Анна Маркина

Алименты. Любовь и ее последствия

© Маркина А. Л.

© ООО «Издательство АСТ», 2025.

Все имена вымышлены, любые совпадения случайны

Папа-праздник против мамы-злодейки

Ольга осталась одна с детьми, двойняшки Сашка и Машка на тот момент еще ходили в садик.

Витя, муж Ольги, проворчал:

– Мне надоели вечные писки и визги дома! Ты отвратительная мать! Дети должны быть тихими и послушными.

– Витенька, но ведь дети еще маленькие. Им хочется пошалить. И не так уж они шумят.

– Пусть сидят и рисуют. И вчера долго не спали.

– Так ведь я просила тебя не разыгрывать их перед сном.

– Тебе не угодишь! То «Не разыгрывай!», то «Почему ты не общаешься?».

– Общайся. Вечером погуляй, на выходных. А то я их в 9 вечера спать укладываю, а ты в половину девятого начинаешь баловаться. Конечно, они разыгрываются и не могут уснуть.

Оля была очень спокойной.

– Надо всегда говорить о людях только хорошее, – считала она.

Виктор ушел, малыши остались с Ольгой. Она взяла подработки, так как Виктор денег не давал.

– Оля, ты бы алименты с него взыскала.

– Сама подниму.

– Слушай, не надо подвигов. От этого он отцом быть не перестанет.

На развод Витя подал сам, Оля принесла заявление об определении места жительства детей с ней и о взыскании алиментов. Виктор сразу сказал:

– Да и пусть с ней живут, я не возражаю. А алименты платить не собираюсь. С кем дети живут, тот их и содержит.

Но Ольга всё равно взыскала. Правда, исполнительный лист так и не подала. Виктор просил:

– Я буду помогать, с деньгами сложно. Только устроился на работу, а тут – исполнительный лист.

Он помогал, давал иногда деньги. Раз в два-три месяца водил детей погулять, а когда подросли, даже мог с ночевкой забрать. И в это время устраивал им праздник: фастфуды, карусели, игры. Полное развлечение. А потом возвращал к маме. И начинались у детей «серые будни».

Питание было простое, домашнее. Без фастфудов. Нормальный супчик, курочка с картошкой, котлетки, макароны и даже сосиски.

А дети хотели гамбургеров, картошку фри и играть. Мама заставляла их делать уроки, ходить на секции, заниматься, наказывала за шалости и плохое поведение.

Саша с Машей ждали отца, обожали его. Ведь папа – праздник!

Сашка, когда был подростком, возмущенно выговаривал:

– Вечно у тебя денег нет, отец алименты платит, а ты всё жадничаешь.

– Саша, ты что такое говоришь? Отец не платит алименты, ты же знаешь.

– И правильно делает, ты бы на себя их тратила.

Машка поддерживала брата:

– Ты жадная. Вот у папы мы всё можем, и покупает он нам всё-всё.

Оля только головой качала. Подруга ей говорила:

– Так объясни им, что покупает он им далеко не все, а только еду раз в два месяца. А одеваешь и обуваешь их ты, кушают они каждый день, гаджеты – тоже от тебя, не от папы. Он-то – праздник, а ты – злодейка.

– Но ведь это нехорошо – про отца плохое говорить. Дети будут расти в негативе к родителям. Так нельзя.

– А к тебе относиться так можно? Ты детей одна тянешь.

– Он Маше куртку купил.

– А она в одной куртке ходит? Ты же репетиторов им оплачиваешь, чтобы на бюджет поступили.

– Еще два года им заниматься до поступления. Половина десятого и одиннадцатый класс.

– Так и получи исполнительный лист да отдай. Пускай папа-праздник алименты перечислит. Хотя бы репетиторов оплатишь.

Ольга подумала, а тут сам Виктор заявил:

– Ты что вечно голодных их мне отправляешь, не прокормить, да и балованные: то суши им и роллы, то еще что. В следующий раз поедут – переведи мне деньги.

– А то, что я каждый день их кормлю и всё оплачиваю, тебя никак не заботит? Ты раз в два месяца накормил и сразу обеднел?

Оля рассердилась не на шутку, да и получила исполнительный лист в суде, дубликат, так как первый куда-то дела. И подала приставам.

Пока получала, пока подавала, уже в 11 класс дети перешли.

– Мама, надо на выпускной платье мне, – требовала Маша. – Я вон какое присмотрела.

– А мне – костюм новый! – подхватывал Саша.

Ольга не возражала, выпускной надо отметить, хотя и очень дорого, хоть кредит бери. Витька давать деньги отказался, сказал, что блажь это.

Она отнесла исполнительный лист приставам. Виктор так и не платил, еще и ругался:

– Всё, дети, никаких подарков, теперь алименты я платить должен. Мать ваша сделала мне подарок под Новый год.

– Мама, ты чего, забери исполнительный лист, папе и так тяжело.

– Мне тоже нелегко. Вы к папе раз в квартал катаетесь развлекаться. Что-то я не вижу от него денег на репетиторов или на наряды к выпускному.

– Он для нас ничего не жалеет, это ты себе хочешь денег, – истерили дети, обожающие отца.

Вот и выпускной прошел, документы поданы, Виктор так и не платил ничего, и пристав наконец-то насчитал долг – более миллиона, вернее, 1 336 826,08 руб.

Дети, конечно, узнали о сумме:

– О, ты нам должна эти деньги отдать.

– С чего это? – удивилась Ольга. – Мы оба должны были вкладываться в ваше воспитание, развитие, и содержание. Только что-то вкладывала я одна, а папа хороший?

– Вот исполнится 18 лет, и уйдем жить к папе.

И так Оле всё надоело, что она сказала:

– Хоть сейчас. Вперед и с песней!

– Папа уехал и сейчас нас забрать не может.

– То есть у него лето, он отдыхает, и ему вами заниматься недосуг. Да еще и собирать вас на учебу надо. И он решил принять по осени, когда всё это сделаю я, – догадливо сказала Ольга. – Так вот: тетради у вас есть, одеты-обуты. Нового ничего покупать не буду.

– И что, мы в старом пойдем учиться? Там всё будут модные, а мы – как лузеры? – ахнула Маша.

– Папа вполне может перечислить деньги, если он такой хороший. Долг по алиментам отдаст, вот и купим всё.

Машка с Сашкой надулись, с мамой не разговаривали, а она спокойно работала, ездила на дачу к подруге и неожиданно стала спокойной:

– Пусть поживут с отцом, я как-то устала. Привыкли, что я всё им на блюдечке с золотой каемочкой преподношу, слова плохого про отца не сказала, вот и получила. Я – плохая, папа – хороший.

– Оля, у них доля в квартире?

– Нет, квартира только моя, от матери мне досталась по наследству. Они просто зарегистрированы.

– Вот и славно. Не вздумай разменивать или что-то отдавать. Ты еще молодая, тебе и 40 лет нет.

– Не собираюсь. Может, я ее вообще сдам.

– Ого, а сама куда?

– К Игорю, он давно зовет, но ты сама знаешь, дети категорически против были любых отношений. Я могла быть только с папой. Это он – с кем угодно. А мне не позволено. Они всё равно уедут.

– Не переживай, всё наладится.

Саша с Машей, как исполнилось 18 лет, переехали к отцу и сразу же подали заявление в суд:

– Просим заменить взыскателя в исполнительном производстве мамы на нас – Сашу и Машу – в связи с достижением нами совершеннолетия.

Ольга плакала:

– Что же делать? Да пусть забирают!

Подруга же сказала:

– Пойдем к юристу. У меня есть адвокат по таким спорам.

Адвокат и сказал:

– С чего это их деньги? Это Ваши деньги. Вы содержали детей полностью? Полностью. А должны были напополам с отцом. Так что это компенсация Вам. Они сейчас хотят получить деньги, горе-отцу отдадут, расфуфырят и к Вам придут просить.

– Это так, – согласилась Оля. – Но как я с родными детьми судиться буду?

– Они же с Вами судятся, и совесть у них не екает.

Ольга заключила договор, оплатила адвоката и в суд не ходила.

Мировой судья удовлетворил заявленные требования, объяснив это так:

«…выплачиваемые на ребенка алименты имеют целевое назначение и предназначены для реализации прав несовершеннолетнего, в связи с чем суммы алиментов являются не собственностью того родителя, с которым проживает ребенок, а собственностью ребенка, на которого они предназначаются…»

Ведь, как посчитал суд, дети достигли 18-летнего возраста и вправе самостоятельно взыскивать алименты и их тратить.

Ольга обжаловала данное решение, и апелляционная инстанция его отменила, заявив, что мировой суд неверное сделал заключение по данному делу.

«…законодательство не предусматривает в качестве основания для замены взыскателя в исполнительном производстве такое обстоятельство, как достижение ребенком совершеннолетия, на которого взысканы алименты…»

Саша с Машей обжаловали в кассационную инстанцию, и та отменила решение апелляции, посчитав, что алименты должны принадлежать детям.

Дело дошло до Верховного Cуда РФ, которому пришлось разбираться, кто же прав.

– Мировой судья и кассация ошиблись.

«Неполучение взыскателем (получателем алиментов) средств на содержание ребенка от должника в установленном в исполнительном документе размере влечет дополнительное обременение взыскателя, так как алименты в силу закона должны уплачиваться регулярно и в полном размере. Соответственно, погашение образовавшейся задолженности по алиментам носит компенсационный характер для получателя алиментов…»

То есть мама оплачивала всё полностью, за себя и за отца, следовательно, ее траты должны быть компенсированы, и алименты должны быть перечислены именно ей.

Верховный Cуд отменил решение мирового суда и кассационной инстанции, оставив в силе решение апелляционной инстанции – деньги должна получить мать.

Год судов завершился, и пристав возобновил взыскания в пользу Ольги, арестовав все счета Виктора, угрожая продать машину, привлечь к административной и уголовной ответственности.

Скрипнул зубами Витя, да и перечислил всё Ольге, сказав детям:

– Я свой долг отдал, деньги – у вашей матери, так что теперь сами, совершеннолетние.

– Мы же учимся, в смысле – сами?

– В прямом. Работать идите, я вас содержать не обязан, 18 лет уже. И вообще – валите жить по месту прописки, я один побыть хочу.

– Папа, но ты же сам нас звал.

– И что? Теперь передумал.

– Ты нас из-за денег звал? Чтобы маме не платить?

– Да, за этим и звал.

Машка позвонила Ольге:

– Мама, мы домой попасть не можем.

– А что вам там делать?

– Мы домой приехали, жить, мы там прописаны.

– Две комнаты закрыты, я их сдаю, в третьей можете жить, ключи у соседки. Все вещи ваши там.

– Как сдаешь? Мы против.

– Я собственник, я и решаю. Против – идите на съем или к отцу, вы же вроде как съехали? Там вам всё покупают.

– Сашка, что делать?

– Что делать… Въезжать, другого выхода нет. Будем жить в комнате. Может, уговорим ее хату нам вообще оставить.

Но не уговорили, комнаты были сданы еще до их приезда.

– Мама, нам деньги нужны, ты же получила от отца.

– И что? Я вас учила и сейчас коммуналку оплачиваю, вам на продукты денег подкидываю на карты. Дальше сами.

– Но мы год без обновок, – пожаловалась Маша.

– Вы с отцом жили, у него бы и просили.

– Ну… У него лишних денег нет.

– А у меня печатный станок под кроватью?

– Но ты же получила деньги.

– Получила и купила квартиру в ипотеку. И вообще, деточки, я замуж вышла.

– А мы?

– А вы взрослые. Деньги у вас есть, я вам перечисляю. Не мотайте, экономьте, и вполне хватит на всё.

– Вот состаришься, к нам не просись, а то пока здоровые – пошли вон, а как немощные – детки помогите. Кроме нас, у тебя никого нет.

– Пока нет, так будет. Мы с Игорем скоро родителями станем, а вы старшими братом и сестрой.

– Мы против.

– Я вашего согласия и не спрашивала. Ту же сумму перечислять буду, что и перечисляла. Отец вполне может перечислять столько же. Мы же оба родители, а то как любить – одного, а деньги тянуть – со второго? Поровну мы должны вам давать. Решили, что с папой лучше? Вот у него и просите, что у меня-то сразу?

Ольге этот разговор, конечно, тяжело дался, плакала она вечером, а Игорь успокаивал:

– Ничего, помиритесь еще. Они должны повзрослеть и осознать.

– За год не осознали.

– Так Виктору выгодно было это, он им оплатил адвоката, ведь это дешевле, чем почти полтора миллиона отдавать. Потом подписали бы документ, что всё получено, и он бы их выставил. Ничего, поймут еще, ты им помогаешь от сдачи комнат. Нормально им – и на питание, и на мелочи хватит. Не плачь, тебе волноваться нельзя.

Юридическая часть взята из определения Верховного Cуда РФ от 12.12.2023 по делу № 69–КГ23–13–К7.

«Змея, кусающая руку»: отказ в алиментах неблагодарному отцу

– Как мама? – позвонил Женька сестре.

– Плохо, в больнице.

– Я через неделю приеду, вахта заканчивается. Отец там как?

– Как всегда – получил пенсию и всю прогусарил, теперь денег просит. Но я не даю – надо и маме в больницу что-то купить, отнести, лекарства приобрести, да и свои траты есть.

– Держись там, я скоро буду.

Женька и Лена были дружны между собой. Женя работал вахтами, в промежутках подрабатывал, растил дочь.

Лена вышла замуж, но муж стал пить, и она ушла, сняла квартиру, жила вдвоем с дочкой, работала.

У Женьки тоже личная жизнь не заладилась. Он, как и отец, стал увлекаться спиртным. Приезжал с вахты и давай гулять. Жена ругалась:

– Я тебя и так не вижу месяц! Ты приезжаешь и всё это время пьешь, деньги просто спускаешь в никуда! Разве дочка должна видеть тебя в таком виде? Зачем нам это?

Она подала на развод. Соглашение по алиментам заключили у нотариуса, и Женя отдавал на содержание дочери 8 000 руб. ежемесячно. Через полгода он помирился с женой, стали жить вместе. Он держался, не пил.

И тут мать слегла, да и ушла в мир иной. Дом давно был переоформлен на Женьку и Лену.

– Может, ты там жить будешь? – спросил Женька сестру.

– Ага, на пьянки его смотреть. Нет уж. Пожила и сбежала, роняя тапки. Он же выпьет и изображает «царя-ампиратора» местного разлива. В драки лезет, воспитывать пытается.

– Понятно. Я помогать по мере сил буду.

– И я тоже. Газ я провела, но подключать не стала, забрала все документы.

– Я котел отремонтировал, пока он после своих загулов в больнице лежал.

И тут у отца появилась зазноба. Младше его на 20 лет, разбитная бабенка.

– Это что, газ есть? А подключить? Требуй у дочки, чтобы все документы отдала.

Отец позвонил:

– Ленка, документы отдавай, газ подключать буду.

– У тебя деньги есть?

– Ты и заплатишь.

– Вот кто платит, у того и документы. А ты со своими пьянками еще дом на воздух пустишь. Не дам. Печкой отапливайся. Вдобавок Женька тебе ремонт сделал, котел отремонтировал. Вода есть. На дрова он денег тебе дал.

– Не давал ничего, не помню. На свои я дрова покупал.

– Еще бы помнил, ты же всё прогулял. Женька сказал, больше ни копейки не даст.

Поскандалил отец с Леной, и она его в черный список внесла, вообще прекратив всякое общение.

Новая пассия не успокаивалась:

– У них полно деньжищ. Женька твой на вахте пашет, тыщщи привозит, Ленка тоже нормально зарабатывает, квартирку снимает, дочка у нее как куколка одета.

– И что ты предлагаешь?

– Ты пенсионер, пусть они тебе алименты платят.

И пошел отец в суд:

– Я являюсь малообеспеченным, нетрудоспособным пенсионером, страдаю тяжелыми хроническими заболеваниями – гипертонической и мочекаменной болезнями. Мне тяжело оплачивать коммунальные расходы и печное отопление. Прошу взыскать с каждого из ответчиков – сына и дочери – ежемесячные алименты по 8 000 руб., а также солидарно понесенные им судебные расходы в сумме 1 000 руб. за составление искового заявления.

Мировой суд рассмотрел это дело и решил:

– Мало же дед получает, пусть дети платят по 2 000 каждый.

Женя с Леной подали апелляционную жалобу:

– Да с чего мы платить-то должны? Отец получает пенсию – больше прожиточного минимума. Живет отец в нашем доме, между прочим. Мы дом содержим и оплачиваем. Ему деньги если даешь, то он их пропивает. Из дома его никто не гонит, он всё обманывает.

– Да я еле-еле концы с концами свожу – 4 машины с дровами на зиму, по 8 500 каждая.

– Какие 4 машины? Всегда двух хватало, причем жили вчетвером, – удивился Евгений. – Да и хозяйство ты держишь со своей дамой: утки, куры, гуси.

– Да, держу. Есть-то что-то надо.

– Пусть твоя краля работать идет.

– Она не может найти работу, не за три же копейки идти.

– То есть ты содержишь тетку чужую, а мы должны ваше времяпрепровождение оплачивать? Много, папа, хочешь.

Апелляционная инстанция изучила все материалы дела и решила отменить решение мирового суда о взыскании алиментов:

«…приходя к выводу о нуждаемости истца в помощи ответчиков, т. е. о недостаточности у него средств к существованию, суд не соотнес общую сумму денежных средств, получаемых истцом на свое содержание, и его расходы…

Мировой судья не учел, что истец получает ежемесячно в качестве пенсионного обеспечения 13 312,64 руб., что значительно превышает прожиточный минимум для пенсионеров в области, …в размере 8 239 руб. на душу населения, он проживает безвозмездно в жилом доме, принадлежащем на праве собственности ответчикам, содержит подсобное хозяйство.

Отец не предоставил суду доказательств, что нуждается в дорогостоящих лекарственных препаратах, что несет значительные коммунальные расходы. У него есть пенсия, ведет подсобное хозяйство».

Жалобу Елены и Евгения удовлетворили, во взыскании алиментов отцу отказали.

Тогда он обжаловал в кассационную инстанцию, просил оставить решение мирового суда в силе, а вот апелляционное решение отменить.

Кассация же сказала – никаких алиментов:

«Суд кассационной инстанции соглашается с выводами суда апелляционной инстанции, изложенными в обжалуемом судебном постановлении, поскольку они являются правильными, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на верном применении норм материального права, на представленных сторонами доказательствах, которым судом апелляционной инстанции по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дана надлежащая оценка».

Вздохнул отец, позвонил Женьке:

– Купи мне дрова.

– Пока ты в суд не ходил, я тебе помогал. Но ты та змея, которая кусает руку, протянутую тебе с помощью. Теперь сам, не буду покупать ничего.

Юридическая часть взята из решения Варгашинского районного суда Курганской области от 27.11.2019 по делу № 11–12/2019, определения Седьмого кассационного суда общей юрисдикции (далее – КСОЮ) от 27.03.2020 по делу № 8Г–3503/2020.

Одержимость замужеством

Ольга очень хотела замуж. Мечтала об этом, представляла себя в белом платье, а рядом мужа в костюме. Обязательно шикарный лимузин, множество гостей и дорогой ресторан.

Ольга продумала всё до мельчайших подробностей: как будет проходить торжество, какое платье на ней будет, какие прическа и макияж. Даже сделала подборку музыки для танцев.

– Всё должно быть красиво, легко.

Оставалась маленькая деталь – найти претендента на роль мужа. А вот с этим были проблемы. Хотя Ольга и была весьма симпатична, неглупа, фигуриста, но вот мужчину встретить никак не могла. Один знакомый сказал:

– Хороша ты, Оля только у тебя прямо на лбу бегущая строка «Женись на мне!». Ты же, как только с тобой просто поговоришь чуть менее отстраненно, мысленно уже кольцо на палец надеваешь, в ЗАГС идешь. Меня вот, например, это отпугнуло. Я готов встречаться, гулять, ходить в кино. Мне надо понять, хочу ли я быть с этой девушкой вместе, на всю жизнь.

Ольга расстраивалась, плакала, но ничего с собой поделать не могла.

Машка, ее «заклятая» подруга, говорила:

– Не переживай, найдется и твоя половинка. Не спеши. Может, человек, который тебе нравится, совсем не годится на роль мужа.

– Почему это?

– Храпит, носки разбрасывает, борщи не любит.

– Да ну тебя! Маша, а почему тебя замуж зовут, а от меня бегут?

– Потому что я замуж не тороплюсь. Оля, нам всего 19 лет, какое замужество!

– Ну… самый возраст, пока мы молодые, красивые. Кому мы старыми, лет в 40, нужны будем?

– У меня мама в 39 лет вышла замуж и ребенка ждет. Она всё шутит, что как в старом кино, «в 40 лет жизнь только начинается». И ничего она не старая.

Ольга недоверчиво посмотрела на Машу.

– Но я-то сейчас хочу.

– Ты не для галочки, а по сердцу выбирай, тогда и встретишь.

Ольга вздыхала и очень завидовала легкой и независимой Машке. Она листала странички в интернете, любовалась на белое кружево свадебных платьев и вздыхала.

Прошло немного времени, и Маша стала ходить с мечтательным видом, убегать на свидания, с Олей виделась нечасто.

– Ты влюбилась? Кто он? – допытывалась Ольга.

– Самый лучший, – мечтательно улыбалась Маша.

Кавалера подруги Ольга увидела на ее дне рождения и ахнула – это был парень ее мечты: высокий, темноглазый, весь такой мужественный. Он с обожанием смотрел на Машку и никого вокруг не замечал.

– Алексей, мой парень, – представила его Маша. – А это Ольга, моя подруга.

Парень скользнул по ней равнодушным взглядом, кивнул и отвернулся, тут же забыв о ней. А Ольга не забыла, она решила заполучить этого парня себе, чего бы ей это ни стоило.

– А что такого: у Машки их вон сколько, ухаживают, бегают. А мне нужен только этот.

Она старалась чаще бывать у Маши, навязываться на совместные прогулки, походы в кино. Маша тактично сказала:

– Оля, мы хотим побыть вдвоем, без тебя. Ты нас преследуешь.

– Мне так одиноко, – начала плакать Ольга. – Ты моя единственная подруга и гонишь.

– Не гоню, но в кино мы с Лешей идем только вдвоем.

Ольга стала следить за ними. И тут она узнала, что у одного приятеля Алексея день рождения на даче, за городом. А Маши не будет, она экзамены сдает.

– Это мой шанс, – решила она.

Весь праздник она находилась рядом с Алексеем, разговаривала о Маше, была легка и весела, подливая ему постоянно.

Утром Алексей проснулся и с изумлением увидел, что он в постели вместе с Ольгой.

– Это я перебрал.

– Что значит перебрал? Ты сам предложил.

– Так, Оля, по пьяни всё было-то, я ничего не помню. Ох, как голова болит…

– А Маше ты сказал по-другому, да еще наше фото из постели отправил. Сказал, что любишь меня, а она тебе нужна была, только чтобы ко мне ближе быть.

– Так, я к ней, я ерунды наговорил.

Но Маша выслушать Алексея не захотела, так как с его телефона получила фото его и Ольги весьма непристойного характера.

Ольга хотела с ней поговорить, но Маша ее везде заблокировала.

– Ты другого найдешь, – сказала всё же Оля.

– Найду, – согласилась Маша. – Но тебя в моей жизни больше нет. И всё, что будет, тебя не касается.

Ольга не давала Алексею прохода, потом выяснилось, что она ждет ребенка.

– Как это, ребенок не в браке?

– Значит, просто распишемся, – мрачно сказал Леша. – Никаких свадеб.

– Как это, без свадьбы? – растерялась Ольга. – А платье, а лимузин?

– Или так, или никак.

– Значит, никак, – заявила Ольга. – Мне надо нормальную свадьбу!

Дома с возмущением она рассказала родителям, что без свадьбы за Алексея замуж не пойдет. Вот! Она уже и платье присмотрела, и туфельки, и всё спланировала, она будет как принцесса!

– Какая принцесса, у тебя живот уже на нос лезет. А платье для тонкой талии. Ты как бегемот в нем будешь, – ехидно сказала младшая сестра. – Да и не любит тебя Лешка. Рожать можно и так – запишешь на себя ребенка да алименты взыщешь.

Ольга мгновенно замолкла. Беременности в ее фантазиях не было. А тут да – живот.

– Тогда мы так распишемся, а свадьбу сыграем потом, когда ребенок подрастет. Некоторые так делают, – решила она и отправилась к Алексею.

Они расписались, жить стали с родителями Оли. Алексей приходил с работы поздно, уходил рано.

– Ты бы погулял со мной, в поликлинику сходил.

– Я работаю, времени у меня нет.

Ольга повадилась каждый день закатывать ему скандалы, истерики, выставлять требования:

– Я хочу клубники с шоколадом, – будила она его посреди ночи.

– Спи давай, всё утром, мне в шесть вставать.

– Я беременная, и ребеночку хочется.

– Ему спать хочется, а сумасшедшая мамаша, выспавшаяся за день, не дает.

Оля не работала, как расписались, уволилась и сидела дома. Спала до обеда, в основном лежала и ела. Мать на нее ругалась:

– Ты как рожать собираешься? Двигаться надо.

– Алеша со мной не гуляет.

– Естественно, он уходит в шесть утра, приходит в 10 вечера, да еще ты ему истерики и концерты устраиваешь. Не понимаю, как он тебя терпит.

– Любит, вот и терпит.

– Что-то я сомневаюсь в этом. Зря ты к нему прицепилась, не твой он.

– Мама, не расстраивай меня, мне нельзя.

Уже накануне родов Ольга в пылу ссоры, высказала Лешке:

– Ты вообще меня не любишь, зря я Машке послала наши фото тогда, зря тебя поила.

– Так ты всё это спланировала?

– Да, спланировала и фото с твоего телефона послала, а потом удалила. И написала ей от твоего имени, что ты встретил меня, свою единственную любовь.

Алексей побледнел, посмотрел на Олю бешеными глазами, а потом собрался и вышел.

Сестра Ольги заглянула:

– Я всё слышала. Ты правда это сделала? Это же подло!

– Не тебе судить, зато я добилась своего, я замужем, у нас ребенок будет, а потом еще и свадьбу красивую сыграем.

– Оль, он же уйдет.

– Никуда он не денется, у нас ребенок со дня на день появится. Не захочет же он быть негодяем, бросившим женщину с ребенком.

Сестра молча покачала головой и вышла.

Леша ночевать не пришел и с тех пор то приходил, то уходил. Чаще было так: приходил, оставлял часть зарплаты и уходил, заявляя:

– Тебе же я как таковой не нужен. Помогать – помогаю, на этом всё.

У Ольги начались роды ночью. Сестра сходила к Алексею:

– Лешка, можешь не возвращаться, но там твой сын родился. Ребенок-то не виноват, что мать глупая.

Хотела сказать грубее, но решила не употреблять ругательств.

– Я из роддома заберу, и всё. Больше видеть не хочу ее. Кроватки-коляски куплены. Алименты на малыша платить буду.

Сестра кивнула, что уж тут сказать. Родителям она разговор передала, те вздохнули, мать сказала:

– Мы догадывались, что все там неладно. Ну что же, раз так случилось, будем внука растить. Но как… Кормить ее будем, а возиться – только помогать, на себя внука брать целиком не станем.

Ольга обрадовалась, увидев Алексея:

– Ну вот, а вы говорили, что уйдет. Куда он от ребенка денется.

Леша отвез ее домой и пошел на выход.

– А ты куда?

– Я-то? Я больше не живу с тобой, Ольга. На ребенка деньги давать буду, и всё на этом. Я сглупил изначально, но на этом поплатился, потеряв ту, которую любил. А с тобой… завертелось по пьянке да с последствиями. Всё, я пошел.

Оля изумленно смотрела ему вслед, а потом заплакала:

– Мама, но у нас же ребенок…

– И что? Он не отказывается от ребенка, а вот от тебя – да, отказался. Ты ему изначально не была нужна. Оля, он любил другую и сейчас ее любит. С чего ты решила, что он просто так это забудет?

Они развелись, Ольга подала иск сама, родители убедили. По алиментам заключили соглашение – четверть всех заработков Алексей направляет на сына.

Прошло два месяца. Алесей забежал весь счастливый и радостный, навестил сына, покачал его и пошел на выход.

– Что-то ты весь сияющий, – ехидно сказала Ольга. – Со мной таким не был.

– Оля, мы с тобой уже в прошлом. Всё, пока.

Он кому-то позвонил из подъезда:

– Я выхожу, собирайся.

– Мама, он, что, с кем-то встречается?

Вездесущая сестра сказала:

– Так они с Машей помирились, как уж он вымолил прощение – не знаю. Видела их тут. Машка вся такая красивая, оба прямо светились.

Ольга стала искать фото, смотреть. Страница Маши была закрыта, у Леши тоже. На найденных фото у друзей Алексей сиял и так смотрел на Машу… На Олю он так никогда не смотрел.

Обидно ей стало, она заплакала, а потом решила:

– Я с него все деньги взыщу. Нищими жить будут.

Ольга подала иск:

– Пусть Алексей платит на мое содержание прожиточный минимум, что составляет 11 950 руб. до достижения сыном трех лет. Он не дает на содержание ребенка ничего, вот хоть на меня пускай перечисляет. Я занята уходом за общим ребенком, который не достиг трехлетнего возраста, источников дохода не имею, кроме государственных выплат на ребенка, назначение которых только ожидаю. Алексей работает в транспортной ремонтной компании, его заработок составляет около 30 000 руб.

Леша принес в суд соглашение, все документы по перечислению алиментов.

– Я готов платить на содержание, на половину прожиточного минимума. Алименты и прожиточный минимум – эдак от 30 000 остается около 10 000. А я на что жить должен?

– У него это официальная зарплата, а есть еще неофициальная, в два раза больше этой, и так подрабатывает.

Алексей сказал:

– Это все фантазии. Я получаю 30 000. Если выходит больше – отдаю алименты в большем размере.

Суд присудил один прожиточный минимум на содержание Ольги. Алексей обжаловал это решение, аргументировав, что самому прожиточного минимума не остается.

Апелляционная инстанция изменила решение суда первой инстанции:

«…решение суда первой инстанции изменено, постановлено взыскать с Алексея в пользу Ольги алименты на содержание супруги в твердой денежной сумме в размере 7 051 руб., что соответствует 1/2 величины прожиточного минимума для трудоспособного населения, установленного в крае, ежемесячно, до достижения сыном возраста трех лет, с последующей индексацией пропорционально росту величины прожиточного минимума для трудоспособного населения в крае…

…уплата алиментов обязанным лицом не должна приводить к существенному снижению уровня его благосостояния, примерным критерием которого является прожиточный минимум. Взысканный судом размер алиментов на содержание супруги в сумме 13 655 руб. не обеспечивает баланс интересов сторон и приведет к невозможности удовлетворения жизненных потребностей ответчика за счет средств, оставшихся после уплаты алиментов на ребенка, супругу».

Так что – половину. Пока суды шли, размер прожиточного минимума увеличился, поэтому суммы, заявленная и взысканная, отличались.

Ольга обжаловала, заявляя, что ей очень нужна эта сумма целиком, но суд отказал.

Она даже Маше звонила:

– Вы там жируете, а я бедствую. Мне три года бедствовать?

– А я причем? Суд взыскал, вот и живи.

– Ты у меня мужа увела, ребенка оставила без отца. На чужом несчастье…

– Так это ты на моем несчастье строила – строила, и не построила. Всё, Ольга, не звони мне.

Она Олю заблокировала, и они с Алексеем сняли квартиру. Где – Ольга не знала, хотя искала, придумывая себе:

– Буду ходить гулять возле их дома, пусть бы им стыдно стало. А у Лешки, при виде ребенка, как он растет, отцовский инстинкт сработает. Возьмет он нас в охапку и уведет домой, сказав Машке, что ошибся.

Но никто из общих знакомых адрес Ольге не сказал.

Юридическая часть взята из определения Пятого КСОЮ от 07.09.2023 по делу № 8Г–5189/2023.

Любовь, обман и поздняя встреча

Николай и Тамара жили в браке почти 30 лет. Любовь? Наверное, изначально она была.

– Коля, ты из армии пришел? – подбежала к нему соседка Томочка.

– Пришел, – согласно кивнул Николай.

– А я тебя ждала.

– Да? – равнодушно сказал парень. – Хорошо. Прости, Тома, я занят.

И он ушел домой. Надо было готовиться, он поступал в училище на факультет «Лечебное дело», хотел стать фельдшером.

Поступил Николай легко, учился с удовольствием. На факультете он был единственным парнем, девчонок вокруг крутилось множество, но он выбрал маленькую и симпатичную Леночку с факультета «Сестринское дело», будущую медсестру.

Они смотрелись презабавно: высокий и статный Николай и рядом крошечная, ниже его плеча миниатюрная Леночка.

Они встречались все годы учебы, планировали пожениться, а потом вдруг, когда уже почти выпустились, Лена заявила:

– Я не хочу тебя больше видеть. Я не думала, что ты такой.

И с плачем она убежала. Николай был в недоумении, он же ничего не сделал, ни в чем перед Леной не был виноват. Но девушка его избегала, а сразу после выпускного уехала работать подальше от города.

– Мама, – горестно жаловался Коля, – я так и не понял, что случилось. Она же мне даже слова не сказала, не поговорила со мной. Смотрела на меня как на негодяя. А я ей ни разу не изменял, ни на кого, кроме моей Леночки, не смотрел.

– Ты пытался с ней поговорить?

– Несколько раз, но она только называла меня негодяем и уходила.

– Возможно, кто-то что-то сказал, оговорил тебя, а она поверила. Ну и невелика потеря, если доверия нет. Это не жизнь была бы.

Коля смирился, а потом стал замечать постоянно вертящуюся перед ним соседку. Скоро они стали встречаться. И через два года поженились. Тамара уже была в положении.

Денег, конечно, не хватало. Какая там зарплата у фельдшера скорой? Николай набирал дежурств, подрабатывал как мог. Жену и двоих детей надо было содержать.

Тамара тоже работала, в библиотеке. Зарплата была малюсенькая. Зато дети всегда под присмотром, в доме порядок.

Шли годы без потрясений. Любил ли Тамару Николай? Скорее, привык, уважал как мать и хозяйку.

Единственное было плохо – с годами Тамара стала ворчливой. Она и раньше посмеивалась над другими, а с возрастом постоянно обсуждала, осуждала. Все у нее были глупцы и неудачники.

Даже родным детям слова доброго не говорила:

– Дочка, вот ты четверку принесла, а Маша пятерку. Ну, в кого ты умом-то такая недалекая? А, ладно, что еще от тебя ждать. Страшненькая и глупая. Нет, не будет от тебя толку.

Сына тоже никогда не хвалила.

Николай останавливал ее:

– Ты что мелешь? Молодец, дочка, замечательно справилась. Четверка и четверка. Это просто оценка. А ты умница и красавица!

Но он работал, а дети были чаще с мамой. Как выросли – выпорхнули из дома, даже в гости приезжать не хотели. Если и звонили, то только отцу. Дочь прямо сказала:

– У меня свой ребенок родился, и я не хочу, чтобы мама ему говорила, какой он глупый или еще что-то. Хватит и того, что я еле со своими комплексами и неуверенностью в себе справилась. Самооценка у меня была ниже плинтуса. И всё «благодаря» маме. С тобой, папа, общаться буду, а с мамой просто не хочу. И в гости ты один приезжай.

Николай к детям ездил. Тамара уже по возрасту подходила к пенсии, и тут он, приехав к сыну, случайно встретился с Машей, лучшей подругой Лены.

– Привет, сколько лет, сколько зим. Давай в кафе зайдем, чаю выпьем, расскажешь, как ты, – обрадовался Коля.

Маша тоже не возражала.

– Ты к кому тут?

– Я? К сыну, к младшему. У него нынче юбилей, 25 лет.

– Большая разница у детей. Старшему-то, поди, уже 32 года.

– Да нет, небольшая. Старшей дочке скоро 30 будет, тоже юбилей.

– У тебя же еще ребенок есть?

– Нет, только эти двое. А к чему ты спрашиваешь?

– Потом расскажу. Жену же Тамарой зовут?

– Тамарой.

– Ты же с ней на последнем курсе начал встречаться?

– Нет, после училища, через год начал встречаться, а поженились и того позже.

Маша побледнела.

– Коля, мне кажется, тебе надо кое-что знать.

В общем, история простая. К Лене пришла Тамара, показала справку, что у нее уже 12 недель беременности, и рассказала, что полгода встречается с Николаем, но он всё не может выбрать – Лена или Тамара. А она беременна, и Лена… Пусть отступится, как же ребенку без отца расти.

– И Лена поверила?

– Да, как же тут не поверить, справку же видела.

– А поговорить? Ведь это ложь была, от первого до последнего слова.

– Мы были молодые и глупые. Это я сейчас понимаю, что надо было поговорить. А тогда казалось, что все правильно она делает.

– А сейчас она как?

– Нормально. Вышла замуж через пять лет после окончания учебы, развелась так же через пять лет, живет одна.

– Думаю, спустя столько лет нам надо поговорить.

– Я поговорю с ней и дам твой телефон. А уж она сама решит, стоит ли звонить спустя столько лет.

Николай вернулся домой и сразу спросил у жены:

– Ты мне ничего не хочешь про Лену рассказать?

– Про какую Лену?

– Девушку мою, с которой я в училище встречался.

– Ничего про нее не знаю.

– Зато я знаю, встретил ее подругу. Ты наговорила, что встречаешься со мной и беременна. Тома, зачем?

– А затем, что ты должен был стать моим мужем. Я тебя еще до армии приметила, потом ждала. А когда ты вернулся, ты меня и не заметил. Только на эту Ленку и глядел. Чего я только не делала, а ты смотрел мимо. Вот я и пошла ва-банк. И правильно сделала. Любила бы она тебя – поговорила бы, выяснила всё, а так порыдала, да и убежала от тебя подальше. Я бы так не поступила никогда. Свое счастье надо отстаивать, бороться за него.

Коля грустно смотрел на жену.

– Не хочу тебя больше видеть.

Он собрал вещи и ушел жить к родителям, весьма почтенного возраста, но активным и бодрым.

– Может помиришься с Томой? Кто глупости в молодости не творил? – сказала мама. – Вы вон сколько лет прожили.

– Не хочу, мама. Как вижу ее, так всего выворачивает. А сколько еще лжи было в жизни? Вон и дети общаться с ней не хотят.

Николай подал на развод, так как сама Тамара идти не хотела. Она же подала на алименты:

– Я уже пенсионерка, нетрудоспособная. Вот и справки – полно заболеваний, пенсия у меня малюсенькая, да и инвалидность имеется – 3 группа. Пусть он мне алименты платит.

И с Николая взыскали в пользу Тамары чуть больше 3 000 в месяц.

Когда развод почти закончился, раздался звонок с незнакомого номера:

– Коля, здравствуй, это Лена.

Они встретились, много разговаривали.

– Я так виновата, что не поговорила, что не поверила тебе. Молодая и глупая была. Так и прожила всю жизнь одна. Замуж вышла да развелась. Не смогла, не полюбила.

– У тебя дети есть?

– Есть, дочка. Почти ровесница твоему сыну.

Они созванивались, общались, встречались, и Коля сказал:

– Мы не молоды уже, сколько нам осталось. Выходи за меня замуж. Хотя бы в старости поживем в любви.

– Давай попробуем, – улыбнулась Лена.

Николай переехал к ней, познакомил детей со своей Леночкой. Честно всё им рассказал.

– Я не думала, что вы с мамой разведетесь, – сказала дочь. – Столько лет вместе! Но осуждать я не имею права. Главное, чтобы ты был счастлив.

Николай был счастлив. Дети его в гости приезжали, дочь Лены тоже. Они познакомились, и сын Николая замер перед дочкой Лены.

Они начали встречаться.

– Вот так, – сказала Коле дочь. – И брат судьбу встретил. Может, для этого вам и надо было расстаться?

Тамара злилась. Узнав, с кем встречается сын, позвонила, проклиная, ругалась.

Сын расстроился, а Николай утешал:

– Мама позднее, наверное, поймет. А ты живи своим умом, своим сердцем.

Коля же переговорил с Тамарой:

– Ты прекрати на сына давить. Ни он, ни его невеста не виноваты, что мы с тобой развелись. Будешь так себя вести, сына потеряешь.

– Если он женится на дочери этой твоей, то нет у меня больше сына!

– Значит, нет у тебя сына. А ты-то с кем останешься?

Как только Николаю исполнилось 60 лет, он оформил пенсию, уволился с работы и подал иск:

– Прошу отменить алименты, которые я платил своей бывшей жене, Тамаре. На основании решения мирового судьи с меня в пользу Тамары взысканы алименты на ее содержание в размере 2/5 величины прожиточного минимума, установленного для пенсионеров в… области, что составляет 3 434,40 руб., начиная с даты… и до изменения материального положения сторон, с последующей индексацией. На момент подачи настоящего иска с моего пенсионного счета в пользу Тамары ежемесячно удерживаются соответствующие суммы. В настоящее время мое материальное положение значительно изменилось, я вышел на пенсию, сам являюсь нетрудоспособным.

Тамара возражала:

– Да как же я буду жить, у меня пенсия всего 10 000 руб., а у него почти 20 000. Ему есть на что жить, он, наверное, еще и подрабатывает. А его жена свой бизнес имеет, у нее там целая торговая точка, так что он ее не содержит. У них деньги есть, пусть платит.

Николай предоставил все справки, все приказы, подтверждающие увольнение, начисление пенсии.

И суд отменил алименты, обосновывая это следующим:

«Оценивая материальное положение сторон, суд первой инстанции принял во внимание то, что Тамара получает ежемесячно 10 329,08 руб., в случае выплаты ей алиментов доход составит 13 353,36 руб., тогда как месячный доход Николая за январь (за вычетом алиментов в пользу Тамары) составил около 16 000 руб. (19 223,94 – 3 024,28)».

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что материальное положение истца существенно изменилось, взыскание с него алиментов на содержание бывшей супруги свидетельствует о нарушении баланса интересов сторон алиментных отношений.

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции согласился. Тамара подала кассационную жалобу, утверждая, что бывший муж опять работает, поэтому пусть деньги платит, не обеднеет.

Кассационная инстанция же сказала:

«Обязанность по уплате алиментов на содержание бывшего супруга может быть возложена судом только на лиц, обладающих для этого необходимыми средствами. Указанные положения направлены на обеспечение сохранения необходимого уровня жизнеобеспечения как получателю, так и плательщику алиментов при условии соблюдения баланса интересов обеих сторон алиментных отношений.

Доводы заявителя о том, что размер пенсии Николая составляет 28 157,67 руб., тогда как суд в своем решении указал, что размер пенсии истца составляет 19 223,94 руб., являются необоснованными, поскольку опровергаются материалами дела.

Согласно справке ГУ „Отделение пенсионного фонда Российской Федерации“, размер ежемесячной страховой пенсии по старости Ваганова Ю. В. составляет 19 223,94 руб. Доказательств иного суду предоставлено не было».

Так что решение оставлено было без изменения, жалоба без удовлетворения.

Тамара позвонила дочке:

– Теперь вы с сыном мне платите, тысяч по 10 каждый.

– Подавай в суд, будем платить, сколько суд назначит.

Юридическая часть взята из определения Седьмого КСОЮ от 28.02.2023 по делу № 8Г–1551/2023.

Алименты после банкротства: победа бывшей жены в Верховном Cуде

Людочка очень любила своего мужа. Да и как не любить? Прожили не один год. И он всегда ее обеспечивал, баловал.

А она «создавала ему тылы». Дом был в идеальном порядке, всегда горячие завтраки, обеды и ужины. Готовила Людочка так, что шеф-повара обзавидовались бы.

Сергей иногда готов был тарелку вылизать, так было вкусно.

– Людочка, а ты не сделаешь мне на выходных расстегайчиков с рыбой и таких малюсеньких пирожков с вишней?

– Так что до выходных ждать, завтра и сделаю, – радостно соглашалась жена.

Она готовила, радовала мужа.

Свободного времени было много, детей не было. И она ходила в бассейн, на фитнес, могла позволить себе и массаж, и косметолога. Но дома она была всегда слабой и беспомощной.

Беспомощно хлопала глазами на мужа:

– Я не смогла купить продукты. В интернет-заказах запуталась, а в самом магазине меня толкнули.

Слезы закапали из глаз.

– Несамостоятельная ты моя, – умилялся женой Сергей.

Он обеспечивал Люду, по списку закупал продукты. Нет, за чем-то простым она и сама ходила. Но основной объем закупал муж, сразу на неделю, а то и на две. Люда заранее составляла меню, что будет готовить в течение недели, и, если что надо было в магазине, только докупить.

Бизнес у Сергея шел хорошо, он мог и с партнерами погулять, сходить в сауну. Другие женщины? Да, были.

Люда точно знала, что вот сейчас муж влюблен и ухаживает. Она включала максимум обаяния и беспомощности, заболевала, ложилась в больницу. И муж бегал вокруг, покупал лекарства, оплачивал палату.

Любовницы иногда начинали требовать развода и ухода.

– Ты что, как я уйду, она такая больная. Случится еще что с ней. Нет, я не могу жену оставить, она без меня пропадет.

– Да не пропадет, она просто тобой манипулирует.

– А ты сейчас что делаешь? Там-то своя, многолетняя, а ты сейчас меня перед выбором ставишь?

С такими женщинами Сергей безжалостно рвал.

Людочка была довольна. Но однажды она почувствовала, что ее методы не срабатывают. Ни больница, ни беспомощность, ни слезы Сергея не трогают. Вид у него был отсутствующим.

«Так, там серьезно». И она попросила грустным голосом:

– Сережа, если я останусь одна, то не проживу без зарплаты, без опыта работы. Да и как я буду ходить на работу… Просто пропаду там.

– Да, сложно тебе было бы, – согласился он.

– Давай заключим соглашение, что в случае развода, ты мне алименты платить будешь – четверть заработка, но не менее трех МРОТ, пожизненно. Мне так спокойнее будет.

– Давай, – согласился Сергей. – Не возражаю.

Он вел бизнес, но видел, что перемены грядут, и постепенно стал переводить его в другую плоскость. Долги росли.

Но от Людмилы он не уходил, хотя жена видела – держит его та, другая, крепко держит. Но прошла еще пара лет, и опасность миновала. Они опять жили тихо и мирно.

Но спустя 6 лет после подписания соглашения по алиментам, Сергей пришел и сказал Людмиле:

– Нам надо развестись.

– Как развестись? – глаза ее наполнились слезами.

– Так и развестись. Выделить тебе супружескую долю, вывести часть средств. Я сейчас хвосты почищу и буду объявлять себя банкротом.

Они оформили всё как полагается. Часть имущества, недвижимость отошли Людмиле, управлял ими незнакомый ей человек. Доверенное лицо Сергея.

Спустя два года он был признан банкротом.

– Нам бы немного денег оттуда вывести, – задумался Сергей.

Он купил на себя однокомнатную квартиру после развода как единственное свое жилье. По соседству с женой. И для посторонних – жил рядом, но не вместе.

– Так давай я на алименты подам.

– Алименты?

– Помнишь, соглашение подписали.

– Подай, – улыбнулся он.

Людмила отнесла документ приставам, те возбудили исполнительное производство, и в начале 2020 года было взыскано 471 000 руб. в пользу Людмилы и выплачено на ее счета.

В 2021 году – еще 94 000 руб.

Финансовый управляющий с этим не согласился.

– Он сейчас под алименты все деньги выведет.

И обратился в суд:

– Прошу признать действия пристава незаконными по возбуждению исполнительного производства, так как представленное соглашение об уплате алиментов не является исполнительным документом, на основании которого может быть возбуждено исполнительное производство.

Суд первой инстанции согласился с финансовым управляющим:

«…на момент заключения соглашения основания для выплаты Людмиле алиментов отсутствовали, в связи с чем его нельзя признать соглашением об уплате алиментов…».

Суды остальных инстанций с этим согласились, и дело дошло до Верховного Cуда РФ, который сказал:

– Вы все, братцы, допустили ошибки. Неверно все решили.

«Алиментное соглашение от 2012 г. с момента расторжения брака не противоречит требованиям семейного и гражданского законодательства. Выводы судов об отсутствии оснований для отнесения соглашения от 2012 г. к соглашениям по уплате алиментов, предусмотренных ст. 90 СК РФ, основаны на неправильном применении норм права, поскольку эта норма определяет право бывшего супруга на получение алиментов после расторжения брака в судебном порядке».

И пристав действовал совершенно правильно, оснований для отказа у него не имелось. Так что в удовлетворении административного искового заявления финансового управляющего отказать.

Юридическая часть взята из кассационного определения Верховного Cуда РФ от 18.05.2022 по делу № 71–КАД22–2–КЗ.

Отец «по требованию»: суд обязал платить за прошлое

– Мама, как ты думаешь, Максим меня любит?

– Тебе правду или то, что ты хочешь услышать?

– Правду, конечно.

– Думаю, не любит.

– Но почему ты так считаешь?

– Вы встречаетесь год. Он приходит к тебе, когда захочет. То неделями не звонит, не появляется. Но посреди ночи – звонок в дверь, и вот он, тут как тут. И ты же ничего не говоришь, встречаешь.

– Мама, но я так его люблю, я очень рада, что он приходит! Хоть так.

– Эх, дочка, а самоуважение? Ведь он только пользуется тобой.

– Мама, пусть идет как идет.

Такие отношения между Милой и Максимом длились года три, а потом Мила переехала в квартиру бабушки, и Максим просто заселился к ней. Они вместе вели быт, путешествовали.

– У нас отношения без обязательств, – заявлял Максим. – Мы вместе, пока нам хорошо, и ничего не напрягает.

– Я согласна, никаких обязательств, – радостно кивала Мила, которой только исполнилось 24 года. – Мы уже 4 года вместе, а впереди вся жизнь. Успеем определиться.

– Ты у меня самая умная и красивая, – заявлял Максим.

Он мог не прийти ночевать домой или позвонить со словами:

– Милка, я уезжаю с друзьями, буду через неделю.

– Максим, у меня температура под сорок, а мама уехала в другой город к сестре. Мне так плохо, даже встать не могу. Ты же еще в городе?

– Ой, Мила, вызови скорую.

– Мне даже к двери не встать, так плохо.

– Позвони маме, пусть приедет. Я что сделаю? Я не врач. Всё, пока-пока, выздоравливай! Я поехал рыбу ловить.

Мила позвонила маме, та – соседке, у которой на всякий случай хранились запасные ключи. И вызвала скорую. Бабушка Вера пришла, заохала, принесла воды, влажное полотенце, положила горящей Миле на голову.

Скорая ее увезла – пневмония вещь такая, с ней не шутят.

Максим перезвонил дней через десять:

– А ты где? Я приехал, а тебя нет, и ключей у меня нет, я где-то оставил.

– Я в больнице, – ответила Мила.

– Что, так плохо? Я подъеду, ключи возьму и домой.

– Там мама сейчас, позвони, откроет, возьмешь, что надо, и пока у друзей поживешь.

– А что это я должен у друзей жить, когда у меня девушка с квартирой.

– Ну ты же где-то спал, пока девушка с квартирой умирала и ее увезли на скорой. Ты был недалеко, и тебе было всё равно.

Это была единственная ссора между Милой и Максимом. Спустя три месяца Мила собрала остатки вещей Максима и позвонила:

– Максим, забери вещи.

– Вечером заеду.

Заехал он в два часа ночи, так ему было удобнее после бара с друзьями, разбудил Милу. И… они помирились. Мила ругала себя, что она тряпка, но ничего не могла с собой поделать. Такие отношения тянулись и дальше. Миле уже исполнилось 39 лет, то есть 19 лет они так встречались. Несколько раз она прерывала новую жизнь в себе, так как Максим говорил:

– Мне всё равно – будет или нет, твои проблемы.

Но предохраняться категорически не желал. И вот – 39 лет, опять беременность. Мила тряхнула головой:

– Надоело всё, буду рожать. Ждать чего-то и от кого-то не хочу. Если не рожу сейчас, то останусь одна навсегда.

Максим сказал:

– Куда ты собралась рожать, у тебя уже возраст, не 20 лет. Поздно.

– И позднее рожают, подниму. Ты же поможешь.

– Я пас, твой ребенок – твои проблемы.

– А то ты не участвовал в создании.

– Я свободный человек, на себя не буду никого записывать.

– Максим, в общем-то, по твоей вине я беременна.

– Я тебе ничем не обязан и ничего не обещал.

– Тогда выметайся из моей квартиры. Как мне – ты ничем не обязан. Как жить в моей квартире – так я тебя пустить должна.

– А куда я пойду? Ты отца своего ребенка на улицу гонишь?

– О, ты уже отец, которого нельзя гнать. Как надо – отец, а как обязанности нести, так ты ни при чем.

Они ссорились, мирились, в такой обстановке Мила родила сына, была счастлива. Максим в ЗАГС идти и записывать ребенка на себя отказался.

А спустя два месяца сказал:

– Всё, ты хотела, чтобы я ушел – я и ухожу. У меня другая есть. Я женюсь, и у нас ребенок будет.

– И давно ты с той, другой?

– Полгода.

– И уже женишься. Со мной больше 20 лет прожил.

– Мила, я тебе никогда ничего не обещал.

Он ушел, Мила поплакала, но больше от облегчения:

– Вот всё и закончилось, сынок.

Она полезла в заначку – купить продукты, памперсы, а там пусто. Максим не просто ушел, он еще и ее личные деньги, которые были дома, прихватил.

Она набрала его:

– Максим, ты мои деньги украл.

– Это плата за то, что я доставил тебе удовольствие, обратив на тебя внимание.

Мила поплакала, но основная часть денег была в банке, что ее порадовало.

– Он бы безо всего нас оставил.

Она слышала, что он женился, невеста была «глубоко беременна», и вскоре у него родился ребенок.

– Мой первый обожаемый ребенок, – радостно хвастался друзьям Максим.

– А от Милы уже не ребенок? – спросил давний приятель Сашка.

– Свой – только от любимой женщины.

– То есть разлюбил, и ребенок побоку?

– Да что ты прицепился! У меня один ребенок, и другого не будет.

– Какая же ты мрaзь! – сказал Сашка и ушел.

Мила подала иск в суд:

– Прошу признать отцовство Максима и назначить алименты на ребенка в размере четверти всех его заработков.

– Да это не мой сын! Если докажут, что мой, я согласен платить, – заявил в суде мужчина.

Судебная молекулярно-генетическая экспертиза показала, что отцовство

«…в рамках проведенного исследования и в объеме представленных материалов не исключается, то есть в пределах исследованных маркеров подтверждается. Вероятность того, что полученный результат не является следствием случайного совпадения индивидуализирующих признаков неродственных лиц, составляет 99,9999%».

То есть Максим признан отцом.

– Раз он отец, обещал и с алиментами согласиться, – насмешливо заявил представитель Милы. – Он же мужик, слово держит.

– Да, раз отец, платить буду, – заявил Максим, – согласен.

Суд присудил платить алименты в пользу ребенка в размере четверти заработка и иных доходов Максима.

Тот пришел домой, а молодая жена раскричалась:

– Какая четверть дохода? У тебя двое детей, мы тебе инвалидность 3-й группы только оформили. Иди, обжалуй, я уже узнавала, не более 1/6 части с тебя причитается.

– Но я согласился.

– Ты мужик, твое слово. Захотел – дал, захотел – взял обратно. А ну быстро в суд пошел!

Он вместе с супругой подал сначала апелляционную жалобу, потом – кассационную. Оспаривал только размер алиментов – вместо 1/4 части просил установить 1/6 часть от всех заработков. Ведь есть же еще свой ребенок.

Апелляционная инстанция пояснила, а кассационная согласилась в том, что:

«доводы ответчика о том, что от брака с Ольгой у ответчика имеется несовершеннолетний ребенок, а также то, что он сам является инвалидом третьей группы, в связи с чем подлежат взысканию алименты в размере 1/6 части заработка ответчика, не приняты судом апелляционной инстанции во внимание, поскольку требований об уменьшении размера алиментов Максимом заявлено не было, кроме того, требования о взыскании алиментов в размере 1/4 части заработка признал, последствия признания иска ответчику судом разъяснены».

Оспорить этот размер Максиму с Ольгой не удалось. А Мила сказала:

– А нечего было у меня деньги воровать. Пусть теперь платит на ребенка.

Юридическая часть взята из определения Первого КСОЮ от 01.06.2022 по делу № 8Г–10048/2022.

Не воспитывала мама и не растила, а денег просила

Павлик сидел и играл в машинки. Вдруг вошла, покачиваясь, какая-то тетенька и схватила его. Пахло от нее неприятно, и она стала трясти его, приговаривая:

– Сыночка, как вырос! Не узнал мамку? Да? Не узнал?

Павлик испугался и заревел.

– Людка, уйди, не трогай ребенка, – зашла бабушка.

Павлик вырвался и прижался к ней, к такой родной и любимой.

– Ну и ладно. Дай немного денег, да я пошла – гулять.

– Иди отсюда, сама денег давай.

– Не дадите – заберу Павлика.

– И что? Отберут и в детдом отдадут!

– Вам уж точно не отдадут, у вас возраст.

– Бери деньги и иди отсюда. Больше не дам – самим мало.

Тетка ушла, а Павлик поднял испуганные глазки:

– Бабушка, ты не отдашь меня?

– Нет, милый, не отдам.

Павлик знал, что эта неприятная тетя – его мама. А бабушка – это мама его папы. Но папа улетел на небо еще до того, как Паша родился.

Павлик долго называл бабушку мамой, только недавно стал звать бабушкой.

Так они и жили. Павлик подрос, пошел в школу. Провожала его бабушка, на собрания ходила, занималась с ним.

– Бабуля, а почему мама такая?

– Да кто ее знает. Гуляет она, выпивает. Нравится ей вольная жизнь.

– Но где-то же она живет?

– Павлик, я не в курсе, где она живет. Она то там, то тут. Чуть-чуть поработает, зарплату получит и гуляет.

– Ты меня не бросишь?

– Не брошу.

Бабушка болела с каждым годом все сильнее. Паша учился неплохо, дома мог и убраться, и приготовить. Занимался спортом.

– Я горжусь тобой, Павлик. Только не будь как мама, выбейся в люди.

– Бабуля, я буду жить нормально.

– И не пей, вообще – ни грамма. Видишь, что с людьми зелье это делает. И у тебя может быть наследственность – быстрое привыкание к алкоголю, я читала, что такое бывает. Поэтому, что можно остальным, тебе под запретом.

– Не буду, – соглашался внук. – Я же спортом занимаюсь, мне нельзя.

Когда Павлик перешел в 9 класс, бабушка совсем слегла. Дочка ее, тетка Павлика, приехала.

– Леночка, не бросай Пашеньку.

– Мама, не брошу. Мы с мужем продали квартиру, дом у вас в поселке покупаем, будем жить рядом, поможем. Теперь часто буду у вас бывать.

Не стало бабушки после Нового года. Павлик впервые горько плакал. А тетя Лена сказала:

– Собирай вещи, будешь у нас жить.

– Тетя Лена, я только до конца 9 класса. Мы с бабушкой решили, что я после 9 класса поступать буду, военным хочу быть.

– Вот и отлично, но до этого времени у нас поживешь.

Мать Паши – непутевая Людмила, объявилась только к концу лета, но Павлик уже поступил учиться.

А тетя Лена сказала:

– Что притащилась?

– Так денег попросить, а то Пашку заберу.

– Забери, попробуй, он учится. А придешь – алименты с тебя взыщу.

Ушла Людка ни с чем.

Шли годы. Павел служить пошел не в армию, а в полицию, жил в доме, который бабушка ему отписала.

После увольнения по выслуге лет Паша сидеть дома и на пенсию жить не стал – дети, жена.

– Работать буду, молод я еще дома сидеть.

Он перестроил и отремонтировал дом, провел все коммуникации, какие были возможны. А сам стал зарабатывать – грузоперевозки, своя фура. Мотался он много, но и доход ежемесячный был приличным.

Всё было замечательно в его жизни.

Дом, семья, родные. Родители жены переехали к ним, места хватало.

И тут на улице к Павлу подошла какая-то женщина:

– Павлик, сынок…

– Вы кто? – удивленно спросил он.

– Сыночек, что же ты маму не узнаешь…

– Маму? У меня нет мамы.

– Как это нет, это я, Людмила, мама твоя.

– Рад за Вас, но мамы у меня нет, – жестко ответил Паша и пошел дальше.

Женщина, подслеповато щурясь, смотрела ему вслед. Жена молча шла следом, уже дома спросила:

– Это мать твоя?

– Да, я рассказывал. Я ее и не помню почти, меня бабушка растила, я лет до 5 ее вообще мамой называл. А эта… Пила, гуляла, жила по всяким притонам, с бабушки деньги тянула, угрожая, что заберет меня. А тут нарисовалась: «Сыночек…». Явно что-то надо.

– Поговори с тетей Леной.

– Да, верно, схожу к ней. Пойдешь со мной?

– Пойду, – согласилась жена.

Тетя Лена была дома, хлопотала:

– Павлик, здравствуй. Хорошо, что пришли, я пирогов напекла, а есть некому. Дети с внуками не приедут на этих выходных, а нам с отцом много.

– Тетя Лена, я сегодня Людмилу встретил. Она ко мне на улице подходила.

– Мать твоя?

– Она мне не мать.

– Не гоношись. Ее и так жизнь наказала. Догулялась так, что выпила чего-то, чуть не ослепла. Видит слабо, инвалидность дали, первой группы. Там еще с легкими что-то, да и другие заболевания. Оперировали ее уже неоднократно. Кто знает, сколько ей осталось. Живет с мужем давно, не пьет давно. Тяжело им, работать по здоровью не может, пенсия крохотная.

– Все равно не хочу ничего знать. Когда мы с бабушкой жили, кроме тебя, никто не помогал.

Тетя Лена покачала головой. Жена Паши пожала плечами. Павел для себя всё решил и категорично не хотел ничего слышать о матери.

Она еще подходила к нему на улице:

– Помоги мне, Паша, тяжко, на лекарства не хватает.

– Нет, – категорично ответил он.

Людмила подала иск в суд:

– Прошу взыскать с моего сына алименты, мне хотя бы 5 000 руб. На лекарства чтобы. Мне 62 года, Павел – мой сын. Я инвалид 1 группы по зрению с сопутствующими заболеваниями. Состою на учете, имею заболевания печени, хронический вирусный гепатит С, гипертонию и т. д., в онкологическом диспансере мне произведены операции и лечение в стационаре. Павел мне помогать отказался.

В суде первой инстанции с Павла взыскали 5 000 руб. алиментов. Суд посчитал так:

«Свидетели ФИО7 и ФИО8, допрошенные в суде апелляционной инстанции, показали, что Павел до 9-го класса проживал у бабушки по отцу, после 9-го класса проживал у тети Лены. Мать его Людмила часто меняла работу, работала в других городах, приезжала редко, материально помогала мало».

Оценивая показания свидетелей, судебная коллегия решила, что они не свидетельствуют о том, что истец уклонялась от выполнения родительских обязанностей в период, когда ответчик был несовершеннолетним.

Согласно справке МВД, Павел получает пенсию МВД России за выслугу лет, работает. Ежемесячные выплаты ему составляют 151 483,90 руб.

Доход позволяет – пусть платит.

Павел дошел до кассационной инстанции, которая сказала:

– А с чего это коллеги не исследовали факт уклонения от родительских обязанностей, злоупотребление напитками, не запросили данные из архива наркодиспансера? То есть судом не исследованы ряд доказательств. Также суд посчитал, что не доказано уклонения Людмилы от родительских обязанностей. А на основании чего это суд решил? Дело надо пересмотреть.

Дело направили в суд на пересмотр.

Но еще до рассмотрения супруга Павла сказала:

– Паша, ты работаешь, я тоже зарабатываю. Мои родители с нами живут. Всё хорошо. А твоя мать… Она несчастная женщина. Вот ты помогаешь то одному, то другому. Мы не обеднеем от этих пяти тысяч.

Павел хмуро смотрел в окно, отвернувшись.

– Паша, ты уже не ребенок. Да, горько и обидно, что так было. Но благодаря ей у меня есть ты.

– Предлагаешь помогать?

– Да, предлагаю помогать.

– К ней заехать?

– В больнице Людмила, я уже узнала. Ухудшение у нее.

– Поехали, вдруг лекарства нужны, – решительно встал Павел. – Да, за мать я ее не признаю. Но бросать так… как-то не по-человечески. Не могу я.

Они съездили в больницу, Паша переговорил с врачом, докупил нужные лекарства. Супруга его купила теплый халатик, мягкие тапочки, пару пижам. У Людмилы на всё это денег не было, всё было старое, да и не видела она почти.

Зашел к ней Павел, мамой назвать не смог, но сказал:

– Я буду платить тебе каждый месяц. А пока ты в больнице, я или моя жена будем завозить тебе поесть. Выздоравливай.

Людмила плакала, а когда Паша выходил, тихо сказала вслед:

– Прости меня, сынок.

– Бог простит.

Он ежемесячно переводил то пять тысяч, то больше. Помогал этой непутевой женщине.

Людмила от всех требований в суде отказалась. Ей объяснили, что она больше не сможет обратиться в суд.

– Да и не надо, Паша мне и так помогает.

А Павел дома, обняв жену, сказал:

– Да, детские обиды у меня сильные, но и бросить ее не могу, жалко просто. Мы не обеднеем?

– Не обеднеем, Паша. Сколько ей там жить осталось при таких диагнозах. Она у тебя непутевая, но помогать людям в беде – правильно.

Юридическая часть взята из апелляционного определения Верховного Cуда Республики Адыгея от 24.06.2022 по делу № 33–1046/2022, определения Четвертого КСОЮ от 02.11.2022 по делу № 8Г–32717/2022, апелляционного определения Верховного Cуда Республики Адыгея от 26.05.2023 по делу № 33–329/2023.

Бабушка против внучки: битва за алименты

Светлана с мужем разошлась практически после рождения ребенка. Иван пил, гулял, мог поднять руку на беременную жену.

Света скрывала это. Когда родила, стало еще хуже. И тут приехала из деревни мать Светланы. Приехала без предупреждения в самый разгар скандала. Посмотрела на синяки на руках дочки и сказала:

– Собирай вещи, поехали домой. Нажилась, я смотрю. Пока ребенка не угробила, поехали отсюда.

Иван хотел что-то сказать, размахивая руками. Но теща была женщиной простой, деревенской. Поэтому отлетел зять к противоположной стенке, даже не поняв, какой кувалдой его так припечатало.

– Я быка останавливала, а тут бугай послабее будет, – сказала тещенька. – Ты мне тут своими грабками не махай, а то зубиков не досчитаешься. Я тебе не мать с новорожденным, слабая и беззащитная. У меня не забалуешь.

Ваня тихо просидел, пока женщины все вещи собрали и снесли вниз в машину. Да-да, теща еще и сама на жигулях ездила, за рулем. Бойкая женщина была.

Свекровь попыталась что-то сказать, теща ее отбрила:

– А ты бы постыдилась. Сама мать, а твой сын руку на женщину поднимает, на мать твоей внучки. Помяни мое слово – она будет единственным ребенком Ивана. Не должны такие гады размножаться.

Как в воду глядела, у Ивана, кроме Леночки, больше детей не было.

Они уехали в деревню.

Света по наущению матери сразу подала на развод и алименты. Заодно выделив половину в двух комнатах в коммуналке, которые они купили в браке. Вернее, жила свекровь в трехкомнатной квартире, где одна комната была ее, а две – чужие. Их-то и выкупили Света и Ваня. Хотела свекровь изначально на себя выкупить, но деньги за Свету, ее долю, давала теща, и она не согласилась помогать при таких условиях.

Иск по алиментам особенно возмутил свекровь:

– Я своего Ванечку одна поднимала, а тут эта… денег с него требует. А потом на алименты меха покупает, бриллианты, по курортам ездит. Еще и от имущества, нажитого Ванечкой непосильным трудом, подала на раздел.

Она и в суд пришла:

– Хочу этой змеюке в глаза посмотреть, совесть поискать.

Прямо в судебном заседании стала требовать, чтобы отказал судья в иске на алименты:

– Да может, и не Ивана это ребенок. Чего она почти после родов убежала-то?

– В деле есть справка, сняты побои, и заявление в полицию подано.

– Это все ложь, мой Ваня просто так и муху не обидит. Сама виновата, вынудила. И ребенок не его, это точно.

– Ответчик, Вы будете заявлять экспертизу ДНК, устанавливать отцовство?

– Пусть Светка проводит, ей же алименты нужны.

Представитель Светланы встал:

– Ваша честь, у моей доверительницы нет сомнений, что ее ребенок – от этого человека. Это другая сторона сомневается, пусть и заказывает, и оплачивает.

Иван, конечно, не стал ничего делать, алименты назначили, половину от двух комнат присудили Светлане.

– Я там жить не буду, – сказал молодая она.

– Никто и не гонит. Потом решим, что делать с этим имуществом, – погладила по голове ее мама. – Ничего, дочка, прорвемся. Нам есть кого поднимать.

Ваня же после развода почувствовал свободу. Алименты не платил, работал неофициально. Бросал по 100 руб., чтобы хотя бы какое-то движение шло, и всё. Зато женщин менял как перчатки, гулял, жил в свое удовольствие.

Мать качала головой:

– Всё Светка виновата. Мало того, что своего кукушонка навесила моему Ванечке на шею, а он алименты на него платить должен, так еще он от горя вон как загулял. Ну ничего, погуляет, успокоится. Найдет себе королеву.

В какой-то момент Иван пропал. Нашли его три дня спустя в подвале одного из домов, без следов насилия на теле. Как он туда попал? Непонятно.

Свекровь Светланина заливалась слезами, кричала Свете, когда они у нотариуса встретились:

– Всё из-за тебя! Ты довела моего сыночка до этого! От переживаний это у него!

Тут вмешалась мать Светланы:

– Рот закрыла! Уже сколько лет прошло, как развелись, он о Светлане и о дочке эти годы не вспоминал. Там алиментов – почти 600 000 долга.

– Пусть сама свою растит, ей что – легко…

– Нелегко. Ты сама своего одна поднимала, овдовела рано, но там хотя бы пенсия на сына тебе шла, тут и алиментов не было.

Свекровь замолчала и сказала:

– Ничего из наследства ребенку не причитается, всё мое.

– Причтется, половина всего имущества.

Унаследовали мать Ивана и его дочь по 1/4 доли в двух комнатах.

– Отпиши эту долю внучке, – убеждала теща, – ведь никого у тебя нет, вся от злости исходишь. Нет ни братьев, ни сестер, ни родных, только внучка. Общалась бы, все родная душа, твоего сына дочь.

А Леночка выросла в красавицу, в колледж поступила, замуж вышла и сразу после защиты диплома родила, ушла в декрет. Теща сообщила свахе:

– Прабабушка ты уже, правнучка у тебя растет. Лена дочку родила.

И фото прислала, очень уж правнучка на Ваню внешне была похожа.

Но свекровь только губы поджала:

– Не нужны мне чужие дети. Ненавижу! Всё из-за Светки.

Еще и позвонила матери Светланы, проклятиями сыпала.

– Ах так, тогда пеняй на себя!

Света обратилась в суд за взысканием долга по алиментам с матери Ивана:

– Унаследовала имущество, унаследовала и долги. Пусть платит.

Суд взыскал со свекрови 280 000 руб.

Та злобно посмотрела:

– Ну ладно, платить сами себе будете. Я тоже на алименты подам, на внучку.

И подала иск о взыскании алиментов на свое содержание в размере прожиточного минимума для пенсионеров – 11 612 руб.

– Моя внучка только вышла на работу, ребенку два года, она его в садик отдала. Значит, есть с чего платить, пусть и платит. У меня никого нет, овдовела я еще в 1989 году, сын был маленький, я одна его поднимала. Сын тоже умер. А сейчас я плачу почти 4 000 руб. за коммуналку. Мне остается от моей пенсии в 12 000 всего 8. Кушать нечего мне. Прошу взыскать с внучки 11 612 руб.

– Да она просто хочет алиментами на себя долг гасить за счет внучки, – сказал представитель. – Участия в ее воспитании она никогда не принимала, даже не знает, как выглядит внучка.

С Лены всё же взыскали в пользу бабушки 2 000 руб. ежемесячно.

Леночка обжаловала это решение:

– До момента возложения на бабушку обязательства по выплате долга по алиментам в мою пользу она не нуждалась в материальной помощи, к нам по этому вопросу не обращалась. В судебном заседании ей предлагалось передать унаследованное истцом имущество и заключить мировое соглашение, что прекратило бы ее обязательство по уплате долга по алиментам, уменьшило бы сумму коммунальных платежей, начисляемых исходя из доли в праве собственности каждой из сторон. Я живу в другом городе, оплачиваю коммунальные платежи пропорционально унаследованному имуществу, однако доступ в наследственную квартиру, где живет бабушка, я не имею. Долг по оплате коммунальных услуг у меня отсутствует. Доводы апелляционной жалобы со ссылкой на ст. 116 Семейного кодекса Российской Федерации о запрете зачета алиментов другими встречными требованиями не были рассмотрены судом апелляционной инстанции. Исходя из обжалуемых судебных актов, я буду выплачивать алиментные обязательства за своего отца. Моя семья не является хорошо обеспеченной, я только вышла на работу, ребенок часто болеет, следовательно, заработки небольшие. Муж тоже молодой специалист. Нам помогают родители, а я еще деньги должна отдавать.

Суды (апелляция и кассация) рассмотрели жалобы и, взыскивая 2 000 руб. алиментов, рассуждали так:

«…Ответчик является единственной внучкой истца, сын которой (отец ответчика) умер, иных детей истец не имеет, свекровь является пенсионером по возрасту, получает пенсию в сумме 11 545,78 руб., иного дохода не имеет; несет расходы по оплате жилья и коммунальных услуг, является должником перед Светланой по выплате задолженности по алиментам за сына в сумме 272 465 руб. Внучка трудоустроена, ее доход составляет 25 000 руб. ежемесячно, состоит в браке, имеет на иждивении дочь Киру 2019 года рождения. Каких-либо противоправных действий истец в отношении внучки не совершала. Учитывая, что обязанность по содержанию нетрудоспособной бабушки возложена на ответчика по закону, суд пришел к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения исковых требований. Взыскивая в пользу ФИО1 с ответчика алименты в размере 2 000 руб., что составляет 0,17 прожиточного минимума для пенсионеров, суд учел материальное положение сторон, наличие на иждивении у ответчика несовершеннолетнего ребенка, размер прожиточного минимума для пенсионеров…»

Всё верно взыскано, пусть платит 2 000 руб.

Лена вздохнула:

– Не обеднею я от этих 2 000. Просто обидно платить чужому человеку, причем такому, который тебя ненавидит. Я же ее совсем не знаю.

– А она всех ненавидит, человек такой.

Юридическая часть взята из определения Седьмого КСОЮ от 04.10.2023 по делу № 8Г–16151/2023.

Сын за отца: долги из прошлого

– Ты мне не отец! Я не хочу тебя больше видеть! – кричал Борис на Семена.

– Сынок, ты чего?

– Ты ушел, ты бросил меня и маму!

– Сын, тебе уже 16 лет. Ты видел, как мы ругались с мамой. Ты знаешь, что у нее другой мужчина, но виноват я?

– Да, виноват ты. Надо было бороться за маму.

– Каким образом, если она любит другого?

– Она другого любит, потому что ты…

Дальше Боря кричал непечатные слова, которые по вполне понятным причинам тут писать нельзя.

Семен был бледен, махнул рукой и ушел. По дороге зашел в магазин, купил бутылку, нестерпимо хотелось напиться и забыться, чтобы не слышать этих несправедливых слов от сына, которого он любил. Пару лет назад жена ушла к другому. Семен это пережил достаточно тяжело, хотя отношения давно дали трещину, и разрыв был вполне ожидаем. Супруга до развода работала для удовольствия, не напрягаясь, занималась больше домом и сыном. Семен не то что работал, он пахал, не отказывался ни от каких подработок, чтобы в доме всё было.

Жили они в его квартире, но когда жена влюбилась, то ушла. И сын переехал с ней, заявив:

– Там у дядьки дом большой, мне там интереснее.

Семен вздохнул, но не стал настаивать, алименты честно платил со всех заработков. С официального – по исполнительному листу, с остальных – просто бросал на карту жене, сыну тоже подбрасывал деньги. Выходило немало.

Недавно Семен заболел и был на больничном. Алиментов стало значительно меньше, подработок у него не было, и жена впервые позвонила:

– Семен, а где деньги?

– Организация перевела тебе алименты, и я – небольшую сумму.

– Это всё? Боре много требуется, а тут копейки.

– Я в больнице, больше денег нет.

– Надо было запас делать на такой случай. Возьми кредит, как-то выкрутись.

– Стоп. То, что я платил сверх официальной части – мое право, не обязанность. Сейчас этих подработок нет, и денег нет.

– А мне что делать? Боре надо на что-то есть, пить.

– Знаешь, ты тоже работаешь и должна вкладывать такую же сумму, что и я. А не на меня вешать полное обеспечение ребенка. Вот и корми, если удвоить перечисленную мною сумму, там семью из четырех человек со средним достатком прокормить можно.

– Мы привыкли к другому. Ты должен подумать обо мне, о сыне.

– А ты тут при чем? У тебя муж, вот пусть о тебе и думает. Я перечисляю только на сына, за которого мы оба несем ответственность, и обязанность обеспечивать ребенка лежит и на тебе.

Бывшая бросила трубку. Потом звонил Борис, требовал денег на карманные.

– Папа, мне надо тысяч пятнадцать. За секцию заплатить, и так, с пацанами посидеть в кафе, погулять.

Раньше бы Семен перевел, деньги он зарабатывал и старался переводить сыну даже в ущерб себе. Бабушка, мать Семена, говорила:

– Куда такие суммы? Мы вдвоем на эти деньги месяц питаемся, еще и остается. Я даже с них коммуналку плачу. А ты погулять мальчишке кидаешь. Это очень много. Ты просто покупаешь любовь, а не будет денег, он тебе и яблочко не принесет.

И вот настал момент, когда у Семена не было денег, чтобы выдать требуемое.

– Знаешь, нет. Я в больнице и как минимум два месяца буду ограничен только заработной платой, подработок нет, а мне самому на что-то питаться надо. Алименты я маме перевел.

– Да это ей только на салончик, пару раз сходить. А мне?

– Я на тебя ей перевел. На салончики ей муж пусть дает. Он же богатый, как вы мне сказали, когда уходили.

– Правильно мама говорит, что ты жадничаешь.

Сын бросил трубку. И всё время, пока Семен восстанавливался, пока не мог подрабатывать, ни разу не позвонил, не пришел.

– А я тебе говорила, что только деньги от тебя нужны, – сказала бабушка. – Сам избаловал их деньгами. Тебе казалось, что мера любви измеряется количеством переданных им денежных знаков. Больше дашь – больше любить будут. А они только деньги и любят от тебя, а что такое забота, поддержка – не знают. Это не для тебя. Дальше так будешь делать? И сколько ты будешь платить? Суммы немалые ведь. А у тебя даже запаса не было на случай болезни. Права твоя бывшая, всё им отдавал. Заболел – от сына даже элементарного звонка с вопросом о состоянии здоровья нет.

– Я сделал выводы, – сказал Семен. – Больше такого не будет. Всё в рамках закона – четверть от всех заработков. Не больше. Там и так выходит очень прилично, и с подработок четверть им же переводить буду. Пусть уж делят сами: что на карманные, что на оплату.

– Многовато там выходить будет. Может, с подработок придержишь?

– Непорядочно и нечестно.

Боря позвонил через три месяца:

– Ты уже работаешь? Мне деньги нужны. Мама говорит, с подработок алименты прислал.

– Прислал.

– А мне на карманные?

– Мама с алиментов пусть рассчитывает тебе карманные. Там более чем приличная сумма.

– Да ладно, брось мне денежек как обычно, всё, пока.

Сын отключился.

– Даже не спросил, как я, как здоровье, – горько усмехнулся Семен и ничего переводить не стал.

Сын приехал, встретил Семена после работы, закатил скандал.

Семену очень хотелось забыться. Он всё чаще стал прикладываться к бутылке, начались пропуски по работе, алименты он вообще последний год платил с перебоями. В это время он повстречал Машеньку. Женщина была в возрасте, но вполне симпатичной и жалостливой, бездетной. Семена она пожалела, они сошлись, стали жить вместе. Он работал, иногда срываясь в запои, но сдерживался, родился сын Митя. Поздний, но очень любимый. Про Бориса Семен только вспоминал, старший сын отца в упор знать не хотел, фамилию на мамину поменял. Хотя Семен всё же продал свою квартиру, купил однокомнатную, подарил Борису, посчитав, что все обязательства перед сыном закрыты.

Сам Семен с новой женой жили в ее квартире, растили маленького Митеньку, в ЗАГС так и не решились идти. Мамы Семена не стало, он унаследовал квартиру и сразу написал завещание на младшего сына.

– Старшему я всё дал, а младшему пусть от меня тоже квартирка достанется, бабушкина.

Пить Семен стал много, и с мамой Митьки они расстались. Жил он в унаследованной квартире, алименты уже не платил на Митю, не с чего было, с работы вылетел, встал на учет в Центр занятости. Долг по алиментам был около 700 с лишним тысяч.

Семен ушел в иной мир тихо, во сне, младшему сыну на тот момент было 18 лет. Митя с мамой похоронили Семена, сын подал на наследство, всё же завещание. И Борис пришел:

– У меня инвалидность, мне полагается обязательная доля в наследстве.

Митька посмотрел на этого пышущего здоровьем, крупного, неопрятно одетого мужчину, который был его старшим братом, и сказал:

– Тебе отец в свое время квартиру оставил, а эту – мне.

– Ничего, братан, поделишься.

Борис получил обязательную долю в наследстве как инвалид. Это 1/4 доля от квартиры (если бы делили по закону, то братья получили бы по 1/2 доле, но так как Борис получал обязательную долю, то это половина от того, что ему причиталось по закону, то есть половина от 1/2 доли квартиры. Это 1/4 часть. – Прим. авт.).

Братья вступили в наследство, и Борис попросил приличную сумму за свою долю. Митя подумал, да и пошел в суд:

– Прошу взыскать с наследника моего отца, Бориса, долг по алиментам. Согласно постановлению судебного пристава-исполнителя о расчете задолженности по алиментам, общая сумма задолженности по алиментным обязательствам на дату смерти отца составила 739 054 руб. 14 коп. Поскольку ответчик как наследник, принявший наследство, несет ответственность по долгам наследодателя в пределах своей доли, а доля Бориса в наследственном имуществе оставляет 1/4 части, я прошу взыскать с него 1/4 часть задолженности (долга) в сумме 184 763 руб. 53 коп.

Борис возражал:

– Алименты связаны с личностью наследодателя и не подлежат взысканию.

Суд иск удовлетворил, указав:

«…задолженность по алиментам, образовавшаяся при жизни наследодателя… является денежным обязательством, входящим в состав наследственного имущества, обязанность по исполнению которого переходит к наследникам в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества…»

– Это что, мне платить долю алиментов Митьке? – изумился Боря.

Борис обжаловал это решение суда, и апелляционная инстанция встала на его сторону:

«…Задолженность по алиментам относится к обязанностям, неразрывно связанным с личностью наследодателя, которые не могут переходить по наследству. Одновременно суд не согласился с размером задолженности по алиментам, определенным судебным приставом-исполнителем. Суд также пришел к выводу о том, что завещание… совершено в счет погашения задолженности по алиментам, поэтому не имеется оснований для возложения на другого наследника данного долга».

Младший сын не согласился:

– Ни в каких документах не сказано, что завещание сделано в счет долга по алиментам, это вымысел Бориса, и ошибочно включено судом в решение.

Дело дошло до Верховного Cуда РФ, перед которым встал вопрос: взыскивать долг по алиментам в пользу Мити или нет с наследственного имущества?

Верховый суд РФ сказал однозначно:

– Да, долг по алиментам подлежит взысканию за счет наследственного имущества. И Митька вправе взыскать четверть долга с Бори.

«…Судебное постановление, предусматривающее взыскание алиментов с обязанного лица, возлагает на него обязанность ежемесячно выплачивать определенную денежную сумму, неуплата которой влечет за собой возникновение денежной задолженности (денежного обязательства). Такое денежное обязательство является долгом, не связанным с личностью, а потому обязанность по его уплате переходит к наследнику должника, которую последний при условии принятия им наследства обязан погасить в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества. Это судом апелляционной инстанции учтено не было, в связи с чем вывод суда апелляционной инстанции о том, что в наследственную массу не входит задолженность, образовавшаяся в результате неисполнения Семеном обязательств по уплате алиментов, является ошибочным».

– То есть должно быть судебное постановление о взыскании алиментов, расчет долга по алиментам от пристава-исполнителя на дату смерти. Желательно, чтобы дело у приставов было не закрыто, а тут оно не закрыто.

Борис возражал:

– Но он в счет алиментов составлял завещание на квартиру.

– Мотивы составления завещания в этом случае не имеют значения.

– А размер задолженности установил пристав незадолго до смерти, но Семен согласия с ним не выразил.

– Он и возражения не подавал, не оспаривал. Значит, согласен.

Верховный Cуд РФ отменил определение апелляционной инстанции и оставил в силе решение суда первой инстанции – обязан старший сын выплатить младшему 184 763 руб. 53 коп.

После этого Митька сказал:

– Ну что, брат, теперь по доле поторгуемся. Исполнительный лист я уже получил.

Братья заключили соглашение, Митя выплатил Борису небольшую сумму, засчитав в счет оплаты доли долг Бори. Подписав документы, братья расстались, как до этого не общались, так и дальше не собирались.

Юридическая часть взята из определения Верховного Cуда от 01.03.2016 по делу № 45–КГ16–1.

Амбиции матери: цена «лучшего для дочери»

– Семушка, милый, ты где?

– На работе, где еще, – буркнул Семен.

– Сема, а нам деньги нужны.

– Тебе они всегда нужны, только у меня нет печатного станка.

– Семен, ты понимаешь, что ты городишь? Мне надо дочке новый костюм купить и садик оплатить.

– Машка, ты вроде нормальная. Зачем тебе этот дорогой платный садик?

– Семен, тут языки разные, развитие ребенка.

– Так отдай в нормальный садик, научи по-русски говорить и читать. Она у тебя вообще никак не говорит. Ни по-русски, ни на другом языке.

– Семен, ну что ты говоришь? У них английский с трех лет. С пяти лет китайский будет.

– А на нашем языке ее читать учат?

– Ей пригодятся языки.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Научится еще, куда она денется.

– Замечательно, ребенок на родном языке не учится. Маша, отдай в нормальный садик, а если надо языки, води на кружки всякие. Не нагружай дочку.

– У них там и танцы, и гимнастика.

– В общем, ни грации у нее, ни растяжки. Видел я эти танцы и гимнастику. Лучше бы нормально в спортивную школу отдала. Или на бальные танцы, чем это подобие.

– Ты не понимаешь! – перешла Маша на визг. – Я желаю дочке только лучшего! А ты лапотник как был, так и остался!

– Да? Только почему-то с меня, лапотника, ты деньги требуешь. А ты не лапотница, но почему-то оплатить не можешь.

– Ты считаешь, что наша дочь не достойна лучшего?

– Я считаю, что надо нормально заниматься с ребенком. Пусть поступает в нормальную гимназию. Оплачивать дополнительные занятия? Мы не олигархи.

– Она будет учиться среди нормальных детей, связи будут. И у Светланки шанс выбиться в люди.

– Так, Маша, всё, я работаю. Этот разговор бесконечный и бессмысленный. Выбиться в люди она сможет и без этого вложения непонятно во что. Это всё твои амбиции, а пахать на них почему-то должен я.

Маша еще что-то говорила, но Семен повесил трубку.

Когда родилась дочка, Машка словно сошла с ума:

– У нее всё должно быть лучшим.

Она с рождения расписала:

– Хороший садик, обязательно недешевый, платная школа. Нечего ей делать в общеобразовательной. Потом вуз, самый лучший. МГИМО там или МГУ. Даже если коммерция – главное туда.

– А если Света не захочет?

Маша возмутилась:

– Она поймет потом, что я была права. Я только лучшего ребенку желаю.

Маша переехала жить в детскую, спала там с дочкой, а Семен – в спальне. Супружеские отношения сошли на нет. Маша звонила и говорила только о деньгах, что надо оплатить, что купить Свете. Семен пытался отговорить, но Маша стояла на своем, сразу начинала скандал. Он махнул рукой, пахал на двух работах, но всё равно денег было мало. Когда Свете было 4 года, Семен сказал:

– Или ты выходишь на работу, или я прекращаю оплачивать садики и другие траты.

– Да как ты можешь? Я нужна ребенку.

– Ребенка ты к 08:30 уводишь в садик и в 17:00 забираешь.

– Я за это время дома уборку делаю, отдыхаю, готовлю всё для тебя и малышки. Перестирываю ее наряды, готовлю на каждый день, а ты говоришь – на работу.

Маша победно посмотрела на мужа.

– Вот и прекрасно, вместе будем всё это делать после работы. Но я буду давать на дочь ровно столько же, сколько и ты.

– Я мать!

– Ты с ума сошла со своей опекой над Светой. Я всё сказал.

Семен проявил твердость, и Маша вышла на работу. Зарплата у нее была не самая маленькая, но всё уходило на дочь. Семен и не представлял, как можно такие суммы тратить на ребенка.

– Еще бы толк был. Знание английского – сказать, как тебя зовут и счет до 10, китайский вообще не проверить. А русский – гласные буквы знает. И всё.

В 6 лет проходили тестирование к школе, и педагог сказал Маше:

– Ваш ребенок совершенно не подготовлен к школе. Только в слабый класс. У нас детки читают, считают, она с ними не будет успевать. В Светиной группе уже почти все читать умеют, а она – нет.

И Маша наняла репетиторов, чтобы подготовить дочку к школе. Света плакала, уставала, но к школе ее натаскали.

Семен выдохнул:

– Всё, в школу, закончились глупости с этим детским садом.

Света пошла в соседнюю школу с углубленным изучением языков к хорошему преподавателю. Только Маша всё время была недовольна:

– Представляешь, простая школа, а мне выговаривают, что Светочка что-то не понимает. Да они сами учить не умеют. Я против такой школы.

– Значит, надо заниматься с ребенком нормально.

– Мне не нравится школа.

– Чем именно?

– Там всякий сброд учится.

– Не заметил, вполне приличные люди.

После Нового года Маша радостно сообщила:

– Всё, я договорилась, и внесла деньги. Света после каникул идет в новую школу, платную.

– Сколько? – спросил Семен.

– 50 000 в месяц, и еще там дополнительно надо…

– За эти деньги можно ребенка в начальной школе репетиторами обложить, а не переводить неизвестно куда.

– Я всё сказала, – упрямо заявила Маша.

Семен решил, что до конца года потерпит, а потом уговорит вернуть все как было. Но Маша не меняла своих решений. Вся ее жизнь была подчинена дочке. А муж? Муж должен был обеспечить всё это. Семену это надоело, и он заявил:

– Я здоровый мужчина, а ты постоянно живешь в комнате дочки. Я уже забыл, есть ли у меня жена.

– Сема, ты что? А если второй получится? Мы не потянем.

– Можно и без второго, не обязательно уж доводить до этого, есть разные способы, разрешенные врачами, да и везде пишут. Что ты как маленькая…

– Нет, это аморально. Я мать, как я после такого на ребенка смотреть буду.

И Семен стал искать утехи на стороне, да и увлекся одной симпатичной женщиной. У нее тоже была дочка, чуть старше Светы. Ходила в школу, нормальную без амбиций. Семен помогал, а потом просто сказал Маше:

– Я не аппарат для выдачи денег, а живой человек. Я хочу нормальную семью, а не быть в прислугах у ребенка. Я хочу жену, хочу посиделок вечером, нормальной семейной жизни.

– Семен, как ты можешь, у нас же Светочка! – в ужасе рыдала Маша.

Но Семен собрался и ушел.

– Готов платить четверть заработков, как положено.

– Нет, мне надо 40 000–50 000 в месяц с тебя. Я столько же буду вкладывать.

– Куда столько?

– Школа платная, и питание ребенка.

– Нет, Маша. На такую сумму я не согласен.

– Я в суд пойду.

– Хорошо, вот сколько суд определит, столько и буду платить.

Маша обратилась с исковым заявлением:

– Прошу взыскать с моего мужа 41 241 руб. алиментов, три прожиточных минимума, на ребенка в городе. Дочка обучается в частной школе, стоимость обучения 51 000 руб. ежемесячно, помимо этого, ребенок посещает кружки, что составляет 4 500 руб. ежемесячно, также ребенку ежегодно необходим отдых за пределами Российской Федерации, в летних лагерях, платное медицинское обслуживание. На содержание ребенка я трачу ежемесячно 113 600 руб., куда входит обучение, питание, одежда, канцелярские принадлежности. При этом мой доход составляет 60 000 руб. в месяц. Пусть Семен доплачивает оставшуюся сумму.

– Я возражаю. Не надо таких трат, это она свои амбиции тешит, реализуется за счет ребенка. Нормально можно отдохнуть и в России. Платное медицинское обслуживание – согласен, иногда надо. Остальное – блажь Маши.

Суд рассмотрел это дело и решил:

С Семена в пользу Маши взыскать алименты на содержание несовершеннолетнего ребенка в твердой денежной сумме в размере 11 000 руб., что составляет 0,80 величины прожиточного минимума для детей в городе, с последующей индексацией пропорционально увеличению установленной величины прожиточного минимума в городе.

Маша так и замерла:

– Как 11 000? Мне же на всё это не хватит.

Она обжаловала решение суда, но все инстанции ей отказали.

«…ответчик официально не трудоустроен, его доход является нерегулярным и меняющимся, в связи с чем взыскание алиментов в долевом отношении к заработку затруднительно и нарушает интересы несовершеннолетнего ребенка. Суд пришел к выводу (с которым согласился суд апелляционной инстанции) о частичном удовлетворении требований Маши, определив к взысканию с ответчика в пользу истца алименты на содержание общего ребенка в твердой денежной сумме в размере 11 000 руб., что составляет 0,80 величины прожиточного минимума для детей в городе…»

– Семен, имей совесть, ребенка надо развивать! Она у тебя единственная!

– Ну почему единственная? У меня три дня назад ребенок родился, так что не единственная. Платить буду ровно то, что присудили.

Юридическая часть взята из определения Второго КСОЮ от 27.04.2020 по делу № 8Г–8930/2020.

Восемь лет ожидания и иск в суд

Владислав встречался с Катей долго – лет семь или восемь. И это до брака. Встречи изначально были такими… «мимо проходящими». Он вроде бы любил ее, объяснялся в чувствах, вел совместный быт, а потом «уставал» и срывался с места. Других романов не заводил, отдыхал с друзьями, жил у родителей и опять возвращался к Кате.

А она ждала, когда он нагуляется и вернется.

– Видимо, такой он человек.

Однажды Слава задержался у Кати надолго – месяцев на шесть, и никуда уходить не собирался. Встретили Новый год, отпраздновали 23 Февраля и 8 Марта. Весной Слава сделал Кате предложение:

– Что мы как неприкаянные? Все уже расписались, живут вместе, детей растят, а мы всё вокруг да около ходим. Давай жениться.

Они расписались. Кто восторга не испытывал, так это родители Кати:

– Ты зарабатываешь пусть и не самую большую сумму, но стабильно. А с премиями даже хорошо выходит. Слава твой неделю работает, две дома сидит. Заработок один месяц нормальный, второй – копеечный, третий – по нулям, потом опять нормальный. А по итогу выходит, что ты его кормишь.

– Мама, он старается, и в среднем у него выходит чуть меньше, чем у меня.

– Конечно, но представь, что нет твоей зарплаты. Как вы жить будете?

– Нормально жить будем.

– Катя, вы восемь лет встречались, жили шатко-валко, теперь поженились. И ведь не от любви, а потому что остальные женятся и у вас возраст к 30 годам подходит.

– Мама, не всем страстями гореть. У нас такой спокойный костер отношений, без излишних потрясений.

Катя со Славой жили в однокомнатной квартире, которая принадлежала родителям Кати. Слава, конечно, заикался:

– Милая, давай купим квартиру побольше.

– Зачем?

– Ты уже ребенка ждешь, нам тут будет тесно.

– Я им предложу… Действительно, мы купим квартиру побольше и будет хорошо.

Мать Славика тоже говорила:

– Катя, обязательно обменяйте на двухкомнатную, я денег добавлю, у меня немного есть.

Родители Кати сказали просто:

– Мы готовы продать квартиру и купить двухкомнатную на свои средства. Даже ипотеку можем взять, оба работаем. Но квартира будет записана на нас. Мы вкладываем однокомнатную и деньги, мы и остаемся собственниками.

Мать Славы возмутилась:

– Дети будут жить в чужой квартире!

– Сейчас живут и восемь лет до этого жили, их ничего не напрягало, а тут вдруг трагедии пошли. Нет, они могут купить свою двухкомнатную, взять ипотеку.

– А вы сложите однушку?

– С чего это. Мы ее сдадим и будем помогать гасить ипотеку.

Сразу интерес к обмену у Славы угас.

Когда сыну было полтора года, Катя вышла на работу. Ребенок был с ее мамой, которая как раз оформила пенсию.

– Мама, совсем тяжело, я уже подработки беру, с ребенком работаю, так как просто не на что жить.

– Катя, я тебя предупреждала, что будет тяжело. Твой Слава ничего в своей жизни не поменял: то работает, то не работает. Вот я сижу с ребенком, а он при этом дома уже неделю диван давит. Почему бы ему с сыном-то самому не посидеть?

Кате самой всё это надоело. Последней каплей, переполнившей чашу ее терпения, стал звонок от приятельницы:

– Что, пашешь, как трактор? А твой Славочка давно меня любит и со мной встречается. А ты паши! Таких, как ты…

Дальше шли оскорбления. Катя не отключила разговор, потому что растерялась, а потом просто добавила эту подругу в черный список. Звонки были и с других номеров.

Расстроилась ли Катя? Конечно, и плакала, и переживала, но это не помешало ей выставить Славу:

– Я работаю, мама с ребенком сидит, а ты по женщинам ходишь. Я не хочу это терпеть, слушать звонки от твоих дамочек. Еще и с подругой моей схлестнулся. Ладно, она – и вороватая, и нагловатая, но ты-то – семейный человек.

– Я буду платить на ребенка.

– Сколько?

– 20 000 в месяц обещаю перечислять.

– Буду ждать.

Слава ушел, но денег так ни разу и не перечислил, с ребенком не виделся. Пожил у мамы, а потом сошелся с той самой подругой.

Катя сказала:

– Я за ним бегать не буду, сама подниму ребенка.

И так прошло почти 4 года. На работе коллеги обсуждали вопрос алиментов, у кого платит, у кого не платит муж, кто-то его к ответственности привлек и планировал пойти на лишение родительских прав. Она немного высокомерно заявила:

– А я даже думать не буду. Ничего мне не надо, развелась и не бегаю за ним. И он к ребенку отношения иметь не будет.

Женщины посмеялись:

– Катя, это ошибка. Мы же консультировались, и суды говорят, что раз не обращаешься, значит деньги дает или наличными, или так помогает. Поэтому тебе и не надо.

– Пусть сам доказывает, что платит.

– И докажет. Скажет, что наличкой отдавал, ты видеться с малым не давала. Приведет парочку свидетелей, как он мячик сыну принес, а ты не пустила. Что делать будешь?

Катя растерялась:

– Разве так можно? Это непорядочно.

– А почему нельзя-то? Был бы порядочный – платил бы. Он тебе платил? Нет? Значит непорядочный.

Катя поделилась с мамой, и та сказала:

– Я тебе давно говорила, подай на алименты.

И Катя подала иск в суд:

– Прошу взыскать алименты с бывшего мужа в твердой денежной сумме 16 759 руб. ежемесячно, начиная с даты обращения в суд и до совершеннолетия ребенка. В настоящее время сын проживает со мной, находится на моем полном материальном обеспечении. Отец ребенка (ответчик по делу) материальной помощи на содержание несовершеннолетнего ребенка не предоставляет. В 2019 году между сторонами была достигнута устная договоренность о том, что ответчик будет выплачивать истцу алименты на содержание несовершеннолетнего ребенка в размере 20 000 руб. ежемесячно, однако ответчик алименты не выплачивает. Вячеслав имеет нерегулярный доход, в настоящее время сумма его дохода мне не известна. Письменное соглашение об уплате алиментов между истцом и ответчиком не заключалось. Истец, уточнив исковые требования, просит суд взыскать с ответчика алименты на содержание сына.

Слава в суд не явился, суд дело рассмотрел и принял решение исковое заявление удовлетворить:

«Взыскать со Славы в пользу Кати алименты на содержание несовершеннолетнего сына… в твердой денежной сумме в размере 16 759 (шестнадцать тысяч семьсот пятьдесят девять) руб., начиная с ДД.ММ.ГГГГ с последующей индексацией и до совершеннолетия ребенка».

Катя была довольна, теперь Слава платить должен, а она уж проследит, чтобы всё было нормально.

Юридическая часть взята из решения Красногорского городского суда Московской области от 23.01.2024 по делу № 2–13831/2023.

Дачные войны: помидоры, огурцы и развод

– Вероника, любовь моя, у меня есть предложение.

– Какое предложение, Севочка?

– Мне дачу продают Петровы в рассрочку на два года.

– Дорого? У них же там домик неплохой.

– Недешево. Я вообще-то рассчитывал на помощь твоих родителей. Тесть говорит, они на машину и дачу копят.

– Так это мои родители, с чего они нам деньги давать будут.

– Но там такой дом и дача, я сам с ними поговорю.

– Я не согласна. И если брать, то в долг. А как мы платить будем? У нас двое детей, я только полгода назад стала зарабатывать, мама и так на себя все больничные взяла, чтобы мне не вылететь с хорошей работы.

– Вероника, любовь моя, я сказал, что сам поговорю. Спросить надо.

Сева тем же вечером, прихватив жену и детей, приехал к родителям жены в гости.

– Петровы дачу продают, недешево, в рассрочку на два года, согласны двумя платежами.

Тесть кивнул:

– Знаю я у Петровых дачу, отличный дом, там жить можно. А чего продают?

– Дочке квартиру покупают и сами к ней уезжают, рядом там жить будут.

– Сколько просят?

– Я с чего разговор завел: дайте нам денег в долг, мы потом понемногу отдадим. Так дачу хочется!

– Я посоветуюсь с супругой и передам свое решение, – сказал тесть.

– А сейчас решить? Мы же тут.

– Вопрос денежный, я с супругой обсужу и скажу.

Разочарованный Сева уехал домой. Вероника насмешливо сказала:

– А ты думал, сразу деньги выложат, ты подпишешь на салфетке расписку, и всё? Нет, папа подумает, посоветуется с юристом. Сумма-то немалая.

Тесть позвонил следующим вечером:

– У нас такое предложение: деньги мы не дадим, но покупаем на себя дачу, а вы пользуйтесь. Не понравится, мы себе заберем. Всё нормально пойдет – подарим Веронике.

Сева радостно запрыгал:

– У нас будет дача, у нас будет дача… – напевал он.

Тесть оформил всё на себя, и начались дачные будни. Весной Сева заявил:

– Я очень люблю томатный сок. И помидорки в собственном соку. Поставим пару теплиц, высадим помидоры в открытый грунт.

Вероника кивнула. Теплицы поставили, и она всё лето полола, ухаживала за помидорами, прищипывала, боялась, что выпадет мучнистая роса. Наготовила этих помидоров в собственном соку.

Сева за зиму съел одну банку, выставленные на праздник есть не стал:

– Я помидоров летом наелся. В этом году салаты из огурцов будем делать, посадим побольше.

Вероника раздала кучу заготовок, злилась на мужа. А томатный сок он вообще не стал пить:

– Я летом напился, лучше яблоко пожую.

Грядки с огурцами заняли половину участка. Кверху тылом всё лето простояла Вероника: полола, ухаживала, закатывала в баночки малосольные огурцы, ассорти из помидоров и огурцов, салаты с луком. Баночки занимали свое место в хорошем погребе, стояли стройными рядами.

Семен огурцы есть не стал. Вытащил один, пожевал.

– Свежие вкуснее, что-то я нынче переел огурцов.

Вероника клала огурцы в салаты, заготовки опять были поедаемы родными и знакомыми, а тесть ехидно сказал:

– Что в следующем году есть будем?

– Чипсы! – радостно сказал Сева. – Я тут прочитал, как их из картофеля сделать. Грядки перекопаем, посадим картофеля побольше.

Вероника закипела, как чайник, вручила детей маме:

– Своди-ка их на улицу!

Умная теща, посмотрев на дочь, мгновенно собрала детей и ушла.

Вероника кричала так, что люстра радостно сопровождала звоном ее особенно образные эпитеты, шторки колыхались в восхищении, а тесть запоминал особо интересные выражения, которые даже он не знал. Когда Вероника выдохлась, то сказала спокойно:

– Только цветы и газон, всё.

Сева надулся и уехал домой. Вероника выдохнула:

– Достал, честное слово. Он чего-то хочет, я одна всё лето вкалываю, а он только ест. Жук колорадский.

– Тот картошку поедает только, – возразил тесть.

– И томаты тоже! Папа, не лезь под горячую руку.

– Молчу-молчу.

Вероника приехала домой, Сева с ней не разговаривал два дня, а та и не собиралась мириться. Спустя время он всё же сделал шаг к примирению:

– Так и быть, я тебя прощаю.

– За что это?

– Ну, ты немного погорячилась. Картошку, я договорился, нам привезут, и ты оплатишь. Всё перекопаем, теплицы демонтируем.

Вероника закипела опять:

– Я тебе сказала, ничего сажать не буду, мне твоя картошка не нужна.

– Это ты сейчас говоришь. Зато с каким аппетитом есть будешь! Чипсы с перчиком, да под пенное!

Вероника не стала кричать, поняв, что бесполезно.

– Картошку привезли? – спросил Сева.

– Да, привезли.

– Ты ее в погреб разместила, отдельно, на посадку?

– Конечно.

– Что у нас на ужин?

– Пюре и котлеты.

– Отлично.

Картофельные запеканки и пюре появились в их меню и были частыми.

– Ты меня хочешь заранее накормить картошкой, чтобы я не ел ее потом? – смеялся Сева. – Но я придумал, как чипсы делать будем.

Весной он торжественно сказал:

– На выходных будем доставать из погреба картофель, на посадку готовить. Участок Иваныч перекопал, одну теплицу демонтировал. Несколько грядок оставил. Сказал, ты показала, что оставить.

– Доставать не будем картошку.

– Почему это?

– Мы ее за зиму съели всю.

Сева выпучил глаза, открывал и закрывал рот. Вероника флегматично положила колбаску на хлебушек и откусила.

– Да я разведусь с тобой, ты меня не ценишь!

– Давай, вещи собирай и дуй в свою квартиру, которую ты сдаешь.

– Я не уйду из своего дома.

– Это моя квартира, твоя – по другому адресу. Давай – у мамы поживешь, пусть она тебе огурцы, помидоры и картошку сажает. А у меня будет газон, цветы и минимум грядок – для удовольствия.

Сева ушел, прошло несколько лет. Вероника отдыхала на даче, развела разные цветы, увлеклась выращиванием клубники. Тут зазвонил телефон, на другом конце провода голос Севы:

– Я что подумал. Может, нам помириться? Я про картошку передумал.

– А что ты еще посадить решил? – любуясь на розы, спросила Вероника.

– Как что? Всякую зелень. Она стоит столько, ты бы видела. Будем выращивать круглый год и продавать.

– В добрый путь, но без меня.

Родители у Вероники посмеялись, а тесть сказал:

– Сейчас учудит что-то, а ты в браке и не разводишься.

– Да, подам обязательно на этой неделе.

Вероника подала иск в суд:

– Прошу оформить развод, жизнь с Севой не сложилась, брачные отношения прекращены уже несколько лет как, причиной распада семьи послужило несовместимость характеров и отсутствие взаимопонимания. Совместное хозяйство не ведем, спор о детях отсутствует. Примирение невозможно. Прошу алименты взыскать с даты подачи заявления и до совершеннолетия детей. Сколько положено в процентах, столько и взыщите.

Сева в суд не пошел, написал, что готов платить 20% от зарплаты на детей.

– Почему 20%?

– Это разумно, как раз по половине прожиточного минимума на каждого ребенка.

Судья улыбнулся и иск удовлетворил:

– Иск удовлетворить, брак расторгнуть, алименты взыскать в размере трети заработка.

«…В силу положений ст. 81 СК РФ при отсутствии соглашения об уплате алиментов алименты на несовершеннолетних детей взыскиваются судом с их родителей ежемесячно размере: на одного ребенка – одной четверти, на двух детей – одной трети, на трех и более детей – половины заработка и (или) иного дохода родителей. Размер этих долей может быть уменьшен или увеличен судом с учетом материального или семейного положения сторон и иных заслуживающих внимания обстоятельств. В соответствии с п. 2 ст. 107 СК РФ алименты присуждаются с момента обращения в суд.

Принимая во внимание, что Сева не возражает против взыскания с него алиментов на содержание несовершеннолетних детей, соглашения об уплате алиментов между родителями не достигнуто, суд приходит к выводу, что с Севы пользу Вероники подлежат взысканию алименты на содержание несовершеннолетних детей… ежемесячно в размере одной трети части заработка и (или) иных видов дохода, начиная с 16.11.2020 и до совершеннолетия ребенка».

– Вот и славно, – улыбнулась Вероника. – На картошку и помидоры с огурцами нам хватит.

Сева же вздыхал, такой бизнес-план зря профукал. А сколько там земли зря пропадает! Газон, розы, ерунда какая.

Юридическая часть взята из решения Советского районного суда г. Махачкалы от 24.06.2021 по делу № 2–2886/2021.

Жизнь после брака: Ирина, любовь и судебные баталии с бывшим мужем

Ирина с Аркадием жили тихо и мирно.

– Ирочка, надо бы мне машину отремонтировать.

– Ремонтируй, – пожимала красивыми плечами Ирина. – Надо так надо.

– Ты не возражаешь?

– Аркаша, что ты всё у меня спрашиваешь? Такие вещи можешь и сам решить, – раздраженно сказала Ира.

– Всё же я лучше согласую, чтобы ты потом не сердилась.

Ира стояла к нему спиной и думала: «Бесполезно что-то говорить. Видели глазки, что ручки брали».

Ирина вышла за Аркадия замуж 8 лет назад. Он был спокойным, очень покладистым, никогда не спорил.

Ира росла в семье, где скандалы были нормой, где отец и мать кричали друг на друга постоянно. Страсти кипели дома нешуточные. Крики, шум, хлопанье дверями.

Мать могла сказать:

– Меня здесь не ценят, – и демонстративно уйти, громыхнув дверью.

Маленькая Иришка бежала следом, плакала, цеплялась за мамину одежду:

– Мама, не уходи, не уходи, – рыдала она.

А потом не могла спать, у нее поднималась от переживаний температура. Она очень боялась, что мама не вернется.

Но мама возвращалась, малышка радовалась, и на какой-то период у родителей наступал мир в отношениях. Они были счастливы и радостны, после примирения.

Но время шло, Ира росла, и уходы мамы уже не вызывали расстройство, а стали раздражать.

Мама же, видя, что дочь никак не реагирует, а муж вообще уходит в комнату и закрывает дверь, после очередного скандала, заглянула к Ирочке:

– Дочка, я ухожу.

– Угу.

– Неужели всем в этой семье всё равно тут я или ушла.

– От меня тебе что надо сейчас? – грубо спросила 14-летняя Ирина.

– Ты даже не переживаешь, что мама уходит?

– Мама, ты собралась, вот и иди. Что переживать-то?

– Меня тут не ценят, – картинно всхлипнула мать, проверяя, расстроилась ли дочка, но Ира надела наушники и уткнулась в какую-то книгу.

– Ах, так… – мама ушла, демонстративно хлопнув дверью. – Я не вернусь в дом, где живут бесчувственные люди.

Ира вышла из комнаты через час:

– Папа, пельмени будешь?

– Буду, конечно. Может, суши закажем?

– Давай, с удовольствием.

Они ели, смеялись, как будто и не было скандала. Ирина спросила:

– Ты расстроен из-за мамы?

– Нет, Ира, не расстроен. Это всё показуха. Кто хочет, тот уходит. А это так, простая манипуляция. Внимание привлекает, и не исправить в ней это. Ты уж прости, дочка, что тебе так переживать приходится.

– Да я привыкла.

После таких отношений родителей Ира искала «тихую гавань». Аркадия она выбрала умом, не сердцем. Всё было тихо, размеренно. Оба хорошо зарабатывали, жили в квартире Аркадия, которую он купил еще до знакомства с Ириной. Но ипотеку погасили уже в браке.

Жизнь с ним была тихой, разумной. Никаких ссор, никаких выяснений отношений. Ира родила двоих детей, достаточно быстро вышла на работу. Пользовались помощью бабушек, нанимали няню.

– Ирочка, может, ты дома с детками будешь сидеть?

– Нет, Аркаша, мне на работе нравится. И дети растут, а их будущее надо обеспечивать.

Любила ли она Аркадия? Ира точно знала, что нет. Нравился, да, но не более. Выбрала разумом, и ее всё устраивало. Так бы и жили, но, как говорится, кого только в тихом омуте не водится. Явилась к Ире прямо на работу женщина. Нет, не девица, молодая и красивая, которая охмурила ее мужа и по логике жанра жаждала заполучить его. Это была крупная женщина, симпатичная, старше Ирины на несколько лет.

– Я бы хотела поговорить с Вами, – решительно сказала она. – По поводу Вашего мужа Аркадия.

– Не здесь, пойдемте в кафе. Надеюсь, скандала не будет?

– Упаси боже, я же цивилизованная женщина. Не люблю скандалы.

Они расположились за столиком, заказали чай.

– Ирина, меня зовут Антонина. Можно просто Тоня. Я давняя подруга Аркадия. Отношения у нас очень близкие уже много лет. Еще до знакомства с Вами были. Он познакомился с Вами, очаровался, женился. Но он несчастлив, я вижу. Он ведь ко мне душой отогреваться ходит, а с Вами замерзает.

– Я так понимаю, не только душой.

– Ну, это мелочи. Неважная часть.

– То есть мой муж все эти годы живет на два дома, и Вы мне, Тоня, об этом пришли рассказать.

– Больше, я хочу попросить или что-то изменить в ваших отношениях, чтобы он не ходил, либо их разорвать. Второе мне приятнее, с учетом того, что я жду ребенка. И мне надо делать выбор: с ним растить или одной поднимать. А сидеть в ожидании не хочу, устала ужасно за все эти годы.

– Ты его любишь?

– Он для меня единственный.

– А Аркадий что говорит?

– Аркадий всегда и со всем согласен. Он не способен принимать какие-то решения дома сам, ему надо советоваться, думать. Или получать указание и безукоризненно его выполнять. Вот такой он.

– Я подумаю, – спокойно сказала Ирина.

– Подумайте. Спасибо, что выслушали.

Она сидела в кабинете, было немного обидно, что муж обманывал ее за спиной. Но Ирина почувствовала какое-то облегчение. Как будто долгое время смотрела занудный фильм, и вот он закончился.

Вечером она отправила детей к родителям, а сама сказала:

– Аркаша, у меня есть разговор.

– Да, Ирочка, что случилось?

– Я знаю про Антонину.

– Я не знаю, что сказать, Ира.

– Ничего не надо, Аркаша. Я уже все решила. Мы расстаемся, это правильно будет. Ты любишь другую. Купленную общую квартиру делить не будем, перепишем по 1/2 доле на детей, содержать будем вдвоем, до их совершеннолетия. Деньги за выплаченные по ипотеке платежи, половину, ты мне отдашь, накопления у тебя есть, я знаю. Вот сумма – я всё посчитала.

– Как скажешь. Так, наверное, правильно.

Они развелись, Аркадий деньги на детей перечислял по-разному: то больше, то меньше. Тоня родила ему дочку, и тот радовался, живя с любящей женщиной.

Ира же переехала с детьми к родителям, собрала все запасы и переданную сумму от Аркадия за ипотечные платежи и купила небольшую квартиру для себя и детей. Конечно, оформив ипотеку.

А спустя год она встретила своего мужчину. Жизнь заиграла красками. Домой она летела на крыльях. Там было спокойно, атмосфера поменялась: было душевно, радостно.

Аркадий же вообще перестал переводить деньги детям.

– Аркаша, в чем дело?

– Ты же замуж вышла, пусть новый папа их содержит. А у меня жена не работает, ребенок.

– Это твои, а не его дети, так что будь добр алименты платить. Или давай соглашение у нотариуса подпишем.

– Ира, ты достаточно зарабатываешь, и муж у тебя нормально денег приносит. Зачем тебе еще и алименты?

– То есть я твоих детей должна повесить на шею постороннему для них мужчине?

– Он твой муж.

– А ты им отец, между прочим. Я тебя услышала, буду решать по-другому.

Она взыскала в судебном порядке алименты в размере 1/3 всех доходов. Хотела сдать квартиру, которая в собственности у детей, но соседка позвонила Аркадию, и тот закатил скандал:

– Эта квартира принадлежит детям. Вот вырастут, пусть сами и сдают. Я против.

– Хорошо, но затраты на квартиру ты мне компенсировать не хочешь? Половину платежей.

– Ты за квартирой присматриваешь, ты и плати.

Ирина по судам ходить не стала, поручила маме. Та как раз свою тягу к театральности и склокам вполне могла реализовать в суде.

Был подан иск в суд:

– Прошу взыскать расходы по содержанию квартиры за период с 1 января 2016 г. по 31 декабря 2018 г. Нашим общим детям – моим и Аркадия – на праве собственности по 1/2 доли каждому принадлежит квартира. Кроме того, я понесла дополнительные расходы, связанные с содержанием данного имущества: оплатила налог на имущество детей, оплатила обслуживание газового оборудования, осуществила поверку счетчиков воды и заменила смеситель в ванной комнате.

Аркадий возражал:

– Я не просил Ирину поручать бывшей теще всё оплачивать и в суд ходить, как она смела вообще кому-то что-то поручать! И я не просил за меня ничего платить. Когда надо, тогда и заплачу.

Суд первой инстанции решил:

«Взыскать с Аркадия в пользу Ирины расходы по оплате жилищно-коммунальных услуг за период с 1 января 2016 г. по 31 декабря 2018 г., расходы по содержанию жилья».

Аркадий обжаловал это решение, дошел до кассационной инстанции. Но и та подтвердила, всё верно взыскано:

«…суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что действующее законодательство предполагает обязанность совершения от имени несовершеннолетних необходимых юридических действий родителями, в том числе применительно к обязанности по оплате жилищно-коммунальных услуг, налоговых платежей. Оплата должна производиться его родителями, то есть истцом и ответчиком, в равных долях».

Так что жалоба оставлена без удовлетворения.

Возмущался дома Аркадий, а Антонина его поддерживала:

– Вот ведь какая, и замужем, и дети растут, а она всё урвать у тебя пытается, хотя у тебя своя семья и ребенок растет.

– Тонечка, так там тоже мои дети.

– Теперь уже ее дети и ее нового мужа. А у тебя только наш ребенок. Всё, я так сказала.

– Как скажешь, Тонечка.

Юридическая часть взята из определения Второго КСОЮ от 09.12.2019 по делу № 8Г–513/2019.

Семейные разборки: от квартиры до алиментов

Виктор Павлович был мужчиной хоть куда. Много он женщин на своем веку повидал. Жил хорошо, не бедствовал.

Первая жена его любила до умопомрачения, до потери себя. Сына ему родила, смотрела как на Бога.

– Любишь меня?

– Больше жизни люблю.

– Квартиру на меня тогда отпиши свою, докажи.

Некому Машу было остановить, а Костик был маленький. И оформила она дарственную на Виктора.

Тот был доволен, а через месяц ушел к другой, сказав покровительственно:

– Живи пока. Не могу же я тебя с ребенком из своей квартиры выгнать. Пусть подрастет хотя бы.

Маша плакала, конечно, но непоправимого совершить ей Костик не дал. Плакал, испугавшись того, что мама как неживая сидит. И она пришла в себя:

– Да что же я творю! У меня ведь сын есть!

Вырастила Маша сына. А когда тому исполнилось 18 лет, выставил их папаша из квартиры, решил, что ему нужнее – сдавать будет и жить на это. Но Костя предложил, чтобы они сами и платили аренду.

Папаша согласился.

– Мама, ты почему на алименты не подала?

– Не хотела, чтобы он хотя бы какое-то отношение к тебе имел, сама справилась.

– Ох, мама-мама. Он же скажет – отдавал так, поэтому ты и не подавала. Ну ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Костя учился, подрабатывал. Весьма неплохо устроился. Женился на приятной девушке. Ее родители отдали им бабушкин загородный дом, туда Костя и переехал, они с женой отремонтировали его, коммуникации провели, и маму он перевез. Но так ему жалко было квартиру: еще бабушкина, мама там выросла и он. И жена предложила:

– Да выкупи ты у него эту квартиру. Возьмем ипотеку. Оба работаем, погасим. Да и так деньги есть.

– Мы хотели тебе новую машину купить.

– Квартира важнее.

Костя сам не стал выкупать, попросил жену:

– Говори ты с ним. С меня он запросит много. Только не сообщай, что ты моя жена. Фамилии у нас разные, ты свою не меняла.

Так и сделали. Выкупила жена Кости квартиру. Правда, уже на сделке Виктор Павлович узнал, что сыну продал, и проворчал:

– Надо было мне с тебя побольше денег взять, продешевил я. Ну всё, договор подписан.

Костя был счастлив – квартира осталась у них, в семье. Маша плакала:

– Наделала я дел, вон какую проблему и себе, и сыну создала.

Виктор же Павлович постарел, инсульт перенес, да и решил:

– А чего это Костька жирует. Ипотеку погасил, я его соседа видел. Живет за городом. Пусть мне алименты платит. Тысяч 30 в месяц. Мне лечение требуется, рука и нога плохо действуют, лекарства нужны, санаторно-курортное лечение. Пусть сын помогает, раз богатый такой.

И подал он иск, предоставил все справки, рекомендации и размеры своей пенсии.

Костя в суд не пришел, не получив уведомления. Жил-то за городом, а повестки из суда были направлены на старый адрес, откуда он выписался, как раз когда суд начался, а на новый никто ничего не присылал.

– Я ему квартиру подарил, а он мне не платит, – пустил слезу в суде Виктор Павлович.

Не важно, что был договор купли-продажи. Всё равно подарил.

Рассмотрел суд документы, да и решил иск удовлетворить, взыскав прожиточный минимум для пенсионеров с сына, а по региону это 14 000 руб. Даже чуть больше.

«Разрешая заявленные истцом требования о взыскании алиментов, суд, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, применительно к положениям ст. 87 СК РФ, приходит к выводу о том, что имеются основания для взыскания алиментов с ответчика на содержание своего нетрудоспособного родителя, поскольку судом установлено, что ответчик не представляет средств на содержание родителя. Родитель является нетрудоспособным. В силу возраста и состояния здоровья истец нуждается в уходе и заботе».

Довольный отец-молодец получил в июне исполнительный лист, отнес его приставам. От них Костя и узнал о решении, подал заявление об его отмене. Его удовлетворили. Заново отец пока в суд не подавал.

Юридическая часть взята из решения Наро-Фоминского городского суда Московской области от 25.01.2024 по делу № 2–5106/2023.

Гражданский брак: иллюзии и реальность

Катя и Ваня решили жить вместе, в так называемом гражданском браке. Многие его иначе называют: типа в брак не ходили. Но Катя гордо говорила:

– А где это в законе написано?

И верно, в Семейном кодексе РФ был только брак, никаких его подразделений на гражданский и иные не было. То есть брак либо есть, либо его нет. Мама говорила:

– Нашла чем гордиться, живут они вместе. Раз уж такая умная, то не брак это, а так… как коты в мартовский период. Только одно на уме, ни ответственности друг за друга, ничего серьезного. Еще наплачешься с этим.

Надулась Катя:

– Ваня не такой, а брак – это прошлый век.

– А дети пойдут?

– Запишет на себя, да и всё.

Радостное событие не заставило себя ждать, и Катя привнесла в этот мир новую жизнь.

– Может, оформишься как мать-одиночка? Пособие побольше будет, – предложил Ваня.

– Что это ты заюлил? То люблю, то жениться не модно, еще и дочку родную, твою кровиночку, решил на себя не записывать? – вмешалась теща.

Катя согласилась с мамой – это уже перебор.

Записал Иван на себя дочку, жили спокойно и мирно, но скучно. Катя с малышкой сидела, ни сходить к друзьям, ни погулять. И стал Ваня тихонько налево посматривать:

– Ну а что, Катька мне не жена, хочу – гуляю. Это женам не изменяют, – оправдывал он сам себя.

Катя заметила, что муж стал скрытен, телефон прячет, и попросила маму посидеть с дочкой, пока она кое-что выясняет. И выяснила. Увидела Ваню с другой:

– Так вот какие у тебя командировки, вот какие друзья. Дома дочь, я, а ты шляешься!

– Не шляюсь, а на свидании. От дочки не отказываюсь, а ты мне не жена.

– А кто я тебе? Мы живем семьей.

– Мы просто живем, а ты мне не жена, в паспорт загляни.

Катя, вернувшись домой, рыдала на плече у мамы, та гладила дочку и успокаивала:

– Не жена, и не надо, собираем вещички не мужа, да и пускай идет на свидание. Квартирка-то твоя, вернее, моя, но он же тут живет. Хорошо пристроился: как жить тут, так муж, а как гулять, так ты не жена.

Катя собрала вещи, позвонила:

– Твои шмотки в подъезде. Утащат – я не отвечаю.

Иван примчался через десять минут:

– Катя, да я пошутил, ты чего?! Она просто коллега, ты меня не так поняла. У нас самый настоящий гражданский брак.

– В паспорте я этого не вижу. Пошел вон.

– А мы в ЗАГС сходим… Попозже, когда дочка подрастет.

– Я уже не хочу, уходи.

– Куда я пойду?

– К сестре, маме или очередной претендентке на жену.

Ваня ушел, а Катерина потребовала:

– Алименты на дочь плати.

Иван недобро сверкнул глазами и сказал:

– Заплачу, конечно.

Алименты составили 3 000 руб.

– Ты что мне прислал? – позвонила Катя.

– 25% от заработной платы.

– Так у тебя есть подработки.

– Нет у меня для тебя ничего.

Катя подала иск в суд:

– Прошу взыскать с Ивана в мою пользу алименты на содержание дочки в размере 1/4 заработка и (или) иного дохода ежемесячно до совершеннолетия, одновременно алименты в твердой денежной сумме, кратной величине прожиточного минимума для детей, установленного в крае, – (1/2 доли величины прожиточного минимума) ежемесячно, до ее совершеннолетия, а также установить порядок индексации алиментов, взыскиваемых в твердой денежной сумме, в зависимости от изменения величины прожиточного минимума.

Иван возмутился:

– Да с чего это? Есть зарплата, я работаю водителем в ИП, и моя зарплата 15 000 руб. «черными». У меня нет ничего, никаких подработок, только старая машина 1987 года выпуска, так это хлам на утилизацию.

– А новая машина?

– Так это мама дала покататься.

– Хорошо он зарабатывает, доход у него нормальный, и устроился работать в ИП, чтобы дочке меньше платить.

Суд всё рассмотрел и решил:

«…исковые требования Кати удовлетворены частично. С Ивана в пользу Кати взысканы алименты на содержание несовершеннолетнего ребенка, в размере 1/4 заработка и (или) иного дохода ежемесячно и одновременно в твердой денежной сумме в размере 1/3 величины прожиточного минимума в …крае за 2 квартал 2019 г. для детей, что составляет 4814 руб. ежемесячно, с индексацией пропорционально увеличению прожиточного минимума…»

Иван возмутился:

– Да с чего это я-то с 15 000 руб. должен четверть отдать, да еще и почти 5 000, у меня самого ничего не останется!

И написал апелляционную жалобу.

Суд отказал Ване, добавив:

«…Иван находится в трудоспособном возрасте, не имеет инвалидности, доказательств, свидетельствующих о невозможности ответчику принять меры к получению дополнительных доходов, не представил…»

Катя спокойно вернулась домой:

– А то решил по 3 000 платить. Будет больше.

– А если уволится?

– Тогда по среднему пусть считает пристав, или я опять в суд пойду. Уж не знаю как, но он мне точно платить нормально будет.

Иван же сидел в барке с друзьями:

– Да все они меркантильные, только деньги нужны.

– Ванька, ты не прав, ты тут в кабаке три тысячи за вечер просидишь, а дочь твоя месяц должна на это питаться?

– Катька родила, пусть и заботится.

– Ты же отец.

– А я не хотел, чтобы она меня записывала, да уговорила.

Юридическая часть взята из определения Девятого КСОЮ от 18.05.2020 по делу № 88–3434/2020.

Хотела жена сто тысяч алиментов, да не получила

– Вовка, я тебя с такой цацей познакомлю!

– С какой такой цацей?

– С очень даже ничегошной. Подружка моей знакомой. Кстати, знакомая моя симпатичная, только недавно познакомился. И сама хороша, и подружка ее.

На встречу пришли две девушки, Юлия и Татьяна. Юля сразу Владимиру понравилась, и он спросил у приятеля:

– Ты на Юлю виды имел? Мне она больше Тани нравится.

– А мне Танька очень даже ничего, Юлька какая-то унылая.

Володя с Юлей обменялись телефонами, стали созваниваться, встречаться. Девочка была достаточно простая, из деревни, жила вдвоем с матерью, в доме без удобств, а в городе снимала квартиру напополам с подругой, нашла работу.

Вова уважительно отнесся к ней:

– Самостоятельная, заботливая.

Он был предпринимателем, организовал с друзьями фирму, открыл на себя ИП, техники было немало, машины «Урал», тракторы. И не только контролировал, сам работал наравне со всеми, тяжело, физически.

С Юлей они расписались, сыграли шумную свадьбу, весело отметили.

Вова жену баловал, покупал всё, что она просила. А когда сын родился – был на седьмом небе от счастья.

Но постепенно Юлия стала меняться, поверила в свою неотразимость, значительность для Володи.

– Юля, а что у нас нет поесть?

– Я тебе не рабыня. Я замуж выходила, а не на работу устраивалась – пахать с утра до вечера по дому.

Володя даже остолбенел от такой фразы.

– Ты заболела, что ли? Вроде дома сидишь, на работу не ходишь.

– И что? Я сыном занимаюсь.

– Так Игорек-то уже в садик ходит, ты полдня одна, могла бы что-то и приготовить. Я вообще-то с пяти утра и до шести вечера пахал, еле ноги волоку.

– Я тоже не крестиком вышивала.

– Кстати, а чем ты так занята была, пока я на работе, а сын в садике? Устала? Что же ты делала? Уборки нет, еды нет.

– Ты совсем меня за домработницу держишь!

– Я тебя за жену держу, забочусь о тебе. Ты ни в чем не нуждаешься, не работаешь. Так что, на горячий ужин я могу надеяться?

– Пельмени отвари, – обиженная Юлия ушла, захлопнула дверь в комнату.

Вова покачал головой. Такие выпады у супруги были не в первый раз. Теперь будет изображать обиду, сына настраивать против него, учить Игорька обзывалкам на папу, потом снизойдет до примирения. Но это когда деньги понадобятся. Еще демонстративно хлопнет дверью, уедет к маме и будет ждать, когда Вова за ней приедет и извинится. Он ездил, возвращал, потому что любил. «Что-то мне это надоело», – подумал Володя, оделся и пошел к маме.

– Сынок, что, опять?

– Опять, мама. Королева на взлете.

– Корона-то ей не давит? Сын уже обзывает тебя? А вырастет, какими словами костерить начнет?

– Мама, я так долго не смогу с ней жить.

– Поговори. Если не поймет, решай, что делать будешь. Я в твою жизнь не полезу. Сам посмотри на ситуацию со стороны.

Вовка представил, как вырастет Игорь как матом кричит на уставшего и пожилого отца, требуя отдать дом, квартиру, деньги и даже жизнь. А Юлька кивает на всё это, приговаривая:

– Правильно, сынок. Всё надо нам, ему ничего не надо.

Володя помотал головой, картина складывалась неприглядная.

Он вернулся в этот день домой поздно, Юля так и сидела в комнате, Вова мириться не пошел, лег спать, забросив одежду в стиральную машинку. Утром молча ушел на работу.

Так продолжалось почти неделю. В пятницу Юля встретила его ласково, в доме была еда, жена крутилась вокруг него:

– Устал? Я приготовила ужин.

– В честь чего?

– Просто так, я же жена твоя.

– А всю неделю ты женой не была?

– Была, просто я хотела, чтобы ты понял меня, ценил мой труд.

– Знаешь, я понял, что прекрасно справляюсь сам, без твоей помощи.

– Вова, ты что говоришь? Я же стараюсь для тебя!

– Ну да, ну да. Так в честь чего банкет сегодня?

– Я шубку присмотрела. Ты мне денежек дашь? И в салон в городе записалась на процедуры, чтобы быть красивой для тебя.

– Ты и так для меня красивая.

– Ну, Вова, просто переведи деньги.

– Я подумаю, – сказал он.

Ужинать Вова не стал, поел до этого у матери и пошел спать. По дороге потискал сына, на что тот обозвал его чудаком на букву М и еще как-то. Юля воскликнула:

– Игорек, так папу называть нельзя!

– Я как мама.

Вовка встретился взглядом с женой и закрылся в комнате. Юля сердито шлепнула сына, так некстати выдавшего ненужные слова:

– Нельзя так говорить.

Тот заревел, обиженный реакцией мамы, которая сама же учила так говорить, а тут нельзя.

Утром Вова ушел на работу, жена с сыном еще спали. Телефон он на работе отключил и увидел кучу пропущенных звонков от жены уже ближе к вечеру. Сразу перезвонил:

– Что-то случилось?

– Да, случилось! – голос Юльки звенел от ярости. – Где мои деньги?!

– Какие деньги?

– Которые ты утром должен был перевести мне.

– Не помню, чтобы я что-то должен был перевести тебе.

– Я вчера сказала, что я хочу и за сколько.

– А кто сказал, что я обязан переводить на твои хотелки?

– Я твоя жена!

– Да ладно! Жена – это не та, кто деньги просит, это нечто другое в моем понимании.

– Ах так! Значит я уеду, и ты ни меня, ни сына не увидишь!

– Езжай, я не возражаю.

Юлия в ярости покидала вещи, села в автомобиль и поехала к маме.

– Ты представляешь, что он заявил мне! – кипя от злости, шипела она.

– Всё правильно Вовка сказал. Тебе, что, трудно покормить мужа, приготовить ему ужин, быть ласковой? Совсем обнаглела.

– Мама, ты не понимаешь! Сейчас он поймет, как ему плохо без нас, приедет, и я его заставлю заплатить за всё в тройном размере.

– А если не приедет, на развод подаст?

– Да я с него денег по максимуму взыщу: он же и технику покупал для фирмы, и на себя как на ИП покупал, у него доход огромный, да еще алименты с него потребую. Я и без него буду как сыр в масле кататься. И найду другого, побогаче и получше.

Мать покачала головой, подумав: «Ой, слаба умом доченька, больно возгордилась. Точно, разбаловал ее Вовка».

Вова деньги Юле не давал. Теще перечислял на продукты, сыну полностью покупал одежду. На Юлины скандалы, что надо денег, заявил:

– Надо – иди работай. Сыну я должен, тебе – нет.

– Я на развод подам, ты еще пожалеешь, – прошипела Юлия.

Володя смотрел на нее и думал: «Вроде нормальная была… Откуда из нее вся эта гадость полезла?»

– Значит, пожалею. Но это я пожалею, а ты о себе подумай.

Они развелись, и Юля подала иск о взыскании алиментов и разделе имущества.

Вова сразу заявил:

– Там надо по каждой единице техники смотреть. То, что Юля перечисляет, в большей части мне не принадлежит. Так что надо внимательно всё рассматривать. И квартиру матери она к разделу приплела, и участок. Надо поднимать всё, вплоть до балансов предприятия.

Дело о разделе имущества суд выделил в отдельное производство. Осталось рассмотреть требование о взыскании алиментов. Юлия требовала:

– В период совместного проживания Вова тратил на сына не менее 100 000 руб. в месяц. Я и прошу алименты – 100 000 руб. в месяц, но не менее четверти всех его доходов. Алименты прошу в твердой денежной сумме, так как он получает прибыль, и она нестабильная. Может быть больше, может меньше.

Володя возражал:

– Да Юля просто жить на эти деньги хочет сама. В ребенка вкладываются оба родителя. Если я 100 000, то и она должна вкладывать 100 000. А не много ли на содержание ребенка – 200 000 в месяц? У меня уже год зарплата 35 000 руб. Прошу произвести расчет исходя из этой суммы. Готов платить 15 000 в месяц. Обязуюсь дополнительные расходы по ребенку и дальше нести: оплату отдыха, необходимые вещи, подарки. В общем-то, это я сейчас и делаю.

Суд изучил все доходы Владимира.

По данным налоговой:

от предприятия: за 2016 год – 65 000 руб., за 2017 год – 135 000 руб., за 2018 год – 305 000 руб., за 2019 год – 685 000 руб., за 2020 год – 420 000 руб., за 2021 год – 420 000 руб., за 2022 год – 246 000 руб.; налоговым агентом ИП ФИО8 передана следующая информация о доходе ФИО3: за 2016 год – 206 000 руб., за 2017 год – 188 770 руб., за 2018 год – 300 000 руб., за 2019 год – 648 730 руб., за 2020 год – 712 470 руб., за 2022 год – 569 780 руб.;

по УСН (по декларациям):

за 2020 год задекларированная сумма дохода составила 21 736 469 руб., за 2021 год – 22 848 984 руб., за 2022 год – 42 998 219 руб.

Суд учел его доходы и определил размер алиментов выше прожиточного минимума для ребенка, аж 153%, на момент вынесения решения это составило 20 000 руб. в месяц.

– И это всё? – ошарашенно спросила Юля. – А 100 000? Мне не хватает денег.

– А что это тебе не хватает? Сына я содержу, у него всё есть. Не хватает, давай определим место жительства со мной.

– Да я что, как я…

– А ты причем? Ты взрослая женщина, королева. Как ты на суде сказала? Очередь из богатых, а я мужлан, ты и получше найдешь. Так что за мой счет тебе ничего не обломится. Пусть лучшие тебя и содержат.

Юлия рыдала дома:

– Мама, как он мог, как я буду выживать на эти копейки?! Да я в день больше, бывало, тратила.

– И как? Нашла кого вместо Вовки?

– Хоть ты не начинай!

– А стоило меньше королеву строить, приготовить горячий ужин, быть ласковее. Но ты же царевна, вот теперь и работай за копейки с копеечными алиментами. Вовка же тебя любил, на руках носил, лелеял, ты и вознеслась, неотразимость свою почувствовала.

– Я с него имущество взыщу! И вообще, ты моя мама, а не его, что ты на меня взъелась, ты должна меня жалеть!

– Из жалости и говорю тебе правду. Ну отсудишь полквартиры. Ты уверена, что то, что ты перечислила, ему принадлежит, а не на юридическое лицо записано?

– Я половину акций в компании отберу.

– Так они у него до брака с тобой были. С чего это ты отберешь? Думаю, он уже подготовился.

– Может, помириться с ним?

– Нет, не получится. Слышала, он уже пережил расставание и с какой-то Таней встречается. Всё же ты уже три года от него убегаешь. В последний раз до развода добежала и всё потеряла. Довыделывалась.

– Ничего, я у разбитого корыта не останусь, всё равно хотя бы квартиру высужу.

– Да он и сам отдаст и дал бы в браке тебе больше.

Юридическая часть взята из решения Канавинского районного суда Нижнего Новгорода от 29.01.2024 по делу № 2–527/2024.

«Больше я ни тебе, ни сыну ничем не обязан. Вы уже бывшие»

Валентин и Олеся поженились в далеком 1993 году. Пережили сложные годы, безденежье, поиски работы.

Было время, когда всю семью вытягивала Олеся, работала, кормила.

Валентин же пребывал в поисках, был дома, так сказать, на хозяйстве.

Родился у них сын Кирюша.

Родители в нем души не чаяли. Да и мальчик особых проблем не составлял.

Постепенно жизнь наладилась. Валентин нашел хорошую работу с достойной заработной платой. Материальной положение семьи выправилось.

Они могли позволить себе (и позволяли) хороший отдых, отличную квартиру, автомобили каждому.

Вот испытание деньгами семья, прожившая 22 года, не выдержала.

Олеся карьеру не строила.

Работала, конечно, но не напрягалась, на ней был быт, дом, ребенок.

Для Валентина – всегда выглаженные белые рубашки, горячие завтраки, ужины.

Валентин же работал много, но Олеся заметила, что стал он отстраненным, поздно приходил и даже не ночевал несколько раз, оправдываясь нагрузкой, работой, командировками.

Олеся не стала прятать голову в песок, страдать и ждать развязки и того, «что же ты выберешь, любимый». Она напрямую поговорила с Валентином:

– Да, появилась женщина. Я люблю тебя и сына, но и ее тоже люблю. Не могу определиться, уходить пока не хочу.

– Валентин, ты уйдешь, а новый брак заставит забыть о ребенке. Давай не будем грязь разводить, делить что-то в суде, выяснять: кто больше в семью привнес. Разделим всё сейчас, заключим брачный контракт. Всё же 22 года вместе прожили.

– Олесенька, ты не думай, я помогать буду, пока Кирюша не выучится.

– Прекрасно, тогда включим в брачный контракт условие, что ты четверть зарплаты – алименты – будешь платить Кириллу до завершения учебы в вузе, но не более, чем до 23 лет.

– Конечно, я согласен.

Заключили брачный договор, а вскоре Валентин ушел. Брак расторгли, делить было нечего – всё было по брачному контракту разделено.

Прошло три года.

Постепенно общение Валентина с бывшей семьей сошло на нет.

Платил алименты, а тут – новая жизнь, новая семья.

Кириллу исполнилось 18 лет. Валентин радовался – всё, платить не надо. Приличные деньги останутся в семье.

Но Олеся пошла в суд – на основании брачного контракта взыскала с Валентина алименты на совершеннолетнего ребенка.

Валентин возмутился:

– А чего это я должен платить, не хочу! Самому деньги пригодятся. А надо ему – пусть подрабатывает.

Олеся спокойно отвечала:

– Ты сам добровольно хотел помогать своему ребенку. Теперь решил отказаться? Нет, пусть мальчик учится.

Но Валентин подал в суд заявление об отмене пункта брачного договора об алиментах.

Районный суд ему отказал, но апелляция всё же признала пункт брачного контракта в части алиментов на совершеннолетнего ребенка недействительным.

Взыскание алиментов было прекращено.

Тогда Олеся пошла в суд с заявлением о взыскании алиментов на Кирилла, пока тот учится.

Но суд отказал.

Валентин же в связи с отменой пункта брачного контракта по алиментам вышел в суд с иском о «повороте исполнения решения суда» и о взыскании с Олеси всех выплаченных сумм алиментов после 18-летия ребенка. А это более 550 000 руб. (почти 50 000 в месяц).

То есть он считал – пока шли суды, с него деньги взыскали.

А раз он выиграл суд, то должны вернуть.

Районный суд ему отказал. Валентин обжаловал, и апелляция отменила решение первой инстанции, обязав Олесю вернуть деньги.

Олеся обжаловала решение суда и дошла до Верховного Cуда РФ.

Что же сказал Верховный Cуд?

Верховный Cуд РФ отменил решения апелляции и утвердил решение суда первой инстанции. Основывался он на следующем:

«В силу абз. 1 ч. 3 ст. 445 Гражданского процессуального кодекса РФ в случае отмены в суде апелляционной инстанции решения суда по делу о взыскании алиментов поворот исполнения решения суда допускается только в тех случаях, если отмененное решение суда было основано на сообщенных истцом ложных сведениях или представленных им подложных документах».

– Ничего такого не было. Деньги были не какими-то просто так перечисленными, а именно алиментами. А алименты обратно не взыскиваются.

Валентин молодец, суд выиграл, больше платить не должен, но и выплаченные алименты Олеся возвращать не обязана.

Таким образом, Валентин, чтобы вернуть деньги, выплаченные сыну, прошел 4 инстанции, но деньги так и остались в бывшей семье.

Юридическая часть взята из определения Верховного Cуда по делу № 49–КГ23–4–К6 от 16.05.2023.

Месть обиженного отца: иск о возврате подарков

Иван и Надежда познакомились случайно.

– О, да ты у нас РСП, – ехидно сказал он.

– Кто я? – удивленно переспросила она.

– Разведенка с прицепом.

– Нет, я не с прицепом, а с ребенком, – обиженно сказала женщина и пошла прочь от такого кавалера.

Маленькому Жене было уже 7 лет, он ходил в школу. Наде едва исполнилось 26 лет, она была в разводе уже 3 года, с бывшим мужем не общалась.

Иван всё же догнал Надежду, начал за ней активно ухаживать, и она уступила. Они стали жить у Ивана. Прожили вместе 14 лет. Подросший сын ушел жить к бабушке:

– Тесно, шумно, и твой Иван меня просто ненавидит.

Надя родила троих детей Ване за 14 лет. Он говорил:

– Цени меня. Хоть и не в браке, а детей я всех на себя записал.

– Так дети твои, я могла и через суд установить отцовство, – насмешливо отвечала Надежда.

Она работала даже в декрете: мыла полы, подрабатывала. Денег не хватало. Иван был жадноват, считал каждую копейку. А надо было еще и Женю одевать, кормить.

Когда общие дети пошли в школу, Надя сказала:

– Для занятий нужны компьютеры. Да и телефоны бы старшим купить, а то дети их дразнят.

– Мы без компьютеров и телефонов выучились.

– Сейчас другие программы и требования. Как им разные презентации без компьютеров делать?

На дни рождения детей были куплены два ноутбука, старшему и среднему ребенку – по телефону.

– Цените, как я трачусь на вас, – заявлял Ваня.

– Так и я не меньше вкладываю, – хмыкала Надя.

– А ты вообще помолчи. Надо еще проверить, сколько ты на своего старшего спиногрыза тратишь. Наверное, мои деньги расходуешь.

Женя давно жил отдельно, и старший, общий с Иваном сын сказал:

– Мама, давай от отца уйдем, невыносимо с ним. Кричит, деньги отнимает у тебя, да и ударить может, я знаю.

– Тяжело нам будет.

– Справимся. Я уже подрабатываю, брат тоже поможет, мы с ним об этом говорили. Ты хорошо зарабатываешь, уж точно не меньше отца. А он, как что не так, тебя гонит, типа, не жена. Ненавижу его.

Надежда вспыхнула, слушая, ведь ради детей терпела, а выходит, что детям это не надо.

Утром Ваня ушел на работу, а Надя собрала вещи детей и свои, мальчишки упаковали технику, да и уехали к Жене, тот квартиру снял на всех.

Иван рвал и метал:

– Верните мне два ноутбука и два телефона! – кричал он Наде в телефон. – Я покупал!

– Ты покупал в подарок детям, ничего возвращать не буду.

Ваня подкараулил среднего сына:

– Собирай вещи, со мной жить будешь.

– Не буду я с тобой жить, я с мамой жить хочу.

– Я тебе тут всё покупал, а ты мать выбираешь? – заорал Иван, да и вырвал у сына из рук телефон. – Его я покупал, пусть теперь твоя мать раскошеливается.

Иван подал иск в суд о взыскании в солидарном порядке денег за телефоны и ноутбуки с Нади и ее сына от первого брака – Евгения.

– Пусть возвращают половину денег за купленное имущество, вот чеки.

Суд всё проверил, обратил внимание, что дата покупок и даты рождения детей почти совпадают. И в иске Ване отказал:

«…соглашения о создании общей совместной собственности на спорное имущество не представлено с указанием на то, что сам факт совместного проживания сторон таким доказательством не является. Представленные истцом платежные документы сами по себе с достоверностью не свидетельствуют о том, что именно им понесены данные затраты».

Иван обжаловал это решение, но ничего не добился. А Надежда еще и на алименты подала.

Юридическая часть взята из определения Первого КСОЮ от 10.04.2024 по делу № 8Г–2714/2024.

Как спрятать имущество и избежать выплат

Ольга только приехала из роддома. На свет появилась дочка, ее чудо, ее любовь.

Антона дома не было, из роддома он ее не встречал.

– Мама, неужели ему так неинтересна его дочь? Он же сам просил, чтобы я родила. Мы пять лет вместе прожили в браке до беременности. А он даже из роддома не встретил!

– Оленька, не плачь. У тебя есть смысл твоей жизни, твоя доченька. А остальное… Насильно мил не будешь. Ты справишься, а мы тебе поможем.

Отец промолчал, он уже говорил с Антоном перед родами Оли.

– Ты понимаешь, что она в уязвимом положении? Что она вот-вот рожать пойдет? Ты хотя бы на этот период можешь одно место в узел завязать? Ты же человек, не животное.

– Да я ее видеть не могу, как огромная бочка с жиром. Меня тошнит от одного ее вида. Да я…

Он не договорил, отец Ольги просто отправил его в нокаут.

– Если бы не Ваш возраст, я бы ответил!

– Да пошел ты… Чтобы и близко к моей дочери не подходил, без тебя справимся. Еще Оле будешь нервы мотать, издеваться над ней.

И вот привезли маленькую Машеньку, на удивление спокойную. Ни самому Антону, ни его семье девочка оказалась не нужна. Как будто и не было тех лет жизни вместе, когда они звонили, когда на всех праздниках говорили:

– Нам бы внуков, ах, как мы возиться с ними будем!

И сам Антон говорил:

– Я буду замечательным папой, буду гулять в парке, читать сказки на ночь.

И вот – внучка есть, а нужна она только Оле да им с супругой.

– Справимся, дочка. Не жалей. Если издевался над тобой, пока беременная была, то что будет творить, когда Машенька как-то не так будет говорить или ходить. Или выглядеть будет не так, как ему бы хотелось.

Ольга кивнула, наслушалась от мужа. И толстая она, как бочка, и гора жира. И одевается в балахоны, а не юбочки с каблучками. Вон какие лапочки жены у других, а она раскабанела. И это были самые ласковые эпитеты. А Ольга-то и поправилась за всю беременность всего на 9 килограммов, да еще и похудела перед родами на нервной почве на все три.

Месяц после родов она приходила в себя, а потом собрала в кучу мысли, пришла в себя и фыркнула:

– И сама справлюсь.

Она подала заявление в суд на расторжение брака, на взыскание алиментов на дочь и на себя до трех лет.

Антон в суд явился:

– Ты думаешь, я тебе платить буду? Или этой твоей девчонке? Даже не надейся, ни копейки не получишь.

– Не девчонка, а твоя дочь, которую ты хотел и уговаривал меня родить, кстати.

– Был бы сын, я бы еще подумал, а дочь твоя. Так что сама и расти. Ни копейки никогда не заплачу.

И он не платил, а долг рос.

Вскоре после развода Антон женился на той самой девице, с которой начал встречаться еще в браке с Ольгой. Марина была хороша собой, очень нравилась родителям Антона:

– Ласковая, уважительная, не то что твоя бывшая. Слова от нее не дождешься, молчаливая. Надо еще посмотреть, от кого у нее ребенок.

Ольга растила дочку, родители помогали. Когда Маше исполнился год, Оля вышла на неполный рабочий день, чтобы хоть какие-то деньги получать. Мама и отец помогали, бабушка вообще переехала к ним – за правнучкой приглядывать во время отсутствия внучки.

Когда Машеньке было два года, Ольга познакомилась с Русланом, случайно, брат ее коллеги. Парень оказался на редкость домовитым, добрым, работящим. Звезд с неба не хватал: получал среднюю зарплату, иногда премии, подрабатывал.

В семье Оли его приняли настороженно, но быстро привыкли, Маша стала Руслана папой называть, Ольга вышла за него замуж. Родился сын. Всё было хорошо и спокойно в этой семье.

Шли годы.

Антон официально так и не работал, ничего не платил. Долг по алиментам превысил 3 миллиона. И тут Оле общая знакомая сказала:

– Твой бывший-то две квартиры купил, однокомнатные. Всё на жену оформил.

Ольга подала в суд признать указанные квартиры, оформленные на жену Антона, совместно нажитым имуществом, выделить долю Антона и реализовать ее, пусть долг по алиментам погасит.

В суд пришла новая супруга Марина и бывшая свекровушка.

– Марина уже продала мне обе квартиры, так как я давала деньги на их покупку. Умер мой супруг, у него была квартира и дом, добрачные. Я унаследовала одна всё имущество, Антошенька, сынок, отказался в мою пользу от наследства.

Ольга это прокомментировала, не удержалась:

– Конечно, отказался. Чтобы имущества на нем не было и не пришлось долги гасить.

– Да сколько он там должен?

Судья взял справочку от приставов:

– Много должен.

«По состоянию на ДД.ММ.ГГГГ общая задолженность по уплате алиментов на содержание несовершеннолетней Машеньки, а также по уплате неустойки в пользу Ольги составляет 3 683 884,89 руб., что подтверждается письменной информацией, предоставленной судебным приставом-исполнителем, наличие задолженности также не отрицается сторонами».

– Ой, да нет у него денег, – запричитала бывшая свекровь. – И вообще, у Ольги муж есть, пусть и кормит, что уж на Антошеньку вешать своего ребенка. У него новая семья. Может, когда и дети будут.

– Таким нельзя размножаться, – буркнула Ольга.

Свекровь предоставила документы:

– Вот я продала квартиру за 1,5 миллиона руб. и дом за 700 000. Эти деньги перевела на карту Мариночке, супруге Антошеньки. Я ведь инвалид, после смерти супруга болела сильно, страдала и сделки оформить не могла. Так что Марина всё купила на себя, а потом оформила на меня. Не на свои, не на семейные деньги покупали, а на мои.

Все договоры принесли, все документы. И суд первой инстанции в иске Ольге отказал:

«…суд первой инстанции, установив, что спорное имущество не относится к совместно нажитому имуществу супругов, поскольку приобретено Мариной хоть и в период брака, однако не за счет совместных средств супругов, а за счет денежных средств переданных Марине в дар от свекрови, которая, реализовав наследственное имущество, оставшееся после смерти супруга, распорядилась денежными средствами по своему усмотрению, пришел к верному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований».

Ольга обжаловала это решение:

– Они просто скрывают имущество, стараются, чтобы на Антона ничего не было записано, чтобы на Машу не платить.

– Ой, да лиши его родительских прав, и ничего платить не надо будет, – смеялась Марина.

Оля тихо усмехнулась. Были такие планы, только вот от алиментов Антона это никак не избавит.

Дошла Ольга до кассационной инстанции, которая также отказала в удовлетворении жалобы, добавив, что:

«…суды двух инстанций пришли к верному выводу, что Марина и ее свекровь должниками по исполнительному производству не являются и каких-либо денежных обязательств перед Ольгой не несут, также указав, что правовые основания для выдела доли Антона на жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, а также на жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>, и обращения на них взыскания отсутствуют, а также отсутствуют основания для признания договора купли-продажи квартир, заключенных между Мариной и ее свекровью, недействительным. Выводы судов первой и апелляционной инстанций в указанной части подробно мотивированы. Оснований не соглашаться с данными выводами у судебной коллегии кассационного суда не имеется».

Так что не получилось у Ольги выиграть этот процесс.

– Ничего, пусть бегает всю жизнь, – хмыкнула Оля. – Я не отступлюсь. Заодно лишнее подтверждение, что не платил алименты.

Антон ждал у суда свою жену с матерью, вышел их встретить:

– Ну что, моя бочка там много выступала?

– Как обычно, – отмахнулась Марина.

– Да вон она, к мужику своему в машину лезет, – фыркнула свекровь.

Антон с удивлением смотрел на достаточно подтянутую и симпатичную женщину.

– Это Ольга? Она же… – он сделал круг руками, показывая шар.

– Олька давно такая, уже и второго родила, – сказала свекровь. – От злости своей сохнет.

Марина цыкнула:

– Что вылупился? Поехали давай домой, с собакой гулять надо. Да с арендаторами по квартире встретиться. Деньги матери будут перечислять, а она уж нам наличкой отдавать будет.

Юридическая часть взята из определения Восьмого КСОЮ от 06.02.2020 по делу № 8Г–2576/2019.

Предательство и развод или как отстоять свои права

– Варя, сегодня денег не будет.

– Почему? У вас всем же дали зарплату.

– У меня свои расходы, поэтому ни сегодня, ни завтра денег не будет.

– А на что мы будем жить?

– Ты же получаешь, вот на это и жить будем.

– А твою зарплату куда?

– Не твое дело.

– Вася, ну как не мое, как раз мое. Надо питаться на что-то, сыну – новую куртку, он из старой совсем вырос, да и за коммуналку заплатить пора, квитанции пришли.

– Вот и рассчитывай свою зарплату. Ты никудышная хозяйка, если тебе денег не хватает, не умеешь планировать и организовывать быт.

– Я хорошая хозяйка.

– Тогда докажи, а то только языком молотишь. И да, что у нас поесть?

– Куриный супчик, плов с курицей.

– А говядинка где? Мне эта курица уже поперек горла.

– На что хватает денег, то и едим. Хочешь говядину – купи, мы с детьми ее не едим.

– Зато я ем. Завтра купи мне.

– У меня денег на говядину нет, я покупать для тебя не буду. Ты свою зарплату получаешь, ты и покупай.

– Всё, рот не открывай. Я сказал, что на завтра хочу видеть на столе, вот и приготовь. А то все деньги мышишь, ни поесть нормально, ни одеться.

Варе было обидно, денег не хватало. Сын вырос из куртки, и ходить в ней уже было стыдно. Дочке новою юбочку не мешало бы прикупить.

– Ну почему у меня не хватает денег? Светка одна двоих поднимает, модно одевается, дети счастливы, а у меня всегда дыра какая-то, ни на что не остается.

Она грустно посмотрела на карту, на которую поступала зарплата.

В обед Света подошла к ней:

– Варюша, давай вместе кофе попьем, я такой вкусный купила, закачаешься, а выпить не с кем, наши все чай пьют.

– Спасибо, Светочка. Кружечку выпью.

Они сидели, болтали, и Варя спросила:

– Света, как у тебя так получается, что денег хватает на всё? У меня просто сквозь пальцы вытекают, и всегда не хватает. Куртку сыну купить надо, а я даже не понимаю, как выделить деньги.

– Записывай траты, смотри, куда уходят.

– Так я вроде и считаю.

– Погоди. Вот тебе ежедневник. Складывай все чеки и пиши, тогда поймешь, куда уходят, на что лишнее ты тратишь. Просто раз в неделю, или чаще, записывай расходы, и поймешь. Можешь программку установить в телефон. А по поводу куртки: у меня сын резко вырос, есть комбинезон и почти новая куртка, он ее месяц только относил. Я тебе завтра принесу, носите на здоровье. Твой помладше и помельче моего.

– Спасибо, ты меня выручаешь.

Варя зашла в магазин, говядина стоила столько, что она крякнула. Купила маленький кусочек, только для Василия, а себе и детям – курочку и сардельки. Вася такое не ел, а они не любили говядину.

Гуляш из говядины с рисом им был принят благосклонно:

– Наконец-то нормальная еда. Я бы стейк хотел, купишь позднее. И колбаски сырокопченой.

Варвара промолчала, на стейк ее денег точно не хватит. Света принесла куртку, сыну она была чуть великовата, но сидела хорошо. И комбинезон отлично подошел.

– Сколько я должна?

– Варька, я бы всё рано отдала кому бесплатно или выкинула. А вещи хорошие, почти новые.

Пронеслась неделя, Варя все чеки выписала в тетрадь и подумала:

– Так ведь на меня и детей ушло совсем мало денег, в основном на Василия: его продукты, колбаса. Понятно, что на нас не хватает денег, он ест дорогую еду, а зарплату не отдает.

Вечером был скандал:

– Ты совсем не умеешь готовить! Опять эта курица, я не буду это есть, мне нужная нормальная еда!

Он кинул тарелку на пол.

– Ты денег совсем не даешь, мне не хватает. Надо тебе твои любимые продукты, покупай.

– Ты еще пожалеешь.

Василий набросил куртку и выскочил из дома. Варвара поплакала, затем убрала всё. Ну разве она виновата, что так получилось: из родных никого, родители ушли в мир иной внезапно, следом друг за другом, бабушка умерла за полгода до этого. Череда потерь словно выдернула стержень из Вари, и она растерялась. Панически боялась остаться совсем одна, а муж наглел всё больше. Она совершенно не представляла, что делать дальше.

Вася ночевать не пришел, на ее звонки буркнул:

– Я у мамы, потом приеду.

Варвара пришла на работу расстроенная, вездесущая Светка спросила:

– Ты чего такая?

– Не понимаю, как дальше жить, как я одна останусь…

– Почему одна? У тебя рядом дети, ты сама у себя есть. Уж одна точно не будешь.

– Вася ведет себя безобразно, зарплату не отдает и всё требует чего-то.

– Дальше он квартиру потребует. Тоже отдашь? А сама с детьми пойдешь на улицу? Чтобы Васеньке было получше, а на тебя плевать? И детей обречешь на проживание вне дома, на съемном жилье?

– Я не перепишу квартиру, ты что!

– А он попросит. Сначала сделает тебя виноватой, потом в качестве извинения примет квартирку, сказав, что супруга глупая, не умеет бюджет вести, ей ничего доверить нельзя. А потом выставит тебя из квартиры вместе с детьми.

– Не может такого быть! Он, конечно, поменялся в худшую сторону, но Вася не такой.

– Посмотрим. Но ты помни, что главное – дети, на сегодняшний день – это твой стержень.

Варя кивнула, а утром, придя на работу, сразу подошла к Свете:

– Ты провидица, всё так и было. Он вечером орал, требовал квартиру на него переписать. Если я не могу даже организовать питание, то недвижимость должна быть в надежных мужских руках.

– А ты что?

– Сказала, что из моих рук квартира не уйдет и я ничего на него переписывать не буду. Он ушел, сказал, что я на коленях приползу просить вернуться, а он посмотрит еще. И квартира ему не нужна, он просто о нас заботится.

– И тебя это устраивает?

– Света, у тебя есть юрист по разводам?

– Есть, подруга. Занимается и разводами, и алименты взыщет.

Варя созвонилась, встретившись с милой молодой дамой:

– Развод и алименты. А имущество?

– Квартира моя, деньги на счетах были, по наследству достались, я их не трогала, то есть не было движения по счету, детям на учебу хранила. Да он про деньги и не знает. Машина тоже наследственная, еще от родителей досталась.

– Вы мне все документы в копиях дайте, на суде он точно попробует отхватить себе кусочек имущества.

Варя поменяла замки, порадовавшись, что не прописала Василия у себя. Тот выдерживал паузу, чтобы Варвара прониклась тоской и одиночеством. А она, наоборот, стала лучше себя чувствовать:

– Вот ведь как хорошо. Встали, позавтракали тем, что любим, погуляли. Выделываться с приготовлением отдельных блюд не надо. Тишина и покой. И чего я так боялась?

Светлана ее приглашала встретиться, и они гуляли с детьми, даже в кино ходили.

– Мама, – сказал сын перед сном. – Давай папу пускать не будем. У нас сейчас спокойно, он не кричит, и ты не плачешь.

– Папа больше тут кричать не будет.

Вася получил копию иска о расторжении брака и взыскании алиментов, пытался дозвониться до Вари, но она его заблокировала.

– Ну ничего, в суде я ей всё скажу!

Он высматривал Варвару, но в коридоре ее не было. В зал, когда их вызвали, вошла молодая женщина.

– Я представитель Варвары, вот доверенность.

Василий хмыкнул:

– А сама она побоялась явиться? Я подал встречный иск: половину квартиры, машины и денег на счетах должно принадлежать мне, в собственность она всё получила в браке.

– Возражаю, Ваша честь. Согласно документам, квартира и машина получены по наследству и являются личным имуществом Варвары. Деньги также – вот дата получения, перевод их на счет, больше движений по счету не было. Алименты просим взыскать в твердой денежной сумме, так как заработок у Василия нестабильный.

Он возмутился:

– Да Варька должна еще приплатить за то, что я там жил. Она мне обязана отдать всё, что я заявил, так как я – мужчина.

Суд брак расторг, алименты с Василия взыскал – по 8 288 руб. на каждого ребенка, в иске о разделе имущества отказал.

Как только был получен исполнительный лист, Варя отнесла его приставам. Но Вася сказал:

– Я сейчас то работаю, то не работаю. Как смогу, так и буду платить.

Василий платил нестабильно, пытался избежать этого. Варвара давила на приставов, да и самому приставу это вальяжный мужчина не нравился.

– Он опять не платит, – пришла Варя.

Пристав позвонил Василию:

– Да Новый год, праздники пройдут, и заплачу.

– Я привлеку Вас к административной ответственности.

– Не за что меня привлекать, с кем не бывает. И вообще – я банкрот, так что я не должен оплачивать долги прошлого.

– Алименты платить обязаны, независимо от банкротства.

«Зная о возбуждении в отношении него указанного исполнительного производства, в период с 1 ноября 2022 года по 31 января 2023 года в нарушение решения суда совершил неуплату алиментов на содержание несовершеннолетних детей в течение более двух месяцев со дня возбуждения исполнительного производства без уважительных причин, в результате чего образовалась задолженность.

…Василий был признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 5.35.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, и подвергнут административному наказанию в виде обязательных работ сроком на 20 часов».

Василий обжаловал постановление мирового суда и дошел аж до Верховного Суда РФ.

– Я банкрот и не должен закрывать этот долг.

Но Верховный Суд РФ возразил:

– Всё верно сделано, и платить детям обязан.

«Требования кредиторов, в том числе о взыскании алиментов, сохраняют силу и могут быть предъявлены после окончания производства по делу о банкротстве гражданина в непогашенной их части в порядке, установленном законодательством Российской Федерации (п. 5 ст. 213^28 Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве)“ от 26.10.2002 № 127–ФЗ)».

– Таким образом, то обстоятельство, что Василий признан несостоятельным (банкротом) не освобождает его от обязательств по уплате алиментов.

Василий зло прищурил глаза:

– Ну Варька, а какой рохлей казалась. Надо было сразу квартиру у нее оттяпать, но всё тянул, тянул да дотянул.

Юридическая часть взята из Постановления Верховного Суда РФ от 05.06.2024 № 49–АД24–14–К6.

Пятеро детей, развод и алименты: тяжелый выбор Василия

– Катюша, что есть покушать? – спросил Василий.

– Я что, еще должна успевать тебя кормить? У нас, между прочим, дети, и я ими занимаюсь.

– Катя, дети тоже едят. И тарелочку супа мне нальют после трудового дня.

– А я что, не работаю? Я не работаю, да? Значит ты так думаешь?! Да я весь день с детьми: увести, привести, накормить!

– Да что ты несешь? Я тебя не обвиняю и не требую ничего. Просто я ушел на работу в шесть утра и пришел только-только, сейчас 10 вечера. И вкалываю я, чтобы тебе можно было накормить детей, одеть-обуть, привести и увести. И я могу хотя бы на тарелку супа с куском хлеба рассчитывать? Раз в день, между прочим. Или я должен раз в месяц приходить, деньги отдавать и всё?

– А ты только поесть и приходишь! Тебе на меня наплевать! На детей наплевать! – истерично кричала Катя.

– Да достала! – рявкнул Василий. – Старшие уже давно сами для себя живут! Машке 19, она замуж собирается, диплом скоро получит и уже дома не живет. Петьке 18 лет, его уже за руку водить не надо. Игорю 13, через неделю 14 лет – сам везде успевает. На тебе только двое малых, и то младший в садике, а Гошка в школе с продленкой. Ты сидишь дома одна целый день, ни еды, ни уборки. Только зад отращиваешь.

– Ты сам посиди! Сам посиди! – визжала Катя.

В комнате Петька с Игорем переглянулись:

– Как всё достало… Машка просто сбежала из дома, я тоже к бабушке уйду, мне 18, имею право. Да и подработку хорошую предложили. Буду учиться и работать.

– А я? Я это всё слушать должен? Отец на выходных хотя бы готовит, а мне пельмени поперек горла. У меня питание должно быть здоровое, к соревнованиям вес смотрят. Другим родители готовят специально, а я либо сам, либо папа, либо пельмени.

– Малых жалко, им вообще некуда деваться. Ты хотя бы в школе. На секциях и уроках.

Игорь кивнул и вздохнул. Мать в последнее время как с катушек слетела. Нет, она и раньше скандалила, но отец молчал, дети маленькие. Он и работал, и старался с ними погулять в свободное время. Только времени этого было мало. Большую семью надо содержать, всё же пятеро детей. Он и крутился.

– Такое ощущение, что она нас всех ненавидит. Может, это гормоны играют? Вон – в интернете пишут.

– Может быть, но нам от этого не легче. Ладно, давай спать ложиться. У меня еще переезд впереди.

Петька утром ушел с отцом:

– Папа, я к бабушке переберусь. И до работы с учебой мне ближе, и скандалы ваши с мамой откровенно достали.

– Меня тоже достали. Я уже домой приходить не хочу.

– А нам думаешь это нравится? Вечный ор дома. Машка так и жила бы, несмотря на всю любовь, но сбежала. Я тоже ухожу. Игорь психует, у него возраст. Хорошо, спорт его держит в рамках, а то натворил бы дел.

– Да и мелким слушать всё это не надо бы, я согласен.

– Что делать будешь?

– Наверное, уйду. Квартира от моей бабушки, твоей прабабушки, на меня оформлена, осталась мне в наследство. Я ее оформил только на той неделе, еще никому не сказал. Думал, может, квартирантов пустить. Теперь сам уйду.

– Игорь как там останется?

– Заберу, пусть со мной живет. Ему 14 лет через неделю, имеет право выбирать. Маленьким так будет спокойнее, скандалов не будет. Катя их любит, они ее тоже. Готов и их забрать, но как они без мамы? Психику ломать. Не знаю даже.

– Нет, мелкие к маме привязаны, маленькие еще. Забирай их на выходных, да и всё.

Василий вечером пришел, молча разделся, прошел в комнату.

Катя подняла злой взгляд:

– Приперся? Чего надо?

И всё, решение, сформированное с утра, начало свою реализацию.

– Ничего, вещи собираю и ухожу. Надоело всё.

– Бросаешь меня! Пятерых наклепал, и с детьми бросаешь! Как я одна пятерых потяну, я не работаю! Ты подумал? Нет, не подумал, всё только о себе! Все вы, мужики, от трудностей бежите! – визжала Катя.

Василий молча собрал вещи, зашел к Игорю в комнату. Тот сидел весь сжавшийся в комок. Василий подошел, обнял его за плечи и спросил:

– Ты со мной жить будешь?

– А ты меня заберешь?

– Заберу, собирай вещи.

– А куда мы пойдем?

– Есть квартира прабабушки, там поживем.

Игорь ушел вместе с отцом. Катя кричала вслед сыну:

– Предатель! Ну и убирайся! Значит, нет у тебя матери!

Василий повернулся:

– Ты от своей злобы с ума сошла, иди лечись. Уже и старшие из дома ушли, и средний уходит, а ты еще такое молотишь. Постыдилась бы. Это твой сын.

– Он мне еще морали читать будет! Бросает меня, а морали читает!

Василий ушел. Деньги на младших перечислял. Но Кате было мало:

– Это всё? У нас пятеро детей! За всех и плати!

– У тебя на содержании двое, на них и плачу. Старшим я помогаю, Игорь живет со мной. Так что не наглей. А если денег мало – иди работать.

– Я на алименты подам!

– Твое право. Еще и лучше будет, платить буду ровно столько, сколько взыщут.

Катя подала на алименты на двоих детей:

– Прошу взыскать с Василия треть от всех заработков на наших детей, двоих, младших.

Василий в суд не пошел, направил представителя, который сказал:

– Неверно просит Екатерина, неправильно нормы права применяет. В семье – пять детей, двое совершеннолетние. Катя и Василий разведены мировым судом, с мамой остались проживать двое младших детей, средний сын проживает с отцом отдельно. То есть дети поделены. В этом случае начисления алиментов производят с учетом части 3 статьи 83 Семейного кодекса Российской Федерации, в твердой денежной сумме.

Катя в суд на второе заседание всё же пришла, сообщила:

– Я работаю, но зарплата небольшая. Да, треть зарплаты он мне обязан платить.

– Так ты мне тоже тогда четверть зарплаты плати на сына.

– У тебя денег хватит!

– А почему я должен на двоих платить в ущерб остальным? Готов платить, но в твердой денежной сумме, алименты с бывшей супруги на сына не прошу. Сын у меня занимается спортом: борьба и плавание, учится хорошо. Я его одеваю, обуваю, содержу. Прошу это учесть. И да, не работаешь ты, просто привыкла, что я всё тебе отдаю, вот и скандалишь.

– Работаю.

– Принеси справку с места работы с заработком.

– Вот еще, и не подумаю, я перед тобой отчитываться не обязана.

Суд дело рассмотрел, да и принял решение взыскать алименты в твердой денежной сумме.

«…для случаев, когда с каждым из родителей остается проживать ребенок, действующим законодательством предусмотрен особый порядок взыскания алиментов, предусмотренный ч. 3 ст. 83 СК РФ, в связи с чем суд находит требования Екатерины о взыскании алиментов на содержание несовершеннолетних И. и Ю. в размере 1/3 части всех видов заработка и (или) иного дохода основанными на неверном толковании норм материального права, а потому в указанной части требования удовлетворению не подлежат.

…суд приходит к выводу о… взыскании с ответчика в пользу истца алиментов в твердой денежной сумме по 5 856,51 руб. на каждого ребенка, что составляет 0,33 доли от установленного прожиточного минимума на ребенка по региону с последующей индексацией при изменении прожиточного минимума на ребенка в <адрес>».

Василий согласился с решением суда и на тех платит, и Игорь на содержании. Маше и Пете он иногда подбрасывает деньги, всё же учатся. Но они уже оба работают, так что стараются у отца не брать.

– К маме заходили, грозилась нам на алименты подать, – улыбался Петька.

– Так она не пенсионер и не инвалид. С чего алименты-то?

– Я так и сказал. Так она раскричалась, выгнала меня. Ты малых берешь иногда, видишься?

– Да, на выходные забираю каждую неделю.

– Мы тогда с ними повидаться к тебе будем ходить. И к бабушке их завози, скучают старики.

Игорь шепнул Пете:

– У папы тетя Надя появилась, ничего так вроде. Как думаешь, мы поладим?

– Поладите, это моей одноклассницы мама, очень хорошая. А не поладите, к бабушке с дедом пойдешь, денег нам хватит, я неплохо уже зарабатываю.

– Никуда не пойдет, – услышал их перешептывания Василий. – Или поладят, или я останусь без Нади. Хотя ей Игорь нравится, они вроде как подружились. Посмотрим, торопиться не буду.

История рассказана участником процесса. Из этических соображений решение суда ссылкой не привожу.

Взыщите на мое содержание до трехлетия ребенка, сам он добровольно денег не дает

Олеся любила красоту, воплощенную в зданиях. Легкие линии, гармония. Как ей это всё нравилось! Но нет, она не была просто художником, она была еще и архитектором, так что образование было серьёзное, да и должность ей удалось занять в администрации вполне приличную. Зарплата стабильная, немаленькая, ей вполне хватало.

Подружка сказала:

– Олеська, я с таким классным парнем познакомилась, мы с ним в кино идем, и его другом. Пойдешь?

– Устала я сегодня, как-то не очень хочется.

– Ну пойдем, что я одна.

Олеся согласилась.

– Вадим, – представился молодой человек, который предназначался ей в кавалеры.

– Олеся, – спокойно кивнула она.

Сходили в кино, погуляли, Вадим проводил Олесю, на следующий день позвонил, пригласил на свидание.

Повстречались они пару месяцев, созванивались ежедневно, а потом Вадим пропал. Вот просто пропал, и всё, три дня его было не видно и не слышно, телефон отключен. А потом он перезвонил:

– Прости, не предупредил, телефон был вне зоны действия сети. Мы с друзьями на рыбалку ездили. Только приехали – я сразу тебе звонить. Завтра сходим куда-нибудь?

Олесе это не понравилось:

– Мог бы просто по дороге смску сбросить. А так уезжать и пропадать на несколько дней – не дело.

– Ну ладно, прости, в следующий раз сброшу.

Олеся простила, всякое бывает. Через полгода они подали заявление в ЗАГС, расписались.

Через пару месяцев после свадьбы пришла смска, Олеся была на работе: «Уехал с друзьями на рыбалку, буду в воскресенье».

– Мог бы и сказать заранее, не за час же решили и собрались, – возмутилась молодая супруга. – И сам позвонить мог. Ладно, когда ухаживал, жили раздельно, но сейчас-то…

Олеся вздохнула, было ей откровенно плохо, так что отсутствие мужа было на пользу. Токсикоз вещь такая, нелегкая.

Вадим появился через три дня, слегка опухший от возлияний, прекрасно отдохнувший:

– Как ты?

– Я нормально. Ты не мог заранее предупредить?

– А что такого? Всё же в порядке. Ты попросила сообщения присылать, я прислал, предупредил.

Олеся смотрела на мужа, а тот искренне не понимал: «Что не так?» И решила она отзеркалить его поведение, может, что и поймет супруг.

В пятницу отправила сообщение мужу: «Уехала отдыхать с подругами».

А сама отправилась к маме, отключив телефон. Устроилась на диване. Вадим появился у тещи, мамы Олеси, почти в 12 часов ночи:

– Я уже обзвонил всех подруг, съездил к самым отдаленным. Где Ваша дочь?

Олеся вышла из комнаты:

– Я тут, спать уже почти легла.

– Ты понимаешь, что я волнуюсь? Что это – сообщение отправила и телефон выключила?

– Но ты же неделю назад поступил точно так же. Мне тоже было неприятно.

Вадим зло прищурил глаза:

– Я мужчина, это другое.

– Почему же – то же самое. Я волнуюсь, но тебе всё равно.

Они вернулись домой. Не разговаривали пару дней, потом помирились. Вадим фыркнул:

– Больше так не делай.

Олеся вздохнула – не дошло.

Вроде всё было мирно. Вадим служил, Олеся работала до декретного отпуска, потом осела дома, и в срок родилась дочка.

Пособия она получала, но появилась проблема, о которой она даже не задумывалась. Бюджета до этого общего у них не было. Вадим оплачивал коммуналку, покупал продукты. Олеся, если что надо было ей, покупала на свои и домой тоже. А тут зарплаты нет, только пособие.

– Вадим, дай денег, мне бы купить кое-что.

– А ты куда свои дела?

– Так потратила, памперсы купила и еще так… по мелочи.

– Немного дам, но у меня уже бюджет расписан. Рассчитывай на свои.

– Вообще-то это и твоя дочь.

– Я вас кормлю, продукты покупаю, коммуналку оплачиваю.

– Продукты в большинстве своем ты и съедаешь, я готовлю тебе, сама много не ем. Ребенку же надо тоже немало.

– Ой, да что там – она на грудном вскармливании.

Олеся понимала – пособия не хватает, а Вадим денег не дает. Она немного подрабатывала, но скрывала. Еще косметику приобретала, был личный кабинет в одной фирме. Бонусы, которые копились с этого, тратила на средства для себя, крема и присыпки для малышки.

Мама ехидно сказала:

– А скоро, Олесенька, и пособие прекратится, с 1,5 лет. Что делать будешь?

– Не знаю пока.

Вадим же жил, как будто жены и ребенка не было. Мог сорваться и уехать на рыбалку с друзьями, мог в сауне с ними же зависнуть.

До Олеси доходили слухи, что и дамы с ними в сауну ходят.

Одна так прямо хвасталась:

– Ах, зовут меня мужики наши в баню, мы песни с ними хорошо поем, так душевно.

Олеся удивленно посмотрела:

– Так поют в хоре, или так… Для этого по саунам в неглиже ходить совсем не надо.

– Много ты понимаешь.

– Немного, но достаточно, чтобы сделать выводы.

Олеся стала ссориться с Вадимом, но он искренне не понимал: «А что не так?» Тогда она собрала вещи и переехала к маме:

– Я больше так не могу. Он просто непробиваем.

Она подала на алименты на ребенка, но судебный приказ Вадим отменил. Тогда Олеся подала иск на расторжение брака и взыскание алиментов. Брак расторгли, алименты в размере четверти доходов присудили с момента первого обращения за судебным приказом.

Вадим пытался помириться:

– Ты же получаешь теперь деньги. Зачем уходить?

– А почему я должна терпеть твои развлечения на рыбалке, по саунам с девками?

– Ой, семья же – главное, всё остальное значения не имеет.

– Какая незамутненная твердолобость.

Олеся подала иск на свое содержание до трехлетия ребенка.

– Я нахожусь в декретном отпуске, с супругом вместе не проживаем, прошу взыскать с Вадима на мое содержание алименты в твердой денежной сумме в размере 15 669 руб. ежемесячно. Столько же, сколько он платит в среднем на ребенка.

Вадим возражал:

– Я алименты плачу, оплачиваю коммуналку, мы же вместе живем, содержу семью.

– Вадим, я уже давно съехала.

– Но вернешься же когда-нибудь? Это ты так меня воспитываешь.

Олеся покачала головой:

– Взыщите с него на мое содержание, пожалуйста, сам он денег не даст. Ребенку 1,5 года, пособие я уже не получаю.

– Да она подрабатывает: и в интернете косметику продает, и как архитектор-дизайнер бабло рубит. Всё у нее есть.

– От косметики – вот скрины из личного кабинета – только бонусы, не деньги, на которые я могу приобретать ту же косметику. А по профессии я работала в администрации, но теперь в декретном отпуске нахожусь, дохода нет.

Суд рассмотрел документы и иск Олеси удовлетворил:

«С Вадима в пользу Олеси взысканы алименты на ее содержание в твердой денежной сумме в размере 15 669 руб. ежемесячно, что составляет 1,18 величины прожиточного минимума для трудоспособного населения в …/регионе/ на 2023 г., начиная с <дата> и до достижения ребенком …возраста трех лет, то есть до <дата>, с последующей индексацией пропорционально росту величины прожиточного минимума для трудоспособного населения…»

Вадим звонил:

– У тебя есть деньги! А я что, ползарплаты тебе должен отдавать?

– Ну, у тебя больше половины остается. Хватит и на рыбалку, и на сауны.

– Ты это… Как на работу выйдешь, возвращайся.

– Вадим, ты совсем уже не в своем уме? Мы развелись.

– Было бы из-за чего, – откровенно не понимал Вадим.

Юридическая часть взята из апелляционного определения Верховного Суда Республики Мордовия от 16.08.2023 № 33–1421/2023 по делу № 2–884/2023.

Алиментный капкан: игры с приставами и судом

Кирилл с Кариной развелись. Суровый северный климат привнес холод в их отношения.

– Кирилл, а как же сын? – плакала женщина.

– Я с тобой, а не с ним развожусь. Алименты буду перечислять честно. Но мы уже давно чужие друг другу.

– Ой, не надо патетики! А то я не знаю, что ты к Таньке уже два года шастаешь.

– Милая, так и у меня нет недостатка в ветвистых рогах, я про Мишу, с которым ты на прошлой неделе кувыркалась, вчера узнал. И не только о нем. Так что мы квиты.

– Кирилл, это была ошибка, я люблю только тебя.

– Каринка, не вешай мне лапшу на уши, я и так измучен длительным страданием по поводу нашей семейной жизни.

– Значит, ты страдаешь, а я радуюсь?

– Видимо, да, раз нашла себе клоуна и фейерверк чувств. На видео ты весьма радостная.

– Кирилл!

– Всё, Карина, мы квиты, разводимся.

– Ну и ладно, денег мне только давать не забывай.

– Всё как положено – четверть заработка на сына.

– Четверть? А я на что жить буду?

– На свои, милая, на свои.

Карина развелась с Кириллом, забрала сына и уехала в более теплый регион. Кирилл также вскоре переехал, обустроился.

А тут и сыну исполнилось 18 лет. Дело было закрыто, и Кирилл порадовался:

– Всё, я никому ничего не должен. Живу как хочу.

Прошло полгода, и тут он увидел, как со счета снялись деньги, потом еще. Кирилл взял в банке данные, увидел, что приставы списывают алименты. Он быстро направился в службу приставов:

– За что? Я же платил, и долгов нет, дело закрыто.

– Ваша жена принесла исполнительный лист, мы проверили, у вас долг 1,2 миллиона.

– Вот все бумаги по оплатам, вот мои доходы, нет такого долга.

– Долг есть, и всё будет взыскано, много вас таких ходит, – раздраженно буркнул пристав.

Кирилл помчался в суд – обжаловать постановление о доначислении алиментов. И суд был на его стороне, неверное пристав принял решение, отменить.

– А кто мне деньги вернет? – возмутился Кирилл. – Больше 400 000 взыскано.

И он подал иск в суд о взыскании с Карины 444 813 руб. 68 коп. неосновательного обогащения.

– Ведь это не алименты, а неосновательно обогащение для нее, а еще пусть проценты за пользование отдаст – 2 600 руб., и расходы на представителя – 50 000 руб.

Суд первой инстанции взыскал с Карины все деньги, кроме процентов:

– Не она начисляла долг по алиментам, не ее вина. Пристав мог просто сказать – долга нет, и закрыть дело. За чужие ошибки проценты не начисляются.

Дело дошло до кассационной инстанции, которая отменила это решение и направила снова в апелляцию:

– Пересматривайте, решение с ошибками.

И та пересмотрела, отказав Кириллу в иске, аргументировав это тем, что алименты не возвращаются, да и это не ошибка Карины, а ошибка пристава.

«…вины Карины в неправильном начислении судебным приставом-исполнителем алиментов не установлено.

Доказательств, подтверждающих недобросовестность Карины, являющейся получателем алиментов на содержание ребенка, не представлено.

Поскольку Кириллом не доказано злоупотребление правом со стороны ответчика, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии указанных в законе оснований, с учетом которых возможен возврат алиментов».

Карина была довольна – ничего возвращать не надо. И подала иск к Кириллу о взыскании расходов на представителя – 200 000 руб.:

– Надоел он, по судам меня таскать. Пусть деньги за адвоката возвращает.

Суд взыскал с Кирилла расходы в размере 40 000 руб., то есть «в разумных пределах».

Карина обжаловала такой небольшой размер компенсации и судебных расходов, но сумма так и осталась неизменной – 40 000 руб.

Юридическая часть взята из определения Первого КСОЮ от 08.02.2024 по делу № 8Г–774/2024, апелляционного определения Московского областного суда от 14.03.2022 по делу № 33–6715/2022.

Урок для нерадивого отца: как алименты могут стать наказанием

Илья ушел из семьи. Ушел как-то гадко, некрасиво. Нет, и пишут, и говорят, что надо сказать какие-то слова, успокоить обиженного супруга, уходя к новой любви. Женщина должна гордо поднять голову и жить своей жизнью. Ребенок – понимать, что мама и папа не вместе, но по выходным гулять с папой, который всё равно ребенка любит.

Бывает, конечно, что люди нормально расстаются. В случае с Ильей всё было по-другому.

Он изменял Лине, изменял уже пару лет. А в последний месяц совсем перестал скрывать. Срывался и на Лину, и на дочь Иру.

Даже руку на Лину поднимал. И такое было. Лина же жила как будто мир замедлился, и она бредет по нему, словно по густой жидкости, еле переставляя ноги.

В себя ее привел плач дочки, который она услышала, когда на кухне привычно думала о загубленной жизни. Лина помчалась в комнату:

– Ирочка, ты чего?

– Я его ненавижу!

– Кого ты ненавидишь?

– Твоего мужа! – кричала 9-летняя Ира.

– Папу?

– Он мне не папа. Папа у детей деньги и игрушки не ворует!

– Какие деньги? Какие игрушки?

И тут ее взгляд упал на полку. У Иры там стояли три фарфоровые небольшие куколки. Дочка их берегла, невероятно дорожила и восхищалась ими. И тут раз – и нет их. На столе стояла шкатулка, куда девочка складывала все подаренные деньги, она копила на новый телефон уже год. Сумма была вполне приличная: деньги дарили и бабушки с дедушками на все праздники, и сама Лина – от себя и папы. Все знали о ее мечте.

Шкатулка стояла открытая.

– Почему ты решила, что это папа?

– Я видела его сегодня, он вышел из моей комнаты, когда мы пришли. Он сразу ушел, а ты пошла на кухню. Он вчера еще кукол моих брал. Больше некому.

– Не плачь, мы всё тебе купим и телефон и кукол – еще краше.

Она вышла на кухню и набрала мужу:

– Ты взял деньги у Иры?

– Ну взял. И что? Мала она еще такие суммы держать у себя. Обойдется.

– А куклы тебе зачем?

– За надом. Не твое дело.

Он отключил телефон, а Лина смотрела на погасший экран и вдруг словно проснулась.

– Да что же это такое! Я терплю такое отношение к себе, он об меня ноги вытирает, дочку обворовывает. Хватит!

Лина позвонила, вызвала мастера, утром он пришел, поменял замки.

Лина позвонила маме:

– Я с Ильей развожусь.

– Наконец-то. Сама решила или помог кто?

– Дочь помогла, мама. Я словно проснулась. Он же Иру обворовал. Ее кукол утащил и все деньги, какие она на телефон копила.

– Лина, он совсем слетел с катушек.

– Меня уже это не волнует. Я замки поменяла в квартире. Какое счастье, что вы мне ее купили! Вещи Ильи я собрала. Сможет папа отвезти их его родителям? Не хочу его тут видеть.

– Мы сейчас приедем и сами отвезем, заодно со сватами поговорим.

Лина отдала сумки с вещами, закрыла дверь и почувствовала себя впервые за последнее время спокойно. Дочка подошла, обняла:

– Мама, я тоже не хочу его тут видеть. У тебя есть я и Барсик, нам никто больше не нужен.

Кот потерся о ноги хозяйки. Действительно, что это она грустит столько времени, когда рядом такой претендент на погладить ходит.

Илья скандалил, кричал на Лину, требовал денег, доли в квартире, еще чего-то. Но Лине было уже всё равно. Она подала на развод и на алименты. Илья кричал:

– Фигу тебе! Ничего не получишь!

– И не надо, – улыбнулась Лина. – Ответственности не боишься?

– Да ничего мне не будет! Буду по 100 руб. платить, движение по счету по алиментам будет, а мне ничего не будет, плачу же алименты.

Лина хмыкнула. Она получила исполнительный лист. У Ильи не было имущества, не было официальной работы, хотя с новой кралей он разъезжал на машине. Илью привлекли к административной ответственности, Лина настояла.

Также написала заявление, и пристав ввел ограничение на управление транспортным средством. Затем Илью не выпустили с женой отдыхать из-за долга. Прошло в таком веселье несколько лет.

А потом Лина подала в суд на лишение родительских прав Ильи, где было озвучено, что пристав будет возбуждать уголовное дело. Долг по алиментам Илья погасил на следующий день, перечислив все деньги в три этапа.

Через полгода Лина подала иск в суд на возмещение дополнительных расходов на ребенка.

– Дочка моя учится в колледже в другом городе. Я оплачиваю 21 000 руб. в год на общежитие. Полностью содержу ребенка. Сейчас у нее по показаниям ортодонта проведено лечение и установлены брекеты. Всё мне обошлось вместе с обследованиями больше, чем в 200 000 руб. Своих денег мне не хватало, я взяла кредит, который оплачиваю по 11 000 в месяц. Пусть половину трат возвращает.

Илья возражал:

– У меня нет денег. Да, получаю я в два раза больше Лины, но у меня и трат больше: ипотека – плачу по 21 000 в месяц, жена не работает, на 16 неделе беременности. У меня на иждивении находится сын и первый ребенок жены. Откуда я возьму деньги, чтобы платить такие суммы?

Суд всё рассмотрел и постановил:

– Обследования могли и по ОМС сделать, а брекет-системы – только платно, по полису ОМС такой услуги не предоставляет. Стоят они 170 000, значит взыскать с Ильи половину – 85 000 руб.

«Вместе с тем, поскольку несовершеннолетней по медицинским показаниям предусмотрено лечение с применением ортодонтических конструкций (брекет-систем на две челюсти), а установка брекет-системы по полису ОМС не производится, суд полагает, что вышеуказанные обстоятельства являются исключительными для участия ответчика в несении дополнительных расходов на лечение ребенка».

Илья злился, приехал домой, а его жена позвонила Лине:

– У тебя совести нет, у нас дети, третий будет, ипотека, а тут ты с деньгами.

– А у тебя много было совести, когда кукол, украденных у моего ребенка, на полочку ставила? И на ее деньги, украденные Ильей из копилки, по кафе ходила? И когда он от семьи уходил, гулял? Совесть у меня есть, только звать ее не надо. А то придет и тебя заодно навестит. Думаю, это тебе не понравится.

Лина тогда со своими родителями и сватами купили девочке вожделенный телефон. А кукол она сама позднее таких же нашла в интернете и по одной выкупила. Да еще и новых прикупила, создав маленькую коллекцию, которую, как подозревала Лина, будет расширять, как только начнет работать.

Ира же сказала:

– Вырасту, сменю фамилию и отчество. А то сейчас согласие отца надо, а я его не получу, он из вредности не даст.

Юридическая часть взята из решения Находкинского городского суда Приморского края от 06.02.2024 по делу № 2–4552/2023.

Тихая жена и богатый муж: война за деньги

– Мне нужна жена спокойная, тихая, неагрессивная, – рассуждал Иван.

– Ага, то-то ты то с Клеопатрой, то с Евлампией зажигаешь. А это дамы знойные, горячие. Просто так к ним не подойди, и весьма недешевые.

Взгляд у Вани подернулся поволокой, он облизнулся от воспоминаний:

– Да, хороши девчата. Что одна, что обе сразу.

– Ого, и до этого дошло? Дороговато это тебе обошлось.

– Денег хватает, – хмыкнул Иван.

– Так и женись, Клеопатра тебе красотулек нарожает.

– Ты же понимаешь, что с такими отдохнуть хорошо, побаловаться, но жениться… Я еще в своем уме. Да и каких красотулек нарожает, еще надо проверить. Там же все переделано, а натуральные они могут быть вовсе некрасивы. Или нос как кран в ванной, или глаза с зубами косые.

– Вот уж точно, натурального там ничего нет.

Мужики засмеялись, вольготно раскинувшись в сауне.

– Может, позовем кого для отдыха и развлечения?

– Не хочу, надоели. Посидим так, мужской компанией.

Вскоре Иван случайно познакомился со Светланой: тихая, скромная девушка, работала медсестрой. И знакомство-то состоялось весьма прозаично. Ване назначили уколы в платной клинике. Света к нему ездила их ставить.

– Светочка, а не сходить ли нам в ресторан? От уколов мне значительно легче.

– Знаете, я сегодня намоталась, мне не до ресторанов, – отказалась Светлана, улыбнувшись Ивану. – В другой раз.

– То есть завтра?

– Нет, завтра у меня работа.

– Когда у тебя выходной?

– В субботу.

– Приглашаю на свидание.

– Посмотрим, я еще не решила.

Света пришла домой, пожаловалась маме:

– Вот прицепился. Развлечься ему захотелось с простой девушкой.

– Может понравилась?

– Мама, таким надо отштукатуренный фасад с пробегом по тем самым местам, о которых он думает, общаясь с такими дамами.

– Ничего себе ты завернула. Но с такими он, может, только развлекается, и вот надоело. Хочется дома видеть нормальное лицо. Сходи на свидание, если что – уйти всегда успеешь.

– Я подумаю… Да и в чем я пойду?

– В костюмчике, который мы тебе сшили. Сидит прекрасно, ткань хорошая.

– Хорошо, что сшили, а то как Золушка была бы.

– Да какая ты Золушка, при таком умении шить. Всегда что-то модное будет.

Светлана согласилась на свидание, почему бы и не сходить. Иван симпатичный, обеспеченный.

Роман закрутился, Золушка встретила своего принца. Свадьба была красивой, многолюдной. На медовый месяц молодые улетели в далекие края к океану. Всё хорошо и славно было в их семье. Света по требованию Вани ушла с работы, родила двоих детей: Соню и Степу.

Но Иван… Иван себя не ограничивал, время от времени встречался с новыми Клеопатрами, наслаждался жизнью. Первое время Света не замечала ничего. Всё было красиво, муж дома и доволен, деньги есть. Но чем дальше, тем понятнее становилось:

– Света, у нас сбор с мужиками в ресторане.

– Так все с женами идут.

– Ты детьми занимайся, мне не нравится, когда на тебя посторонние смотрят.

А сама появлялся на тусовке с очередной цыпочкой, о чем Светлане быстро становилось известно. С некоторыми женами партнеров она познакомилась и вполне неплохо общалась.

– Почему ты меня не берешь? Стыдишься?

– Совсем нет. Просто моя жена по таким мероприятиям ходить не будет.

– Зато всякие дамочки с тобой ходят.

– Да это сопровождение. Вышла, постояла и уехала домой.

– Домой или в постель к тебе?

– Милая, разве нам так плохо живется? А то, что вне дома, тебя не касается.

Но коснулось: одна из таких девочек сильно уж запала в душу Вани. Стал он проводить с ней немало времени, дома появлялся раз или два в неделю. И Светлана решилась:

– Я от тебя ухожу.

– Куда? В двухкомнатную к маме?

– Хотя бы и туда. Всё лучше, чем с тобой. Не могу я так жить, Иван. Зачем ты на мне женился?

– Потому что жена должна быть такой, как ты: спокойной, надежной, детей родить. А те так, время провести.

– Знаешь, мне нужен муж дома, отец детям, а не гуляка на стороне.

– Хорошо, разведемся.

– Дети будут со мной.

– Смотря что попросишь из имущества.

– Только то, что полагается, мне ничего не надо, а детям будь добр – плати.

Они спорили, Света уехала к маме, и уже в суде они пошли на мировую, заключили соглашение: Света не претендует на акции, бизнес супруга, он оставляет ей квартиру и платит алименты – 250 000 руб. в месяц. Размер алиментов подлежал ежегодной индексации. Приятная сумма на счету могла обеспечить безбедное существование Светланы с детьми на весьма длительный период.

Также мировое соглашение содержало пункт:

«…отец дополнительно оплачивает расходы на поездки матери с детьми за пределы РФ, расходы на медицинские услуги, а также расходы на дошкольное и школьное образование по согласование с матерью».

Жена одного из компаньонов мужа сказала:

– Могла бы и больше отцапать.

– Мне хватит. Даже если он ни копейки не даст, мы проживем. Да, без мерседесов и пафосных заведений, но вполне приличную гимназию, репетиторов я смогу им обеспечить. Жилье есть, а дальше пусть сами пробиваются.

– Может, ты еще и работать пойдешь?

– Пойду, но уже бегать по уколам не буду. В платную клинику предлагают вернуться. Всё же я операционная медсестра.

Светлана с детьми наладила быт, вышла на ставку в платную клинику, жили достаточно обеспеченно, но не шиковали. Мама с детьми помогала. Алименты Света откладывала:

– Сегодня платит, а завтра – новая любовь, и всё – нет алиментов. Надо накопить побольше, отложить на будущее.

Она как в воду глядела. Иван подал иск в мировой суд о пересмотре размера алиментов, принес документы, что не обладает такими суммами, чтобы по 250 000 в месяц платить, и попросил изменить на треть от заработка.

Светлана поняла, к чему идет, но спорить не стала, согласилась:

– Совсем платить не хочешь?

– Ну что ты, это же мои дети.

– То-то ты после развода их видел пару раз.

– Света, у меня проблемы с серьезными людьми, так что я пока просел. Будет возможность – буду подкидывать деньжат.

Сначала суммы поступали приличные. Меньше, чем 250 000 руб. в месяц, но тоже вполне себе приятные.

А потом наступила осень 2020 года, и деньги не пришли. Светлана попробовала дозвониться до него, телефон был отключен. Через знакомых она узнала: уехал Иван за границу, куда – никому не сказал.

Так как рабочего места не было, то пристав стал начислять алименты из прожиточного минимума в регионе, долг копился. Светлана подала на Ивана в суд:

– Прошу взыскать дополнительные расходы на детей, предусмотренные по мировому соглашению, сумма их за два года составила 1,5 миллиона руб.

Иван в суд не пришел, но суд всё равно взыскал полную сумму.

Данное решение он оспорил:

– Какие полтора миллиона? Самому бы выжить. И вообще, непонятно, куда столько денег ушло.

Но жалобу суд отклонил:

– Сами договорились, сами и выполняйте или оспаривайте этот пункт, а пока – платите. Все документы в деле.

Светлана пожала плечами:

– Активы у него есть, там на что-то живет же и вполне безбедно. Всё равно вернется и рано или поздно заплатит.

Юридическая часть взята из апелляционного определения Московского областного суда от 15.05.2023 по делу № 33–15866/2023.

Как Мила мужа выгнала и алименты взыскала

– Гоша опять не ночевал дома, – плакалась утром Мила маме по телефону.

– Сочувствую, – хладнокровно сказала мама.

– Может, ты Илюшку возьмешь на пару дней? Надо же с Гошей помириться, а то уйдет, надо устроить романтику.

– Мила, ты достала. Да, именно так, – вдруг сердито сказала мама. – Он у тебя гуляет постоянно, раз в две недели пропадает с ночевкой, а ты тащишь ребенка к нам и устраиваешь вокруг этого гуляки танцы с бубном. Достало это! Решай проблемы как хочешь, внука я не возьму. Он у меня в прошлый такой раз, когда ты обещала, что это всего на пару дней – жил полторы недели. А у меня – работа, я до 8 вечера иногда сижу. Но мне пришлось отпрашиваться, забирать его из садика и даже пару раз няне платить, чтобы забрала. Нет у меня возможности брать внука. Вот пойду в отпуск летом, тогда и возьму на неделю.

– У тебя же месяц отпуск. И папа дома.

– Я путевку купила, уедем на две недели с ним. И папа тоже работает.

– А еще неделя отпуска?

– Дела свои есть. Мы со сватьей погулять хотим, пока совсем старыми клюшками не стали. Всё, Мила, сами решайте проблемы.

Мила повесила трубку. Завтра пятница, там выходные, надо что-то делать. Уйдет же любимый муж, а Мила не готова с ним расстаться. Как она одна будет без него? Как оставит сына без отца? Мила же сама росла в полной семье, и Гоша тоже. А Илья должен быть без папы? А потом еще Милу будут звать страшной аббревиатурой «РСП». Кто придумал, что женщина без мужа разведенка с прицепом? Почему с прицепом? Не с авоськой, не с рюкзаком, не прибытком, а с прицепом? Ведь автомобиль с прицепом – весьма солиден, да и прицепы стоят дорого. А тут – как-то унизительно. И так ей всё это не нравилось.

Она вздохнула, походила по квартире. Мила взяла на завтра отгул, он у нее был за переработки. Так что надо время использовать по полной, возвращать мужа в лоно семьи.

Спустя 20 минут Милочка собралась с духом и позвонила свекрови:

– Таисия Львовна, не могли бы Вы Илюшу на выходные взять.

– И не собираюсь.

– Но Вы его с лета не брали, а уже ноябрь.

– Мне хватило того, что Гоша привез мне внука на пару выходных, а потом заявил, что вы работаете, и забрал ребенка через месяц. Илье 5 лет, он маленький, за ним присмотр нужен, а у меня участок, много забот и работа, хотя и на удаленке. Сама я бы поела кашки да чай. А тут готовить надо, продукты покупать, ребенок и на речку хочет, и играть, и много чего еще. Нет и еще раз нет. Вот приеду к вам, пару часов поиграю, и хватит.

Мила заплакала прямо в трубку:

– Но Таисия Львовна, вопрос жизни и смерти.

– Что-то с мамой?

– С Гошей.

– Что с Гошей? 15 минут назад был здоров и весел, звонил.

– Он дома-а-а не ночева-а-ал, – всхлипывала Мила. – Он же уйдет от меня, и я стану разведенкой с прицепом.

– Ну и что? Мы с Гошиным папой два раза разводились. Во второй раз два года вместе не жили, и ничего, прекрасно было и одной.

– Как разводились? А как же Гоша это перенес?

– Отлично. Отец брал его на выходные и иногда по вечерам, даже больше общался, чем когда вместе жили. Так что развод – это от порядочности зависит. Кстати, а что сразу Гоша? У него еще брат есть. Митька вот переживал в первый раз, а во второй радовался, папа ими заниматься больше будет.

– Но Гоша может к другой уйти.

– Я сына не оправдываю. Если он тебя ни в грош не ставит, то потом и сын с тобой так же будет обращаться. Представь, что Илья так же себя вести будет, посмотри со стороны. А потом ответь себе: хочешь такого будущего?

Мила представила, как Илья заходит в квартиру, бросает обувь посреди коридора, идет на кухню:

– Корми меня.

Молча ест, уходит в комнату, бросив тарелку на столе. Милочка всё убирает и заглядывает в комнату:

– Сынок, я что-то нехорошо себя чувствую, сердце давит.

Илюша надевает наушники, и говорит:

– Отстань, мать, я после работы. Дай в «Танчики» поиграть.

Миле становится плохо, она падает, а сын играет, и заметит он, что матери нет, только когда есть захочет, а никто не подаст.

Она встряхнула головой, вернулась в реальность. И сказала сама себе:

– Нет, я так не хочу. Но ведь Гоша именно так себя и ведет. Я его обслужи, я вокруг порхай. Ильей он совсем не занимается. Словно пришел в гостиницу с полным пансионом и женщиной под боком.

Позвонила она «заклятой» подруге Светке, с которой уже год была в ссоре.

– Света, привет.

– Привет, Мила. Сколько лет, сколько зим.

– Слушай, пойдем завтра в кафе сходим, потрещим.

– О, а как это тебя Гошка отпустит?

– Я и спрашивать не буду. Только няне Илюшу оставлю.

– Не ищи няню, привози моей бабушке, она посидит. Рассчитаешься с ней фруктами: купи всяких яблок, груш, бананов. Экзотику она не ест, да и оставишь ей Илью.

Мила встретилась со Светой часов в пять вечера, твердо решив:

– Не буду я романтику дома создавать для Гоши. Еда в холодильнике. Захочет – подогреет и поест. А то где-то пропадает, а я порхаю вокруг. Явно сегодня он ждет того же. Не буду ничего праздничного устраивать, надо мне подумать.

– Как дела? – Света расспрашивала, и Мила ей всё выложила, как есть.

– Я же тебе говорила, что ты слишком растворилась в Гошке, а он обнаглел. Ведет себя как холостяк, словно ни тебя, ни сына нет. А ты раскричалась, что я завидую и ничего не понимаю.

– Светка, что мне делать?

– А ничего не делай.

– В смысле – ничего? Это не совет.

– Какого совета ты ждешь?

– Ну там: разводись или сделай то-то и то-то.

– А ты разведешься или побежишь выполнять эти советы?

– Не знаю.

– Ну и не собираюсь я советовать. Что хочешь, то и делай. А вот то, что мы сейчас делать будем, я знаю. Идем в бар, там Валя нас ждет.

– Валя? Откуда? Она же уехала.

– Вчера приехала, позвонила после тебя, и мы решили сделать сюрприз. Бабушка посидит с Ильей до завтра. А потом его твоя мама заберет, а в воскресенье – свекровь. Я уже договорилась, гуляем.

Мила аж взвизгнула, девичник намечался весьма веселый, как давно они с девчонками не отрывались.

Утро в субботу было каким-то не таким. Мила спала на своем диване одетая. Из кухни пахло кофе. На разобранном кресле спала Светка.

Мила села, сфокусировалась на спящей и спросила сама себя тихо:

– Интересно, как я домой попала?

Из кухни высунулась Валя:

– О, проснулась. Я кофе сделала.

– Мне бы не кофе.

– Я туда добавила для улучшения состояния. Умывайся и садись.

К ним подтянулась сонная Света.

Когда мозги чуть прояснились, Мила спросила:

– Что-то я не помню, а где Гоша?

– Ты его выставила.

– Как выставила? Совсем?

– Ну как… Надела на него мусорное ведро и придала пинком ускорение.

Мила удивленно посмотрела на подруг, думая, что они шутят.

– На, смотри, – сунула телефон с видео Света.

Мила с изумлением увидела себя. Подбоченившись, она возмущенно говорила:

– Что значит «Где шлялась?»? Что значит «Откуда пришла, туда и иди»? А ты где был эти дни, сколько раз дома не ночевал? А?

Гоша раздулся, как индюк, и заявил:

– Я мужчина, а ты обязана терпеть, принимать меня и бегать вокруг.

– Я тебе попринимаю, я тебе побегаю.

Мила схватила мусорное ведро, которое почему-то стояло посередине кухни, и надела прямо на голову Гоше.

– Что ты делаешь? Да я тебя! – заверещал Гоша.

– Девочки, дверь распахните.

И она с размаху пнула Гошу под то место, которое у него жаждало приключений, да опасность в данный момент не учуяло.

Гоша вылетел на площадку, вслед вылетели его ботинки, припечатав подошвой одного из них ведро. Раздался глухой звук набата, дверь захлопнулась.

– А что было потом?

– Да ничего, мы еще посидели, тихо песни понапевали и спать легли.

Мила взялась за голову:

– Что теперь будет?

Валя пожала плечами:

– Ничего, балласт ты выпнула, в себя пришла. Сегодня еще побузим, завтра к вечеру заберешь Илюшку у свекрови и будешь решать, как дальше жить.

– Что Таисия Львовна скажет? Стыд-то какой.

– Ничего плохого, я ей видео отправила сразу с сообщением, что Гоша идет к ней, – сказала бессовестная Светка.

– Ты откуда ее телефон знаешь?

– Со свадьбы еще. Мы после вашей свадьбы с ней, Валей и твоей мамой знатно побузили. Еле-еле всех мужья по домам развели. Правда, после я со своим развелась, застукав его с сестрой приятеля Гошки.

– А мой устоял, да еще и хихикал, когда узнал о планируемой эпохальной встрече. Попросил ничего не разрушать, а то детям трудно будет объяснить что-то, им тут нравится к бабушке ездить.

Мила допила кофе, протянула Вале чашку:

– Еще, на донышко, но кофе не надо. И рассольник у меня есть в холодильнике.

– Вот это дело!

Мила махнула рукой:

– Мне с чего-то казалось, что вот оно – семья, счастье, за него надо бороться. А Гоша совсем распоясался. Да и вообще – он же явно гуляет. Зачем мне это надо?

– Не планируешь с разлучницей разборки устраивать?

– Она, что, силой его к себе тащила? Сам с радостью несся, забыв про семью. В общем, в понедельник развожусь. Кстати, а что Таисия Львовна ответила?

– Жаль, что ей с внуком сидеть, а то бы присоединилась.

– Ноги болят. Мы плясали?

– Конечно. И танцевали, и в караоке ходили.

– Это немного помню.

В воскресенье вечером довольная жизнью Мила забрала у свекрови Илью, заявив Гоше:

– Вот тут и оставайся, а я на развод подаю.

– Я имею право жить в квартире, у нас равные доли.

– Подаришь свою долю Илюше, так справедливо будет.

Гоша побрыкался, но под давлением родных написал дарственную на сына, с Милой они развелись.

Алименты Гоша решил не платить:

– Я им квартиру оставил.

На это ему Мила ехидно ответила, что деньги родители дали в равных долях, он лично ни копейки не вложил.

– Всё равно платить не буду.

Мила пошла в суд, подала иск о взыскании алиментов. Гоша всячески затягивал процесс: то предлагал процент от заработной платы, то он уволился, то устроился, то суд всё неправильно решил, то Гоша болеет, в суд явиться не может, просит перенести. Всё же алименты Мила с Гоши взыскала в размере 7,5 тысяч руб.

Гоша сердился, да еще с момента обращения в суд взыскали, а он тянул-тянул, думал подольше не платить, но оказывается, и платить надо, и долг уже есть.

Погасил Гоша долг, платит алименты и тут невиданную любовь стал к Илье проявлять – приходить, играть, звонить. Ведь с момента развода, да пока суды шли, более двух лет прошло. Сын первый класс уж заканчивал, во второй перешел. И после одной из встреч с папой Илья говорит:

– Мама, папа говорит, что он много денег дает, всё перечисляет и перечисляет, а ты по ресторанам ходишь на них.

– Когда, сынок, мама в ресторане была?

– Вот и я подумал, что давно не была, а как же – папа говорит?

– Сынок, мы вот пойдем к школе всё покупать, в магазине ты сам папиными денежками рассчитываться будешь. Уже немаленький, умеешь.

Купил Илюша рюкзак, который ему нравился, сменную обувь, еще что-то по мелочи. Мила старалась недорогую брать, очень уж быстро Илья растет. И тут деньги-то и закончились.

– Мама, это всё что ли?

– Всё, ты сам сумму знаешь.

– Как-то я себе представлял, что это побольше, вот же папа врушка.

– Сынок, это тебе урок. Так же и про ребят: если кто-то говорит и делает плохое, ты не присоединяйся, а подумай, проверь. Может, человек ошибается.

Мила, конечно, разозлилась, да и подала иск в суд на Гошу:

– Прошу взыскать часть расходов за коммунальные услуги, которые я оплачиваю за ребенка. Я единолично, в том числе за ребенка, несу расходы по оплате коммунальных услуг, в частности, за последние 3 года. Я настаиваю на удовлетворении иска и взыскании с Гоши половины расходов, приходящихся на ребенка, т. е. в общей сумме 22 498, 98 руб.

Гоша возражал:

– Да с чего это я должен оплачивать! Я плачу алименты, их и должно хватать. Мы пополам несем расходы, сюда входят и коммунальные платежи. Ведь эти деньги – на содержание ребенка: питание, одежду, коммунальные услуги.

Суд в иске отказал, жалоба была отклонена, и дело дошло до апелляционной инстанции.

«Отказывая в удовлетворении иска, мировой судья, с которым согласился суд апелляционной инстанции, исходил из того, что ответчик является плательщиком алиментов на содержание несовершеннолетнего ребенка, а выполнение ответчиком обязанности по выплате алиментов на содержание ребенка предполагает выполнение обязанности и по имущественной ответственности по гражданским обязательствам сына, возложенных законом на родителей, т. е. и по оплате коммунальных платежей».

Мила написала кассационную жалобу, и третья инстанция заявила:

– Вообще всё неверно решено. Ведь есть Постановление Пленума Верховного Суда, где сказано, что если собственником жилого помещения (доли) является несовершеннолетний, то обязанность по оплате жилого помещения и коммунальных услуг несут его родители независимо от факта совместного с ним проживания (ст. 21, 26, 28 Гражданского кодекса Российской Федерации и ст. 56, 60, 64 Семейного кодекса Российской Федерации).

«…вывод судов о том, что выполнение ответчиком обязанности по выплате алиментов на содержание детей предполагает выполнением им тем самым своей обязанности и по имущественной ответственности по гражданским обязательствам его детей, возложенной законом на обоих родителей в равных долях, является результатом ошибочного толкования норм действующего законодательства… Выполнение ответчиком обязанности по выплате алиментов на содержание детей не освобождает его от имущественной ответственности по гражданским обязательствам его несовершеннолетних детей, такая ответственность возлагается на обоих родителей и равных долях».

Отправила кассационная инстанция дело на новое рассмотрение. Теперь-то суд точно взыщет с Гоши эти деньги, да еще и судебные расходы. Этот вариант не очень Гошу обрадовал, он позвонил Миле:

– Я же алименты плачу!

– Плати, я же не возражаю. И коммуналку плати. В общем, Гоша, ребенок – это не только радость, но и ответственность и забота, и материальные расходы. Так что буду с тебя взыскивать.

– Мне, что, на вторую работу идти? Мать деньги на питание и коммуналку берет, алименты, еще коммуналка за Илью. Я без денег вообще остаюсь.

– Или место другое найти, где платят больше, прогуливать не разрешают и работать надо.

Юридическая часть взята из определения Первого КСОЮ от 12.07.2024 № 88–21673/2024.

Цена безответственности: история Марины

– Марина, ты куда?

– Лешенька приехал.

– И что? Он приезжает раз в три месяца, и ты бежишь к нему по первому зову.

– Не раз в три месяца, а был тут месяц назад.

– Ох, и в кого ты такая. Присушил он тебя.

– Ничего не присушил. Мы любим друг друга.

– Что же он тебя к себе не заберет? Замуж не позовет?

– Мама, да кто сейчас замуж выходит? Мы всю жизнь вместе, а так – постоянно на связи, постоянно общаемся.

– А что же ты рыдала на прошлой неделе, что он тебе по 3–4 дня не звонит?

– Это просто накатило. А Алеша занят был.

– Пользуется он тобой, как с 11 класса вы стали встречаться, так и пользуется. Ты безотказная, удобная. Но нет у него к тебе сильной любви. Маришка, подумай…

– Мама, ты не понимаешь!

– Куда уж мне. Скорее бы переболела ты этим. Уже пять лет жду, а всё не проходит.

– И не пройдет. Мы вместе на всю жизнь.

Еще год продлились такие отношения, а потом Марина дочку родила. Алексей сказал:

– Ты это… Запиши ребенка на себя. Пока я мало получаю, а тебе как матери-одиночке, льготы какие-нибудь будут, пособия от государства.

Марина согласно кивнула. Алешенька же любит ее и Леночку. А документы – ерунда.

Всё реже стал Леша приезжать, денег не слал, Лена росла. Марина искала подработки в интернете, подрядилась по вечерам полы мыть в каком-то офисе.

Мама вздыхала:

– Маринка, да подай ты на установление отцовства.

– Сначала поговорю с ним. Может, случилось что, а потом буду решать. Он же присылал маленькие, но деньги.

– Да сколько она там слал – месяцев шесть всего. И уже полгода или больше ни слуху, ни духу от него. На звонки твои не отвечает. Похоже, номер сменил.

Тут соседка сказала Марине:

– Полы драишь? А что папаша ребенка не поможет?

– Так с чего ему?

– Как с чего? Вон – с кралей приехал. Жена, говорит. Машину они купили, квартира у нее своя. Зарабатывает, говорят, Алексей очень прилично.

– С же-же-женой?

– Ну да. Тут мать его ребенка полы наяривает, а он машины покупает. Совести совсем нет.

Марина, как неживая, пришла домой:

– Это ошибка, он не мог так со мной поступить…

Она натянула джинсы, футболку. Вся одежда болталась. Маринка со своими работами вообще почти не ела, очень похудела. Помчалась она к дому Алексея, тихо села во дворе в уголочке, вдалеке от подъезда, чтобы никто не видел.

– Как я зайду? Что скажу?

И тут она увидела его с красивой девушкой, они вышли счастливые. Леша смотрел на ту так, как никогда не смотрел на Марину. Она улыбнулась и мгновенно на его лице появилось отражение ее улыбки.

Марина посмотрела, как они сели в машину и поехали куда-то. Она еще посидела и медленно побрела домой. Ноги казались тяжелыми, словно гири к ним привязали.

Зашла в квартиру, села на диван и уставилась в одну точку. Мать кричала, трясла ее. Марина ничего не слышала и не видела. В сознание ее привел громкий плач дочки.

– Боже, что я творю. Мне есть ради кого жить, ради кого счастливой быть.

Мама обняла Марину и внучку:

– Ничего, милые мои, выкарабкаемся. Марина, я договорилась про курсы бухгалтеров. Не перебивай. Твой диплом менеджера по непонятно чему никому не нужен. Пойдешь на курсы, а потом – в фирму дяди Славы на первичку. Он бухгалтера ищет. Готов взять тебя на полдня на период до садика, пока учишься – подождет.

– А Леночка?

– Я работаю сменами, будем регулировать этот вопрос. Со Славой будем договариваться. Пробьемся. Был бы жив папа, было бы полегче, но ничего, всё наладится.

Марина работала, денег было впритык, дочка росла, стала ножку подволакивать. Марина пошла с ней по больницам.

– Ой, мамаша, что вы беспокоитесь. Ударился ребенок. Маленькая, бегает.

– Я вижу, что это ненормально, не так всё происходит, когда ударился ребенок.

Врачи отмахивались, Марина настаивала. Денег тратилось на это немало, и она решилась:

– Так, папаша будет машины менять, шиковать, а я ребенка одна тянуть? Пусть немного, но платит, – решила Марина.

Она подала в суд на установление отцовства.

Алексей примчался:

– Да зачем тебе это? Я и так деньги буду давать, сколько смогу.

– Много ты за это время дал? Прямо в чемодане не унести. Нет, установим отцовство, алименты платить будешь.

– Меня жена не простит!

– Мне-то какое дело, простит она тебя или нет. Раньше надо было думать.

Конечно, все экспертизы подтвердили отцовство Алексея, Марина взыскала алименты, четверть от заработков Леши. Жить стало полегче, алименты приходили вполне приличные.

Алексей как-то с женой примирился, объяснил ей всё. Даже предложил иногда Лену брать, но Марина засмеялась:

– Девочка уже всё понимает. Тут приходит посторонний дядька и увозит ее. Придумал тоже. Приходи, играй, занимайся, но при мне, или моей маме, чтобы ребенок сначала привык к тебе.

Но, конечно, такого не было, Алексей не приезжал, Лена с ним так и не познакомилась.

Марина ходила с ребенком по врачам, пока не попала по квоте в медицинский центр. Диагноз был установлен:

– Возможно, после операции и лечения всё восстановится. Но вы попали к нам достаточно поздно. Пока инвалидность. И будем смотреть динамику.

Марина с дочкой прошла обследование, лечение, Лене установили инвалидность. В стационаре лежали неоднократно. А это время и деньги. Устроиться на более высокооплачиваемую, но напряженную работу Марина пока не могла.

– Подрастет Лена, тогда я поищу что-то более денежное. Пока не могу. А затраты есть, и немалые.

Коллега посоветовала:

– Подай иск к отцу ребенка на взыскание дополнительных трат. Или так – позвони папаше ее, попроси.

– Не буду звонить как попрошайка. Подам иск в суд. Что присудят, то и получу.

Она подала иск:

– Прошу взыскать дополнительные расходы на лечение ребенка-инвалида. Инвалидность мы ежегодно подтверждаем. Я постоянно прохожу лечение с ребенком в стационаре. В последний раз мною потрачено на лечение чуть больше 38 000 руб. Чеки все прилагаю. Прошу отца ребенка компенсировать мне половину затрат.

Алексей в суд не пришел, направил заявление, что с требованиями согласен, последствия признания иска ему понятны.

«…в судебном заседании ответчиком представлено заявление о признании исковых требований, предъявленных к нему, в полном объеме. В заявлении ответчика отражено признание иска, разъяснены положения ст. 173 ГПК РФ.

При таких обстоятельствах суд считает возможным принять признание иска ответчиком. Согласно ч. 3 ст. 173 ГПК РФ при признании ответчиком иска и принятии его судом принимается решение об удовлетворении заявленных истцом требований».

С Алексея судом было взыскано 19 000 руб. в пользу Марины.

Позднее, после суда, ей позвонили с незнакомого номера. Марина взяла трубку:

– Здравствуйте, я Алина, жена Леши.

Они помолчали, та сказала:

– Простите, я волнуюсь. Мы можем встретимся?

– Зачем?

– Поговорить.

Они встретились.

– Марина, я хочу попросить: вы звоните, если что-то нужно будет девочке. Она уже не маленькая, я понимаю, сколько сил надо, чтобы поднять больного ребенка.

– Неудобно.

– Удобно… И вот… Я хотела спросить…

– Он вас любит, вы не переживайте. Мы и не жили вместе, и расстались окончательно после рождения дочки.

– Я знаю, и у нас тоже дети растут. Поэтому надо будет – просто сбрасывайте через мессенджер чеки, мы половину будем отсылать сразу, без суда. Так проще и быстрее. А что срочное надо, просто напишите.

Марина улыбнулась:

– Напишу, спасибо.

Она пришла домой, Лена выглянула из комнаты:

– Мамуля, ты чего так долго?

– Гуляла, хорошо-то как.

– Бабуля, мама вся сияет и тортик купила.

А Марине было легко. Любовь? Пережила она это, и отпустило, наконец-то ее отпустило. Дома мама и дочка, любимые и любящие. Остальное наладится, главное – гармония в душе.

Юридическая часть взята из решения Центрального районного суда Тольятти Самарской области от 20.12.2023 по делу № 2–7266/2023.

Дочки вместо сына: уроки жизни

– Да ты моя масечка, да ты мое солнышко, – перебирала Вика волосы супруга.

Голова его мирно лежала на коленях у жены, и он просто наслаждался тишиной, покоем и лаской.

– Мы на выходных поедем за город? По лесу погуляем, возьмем мангал, пожарим вкусности на углях. Устроим что-то наподобие пикника. Дочки хотели.

Две девочки – Арина и Алена – играли спокойно в своей комнате, рассаживали кукол.

– Поедем, почему бы и не съездить. Мяса надо купить.

– Я куплю плечики куриные, замаринуем и пожарим: быстро, мягко, вкусно. Овощей возьму.

Гриша был доволен: семья спокойная, достаток, квартира двухкомнатная, ипотеку уже погасили, даже без материнского капитала.

Одно его заботило – очень хотелось сына. Бывает у мужчин пунктик, надо им «продолжение славного рода Захрюкиных», надо передать им… А что передать-то в наследство? Фамилия неблагозвучная, из имущества – доля в квартире, доходы как получаются, так и тратятся. В общем, полное отсутствие богатств. Что же передать-то? Набор неповторимых генов! Хотя у некоторых такой набор надо бы пресекать в самый ранний период, ну да ладно.

В общем, хотел он сына.

А Вика рожать отказывалась:

– Ты хотел сына первым – появилась Арина, хотел сына вторым – растет Алена. Знаешь, хватит. А если опять девочка будет? Нам бы этих вырастить.

– Вырастим, но с сыном было бы как-то более приятно. На рыбалку с ним сходить, футбол посмотреть.

– Аленка с тобой и на рыбалку ходит, и на футбол. Сорванец, а не девочка. Вот и сейчас Арина в куклы играет, а та конструктор собирает.

– Огонь-девчонка.

Выходные прошли тепло и приятно, а в понедельник Григорий ушел на работу:

– У нас аврал, я приду ближе к 12 ночи или попозже, ложись спать, не жди меня.

Скрывал Григорий свой случайный роман. Уже год скрывал, что фигуристая Клава его принимает у себя для утех и всяких непотребств. Семью Григорий рушить не собирался, его и так всё устраивало.

Клава стала надоедать, Гриша подумывал, что пора бы расставаться. Да и денег много уходит, без подарка-то не придешь.

И в этот день он встретился с Клавой, всё честь по чести, цветы вручил, порцию ласки получил, и когда он уже собирался уходить, Клава сказала:

– Милый, пора тебе от жены уходить.

– Зачем? Там дети, Клава. Дети – существа ранимые, им папа нужен.

– Вот именно, а я, между прочим, ребенка жду. И по всем приметам – мальчика.

– Мальчика? – восхищенно выдохнул Григорий. – У меня сын будет!

С таким одухотворенным лицом он и впорхнул в квартиру, где жила семья.

– Сейчас я Вике скажу, что сын будет. Пусть со мной порадуется. Конечно, жить мне придется с сыном, как уж парень без отца.

К его сожалению, дома было тихо и темно. Вика спала, соблазнительно раскинувшись на супружеском ложе. Девочки спали в своих кроватках во второй комнате.

Вздохнул Григорий, и поделиться радостью не с кем, умылся да спать лег под бочок к жене.

Утром, поедая на завтрак омлет, он сказал:

– Вика, отвлекись от девочек, мне надо тебе важную вещь сказать.

– Подожди, Гриша, мы собираемся. Арина, нет, белые колготки мы несем с собой, там переоденешь на праздник. И платье я несу. Ты идешь в красном платье и бежевых колготках. Ладно, надень красные колготки и красное платье. Будешь как пожарная машина. Алена, сними немедленно эти штаны, там костюмчик тебе приготовлен. Да, с мишкой, а не с машинкой. И бант белый с красным повяжем, и костюм не синий, а сиреневый.

– Да сами оденутся они, Вика, отвлекись.

– Нет, у Арины сегодня утренник, она должна выглядеть хорошо.

В общем, так и носилась всё утро Вика и, не поговорив с мужем, умчалась в садик, а потом и на работу.

Гриша, не торопясь, вышел следом и поехал по делам, у него их было достаточно, работал он на себя, поэтому «что потопаешь, то и полопаешь».

С женой он смог поговорить только вечером:

– Вика, оставь ты девочек в покое, разговор есть важный. Радость у меня.

– Что такое? Всё, девочки, в комнату, мультики смотреть.

– А конструктор?

– Всё в комнате, пять минут отдыха у мамы с папой. Всё, тишина, погоди, чаю налью и слушаю.

– Вика, у меня важное известие: скоро сын родится.

– У кого сын родится?

– У меня.

– Да? Я вроде не беременная.

– Да ты-то тут причем.

– То есть сын родится не от меня. А от кого?

– От Клавы.

– Ага, значит, от Клавы. То есть у тебя есть, помимо меня, Клава, которая родит тебе сына.

– Ты рада?

– Зашибись, какая я счастливая. Вот сейчас возьму кастрюлю и начну туда сцеживать счастье. И что дальше?

– Я должен жить с сыном!

– Вперед и с песней. Сейчас вещи соберу.

– Нет, я уходить не хочу. Буду там жить иногда.

– Нет уж, с сыном – так с сыном. Мальчику нужен папа. Девочкам-то он зачем? У девочек мама есть, а там – папа, да…

– Вика, ты издеваешься?

– Конечно. Ты взрослый мужик, а говоришь, что я должна порадоваться тому, что у тебя другая баб… женщина, с который ты мне изменяешь, и она тебе обязательно кого-то там родит. Ты нормальный?

– Вика, но я люблю тебя. И не хочу уходить.

– А придется. Вон отсюда, или я за себя не отвечаю. Вещи завтра заберешь, я их сегодня соберу.

Вика выставила Григория из дома, закрыла дверь. Злость была, обида была, а слез не было. Из комнаты высунулась Алена:

– Мама, ты злая?

– Есть такое.

– Тогда я не расскажу, что мы цветок уронили и рассыпали землю.

Взяла Вика веник и пошла делать уборку в комнате детей, почитала им книжку, уложила спать. А сама пошла собирать вещи мужа.

Телефон она отключила сразу.

– Надо бы еще замок поменять, а то начиталась на Дзене, как бывшие мужья вещи вывозят, обои обдирают, даже самые на вид замечательные. Хотя он сособственник, половина квартиры его. Но замок поменяю, нечего шастать.

Детей она отвезла в садик, отпросилась с работы, вернулась домой, вещи Григорию отдала, съездила в суд, подала заявление о разводе и взыскании алиментов на детей – треть от заработков.

Клавдия получила Гришу в свое полное распоряжение и была рада:

– Сыночка, смотри, папа дома, – говорила она с животом.

А Григорий просто млел от этого. На Вику злился, общаться с бывшим мужем та категорически не хотела, на звонки не отвечала. А он, между прочим, скучал и по ней, и по дочкам. Хотя с малышками у бабушки виделся постоянно.

Алименты на девочек перечислял исправно, прошло несколько месяцев, и вот Клава отправилась в роддом. Григорий позвонил в предвкушении в справочную:

– Ну что, как там мой сын?

– Дочка у вас, да крепенькая такая, в маму.

– Нет, вы ошиблись, у меня сын.

– Мужчина, я не ошибаюсь. Клавдия родила дочку.

Клава перезвонила:

– Ошиблись на УЗИ, дочка у нас, Машенька. Но какая разница, лишь бы здоровенькая была.

– У меня и так уже две дочки, я из-за сына ушел. Эх, Клава, Клава.

Вика как узнала новость от бывшей свекрови, но действующей бабушки девочек, посмеялась. Свекровь ворчала:

– Что ты хихикаешь, он же так тебя и любит, о сыне возмечтал, глупостей натворил.

– Лицо его представляю, когда ему сообщили, что дочка.

Свекровь невольно захихикала следом за Викой:

– Это да, было смешно. Дед до сих пор как посмотрит на Гришку, так смеяться начинает.

Григорий алименты стал платить нерегулярно. Клавдия дергала, помогать требовала. Он от части заказов отказался. Деньги потерял, а тут и 2020 год, всех по домам посадили, вообще без денег остался. Пока выкарабкивался, какие-то деньги платил Вике, и почти два года алименты были вообще нестабильными.

Вика сказала:

– Гриша, это не дело. Девочки уже в школу пошли, затраты растут, а ты вообще не платишь на них.

– Сама видишь, что творится.

– Вижу. Поэтому давай заключать соглашение и утверждать его судом. Сколько будешь платить регулярно?

– Давай тысяч 10–12 сейчас.

– Хорошо, хотя бы так.

В суде утвердили мировое соглашение, Григорий погасил долги по алиментам, стал платить регулярно.

– О, встал на ноги, – удовлетворенно сказала Вика.

И подала она иск в суд на увеличение алиментов, в твердой денежной сумме:

– Пусть платит два прожиточных минимума – 27 000 в месяц. Девочки растут, затраты растут. А мне только на продукты хватает. В собственности у него машина, квартира, два земельных участка и доля в квартире, где мы с девочками живем.

Гриша возражал:

– Да откуда же я денег столько возьму! У меня на иждивении еще одна дочка.

– Дочке уже три года, даже больше, пусть твоя Клава работать идет. А раз не работает, то проедает деньги моих детей. Вон какая стала, видела я ее издалека – словно баржа идет.

– Так она работает, как иначе-то.

Он промолчал, не сказал Вике, что ушел давно от Клавы и живет с родителями.

Суд рассмотрел все документы и решил иск удовлетворить частично, взыскав по 1,6 прожиточного минимума на двоих детей (по 0,8 на каждого ребенка).

«…взыскать с Григория в пользу Вики алименты на содержание несовершеннолетних детей… в твердой денежной сумме в размере 8878 руб. 00 коп. на каждого ребенка, что на момент взыскания составляет 0,8 величины прожиточного минимума, установленного для детей… с последующей индексацией пропорционально росту величины прожиточного минимума для соответствующей социально-демографической группы населения, установленной в соответствующем субъекте Российской Федерации по месту жительства лица, получающего алименты, ежемесячно, начиная с даты вступления решения суда в законную силу и до совершеннолетия детей».

Вика была довольна. Гриша робко спросил:

– Мы тут с Аленой созванивались. Можно я ее и Аришу за город возьму, на пикник?

– С Клавой? Нет.

– Я давно ушел от Клавы. Можно?

– Втроем: ты и дети – можно.

– Я завезу продукты. Ты замаринуешь плечики и овощи?

– Замариную, привози.

Девочки уже в четверг начали просить:

– Мама, давай ты с нами поедешь.

– Мама отдохнет от всех, выспится.

– Ну ма-а-а-ам, ты там подышишь, погуляешь, на креслице посидишь.

– Папа не приглашал.

Через десять минут позвонил Гриша:

– Я побоялся тебя пригласить.

– Хорошо, съезжу. Но это только пикник, и ничего большего.

– Просто погуляем, просто отдохнем.

Свекровь перекрестила сына вслед:

– Может, помирятся. Ведь бегает тайком на Вику посмотреть, да и она к себе никого не подпускает, сама слышала, как отшивала кого-то, типа всё еще мужа любит.

Юридическая часть взята из решения Центрального районного суда Тулы от 20.12.2023 по делу № 2–3156/2023.

Развод и дети: кто платит за праздник

Серафима любила сына, но после развода, когда ему было 10 лет, он остался с папой.

– Сынок, как же так?

– Мама, я с папой, он всегда рядом. А ты то у бабушки, то теперь с дядей Толей живешь. Мне он не нравится.

– Папа твой деспот и сатрап.

– Мама, не надо.

Ефим не мешал Серафиме видеться с сыном:

– Мать всё-таки.

Алименты не взыскивал, зарабатывал достаточно, но спуску непоседливому Толику не давал.

– Я на работе, бабушек нет, так что строгий режим: спорт, занятия, контроль.

При этом Толя был одет с иголочки, отец не скупился, и новые гаджеты сыну покупал.

Мама появлялась по выходным, и начинался праздник: делай что хочешь, не спи до трех ночи, никаких забот и хлопот. Еще и во всякие парки-кафе ходили, правда, за счет Ефима, тот перечислял на это деньги, зная, что у Серафимы зарплата копеечная.

В 14 лет Толя заявил:

– Я к маме жить уйду.

– Сын, ты подумай. В тебе просто подростковый бунт. Тебе ничего не хочется делать, а я не даю тебе скатиться по учебе, бросить спорт, сутками сидеть за компьютером. Мама для тебя – праздник. Встретились, побаловались, и все. Но эта сторона жизни с учебой никуда не денется.

– Нет, я к маме хочу.

– Ладно, иди, я не могу этому препятствовать, тебе 14 лет.

Супруге он сказал:

– Алименты платить буду, сын же. Но вот дополнительные оплаты не ждите. Я же оплачивал все ваши походы в кафе, развлечения на выходных. Теперь – сама.

– Твоих алиментов хватит, ты отлично зарабатываешь.

Ефим хитро улыбнулся. Да, у него неплохая зарплата, но есть и дополнительный неучтенный заработок.

Они установили алименты в судебном порядке – 1/6 от всех видов заработка, так как у Ефима был еще ребенок, на которого он платил алименты.

Серафима получила алименты месяц, второй:

– Ефим, что-то как-то мало. Толя просит новый компьютер, игровой.

– Покупай, я алименты плачу.

– И его одевать надо.

– Повторяю – одевай, я алименты плачу.

– Но это дорого. И он так много ест!

– Растет пацан, а про одежду – ищи подешевле. Ты же работаешь. Сын – это не только кафе за мой счет, это ежедневное содержание.

Серафиму вызывали в школу, классный руководитель ругалась:

– Скатился по учебе, стал прогуливать первые уроки, не высыпается. Я слышала, он теперь с Вами, а не с отцом живет. Вы явно не справляетесь с ребенком, я буду вызывать опеку, если ситуация не исправится.

Серафима стала строже относиться к Толику, тот попытался переметнуться обратно к отцу, но Ефим сказал:

– Нет, ты не со мной хочешь жить, тебе просто стало неудобно, что мама стала строже, забавы закончились, да еще на всякое баловство денег не хватает. Тебе хочется праздника: со мной удобно, по выходным развлекаться с мамой. Нет, выбрал тот путь – живи там.

Нелегко далось Ефиму это решение, но он посчитал, что так лучше будет для сына.

Серафима же пошла в суд:

– Прошу увеличить алименты. У Ефима есть еще дополнительный заработок, а он копейки платит. Я хочу, чтобы он и проценты платил, и еще в твердой денежной сумме давал ежемесячно прожиточный минимум на ребенка.

– У меня одна работа, плачу я шестую часть от доходов, а это почти прожиточный минимум на сына. Я не могу отдавать всю зарплату им. Да и Серафима пускай вкладывает столько же, сколько и я. Просто мальчик привык жить в других условиях, в достатке, но я более строгий, а мать больше дозволяет. До этого все деньги шли на него, а теперь – только алименты. Серафима не справляется, но содержать сына должны двое. Я деньги даю.

Суд дело рассмотрел, ведомости по зарплате изучил и удовлетворил иск частично, взыскав алименты – 1/6, но с доплатой (если меньше выходит) до прожиточного минимума.

«…ежемесячно в размере 1/6 части заработка или иного дохода должника, но не менее прожиточного минимума на ребенка в …области в твердой денежной сумме, что на момент рассмотрения дела составляет 14 989 руб. в месяц, с последующей индексацией пропорционально росту величины прожиточного минимума для соответствующей социально-демографической группы населения, установленной в соответствующем субъекте Российской Федерации…»

Серафима разочарованно сказала:

– И это всё?

– И это всё. А ты сколько хотела?

– У тебя есть работа, ты больше 150 000 получаешь. Я точно знаю.

– Это тебе кажется, галлюцинации. Или ты хотела жить за мой счет? За счет моих алиментов? Теперь вкладывай в ребенка столько же, сколько вкладывал я.

– В школе опеку грозятся вызвать. Он прогуливал первые уроки, просыпал.

– Режим дня должен быть. Ты забыла? Или настолько хотела казаться хорошей, что решила всё разрешать? Так это не работает, сам по себе Толя ничего делать не будет. Ленивый он у нас. Всё, Серафима, я пошел. Алименты будут на работе взыскивать.

– Мама, папа даст денег на компьютер? – встретил ее дома Толик.

– Какой компьютер? У тебя двойки. Отключаю интернет, забираю телефон, сиди, учись.

– Ты чего такая сердитая?

– Ничего, с сегодняшнего дня никаких сидений допоздна, спать вовремя. А вызовут хоть раз в школу, вообще компьютер увезу и телефон кнопочный тебе куплю, а этот сдам.

Толя хлопал глазами, не понимая, чего мама вдруг такая бука стала.

Юридическая часть взята из решения Центрального районного суда Тулы Тульской области от 12.01.2024 по делу № 2–2600/2023.

«Мамонта добывать»: крах семейного быта Клавдии

Клавдия приготовила обед на следующий день погладила сыну форму, мужу рубашки и устало присела.

Валера пришел поздно, рыкнул на нее:

– Что ты сидишь? Подай мне ужин!

Клава быстро подогрела, покормила мужа:

– Отвратительно готовишь! Котлеты сухие, как подошва. Это же есть невозможно!

Зашел 12-летний Костик:

– Мама, дай мне котлетку!

– На тарелке, возьми себе и положи, тарелку потом помой.

– Тебе, что, подать ребенку котлету трудно? – рыкнул Валера.

– А что такого, если он своими ручками котлету себе положит?

– А ты на что?

– В смысле: я на что? Я вам не прислуга.

– Ты женщина и мать, ты обязана обустраивать быт.

– А ты что делать обязан? – начала заводиться Клавдия.

– Я должен мамонта принести.

– Мамонтов по причине их вымирания давно никто не носит. Ты обязан содержать семью, значит. И?

– Что «И»?

– Содержи. Я что-то не вижу, чтобы ты много зарабатывал, избавил меня от необходимости работать. А то я и мамонта добывай, и быт обустраивай. Не обнаглели ли вы, господа?

– Не обнаглели. А ты с каждым днем готовишь всё хуже. Рецепты у моей мамы возьми, что ли.

Так повторялось постоянно. Клавдия молчала, Валерий командовал, Костя наглел, ничего не делал, требовал ухода и обслуживания. Свекровь хвалила внука и сына, что никак не способствовало улучшению отношений в семье.

Клава всё чаще плакала, подруга Инна ей говорила:

– Перестань бегать перед ними на цыпочках.

– Как перестать-то, Инна? Всё же муж, сын.

– А они о тебе позаботятся?

– Конечно, просто привыкли, что дома я командую.

Клавдия заболела, стало плохо на работе, и ее увезли на скорой в больницу с аппендицитом. Прооперировали. Она позвонила Валере:

– Валера, принеси мне одежду.

– Я, что, еще и одежду таскать должен?

– Тогда Инна заедет.

– Скажи ей, где лежит, Инна заберет. Я дома буду в шесть.

– А вы с Костиком меня не навестите?

– А чего тебя навещать? Чем мы поможем? Как выпишут, так домой приедешь. Нам и так сложно, мы на сухомятке сидим.

Клавдия в больнице задержалась: заживление шло медленно, анализы долго были неважные. За это время ни Валера, ни Костя ни разу не приходили. Клава попробовала в палате сказать:

– Мужчины все такие…

Но соседка хмыкнула:

– Кто тебе сказал, что все такие? У меня муж и два сына, каждый день приезжают, готовят, убирают. Муж с сыном вчера борщ сварили, картошки с курочкой потушили. Мне пока нельзя, так бульончик легкий привезли. Младший просто забегает повидать, скоро 14 лет будет, волнуется. Просто навестить и поддержать.

– А мой даже не звонит, – печально сказала Клава.

– Как не звонит, вчера твои звонили, спрашивали, где взять чистые рубашки, если в шкафу закончились, – засмеялась соседка.

– Ну да, а постирать и погладить не догадались.

– А зачем им? Ты же всё сделаешь.

Соседка посерьезнела:

– Слушай, вот сейчас просто аппендицит, и они даже не навестят, зато недовольны, им неудобно. А если что серьезное? В хоспис сдадут? В дом инвалидов поместят? Нет, я не прогнозирую, мне просто интересно. Ты же на работе пашешь, тебя там ценят и уважают, трижды девочки забегали, подруга у тебя хорошая: через день ездит. А самые родные где?

Клавдия впервые произнесла вслух, что было внутри:

– А им на меня наплевать, только удобство и обслуживание.

– Вопрос: тебе это зачем? Или идти некуда?

– Есть квартира, бабушкина, двухкомнатная, я ее сдаю.

– Деньги, конечно, в семью, твоих же содержать надо, – покивала соседка.

Клава кивнула:

– Да, аренду в семью, но вторую половину я откладываю. Мало ли какой ремонт понадобится в квартире сделать. Я еще и зарабатываю хорошо.

– И долго ты служить двум здоровым лбам будешь? А для себя пожить? Подумай, надо окружать себя людьми – не пиявками, а нормальными. Которых и ты поддержишь, и они тебя поддержат. А то, что творится, прости, но это ненормально.

– Сына жалко.

– Ты ему хуже делаешь, он тоже должен понимать, что маму надо жалеть, маме надо помогать.

– Он раньше жалел, помогал, но Валера… Он ему постоянно говорит, как и что делать, и Костя вообще перестал слушать меня. Я говорю, что надо учиться, а Валера вечером, когда уроки сделаны, сын уже отдыхает, говорит, что главное не уроки, а то, что в голове. В общем, всё наперекор мне.

– А дальше, представь, что будет дальше. И вслух скажи.

– Дальше? Дальше он меня ни в грош ставить не будет. Папа молодец – все позволяет, а я плохая, только требовать и могу.

– Какой выход?

– Не знаю, но сейчас вроде как каникулы, могут и вдвоем пожить.

– И он на каникулах ни разу не пришел. Очень интересно.

Больше соседка ничего не сказала, а Клава смотрела в окно, как она после выписки идет к машине, муж несет пакеты с вещами, помогает ей устроиться. И увозит домой, а Клавдии муж сказал:

– Тяжело – вызови такси. Не с работы же мне ради тебя отпрашиваться. Дома бардак за это время, прибери и приготовь ужин. А то мы без тебя изжогу уже получили, пока ты бока отлеживала. И рубашку мне на завтра погладить не забудь.

– Мне нельзя еще почти ничего делать, швы еще, перевязки…

– Раз выписывают, значит, здоровая, не притворяйся, – и повесил трубку.

Клавдия позвонила Инне:

– Мне бы домой, собрать вещи, я хочу на свою квартиру уехать, там пожить, отлежаться. Я еще неважно себя чувствую и двух здоровых лбов обслуживать не могу.

Инна сказала:

– Во сколько выписывают? Я подъеду с мужем, мы тебе поможем, не волнуйся.

Инна повесила трубку и потерла руки:

– Похоже, чаша терпения у Клавы переполнилась. Как заедем, Костенька ей последнюю капельку-то и добавит.

Инна с мужем помогли Клавдии подняться домой:

– Ты говори, что и куда, я буду делать, – сказала Инна. – А Сережа в машину отнесет.

Из комнат высунулся Костя:

– О, мама выписалась. Приготовь поесть и постирай – чистая одежда закончилась. У меня игра, потом всё, – и нырнул в комнату, крикнув оттуда. – Сюда мне еду принеси, я оторваться не могу. Здрасти, теть Инна.

Клава посмотрела на захлопнувшуюся дверь в комнату сына и нахмурилась:

– Даже не поинтересовался, как самочувствие, могу ли я, в состоянии ли, не надо ли мне помочь. Обслуга явилась. Инна, вот сумка, всё с полок в нее клади.

– Документы возьми.

Они быстро собирали все вещи Клавдии, Сергей уносил в машину, за час управились и поехали в бабушкину квартиру. После арендаторов Клавдия всегда вызывала клининг. И сейчас всё было убрано, чисто, старенькая, но аккуратная мебель.

– Ой, я про посуду забыла.

– Я сейчас всё разложу, а Сережа из дома нашу привезет. У нас этой посуды – завались. Кастрюльки, сковородки – всё будет, тарелочки новые и вилки, ложки. Потом докупишь постепенно то, что тебе понадобится.

Она подробно объяснила мужу, где и что лежит, тот умчался, а Инна расстелила новое постельное Клавдии на диване:

– Лежи, я в шкафы одежду переложу, развешу, Сережа сейчас всё привезет, чаю попьем.

Клава легла и задремала, проснулась от позвякивания на кухне, пахло чем-то вкусным.

Инна улыбалась:

– Вот салатик, котлеты на пару, так, еще овощи отварила. Тебе особо тяжелое нельзя есть, я постаралась всё диетическое. Садись есть и чай пить. Пароварка вон стоит. Нам две подарили, так что есть куда одну пристроить.

– Спасибо, Инна. Скажи, сколько я должна? Ты так много продуктов накупила.

– Ой, отстань, ты меня вон вообще месяц с ложечки кормила, когда я болела и лежала после операции, и ничего. Я завтра позвоню, а послезавтра приеду, наготовлю тебе, приберусь. Не напрягайся. На перевязку тебя мой муж свозит, ты только заранее скажи, куда и во сколько.

Друзья уехали, и Клавдия только тут вспомнила, что отключила телефон, когда уезжала из квартиры. Она включила аппарат. Куча пропущенных от Кости и Валеры.

Видимо, им пришли смс, что Клавдия включила телефон, первым позвонил Валера:

– А ты где? Дома шаром покати, не убрано, одежды чистой нет, а ты куда-то умотала. А еще говорила, что плохо себя чувствуешь. Шастать вне дома хватает здоровья!

Он говорил, обвинял ее в чем-то, довел себя до крика, а Клава молчала, слушала как будто со стороны и удивлялась:

– Мелет и мелет ерунду, и я его должна слушать.

Когда Валера выдохся, она сказала:

– Я ушла от тебя. Нужна обслуга – нанимай.

– Да ты-ы-ы, – взревел Валера, – сына не увидишь больше!

– Что же поделать, значит, судьба у меня такая.

Костик позвонил минут через десять:

– Мама, я с папой останусь.

– Оставайся, – спокойно сказала Клавдия.

– И тебе даже не жалко? Ты ничего не сделаешь, чтобы меня с собой забрать?

– А что я должна сделать? Ты взрослый, тебе скоро 14 лет. Я уже не могу повлиять на твое решение. Имеешь право оставаться с папой.

Валера перезвонил после сына:

– Ты не мать, а кукушка! Я с тебя алименты взыщу.

– Взыскивай, буду платить.

– Тебе будет стыдно!

– Как-нибудь со своим стыдом я справлюсь.

Валера подал на развод и на алименты, Клавдия пришла в суд и со всем согласилась.

– Платить буду, пусть живет.

– Ты даже за сына бороться не будешь? – шипел Валерий.

Он-то думал, что Клава испугается разлуки, будет плакать, просить свиданий с сыном, не выдержит, вернется, и всё будет по-прежнему.

– Глупые они, женщины, ничего не понимают. Ну, пусть поживет одна, без моей-то зарплаты, – хмыкнул Валера.

Но Клава не возвращалась, Костя упоенно играл в компьютере, проблем не доставлял. Развод состоялся, алименты стали приходить. Питались Костя и Валера тем, что им оставляли, пару раз в неделю приезжала мать Валеры:

– Вот и правильно, выставили эту бездельницу, ничего не умеет.

Но хорошо критиковать невестку, когда она дома, в квартире порядок, в холодильнике первое и второе приготовлено, да еще и всякие вкусняшки лежат. Но мать у Валеры стала уставать. Стирки полно, а ни сын, ни внук даже до стиральной машинки не донесут. Она ждала благодарности, а вместо этого Валера морщил нос:

– У Клавы вкуснее было, мама, у тебя как-то невкусно.

– Вы бы хоть посуду мыли, трудно в посудомойку сложить? – стала ругаться свекровь, у которой в представлении было так: она приходит, что-то делает, пальчиком указывает, а внук и сын вокруг порхают, благодарно кивают и в глаза заглядывают. Реальность внесла коррективы, и утомленная женщина всё же позвонила Клаве:

– Там сын твой, приезжай и сама готовь и убирай.

– С чего это? Валерий настаивал, чтобы сын жил с ним, я плачу алименты. Всё, дальше сами. Убрать они в состоянии, постирать – кинули в стиральную машинку, и всё.

– Какая ты мать после этого?

– Так если вы прекрасная мать, вот и езжайте к ним, готовьте и убирайте. Я же всё это плохо делаю. Покажите, как хорошо.

Бывшая свекровь растерялась, а свекор подсуетился, купил путевку, да и увез ее отдыхать:

– Потом еще в гости заедем к дочке и на даче у нее поживем.

Валера с Костей остались вдвоем.

– Папа, а что поесть?

– Купи что-нибудь и мне тоже.

– Так денег дай, я куплю.

Они питались заказной едой, а Валера посмеивался:

– И без женщин можно.

А через две недели деньги стали заканчиваться, еле дотянули до аванса.

– Папа, ты деньги получил, давай роллы закажем.

– Если мы три раза в день будем роллы есть, то нам на неделю только хватит моей зарплаты. Надо поэкономнее. Найму бабушку, пусть приходит, готовит и убирает. Сколько желающих, заплачу и всё.

Но как ценник узнал, так и ахнул:

– Ничего себе загибают! А клининг сколько стоит!

Мама же всё еще отдыхала и сына с внуком обслуживать не рвалась. Тут Костя сказал:

– Папа, скоро в школу, а мне форма мала, надо новую покупать.

– Пусть мать покупает, у меня денег нет.

– Она сказала, что платит алименты, и немалые, тебе должно хватить на форму.

Валера позвонил Клавдии, чтобы дать указание, покричать, но та его сразу прервала:

– Форму мы заказываем централизованно, что ты покупать собрался? Новую форму надо просто забрать, она уже оплачена. Рубашки и обувь покупай.

– Сама покупай, это и твой сын.

– Валера, ты сам захотел, чтобы Костя жил с тобой, а я платила алименты. Ты хотел права на сына, но к нему прилагаются и обязанности.

Валерий скрипнул зубами, и Косте была куплена обувь, рубашки. Это пробило существенную брешь в бюджете. Валера стал понимать, что ребенок – удовольствие недешевое.

А тут и школа началась. Уже через неделю позвонила возмущенная классная руководительница:

– Я не понимаю, Вы вообще сына контролируете? Ни одно домашнее задание не выполнено. Говорит, что папа согласен с такой позицией.

Валера краснел, бледнел, а вечером стал орать на Костика:

– Ты должен делать уроки! Что ты себе позволяешь? Всё, никакого компьютера, пока не исправишь все свои двойки.

– Папа, ты же сам говорил, что всё это не обязательно, что главное – иметь мозги.

– Были бы мозги – не было бы двоек. А раз их нет – готовь домашнее задание.

Костя был в шоке, папа всегда всё разрешал, это мама контролировала, хотя она и готовила, убирала и никогда не кричала. Как-то ему стало неудобно и неуютно дома, и он позвонил:

– Мама, я поживу у тебя.

– Сынок, давай встретимся, погуляем, поговорим.

Вечером Клавдия позвонила Инне:

– Я отказалась забирать Костика, хотя он и просился.

– А что так?

– Я очень хотела его забрать, но ему просто стало неудобно с папой, обслуги нет. Если заберу, то ему будет удобно, мать порхает вокруг и контролирует, а папа опять хороший. То есть всё то же, что и было, но в разных квартирах. Я так не хочу. Пусть немного в себя придет.

Еще через месяц Валера привел в дом Танечку:

– Это моя жена и будет здесь жить.

У Кости в голове крутилась фраза из мультфильма: «Никак наш дядя Федор кота в дом притащил», и он ляпнул:

– А зачем? Нам с тобой, папа, и так неплохо.

– Поговори мне еще, – рыкнул Валера.

Татьяна обслуживать всю семейку не собиралась и постоянно жаловалась на Костика.

– Я готова готовить для тебя, мне в удовольствие погладить тебе рубашечку, но твой сын… Он может хотя бы убирать за собой и вещи стирать и гладить на себя он в состоянии.

Дома начались постоянные войны, отец с Костей не разговаривал, только кричал. Костя с мамой встречался, приходил к ней, стал оставаться с ночевкой, а к Новому году сказал:

– Мама, прости, я всё понял. Можно я к тебе вернусь? Я буду помогать. И я… вел себя как поросенок.

Клавдия согласилась. Но теперь у Кости был четко очерченный круг обязанностей, строгое их выполнение, и даже готовить он стал учиться:

– А то тебя не будет, мало ли куда поедешь, я хоть суп себе сварю. Мишка даже торт пек, а я что, хуже?

Клава подала в суд иск:

– Прошу определить место жительства сына со мной; установить следующий порядок общения отца с Костей – один раз в неделю – каждую субботу – с учетом желания ребенка, его распорядка дня и состояния здоровья; изменить порядок взыскания алиментов на сына следующим образом: прекратить исполнительное производство, возбужденное на основании исполнительного листа, выданного судом по делу № … взыскать с Валерия в мою пользу алименты на содержание Кости в твердой денежной сумме в размере двух величин прожиточного минимума, что составляет 33 518 руб. (16 759,00 × 2) ежемесячно, с последующей индексацией пропорционально росту величины прожиточного минимума, начиная с даты подачи заявления в суд и до достижения ребенком возраста совершеннолетия.

Валерий позвонил:

– Я против, чтобы Костя с тобой жил. У него тут комната, пусть возвращается.

– Он уже давно живет у меня, тебя всё устраивало. И алименты ты получаешь, и тратить их на сына не надо, он у меня живет.

– Так ты многовато по алиментам просишь.

– Я тебе в процентах от зарплаты фактически столько же и платила.

Валерий в суд не явился.

Суд дело рассмотрел и иск удовлетворил частично – алименты взыскал в размере одного прожиточного минимума – 16 759,0 руб.

«…на основании доводов сторон, представленных доказательств, приняв во внимание заключение органов опеки и попечительства, возраст ребенка, целесообразность проживания его с матерью, возможность создания ФИО1 ребенку условий для воспитания и развития, суд приходит к выводу о том, что наиболее благоприятные условия для воспитания и развития несовершеннолетнего будут созданы, если он будет проживать с матерью».

Костя с отцом фактически не видится, тот не горит желанием с сыном общаться – своя жизнь, да и Танечка против, собирается подарить «нормального» наследника Валерику. Клавдия рада, что так всё разрешилось, сыном занимается, не балует, все его попытки присесть на шею пресекает, много с ним разговаривает. И чувствует себя счастливой. Правда, Костя спрашивает:

– Мама, я тебе буду мешать, если ты женишься?

– Женщины не женятся, а замуж выходят, – посмеялась Клава. – Но я не собираюсь. Мне и так хорошо. Мешать ты мне никогда не будешь, ты же мой любимый сынуля.

Юридическая часть взята из решения Красногорского городского суда Московской области № 2–4018/2023 от 15.08.2023 по делу № 2–4018/2023.

Цена инфантильности: от Клеопатры до алиментов

– Я твоя Клеопатра, – игриво говорила супруга, приближаясь к мужу.

Коля смотрел на накрашенное личико жены, нарядившейся к его приходу в костюм древней египтянки, сделавшей прическу и макияж. Нет, еще лет пять назад он с удовольствием включился бы в игру, но… Прошло столько лет, и игры немного приелись.

– Катюша, а где египетские блюда?

– Я твое блюдо.

– Не-е-ет, неверно. Египтянка принимала мужчину за накрытым столом, ублажала его питанием, а потом уже шли дополнительные забавы.

Катя поменяла голос и уже обиженно спросила:

– Тебе, что, не нравится?

– Нравится, красиво. Только через день рядиться тебе не надоело? И ужинать дома раз в неделю домашним, которое я сам на всех приготовлю, тоже как-то не комильфо.

– Ты меня разлюбил?

Прекрасные глаза Катерины налились слезами.

– Катя, я тебя не разлюбил, только весь этот фейерверк я хочу испытывать не так часто. Часто я хочу ужин. Ладно – стирка. Я и сам с этим справляюсь. В машинку закинул, высушил, погладил. И где дочка?

– Я к твоей маме отвезла.

– Машенька уже бабушку мамой называет, тебя забудет скоро.

– Ты ко мне придираешься. Я делаю всё, чтобы наш брак не стал скучным.

– Катюша, я тоже всё делаю, чтобы ты могла заниматься дочкой, не работать. А ты вместо этого маешься ерундой. Как там про беду и скуку женщин?

Катя разрыдалась, убежала в ванну, переоделась, смыла косметику, вымыла волосы, которые после душа распушились, закудрявились. Она приговаривала:

– Я для него… А он… Да я… обижусь, и пусть сам делает, что хочет! Мещанин, сатрап! Только борщи ему подавай!

Вышла она из ванной, обиженно морща нос. Из кухни доносился запах жареного лука и чего-то вкусного. Катя пошла на запах. Николай жарил картошечку, порезал салатик.

– Пришла? Есть будешь?

– Буду, – обиженно сопя, сказала Катя.

– Садись, давай поговорим.

Он наполнил картошкой тарелки и начал:

– Катюша, я предлагал тебе готовить по очереди, готовил вместе с тобой. Но ты всё играешь, всё повзрослеть не можешь. Давай так: я узнавал, в соседней компании требуется секретарь. Завтра утром идешь на собеседование и выходишь на работу.

– А Маша как же?

– Маша ходит в садик, утром вместе будем ее отводить, вечером забирать. Если заболеет или еще что – мама на подхвате. Да она и так постоянно ее забирает. План такой: в выходные закупаем продукты. Вместе! Предварительно составляем меню на неделю, чтобы не беспокоиться самим и не напрягаться. После закупок делаем полуфабрикаты, бросаем в морозилку. И на неделе просто пришли, выложили на сковороду или в кастрюлю, и всё.

Катя посопела носом, а потом сказала:

– Я буду секретаршей, – и засияла.

Коля вздохнул, супруга восприняла это как новую игру. Еще его волновало равнодушие Кати по отношению к Маше. Вроде и любила, играла, но быстро уставала от ребенка, отдавая его Коле или бабушке. Маша даже сначала Катю называла по имени, а бабушку считала мамой. Хоть папу не путала, знала, и то хорошо.

Утром Катя в костюмчике умчалась на собеседование. И ее взяли. Зарплата небольшая, работу она усвоила быстро: бумажки разложить по папкам, отнести на подпись, а потом копии подшить в документы, подлинники отдать тому, кто принес. Изредка что-то напечатать на компьютере. И подать чай или кофе руководителю. Причем руководитель была женщиной.

– Как она может так ходить? – удивлялась Катя. – Всего на 6 лет старше, а вся как мышь. Вот не зря с мужем развелась, кто же такую потерпит.

– Какую такую? – спросил Коля.

– Невзрачную.

– Вроде нормальная.

– Коля, ну какая нормальная! Строгий брючный костюм, только цвет меняется. Блузка или водолазка – под мужские. Волосы всегда гладко зачесаны, минимум косметики. Я бы при ее деньгах и губки сделала, и кружавчики – юбочки с высоченными каблуками бы носила, чтобы все ахали на совещаниях. А она… чуть не матом вчера начальника производственного отдела крыла. Мужик вышел весь пунцовый, потный, чуть не плакал. Она же женщина, надо мягче.

– Катюша, это дома она женщина, а на работе – руководитель. Вера умна, образованна, с прекрасной деловой хваткой. Кстати, у нее двое детей, которые ее обожают, а она – их.

– А ты откуда знаешь?

– Гуляли с Машей на детской площадке, встретились, у нее младшая дочка – ровесница нашей, они в одну группу ходят, дружат. И Вера не всегда носит костюмы. Да, без каблуков, но одевается нормально. Просто есть так называемый деловой стиль. Неуместно руководителю, если он, конечно, работать пришел, декольте до пупа носить.

– Да? А я не знала, что ее дочка с Машей в одной группе.

– Ты бы больше Машей занималась, знала бы. В садике с тобой вообще не знакомы.

Катя только передернула плечами. Заготовки ужинов она плавно переложила на Колю, как и закупки продуктов. А сама кокетливо строила глазки водителю Веры Вадику.

– Вы ведь не из фильма «Водитель для Веры?»

– Я готов быть водителем для Кати, – кокетничал мужчина в ответ.

Он покупал ей шоколадки и угощал сладкими и вкусными персиками. Один раз подвез ее… до загорода, и всё приключение случилось прямо в машине. Они стали встречаться. Катя получила тот самый фейерверк в отношениях, о котором мечтала.

Николай заметил, что жена вообще никак не реагирует ни на него, ни на Машу, вся в мечтах. И подвозить ее стал какой-то мужчина, останавливается за пару домов, они долго сидят в машине, потом счастливая Катя идет домой.

– Я, похоже, обзавелся ветвистыми рогами, – сказал Коля маме.

– Коленька, Катя так и не повзрослела, до сих пор как ребенок.

– Знаешь, она всегда будет ребенком. Я устал ждать, когда она что-то осознает и повзрослеет. Ладно, я, но за Машку обидно. Она вообще с ней не общается, отталкивает от себя. Я виноват перед своим ребенком. Так что надо разводиться.

– Машу не отдам ей.

– Сам не отдам. Скорее всего, она и не заберет, но место жительства по суду закреплю с собой. Я с юристом уже поговорил.

Вечером он ждал Катю, чтобы поговорить, но она не пришла. Он позвонил, жена ответила:

– А, Коля, забыла сказать. Я ухожу от тебя, я в другого влюблена. Вещи потом заберу, может, еще поживу у тебя.

– Я твои вещи соберу, уложу. Завтра вечером заберешь, или я выкину.

– Какой ты бука. Мог бы и порадоваться, что я счастлива.

– О Маше не вспомнила?

– Она же с тобой и бабушкой.

Николай развелся, определил место жительства Маши с собой в суде. Катя, конечно, не возражала. И подал Николай на алименты – четверть от доходов Кати. Он подавать изначально не хотел, но юрист настоял:

– Кто знает, как сложится в будущем. Пусть будет. Ты же намерен лишить ее родительских прав.

Поселилась Катя у водителя Вадика. И начались у них скандалы каждый день, чуть до рукоприкладства не доходило, потом мирились громко и с чувством.

На работе они так же себя вели, и Вере, как руководителю, надоело смотреть этот сериал. Вдобавок на фоне ссор и разболтанных нервов Вадим дважды чуть в аварию не попал, то гнал, то дергал руль. Катя же то рыдала, то мечтала, но не работала. Они даже в ЗАГС сходили.

Вера пару раз их предупредила, что все разборки – дома, а потом просто уволила по соглашению сторон.

– Мне такие работники не нужны, надоело. Я водителю свою жизнь доверяю, а у меня дети. Вадику, к сожалению, я больше себя доверить не могу. У меня ходят люди, а секретарь то рыдает, то хамит. Нет, вы уж где-то там всё решайте, за пределами предприятия.

Вадим работу быстро нашел, а Катя и не искала.

– Ты муж, ты и содержи.

– Да с чего я должен содержать здоровую тетку. Иди работать!

– Потому что я жена. Я должна хранить семейный очаг.

– И что? Ты даже не готовишь. Лежишь, отращиваешь филей, уже поправилась так, что ночнушка скоро мала будет, а она 58 размера.

Катя обижалась, начинала рыдать. В общем, выставил ее Вадик, развелся и забыл, как страшный сон.

Она попробовала к Николаю вернуться, но квартира была сдана, у мамы он не жил.

– Я с дочкой хочу увидеться.

– Алименты заплати. А то у тебя долг. Ты за всё это время заплатила только 250 руб. на дочь.

– Я не работаю, а у мамы, кроме меня, полный дом родных живет. Мне плохо.

– Мне всё равно. Устраивайся на работу и отдавай деньги.

– Коля, может, попробуем начать сначала, я всё поняла.

– Катя, нет. У меня другая, я женился.

Катя подала иск в суд:

– Прошу уменьшить алименты до 0,5 прожиточного минимума. С меня по решению суда взысканы алименты в пользу Коли на содержание Маши в размере 1/4 части заработка и (или) иного дохода ежемесячно до достижения ребенком совершеннолетия или до изменения обстановки. Возбуждено исполнительное производство. Я не работаю, и алименты начисляют по среднему. Взыскание с меня алиментов в размере 1/4 (25%) от средней заработной платы в РФ, которая составляет за ноябрь примерно 71 419 руб., ставит меня в тяжелое материальное положение. Я не в состоянии выплачивать 17 854 руб. ежемесячно, так как, выплачивая ежемесячно указанную сумму, остаюсь без средств к существованию, поскольку не имею постоянного источника дохода. Постановлением №… от… установлена величина прожиточного минимума для детей на 2023 год, которая составляет 13 386 руб. Считаю необходимым установить размер алиментов на содержание несовершеннолетнего ребенка в размере от 1/2 доли от прожиточного минимума в размере 6 693 руб. с учетом индексации.

Николай возражал:

– Она вообще ничего не платит, пусть устраивается на работу, у нее нет к этому никаких препятствий, кроме собственной лени и безалаберности. У Кати долг по алиментам почти 200 000, а заплатила она 250 руб. за это время.

– Да тебе мои деньги не нужны, сам хорошо получаешь, у тебя больше 100 000 в месяц доход.

– Мой доход – это мой доход, а ты тоже обязана содержать дочь. И у меня расходы есть, я женат, у жены двое детей. Так что мне есть куда деньги тратить.

Суд несколько раз просил Катю предоставить:

«…доказательства в обоснование заявленных исковых требований, а именно: доказать обстоятельства, которые являются основанием для изменения размера алиментов (отсутствие возможности производить выплату алиментов (например, наличие инвалидности, заболевания), наличие на иждивении истца иных лиц, которых он обязан содержать, с предоставлением суду соответствующих доказательств (копий свидетельств о рождении детей, свидетельств о заключении/расторжении брака, судебного приказа, справки о составе семьи и т. д.); представить документы, подтверждающие наличие/отсутствие постоянного места работы, наличие заработка (иного дохода) и его размер, несение постоянных расходов и их размер».

Катя же заявляла:

– Но у меня не получается найти работу. Не берут. В прошлом месяце сходила на собеседование, не взяли.

– Один раз?

– Да. А сколько надо?

– На что живете?

– Мама кормит, иногда влюбляюсь, ухожу к мужчине. Но они все какие-то неромантичные.

Суд в иске Кате отказал:

«Истец находится в трудоспособном возрасте, обязан оказывать материальную помощь своему ребенку. Доказательств, свидетельствующих об отсутствии у истца возможности трудоустроиться и получать необходимый доход, суду не представлено».

Катя расстроенно сидела дома, приставы грозились привлечь к административной ответственности, а потом вообще посадить. Мама сказала:

– Договорилась я в жилконторе, завтра пойдешь, устроишься. Будешь подъезды мыть.

– Но я не умею.

– Научишься. Или будешь мыть в местах не столь отдаленных, посадят за долги по алиментам.

Николай же пришел домой после суда. Дома ждали дети и Вера:

– Иди за стол, только тебя ждали. Маша с Ирочкой бабушке торт помогали печь. Будем пробовать.

Да, Николай после развода стал чаще общаться с Верой, на выходных встречались на детской площадке, вместе забирали детей из садика и понемногу сблизились, стали встречаться. Маша Веру знала и была рада, что у нее такая мама. Ира и ее старший брат тоже приняли Николая, порадовались появлению новой бабушки. И как-то у них всё сложилось спокойно, душевно.

Юридическая часть взята из решения Советского районного суда Омска Омской области от 15.01.2024 по делу № 2–259/2024.

Любовь, обман и развод: реальная история Лизы и Леши

– Ли-изо-о-ок, ты моя любо-о-овь! – кричал под окнами Лешка.

– Лиза, да скажи ты ему, уже весь дом перебудил.

– Мама, я выгляну – он еще больше раскричится. Праздник у них, выпил, вот и кричит.

– Всё равно скажи, а то соседи вмешаются. Заберут его в полицию.

Лиза высунулась в окно:

– Лешка, домой иди, мы спим.

– Лиза-а-а, я люблю тебя! – надрывался хмельной влюбленный.

– Всё, я плохо себя чувствую. Любил бы – не будил.

– Спи, любимая, – сказал Леша и, покачиваясь, пошел домой.

Лиза вздохнула с облегчением и легла спать. Утром мама сказала:

– Ну что ты так строго к нему относишься, отказываешь, не встречаешься. Любит-то он тебя как! Довыбираешься, что одна останешься. Всё же не 20 тебе лет.

– Угу, 22 года. Мама, да не любит он меня. Просто я отказываю, а у него инстинкт охотника включился. Вот и ходит, играет в любовь.

– Он тебе совсем не нравится?

– Нравится, мама. К сожалению, очень нравится.

Лиза обманывала маму, в Лешку она была влюблена и давно.

Но видела, как этот ловелас за девочками ухаживал. Добьется девочку, повстречается и расстается:

– Прости, разлюбил.

И Лиза решила:

– Буду любить на расстоянии. Зачем мне эти расстройства? Я ему душу раскрою, а он: «Прости, любимая, вон там за углом красивее ходит», и бросит меня.

Когда Леша подкатил в Лизе, она категорично отказалась с ним встречаться.

– Ты хороший парень, но «для всех», а мне только для меня нужен.

– Да я только для тебя буду.

– Леша, всё, не так уж я тебе и нравлюсь.

К отказам Алексей не привык и приступил к осаде Лизы, проходу ей не давал. И Лиза стала задумываться: «Как-то слишком много его в моей жизни».

Однако разум говорил одно, а вот сердце… Глупое сердце мыслило другими понятиями, и в конце концов Елизавета сдалась, они с Лешей даже поженились.

Жили славно, дружно, через год дочка родилась.

Лешка своих девочек любил, что не мешало ему заводить романчики на стороне, «для жизненного тонуса».

– Доиграешься, Леша, – говорил его брат. – Лиза узнает, и всё, развод.

– Во-первых, не узнает, я осторожен. Во-вторых, что значит развод? Кому она с ребенком нужна? Всё, уже только моя, домашняя.

– Так сколько разводились и сами детей поднимали.

– Тут ты прав. Надо уговорить ее уволиться. А то место там у нее денежное, она самостоятельная. А без денег никуда не денется.

Брат только головой покачал, глядя на самоуверенного, избалованного женским вниманием младшенького.

Лиза же занималась маленькой Евой, ждала место в садике, волновалась:

– Ой, скоро дадут, хорошо бы рядом с домом, но могут и рядом с мамой дать, тоже удобно. И я на работу выйду, мама подстрахует с дочкой.

– Лиза, так и занимайся сама, что на маму перебрасывать. У нас денег хватает, увольняйся.

– Денег мало не бывает, я подумаю.

– А что думать? Напиши сразу заявление, да и отнеси.

– Я подумаю. Надо всё взвесить, а потом уже принимать решение. Это не тот вопрос, который подразумевает импульсивные действия.

Дома она поговорила с мамой:

– Лешка настаивает на моем увольнении.

– Тебе еще полгода подумать есть, но я бы не стала увольняться, Лиза. Такое место найти трудно, тебе очень повезло туда устроиться. Зарплата приличная, соцпакет. С больничными я подстрахую.

– Леша говорит, что я должна сама заниматься дочкой, а не перевешивать ее на других.

– И занимайся. Вечера и выходные твои. Вот ты ходила в садик, я работала. Тебе что-то еще надо было? Помогали, оплачивали кружки, секции.

– В общем-то, да, за ручку я ее до свадьбы водить буду? Не буду.

Мама не стала говорить, что погуливает зять. Знала она, видела его с другой.

– Уволится и останется одна с ребенком и без денег. Выбор будет небольшим – самой растить, работая, где придется, или терпеть измены.

Лиза подумала, Лешка спросил:

– Ну что, увольняешься?

– Да чего ты так прицепился к увольнению? Мне еще полгода сидеть с Евой, в садик со следующего месяца пойдем. Акклиматизацию пройдет ребенок, тогда и решать. Ты бы еще за год предложил.

– Я о тебе забочусь.

– Спасибо, Лешенька, но я еще подумаю, всё же непростое решение.

Лизе не понравилось давление мужа, и она твердо решила:

– Выйду на работу. Посмотрю, как пойдет. Уволиться всегда успею.

Алексей, конечно, скандалил, но жена спокойно отвечала:

– Ева прекрасно ходит в садик. А я что, должна весь день дома сидеть? Чем там заниматься? Всё убрано, еда есть. В окно смотреть? Нет, я на работу хочу, мне так удобнее.

График на работе был динамичным, весьма плотным. Приходилось выезжать за пределы офиса. И в один из таких выездов Елизавета увидела мужа с другой. Она удивленно смотрела из окна служебного автомобиля на милующуюся парочку. Водитель даже спросил:

– Ты чего так смотришь на них, как будто привидение увидела? Знакомые?

– Ну да, муж мой.

– Понятная реакция.

Он помолчал:

– Не руби с плеча.

– И рубить нечего, такой он у меня… гулящий. Надо решать: буду я это терпеть или нет. Он гулять будет – это точно.

– Дочка как к этому отнесется?

– Она маленькая, да и разводятся же взрослые. Захочет – будет и общаться, и заниматься.

Лиза приехала домой, собрала свои вещи, дочкины и вывезла к маме. Хорошо, Алексей позвонил:

– Я сегодня очень поздно буду, работы много, спать ложись, не жди меня.

– Да-да, работу нельзя бросать, надо доделать, – сказала Лиза.

Она окинула квартиру взглядом: документы забрала, вещи все собрала. Всё, пусть дальше сам.

Уложила Еву спать и только потом расслабилась, расплакалась:

– Мама, обидно-то как. Я всегда подозревала, что он будет гулять, но повода не давал до этого. И я подумала: действительно любит, остепенился. А он по другим ходил, хорошо, ничем меня не наградил. И ведь я поверила, глупая, что он любит, что я у него единственная.

– Лизонька, успокойся. Может, простишь еще. Бывает, оступился.

– Не прощу, мама. А то буду сидеть и думать, куда он оступился сейчас, кого он там топчет, петух гамбургский, напыщенный.

Лешка же вовсю наслаждался общением с красоткой Машенькой и совершенно забыл обо всем. Утром уже сбросил сообщение: «Задержался на работе, не стал будить».

Лиза немного истерично засмеялась:

– Он даже не в курсе, что я ушла.

Алексей вечером пришел домой и ни жены, ни вещей не обнаружил.

– Обиделась. Ну, пойду мириться.

Он купил цветы, пошел к теще, позвонил в дверь. Открыла жена, сказала:

– Проходи на кухню.

Лиза стояла у окна:

– Прости меня, заработался, и вообще… нельзя же так, из-за работы уходить. Ты вот не захотела уволиться, я же не ушел, принял твое решение.

– Видела я вчера твою работу, любил ты ее сильно, до утра, похоже. Так что ушла, работай в удовольствие, без помех.

Он ушел. Звонил, пытался помириться, но Елизавета подала на развод.

– Разведешься, ни копейки не дам. Сама знаешь, работа у меня неофициальная, левака много.

– А мне твои копейки не надо, на дочку – плати, или сам всё покупай.

Но Алексей сильно разозлился:

– Да, я мужик! Мне нужно разнообразие! Я же уходить не собирался, чего сразу разводиться. Цаца какая!

Лиза подала на алименты, но бывший муж не платил.

– Алексей, у тебя долг по алиментам. А машину купил.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, так что давай, плати.

Лешка быстренько оформил продажу машины на свою новую зазнобу, с которой назло Лизе в ЗАГС пошел.

– Вот и сиди одна, а я мужик востребованный, женюсь быстро.

Новая жена переоформила машину на свою мать. И Леша спокойно продолжил ездить.

Елизавета обратилась в суд:

– Прошу расторгнуть договор купли-продажи автомобиля, который Алексей купил во втором браке. У него долг по алиментам. Так что пусть выделят супружескую долю и за счет его доли погасят долг.

– Это как за счет автомобиля долг гасить?

– Пускай продадут, реализуют имущество и половину суммы на Еву перечислят, и твой долг по алиментам уменьшится.

Алексей, его новая супруга и новая теща возражали:

– Мы против, всамделишный договор, и деньги передавали.

Суд первой инстанции в иске отказал, заявив, что

«…законные собственники спорного автомобиля были вправе распоряжаться им по своему усмотрению. При этом, по мнению суда, ответчиками представлены доказательства оплаты имущества покупателями по обоим оспоренным договорам купли-продажи и отсутствие дальнейшего контроля со стороны продавцов в отношении отчужденного автомобиля, а само транспортное средство фактически находится у настоящего собственника – его добросовестного приобретателя – у тещи. Кроме того, судом первой инстанции высказано суждение, что Елизавета, не являясь стороной сделок, вообще не вправе оспорить гражданско-правовые сделки между другими лицами».

Лиза подала жалобу на это решение. Особенно ее задело торжествующее лицо Лешки и его слова:

– Сказал, платить не буду, и ничего ты не сделаешь.

А апелляционная инстанция дело пересмотрела и удовлетворила часть требований, сказав, что реализовывать имущество должны приставы, равно как и обращать взыскание на часть автомобиля, а вот договор расторгла, признав автомобиль совместной собственностью Алексея и его новой жены, в долевой собственности, по 1/2 доли.

«Суд апелляционной инстанции указал, что договор купли-продажи автомобиля был заключен между супругами после взыскания с Алексея алиментов на содержание ребенка. Указанный договор никаких правовых последствий для супругов не создал, поскольку правовой режим данного имущества, как нажитого супругами в период брака, изменен не был, автомобиль по-прежнему остался в совместной собственности супругов. Заключение договора купли-продажи автомобиля между новой женой и ее матерью произошло на следующий день после того, как Алексею стало достоверно известно о возбужденном в отношении него исполнительном производстве. Теща, приобретшая автомобиль, водительского удостоверения никогда не имела, автомобилем не управляла, проживала отдельно от супругов в другом субъекте Российской Федерации, но включила в полис ОСАГО в качестве лиц, допущенных к управлению спорным автомобилем зятя и дочь…»

Леша возмущался таким решением, они с женой обжаловали его, но и кассационная инстанция встала на сторону Елизаветы.

– Я всё равно не хочу платить.

– Алексей, это твоя дочь. У тебя обиды на меня, а ей-то за что мстишь? Хотя ты сам виноват в разводе. Я бы по другим мужчинам ходила, ты бы разве простил? И да, я буду напрягать приставов о привлечении тебя к административной ответственности, про уголовную – подумаю, но и такой вариант возможен.

Дома вся семья ругалась:

– Ты из-за своих гулянок жену потерял, дочь потерял, так будь мужиком, плати алименты. 500 000 руб. на машину есть, в кафе спокойно 5 000 оставил, а 10 000 в месяц родному ребенку найти не можешь? Позорище какое. Мужик называется. Нечто ты, а не мужик.

Леша упрямо нахмурился, платить он не хотел. Слишком хорошо Лиза выглядела, слишком была уверена в себе, и без него.

Юридическая часть взята из определения Восьмого КСОЮ от 21.05.2020 по делу № 8Г–2410/2020.

Когда семейные узы становятся тяжестью: выбор Светы

– Славка, подвези Свету, ты же не пил, а ей далеко домой ехать, – весело воскликнул парень в компании.

– Какую Свету?

– Жену мою, – хохотнул он. – Я еще останусь, с ребятами поговорю.

– А чего сам не отвезешь?

Парень засигналил глазами, слегка скосив их к фигуристой девице, с кем-то болтающей вдалеке.

– Ладно, отвезу, мне всё равно по дороге, даже крюк делать не надо, буду проезжать мимо вашего дома. Знакомь с женой.

– Света, – позвал парень супругу, которая болтала с именинницей.

Это была миниатюрная девушка, выглядящая значительно младше своего возраста, с огромными глазами.

– Привет, – сказала она мелодичным голосом.

– Это Слава, это Света. Славка сейчас едет домой, он тебя подбросил до дома.

– А ты, что, не поедешь?

– Я еще погулять хочу, а дома Темка один, ты же не останешься.

– Ладно, гуляй, Слава. Вы меня подождете? Я вещи заберу.

Они ехали по вечернему городу, Света грустно смотрела в окно.

– Тебе грустно?

– Мне? Да, печально. Всегда грустно, когда дело идет к разводу.

– Почему ты решила, что к разводу?

– Я, что, слепая? Не видела, как мой благоневерный на ту дамочку поглядывал? Явно у него ожидается неплохой вечер, бурная ночь. Завтра явится с букетиком, скажет, что погулял от души.

– Не в первый раз?

– Не в первый.

– А почему ты терпишь?

– Больше не буду, на развод подам в понедельник. Да и сын у нас, 10 лет.

– Сыну 10 лет? Тебе сколько? Я думал, лет 20 максимум.

– Мне почти 30, – улыбнулась Света.

Они доехали до места, попрощались.

Следующая встреча произошла через год.

– Света? – окликнул Слава девушку в магазине.

Она подняла на него огромные глаза:

– Ой, привет! А ты что тут делаешь?

– В магазин зашел за продуктами. Ты здесь работаешь?

– Да, директорствую тут, – улыбнулась она.

– Ты до скольки на работе?

– Часов до 12.

– Я поеду по делам, могу домой подвезти.

– Подвези.

Позднее встретились, разговорились:

– Сын с мамой, я работаю, с мужем еще год назад развелась. Всё хорошо. Квартиру купила в новострое, жду, когда сдастся.

Они стали встречаться. Оба легкие на подъем, ездили в гости, отдыхать. И вдвоем, и брали сына Светы. Пять лет пролетели как один миг, отношения они оформили, брак зарегистрировали. Жили у Славы дома. Разное было: и плохое, и хорошее. Но они были счастливы.

Слава поменял работу:

– Светка, тут такие перспективы, карьерный рост.

– Слава, это хорошо, но там у тебя зарплата больше сотки была, а тут всего 40 000. И этот карьерный рост еще надо реализовать.

– Ты не понимаешь, там всё интересно так.

– Ладно, я же не возражаю. Две зарплаты, вытянем.

А спустя полгода Света забеременела.

– Слава, как? Мы же не хотели.

– Света, ребенок – это счастье, я очень хочу малыша. Мы ровесники, нам за 30, давай рожать.

И на свет появился мальчик, хороший, крепкий. Слава работал на новой работе на износ. Без выходных, дни отдыха брал раз или два в месяц, остальное время был в офисе.

– Слава, ты бы мне помог, – просила Света.

– Я утром помог.

– Ты за неделю час с ребенком проводишь, он тебя фактически не знает.

– Света, я работаю.

– Я понимаю, – кивала она.

– Мама, у него зарплата 60 000. Эти деньги можно получать с двумя выходными и без переработки. Всё мечтает о карьерном росте. Да, подрос заработок с 40 до 60 000. Но выходных у него совсем нет. Я понимаю, он устает, ему хочется расслабиться. Мы договаривались, что он в субботу посидит с сыном, а он с друзьями затусил. И деньги на это есть.

– А живете на что?

– Его зарплата – половину отдает, алименты на старшего сына. Пособие на маленького я откладываю и декретные не трогала, сняла да убрала. Квартира скоро сдается, надо ремонт делать.

– Евроремонт?

– Да ты что? Минимальный, и сдавать. А если Слава и дальше отсутствовать будет, то и жить туда поеду, что делать.

Света хотела куда-то сходить, выйти вместе с мужем хотя бы кофе выпить, вместе погулять по парку, но этого не было. Каждый жил своей жизнью. Слава жил так, как будто и не было ребенка, а Света – дома, с детьми и бытом.

Тут он сказал:

– Я должен работу доделать, если что, буду ночевать на работе.

– Хорошо, – сказала Света, загнав раздражение пинками глубоко вовнутрь.

– Не скучайте, завтра с сынулей погуляйте, погода днем хорошая.

– Угу, – ответила Света.

Она немного удивленно смотрела на мужа. Вообще-то сын уже третий месяц в садик ходил и в пятницу был там, а Слава даже этого не запомнил. Сама Света договорилась на выходные выйти на работу администратором в фитнес-центр, старший сын и мама присмотрят за маленьким. И с понедельника будет ходить по графику.

– Деньги очень нужны, будет полегче. И Славке премию обещали.

Слава домой приехал во вторник.

– Слава, что там с премией?

– Света, не ругайся, я деньги потерял.

– 60 000? Где ты их потерял?

– Сам не знаю. В карман деньги положил и выронил.

– Мог бы на карту положить. Слава, ну как же так!

– Сам расстроен.

На следующий день Света вышла на работу. Утром были посетители, Света работала, а днем затишье. И она сидела, смотрела в телефоне странички друзей и на одной из них увидела на фото Славу.

– Что это? Отдых на выходных на турбазе? Так вот куда он премию потерял!

Дома она сказала:

– Ты ездишь, отдыхаешь, живешь как холостяк, даже не знаешь, чем семья живет! Дома вообще не бываешь, а я не знала, на что в парикмахерскую сходить, стрижку сделать. А ты мне врешь! Может, и зарплата у тебя не 60 000? С чего бы ты сидел сутками на работе?

– Света, да, я съездил, устал пахать без выходных, я деньги зарабатываю.

– Зарабатывал ты на прошлом месте работы, получая в два раза больше и с выходными. Да, там не было такого красивенького кабинета, и должность называлась не так красиво. Но всё было по графику, и денег больше, и отдыха больше.

– Тут тоже всё будет.

– Когда? За три с лишним года не вижу подвижек, прежнего уровня ты не достиг, да еще и врешь постоянно.

– Ты бы обиделась, если бы я сказал.

– Слава, это не семья.

– У нас прекрасная семья, и всё хорошо, что ты нагнетаешь.

Света только грустно покачала головой и на выходных, пока Слава, как всегда, был то ли на работе, то ли еще где, перевезла вещи в новую квартиру. Слава позвонил вечером:

– Ты где?

– Ушла от тебя.

– Света, я не понимаю, в чем причина?

– И не надо, не понимай. Я сто раз с тобой говорила, объясняла, а ты всё не понимаешь, а скорее всего, не хочешь понимать. Тебе просто удобно.

– Знаешь, пока не вернешься, ни копейки не получишь.

– То есть своего ребенка ты содержать отказываешься?

– Ты ушла, ты и содержи.

Светлана подала иск в суд:

– Я в браке с Вячеславом давно, имеется совместный несовершеннолетний ребенок. Семья фактически распалась несколько месяцев назад по причине постоянного отсутствия мужа дома. С этого времени мы совместно не проживаем, не ведем совместного хозяйства, бюджет семьи раздельный. Ребенок постоянно проживает со мной, Слава не принимает никакого участия в воспитании ребенка. Материальную помощь на содержание ребенка не оказывает. Добровольно обеспечивать своего ребенка отказывается. Других детей у него нет, удержаний по исполнительным документам с него не производится. Восстановление семейных отношений невозможно. Предоставление срока для примирения нецелесообразно. Слава на расторжение брака согласен. Спор о ребенке (его месте проживания) отсутствует. Споров о разделе совместно нажитого имущества нет. Вячеслав поменял работу, скрывает от меня место работы и размер своего заработка, в связи с чем определить размер алиментов по правилам ст. 81 Семейного кодекса РФ не представляется возможным.

Суд иск удовлетворил, брак расторг и взыскал со Славы алименты в твердой денежной сумме – в размере 1/2 прожиточного минимума.

«Взыскать со Славы в пользу Светланы на содержание несовершеннолетнего ребенка: ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ, алименты в твердой денежной сумме в размере 1/2 величины от прожиточного минимума на детей, установленного в <адрес> № (пять тысяч триста девяносто четыре) руб., ежемесячно, начиная с ДД.ММ.ГГГГ до достижения ребенком совершеннолетнего возраста, с последующей индексацией пропорционально росту величины прожиточного минимума для детей в…»

Света довольно кивнула сама себе:

– Ничего, одного вырастила и второго выращу. Что же мне так не везет-то? Всё, больше никакого брака, только так встречаться, и всё.

Юридическая часть взята из решения Советского районного суда Махачкалы от 09.06.2021 по делу № 2–2821/2021.

Развод по расчету: алименты и предательство

– Алиночка, солнышко, ты как? – позвонил Вадим.

– Я нормально, платье примеряю, – радостно сказала Алина. – Скоро же свадьба. А ты по делу звонишь?

– Нет, просто так, голос твой услышать.

Алина отключила телефон и просто засияла внутренним светом. Они с Вадимом познакомились два года назад. Милый, симпатичный парень был словно подарок для нее. Алина влюбилась. Они встречались, он дарил ей охапки роз, берег, обращался как с хрустальной вазой.

– Алиночка, какой мальчик хороший, – радовалась за дочку мама.

Папа хмурился:

– Слащавый какой: «Ах, Алина, какая ты красивая, как я тебя люблю!» Ну, дарит цветы, ходит кругами, как кот вокруг сметаны.

– Папа, ты просто ревнуешь.

– Конечно, милая, ты же моя дочь, как я беспокоиться не буду. Кстати, если он такой уж обеспеченный, почему не в своей квартире живет?

– У него есть квартира, но где-то на окраине, он ее сдает, а в центре снимает.

– Он же представляется успешным бизнесменом, мог бы свою там продать, тут купить с ипотекой. Странно это.

– Отец, ты придираешься, – сказала мама.

Алина жила отдельно от родителей. Двухкомнатная квартира была куплена ими давно в ипотеку, всё было выплачено. И до прошлого года квартира сдавалась. Как только Алина захотела жить отдельно, стала встречаться с Вадимом, с жильцами попрощались, сделали ремонт, и дочке были вручены ключи, а мама настояла, чтобы была оформлена дарственная на Алину.

Она жила самостоятельно, работала, получала неплохую зарплату для начинающего специалиста, папа с мамой постарались устроить ее на хорошее место после института. Но никто не пожалел: девушка была неглупа, старательна, так что с работой справлялась и даже получала премии, планировала повышение.

– Алинка, вот сходишь в декрет, выйдешь на работу и будем повышать тебя, – улыбалась на работе начальница. – Сейчас еще рановато, но на будущее перспектива есть.

Алина радовалась, делилась дома с Вадимом новостями, а тот только улыбался:

– Алиночка, вот родишь одного, следом второго. И будешь дома сидеть, пока они не вырастут, работать не будешь, уволишься после декрета, я тебя обеспечу.

– Но мне нравится работать. Да и мама после декрета со мной и с братом не сидела дома, вышла на работу, мы нормально выросли.

– Я всё для тебя сделаю. Захочешь работать – работай, но для удовольствия. Помни, что в первую очередь важна семья и дети.

Алина просто расцветала после таких слов. Кто-то счастьем делится с окружающими, кто-то любит тишину, Алина же придерживалась второго варианта и старалась не распространяться про Вадима, фото в соцсетях не постила, свадьбу планировала небольшую – с родителями и близкими. Хотела вообще просто расписаться, но всё же решили сделать торжественную регистрацию, фуршет при Дворце бракосочетаний в отдельном зале, небольшую фотосессию. И прямо после регистрации заехать за чемоданами и улететь отдыхать.

Все просьбы Алины Вадим выполнял неукоснительно, она отвечала ему взаимностью. Свадьба прошла так, как хотели молодые. Через четыре часа после получения свидетельства о браке парочка улетела к океану наслаждаться отдыхом на две недели, потом вернулась, чтобы включаться в семейную жизнь. Через два месяца Алина радостно сказала:

– Вадим, у нас будет ребенок!

– Уже?

– А сколько мы должны были ждать, если предохраняться еще до свадьбы перестали? – удивилась Алина.

– Некоторые годами живут.

– А у нас сразу получилась, – счастливо засмеялась Алина, не заметив, что Вадим как-то не очень радуется.

С того момента Вадима как подменили, он стал молчалив, серьезен, а когда Алинина беременность была уже весьма заметна, она округлилась, Вадим вдруг сказал:

– Знаешь, я, пожалуй, не готов стать папой и вообще не готов, я пойду.

И вышел из квартиры. Алина растерянно смотрела на захлопнувшуюся дверь, ей это казалось каким-то абсурдом, ошибкой.

Рука потянулась к телефону, и она сказала маме:

– Мама, Вадим ушел.

– Далеко? – шутливо спросила мама.

– Насовсем, он бросил меня.

Мама ошарашенно спросила:

– Вы поссорились?

– Нет, мамочка, он просто сказал, что не готов ко всему этому: семье и отцовству, и ушел.

– Сейчас походит и вернется. Я приеду.

Алине показалось, что она находится в вакууме, что это какое-то недоразумение, в ушах шумело, всё вокруг словно замедлилось. Она бы заистерила, заплакала, но тут внутри зашевелился малыш, и она сжала зубы:

– Я не имею права на истерики, это травмирует мою девочку.

Она пошла в комнату, открыла шкаф. Вещей Вадима не было, отсутствовала даже зубная щетка.

– Надо же, подготовился заранее, а я в своей доверчивости и любви ничего не замечала.

Был еще один момент, про который вспомнила Алина и зло усмехнулась. Родители приехали минут через тридцать с пакетами вкусного с мыслью, что сейчас дочку надо отпаивать успокоительными. Они были готовы к слезам, к обморокам, к страшной трагедии. Но когда вошли, их встретил запах еды. Алина готовила.

– Всё хорошо? Вы помирились? – спросила мама.

– Нет, мамочка, он даже заранее все вещи вывез. Всё предусмотрел и подготовил, продуманный.

– Ты в порядке?

– В абсолютном, я хладнокровна и зла на себя. За доверчивость, за глупость.

Папа лучше знал дочь и понял, что дело не только в уходе Вадима.

– Рассказывай, что случилось.

– Он же бизнесмен, ему нужны были деньги. Я под залог квартиры еще до брака взяла ему в кредит крупную сумму. Нет, он просил больше, но я почему-то посчитала, сколько я могу платить со своей зарплаты, чтобы не потерять квартиру, и соврала, что больше не дали. Я же всегда просчитываю вариант, как жить, если осталась одна. Ты приучил. И тут мне это помогло.

– Много платить?

– Немало. Я-то верила, что мы вместе, в браке. Теперь я почти в декрете, с меня взять нечего, красота моя округлилась, я не стройна станом, и неизвестно, когда восстановлю девичью стать и восстановлю ли. То есть денег с меня не поиметь, квартиру я никуда девать не буду, да еще ребенок. Вадик просчитал, что я теперь невыгодная партия и скрылся за горизонтом.

Отец покачал головой:

– С деньгами мы поможем, и не возражай. Есть у нас запасы.

– Вы же брату ипотеку взяли, квартиру.

– Квартира сама себя оплачивает, мы ее сдаем. Копили, чтобы закрыть, но погасим твой кредит. Позднее закроем ипотеку. Говори сумму… А, ну это половина наших накоплений, тем более погасим, не страшно.

– Как вас благодарить, я и не знаю.

– Алинка, мы же семья. Станем старыми и немощными, вы нам будете помогать. А пока можем – поможем. Ты, главное, внучку береги.

Алина улыбнулась:

– Ради нее и не скатилась в истерику, а разум включила. Позднее, может, и пореву, а сейчас надо держаться.

Ей стало легче дышать, когда она поняла, что одна проблема, казавшаяся бедой, решена с помощью родителей.

В течение недели они с отцом ездили, закрывали кредит, снимали обременение с квартиры, потом Алина всё же лежала в больнице. Как она не храбрилась, предательство Вадима переживала тяжело.

– Мама, и ведь ничего не предвещало. Так же вел себя, в любви объяснялся. Был мил и заботлив. Но как так можно?

Алина выписалась из больницы, родители перевезли ее к себе:

– Поживешь у нас до родов, квартиру сдадим, отец уже замки поменял. Как ты на это смотришь?

– Положительно, деньги будут не лишними. Надо будет вещи вывезти, всё подготовить.

– Сделаем за неделю, жильцы уже есть, ждут заезда. И на алименты подай.

– Так ребенок-то еще не родился, да и мы не в разводе.

– Ты беременная, уже в декрете, имеешь право на алименты на себя.

– Да? Я не знала.

Алина подала иск в суд:

– Прошу взыскать алименты на мое содержание в размере 5 000 руб. ежемесячно с момента подачи иска. Мы не имеем общих детей, однако на дату составления иска я нахожусь в состоянии беременности, что подтверждается врачебным заключением, приложенным к иску. Вадим является моим мужем и биологическим отцом будущего ребенка. Последние месяцы и до настоящего времени мы брачные отношения не поддерживаем, совместно не проживаем, общего хозяйства не ведем. Я желаю выносить и сохранить будущего ребенка, нуждаюсь в дополнительном материальном обеспечении. Вадим имеет возможность оказывать мне финансовое содержание, но в добровольном порядке его не оказывает.

Вадим в суд не пришел.

Иск судом был удовлетворен, взыскано с Вадима 5 000 руб. ежемесячно, с последующей индексацией, пропорционально увеличению установленной законом величины прожиточного минимума для трудоспособного населения, начиная с даты подачи иска и до достижения ребенком 3 лет.

«В силу ч. 1–2 ст. 89 СК РФ супруги обязаны материально поддерживать друг друга. В случае отказа от такой поддержки и отсутствия соглашения между супругами об уплате алиментов право требовать предоставления алиментов в судебном порядке от другого супруга, обладающего необходимыми для этого средствами, имеют: нетрудоспособный нуждающийся супруг; жена в период беременности и в течение трех лет со дня рождения общего ребенка».

Вадим оспаривать решение не стал, алименты перечислять начал. Младший брат Алины, уже студент, сказал родителям:

– Видел я этого Вадима, тащился с розочками к какой-то мадаме. Она старше намного. Так я не выдержал, подошел, сказал, чтобы она кредиты на себя для него не брала и не рожала, а то он любит на бывших жен такое вешать и сбежать.

– А он что?

– Начал кричать, что не мое дело и я ничего не понимаю.

– Я сказал, что понимаю, он же жену свою перед декретом бросил, навесив на нее кредит, деньги от которого себе забрал. Но в драку этот трус не полез, да и я руки марать не стал, хотя хотелось. Просто ушел.

Алина в срок родила девочку, планирует отдать ее в ясли, если место дадут, в 1,5 года или отдать в платный детский сад и выйти на работу. Алименты на ребенка с Вадима она взыскала в твердой денежной сумме и подала на развод.

– А чего до родов не подавала? – спросил брат.

– Нервы не хотела трепать себе. Даже по алиментам за меня юрист ходил. А на развод могли потребовать, чтобы я пришла, не хотелось беременной ходить, волноваться. Малышке и так досталось в связи с этой ситуацией. Через ЗАГС разводиться до родов… Ну не могу я его видеть, не могу и не хочу. Имею право не видеть.

– Удивительно, что племянница моя еще спокойная родилась, с такими-то переживаниями у мамы.

Юридическая часть взята из решения Кстовского городского суда Нижегородской области от 15.01.2024 по делу № 2–5007/2023.

«Ребенок-инвалид мне не нужен, не буду платить на него алименты»

Ирина устала так, что сил не было. Старший сын был болен. Ум у него был в порядке, но вот двигался он с трудом. Алешке дали инвалидность, Ира за ним ухаживала:

– Как только сможет хотя бы сам до туалета доходить и есть, будет полегче, и мы добьемся этого.

Денис, супруг Ирины, согласно кивал:

– Лешка будет лучше всех ходить, мы всё для этого сделаем.

Шло время, сын подрос и с трудом, но доходил до туалета. Но всё же памперс они не снимали, не всегда успевал. Ел сам, мог разогреть, хотя ручки слушались плохо.

Ира не работала, квартира у них была Дениса, его бабушка им отдала еще до рождения сына.

Денис мягко говорил:

– Ирочка, вся наша жизнь подчинена Алеше, он болен. Но я хочу и здорового ребенка.

Ира согласилась. Когда Леше было 8 лет, на свет появились погодки, сын и дочь, абсолютно здоровые, подвижные.

Мама Иры временно переехала к ним, помогала с детьми:

– Тяжело, да, но овощи свои, на остальное хватает. Дети растут.

Алексей работал и днями, и ночами, приходил домой, спал часов 6 и опять уезжал.

Свекровь была недовольна:

– Денис, тебя совсем заездили. Ирка сидит дома с рождения Алешки, а ты впахиваешь на пяти работах без сна и отдыха, а денег всё равно не хватает. Ну куда уж там: больного надо обхаживать, лекарства покупать да всякие памперсы. Ира работать не будет, пока больной с вами живет.

Лешу она не признавала, не подходила к нему, только с младшими внуками общалась, но Ира это пресекла:

– Зачем Вы детей делите? Да, Алеша болен, он инвалид, но неглупый, всё видит, понимает, учится дистанционно и прекрасно учится. Что же Вы так на него?

– У меня больных уродов нет во внуках. Так что не надо мне его впаривать.

– Я не впариваю Вам его, но раз Вы не можете одинаково относиться ко всем детям, то и младших больше Вам не дам.

– Смотри ты какая, а я в суд пойду.

– Я в суде и докажу Ваше неравное отношение. И ни один суд не разделит детей. Либо все, либо никто.

Денис тоже с мамой ругался:

– Зачем ты так? Леша хороший, очень добрый, неглупый. Да, болен, но всё же сам себя понемногу обслуживает, компьютер осваивает. Купили ему, помогли в благотворительном фонде.

– Лучше бы на маленьких всё это тратили, толку больше будет.

– Правильно Ира не дает тебе детей.

– Денис, а ты бы не злился, видя, как твоего ребенка заездили?

– Но Алеша тоже мой ребенок.

– У тебя еще двое, здоровые.

Вода камень точит, стал Денис домой всё реже приезжать, денег было в обрез, копились долги за коммунальные услуги.

– Денис, деньги нужны, – сказала Ира.

– А я, что, их печатаю? – резко ответил Денис. – Я тоже не робот, собирайся и иди на работу, подрабатывай, хотя бы в интернете что-то найди. Я не железный.

– Но Лешенька… Как его оставить?

– Не можешь обслуживать, не можешь оставить, определи в интернат, раз не тянем. Я больше не могу так! Работаю по 14 часов, а у нас даже нормальной еды в доме нет, супчики, всё по минимуму. Да я с момента рождения Алешки ни разу в отпуске не был, выходные – раз в полгода, всё пашу и пашу, и как в прорву какую-то.

– Ты что? – глаза у Иры налились слезами.

– Ничего, я у мамы поживу. Помогать буду в пределах заработанного, но содержать и все деньги отдавать больше не буду. Надо больше – оторви седалище от стула и топай работать.

– Ты же знаешь, что Лешу одного не оставить.

– Тогда в интернат сдай, раз не вытягиваешь.

– И за коммуналку взыскивают, с карты списывают, через суд.

– Я тут не живу и не собираюсь жить. Кто живет, тот и платит за коммуналку.

Денис хлопнул дверью. Ира пошла в комнату. Алешка сидел, весь сжавшийся в комок:

– Всё из-за меня, мама… Сдай меня куда-нибудь, я урод…

Ира обняла сына:

– Не надо, сынок, не надо… Всё будет нормально, выдюжим.

Младшие подошли, обняли Алешку и маму:

– Не плачь, мы рядом.

Ира переехала к маме: так легче, а Денис жил в квартире. Долги за коммуналку так и взыскивали с карты Ирины, но Денис стал эти суммы ей переводить. Они не разговаривали, развелись. Ира писала:

– Денег вышли.

– Я не работаю, у меня сейчас нет.

– Дети не могут ждать, им еда нужна. Высылай алименты.

И Денис то вышлет копейки, то вообще не пришлет, обстоятельства у него разные, то нормально заплатит, но максимум 10 000 два раза было.

Ира начала искать подработки в интернете, что-то печатала, какие-то карточки заполняла. Суммы были небольшие, но необходимые.

Мать ворчала:

– Да подай ты на алименты, пусть платит.

– Он не работает официально, так что платить и взыскивать не с чего.

– Ирка, в кого ты у меня такая глупая. Почитала бы хоть в интернете. Не работает – взыщут в твердой денежной сумме. А на Алешку и после 18 лет можно будет подать.

Ира подала иск:

– Прошу взыскать на каждого из троих детей прожиточный минимум 18 646 руб. ежемесячно на каждого, а также задолженность по алиментам за три предыдущих года – по 273 150 руб. на каждого ребенка. И на мое содержание до 18-летия Алексея, ребенка-инвалида. Работать не могу, так как осуществляю уход за ним. А то и на детей не платит, так еще долг за коммунальные услуги с моей карты списывают.

Денис в суд пришел:

– Я все годы предыдущие помогал, платил алименты. Да, изредка перечислял на карту, но каждый месяц давал наличными. И за списанное за коммуналку отдавал наличными.

– Не отдавал ты ничего наличными никогда, переводил изредка, вот переписка в ватсапе, я ему писала, просила, требовала. А он всё «потом да потом».

– Я ей вообще 100 000 отдал, когда сына везти надо было на реабилитацию.

– В долг, кстати, дал.

– Можешь не отдавать, оставь в счет алиментов.

– Так расписку верни. Нет? Значит, врешь ты всё.

– Ты пособия получаешь.

– Да, мой заработок 6 000 руб., пособия на детей и иные выплаты составляют около 40 000 руб. в месяц, а содержание троих детей – от 50 000 до 65 000 руб. в месяц. Денег мне не хватает, и алименты Денис не платит.

Суд дело рассмотрел и во взыскании денег за предыдущие три года отказал.

«Представленные истцом скриншоты переписки в мессенджере WhatsApp не могут служить доказательством предпринятых истцом мер в целях получения алиментов, поскольку такая форма обращения не подтверждает, что истец в период, предшествующий подаче искового заявления о взыскании алиментов, предпринимала меры к их получению с ответчика. Судом также установлено, что истец с заявлением о выдаче судебного приказа о взыскании алиментов на содержание детей не обращалась, не инициировала заключение нотариально удостоверенного соглашения об уплате алиментов».

«Таким образом, суд полагает, что оснований для взыскания с ответчика алиментов, начиная с ДД.ММ.ГГГГ. (расторжение брака) не имеется, поскольку истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что с этого момента ею принимались меры к получению средств на содержание детей и не были получены вследствие уклонения лица, обязанного уплачивать алименты, от их уплаты».

– Но так как Денис не имеет постоянного места работы, с его слов, работает неофициально в такси, зарабатывая 50 000–60 000 в месяц, суд взыскивает на каждого ребенка по 0,5 от прожиточного минимума и алименты на мать ребенка-инвалида – тоже 0,5 прожиточного минимума:

«…поскольку стороны состояли в браке, с учетом отсутствия дохода у истца в связи с осуществлением ухода за ребенком-инвалидом, наличия на ее иждивении троих несовершеннолетних детей, их возраст, с учетом материального и семейного положения сторон, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований о взыскании алиментов на содержание истца и считает возможным взыскать алименты на содержание Ирины в твердой денежной сумме в размере 10 022 руб., что составляет 50% прожиточного минимума для трудоспособного населения».

Денис был возмущен:

– Это, что, я по 9 514,5 руб. на каждого ребенка платить буду? То есть 28 543,5 руб. на троих детей? Да еще на Ирку 10 022 руб.? Сколько там всего?

Ира улыбнулась:

– 38 565,5 руб. Ты мне должен платить почти 40 000 ежемесячно. А не те жалкие копейки: то 3 000, то 5 000, то вообще шиш с маком.

– Да вы на мои деньги жировать будете. Почти 40 000 у тебя, да мои. На курорты поедете.

– Нет, мы с детьми купим замок у моря и будем там лобстеров на твои деньги есть. И да, платить не будешь, я пристава достану, без прав и машины останешься, или вообще посажу. Ты меня понял?

– Понял. Одного не учел, когда женился, что ты такая змеища.

– Теперь учитывай.

Юридическая часть взята из решения Находкинского городского суда Приморского края от 02.02.2024 по делу № 2–4551/2023.

Изменял с подругой: история развода

– Валентина, что у нас поесть? – зашел Тихон домой.

– В холодильнике всё.

– Так тут пусто, ничего нет.

Валя встала от швейной машинки, разогнулась, потянулась.

– Тиша, ну как не заметить в холодильнике кастрюлю с борщом, контейнер с котлетами.

– Так ты на другую полку поставила.

Валентина быстро наложила супругу в тарелки еду, сказав:

– Меня не беспокой, срочный заказ, надо сшить к утру наряд.

– Заплатят хорошо?

– Нет, это Светке, идет на праздник, надо быть красивой.

– Понятно, а я думал, денежки будут.

– Всё в плановом режиме.

– Девчонки у бабушки?

– Да, дошью и утром схожу за ними.

Валентина с Тихоном были женаты уже пять лет, росли две дочки. Тихон зарабатывал неплохо, помог ему на хорошее место устроиться отец Вали. Жили в квартире, принадлежащей ее родителям. Света – подруга Валентины, дружили они со школы, постоянно забегала, почти всё в ее гардеробе было сшито Валей.

Мама, правда, была против:

– Валя, Света тобой пользуется.

– Мама, она с детьми помогала.

– Когда? А, один раз привезла мне их, когда ты болела, а Тихон в командировке был. Но ты ей почти весь гардероб сшила. Пальто, наряды, куртки. Это стоит больших денег. Хорошо, хотя бы ткань и фурнитуру она покупает, но ты кроишь, шьешь ночами. Ей просто выгодно с тобой дружить. И в школе у тебя постоянно списывала, ты ее тянула на себе.

– Да ладно, мамуля, у меня и подруг-то больше нет.

– Были бы, если бы Светы рядом не было. Ей невыгодно, когда ты с другими, кроме нее, дружишь. Всех от тебя отогнала.

Валя промолчала, не сказала она маме и то, что Света покупала только ткань, а все пуговки, подкладку, молнии закупала Валентина. Шила Валя немного, только близким знакомым.

– Пока я в декрете, а девочки в садике, буду шить, нравится мне это.

Так и сегодня Валя до утра сидела с нарядом, хотя чувствовала себя неважно. Утром Света забежала:

– Валюша, ах, красота какая, я буду самая красивая, завоюю принца и буду счастливой. В таком платье иначе нельзя!

Светлана улетела, радуясь наряду, а Валю впервые неприятно кольнуло:

– Я тут бабушке-соседке просто перешила кое-что, так она хотя бы шоколадку принесла, а Света даже спасибо не сказала, будто я должна была ей всю ночь шить.

Валентина отогнала от себя тень обиды:

– Ладно, может, забегалась, потом скажет.

Тимофей позвонил, что заедет вечером к другу, задержится, будет поздно.

– Не теряй меня, мое солнышко.

– Тимка, я хотела отоспаться, ты бы с детьми меня подстраховал.

– Валя, я еще позавчера обещал. Говорил тебе, но ты, наверное, забыла.

Валентина такие вещи никогда не забывала, но спорить не стала, просто пожала плечами.

Ветреная Светлана забежала, болтала, Валя сидела дома, дети неожиданно сильно разболелись, не выйти никуда.

– Ой, Валюша, я такую курточку видела. Давай я тебе ткань куплю, ты сошьешь.

– Сошью, но позднее.

– Напиши, сколько ткани надо.

– Фасон покажи.

Валентина сняла мерки, посчитала и написала, что купить: и ткань, и подкладку, и синтепон. Даже пуговки в этот раз не забыла.

– Ой, как много, я думала, только ткань, – удивилась подруга.

– Света, у меня дома нет запаса пуговиц, и подкладочная ткань нужна, тут много к основной ткани надо. Я и сошью.

Ей показалось, что Светке это не понравилось, но она всё же купила всё, занесла:

– Я только пуговицы не нашла, позднее куплю.

Валя куртку раскроила, сшила, поставила наметки, где пуговицы будут и отложила. Светлана позвонила через неделю:

– Я вечером курточку заберу, завтра в ней гулять пойду.

– Не получится.

– Почему это? Ты же сшила.

– Ну если ты нараспашку пойдешь, пуговиц-то нет.

– Ты не купила?

– Света, у меня болеют дети, я из дома не выхожу, тем не менее нашла время и сшила куртку, ночами сидела, пока они спали.

– Ну ла-а-адно, – протянула Светка.

Вечером она пришла с пуговицами, и Валя отдала ей готовое изделие.

Через пару недель позвонила знакомая:

– Валюша, прими заказ, тут видела курточку у Светы. Это ты ей шила?

– Я шила.

– Мне бы хотелось заказать тебе пошив за деньги, а то купить не могу, фигура нестандартная.

– Да я даже не знаю, сколько это стоит.

– Я знаю, вот цена как в ателье.

– Но я не ателье. Я посмотрю цены.

Валя взяла заказ, деньги получились весьма приличные. Далее эта заказчица, Галина, стала постоянно что-то шить и знакомых приводила. Если Валя раньше отказывалась от заказов, или брала за работу «шоколадку», то Галина сама озвучивала ценник тем, кого приводила, и суммы у Валентины стали копиться немалые. Тимофею она не говорила, решила сделать сюрприз и купить что-то серьезное, но часть всё же тратила на семью.

Светка куда-то запропала, но Вале было не до нее, заказы шли ровным ручейком, и она постоянно кому-то что-то шила.

Тимофей считал, что это у жены хобби, так что внимания не обращал, только говорил:

– Поменьше бери, а то на семью времени не хватит.

– Я не шью, когда ты и дочки дома, всегда готов обед, всё чисто.

Светка впорхнула, как всегда, внезапно:

– Валюша, мне комбинезончик надо к выходным, утепленный, сбацаешь по-быстрому?

– Сегодня уже вторник, не успею.

– Ой, да он простенький! Что там шить?

– Света, у меня два заказа, оба отдавать в пятницу. Нет, не возьмусь.

– Да что тебе, трудно? Отдашь заказы в понедельник.

– Я подведу людей. Они обратились раньше.

– Но я твоя подруга.

– Света, тогда и пришла бы раньше. Я возьмусь сшить, но к концу следующей недели, я же не могу шить ночами.

– Ой, подумаешь, днем выспишься, всё равно дома, не работаешь.

– Не работаю, и то только потому, что маленькая на полдня в платные ясли ходит, пока до основной группы не доросла.

– Мне не надо тогда вообще, – сердито фыркнула Света и помчалась на выход. – А еще подруга называешься.

Валентина чувствовала легкую вину за отказ. Тут как раз пришла клиентка, та самая Галина.

– А что это Светлана вылетела как фурия?

– Да вот просила комбинезон к этим выходным сшить, а я не взялась, не успеваю.

– Я хотела к следующим выходным заказать себе утепленные штанишки, поедем с мужем за город, купить не смогла готовые. Или не нравятся, или не налазят, или большущие.

– Возьмусь, успею к следующим-то выходным. Мне два заказа в пятницу надо отдать, один – во вторник. Вполне успею сшить к пятнице штанишки.

– Хотела спросить, сколько Светлана была готова за срочность доплатить?

Валя засмеялась, замахала рукой:

– Да что Вы, какие деньги, она подруга, я ей со школы бесплатно шью.

Галина посмотрела на нее задумчиво:

– Даже так? Тогда я всё же покажу тебе, Валя, видео одно с нашего праздника на работе.

За столом сидели дамы, в том числе и Света, поздравляли коллегу – именинницу. Светлана была в ярком платье, сшитом Валентиной.

– Светка, у тебя всегда такие отпадные платья!

– Ой, чего мне это стоит! Валька с меня чуть не всю зарплату за это платье взяла. Дорого, конечно, и шьет не ахти, но к другим уходить не хочется. Всё же школьная подруга. Я уж ей постоянно на огрехи указываю, перешивает, но вот результат и получается.

Валя подняла изумленные глаза:

– Я же ни разу с нее не взяла ни копейки! Еще и фурнитуру на свои покупала… Один раз ее попросила докупить, так целая история была. И всегда срочно, всегда «вот прям завтра надо».

– В том-то и дело. Шью я у тебя не в первый раз, берешь не очень дорого, качество выше всяких похвал.

– Так я специально училась и сейчас на курсы записаться хочу, как дочка на полный день в садик перейдет. Хочу кое-что научиться делать. Но за что она так со мной?

– Я не хочу давать советы и вмешиваться, но вы точно подруги?

– Я думала, что да, а на деле как-то не получается.

– Валюша, поверь моему опыту, Светлана не подруга тебе.

Валентина посчитала, сколько и чего надо купить Галине для изделия, и та ушла.

Валя сидела, обиженно сопела, а потом пожала плечами:

– Ладно, буду работать, но какая Света непорядочная!

Вечером пришел Тимофей:

– Светку видел, тебе, что, трудно ей сшить наряд?

– У меня нет времени.

– Так найди, подруга в кои-то веки тебя об одолжении попросила, а ты прямо цацу из себя строишь. За пару заказов деньги получила и возгордилась. Радуйся, что есть на ком тренироваться. Да ты еще Светке доплачивать должна, что она носит твои тряпки самосшитые.

– Ну раз всё так плохо, пусть пойдет и купит. Больше не буду просить об одолжении носить мои изделия и по ночам шить ей по-быстрому не буду. Магазинов полно на любой вкус, пусть покупает.

– Совсем возгордилась.

– Тима, а что ты так вписываешься за нее?

Тимофей смешался и тут же пошел на попятную:

– Я так сказал. У тебя же единственная подруга, так не надо ими разбрасываться, дружбу надо ценить.

– Без тебя разберусь, а то у меня смутные подозрения. Ты же на рыбалку собрался на выходных? Вот и езжай.

Валя сердито ушла в комнату, уложила детей, села шить и вдруг у нее в голове как щелкнуло:

– На выходные на рыбалку едет Тимофей, Светка за город в комбинезончике отдыхать, и так прямо заступается Тимка за нее.

Валентина в социальных сетях особо не сидела. Страничка была своя, велась вяло. Но тут она открыла телефон, стала просматривать все фото Светланы в социальных сетях.

– Кстати, везде у нее статус «в отношениях», а про кавалера мне – ни слова.

На одном из фото Света была в обнимку с мужчиной. Оба со спины. Но спину Тимофея Валя могла узнать легко, вдобавок на нем был костюм, сшитый Валентиной: пиджак и брюки.

– То есть он требует, чтобы я его собрала, Светке нарядов пошила, да и отправила на отдых?

Валентина чувствовала, что очень злится, ярость наполняла ее, а потом она выдохнула и подумала: «Сейчас скандалить не буду. В пятницу он уедет, все вещи его отправлю к его маме, замки поменяю, пусть к Свете валит, зато я буду без скандала. Не хочу себе нервы трепать. И как я его еще не прописала сюда? Хотя он настаивал, и про расширение квартиры они оба меня обрабатывали, у меня ума хватило отказаться».

Переживала ли Валентина о предательстве мужа с подругой? Конечно, но особой трагедии не делала, было больше обидно, на себя злилась, на слепоту свою и доверчивость.

Тимофей уехал в пятницу в обед, Валя тут же собрала его вещи, попросила отца помочь перевезти, вручила свекрови баулы:

– Сын Ваш другую нашел, сейчас с ней на отдых уехал. Мне его тряпки не нужны.

Тимофей позвонил через час:

– Что ты себе нафантазировала.

В ответ ему прилетело совместное фото Тимофея и Светланы с припиской: «Уж свою работу я точно узнаю, костюмчик мною пошит. И платьице на ней тоже моими руками сделано».

Они развелись, Валентина подала в суд на алименты на себя и дочек, 1/3 часть от всех заработков.

– Ты ничего не получишь, я вообще работать не буду.

И он ушел с работы, устроился на полставки, сказав:

– Шиш тебе, а не алименты.

Валентина подала на взыскание алиментов на детей в твердой денежной сумме, суд удовлетворил иск, обязав Тимофея платить по 0,5 от прожиточного минимума на каждую девочку.

Тимофей попробовал устроиться обратно на старую работу, но его не взяли:

– Место уже занято, не думал же, что мы будем его держать, пока ты от алиментов набегаешься.

Светлана с Тимофеем расписались, поселились у мамы Тимофея, так как своего жилья у парочки не было.

– Надо тебе было у Вальки отсудить долю в квартире, хотя бы деньги были, купили бы в ипотеку.

– Кто ипотеку бы оплачивал? Ты, что ли? Ты и на себя не зарабатываешь.

Света родила сына Тимофею, и тут он всё же устроился на работу на приличную зарплату. Валентина об этом узнала. Как? Да просто, шила она немало, сняла небольшое помещение, помогла та же Галина:

– Страничку в соцсетях и простенький сайт дочка моя сделает, ей надо попрактиковаться, вести канал. С тобой согласуем цены, туда выставим.

– Ой, я ей заплачу.

– Достаточно будет постоянной скидки нам в 10%, это прилично выходит.

Валентина оформила самозанятость, клиентов было немало. На работу она не вышла:

– Я в несколько раз больше зарабатываю шитьем. Могу и в ателье шить, и дома выполнять заказы, график достаточно свободный, дети под присмотром. Нет, я уж буду работать так, на себя пока.

Одна из клиенток и рассказала, где работает Тимофей, размер зарплаты разузнала, и Валя подала иск в суд:

– Прошу заменить алименты с твердой денежной суммы на выплаты в процентах от зарплаты, это будет значительно больше.

Светка была в ярости:

– Она и так много зарабатывает, одежду почти не покупает, это нам трудно, каждая копейка на счету. Я тоже подам на алименты. Треть ей не получить, на троих треть поделим, всё меньше будет.

И Светлана тоже подала иск на взыскание алиментов в процентах от зарплаты:

– Сколько полагается, столько и взыщите, а то он денег мне не дает.

Тимофей сказал просто:

– Сколько суд взыщет, столько и платить буду.

Суд взыскал по 1/6 части заработной платы на каждого ребенка:

– Всего – половина заработка на троих детей, по 1/6 части на каждого.

После вынесения решения больше всех возмущалась Светлана:

– Как 1/6? Это же от половины зарплаты посчитали, а я думала, что треть заработка на троих поделят. А она как получала треть, так и будет получать.

Тимофей молчал. Он давно пожалел, что загулял от Валентины, тихая и спокойная жена, отдельная квартира, достаток, всё было, а теперь с мамой живут, денег вечно нет, хотя ребенок один, со Светкой ни поговорить, ни поделиться, да еще чуть что, кричит, истерит. Он печально вздохнул, проводив взглядом симпатичную коллегу и предложил ей:

– Давай вечером по кофеёчку?

– А почему нет? – кокетливо глянула на него молодая женщина.

Юридическая часть взята из решения Лужского городского суда Ленинградской области от 25.01.2024 по делу № 2–1987/2023.

Муж «проверял»: кричал, обижал жену, а остался один и с алиментами на детей и супругу

Алина радостно вбежала домой, сияя глазами и излучая счастье.

– Мама, мы с Васей женимся!

– Ой, как хорошо. Хороший мальчик.

Отец пожал плечами:

– Мне он не нравится.

– Отец, что ты говоришь! – возмутилась мама Алины.

– Что думаю. Вот на неделе Алина с Васей шли из института, у Алины тяжелый пакет с книгами. И да, я знаю, что тяжелый, я у подъезда его забрал. Вася шел со стаканчиком кофе и даже не подумал взять пакет у нее, помочь донести.

– Папа, но он просто не подумал.

– А ты и не отдала, хотя тебе было тяжело нести. Не подумал он… Для того мужчина рядом, чтобы думать о своей женщине и не просто наслаждаться общением, а помогать и оберегать. Вы же только с виду такие боевые, а на деле хрупкие и нежные.

– Да я сама могу со всем справиться! – возмутилась Алина. – И карьеру могу не хуже сделать, и зарабатываю уже нормально, не меньше Васи.

Отец только покачал головой:

– Не слышишь ты меня, дочь. И мать тоже. Ну да ладно, твои ошибки будут. Я предупредил.

– Вечно ты, отец, нагнетаешь, – шикнула на него супруга. – Просто ревнуешь, что твоя маленькая дочурка выросла, замуж выходит, работает, самостоятельная стала.

– Да ну вас, делайте что хотите!

Алина вышла за Василия замуж. Поселились в съемной квартире. Бюджет совместный не вели. У каждого свои деньги: Вася оплачивал квартиру, Алина – коммуналку. Продукты покупали оба.

Как-то Василий сказал:

– Алина, ты как-то много денег тратишь. Вот зачем ты вчера купила йогурт и сыр?

– Потому что я ем сыр по утрам и баночку йогурта люблю съесть. И это значительно дешевле, чем твое мясо. Сыра мне на неделю хватает, йогурты я тоже на 3–4 дня беру.

– Я подумал: у меня вот перед компьютером коробочка стоит. Складывай сюда всю свою зарплату, и я буду ею распоряжаться. Заодно и твои лишние траты отсечем.

– Нет, я не буду так делать.

– Но ты мотаешь деньги.

– Давай записывать, куда тратим. Этот месяц пишем, потом смотрим, кто из нас мот.

Алина завела программу в компьютере, вела учет расходов. В конце месяца предъявила Василию детальную распечатку. Его же отчет был краток: 1-го числа – 3 000, 5-го числа – 5 000.

– Вася, это не отчет. На что ты эти деньги потратил?

– Я такие мелочи расписывать буду? И не собираюсь.

– Значит, и я так же в следующем месяце сделаю. И вообще, я на продукты трачу больше тебя, так что думай.

Василий надулся, они поссорились, даже покричали друг на друга. Вася больно толкнул Алину, она упала. Он вместо того, чтобы помочь подняться, извиниться, повернулся и ушел, хлопнув дверью.

Алина поплакала, потом выпила чай. Вечером Василий вернулся. Любовь – штука такая, глаза застилает, разум отключает. Алина решила, что это он случайно, и простила Василия (хотя он прощения так и не попросил).

Прожили они вместе 5 лет. Алина родила двоих детей. Старший уже в садик ходил, младшему еще и года не было.

Жизнь в декрете оказалась настоящим испытанием. Родители ежемесячно подкидывали на карту Алины 7 000–10 000 руб., на «милые радости», но Василий денег не давал совсем, покупал всё только сам, в том числе продукты, оплачивал квартиру. Они уже жили в квартире родителей Васи, которую те раньше сдавали, а потом, когда Алина должна была родить первенца, отдали молодым.

Алина на деньги родителей покупала предметы гигиены себе и детям, заказывала в интернете какие-то вещи малышам подешевле. Но денег все равно не хватало.

– Вася, старшему нужна новая куртка, маленькому – ботинки и комбинезон, хороший, чтобы не промокал, он ходить начал, на улице осень.

– Поищи в интернете подешевле, а на младшего – есть же, где бесплатно отдают.

– Я не нашла нужные вещи. Надо покупать.

– Тогда дома сидите, я и так один всех тащу.

По пятницам Василий повадился с друзьями в бар ходить. Приходил поздно и с порога начинал кричать на Алину, оскорблять ее, мог и ударить. Ему было безразлично, что дети спят, что он их пугает и они просыпаются, начинают плакать.

Когда утром Алина выговаривала ему, то Вася говорил:

– Нечего ко мне выпившему лезть с претензиями. Пришел – будь добра быть нежной и ласковой. Я всю неделю работаю, мне надо расслабиться.

– На детей денег нет, а на выпивку есть.

– Достала, иди работай.

– Куда я пойду, когда ребенку и года нет. Определю в садик и выйду на работу. Вот список, что надо купить детям.

Но Василий покупал из списка только то, что сам считал нужным. Алина остальное докупала на те деньги, что давали родители. Она очень устала от этого. Как-то пришла к маме, расплакалась, да и выложила всё:

– Совсем денег нет. Старший болел – нужны были лекарства, уколы. Я всё потратила, даже не на что купить памперсы младшенькому. А Вася сказал, чтобы я так с ним ходила, нас и без памперсов растили. А как без них по улице с маленьким ходить в поликлинику? И одного же дома не оставишь, когда старшего туда веду.

Мама посмотрела строго:

– Ты почему молчала?

– Стыдно было признаться.

– Тебе стыдно? А перед детьми не стыдно, что они не могут нормально жить? Ты представь, если бы ты маленькая спала, а папа тебя будил пьяными криками да на меня руку поднимал.

– Такого я даже представить не могу.

– А твои дети такое представить могут. Так что же ты своим детям устраиваешь?

– Мама, дети маленькие… Как я сама их подниму?

– Так и будешь сама. Пока мы поможем, на алименты подашь, и вырастим. Отец приедет через час, съездите за вещами. Или ты хочешь дальше там жить?

– Не хочу.

Отец пришел:

– О, дочка, привет, и мои маленькие радости дома.

Он потискал малышей, а потом спросил:

– Вы чего такие со скорбными лицами сидите? Случилось что?

– Надо Алину перевозить домой, неладно у них с Василием.

– Посвятите в проблемы или попозже?

– Лучше попозже. Мама с детьми посидит, а мы – за вещами.

Василий в этот день задерживался с приятелями, пятница же, так что ранее 12 ночи домой не планировал, а когда пришел, начал орать с порога, в ответ – тишина. Он прошел в грязных ботинках по квартире с криками:

– Что, затаились? Я вам сейчас устрою!

Но пустые комнаты встретили его темнотой и безмолвием.

Он набрал Алину, телефон был отключен.

– Ну и ладно, куда ты без бабла денешься, приползешь завтра же. Тем более с двумя спиногрызами.

Сам прямо в одежде завалился спать:

– Ничего, придет, всё отмоет и приберет, я еще отыграюсь за уход.

Утром он опять стал названивать Алине, та сняла трубку и молчала.

– Быстро домой! Я, что, голодный должен сидеть? Села на мою шею, так делай по дому всё! – орал он. – Понарожала тут!

Слов было много, половина – нецензурная брань. Когда он выдохся, в трубке раздался мужской голос:

– Зятек, а ты берега не попутал?

– А вы что тут делаете и где Алина? – сбавил тон Василий. Тестя он побаивался.

– Да вот разговор с тобой записываю, чтобы запись твоим родителям при случае дать послушать. Как они сказали: сынок – лапочка? Квартирка для них, чтобы внукам хорошо жилось? Это в такой обстановке хорошо?

– Позовите мою жену к телефону, мы сами разберемся.

– Разобрались уже, как я вижу.

Алина взяла трубку у отца:

– Ушла я от тебя.

– Да кому ты, кроме меня, нужна. Придешь еще, поплачешь. А я обратно не приму. И денег не дам.

– Мне твое не надо, а вот на развод и алименты подам в понедельник. Понял?

– Ну-ну, посмотрим, – хмыкнул Вася.

Алина и правда подала на развод, на алименты в размере трети заработков. Довольная сидела дома почти неделю, а потом отец пришел:

– Я проконсультировался. У тебя же младшему и трех лет нет. Ты на себя на алименты подала?

– Нет, не подала.

– Вот образец иска, пиши и подавай. Пусть и на тебя платит.

Алина подала и этот иск.

Пока ждала суда, родители Василия приехали:

– Да что же вы поссорились, всякое бывает, как детки без папы. Просто молодые, горячие.

Отец Алины хмыкнул:

– Послушайте, как ваш хороший папа Алине звонит.

Он включил запись, а потом добавил:

– Руку стал поднимать, детей пугает, орет на них. Вы соседей поспрашивайте. Они точно слышали.

Уехали родители Васи, сына из квартиры выселили:

– Или на съем, или к нам жить, квартиру сдавать будем. Мы тебе для нормальной семейной жизни ее предоставили, а ты устроил тут войну с собственной женой и детьми.

– Я ее проверял.

– Проверил? И как? Счастливо жить стали? Да еще и пьянки по пятницам. Так и спиться недолго.

В общем, взяли Василия в ежовые рукавицы, он и пикнуть боялся. Это тебе не перед беззащитной женщиной с малыми детьми выделываться. Тут отец с братом быстро приголубят за такое поведение.

Алинин иск о взыскании на нее саму алиментов рассмотрели раньше иска о разводе и взыскания алиментов на детей.

Она в иске просила:

– Прошу о взыскании алиментов на мое содержание. Я пока еще в браке с Василием. Всё это время совместно проживали, вели общее хозяйство. От данного брака имеем двух малолетних детей, которые проживают со мной и находятся на моем полном обеспечении. Семейная жизнь не сложилась, часто стали возникать ссоры, которые нередко перерастали в скандал, он даже руку поднимал. Супружеские отношения прекратились с сентября 2023 года, и общее хозяйство не ведется с сентября 2023 года. Дальнейшая совместная жизнь невозможна, в связи с чем я подала исковое заявление о расторжении брака в мировой суд. Нашему младшему ребенку нет трех лет, работать я пока не могу, в садик еще не берут. В нашей области величина прожиточного минимума для трудоспособного населения – 14 102 руб. Муж имеет стабильный, постоянный доход, в среднем ежемесячно в размере 50 000 руб. Денежные средства, получаемые супругом, тратятся им только на его личные нужды. Мои просьбы о предоставлении материального содержания в добровольном порядке проигнорированы. Попытаться договориться мирно результата не дали. В связи с чем прошу взыскать алименты на содержание в размере одной величины прожиточного минимума для трудоспособного населения 14 102 руб. ежемесячно с последующей индексацией.

Василий в суд не пришел, и суд принял решение в его отсутствие, иск удовлетворил:

«…учитывая, что истица не имеет дохода, суд считает необходимым взыскивать с Василия в пользу Алины алименты на ее содержание в размере одной величины прожиточного минимума для трудоспособного населения, что составляет 14 102 руб. ежемесячно с момента обращения в суд и достижения младшим ребенком трехлетнего возраста с индексацией взысканной суммы пропорционально росту прожиточного минимума».

Алина была рада, жить стало легче. И, главное, дети стали спокойнее, не стало капризов и бесконечного плача.

Отец ее улыбался:

– Так им теперь спокойно, никто не кричит на них, не будит, не шумит. Вот и они не кричат и не шумят. Без царя всея семьи вам живется лучше.

Юридическая часть взята из решения Александровского районного суда Ставропольского края от 23.01.2024 по делу № 2–30/2024.

«Ты жадная! Столько денег получать: на тебя до трех лет дочки и на двоих детей»

– Света, я Костика из садика привел.

– Молодец, а я весь день с Машей на руках, она что-то разболелась. Сами поешьте.

– Мы мужики, мы, что, сами греть должны? Тем более я с работы. Уж приготовь и накорми нас.

– Тогда Машу подержи, я подогрею. Я днем готовила.

– Она кричит! Сама ее держи.

– Слушай, поставь всё в микроволновку, это нетрудно. В тарелки я наложила.

Светлана подхватила Машеньку и ушла в спальню. Матвей был недоволен, но разогрел в микроволновке ужин, покормил сына.

– Я ей еще выскажу…

Но в этот день Маша так и не отцепилась от мамы, так что Матвей смог поворчать только на следующий вечер:

– Ты моя жена, я вас всех содержу. Так ты можешь хотя бы ужин мне разогреть.

– Ты говоришь так, словно я ничего не делаю. Я приготовила, даже немного убрала. Но ребенок болеет, с рук не слазит, ты даже подержать ее 15 минут не смог, а высказываешь претензии.

– Высказывал и буду высказывать. Если ты не можешь организовать быт, то ты плохая жена, никудышная мать.

– Матвей…

– Что Матвей? Вы живете достойно, ни в чем не нуждаетесь, я покупаю продукты, я покупаю одежду, забираю сына из садика, а мне даже горячий ужин не подадут. Я уже смирился, что по два дня едим одно и то же, но это пока дети маленькие. Еда должна быть каждый день свежая. Разогретую есть вредно.

Матвей говорил и говорил, говорил и говорил, а усталая Света взяла, да и уснула под ворчание мужа. На следующий день был скандал, что Света не ценит мужа, он ей говорил важные вещи, а она уснула.

– Потому что ночь почти не спала с дочкой.

– Ты даже с маленькой дочкой справиться не можешь. Ты плохая мать и плохая жена.

– Матвей, мне нужны новые кроссовки, с детьми в этих гулять стыдно, я уже дважды кроссовки подклеивала.

– На твоих ногах любая обувь сносится: здоровенные такие, под твоим весом, наверное, сносились. Раскабанела после родов.

– Я только на четыре килограмма поправилась.

– Ничего себе, да тебя на конкурс свинок можно отправлять, по упитанности первое место займешь.

Каждое слово Светланы было прокомментировано и высмеяно Матвеем.

Когда Маше было 9 месяцев, Свету с детьми забрали родители на дачу на неделю:

– Дети ягодок поедят, да и жара стоит, что им в душном городе томиться.

Матвей важно согласился, что надо бы детям побыть на свежем воздухе.

Отец, загружая Свету в машину, проворчал в сторону Матвея:

– Напыщенный индюк…

Неделю Света была спокойна, дети вели себя безукоризненно. К концу этого срока мама сказала:

– Дочь, рассказывай.

– Что именно?

– Как ты докатилась до жизни такой. Тебе же ничего сказать нельзя, ты теряешься и сжимаешься. У тебя прекрасные дети, ты хорошая мама. Что с тобой?

– Матвей говорит, что я плохая мать и жена, что я не справляюсь, что делаю недостаточно.

Света разрыдалась, слова обиды, истории полились из нее потоком.

Мама молча выслушала, подавая салфетки, подливая чай. А потом просто сказала:

– До конца лета ты живешь тут.

– Но Матвей…

– Матвей не достоин тебя. Ты красивая, ты прекрасно зарабатывала до декрета, хорошая мать и хозяйка. Да, не идеальная, но кто из нас идеален? Дальше, милая, будет хуже. Ты начнешь готовить ему каждый день новое, он будет покрикивать и командовать, постоянно критикуя каждый твой шаг. Твоя самооценка уже не очень высока, а дальше ты совсем потеряешь себя. Дети начнут повторять за отцом, ценить и любить тебя никто не будет. А зачем, если ты сама позволяешь с собой так обращаться?

– Мама, Маша еще совсем маленькая, на что жить?

– На что ты жила, когда меняла работу?

– В интернете копирайтером подрабатывала, тексты правила.

– Вот и займись этим сейчас, пока тут. Мы с детьми посидим, дадим тебе время поработать. Может, и еще что-то найдешь.

– Мамуля, что сказать Матвею?

– Папа завтра съездит за вещами, и сам всё скажет. Детям лучше, когда мама спокойная и здоровая. Только Матвею от этого плохо.

– Почему?

– Он так самоутверждается. Он еще не предлагал тебе после декрета не выходить на эту работу, а найти что-то попроще, чтобы больше дома времени проводить?

– Предлагал.

– Во-о-от.

– Он о детях и обо мне заботится.

– О себе он заботится. Вот выйдешь ты на работу, вся в костюмчике, с отличной зарплатой, на хорошей работе, дети загляденье, зарабатываешь больше. То есть ты лучше. Он, что, сможет так тебя пинать? Нет. Это же скандал, Света. Он за счет тебя самоутверждается, и ты ему это позволяешь делать. Одно дело – раз или два что-то не понравилось. А по твоим рассказам ему не нравится всё. Так зачем себя мучить, если всё не нравится? Тем более квартира – наша, мы покупали, на нас и числится.

– Я останусь тут на лето.

Матвею она об этом сказала в тот же вечер:

– Жара будет стоять еще месяц. Мы поживем пока на даче. Маша окрепла, не болеет. Костик тоже загорел, перестал покашливать. Побудем тут.

– А со мной кто будет? Я только для денег нужен?

– Ты справишься, я в тебя верю. Ты взрослый и сильный, – не повелась на его слова Света.

– Ты издеваешься? Да я ни копейки не дам денег, пока ты не вернешься, вот.

Света искала подработки, что-то даже нашла. Деньги совсем небольшие, но лишними не будут, да еще пособие на младшую.

Лето проходило замечательно. Матвей денег не присылал.

Через месяц Светлана впервые засмеялась без оглядки, не прерывая себя и не замолкая испуганно.

– Ну вот, пришла в себя, – выдохнула мама.

– Что-то, мамуля, мне не хочется возвращаться обратно.

– Решать тебе.

– Я приеду домой, посмотрю, как он себя вести будет, и приму решение.

Как только Света переступила порог дома, началось:

– Что это Костик носится? Ты что за мать такая, не можешь детей усадить тихо поиграть. Я продукты купил, приготовь хоть что-то, только не ту бурду, которая у тебя обычно получается.

– Знаешь, Матвей, если я бурду готовлю, плохая мать и жена, то что тебя тут держит? Думаю, ничего. Так что уматывай туда, где прекрасно готовят, идеальная женщина и идеальные дети.

– Ты пожалеешь еще об этом.

– Так твоя-то какая забота? Это я пожалею. Вот со своими чувствами я сама разберусь.

Она подала на развод и на алименты. И отдельно – на алименты на себя до трехлетия ребенка.

– Поскольку брачные отношения между нами прекращены, совместное хозяйство не ведется, Матвей никакой материальной помощи на мое содержание не оказывает. Дочке 1 год и два месяца, я пока не работаю, в связи с чем абсолютно лишена средств к существованию. Матвей, будучи взрослым трудоспособным мужчиной, никакой материальной поддержки мне не оказывает. С учетом ежемесячного его дохода примерно в 75 000–80 000 руб., полагаю, что соразмерным размером алиментов на мое содержание будут алиментные платежи в размере 15 000 руб. ежемесячно.

Матвей возражал:

– Прошу в удовлетворении заявленных требований отказать по тем основаниям, что брак со Светой не расторгнут, я несу расходы по содержанию несовершеннолетних детей, а также выплачиваю кредит.

В суд оба не явились, предоставив заявление о рассмотрении дела в их отсутствие.

Суд рассмотрел документы и решил:

– Иск удовлетворить частично, взыскать на содержание Светланы 5 000 руб.

«…суд пришел к выводу о том, что истец находится в отпуске по уходу за их общим ребенком до достижения им трех лет, в настоящее время ответчик является трудоспособным. Учитывая материальное положение сторон, исходя из принципа соблюдения баланса сторон, суд считает, что подлежит взысканию денежная сумма в размере 5 000 руб. ежемесячно, что соответствует 0,33 прожиточного минимума для трудоспособного населения на 2023 год».

Матвей был недоволен:

– Тебе и этого много.

– Еще алименты будут.

– Ты понимаешь, что меня обираешь? И вообще – давай к нотариусу сходим. На тебя 5 000 взыскали, по пятаку на детей, вам хватит.

– Вот суд присудит, и буду получать столько, сколько полагается.

Юридическая часть взята из решения Новочеркасского городского суда Ростовской области от 27.12.2023 по делу № 2–4238/2023.

«Мы своего мальчика никакой хищнице не отдадим! Пусть дома живет и алименты платит»

Мишка с детства знал – будет врачом. И он целеустремленно готовился к этому чуть ли не с пятого класса.

Папа у Миши был тихим и спокойным, больше молчал. Жили они в трехкомнатной квартире: бабушка, мама, папа и Мишка.

Когда мальчик закончил школу и поступил учиться, естественно, в медицинский, отец ушел.

– Да как ты можешь! – кричала мама. – Мишеньке надо помогать, он только поступил!

– Вы достали меня обе: и ты, и теща. Сели на шею и поехали. У матери твоей хоть пенсия, а ты-то чего дома сидишь и всё требуешь?

– Я замуж шла не для того, чтобы работать. И я сыном занимаюсь!

– Сын уже в институте, он девочками должен заниматься, а ты занимаешься только тем, что мозг мне выедаешь чайной ложечкой.

– Да если бы не я, Миша бы не поступил, я его контролировала.

– Я знаю, во сколько обошлись репетиторы, сам на них зарабатывал. И всё, он поступил, пусть учится, а я устал, пожить хочу.

– Да ты мне алименты платить будешь, я не работаю, а ребенок учится очно.

– Не буду. Захочу, помогу сыну. А тебе-то с чего алименты? Здорова ты совершенно, на тебе, как на новом тракторе, пахать и пахать. Выйдешь на работу и заработаешь на себя.

– А на маму? Она-то пенсионерка, – торжественно заявила Зоя.

– Теща не является ни женой, ни ребенком. Ты ей помогать обязана, а я – нет.

Отец Миши ушел, заселился в квартиру своей мамы, которая досталась ему по наследству. Жениться и не собирался. Мишке деньги подкидывал, но не постоянно.

– Мама и бабушка говорят, чтобы ты больше давал. Надо коммуналку платить, продукты покупать.

– У бабушки пенсия, а мать пусть работает.

– Она работает, только платят мало.

– А я что могу поделать? Содержать их я не буду, тебе помогаю, каждый месяц даю определенную сумму. Мало – иди работай.

Миша устроился работать медбратом, дежурил, получал немного денег. Мать с бабушкой забирали почти всё: парень полностью оплачивал коммуналку, покупал продукты. Отец посмеивался:

– Тебе дешевле квартиру снимать, денег меньше уходить будет.

– А как же они без меня?

– Ты мать с бабкой не недооценивай, у тещи моей бывшей более чем приличная пенсия, да и запас денег такой, что квартиру купить может. Она же все годы ни копейку с пенсии не трогала, я их содержал. У матери худо-бедно зарплата есть, не бедствует. Теперь с моей шеи на твою плавно пересаживаются.

Миша завершил обучение, ординатуру, устроился работать. Молодой врач на первых порах получал немного, но он старался.

Мать говорила:

– Миша, мы в тебя всё вложили, теперь мы готовы получать дивиденды с твоих заработков.

– Мама, какие заработки, у меня зарплата как у продавца в магазине, чуть больше твоей.

– Так бери подработки.

– У меня еще опыта мало для подработок.

Мама недовольно поджимала губы, так как планировала большие заработки Миши, мечтала, что уволится и опять сядет дома.

Мишка опять отдавал маме почти всю зарплату, оставляя себе только на обеды.

И тут он влюбился. Бойкая медсестра Катенька очаровала его, и Михаил настолько потерял голову, что ушел от мамы с бабушкой. Они, погруженные в свои мечты и планы, привыкли, что Миша берет дежурства, дома часто не ночует. И упустили тот момент, когда какая-то чужая хищница захапала их золотко.

– Зоя, ты на работе? У нас беда, – кричала бабушка дочке. – Миша-то вещи собрал и ушел жить к какой-то девице.

– Что значит – ушел к девице? А как же мы? Я не одобряю.

– Не спрашивал он одобрения, сказал, что он взрослый и сам может всё решать.

Зоя позвонила сыну:

– Миша, что за ерунда? Немедленно домой!

– Мама, ты что-то перепутала. Мне не семь лет, я взрослый мужчина, и я уже могу встречаться с девушками, жить отдельно и даже жениться.

– А как же я и бабушка?

– А что ты и бабушка?

– Как мы одни останемся?

– Нормально, отдохнете от заботы обо мне. Собой займетесь.

Зоя скрипнула зубами, надо было обдумать стратегию, как вернуть блудного сына домой.

Вечером с бабушкой они перебирали варианты.

– Надо познакомиться с девицей и не критиковать ее при Мише, не ругаться. Осторожненько высмеивать, что-то просить и выставлять неотесанной деревенщиной, нахалкой и хамкой. Затем я буду болеть, названивать Мишеньке. Пусть приезжает, меряет мне давление, ставит укольчики. Да и ты тоже будешь его о помощи просить. Помни – мы слабые и беспомощные. Если бы ты мужу не скандалы закатывала, не командовала, а была более беспомощна, никуда бы он не ушел. Я тебе говорила. Теперь вот и Миша свинтил. Нет, ошибки эти повторять не надо.

Они начали действовать. Бабушка позвонила:

– Мишенька, внучок, приезжайте с девочкой, познакомь нас с твоей избранницей.

– Бабуля, вы же с мамой против.

– Как мы можем быть против твоего выбора? Просто мы с ней незнакомы, вот и волнуемся.

Катя, девушка Миши, медсестра из его больницы, на встречу оделась подобающе.

– Катя? – изумленно сказал Миша.

– Если приду в джинсах, скажут, слишком современна, не умею одеваться по случаю. В мини нельзя, девица легкого поведения. Так что серое платьице, аккуратный платочек на шею, часики, туфельки без каблука, волосы в пучок сзади.

Мишка смеялся, они приехали, мама и бабушка с изумлением смотрели на «серую мышку» рядом с их внуком. Катя была тиха, робка и говорила с оглядкой на Мишу.

Зоя не выдержала:

– Где ты такую откопал? На конкурсе старых дев?

– Мама, она просто тебе не нравится. Мы могли бы и не приходить, если ты будешь придираться.

Все слова и шутки по поводу Катеньки отлетали от Миши, и он сказал:

– Мы можем вообще не приходить, кстати.

Когда он с невестой ушел, бабушка сказала:

– Нарочно она так нарядилась и сделала нас одной левой. И не придраться, скромница, воспитана, тиха. Что ни скажи – мы придираемся.

Михаил с Екатериной расписались, родилась дочь. Уже в период беременности Кати то мама, то бабушка звонили постоянно:

– Мишенька, мне врач таблеточки прописал, выкупи, пожалуйста.

– Миша, поставь мне уколы, помоги.

Дела были бесконечными, то каждый день, то через день. При этом мама и бабушка кормили, по головке гладили. А дома Катя, округляющаяся, не в настроении и со скандалами:

– Что ты там каждый день, а я дома одна?

– Уколы бабушке ставлю.

– Сами не могут?

– Не могут. Да и поужинал. У тебя же как всегда – пусто.

– А я не нанималась работать кухаркой. Я жена, а не домработница.

– Да ты вообще никто. Ничего не делаешь, только изображаешь из себя принцессу. Все вокруг тебя бегать должны, а ты прямо яичницу пожарить не можешь. Я, между прочим, на двух работах пашу, квартиру оплачиваю, продукты покупаю, тебе денег даю. Что, элементарное не приготовить?

– Сам готовь.

– Когда? Я не высыпаюсь, подумываю и третью работу взять. Я эти бутерброды уже видеть не могу.

Екатерина обижалась, начинала или кричать, или рыдать. Миша отмалчивался и старался реже бывать дома, всё чаще и дольше задерживаясь у бабушки с мамой.

В срок Катя родила девочку. Миша думал, что она станет спокойнее, гормоны утихнут, но началось другое:

– Ты мне не помогаешь с ребенком, я всё время одна.

– Катя, у меня сутки, дежурство, потом в день я на подработке. Только пришел, мне бы вымыться и поспать.

– С ребенком посиди, я тоже устала, а я хотя бы к подружке сбегаю.

Михаил стал после такой загрузки заезжать домой. Чтобы поспать, отдохнуть, поесть. Сил вообще не было.

Катя скандалила, мама с бабушкой были тихие, кроткие и смирные, окружали любовью и заботой. Каков результат?

Миша сказал:

– Скоро полтора года дочке, мы разводимся. Я так больше не могу.

– Ты меня с ребенком бросаешь? – кричала Катя.

– Нет, от тебя, истерички, ухожу. Достала своей ленью и бесконечными криками. Дочке помогать буду.

Они развелись, Екатерина взыскала алименты на ребенка. Но Миша и так помогал, оплачивал ясли, так как место пока не дали, а Катя на полставки вышла на работу.

Екатерина злилась:

– Это его мамашка с бабкой против меня настроили. Как это они Мишеньку от себя отпустят.

Она подала иск:

– Прошу взыскать на мое содержание алименты до трех лет дочки. Алименты на ребенка Михаил платит, я работаю на полставки, получаю 25 000 руб., прошу, чтобы он мне прожиточный минимум платил, это 15 000 руб.

Миша пришел, против суммы возражал:

– Я работаю на двух работах, с понедельника взял подработку, на третью выхожу. Заработок по основной работе – 40 000 руб., получаю я от 50 000 до 130 000 в месяц, в зависимости от премий и подработок. В месяц на ребенка я оплачиваю в пределах 37 000 руб. в среднем. Это и алименты, и садик, и еще различные расходы. Также мне надо оплачивать коммунальные услуги в квартире, что я и делаю, ну и хотя бы на еду надо, я же не могу не питаться, не одеваться. Имущества у меня никакого в собственности нет.

– Есть у него, он в трехкомнатной квартире живет.

– Я там только зарегистрирован, квартира бабушки.

Суд иск удовлетворил частично, взыскав ежемесячно с Михаила 9 000 руб. алиментов на содержание бывшей жены до трехлетия ребенка.

«Таким образом, установив, что истец Екатерина в настоящее время находится в отпуске по уходу за ребенком в возрасте до трех лет, иного источника дохода, кроме как от социальных выплат и заработной платы не имеет, учитывая наличие у Михаила алиментных обязательств в пользу ребенка, что сторонами не оспаривалось, руководствуясь приведенными выше нормами и разъяснениями по их применению, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении иска и взыскании с ответчика в пользу Екатерины алиментов на содержание супруги в размере 9 000 руб., что составляет 0,57 величины прожиточного минимума, начиная с даты обращения в суд (ДД.ММ.ГГГГ.) и до достижения ребенком возраста трех лет, либо изменения материального положения сторон».

Катя была разочарована:

– Да ты сейчас больше 100 000 получаешь, а мне – жалкие 9 000?

– Катя, я еще и алименты на ребенка приличные плачу, и садик оплачиваю, и одежду покупаю дочери, когда надо.

– И что? Я и сама куплю, деньги давай.

– Вообще-то, я даю. Ты такую же сумму на содержание ребенка вкладывай, а не на одного меня вешай.

– На мать с бабкой меньше потратишь, лучше на своего родного ребенка.

– А мама с бабушкой не родные, что ли? – пожал плечами Михаил. – И дома мне никто мозг не выносит, я хотя бы после работы поспать могу.

Зоя и бабушка потирали руки. Их драгоценный Мишенька был дома.

– Ну их, эти деньги, нам хватит. Больше никакой хищнице не отдадим.

Юридическая часть взята из решения Канавинского районного суда Нижнего Новгорода от 14.02.2024 по делу № 2–1661/2024.

Ненависть, перевернувшая жизнь: история матери и дочки

Марина очень любила своего мужа, просто надышаться на него не могла. И доченька у них родилась, Наташенька, копия папы. Дочь Марина баловала, а как не баловать копию любимого человека, как не наслаждаться такой любовью.

Игорь казалось тоже любил Мариночку, баловал ее, Наташе подарки дарил. Только вот женился он на Марине, потому что она ребенка ждала. Да, ему приятно было ее обожание, приятно было встречаться, и во всех отношениях она была вполне ничего так, только вот Игорь не любил Марину.

Она это знала и говорила:

– Моей любви на двоих хватит.

Игорь как-то смирился. Да и дочь он действительно любил. Прошли годы, Наташа пошла в школу, Игорь же… Он встретил ту, которая взяла в свои хрупкие руки его душу и сердце. Обманывать жену он не стал:

– Я ухожу. Алименты на дочь платить буду.

Марина после этого словно с ума сошла. И на коленях стояла, и за Игорем бегала, на работу ему всякие жалобы писала: аморальный тип, оставил жену и ребенка.

Начальник Игоря сочувственно сказал:

– Как ты?

– Нормально, дочь люблю, подал иск об определении места жительства со мной. Да и Наташа с папой жить хочет.

– Думаешь, получится? Бывшая твоя скандальная, назло тебе не отдаст, даже если ребенок ей не нужен.

– Я буду биться.

Суд состоялся. Развели их не с первого раза, давали срок для примирения. Марина в суде рыдала, кричала, грозилась с собой что-нибудь совершить. На что Игорь сказал:

– Зафиксируйте эти угрозы и отдайте дочь мне. Она же ненормальная, раз такое говорит.

Марину эта фраза словно холодным душем окатила. Как говорят: от любви до ненависти один шаг. И этот шаг был сделан Мариной. Именно после этого она Игоря возненавидела.

– Я ему всё отдала: душу, сердце, а он так к этому отнесся, бросил в грязь и растоптал.

В суде за дочь она билась, принесла справки, что работает, что квартира есть – ее и дочки, в собственности в равных долях, так мама подарила, а сама уехала жить в свою однокомнатную.

Суд оставил Наташу с Мариной, но график общения определил. Марина, конечно, пробовала нарушать, но Игорь денег не жалел и приходил с приставами, с адвокатом, привлекал опеку, и Марина сдалась. К моменту, когда Игорь приходил, просто выставляла одетую Наташу за дверь. А та мчалась к папе:

– Папочка, я так скучаю, я так хочу к тебе.

– Погоди, малыш, в 14 лет. Ты уже сама сможешь выбирать, с кем жить. Не надо будет проходить суды, опеку.

– Мне до 14 лет еще почти 4 года.

– Даже меньше.

Они ехали к нему домой, потом – к бабушке. В зависимости от того, куда хотела Наташа. Новая супруга Игоря Наташу приняла спокойно, по-доброму, в мамы и подруги не набивалась. Была отстраненной, давала девочке привыкнуть. И та стала с ней общаться хорошо, но только после рождения брата. Они вместе играли с малышом, заботились о нем, Наташа помогала мачехе. Стала называть ее по имени, обращаться с маленькими просьбами. Потом они всё же поговорили на болезненную тему развода, и обеим стало полегче:

– Я не отнимаю папу у тебя. Он был и будет всегда твоим папой. Это нечестно – лишать его общения с такой замечательной девочкой, и еще более бесчеловечно лишать нашего сына замечательной старшей сестренки.

Наташе дома при этом было несладко. Если мать раньше любила ее, особенно ей нравилась схожесть с дочки с отцом, то теперь всё поменялось. Именно за схожесть с отцом Наташа ее раздражала, она обзывала ее нехорошими словами, наедине говорила, что дочка такая же тупая и бестолковая, как отец.

Наташа сначала расстраивалась, но потом всё же стала возражать:

– С чего это отец бестолковый? Он имеет хорошее образование, работает на неплохой должности. Это ты работаешь пятым помощником шестого работника низшей категории.

– Слов каких нахваталась, – начинала кричать Марина, потом шлепнула ее тряпкой.

Наташе казалось, что вся квартира пропитана ненавистью. Выходные у отца и бабушки были отдушиной для нее.

Когда Наташе исполнилось 13 лет, у Марины наконец-то появился новый возлюбленный. Наташа думала, что мать успокоится, станет счастливой, как и папа. Но не тут-то было. Подрастающая дочь стала предметом ревности.

– Ты чего в такой футболке дома ходишь?

– В какой? Ты мне сама домашний костюм купила – футболку и брюки.

– Надень большую.

Она вместо удобного топика купила ей безразмерные футболки, широкие брюки, толстовки.

– Все подростки так ходят.

– Мама, но я не люблю такой стиль. Мне нравятся классические брюки, да и эти безразмерные толстовки неудобны. Можно носить иногда, но не постоянно же. Я платья люблю.

– Что есть, то и носи.

Наташа была в гостях у отца, и когда мачеха предложила пройтись по магазинам, спросила:

– А мне можно купить нормальное платье и брюки?

Та удивилась:

– Мне казалось, что тебе нравится такой стиль одежды.

Наташа покраснела:

– Не очень, это маме нравится, она боится, что ее новый муж на меня посмотрит.

Она не видела, как заледенел взгляд мачехи. Этим же вечером та сказала:

– Надо Наташу забирать, пока эта сумасшедшая еще чего не придумала. Девчонка мало того, что одета бог знает как, так еще и в туалет может ходить только тогда, когда мамин муж или в комнате, или спит, и то с ее разрешения. Чуть ли не звонить надо с просьбой об этом. А в ванну ходит или когда дома никого нет, или ночью. Игорь, это ненормально. И она явно на нее кричит, обзывает.

– Откуда ты знаешь?

– Я потихоньку у нее спрашиваю. Нет, она не жалуется, не рассказывает, но всё же понемногу то одно, то другое всплывает.

Игорь сжал зубы:

– Я пойду в суд, хватит.

Но в суд он пойти не успел, ночью позвонила заплаканная Наташа:

– Папа, забери меня отсюда.

Игорь приехал мгновенно, дочь сидела в подъезде. На щеке алел след от пощечины. Девочка была в безразмерной футболке, и всё. Увидев отца, бросилась к нему:

– Я просто пошла попить на кухню, а там этот ел. Мама набросилась, что я нарочно хожу и там кручу ну… этим, филеем.

– Не надо, всё потом. Сейчас заберу твои вещи, учебники, документы и поедем домой.

Игорь позвонил в дверь. Марина закричала, чтобы он убирался, но бывший муж сказал:

– Через 15 минут тут будет опека и полиция. И я пишу заявление, что ты выставила дочь, так как твой новый муж приставал к ней. И пойдет он в места не столь отдаленные. Есть свидетели, что ты терроризируешь девочку.

Марина быстро открыла дверь и сказала осипшим голосом:

– Ты этого не сделаешь, Наташа не соврет.

– Почему это? Я скажу, что в углу прижимал и за колени хватал. Ты поэтому на меня такую одежду и покупала.

– Ах ты-ы-ы… – хотела закричать Марина, но тут вышел ее муж и сказал:

– Быстро отдала все вещи и документы, и пусть катятся отсюда.

Так Наташа переехала сначала к отцу, а потом – к бабушке, ей там было комфортнее, никому не мешала. Она успокоилась, доучилась, получила образование, машину купила. Даже в аварию попала, травмы, правда, были нелегкие. Но ее семья – отец, брат, мама и бабушка, помогли. Отец предложил:

– Покупай квартиру, мы с первоначальным взносом поможем, ты работаешь.

– Папа, я буду увольняться с работы, перейду на работу по удаленке, но неофициально. И буду вселяться к маме.

Мачеха сказала:

– Наташа, зачем?

– Затем, что у меня там половина трехкомнатной квартиры. Она же давно рассталась с тем своим. Он ушел от нее почти сразу после моего ухода, и она звонила, обвиняла, что это из-за меня. В общем, она уже на пенсии, дышит злобой и ненавистью ко всем. Буду судиться о вселении, затем заселюсь.

– Какая цель?

– Хочу продать квартиру. Это дороже, чем продавать долю. Деньги поделим. Она себе купит что-то свое, я – свое. Прошу не мешать мне, это моя битва. Вдобавок после аварии мне надо восстановиться, сидеть долго не могу.

И Наташа пошла в суд, выиграла его, вселилась в квартиру. Уволилась с работы, стала зарабатывать из дома, взяла справку, что у нее проблемы со здоровьем, что ей необходимо ограничение физических нагрузок, соблюдение режима труда и отдыха.

В квартире был введен режим: после 23:00 нельзя было смотреть телевизор, шуметь.

– Хочешь смотреть – сиди в наушниках.

Марина ненавидела дочь, а потом придумала:

– Ты мне еще платить будешь.

– Да с чего?

– У меня пенсия маленькая, деньги давай.

– Половину за коммуналку я плачу, холодильник у меня в комнате. Так что питаемся мы раздельно.

– Видела я баночку из-под икры. И что за мужик к тебе ходит? Содержанка!

– Мама, уж тебе ли мне морали читать. Ходит, да, но не ночует, а днем я могу делать что хочу.

– Да ты… женщина с пониженной социальной ответственностью!

– Действительно, вот где твои гены-то проявились. Хорошо хоть в остальном папины.

– Ты хорошо живешь: машина у тебя, деньги откуда-то, хоть и не работаешь, плати мне.

Подала Марина в суд на дочку:

– Прошу взыскать алименты. У меня пенсия чуть больше 9 000. А мне, чтобы жить нормально, надо 20 000. Дочь и машину имеет, и деньги, хотя и не работает. Видимо, зарабатывает аморальным образом жизни, или мужик ейный денег ей дает, приходит к ней один.

Наташа возражала:

– Мне не было 14 лет, когда я вынуждена была уйти из дома. Этому и свидетели есть. Ушла из-за плохих отношений с мамой. Она меня в квартиру не пускала много лет, хотя коммуналку я оплачивала, и половина квартиры принадлежит мне. Вселялась я через суд. Сама сейчас не работаю, болею, вот справка от врача. Даже уволиться была вынуждена. Живу на запасы денег, восстанавливаюсь понемногу.

Суд выслушал свидетелей, дело рассмотрел да в иске Марине отказал:

«Суд учел, что между сторонами существует наличие неприязненных отношений между матерью и дочерью, постоянных ссор между ними во время совместного проживания, девочка находится на воспитании бабушки, Наталья вынуждена выехать в несовершеннолетнем возрасте из квартиры по причине неприязненных отношений с матерью; в законную силу вступило решение суда… о вселении Натальи в жилое помещение, … оценка которых произведена по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Кроме того, судами учтено состояние здоровья Натальи, которой, согласно выписке из медицинской карты амбулаторного больного ГБУЗ… выставлены диагнозы, рекомендовано наблюдение у врача, ограничение физических нагрузок, соблюдение режима труда и отдыха, а также вынужденности увольнения ответчика с работы… в связи с ухудшением состояния здоровья, что следует из справки работодателя директора ООО, приказа об увольнении № от ДД.ММ.ГГГГ и трудовой книжки».

Марина вышла из суда, ее аж качало от ненависти, ничего из-за этой Наташки не получалось. И жизнь вся под откос. Дочь же спокойно вышла и сказала:

– Я сделаю твою жизнь в квартире невыносимой, или давай продавать квартиру и делить деньги.

– А мне куда идти?

– Посмотрим рядом с поликлиникой и магазинами однокомнатную квартиру. Тебе одной хватит.

Юридическая часть взята из определения Девятого КСОЮ от 12.10.2023 № 88–8332/2023.

Когда теща – третья лишняя в семье

– Верочка, – умилялась мать, – наконец-то ты ждешь ребенка.

– Да, мама, Миша очень хочет малыша.

– Так, всё, хватит жить где-то там. Собирайся и переезжай ко мне обратно.

– Мы там живем в квартире у Мишиного отца, у нас всё хорошо. Зачем перебираться?

– Чтобы я помогала. Ты беременная будешь, надо и приготовить, и помочь.

– Я беременная, но не больная.

– Тогда я перееду к вам.

– Надо у Миши спросить.

– И спрашивать не буду. Сейчас отпрошусь – отпуск у меня неиспользованный, поеду с тобой, посмотрю, что там да как, работу пригляжу, да и перееду. Как же я свою доченьку оставлю одну?

Вера приехала вместе с мамой.

Миша радостно сказал:

– О, тещенька прибыла. Надолго ли?

– Как получится. Вере надо помочь, в положении она.

– А у меня отец вчера прибыл. Как мы в двухкомнатной квартире размещаться будем?

– Ты с папой, я с Верочкой.

– Нет, милая теща, Вы с моим отцом там как-то делите спальные места, а я с женой уж вместе буду. Ради вашей прихоти я отдельно от своей жены жить не собираюсь.

Теща со свекром весь вечер шепотом ругались:

– Сват, имей совесть, иди спать на кухню. Я тут жить буду.

– Вот еще, придумала. Явилась – не запылилась и устанавливает порядки. Диван широкий: я – у стенки, ты – с краю, или наоборот? Можешь сама на кухне спать.

– Я не помещусь, я корпулентная.

– Ага, филей раскормила так, что не помещается на диване. Тогда я у стенки, а то сбросишь на пол, дрыгнешь лапкой, и вылечу я до противоположной стены.

– Да ты… да ты… Ты как дождевой червяк – длинный и худой.

– Да, я такой, – насмешливо сказал сват.

– Надолго приехал?

– Пока планирую насовсем.

– Ты что, Верка же беременная, ей мать нужна.

– Конечно, нужна. Вот когда родит, тогда и поможешь, а сейчас зачем ты ей нужна?

Поджала теща губы, да и согласилась. Утром погуляла по городу и уехала к себе:

– Я попозже вернусь. Отпуск перенесу. Внук родится, моя помощь тогда нужна будет.

Следом и свекор засобирался:

– Дел у меня полно, чтобы тут с вами сидеть.

Вера спросила:

– Мишка, это ты папу позвал?

– Ну да, как ты сказала, что с мамой едешь и мама, возможно, надолго, я папе сообщил, квартира-то его, неприватизированная. Он и приехал, посмотреть, надолго ли твоя мама. Убедил ее не оставаться.

Беременность у Верочки протекала легко, без всяких стрессов и волнений. Только вот роды были очень сложные, мучилась она почти сутки, ребенок родился около 5 килограмм.

Свекор был в другом городе, примчался вместе с женой, мачехой Миши, та долго кричала:

– Прокесарить не могли! Крупный плод! У мальчика осложнения могут быть! С ума сошли!

Теща тоже переживала, как Верочка будет после:

– Я ее к себе заберу, тяжело ей пока, помогу.

Миша согласился, но и сам все выходные проводил с женой и сыном. Вера понемногу оклемалась после сложных родов. А вот у мальчика врачи диагностировали небольшие проблемы, назначили препараты и сказали:

– До трех лет даже не планируйте никакие садики, только дома. Дальше посмотрим.

Миша и Вера жили на два города и всё больше отдалялись друг от друга. Вера не хотела уезжать от мамы, а у Михаила в городе была работа, в поселке же не было ничего, да и с тещей жить было сложно, она считала, что дочка и внук – ее семья, а Миша лишний.

В результате он через полтора года раздельной жизни нашел другую, честно сказал Вере, и они подали на развод и на алименты. С момента расставания Миша первоначально денег не давал, только когда Вера в суде озвучила про алименты – стал платить. Перечислил 4 000, потом – 3 000, на третий месяц – 7 000 руб.

– Миша, ты считаешь, на эти деньги можно жить?

– Сколько ты хочешь? Алименты – половину прожиточного минимума на ребенка, я платить буду.

– Я хочу целый прожиточный минимум, 16 000, на меня, до трех лет.

– Этак я останусь безо всего. 16 000 тебе, 7 000 сыну, а мне на жизнь меньше десятки останется? Нет, Вера, давай поменьше.

– Я в суд подам.

– Хорошо, сколько суд присудит, столько и буду платить.

Верочка подала иск:

– Прошу взыскать на мое содержание до трех лет ребенка алименты в размере прожиточного минимума. Я работать не могу – сыну полтора года, есть заболевания, которые корректируются лекарствами, в садик нельзя. Я из-за этого-то дома и сижу. Денег нет вообще. Миша только-только алименты на сына перечислять начал.

Михаил согласился:

– Я готов платить, но сумму Вера выдвинула великоватую. Я получаю 30 000, имущества нет, работаю доставщиком и сборщиком мебели. Работа нестабильная. Сколько суд взыщет, столько и буду платить.

Суд документы рассмотрел и решил удовлетворить, взыскав половину прожиточного минимума на Веру до трехлетия ребенка:

Взыскать с Михаила в пользу Веры алименты на содержание супруги в размере 1/2 величины прожиточного минимума для трудоспособного населения в …области, установленного Постановлением Правительства в размере 16 338 руб. ежемесячно с последующей индексацией пропорционально увеличению величины прожиточного минимума для трудоспособного населения.

Миша не понял:

– Я должен платить 16 000?

– Нет, половину от этой суммы.

– Хорошо, я буду платить.

Вера грустно посмотрела на Мишу:

– Может, помиримся.

– Вера, я не буду жить с твоей мамой, а ты не хочешь жить без мамы. Мы не совпадаем в этом вопросе.

– Но можно же жить втроем.

– Втроем можно – это своей семьей: ты, я и сын. Но без твоей мамы.

Юридическая часть взята из решения Селивановского районного суда Владимирской области от 15.01.2024 по делу № 2–26/2024.

Жадный муж и находчивая теща

– Мама, я так люблю Кирилла, просто крышу сносит!

– Не нравится мне этот молодой человек.

– А мне нравится! Он добрый, умный, красивый, заботливый. У него нет вообще никаких недостатков.

– Кем он работает?

– У нас, в другом подразделении.

– Понятно. Жить где будете?

– Я бы у нас хотела.

– Мне бы этого не хотелось, но и одной мне тяжело, я инвалид, плохо хожу, сама знаешь. После аварии той совсем мне тяжко.

– Мамуля, я не хочу съезжать.

– Я тоже так думаю. Переедете на второй этаж в однокомнатную.

– Которую ты сдаешь?

– Да, она давно дарственной на тебя оформлена, но не вздумай продать или поменять. Сейчас твоя квартира, потом внуку или внучке перейдет. Захотите большую квартиру – купите сами. Ипотеку возьмете. Ты зарабатываешь прекрасно, накопления есть.

– Спасибо, мамуля.

– А как ты планируешь будущее? Расписываться с ним будешь?

– Да, мы хотим расписаться, небольшой праздник устроить, его родители и ты.

– Не торопись вкладываться дочь, старайся удержать баланс. И да, если новый брак, то с нулевыми счетами. Все накопления убери. Мало ли что. Вы теперь вдвоем, так что в два раза больше накопите. Накопления пригодятся, когда в декрет пойдешь. Лучше Кириллу о них пока не знать.

– Хорошо, мамочка.

Валентина Ивановна покачала головой. Вот чего дочь не умела, так это хитрить с близкими. Доверяла полностью, ничего не скрывала. И не нравился ей этот Кирилл.

– Скользкий тип, или это я ревную?

Молодые расписались, родители Кирилла улыбались. Новоявленная свекровь чирикала:

– Вот как славно, женятся, я через год на пенсию выхожу и смогу помогать, если внуки появятся.

Валентина Ивановна вежливо улыбалась, кивала головой.

Первое время Верочка забегала вся сияющая. Потом как-то стала более смурной.

– Вера, что случилось?

– Мамуля, я не смогу тебе сегодня продукты купить.

– Я и сама могу купить. Ты просто объясни, что за ситуация.

– В общем, Кирилл купил машину, и мы живем только на мою зарплату, на свою он оплачивает кредит за автомобиль и немного оставляет себе.

– Какую сумму он платит? И сколько оставляет? Верочка, ты в курсе?

– Мне неудобно спрашивать.

– Не спрашивай, просто посмотри документы и проверь начисления по заработной плате. Ты же имеешь доступ в его банк?

– Могу тихонько в телефоне у него посмотреть, пароли знаю. Случайно цифры видела. Ты же знаешь, что я их автоматически запоминаю.

– Вот и посмотри, только по-тихому. И если что не так – не надо сразу ему говорить, что-то выяснять. Мы сядем с тобой и подумаем над ситуацией. А за деньги не переживай. Мне есть чем оплатить продукты.

Верочка посмотрела сумму кредита, выяснила, сколько оставляет себе Кирилл, посмотрела все его расходы в онлайн-банке и уже маме дома высказывала свое удивление:

– Да, у него зарплата поменьше моей, он отдает кредит, но это четверть его зарплаты, четверть зарплаты он перечисляет маме, остальное тратит на себя. Я же его, получается, кормлю. Кирилл требует на ужин стейки из говядины, как минимум три раза в неделю, лосося запеченного и так далее. У меня на его запросы уже денег не хватает. Мама, он мог бы хотя бы продукты покупать. Я тут составила траты за неделю, так на меня уходит едва ли десятая часть, остальное на него.

– Значит, меняй правила трат. Скажи, что зарплату задержали. Признайся, что деньги закончились, и теперь на неделю продукты покупает он. Потом отложи премию на другой счет, не трать всё на него, не будь такой простушкой. Напиши на неделю меню, выписав свою еду и то, что ест он. Согласуй с мужем и отправь его закупать продукты для него любимого.

– Так не хочется обманывать, но придется.

Утром Вера сказала:

– Кирилл, у меня нет денег, купи продукты вечером.

– А куда ты дела зарплату?

– Мы ее проели. Банально спустили в унитаз.

– Не может быть.

– Ты мне не веришь? Тогда вечером напишем список продуктов и закупать пойдем вдвоем.

– Давай, а то ты куда-то транжиришь деньги, а мы почти не едим.

– Оплачивать будешь ты.

Они после работы сели, составили список. Кирилл не забыл включить все свои любимые продукты:

– Я плачу, я и записываю.

Верочка заказала себе овощи, куриную грудку, крупы, йогурты и яйца.

Своим продукты она быстро сложила, Кирилл посчитал их, хмыкнув:

– Вот видишь, как недорого стоят продукты.

– Это мы купили на меня на неделю, иди свои продукты бери.

Кирилл мрачно смотрел на стейки.

– Ты знаешь, где они дешевле стоят?

– Нет, не знаю.

– Но это дорого.

– Мне бесплатно их не давали. Бери по списку и пошли на кассу, а то я уже устала.

Кирилл взял один стейк и пошел к курице. Список продуктов был откорректирован им на ходу. Всю неделю они ели то, что закупили. Кирилл был недоволен:

– Когда у тебя зарплата? Хочется уже нормально питаться.

– То есть за мой счет – это недорого? Нет, Кирюша, свои стейки оплачивай сам. Продолжим закупать продукты на неделю по субботам, деньги на продукты на себя перечислю тебе. Ты все равно мои йогурты и грудку не ешь.

– Но я плачу кредит.

– Это часть твоей зарплаты, не более четверти.

– Мне надо…

– Куда тебе надо?

– Маме помогаю, и у меня там немного остается.

– Вот и отлично, я тоже маме буду перечислять.

– Только попробуй. Я у тебя карту заберу, а лучше сейчас гони мне свою зарплатную карту.

– Кирилл, ты же не думаешь, что я с пластиком хожу, – удивленно смотрела Верочка. – Да и заблокировать, получить новую – дело момента. Я не возражаю, что ты помогаешь маме, но будь добр свои дорогостоящие продукты оплачивать сам.

Они стали ссориться, ругаться, а потом Кирилл пришел к Валентине Ивановне:

– Это всё вы на нее плохо влияете, деньги тянете. Наша семья страдает. Я решил, что мы будем продавать квартиру и покупать подальше от вас.

– Верочка-то в курсе, что ты там решил? Покупайте, не возражаю. Ты же маме помогаешь?

– У Вас есть деньги, я знаю.

– Что у меня есть или чего нет – я сама разберусь. А вот Верочка тоже будет помогать мне на регулярной основе.

– Ни копейки не даст. Я вам обещаю.

И Верочка фактически не заходила к маме. Только звонила, узнавала, как дела.

– Эх, обработал этот Кирилл дочку. Уже и мать забыла. Ладно, пойду другим путем.

Валентина Ивановна подала иск в суд:

– Я инвалид, мне нужна постоянная помощь. Вот все документы. В свое время я подарила дочке квартиру, так что надеюсь на ее помощь. Она работает в отличном месте, получает очень приличную заработную плату. Прошу взыскать четверть ее зарплаты на мое содержание в качестве алиментов. Раньше Верочка мне помогала, а как вышла замуж, так и перестала. Ни копейки не дает.

Верочка в суде согласилась с иском мамы:

– Я готова платить, с иском согласна.

Суд рассмотрел все документы, и иск Валентины Ивановны удовлетворил:

«Принимая во внимание, что признание иска ответчиком заявлено добровольно, последствия признания иска ответчику разъяснены и понятны, признание иска ответчиком не противоречит закону и не нарушает права и охраняемые законом интересы других лиц, суд считает возможным принять признание иска ответчиком. В соответствии с ч. 3 ст. 173 ГПК РФ при признании ответчиком иска и принятии его судом принимается решение об удовлетворении заявленных истцом требований. Как следует из ст. 107 СК РФ, алименты присуждаются с момента обращения в суд».

Валентина Ивановна стала получать ежемесячно четверть Верочкиной зарплаты, где-то откладывая, где-то тратя.

Кирилл свел бюджет и зло бросил:

– Нам не на что покупать свою квартиру, даже если купим: четверть ты отдаешь матери, оставшаяся часть почти вся будет уходить на ипотечный платеж. Нам не на что будет есть. Надо продавать квартиру, покупать побольше, тогда и платить будет меньше. И отложить не получается.

– Кирилл, расчет твой мне понятен: я продаю квартиру, я плачу ипотеку. Вопрос: а твои вложения где?

– Я за машину плачу и трачу на продукты!

– Только на себя тратишь, кстати. Мне даже яблочко не покупаешь. И ты, как и я, матери деньги перечисляешь ежемесячно.

– Это же мама.

– А что ты тогда на мою злишься? Твоя хотя бы здорова, а моя больна.

– Всё же решай вопрос с продажей квартиры, я уже и покупателей нашел.

– Я решила, что не буду продавать квартиру.

– Мы даже ребенка тут не можем завести.

– Ребенок не клоп. Внезапно не заводится. Кирюша, я тут подумала, посчитала и решила, что брак для меня – дело дорогое. Ты всё время пытаешься жить за мой счет, даже жилье купить. Мне это совсем не нравится. Давай-ка ты поживешь отдельно, у мамы. Всё равно туда деньги таскаешь. Пусть она тебя стейками кормит.

– Я могу и не вернуться.

– Вот и прекрасно. Я подала в суд на развод, раздела имущества не будет. Помимо всего прочего, машина-то твоя на папу оформлена.

Кирилл обиженно съехал, а Валентина Ивановна сказала:

– Будешь рожать?

– Буду, только на Кирилла записывать не хочу. За любой чих ребенка: свозить куда, где доверенность нужна, будет деньги требовать. И за алиментами бегать не хочу. Так проживем.

– Не знаю, Вера. А с декретом что?

– Больничный отсижу, а потом няню найму.

– Я хоть и плохо хожу, но подстрахую. Перебирайтесь ко мне. Квартиру сдадим, будет помощь.

Юридическая часть взята из решения Ленинского районного суда Орска Оренбургской области от 27.12.2023 по делу № 2–1821/2023.

Когда боишься собственного отца

– Христофор Бонифатьевич! – кричал матрос в мультфильме.

– Да надоело! – раздался рев в коридоре. – Выключи эти мультфильмы!

– Васенька, как это выключи, ты же сам сыну обещал час мультфильмов, сам включил.

– Я мужик, мое слово крепкое. Захотел – дал, захотел – забрал.

Маленький Игорек испуганно сжался на диване. Папа опять выпил и не в настроении. Опять будет кричать и пугать, а мама плакать.

В коридоре был шум, крики отца, тихий голос мамы, которая не пустила отца в комнату к 5-летнему Игорю.

– Да пошли вы! – отец вышел из квартиры и хлопнул дверью.

Мама зашла, одна щека была красная, и отпечаток ладони на ней был явственно виден. Следы на руках она скрывала, одернув рукава кофты пониже.

– Всё хорошо, малыш.

Сын расплакался:

– Увези меня к бабушке, я не люблю его, он злой, не хочу тут.

Мама растерялась:

– Как же ты без папы? Он тебя любит.

– Он злой, к бабушке хочу, – рыдал мальчик.

– Хорошо, сейчас поедем к бабушке.

Мама собрала вещи, и они уже через час были у бабушки дома.

Та посмотрела на маму Игоря:

– Катя, я для чего тебя учила, растила? Чтобы ты за этого держалась? Ребенка пугала?

– Мама, но как мальчик без папы?

– Ты выросла без папы, и ничего, не хуже других.

– Да, но мой папа погиб.

– Так этот в глазах сына тоже погиб, ребенок его панически боится и не любит. Ты дома чего-то боялась? Да если бы кто тебя напугал, летел бы быстрее скорости звука.

– Мама, но…

– Так, милая, я сегодня же найду психолога, привлеку опеку и лишу тебя родительских прав или ограничу. Сама хочешь битой ходить – ходи, а внука я тебе не дам искалечить. Глупость – понятие, видимо, врожденное.

– Но я люблю сына.

– Любящие родители делают жизнь ребенка лучше, безопаснее, а не тащат в логово к зверю. Ты себя любишь в этой ситуации: «Посмотрите, люди добрые, какая я героиня, в жертву себя приношу ради благополучия сына». А то, что ребенок от страха кричит ночами, боится громких звуков – неважно.

Катя бледнела, краснела, но что возразить, если мама права. Но она так любит Васю.

– Я… сейчас поеду, всё ему скажу, он поймет и больше не будет так.

– Боже мой, откуда в тебе это? Что я упустила в твоем воспитании? Езжай, говори, делай что хочешь, но Игорька ты больше не получишь. Ноги его там не будет. Поняла меня?

– Всё будет хорошо, мамочка. Васеньке надо просто объяснить, что он не прав.

– Ты уже сегодня объясняла, как я вижу.

– Он просто выпил.

– Но вышел из квартиры, вдруг протрезвел и стал ангелом. Ну-ну. Всё, я свое слово сказала.

Екатерина уехала домой, а Елена Ивановна достала доверенность, а потом позвонила своему давнему знакомому и поклоннику.

– Степушка, мне помощь нужна, с ребенком, с внуком.

– Синяки есть?

– Нет, но напуган.

– Сейчас пришлю психолога, побеседует, зафиксирует и представителя от опеки. Доверенность есть на ребенка?

– От обоих родителей, как ты тогда и посоветовал.

– Отлично, сейчас всё сделаем. И да, Павлику я сам позвоню, как будет папаша буянить, сразу к нему. Заявление напишешь?

– Обязательно. Если моя дурында сама не может решить это, то ее выбор, совершеннолетняя, а внука я им калечить не дам.

Игорь был накормлен, успокоен, поговорил с какой-то тетей, порисовал с ней, поиграл и посмеялся. Потом бабушка увела его в комнату, дала игрушки, включила мультфильм. А сама еще говорила со строгими женщинами, что-то подписывала. Когда все ушли, она пришла, села с малышом на полу:

– Милый, давай завтра в садик не пойдем?

– Давай, я кашлял вчера.

Она обняла Игоря:

– Почитаем сейчас сказку? И ничего не бойся, бабушка тебя не даст в обиду. Дядя Паша с дядей Степой помогут.

Игорек доверчиво прижался к бабушке.

Дальше было много чего. И Василий пытался выломать дверь, ломился к Елене Ивановне, чтобы вразумить «эту старую ведьму» и забрать сына. И наряд полиции, заявление от Елены Ивановны на вторжение, угрозу убийством. Павлик лично разговаривал с агрессором. Катя рыдала, валялась у мамы в ногах:

– Сделай, чтобы Васю отпустили, мы больше Игоря не обидим.

– Документы все подпишете, Игорь будет у меня под опекой, а вы оба – ограничены в родительских правах. И только сотвори что!

Она никуда не ходила, документами не занималась, всё сделали ее друзья – Павел со Степаном, с которыми она с детского сада была вместе. Вместе получили дипломы юристов, но Лена всю жизнь просидела на предприятии на договорах и сейчас там трудилась, а ребята пошли каждый в свою сторону – один карьеру делал в силовых структурах, второй был весьма преуспевающим адвокатом.

Лена хотела оплатить их услуги, но только получила фырчание.

Игорь постепенно успокаивался, Катя приезжала каждую неделю, навещала малыша. Василий появлялся два раза в год: на Новый год и день рождения, привозил подарки. Мальчик держался отстраненно, бабушка всегда была рядом при встречах.

Шли годы, Катя ушла от Васи, развелась с ним, потом обратно к нему вернулась. Ее не стало, когда Игорь был уже взрослым, но бабушка жила рядом.

Василий мог выпить, погулять, а потом, выйдя на пенсию, пришел:

– Я это… Хочу с квартирой моей вопрос решить. Теща, ты меня не гони. Я болею очень, да и погулять люблю, выпить, мало ли что. Хочу квартиру на Игоря оформить.

– Долги еще за тебя плати.

– Нет у меня долгов по коммуналке. А если Игорь и будет платить, то это немного.

– Поговорю с внуком, он сейчас в командировке.

Игорь сказал категорично:

– Мне от него ничего не надо.

– Всё же квартира.

– И что? Он всё равно в ней жить будет.

– Смотри, сам решай.

Вася с сыном поговорил, даже слезу пустил, и тот все же согласился, чтобы отец оформил дарственную на него. Правда, Василий хотел договор ренты.

– Нет, ренты не будет, знаю я эту ренту. Заключим договор дарения с правом твоего проживания. В общем-то, живи сколько надо.

Игорь улетел опять в командировку, много у него их было, работа такая. Вернулся и тут его встретил исполнительный лист. Бабушки не было дома, она жила за городом, Игорь в командировке, и вызов в суд они пропустили.

Василий подал иск о взыскании алиментов на себя:

– Прошу взыскать на меня прожиточный минимум с сына. Мы с его мамой развелись давно, да и в живых ее нет. Я заключил договор дарения на квартиру в пользу ответчика. Уже год, как я вышел на пенсию по старости. Размер ежемесячной пенсии маленький, есть ежемесячная денежная выплата ветеранам боевых действий. Иного дохода нет, недвижимого имущества нет, накоплений нет. Я имею хронические заболевания: ИБС, кардиосклероз, сахарный диабет, гипертоническая болезнь. Недавно я был госпитализирован в больницу с ишемическим инсультом, до настоящего времени прохожу реабилитацию, после инсульта возникли ограничения жизнедеятельности: плохо передвигаюсь и ориентируюсь в пространстве, левая рука полностью не восстановилась, слабая левая нога, быстро устаю при ходьбе, иногда возникают головокружения. Ввиду состояния здоровья мне требуется регулярное санаторно-курортное лечение, массаж, усиленный режим питания, гигиенические принадлежности, массажеры, медицинские тренажеры и препараты. Сын материальную помощь не оказывает, со мной не общается, что и послужило основанием для обращения в суд с настоящим иском.

В суд никто не пришел, и иск Василия был удовлетворен, взыскан с Игоря прожиточный минимум – 14 858 руб.:

«…Разрешая заявленные истцом требования о взыскании алиментов, суд, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности применительно к положениям ст. 87 СК РФ, приходит к выводу о том, что имеются основания для взыскания алиментов с ответчика на содержание своего нетрудоспособного родителя, поскольку судом установлено, что ответчик не предоставляет средств на содержание родителя, родитель является нетрудоспособным. В силу возраста и состояния здоровья истец нуждается в уходе и заботе».

Игорек, когда вернулся, пошел в суд, и заочное решение суда было отменено.

– Уважительная прочна неявки, вот документы, не было меня в городе.

Василий сказал:

– Я всё равно взыщу.

– Слушай, тебе откажут, в правах-то ограничен был, всё зафиксировано. Ладно, отец, не выступай. Пиши список, что надо, буду закупать и продукты привозить, курьером доставлять. Денег на руки не дам. Или ничего не получишь совсем.

Василий согласился. А совсем старенькая Елена Ивановна вздыхала:

– Совсем обнаглел.

– Бабуля, ничего страшного, пришлю ему продукты, медикаменты. А вообще, это страшно так жить, если в старости остался один и с собственным сыном судишься. Ну да ладно, даже санаторий и массаж ему буду оплачивать, не обеднею. Злость порождает злость, а я хочу, чтобы мои дети со мной нормально в старости обращались, ради них это делать буду.

Юридическая часть взята из решения Наро-Фоминского городского суда Московской области от 25.01.2024 по делу № 2–5106/2023.

Роковая любовь, но жена всё же лучше

Ох и любил Валерик погулять, за женщинами побегать. Лариска его с ним намучилась:

– Мама, я ведь и готовлю хорошо, и дом в порядке содержу, да и сама вон – нетолстая, причесочку делаю, маникюр, макияж. Мама, что ему еще надо?

– Да кто ж его знает? Мужики, они такие… разнообразие любят. Твой отец только к пенсии остепенился.

– И что? Мой тоже к пенсии остепенится? У меня двое детей растут! Какой пример?

– Ты деток-то ко мне привези, а сама там романтический ужин устрой, белье красивое прикупи.

– Так и сделаю. А на следующих выходных я с Валерой на базу съезжу, отдохнем вдвоем.

Лариса всячески пыталась разнообразить досуг, модно одевалась, была мила и прекрасна.

Но… Валерик всё равно посматривал на сторону.

– Дом – это обязательная программа, а там как еда в ресторане по меню. Поел, получил удовольствие и вернулся к домашним борщам и котлеткам.

Разводиться он не собирался. И тут к ним на работу устроилась девица.

Молодая, активная, симпатичная. Валера тут же обаятельно улыбнулся:

– Это откуда такую прекрасную принцессу к нам занесло?

– Вот, устроилась работать, – покраснела девушка.

– Я Валерий.

– Татьяна, – представилась красотка.

Валера «ухнул» в новый роман. Танечка оказалась горячей штучкой, без комплексов. Валерик увлекся, даже слишком, потерял бдительность, и Таня через полгодика сказала:

– Милый, тебе надо уходить от жены.

– С чего это? Я детей не брошу.

– У нас свой ребенок будет.

– Так и те дети мои.

– Те дети от той жены, а наш маленький, ему папа нужен.

– А мне это зачем?

– Всё, я рожать буду, с женой сегодня же поговори! – резко заявила Таня.

А сама она подумала: «Тоже мне, поговорить не может. Сама завтра, пока ты на работе, схожу к жене. Пора ей подвинуться и квартирку освободить. У меня-то маленькая, а у них двушка, как раз на троих».

Валера с женой говорить на эту тему и не собирался, решил еще поуговаривать Танечку не портить жизнь ни себе, ни ему. Зачем ему еще один ребенок?

Таня же к обеду явилась и позвонила в квартиру. Со слов Валерика она знала, что Лариса сегодня дома.

Лариса с чего-то открыла дверь не глядя.

– Здравствуйте, – сказала Татьяна. – Я любимая женщина Валерия. Я жду от него ребенка.

– Жди, а я-то причем?

– При том. Пора место освободить, к моим родам ты должна развестись с ним и квартирку освободить. Мне рожать надо в комфорте.

– Так и рожай, роддома у нас достаточно комфортабельные. Надеюсь, ты не в квартире рожать собралась.

– Я тебе сказала!

– Как сказала, так и отказала, будет тут мне всякая… женщина с пониженной социальной ответственностью (сказано было одним словом) указывать, что делать. Пошла отсюда.

– Сама вылетишь, Валерик тебя выкинет.

– Кидалка не выросла у тебя, чтобы на чужих мужей вешаться.

В общем, дамы вцепились друг другу в волосы.

Хотя Таня была моложе и сильнее, но Лариса была более опытная в таких делах, не первый год замужем за Валерой. Татьяну она из квартиры выпихнула, дверь закрыла.

– Ах ты, жучка какая! И Валерик молодец, устроил мне такое!

Разозлилась Лариса, закатила Валерию скандал, да и выставила из квартиры:

– Покупали в долях, на тех, кто деньги дал – собственники мои родители, которые дарственную на меня оформили. Так что тебе в этой квартире, Валера, ловить нечего. А то эта жучка уже выселять меня с детьми явилась. Что дальше? Уходи, сил моих больше нет терпеть это.

Валерик рассердился, с Татьяной поругался, да и с работы уволился, чтобы ее больше не видеть. Но Лариса всё же развелась с мужем и алименты взыскала в твердой денежной сумме по половине прожиточного минимума на каждого ребенка.

Валерик деньги то перечислял, то забывал, по городу передвигался с оглядкой, Танька его преследовала, караулила, домой приходила к родителям. И Валера сдался под таким напором. В ЗАГС сходили накануне Таниных родов, сын родился. Таня ожидала, что после рождения сына муж воспылает к нему неземной любовью, забудет обо всем и будет всегда рядом. У Лариски-то – две дочки, а тут – наследник великой фамилии Козявкиных. Но получилось по-другому. В связи с рождением ребенка мобильность Татьяны уменьшилась, преследовать и контролировать мужа так, как раньше, она не могла.

Валерий же почувствовал себя свободным, где-то подрабатывал, с кем-то встречался. На Танины скандалы отвечал одно:

– Мне деньги надо зарабатывать, а не твои истерики слушать.

– Ты по женщинам ходишь?

– Они не асфальт, чтобы по ним ходить.

Таня жаловалась свекрови, которая ответила:

– А что ты хотела? Он гулял от Лариски, а уж та и умница, и красавица, и характер золотой. С чего ты решила, что от тебя не будет?

– Я его выгоню.

– Выгони, он с радостью уйдет, ты же за ним носишься, скандалишь.

Валера уходил от Татьяны, она рыдала, на коленях стояла, и он возвращался, сам себя ругая нещадно за эту слабость.

А когда сыну было чуть больше года, ушел окончательно, устроился на завод.

Танька прибегала домой к его родителям, в семью вернуть пыталась:

– У тебя кто-то есть?

– Кто-то есть. Дети, родители. И все были, есть и хотят кушать.

Таня рыдала, но Валера в этот раз не вернулся. Деньги, правда, переводил.

Ровно ту же сумму, что и на старших детей, – 0,5 прожиточного минимума.

И тут Танька узнала – Лариска в суд подала, изменить хочет размер алиментов.

– Что она захотела? Вместо твердой денежной суммы треть от доходов?

Лариса так и написала в исковом заявлении:

– Прошу взыскать алименты в процентах от заработка. Сейчас Валерий получает очень неплохо, и треть от заработка намного больше твердой денежной суммы. Добровольно он сверх взысканной суммы не перечисляет.

Танька тут же примчалась в суд, подав такое же заявление:

– У Валерика еще и сын есть. Пусть и мне платит процент от зарплаты. Всё равно сколько, как у Лариски чтобы было, столько же и моему. Ребенку 1,5 года, Валера в семье не живет, уходит, приходит. Пусть платит.

Валерий возражал:

– Сегодня работаю, завтра не работаю. Задолженности по алиментам нет, всё погасил. Меня всё устраивает, нечего жадничать. Оставьте уж как есть.

Суд объединил оба иска в одно производство и решил требования женщин удовлетворить:

«…суд полагает, что требования закона будут соблюдены при условии уплаты ответчиком алиментов на своих несовершеннолетних дочерей в пользу истца Ларисы в размере 1/3 доли заработка, на своего его сына в пользу истца Татьяны в размере 1/6 доли заработка (всего 1/2 доля заработка.

В связи с тем, что настоящий спор в части требований истца Ларисы направлен не на установление алиментов, а изменении ранее установленного размера, новый размер алиментов подлежит установлению с момента вступления настоящего решения суда в законную силу».

Женщины вышли из суда, сердито посмотрели друг на друга.

Валерик всё не выходил.

– Да где он? – прошипела Таня.

А Лариса спокойно пошла от здания суда, зашла за угол и села в машину, в которой сидел Валерик, вышедший через другой выход, его охрана вывела, дабы скандала и драки на выходе избежать.

– Ну что, в кафе или домой?

– Дети у бабушки до завтра. Можем – в кафе, а потом – домой.

– Пошалим?

– Посмотрим, я еще до конца тебя не простила. Жить пока будешь у матушки, похожу с тобой на свидания, подумаю.

– Я буду стараться, – игриво произнес Валера.

Жизнь у него заиграла новыми красками, столько впереди интересного по завоеванию бывшей жены.

Юридическая часть взята из решения Лужского городского суда от 25.01.2024 по делу № 2–1987/2023.

«Денег у всех много, а у меня – мало. Не буду платить алименты!»

Ромка алименты не платил. Вот как развелись, так и не платил. Он вообще никому ничего платить не хотел.

– Денег у всех много, а у меня – мало, пусть все делятся.

Он начинал какой-то бизнес, набирал кредиты.

Юная супруга Катя быстро сообразила, что так может всю жизнь продолжаться. Она и так вышла из декрета, когда дети в ясли пошли. Повезло ей их туда устроить. Пару лет она гасила кредиты мужа и поняла:

– Так больше продолжаться не может, он берет, гасит не полностью, мне приходится. Да зачем мне это надо?

Она развелась, взыскала алименты – треть от всех доходов.

– Да какие у меня доходы – расходы одни.

Денег она не получала, дело у приставов лежало.

– Ну неужели ничего взыскать не получается?

– У него вот – пачка исполнительных. Банки взыскивают, еще тут есть долги.

– А что мне делать?

– Слушайте, он там что-то про банкротство говорил.

Катя узнала – есть в арбитражном суде дело о банкротстве Ромы. Она быстренько предъявила туда документы, написала заявление. Суд включил в первую очередь реестра требований кредиторов Романа требования Екатерины об уплате алиментов в сумме 3 345 240 руб. 98 коп.

Банкротство состоялось, Кате поступили деньги от отца Романа, он за него погасил долг сына.

– Я этот долг гашу, остальное – пусть сам крутится. И то, чтобы ты его не посадила. Читал я об этом, – сказал свекор.

Катя кивнула, да и пошла снова в суд:

– Прошу суд взыскать с Романа в мою пользу неустойку за просрочку уплаты алиментов в размере 1 481 305 руб. 54 коп., расходы по уплате государственной пошлины в размере 15 607 руб.

– Ничего себе захотела! Откуда я возьму почти полтора миллиона. И вообще – срок исковой давности давно прошел.

– Ничего не прошел. Срок исковой давности исчисляется с момента, когда лицо узнало о нарушении своих прав. Роман узнал об обязанности платить алименты в 2021 году. Для установления размера суммы, которую должен платить Роман в счет алиментов, я обратилась в арбитражный суд в июне 2022 года. Таким образом, срок исковой давности начал течь с июня 2022 года. Обязанность по уплате алиментов за ответчика была исполнена третьим лицом. При таких обстоятельствах полагаю, что заявление ответчика является злоупотреблением правом, доказательств несоразмерности взыскиваемой неустойки в деле отсутствуют.

– Ничего ты завернула! Нет, я столько платить не могу. Алименты не начислялись, пока шло банкротство, а потом всё отдали. Какая еще неустойка?

Суд посмотрел документы, да и удовлетворил иск Екатерины.

Рома обжаловал:

– Неустойка огромная, несоразмерна долгу и моей вине, и вообще, срок исковой давности не применили.

Но и апелляционная инстанция сказала:

– Придется платить.

«…судебная коллегия полагает, что вывод суда первой инстанции о взыскании с ответчика в пользу истца неустойки в размере 1 481 305 руб. 54 коп., вопреки доводам апелляционной жалобы, является обоснованным, соответствует принципам справедливости и соразмерности. При определении размера неустойки обеспечен баланс имущественных прав участников правоотношений, также учтено положение ч. 3 ст. 17».

– Откуда я деньги возьму?

– Работай, а не бегай с какими-то проектами, – фыркнула Катя.

Юридическая часть взята из апелляционного определения Амурского областного суда от 17.04.2023 по делу № 33АП–1506/2023.

«Папа? Ты зачем маму обижаешь?»

Варвара рассталась с мужем достаточно давно. Почему рассталась? Жили плохо. Пил Владимир и по женщинам ходил. А когда возвращался, то кричал на жену. Мог и кулаком оприходовать.

Сколько слез она выплакала, не передать. И ведь гнала его, дверь закрывала, он потом на коленях стоял, прощения просил. И Варя прощала.

А как не простить, если дочка плачет, по папе скучает, просто обожает его.

Отношения всё ухудшались, и Варвара на работе сказала:

– Если бы Дашка так отца не любила, то я бы развелась.

– Она, наверное, не видит, как он тебя кулаками воспитывает?

– Так откуда, Вовка при ней ведет себя хорошо, прямо образцовый. А как дверь в комнату закроется, так он начинает злобу на мне вымещать, да всё шепотом, чтобы Дашенька в нем не разочаровалась.

– А если она это увидит?

– Даже страшно подумать, что с ней будет.

Не прошло и нескольких месяцев, как Даша стала свидетелем безобразной сцены.

Девочка должна была в пятницу после уроков поехать к бабушке и дедушке, родителям Вари, но бабушка позвонила уже ближе к обеду:

– Варенька, мы за Дашей не приедем. У меня температура, да и отец твой себя плохо чувствует. Заболели мы.

– Я Дашеньке тогда скажу, чтобы после школы шла домой. Выздоравливайте. Вам что-нибудь купить? Привезти?

– Всё есть, я курочку поставила варить. Будем бульончик пить да понемногу восстанавливаться. Врач был, лекарства назначил, всё есть в аптечке. Не ходи, не заражайся.

Варвара перезвонила Даше, домой вернулась пораньше, дочка в комнате играла в компьютер.

Владимир пришел с задержкой, чуть не пинком распахнул дверь. Зачем сдерживаться, Даша же у бабки с дедом, можно с порога выступать.

Дочь выскочила встретить отца и замерла в темном коридорчике. Вова с размаху пихнул Варю и начал крыть ее нецензурно, всячески обзывая, несколько раз ударил, но так, чтобы по лицу не попасть.

– Ты у меня еще попляшешь, сейчас-то я тебе устрою…

И тут детский голосок заставил его замереть. Даша стояла, смотрела со слезами на это чудовище и сказала:

– Папа, ты зачем маму обижаешь?

Вова замер, обернулся и спросил:

– Ты почему не у бабушки?

– Она заболела.

Он повернулся к Варе и зло сказал:

– Нарочно не предупредила.

Он замахнулся на Варю, но Даша метнулась и закрыл собой маму:

– Не смей, не смей ее трогать! Уходи! Не смей! – кричала она.

Вова сплюнул на пол, повернулся и вышел из квартиры.

Дочка плакала, мама ее успокаивала. Владимир пытался помириться с Дашей, говорил, что ей показалось, покупал подарки, но девочка отказалась общаться.

– Я верила, что мама падала, что она неловкая, а ты ее бил. Ненавижу тебя!

Варвара и Владимир развелись, она взыскала с него алименты. Но платить Вова их не стал.

– Раз дочка папку ненавидит, то и денег от меня не получите. На свои живите.

Долг рос, а Варя, узнав, что можно подать на взыскание неустойки, так и сделала.

– Ну а что, пусть будет.

Она подала иск в суд:

– Прошу взыскать неустойку с Владимира за несвоевременную уплату алиментов за период просрочки в размере 950 203 руб. 76 коп. Задолженность по алиментам составляет 1 100 650 руб. 37 коп., мер по погашению образовавшейся задолженности ответчик не предпринимает.

Вова в суд не пришел. Но судья, рассматривая документы, спросила:

– Почему такая сумма? В справке от приставов – другая.

– Он не платил.

– Как считали сумму задолженности?

– Всю сумму, нашла 0,1% от нее и умножила на 863 дня просрочки.

– Нет, расчет не соответствует закону.

«В соответствии с п. 64 названного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, с учетом того, что обязанность по уплате алиментов носит ежемесячный характер, неустойку за неуплату алиментов, предусмотренную п. 2 ст. 115 СК РФ, необходимо определять по каждому просроченному месячному платежу исходя из суммы этого платежа и количества дней его просрочки, определяемого на день вынесения решения суда о взыскании неустойки».

Это как? А вот как.

Рассчитываем по каждому просроченному платежу.

Для примера возьмем 2024 год. На 1 января не пришел платеж за декабрь. Условная сумма – 10 000. И считаем по нему пени с 1 января до вчерашней даты – 06.09.2024. Получится сумма платежа – 10 000. Дней просрочки – 249. Считаем по формуле 10 000 × 249 × 0,1%, и за январскую выплату неустойка составит 2 490 руб.

– Так мало?

– Это один платеж, а у вас же и по остальным просрочка. Считать надо за каждый месяц, учитывать те суммы и даты и период, за который они поступили.

– Мне так никогда не посчитать.

Варвара расстроилась, но подруга сказала:

– Варя, ну что ты расстраиваешься, куча калькуляторов в интернете есть. Берем документы от пристава и вводим каждый период и каждый месяц просрочки, вносим даты поступления, и будет нам таблица и расчет.

Они всё пересчитали, и вышло, что

«…При проверке судом расчета размера неустойки (по ставке 0,1%), размер неустойки за спорный период составил 193 050 руб. 28 коп., поскольку на дату расчета (ДД.ММ.ГГГГ) сумма задолженности по алиментам ответчика составляла 378 230 руб. 03 коп. Указанный расчет задолженности приобщен к материалам дела».

Но суд снизил эту неустойку:

– Владимир частично алименты платил, и не миллион долг, а намного меньше. Так же неустойка – это компенсация за несвоевременную уплату алиментов, это стимуляция должника к надлежащему исполнению обязанностей, а не дополнительная сумма на содержание детей.

«Оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК настоящего дела, учитывая компенсационный характер неустойки, принцип соразмерности начисленной неустойки последствиям неисполнения обязательств должником, исходя из периода неисполнения ответчиком своих обязательств, принимая во внимание, что задолженность по алиментам частично погашена, суд считает возможным снизить размер ответственности должника за несвоевременную уплату алиментов до 85 000 руб.»

Варя, конечно, ворчала:

– Ну да, сначала с почти миллиона пересчитали на 193 000, а потом еще более чем в два раза уменьшили, и получу я меньше 100 000. Ну ничего, всё равно я так просто это всё не оставлю, пусть платит.

Юридическая часть взята из решения Советского районного суда Саратовской области от 26.01.2024 по делу № 2–25/2024.

«Я получаю сейчас 4 500 рублей, так что готов платить на ребенка 500 рублей в месяц»

Екатерина была влюблена. Игорь ухаживал красиво: дарил цветы, баловал сладким. Катя была юна, хороша собой и немного наивна. Да и как такой не быть, если весь мир, как ей казалось, любит ее и относится с пониманием. Мама с папой были всегда рядом, всегда помогали доченьке, проблем никогда не было: ни в период учебы, ни на работе.

И девушка смотрела на мир огромными, немного наивными глазами.

– Катюша, выходи за меня замуж.

Она бросилась ему на шею. Нет, в мечтах у нее было и колечко, и брак, и предложение – эффектное, с вставанием принца на одно колено в каких-нибудь прекрасных декорациях.

Декораций не было, предложение было сделано посреди улицы. Справа поскрипывала одинокая качелька, вдали каркали вороны над мусорным баком, по асфальту с легким шуршанием катилась бумажка, погоняемая прохладным ветром, на небе были свинцовые тучи. В общем, обстановка была далека от романтичной.

Но Кате казалось, что сияет солнце, так ей было радостно.

– Только свадьбу играть не будем, – сказал Игорь.

– Почему?

– Понимаешь, в моей жизни уже была одна свадьба, но счастья это не принесло.

– Ты был женат?

– Был, развелись больше года назад, еще до знакомства с тобой.

– А почему? Что было не так?

– Мы не любили друг друга, и она мне изменяла, даже ребенок, возможно, не мой.

– Так можно сделать тест, установить отцовство.

– Я не хочу, слишком всё это обидно. Пусть останется в прошлом, а мы начнем жить сначала.

Жить сначала подразумевалось на жилплощади Катюши, ведь супруг сказал:

– Я всё оставил там, той семье, так, разделили немного.

Катя восхищенно смотрела на Игоря: какой благородный – настоящий мужчина.

– Только родителям не говори, ну… о том, что я женат был.

– А что в этом такого? – удивилась девушка.

– Ничего, будут косо смотреть, говорить, что разведен, еще всякую гадость.

Екатерина с Игорем заселились в отдельную квартиру, расписались, сказав всем:

– Мы соберем только близких на ужин и всё. Не хотим свадьбу.

Хотя Катя всё же вздохнула:

– Это у тебя свадьба была, а у меня-то не было. А я мечтала о красивом белом платье, букете и празднике. Всё же выхожу замуж на всю жизнь.

Игорь обнял ее:

– Малыш, но эти деньги мы можем потратить с умом.

– На что?

– Например, обменять квартиру на побольше. Эту продать, а новую купить.

– Так квартира на маме, не на мне.

– А ты поговори с ними. Будет ребенок: у него – своя комната, общая комната и наша спальня. Это же мечта!

Катюша кивнула и дома озвучила мечты.

Мама хмыкнула:

– Покупайте.

– Мамуля, ура, ты даешь согласие на продажу квартиры! – запрыгала Катя.

– Нет, не даю. Вы берите ипотеку, деньги свои вкладывайте на первоначальный взнос. И зачем вам сейчас трешка? Прекрасно без гостиной проживете. Ребенок у вас пока и не планируется. Да и в двухкомнатной квартире вы прекрасно поместитесь с ребенком.

– Но, мама, Игорь сказал…

– Катюша, мало ли что Игорь сказал. Вот если бы он такую же квартиру продал, то мы бы вложились в новое жилье пополам. А так мне это предложение неинтересно. Ты же умная девочка, сама подумай.

– Я думала, но он был так убедителен. И мы же семья, всё общее.

– Но моя квартира, равно как и мои доходы, не ваше имущество. Семья ваша, а квартира моя.

– Прости, мамочка, ты права. Что-то я мозг отключила, – мягко улыбнулась Катя. – Больше такие разговоры не буду поддерживать.

– Вот и славно.

Игорь дома спросил:

– Ну что, когда продаем? Я уже смотрел новое жилье.

– Мама против.

– Но это же для нашей семьи.

– Она права, семья наша, а имущество ее. С чего это она должна дарить нам квартиру? Хочешь – будем брать ипотеку.

– Да там конский процент платить. А так большую часть перекрыли бы.

– Тогда останемся без трешки, – спокойно пожала плечами Катя.

– Но ты еще раз поговори, убеди маму, – продолжил Игорь.

– Даже тему эту поднимать не буду, – улыбнулась она. – Ты еще их зарплату попроси, нам же нужнее.

Игорь обиженно засопел, но Екатерина больше не возвращалась к этой теме, а он и не давил на нее.

Год прожили спокойно, мирно, и тут Катюша почувствовала недомогание, тошноту.

– Игорь, у нас ребенок будет, – счастливо сообщила она.

Ей показалось, что Игорь как-то не очень обрадовался, она встревоженно спросила:

– Ты не рад?

– Рад, Катенька, кончено, рад.

Беременность протекала достаточно сложно, Катя лежала в больнице несколько раз. Уже перед родами, когда только ушла в декрет, ее опять положили. Она несколько раз звонила Игорю, но телефон был выключен. Она набрала маму:

– Что-то я до Игоря дозвониться не могу.

– Наверное, телефон разрядился, а зарядки нет. Такое же уже было.

– Может, случилось что?

– Ничего, дочка не случилось, мы к тебе заедем сегодня.

– Хорошо, мамочка.

Игорь перезвонил часа через три:

– Занят был, не заметил, что телефон разряжен. Как дела?

– Нормально, только очень скучаю.

– Я приехать сегодня не смогу, а утром уезжаю в небольшую командировку на три дня, буду не в сети, так что не беспокойся.

Катя грустно вздохнула:

– Я так скучаю.

– Ничего, всё будет нормально, малыш. Береги себя.

Родители Катюши сидели тем же вечером дома. Мама говорила:

– Не знаю, может, и надо было ей сказать про Игоря.

– Не лезь, сами разберутся. Она сейчас беременная, ей рожать скоро, а тут мы: «Катя, твой муж с другой встречается».

– Даже не знаю, что и делать. Я уже посмотрела фото этой дамочки, она с Игорем до встречи с Катей встречалась, потом они вроде расстались, сейчас опять вместе. У них давние отношения.

– Ей рожать скоро, как скажутся эти новости?

– Даже не знаю, но ладно, посмотрим.

Екатерина в срок родила мальчика. Сын, Максим, ее радовал. Она была бы полностью и безмерно счастлива, но вот Игорь ей такой возможности не дал. Уже вскоре после роддома он начал ворчать:

– Катя, утихомирь его, что он кричит?

– Маленький, вот и плачет, он не постоянно кричит, не наговаривай. На редкость спокойный ребенок.

– Спокойные едят и спят.

– Игорь, у тебя же есть опыт с младенцами, они все могут и поплакать, и покапризничать, это же дети.

– Меня это раздражает.

Катя с удивлением приглядывалась к Игорю, он как-то брезгливо смотрел на малыша, не брал на руки. И к ней стал относиться отстраненно.

Катя не была такой уж «ромашкой». Да, всё в жизни прекрасно, да, вокруг добрые и любящие люди. Но то, что сейчас происходило в ее доме, ей не нравилось.

– Еще он на моего ребенка так смотреть будет, – клокотала Екатерина. – Да нам совсем такой папаша не нужен.

Она тем же вечером сказала:

– Сыну два месяца, ты ни разу к нему не подошел, мне стал высказывать претензии, в «командировки» уезжаешь. Игорь, я узнавала, не было у тебя командировок. Ты нашел другую?

– Да, нашел, я с ней и не расставался.

– Зачем тогда мне голову морочил?

– Мы расстались, и я хотел забыть, но не могу, люблю ее.

– Так уходи.

– Куда я пойду? Мне и тут удобно, ребенок растет. Как ты одна будешь?

– Как-нибудь, и почему одна? Ты есть, общайся с сыном, алименты плати.

– Если я уйду, то ты ничего не получишь.

– Всё, что мне положено, я получу.

Игорь ушел, и Катя сразу подала на алименты на сына в размере 1/6 всех заработков и на свое содержание до трехлетия ребенка.

На ее содержание было взыскано 5 000 руб. Шел 2009 год.

И года не прошло, как Игорь подал иск в суд:

– Прошу уменьшить алименты на бывшую жену. Я получаю сейчас 4 500 руб., так что готов платить Екатерине 500 руб. в месяц.

Катя возражала:

– Еще пару месяцев назад он получал 42 000 руб. Приказ об увольнении, который он принес, – липовый, на копии даже печати нет, и непонятно чьи подписи. Игорь неоднократно говорил, что платить мне он не будет и занизит оклад. Документы с нового места работы в ООО «Ромашка» вызывают сомнения. Это фирма, где учредитель – его любовница, и она ему нарисовала оклад такого размера. Справка эта предоставлена, чтобы скрыть истинные доходы и не платить мне.

Суд в иске об уменьшении алиментов отказал:

– И так на ребенка будут копейки приходить – 750 руб., уровень жизни уменьшится. Мать работать не может, малышу нет и трех лет, а истец вполне трудоспособный мужчина, получавший 48 000 руб., и тут ушел на зарплату менеджера в 4 500? Нет, в иске отказать.

Игорь сказал на прощание Кате, зло прищурив глаза:

– Ты ничего не получишь, ни копейки.

– Это твой сын.

– Надо еще посмотреть, мой ли сын.

– Посмотри, можем сделать тест.

Игорь молча повернулся и ушел.

Екатерина более года получала алименты на себя и сына в размере 1 500 руб. Даже в далеком 2010 году это была крошечная сумма.

Спустя два года Игорь стал работать в весьма приличной компании с нормальной зарплатой, алименты на сына стали значительно больше.

Прошло несколько лет, Екатерина навела справки о работе Игоря. И тут ей удалось узнать, что Игорь в тот период, когда ей платить не хотел, работал в весьма неплохом месте, и заработок у него был более чем хороший. То есть два года он скрывал свои доходы.

Она обратилась к приставу и получила расчет задолженности по алиментам за два года: 237 914 руб.

Пристав запросил документы, рассчитал долг. Катя обратилась в суд за взысканием неустойки за несвоевременную выплату алиментов. Сумма неустойки составила 2 995 168,06 коп.

Игорь в суде возражал:

– Срок исковой давности прошел. Этот долг был за период с 2010 по 2012 год, а сейчас 2018 год.

– Нет, срок давности не прошел. Известно стало только в 2018 году, что ты скрывал доходы, и именно в этом году пристав рассчитал долг по алиментам. С этого момента и исчисляется срок давности – с момента расчета приставом долга.

– Но 2 000 000 и долг в 237 000 руб.? Сумма неустойки явно несоразмерна сумме задолженности.

– А то, что ты скрывал доходы и 28 месяцев платил по 1 500 руб. на двоих? На меня и ребенка – ничего? То есть сейчас это много, а тогда мне как было выживать на такие деньги? Ты думал?

– Пристав не проверил, это не по моей вине.

– В 2010 году Игорь лично принес справку с места работы, с указанием того, что его заработная плата 4 500 руб. Он скрыл, что поменял работу и получал в то время в среднем 58 000, а на меня и ребенка платил 1 500 руб.

Суд занял сторону Кати и взыскал с Игоря неустойку в размере 2 995 168,06 коп.

Дома родителям она сказала:

– Стоило два года бегать от алиментов, не платить собственному ребенку, скрывать место работы, чтобы потом оплачивать неустойку в размере 2 000 000.

Дело предоставлено подписчицей Дзен-канала «Мысли юриста», поэтому имена изменены и номер дела не указан.

«Пенсия? А алименты кто на ребенка платить будет?»

Разные бывают в жизни случаи, разные судьбы у людей.

Марина была женщиной одинокой, замуж так и не вышла. Тридцать лет, а всё одна и одна. Мужа хотелось, но не так чтобы очень сильно. Своя маленькая однокомнатная квартирка у нее была. Родители с братом помогли купить. А вот счастья так и не было.

– Доченька, когда же ты замуж выйдешь? – причитала мама.

– Я уже привыкла одна. Ребенка бы хотелось, конечно. Но как-то всё не получается у меня, нет мужчины подходящего.

– Так сейчас времена такие, что можно и для себя родить, всё же не девочка, уже никто не осудит.

– Понимаю, мама, но вот выгляни за дверь.

– Что там такое?

– Выгляни-выгляни.

– Да что там?

Мама встала, выглянула за дверь:

– Ничего тут нет.

– И никого мама. Женихов и потенциальных отцов для ребенка там нет, никто в очередь не стоит. Я бы и рада. Но нужен мужчина, чтобы алименты всё же платил, одной растить малыша сложно.

– Бог поможет, как получится, доченька.

Прошел год, Марина шла с тяжелым пакетом домой.

– Помочь, красавица? – окликнул ее статный немолодой мужчина.

– Помогите, – согласилась Марина.

– Меня Борис зовут.

– Марина.

– А чего муж не помогает?

– Я не замужем, помогать некому.

– Ох, тяжело одной и не замужем. Чаем-то угостишь?

Марина внимательно посмотрела на мужчину. Да, не молод, но крепок, симпатичен и вроде не глуп.

– Угощу… чаем, – кокетливо сверкнула она глазами, а Борис приосанился.

Чаепитие у них стало достаточно регулярным. Марина удивлялась: мужчине было под шестьдесят, а крепок, любому молодому фору даст.

Но отношения были прерваны супругой Бориса. Она быстро вычислила своего загулявшего благоверного, пришла со скандалом. Женщины немного покричали, даже волосы чуть проредили друг другу. Жена забрала мужа, как ценный приз, и удалилась домой.

Марина поплакала, вздохнула и коварно усмехнулась. Уже два месяца, как она ждала ребенка.

– Вот и хорошо, алименты пусть платит, а дома мне он не нужен. Ребенок будет расти, Борис не молодеет. Пусть за стариком жена ухаживает.

Правда, будучи уже глубоко беременной, Борису она сообщила, что тот станет папой мальчишки.

Борис кивнул:

– Понял, отказываться и избегать ответственности не буду. Ребенок мой, признаю.

– Не признаешь, так я по суду установлю отцовство.

– Не надо, так запишем на меня.

Борис сына записал на себя, и Марина у него спросила:

– А алименты?

– Деньгами жена распоряжается, я давать не могу. Она и зарплату, и все подработки получает, все карты у нее.

Тогда Марина пошла в суд, взыскала алименты в размере четверти от всех заработков Бориса. Жена Бориса скандалила в суде:

– Какие ей четверть заработков? У нас пятеро взрослых детей, вот и делите половину на пять частей, больше ей и не полагается.

– Так у вас младшему уже 20 лет, все совершеннолетние, никому алименты, кроме этого малыша, не полагаются.

Суд взыскал четверть заработка. Борис работал, алименты бухгалтерия отчисляла, сын рос. Но всё же мужчине было не 20 лет, и он ушел на пенсию. Алименты в размере четверти от пенсии были весьма небольшие, и Марина возмутилась, позвонила Борису:

– Плати больше.

– И что, мне всю пенсию отдать? А я на что жить буду?

– Ты подрабатываешь, да и дом свой у тебя, дети помогают, а я одна сына ращу.

– Так это ты сама захотела ребенка рожать, мне не с чего платить больше.

Тогда Марина опять пошла в суд:

– Прошу взыскать с Бориса алименты в твердой денежной сумме в размере 6 533 руб., он столько раньше мне платил, а теперь вообще копейки. Сын растет, его одевать, обувать, кормить надо. Он отец, вот пусть и помогает сыну.

Борис возражал:

– Я уже не молод, мне 70 лет. Откуда же я деньги возьму? Не работаю, у меня только пенсия. Самому, что ли, голодать?

Суд первой инстанции иск Марины удовлетворил:

«Удовлетворяя частично исковые требования Марины, изменяя размер взыскиваемых с ответчика в пользу Марины на содержание сына алиментов, взыскав их в твердой денежной сумме в размере 6 533 руб., суд первой инстанции исходил из того, что ребенок нуждается в дополнительных расходах по состоянию здоровья, имеет право на получение от родителей содержания не только на питание, одежду, лечение и образование, но и иных потребностей, обеспечивающих их духовное, умственное и физическое развитие».

Борис обжаловал это решение.

Суд апелляционной инстанции сказал:

– Да что же это, у старика одна пенсия, ему-то на что жить? Оснований для изменения алиментов с процентов на твердую денежную сумму нет. В иске Марине отказать.

Теперь уже Марина подала кассационную жалобу, и судьи вздохнули, надо принимать решение.

– Всё же ребенок растет, так что оставить в силе решение суда первой инстанции, взыскать алименты в твердой денежной сумме в размере 6 533 руб.

«…Доказательств того, что ответчик по своему состоянию здоровья или в силу иных объективных причин не имеет возможности трудиться на условиях полной занятости или не имеет возможности иметь дополнительный доход, не представлено.

Удовлетворяя заявленные истцом требования, суд первой инстанции, исходя из необходимости обеспечения баланса сторон, обоснованно сослался на отсутствие доказательств, свидетельствующих о наличии у ответчика постоянного заработка, позволяющего выплачивать алименты в долевом порядке».

Борис вздохнул, большая часть пенсии будет уходить на алименты. Ничего, они проживут. Недавно с женой к нотариусу ходили, всё имущество переписали на сыновей. Уж доживут с ними как-то. Своего у Бориса – только пенсия, большая часть которой уходит на алименты позднего и нежданного ребенка.

Юридическая часть взята из определения Пятого КСОЮ от 16.04.2024 по делу № 88–3399/2024.

«Хотя бы 2 000 рублей на детей плати!»

Альбина с обожанием смотрела на супруга:

– Руслан, что тебе приготовить на ужин?

– Я не приеду к ужину, – буркнул он, – работы полно, надо зарабатывать.

Аля с пониманием кивнула и не увидела, как муж с брезгливостью смотрит на нее.

У Альбины было двое детей, 9-летний сын и 4-летняя дочка. Все годы материнства она не работала, Руслан был категорически против, дошло до скандала. Аля не была боевой, нацеленной на карьеру. Тихая, домашняя, спокойная, совершенно не конфликтная, она осела дома, родила двоих детей. Жила их жизнью, интересами мужа.

Руслан заведовал деньгами, обеспечивал их, особо много денег Альбины не давал:

– Тебе на что? Сидишь дома с детьми.

Поэтому ей покупалось всё самое недорогое и только необходимое: удобные брюки, куртки, длинные трикотажные платья с дешевых торговых площадок, дома – халаты. Причем, когда Аля намекала на что-то другое, Руслан удивлялся:

– В чем ты дома ходить должна? Что есть, то и носи.

И теперь он смотрел на невзрачный халатик в цветочек на слегка располневшей жене.

Нет, она не была оплывшей, неряшливой. Просто «серая мышка» не 42 размера, а примерно 46–48. Такая очень приятная полнота, которая ей шла, но была спрятана под безразмерный старенький халат и мешковатую одежду.

Руслан ехал и думал: «Вон Кристина себя как держит: стройная, красивая, ладная. Не то что моя клуша. Отрастила бока и сидит дома».

Он не думал, что боков особо-то там и не было, а бесформенная одежда, которую он одобрял и покупал, не придавала ни красоты, ни изящества.

Сама Аля считала, что ей подходят такие вещи и она в них смотрится нормально.

Ночевать Руслан не пришел, забежал в обед, на все вопросы жены зло ответил:

– Что ты пристала, я один работаю, вас всех содержу. Сама бы оторвалась от дивана и пошла впахивать.

Он выскочил за дверь, кстати, Алиного, ее прадеда и прабабушки дома, и умчался. Альбина стояла, смотрела вслед, а на глазах были слезы:

– Он же сам категорично запретил мне работать.

Она прямо во дворе дома разрыдалась. Соседка через забор спросила:

– Аля, что случилось? Я сейчас зайду.

Аля выложила ей всё.

– И чего ты рыдаешь? Выходи на работу.

– Да где я ее найду? У меня диплом за 10 лет пылью покрылся.

– Я сына попрошу тебя пристроить. Ты же бухгалтер?

– Да, диплом по специальности «бухучет и аудит».

– Ну вот. Может, пристроит как начинающего. Но зарплата будет маленькая.

– Да хоть какая.

Альбина через две недели вышла на работу, ничего не говоря Руслану. Проблема перед этим была одна:

– А в чем мне идти? Не в халате же и не в этом во всем.

Она нашла самые дешевые брюки, белую блузку, удобные туфли без каблука пока были, но она решила:

– С зарплаты костюм себе куплю, пусть дешевый, но новый.

За два месяца Руслан и не заметил, что жена работает. Дома появлялся время от времени, завозил продукты, денег не давал, хотя Аля просила.

– Нет у меня, продукты есть, одеты-обуты и ладно.

– В школу надо сдать деньги, за садик заплатить.

– Сказал, что нет у меня.

Альбина подумала: «Как хорошо, что я работаю».

Через два месяца Руслан собрал вещи и ушел, сказав жене:

– Ты достала, клуша. Сидишь дома, ни поговорить с тобой, ни выйти куда-то.

– А ты меня куда-то звал на выход? И по поводу дома – сам меня посадил с детьми. Ты же скандалил, когда я на работу хотела.

– Так и следила бы за собой.

Он ушел, Аля поплакала, но так… формально, больше от обиды. Она понимала, что всё к этому идет.

Несколько месяцев она работала, занималась детьми, звонила Руслану:

– Ты хотя бы копейку на детей перешли.

На все был ответ:

– У меня нет денег.

А у Альбины деньги неожиданно появились. Зарплата была маленькая, но она привыкла рассчитывать на небольшие суммы, да небольшое хозяйство дома, огородик, так что деньги даже оставались. Она понемногу стала менять гардероб, подстриглась красиво.

– А то он все время говорил: зачем тебе дома стрижка, с хвостиком практичнее. Может, и практичнее, но не так красиво. Потом сам же клушей и обозвал. Кстати, на стрижку он мне денег не давал. Правда, я и не просила, но точно не дал бы.

Старший сын сказал:

– Мама, ты такая красивая стала.

Аля подала на развод и взыскание алиментов:

– Прошу расторгнуть брак, и пусть платит на каждого ребенка по 2 000 руб. Больше всё равно не даст.

Руслан в суд пришел, сказал:

– Эти деньги платить согласен и с разводом согласен. Примирять нас не надо, у меня другая женщина, ребенка ждет.

Суд их развел, алименты взыскал, срок для примирения давать не стал.

«Расторгнуть брак, зарегистрированный отделом ЗАГС между Альбиной и Русланом… Взыскивать с Руслана… алименты на содержание несовершеннолетних… в твердой денежной сумме в размере 2 (двух) тысяч руб., т. е. 15,3% доли величины прожиточного минимума в <адрес> на каждого ребенка с последующей индексацией этой суммы пропорционально увеличению роста величины прожиточного минимума для соответствующей социально-демографической группы населения до их совершеннолетия. Взыскивание алиментов производить ежемесячно, начиная с ДД.ММ.ГГГГ и до достижения детьми совершеннолетия».

Руслан еще в коридоре суда с неодобрением посмотрел на почти бывшую жену:

– Ты для кого так расфуфырилась, подстриглась, нарядилась. Чужих мужчин привлекать?

– А тебе-то что, мы разводимся. Найду я другого или нет – тебя вообще не должно волновать.

Альбина была довольна произведенным эффектом. Другого мужчину она не искала, главное – дети. Но реакция Руслана ей была приятна.

Юридическая часть взята из решения Каякентского районного суда Республики Дагестан от 16.10.2023 по делу № 2–865/2023.

«Как гордиться сыновьями, так отец, а как алименты платить, так и нет его»

– Гамлет, ты же отец.

– Да, я отец, и у моих сыновей всё будет.

– Я согласна на это «всё», только я вышла из декрета, работаю, и дети на мне, и дом, а ты ни копейки второй месяц не даешь.

– У меня были некоторые траты, еще и неприятности. Я тебя весь декрет содержал.

– Да весь декрет мои родители продукты привозили, много ты там нас содержал! Стыд-то какой, детям не на что хлеба купить.

– Ты еще меня куском хлеба попрекать будешь! Молчи, женщина.

– Если ты так и будешь бездельничать, то я с тобой разведусь.

– Я тогда сыновей отсужу.

– Ты их сначала прокорми, одень, обуй, а то судиться он решил. А будешь угрожать – отцу и братьям скажу, быстро прекратишь.

– Я твой муж, я твоя семья.

– Вот и содержи меня, а не на мои деньги обитай.

Поссорились Гамлет и Лаура, до криков стало доходить. И выставила она его из дома. Побоялся Гамлет сильно скандалить, грозный папаша был у Лауры, да и братья такие же. Квартира, вдобавок, была на ее отца записана.

Ушел Гамлет, с разводом согласился.

Правда, ему было куда уйти. Симпатичная Машенька давно уже приглянулась ему.

– Вот и женюсь на ней. Что там эта Лаура понимает в жизни и любви, только деньги подавай. Теперь я ей не муж, пусть сама карабкается.

Лаура же стала названивать:

– Как про сыновей хвастаться, так ты отец. А как деньги перечислять, так тебя нет.

– Тебе всё только деньги нужны, ни о чем больше говорить не можешь.

– Нужны, дети растут, столько всего надо.

– Нет у меня сейчас денег, не приставай.

– Я в суд на алименты подам. А платить не будешь – вообще посажу.

– Никто меня не посадит, я буду по 100 руб. платить, и всё.

– Посадят. Я к юристу ходила. Он сказал, что давно уже такое не работает. Даже если рубль долга, то ты должник, и могут посадить. Должен платить постоянно.

– Нет у меня денег сейчас, не приставай.

– Давай сходим к нотариусу, договоримся, сколько ты платишь и когда.

– Не пойду. Могу платить тысяч пять в месяц, и то много. Выгнала меня, сама и содержи. Жили бы вместе – я бы содержал.

– Так отчего я тебя выгнала? Ну? Скажи-ка мне?

– От глупости своей.

– Я напомню – от того, что ты денег в дом не приносил, за мой счет жил. Вообще обнаглел.

Подала Лаура иск в суд:

– Прошу взыскать с Гамлета алименты на содержание двоих детей в размере одного прожиточного минимума на двоих. По 0,5 прожиточного минимума на каждого ребенка. И дело прошу рассмотреть в мое отсутствие. Некогда мне по судам ходить.

Гамлет вообще не пошел:

– Сейчас вынесут заочное решение, потом оспорю и еще долго платить не буду.

– Ну да, – сказал приятель, – а потом разом надо будет заплатить. Васька чуть не присел за это. Там ему столько насчитали, что еле расплатился, теперь и копейку задержать боится.

– Тогда просто не пойду, всё равно взыщут.

Суд все рассмотрел и иск Лауры удовлетворил.

«Взыскивать с Гамлета в пользу Лауры на содержание несовершеннолетних детей… алименты в размере в размере 1/2 прожиточного минимума, установленного для детей в <адрес>, а именно 6 534 руб. ежемесячно на каждого ребенка с последующей индексацией пропорционально увеличению установленного законом величины прожиточного минимума, начиная с ДД.ММ.ГГГГ до их совершеннолетия».

Лаура была довольна:

– Вот и чудненько. Теперь не отвертится.

Юридическая часть взята из решения Ботлихского районного суда Республики Дагестан от 19.12.2023 по делу № 2–824/2023.

Бывший муж мало зарабатывает, пусть бабушка дополнительно платит

Виктор всегда мечтал о сыне. В первом браке у него родились две дочки. Девочки были достаточно взрослыми.

– Марина, скоро их замуж выдадим.

– Да, выросли наши красавицы!

И тут он встретил Ольгу. Не юная, но красивая, единственная дочь у родителей. Витя ей сразу понравился. Даже то, что у него один глаз не видел и был закрыт повязкой, Ольгу не остановило.

– Мой пират, – нежно она его называла.

– Ну какой же я пират, – смущался Виктор.

Он, весь обуреваемый любовью, ушел к Ольге, развелся с первой женой и женился на любимой женщине.

– Витя, мне на УЗИ сказали, что сын будет.

– Счастье-то какое!

Оля работу найти не могла, несмотря на то, что экономист, высшее образование, чем она очень гордилась. Правда, работу она и до, и после рождения сына не очень-то и искала. У Виктора была пенсия, работал охранником, родители у него были не молоды. Мать на пенсии, отец то работал, то искал работу. В общем, не бедствовали.

И Ольга стала постоянно требовать:

– У вас единственный сын и внук, давайте денег. Надо и мне, и ему.

Дома начались ссоры, Оля требовала, требовала и требовала.

– Не женщина, а мозгоклюйка какая-то, – тихо говорила свекровь.

Вите тоже это надоело, и после очередного скандала он с женой расстался, они развелись, и с Виктора взыскали алименты – четверть от всех доходов.

Он и не возражал. Работал охранником – платил четверть от зарплаты, сыну покупал одежду, оплачивал отдых. Не один, с родителями, то есть вся семья помогала. Но Оля заявила:

– Денег мало, не будете давать – не увидите мальчика.

Витя пошел в суд, определил график общения, а мать его сказала:

– Будешь нарушать график, все связи подключу: ты не работаешь, дохода никакого, заберем мальчика.

Ольга притихла, испугалась, свекровь может такое сделать.

Всё шло мирно, она не препятствовала общению отца с сыном, да и родители мужа часто брали мальчика к себе, он жил у них неделями.

Тут Виктор потерял работу, перебивался временными заработками. Не очень-то инвалида стремились трудоустроить. Алименты шли с пенсии, а это 1700 руб. в месяц. Оля подала в суд на установление алиментов в твердой денежной сумме, ведь у инвалида пенсия маленькая, денег не хватает, а она не работает. Но суд ей отказал:

– То есть только отец-инвалид должен искать работу, а мать сколько вкладывает?

– Я не могу найти работу по специальности.

– Идите не по специальности, переучивайтесь, встаньте на учет в Центр занятости. У ребенка двое родителей.

Ольга затаилась. Родители мужа помогали, сам Витя, как только получал какие-то деньги, тоже давал, но Оля была умной женщиной: книжки читала, в интернете сидела, и пошла она в суд с новым иском:

– Прошу взыскать половину прожиточного минимума на ребенка в качестве алиментов с бабушки и дедушки – родителей мужа. Они нормально зарабатывают, у них деньги имеются, а сын-инвалид копейки платит. Я сама не работаю, не могу найти постоянную работу по специальности. Родители мои еще не пенсионеры и тоже не работают. А ребенок растет, ему постоянно нужна одежда, дополнительное питание, репетиторы.

Родители Виктор пришли в суд:

– Всё наше богатство – это пенсия бабушки в 9 000 руб. да пособие деда из Центра занятости, он сейчас не работает, на учете состоит. Мы и так помогаем, внук у нас проводит много времени, мы его одеваем, обуваем, покупаем необходимое, деньги даем. Но платить плюсом к этому еще 6 500 в месяц мы не имеем возможности.

– У них есть дополнительные деньги, они просто не говорят, – возмущалась Ольга.

– Так пусть твои родители устроятся на работу, да и ты перестань дома сидеть, и у вас будут дополнительные деньги.

– У нас в регионе трудно с работой.

– Иди не по специальности, работа есть. Сидеть дома и у всех просить деньги – просто, ты заработай сначала. Сын уже большой, в школу ходит, мы все за ним присматриваем, а ты всё не можешь ничего найти. Не можешь или не хочешь, это две разные вещи.

Суд дело рассмотрел, выслушал стороны и решил в иске Ольге отказать:

«По смыслу указанных выше норм закона в их системной взаимосвязи алиментные обязательства дедушки и бабушки являются алиментными обязательствами второй очереди и возникают только в случае невозможности (то есть по уважительной, не зависящей от родителей причине, ввиду отсутствия объективной возможности содержать своих детей) получения внуками содержания от своих родителей. То обстоятельство, что ответчики обладают достаточными средствами, чтобы содержать внука без установления обстоятельства невозможности получения содержания от родителей, в силу положений ст. 94 СК РФ не является основанием для возложения на ответчиков такой обязанности.

Таким образом <ребенок> имеет обоих родителей, которые трудоспособны и в состоянии его содержать, отец обязан по решению суда уплачивать алименты, и предусмотренных ст. 94 СК РФ оснований для возложения обязанности по содержанию ребенка на бабушку и дедушку не имеется».

Ольга злилась:

– Но у вас есть деньги!

– Мало ли что у нас есть, это не значит, что мы их тебе отдавать должны. Не можешь содержать ребенка, мы уже говорили – пусть живет у нас, а ты работай и не беспокойся. Будешь приходить и навещать его.

– Я не отдам своего ребенка! И если я буду на работе, кто с ним заниматься будет?

– Ты сама в суде говорила, что живешь с родителями, которые не работают. А чем им еще заниматься? Сидите все трое и ждете, когда мы денег дадим. Совсем обнаглели.

Юридическая часть взята из решения Баксанского районного суда Кабардино-Балкарской Республики от 17.01.2020 по делу № 2–103/2020.

«Взыщите побольше алиментов, а то мне не хватает, я ребенка от другого родила»

– Привет, Варька.

– Петя? Ты откуда?

– Приехал, пригласили на работу сюда.

– Как я рада тебя видеть!

– А ты в нашем районе откуда?

– Так живу здесь, с мужем и ребенком. И что это район – ваш? Я тут с рождения живу, у родителей здесь квартира.

– Я пошутил неудачно, давай телефонами обменяемся, может, пересечемся, наших соберем.

Варвара и Петр дружили в детстве. Нет, романтики не было, именно дружили, гуляли, обсуждали всё, разговаривали. Было интересно и занимательно, компания была веселая и озорная.

Вышла Варя замуж еще в вузе на последнем курсе, через пару лет родила дочку. И вот дочь уже в школу ходит, им за 30 лет. Сама Варвара успешно работает, и тут встреча с одноклассником.

– Как похорошел, важный такой стал, – обсуждала она с подружкой.

– Собраться бы нашей компанией, вспомнить времена детства и юности.

– Давай всё организуем, соберемся. И Петька предлагал.

Варя с энтузиазмом рассказывала мужу Алексею о планах. Тот пожал плечами достаточно равнодушно:

– Варюша, я же не знаю всех ваших. С дочкой посижу, а ты уж сама иди. У меня заказ, резьба по дереву, надо изделие сдавать. Так что я за Настей прослежу и работу закончу. Ты отдохни, конечно.

Встреча прошла весело и непринужденно. Воспоминаний было много, выпито так же, Петр галантно ухаживал за Варварой весь вечер. Подружка потом позвонила:

– Вы с Петькой не ш-ш-ш-ш…

– Ты что, я замужем! – возмутилась ненатурально Варя. – Просто встретились, немного пофлиртовали. Да мы с юности так себя ведем.

– Помню, мы все думали, что вы поженитесь. И будете вместе, но нет, разбежались после школы.

Варька с Петькой общение не забросили и после той встречи постоянно переписывались, перебрасывались картинками, а через неделю встретились, потом еще. Варвара упала в объятия Петра, чувства охватили их.

Как только отношения перешли грань флирта, Варя сказала Алексею:

– Алеша, я больше не люблю тебя, мы расходимся.

Алексей изумился, расстроился и сказал:

– Я тебе верил, а ты… Вот и живи как хочешь.

После развода он не стал официально оформляться на работу:

– Не хочу ее знать и алименты платить ей не хочу.

– Так ребенку платишь, не ей.

– Настя мне заявила, что дядя Петя замечательный, всё ей покупает, не то что я. Раз они так этого Петра возлюбили, пусть без меня и живут. Варька еще ее настраивает, что новый папа хороший, а я неудачник, и всё такое.

Но приставы стали угрожать ответственностью, Алексей сходил к юристу на консультацию:

– Не знаю, как правильно поступить.

– Устроиться на работу на любую с официальной зарплатой и платить алименты, гасить долг.

Алексей и устроился в службу приставов водителем. 50% заработной платы шли на алименты и погашение долга.

Варя же была вся в любви. Квартира была ее, Леша из нее ушел. Вернее, даже не ее, а родительская. Сами родители уехали в деревню, там им нравилось больше. Петр жил у Варвары почти 2 года, а потом сказал:

– У меня заканчивается контракт, я уезжаю к себе.

– А я?

– А ты остаешься. У меня там студия, холостяцкая, небольшая. Ну куда еще с ребёнком ехать.

– Так я второго жду.

– Варя, я готов помогать, буду приезжать, но пока надо решить проблему с жильем. Да и Настю нехорошо из школы дергать посреди учебного года.

Петр уехал, и вскоре общение сошло почти на нет. После рождения ребенка он пересылал ей какие-то деньги, но Варя настолько обиделась, что Петра отцом не записала, а он и не настаивал.

Она плакала:

– Я же думала, мы любим друг друга, а ему просто удобно было: хата есть, женщина под боком, обстиран, накормлен. Поиграл в семью и уехал.

Варвара вышла на неполный рабочий день фактически сразу после больничного, денег не хватало. Алексей вообще копейки на Настю присылал. Дочка спрашивала:

– А где дядя Петя?

– Уехал.

– А когда приедет?

– Никогда, Настя, он насовсем уехал.

– А папа придет? Не придет, потому что ты сказала, что он плохой, а хороший дядя Петя, который насовсем уехал?

– Иди, уроки делай, рассуждаешь тут!

– Бабушка говорит, что ты сама всё профукала.

– Бабушке лучше жевать, чем говорить.

Варя обратилась в суд с иском к Алексею:

– Прошу взыскать с бывшего мужа в мою пользу алименты на дочку Настю в размере 15 999,60 руб. ежемесячно, что составляет 1,2 (120%) прожиточного минимума для детей в области на 2023 г. с последующей индексацией до достижения ребенком возраста 18 лет.

Она обосновывала это так:

– Я являюсь получателем алиментов, Алексей обязан уплачивать алименты в размере 1/4 части всех видов заработка до исполнения Насти 18-ти лет. После расторжения брака ребенок проживает со мной. Год после развода Алексей нигде официально не работал, в связи с чем образовалась задолженность по алиментам. Потом он устроился водителем в УФССП. Его доход был равен МРОТ, ежемесячно производили удержания в размере 50% дохода. С июля по 06.10.2023 был зарегистрирован как самозанятый. И с августа 2023 г. устроился на 0,5 ставки столяром. С этого дохода производил выплату алиментов в сумме 4 629,28, из них: 2 314,64 руб. – в счет оплаты задолженности по алиментам, 2 314,64 руб. – в счет оплаты текущих алиментов. Хотя Алексей имеет дополнительный доход, получаемый от продажи изделий из дерева, с которого он алименты не выплачивает.

Алексей возражал:

– Доход у меня небольшой, работал водителем, сейчас столяром. Алименты плачу, в том числе и долг понемногу гашу. Платить больше не имею возможности.

– Я одна содержу дочь.

– Так ты сама ей и всем вокруг говорила, что я никакой отец, что тебе ничего не надо, потом стала требовать денег на ребенка, при этом настраивая его против меня. Хотя это не я, а ты ушла к другому.

– И что? Ты всё равно отец, обязан содержать дочь. Я тебе предлагала заключить нотариальное соглашение на алименты на 15 000 в месяц.

– А что сразу не на 100 000? И на младшего тебе тоже платит твой кавалер?

– Тебя это не касается.

– То есть я должен платить побольше на Настю, чтобы ты содержала всех нагулянных?

– Нет, я прошу только то, что дочке причитается. Мои расходы на месяц на ребенка составляют 15 800 руб. и складываются из расходов: приобретение одежды и обуви – 5 000 руб., самостоятельное питание в школе – 1 000 руб., приобретение медицинских препаратов – 1 000 руб., оплата танцевального кружка – 1 500 руб., оплата тарифа сотовой связи – 500 руб., приобретение канцтоваров – 300 руб., отдых и развлечения – 500 руб., повседневное питание дома – 6 000 руб.

– Так я должен не более половины от этого, обязанности оба родителя несут, а ты всю сумму с меня получить хочешь.

– У меня двое детей.

– Я тут ни при чем, у меня один ребенок. А у тебя есть справка в деле, ты получаешь социальную выплату – 26 455,42 руб., да еще зарплату.

– Я в отпуске по уходу за ребенком вынуждена работать, а не наслаждаться материнством.

– Так я в этом не виноват, Варя. Ты сама себе такое организовала.

Суд стороны выслушал, рассмотрел доходы и Варвары, и Алексея, и решил изменить взыскание алиментов с процентов на твердую денежную сумму.

«Изменить установленный судебный приказом мирового судьи… размер алиментов… в размере 1/4 части дохода ответчика… Взыскать с Алексея… работающего водителем УФССП, … алименты на содержание несовершеннолетней дочери ежемесячно в твердой денежной сумме в размере 7 999,80 руб., что соответствует 60% прожиточного минимума в… области на 2023 год для детей. Размер алиментов подлежит индексации пропорционально росту величины прожиточного минимума…»

Алексей решением был доволен, а вот Варвара сердилась:

– Траты на дочь растут, а тут – копейки.

– Варя, твои слова: «Петр нам всё даст, твои копейки не нужны». Всё дал?

– Это моя жизнь, а ребенок твой.

– А с Петьки ты на второго так же рьяно требуешь?

– Не твое дело.

– То есть неудача у тебя с тем мужчиной, а виноват во всем я. Странная у тебя логика.

Юридическая часть взята из решения Шарьинского районного суда Костромской области от 29.01.2024 по делу № 2–1204/2023.

Мужчина мечты, но любит другую

Серафим был мужчиной видным. Девочки за ним со школы бегали, старались рядом постоять. Он сам мало кого провожал, а вот его провожали часто. Одна даже, Машенька, его рюкзак с учебниками поднести предлагала.

– Тяжело же тебе, Серафимушка, а мужчины – народ хлипкий.

Двухметровый Серафимушка с изумлением взирал на такую мелкую (ему по плечо) помощницу:

– Справлюсь, как-то же дожил до своего возраста, – хмыкал он.

Держался Серафим отстраненно, девчонок не обсуждал, никого особо не выделял, был спокоен и равнодушен.

И вот в 11 классе к ним пришла новенькая Иринка. Высокая, тоненькая, она быстро подружилась со всеми в классе.

При этом массовую девичью любовь к Серафиму не разделила:

– Парень как парень.

Маша ей говорила:

– Ты что, Ира, посмотри, какой красавчик, еще и самый умный у нас.

– И что с того? Ну симпатичный, ну умный. А ты ему нравишься?

– Понравлюсь, он просто меня еще не рассмотрел, не понял. Вот я ему объясню, что самая лучшая, и он поймет.

– Какие же это чувства, если их объяснять надо. Нет, мужчина, в моем понимании, должен проявлять инициативу сам. И в любви не надо объяснять ничего, бегать следом, я так не хочу.

Год перед выпускным пролетел быстро, нагрузка, репетиторы, экзамены. Вот и сам выпускной бал. Серафим был самым видным. Все ждали, кого же он пригласит на первый танец.

Маша была прекрасна, как фея. Ирина была в красивом костюме, который планировала использовать и после выпускного.

– Не вижу смысла топтаться в вечернем платье на один раз. А в этом костюме я еще похожу. Правда, брючный, ну и что, зато как я в нем хороша, – посмеивалась она.

И вот кавалеры пошли приглашать дам. Маша напряглась, увидев, как Серафим идет в их сторону.

– Вот оно, Ирка, он понял, он меня пригласит… – судорожно шептала она.

Маша приосанилась, и когда Серафим подошел, даже сделала маленький шажок вперед, чтобы заметил, не перепутал.

Но юноша даже не обратил внимания на Машу, повернулся к Ирине:

– Я приглашаю тебя на танец.

– Хорошо, пойдем, – согласилась с достоинством удивленная девушка.

Маша была в шоке:

– Ирка, змея, увела у меня парня, – зло шипела она.

Вадика, который пригласил ее, она отшила:

– Да отстань ты, не буду я с тобой танцевать.

– Так и Серафиму ты не нужна, не нравишься. Простоишь всю жизнь у стенки, запасная глупышка.

Маша чуть не бросилась на него с кулаками.

Потом ушла, вместе с мальчишками нашла спрятанный напиток повышенной крепости и выпила чуть не стакан.

В общем, через час огорченная и покачивающаяся Маша уснула в классе, хотя шла к Ирке, чтобы «волосенки повыдергивать этой змее».

Выпускной прошел красиво, не омраченный скандалами, Маша его проспала. Серафим ухаживал за Ирой, а она только улыбалась, принимала ухаживания, но лишнего не позволяла.

Через день после выпускного она улетела к тетке в далекий город, куда поступила в институт на бюджет на ту специальность, которая ей нравилась. Серафим поступил учиться не так уж далеко от дома. И жизнь развела их на долгие пять лет.

За эти годы одноклассники встречались дважды, и на второй встрече выпускников Маша подсуетилась, была возле Серафима, подливала разные напитки в бокал, а потом весьма захмелевшего парня увезла к себе.

Они стали встречаться, вяло и нечасто, но Маша сказала:

– Я после первой встречи того, вроде как ребенка жду.

Серафим сразу сказал:

– Денег дать на прерывание?

– Нет, я решила оставить ребенка.

– Я буду помогать.

– Серафим, любящий и порядочный мужчина должен жениться.

– Так это порядочный и любящий, я же просто с тобой того-этого, спал иногда, и всё. Единственный раз было без защиты.

– Вот и получился результат.

Серафим уперся, но тут вмешались и знакомые, и родители. Давления окружения он не выдержал, неприятно, когда дома пилят:

– Какой ты непорядочный! Мы вырастили подлеца!

Серафим с Марией расписались, но от свадьбы он категорично отказался, хотя Маша настаивала.

– Нет, никакой свадьбы. Ты же беременная, вот и не собираюсь я этот фарс терпеть.

Тем не менее они жили нормальной супружеской жизнью, родилась дочь, Серафим сделал экспертизу ДНК, не говоря Маше. Ребенок был его. Афишировать он это не стал, чтобы никто ничего не говорил, но сомнения – не женили ли его обманом – устранил.

Через два года у Марии наступила вторая беременность, что вызвало у Серафима изумление, он-то контролировал процесс, без защиты к Маше не ходил.

После этого он достал из ящичка все упаковочки, открыл и надул.

Воздух выходил в маленькие отверстия.

– Вот же я попался!

С этого момента он вообще перестал приближаться к жене, хотя это было сложно. Он все-таки не святой, а молодой и здоровый мужчина.

Дети росли, Серафим работал, где официально, где неофициально. Маша с ним скандалила, требовала исполнения супружеского долга, на что Серафим возражал:

– Я долг как-то странно отдаю, без моего согласия потом дети появляются. Ну его, этот долг, лучше я к Маньке Кулаковой схожу.

Мария злилась, но ничего поделать не могла, Серафим уперся. Она даже родителям его пожаловалась, но на тактичный вопрос Серафим отрезал:

– Вы меня заставили жениться? Заставили. Вот спать с ней заставить больше не можете. Не люблю и не хочу.

– Но у вас дети.

– И что? Это как-то препятствует мне быть отцом?

Дело дошло до фактического разрыва. Серафим жил у своих родителей, Маша – у своих, и тут в город вернулась Ирина, нашла работу и переехала насовсем. С Серафимом они встретились случайно, потом неслучайно, затем закрутился роман.

Серафим развелся с Машей, она взыскала с него алименты, по 0,5 прожиточного минимума на каждого ребенка.

Шло время, Серафим нашел постоянную работу, алименты так в твердой денежной сумме и платил. С Ирой он расписался, и свадьба была.

Небольшая, но красивая и веселая.

Гости так хохотали, что потом месяц еще вспоминали, как было весело, а видео со свадьбы попросили почти все. Маша завидовала:

– С этой он и свадьбу сыграл, и счастливый бегает. Со мной такого не было.

На что ехидная сестра ответила:

– Машка, так не надо было вешаться на нелюбящего тебя, да еще пузом его привязывать. Всё равно ушел, никого еще дети не удержали.

И тут Маша увидела, как Серафим с Иркой и маленьким ребенком садится в весьма недешевый автомобиль. Маша у общих знакомых выведала, что работает ее бывший муж на приличной должности, хорошо получает.

– А мне копейки платит.

Позвонила Мария Серафиму, потребовала платить проценты от зарплаты.

– Не могу. Лежит исполнительный лист в бухгалтерии, она и удерживает. Как я тебе больше дам?

– Просто так перечисляй.

– Не хочу я просто так перечислять.

– Но это твои дети.

– И они получают алименты в том размере, в котором ты просила.

Тогда Маша пошла в суд:

– Прошу изменить размер алиментов с твердой денежной суммы на взыскание в процентах от заработной платы. У Серафима сейчас хорошая заработная плата, и треть зарплаты больше твердой денежной суммы.

Иск подала и Ирина:

– Мой ребенок тоже хочет алиментов.

– Ты с Серафимом в браке.

– И что? Может, я время от времени живу одна и хочу иметь алименты на ребенка. Всем детям алименты поровну, так справедливо.

– А в каком размере вы хотите? – поинтересовался судья. – В иске не указано.

– Вот как ей взыщете, так и мне. В процентах – значит в процентах. В твердой денежной сумме – значит в твердой денежной сумме.

Серафим скромно сказал:

– Полагаюсь на решение суда, как решите, так и буду платить.

Суд дело рассмотрел, иск удовлетворил, взыскав алименты на детей – 1/3 часть от заработной платы Серафима – Маше на двоих детей, 1/6 часть от заработной платы – в пользу Ирининого ребенка.

«…На основании ст. 81 СК РФ при отсутствии соглашения об уплате алиментов алименты на несовершеннолетних детей взыскиваются судом с их родителей ежемесячно в размере: на одного ребенка – одной четверти, на двух детей – одной трети, на трех и более детей – половины заработка и (или) иного дохода родителей.

В соответствии с этим суд полагает, что требования закона будут соблюдены при условии уплаты ответчиком алиментов на своих несовершеннолетних дочерей в пользу истца Маши в размере 1/3 доли заработка, на своего его сына в пользу истца Ирины в размере 1/6 доли заработка (всего 1/2 доля заработка)».

– В принципе, то на то и вышло, – улыбнулась Ирина. – Но Машка злится.

– Зачем тебе это было надо? – спросила ее мама. – У тебя вся его зарплата.

– Знаешь, неприятно, что она обо мне всякие гадости за спиной говорит. Я же не уводила у нее Серафима, мы встречаться начали, когда они уже расстались. Вот зачем так себя вести?

– Любит она его.

– Нет там любви. Ей надо доказать всем, что она его добилась, что он никуда от нее не денется. Только всем всё равно, сама себе жизнь ломает.

Серафим платит Маше через службу приставов. Ирина получила исполнительный лист и сложила на полочку, пусть полежит.

Юридическая часть взята из решения Лужского городского суда Ленинградской области от 25.01.2024 по делу № 2–1987/2023.

«Подруга, он жадный, не вляпайся»: совет был дельным, но…

– Алина, выходи за меня замуж.

– Слава, так мы знакомы всего ничего, и ты даже не ухаживал за мной. Никуда не приглашал, цветы не дарил, романтики не устраивал, в любви не объяснялся.

– Алиночка, ты мне и так нравишься.

– А ты мне не нравишься.

– Но я же делаю тебе предложение.

– И что? Я должна взять подол в зубы и с радостным визгом броситься тебе в объятия? До меня снизошли, замуж позвали?

Алина вся кипела от возмущения:

– Какой самонадеянный индюк!

Ее подруга Варя сказала:

– Мне он нравится, спокойный такой.

– Варя, он ненормальный, лучше с ним не связывайся, подумай. Он же жадный. Пришел делать предложение, но при этом даже ни разу мороженого не купил. Ладно, денег нет. Но на что он собирается семью содержать? Ребенка родишь, и что?

– Так ребенок грудью будет питаться.

– А ты чем будешь питаться, чтобы в молоке все витамины и микроэлементы были?

– Так у нас же семья будет. Он будет получать, пособия будут.

– Ох, фантазерка. Варя, это – не вариант. Я точно с таким встречаться не буду. Да и у меня мой Вадик есть.

– Может, он просто стеснялся?

– Купить букет цветов? Нет, я не прошу розы метровые. Самый маленький и самый скромный? Он же шел предложение делать. Всё, Варя, я для себя тему закрыла, тебе свое мнение сказала, принимать тебе его или нет – решай сама.

Варвара стала встречаться с Вячеславом. Они гуляли в парке, много разговаривали, Слава говорил:

– В брак должны вкладываться двое, это же союз равных людей.

– Если кто-то заболеет?

– Должен быть запас денег, никто никому ничем не обязан.

Варя кивала, влюблена она была по уши. Они сняли квартиру, скидывались пополам, тихо расписались, Слава говорил:

– Нечего деньги на ерунду тратить. Какое новое платье? Ресторан? Дома посидим, пельмени дорогие я купил, чем не праздник. Ты шарлотку испечешь, яблоки я принес, нас угостили.

Варвара получала немного официально, основной доход был в конверте. Но она всё же что-то да откладывала. Вячеслав строго требовал скидываться пополам и на питание, и на коммуналку, и на квартиру.

Алина, подруга Вари, хмыкнула:

– Варька, оно тебе надо?

– Брак – это союз равных.

– Равноправных, а не равных, не одинаковых. Есть варианты, когда люди болеют, плохо себя чувствуют. Ты в декрете не сможешь зарабатывать. Вот посчитай, если твой Славик требует половину за всё, то на три года сколько тебе надо скопить?

– Ой, мне столько никогда не накопить.

– То-то же.

– Слава меня в этом случае не оставит.

Варвара свято была уверена, что Слава будет ей помогать, ведь если она и родит, то это будет его ребенок.

Алина всё же спросила:

– Почему вы в Славиной квартире не живете, на съем ушли?

– В Славиной квартире?

– Ну да, у него же своя хорошая двухкомнатная квартира, а вы в этой дыре сидите.

– Не знаю, я про квартиру не спрашивала.

Вечером Варя спросила у Славы, и тот сказал:

– Так я свою сдаю, дорого, снимать получается дешевле, еще и денег немало остается.

– Понятно, – кивнула Варвара.

– И да, я уже дозрел, нам нужен ребенок. Мать моя обещала денег подарить на рождение внука или внучки.

Варя согласилась, в срок родилась дочка. Прошел месяц, второй, Слава поинтересовался:

– Варя, а где деньги?

– Какие?

– Половина за квартиру, на питание и коммуналку. На коммуналку с тебя больше, на ребенка воды больше идет.

– А с тебя сколько на ребенка идет? У меня нет денег, пособие маленькое. А запас я за время беременности потратила. И вот – кроватку купила да для малыша одежду.

– Отдавай все пособие.

Он забрал пособие, но вечером еды в холодильнике не прибавилось. Вячеслав принес в пакетике 10 пельменей и на глазах у Варвары отварил и съел.

– А мне?

– Ты мне еще за коммуналку и питание не отдала.

– Но ты же деньги у меня забрал.

– И что? Это я долг забрал, а ты ешь, что хочешь.

– Но я не могу выйти на работу. Ребенок грудной, ты же сам его хотел.

– Откладывать надо было больше.

Варя молчала, есть хотелось нестерпимо, а уйти некуда. Она и до этого квартиру напополам с девочкой снимала.

Она грела воду, пила теплую, удавалось съесть хлеба, и то радость. Дочка плохо спала, видимо, не наедалась. Да и что там в молоке голодной матери?

Зашла соседка:

– Что у тебя девочка всё плачет? И сама вся серая. Не заболела?

– Нет, – сказала Варя и покачнулась.

– Так, ты голодная, наверное. Давай погрею поесть. Ты покушаешь, я с ребенком посижу.

Она открыла пустой холодильник.

– У тебя, что, есть нечего?

Варя разрыдалась, да всё и выложила почти незнакомой женщине. Мария Ивановна сжала зубы так, что аж побелели скулы.

– Так, девочка, я возьму твою дочку, пойдем ко мне.

Она налила ей горячего куриного супа, крепкого сладкого чая с молоком.

– Ты сделай вот что: сегодня же ту карту заблокируй, на которую пособие поступает, новую получи и у меня храни. Супчик тут сваришь, пусть в холодильнике стоит, поешь у меня. Ключи от квартиры дам. Тебе точно некуда уехать?

– Точно некуда. Родители в деревне, но они не поймут, если я приеду. Скажут, сама замуж вышла, они предупреждали. И подруга предупреждала. Я никого не послушала.

– Так что карту оставь здесь и откажись восстанавливать, скажешь, денег на проезд нет. Вообще-то он обязан алименты на ребенка давать и на твое содержание до трехлетия ребенка. Со всех доходов, а не с тебя требовать. Вот и считай. Пока приходи есть ко мне, не объешь. Овощи свои, мясо сын привозит.

Варвара пожала плечами, от сытости ее клонило в сон, она поблагодарила Марию Ивановну, которая сказала:

– Я с девочкой посижу, а ты иди, поспи.

Варя уснула, проснулась в темной квартире, в тишине, вспомнила, что дочка у соседки, Слава еще с работы не пришел. Она пошла, забрала ребенка, поблагодарила, от Марии Ивановны позвонила в банк, заблокировала карту. Новую заказала онлайн.

– Хорошо, что интернет он оплачивает безлимитный. Дома играет в компьютер.

Варвара стала бедненько, но есть. Вячеслав требовал денег, скандалил, а потом сказал:

– Я тут подумал: можно же и с ребенком зарабатывать. Поставь рядом коляску, в том же магазине, да работай. Ты немного ей снотворного давай, чтобы не плакала.

Тут Варю прорвало, она накричала на Славу и сказала:

– Ты мне денег должен, на мое содержание и алименты на ребенка.

– Только попробуй подать, я за себя тогда не отвечаю.

У Варвары был день рождения через день, она про него забыла. Муж никогда ей ничего не дарил на праздники. Позвонила Алина:

– Варька, давай пересечемся, я поздравить тебя хочу.

– Хорошо.

– Только я не буду подниматься. Твоего Славу видеть не желаю.

– Он на работе, поможешь коляску спустить.

– Тогда ладно.

Пока Алина помогала, вышла Мария Ивановна, спросила:

– Вы подруга Вари, Алина?

– Да.

– Мне бы с Вами поговорить по секрету.

– Вот моя визитка, там телефон, звоните.

Они погуляли, Алина подарила имениннице деньги, которые та припрятала.

– Пригодятся.

– Ты очень похудела.

– Кормлю, хожу много, – соврала Варя.

Вечером Алина поговорила с Марией Ивановной. Муж смотрел на нее, от жены просто искры летели.

– Она голодает. Нет, ты представляешь? На ее глазах ест, тогда как она голодает, еще и денег с нее требует. Кстати, что там у тебя с комнатой в коммуналке?

– Никто пока не планируется заселяться. Старые съезжают через две недели.

– Вот и заселим Варьку. Если что, я буду тебе деньги отдавать.

– С ума сошла? А теперь подробно расскажи.

После рассказа уже и муж Алины аж искрился от злости:

– Гад какой, она же кормит, она же в декрете, а он издевается.

Алина утром позвонила Варе, поговорила, и в тот же день они составили исковое заявление в суд:

– Прошу о взыскании алиментов на мое содержание в твердой денежной сумме в размере, соответствующем однократной величине прожиточного минимума для населения – 9 250 руб. Мы живем вместе, но не ведем общее хозяйство. Да и никогда не вели, жили в складчину, но раздельно. Ребенка тоже не содержит. Поскольку наша дочь не достигла трехлетнего возраста, я обратилась к Вячеславу с просьбой содержать меня. Он ответил отказом.

Слава получил копию иска, был в ярости, мчался домой устроить разборки с этой наглой Варей. Но ее дома не было. Еще днем Алина с мужем помогли переехать, и Варвара обустраивалась на новом месте.

– Я еще ей устрою! – кипел Слава.

Тут позвонила его мама:

– Ты мне внучку когда увидеть дашь? Хотелось бы почаще навещать. Ты сказал дарить деньгами, так я привезу денег.

– Мне на карту брось.

– Что это тебе на карту. У Вареньки недавно был день рождения, ей и подарю.

– Я отдам.

– Нет уж, я сама хочу. Так когда мне приехать к внучке? И переезжали бы вы в свою квартиру.

Вячеслав злился, мама всегда дарила неплохие суммы, а тут Варька отсутствует да еще в суд подала. И деньги мать ей отдаст. Он звонил Варе, но та трубку не брала, ответила через день:

– Слушаю.

– Говори, где ты, сейчас поедем домой.

– Я дома у Алины. Хочешь приехать?

– Собирай ребенка и спускайся, я сейчас подъеду.

– Нет, мне и тут неплохо.

– Ты не представляешь, что я с тобой сделаю.

– Предоставляю. Деньги мне заплатишь и будешь платить до 3-летия дочки. И твоя мама приезжала ко мне сегодня, подарки привезла, завтра опять приедет.

Варвара в суд не пошла, рассмотрели без нее, Вячеслав тоже не явился. Он до этого просто явился к Алине качать права:

– Ну а что она мне сделает, я-то сильнее, – рассуждал Славик.

О том, что Алина замужем, он был не в курсе, и введение в курс этого ему не понравилось, особенно когда муж Алины спустил его с лесенки.

Так что в суд Слава не пошел:

– Явится еще Варька с этими, страшновато.

Суд рассмотрел дело в отсутствие сторон и иск удовлетворил:

– Самостоятельно пока мать работать не может, ребенок маленький, так что отец должен платить, иск удовлетворяется в полном объеме.

«Из материалов дела следует и не оспорено ответчиком, что Варвара в настоящее время находится в отпуске по уходу за ребенком. Тогда как Вячеславом не были представлены доказательства, свидетельствующие об исполнении им обязанности по содержанию супруги до достижения ребенком возраста трех лет, поэтому с учетом установленных по делу обстоятельств, принимая во внимание, что наличие ребенка в возрасте до трех лет является самостоятельным и достаточным основанием для взыскания алиментов, суд пришел к выводу о том, что исковые требования истца о взыскании алиментов на свое содержание являются обоснованными. Проверяя нуждаемость Варвары в оказании ей материальной помощи со стороны ответчика, суд счел заслуживающим внимания, что она не работает в связи с отпуском по уходу за ребенком, ее нуждаемость в денежных средствах на свое содержание, ее необходимые расходы, связанные с оплатой бытовых нужд, приобретением продуктов питания, предметов одежды. При этом суд учитывает, что Варвара, воспитывающая совместного с ответчиком ребенка, выполняет большую часть родительских обязанностей, в том числе и по содержанию их совместного ребенка, и менее, чем ответчик, защищена в материальном плане».

Варя в это время уже подала документы на развод и взыскание алиментов на ребенка.

– Мне просто надо было решиться.

Она позвонила родителям, приехала к ним, и те, услышав историю дочки, очень ругались:

– Варька, ну чего ты такая безголовая, – плакала мать. – Надо было хватать внучечку в руки и мчаться к нам. Разве ж мы бы не поняли? Не поддержали? Вот же глупая!

Юридическая часть взята из решения Буденновского городского суда Ставропольского края от 29.05.2020 по делу № 2–504/2020.

«Ты слишком много тратишь, вполне можно тебе и детям на 10 000 прожить»

– Юра, ты меня заберешь с работы? – кокетливо сказала Машенька.

– Да, Машуля, заберу, – жизнерадостно сказал молодой супруг.

Они были женаты уже три года. У Юрия в прошлом был брак, который прервался из-за отношений с девушкой, его первой любовью.

Он сам всё честно рассказал Маше после знакомства.

– Я так был в нее влюблен… А потом расстались. В памяти осталась возвышенная девочка с глазами-незабудками. Я после института женился, всё было в прошлом, а когда встретил на вечере встречи выпускников, то понял, что всё еще люблю ее. Расстался с женой, стали встречаться, вместе жить. И вскоре я понял, что от незабудки ничего не осталось, жить было невозможно: крик, истерики по каждому поводу и без, гулянки с подругами. Ладно бы я ее в чем-то ограничивал, но ведь и содержал, и денег давал столько, сколько она хочет, а всё без толку. В общем, оказалось, что любовь была у меня детской, а чувства разбились о быт.

– А у меня серьезных отношений не было, – честно призналась Маша.

Они стали встречаться, потом год прожили вместе и затем отправились в ЗАГС.

– Я хочу всегда быть рядом с тобой. Ты – мой идеал, моя любовь. И детей я хочу.

Мария таяла от слов любимого. Жили они дружно. Доходы не объединяли. Свою зарплату Маша тратила на себя, что-то откладывала, что-то в дом покупала.

Юрий оплачивал квартиру, покупал продукты, что-то приобретал для дома. И их обоих это устраивало.

– Маша, как-то неправильно вы живете, – ворчал отец. – Я мужчина – я обеспечиваю семью, балую маму.

– Юра меня балует. В ресторан водил, отдыхать мы ездили.

– Ты же часть путевки оплатила.

– Ну да, я же не хочу отдыхать в трех звездах. Моя зарплата позволяет оплачивать путевку, я и добавила.

– Машенька, дочка, зарплата твоего супруга позволяет тебя раз в квартал в пять звезд возить, а не раз в год в три звезды. Я бы понял, если бы он копил деньги, но ведь всё на ерунду тратит.

– Папа, это его деньги. Куда хочет, туда и тратит. Я свои тоже трачу туда, куда хочу.

– Посмотрим, как дальше будет. Не всегда ты будешь зарабатывать.

– Значит, накоплю на декрет. Должно хватить.

Маша стала откладывать значительные суммы, деньги на счету росли. Юра бы так и не знал об этом, но он хотел поменять машину, сказал жене:

– Надо бы накопить.

– Так у меня есть отложенные, давай я добавлю.

– Много?

Маша назвала сумму.

– Ого, прилично. Но нет, не надо, там можно взять не кредитом, а рассрочкой платежа на год. По 35 000 в месяц, как раз за год и рассчитаюсь.

Мария забеременела, в срок родился сын. Денег на декрет вполне хватало.

– Юра, вот список продуктов.

– Хорошо, куплю. Коммуналку я оплатил.

– Хорошо, мне надо на памперсы.

– Так у тебя есть отложенные, вот и трать на ребенка.

– Ты бы денег на это давал.

Юрий скидывал Маше тысяч 10–15 в месяц. Она больше и не требовала – отложенных средств и пособия хватало и на ребенка, и сходить в салон: подстричься, сделать маникюр.

Сложнее стало, когда родился второй ребенок, дочка. Отложенные деньги таяли, их уже почти не осталось, а Юра так и давал по 10 000 в месяц.

– Надо купить одежду старшему ребенку, вот список того, что надо младшей. Ах да, еще смеси, у меня молока нет.

– У тебя же есть отложенные.

– Закончились.

– Я тебе денег даю.

– Юра, ты цены видел? Детская обувь, куртка, маленькому – памперсы, мне уже на смеси не хватает.

– Ты много тратишь.

– Да я уже себе одежду в секонде покупаю.

– А куда тебе ходить? Вполне хватит 10 000 в месяц. Я же продукты покупаю и квартиру оплачиваю.

– Так – вот список: туалетная бумага, стиральный порошок, шампуни, зубная паста. Всё надо, я это на свои покупала. Но у меня денег нет. И детские шампуни, присыпка, еще вот – зубки режутся, лекарства надо.

– Чего так много? Я тебе деньги даю, вот и покупай.

– Юра, этого не хватает. На четверых покупать, смеси, подгузники, стиральные порошки. Всё очень недешево.

– Ну не зна-а-аю. Что-то много.

Маша не знала точного размера зарплаты мужа, думала: «Может, он мало получает и поэтому так экономит? У него не получается откладывать, кредит платит».

Всё же порошки и всякие шампуни Юра купил, Мария настояла. Загружая в стирку его брюки, она увидела чек. Юрий в ресторане спокойно оставил половину того, что дает Маше на месяц. Стейки, дорогой салат.

– Ничего он себе позволяет! А мы тут на детях экономим…

Она вечером начала разговор:

– Юра, ты немало тут в ресторане оставил.

– А что? Могу себе позволить, зарабатываю.

– Почему ты тогда на детях экономишь?

– Я на них не экономлю, я тебе деньги даю, этого вполне достаточно.

Маша поняла, что так и будет.

– Знаешь, мне выгодно подать на тебя на алименты и платить их няне, а самой работать.

– Ой, да ты всё преувеличиваешь.

Но терпение Марии закончилось, она собрала вещи и переехала к родителям, подала на развод и алименты:

– Прошу взыскать с моего супруга на детей треть от всех заработков и на мое содержание до достижения младшим ребенком 3-х лет. Дочке еще только семь месяцев исполнилось.

– Да с чего я ей платить должен? И на детей много. Готов платить по 0,5 прожиточного минимума на каждого ребенка и прожиточный минимум на Машу. Этого вполне достаточно.

Но суд взыскал треть от всех заработков и на Марию – 20 000 в месяц.

Маша сама в суды не ходила, отец дал денег, нанял адвоката.

Юра решение обжаловал, конечно:

– Да, я получаю 240 000 в месяц, у меня профессия такая, что я меньше получать никогда не буду. И ей треть отдавать, да еще и 20 000? Отец должен поддерживать уровень детей, а я им до этого на троих меньше давал. Сумма алиментов превышает разумные пределы потребностей маленьких детей, и буду расходоваться еще и на их маму. А она пойдет в салончики, маникюры-педикюры на них делать? Так что трети – слишком много. И если я столько вкладываю, пусть она столько же вложит.

– Как я вложу, если старшему нет трех лет, а младшему ребенку нет и года? Я пока на работу выйти не могу.

Апелляционная и кассационная инстанции оставили решение в силе, а жалобу без удовлетворения, заметив:

«Факт значительного размера подлежащих ежемесячной выплате алиментных платежей на содержание ребенка бесспорно не свидетельствует о том, что взыскание в данном случае алиментов в долевом отношении к заработку родителя существенно нарушает интересы плательщика алиментов, а сам по себе размер заработка ответчика не может служить основанием для снижения размера алиментов».

Юрий возмущался, а Мария, когда получила алименты, возмутилась:

– И он давал нам на троих по 10 000, а сам деньги мотал по ресторанам, когда мы на всем экономили.

– Маша, он привык так жить.

– Но ведь и на первую жену, и на девушку он денег не жалел раньше. Почему же на своих детей жалеет?

– Ты сама его приучила, что у тебя есть свои деньги, вот он и не хочет платить, привык, что его зарплата и расходы – его деньги. А у тебя на все свои есть.

– Мама, ладно – я, но дети же его!

– Тут без понятия.

Юра возмущенно платит алименты, Маша спокойно довела детей до садика, а сама вышла на работу. На больничные не ходит – или мама с детьми, или няню нанимает. Своя зарплата более чем приличная. А алименты откладывает:

– Мало ли что, детям еще учиться. Пока могу – надо максимально накопить. Запас должен быть.

Юридическая часть взята из определения Первого КСОЮ от 15.01.2020 по делу № 8Г–4388/2019.

«Я молодая женщина, я иногда хочу побыть одна, потусить с подругами»

Елена очень любила жизнь во всех ее проявлениях. В детстве ей нравились красивые куклы, яркие вещи, пышные бантики.

Родители баловали сообразительную и такую красивую девочку.

– Наша Леночка – вон какая: в 6 лет читать начала. Будет хорошо учиться, многого добьется в жизни, – гладила ее по голове бабушка.

– Или замуж удачно выйдет, вон какая красавица она у нас, – улыбалась мама.

Отец только ворчал:

– Разбалуете ее, толку точно не будет.

А сам тихонько подсовывал ей шоколадку, пусть ребенок порадуется.

Лена действительно была послушной, ласковой. В подростковом возрасте у девочки заиграли гормоны, и ее словно подменили.

– Вы достали меня со своим контролем, – кричала она родителям. – Я взрослая, я сама решаю. Это вы в жизни ничего не понимаете, а я всего добьюсь.

– Пока ты даже на свои обеды не заработала, а за наш счет живешь, такая умная. Давай-ка без выступлений.

Лена скандалила, даже из дома уходила. Родители ее искали, возвращалась она через сутки-двое живая и здоровая и затихала на пару месяцев. Потом опять скандал, уход, затишье.

Она неплохо окончила школу, но в институт не пошла. Закончила курсы бухгалтеров и устроилась в небольшую конторку первичные документы заносить. Зарплата небольшая, но и работа спокойная.

Но бунтарская душа требовала праздника. Елена всю неделю вела себя как паинька, а вечером в пятницу наряжалась:

– Я с девочками гулять.

Дома она довольная появлялась в воскресенье утром со следами бурно проведенных выходных. Отсыпалась всё воскресенье, а в понедельник опять шла на работу в скромном сереньком костюмчике и без косметики.

– Может, перерастет, – с надеждой говорила мать.

– Повзрослеет, – вздыхал отец.

Где она подцепила Александра, она и сама не знала. Просто один из ее случайных знакомых. Сашка позвонил ей в понедельник. Лена была удивлена. Обычно кавалеры были разовыми, и отношения с ними не имели далеко идущих планов. А тут прямо позвонил.

Она ответила, сходила вечером на свидание. И как-то завязался роман.

– Я устала от всех этих гулянок, хочется чего-то спокойного, – объясняла она подругам. – Пока получу этот опыт – длительных отношений в браке.

– Ха, Ленка с дистанции сошла! – зубоскалили девчонки. – Гуляем без нее!

А Лена встречалась с Сашей, купалась в его любви и обожании. Согласилась выйти за него замуж. Родители прямо боялись слово лишнее сказать:

– Мы же знали, что она остепенится. Так и вышло. У нас хорошая девочка, только немного сбилась с пути.

Свадьбу сыграли с размахом. Елена была очаровательна в белых кружевах, вся такая воздушная.

Сашка просто восхищался своей уже женой. Переехали жить к Александру, у него была своя хорошая квартира.

Лена быстро забеременела и родила дочку, милую, хорошенькую, темноволосую, как папа, синеглазую, как мама.

– Умница и красавица растет, – начали баловать родители Елены.

– Значит будем растить умницу и красавицу, – улыбнулся Саша.

Лена окунулась в материнство, делала всё, что требовалось от нее: кормила, гуляла, играла. Всё вроде нормально, как у всех.

Сашка, как только дочка подросла, сразу сказал: кружок, секция – всё, что угодно для развития, что-то одно.

– Маленькая, – запричитали бабушка с дедом. – Пусть в куклы играет.

Маленькую Катюшу отдали на гимнастику. Занималась она с удовольствием:

– Нам не надо подвигов и медалей, мы для общего развития, – поставил Саша условия.

Лена вышла на работу, ребенок ходил в садик, на занятия. Всё размеренно и тихо.

– И нестерпимо скучно, как будто мне лет 60… И я думаю о том, что приготовить, как ребенок. И всё, – делилась она с подругой.

– Вы никуда не ходите?

– Почему: за город ездили семьями, на море вдвоем, в кино и ресторан ходим, опять вдвоем. Я скоро взвою от этого.

Первый раз Елена сорвалась, когда Катюше было шесть лет. Она пошла к подруге посплетничать, а вернулась к обеду следующего дня:

– Погуляли немного, – нетрезво сказала она и упала спать.

Сашка, бледный от бессонной ночи, очень переживал. Потом был небольшой скандал:

– Ну что ты кричишь, – сказала Лена. – Я молодая женщина, я иногда хочу побыть одна, потусить с подругами. Вот будем старенькими, будем сидеть на дачке, растить морковку.

– Можно вдвоем куда-то выходить. Но не пропадать на сутки! Я не знал, что и думать.

– Заметано, буду предупреждать, если задержусь.

Такие загулы стали повторяться раз в 2–3 месяца. Саша очень нервничал, но жена неизменно возвращалась домой, была «лапочкой» месяца два.

Катюша росла, пошла в школу. Хорошо училась, занималась спортом уже на профессиональном уровне. Оказалось, что талантом она не обделена.

Но вот с мамой она общалась мало – в основном с отцом.

Когда Катя пошла в 7 класс, мама ушла на очередную гулянку, да и позвонила через два дня, сказав весьма нетрезвым голосом:

– Сашка, устала я от вас, не вернусь. Буду жить так, как я хочу.

А потом стала присылать раз в день ему фото, весьма фривольного содержания, с другими мужчинами. Каждый раз с разными. Дочка увидела у отца эти фото:

– Папа, не переживай, пусть там и остается. Надоели ее загулы. Все давно уж знают, что она с детства такая гулящая, мне давно уже подружки все про нее рассказали. Мы вдвоем справимся.

Александр кивнул, да и подал на развод. Родители Лены очень переживали, но внучка к ним прибегала, всё полегче было. Только вот дочка непутевая…

На работу Елена тоже не ходила, ее уволили, но ей было всё равно. Она жила так, как ей нравилось. Сняла квартиру, запасы денег были, да и гуляла от души за все годы спокойствия. Объявилась она у родителей через год. Похудевшая, подурневшая.

– Ты откуда?

– Оттуда, поживу у вас пока.

– Откуда пришла, туда и иди, – закричала мать. – Все нервы вымотала.

– У меня тут доля.

– Мы выкупим.

– Выкупайте. Мне деньги нужны.

– Оформим как полагается. Только ты хотя бы не прогуляй их.

– Куплю какой-нибудь угол. Понимаю, что надо.

Ленка купила себе комнату в коммуналке, да туда и вселилась. Через полгода родила мальчика. Кто его отец, она и сама не знала. Кто-то случайный. Возможно, и имени его не знала. Хотела записать на Сашку, но еще до родов узнала, что разведены они давно.

– Ну и ладно, дочь переманю, алименты будут.

Но и тут был провал планов, Саша в суд сходил и определил место жительства ребенка с собой.

– Катюша, ты бы зашла к маме, посидели, поговорили по-женски, секретиками поделились. Наверное, уже с мальчиками встречаешься, – мурлыкала Лена.

Катя удивленно ответила:

– Мама, ты бы лучше спросила, как спорт, как учеба, как здоровье, а ты только о мальчиках. У меня и другая жизнь, кроме этой, есть. И о бабушке с дедом ты не вспоминаешь.

– Ой, дочка, я так по тебе скучаю!

– Что это ты воспылала через год?

– Я мать, а дочки должны жить с мамой.

– Ничего я тебе не должна. Всё, мама, занимайся своей жизнью. Кстати, ты еще на меня алименты платить должна, взыскали.

Лена получила решение да обжаловала.

– Какая 1/4 всех доходов? Не согласна. Мне еще одного ребенка поднимать, у меня нет денег. Прошу снизить до 1/6.

Она обжаловала решение, дошла до кассационной инстанции, но ничего не добилась.

«Разрешая спор, суд первой инстанции и суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями ст. 80, 81 Семейного кодекса Российской Федерации, пришли к обоснованному выводу об удовлетворении заявленных исковых требований».

Так что 1/4 от доходов она платит на Катю.

Лена одна не осталась, нашла какого-то мужчину, помоложе себя. Работать куда-то устроилась. Живет так, как умеет.

Юридическая часть взята из определения Второго КСОЮ от 17.04.2020 по делу № 8Г–2697/2020.

Подлость и последствия: развод, алименты и увольнение

– Миша, где ты был? – спросила Катя.

– Мать с отцом просили помочь дома.

– Да? Странно.

– Что странного?

– Так Машенька у них была. Она с утра приболела, позвонили из садика, температура поднялась. Твоя мама ее забрала, а я после работы к ним заехала да Машу-то домой привезла. Тебя там не наблюдала.

– Так ты во сколько была?

– Часов в 6 вечера.

– А я в 7 вечера приехал. И вообще, Катя, ты меня в чем-то подозреваешь?

– Пока нет, но все может быть, – задумчиво сказала Екатерина.

Утром Михаил убежал на работу, Катя задержалась, дождалась свекровь и поехала на работу. Перед уходом спросила:

– Миша хотел к вам вчера заехать, забыла у него спросить, заехал? Что-то сделать хотел.

– Нет, не заехал, да у нас всё в порядке с отцом.

Катя помрачнела, доехала до работы.

– Может, я себя накручиваю? Раньше он брал подработки, чтобы мне подарок купить. Сейчас вроде платят хорошо. И нет нужды в подработках.

Она включилась в работу, но мысль так и билась в голове, память подбрасывала то одни, то другие моменты, и вдруг в голове вспыхнула картинка: они на дне рождения у друзей, жена Мишиного друга Варвара на кухне, Михаил рядом. Когда Катя зашла, они отшатнулись друг от друга, Варя отвернулась к окну. Екатерина хотела что-то сказать, но Миша подошел к раковине, умылся и быстро вывел жену из кухни, заболтав. Тогда она переключила внимание, но так и не забыла.

– Точно, целовались, а он смывал косметику, помаду.

Катя вышла из кабинета на улицу, набрала подругу Таню.

– Привет, давно не созванивались. Как дела?

– Нормально, Катюша. Ты по делу?

– Нет, посоветоваться хочу. Ты что делаешь на обеде?

– Ем. Давай в кафе, как обычно.

– Я приду.

Они встретились, взяли по бизнес-ланчу.

– Таня, тянуть не буду. Мне кажется, Миша мне изменяет. И я думаю, что с Варей.

Таня посмотрела в окно:

– Катюш, Варька с мужем развелась два месяца назад. А с Мишкой они уже в открытую крутят, все знают, только тебе не говорят, жалеют.

– А ты почему не сказала?

– Я скажу, а вы помиритесь. И кто тут виноват будет? Отношения вещь такая… хрупкая. В кирзовых сапогах в них не влезешь. Да и как сказать? Ты бы разве поверила сразу?

Катя грустно кивнула:

– Не поверила, наверно, пока бы до самой не дошло.

– Катюш, тебе решать. У вас дочка растет. Может, перебесится. Сколько такого было у других и живут счастливо.

– Живут… Только счастливо ли? Ждать, когда опять в любовь играть начнет с другими, нет в этом счастья. Если бы оступился, временно это было, можно было бы сделать вид, что не знаю, пережить. А это ведь не менее двух лет. И Варька в гости ходила, в глаза мне смотрела, а сама с Мишкой кувыркалась. Как-то это особенно мерзко.

– Катюша, я тут тебе не советчик, у тебя ребенок.

– Я понимаю. А вот если бы твой Сеня так поступил?

– В том-то и дело, что не знаю. Просто не знаю. От предательства – больно, но почему я должна свою боль усиливать еще и расставанием, ухудшать свой уровень жизни, добавлять материальные проблемы? Наверное, посмотрела бы на конкретный случай.

– Я с Мишей говорить не буду, подожду месяц. Истерики у меня нет, и, знаешь, просто обидно, что так подло они себя ведут.

– Подумай хорошо, как лучше будет именно тебе. Много набежит советчиков: разводись, предавший раз предаст сто раз и поэтому он… Только жить-то тебе, а не советчикам. Сказать просто, а как в реальности?

Катя задумчивая приехала домой, у Машеньки температура спала, свекровь уехала домой, пообещав еще до выходных посидеть днем с ребенком. И если всё будет в порядке, в садик с понедельника пойдут.

– Спасибо, я бы без Вас не справилась.

– Как я не помогу, моя же внучка. Я на пенсии, с удовольствием посижу с ребенком, вдобавок Маша – очень спокойная, никаких проблем.

Михаил пришел вовремя, всё было как обычно.

– Тебе Варька звонила, да не дозвонилась, в гости в субботу прийти хочет.

– С мужем?

– Нет, одна.

– Не нужна она мне тут, у меня ребенок болеет. И без мужа нечего по гостям шастать.

– Они вроде развелись.

– Она мне не близкая подруга. И еще вопрос, а что это она тебе названивает? Ее муж мне не звонит, если до тебя не дозванивается. А у меня оповещения бы пришли, если бы Варя звонила и не дозвонилась. Врет всё.

– Катя, ты ревнуешь?

– Нет, думаю, с каких пор ты меня за абсолютную дуру считать стал?

– Ты чего?

– Ничего. Шашни с Варькой крутишь, да еще ее в дом ко мне тащишь? Где жена и твой ребенок? Гарем решил устроить?

– Да что ты придумываешь? Не было у меня с ней ничего. Не нужна она мне, только ты и Машенька в моей жизни.

Екатерина кивнула, отключив запись на телефоне, обрезала потом часть разговора, да и отправила Варваре. Глупо? Наверно, но ей так захотелось.

Варя примчалась в субботу утром, затрезвонила в дверь. Миша открыл, она залетела в квартиру и закричала:

– Жена у тебя только? Дочка? А я, значит, никак? Мне-то поешь, что вот-вот поговоришь с Катей, скажешь о нас. Я беременна, между прочим.

Екатерина увела ребенка в комнату, закрыла дверь. И спокойно сказала:

– Миша, проводи барышню отсюда, а я пока твои вещи соберу.

– Катюша…

– Измену я, может, и простила бы. Но вот такую подлость, какую вы творили, нет. Делить нам нечего, квартира моя. На развод и алименты подам сама.

Они развелись, Катя взыскала алименты – четверть от доходов Михаила.

Варя родила ребенка только через два года. Катя посмеялась:

– А та беременность рассосалась? Или два года вынашивала?

Миша ушел от Варвары через пару месяцев после родов, и та тоже подала на алименты, и взыскала четверть от заработка. Развода не было – Михаил на Варе так и не женился.

Миша жил у родителей, которые часто брали Машу к себе. Готовы были и младшую внучку брать, но Варя не хотела отдавать ребенка и помощь от его родителей не принимала, начинала сразу кричать, какой Миша плохой, бросил ее.

– Да ну ее, Миша. Мы от всего сердца с малышкой хотели помочь. Не хочет – не надо. У нас Машенька есть. Но как ты с ней вляпался-то!

– Это точно. И Катю потерял, она уже с кем-то встречается.

– Хорошо, что не препятствует нам с внучкой общаться.

Михаил три года отдавал половину доходов на детей, взял квартиру в ипотеку. Пока работал – денег хватало. Но вот он уволился в связи с выходом на пенсию.

– Или алименты, или кредит… Денег не хватает.

Он подал иск в суд:

– Прошу снизить алименты по 1/6 дохода на каждого ребенка. Или 1/3 от общего заработка на двоих детей. Мои доходы в 2023 году снизились, в августе 2023 года я уволился со службы. В связи с этим изменилось мое материальное положение, которое не позволяет выплачивать алименты в прежнем размере. Кроме того, у меня уже образовалась задолженность, а также имеются кредитные обязательства в банке.

Катя и Варя в суд не пришли, хотя вызывали их неоднократно. Екатерина так вообще на Мишин звонок заявила:

– Да мне всё равно, платишь и платишь. Будет меньше, значит, на счет Маши меньше буду класть. Пусть суд решает, не пойду. Мне нервничать нельзя, скоро рожать.

С Варварой Михаил вообще не общался. Та так и жила одна с дочкой, реагировала на Мишу достаточно истерично и агрессивно, винила его во всех своих бедах, разводе с первым мужем, одиночестве.

Суд дело рассмотрел в отсутствие ответчиц.

«Доводы истца Михаила, что материальное положение ухудшилось в связи с необходимостью выплачивать кредитные обязательства, не принимаются судом, поскольку кредитные обязательства сами по себе не свидетельствуют об ухудшении материального положения истца и не могут являться основанием для снижения размера алиментов.

Доводы истца также о том, что его материальное положение изменилось в связи с его увольнением с работы, суд находит несостоятельными, поскольку медицинских показаний, препятствующих трудоустроиться на иную работу, не имеется.

Суд учитывает то обстоятельство, что согласно указанным выше судебным приказам с доходов истца взыскивается на уплату алиментов на содержание несовершеннолетних детей 1/2 часть от заработной платы, т. е. 50% от всех доходов.

Взыскание с истца на содержание двоих детей алиментов в размере 50% от заработной платы противоречит действующему законодательству и требованиям ст. 91 СК РФ, согласно которой на содержание двоих детей в целом взыскивается не более 1/3 от заработной платы (дохода) родителя».

И суд принял решение об уменьшении алиментов до 1/3 со всех заработков – по 1/6 на каждого ребенка. Исковые требования Мишу удовлетворили.

Юридическая часть взята из решения Октябрьского районного суда Томска от 30.01.2024 по делу № 2–393/2024.

«Я что, еще и на бывшую жену до трех лет дочки платить должен? Мы же давно в разводе!»

– Что, опять гуляла где-то?! – орал супруг.

– Я дома была, мы с Мишенькой не выходили на улицу, он же болеет, – робко лепетала Елена, глядя в лицо разгневанного мужа.

Василий покраснел, вены на висках вздулись:

– Ты меня обманываешь! Обувь стоит не так!

– Это Мишенька играл и ботинки вытаскивал, я их на место ставила… – пытаясь приглушить пожар скандала, оправдывалась Лена.

Но Васю уже несло, он кричал на жену, припоминая всё, что было, и обвиняя в том, что не было. Даже пригоревшие макароны трехлетней давности были припомнены нерадивой женушке.

Хрясь, последовал удар, потом второй. Всё, Василий успокоился, посмотрел на рыдающую, лежащую на полу Лену и сказал:

– Ну ладно, будет тебе уже плакать. Корми мужа.

Елена лежала, прикрываясь рукой. Но Василий изменил голос и уже грозно сказал:

– Ну-у-у!

Лена тут же встала и пошла на кухню кормить главу семьи. А то так продолжишь плакать и страдать, и он снова затрещину отвесит.

Елена быстро накрыла на стол, Василий поел и уже спокойный и довольный отправился смотреть телевизор. Лене полагалось в это время быстро прибраться на кухне и уйти в комнату к сыну, чтобы развлекать малыша, не мешая отцу семейства отдыхать с бутылочкой пенного у телевизора.

Лена играла с Мишей, предложила ему почитать, а тот вдруг обнял маму и сказал:

– Вырасту, выгоню папу. Не плачь, мама, я подрасту и защитю тебя.

Она вздрогнула, трехлетний малыш был умнее ее, сказал то, что надо было сделать ей.

Мать и отец Лены развелись, когда она еще была маленькой, и мама постоянно ворчала, что Лена никудышная, вся в папашу, могла стукнуть девочку полотенцем, если она хотя бы немного проявляла неповиновение. Когда Леночка училась в 11 классе и уже готовилась к поступлению в вуз, мать заявила:

– Я уже договорилась, с июля выходишь в магазин на кассу. Неделю тебя будут учить, потом самостоятельно будешь работать.

– Мама, я же поступать хотела.

– На своей шее я тебе сидеть не позволю, скоро 18 лет, я тебе ни копейки не дам. И вообще, квартира моя личная, так что будешь платить мне за проживание как за аренду комнаты.

Дочь расплакалась, она вообще была Плаксой-ваксой, как ее дразнили одноклассники, плакала и от обиды, и от горя, и от радости. И еще совершенно не могла постоять за себя. То ли сказалось, что мать была достаточно властная, подавляла любое проявление неповиновения и личного мнения у Лены, то ли характер был такой, но она совершенно не могла защищать себя.

Отец работал много, ведь надо было содержать жену и дочь, а запросы у супруги были совсем немаленькие. Она говорила мужу:

– Я тебя подобрала, никчемного, ты живешь в моей квартире и всем мне обязан.

Муж любил ее, такую сложную, дочь просто обожал, но в воспитании принимал участия мало, много работал. Его постоянно не было дома, а то жена и шубу хочет, и отдохнуть слетать.

Требования супруги росли, силы у мужчины уменьшались, накапливалась усталость и раздражение, несколько лет без отпуска с редкими выходными давали о себе знать. И так получилось, что у него выдалась свободная неделя, жена тут же начала ворчать, что так «по миру пойдут с таким бездельником», и отец, собрав Лену, уехал на неделю к родителям, отдохнул, выспался. Супруга звонила, скандалила. И уже в отдохнувшей голове мужчины возникла мысль:

– А с чего это я должен свою жизнь бросать под ноги этой жадной и неумной женщине? Сил у меня больше нет.

И он вернулся, снял квартиру, развелся, по суду дочку оставили с мамой, отец с ней виделся тайком от жены. Алименты платил честно. Но что такое четверть от того, что было раньше? Мать Лены злилась, нового мужа найти не удавалось, и она сделала во всем виноватой Леночку.

Приближалось 18-летие, тут позвонил отец:

– Жду вечером в кафе.

– Но мама…

– Плевать на маму.

Отец купил себе квартиру-студию, там жил, выплачивая ипотеку, недавно нашел женщину, женился, брат у Лены родился. Студию отца они сдавали, а сами жили у Маргариты. Женщина была славная, полная противоположность маме, Леночке очень нравилась.

Елена с отцом устроились за столиком:

– Так, учиться ты будешь, никакой работы.

– Но как жить?

– Нормально жить. Я купил в новострое двухкомнатную квартиру еще три года назад. Деньги – от продажи квартиры и дома моих родителей, их не стало когда, я вступил в наследство и всё продал. Ремонт сделал небольшой, туда и въедешь. Буду тебе давать ту же четверть зарплаты, пока ты учишься. На квартиру пока написал завещание, на тебя оформлю, когда встанешь на ноги, более самостоятельной будешь. И да, никому не говори, что квартира у тебя, говори, что снимаешь и что хозяйка живет по соседству, проверяет постоянно, так что никто к тебе заселиться не сможет.

– Твоя жена не против?

– Маргарита только за. У нас есть студия и квартира, сына мы обеспечим.

Лена после 18-летия съехала в свою квартиру, поступила в колледж, зато на бюджет, решив, что высшее образование она по необходимости и заочно получит. Сразу после завершения обучения вышла замуж за Василия.

Грубый мужчина не понравился отцу и мачехе, но они промолчали, Лена вся светилась от любви, и говорить что-то было бесполезно. А вот маме Вася понравился:

– Держи Ленку в кулаке, а то эта тютя ни на что не годна и не способна, – сказала она Василию.

Тот согласно кивнул, держать в кулаке – это он может. И началось это «держание» уже через полгода после свадьбы.

Первые месяцы были сказкой. Вася носил Лену на руках, души не чаял. Потом родился Мишенька. Василий начал выпивать, придираться к мелочам, срываться на Елене. А потом и руку поднял. Лена боялась рассказать отцу, стыдилась. Не мачехе же рассказывать, если даже родная мама, когда она пожаловалась, ответила:

– Правильно делает, с тобой по-другому нельзя.

В этот раз Лена обняла сына и решилась. Утром не стала подавать завтрак мужу, тот начал кричать, а она сказала:

– Я сейчас пойду побои сниму и заявление на тебя в полицию напишу, пусть тебя посадят. Соседи подтвердят твои крики.

Василий аж захлебнулся словами, молча открывал и закрывал рот, был изумительно похож на рыбку телескопа: глаза выпучены, рот открывается и закрывается.

– И уходи из дома, на развод подам.

Василий молча ушел, а Елена, поражаясь своей смелости, поменяла замки, собрала вещи мужа и даже на развод подала.

Вася не звонил и в этот день за вещами не пришел, чем Лену обрадовал.

Месяц была тишина, суд состоялся, их развели сразу, алименты с Василия в четверть заработка взыскали.

Лена была рада, а Вася явился после развода, типа за вещами, извинился, подарил цветы. Так и стал часто приходить, повидаться с сыном, поухаживать за бывшей женой. Она таким его не видела с момента регистрации брака. И да, ночевать Вася у нее тоже стал оставаться. Прошел почти год, и на день рождения к Елене Василий явился с букетом цветов. Лена понюхала их и помчалась в туалет, ее выворачивало от запаха.

– Ты беременна, что ли?

– Похоже, да.

Вася вернулся в дом:

– Что же я тебя беременную оставлю?

Но вел он себя до самых родов вполне прилично, а как вернулась Лена из роддома, опять стал руки распускать:

– Я ребенка на себя не запишу, это не моя дочь, не знаю, с кем ты там якшалась после развода. Давай ДНК-тест сделаем.

Сделали, 99,9999% – Василий отец. Но он все равно обзывал Елену, кричал, опять руки распускать начал. Лена пыталась его выгнать, как раньше, но тот смеялся:

– Никуда я не уйду, а будешь выступать, вообще детей отсужу, ты же не работаешь, дома сидишь, и определю место жительства себя с детьми, а тебя отсюда выживу.

В разгар одного из скандалов, который был слышен даже в подъезде, и в процессе выдачи оплеух, раздался звонок. Вася открыл дверь и тут же отлетел. Там стоял отец с супругой.

– С этим ты снова не расписалась?

– Нет, папа, – разрыдалась Лена.

В ту же секунду домашний агрессор, съежившийся и поникший, был выкинут в подъезд, следом полетели вещи.

– Чтобы я его больше тут не видел. Хочешь жить с таким – не в этой квартире.

– Я его выгоняла, а он не уходил. Мама сказала, что я должна терпеть, что хоть кто-то обратил внимание на меня, я никому с детьми не нужна.

– Ты себе нужна и детям. Пособия оформила?

– Да, но еще не получала ни разу.

Маргарита, жена отца, сказала:

– Идешь в суд, подаешь на алименты на двоих детей, это треть заработка Василия, и на установление отцовства, на свое содержание до трех лет, пока с младшей сидишь в декрете.

– Так мы в разводе. Я же родила, чуть больше года после развода времени прошло. Мы с Васей не в браке.

– И что? Имеешь право, есть об этом ссылка в статье 90 Семейного кодекса РФ.

Согласно абз. 2 ч. 2 ст. 90 СК РФ, «Право требовать предоставления алиментов в судебном порядке от бывшего супруга, обладающего необходимыми для этого средствами, имеют:

бывший супруг, фактически осуществляющий уход за общим ребенком в течение трех лет со дня его рождения…»

Елена подала иск в суд, но алименты потребовала в твердой денежной сумме, так как Василий уволился и демонстративно встал в Центр занятости на учет, хотя работал там же, только получал зарплату налом.

– Прошу установить отцовство на дочь, по 0,5 прожиточного минимума на каждого ребенка и на свое содержание до 3-летия дочки 0,5 прожиточного минимума.

Вася от отцовства не отказывался, тест есть, но алименты просил в процентах установить. Он уже договорился о выходе на работу на четверть ставки за 6 000. Как раз треть платить будет.

Но суд иск Лены удовлетворил, отцовство установил, взыскал алименты по 0,5 прожиточного минимума на каждого ребенка и на содержание Лены до трех лет те же 0,5 прожиточного минимума на взрослого.

«…жена (бывшая жена) вправе требовать предоставления содержания от супруга (бывшего супруга) в период беременности и в течение трех лет со дня рождения их общего ребенка, независимо от наличия у нее в указанные периоды заработка либо иного дохода, что может быть учтено судом при определении размера алиментов, подлежащих взысканию с ответчика…»

Василий злился, но приходить к Елене боялся. Отец Лены поговорил с ним еще раз, и этот кухонный боец, воюющий со слабой женщиной, оказался трусливым, стал бояться получить отпор и оставил Лену в покое.

Юридическая часть взята из решения Уссурийского районного суда от 29.11.2022 по делу № 2–4293/2022.

Content

Анна Маркина
Алименты. Любовь и ее последствия

Папа-праздник против мамы-злодейки

«Змея, кусающая руку»: отказ в алиментах неблагодарному отцу

Одержимость замужеством

Любовь, обман и поздняя встреча

Алименты после банкротства: победа бывшей жены в Верховном Cуде

Отец «по требованию»: суд обязал платить за прошлое

Не воспитывала мама и не растила, а денег просила

Бабушка против внучки: битва за алименты

Сын за отца: долги из прошлого

Амбиции матери: цена «лучшего для дочери»

Восемь лет ожидания и иск в суд

Дачные войны: помидоры, огурцы и развод

Жизнь после брака: Ирина, любовь и судебные баталии с бывшим мужем

Семейные разборки: от квартиры до алиментов

Гражданский брак: иллюзии и реальность

Хотела жена сто тысяч алиментов, да не получила

«Больше я ни тебе, ни сыну ничем не обязан. Вы уже бывшие»

Месть обиженного отца: иск о возврате подарков

Как спрятать имущество и избежать выплат

Предательство и развод или как отстоять свои права

Пятеро детей, развод и алименты: тяжелый выбор Василия

Взыщите на мое содержание до трехлетия ребенка, сам он добровольно денег не дает

Алиментный капкан: игры с приставами и судом

Урок для нерадивого отца: как алименты могут стать наказанием

Тихая жена и богатый муж: война за деньги

Как Мила мужа выгнала и алименты взыскала

Цена безответственности: история Марины

Дочки вместо сына: уроки жизни

Развод и дети: кто платит за праздник

«Мамонта добывать»: крах семейного быта Клавдии

Цена инфантильности: от Клеопатры до алиментов

Любовь, обман и развод: реальная история Лизы и Леши

Когда семейные узы становятся тяжестью: выбор Светы

Развод по расчету: алименты и предательство

«Ребенок-инвалид мне не нужен, не буду платить на него алименты»

Изменял с подругой: история развода

Муж «проверял»: кричал, обижал жену, а остался один и с алиментами на детей и супругу

«Ты жадная! Столько денег получать: на тебя до трех лет дочки и на двоих детей»

«Мы своего мальчика никакой хищнице не отдадим! Пусть дома живет и алименты платит»

Ненависть, перевернувшая жизнь: история матери и дочки

Когда теща – третья лишняя в семье

Жадный муж и находчивая теща

Когда боишься собственного отца

Роковая любовь, но жена всё же лучше

«Денег у всех много, а у меня – мало. Не буду платить алименты!»

«Папа? Ты зачем маму обижаешь?»

«Я получаю сейчас 4 500 рублей, так что готов платить на ребенка 500 рублей в месяц»

«Пенсия? А алименты кто на ребенка платить будет?»

«Хотя бы 2 000 рублей на детей плати!»

«Как гордиться сыновьями, так отец, а как алименты платить, так и нет его»

Бывший муж мало зарабатывает, пусть бабушка дополнительно платит

«Взыщите побольше алиментов, а то мне не хватает, я ребенка от другого родила»

Мужчина мечты, но любит другую

«Подруга, он жадный, не вляпайся»: совет был дельным, но…

«Ты слишком много тратишь, вполне можно тебе и детям на 10 000 прожить»

«Я молодая женщина, я иногда хочу побыть одна, потусить с подругами»

Подлость и последствия: развод, алименты и увольнение

«Я что, еще и на бывшую жену до трех лет дочки платить должен? Мы же давно в разводе!»