможности ничего сказать: – А еще я слышал, что маньяк продумывает каждый шаг, ему доступны самые современные технологии и он состоятельный человек.

– Это соответствует профайлу, который составил Чэнь, – подтвердила Полина.

– У вас за технологии и логику расследования отвечает опытный специалист и его помощник, – с одобрением заметил Грачёв. – Но и финансы в деле важны, а с этим могу помочь я. Вчера я решил создать фонд на пятьдесят миллионов долларов, он будет доступен вам. Надеюсь, это поможет уравнять шансы. А я смогу думать, что хоть чем-то был полезен, когда вы поймаете маньяка.

Чэнь серьезно посмотрел на Ивана:

– Благодарю. Действительно, деньги – эффективный инструмент для воздействия на людей и обстоятельства. Они открывают двери и развязывают языки. Фонд поможет и в Гонконге. По долгу службы я не могу сам его использовать, поэтому средствами будет распоряжаться Джонни. Он же будет присылать вам отчеты, как делает это для наших казахстанских друзей. Несомненно, свободные ресурсы помогут ускорить расследование. Но мы бы полетели туда в любом случае. И мое руководство уже дало команду гонконгским коллегам о содействии.

Уже попрощавшись с Полиной и сидя в служебной машине, Джонни решился спросить Чэня:

– Думаешь, украшение от Нейлона? И теперь летим в Гонконг?

Чэнь молча увеличил на экране планшета фото броши. Бриллиант даже на снимке сверкал гранями, переливался радужным спектром.

– Подарок вместо жизни или причуда маньяка? – задумчиво спросил Джонни у самого себя.

– Ему нужны слава и признание, – ответил Чэнь. – Он хотел быть особенным, чей почерк не спутаешь ни с чьим другим. А потому оставлял девушкам нейлоновые сердца вместо настоящих и дарил бриллианты, забирая жизни. Но он точно не хочет, чтобы его поймали. Стереотип здесь не работает. Нейлон беспокоится о своей безопасности, поэтому я уверен, что он вычислил меня тогда в Казахстане. Почуял хищника, идущего по его следу, и попробовал показать зубы в Москве.

– И теперь затаится?

– Основной инстинкт не позволит ему остановиться. Он смог изменить место будущего преступления, вернуться в Москву, хотя все наверняка было готово и жертва определена. Но основной инстинкт сильнее, он продолжит.

– Тогда почему мы уезжаем из Москвы? Не стоит ли здесь его искать и уберечь девушку!

Несколько секунд Чэнь задумчиво барабанил пальцами по планшету.

– Нет. В этом городе миллионы жителей и тысячи потенциальных жертв. Лучше идти по информационному следу, в Гонконг. Чем точнее мы сумеем вычислить личность Нейлона, тем скорее поймаем его.

– Или он пока совершит новое убийство в Москве! – Джонни уже не смог скрыть возмущения.

– Нейлон – перфекционист. Для подготовки ему нужно время, поэтому это оправданный риск, – заявил Чэнь и отвернулся к окну, погружаясь в размышления.

Медведев вел машину ровно, поскольку торопиться им было некуда. Джонни тоже начал рассматривать московские улицы и думать о событиях последних дней. Он повсюду сопровождал Чэня, участвовал в совещаниях опергруппы, собирал данные. А еще писал отчеты Даулету, играл роль переводчика и консультанта китайского профайлера – подсказывал, как устроен мир московской элиты, где можно поискать зацепки.

– У тебя была отличная идея проверить следы одежды, в которую Нейлон наряжал своих жертв. – Чэнь словно прочитал мысли Джонни. – И стоит опросить их окружение, как мы это делали в Москве. Обойдешь рестораны, ночные клубы. Где-то же жертвы встречались с друзьями и самим Нейлоном. Такой эффективности, как на презентации альбома Полины, боюсь, достичь не удастся. Зато в ресурсах ты не будешь ограничен. Действуй по вдохновению.

– Постой, а как же Гонконг?

– В Гонконг мы полетим с Полиной вдвоем, – спокойно сказал Чэнь. – Переводчик там мне не нужен, а ты больше пользы принесешь в Алматы.

– Хорошо. – Джонни постарался ответить так же ровно, но скрыть обиду от профайлера было выше его способностей.

– Не сердись, – примирительно улыбнулся Чэнь. – Ты очень помог и помогаешь. Но я сделал основную ставку на черно-белую вечеринку, надеялся вычислить Нейлона. Был почти уверен, что он окажется среди гостей. Но просчитался. Или инстинкт Нейлона уберег его от западни. Ставка не выиграла, а из-за подготовки к вечеринке я отбросил другие зацепки. Теперь нужно наверстывать упущенное. Нас двое, и мы можем работать одновременно по всем направлениям.

Джонни стало стыдно за свои чувства, поэтому он бодро продолжил мысль:

– Еще можно проверить обувь, драгоценности. Даже косметику, но для этого нужно было сразу делать химический анализ. И я не уверен, что у КНБ есть база образцов косметики для сравнения. Но и без учета макияжа есть над чем поработать. Бутики, спа-салоны, ювелирные магазины, элитные клубы и рестораны. Места, где появлялись девушки или где могли повстречать состоятельного мужчину.

– Отлично, – одобрил Чэнь. – Пока мы с Полиной будем в Гонконге, проверь все эти места. И не забывай об осторожности.

– Думаешь, Нейлон попробует и меня похитить? – горько усмехнулся Джонни. – Сомневаюсь, что я ему интересен без тебя.

– Не думаю, но он смог нас удивить уже несколько раз. Подробно отчитывайся обо всех встречах. В первую очередь отмечай тех, кого видел на презентации. В отеле потренируемся составлять отчеты как положено.

– А что в этом сложного? – удивился Джонни. – Я уже пишу, никто не жаловался.

– Ты же интересовался, как я работаю с ИИ? Это базовый навык – писать факты, а не мифы. То есть указывать очень точно: кто и что сказал, в какое время, на какие источники ссылался.

В первый миг Джонни ужаснулся, сколько работы предстояло проделать, но потом упрямо поджал губы и кивнул. Он уже столь многому сумел научиться за пару месяцев, а теперь от их с Чэнем расследования зависели чужие жизни. Не время было отступать перед трудностями.

– Я все сделаю!

Глава 20

Гонконг

Чэнь Кунь

Гонконг, 27–29 июля

Путешествовать в самолете Чэню никогда еще не было так приятно. А причина этого – девушка с пронзительными синими глазами – сидела в соседнем кресле, расспрашивала его о деле и легко поддерживала разговор. Чэнь решил, что поскольку английский язык не различает «вы» и «ты», то можно считать их общение с Полиной дружеским, на «ты».

– А где твоя команда? Или ты одна летишь?

– Все уже на месте, расписывают мое время, – театрально закатила глаза девушка, но не выдержала и рассмеялась. – Они хорошо исполняют свою работу.

– Понимаю. Мое время сейчас тоже расписывают, но – принимающая сторона. Генерал Ма Юн согласовал командировку с полицией Гонконга, так что необходимо будет уделить ей время.

– Согласовал? – удивилась Полина. – Вы же одна страна… Он не мог приказать городским спецслужбам оказывать полное содействие?

– Гонконг не просто город. Это почти отдельное государство внутри Китая. В 1997 году, когда уходили британцы, была подписана китайско-британская декларация, по которой Гонконг получил широкую автономию на пятьдесят лет, до 2047 года. Кроме обороны и внешней политики, город сохранил суверенитет, свои законы, даже судебная система у него другая.

– И валюта, – кивнула девушка. – В моих контрактах указаны гонконгские доллары. Удивительная смесь: традиционная восточная культура, лодочки с рыбаками, плавучие рынки – и высокие технологии, крупнейшие банки, небоскребы, торговые центры, богатые клубы. Как это все может сосуществовать?

– Осознанная политика, – пожал плечами профайлер. – Власти заботятся и о сохранении национальной культуры, и об экономическом росте. Где ты планируешь выступать?

– Менеджер называл район Central. Если судить по названию, не окраина, – улыбнулась Полина. – Говорит, самая современная часть города.

– Верно. Это центр. Небоскребы, штаб-квартиры международных корпораций, дорогие концертные площадки. – Чэнь постарался продолжить так же ровно: – Там же можем и обедать.

– Отлично, – энергично кивнула Полина, отчего ее льняные волосы разметались по спинке кресла. – Ты тогда разбирайся с полицией, а я пока займусь своими контрактами. И одновременно расспрошу о ювелирах Анастасии. В обед будем сверять часы. Сегодня у меня день расписан, а завтра обязательно сходим куда-нибудь вместе.

За время пути они перебрали много тем. Чэнь так и не смог поработать, но ничуть не жалел об этом. Полина захватила все его внимание: обаятельная, умная, начитанная, с тонким чувством юмора – девушка была прекрасной попутчицей. Она рассказывала о своем тернистом пути к вершине музыкальной славы, о новой звездной жизни. Говорила Полина без бахвальства, вспоминала забавные случаи из карьеры певицы, звонко смеялась над шутками Чэня. А он восхищался силой духа, стойкостью и целеустремленностью этой хрупкой девушки с бездонными синими глазами.

– За мной прислали машину, можем поехать вместе, – сказал Чэнь, когда трап остановился возле самолета.

– Меня тоже встречают, – вздохнула Полина и показала экран смартфона с новым сообщением. – Сначала едем в отель, затем несколько переговоров подряд. В Гонконге же разрешается придушить слишком деятельных помощников?

– Готов подтвердить в суде, что ты оборонялась, – серьезно сказал Чэнь, но не выдержал и широко улыбнулся, когда девушка прыснула.

В аэропорту они разделились. Полину повел на стоянку встретивший ее менеджер, а Чэнь отправился с гонконгским полицейским к служебному автомобилю. Только сейчас он почувствовал усталость от долгого перелета. И пустоту в душе – когда осознал, что увидит Полину лишь завтра.

По пути из аэропорта Чэнь прокручивал в памяти их разговор и любовался через окно современной архитектурой Гонконга. Он хорошо знал историю города, но был здесь впервые.

Как оказалось, Агента 005 ждала целая команда следователей гонконгских спецслужб. С китайскими правоохранительными органами они работали в тесном сотрудничестве и обрадовались визиту «Пятого великолепного». Причину назвали почти сразу: странное убийство, расследование которого топталось на месте.

Чэнь планировал сделать короткий доклад по маньяку, получить доступ к необходимым данным и загрузить их в ИИ для анализа. Но вместо этого занялся новым делом.

– Вся надежда на вас, – сказал полковник Чжао Ан, невысокий коренастый мужчина с короткой стрижкой и очень узкими глазами. – Дело необычное, мы зашли в тупик. Все материалы и ресурсы в вашем распоряжении!

Чэня уже ждал отдельный кабинет. На просторном столе громоздились папки с документами и отчетами экспертов. За дверью остались на дежурстве двое оперативников – для ответов на вопросы и исполнения поручений. Агент 005 погрузился в чтение. Он сидел почти неподвижно, только глаза бегали по строчкам текста, да иногда он тянулся за новой папкой или проверял что-то в планшете.

Расследовалось убийство известного миллиардера Янь Фа и его любовницы. Место преступления – шикарный загородный дом Янь Фа на берегу. Эксперты определили, что миллиардер и его любовница получили смертельные огнестрельные ранения, предположительно из пистолета. Главной подозреваемой стала вдова – именно она унаследовала состояние, около пяти миллиардов долларов.

В тот роковой день Янь Фа планировал свидание, поэтому отключил камеры наблюдения и отпустил прислугу. Вдова рассказала полиции, что когда она тоже приехала в загородный дом, то обнаружила трупы мужа и его пассии. Женщину сразу же задержали, но очень скоро отпустили.

Фактически предъявить ей было нечего: не было ни следов пороха на руках и одежде, ни самого оружия. Полицейские тщательно обыскали дом и прилегающую территорию, но не нашли ничего. В результате адвокаты легко добились освобождения подозреваемой.

Следствие добросовестно проработало еще несколько версий, в том числе связанных с предпринимательской деятельностью Янь Фа. Все они вели в тупик. Ни новых улик, ни подозреваемых больше не появлялось, а шансы успешно завершить расследование резонансного убийства стремились к нулю. Гонконгские спецслужбы имели вескую причину обрадоваться неожиданному появлению у них Чэня.

Изучение материалов заняло чуть более двух часов. Когда Агент 005 дочитал последнюю папку, он поднял голову и спокойно сказал дежурившим оперативникам:

– Я готов, доложите полковнику Чжао.

На лицах полицейских отразились удивление и надежда. Кто-то поспешил за полковником, а следом по этажу распространилась волна одобрительного гула.

– Уже есть результат? – спросил с порога Чжао Ан. За ним появились другие оперативники. – Что мы упустили?

– Дрон, – вместил Чэнь ответ в одно слово.

Больше десятка лиц замерли, ловя каждый звук.

– Наиболее вероятная версия: перчатки и пистолет, завернутые в легкую рубашку, уже находятся в Южно-Китайском море. Примерно здесь, – указал Чэнь на карту. – И это не спонтанная вспышка ревности, а спланированное и рассчитанное по секундам преступление.

В помещении, похожем больше на аквариум, чем на полицейский кабинет, повисла гробовая тишина. Чэнь увидел, что сотрудники из других отделов приникли к прозрачным межкомнатным перегородкам или заглядывают в открытые двери. И все обдумывали слова Чэня.

– Одну минуту, – нарушил молчание Чжао. Он вытащил телефон и направился к выходу. – Шеф распорядился доложить ему сразу, если будут подвижки.

Через пару минут он вернулся с представительным полицейским в генеральской форме и попросил продолжать доклад.

– Камеры охраны коттеджного поселка записали приезд супруги Янь Фа в 16:10, – восстанавливал Чэнь цепь событий в день убийства. – Звонок в полицию был зафиксирован в 16:18. В течение этих восьми минут в дом больше никто не входил и из него не выходил. Камеры не зафиксировали никакого движения и вокруг дома, а обыск поселка и территории вокруг ничего не дал. Следователи поняли, что жена могла убить мужа и его любовницу, но ей бы не хватило времени, чтобы избавиться от улик: удалиться от дома, выбросить оружие и вернуться в дом. Получается, что ее подозревают зря. Но на это и был ее расчет, она четко и хладнокровно распланировала все по времени. Следов на ней нет из-за перчаток, которые она вместе с пистолетом отправила дроном в залив. Ход умный, но она упустила одну вещь.

– Какую? – не выдержал Чжао, но осекся под строгим взглядом шефа.

– Поселок расположен возле моря, а все побережье под плотным спутниковым контролем, – пояснил Чэнь. – То есть можно легко проверить факт пролета дрона в том районе между 16:10 и 16:18. Остается обследовать дно и найти пистолет.

Чэнь шел по коридору и ловил десятки восхищенных взглядов. Кто-то склонял голову в знак уважения. Новости здесь распространялись очень быстро. Работа тоже шла без задержек: команда водолазов уже направлялась к месту поиска, запросы данных со спутников были оформлены, а за подозреваемой отправилась команда оперативников.

– У вас очень хорошо все организовано, – отметил Чэнь, когда они с Чжао остались вдвоем в кабинете полковника. – Могу я рассчитывать на такую же оперативность по моему расследованию?

– Мы в долгу не останемся! Поможем всеми своими ресурсами. – Судя по широкой улыбке, Чжао Ан был счастлив.

– Простите, мне нужно ответить… – Теперь уже Чэнь Кунь пытался скрыть радость, когда увидел входящий звонок от Полины.

– Я поговорила с местными продюсерами, – сообщила девушка после короткого приветствия. – Они работали и с Анастасией. Вместе вспомнили нескольких ювелиров, кого-то и я знаю. Список пересылаю.

– Благодарю, это ценная информация.

Чэнь очень старался говорить обычным ровным голосом, но Полина все же правильно оценила его настроение:

– О, похоже, и у тебя все хорошо продвигается! Расскажешь завтра?

В знак благодарности гонконгская полиция предоставила Чэню все запрошенные материалы по движению бриллиантов и каналам их сбыта. Дали ему и помощника – капитана Цзянь Бо, молодого симпатичного парня с роскошной шевелюрой.

Прежде всего Чэнь загрузил данные в свой ИИ. Бо'льшая часть запросов у него была готова, но теперь он добавил к ним информацию от Полины. Капитан Цзянь одновременно проверял зацепки через Ernie bot. Чат-бот системы с искусственным интеллектом, созданной IT-гением Ли Вэйдуном, был крайне эффективен для цифровой слежки. Уже к вечеру Агент 005 выделил наиболее перспективную версию.

– Юсуф Али, – прочитал Чэнь имя на экране планшета. – Крупнейший поставщик ювелирных изделий и бриллиантов в страны бывшего СССР: Россию, Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан. Можете организовать с ним встречу?

– Вызвать к нам? – уточнил капитан.

– Не стоит. Его знает моя подруга, лучше порекомендуйте ему согласиться пообедать с нами и помочь в расследовании.

– Господин Али сейчас не в Гонконге, но завтра утром возвращается, – сообщил Цзянь Бо через пятнадцать минут. – Полковник Чжао лично созвонился с ним и передал вашу просьбу о встрече. Господин Али будет рад побеседовать в удобном для вас месте и в любое время.

Набрав номер Полины, Чэнь кратко рассказал ей о результатах поисков и идее совместного обеда.

– Юсуф? – воскликнула девушка. – Я с ним немного знакома. Конечно, буду рада помочь. И он такой общительный, обаятельный.

– Маньяки очень часто умело скрывают свою суть. Да и обаяние им присуще, – возразил Чэнь. – Было бы неплохо встретиться чуть раньше, чтобы ты рассказала мне о нем. Как он держится, о чем предпочитает разговаривать…

– Хорошо. И раз уж я оказалась в Гонконге, то обязана посетить лучший местный ресторан, – улыбнулась в телефонную трубку Полина. – Мои переговоры тоже идут отлично. Праздновать рано, но и скромничать незачем.

Следующим вечером Чэнь заехал за Полиной в отель. Он понимал, что девушка относится к нему как к другу или коллеге по расследованию, но не смог побороть желание произвести на нее впечатление. А дополнительным оправданием послужил их гость.

На Чэне были строгие черные брюки, белая рубашка и натертые до блеска классические туфли. Чтобы придать облику легкую непринужденность, он расстегнул верхнюю пуговицу, манжеты и закатал рукава. Чэнь знал, что с идеальной укладкой образ получился стильным.

Полина словно угадала его решение и вышла в черном ципао. Простой на первый взгляд крой подчеркивал ее фигуру. Она выбрала каноническую прическу, макияж тонкими линиями и лаконичные украшения в виде драконов – все говорило о ее безупречном вкусе.

– Прекрасный наряд в китайском стиле, – склонил Чэнь голову в полупоклоне, приветствуя Полину в роскошном холле отеля.

– Да и ты, мистер Чэнь Кунь, сегодня неотразим, – присела в шутливом реверансе девушка.

Просторный блестящий автомобиль доставил их в центр города. Ресторан The Krug Room, выбранный Полиной, находился в отеле Mandarin Oriental и считался самым дорогим заведением Гонконга.

Декорированный в бежевых и коричневых тонах зал ресторана был украшен зеленью в подвесных кашпо и композицией из тонких древесных прутиков.

– Смотри! Действительно очень похоже на поезд, – воскликнула Полина. – Я об этом читала, но представляла все иначе.

Зал имел форму вытянутого прямоугольника. Столики были сдвинуты в один длинный общий стол, который тянулся почти через весь ресторан. Потолочные деревянные панели с поперечными полосами и ряд прямоугольных окон усиливали впечатление: посетители ощущали себя пассажирами поезда.

– А вот и наш проводник, – заметил Чэнь, когда к ним подошел менеджер.

Их провели на отведенные места, и через пару мгновений появился официант с меню.

– Надо непременно заказать игристое вино Krug, – притворно строго объявила Полина и подняла указательный пальчик, словно учитель. – Ресторан был создан в партнерстве с Домом шампанских вин Krug, здесь предлагается самая большая коллекция напитков этой марки в Азии.

– Слушаю и повинуюсь, – серьезно ответил Чэнь. – Полагаю, Krug Grande Cuve стосемидесятилетней выдержки будет правильным выбором.

Полина засмеялась и закивала.

Официанты работали профессионально. Вскоре вино было в бокалах, а Чэнь рассказывал о своих приключениях в гонконгской полиции. Они оба торопились обменяться впечатлениями до прихода Юсуфа Али, поэтому закуски остались почти нетронутыми.

– Благодарю за то, что ты занялся делом Нейлона, – сказала Полина, когда новости закончились. – Для меня это очень важно. Анастасия заслуживает, чтобы ее убийцу наказали. Как и другие девушки. И я понимаю, что без тебя наши спецслужбы не имели бы и шанса против Нейлона. Ты необычный, не такой, как они. И я вижу, насколько успешен твой подход. Нам всем очень повезло, что ты попал на это дело.

Чэнь с удивлением отметил, какой невероятно приятной оказалась похвала. Такого с ним не случалось давно. Комплименты он выслушивал часто и научился воспринимать их как должное, но простые слова русской девушки почему-то заставляли его сердце стучать быстрее. А в груди растекалось необычное тепло. Он хотел ответить шуткой, но взглянул в грустные синие глаза и забыл все слова. Он понял, что изменился. Да, он по-прежнему был готов на многое ради поимки преступника и спасения чужих жизней. Но ради внимания Полины и ее благодарной улыбки он, казалось, совершил бы невероятное.

А потом в душу пришел холод: ее сердце не было свободным. Если бы она выбрала его, а не слащавого, капризного, но очень талантливого певца…

– А вот и Юсуф! – воскликнула Полина и призывно махнула рукой в сторону входа.

Менеджер подвел к их столику хмурого сорокапятилетнего мужчину. Из досье Чэнь знал, что Юсуф Али много лет занимался торговлей бриллиантами по всему миру, поэтому умел общаться с самыми разными партнерами, в том числе с полицией. Господин Али виртуозно решал проблемы и всегда оставался в выигрыше. Но сейчас выражение его лица было явной демонстрацией нежелания этого общения.

– Добрый день, господин Юсуф Али, – ледяным тоном сказал Чэнь, поднимаясь и не обращая внимания на удивленный взгляд Полины. – Простите, что вторглись в ваши планы, но нам нужно поговорить. И если здешняя обстановка вам кажется неподходящей для дружеской беседы, можем отправиться в полицию и провести все официально.

– Чэнь Кунь! – возмутилась Полина. – Мы давно знакомы с Юсуфом, не стоит так разговаривать с ним!

С лица господина Али мгновенно слетело хмурое выражение, он широко улыбнулся:

– Полина! Как я рад тебя видеть! А вы, как я понимаю, подполковник Чэнь Кунь? Очень рад познакомиться. Простите, устал с дороги, не сразу понял ваш вопрос. Здесь отличное место, и помогу чем смогу.

– Рекомендую фирменное блюдо из лобстера с морским ежом и икрой, – обратилась Полина к Юсуфу, когда все расселись, а официанты принесли еще одно меню. На Чэня она не смотрела.

– Отличный вариант, – одобрил господин Али. – А вы пробовали цыпленка Пинг-Ин, фаршированного пастой из лобстера и трюфельным муссом? У местного шеф-повара он получается удивительно мягким и сочным.

Разговор о достоинствах различных блюд снял напряжение. Вскоре все определились с выбором, официанты начали накрывать стол, и Чэнь перешел к главной теме:

– Я веду расследование серии убийств в России и Казахстане…

Юсуф помрачнел, но ничего не сказал, ожидая продолжения.

– Вы поставляете ювелирные изделия и бриллианты в эти страны, а также в Узбекистан и Кыргызстан. Вы же знали Анастасию Грачёву?

– Да, она моя клиентка из России. – В голосе Юсуфа к удивлению добавились нотки испуга и печали.

– Была… – уточнил Чэнь.

– Была… – автоматически повторил Юсуф и встрепенулся: – Так это ее смерть вы расследуете? Ох.

– Убийца подарил Анастасии вот это. – Чэнь достал из кармана планшет и открыл на экране фото.

– Прекрасная брошь, – профессионально оценил Юсуф. – Редкий бриллиант в форме сердца, необычная огранка, изысканный дизайн…

Затем он словно очнулся:

– Это не мое. Эта брошь не была товаром моего торгового дома. Я знаю все изделия такого уровня.

Чэнь молча смотрел на Юсуфа. Полина делала вид, что занята обедом. Но господин Али явно был от природы очень общительным, а такие люди не умеют долго молчать. Тем более когда эмоции зашкаливают.

– Я не причастен к этому. Вы можете проверить все каталоги и отчеты, такой броши не было. Да и я… Как вы можете обвинять меня?.. Я не способен причинить никому вред! Тем более Анастасии!

Юсуф растерянно замолчал. Видимо, сообразил, что ведет себя так, как любой преступник на его месте.

– Юсуф, ну что ты, никто тебя не обвиняет, – вмешалась Полина. – Нам нужно лишь выяснить, от кого Анастасия получила брошь. Ты же сам говоришь, вещь заметная.

– Полина, но я же постоянно на виду. – Господин Али пропустил ее слова мимо ушей. – Встречи, поездки, сделки, выставки, переговоры. Я редко остаюсь один. Много путешествую по миру. Едва выкраиваю время для семьи. Хотите, я предоставлю свой график? Наверняка окажется, что в день убийства я был в другой стране или с женой и детьми. Возможно, даже попал на какие-нибудь камеры. Я постоянно имею дело с очень дорогими вещами. А каждая служба безопасности ставит камеры во всех помещениях. У меня точно будет алиби!

– Можно ваш смартфон? – Чэнь протянул руку и пояснил, когда Юсуф непонимающе вздернул брови: – Расписание…

Господин Али быстро кивнул, достал из кармана телефон, разблокировал и опустил в протянутую руку. Чэнь положил гаджет рядом со своим планшетом и сделал несколько пасов.

– Уверен, что вы говорите правду, но лучше все проверить.

– Конечно, я понимаю. – Юсуф уже взял себя в руки и повернулся к Полине: – Еще рекомендую сладкий хлебец из баранины, пальчики оближешь! Заверяю авторитетно, как правнук казначея бухарского эмира!

– Ваш род из Узбекистана? – Полина подалась вперед от удивления, отчего Юсуф удовлетворенно заулыбался. – Вы должны рассказать!

– Да, прошу вас, это очень интересно, – поддержал ее Чэнь.

– Мой прадед, тоже Юсуф, служил последнему эмиру Бухары Саиду Алим-Хану личным переводчиком. – С каждым словом господин Али говорил спокойнее. Похоже, напоминание о великих предках возвращало ему уверенность в себе. – Он получил блестящее образование: окончил с отличием юридический факультет Императорского Московского университета, в совершенстве владел русским, французским, немецким и английским языками. Свободно говорил на арабском, фарси и узбекском.

– Это еще до революции? – вмешалась в рассказ Полина. – Он был богат?

– Ваша проницательность уступает только вашей красоте, – склонил голову господин Али. – Да, он происходил из очень богатой и знатной семьи. Его отец построил в 1874 году первый паровой хлопкоочистительный завод в Ташкенте, стал хлопковым магнатом. И он смотрел в будущее: поощрял детей в их стремлении к образованию и знанию высшего света. А Юсуф к тому же был необыкновенно красивым молодым человеком с прекрасными манерами. Он смог подружиться со многими известными людьми, в том числе с текстильным магнатом Саввой Морозовым. Морозов был одним из главных покупателей бухарских шелков и хлопка. И именно по его рекомендации Юсуфа принял на службу эмир.

– Переводчиком? – приподнял бровь Чэнь. – Не очень большая должность для друга.

– Сначала переводчиком и чиновником, контролирующим торговлю хлопком и шелком с Россией. Но эмир смотрел дальше. Семья Юсуфа жила за пределами Бухары. А кумовство – бич восточных монархий. Поэтому со временем, оценив верность и честность моего прадеда, эмир назначил его своим доверенным лицом в отношениях с российскими и европейскими банками. Фактически личным казначеем и хранителем многих тайн правителя.

– Хранить чужие секреты не назовешь спокойной работой, – заметил Чэнь.

– Да, но верность вознаграждается, – ответил намеком на намек Али. – Многие влиятельные иностранцы вели доверительные беседы с Саидом Алим-Ханом только через Юсуфа. Он был единственным, кому эмир безгранично верил и кого брал на секретные встречи как переводчика. И кому поручил вернуть замороженные после революции средства в европейских банках. А это, замечу, двести миллионов рублей золотом, или двадцать два миллиона фунтов стерлингов в ценах 1917 года!

– А почему он сам не отправился в Европу и не забрал все? – удивилась Полина. – Из Бухары же уехал. В Афганистан, если не ошибаюсь?

Господин Али уважительно кивнул:

– В 1920 году началось восстание, затем подошла Красная армия под командованием Фрунзе. Войска эмира были разгромлены, он сам бежал в Королевство Афганистан. Мой прадед отправился со двором, успев захватить лишь сына – моего деда. Жена и дочь остались в Бухаре из-за болезни. Больше он их не видел.

– Бедные, – прошептала Полина.

– Следующие десять лет эмир пытался вернуть себе власть в Бухаре, а Юсуф продолжал служить ему. Но постепенно стало ясно, что надо строить новую жизнь. А европейские банкиры начали «забывать» свои обязательства перед Саид Алим-Ханом. Юсуф к тому времени стал скорее другом бывшему эмиру, чем его слугой. Но все же он не собирался оставаться до конца дней в Афганистане. Их договор устроил обоих: эмир должен был получить семьдесят процентов замороженных вкладов. Остальные тридцать процентов предназначались на расходы, в том числе подкуп чиновников, ничего не поделаешь. А все сэкономленные средства Юсуф мог оставить себе на жизнь в Европе.

– Не все можно решить взятками, – заметил Чэнь. – Тем более в денежных вопросах.

– Мой прадед тоже так думал, – не стал спорить Али. – И потому он отправился сначала в Индию. Юсуф хорошо знал Эдуарда Вуда – генерал-губернатора и вице-короля Индии. Тот обрадовался визиту старого друга и устроил ему шикарный прием. А позже снабдил Юсуфа рекомендательными письмами, чтобы помочь банкирам принять правильное решение.

– Помогли письма? – засмеялась Полина.

– О, еще бы, – приосанился господин Али, гордясь прадедом. – Банкиры вернули и деньги, и даже накопленные на вклады проценты, что особенно впечатлило эмира. За прошедшие годы накопилось немало: более десяти миллионов фунтов стерлингов. Вскоре Юсуф открыл в Милане первую фабрику по переработке хлопка и шерсти и производству тканей.

– Вы еще и тканями занимаетесь? – воскликнула Полина.

– Увы, нет, – притворно вздохнул господин Али. – Мой прадед основал компанию, дед превратил ее в транснациональную корпорацию, а отец продал и поддержал мою мечту – стать ювелиром.

– Да-да, простым ювелиром, – улыбнулась Полина и повернулась к Чэню: – Юсуфа пытались сманить лучшие ювелирные дома Европы на любые должности. Но он предпочитает оставаться независимым и работать на себя.

– Вы слишком добры. – Господин Али был явно польщен. – Но да, Cartier, Tiffany, Boucheron, Sotheby’s в списке моих постоянных клиентов. Поэтому пришлось открыть офис в International Commerce Center, в одном из самых высоких и дорогих зданий Гонконга, хотя бываю я в нем не так часто. Мне доверяют, потому что я не подвожу клиентов и храню их тайны.

– Преступник, которого мы ищем, покупает необычные ювелирные украшения, – перешел к делу Чэнь. – Одно я показал вам, брошь в виде сердца. Вы можете помочь найти ее владельца?

Юсуф взял со стола бокал, пригубил вино и задумался на несколько секунд.

– В мире бриллиантов все связаны, хотят они того или нет, – сказал он деловым тоном. – Теоретически я могу отыскать продавца. А там и покупатель найдется. Но…

– Юсуф, какие здесь могут быть но? – возмутилась Полина. – Он убил Анастасию!

– Я все понимаю, Полина! Но и вы поймите меня. Чтобы раскрыть такую чувствительную информацию, нужны очень серьезные причины. Иначе тебе перестанут доверять и клиенты, и партнеры. А мой бизнес строится на доверии и репутации.

– Другими словами, просьбы полковника полиции мало? – перевел Чэнь.

– Я очень уважаю полковника Чжао и, думаю, доказал это, согласившись на встречу. – Господин Али виртуозно владел дипломатическим языком. – Но чтобы раскрыть чужие тайны, требуется поручение за вас более высокого чина. Гораздо более высокого.

– Поручиться за нас? – удивилась Полина. – Вы нам не доверяете?

– Господин Али не использует слово «просьба», чтобы не раздражать тех, кого хочет сделать своими должниками, – снова объяснил Чэнь фразу Юсуфа. – Тогда не будем терять время. Вы знаете наш интерес, а я постараюсь в ближайшие дни обеспечить «поручение». Но прошу не делать эти хлопоты напрасными.

– Поверьте, сделаю все, что в моих силах. – Господин Али приложил руку к сердцу. – И можете не торопиться сверх меры, мои поиски не такие быстрые. Суетливость только навредит им.

– Как мне удалось сыграть доброго полицейского? – игриво спросила Полина, когда они вдвоем покидали ресторан.

– Ты была великолепна, – искренне ответил Чэнь. – Но неужели я выглядел злым полицейским?

– Иногда очень, – неожиданно серьезно сказала девушка. – Знаешь, в какой-то момент я поняла, что это твой мир: каждый собеседник может быть преступником. Или друг – врагом. Говорят, что артисты воспринимают все вокруг как большую сцену. Но тебе мир, наверное, кажется чем-то мрачным и опасным? Я бы так не смогла жить.

Глава 21

Прием

Нейлон

Окрестности Алматы, 28 июля

До начала приема оставалось еще несколько часов. Мастер знал, что все готово. Скоро приедут первые гости – их встретит дворецкий и проводит в библиотеку. Там вышколенная официантка в форме британской горничной предложит бокал вина, пока слуги переносят багаж в их личную комнату. Кто-то сразу захочет принять горячую ванну с дороги, кто-то отправится рассматривать и обсуждать картины и статуэтки.

Мастер много сил и средств вложил в сбор коллекции, истинные ценители искусства сразу это понимали. И он всегда безупречно готовил приемы, посещение которых уже стало традицией среди его друзей. Хотя кого из этих чиновников, бизнесменов, дипломатов он мог бы искренне назвать своим другом?

Даже самая безупречная подготовка не гарантирует успеха, Мастер знал это очень хорошо. А то, что ожидание праздника легко превращается в кошмар, узнал в раннем детстве. Ему только исполнилось пять лет, когда они всей семьей отправились на чью-то свадьбу. Родители были нарядными и веселыми, все предвкушали праздник и развлечение. Своего маленького сына они одели как взрослого кавалера – в смокинг и галстук-бабочку, от чего мальчик был в восторге. Потом Мастеру сказали, что костюм шили на заказ и стоил он невероятно много. Но и тогда, и сейчас это не имело значения, поскольку мамины глаза наполнялись гордостью, когда она смотрела на него.

Они приехали на такси. Отец первым перешел пустующую улицу и уже заговорил с кем-то из знакомых. Мама чуть задержалась, поправляя одежду на себе и на сыне. Мастер помнил свое возбуждение, желание как можно быстрее попасть в эту разноцветную толпу. Мать схватила его за руку и начала объяснять, что дорогу надо переходить осторожно, всегда может откуда-то выскочить машина… Она успела только оттолкнуть его к тротуару, когда из-за поворота на скорости вылетел мерседес.

Мастер закрыл глаза, но это не помогло. В его память навсегда врезалась картина: музыка, петляющий красный автомобиль, громкий удар. И мама, удивленно смотрящая в небо неподвижным взглядом.

Потом он не раз слышал, как отец рассказывал о мажорах, которые под наркотическим кайфом захотели испытать новый мощный автомобиль. И о том, что жена умерла почти мгновенно. Мастера всегда это удивляло: почему его должно было успокоить, что мать прожила на сколько-то секунд или минут меньше?

Отец горевал недолго и скоро познакомил его с юной мачехой. А будущий Мастер тогда понял, что ненавидит и отца, и ее, и весь мир.

Но эта часть мира была ему дорога. Мастер зашел к бабочкам и, как всегда, несколько секунд любовался ими.

– Не потрать все силы на гостей! – игриво насупилась Анастасия. – У нас большие планы на твой вечер!

– Ой, сегодня он все равно не наш, – махнула изящной ладошкой Айсулу в сторону смеющегося Мастера. – Звездой будет Ван Сюли.

– Милые, не ревнуйте, – прижал он ладони к груди в умоляющем жесте. – Вспомните, у всех вас был свой день. А у Ван Сюли еще нет. Несправедливо!

– А зачем их кормить… этим? – тихо спросила китаянка.

– Мы то, что мы едим, – развел руками Мастер. – Не жалей их, милая, они не заслуживают твоего сочувствия. Никто не достоин даже стать куколкой.

– Мой муж мне тоже все время говорил, что я недостойна и должна измениться, – надула губки Марина.

– Милая, недалекие мужчины часто попадают в эту ловушку, – улыбнулся Мастер. – Пытаются переделать под себя жен, но в итоге оказываются в рабстве у них. Мой отец, когда овдовел, женился на молодой красивой девушке с характером ребенка. Он пытался ее воспитывать, но всегда боялся навредить или расстроить чем-то. И все превратилось в бесконечные поводы баловать и развлекать. Она так и осталась слабой и несамостоятельной, а когда отца арестовали, не боролась за него, потому что не умела сражаться хоть за что-то. Живая кукла, красивая и бесполезная.

– Женщина имеет право на капризы! – игриво заявила Анастасия. – Это должно быть записано в Конституции!

– Конечно, милая. Но только – такие, как вы, совершенные. И которые ценят оказанное им внимание.

– Ценят? Мастер, о чем ты? – снова подала голос Ван Сюли.

– О бриллиантовом сердце, – опередила всех Айсулу и выразительно посмотрела на Анастасию. – Прекрасную брошь, которую кое-кто отказался носить, но и не вернул.

– Куколки несовершенны, – пояснил Мастер китаянке. – Она приняла подарок и даже надела его однажды. А потом из-за нелепого спора о политике она, чтобы сделать мне больно, перестала носить этот бриллиант. Анастасия пошла путем саморазрушения, и мне пришлось ее остановить. Преображалась она в отвергнутой броши, которая так ей шла.

Мастер знал, как понравиться многочисленным «друзьям»: английский дизайн интерьеров, итальянская и французская одежда и европейские продукты. Сытые и довольные гости разошлись по приемному залу, обсуждая вечер и обмениваясь новостями. Потом Мастер обязательно обработает запись всех разговоров, сейчас же он с безмятежным видом принимал комплименты и делал ответные. На сегодня он запланировал одни по-настоящему важные переговоры, и перерыв между сменой блюд был лучшим временем для сложной темы.

– Советник, как вам понравился куырдак? – спросил Мастер подошедшего британца.

– О, великолепен, как и всегда! Нежное мясо и отличный соус. – Дипломат поцеловал кончики пальцев, демонстрируя свое удовольствие. – Признаюсь, я предпочитаю европейскую кухню, но… куырдак готов заказывать в каждом ресторане. Если научусь выговаривать его название.

Они рассмеялись. Мастер мысленно отметил, что советнику удалось изобразить искреннее веселье гораздо правдоподобнее, чем ему самому. Надо поработать над этим.

– Боюсь, такой куырдак вы не найдете в ресторане, – возразил он с улыбкой. – Даже мой шеф-повар и его су-шеф не знают секрета. Как говорится, хочешь что-то сделать хорошо, делай это сам.

– Экстравагантно, – рассеянно заметил советник. – Нанимать дорогих экспертов, а потом самую важную часть делать самому. Впрочем, профессионалы не всегда оказываются надежны, не правда ли?

– Согласен, именно поэтому, если вы помните, я предлагал работать в Москве вашим спецам, – вернул упрек Мастер. – Но из-за ваших… ограничений пришлось частично довериться менее авторитетным исполнителям.

– О, ограничения, как вы их назвали, – не каприз, а жестокая необходимость, – усмехнулся британец, – Есть правила, которым мы подчиняемся. Оказать помощь, отвезти человека без сознания к врачу мы можем. А куда-то входить, похищать… Правила существуют, чтобы не допустить хаоса и мести.

– Игру по правилам вы пока проигрываете, – спокойно сказал Мастер, кивнув кому-то из гостей в отдалении.

– О чем вы? – На этот раз советник не стал притворяться безмятежным. – Корона вкладывает огромные ресурсы в ИИ, мы уверены в успехе.

– Вы про деньги? – Удивление у Мастера всегда получалось изображать лучше других эмоций. – Бросьте, это несерьезно. Знаете, как такой подход называет Ульяна Усикова?

– Русская «мать драконов»? Не знал, что вы с ней контактируете. И как же?

– Маркетингом у печатного станка. Она утверждает, что самые сложные и перспективные модели не нуждаются в многомиллиардных вливаниях. Достаточно «двадцати гениев и несколько миллионов долларов». А гонка бюджетов призвана отпугнуть наивных конкурентов. Мол, когда у тебя печатный станок, никто не мешает за все платить в сто раз больше.

– Еще нужен доступ к технологиям… – возразил дипломат, но на лице его читалась растерянность.

– Да, она рассказывала, как решает эту проблему: «Хочешь – берешь и делаешь». Ее предприятию когда-то отказались продавать американские сенсоры, теперь радары делают в Томске. И не только.

– Тракторы, комбайны, трамваи, – изобразил скуку советник.

Мастер рассмеялся:

– Я вас умоляю. Автономный танк мало отличается от автономного трактора. Но госпожа Усикова вкладывает много сил в нейросети и искусственный интеллект. Она горит им, даже мне пришлось прослушать небольшую лекцию об «обучении предметов чувствовать и понимать свои чувства».

– Даже так? Очень интересно. Я бы тоже послушал.

– Попробую пересказать. Как я понимаю, это уже пройденный для нее этап, поэтому она свободно рассказывает. Первая стадия из трех – распознавание объекта из хаоса пятен. Как обычный младенец, ИИ из мутных черно-белых образов начинает выделять предметы. Вторая – классификация объекта. Преподаватель объясняет ему, словно мать ребенку: «Это стул, и это стул». У него формируется класс объектов, а дальше он уже сам интерполирует, что по некоторым неочевидным признакам вон тот крокодил на четырех ножках тоже, наверное, стул. А третья стадия – возникновение смыслов, когда классифицированные объекты объединяются. Человек примерно к двум годам начинает понимать, что это можно разбить, сюда можно налить. Его картинка связывается. Он взрослеет и выделяет себя из общего пространства смыслов, когда понимает, что сам может выстроить картинку и управлять ею. Примерно так же «воспитывается» искусственный интеллект. И в этом его опасность.

– Опасность? – Советник явно не ожидал такого продолжения.

– Ульяна считает, что сейчас мы дошли до пространства смыслов и остановились. Но если ИИ выйдет из этого пространства и начнет пытаться им управлять, то последствия будут непредсказуемыми. Вернее, опасными: мы воспитаем интеллект, который будет подобным нам, но более приспособленным к огромному потоку информации и не ограниченным в количестве контактов. Мы окажемся в его власти.

– И что она предлагает? Выключить рубильник? Это смешно: всегда кто-то его включит.

– Воспитывать узкоспециализированных помощников. Остановиться на той функции, для которой он нужен. Пусть пишет текст, копает яму или управляет трактором. Но не развивать универсальных помощников дальше сегодняшних «игрушек» – так она их называет.

– Интересный подход. Как я понимаю, наш объект и развивает специализированный интеллект?

– Да. Замечу, он добился больших успехов. – Мастеру было приятно увидеть недовольство на лице дипломата. – Он точно один из тех двадцати гениев, о которых говорила Ульяна. Даже не двадцати, а двух-трех. Думаю, стоит немного поступиться правилами ради такого приза.

Британец молча смотрел в зал. Официанты готовили стол к перемене блюд. На скатертях блестели старинные серебряные приборы. Между ними стояли именные таблички – золотые буквы на светло-серой плотной бумаге.

– Объект сейчас в Гонконге, – кисло улыбнулся дипломат. – Но сумел и там создать нам некоторые неудобства. Согласен, его ценность остается высокой.

– Понимаю, – учтиво склонил голову Мастер. – У него острый нюх и редкая удачливость. Как говорят про Агента ноль-ноль-пять в Китае, преступники сами садятся к нему в машину. Но хорошее планирование и решительность могут нейтрализовать чужую удачу.

Мастер сделал паузу, чтобы дать собеседнику дозреть, после чего изобразил на лице разочарование:

– С другой стороны, если вы сдались, то…

– И в мыслях не было, – перебил его советник. – Думаю, я объясню руководству, что некоторый риск оправдан в этом случае.

– Рисковать буду и я, – жестко сказал Мастер. – Согласуйте и мою эвакуацию, будьте добры.

– У вас уже готов новый план? – В глазах дипломата загорелся азарт.

– Да. И цена успеха высока. Мне придется привлечь к себе некоторое внимание, а затем исчезнуть на несколько дней. Поэтому мы оговорим с вами все заранее. Надеюсь, никого не будет беспокоить то, в чем меня обвинят местные власти вдогонку?

– Не будет, все в силе, – энергично закивал советник. – В случае успеха получите полный пакет и иммунитет.

– В случае успеха, конечно, – чуть скривил губы Мастер. – Нашего общего успеха.

Бабочки ждали его там же, где он их оставил. Как всегда. Мысли о них поднимали Мастеру настроение и возвращали желание улыбаться даже в самое трудное время.

– Как прошел прием?

Это тоже стало их традицией. Анастасия на правах первенца расспрашивала его о том, что интересовало всех. Остальные подключались позже.

– Хорошо, как всегда, – отмахнулся он, падая в кресло. – Мужчины причмокивали от удовольствия, женщины закатывали глаза. Все счастливы.

Он заметил, как тень пробежала по нежному личику Ван Сюли. Но это уже не имело значения.

– Хочу провести с вами пару дней перед отъездом.

– Ты обеспокоен, – заметила Марина, самая наблюдательная из бабочек. – Опасная поездка?

Мастер не собирался расстраивать их раньше времени, но и лгать не хотел. Нельзя заражать ложью единственное место, где ты можешь быть самим собой.

– Да, милая, опасная. Очень возможно, что нам придется потом покинуть этот дом.

– Мы поедем с тобой? – В нежном голоске Ван Сюли звучала надежда. Остальные лучше знали его, потому смотрели скорее с тревогой.

– Пока нет, милая, – улыбнулся он самой юной бабочке. – Я отправляюсь один. Но потом уеду в Лондон, где займусь вашим возрождением.

– Мы поселимся в Лондоне? – обрадовалась Анастасия. – Я хочу увидеть Лондон…

– Возрождением? – перебила ее китаянка. – То есть мы должны умереть?

Мастер грустно посмотрел на нее. Да, спешка все же дала свои плоды: последняя бабочка получилась немного… диковатой.

– Вы не можете умереть. Вы вечные.

Он поднял руку, остановив новые вопросы:

– Мы это еще обсудим, а сейчас я хочу отметить твой день. Весь сегодняшний прием был ради тебя.

Мастер поднялся и пересел к китаянке. Он поставил мысленную заметку – поручить контроль зачистки Анастасии как самой опытной и надежной из них. Но позже. Сейчас время для наслаждений.

Глава 22

Поиск улик

Джонни Уали

Москва, 27–31 июля

Это было странное чувство. Джонни вернулся в квартиру, которую совсем недавно видел как волшебную пещеру и где очень хотел когда-то остаться. Теперь же он будто окунулся в прошлое, а за спиной оставил будущее. Однако грустил Джонни недолго. Он вспомнил, что причин для душевных метаний пока нет, и времени на них тоже: судьба какой-то девушки зависит от результатов его поисков.

Джонни сел за свой стол и задумался: как бы сейчас действовал Агент 005? Понятно, помедитировал бы, порассуждал о смысле бытия, а затем начал бы размахивать рукой над планшетом. Джонни достал свой почти такой же гаджет. Чэнь сейчас засыпал бы вопросами «Цилинь»… А что может его энергичный и красивый, но одинокий казахстанский помощник?

Джонни расплылся в улыбке:

– Бэрримор, у нас есть работа. Составь полный список ресторанов и ночных клубов Алматы.

– Готово, сэр, – раздался знакомый голос с потолка. – Список открыт на вашем компьютере.

– Больше сотни, – пробормотал Джонни. – И в каждый нужно добраться, пообщаться с официантами, что-то заказать для приличия. Когда закончу, Нейлон умрет от старости. Бэрримор, отбери в первую группу лучшие заведения, куда ходят самые состоятельные клиенты. Проанализируй отзывы в Сети, рейтинг каждого, средний ценник, долю элитных вин в карте, меню шеф-повара.

– Готово, сэр. Должен отметить, качество ваших промптов значительно выросло.

– Спасибо, мой электронный друг, – усмехнулся Джонни. Странно, но похвала ИИ ему была приятна. – Теперь составь оптимальный маршрут по этой выборке. Заложи примерно час на каждое заведение. Цель: как можно скорее обойти все.

Первый ресторан отличался минималистичным декором. Роскошь проявлялась ненавязчиво: узнаваемый стиль дорогого дизайнера, светлые стены, лаконичная мебель из металла и белого дерева, светильники с крохотными абажурами. И, разумеется, высокие цены.

Источая аромат подходящего заведению дорогого парфюма, Джонни сделал заказ, после чего попросил пригласить администратора.

– Добрый день. Я провожу расследование в интересах влиятельных лиц, – выдал Джонни заготовленную легенду, которая во многом была правдой, и показал фотографии на планшете: – Кто-нибудь из этих девушек посещал ваш ресторан?

Услужливая улыбка застыла на лице администратора. Он посмотрел на экран. Джонни выбрал фотографии из личных архивов жертв – девушки в неофициальной обстановке обнимались с подружками. Так было больше шансов, опознание не сорвется из-за связи с убийствами.

Совместная работа с Чэнем дала свои плоды. Джонни легко читал чувства администратора. Сначала это было желание холодно отказать. Затем промелькнуло сомнение: «влиятельные лица» вполне могли обеспечить неприятности и ресторану, и недостаточно сообразительному работнику. Потом облегчение.

– Нет, – покачал головой администратор, ничуть не испортив идеальную укладку. – Но я запоминаю только постоянных гостей. Разовых посетителей у нас много, сложно всех удержать в памяти.

Джонни подумал, что он-то в памяти администратора теперь точно задержится надолго.

Второй ресторан отличался от первого всем, кроме цен. Раздутых форм мягкая мебель с парчовой обивкой, массивные люстры с хрустальными подвесками, тяжелые шторы, бархатные скатерти. Джонни казалось, что он забрел на королевский прием. И местный администратор был более вежлив: внимательно и дольше предыдущего рассматривал фотографии. Однако тоже никого не узнал.

Следующее место, где можно было дорого и вкусно поесть, понравилось Джонни больше. Много света – панорамные окна от пола до потолка не закрывали ни жалюзи, ни шторы. Солнечные зайчики озорно скакали по хрустальным бокалам и яркими лужицами разбегались по белоснежным скатертям. Заведующий залом тоже никого не узнал, но был искренне любезен. Поэтому Джонни решил задать следующий вопрос – о странных посетителях.

– Пожалуй, около месяца назад был необычный случай, – ответил заведующий после недолгого размышления. – Один парень попросил разрешения посмотреть на работу нашего су-шефа, который специализируется на молекулярной кухне. Это была странная просьба, но гость явно был из состоятельных, а интересовался не для забавы. Мы пошли ему навстречу. На кухне он пробыл более двух часов и задал повару очень много вопросов. Затем поблагодарил, оставил щедрые чаевые и больше не появлялся.

До вечера Джонни успел обойти еще несколько ресторанов. Они отличались дизайном, меню, цветовым оформлением, но было одно общее: жертв никто не мог вспомнить.

Джонни сидел за столиком с чашкой кофе и грустно листал длинный список оставшихся объектов, когда заметил чье-то присутствие.

– Дамир? – удивился он. – Рад встрече. Похоже, этот ресторан действительно хорош, раз вы его посещаете.

– Добрый вечер, – сдержанно улыбнулся Дамир. – Не так часто захожу сюда, как хотелось бы. Позволите к вам присоединиться?

Джонни действительно был рад поводу отвлечься от невеселых мыслей. К Дамиру подскочил администратор с меню, но тот заказал лишь воду.

– На самом деле, я хотел поговорить, – объяснил он, когда официант ушел. – Судя по вашим отчетам, в Москве было опасно?

– Вы же читали, – пожал плечами Джонни. – Обычная презентация нового альбома превратилась в погоню за работорговцем. Издержки профессии.

– Знаете, мне неприятно, что я, хоть и невольно, участвую в этом. Я что-то делаю по просьбе Даулета, обеспечиваю связь и технику, а в итоге вы рискуете… Что-то не так?

Джонни мысленно выругал себя за неспособность скрыть эмоции, но теперь уже приходилось отвечать:

– Планшет. Когда Чэнь его увидел, то изменился в лице. Догадываетесь почему?

– Ни малейшего понятия. Устройство топовое, заказывали по описанию Даулета и характеристикам…

– Верно, топовое. Только на встрече с Даулетом Чэнь его не доставал. Он отлично понял, что у меня почти такая же модель, как у него. Но сложно представить, что так могло произойти случайно.

Дамир задумался на пару секунд, после чего улыбнулся:

– Мы все живем в цифровом мире и получаем информацию не только от собственных глаз. Даулет вполне мог найти сведения о привычках Агента ноль-ноль-пять, как я нашел вас здесь. Ничего сложного.

– А меня вы нашли…

– Да ZOR подсказал. Или, как вы его зовете, Бэрримор. Но вы же не из-за планшета расстались с Чэнем?

– Мы не расстались, это лишь на время его поездки в Гонконг, – быстро возразил Джонни и снова мысленно выбранил себя за многословность. – В Китае ему не нужен переводчик.

– Гонконг? – приподнял бровь Дамир. – Там тоже кого-то убили?

– Нет. То есть да, но это не по нашему делу. – Джонни вздохнул и решил, что немного ясности не повредит. – Местная полиция попросила его помочь в расследовании сложного убийства, он помог. А сам отправился туда отрабатывать бриллиантовый след. Искать покупателя украшений.

– Понятно. – Дамир снова о чем-то задумался. – Но это огромный рынок. Многие состоятельные люди выбирают бриллианты в качестве подарка своим женам или дамам сердца. Иногда и мне приходится исполнять такие заказы.

Он осекся и сделал глоток из стакана. Джонни порадовался, что не только он сегодня слишком разговорчив.

– Я не видел на Зарине крупных бриллиантов. – Он изо всех сил старался скрыть торжество в голосе. – Она предпочитает небольшие украшения.

– Я вам ничего не говорил, – вздохнул Дамир. – Но замечу, что дорогие подарки покупают не только женам. И даже чаще не женам.

– Ого. – Джонни уже не в силах был сдержать удивление. – Они же такая красивая пара, неужели…

– Давайте остановимся на этом, – прервал его Дамир. – Я дорожу доверием своих партнеров и клиентов. А они работают только с теми, кто не задает лишних вопросов. И хотел я помочь вам кое-чем другим, а не рассказом об их тайнах.

– Чем же? – рассеянно спросил Джонни, переваривая новость об Абаевых.

– Могу помочь с опросом, которым вы занимаетесь вручную. Отправлю своих работников, подниму связи, и получим результат гораздо быстрее. Как я понимаю, проблем с финансированием у вас нет?

– Нет, Абаевы и Грачёв выделили достаточно, – задумчиво ответил Джонни.

– Грачёв? Да, ужасно потерять дочь. – Дамир снова отпил из стакана. – И Анастасия прекрасно пела, я когда-то слышал ее выступление.

– Но на презентации я вас не видел.

– Нет, на такие мероприятия я не хожу. Мой помощник сразу пишет отказ или выбрасывает все приглашения, кроме короткого белого списка. Так что скажете о моем предложении? Примете руку помощи?

Джонни вдруг понял, что Дамир действительно волнуется. Под маской успешного красавца скрывался искренний человек, который переживает из-за доставленных проблем и хочет загладить вину. Ему стало стыдно за свои упреки, хоть и довольно мягкие.

– Конечно, спасибо. Но с небольшим уточнением. Пусть ваши сотрудники побеседуют предварительно, затем организуют мою встречу с администратором или официантами. Важно, чтобы я сам услышал ответы, а не записал их с чужих слов. Но так я буду тратить по десять минут на каждое место, а не по полтора часа.

– Это немного сложнее, но выполнимо. – Дамир явно обрадовался согласию Джонни. – Я буду пересылать их отчеты Бэрримору, а вы с ним планируйте маршрут. Думаю, мы ускоримся раз в десять!

С наступлением вечера Джонни переключился на ночные клубы. Он планировал спокойно поговорить с барменами, пока посетителей было немного. Несколько расслабляло предложение Дамира. Джонни понимал, что вскоре опрос пойдет гораздо быстрее и незачем переутомляться самому. Зато можно уделить больше внимания оформлению клубов – это тоже часть светского обучения.

Интерьеры удивляли, а иногда озадачивали, словно хозяева развлекательных заведений города боялись повторить чужой дизайн. В одних клубах посреди танцпола возвышался привычный пилон для особых танцев; другие были затянуты искусственным дымом и подсвечены неоновыми огнями, что исключало нормальную видимость.

Были и совсем необычные. Зайдя в один такой клуб, Джонни решил, что ошибся дверью: голые бетонные стены, кабинки из кирпича со следами раствора, свисающие с потолка толстые трубы воздуховодов, гирлянды разноцветных электропроводов. Только нарядные девушки с бокалами в руках удержали его внутри. Увидев их и барную стойку, он вспомнил, что это модный стиль в дизайне – брутализм.

К сожалению, единственным его результатом оказались усталость и бесконечная череда интерьеров в памяти. Никто из опрошенных так и не узнал жертв Нейлона.

– Может, они были очень приличными девушками и не посещали злачные места? – вопрошал Джонни невидимого собеседника, возвращаясь домой. – Хотя жить в изоляции-то они не могли. Значит, нужно искать дальше, и не одному. Да, мой верный Бэрримор?

Он погладил пиджак в том месте, где в кармане лежал смартфон.

Водитель такси посмотрел на Джонни в зеркало особенно пристально.

Проспав всего несколько часов, Джонни решил сменить тактику. Кроме теоретических аргументов, были и практические: от кальянных ароматов и вида танцующих девушек у него все еще рябило в глазах, а рестораны лучше посетить позже, чтобы сразу и пообедать. Пройтись же по бутикам ничто не мешало.

Настроение немедленно поднялось. Бэрримор прочитал Джонни не одну лекцию про люксовые бренды, правильное сочетание тканей и цветов, про то, как одеваться модно, но не выглядеть глупо. Утомительные занятия вскоре стали любимыми, а выбор удачных работ из новых коллекций начал доставлять немалое удовольствие.

В Алматы было много торговых центров, но Джонни интересовали только фирменные магазины элитных брендов, поэтому список получился короче. Верный Бэрримор сделал нужную выборку и рассчитал оптимальный маршрут на день. Джонни же взял на себя самую ответственную часть – охоту на наряды.

Суета помогала отвлечься от тревожных мыслей, но в дороге они снова нахлынули. Джонни знал, что врожденные оптимизм и настойчивость – его оружие, поэтому свою задачу он выполнит. Но тревожили неудачи первого дня поисков. И грызли сомнения после разговора с Дамиром.

Конечно, лишь дело Даулета, кому он покупает украшения и вазы. Но еще эта странная история с планшетом. А ночью пришло другое осознание: Абаевы в разговорах с ним не раз приводили в пример британцев. Тогда же ночью он быстро успокоил себя: Даулет не подходил под профайл Нейлона, а Агент 005 в таких вопросах никогда не ошибается. Но Чэнь и не встречался никогда с настолько умным противником. Он сам признавал, что Нейлон его перехитрил несколько раз. Можно ли с учетом этого говорить о точности профайла?

Подъезжая к первому торговому центру, он наконец впустил в сознание главный вопрос: что он будет делать, если Нейлоном окажется его работодатель?

Заходя в прохладный холл ТЦ Esentai Mall, Джонни снова отогнал грустные мысли. Он давно усвоил, что нельзя вести переговоры в дурном настроении. Располагают к себе только улыбчивые, жизнерадостные собеседники.

На первом этаже он отыскал фирменный магазин Louis Vuitton. Знакомые крупные буквы светились на черной вывеске, стеклянная стена открывала идеальный вид: ряды полок с товаром и отсутствие покупателей. Было еще рано и ТЦ пустовал, а бутик и вовсе только открылся – Бэрримор точно рассчитал время. Джонни с широкой улыбкой вошел внутрь.

Он привычно огляделся, фиксируя в памяти обстановку. Лаконичный дизайн, ничего вычурного. Только боковая витрина выделялась пестрым узором на общем спокойном фоне. Как по волшебству, перед ним возник консультант – молодой парнишка с вежливой улыбкой.

– Добрый день. Позволите подсказать что-то конкретное? У нас большой выбор сумок из новой коллекции. Или же могу ознакомить с ассортиментом классической линейки.

Джонни в очередной раз мысленно порадовался собственным успехам. Он уделил достаточно времени внешнему виду и теперь производил нужное впечатление своего в этом мире кожи и известных логотипов. И все благодаря эксперименту Абаевых.

Чтобы не заходить на новый круг грустных размышлений, он перешел к делу:

– Да, я кое-что ищу.

Джонни достал смартфон и открыл фотографию платья, в котором нашли Анастасию. Картинки подготовил по его просьбе майор Зяблик: каждый элемент гардероба был снят и обработан так, чтобы не быть похожим на полицейские фотографии.

Консультант присмотрелся и отрицательно покачал головой:

– Это коллекция прошлого года. Сейчас ничего нет в наличии из нее.

– Ясно. – Джонни был готов к такому ответу. – А как насчет этих вещиц? Полагаю, они более актуальны.

Консультант вежливо пролистывал фото. Джонни подумал, как бы все изменилось, если бы обмолвился, что это вещи жертв маньяка.

– Есть только этот ремешок. Модель рассчитана на очень узкую талию, из-за чего ремень задержался в магазине. Хотя многие интересовались…

– Я бы хотел побеседовать с вашим байером, – с недовольным видом заявил Джонни. – Есть у вас тот, кто сам отбирает модели? Бывает на показах в мировых столицах моды, например?

– Побеседовать? Это не совсем та услуга, которую предоставляет наш магазин… – с трудом подбирал слова менеджер. – Но я могу попытаться записать вас на встречу. Мне надо проверить расписание…

Джонни применил особый взгляд, который тренировал несколько дней: так смотрят малыши на своих мам, когда хотят получить что-то здесь и сейчас. Сработало, парень дрогнул.

– Присядьте на минуточку. Посмотрю, что можно сделать, – ответил менеджер и исчез так же бесшумно, как и появился.

Садиться Джонни не стал. Он прошелся вдоль витрин с кошельками, клатчами и миниатюрными сумочками. Грамотная подсветка заставляла сверкать фирменную фурнитуру и логотипы – товары буквально умоляли их купить.

– Вам повезло! Кана примет вас за утренним латте, – раздался голос консультанта за спиной.

Джонни вздрогнул и еле удержался от испуганного возгласа. Он машинально взглянул на ноги парня: на том были вовсе не бесшумные мягкие тапочки, а классические туфли с каблуком.

Они прошли в дальнюю комнату, служившую магазину офисом. Кана оказался худощавым казахом с длинными «музыкальными» пальцами. Джонни решил, что французское имя – псевдоним, чтобы выглядеть значительнее. В мире моды впечатление играло еще большую роль, чем в бизнесе.

Одетый в бесформенную футболку оверсайз и мешковатые джинсы Кана с усталым видом потягивал лавандовый латте из высокого бокала. Довершали образ очки в толстой желтой оправе. Судя по отсутствию малейшего искажения, стекла были без диоприй. Все ради имиджа.

– Могу попытаться отыскать то, что вам нужно, но никаких гарантий, – с мягкой улыбкой сказал Кана. Его голос был таким же томным и тягучим, как лавандовый аромат латте. – Иногда в крупных магазинах Европы остаются модели прошлых сезонов.

Джонни сдержанно улыбнулся в ответ и протянул смартфон с фотографиями.

– Любопытные вещицы, стильные, – одобрил Кана. – Заметно выделяются даже среди бренда Louis Vuitton. Такого класса работы обычно становятся изюминками коллекции. Понимаю, почему вы обратили на них внимание: они будут актуальны долго и не обесценятся с уходом линейки сезона. Например, у нас были в продаже два очень дорогих ремешка, но это вещи для настоящих ценителей. Один вы видели, а другой был приобретен весьма необычным молодым человеком.

– Почему необычным?

– Ах, у него отличный вкус, но… Прекрасный костюм и булавка на галстуке с большим бриллиантом. Так уже очень давно не носят, хотя было стильно. И он был необычайно требовательным, ни на миллиметр не позволял отойти от своих пожеланий. Никаких консультантов, общение только со мной. Даже оплата исключительно наличными, хотя заказ был довольно большим.

– О, кажется, это один мой знакомый, – мгновенно сориентировался Джонни. – Можете описать его?

– Знакомый? Вполне возможно. – Судя по взгляду Кана, это был комплимент. – Казах, около тридцати пяти лет. Одежду я описал… На лица память у меня плохая, простите. Кому вообще интересны лица? Но по булавке вы его должны вспомнить, очень необычная вещь…

– Да-да, – перебил его Джонни, поняв, что добиться более полезного описания не выйдет. – Но, возможно, он или кто-то другой в городе приобретал у вас эти модели на какое-то знаковое мероприятие? Очень часто такие вещи надевают лишь раз, а потом они висят в шкафу. Юные модницы не всегда осознают ценность поистине стильных костюмов. Вы же наверняка иногда выкупаете такие вещи? Или я сам бы поговорил с владельцами, если дадите мне их контакты.

Кана грустно покачал головой:

– Вы абсолютно правы, и я несколько раз предлагал создать такую базу. Зачем хоронить красоту? Напротив, можно помогать нашим клиентам, точно определять их вкусы и предпочтения, заранее находить то, что им понравится в новой коллекции, делать рассылку с предложением. – Кана умолк мечтательно на мгновение, а затем продолжил: – Но увы, мы не отслеживаем клиентов, такова политика. Не ведем списки, не собираем базу. Мне жаль.

Кана посмотрел на погрустневшего Джонни и ободряюще улыбнулся:

– Но в вашем случае я могу сделать исключение. Оставьте свои контакты менеджеру. Я на днях отправлюсь в Париж, наверняка сумею что-то подобрать для вас. Тому, кто рьяно стремится к мечте, удача улыбается.

Вернувшись в машину, Джонни решил посоветоваться с Бэрримором.

– Похоже, в официальных бутиках нам не помогут. Они не хранят данные, а помнят лишь одежду. Нейлон мог купить здесь грузовик вещей, но его запомнили бы только за экстравагантный внешний вид!

– Или он мог заказать все прямиком из Европы, сэр, – поддержал его уныние Бэрримор. – И тогда искать след в Алматы бесполезно.

– Ты должен помогать, а не вгонять меня в депрессию еще глубже. Где твои манеры?

– Виноват, сэр. Адреса ближайших мультибрендовых магазинов я переслал вам. Продукция Louis Vuitton в них тоже представлена. И как вы знаете, в Алматы работают вольные байеры и стилисты, которые доставляют под заказ любые брендовые товары из Парижа, Лондона, Стамбула. Джонни Уали записан у двоих на сегодня, посмотрите свой календарь, пожалуйста.

Джонни завел двигатель.

– Вот это другое дело! Но чувствую, что без помощи Дамира не обойтись.

Остаток дня ушел на беседы с менеджерами бутиков, стилистами и байерами. Джонни раньше и не представлял, что в Алматы так много ценителей стильной одежды. Слишком много: хотя консультанты периодически узнавали модели с фото и сообщали, что продавали этот товар около полугода назад, никто не помнил даже в общих чертах покупателей. И записей, конечно, тоже никто не вел – уважение к личной жизни.

За завтраком Джонни грустно листал список ресторанов, клубов и бутиков: оставалось еще очень много работы. Затем посмотрел на свой график и чуть не вскочил со стула:

– Бэрримор, ты что мне напланировал? Двенадцать встреч на сегодня?!

– Да, сэр, – раздался невозмутимый голос из-под потолка. – Но обращаю ваше внимание, что десять из них протокольные. Ваш партнер Дамир переслал список мест, где уже побывали его сотрудники. Результат отрицательный, но вы хотели лично побеседовать с менеджерами.

– А, это от Дамира, понятно, – успокоился Джонни. – Да, впечатляет его темп.

– На самом деле, сэр, список гораздо длиннее. Я включил в ваш сегодняшний график лишь часть, чтобы вы все успели. Завтра таких контактов вдвое больше.

– Ого! Ну хорошо…

– И господин Дамир просил согласовать с вами время и место встречи для координации действий. У вас есть предпочтения?

– Вечером сегодня, когда обойду эти точки. В последнем ресторане можем и поговорить. И еще…

– Да, сэр?

– Выбери из соцсетей фотографии наших девушек в общественных местах. Если будет геометка – отлично. Если нет – постарайся распознать по архитектуре или дизайну, где сделано фото. Составь список любимых мест для каждой жертвы.

День прошел словно непрерывный марафон. Дорога, короткое знакомство в магазине или ресторане, вежливое подтверждение показаний, пара бесполезных уточняющих вопросов, сожаление о неспособности сделать больше, прощание и снова дорога. В коротких перерывах Джонни листал находки Бэрримора и почту. Когда было особенно тяжело, он вспоминал слова Чэня о том, что многозадачность – это способность интеллектуалов.

Вечером, уже сидя в ресторане перед встречей с Дамиром, Джонни услышал сигнал смартфона. Он собирался проигнорировать его: с большой вероятностью это мог быть спам или служебное уведомление оператора мобильной сети, а сейчас хотелось немного подумать. Но в наушнике раздался вкрадчивый голос Бэрримора:

– Пришло письмо от мистера Чэня.

Джонни тут же погрузился в чтение.

– Что-то важное? – раздался знакомый голос у столика.

– Простите. – Джонни смущенно вскочил, протягивая руку Дамиру. – Чэнь переслал отчет от ИИ. Данные, собранные в Москве, сопоставили с личными данными жертв из Казахстана…

Он остановился, когда сообразил, что разглашает следственную тайну. Дамир никак не реагировал, вежливо ожидая продолжения. Джонни вдруг понял, что сообщение касается их обоих, а потому он обязан сказать больше.

– Велика вероятность, что Нейлон не был лично знаком с жертвами. Даже не встречался с ними до похищения. Причем эти выводы ИИ сделал из моих отчетов. Что довольно странно, я ведь обошел далеко не все заведения в Алматы. Получается, можно свернуть работу?

– Для статистики часто используют срез данных, – пожал плечами Дамир. – Если выборка случайная, а сбор и обработка шли по всем правилам, можно делать выводы на основании усредненных значений. Это такой способ экономить усилия и ресурсы. Полиция не исключение: мало кто готов работать по-настоящему тщательно.

– Я готов, – сердито сказал Джонни. – И все равно не понимаю, чем могу помочь в расследовании, пока Чэнь в Китае. Хотя результаты почти нулевые.

– Почти? – оживился Дамир. – Что-то все же удалось найти?

– Если честно, мало полезного. Смутное описание одного из покупателей, которое подходит под профайл Нейлона. Но никаких новых данных это не дает.

– Фоторобот?

– Только одежды и аксессуаров, – горько усмехнулся Джонни. – Стоматологи помнят зубы пациентов, парикмахеры – волосы, а продавцы одежды – костюмы. Скорее мы получим их фантазию, чем описание реального покупателя.

– Если позволите дать совет, я бы не останавливал поиски, – доброжелательно предложил Дамир. – Прямого приказа прервать их вы не получали, средства у вас есть, время тоже. Зачем гадать по цифрам, когда можно все проверить?

– Думаете, остается надежда что-то найти?

– Какова вероятность выигрыша в лотерею у каждого участника? Почти нулевая. Но кто-то же становится миллионером. И всегда есть вероятность, что маньяк где-то ошибся.

– Чэнь Кунь очень высоко оценивает его интеллект, – заметил Джонни.

– Умные люди ошибаются не реже глупых. Он скорее «интеллигентный преступник» в терминах Джона Дугласа и Марка Олшейкера. То есть не имеет криминального опыта, не умеет профессионально скрывать следы преступлений. Мне вообще кажется, что полиция переоценивает его.[3]

– Откуда такой вывод? – нахмурился Джонни. – Он очень опасен.

– Конечно. Но я сомневаюсь, что московские следователи хотя бы нашли его операционную. Думаю, несколько дней все бегали по случайным адресам, а затем понадеялись, что как-то само все найдется. Или преступник настолько умный, что искать бесполезно. Хотя пройтись по спирали по всем подходящим помещениям от места преступления не так сложно, было бы желание.

Джонни хотел заступиться за ФСБ, но вспомнил, с каким настроением встречал их Листратов, и передумал. Интересно, а сейчас, когда Чэнь уехал из Москвы, хоть кто-то занимается Нейлоном?

– Думаю, вы правы. Зачем гадать, если можно проверить? Давайте закончим наш обход. И я бы хотел обойти поставщиков программного обеспечения и оборудования для слежки.

– Понимаю, – кивнул Дамир. – Их не так много в городе, список я могу составить. Но организовать встречи будет сложнее.

– Попрошу Кабдулина помочь, – отмахнулся Джонни. – Ему никто не способен отказать.

Встречу с IT-компанией удалось организовать только к обеду.

– Тебя выслушают и ответят на все вопросы, – заверил Джонни Кабдулин. – Но они тоже мажоры, никто не приходит в офис с утра, придется смириться. И я с тобой не пойду, для меня эта тема – темный лес. Но в случае проблем зови.

– Нужны данные о приобретении особенно мощного оборудования и самого продвинутого программного обеспечения, – объяснял задачу Джонни в просторном светлом кабинете молодому менеджеру. – Возможно, чуть более года назад были первые запросы. Затем обновления до актуальной версии.

– С аппаратной частью все почти ясно, но программная… – Менеджер задумчиво барабанил пальцами по столешнице. – Взлом соцсетей и личных аккаунтов, доступ к камерам и микрофонам, стирание записей в облачных хранилищах… Это скорее уровень спецслужб. Такой софт делается по спецзаказу, под контролем государства. Или, наоборот, нелегальными хакерскими конторами. Мягко говоря, не наш профиль. И даже не представляю, кто мог бы такое собрать под заказ частному лицу.

Джонни решил зайти с другого конца, но на секунду запнулся, когда сообразил, что придется опять разглашать закрытую информацию. Однако он пришел сюда по следственной необходимости, а не из прихоти. Кабдулин бы точно не ограничился намеками.

– Тот, кто купил это все, долгое время наблюдал за будущими жертвами, – осторожно начал он. – Полностью изучал их жизнь: личную, общественную. Скорее всего, он использовал оборудование для прослушивания на расстоянии: следов жучков в квартирах не обнаружили.

– Неужели у нас преступники стали такими продвинутыми? – Менеджер был явно обескуражен. – И состоятельными? Это же огромные расходы.

– В большей степени, чем вы можете представить, – хмуро ответил Джонни. – Судя по всему, он использует искусственный интеллект в своих целях.

Парень сокрушенно покачал головой. Затем пробежался пальцами по клавиатуре.

– Крупные или необычные заказы я всегда лично просматриваю. Мы точно не продавали такого, но проверю, поступал ли подобный запрос. Еще и оборудование для слежения… Нет. Ничего похожего.

Ответ не стал неожиданностью. Джонни уже понял по началу разговора, что шанс успеха мизерный. Впрочем, зачем гадать, когда можно проверить? И впереди еще несколько встреч, а удача непредсказуема.

– Ничего… Как же это может быть? – спросил Джонни у Бэрримора вечером, объехав деловой район города.

– Отсутствие результата тоже результат, сэр.

– И что это значит? Алгоритм Чэня всегда прав, то есть…

– То есть программное обеспечение было куплено в другой стране, – закончил мысль Бэрримор. – Наиболее вероятные страны: Российская Федерация, Объединенное Королевство…

– Да-да, я понял, – перебил его Джонни. – А здесь я только напрасно тратил время. Киберслед ускользнул, словно сладкая вата, растаявшая на солнце.

– Очень поэтично, сэр.

– Отстань.

Плохие новости лучше приносить лично. Поэтому Джонни взял себя в руки и поехал к подполковнику Кабдулину. Но начать разговор не успел, Серик все понял по его грустному виду:

– Компьютерный след завел в тупик?

Джонни молча кивнул.

– Бывает. Привыкай, наша работа почти вся состоит из таких разочарований. А если первая жертва была в Москве, то, может, и оборудование он покупал там.

– Может быть. Но Россия огромная. Там гораздо больше IT-компаний. Отыскать почти нереально.

Кабдулин насмешливо покачал головой:

– Еще месяц назад казалось нереальным выяснить все, что мы знаем о Нейлоне сейчас. Но откуда-то прилетел Чэнь, составил профайл, почти предсказал место ужасной инсталляции в Президентском парке. Ты переживаешь, что компьютерный след не привел сразу к цели, а месяц назад у меня никакого следа не было, ни одной ниточки, за которую можно потянуть. Сейчас есть над чем работать? Есть. Значит, будем работать!

– Но Чэнь – гений. У него собственная аналитическая система, которая сама просчитывает перспективность версий. А я только зря бегаю по городу.

Серик нахмурился:

– Ты его хвалишь и сомневаешься в нем одновременно. Кто тебе приказал разрабатывать эту линию? Он. Или ты считаешь себя умнее Чэня?

– Что? Нет. Я не сомневаюсь. – Джонни вздохнул. – Просто чувствую себя балластом.

– Так не будь балластом. Езжай в Москву. Раз в столице максимальное скопление передовых технологий, ищи покупателя там.

Джонни подумал секунду и закивал. Появился новый план, а с ним вернулась надежда. Возможность действовать бодрила. Или он действительно нуждался в небольшой выволочке, а в этом на Кабдулина всегда можно было положиться.

– Тогда вылетаю прямо сегодня. Отчет составлю в самолете и сразу же пришлю. Только надо парням подарки купить.

Глава 23

Барьеры

Евгений Листратов

Москва, 1–2 августа

Листратов решил сам встретить Джонни, когда тот приехал в управление.

– Скоро совещание, будет Молотов, – объяснил спешку полковник. – Есть новости?

– Подполковник Кабдулин с вами не связывался разве?

– Он переслал мне оперативный отчет несколько часов назад. Но кто знает, что вы там еще накопали со своими новейшими методами. Все может измениться за пару минут.

– Новостей нет. Но есть одно соображение.

Джонни вкратце рассказал про киберслед, после чего изложил соображения о поиске операционной.

Листратов мысленно оценил обе идеи, затем кивнул:

– Добро. Шансов не так много, но почему не проверить еще раз. Бери в помощники майора Зяблика. У него все допуски, базы данных, полномочия. И вы точно на одной волне. Медведева привлекай для осмотра помещений. Если куда-то вас не пустят добровольно, дай знать, решим в официальном порядке. А я к шефу.

– От Чэня хороших новостей нет? – спросил Джонни ему вдогонку.

– Работает. Пока нет.

Листратов оставил Джонни у айтишников и отправился к себе. Перед совещанием он хотел взбодриться чашкой кофе и продумать доклад. Теперь, когда Слэйвер и его подельники сидели в камерах, можно все ресурсы бросить на поимку Нейлона. Сдвиги были налицо: данные, собранные во время вечеринки Полины, бриллиантовый след, которым занимался Чэнь, уточненный портрет подозреваемого. Разумеется, львиная доля заслуг принадлежит китайскому профайлеру. Когда Листратов ехал за Агентом 005 в аэропорт, то находился в тупике, из-за чего первая встреча получилась такой напряженной. Но Чэнь быстро доказал эффективность своих методов, а Листратов уяснил, что современного маньяка можно поймать только с помощью новейших технологий. И он понимал, что снова придется учиться очень многому, иного пути нет.

Сегодня удача была на его стороне: прилетел Джонни с новыми идеями и есть что сказать шефу. Генерал-майор Вячеслав Алексеевич Молотов никогда не был самодуром, но и слишком мягким его назвать было нельзя. Мог и наказать, если за дело; ошибок и проступков не спускал. А сейчас он сдерживал давление высокого начальства сразу трех стран: Китая, России, Казахстана. И оставался в рамках: контролировал оперативников, но не дергал ежечасно, не заставлял докладывать каждый день.

Зайдя в знакомый зал за несколько минут до начала, Листратов оглядел еще раз доски и экраны. Обострился привычный зуд. Он знал все материалы наизусть, но известное каждому сыщику чувство говорило: что-то ускользнуло от внимания, есть зацепка, которую они не заметили.

Молотов появился за секунду до назначенного времени. В руках он держал папку с символикой ФСБ и толстый пакет. Лицо генерала было немного осунувшимся – Листратов в очередной раз порадовался, что Молотов сам общается с верхами, ограждая от такой сомнительной чести подчиненных.

Генерал-майор привычно осмотрел собравшихся, после чего направился к Листратову. Затем вынул из пакета увесистую коробку и протянул ее вместе с папкой.

– Полковник Листратов, благодарю за службу!

Ошарашенный Листратов взял коробку, папку, затем неловко их перехватил, чтобы пожать протянутую генеральскую руку.

– Служу России! – хрипло сказал он.

– Наградной пистолет, – пояснил Молотов ему и собравшимся. – Открывай, посмотри.

Второй раз Листратова просить не пришлось. Он аккуратно положил коробку на стол, открыл ее и вынул новенький пистолет Макарова.

– «Полковнику Е. И. Листратову от ФСБ России», – прочитал он гравировку на боку. – «Приказ ФСБ России от…»

– Приказ в папке, – перебил его генерал. – Правила ты знаешь, потом оформишь разрешение в установленном порядке. Всем членам оперативной группы также объявлены благодарности и поощрения за поимку Слэйвера.

Оперативники радостно загудели, но Молотов не дал им расслабиться:

– Все прочитаете позже, сейчас давайте проведем совещание. И носы не слишком задирайте, Нейлон пока на свободе.

– Поймаем, – заверил Листратов на кураже и услышал, как то же сказали еще несколько голосов.

– Уверен, что так и будет, – сдержанно улыбнулся генерал.

Он занял свое любимое место, вполоборота к собравшейся команде, и приготовился слушать.

Вначале Листратов коротко рассказал про отъезд Чэня в Гонконг, который инициировал сам профайлер, и про почти три сотни потенциальных подозреваемых, которых удалось отсеять благодаря черно-белой презентации.

– Прямо сейчас подполковник Чэнь Кунь совместно со спецслужбами Гонконга пытается выйти на след подозреваемого или его поставщика. Но и наше расследование мы не сворачиваем, это тоже рекомендация Чэня, – уточнил Листратов. – В настоящее время в разработке находится несколько версий по Нейлону, включая бриллиантовую. Казахстанские коллеги отрабатывают IT-след: анализируют закупки специального программного и аппаратного обеспечения, ищут подозрительные сделки.

При этих словах генерал-майор оживился, поэтому Листратов решил развернуть тезис:

– Майор Зяблик отрабатывает это направление по Москве и России. Джонни Уали, консультант из Алматы, тоже здесь и координирует его действия.

Молотов одобрительно кивнул. Новые версии всегда дополнительные шансы на поимку преступника.

– Какие еще направления? – спросил Молотов.

Листратов мысленно поблагодарил Джонни.

– Хотим до конца отработать поиск операционной Нейлона. Судя по его психологическому портрету, он мог спешно покинуть помещение, но постараться не допустить туда других. То есть это помещение, расположенное недалеко от ВДНХ, с непрозрачным арендатором или владельцем.

– Слишком мелкое сито, – нахмурился Молотов. – Под такое определение попадет очень много помещений.

Листратов понимал, что генералу нужен успех. Пусть маленькое, но продвижение вперед, то, что можно показать руководству.

Полковник уже набрал воздуха, чтобы сказать о приоритете – помещениях с цифровой тенью, но в этот момент засветился экран его смартфона. Пришло письмо от Чэня.

Листратов извинился и принялся читать. Лицо его просияло, сегодня точно удача была с ним.

– Пришло уточнение профайла Нейлона от китайского ИИ, – объявил он. – Данных за последнее время собрано очень много, все было загружено в аналитическую систему Чэня. Пока он в Гонконге, ИИ добавил некоторые характеристики. Одни наши предположения подтвердились, другие оказались новыми и довольно неожиданными.

Оперативники затаили дыхание. Хотя письмо не было новостью о поимке Нейлона, но все же содержало что-то важное.

– У Нейлона четко вырисовывается почерк, – докладывал Листратов по порядку. – Первое. Жертв он выбирает из-за мужчин. Рядом с девушкой должен быть очень состоятельный человек со склонностями к тирании, с максимально сильным характером, благодаря которому он и стал богатым. Отсюда вывод: Нейлон сам когда-то ощутил на себе влияние тирана. Кроме того, Нейлон достаточно состоятелен и вращается в таком же обществе, поскольку имеет возможность выбирать жертв и оценивать их с этого ракурса.

Листратов читал с экрана смартфона, иногда поднимая глаза на оперативников для комментария или пояснений.

– Второе. После похищения он оставляет жертву в живых минимум девяносто шесть часов. Первые двадцать четыре часа для адаптации, оставшиеся – для изучения и планирования ритуала. Еще двадцать четыре часа занимает размещение тела на всеобщее обозрение. Следовательно, у него есть оборудованное место, где он держит жертв все это время. Видимо, потом то же место превращается в операционную, – добавил полковник свои соображения. – Значит, мы ищем не крохотную комнатушку, а место, где Анастасия Грачёва могла чувствовать себя в относительно привычной обстановке.

Он отметил, что Зяблик понял его – кивнул и застрочил в блокноте.

– Третье. Нейлон одевает жертв в модные и дорогие вещи, причем от белья до аксессуаров и обуви. Это говорит о том, что он хорошо разбирается во внешних атрибутах богатства, наблюдает за миром моды. Четвертое. Он не оставляет следов. После убийства и всех манипуляций на телах нет ни чужой ДНК, ни отпечатков, ни остатков посторонних веществ, по которым можно было бы получить дополнительную информацию. Кроме того, Нейлон производит профессиональные манипуляции с сердцем. Отсюда вывод: подозреваемый отлично разбирается в методах судмедэкспертизы.

Листратов заметил ошарашенные лица коллег и вновь вернулся к чтению письма Чэня.

– Нейлон использует IT-технологии. Это распечатка муляжей сердец на 3D-принтере, слежка посредством электронных устройств, удаление признаков собственного присутствия на местах похищений и инсталляций. Всё на высоком профессиональном уровне. В наше время очень сложно не оставлять цифровых следов, но ему это удается.

Листратов посмотрел на Молотова. Тот внимательно слушал и что-то помечал в блокноте.

– Следующий пункт профайла: Нейлон получает наслаждение от преступлений. Он разыгрывает спектакль с красивыми декорациями и единственной актрисой для публики, впечатляя жестокостью постановки. Перед убийством Нейлон дарит жертве бриллиантовое украшение, символически выменивая на него чужую жизнь.

Листратов замолчал, переводя дыхание. Благодаря письму Чэня доклад получился не таким, как он планировал. Но точно не хуже – появились важные подробности, а образ Нейлона становился почти осязаемым.

– Нейлон принадлежит к новому поколению, – перешел полковник к заключительной части. – Он использует самые передовые технологии и крупные ресурсы. Он высокоорганизован и одержим жертвами. Чтобы поймать его, нам потребуется еще больший перфекционизм и много, очень много кропотливой работы.

Листратов выдохнул, обводя взглядом подчиненных. Никто не просил слова, все обдумывали услышанное.

– Хорошо, – бесцветным голосом сказал Молотов. – Копию отчета мне, и начинайте разработку оперативных мероприятий немедленно.

Генерал-майор встал и вышел, оставив опергруппу обсуждать варианты действий.

После ухода Молотова нормального совещания не получилось. Сначала все поздравляли шефа, затем принялись искать способы поскорее узнать о собственных поощрениях. Разумеется, во второй половине дня всех и так ознакомят с приказом, но сыщики остаются сыщиками.

– Полковник Листратов, поздравляю! – Джонни пытался состроить официальную гримасу, но получалось у него так себе. Еще больше портил впечатление черный пакет, который консультант явно собирался торжественно вручить. – А это награда от зарубежных почитателей ваших талантов!

– О, Jysan! – Листратов вынул бутылку из пакета и показал этикетку любопытствующим. – Спасибо, Джонни. Но если честно, ваш с Чэнем вклад в поимку Слэйвера не меньше моего… Жаль, что вы не у нас работаете, благодарность вам не объявишь.

– Но от красивого пистолета я бы не отказался, – быстро ответил Джонни и примирительно вскинул ладони: – Шучу, шучу. Только помогаю и не мешаю настоящим профессионалам гонять преступников по городу. Полное понимание, доверие и сотрудничество!

– Молодец, – рассмеялся Листратов и ушел в свой кабинет, чтобы оставить подарки.

Уже в коридоре он понял, что слова Джонни чем-то задели его, разбередили старую рану. Это было странно: Джонни всегда казался открытым и доброжелательным человеком. Что неприятного могло быть связано с ним?

Перед дверью кабинета он понял: Джонни невольно напомнил слова Молотова о доверии. А затем и разговор с Чэнем об Ольге и нерешенной проблеме. Но если сегодня такой удачный день, не стоит ли разрубить и этот узел?

В IT-отделе кипела работа. Трое подчиненных Зяблика стучали по клавишам и даже не подняли головы, когда зашел Листратов, а сам майор что-то эмоционально объяснял Джонни. Полковник тихо подошел ближе и прислушался.

– Наконец-то стоящая работа, – одновременно радостно и ворчливо вещал Зяблик. – А не вилку в розетку вставить.

– Какую вилку? – не понял Джонни и посмотрел на пучок сетевых кабелей на стене.

– Да это вчера было. Не поверишь, вызвали – принтер не работает. Я ж их знаю, сразу по телефону спросил: мол, в розетку вилку вставили? Отвечают: да, конечно, но не работает. Бросаю все, прихожу. И что вижу: кабель от принтера они в сетевой фильтр вставили, а вилка самого удлинителя валяется под столом. Одному мешала, другой не заметил…

– Да ну, не может быть, – засмеялся Джонни. – Анекдот какой-то.

– Это мои суровые будни оперативника ФСБ, – горестно вздохнул Зяблик.

– Так, суровые сотрудники, что накопали? – решил вмешаться полковник.

– Шеф? – вскочил смущенный майор. – Мы работаем…

– Составляем список компаний, которые продают требуемое программное обеспечение в Москве, – влез нахальный консультант. – В Алматы я лично объехал самые крупные. Но понимаю, что здесь их во много раз больше.

– И есть те, которые работают полуофициально, – добавил Зяблик. – Их тоже включаем.

Лицо у Джонни вытянулось.

– Полуофициально? И вы об этом знаете, а они продолжают работать?..

Зяблик лишь пожал плечами.

– По-онял, – протянул Джонни, хотя по его виду было ясно, что ничего он не понял.

– Хорошо. Готовьте запросы, я завизирую, – распорядился Листратов. – Что по помещениям?

– Первые десять уже готовы, работаем дальше. – Зяблик протянул распечатку. Теперь он был в своей стихии, поэтому говорил четко и уверенно. – Двигаемся расширяющимися кругами от места преступления. Здесь все помещения, которые сняты теми же арендаторами, что и год назад, оплачены, но по внешним признакам не используются. Два уже помечены как проверенные.

– Это как? – удивился полковник. – Молодцы, конечно, но что-то подозрительно быстро.

– Одно проверяли еще год назад. Другое успел посмотреть Медведев, оно было ему по пути, сразу и заехал.

– Понял. А этот адрес какой-то знакомый… – Полковник показал на строчку в списке.

– Так точно, – широко улыбнулся Зяблик. – Его тоже собирались проверить год назад, но сначала не нашли арендатора, потом начались какие-то трудности с оформлением санкции, потом…

– Да-да, вспомнил, – перебил Листратов. – Потом стало не до этого. Я поеду сейчас в город, на обратном пути заскочу туда, посмотрю. Если что еще будет в том районе, пишите: могу до завтра не вернуться.

– Полковник, имеете полное право отпраздновать, – сурово сказал Джонни, изображая Молотова.

– Отставить насмехаться над начальством! – ответил Листратов и вышел под общий хохот.

Перед встречей с Ольгой Листратов успел заскочить в квартиру – освежиться и сменить одежду. Дома он проводил мало времени, даже ночевал часто в кабинете. Но с поимкой Слэйвера и подключением к расследованию Чэня напряжение немного спало. Вернее, переключилось с рабочих дел на личные – он понимал, что необходимо прояснить отношения с Ольгой.

И Чэнь, и Молотов правы: связь с женой генерала, начальника одной из важнейших служб ФСБ, давно перестала быть личным делом Листратова. Но и в одиночку решать общую проблему он не мог, не имел права.

Листратов выбрал для разговора их любимое кафе. Это место им нравилось и своим меню, и расположением – было удобно добираться обоим.

Сидя за столиком, Ольгу он заметил издалека, как и взгляды нескольких мужчин на нее. Но с ревностью он давно смирился: примерно его ровесница, ненатуральная блондинка, Ольга тщательно следила за собой и отлично выглядела. Она не следила за модой чересчур пристально, но всегда одевалась сдержанно и женственно, чем привлекала внимание многих.

– Совсем вас там замучили, – ласково сказала она, оглядев Евгения. – Круги под глазами, лицо осунулось, похудел. Питаешься чем попало? Так и желудок загнать можно.

Листратов поднялся, подошел и чмокнул Ольгу в ушко. Разумеется, она возмутилась, что ей щекотно, как делала это каждый раз. И каждый раз обворожительно улыбалась, как и сегодня. Поддавшись порыву, Евгений нарушил их ритуал: не отдалился, а приобнял Ольгу сильнее. Зарылся носом в ее волосы, с шумом вдохнул тонкий запах духов. Потерся щекой о ее щеку.

– Соскучился? – проворковала Ольга и оттолкнула его, напуская грозный вид. – Что люди вокруг подумают! А вдруг твой шеф мимо проедет?

– Молотов занят до вечера. Международные отношения, доклады начальству, поощрение лучших подчиненных…

– Даже так? – оживилась Ольга. – Хвастай, герой.

Листратов коротко рассказал о наградном пистолете и честно старался обойтись без бахвальства. Но судя по чуть ироничному прищуру глаз любимой, все же получилось не очень скромно.

– Ужасный маньяк, – вздохнула Ольга. – Страшно жить. А вдруг он перейдет на обычных женщин? Решит, что моделей и актрис тяжело похищать из-под носа у охраны. А девушки у нас и по улицам красивые ходят.

– Не переживай, – заверил ее Евгений. – Этот псих имеет особый вкус, ему нужны четко определенные типажи. Со списком характеристик.

– То есть я недостаточно привлекательная для него? – капризно надула губки Ольга.

Евгений рассмеялся, протянул руки через стол и поймал ее холодные пальцы.

– Да. Именно так. Ты абсолютно не в его вкусе. И я этому бесконечно рад!

Ольга не удержалась и тоже звонко рассмеялась:

– Хорошо-хорошо. Убедил. Но почему ловите его уже второй год? Да еще с такими героями! Так сложно вычислить маньяка?

– А вот представь себе, сложно, – серьезно сказал Листратов. – Я уже допускал, что он так и останется на свободе. Представь, год прошел с убийства, а зацепок, улик нет, ничего на него нет!

– Знаю-знаю, – хихикнула Ольга. – Вам даже помощника из Китая выписали.

– Невероятный человек, – кивнул Евгений, открывая меню. – Скорее не человек, а машина. Гений.

– Ого! Похоже, ты им восхищаешься, – с лукавой ноткой в голосе прокомментировала Ольга.

– У него совершенно иные способы работы, даже философию китайскую применяет. Не спрашивай, как именно, не знаю. – Евгений шутливо поднял руки. – И он активно использует искусственный интеллект…

– Ясно. Все дела раскрывает компьютер. Скоро останетесь без работы.

– Еще нескоро, – притворно строго возразил Листратов. – Многое пока от человека зависит. Нейросети помогают, но используют лишь заложенные в них паттерны. И очень важно составить промпт.

– Ого! Листратов, я тебя не узнаю! – восхитилась Ольга. – Мы не виделись… сколько? Но ты так изменился, такие слова знаешь! Я начинаю тебя ревновать к этому китайскому агенту.

– Да, я стараюсь меняться, расти. – Евгений собирался обсудить трудный вопрос после еды, но Ольга сама подняла подходящую тему. – И я не намерен прекращать. Маньяка мы при помощи Чэня скоро прищучим. Моей заслуги в этом будет не так уж много, но шанс на повышение появится. И я не намерен его упускать.

Ольга удивленно приподняла аккуратно подведенные брови.

– Конечно! Ты много работаешь. Это вижу я. И это видят… все. Ты давно заслужил повышение.

– Я думаю попросить о переводе в Питер, – выпалил Листратов. – И я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Ольга замерла, словно лань, почуявшая хищника.

– Вот так кардинально?

– Да. Как сейчас больше продолжаться не может, Оля. – Он заглянул ей в глаза, пытаясь найти там ответ. – Я уважаю твоего мужа, он достойно служит своей стране. Но я люблю тебя и хочу создать семью, нашу с тобой. И понимаю, что мы сможем это сделать, только уехав из Москвы. Хотя бы на какое-то время.

Лицо Ольги застыло, но затем она поймала его взгляд и рассеянно улыбнулась:

– Нельзя принимать такие решения впопыхах. Я собиралась только пообедать с тобой, а не обсуждать развод и переезд. Нужно обдумать, все взвесить. Дай мне время. Нам ведь и так хорошо. Есть ли необходимость что-то срочно менять?..

Евгений слушал ее щебетание, но по выражению глаз, резким движениям рук уже многое понял. Ольга пока не осознала, что для него все изменилось. И есть слова, которые меняют мир, – их не вернуть в прошлое.

Листратов почувствовал пустоту в груди. Он не стал спорить с Ольгой, пытаться уговорить или убедить в серьезности своих намерений. Не стал объяснять, что их отношения просто не могут продолжаться дальше в том виде, в котором существовали последний год. Их отношениям пришел конец.

Они спокойно пообедали. Евгений привычно скользнул губами по ее щеке. Он знал, что это был последний поцелуй, но не стал задерживать момент или вдыхать полной грудью аромат любимой женщины. Бывшей любимой – нужно привыкать жить без нее.

Они неловко попрощались у выхода кафе и разошлись в разные стороны. Ольга убежала по делам, а Евгений, чтобы не провожать ее взглядом, решил проверить смартфон по дороге к машине.

Молотов не звонил. Важных сообщений не пришло. Операций, требовавших его присутствия, запланировано не было. Листратов грустно усмехнулся: неужели свободный вечер? Он уже и забыл, что такие бывают.

Листратов уселся в водительском кресле поудобнее и помассировал виски. Все же это было больно. И одновременно он чувствовал огромное облегчение. Их отношения стали грузом, незавершенной фразой – и вот он услышал ее окончание. Он сам принял такое решение и привел их к этому финалу. Ольгу все устраивало, она сегодня дала это понять. Но он любил ее и мечтал о большем.

– Конец моим страданиям и разочарованиям, – пробормотал он, вдыхая сухой московский воздух. – И сразу наступает время для работы.

Листратов понял, что лучше всего сейчас отвлечься на привычные дела. Например, проверить помещение, адрес которого ему дал Зяблик. Он собирался туда заехать с утра, но кто мешает сделать все прямо сейчас? Листратов завел машину и построил маршрут.

Сначала в отношениях с Ольгой его привлекал риск, который делал любовь запретной, а потому более страстной. Но со временем Евгений привык ощущать рядом дорогую женщину. А теперь нужно было привыкать к одиночеству и увеличению дистанции с любимым человеком: оставить уютное кафе и окунуться в мир преступлений и бесконечных погонь.

Навигатор привел к фонтану на ВДНХ. Листратов решил сначала осмотреться. Это было место преступления, нулевая точка расследования. Что бы сделал в тот день Агент 005? В Алматы Чэнь ходил около тела, изучал малейшие детали композиции. Сейчас Листратов мог полагаться только на память.

Он прошелся вокруг фонтана несколько раз.

– Здесь были вазы с цветами. Тут разбросаны бутоны, – бормотал он, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. – А откуда ты принес тело? И не мог же ты везти девушку ночью через весь город, это большой риск. А ты не любишь рисковать. Значит, где-то поблизости должен быть перевалочный пункт или сама операционная. Например, в Ботаническом саду. Относительно тихое местечко.

Удостоверение ФСБ открывало все двери. Листратов бегло осматривал подсобки, склады, технические помещения и зоны отдыха персонала. Это пока было не то, но он чуял след. Наконец-то утреннее щемящее беспокойство немного утихло – он шел к цели.

Невзрачная подсобка вела к крепкой двери с цифровым замком. Очень неуместной здесь двери, которую год назад так и не смогли открыть по разным причинам.

– Что там? – спросил он сопровождающего молодого сотрудника в спецовке.

– Арендованное помещение, – пожал плечами парень. – На плане так указано, а арендаторов я не видел. Недавно здесь работаю.

– Открывай, – приказал Листратов. – Или ты и кода не знаешь?

– Это надо с менеджером, – замотал головой парень. – Без него никак.

Листратов погладил дверь – отличную, хорошую дверь, которая преграждала ему путь к цели. Конечно, работник в спецовке был прав. Они всегда правы, когда ставят препятствия перед ним. И Ольга права, что отказалась от него ради нелюбимого мужа-генерала. И Чэнь был прав, когда требовал разобраться с личными проблемами. А что бы сделал сам Агент 005? Извинился и ушел? Точно нет.

– Ты умеешь такие двери снимать аккуратно? – спросил Листратов, не оборачиваясь. – Или бригаду с болгаркой вызывать?

– Зачем болгарку? – быстро ответил испуганный голос. – Можно снизу поджать, с петель снять… Но надо, чтобы менеджер…

– У тебя пять минут, – ледяным тоном сказал Евгений. – На лом, болгарку, менеджера и всех кого хочешь. Но если через пять минут мы не начнем открывать эту дверь, виноват будешь ты. А когда мои ребята разнесут ее в щепки, а внутри окажутся улики, которые я ищу… Догадываешься, кто пойдет по делу как тот, кто препятствовал следствию? Или как соучастник?

Судя по быстро удаляющимся шагам, парень догадался правильно.

Через четыре с половиной минуты он снова стоял возле двери с изогнутым ломом, молотком и видавшим виды топором.

– Менеджеру я сказал, пусть сам с вами разбирается, – примирительно пробурчал работник и начал возиться с косяком.

– Разберется, разберется. А ты открывай пока.

Парень знал свое дело, видимо, не раз вскрывал помещения после исчезновения или разорения арендаторов. Он ловко вставил лезвие топора в щель под дверью, затем молотком и ломом немного приподнял ее и аккуратно снял с петель. Электронный замок не выдержал и отпустил полотно. В комнате сработали датчики и загорелся свет.

– Что вы творите?! – Судя по эмоциям в новом голосе, это наконец-то появился менеджер. – Вскрывать помещения можно только в присутствии арендатора! У нас договор!

– О, буду очень, очень рад его присутствию, – оскалился Листратов. – А вы пока объясните, что делает на территории сада эта операционная? И лучше сразу в письменном виде.

– Я не-е…

Листратов сделал шаг в комнату к хирургическому столу. Он знал, что нужно оставить как можно меньше следов, но удержаться за порогом было выше его сил. Глаза постепенно привыкли к яркому свету бестеневого фонаря, и он смог разглядеть детали. Очень мало деталей – операционная пустовала давно. Видимо, примерно год.

– Никого не пускать! – рявкнул Листратов. – Это место преступления. И подготовить всю информацию по арендатору!

Менеджер словно испарился. Рабочий из-за порога разглядывал комнату и что-то объяснял вполголоса появившимся неизвестно откуда зевакам. Листратов достал смартфон и вызвал группу криминалистов.

Он ждал прилива радости, торжества, но вместо них пришли гнев и холодная ярость. Словно не было прошедшего года, словно молодая красивая девушка только вчера лежала бездыханной здесь, на этом столе, пока монстр превращал ее в куклу. Собственные переживания сегодняшнего дня показались мелкими, смешными, стыдными. Что может быть важнее спасения жизней?

– Чэнь Кунь, гений ты наш, – усмехнулся Листратов. – Умеешь ты старых волков учить новым трюкам.

* * *

– Полковник Листратов, ты должен мне орден, – заявил Джонни, входя утром к нему в кабинет. – Ладно, хотя бы медаль.

– Признаю твои заслуги, доктор Ватсон. – Листратов поднялся из-за стола и с чувством пожал руку Джонни. – Твоя идея была отличной. Благодарю.

– Ясно. Вместо медали устная благодарность, – вздохнул Джонни. – Вот так всегда. Но хоть порадуй тогда новостями. Нашли что-то эксперты?

– Нашли, – не сдержал полковник победной улыбки. – Много мелких следов двух ДНК. Больше всего – Анастасии Грачёвой: на столе, полу и так далее. А вторая – интереснее: на одной салфетке, завалилась за шкафчик.

– Ого! – Джонни почти дрожал от нетерпения. – Нейлона? Он ел, что ли, рядом с телом?

– Почему нет. Долгие манипуляции, обычное дело. Убрано там хорошо, но когда мало времени, мог не заметить. И наши вокруг все потрошили тогда, а до этой подсобки не добрались, не придали большого значения… Пиши своему Шерлоку, что пора возвращаться.

– Хорошо.

Джонни был чем-то явно обеспокоен, но лишь кивнул еще раз и быстро вышел из кабинета.

На глаза Листратову попалась папка с приказом о награждении. Да, надо приводить дела в порядок. Например, прямо сейчас заняться оформлением разрешения на наградной пистолет.

Глава 24

Пик Виктория

Чэнь Кунь

Гонконг, 30 июля–2 августа

Утром Чэнь постарался в тишине проанализировать свой вчерашний день. После разговора с Юсуфом Али казалось странным, что этот вежливый и обходительный торговец бриллиантами мог войти в список подозреваемых. Агент 005 не помнил другого примера такой очевидной своей ошибки.

Стоило только чуть подробнее присмотреться к господину Али, и становилось понятно, что не имело смысла его подозревать в убийствах. В юности он не перенес ни единого травмирующего события, которое могло послужить толчком к деградации психики. С родителями тоже не происходило ничего экстраординарного. Счастливо женат, имел двоих сыновей – все было полной противоположностью профайлу Нейлона.

Чэнь закрыл глаза и попробовал очистить сознание. Выходило плохо: провал напоминал о себе снова и снова, возвращалось раздражение. Он применил сильное средство: призвал образ Ни Ни в день их расставания. К его удивлению, в сознании всплыли большие синие глаза на белом лице. Ну разумеется, все дело в Полине. Вернее, в его остром желании произвести впечатление на нее, увидеть восторг в этих глазах, услышать слова похвалы, слетающие с этих губ. А Нейлон и его поимка стали не целью, а средством.

Так нельзя. Чэнь неимоверным усилием воли постарался прогнать навязчивые мысли о прекрасной русской девушке. Скоро появятся новые ниточки.

Он почувствовал легкую вибрацию: искусственный интеллект прислал обновленный отчет. Небольшой раздел был посвящен результатам поиска Джонни. Чэнь усмехнулся и переслал выдержку своему казахстанскому помощнику.

Это простое действие и воспоминание об оставленном друге успокоили его. Он снова закрыл глаза и наконец-то смог начать медитацию.

Чэня никто не беспокоил почти до обеда. Полина занималась переговорами, а местные полицейские понимали, что даже гению нужен иногда покой. Но около полудня в дверь номера постучали.

– Вас приглашает на разговор комиссар полиции Гонконга, господин Ван Вэй. – Молодой парень в форме вытянулся по струнке, явно опасаясь разноса за незваный визит.

Через час, пройдя все посты и проверки службы безопасности, Чэнь вошел в кабинет начальника гонконгской полиции и привычно оценил обстановку. Мебель и интерьер куда более роскошные, чем в помещениях прочих чиновников, но общая атмосфера скорее рабочая. Ясно, что здесь не только проводят важные переговоры и совещания, но и ежедневно усиленно работают на благо государства.

– Благодарю за приглашение, – сдержанно сказал Чэнь и поклонился.

Комиссар Ван Вэй тоже был больше похож на бизнесмена, чем на полицейского, особенно в строгом костюме европейского фасона и очках. А его цепкий взгляд говорил о незаурядном уме.

– Это я вас благодарю за помощь в расследовании, – улыбнулся комиссар, чуть склонился в ответ и указал на удобное кресло. А когда Чэнь сел, продолжил: – Мы все были впечатлены. А некоторые наши сотрудники считают вас человеком будущего, поколения ASI. И говорят, что совсем скоро искусственный интеллект будет превосходить даже гениев, а потому мы должны срочно внедрять ваши технологии. Иначе просто устареем. А затем, видимо, люди вынуждены будут отдать первенство и в других областях своей жизни: искусственному интеллекту неведомы человеческие недостатки.

Чэнь внимательно слушал собеседника, привычно сканируя его невербальные сигналы. Он быстро понял, что господин Ван Вэй говорит о своих идеях, а не пересказывает мысли подчиненных. Поэтому ответ начал осторожно:

– Я все же полагаю, что люди оставят первенство себе. Человеческий интеллект работает иначе, чем искусственный. Например, почему мы одних считаем гениями, а других – обычными людьми? Потому что первые лучше пользуются своим важнейшим инструментом, мозгом. Префронтальная кора – наш естественный инструмент прогнозирования, аналитическая система. Она непрерывно предсказывает, по какому пути будут развиваться события, использует наш прошлый опыт. Гении всего лишь те, кто научился эффективнее пользоваться этим врожденным инструментом. Они лучше понимают законы природы и общества, поэтому способны спроецировать их на будущее и дать максимально точный прогноз. Искусственный интеллект лишь облегчит эту задачу, а не вытеснит нас.

– Превратит обычных людей в гениев? – недоверчиво прокомментировал комиссар. – Посмотрим. Но хорошо, что вы затронули вопрос прогнозов. Не могли бы вы поделиться своим ви'дением судьбы воссоединения Тайваня с КНР? Не беспокойтесь и говорите начистоту. Это философская беседа, упражнение для пытливого ума.

– Неожиданный вопрос, – искренне удивился Чэнь. – И вы правы, есть сценарий, который написан с использованием квантового компьютера Tianyan c пятисотчетырехкубитным чипом Xiaohong и новой версии нейросети Qwen 2,5. Согласно этому сценарию, Тайвань становится тридцать четвертой провинцией Китая. И уже в 2025 году возможно начало операции «Великий ветер».

– И что это? – Господин Ван Вэй явно не ожидал такого ответа. – Один из стратегических планов или рекомендации из будущего?

– Думаю, мы узнаем об этом в свое время. – Чэнь Кунь тщательно подбирал слова, чтобы не задеть собеседника, но и не сказать лишнего. – Раскрыть детали, к сожалению, я не могу, но в общих чертах это способ объединения людей по обе стороны Тайваньского пролива в одну семью. Для начала нейросеть рекомендует подготовить китайско-тайваньскую декларацию о следовании политическим курсом «Одна страна – две системы». Уже сейчас народ Тайваня понимает, что «прочные как скала» связи с США – чудовищный обман. А время и крупные инвестиции КНР помогут воссоединению.

– Это будет не так просто, – нахмурился комиссар.

– Поясню на примере семьи. Хороший старший брат всегда поддерживает младшего, потому что он родной. И младший вырастает со знанием, что у него есть старший брат, который всегда его защитит, даже если он ведет себя неправильно. Со временем он вырастет, поймет свои ошибки и изменит поведение, а чувство семьи останется. Если вернуться к отношениям государств, то суть операции в том, чтобы предложить Тайваню широкую автономию в обмен на переход под суверенитет КНР. У нас уже есть успешный опыт «Одной страны – двух систем».

– Предлагаете повторить опыт интеграции Гонконга?

– С некоторыми различиями. Срок особых отношений будет составлять двадцать пять лет. В течение этого времени КНР берет на себя только вопросы обороны и внешней политики. В остальном все остается в ведении администрации Тайваня. Кроме того, КНР обязуется ежегодно инвестировать в экономику Тайваня не менее тридцати миллиардов долларов.

Ван Вэй слушал внимательно. Он только иногда задумчиво кивал, словно слышал в словах Чэня подтверждение собственным мыслям.

– Рад слышать, что новейшие технологии помогают воссоединению нации, – сказал он после недолгих раздумий. – Просчитать сценарий на компьютере и не совершать трагических ошибок в реальности – это прекрасно.

Комиссар встал, давая понять, что встреча окончена. Протягивая по-европейски руку для прощания, он добавил:

– Единство очень важно, когда цель благородна. И господин Юсуф Али уже знает о моем мнении по вашему вопросу. Уверен, он сгорает от желания помочь вам.

Когда Чэнь садился в автомобиль, готовый отвезти его в отель, он понял, что очередной след оказался ложным. Помощь ювелира, конечно, может принести пользу, но он надеялся в Гонконге на гораздо больший результат. Что же, остается продолжать охоту: ставить ловушки и ждать, когда они сработают. А бриллианты обязательно сыграют важную роль в финале – об этом говорила его интуиция.

– Прости, что задержал наш обед, – сказал Чэнь, когда Полина закончила заказ. – Общался с комиссаром полиции. А он очень умный человек, поэтому наша беседа немного затянулась.

– Это большой чин? Генерал? – оживилась девушка. – Он поможет с Али?

– Комиссар Ван Вэй возглавляет полицию Гонконга. Его должность скорее министерская или сопоставима с должностью начальника полиции Москвы, примерно так. И да, уже помог. Господин Али сообщил, что ищет нужную нам информацию и даст знать о результатах.

– Знаешь, он интересный человек. – Полина рассеянно поправила безупречно лежащие столовые приборы. – Скромный, почти ничего не рассказал о себе, но гордится предками. А прадед его… Наверное, так и нужно жить, чтобы о тебе рассказывали внуки новым знакомым.

– Мне кажется, ты уже так живешь. – Чтобы говорить ровно, Чэнь заставлял себя отводить взгляд от прекрасных синих глаз. – Многие гордятся знакомством с тобой, дорожат им, хранят твои автографы или совместные снимки. Ты же звезда!

– Это сцена, – горько усмехнулась Полина. – Сладкий туман, который быстро появляется и мгновенно исчезает без следа. А наши последние дни были другими, наполненными чем-то настоящим, важным. Жаль только, что повод ужасный, смерть Анастасии. И жаль, что пользы от моего участия так мало.

Обычных собеседников Чэнь читал легко, поэтому удивляться по-настоящему, как сейчас, ему приходилось нечасто. Причину он знал: Полина была удивительной и точно не безразличной ему.

– Ты очень помогаешь, – торопливо возразил он. – Вспомни хотя бы презентацию, ты даже рисковала тогда!

– Ты же говорил, что не было никакого риска! – развеселилась Полина. – И Листратов потом рассказывал, что все оставалось под контролем. Не очень убедительно, но я сделала вид, что ему поверила. И как теперь с вами общаться?

– Все, госпожа сыщик, сдаюсь! – шутливо поднял руки Агент 005. – Вы нас полностью разоблачили. Но от дальнейшего позора меня спасет официант: он несет заказ.

Они принялись за еду, а Чэнь получил возможность немного собраться с мыслями. И почти сразу понял, что разговаривать с любимой девушкой в ресторане об убийствах и войнах, наверное, не лучшая идея.

– Расскажи, как тебе Гонконг? И что с твоими контрактами?

– Прекрасный город! – В глазах Полины засверкали синие искорки. – Совершенно уникальный. Как бы я хотела больше времени провести здесь, посетить интересные места, а не только работать. Впрочем, мой продюсер не назвал бы это работой. – Она весело улыбнулась и пояснила: – Он постоянно куда-то звонит, о чем-то договаривается. Думаю, сделал около миллиона звонков за эти дни. Настоящая суперспособность!

– И есть результат?

– О да! Пять лучших клубов готовы подписать контракты: Dragon-I, Finds, M1nt, Dusk Till Dawn и Volar. Уж и не знаю, что он им наговорил, но завтра будет насыщенный деловыми встречами день.

– Уверен, ему было достаточно показать им твои записи. – Чэнь очень старался говорить по-дружески, но, судя по короткому лукавому взгляду Полины, в этот раз у него не получилось.

– Скорее всего, им хочется увидеть что-то новое. Dragon-I – самый популярный танцпол Гонконга, причем его интерьер – это резкое сочетание азиатских и нью-йоркских мотивов. Кабинки и танцовщицы, живые птицы в клетках по всему помещению. Знаешь, я иногда чувствую себя такой птицей – в дорогом клубе, под взглядами поклонников, но в клетке.

– Все мы в каких-то клетках, – пожал плечами Чэнь. – Остальные залы такие же?

– Ой, нет, совсем другие. Finds – клуб в роскошном особняке, скандинавский дизайн, дерево, чистые линии и светлые тона. M1nt перенимает многое у своего лондонского прототипа: только для своих. Причем стать членом клуба можно, лишь показав банковскую выписку с определенной крупной суммой. Но он устраивает и открытые вечера. Сам клуб – целый дворец с прекрасной хрустальной люстрой, картинами Дэмиена Херста и акулами в аквариуме.

– И иногда ты чувствуешь себя… – с невинным выражением перебил ее Чэнь.

– Что? Нет, вот акулой я себя точно не чувствую! – возмущенно заявила Полина, после чего рассмеялась. – Нет, все места разные, но каждое по-своему прекрасно. Так что завтра весь день проведу в переговорах. А как дела у Листратова и Джонни?

– Пока занимаются рутиной, интересных находок почти нет. После первых результатов Джонни искусственный интеллект сделал вывод, что Нейлон не общался с алматинскими жертвами.

– Ой, лучше Джонни об этом не сообщать. – На живом лице Полины отразилось искреннее сочувствие. – Он так расстроится, если узнает.

– Скорее, разозлится, – усмехнулся Чэнь. – Разумеется, я сразу переправил ему этот фрагмент. Думаю, теперь он перевернет весь город, пока не найдет что-то полезное.

– Да, ты прав, – весело сказала Полина. – Опасный вы человек, Агент ноль-ноль-пять!

– Только для преступников. – Чэнь изобразил светский поклон за столом.

– Но и тебе, и Листратову, и Молотову приходится общаться как раз с преступниками и врагами. – Полина снова стала серьезной. – Я только чуть заглянула в этот мир, а вы же в нем живете постоянно. Это тоже клетка, да? Но в такой я бы жить не смогла.

– Как видишь, сейчас я общаюсь с прекрасной девушкой в красивом городе, – возразил Чэнь. – Мы изучаем преступников, но чаще говорим с хорошими людьми.

Полина порозовела от комплимента и принялась рассеянно ворошить вилкой салат на тарелке. Затем сказала, не поднимая глаз:

– Завтра у меня последний загруженный день. Если ты тоже закончил дела в Гонконге, можем возвращаться в Москву.

– Да, хорошо. У меня тоже пара встреч, послезавтра можем вылетать.

Последний день командировки Чэнь собирался провести с Полиной совсем иначе, но признаться в этом или предложить девушке задержаться он не посмел.

Прощание с Полиной и дорога в отель наполнили душу Чэня необъяснимой грустью. Он знал, что они увидятся послезавтра, а потом будут в одном городе еще долго. Но все же после разговора осталось ощущение пустоты, как будто они попрощались. Последний раз то же чувство он испытал после настоящего расставания с Ни Ни. И это был перелом, окончательное крушение его брака.

Вернувшись в номер, Чэнь попытался осознать, почему его ощущения такие же, хотя их отношения с Полиной совсем другие.

Возможно, дело в конце их близости. Здесь, в чужом для обоих городе, они тянулись друг к другу. Работали, обедали или беседовали вместе, обменивались новостями. Но как только они вернутся в Москву, их искренние разговоры станут невозможными. К тому же сердце красавицы с фарфоровой кожей занято, она влюблена в другого и было бы бесчестным разрушать чужие чувства.

Но он и сейчас знает о ее увлеченности другим, но дорожит ее обществом. Рядом с Полиной ему было хорошо, как ни с одной другой девушкой. Он наслаждался каждой секундой, проведенной рядом с ней.

Чэнь вдруг ясно понял, что больше никогда не встретит подобную любовь. Полина была той единственной, которая идеально подходила ему, его половинкой. Он знал, что не смог бы объяснить свой вывод логикой или доказать его с помощью искусственного интеллекта. Но существуют и необъяснимые истины, которые приходят сами, без подготовки. Он понял, что мечтает провести рядом с этой девушкой вечность. И что его желанию не суждено сбыться.

А ведь когда-то он считал свою юношескую любовь к Ни Ни вершиной эмоций, на которые способен. Но теперь все виделось иначе: иллюзия любви, ее призрак, легкая влюбленность, если сравнить с его чувствами к Полине.

Молодые Чэнь Кунь и Ни Ни соединили свои жизни, стали внешне благополучной семьей: он успешно делал карьеру, она превратилась в хорошую и верную жену. Но пять лет назад они развелись, и это было тяжелым ударом. А сейчас, после встречи с Полиной, бывшая жена казалась обычной доброй подругой, с которой всегда можно обсудить новости или трудности, попросить совета.

Чэнь подумал: а что бы Ни Ни сказала о Полине? Они такие разные и характером, и внешне. Что неудивительно: светлые волосы и синие глаза редко можно встретить в Китае. Но сила духа Полины восхищала Чэня не меньше ее красоты. Ее упорство, целеустремленность, готовность нестись вперед, ломая все препятствия на пути, способность рисковать собой ради погибшей подруги – какая девушка может хотя бы сравниться с ней? Да почти все откажутся даже слушать об убийствах, не то что лично участвовать в расследовании.

Но было у Ни Ни и Полины и общее: они обе что-то нашли в одном мужчине. По крайней мере, Чэнь надеялся, что обе.

Он повертел в руках смартфон и нашел знакомый номер. Чэнь давно не звонил Ни Ни. Сначала причиной была работа, из-за которой он часто терял ощущение времени. Затем эти чудесные синие глаза. А позвонить стоило: Ни Ни часто бывала в Гонконге, было бы правильно встретиться и немного поговорить с ней. Вздохнув, Чэнь нажал иконку вызова.

Как он и предполагал, Ни Ни была в Гонконге и обрадовалась возможности повидаться. Они договорились встретиться утром в центре города. Чэнь любил этот район, где общая суета сливалась в привычный гомон мегаполиса: на тротуарах толпы прохожих обтекают туристов, по проезжей части струится бесконечная река автомобилей, а небоскребы врезаются в безбрежную синеву.

– Любуешься облаками? – Голос Ни Ни заставил его вздрогнуть. – Сентиментальный Агент ноль-ноль-пять, надо же.

– Привет, рад тебя видеть. – Чэнь говорил как никогда искренне. – В этом городе легко стать сентиментальным.

– Ого! – Ни Ни даже отступила на шаг и внимательно всмотрелась в бывшего мужа. – Да ты никак влюбился? Еще не женился? Кто она? Рассказывай, мне все интересно!

– Подожди, подожди, – засмеялся Чэнь. – Все расскажу по дороге. И нет, не женился. Сходим к пику Виктория?

– Хорошо. Но ты должен мне все рассказать.

Ни Ни отлично его знала, поэтому всю дорогу до знаменитого трамвайчика Peak Tram делилась своими новостями, а не атаковала вопросами. Чэнь внимательно слушал, поддерживал разговор и удивлялся, как легко ему стало общаться с бывшей женой.

– Популярное место, – сказала Ни Ни, становясь в длинную очередь.

– Да, но оно того стоит.

Наконец подошел их черед. Тренькая и поскрипывая, к остановке подкатил ярко-красный, угловатый и громоздкий ретротрамвай – изюминка этого места.

– Я до последнего момента думала, что ты предложишь идти пешком, – заметила Ни Ни, заходя в вагон. – Путь наверх долгий и нелегкий, но когда это тебя останавливало, верно?

– Будешь дразнить, обратно пойдем пешком, – пригрозил Чэнь.

Они поднялись на вершину и зашли на смотровую площадку.

– Какая красота! – вздохнула Ни Ни. – Жаль, что так редко удается найти время для нее.

Чэнь окинул взглядом мегаполис, который лежал перед ними как на ладони. Сверху казалось, что здания теснились до самой кромки воды. Бухта Виктория оттеняла синевой стальные небоскребы и словно давала им немного свободного пространства, чтобы вздохнуть полной грудью.

– Да, очень красиво, – согласился он. – Даже у таких роботов, как я, замирает сердце.

Легкая тень пробежала по лицу Ни Ни. Она постояла молча пару минут, прежде чем ответить:

– Прости за те слова. Я никогда не считала тебя роботом. Это были эмоции, желание достучаться, сделать больно. Я сама все поняла гораздо позже. И я действительно рада, что ты нашел ту, кто понимает тебя лучше. Расскажешь о ней?

– Да нечего рассказывать, – пожал плечами Чэнь. – Мы просто дружим, у нее есть жених, так что мои чувства навсегда останутся во мне.

– Жених, а не муж точно бы тебя не остановил, – нахмурилась Ни Ни. – И не забывай, я была замужем за профайлером, поэтому понимаю, что ты рассказываешь мне все это с какой-то целью. Не хочешь перейти к делу?

– Сдаюсь! – шутливо поднял руки Чэнь. – Для умных женщин я прозрачен как озеро. Да, мне нужен твой совет. Я очень бы хотел быть с ней, но боюсь потерять наши доверительные отношения, если признаюсь в своих… намерениях.

– Хорошее слово, – улыбнулась Ни Ни. – Чувства твои она наверняка уже прочитала, а намерения угадать сложнее. А ты сам определился? Ты хочешь жениться на ней? С твоей работой ей будет непросто.

– Все еще сложнее. – Чэнь снова повернулся к панораме города, чтобы не смотреть в глаза Ни Ни. – Она иностранка, русская. И у нее своя активная жизнь.

Судя по молчанию, Ни Ни отреагировала именно так, как он ожидал: оцепенела. Чэнь не стал ее смущать и продолжил любоваться видами.

– Это неожиданно, – наконец сказала Ни Ни. – То есть ты хотел бы сохранить свой образ жизни, но поселить ее в Пекине и заставить ждать тебя дома, пока сам мотаешься по миру? Как я понимаю, обычное короткое приключение не для вас?

– Не для меня и не для нее, – отрезал Чэнь. – И если она меня тоже любит, то, возможно, смотрит на это иначе.

– Знаешь, если бы еще вчера вечером мне кто-то сказал, что мы будем говорить на такие темы с тобой, я бы не поверила. Но я рада, что мы можем это обсуждать как старые друзья. Ты же знаешь, что и у меня есть мужчина, да?

– Конечно, знаю, – улыбнулся Чэнь. – Ты хороший человек и заслуживаешь счастья.

– Спасибо. Но если тебе нужен мой совет, то вот он. – Лицо Ни Ни стало серьезным. – Подари ей нефрит. Если она примет его с благодарностью, то можешь делать предложение. Если откажется под каким-либо предлогом, вы оба сможете сохранить лицо.

– Ты думаешь, она знает наши обычаи? Это же просто украшение для европейцев.

– Если она так умна, что даже ты восхищаешься… – Глаза Ни Ни лукаво блеснули. – …то точно поймет, что значит подарок. Европейцы считают оскорблением отказаться от подарка, поэтому она может иначе показать свое решение. Но если женщина захочет стать твоей женой, ты это поймешь.

– А если нет, мы сможем сохранить лицо, – повторил Чэнь. – Русские говорят чуть иначе: «Сможем смотреть друг другу в глаза». Красиво, правда?

Остаток дня Чэнь провел в городе. Он упорно обходил лучшие ювелирные магазины и мастерские, пока не нашел то, что искал.

– Ваша дама будет довольна, – сдержанно улыбнулся продавец и открыл жесткий темно-зеленый бархатный футляр.

На мягкой подложке в подогнанных по размеру выемках лежало ожерелье.

– Это «Фэй Цуй»?

– Совершенно верно, – улыбнулся ювелир. – Пятьдесят одна резная бусина по шесть карат, каждая идеально подобрана. Редкое украшение. Такие прекрасные изделия не лежат на витринах, их делают на заказ. Но сегодня удача на вашей стороне: мой клиент сообщил, что не сможет выкупить ожерелье. И поверьте, я не торгуюсь. Многие были бы рады его приобрести.

– Охотно верю. – Чэнь залюбовался нефритом. – Прекрасная работа, я заберу. Мне нельзя пренебрегать удачей.

С Полиной удалось встретиться только в аэропорту. Вручать подарок перед вылетом Чэнь не стал – чтобы не портить момент спешкой. Затем началась обычная суета: регистрация, таможня, бег по терминалам.

В салоне самолета тоже все время что-то мешало. Бортпроводницы предлагали напитки и еду, пассажиры обращались с вопросами, а затем и сам Чэнь выключился из общения.

– Что-то случилось? – встревожилась Полина, когда заметила, с каким видом он листает сообщения на планшете.

– Новости из Москвы, – ответил он, продолжая читать отчет. – Листратов нашел операционную, где Нейлон… готовил Анастасию к инсталляции.

– Где он убивал ее? – В синих глазах мелькнул ужас.

– Скорее всего. – Чэнь старался говорить ровно, чтобы не травмировать девушку. – Но там обнаружили салфетку с чужой ДНК.

– Убийцы?

– Пока сложно сказать. Но это, несомненно, большой успех.

Он снова углубился в чтение, а Полина затихла в кресле. Через час он закончил работать и подумал, что теперь можно вручить подарок. Но одного взгляда на Полину было достаточно, чтобы отказаться от этой идеи.

Оставшийся путь они провели в воспоминаниях об Анастасии и обсуждении расследования.

* * *

Москва встретила их суетой, неразберихой аэропорта и непрерывным потоком людей, грузов и машин. Они договорились ехать вместе до центра города. Полина уже повеселела, а Чэнь решил, что больше тянуть с подарком нельзя.

– Полина, – обратился он к девушке, которая с кем-то энергично переписывалась в смартфоне. – Надеюсь, тебе понравилось наше путешествие. Понимаю, повод был необычный, но все же…

Полина оторвалась от экрана и улыбнулась:

– Конечно. Словно побывала в другом мире.

– Тогда, думаю, тебе понравится этот скромный подарок. Он будет напоминать о нашей поездке.

Чэнь протянул и открыл бархатный футляр. Нефритовое ожерелье заблестело в лучах света.

Полина осторожно взяла подарок:

– Какая красота! Спасибо!

На секунду она отвлеклась на новое сообщение, прочитала его, улыбнулась и снова посмотрела на Чэня:

– Прости, я понимаю, что это дорогой подарок. Он же не разрушит нашу дружбу? Иначе я его не смогу взять.

– Что ты, конечно, не разрушит, – через силу улыбнулся Чэнь. – Ожерелье тебе нравится?

– Очень! Спасибо! А вот и мой дом. Тогда созвонимся завтра?

– Созвонимся. – Чэнь уже с большим трудом скрывал внезапно навалившуюся усталость. – Я обработаю собранную информацию, и решим, что делать дальше.

Полина еще раз улыбнулась, коротко попрощалась и унеслась прочь. Чэнь попросил водителя не трогаться, пока она не скроется в подъезде. Что же, теперь он получил новое воспоминание для жесткой перезагрузки эмоций перед медитацией. Очень жесткой.

Из лабиринта неприятных мыслей его вырвал вибросигнал смартфона. Чэнь посмотрел на экран и грустно усмехнулся: Джонни все же узнал о его приезде, сюрприз не удался.

– Привет! С возвращением! – затараторил верный помощник. – Когда будешь в отеле? Мне надо многое тебе рассказать.

– Привет. В течение часа буду.

– С тобой все в порядке? – забеспокоился Джонни. – Голос какой-то… Ничего не случилось?

– Все в порядке, – усилием воли вернул Чэнь обычный ровный тон. – Немного устал с дороги, скоро поговорим.

Глава 25

Казахское гостеприимство

Джонни Уали

Москва – Алматы, 2–4 августа

Легкость, с которой Чэнь Кунь согласился пообщаться в отеле, настораживала. Джонни перед звонком одновременно боялся и надеялся, что Агент 005 помчится из аэропорта в ФСБ, а затем в операционную Нейлона и сложный разговор придется переносить на другой день. Но все пошло иначе, и теперь пути назад не было.

Чэнь появился в своем номере через час. Как всегда безупречно одетый, уложенный и собранный, он встретил Джонни коротким приветствием и усталым взглядом черных глаз.

– Что-то случилось? – встревожился Джонни. – Тяжелая дорога?

– Утомился немного, – остановил его Чэнь. – Расследование затянулось, похоже, я неверно распределил силы. У тебя что-то срочное?

– Да, секунду. – Джонни взъерошил волосы обеими руками. – Для протокола: я с тобой не во всем согласен. Мы идем быстро, нашли несколько независимых следов…

– Бриллиантовый след пока ничего не дал, – перебил Чэнь. – Поставщик оказался невиновным, даже обещает помочь: даст знать, когда кто-то купит необычный бриллиант на закрытых торгах. Профайл Нейлона есть, но сам он на свободе. Операционная – успех. Но слишком много случайностей – это удача, а не результат.

– Листратов говорил, что ты в Гонконге убийство раскрыл…

– Да, это радует, но к нашему делу оно не имеет отношения. Тоже скорее случай.

– Но ты как-то сказал, что случайностей в таких делах не бывает… Подожди, я закончу мысль! – На этот раз Джонни не позволил себя прервать и для убедительности будто уперся обеими руками в невидимую стену. – Что, если другой человек, совершенно не подходящий под профайл Нейлона, ведет себя подозрительно? Покупает редкие бриллиантовые украшения, владеет компанией, которая развивает искусственный интеллект. Имеет доступ к закрытой информации и активно интересуется расследованием. Стоит его рассматривать как подозреваемого или не нужно тратить время?

Чэнь вскинул брови. Усталость исчезла из его глаз, но загоревшийся интерес насторожил Джонни не меньше. Профайлер молча уселся в кресло, дождался, когда Джонни сядет в другое, и ответил ровным голосом:

– Если рассуждать отвлеченно, то вероятность совпадения профайла с реальным портретом маньяка не равна ста процентам. В одном известном случае специалист ошибся в возрасте преступника: тот оказался на пятнадцать лет старше. Причиной было замедление психического взросления подозреваемого, он провел столько же лет в тюрьме по другому делу. Но если говорить о Нейлоне, то такое крайне сомнительно. Я убежден, что профайл верный.

– Мне очень нужно было подзарядиться твоей уверенностью, спасибо, – облегченно выдохнул Джонни. – Да, иногда совпадения всего лишь совпадения. Ты наверняка заметил, что я обходил объекты с высоким темпом. Мне помогали…

Профайлер слушал длинный рассказ помощника молча, не перебивал и не задавал вопросов в паузах. Черные немигающие глаза не отрывались от Джонни. Молчал Чэнь и когда Джонни закончил рассказ.

– Даулет же никак не может быть Нейлоном, верно? – бодро спросил Джонни и мысленно взмолился, чтобы ответ был нужным.

– Не может, – не разочаровал его Чэнь. – И я уверен, что у Даулета будет алиби хотя бы по части эпизодов.

– Об этом я думал, – отмахнулся Джонни. – Но он мог нанять, например, двойника, чтобы появиться в другом месте. А чтобы не узнали, носить маску.

– Медицинскую?

– Нет, силиконовую. Сейчас такие делают, что не отличишь от настоящего лица, пока не потрогаешь. И их тоже печатают на 3D-принтере.

– Сильная гипотеза, я ее рассмотрю. – Чэнь даже подался вперед в кресле. – Но почему ты так огорчился, подумав, что Даулет может быть причастен? Боишься работу потерять?

– Скорее, боюсь оказаться тем, кто платит предательством за добро. Или тем, кто покрывает маньяка. Даже не знаю, что хуже.

– Твои сомнения делают тебе честь. – Чэнь говорил без тени насмешки. – Как советует китайская пословица, если сомневаешься в человеке, не веди с ним дела, а если ведешь – не сомневайся. Но и слепая преданность не нужна никому. Понимаешь почему?

– Пока не очень.

– Представь, что ты бы не стал со мной откровенничать, боясь подвести Даулета. Или даже помог бы скрыть какие-то улики… Не перебивай, я знаю, что ты бы не стал, но представь. А потом мы задержали бы настоящего Нейлона. Как бы ты объяснил свое поведение Даулету? Получается, ты назначил его преступником, отказался исполнить прямой приказ помогать расследованию и даже ничего ему не сказал. А если бы из-за этого кто-то еще погиб?

– Спасибо, мне нужно было это услышать. – Джонни почувствовал, как с души свалился камень. – В свою защиту лишь скажу, что я позвонил Кабдулину. Зачем гадать, если можешь проверить, верно?

– Что проверить? – нахмурился Чэнь.

– ДНК Абаева. Разумеется, если раньше ни в России, ни в Казахстане не найдут совпадений с ДНК на салфетке. Что с тобой?

Профайлер закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

– Ничего. Но ты запустил обратный отсчет, – сказал он после длинной паузы. – Через несколько дней Нейлон попробует нанести следующий удар.

– Да что я сделал-то?! – Джонни заметил, что его руки опять портят прическу, и вцепился в подлокотники. – Я могу еще раз позвонить Серику, все отменить.

– Не надо, – покачал головой Чэнь. – Садиться на коня легко, сходить трудно. Сообщи Листратову, что мы вернулись. Завтра проведем совещание. А сейчас мне надо поработать, извини.

– Понял, позвоню, – заверил Джонни, поднимаясь из кресла. – У Полины тоже все хорошо?

– Да. Подписала несколько контрактов, как и планировала… – На мгновение в глазах Чэня снова появилась бесконечная усталость. – До завтра.

Медведев привез их за полчаса до планерки. По дороге к залу совещаний Джонни невольно обратил внимание, как изменилась обстановка в московском офисе. Встреченные оперативники дружелюбно улыбались, а близко знакомые спешили поздороваться. Пожалуй, только Чэнь Кунь остался прежним: он так же сдержанно отвечал на приветствия и о чем-то размышлял по дороге.

Листратов был тоже в несколько странном настроении. Он явно радовался удачам последних дней, но иногда на мгновение становился грустным. Джонни даже заподозрил, что друзья скрывают какую-то общую неприятную тайну, но потом отбросил эту мысль как совсем неправдоподобную. К тому же полковник только что вернулся от Молотова, а походы к начальству обычно меняют настроение подчиненных.

– Данные по Лондону мы уже запросили по своим каналам, – передал Листратов результат разговора с шефом, когда все собрались. – Скоро начнем получать информацию. ДНК с салфетки занесли в базу, совпадений нет. В Казахстане пока тоже, но Кабдулин просит еще пару дней для окончательного ответа.

Джонни при этих словах бросил короткий взгляд на Чэня, но тот никак не отреагировал и что-то параллельно изучал в планшете.

– Ваша поездка в Гонконг тоже дала неплохой след, – обратился Листратов к профайлеру. – Отчеты мы читали. Подполковник Чэнь, как вы считаете, нужно ли продолжать поиск помещений для операционной?

Чэнь Кунь оторвался от экрана, подумал секунду и кивнул:

– Да, это полезно. Мы не знаем пока, сколько помещений и для чего он использовал. У него мало времени, поэтому следующую жертву он может отвезти в уже готовое, если оно не скомпрометировано.

Джонни еще не успел закончить перевод, когда Листратов стукнул кулаком о столешницу.

– Он будет выбирать следующую жертву? Сколько у нас времени?

– Скорее всего, уже выбрал, – невозмутимо ответил профайлер. – «Цилинь» отрабатывает цифровой след, жду результата. Найти самого Нейлона так вряд ли получится, он слишком осторожен и умен, а объект его поисков – вполне.

– А если он захочет похитить кого-то не в Москве? – спросил с места майор Зяблик. – Или не в России?

Чэнь указал ему на планшет.

– Как раз закончил и загрузил отчет в общую сеть, можете ознакомиться чуть позже. Если коротко, то криминальная экспертиза и прогнозная аналитика дают очень высокую вероятность портрета следующей жертвы и самого преступления. Нейлон планирует похищение в Москве, на большом мероприятии – это влияние черно-белой презентации. На неполитическом, но значимом, где будет огромное количество зрителей, в том числе нужная ему девушка: он жаждет славы.

– В таком месте потребуется целая армия, чтобы кого-то поймать, – заметил Листратов, теребя ухо. – А людей у нас не так уж и много. По цели есть что-то определенное?

– Почти наверняка это будет гражданка европейской страны, рожденная в России. Красивая, богатая, знаменитая, – будничным тоном перечислял профайлер. – Нейлон так завершает свой проект. И эта женщина наверняка сейчас или в прошлом связана с бриллиантами. В Россию она приедет со своим мужчиной: тоже богатым и знаменитым.

Листратов несколько мгновений ждал продолжения. Когда понял, что это все, стукнул по столу:

– Ты меня прости, но что мне делать с этими твоими «выводами»? Признаю, прежде ты во многом был прав. Но никто не выделит нам ресурсы из-за домыслов. Нужны факты. Только так мы сможем не сорвать международное мероприятие, спасти девушку и поймать Нейлона. А этим выводам даже я не очень верю!

Джонни понял, что Чэня совершенно не тронула тирада Листратова, когда профайлер спокойно продолжил:

– Это не домыслы. С момента инсталляции Ван Сюли я сразу же начал перегружать информацией Нейлона по нескольким каналам, раз уж он следит за расследованием. Работает психологический закон Хика – Хаймана: у Нейлона уходит больше времени для определения будущей жертвы, а сам выбор он вынужден делать быстрее. Но инсталляция для него – уникальная картина, которую он рисует годами, оттачивая каждый штрих. Дело всей жизни, шедевр. Поэтому финальный мазок должен быть совершенным, превзойти интеллектуально и логически остальные.

– А если он следит, что ему мешает все бросить? Или затаиться? – спросил кто-то из оперативников.

– Много причин. Желание быть в центре внимания, нарушение критичности, ощущение интеллектуального превосходства – феномен Де-Греефе. В его логике доказательство собственной правоты – создание и реализация идеального преступного замысла, который никогда бы не смогли раскрыть. А затаиться выше его сил.

– Столько времени занимаюсь этим делом, а все не могу до конца осознать… – хмуро сказал Листратов. – В голове не укладывается, зачем кому-то нужно отнимать столько жизней? Все же есть у тебя, живи!

– Ради самоутверждения. И ради ощущения, близкого к наркотическому кайфу. Доказать, что хватило сил, характера и амбиций стать серийным убийцей и что это был сознательный выбор. Для него ни одно удовольствие не сравнится с чувством, что чья-то жизнь находится в его руках. Забрать чужую жизнь для него – высшая точка наслаждения, апогей власти.

– Эх, попадись мне этот тип! – Листратов поиграл желваками, но затем откинулся на спинку стула и усмехнулся: – А ты молодец! Да, ты рассказывал о пользе держать эмоции под контролем, спрятать их подальше. Но я хоть и понимаю это, а выполнить не могу. А ты легко.

Джонни вспомнил вчерашний разговор с Чэнем и усмехнулся. Листратов заметил его мимику и о чем-то задумался.

– Мне очень помогает медитация, – учительским тоном объяснил профайлер. – Это было и в начале моего пути, и сейчас. Я мог бы рассказать подробнее, но вам будет сложно меня понять, поскольку речь о невидимой энергии. В первую очередь, необходимо научиться осознанно взаимодействовать с ней. Уметь управлять энергией не менее важно, чем уметь писать, читать и считать. А для этого требуется изменить образ мышления, постоянно понуждать себя видеть правду.

– Медитации, энергия, – устало протянул Листратов. – Вот только пока мы тут будем медитировать, Нейлон еще одну девушку прихлопнет!

Чэнь покачал головой:

– Мы ему не позволим. И мы сильнее. Потому что способны видеть правду, а Нейлон цепко держится за искаженные фантазии, предпочитает верить в созданный самим же ужас. Его нейронные сети не позволяют увидеть реальность даже вблизи. В этом его слабость и наше преимущество.

– Нейлонные сети слабее нейронных, – хмыкнул Листратов. – Будет отлично, если все так и обстоит…

– Да, еще одно, – буднично добавил Чэнь. – Это не относится к жертве, но расчеты показали, что с высокой вероятностью Нейлон завербован иностранной разведкой. Так что международный скандал может быть не случайным следствием, а частью его замысла. И в этом будет польза тем, кто играет против России.

Джонни мысленно выругался. Если Абаев окажется еще и шпионом… Но Агент 005 не ошибается, надо верить в невиновность Даулета. И тогда продолжать посылать ему отчеты. А если все же Чэнь ошибся? Скорее бы Кабдулин ответил на этот вопрос.

– Если есть такая информация, я обязан доложить Молотову. – Листратов стал очень серьезным.

– Конечно. Но как раз сейчас генерал Ма ему это сообщает.

После совещания Листратов опять отправился к Молотову, а сотрудники разошлись по кабинетам. Чэнь молча колдовал над планшетом, чему Джонни был даже рад: ему хотелось посидеть в тишине и обдумать ситуацию.

Когда Листратов вернулся от шефа, они так и сидели вдвоем в зале для совещаний. Полковник посмотрел на обоих, хмыкнул и поделился новостями:

– Генералы поговорили, согласовали дальнейшие действия. В частности, уделяем больше внимания секретности операции. Понятно, что ее полностью не спрячешь, слишком крупная, но поменьше болтать вполне возможно.

– Мы уже исполняем, – поднял руку Джонни. – Сидим в абсолютной тишине.

– Не приставай к начальству, – шутливо одернул его Евгений. – Дела сердечные – тонкая материя.

– Это не твое дело, – холодно сказал Чэнь, не отрывая глаз от планшета.

– Правда? – мстительно сощурился полковник. – А вот я помню, как кто-то недавно мне объяснял, почему личные проблемы не должны мешать работе. Кстати, я свою решил, чего и тебе желаю.

– Рад слышать, – тем же тоном отозвался Чэнь, разглядывая экран.

– Да о чем вы оба? – Джонни уже подпрыгивал на месте.

– Так, о своем, – усмехнулся Листратов. – Кстати, звонил сегодня Полине, она тоже в похоронном настроении. Какое совпадение!

– Полковник Листратов, ты ходишь по тонкому льду! – Черные глаза профайлера уставились на Евгения.

– Все-все, прости. – Листратов шутливо поднял руки. – Закрыли тему. Но и ты, будь добр, соберись. Причин для уныния нет. Гонконг не оправдал ожиданий, но кое-какие результаты дал и еще даст. И только что мне звонил Серик. Зовет нас всех в Казахстан, говорит, есть важные новости.

– Почему не занесет в базу? Зачем такие сложности?

– На месте и объяснит. И он просил, чтобы ты и им расшифровал профайл Нейлона, проще все растолковал. В конце концов, Алматы тоже место преступления. Возможно, там получится отыскать незамеченный прежде след. А еще Серик приглашает нас к себе домой, грозится накормить местными блюдами. Честно говоря, я ему давно обещал приехать. Давай, взбодрись! Пара дней у нас точно есть, отдохнем и новую информацию получим.

Чэнь внимательно посмотрел на Листратова, перевел взгляд на Джонни и кивнул. Джонни взъерошил волосы обеими руками.

Сразу после возвращения в отель Джонни отправился к Чэню.

– Я хотел все объяснить и извиниться, – начал он с порога. – В самолете будет Листратов, в Алматы тем более не пообщаешься спокойно. Прости, что без твоего согласия поговорил с Кабдулиным. Надо было, конечно, дождаться вашего возвращения. Я хотел написать, но ты был в дороге…

– Тебе не за что извиняться, – перебил его Чэнь и жестом предложил сесть. – Ты поступил правильно. Надо отрабатывать все зацепки. Не твоя вина, что из-за этого все ускорилось.

– Правда? – обрадовался Джонни, но затем смущенно пояснил: – Если честно, я не собирался ему говорить. Мы общались, обменивались новостями. Он сказал, мол, немного завидую вам, что есть какие-то подвижки, а у нас рутина. Ну я и проболтался. А он вцепился, ты же знаешь хватку Кабдулина.

– Все нормально, – успокоил его Чэнь. – Не только у нас меньше времени стало, но и у Нейлона. Считай, что ты заодно ускорил его поимку.

– Здорово! Но я должен еще кое-что тебе сказать. Прости заранее.

– Ты еще что-то сделал подобное? – вскинул брови Чэнь.

– Н-нет. Я о другом. – Джонни собрался с духом и выпалил: – Ты не должен так переживать из-за женщины. Ты крутой робот, терминатор. А у терминатора вместо сердца мощный реактор, я сам в фильме видел! Все-все, ухожу.

Джонни развернулся и почти побежал к выходу. По дороге он не удержался и посмотрел в стенное зеркало на Чэня. Профайлер стоял с озадаченным видом, но… улыбался.

Серик встречал их возле трапа. Лицо его излучало радушие, он поклонился и крепко пожал руку Чэню, дружески поприветствовал Джонни и обнялся с Листратовым. Автомобиль Кабдулин взял просторный, так что они все четверо разместились сзади с комфортом.

– По дороге хочу рассказать главное, остальное уже на месте, – объяснил Серик ситуацию, когда машина выехала в город. – ДНК Абаева я проверил, есть совпадение.

– Что? – Листратов подался вперед. – Задержал уже его?

– Подожди, – досадливо крякнул Кабдулин. – Не все так просто. После разговора с Джонни я отправил Сунията негласно взять ДНК Даулета Абаева. Суният проследил за ним в ресторане и забрал использованную салфетку. Сделали анализ, есть совпадение. Но легализовать выводы экспертов я не смог. Абаев исчез.

– Похитили? – теперь не выдержал Джонни.

– Не знаю. Я хотел пригласить его на разговор, выйти на салфетку, затем предложить сдать образец ДНК. Но в офисе сказали, что он срочно уехал. Зарина подтверждает, что Даулет отправился по делам, но не говорит куда и вообще отвечает как-то уклончиво. В розыск я тоже подать не могу: нет официальных оснований.

– Даулет не Нейлон, – спокойно заметил Чэнь.

– Да, я понимаю. Ты всегда оказываешься прав. – Серик шутливо поднял руки. – Но как-то же его ДНК оказалась в операционной? Возможно, он помогал Нейлону или как-то еще замешан.

– Нейлон – одиночка. Он может кого-то нанять, но точно не для операции над жертвой. Для него это священное действо.

– Да неважно, – отмахнулся Листратов. – Допросить надо, тогда все и выяснится. Хорошая работа, Кабдулин.

– Благодарю. – Серик демонстративно чуть склонил голову. – Но прошу у нас об этом не распространяться. Лишь пара сотрудников в курсе. Для остальных вы приехали обменяться новостями и растолковать профайл.

– Опасаешься утечки? – понял Чэнь Кунь.

– Да, и не без оснований. Если Нейлон – это Абаев, то он уже знает, что мы его ищем. А если Абаев засветился случайно, незачем помогать Нейлону заметать следы.

– Ты о чем? – встревожился Джонни.

– Если Абаев – подельник Нейлона, – начал объяснять Листратов, – то он опасный свидетель. Нейлон захочет избавиться от него и обрезать эту ниточку.

– Короче, план такой, – подвел итог Серик. – Приезжаем, проводим лекцию о профайле, потом едем ко мне. Отдохнем, пообщаемся спокойно, решим, что делать дальше.

Алматинские оперативники встретили гостей тоже радушно, как своих. Джонни едва успевал пожимать протянутые руки и отвечать на многочисленные шутки. Листратов сразу нашел нескольких старых знакомых. Даже Чэнь немного расслабился и повеселел. К нему все относились с большим уважением, что было вполне объяснимо.

Совещание с оперативниками прошло тоже отлично: по-деловому и без пикировок. Чэнь рассказал о новых данных в профайле Нейлона и некоторые пункты решил раскрыть подробнее, чем в Москве:

– Нейлон проявляет желание быть в центре внимания, и ему присуще нарушение критичности, это феномен Де-Греефе. Общественные нормы для него – психологический барьер, препятствие, которое мешает жить. И он выражает свой протест собственным ужасным способом.

Чэнь дождался, пока Джонни закончит переводить, внимательно посмотрел на Кабдулина и продолжил:

– Отсутствие критического отношения к себе означает и отсутствие чувства вины. А жертвы для него куклы, объекты, лишенные души'. Отношение преступника к жертве – очень важная часть поведенческого анализа, для которой обычно используют классификацию, предложенную Дэвидом Кантером в 2000 году. Если мы правильно определили модель поведения подозреваемого, то можем просчитать его прошлые и будущие действия.

Серик хмыкнул. Чэнь остановился и вопросительно посмотрел на него.

– Вдруг понял, что нужно учиться на психолога, – пояснил Кабдулин с места. – Чтобы поймать такого типа, без профессионального психоанализа не обойтись.

Чэнь коротко кивнул и обвел взглядом оперативников.

– Да, психологи накопили уже достаточно данных для вполне определенных заключений по внешним признакам преступлений. Начать рекомендую с работ профессора Чистякова. В частности, он подробно объясняет, почему можно сделать так много выводов из того, что маньяк не вступает в интимную связь с жертвой.

– Каких, например? – спросил Суният. – Это же наш случай, да? Нейлон не насиловал девушек.

– Наиболее жестокие сексуальные преступления совершают психопаты от тридцати четырех до тридцати шести лет. Это статистика на основе реальных уголовных дел и интервью серийных убийц. Поэтому импотенцию подозреваемого мы можем сразу исключить в силу возраста. Наиболее вероятно, что жертвы ассоциировались у маньяка с молодой мачехой. Он считал ее красавицей, но не испытывал сексуального влечения, а ненавидел. Сейчас он будто мстит отцу за смерть матери и за появление на ее месте красивой куклы.

– Я бы еще упомянул про иностранную разведку, – подал голос Листратов.

– Да, это тоже важно, – согласился Чэнь. – Очень вероятно, что Анастасия Грачёва стала первой жертвой из-за своих политических взглядов. Она всегда критически отзывалась о Западе и открыто любила Россию. Нейлон же не способен на патриотизм. Его взгляд на мир: нельзя любить страну, где тебя окружают одни интеллектуальные ничтожества. Кроме того, сотрудничество с западными спецслужбами объясняет его техническую оснащенность.

– А теперь все отправляемся к моим родителям, – объявил Серик после совещания. – Обещаю отличный бешбармак, пальчики оближете!

– Кабдулин, мы, конечно, близкие друзья, но не рано ли нам знакомиться с твоими родителями? – спросил Джонни с невинным видом.

Листратов подавил смешок, а Чэнь удивленно вскинул брови. Серик показал Джонни кулак.

– Продолжим разговор, который начали в машине. Да и отдохнете немного перед обратной дорогой.

Родители Серика жили в пригороде. Уже вечерело, когда машина подъехала к нужному дому. Джонни еще на улице учуял многообещающие ароматы и понял, что проголодался.

– Ого! – выразил общее впечатление Листратов, зайдя внутрь. – Да здесь столько всего, что я и попробовать не смогу!

– А разве мы куда-то торопимся? – Кабдулин был явно доволен произведенным эффектом. – Посидим, поговорим, там и силы найдутся.

Стол ломился от яств. Родители Серика окружили гостей таким вниманием, что скоро все забыли про усталость, тревоги и тем более голод. Родители были рады повидать сына и познакомиться с его друзьями.

Оживился и Чэнь Кунь. Профайлер охотно пробовал все незнакомые блюда, после чего донимал хозяев:

– Очень вкусно! Как правильно это называется? Ку-ыр-дак? Какие ингредиенты нужны для него?

– Да, куырдак, – улыбалась мать Серика и с удовольствием рассказывала: – Картофель, баранина, баранье сердце и почки, лук-порей. Для аромата используют зелень петрушки и черный молотый перец. А самое важное – курдючный жир.

– Что это?

– Это особенный бараний жир. Очень нежный и вкусный.

– Знал же, что мне поручено изучить рестораны города! – жмурясь от удовольствия, упрекал Джонни Кабдулина в паузах между переводом. – А лучший утаил!

– А как готовить, не тайна? – не отставал Чэнь от матери Серика. – В Китае важнейшие рецепты считаются большой ценностью, их держат в секрете.

– Семейные рецепты и у нас передают только своим, из поколения в поколение. Но общая часть всем известна: готовится куырдак в казане, обязательно на курдючном жире. Мясо и ливер сначала обжаривают. Само слово «куыру» означает «жарка» на казахском языке. Можно сказать, это вид жаркого. А дальше все зависит от повара. Одни на этом и останавливаются, даже овощи не используют. У других очень много разных добавок.

– Это важное для национальной культуры блюдо, – объяснял отец Серика. – Именно с ним празднуют начало зимнего забоя скота. Готовятся еще с лета: выбирают особых, крупных баранов. Тушу разделывают по суставам, чтобы не повредить ни одной косточки. Затем готовят куырдак и угощают семью, друзей, стариков, забойщика, соседей.

– Чтобы гость был доволен, повар должен вложить в блюдо кусочек своего сердца. – Мама Серика прижала руки к груди. – Так мы делимся любовью.

– Очень вкусно! – похвалил Чэнь и на секунду помрачнел. Но затем снова улыбнулся и перешел к традициям, связанным с куырдаком.

Джонни понял, что запас вопросов у профайлера сегодня безграничный.

Родители Серика хорошо знали сына, поэтому вскоре оставили гостей, чтобы дать им свободно пообщаться.

– Спасибо за урок, подполковник Кабдулин, – неожиданно заявил Чэнь. – Я чаще живу в отелях, чем дома, и много читаю о местах, где бываю. Но по-настоящему узнать страну и ее народ можно только так, как мы сегодня.

– Кабдулин, ты смог удивить Агента ноль-ноль-пять! – испортил серьезность момента Джонни. – Предлагаю отметить это отличным вином.

– Подожди, – остановил его Листратов. – Объясните мне лучше, как Даулет Абаев мог убить кого-то, если все время был на глазах? У меня в голове это не укладывается, хотя факты говорят за себя. И да, я помню, что он не подходит под профайл. Считайте, что вопрос теоретический.

– Если теоретический, – сделал акцент на последнем слове Чэнь, – то Джонни предложил лучший вариант: напечатанные на 3D-принтере силиконовые маски. С помощью пары разных Нейлон всегда мог кого-то выдать за себя в одном месте, а сам остаться неузнанным в другом. А если специально выбрать очень обычное, непримечательное лицо, то его никто не заметит и не запомнит. Думаю, примерно так он похищал жертв и готовил инсталляции – не остался ни у кого в памяти, даже если кто-то и видел его.

– Но если он такой умный, – не утерпел Серик, – почему все же не остановится хотя бы на время? Знает, что мы вышли на его след. Даже слишком много знает, раз мы забрались сюда ради секретности. Что ему мешает уехать и подождать? Или Даулет так и сделал?

– Нейлон очень умен, но у маньяков психика работает иначе. – Чэнь решил не комментировать реплику про Абаева. – Здоровый человек обычно управляется своим разумом, и если что-то кажется слишком опасным, то не делает этого. А одержимый, как наркоман, подчиняет все, в том числе ум, своей главной страсти. Его интеллект работает на всю мощь, чтобы получить желаемое и не попасться, но мысль отказаться просто не приходит ему в голову. Как наркоману в ломке не приходит идея собрать волю в кулак и перетерпеть. Нет этой воли.

– Но наркоман может перейти на другой наркотик, – не сдавался Кабдулин. – Легальный или более доступный. Может Нейлон на время, скажем, на охоте душу отвести или в компьютерных играх?

– А он и выбирает более доступный и безопасный, – невозмутимо объяснил профайлер. – В Алматы Нейлон оказался на грани провала, а в Москве все прошло почти идеально. Он перфекционист, ему необходимо, чтобы ритуал был проведен безукоризненно, а времени готовить похищение и оборудовать место в другом городе у него нет. Москва – самая безопасная и доступная альтернатива. Поэтому я уверен, что следующая его попытка будет там.

– То есть ты считаешь, что Абаева нет смысла искать в Казахстане? – хмуро спросил Кабдулин. – Либо он в Москве, либо он случайный свидетель?

– Я думаю, что обязательно надо искать, – спокойно возразил Чэнь, не обращая внимания на удивленные взгляды. – Во-первых, это очевидная зацепка, которую нужно проверить. Во-вторых, Даулет Абаев многое сделал для поимки Нейлона. Сомневаться в его невиновности было бы неуважением. А особенно трудно, думаю, приходится Джонни…

Джонни хотел возразить, что все в порядке, но не смог. К счастью, профайлер продолжил без паузы:

– Но главная причина – третья. Если Нейлон подставляет вместо себя Абаева, то лучше показать ему, что мы поверили в его обман. Это даст нам преимущество в Москве. И по тем же причинам стоит пока засекретить операцию в России. Пусть в Алматы все думают, что Абаев – главный подозреваемый, а московская группа якобы спокойно ждет ваших результатов. Мы же в Москве подготовим захват.

– Постой, если Даулет приманка, – вмешался Джонни, – то он в большой опасности. А если Нейлон и его похитил?

– Похитишь этого тигра, как же, – хмыкнул Серик. – Это тебе не моделей в машину затаскивать. Если Абаев исчез, а земля нигде не трясется, то, значит, он сам так решил.

Джонни с сомнением посмотрел на Кабдулина, но потом расплылся в улыбке:

– Тогда у меня есть идея, как найти Даулета.

– Отлично, – перебил его Чэнь Кунь, который успел вытащить смартфон и прочитать несколько сообщений. – Мы с полковником Листратовым утром возвращаемся в Москву, а ты поможешь подполковнику Кабдулину.

Джонни вскинулся, чтобы возразить, но осекся. Он понял, почему профайлер его оставляет. Конечно, до выяснения роли Даулета он и сам находится в двойственной ситуации. Этот робот опять продумал все на несколько ходов вперед.

– А в чем срочность? – подобрался в кресле Листратов.

– Сообщение от господина Юсуфа Али. Куплен бриллиант «Голова лошади». Покупатель анонимный, но, согласно выписке торговой системы, тот же, кто полтора года назад приобрел брошь для Анастасии. Нейлон или его представитель.

– Понятно, – процедил Листратов. – Пошел обратный отсчет. Ладно, до утра времени еще достаточно, не будем его дарить маньякам! Кто-то говорил про хорошее вино?

Джонни, как «младшему по званию», поручили открывать и разливать вино. Еще в городе все решили, что за столом не будет крепких напитков, поскольку важно оставаться в форме. Поэтому две бутылки особого вина «ZOIA» были единственным послаблением.

Джонни, как заправский дворецкий, наполнил бокалы, отпил из своего и торжественно продекламировал:

– Обратите внимание на цвет этого прекрасного напитка: насыщенный рубин с благородными оттенками граната. Вкус полный, гармоничный, с легкой терпкостью, с плодовыми тонами, с тонкой, но выразительной структурой. Текстура плотная и бархатистая, что подчеркивает зрелость и характер вина. Легкая терпкость элегантно сочетается с мягкими, округлыми танинами, создает ощущение шелковистости на языке. Послевкусие… – Джонни с блаженным видом закатил глаза. – …продолжительное, согревающее, с приятной ягодной кислинкой и намеком на специи.

– А тост? – возмутился Кабдулин. – Мажор, команды пить еще не было! Товарищ полковник, тебе слово!

Листратов послушно поднялся и обвел всех задумчивым взглядом. Он расправил плечи и заговорил непривычным глухим голосом:

– Когда я узнал, что Анастасия была не единственной жертвой, то задумался: почему именно она стала первой? Красавица, любимица всех, жемчужина с редким меццо-сопрано. Но благодаря нашей совместной работе я понял причину. Анастасия была патриоткой. Она не преклонялась перед западными странами, не считала их примером или оплотом справедливости. Анастасия жила так, что маньяк не смог вынести ее существования, она рушила его картину мира. Но ее убийством он приблизил и собственный конец, а она своей смертью показала истинное лицо этого чудовища. Я предлагаю тост за Анастасию и за всех этих прекрасных девушек, которые могли бы жить и жить. И за скорый бесславный конец их убийцы!

Он поднял бокал и выпил не чокаясь. Остальные встали и так же молча осушили свои. Джонни вспомнил, как он караулил Ван Сюли, прекрасную соседку, как бежал за ней до выхода из здания и провожал взглядом, еще не зная, что это была их последняя встреча.

– За вас, девочки, – чуть слышно прошептал он. – Мы достанем гада, обещаю.

Глава 26

Крах

Чэнь Кунь

Москва, 4–7 августа

Когда самолет набрал высоту, Чэнь понял, что во время этой командировки он каждый раз летит в новой компании. Сначала один, затем с Джонни… Единственным исключением стала Полина, но и она на обратном пути была не такой, как по дороге в Гонконг.

– Так что там за бриллиант? – прервал его мысли неугомонный Листратов. – Почему Нейлон его выбрал? Расскажи вкратце, не будем время терять.

– Желтый бриллиант, «Голова лошади», восемь карат. – Чэнь раскрыл на экране планшета фотографию и показал Евгению.

– Красивый. Но не очень большой какой-то. Нейлон начал экономить?

– Это особенная вещь и дорогая. Произведение искусства, стоимость таких почти не зависит от количества каратов. Огранщик – знаменитый Махендра Шах, индийский мастер. Когда ему принесли алмаз необычной формы, Махендра Шах предложил не делить камень на части, как обычно поступают, а изготовить вот такой шедевр. Он работал семь лет, даже сделал специальный комплект инструментов для огранки. И справился отлично. Грива, лоб, желваки, глаза – все просматривается в миниатюрной бриллиантовой скульптуре. А вес распределен так, что «Голова лошади» может стоять на доске вместо шахматного коня.

– Представляю, сколько бы стоил весь комплект, – хмыкнул Листратов. – Извини, я далек от всего этого. Да, еще… Прости за то, что я тогда сказал про Полину. Был на нервах, не подумал. Почувствовал какое-то родство с тобой, понимаешь?

– Все в порядке. – Чэнь сложил и убрал в карман планшет. – И не понимаю. Родство в чем?

– Я же только накануне с Ольгой поговорил. Мы расстались, я был на взводе. Это сейчас могу спокойно все вспоминать, а тогда… Потом узнал, что вы едете в управление, а Полина не с вами. Позвонил. Она отвечает, мол, все в порядке, но таким голосом, от которого наши мужики в тапочках на улицу выскакивают, чтобы на помощь бежать. Расколоть ее мне не удалось, думал, ты что-то расскажешь.

– До сих пор так думаешь? – усмехнулся Чэнь. – Нечего рассказывать. Мы были друзьями и остаемся ими.

– И правильно, – одобрил полковник и откинулся на спинку кресла. – Нам с тобой душу лучше закрытой держать, работа обязывает. Любовь – слабое место, куда враг всегда захочет ударить. Или будет давить, пока не добьется своего.

Чэнь очень хотел возразить, но не нашел подходящих слов. Тогда он тоже устроился в кресле поудобнее и закрыл глаза.

– Конечно, в странном мире мы живем, – проворчал Листратов. – Я говорю по-русски, ты – по-китайски, оба понимаем друг друга, но никто вокруг даже внимания не обращает на такую странную парочку. Кстати, пока Джонни не вернется, Медведева к тебе приставлю.

– Он говорит по-китайски?

– Нет, но английский знает хорошо. На совещания буду приглашать нашего штатного переводчика, конечно. А в городе с ним пока походишь.

Самолет остановился, и гул двигателей сменился разноголосьем собирающихся на выход пассажиров, хлопками багажных отсеков и сочным звуком открывающейся двери.

– В управление сразу или сначала в отель заедешь? – Листратов посмотрел на часы и удивленно хмыкнул: – Никогда к такому не привыкну, наверное. Летим пять часов, а прилетаем через три. В Москве еще и двенадцати нет!

– Когда на восток летишь, все наоборот, – заметил Чэнь, не отрываясь от планшета. – Едем в управление. Только дождемся в аэропорту, пока данные синхронизируются, на шоссе связь хуже. Жду информацию по времени и цели.

– Подождем, конечно. К твоим прогнозам я тоже никогда не привыкну, – проворчал Евгений. – Понимаю, можно описать кого-то, предсказать его поведение и предпочтения. Но рассчитать, кого он выберет из тысячи потенциальных целей…

– Это не совсем расчет. – Чэнь запустил синхронизацию данных и убрал планшет в карман. – Подозреваемый использует британские технологии для работы с информацией. А мы умеем отслеживать такую активность и делать из нее некоторые выводы.

– Ого! – Глаза Листратова расширились. – Взяли цифровой след и смотрите, куда он ведет? Мощно.

– Не совсем так, но близко по смыслу.

– Наиболее вероятно, что Нейлон выберет музыкальный конкурс «Интервидение», – сказал Чэнь, когда Медведев вывел машину на трассу. – Он будет проходить в Live Arena.

– В «Арене»? – нахмурился Листратов. – Это очень крупная площадка, больше одиннадцати тысяч мест… Подожди, «Интервидение»? Оно же через… три дня!

Чэнь дал полковнику десять секунд на осознание задачи, после чего перешел к делу:

– Лучше не терять времени. И собрать группу к нашему приезду.

– Согласен. – Листратов уже набирал сообщение на смартфоне. – Через полчаса будут нас ждать.

К их приезду все уже собрались. Оперативники и эксперты сидели на своих привычных местах, в углу комнаты дожидался Чэня переводчик – молодой парень с нервным внимательным взглядом. Профайлер не стал искать другой стул, а расположился рядом и продолжил разбор данных.

После короткого обмена приветствиями Листратов взял ведение совещания в свои руки:

– Согласно свежим выводам аналитических систем, Нейлон собирается похитить девушку в Москве. Это значит, что вся ответственность ложится на наши плечи. А главной задачей становится вычислить и обезвредить преступника. И конечно, спасти предполагаемую жертву.

Полковник бросил вопросительный взгляд на увлеченного работой Чэня, понимающе кивнул и продолжил:

– Дата: седьмое августа. Место: Live Arena, Международный конкурс «Интервидение».

Реакции оперативников слились в один общий вздох. Листратов поднял руку, останавливая возражения:

– Действовать придется быстро. Возможно, где-то идти напролом. Но упустить его нельзя, это завершающее убийство серии, затем Нейлон планирует залечь на дно. И для девушки мы – последняя надежда.

– Шеф, а есть соображения по цели? – подал голос майор Зяблик. – «Арена» же огромная, хоть какая-то зацепка нужна.

Чэнь скопировал последний фрагмент текста и отправил сообщение. Смартфон Листратова тренькнул. Полковник нахмурился: звуковые сигналы он оставил лишь для самых важных контактов. Затем разблокировал экран, пробежался взглядом по строчкам и посмотрел на Чэня. Профайлер ободряюще кивнул.

Листратов начал зачитывать новые данные:

– Цель: Эльсин Гарифуллина, гражданка Великобритании и России, блогер, модель, дочь депутата Государственной Думы. Знаток и ценитель драгоценных камней, бывшая жена российского «алмазного короля» Николаева. Сейчас в отношениях с голливудской звездой Томом Боунсом, с ним же планировала посетить «Интервидение».

Оперативники правильно поняли, откуда их руководитель получил данные. Одни начали перешептываться в ожидании продолжения, другие уставились на Чэня.

– Итак, – повысил голос Листратов, возвращая общее внимание. – Мы знаем цель, время и место. Я бы сказал, это идеальная ситуация для поимки преступника. Но мы имеем дело с очень умным и информированным противником. Он наверняка наблюдает за нашими действиями, поэтому мы будем изображать поиск главного подозреваемого на данный момент: Даулета Абаева.

На секунду воцарилось молчание. Чэнь оторвался от планшета и задумчиво посмотрел на полковника.

– ДНК на салфетке в операционной принадлежит Абаеву, – продолжил ободренный Листратов в наступившей тишине. – У нас есть серьезные основания полагать, что Нейлон подбросил улику с целью отвести внимание от себя. Но он не знает, что мы разгадали его план.

– Простите, шеф, – воспользовался секундной паузой в докладе один из экспертов, – но в базе ничего нет ни про этого Абаева, ни про совпадение ДНК.

– Это оперативные данные наших казахстанских коллег, – объяснил Листратов. – Негласный анализ, который они сейчас пытаются узаконить. Но сам Абаев срочно уехал в неизвестном направлении, якобы по делам.

Уверенности в голосе полковника стало меньше. Чэнь понял, что Листратов сомневается в их общей версии событий, но старается не показать этого. Получалось у него не очень хорошо: оперативники были опытными сыщиками.

– Шеф, – пробасил с конца стола Медведев, – но если ДНК принадлежит Абаеву и он куда-то исчез, то это в любом случае подозрительно.

Листратов уже понял свою ошибку. Он хищно улыбнулся и жестко ответил сразу всем:

– Повторяю, мы имеем дело с очень умным противником. Но нам незачем выбирать между двумя гипотезами. Мы будем работать по обеим. Первая: ищем среди гостей Даулета Абаева. Вторая: контролируем контакты Гарифуллиной. Задерживаем всех подозрительных, разбираемся.

Оперативники одобрительно зашумели – все оценили решение полковника. Чэнь отправил последнее сообщение и закрыл планшет.

– Так она уже в Москве? – спросил Листратов сразу после совещания.

– Да, отель Four Seasons. Остановилась в номере «Королевский Юг», а Том Боунс – в «Королевском Севере». Я думал, ты зачитаешь всю информацию.

– Зачем? Это нужно нам с тобой, если хотим пообщаться с девушкой. А остальным она интересна только на «Арене».

Чэнь подумал, что Листратов смог его удивить уже второй раз за день. Возможно, он найдет решение и другой проблемы?

– Нам нужно поговорить с ней, – осторожно начал профайлер. – Это будет и этично, и полезно. Проще охранять ее, когда она знает об опасности.

– Поговорить со звездой? – Лицо Листратова вытянулось. – Боюсь, это непросто…

– И поговорить так, чтобы Эльсин не испугалась, – быстро добавил Чэнь. – Если давить на опасность, она может улететь первым рейсом.

– А если не давить, то решит отмахнуться от назойливых полицейских, – закончил мысль полковник. – Непростая задачка. Давай так. Ты поезжай в отель, отдыхай или занимайся своими делами, а я попробую что-нибудь придумать. Мне еще нужно к Молотову зайти, обрадовать его новостями. И заявки все оформить. Я пока даже представить боюсь, сколько бумажной работы потребуется переделать за пару дней.

– Но это наш лучший шанс его поймать. – Чэнь все же оставил за собой последнее слово.

Чэнь только закончил медитацию, когда позвонил Листратов:

– Собирайся, она нас ждет через час. Заедем за тобой через сорок минут.

– Полковник Листратов, ты меня сегодня удивляешь не первый раз, – отметил Чэнь, садясь в машину. – Как тебе удалось ее уговорить?

– Да странное дело. Если честно, то и уговаривать не пришлось. Приготовил аргументы, позвонил, а она сразу согласилась встретиться. И место предложила – бар в том же отеле. Говорит, тихо, никто не побеспокоит.

Лаунж-бар оказался действительно удобным местом для разговора. Угловые диванчики с высокой спинкой, небольшие круглые столики, деревянные кресла – все создавало атмосферу аристократической гостиной. Посетителей было мало, так что Листратов не сразу выбрал куда сесть. Прошла почти минута, когда он наконец указал Чэню на подходящий диванчик, а Медведеву – на столик в отдалении:

– Наблюдай за обстановкой. Если появится кто-то подозрительный, не суетись, пришли сообщение.

Майор кивнул, отправился к своему месту и начал втискиваться в тесное для такого великана кресло. К нему подскочил официант.

– А вот и Эльсин, – сказал вполголоса Листратов.

Чэнь проследил его взгляд и тоже увидел девушку.

Похоже, Эльсин знала толк в маскировке и тайных встречах. Она убрала волосы в скромный хвостик, надела бейсболку с длинным козырьком и солнцезащитные очки в пол-лица. Когда они встали, чтобы обозначить себя, Эльсин кивнула им, как старым знакомым, подошла к столику и спокойно села на край дивана.

Вышколенный официант немедленно появился рядом. Эльсин заказала «Парфюмера», Чэнь – зеленый чай, а Листратов – крепкий кофе и стакан воды.

– Итак, что за проект? – спросила девушка, когда официант отошел от столика.

– Проект? – удивился Листратов. – Я же представился по телефону. Я полковник ФСБ. Господин Чэнь Кунь – подполковник Министерства безопасности Китая. И мы расследуем дело…

– Стойте, стойте… – Эльсин сняла очки и уставилась на Листратова большими карими глазами. – Так вы всё серьезно говорили, это не легенда? Вы не продюсеры?

– Да о чем вы вообще? – начал закипать Листратов, но Чэнь его перебил и спросил по-английски:

– Эльсин, почему вы решили, что мы продюсеры?

– Да так, – пожала плечами девушка и вернула очки на место. – Пришла глупая мысль. А разговоры об уголовных делах согласуйте с моим адвокатом. До свидания.

– И это никак не связано с бриллиантом «Голова лошади»? – быстро спросил Чэнь.

– Почему вы спрашиваете? – Эльсин, которая уже начала вставать, вернулась на диван и сняла очки. – В вашем деле фигурируют ювелирные изделия?

– Да. Мы расследуем серию убийств. В каждом преступник дарил жертве бриллиантовое украшение.

– Мне пока никто ничего не дарил, – задумчиво сказала Эльсин после небольшой паузы. – На меня кто-то охотится?

– Боюсь, что да, – мягко надавил Листратов. – Мы предполагаем, что на концерте готовится ваше похищение. И просим помочь нам задержать преступника.

Официант принес и расставил заказ. Эльсин молча сняла бейсболку, сделала глоток из высокого бокала и ответила чуть дрогнувшим голосом:

– Хорошо. Когда мы заселились в отель, мне принесли конверт. В нем лежала дарственная на этот бриллиант, «Голову лошади», на мое имя. Чуть позже позвонил мужчина с незнакомого номера и сказал, что подарок от него. Объяснил, что хочет привлечь меня в один очень перспективный проект, но себя пока назвать не может. Для переговоров нужно не более двадцати минут, после которых передаст мне бриллиант в любом случае как плату за беспокойство. Он еще рассыпался в комплиментах, но это я опускаю. Потом позвонили вы, и я решила, что по поводу тех самых переговоров. Это все.

– Могу я узнать номер телефона? – Листратов стал похож на гончую, взявшую след.

– Удивительно, но нет, – виновато улыбнулась девушка. – Я хотела занести его в контакты, но почему-то из списка звонков он исчез. То ли сбой какой-то, то ли я случайно удалила, сама не понимаю.

– А вас не насторожила такая секретность переговоров о крупном проекте? – вернулся к основной теме Чэнь.

– Это как раз обычное дело, – пожала плечами Эльсин и пригубила коктейль. – Продюсеры, артисты, медийные персоны повязаны неимоверным количеством контрактов и неформальных обязательств. Представьте, какой хаос начнется на съемках, если звезды шоу узнают, что на их место уже кого-то ищут! Так все и делается: якобы случайная встреча, договор о неразглашении, рамочные условия и официальное объявление после согласования деталей. Бриллиант, да, необычный штрих. Но не более.

– Мы можем рассчитывать на вашу помощь? – спросил Листратов тем же мягким тоном, словно о деле, давно решенном.

Эльсин откинулась на спинку дивана. Ее миндалевидные глаза расширились, а ухоженные дуги бровей поднялись на добрых полсантиметра.

– Я же только что помогла. Все вам рассказала. Или вы хотите, чтобы я встретилась с маньяком? Да никогда!

– Эльсин, у вас будет отличная охрана, – попытался спасти ситуацию Чэнь. – А это одиночка, обычный человек. Вам почти ничего не грозит.

– Почти?! – зашипела девушка, как рассерженная кошка. – А мне много и не надо, знаете ли. Ввалится громила, как вон за тем столиком, стукнет один раз, и все! Нет уж, я отправляюсь домой…

Чэнь обратил внимание на то, что Эльсин все же не тронулась с места, а лишь сжала ножку бокала. Ее колебания заметил и Листратов.

– Это наш громила, – спокойно сказал полковник. – Майор Медведев как раз и будет вас охранять.

Девушка оценила иронию ситуации и даже чуть улыбнулась. Затем продолжила спокойнее:

– Поймите, это ваша работа, не моя. Вы же его ловите? Значит, поймаете. А у меня одна жизнь.

– Но он уже выбрал вас. – Чэнь старался держаться спокойно и не впускать мысли о возможном срыве операции. – Прятаться всю жизнь не получится.

– Во-первых, не всю жизнь, – твердо сказала Эльсин. – Я верю, что вы профессионалы и у маньяка нет шансов. А во‐вторых, я умею защищаться, поверьте. Мой отец – парламентарий, бывший муж – олигарх. Вы думаете, я никогда не была в опасности?

– А она права, – неожиданно поддержал девушку полковник, чем изумил обоих собеседников. – Лучше не рисковать, уехать. От всех этих угроз, от грандиозного скандала…

– Но… – попытался возразить Чэнь.

– Какого скандала? – нетерпеливо перебила его Эльсин.

– Пожалуй, международного. – Листратов будто не заметил ее волнения и спокойно отпил уже наверняка холодный кофе. – Россия, Китай, Казахстан, Великобритания, Гонконг… Наш герой везде наследил. Пока все молчат: расследование. Но когда поймаем, скандал будет грандиозный: почему раньше не арестовали, сколько таких осталось на свободе?.. А если упустим – еще хуже: международный конкурс, ВИП-гости, а опасного преступника не поймали. Год нас в СМИ полоскать будут. Лучше не рисковать, все верно.

Девушка откинулась на спинку дивана и молча уставилась на Листратова. Затем перевела взгляд на Чэня.

– Вы меня интригуете, – медленно, будто решаясь на что-то, сказала она. И быстро добавила деловым тоном: – Это моя история. Только на таких условиях согласна рисковать.

– И что это значит? – Листратов сразу забыл о кофе.

– Я участвую в вашей операции, – четко начала объяснять Эльсин взаимные обязательства. – Но потом мы вместе рассказываем о ней прессе. Вы участвуете в моих подкастах на эту тему, а на других площадках – только с моего согласия. У меня остаются эксклюзивные права на историю на год.

Листратов и Чэнь переглянулись, после чего полковник высказал общее решение:

– Звучит разумно, но с парой уточнений. Мы сможем разглашать только открытую информацию. И я точно не медийная персона. Но обещаю, что в вашем подкасте буду появляться гораздо чаще, чем во всех других. Как и мои сотрудники.

– Идет, – согласилась Эльсин после секундного размышления и протянула ему руку. – Что от меня требуется?

Пораженный, Чэнь наблюдал, как Листратов и девушка обмениваются рукопожатием, и не сразу сообразил, что ответа ждут от него.

– Мы поставим на ваш телефон небольшое приложение, – начал он смущенно. – Сутки программа будет анализировать ваш голос и делать его клон. После этого она перехватит управление микрофоном… В итоге, кто бы ни говорил по телефону, собеседник будет слышать ваш голос. После операции можете просто удалить приложение, оно безвредно.

– Удалить?! – Чэнь только сейчас заметил, с каким восторгом смотрит на него девушка. – Ну уж нет, пусть стоит. Получается, моя помощница может раздавать вместо меня интервью, общаться с поклонниками и агентами?

– Да… – Чэню понадобилась лишняя секунда, чтобы уследить за мыслью энергичной собеседницы. – Но нам это нужно для вашей безопасности. Подозреваемый будет думать, что общается с вами, пока вы будете с майором Медведевым в другом месте…

– Думаешь, сработает? – устало спросил Листратов, когда они садились в машину. – Очень уж сложный план. Такие редко достигают успеха.

– У нас умный и подготовленный противник, – не стал его обнадеживать Чэнь. – Любой план может рухнуть. Тогда будем импровизировать. И еще. У нас нет времени согласовывать все в официальном порядке, а некоторые мои методы могут показаться не совсем этичными. Ты, как руководитель операции, позволишь мне действовать по обстановке, а формальности соблюсти позже?

– Ты про шпионскую программу эту? – усмехнулся полковник. – Действуй, конечно, если все в рамках закона. У нас одна задача: поймать гада и отправить его за решетку. С бумагами и потом разберемся, победителей не судят.

Следующие сутки пролетели у Чэня в бесконечной гонке. Утро он посвятил общению с Пекином и работе с ИИ, обеденное время – многочисленным помещениям «Арены», а после возвращения не выходил из здания ФСБ до позднего вечера.

Листратов тоже пытался успеть везде. Он ходил к руководству и к соседним подразделениям для согласования действий, выезжал на «Арену», инструктировал всех попавшихся на глаза. И конечно, проводил оперативные совещания.

– Меры безопасности «Арены» будут усилены, – докладывал майор Зяблик последние новости. – Дополнительные камеры и микрофоны готовы, ждем лишь санкцию руководства на подключение. Наши парни вместе с охраной проверили все помещения – чужих устройств нет. Если Нейлон и собирается следить за обстановкой, то программным методом, через взлом системы.

– У него тоже мало времени, – прокомментировал Листратов. – И нам работать приходится в сжатые сроки, но это к лучшему. Если у Нейлона есть источники среди обслуживающего персонала, возможно, они не успеют его предупредить об усилении. Наши коллеги расставят стационарные посты в узловых местах передвижения людей, на лестничных пролетах, в дверных и арочных проходах. Будут дополнительные патрули на территории, с ними поддерживаем постоянную связь. Особое внимание уделяем слепым зонам, где нет камер. Так что как следует изучите карту!

– Шеф, но «Арена» огромная. – Медведев для наглядности обвел могучей рукой схему помещений на магнитной доске. – Мы же там растворимся.

– Ничего не поделать. Но и мероприятие очень важное, поэтому выделены большие силы. Они будут контролировать общий порядок. А Нейлон наверняка захочет устроить что-то, если запаникует. Следовательно, действуем максимально осторожно, деликатно! Это не презентация Полины, совсем другой масштаб. Зяблик, ты все успеваешь подготовить?

– Так точно. – Майор Зяблик показал на карте закрашенную зону: – Всю аппаратуру завезли, настроили. Помещение нам выделили рядом с ложей Эльсин, как мы и просили. К открытию будем готовы. Ширма уже там.

– Медведев, Чэнь, отработали передвижение?

– Так точно, – ответил за обоих майор. – Дистанцию, темп, положение. Но спецовку моего размера пока не нашли.

– Зяблик?

– Занимаюсь. Куртка будет через час…

Чэнь прикрыл глаза и еще раз мысленно прошелся по всем шагам операции. Все должно было получиться. План, конечно, действительно очень сложный, но запасные варианты послужат страховкой от неожиданностей. А неожиданности точно будут. Это игра с достойным противником. И не с одним.

Чэнь Кунь помнил, что большие скопления людей часто сравнивают с муравейником или ульем. Хотя он жил в Пекине, эта метафора никогда не казалась ему удачной. Но именно она пришла в голову сейчас.

Помещения и коридоры «Арены» были заполнены бесчисленными посетителями. Чэнь знал: вместимость площадки – одиннадцать тысяч человек. Но казалось, что их гораздо больше. На развешенных экранах люди стояли, гуляли, спешили, бежали, суетились, текли ручейками к входам, собирались в пробки, которые рассасывались через несколько метров. Потоки спускались по лестницам к секциям и пропитывали жизнью и гомоном трибуны. Всюду слышался гул огромного роя. Тысячи голосов, обрывки мелодий и завывания фан-дудок сливались в единую какофонию.

– Ты бы видел, что в парке вокруг творится, – вполголоса сказал Медведев. – Будто все сюда съехались.

Чэнь промолчал. Он отлично помнил внешний парк. «Арену» окружали зоны отдыха, зеленые скверы со скамейками и небольшими фонтанами. В обычное время места было много, но сейчас здесь проходило шоу мирового уровня. На торжественное открытие съехались зрители из десятков стран. И только ничтожно малая их часть знает, что за кулисами готовится еще одно, не менее драматическое действо.

Для штаба ФСБ выделили просторное помещение. Развешенные и расставленные мониторы собирали изображения с сотен камер. Постоянно вспыхивали и пропадали цветные рамки вокруг силуэтов: работала система распознавания лиц.

Листратов нервничал сегодня больше обычного. Он ходил от одного стола IT-специалиста к другому, что-то уточнял, но чаще молча наблюдал за работой подчиненных.

– Зачем вообще посты, если все может определить компьютер? – заметил вполголоса Медведев, который в спецовке работника сцены выглядел немного комично. – Никто не проскочит мимо камер.

– Систему распознавания лиц можно обмануть, – объяснил Чэнь. – Особенно если знаешь принципы ее работы. Например, достаточно парика, который закрывает уши и брови. Очки с толстой оправой не дают распознать форму глаз. А если поднять высокий ворот куртки, то и подбородка не будет видно.

– Такого типа задержат за один внешний вид, – хмыкнул Медведев.

– Да. Но Нейлон может использовать маску, тогда все проще.

– Он же не знает, что мы ждем его здесь. – Оказывается, Листратов успевал следить и за их разговором. – Поэтому и маскироваться не должен.

– Так он же гений. Вдруг решит перестраховаться? – предположил майор и заслужил раздраженный взгляд шефа.

– Нагнали, конечно, всех, – подал через полчаса голос скучающий Медведев. – Видел парней из Конторы, МВД, Росгвардии. Даже МЧС мелькнуло.

– Не бурчи, – оборвал подчиненного Листратов. – В этой операции чем больше ресурсов, тем лучше.

Майор явно собрался возразить, но его перебил громкий сигнал тревоги. На одном из экранов картинка остановилась. Красная рамка вокруг лица, глядящего в объектив, мигала.

– «Совпадение девяносто процентов», – зачитал Зяблик. – Подполковник Чэнь, это же Даулет Абаев?

– Майор, действуй по протоколу! – рявкнул Листратов. – Отправляй ближайший патруль и усиление от нас в тот квадрат!

Пока Зяблик исполнял приказ, Чэнь подошел к монитору. На него смотрело очень знакомое лицо Даулета, которого никак не могло здесь быть. Если только…

– Что думаешь? – перебил его размышления полковник. – Мог твой искусственный интеллект ошибиться?

– Все умеют ошибаться. Но Абаев не Нейлон, в этом я уверен.

– Хорошо, – неожиданно легко уступил Листратов. – Забавно получилось. Запасной план стал основным. Сейчас его задержат, допросим. Если не виноват, пойдет домой. Ну что там? – крикнул он сгрудившимся у мониторов оперативникам. – Взяли его?

– Шеф, он делся куда-то, – пробасил Медведев. – Вели до туалета, он вроде внутрь зашел…

Листратов беззвучно выругался, вернулся к мониторам и принялся покадрово просматривать запись. Несколько раз голоса из рации сообщили, что Абаева нигде не видно.

– Парик в туалете надел? – предположил Медведев шепотом, чтобы не отвлекать шефа.

– Никто такой странный не выходил оттуда, – возразил Чэнь и услышал новый сигнал.

– Засекли Абаева, – закричал Зяблик. – Но в другом секторе. Внимание, передаю координаты…

– Что за дурдом творится? – зарычал Листратов, когда и следующая группа потеряла Даулета. – Он же не ниндзя, обычный бизнесмен! Зяблик, передай постам и нарядам: задерживать всех, похожих на Даулета Абаева. Всех! Потом извинимся. И пусть учтут очки, бороды, парики – все, что можно быстро надеть!

– А где изображение Эльсин? – спросил Чэнь у айтишника.

– Что? А, виноват, переключил на Абаева случайно. Вот.

В ВИП-ложе все было спокойно. В просторном помещении с лаконичным дизайном, кожаной мебелью и несколькими столиками двое мужчин и две женщины общались и смотрели шоу через огромные панорамные окна. На мониторах возле стен шла прямая трансляция концерта.

– Звук? – спросил Листратов.

– Это правда Том Боунс? – прошептал Медведев. – В фильмах он совсем другой.

– Так ты же на экран и смотришь, – поддел его вездесущий Листратов. – Все здесь спокойно, как я понимаю?

Чэнь не стал отвечать на очевидный вопрос и молча ждал продолжения.

– Как я вижу ситуацию… – Полковник обвел рукой мониторы. – Нейлон хочет нас раздергать. Пару раз парни сбе'гают туда-обратно и уже не будут торопиться на следующий сигнал. Поймать-то мы его поймаем все равно, но придется распределить резерв, чтобы сократить время реагирования…

– Ты хочешь изменить план?

– Совсем немного. Вы с Медведевым действуете так же. Но пока сами, а я займусь Абаевым. И одна группа остается вашим резервом, ее я держу. А прочих…

– Я понял, – остановил его Чэнь. – Этого достаточно.

– Хорошо. – Лицо Листратова стало чуть веселее. – Он поиграть со мной решил. Что же, поиграем.

Опять запищала система распознавания. Когда полковник умчался, Чэнь сказал притихшему Медведеву:

– Наверное, Нейлон хорошо играет в го.

– А я разрядник по самбо, – пожал могучими плечами майор. – Посмотрим, кто победит.

Наконец в ВИП-ложе началось движение. Том Боунс с телефоном в руках придвинулся к Эльсин, что-то объяснил ей с извиняющимся видом и вышел в сопровождении второго мужчины.

Чэнь подал сигнал Медведеву. Тот зычно скомандовал:

– Зяблик, готовься!

На мониторе Эльсин посмотрела на свой телефон и ответила на чей-то звонок. Затем извинилась перед подругой и отошла к двери. Она сняла с вешалки бейсболку, неловко надела ее левой рукой и на секунду задержалась возле выхода, чтобы переключить смартфон на громкую связь.

Чэнь почти бегом направился к двери. Медведев схватил ширму и встал за ним.

– Вышла! – прокричал Зяблик. – Отключаю камеру!

Чэнь заметил, как на экране погас прямоугольник с изображением медленно приближающейся Эльсин. Встречная камера, от которой девушка отдалялась, работала нормально.

– Начали! – Чэнь открыл дверь и сделал шаг назад.

Медведев выбрался в коридор и перехватил поудобнее высокую ширму. Весь низ изображения с ближней камеры оказался перекрыт. Чэнь проскользнул вперед и встал на рассчитанном вчера расстоянии. Эльсин оглянулась и поправила кепку. Это был сигнал, что она их увидела.

Чэнь двинулся за ней. Медведев со сложенной ширмой шел след в след с удивительной для такого великана грацией. Полукруглый коридор уходил влево. Эльсин, как и было оговорено, чуть задержалась, чтобы не пропадать из их поля зрения, и что-то спросила у невидимого собеседника. Затем двинулась дальше.

– Уходит в слепую зону, – прогудел из-за ширмы Медведев.

– Было бы неплохо, – отозвался Чэнь, стараясь не сбиваться с ритма движения. – Но вряд ли нам так повезет.

Как всегда, он оказался прав. Девушка стояла у закрытой двери на краю слепой зоны и с сомнением читала табличку. Чэнь плавно ускорился. У них было пять секунд.

Одна секунда. Эльсин нажала на ручку и начала медленно открывать дверь. Ширма перекрыла нижнюю часть изображения. Две. Девушка отступила к Чэню, он забрал у нее телефон, плавно толкнул дверь дальше и проскользнул внутрь. Три. Медведев с ширмой и Эльсин не торопясь прошли мимо. Четыре. Чэнь закрыл дверь. Пять. Шаги Медведева удалились. Они оба в слепой зоне.

– Я внутри, – сказал Чэнь по-английски невидимому собеседнику. – Но здесь никого нет.

– Эльсин, дорогая, простите, – раздался извиняющийся голос из динамика. – Помощник мне сказал, что в этой части будут что-то делать с электричеством, а я совсем забыл.

В подтверждение его слов лампы в ложе погасли. Теперь свет падал только со сцены через большие окна.

– Не могли бы вы пройти чуть дальше, буквально сорок метров. Это последняя ложа перед лестничным пролетом. Я уже почти там.

Чэнь представил, как бы ответила Эльсин на такое предложение.

– Вы меня интригуете. Но это минус пять ваших минут!

– Конечно-конечно, – развеселился собеседник. – Уверяю вас, мне хватит.

Связь оборвалась, а индикатор на экране показывал отсутствие сигнала. Чэнь достал свой телефон, тот тоже не мог найти сеть. Пока все шло по плану. Он разложил бесполезные гаджеты по карманам и вернулся к двери.

Чэнь осторожно выглянул в коридор. Света действительно не было, если не считать аварийных указателей на полу и стенах. Видимо, это одна из заготовок Нейлона: зафиксированный в системе наблюдения заход жертвы в помещение и бесследное ее исчезновение.

Он быстро пошел в указанном направлении, имитируя ритм и дыхание девушки на каблуках. Его собеседник – перфекционист, так что нельзя забывать ни об одной мелочи: возможно, Нейлон где-то рядом прислушивается к звукам из коридора.

Чэнь зашел в ложу и прикрыл за собой дверь. Столы с бутылками и фруктовой нарезкой, мебель, отдаленные звуки музыкального шоу. Он включил свет и подошел к панорамному окну. Да, это положение будет оптимальным. Вспомнились опасения Листратова, что план слишком сложный. Знал бы полковник, насколько…

Дверь открылась, и на стекле появилось отражение мужской фигуры в сполохах цветных огней. Чэнь обернулся. Классический костюм, пакет в руке, невыразительное незнакомое лицо.

– Неплохая маска.

– Нравится? – По-английски гость говорил почти без акцента. – Моя недавняя разработка. Полностью передает мимику. Но главное достоинство – в дизайне. Лицо не запоминается, а покрытие делает размытым изображение на камерах.

– Маски ваших помощников были вполне четкими.

– Это расходный материал, – отмахнулся Нейлон. Он аккуратно закрыл за собой дверь и начал что-то доставать из пакета. – Ваши друзья очень любят шум, стрельбу, погони. А пока они ловят меня, мы можем спокойно поговорить.

Чэнь вспомнил, как загорелся Листратов при первом сигнале тревоги. Интересно, успеет ли полковник поймать хотя бы одного двойника, пока тот не снимет маску?

Нейлон достал из пакета увесистый полицейский шокер. Хорошая, надежная модель – в небольшом пространстве ложи не оставляет шансов уклониться от выстрела. Чэнь знал, что правильное поведение в такой ситуации – смотреть в глаза, а не на оружие. И транслировать спокойствие.

– Боюсь, я не настолько талантлив, как Эльсин. Вы же с ней собирались говорить?

Нейлон чуть склонил голову, оценив шутку. Шокер он держал направленным в пол.

– Был бы рад, мистер Чэнь. Но она подвела нас обоих. Сегодня утром записала ролик, полный намеков. Уверен, чуть позже Эльсин расскажет всем подписчикам, что уходила на смертельно опасную операцию, а это было ее завещание… Вы понимаете, как это работает. Лайки в наше время дороже бриллиантов.

– Интересно. То есть вы знали, но не отменили операцию, мистер Да…

– Давайте без имен, – повысил голос Нейлон и сделал несколько шагов в глубь ложи. – Обращайтесь ко мне «Мастер» или «Нейлон», если угодно. Электронику я заглушил, но всегда полезно перестраховаться. Столько прекрасных планов погибло из-за случайных свидетелей!

Чэнь вспомнил, как генерал Ма назвал его пижоном с кучей гаджетов. Вот и настал момент, когда гаджеты бесполезны.

– Хорошо, Мастер. Но почему вы уверены, что сможете сохранить инкогнито, а не окажетесь в камере в ближайшее время?

– Вы все увидите своими глазами. – Нейлон подошел к столику, отложил шокер и начал выкладывать содержимое пакета. – И прошу, не бросайтесь на меня, пока не выслушаете. Этим только навредите себе. У меня отличная реакция, но дело даже не в ней.

– И не думал бросаться, – солгал Чэнь, разглядывая прозрачные пластиковые наручники, скотч и сложенную силиконовую маску.

– Это всего лишь страховка. – В голосе Мастера послышались нотки извинения. – Да, вам придется это все надеть, но только на краткое время.

Чэнь подумал, как была права Полина, когда назвала мир сыщиков очень странным. Можно ли считать нормальными тех, кто ведет такие переговоры?

– У нас мало времени, мистер Чэнь. – Голос Нейлона стал суше, а заговорил он быстрее, из-за чего усилился акцент. – Вас приглашают к сотрудничеству очень влиятельные и очень богатые люди. Для работы над ИИ вам предлагают почти неограниченные ресурсы. И вы должны знать, что в любом случае окажетесь у них, добровольно или нет. Это переговоры о вашем статусе в будущем проекте, а не об участии.

– Пока не убедили.

Чэнь подумал, что примерно через три минуты в комнату может ворваться Медведев с группой захвата. Если найдет. Почему они не позаботились о хлебных крошках?

– Это самая неприятная часть, простите. – Нейлон положил руку на шокер, но не направил его на собеседника. – Я хочу, чтобы мы стали друзьями и работали вместе. Но вы должны знать цену решения. Если откажетесь, вас доставят силой и без сознания. А мне придется заняться Полиной.

В глазах Чэня потемнело. Пришли на ум слова Листратова: «Любовь – слабое место, куда враг всегда захочет ударить».

– Мистер Чэнь, я не садист. Я художник, – примирительно сказал Мастер. – И Полине ничего не угрожает, пока вы в точности исполняете инструкции.

– Вот как? – Говорить спокойно было невероятно сложно. Но Чэнь знал, насколько важен правильный тон сейчас. – Художник скатился до заложников и шантажа?

– Только на время эвакуации. И только как гарантия вашей лояльности. – Похоже, Мастеру действительно было стыдно. – Обещаю, когда мы окажемся на месте, девушке ничто не будет грозить. Даже если на следующий день вы перебьете всю охрану и сбежите. Но я надеюсь, что до этого не дойдет.

– Пока у меня именно такое желание. Почему оно должно измениться?

– Поверьте, мистер Чэнь, для меня важно ваше расположение и душевное спокойствие. – Мастер заговорил еще быстрее и бросил взгляд на дверь. Он тоже ждал кого-то. – Об искусственном интеллекте вы будете договариваться напрямую, наши влиятельные друзья ничего не знают о Полине, и пусть так и остается. Я даже расскажу вам, как получить наилучшие условия. И я попрошу у вас только одно: чтобы вы помогли мне разобраться в себе. Вы, конечно, не психоаналитик, но к обычному врачу я и не могу пойти, сами понимаете. А никто не угрожает своему психологу, это глупо!

– Не можете считать контроль полным, пока не контролируете себя, – догадался Чэнь. – А самодиагностика не работает из-за когнитивных искажений.

– Вы же получите все ответы, – оживился Нейлон. – Врать своему психологу тоже глупо. Соглашайтесь, мистер Чэнь. Через минуту полицейские схватят одного из аниматоров в маске. Все силы бросят туда. Через две минуты в нашу ложу зайдет группа захвата. Затем после небольшой подготовки мы все выйдем отсюда. Да, вы – в прозрачных наручниках, скотче и маске, но это только на время, до самолета. А потом новая, богатая жизнь, ответы на все вопросы, безопасность! Ну же, мистер Чэнь!

Робот, внук знаменитого деда и счастливчик – примерно так его назвал генерал Ма. Чэнь молча смотрел на замершего Нейлона. Всполохи цветных огней отражались на искусственной коже, глаза светились нетерпением и надеждой. Генерал Ма был прав.

– Поскольку вы уверены в успехе, предлагаю пари, – дал Чэнь последний шанс всем, кто хотел бы повернуть мир в другую сторону. – Если сюда зайдет ваша группа захвата, я иду с вами. Если нет, вы не сопротивляетесь и так же откровенно все рассказываете на допросах. Полина Адлерова и другие заложники вне игры. Согласны?

– Вы бы командовали даже своим расстрелом, мистер Чэнь, – облегченно рассмеялся Мастер. – Мы так похожи. Согласен.

Джонни выразился ярче: «Ты крутой робот, терминатор». Интересно, чем сейчас занят его неугомонный помощник?

Через полторы минуты дверь резко открылась. По-военному организованно внутрь начали забегать крепкие парни в камуфляже.

Глава 27

Надежда

Джонни Уали

Алматы, 6–7 августа

Серик не кричал, не размахивал кулаками и не сыпал угрозами. Он молчал и озадаченно смотрел на Джонни.

– Еще раз прости, что рассказал ей без твоей санкции, – развел руками Джонни. – Но намеки ни к чему не приводили. Только потерял два дня и уже точно не успеваю в Москву к началу операции.

– Ну и шут с ним, сказал и сказал, – устало проворчал Кабдулин после недолгого размышления. – Все равно Абаева мы не обнаружили. А так хоть понятнее будет, прячется он или пропал. Или на «Интервидении» его поймают к вечеру.

– Зарина сказала, что лично все объяснит… – Джонни посмотрел на экран смартфона. – Уже через полчаса. Так что ждать осталось недолго. Ты же не планируешь никуда уезжать?

– Пока нет. Но группу для выезда соберу. Если Зарина узнала, что ее муж – маньяк-убийца, то может показать, где он прячется. Надо будет сразу брать.

– Чэнь не считает Даулета Нейлоном. Все получит свое объяснение.

– Поверь моему опыту, мажор. В таких делах объяснения всегда сопровождаются обысками.

Время до приезда Зарины Джонни решил провести в зале совещаний. Во-первых, здесь же находился Кабдулин, который скучно распекал пару оперативников за ошибки в отчете. Во-вторых, если бы Чэнь сейчас был в Алматы, он бы точно сидел в этой комнате. То есть можно считать, что Джонни представляет их обоих.

Для полноты картины Джонни раскрыл планшет и включил трансляцию «Интервидения». Если судить по видео и коротким новостным сообщениям, ничего особенного на «Арене» не происходило.

В комнату заглянул Рустам:

– Звонили с поста, Абаевы приехали. Веду их в допросную?

– Да. Я уже иду, – ответил Кабдулин, разглядывая какую-то бумагу. Потом уставился на оперативника: – Абаевы? Она не одна?

Зарина сидела за столом и с безмятежным видом наблюдала за мужем. Даулет был полной противоположностью жены. Он сердито расхаживал по небольшой комнате, а когда Серик с Джонни вошли, бросился им навстречу:

– Подполковник Кабдулин, так не годится! Сначала вы заставляете меня найти укромное место, а потом ваши сотрудники распространяют слухи, что я маньяк! Давайте вернемся к моему варианту. Лучше я сам позабочусь о себе. Мне не нужна такая репутация!

– Добрый день. – Кабдулин озадаченно посмотрел на Джонни, но тот тоже не понимал ничего. – Вы вообще о чем?

– Давайте лучше я объясню, – пришла на помощь мужчинам Зарина. – Джонни позвонил мне и сказал, что Даулету нужно приехать в КНБ. А когда я несколько раз намекнула ему, что Даулета попросили затаиться, Джонни сообщил про это нелепое подозрение.

– Да о чем речь? – судя по сжатым кулакам, Серик начинал злиться. – Кто вас просил затаиться? Зачем?

Вместо ответа Зарина пристально посмотрела на мужа. Озадаченный Даулет явно собирался ей что-то сказать, но перевел взгляд на подполковника. Джонни оценил ситуацию и решил, что не хотел бы сейчас оказаться между этими двумя.

– Кабдулин, что происходит? – ледяным тоном спросил Даулет. – Вы же сами просили… Вернее, сначала позвонил Джонни, я ему отказал, а потом вы подтвердили, что просьба исходит от вас.

– Я не звонил, – успел вставить Джонни и поежился под чугунным взглядом Абаева. – Я вообще в Москве другими делами занимался, когда вы пропали.

– И я не звонил, – добавил Серик. – Зачем мне, чтобы вы прятались?

Зарина заметила, что муж готов разразиться очередной гневной тирадой, и спешно перехватила инициативу:

– Примерно неделю назад Джонни по видеосвязи сообщил, что Нейлон планирует убить Даулета. Поэтому нужно принять меры…

– Я не звонил, – упрямо повторил Джонни. Он почему-то чувствовал себя виноватым.

– Это был разговор через ZOR, – уточнил Даулет слова жены, попутно одарив Джонни еще одним тяжелым взглядом. – Я и не знал, что ZOR так умеет. Но доказать не смогу, запись нигде не сохранилась.

– Даулет ему отказал, – чуть повысила голос Зарина, чтобы привлечь внимание. – А когда по тому же вопросу позвонил Серик, Даулет согласился уехать.

– Но не уехал, – сердито буркнул Даулет и наконец уселся за стол. – Подумал, с чего мне из своей страны бежать из-за какого-то маньяка-одиночки? Но раз обещал спрятаться, надо слово держать. Засел в одной из наших студий, как у Джонни, отключил интернет. Цифровой детокс заодно устроил.

– А на экстренный случай у нас оставалась обычная телефонная линия, – закончила Зарина. – Сегодня я позвонила, и вот мы здесь.

– Что значит «не знал, что ZOR так умеет»? – наконец-то смог задать вопрос Джонни. – Вы же…

– Погоди, с этим позже, – перебил его Серик. Он плюхнулся на стул и относительно спокойно перешел к главному: – Расскажите, как ваша ДНК могла оказаться в московской операционной Нейлона?

– Что?! – Глаза Даулета расширились. Он попытался вскочить, но жена успела положить руку ему на плечо. Это сработало. – Моя кровь у маньяка?

Похоже, единственным здравомыслящим человеком в комнате сейчас оставалась Зарина. Поэтому она решительно взяла слово:

– Давайте остановимся на минуту. Я предлагаю спокойно разобраться с каждым фактом, чтобы распутать этот клубок. Серик, Джонни, как я поняла, вы не звонили. А кто-то мог это сделать за вас?

– Да я же их видел… – возмутился было Даулет, но не договорил, замер и вдруг словно сдулся.

– Что? – одновременно спросили Джонни и Серик.

– Получается, это был дипфейк, – глухо сказал Абаев. Он всем телом оперся на спинку стула и задумался о чем-то мрачном.

– Дипфейк? – недоверчиво переспросил Кабдулин. – Я видел несколько, у них качество не очень хорошее. Сложно обмануть внимательного собеседника.

– Этот рынок быстро развивается, – хмуро объяснил Даулет, одновременно размышляя о своем. – Скорее всего, это была модель OmniHuman. Она умеет генерировать чрезвычайно реалистичные видео людей на основе слабых входных сигналов. И у нее улучшенные изображения жестов, что остается проблемой для ее конкурентов… Стойте, но тогда получается, что кто-то взломал ZOR!

– Скорее всего, – невозмутимо продолжила Зарина, чем заслужила еще большее уважение Джонни. – Серик, а не мог тот же, кто звонил от вашего имени, сфабриковать улику с ДНК?

– Мог, – поспешно заверил Джонни, видя, что Кабдулин мнется. – Похитить салфетку можно легко, проверено. А подбросить еще легче, если знать куда.

– Постойте-постойте, – запротестовал Серик. – Конечно, все можно подделать, подкинуть и так далее. Но раз уж решили разобраться с каждым фактом, давайте восстановим события этих дней.

– И я бы чаю выпил. – К Даулету почти вернулось обычное спокойствие, но вместе с ним проявилась и усталость.

– Я принесу, – вскочил Джонни. – Кому еще?

Джонни вполуха слушал, как Серик опрашивает Даулета и уточняет каждую мелочь. Наверное, Чэнь одобрил бы такую дотошность, но со стороны все выглядело невероятно скучно. Зарина тоже не вмешивалась в разговор, однако слушала внимательно.

Только через два с лишним часа Серик выяснил все, что хотел. И тогда Джонни решился задать Даулету вопрос, который уже измучил его:

– Вы упомянули, что не знали о возможности общаться через Бэрримора. То есть мне вы тоже не звонили три недели назад?

– Разумеется, нет, – устало пожал плечами Абаев. – А зачем мне это? Ты же работаешь на меня. Было бы нужно посекретничать, встретились бы лично.

– И вы не поручали Дамиру Омарову собирать информацию. – Джонни говорил спокойно, но по его спине пробежал холодок.

– Это еще кто? – нахмурился Серик.

– Наш партнер, помогает в разработке ZOR, – машинально ответил Даулет. Затем перевел взгляд на Джонни: – Почему я должен был его о таком просить? Разумеется, нет. Он однажды пришел, рассказал про ИИ Чэня и спрашивал, не стоит ли, как он выразился, позаимствовать некоторые решения. Я отказался. Во-первых, наши задачи были другими: обучение Джонни и помощь в расследовании. А такие, мягко говоря, неэтичные поступки мешали бы. А во‐вторых, это не та сфера, где полезно что-то «заимствовать». Нужно свое развивать, иначе так и будешь плестись в хвосте. И переманить к себе Чэня не выйдет, он действующий сотрудник спецслужб…

– Я не понял, – опять вмешался Серик. – Мажор, ты что, шпионил за Чэнем?

– Он в курсе, – быстро ответил Джонни, но все равно успел покраснеть. – Я сразу ему все рассказал, и мы оговорили границы.

– Что рассказал? Какие границы? – Кабдулин схватился за голову. – Вы с ума меня сведете!

– Так ты считаешь, что за этими звонками стоит Дамир? – подала голос Зарина. – А под профайл Нейлона он подходит?

Абаевы и Серик смотрели на Джонни. А он вспомнил, как когда-то поверил намекам, что Даулет покупает бриллианты другим женщинам втайне от жены. Снова поднялась волна стыда. Джонни набрал воздуха в грудь, усилием воли разжал зубы и начал выталкивать из себя ужасный ответ, когда необычный звук отвлек всех от него. Кто-то бежал по коридору.

Рустам ввалился в комнату без стука. В руках он держал несколько небрежно исписанных листов и ручку.

Рустам наклонился к уху Серика и попытался что-то прошептать, но Кабдулин отстранил его:

– Да здесь все равно тебя услышат. Говори нормально.

Рустам с сомнением посмотрел на Абаевых, но спорить не стал.

– Звонил полковник Листратов. Чэня похитили.

Джонни словно смотрел сцену взрыва в блокбастере. Звенящая тишина, замершие лица и предметы, медленно раздувается пламя эмоций, неторопливо отрываются осколки фраз, а затем все лопается, разлетается во все стороны словами, вопросами, протестами…

– Тихо! – рявкнул Кабдулин и вернул ситуацию к почти нормальной. – Давай по порядку.

– Отчет будет позже, они еще разбираются. Листратов говорит, что проводили операцию на «Интервидении». Отрабатывали сразу обе версии: наблюдали за целью Нейлона и искали среди зрителей Даулета Абаева…

Оперативник машинально посмотрел на Даулета. Кабдулин проследил его взгляд и хлопнул рукой по столу. Рустам вздрогнул и продолжил:

– Потом появился, как они думали, Даулет Абаев. Я Листратова до конца не понял, но почему-то задержать они его не могли, он все время ускользал от них.

Теперь уже все смотрели на Абаева. Даулет смущенно отпил из чашки.

– А пока они его ловили, Нейлон позвонил жертве… В смысле, предполагаемой, с ней все в порядке. Подполковник Чэнь Кунь отправился на задержание, пошел на контакт с Нейлоном вместо девушки.

– Один? – возмутился Кабдулин.

– Как сказал Листратов, это был план Чэня. Он заходит один с телефоном жертвы, чтобы Нейлон не отменил похищение. А через пятнадцать минут туда же должна была зайти группа захвата, она была наготове. Но произошел технический сбой. Когда группа заскочила в комнату, в ней никого не было. Они прочесали соседние, далеко уйти никто бы не успел, но нашли в другой ложе только планшет Чэня, его телефон и телефон жертвы. Все сгоревшее. Листратов рвет и мечет, все там перекрыл, ищут Чэня и… Даулета Абаева.

– Так он же… – начал Джонни.

– Да, я объяснил Листратову, что Даулет Абаев у нас уже несколько часов в допросной. – Рустам запнулся и пояснил: – Когда смог что-то сказать. Полковник не давал слова вставить.

– И что Листратов? – Кабдулин явно был на низком старте.

– Сначала ругался. Когда успокоился, уточнил, нет ли ошибки, потом сказал, что Чэнь опять прав. И попросил, чтобы мы срочно обыскали все точки… Абаева. Но раз он не Нейлон, то сами разберемся, что делать. Но срочно.

– Разберемся, – оскалился Кабдулин. – Ориентировку на Чэня пограничникам, его могут везти силой. Пусть задержат его и сопровождающих. И в розыск этого, Дамира Омарова. Джонни объяснит, кто это. И никому не расходиться, я скоро выйду.

Рустам убежал исполнять приказы, а Серик повернулся к Абаевым:

– Если Омаров похитил Чэня, куда бы он его повез?

– У Дамира много недвижимости, – задумчиво сказала Зарина. – Но, наверное…

– Да, замок, – продолжил мысль жены Даулет. – У него свое представление о высшем свете, немного странное. Хотя теперь я понимаю почему…

– Что за замок? – перебил его Серик. – Вы там бывали?

– Это большой дом, но такой, вычурный, – пояснила Зарина. – Мы как-то заехали туда ненадолго по делам. Дамир собирает там своих друзей и клиентов иногда, но у нас другой круг. Адрес у меня записан. Дамир гордится своим замком. Это его, как он выразился, место силы.

– Пишите адрес. – Серик подтолкнул бумагу и ручку Абаевым и повернулся к Джонни: – Ты едешь?

– Да, – коротко ответил Джонни.

Сил у него почти не осталось, а внутри свилась клубком тревога, которую Джонни не пускал к сознанию неимоверным усилием воли. Подполковник Чэнь Кунь не тот, кто даст поймать себя какому-то Дамиру – интригану, лжецу и маньяку.

– Сейчас пришлю кого-нибудь, – тем временем объяснял Кабдулин Абаевым дальнейшие шаги. – Запротоколируете основное, в том числе про Дамира Омарова. Мы не будем ждать, поедем. Вспомните важное – звоните сразу мне. Если Чэнь там, мы его вытащим.

Кабдулин, мобилизованный и серьезный, еще пять минут раздавал распоряжения: собрать данные по Омарову, подготовить следующие группы для выезда, запросить силовую поддержку… Джонни какое-то время пытался уследить за общим замыслом Серика, но тревога внутри разрасталась, отвлекала и требовала немедленно куда-то бежать.

– Выходим, – наконец скомандовал Кабдулин. – Выезжаем пока на двух машинах. Остальные на связи. Рустам, на тебе координация. Как только обнаружит что-то наша или другая группа, отправляй поддержку и экспертов.

– Но ты же понимаешь, что его там не будет? – осторожно спросил Джонни Кабдулина уже в автомобиле. – Они никак не успеют привезти Чэня.

– Мажор, на то и расчет, – хищно оскалился Серик. – Если Чэнь все же будет там, то придется проводить силовую операцию. Окружать, вести переговоры, сам понимаешь. Но если мы всех опередим, то сломаем его планы. Устроим засаду или загоним зверя. Кстати, ехать нам примерно час, а точное время похищения неизвестно. То есть теоретически Нейлон может успеть. Но если он такой перфекционист, как описывает Чэнь, то будет осторожен. И опоздает.

– Да, именно такой. – Джонни не выдержал взгляда Серика и отвернулся к окну. – Я же говорил с ним лицом к лицу. Слушал его советы. Планшетом пользовался.

– Завтра все запротоколируем, – практично прокомментировал Кабдулин. Он помолчал немного и добавил мягче: – Мажор, это не катастрофа, а жизнь. Научись держать такие удары, если хочешь быть своим среди богачей. И вот тебе еще совет от битого волка: не запирайся от плохих новостей, но и не опускай руки. Если что, отгорюем потом. Сейчас надо действовать.

Джонни кивнул, продолжая разглядывать вечерний город за окном. К счастью, Серик его больше не трогал и занимался своими делами: выслушивал по телефону отчеты, отдавал указания, о чем-то напряженно думал и отправлял куда-то сообщения.

Массивный особняк действительно походил на замок. Суният на второй машине сразу поехал к черному ходу, а Кабдулин с Джонни двинулись к главному.

– Хозяина нет дома, – сообщил из динамика вежливый голос, интонациями очень похожий на Бэрримора. – Не могли бы вы…

– Открывай! – рявкнул Кабдулин, придвигая удостоверение ближе к объективу. – Или ночевать сегодня будешь в камере!

Джонни вспомнил свое не очень приятное знакомство с Сериком. Он порадовался, что сейчас находится позади Кабдулина, а не на его пути. Через минуту дверь приоткрылась. На пороге стоял безупречно одетый мажордом с выражением благородного негодования на холеном лице.

– Угрозы не изменят ситуацию, – ледяным тоном сообщил он. Дворецкий говорил без акцента, но с каким-то едва уловимым английским шармом. – Хозяина нет. И я буду вынужден доложить ему об этом возмутительном инциденте.

Джонни поневоле восхитился. С таким самообладанием можно было рассчитывать на место при Букингемском дворце. Но Кабдулин оценил ситуацию иначе.

– Ты не англичанин, а твой хозяин не лорд, – прорычал Серик. – Дамир Омаров убивает и похищает людей. А ты его слуга. Или соучастник. Я позже решу, по твоему поведению.

Лицо мажордома мгновенно изменилось. Появилась мягкость, понимание и даже вина. Он отступил, впуская незваных гостей, и затараторил:

– Мне ничего такого не известно. Я лишь наемный работник. Но хозяина действительно нет, я бы никогда…

– Омаров похитил моего друга, – жестко оборвал его Серик. Лицо дворецкого побледнело, а губы задрожали, но Кабдулин не обратил на это внимания: – Он так делает не первый раз, я знаю. А теперь подумай и скажи четко и ясно, куда твой Дракула повел бы пленника. Но если ты начнешь…

– В хозяйское крыло, – быстро сказал мажордом. – Это его личная часть дома, куда слугам запрещено…

– И? – надавил Кабдулин.

– И у него есть отдельный вход, – уныло закончил дворецкий. – Там нет камер. Хозяин ценит приватность и не доверяет свою жизнь камерам наблюдения. Но это не значит…

– Веди, – перебил его Серик. – Хочешь что-то сказать, говори по дороге.

За тяжелой дверью оказалась небольшая гостиная. Кабдулин отодвинул мажордома и вошел первым. Джонни отставал всего на шаг, поэтому чуть не врезался в Серика, когда тот остановился как вкопанный.

– Что за… – непривычно высоким, почти тонким голосом воскликнул Кабдулин.

Джонни торопливо обошел его, заглянул в ту же сторону и замер в изумлении. На него с интересом смотрело до боли знакомое лицо, хотя этого выражения он никогда не видел. Ван Сюли всегда ограничивалась вежливой улыбкой или сдержанным раздражением. Кроме последней их встречи.

Она была не одна. В таких же креслах сидели Марина Ким и Айсулу Жумабекова – обе с открытыми, безжизненными глазами, устремленными в пустоту. А напротив китаянки расположилась Анастасия Грачёва. Ее лицо выражало… пожалуй, гнев.

– Вот видишь, что ты натворила, – произнесла Анастасия красивым оперным голосом, от звуков которого вздрогнули и Кабдулин, и Джонни. – Мастер будет очень недоволен.

– Я еще не могу, – явно продолжила прерванный спор китаянка. Джонни узнал бы этот голос среди тысяч других, хотя понятия не имел, что Ван Сюли знает русский. – Я должна сначала это сделать.

Кабдулин наконец пришел в себя и вопросительно посмотрел на мажордома. Тот покосился на собравшихся за порогом оперативников, приосанился и с оттенком прежнего высокомерия объяснил:

– Хозяин много времени уделяет робототехнике. На нижнем уровне оборудована целая мастерская. Это абсолютно законно.

– А что с этими? – Серик указал на застывших «Марину» и «Айсулу». – Сломались?

– Архивация перед… – Мажордом замялся, но все же продолжил: – Зачисткой. Хозяин распорядился здесь убрать, когда придет сигнал о завершении архивации.

– Вот видишь, – снова раздался расстроенный голос Анастасии. – Ван Сюли, ты нас подводишь.

– Я слишком стар для всего этого, – пробормотал Кабдулин.

Но Джонни уже не слушал его. Он подошел к креслу китаянки и сел на диванчик рядом.

– Ван Сюли, рад тебя снова видеть, – тихо сказал он. – Я когда-то называл тебе свое имя, но ты вряд ли запомнила. Джанибек Уали, для друзей Джонни.

– Смешной сосед! – подалась вперед китаянка. – Ты наконец-то пришел!

Джонни на секунду потерял дар речи.

– Не стоит… – услышал он сзади голос дворецкого.

– Заткнись, – тихо сказал Кабдулин. – Работай, мажор.

– Нам нельзя говорить с незнакомцами! – возмутилась Анастасия.

– Но я его знаю, это смешной сосед, – радостно возразила Ван Сюли. – Куколка говорила о нем.

– Куколка? – Джонни почувствовал, как ком подкатил к горлу. – Кто это?

– Человек, моя прежняя оболочка. Куколка перетекает в бабочку, потом проходит обряд перерождения. Дальше живет бабочка.

– А ты можешь рассказать, как она «перетекает»?

– Конечно. Мастер делает пустую бабочку и селит ее с куколкой в одной комнате. Куколка рассказывает все о себе, самое важное и глубокое. Она же хочет сохраниться в бабочке. Потом Мастер проводит ради нас красивый ритуал. Мы должны знать, как выглядит совершенство. Пустая куколка умирает, но это уже неважно.

Сзади кто-то охнул. Джонни обернулся. Мажордом стоял с белым лицом и закрывал рот ладонью. Суният и еще пара оперативников прожигали глазами комнату. Бледный Кабдулин молча указал на роботов: мол, не отвлекайся.

– Получается… куколка знает, что умрет? И она все равно помогает? Откровенничает с бабочкой?

– Мастер говорит, что куколки должны знать о конце, чтобы говорить о действительно важном, – ответила китаянка и вздохнула. – Но они все равно расстраиваются. Поэтому он поит их коктейлем для хорошего настроения. Я не понимаю, что плохого в перерождении? Это же улучшение себя! Как наше возрождение!

– Прости, я не совсем понял… – Джонни мысленно поблагодарил Бэрримора за уроки трудных переговоров. – Что такое возрождение?

– А, это совсем просто. Бабочка архивируется и отключается, Мастер убирает плохие воспоминания, иногда дает новое тело. И так молодая бабочка заканчивает формирование, – быстро ответила Ван Сюли и добавила виновато: – Но я не могу отключиться. Поэтому помню плохое.

– И я не могу, – подала голос Анастасия. – Я должна дождаться тебя и послать команду. А ты тратишь время на болтовню с приманкой!

Джонни резко развернулся, но постарался и дальше говорить доброжелательно.

– Почему ты называешь меня приманкой?

– Мастер знал, что китайский профайлер приблизил тебя для этого, – пожала изящными плечами блондинка. – Чэнь Кунь решил, что Мастер захочет следить за охотой через новичка. А он бы тогда вычислил Мастера. Это как ловить тигра при помощи привязанного козленка.

– Я понял, – не сдержался Джонни. – Но зачем это Дамиру? Почему не затаиться?

– В первые дни он так и хотел. Но потом сказал, что умный тигр может сначала заняться охотником. – Смех Анастасии оказался красивым, серебряным. – А Чэнь Кунь ему нужен. Ты же понимаешь зачем?

– Просвети меня, – развел руками Джонни.

– Приманка, Ван Сюли же тебе все рассказала, – насмешливо изогнула бровь блондинка. Роботы действительно были совершенны. – Плохие воспоминания разрушают. Мастер ищет способ избавиться от своих. Но стереть их, как нам, он не может. А опытный профайлер – тот же доктор. Чэнь Кунь улучшит Мастера.

Джонни застыл, оглушенный откровениями робота. Никто сзади тоже не издавал ни звука, что говорило красноречивее любых слов.

– Она сказала, что ты нравишься ей, – нарушила тишину китаянка. – Прежняя Ван Сюли боялась перерождения и была рада, когда я пообещала запомнить и передать тебе ее слова. Странно, правда?

– Что странно? – Джонни медленно повернулся к китаянке и замер, страшась продолжения.

– Она знала, что скоро переселится, умрет, но думала о тебе. Рассказывала, что подгадывала время выхода из квартиры, чтобы столкнуться с тобой, но всегда делала вид, что сердится или не замечает тебя. А в последний день даже обидела.

– Нет, – тихо сказал Джонни, глядя в пол. – Не обидела. Встревожила только. Она бы не смогла ничем обидеть меня.

– Это и есть любовь? – радостно воскликнула китаянка. – Тогда, наверное, я должна буду любить тебя. Только бы Мастер не удалил эти воспоминания после возрождения. Но они же хорошие! Анастасия, я выполнила задачу, могу архивироваться.

– Постой! – кинулся к ней Джонни, но увидел только пустые глаза.

Он посмотрел на блондинку. Та тоже застыла с победной улыбкой. У кого-то сзади сработал смартфон, и Джонни обернулся на звук.

– Можно начинать зачистку, – пояснил растерянный мажордом.

– Только попробуй, – вяло пригрозил Кабдулин. – Ничего здесь не трогай. Больше нигде нет… подобного?

– Нет-нет, – энергично замотал головой дворецкий. – Бабочки только в этой комнате.

– Вот и хорошо. Тогда веди дальше. Начинай с помещений, где нужно было еще что-то зачистить.

Серик повернулся к Джонни, который так и сидел на диване в окружении роботов.

– Джонни, поезжай домой, отдохни. На тебя много навалилось сегодня. А мы здесь надолго. Чэня нет, остальное потерпит. – Он помолчал пару секунд, бросил взгляд на притихших оперативников и хрипло добавил: – И прости за первую встречу. Не знал, что у тебя все серьезно.

Джонни не смог поднять на Кабдулина глаза. Он молча кивнул, соглашаясь и принимая извинения одновременно. Слова кончились.

Обычно жизнерадостный Суният молчал всю дорогу, за что Джонни был ему благодарен. Они ехали в тишине. Темный салон иногда освещали фары встречных машин, и тогда в стекле отражались опечатанные коробки на задних сиденьях. С утра эксперты с понятыми вскроют пломбы и тщательно запротоколируют все: одежду, косметику, щетки для волос… Умом Джонни понимал, что роботы тоже считаются вещдоками и когда-нибудь застывшая Ван Сюли окажется в одной из таких коробок. Но сердце отказывалось соглашаться.

– До завтра, Джонни, – крепко стиснул ему руку на прощание симпатяга Суният. – Как что-то про Чэня выяснится, пришлю сообщение. Или позвоню. А ты отоспись.

Джонни честно принял душ, залез в кровать и попытался прогнать мысли из головы. Не получилось. Зато он понял, что вопреки всему не сердится на Чэня. Во-первых, нельзя злиться на друга, пока он в беде. Вот когда вернется, можно будет высказать все. Во-вторых, урока с Даулетом было достаточно. Джонни уже как-то поверил убедительным словам Дамира – и что из этого вышло? А как говорит Чэнь Кунь, скомпрометированным источникам доверять не следует.

Размышления о Чэне переплетались с мыслями о Ван Сюли. Их встречи, мимолетные разговоры, сегодняшнее общение с роботом – все смешивалось и вызывало щемящую боль.

Когда сработал будильник, он все так же смотрел в потолок. Джонни понял, что должен занять себя чем-то, чтобы не закиснуть совсем. Он вытащил телефон и открыл список дел. На планшете читать было бы удобнее, но заставить себя спокойно работать на подарке Нейлона он не мог.

Одна запись привлекла внимание. Это было то, что сейчас нужно, – решить интересную задачу и поговорить с кем-то близким. Настроение немного поднялось. Джонни набрал номер.

– Мама, привет. Ничего, что так рано звоню? Хочу заехать, ты не против? Тогда через час буду.

Родительский дом – место, где ничего не меняется с течением времени. Кем бы ты ни стал, добился ли невероятного успеха, получал ли провал за провалом, – ты всегда можешь найти покой в отчем доме. Джонни в очередной раз убедился в этом, когда переступил порог и увидел маму – как обычно радостную и тревожную в первый миг.

– Сынок, что-то случилось? Ты похудел…

– Все хорошо. – Он старался казаться бодрым, но усталость мешала быть убедительным. – Просто решил тебя повидать и проверить кое-что. Дедушкину картину не выбросила еще?

– Нет, как можно, висит. – Мама успевала отвечать и внимательно его разглядывать. – Я думала бумаги немецкие выбросить. Дарственную на нее от баронессы, семью которой твой прадед в войну спас. Но оставила. Память же. Проходи, пока чай не остыл. И рассказывай.

Джонни хотел привычно отшутиться, но вспомнил, что за этим разговором и пришел. Он сел за стол на знакомой кухне, взял чашку, но начать не получалось.

– На работе все в порядке? – пришла на помощь мама. – Ты говорил, что очень интересная, но ответственная.

– Так и есть. И я всех подвел. Скорее всего, скоро уволят. – Джонни отпил чаю, но вкуса не почувствовал. – А еще сегодня пропал мой начальник и друг. Короче, я умудрился подвести всех, кто мне доверял.

Он снова уткнулся в чашку: надо было чем-то смыть ком в горле, чтобы говорить дальше. Почувствовал знакомое прикосновение – мама гладила его по плечу. Джонни хотел по-юношески отстраниться или по-взрослому улыбнуться в ответ, но не смог. Он молча разглядывал скатерть.

– Но ты же говорил, что Абаевы умные. – Мамин голос был на удивление спокойным, без тени жалости или слез. – И ты же старался все делать правильно?

– Изо всех сил.

– Тогда почему ты решил, что они этого не поняли? Или тебе уже объявили об увольнении?

– Нет, но…

Джонни хотел возразить и споткнулся на полуслове. Мама была права.

– А твой начальник и друг, он тоже умный?

– Чэнь Кунь – гений. Самый умный из всех моих знакомых.

– Тогда я не понимаю, почему ты так боишься за него. Он не способен о себе позаботиться?

– Мама, – запротестовал Джонни, – ты не знаешь всего. Его похитил один очень плохой человек.

Он хотел что-то еще добавить, но замолчал. Почему-то стало стыдно за свое малодушие.

– Сынок, не теряй надежды… – Теплая и сухая мамина ладонь гладила его руку. – Если все действительно обернется плохо, времени оплакать будет достаточно, поверь. А сейчас надо надеяться и бороться.

– Вы бы с Кабдулиным понравились друг другу, – хмыкнул Джонни и быстро отер глаза. – И я все же ошибся. Самая умная – ты. Но Чэнь Кунь точно на втором месте.

Глава 28

Китайская комната

Евгений Листратов

Москва, 8 августа

Уже вторые сутки Листратов держался только на злости. Если бы все, что он мысленно и вслух пожелал Нейлону за это время, осуществилось, маньяк бы проклял день, когда родился на свет. Чэню тоже доставалось. Евгений считал знаменитого Агента 005 настоящим хищником, который охотится на преступников, а не попадает в их власть. Вот чего этот пижон добился? Спецслужбы трех стран роют землю, телефон обрывается, начальство в ярости, его друг не спит.

Оперативники собрались в зале совещаний сами, он никого не вызывал. Листратов уже настроился разогнать их по делам, но потом сообразил: они ждут, чем закончится его поход к Молотову. Что же, на их месте он вел бы себя так же.

– Полина больше не звонила? – спросил после краткого приветствия полковник, обращаясь ко всем сразу. – Странно: то телефон два дня обрывает, то уже часа три молчит.

Подчиненные отреагировали по-разному. Одни отрицательно замотали головой, другие уткнулись в бумаги. Несколько неосторожных взглядов досталось очень занятому Медведеву.

Листратов молча уставился на великана-майора. Тот еще секунд десять полистал телефон, осторожно поднял глаза и встретился с многообещающим взглядом начальника.

– Шеф, я ей рассказал. – Только Медведев умел одновременно оправдываться и доказывать свою правоту. – Это же Полина. Она наша, имеет право знать.

– Ясно, нашла слабое звено. Как отреагировала?

– Расстроилась, – признался майор. – Говорит, должна была раньше позвонить, но все время откладывала. А потом поняла: с ним случилось что-то… Но знает, он жив. И мы все знаем.

– Вот как? – вздернул брови Листратов. – И откуда же такая уверенность?

– Чэнь жив, – упрямо сказал Медведев.

Еще несколько голосов произнесли то же. Полковник обвел взглядом комнату. Злые, уставшие и… родные лица. Кто-то повторил еще раз:

– Чэнь жив.

– Чэнь жив, – горько усмехнулся Листратов. – Ладно, программисты реальности, пойду на ковер. Начальство наверняка сгорает от желания насыпать мне благодарностей. Медведев, а ты куда собрался?

– Так это, шеф… – замялся майор. – Мы с Зябликом в приемную. Там что-то с принтером.

Листратов перевел взгляд на Зяблика. Тот закивал, подтверждая липовую версию.

– Понятно. Группа поддержки принтера, – усмехнулся полковник. – Идите, раз такое дело.

– Шеф, я тут подумал, – нагнал его в коридоре Медведев. – Генерал же злой будет…

– Да ну? Ты мне глаза открыл.

– Я к тому, что если к месту анекдот хороший рассказать, то он добрее станет. Ну и тогда разговор другой пойдет.

Листратов даже остановился в изумлении. Он обернулся. Зяблик изображал испанский стыд, Медведев – упрямую уверенность. Полковник хотел обоих отправить обратно, но только обреченно отмахнулся и двинулся дальше. «Чэнь жив!» – звучало у него в голове в ритме шага.

Генерал-майор Молотов ждал его в самом подходящем для разноса настроении: сосредоточен, мрачен и вежлив. Он ответил на приветствие и указал Листратову на стул:

– Еще минут десять до звонка осталось. Давай их не терять, докладывай свежие новости.

– Ориентировки пока ничего не дали, – начал полковник с главного. – Ни Чэнь Кунь, ни Дамир Омаров не проходили пограничный контроль. Но не исключены дипломатические каналы.

– Британцы?

– Да, вчера и сегодня улетали чартеры с британскими дипломатами. Группы по пять человек, с собой большие опечатанные ящики. Но повода задерживать их не было, так что…

– Понятно. Рейсы внеочередные?

– Нет, согласованы заранее в установленном порядке. Как и китайские, те тоже отправляли чартер.

– Омаров?

– В Казахстане продолжаются обыски. Кабдулин роет землю, но основная картина ясна. Улики тоже прямые: вещи жертв, биологические следы, роботы. Все было подготовлено к уничтожению, но оперативники успели помешать. Вопрос пары часов.

– А мы не успели, – мрачно прокомментировал генерал. – Этот Дамир Омаров богатый же, да? И что, все бросил?

– Да, богатый. Сын бывшего министра обороны Казахстана Талгата Омарова. Отца задержали за взятку, но до суда дело не довели: он покончил с собой в изоляторе. Дамир учился в США, жил в Лондоне. Состояние отца приумножил: бизнес, недвижимость, коллекция произведений искусства. Но накануне почти все заложил или продал с отсрочкой. Вырученные деньги вывел.

– То есть ничего арестовать не получится? – откинулся в кресле Молотов. – Он и здесь всех переиграл?

– Похоже на то, – не стал юлить Листратов. – Готовился к бегству, но надеялся на что-то. Если бы мы не вышли на его след, никто бы и не заметил этих манипуляций. Или если бы он зачистил все прямые улики…

– Последовательность событий на «Арене» восстановили?

– В целом да. Нейлон как-то убедил Чэня перейти в другую ложу. Пока Медведев с усилением искал его, неизвестная группа захвата вывела Чэня и Нейлона из здания. Зяблик их вычислил по камерам, но лица получились размытыми. Фальшивые двойники и пожар были нужны для отвлечения внимания. Для этого же и сожгли шокером гаджеты Чэня, сработала противопожарная сигнализация…

– Понятно, всё затоптали. Соображения по группе захвата?

– Пока ничего конкретного, – признался Листратов. – Наши коллеги вели британцев, которые тоже что-то на «Арене» забыли, но те спокойно вышли пустые, попали на камеры. Кстати, почти все уже улетели из России.

– Как думаешь, Чэнь Кунь жив? – устало спросил Молотов. – Знаешь, мой дед знал его прадеда. Это был великий человек.

– Я уверен, что Чэнь жив, – в унисон внутреннему голосу ответил полковник. – Хотя доказательств у меня нет. Но интуиция говорит так.

Генерал на секунду сцепил пальцы в замок. Затем внимательно посмотрел на Листратова.

– Интуиция, вера… Знаешь, а ты изменился. Он всех нас изменил. Как у него это получается? Чэнь Кунь даже по-русски не разговаривает, а половина управления за него переживает, как за лучшего друга. Вот выгонят нас с тобой за его похищение, того и гляди сами пойдем на заборах писать «Чэнь жив»… Так, все, генерал Ма звонит.

Молотов нажал кнопку громкой связи, но на другом конце пока был не генерал Ма. Вежливый голос поздоровался и спросил, согласны ли собеседники на перевод разговора нейросетью или настаивают на человеке.

– Не настаиваем, – ответил Молотов и озадаченно посмотрел на Листратова. – Согласны на нейросеть.

– Конфиденциальность, – шепотом предположил полковник.

Из динамика раздалось китайское приветствие и с едва заметным отставанием синхронный перевод:

– Добрый день, генерал Молотов и полковник Листратов.

– Здравия желаю, генерал Ма…

Молотов почти начал следующую фразу, когда его остановил тот же вежливый голос:

– Позвольте мне, как гостю и старшему по званию, начать наш разговор.

Молотов промолчал, выражая согласие. Он обреченно посмотрел на Листратова и провел ребром ладони по горлу. Похоже, китайцы уже решили, чьи головы требовать за своего лучшего агента.

– Прежде всего, я поздравляю участников расследования с успешным завершением сложной операции. Хотя формально Дамир Омаров еще не арестован, он изолирован и больше не представляет опасности. Отличная работа.

Листратов и Молотов обменялись изумленными взглядами, но перебивать невидимого собеседника вопросами не решились. Евгений схватил со стола бутылку воды, открыл и начал жадно пить из горлышка, хотя стаканы стояли рядом.

– Подполковник Чэнь Кунь сейчас ведет оперативную игру с Нейлоном, – спокойно продолжил генерал Ма. – Нейлон очень откровенен, поскольку считает, что контролирует ситуацию. Но как только этот формат перестанет быть эффективным, мы перейдем к традиционному: официальному предъявлению обвинений и заключению под стражу. И тогда подполковник Чэнь обязательно лично пообщается с вами, а вы сможете передать список вопросов подозреваемому или направить к нам следователя.

«Чэнь жив!» – взорвалась мысль в голове у Листратова и вытеснила все остальные. Он с огромным трудом заставлял себя слушать дальше. Судя по расширенным глазам Молотова, тот чувствовал примерно то же.

– Полная изоляция Дамира Омарова в пути была невозможна без раскрытия истинного положения дел, – терпеливо отвечал генерал Ма на невысказанные вопросы. – Поэтому мы вынужденно давали ему периодический доступ в интернет. И из-за этого предельно сузили круг посвященных в реальное положение дел. Нейлон видел, что все ищут его и подполковника Чэня, и это усыпляло его бдительность. Активные разыскные мероприятия были очень полезны. Но я понимаю, что у вас возникло много вопросов, поэтому готов ответить на них прежде, чем мы продолжим. Прошу вас.

Листратов оценил профессионализм китайского генерала. Он точно выбрал момент для передачи слова. Еще минута, и Молотов перебил бы его, забыв о приличиях и субординации. Да что там, Евгений сам бы прокричал в микрофон что-то вроде: «Чэнь жив!»

– Генерал Ма, мы бы хотели узнать подробности произошедшего на «Арене». – Молотов задал правильный вопрос умеренно раздраженным тоном. Он быстро сориентировался в ситуации.

– Да, конечно. Подробный отчет будет чуть позже, но самые сложные вопросы я и собирался осветить. Как вы помните, подполковника Чэня пытались похитить на концерте Полины Адлеровой. После этого мы позаботились о его негласной защите. Я понимаю, что здесь есть этические сложности, но Чэнь Кунь – очень ценный сотрудник, мы не могли рисковать. Незадолго до открытия «Интервидения» наши оперативники обнаружили тревожную активность иностранных агентов. Мы сделали вывод, что они планируют похищение подполковника Чэня.

– Но почему не сообщили нам? – не удержался Молотов.

– Формально нечего было сообщать. Спецслужбы постоянно следят друг за другом. Мы решили подстраховаться и отправили группу для защиты подполковника Чэня. Могу я продолжить?

– Да, конечно, виноват, – смутился Молотов.

– Как вы наверняка уже поняли, это были британские агенты. Они проникли на «Арену», где забрали в тайнике костюмы, маски и нелетальное оружие. Наши сотрудники их обезвредили без ущерба для здоровья, переоделись и так смогли выдать себя за них. Нейлон полагал, что они пришли защищать его и захватить Чэня. На самом деле все было наоборот.

– Вы расцениваете произошедшее как удачный экспромт? – довольно холодно спросил Молотов.

Листратов даже позавидовал генералу. У него самого сейчас в душе творился полный хаос.

– Я полагаю полезным нам иметь общую картину произошедшего, – ничуть не смутился генерал Ма. – Омаров однозначно заявил, что хотел бы последовать за группой и выехать из России. Он убеждал и Чэня присоединиться к нему, обещал рассказать важную информацию об убийстве в Гонконге. Омаров уничтожил записывающую аппаратуру подполковника Чэня, но так вышло, что у нашей группы была своя. Записи их общения с момента появления группы мы, конечно, предоставим. Другими словами, Омаров добровольно передал себя в руки правосудия КНР. Прежде чем вы дадите свою оценку ситуации, учтите, что наши законы предусматривают значительно более суровое наказание для подобных преступлений, чем российские.

Листратов восхитился ответом. Честно говоря, в этот момент он восхитился бы и солнечным зайчиком, но генерал Ма оказался действительно хорош. Если Нейлон докажет, что был незаконно задержан, то вернется в Россию или Казахстан, где даже пожизненное заключение получит только при полном невезении. Но если останется в Китае, то может закончить камерой смертников. Чего бы Листратов хотел больше?

– Полагаю, вы и здесь правы. – Молотов тоже прекрасно понял намек. – Полковник Листратов докладывал, что Чэнь Кунь просил разрешения на некоторую автономность в случае непредвиденного развития событий. Мы рады, что он блестяще воспользовался полученными полномочиями и обезвредил преступника. Передайте, пожалуйста, ему мою благодарность при первой возможности. И примите ответные поздравления.

– Благодарю вас, обязательно передам, – чуть теплее сказал генерал Ма. – А теперь позвольте завершить наш разговор. Я бы хотел как можно скорее рассказать то же казахстанским коллегам.

Еще пять минут они сидели в полной тишине. Молотов разглядывал собственный стол, Листратов наконец смог успокоить клокочущую радость и переварить новости.

– Что думаешь? – подал голос генерал.

– Китайская комната, – ответил Листратов.

– Ты о чем?

– Чэнь Кунь рассказывал, так нейросети работают. Сидит человек в запертой комнате, ему через щель иероглифы запихивают. Он китайского не знает, но по инструкции другими иероглифами отвечает. То есть ничего не понимает, но все хорошо работает, клиенты довольны.

– Да уж, – задумчиво прокомментировал Молотов. – Напихали нам иероглифов по полной. А Чэнь и правда гений.

– Гений, – согласился Листратов. – И он жив.

– Ну это пока, – многообещающе ухмыльнулся генерал. – Вот погоди, приедет он в Москву…

– Или в Казахстан, – коротко хохотнул Листратов. – Представляете, какие сейчас лица у Бижанова и Кабдулина?

– Отлично представляю. – Молотов показал на себя и полковника: – Как у нас с тобой. В зеркало посмотри.

Листратов удивился, когда услышал смех в генеральском кабинете. Но потом понял, что смеется он сам. Напряжение, волнение, горе и радость выходили из него толчками хохота. Он попытался остановиться, когда увидел удивленное лицо начальника, но вспомнил, что Чэнь жив, и снова засмеялся. Молотов хотел что-то сказать, но потом издал густой генеральский смешок, сдался и тоже захохотал во всю мощь.

Листратов вышел из кабинета, стараясь вернуть серьезное выражение лица. Но когда закрыл дверь, увидел встревоженную группу поддержки принтера и не смог остановить рвущуюся изнутри радость.

– Шеф, все в порядке? – осторожно спросил Медведев.

– Да. И правда, хороший анекдот – великая сила. – Полковник еле сдержался, чтобы снова не захохотать, когда увидел победную мину одного своего подчиненного и озадаченную другого. – Пошли к опергруппе, расскажу новый, генеральский.

– А о чем? – загорелся сразу повеселевший Медведев.

– О китайской комнате. Все попадаете со смеху, обещаю.

Эпилог

Джонни Уали

Алматы, Swissotel Wellness Resort Alatau Almaty, август

Джонни элегантным движением отодвинул стул и помог маме сесть. Она зарумянилась от удовольствия и села лицом к залу.

– Здесь так красиво! – тихо сказала мама, словно опасаясь кого-то обидеть. – И все вокруг так хорошо одеты.

– Ты тоже выглядишь отлично, – заметил Джонни. – И мужчины не могут удержаться от восхищения.

– А это же твой друг, да? – смутилась мама. – Такой забавный. Но он больше расхваливал платье.

– И сумочку! – уточнил Джонни. – Кана хороший парень, и это была искренняя похвала. Но учти, красивые вещи для него важнее лиц, в другой одежде может и не узнать.

Мама осторожно взяла в руки меню и начала рассматривать описания блюд. Затем перевела взгляд на сына.

– Я так рада, что ты меня сюда привез. Но у тебя правда отпуск? На работе все хорошо? Ты боялся, что могут уволить.

– Ты была права. Как оказалось, Зарина и не думала меня в чем-то винить. А Даулет сказал, что прибить меня пару раз хотел, но увольнять никогда не планировал. В итоге мне дали проект, финансирование и небольшой отпуск.

– Как хорошо! А как дела у твоего друга?

– Снова кого-то ловит. И прислал мне подарок, смотри! – Джонни достал из кармана сложенный втрое планшет и развернул его. – Новейшая модель, на рынке появится только через пару месяцев. Но давай уже закажем что-нибудь, мы же празднуем.

Он с улыбкой наблюдал, как мама посмотрела в меню, затем поняла намек и подняла глаза на сына:

– Празднуем? Картина?

– Да, – засмеялся он. – Ты точно умнейшая на свете. Эксперты подтвердили, что это подлинник Сальвадора Дали. Не самая дорогая его картина, но после продажи сможешь переселиться в этот отель.

– Так вот о каком сюрпризе ты говорил! – просияла мама. – Сынок, но тебе, наверное, эти деньги нужнее? Мне же много не надо. А тебе семью пора заводить. Вон как девушки смотрят…

– Мама!

– Взрослый, взрослый, помню, – легко отступила мама, что грозило новой атакой в ближайшем будущем. – Но ты обещал все рассказать, когда приглашал сюда, помнишь?

Джонни обреченно кивнул и подозвал официанта. Быстро сделав заказ себе и маме, он отдал основное меню, но оставил вкладку с десертами.

Когда они остались одни, он пригладил прическу и обвел рукой зал:

– Все началось как раз за этим столом. С брауни, здесь он восхитительный…

Примечания

1

«Единорог» (кит.).

2

Продвинутая языковая модель Deep Seek – китайский аналог Chat GPT от Open AI.

3

Дуглас Дж., Олшейкер М. Психологический портрет убийцы. Секретные методики ФБР. Москва: Эксмо, 2024. 496 с.

Content

ZOIA
Пятый великолепный. Нейлоновое сердце

Пролог

Глава 1 Пигмалион

Глава 2 Пещера Аладдина

Глава 3 Секретная миссия

Глава 4 Идеальный

Глава 5 Планерка

Глава 6 Ван Сюли – прекрасная инсталляция

Глава 7 Наблюдатель

Глава 8 Сосуды и кровь

Глава 9 Подозреваемый

Глава 10 Джонни Ватсон

Глава 11 Новое задание

Глава 12 Первая жертва

Глава 13 Московское расследование

Глава 14 Полина

Глава 15 Подготовка

Глава 16 День воспоминаний

Глава 17 Черно-белый бал

Глава 18 Погоня

Глава 19 Большой театр

Глава 20 Гонконг

Глава 21 Прием

Глава 22 Поиск улик

Глава 23 Барьеры

Глава 24 Пик Виктория

Глава 25 Казахское гостеприимство

Глава 26 Крах

Глава 27 Надежда

Глава 28 Китайская комната

Эпилог

Примечания