Луна Мейсон

Взрываться

© 2024 Luna Mason

© Корнейчук Ю., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Примечание от автора

В романе присутствуют ситуации и события, способные вызвать у некоторых читателей неприятные ощущения. Есть откровенные сексуальные сцены.

Книга предназначается для читателей старше 18 лет.

Полный список триггеров ищите на сайте автора.

Эта книга посвящается моим читательницам, которые достойны того, чтобы с ними обращались как с принцессами, но не хотят видеть у своих ног принца. Они предпочитают злодея, который прикажет им взяться за спинку кровати и принять все, как подобает «хорошей девочке».

Злодеи трахаются лучше.

Грейсон с нетерпением ждет встречи с вами…

Пролог

Грейсон

Август 2015

Десять лет я боролся за выживание, дышал и жил войной.

Охота, стрельба, убийство.

Это все, что я знаю.

Я приближаюсь к заброшенному зданию, где, по данным разведки, скрываются двое опасных террористов, за которыми мы ведем охоту.

Шагая по раскаленным афганским пескам, я крепче сжимаю карабин М4. По левую руку от меня идет мой верный и преданный друг Каспер. Мы вместе прошли службу в морской пехоте и вместе продвигались по карьерной лестнице. Черт, если бы мы, будучи подростками, не ввязывались в драки так часто, наши родители никогда бы не отправили нас в армию. Я должен быть благодарен им за это, ведь где еще я могу выплеснуть свой гнев в рамках закона?

Деревянная дверь слетает с петель, и наши ребята, Чейз и Пол, быстро входят в здание с противоположной стороны. Эти террористы несут ответственность за взрывы в аэропорту Кабула, которые привели к гибели сотен ни в чем не повинных людей, но в течение последних трех лет, прошедших с момента теракта, им удавалось скрываться от полиции.

Распахнув дверь, я выставляю оружие перед собой и внимательно осматриваю пространство. Слева от меня – каменная лестница, а справа – то, что осталось от этой дыры. Под ногами у меня валяются куски поролона от разорванных в клочья диванов. Вокруг разбросаны бумаги, порванные книги и остатки сломанной бытовой техники.

Черт возьми, как кто-то мог жить здесь так долго?

– Наверху обнаружены тепловые сигналы, – доносится до меня голос разведки в наушнике.

– Принято, – отвечаю я и указываю Касперу на лестницу.

Поднимаясь по ступенькам, замечаю, как учащается сердцебиение. Когда я достигаю верхней ступени, меня чуть не тошнит от ужасной вони, исходящей из ванной. Заглянув за угол, осматриваюсь по сторонам. Здесь есть только одна закрытая дверь – вероятно, они находятся за ней. Я подаю знак своему другу, распахиваю дверь, и в тот же миг раздаются пронзительные крики. В правом углу комнаты хрупкая на вид женщина прижимает к груди грудного ребенка.

Что-то неладно, они – наживка?

Я осматриваю комнату в поисках тайных уголков, но, к сожалению, не нахожу ничего подозрительного.

Дерьмо.

– Немедленно уходите, – кричу я Касперу, который стоит у входной двери.

Где же Чейз и Пол?

Каспер стремительно спускается по лестнице, и я следую за ним, но внезапно до меня доходит смысл происходящего, и я кричу:

– Каспер, оставайся на месте!

Выстрелы заглушают мои слова, но я успеваю пригнуться.

Раздаются новые выстрелы, и одна из пуль, пролетев над моей головой, попадает в стену позади, разрушая камень. Внезапно мое внимание привлекает движение в другом конце комнаты. Я прячусь за сломанным диваном и жду, предполагая, что один из террористов скоро появится здесь. Заметив в прицеле моего M4 человека в белом халате, который держит в руках огнестрельное оружие, я нажимаю на спусковой крючок, и ублюдок падает на пол.

Чейз и Пол осторожно выглядывают из-за угла и, увидев меня, жестом просят вернуться за диван. В этот момент раздаются новые выстрелы.

Каспер… мне нужно найти Каспера.

Я осторожно подползаю к выходу, держа винтовку наготове. Яркий солнечный свет ослепляет меня, когда я выхожу на улицу. Вокруг расстилается пустыня. Я давно так не веселился, хотя и люблю хорошую охоту. Однако веселье прерывается, когда я вижу друга, лежащего на песке. Из-под его живота растекалась лужа крови. Каспер зажимает рану руками и с огромным усилием пытается поднять голову.

– Черт, Каспер! – восклицаю я, подбегая к нему и падая на колени.

Пока я достаю аптечку из своего жилета, нас окружают Пол и Чейз. Пол остается на страже, а мы с Чейзом пытаемся помочь Касперу.

– У нас три подтвержденных трупа, признаков движения не наблюдается, – докладывает Пол.

Я распахиваю куртку Каспера, пытаясь найти источник кровотечения. Мои руки дрожат, а друг из последних сил пытается сделать вдох.

– Грейсон, не надо, – шепчет он, прерывисто дыша.

Я снимаю с него черную балаклаву, чтобы ему было легче дышать.

– Каспер, я с тобой, – говорю я, но он лишь качает головой. Его карие глаза полны слез, и он почти умоляет меня остановиться.

– Грейсон, мне ч-чертовски жаль! Я надеюсь, ты п-простишь меня. Я л-люблю тебя, брат.

«Простишь»? За что, черт возьми, он просит прощения?

– Не нужно извиняться, ты не умрешь у меня на руках. – На последнем слове мой голос дрожит.

Каспер начинает кашлять, и изо рта у него брызжет кровь.

– Прости, – повторяет он, когда я кладу его голову себе на колени.

– Прости за что? Все будет хорошо.

– За то, что трахнул Амелию.

Меня охватывает волна гнева, и я с силой сбрасываю его голову со своей ноги. Она падает на землю с глухим стуком, а я ощущаю, как суровая реальность ударяет в самое сердце, когда его признание пронзает меня насквозь. Я вспоминаю все те ночи, когда по разным причинам мой лучший друг и моя жена были слишком заняты, чтобы пообщаться со мной. Но у Каспера даже не хватило совести дать мне время, чтобы я мог его возненавидеть.

– Нет, нет, нет.

Весь мир словно рушится вокруг, и я отползаю назад, подальше от Каспера. В воздухе висит пыль, щекоча ноздри, а я сижу и смотрю, как мой единственный друг испускает последний вздох. Его слова эхом звучат у меня в голове.

Мой лучший друг трахал мою жену бог знает сколько времени.

– Амелия, пошла ты к черту! – кричу я своей шлюхе-жене.

Она не перестает бегать за мной, в истерике цепляясь за рукава моей куртки и умоляя не бросать ее. Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не оттолкнуть ее и не отправить в полет через всю комнату.

– Грейсон, пожалуйста, – умоляет она, пока я собираю свою одежду. – Не уходи, я обещаю, это больше не повторится. Тебе не о чем беспокоиться, ведь Каспер все равно мертв!

Я с слой вырываю ящик из комода и с размаху бросаю его в противоположную стену. Каким же гребаным дураком я был! Как я мог не замечать раньше, насколько она отвратительная, мерзкая? Она и Каспер, мой лучший друг, почти брат, которого у меня никогда не было, все разрушили.

Я приближаюсь к Амелии, сжав руки в кулаки, и она, испуганно глядя на меня, вжимается в стену.

– Это последний раз, когда ты меня видишь. Никогда больше не произноси при мне его имя. Ты, блять, не заслуживаешь этого. А теперь убирайся с глаз, ты мне отвратительна.

Она падает на пол, трясясь от рыданий.

Как же это жалко.

Направляясь в аэропорт, я полон решимости начать новую жизнь и оставить прошлое в прошлом. Я уже попрощался со своим лучшим другом, и это было единственное, что удерживало меня здесь.

В Нью-Йорке я планирую открыть собственный боксерский зал. Надеюсь, там я смогу найти выход своему гневу.

Мое новое правило: никаких женщин больше чем на одну ночь.

Глава 1

Мэдди

Январь 2022

Мои глаза закрываются, а пальцы тянутся к краю трусиков. В этот момент я могу возбудиться, лишь представляя Грейсона и все те восхитительно порочные вещи, которые он может делать ртом. Пальцы нежно скользят по щелке, пока в голове проносятся воспоминания о том дне, когда Грейсон спас мою лучшую подругу.

Мы подъезжаем к дому Джейми, бывшего жениха Сиенны и того самого человека, который ее похитил. Келлер уже отнес Си в машину, и они отправились в больницу. Его угрюмый итальянский телохранитель Нико сообщил мне, что состояние девушки тяжелое.

Дождь стучит по стеклу автомобиля, и я смотрю на здание, у которого собралась толпа. Из здания выходит Грейсон с бесстрастным выражением лица и проводит рукой по лбу, размазывая кровь, которая капает с волос. Его белая рубашка окрашивается в красный цвет.

Когда я осознаю, что с ним все хорошо, меня охватывает облегчение. Хотя в последние месяцы мы часто ссорились, я никогда не желала ему зла. Но и прекращать выводить его из себя я тоже не хочу, потому что наблюдать за его реакцией бывает забавно.

Какого черта я так переживаю за него?

Все эти месяцы его присутствие вызывало у меня раздражение. Но сейчас единственное, что имеет значение, – это его благополучие.

Вдруг его окликает Лука, и, когда Грейсон оборачивается, я замечаю в его руке серебристый пистолет. Меня охватывает непреодолимое желание подбежать к нему, и я пытаюсь открыть дверцу машины, но она не поддается. Мне так важно почувствовать его поддержку, узнать, все ли в порядке с Сиенной и что именно там произошло, потому что я чувствую себя виноватой.

– Нико, открой дверь! – кричу я, теряя терпение.

– Мэдди, это небезопасно. Не надо было привозить тебя сюда, босс убьет меня, если узнает.

– Открой гребаную дверь, иначе тебя убью я! – кричу я.

Я слышу, как щелкают замки, и распахиваю дверь. Впопыхах я надела то, что оказалось под рукой, – белую рубашку и джинсы. Дождь хлещет по коже, насквозь промочив одежду, но я бегу к Грейсону, и, увидев меня, он замирает.

Его рыжеватые волосы потемнели от влаги, а с лица стекают капли дождя вперемешку с кровью. Но даже в таком состоянии он остается великолепным. Его высокая, мощная фигура внушает чувство безопасности. Я знаю, что со мной ничего не случится, пока он рядом.

Я бросаюсь в его объятия и прижимаюсь лицом к каменной груди.

– Солнце, что ты здесь делаешь? Это небезопасно, – шепчет он.

Я поднимаю голову, и, когда его теплое дыхание касается моего горла, по телу пробегает дрожь.

– Я должна была удостовериться, что с Сиенной и тобой все в порядке. Это моя вина. Я не должна была оставлять ее, но не знала, что происходит, – произношу я, но мой голос звучит слишком тихо.

– Тсс. – Он ласково проводит рукой по моим волосам, словно пытаясь утешить. – С ней все будет хорошо, я обещаю. Со мной тоже все в порядке, и ты не виновата.

Он склоняется, нежно касается своим носом моего, и я осознаю, что меня непреодолимо влечет к этому харизматичному, татуированному и заботливому великану – тому, кого я столь страстно желала все это время.

Его взгляд неспешно скользит по моим губам, и вот наши глаза встречаются.

Пошло оно все! Я хочу этого мужчину.

Я прикасаюсь губами к его губам, но Грейсон напрягается, и, чувствуя смущение, я отстраняюсь.

– К черту все. – С этими словами он притягивает меня за затылок и жадно целует.

Он проникает языком в мой рот, и к нашему поцелую примешивается металлический привкус крови. Грейсон углубляет поцелуй, и я чувствую, как начинает пульсировать моя киска, а пальцы ног поджимаются. От страсти у меня перехватывает дыхание.

– Грейсон, нам нужно уходить, немедленно! – кричит кто-то позади нас.

Он прерывает поцелуй, качает головой и прижимается своим лбом к моему.

– Тебе тоже нужно идти, Мэдди, – вздыхает он. – Блять! – восклицает Грейсон и, развернувшись, стремительно уходит.

А я продолжаю стоять под дождем, все еще ощущая на губах поцелуй, и смотрю, как он, не оборачиваясь, садится в черный автомобиль и уезжает.

Я прикусываю предплечье, подавляя стон, когда приближение кульминации становится неизбежным. Вероятно, это происходит потому, что я еще не привыкла к жизни в одиночестве и к тому, что можно не скрывать оргазмы. Однако в моих мыслях наш поцелуй на этом не заканчивается. В моих фантазиях Грейсон отвозит меня к себе домой и трахает целую неделю.

Проблема заключается в том, что я не могу перестать думать о сексе с Грейсоном. Недавно меня поцеловал бухгалтер Грегори, и я надеялась, что это будет похоже на тот головокружительный поцелуй, который подарил мне Грейсон в прошлом году, ведь он изменил мою жизнь. Как только губы Грегори коснулись моих, я словно перенеслась в тот день. День, который, кажется, стал проклятием всей моей личной жизни и оставил меня невероятно неудовлетворенной в сексуальном плане. Никто больше не может меня возбудить. Каждый чертов раз я вижу только пронзительные голубые глаза Грейсона и его лицо, перепачканное кровью.

Сегодня я решилась на встречу с Грегори, но после его ухода поняла, что меня ждет еще одна ночь, полная разочарования и одиночества.

Счастье Сиенны настолько заразительно, что, глядя на нее, я не могу не улыбаться. Однако мне до смерти надоело быть третьей лишней в этой компании. Я вздыхаю, держа в руке бокал шампанского, и опираюсь на барную стойку их экстравагантной темно-синей кухни. Келлер заключает Сиенну в объятия и, вероятно, полагает, что я не слышу тех непристойностей, которые он нашептывает ей на ухо. Их четырехмесячная дочь Дарси уткнулась носиком в грудь Келлера, словно маленький драгоценный лучик света, который делает этот мир еще более прекрасным.

– Ребята, полегче. Кое-кто тут все еще одинок и не хочет быть свидетелем вашей романтики, – говорю я слегка обиженно.

– О, Мэдди, а как же Грегори? – спрашивает Сиенна, откинувшись назад в объятиях мужа.

– Мы просто общаемся и смотрим, куда это нас заведет.

Однако мне уже известно, куда это нас может привести, – в никуда. Пока я не хочу его терять, ведь он действительно милый, и мы прекрасно ладим. Но я воспринимаю Грегори лишь как друга.

– А что Грейсон? – вставляет Келлер, пытаясь замаскировать это имя кашлем, и Сиенна тыкает локтем в бок своего татуированного супруга. – А что? – отзывается он, и Сиенна закатывает глаза.

Одно лишь упоминание его имени повергает меня в пучину отчаяния. Грейсон Уорд – это полная противоположность тому мужчине, которого я ищу. Он мистер плейбой, который действует мне на нервы.

С момента нашей первой встречи в ночном клубе Келлера «Конечная зона» в прошлом году, Грейсон вызывает у меня лишь раздражение. Наши шутливые подначки были привычным делом, но все изменилось после того поцелуя, о котором я больше не желаю говорить. Ведь с тех пор он меня избегает.

– Мэдди. – Голос Сиенны выводит меня из состояния грейсоновского оцепенения.

– Что?

– Я спросила, не получала ли ты вестей от Грейсона за последнее время, – с мягкой улыбкой произносит подруга.

– Нет, с чего бы? – Я бросаю на Сиенну сердитый взгляд, надеясь, что она перестанет болтать.

– Просто интересно. Келлер сказал, что после того случая с похищением его поведение изменилось.

– Ты имеешь в виду ту историю с похищением, когда ты чуть не погибла из-за своего сумасшедшего бывшего жениха? – нервно смеюсь я.

Тот день до сих пор не выходит у меня из головы. Если бы я тогда не оставила Сиенну одну, этого могло бы и не произойти.

– О, Мэдди, послушай, мы никогда не были так счастливы, как сейчас. Пожалуйста, перестань винить себя. Я в безопасности, и все хорошо. Я просто рада, что он не причинил тебе никакого вреда.

С этими словами она бросается ко мне и крепко обнимает за плечи.

Сиенна – самая сильная женщина из всех, кого я знаю. Ее брак с Келлером – союз, благословленный небесами. Эта пара – доказательство того, что любовь способна преодолеть любые преграды. Сиенна даже смирилась с тем, что ее теперь уже муж и его брат стоят во главе мафии, и приняла это как должное. Ну и дичь.

– В любом случае какое отношение настроение Грейсона имеет ко мне? – спрашиваю я, отчаянно пытаясь сменить тему. Я жалею, что рассказала подруге о поцелуе с тем-чье-имя-нельзя-называть.

Прошло уже четыре месяца с тех пор, как я видела его в последний раз.

В тот день мы праздновали рождение малышки Дарси. Когда Сиенна спросила о моем свидании с Грегори, Грейсон чуть не подавился пивом и выбежал из комнаты, даже не взглянув на меня. Я не могу понять его поведение.

– Вам не пора собираться? Такси будет здесь через час, – говорит Келлер, прерывая наше неловкое молчание.

Я киваю, допивая шампанское, и чувствую, как пузырьки приятно щекочут горло, а голова слегка идет кругом. Как же я ждала этого момента! Это наша первая совместная вылазка после рождения Дарси, и я уверена, предстоящий вечер надолго останется в памяти Сиенны.

– Да, – с энтузиазмом произносит она, хватая меня за руку и увлекая прочь от стойки. – Просто необходимо, чтобы ты нанесла мне макияж. Без него я выгляжу как мамаша. – Она смотрит на меня глазами, полными мольбы, и проводит рукой по своим пышным волосам.

Я смеюсь, пока она ведет меня по коридору.

– Но ты действительно мама, Си. И чертовски хорошая!

На губах Сиенны расцветает улыбка, и она заключает меня в крепкие объятия. Я с радостью обнимаю подругу в ответ и вздыхаю, уткнувшись ей в плечо. Как же я скучаю по тем дням, когда она всегда была рядом!

– Спасибо, Мэдди! Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Я же говорила, что всегда буду рядом с тобой, дорогая. Люблю тебя, подружка.

– Я тоже тебя люблю.

Мы направляемся в хозяйскую спальню, и я в очередной раз задумываюсь о том, что эта девушка является владелицей дома моей мечты. Как же здорово, что Келлер приобрел его для Сиенны. Вместе они превратят его в уютное семейное гнездышко. Дом поистине великолепен и способен вместить хоть десятерых детей, о которых они так мечтают.

Пока Сиенна спешит в душ, я быстро переодеваюсь в свое платье с золотыми пайетками, которое привезла с собой. Оно идеально облегает мою фигуру, подчеркивая все достоинства. Затем я раскладываю на туалетном столике свои косметические принадлежности, а когда Сиенна выходит из душа, уже наношу на губы темно-красную помаду, чтобы завершить свой образ. Честно говоря, я выгляжу невероятно секси!

– Ух ты, Мэдди, ты смотришься потрясающе!

– О, спасибо, сестренка. А теперь иди и высуши волосы, чтобы я могла привести тебя в порядок.

Я беру в руки телефон и устраиваюсь на ее кровати, погружаясь в мягкость матраса. Это, должно быть, самая удобная кровать из всех, на которых я когда-либо лежала. Сейчас все, чего я хочу, – это лежать здесь и бездумно листать ленту в Instagram[1].

– Когда ты в последний раз виделась родителями? – интересуется Сиенна, и я не могу не закатить глаза, вспоминая о матери.

– Слава богу, давно!

– О боже, Мэдс, она все еще настаивает на своем: «Ты должна выйти замуж прежде, чем переступишь порог детородного возраста?»

– О, конечно. Она страстно желает, чтобы я нашла кого-нибудь, кого можно было бы пригласить на семейный ужин в День святого Валентина. Клянусь, она устраивает их каждый год исключительно для того, чтобы напомнить мне о моем одиночестве. Для нее все, что я делаю, недостаточно хорошо, в отличие от Тедди, моего брата с идеальной задницей, идеальной женой и идеальной работой.

– Мне не нравится, как она обращается с тобой, Мэдди, – говорит Сиенна, садясь на край кровати рядом со мной. – Я уверена, ты обязательно найдешь своего идеального мужчину. Не позволяй ей впутывать тебя в глупости.

Мне хотелось бы избавиться от этой навязчивой потребности постоянно угождать ей. В последнее время я вынуждена избегать даже отца, хотя и скучаю по нему, лишь бы не сталкиваться с матерью. Мне невыносимо, что она осуждает все, что происходит в моей жизни. Ради всего святого, ей не нравится даже мой вес.

– Возможно, я встречу такого человека, – отвечаю я подруге. – Мне просто необходимо, чтобы кто-то дал мне ощущение защищенности и любил меня, понимаешь? Но похоже, такого человека не существует. Я не могу его найти, сколько бы ни ходила на свидания.

– Может быть, ты просто не там ищешь? – Сиенна легонько хлопает меня по руке, прежде чем подняться с постели и отправиться в ванную.

Что это значит?

Синена включает фен, и внезапно по всему дому раздается громкий стук в дверь. Я встаю с кровати и направляюсь к лестнице, но стук становится все более настойчивым.

Кто-то явно стремится проникнуть внутрь.

Если они потревожат сон Дарси, пока Келлер будет укладывать ее, он их уничтожит.

– Подождите, иду! – кричу я в ответ.

Не могу дождаться, когда наконец смогу разорвать засранца на куски.

Глава 2

Грейсон

Я как раз обливаю склад бензином, когда непрекращающееся жужжание телефона в кармане отвлекает меня. Я смотрю на трех связанных мужчин с кляпами во рту. Их кровь смешивается со слезами, которые текут по их лицам.

Да, я хренов монстр. Смиритесь.

На мгновение я перестаю лить, так как едкие пары обжигают мне ноздри. В этот момент я испытываю прилив чистого адреналина от осознания того, что вот-вот сожгу дотла целое здание.

Я извлекаю телефон из заднего кармана, и на экране появляется имя Келлера. Он из тех, кому я отвечу несмотря ни на что.

– Фрэнки, я должен ответить! Продолжай разливать, – кричу я, протягивая ему канистру с бензином.

Он занят перекладыванием наркотиков в багажник, не желая портить свой новенький чертов синий костюм. Судя по всему, раньше Фрэнки работал телохранителем на семью Капри в Италии. Однако теперь он работает на Луку и приехал в Нью-Йорк вместе со своим боссом, чтобы разобрать некоторое семейное дерьмо.

Фрэнки направляется ко мне, закатывая рукава.

– Давай подожжем этих ублюдков. – Его глубокий итальянский акцент – музыка для моих ушей.

Когда он оборачивается, в его серых глазах вспыхивает мрак, который отражает мой. Он начинает разбрызгивать горючую жидкость по комнате, а я усмехаюсь, отвечая на звонок Келлера.

– Мистер Киллер, собственной персоной. – Я не могу удержаться от того, чтобы не подшутить над его известным боксерским прозвищем.

Келлер «Киллер» Руссо. Его имя было известно тысячам поклонников как имя настоящего убийцы и мафиозного наемника. Однако теперь он Мистер Семьянин, и я никогда не видел его более счастливым.

Когда он оставил свои дела и, так сказать, вышел из тени, передо мной открылся путь к успеху. Однако за фасадом роли тренера по боксу для знаменитостей, плейбоя и миллиардера скрывается тьма, которая меня поглощает.

Вся моя жизнь – это всего лишь маска, которая скрывает мое истинное «я».

Я обучен убивать.

Я хорош в этом.

Теперь мне предстоит поддерживать этот крутой профессиональный образ, который я создал, когда покинул Чикаго и переехал в Нью-Йорк. Лука, мой босс, предоставил мне возможность выплеснуть всю накопившуюся во мне ярость. В тот день, когда я не моргнув глазом убил пятерых мужчин, которые держали Сиенну в плену, Лука стал свидетелем моей ярости и разглядел во мне потенциал. Теперь он использует ее в своих целях и… в моих тоже.

С того момента я ни разу не оборачивался.

– Грейсон, что ты задумал? – интересуется Келлер.

– Тебе лучше не знать, иначе начнешь завидовать.

– О, я так не думаю, – усмехается он, а затем предлагает: – Не хочешь зайти и выпить со мной пива? Сиенна сегодня гуляет с Мэдди, а я как раз собирался уложить Дарси спать.

Мэдди… Блять.

Мой член дергается при одном упоминании об этой девушке.

Я не могу избавиться от воспоминаний о том, как она подбежала ко мне, когда я выходил из квартиры Джейми. Мэдди кинулась в мои объятия, и я, не задумываясь, положил руки на ее попку, которая идеально поместилась в ладонях.

Я был ошеломлен, когда женщина, которая казалась невыносимой и которая не могла смириться с моим существованием, внезапно прильнула ко мне всем телом. Затем она прижалась своими губами к моим, и все изменилось. Мэдди стала первой женщиной, с которой я осмелился поцеловаться за семь сраных лет, и, блять, это был самый страстный поцелуй в моей жизни!

Сколько бы раз я ни принимал холодный душ, мне не удается избавиться от этого воспоминания. Поэтому я решил поступить так, как поступаю всегда, когда сближаюсь с женщинами: я порвал с ней. Однако этот маленький лучик солнца, кажется, не собирается уходить. Она пришла сюда, чтобы остаться. Мэдди дарит мне свой свет, и я чувствую себя прекрасно даже в этой темноте.

Я не стремлюсь к свету, но не могу перестать думать о ней. Мы не подходим друг другу, но я не могу избавиться от желания обладать ею. Когда Мэдди рядом, все, чего я хочу, – это наклонить ее и трахать, пока она не заткнется. И я ничего не могу с собой поделать.

Она опьяняет и одновременно выводит меня из себя.

– Конечно, скоро буду, не забудь охладить пиво.

– Да, да, – отвечает он и кладет трубку.

Я достаю зажигалку из внутреннего кармана куртки и осматриваю полуразрушенный склад. Если не считать три тела, можно сказать, что я помогаю привести это место в порядок. Фальконе, вероятно, полагают, что им удалось обойти нас, забрав наш груз. Но они не осознают, насколько просто было вернуть его и уничтожить их людей.

Тупые ублюдки.

С улыбкой, обращенной к связанным, я щелкаю зажигалкой и, дождавшись, когда пламя запляшет в моих глазах, бросаю ее на пол к их стульям. Тела, охваченные яростным пламенем, служат знаком, что пришло время покинуть это место. Фрэнки, посмеиваясь, следует за мной по пятам.

Я занимаю место водителя в своем белом Audi RS6, и Фрэнк, расположившись на пассажирском сиденье, с иронией замечает:

– Черт, что за дерьмовый способ умереть!

– Я могу предложить вариант похуже. В следующий раз опробуем.

Двигатель ревет, и я направляюсь к мерцающим огням Манхэттена.

Я подъезжаю к чертовому выпендрежному дому Келлера. Даже его гравийная дорожка – воплощение изысканности. Заглушив двигатель рядом с огромным чертовым фонтаном, я с улыбкой качаю головой. Он действительно постарался обеспечить своей женщине все самое лучшее.

Я стучу в деревянную дверь и засовываю руки в карманы. Внезапно, словно из ниоткуда, на меня накатывает волна беспокойства. Мне совсем не нравится это ощущение. Ни капельки.

Проходит несколько минут, но дверь никто не открывает, и я стучу громче.

Я знаю, что она здесь, чувствую это.

Мое тело почти вибрирует от возбуждения, а сердце трепещет в груди. Влияние этой женщины на меня настолько сильное, что вызывает беспокойство.

– Подождите, я иду! – Ее голос заставляет меня замереть на месте.

Я понимаю, что она будет недовольна моим появлением, но все же проявит больше самообладания, чем обычно. Мэдди не знает ни о моем правиле не целоваться с женщинами, ни о моем прошлом, но даже после того, как я расправился с похитителями Сиенны и оказался весь в крови, она не испугалась.

Мэдди не боится меня таким, какой я есть на самом деле, и не осознает, что чем больше она злится на меня, тем больше меня это заводит. В ее упорных попытках противостоять мне есть нечто, что вызывает у меня возбуждение.

Входная дверь наконец распахивается, Мэдди глядит на меня, и ее чувства очевидны по ее сморщенному носу и сощуренным глазам. О да, она действительно сердится.

Я пожираю глазами эту горячую женщину. Она в коротком, обтягивающем, сверкающем платье. Оно едва прикрывает ее киску, о которой я грезил весь минувший год. Мой взгляд скользит выше, останавливаясь на сиськах, идеально заполнивших платье. Ах, до чего чудесный вид на декольте. Между ее ключицами лежит маленький серебряный кулон в виде солнца. Когда мой взгляд наконец достигает ее лица, Мэдди скрещивает руки на груди, все еще хмурясь. Несмотря на то что она выглядит так, будто готова убить меня голыми руками, она прекрасна. Взгляд изумрудных глаз пронзает меня в самое сердце, а пухлые губы словно созданы для того, чтобы обхватывать мой член.

Черт, мне нужно перепихнуться.

Я не могу думать о ней, находясь в таком состоянии. Не то чтобы, правда, это помогало…

– Блять, солнышко, ты просто великолепна! – восклицаю я, но она лишь вскидывает бровь.

– Ну спасибо.

Ее лицо заливает румянец, который быстро распространяется на грудь. Очевидно, я смог затронуть ее чувства так же глубоко, как она – мои.

– Ты так и будешь стоять здесь или все же впустишь меня? – с легкой улыбкой спрашиваю я, и она, обхватив ручку своими изящными пальчиками, слегка приоткрывает дверь и тянет ее на себя.

Я прохожу мимо девушки и, случайно задев ее правой рукой, ощущаю, как по телу пробегает электрический ток. Я с шумом выдыхаю, а она осторожно закрывает дверь и поворачивается ко мне лицом.

– Красивые туфли! Думаю, эти шпильки с легкостью смогут выколоть кому-нибудь глаз, если это понадобится, – подмигиваю я ей, и часть меня искренне верит, что однажды так и будет.

– Выколют твой, если не заткнешься. Ребенок спит! – резко отвечает она. – О, простите, я забыла, что теперь вы большой грозный мафиози, так что мне лучше умолкнуть.

И она, черт возьми, закатывает глаза! Эта женщина знает, как вывести меня из себя.

Может быть, пора дать ей понять, что бывает, когда дразнят медведя.

Я приближаюсь к Мэдди, и она отступает, ударяясь спиной о дверь. Мои руки упираются в дерево по обе стороны от ее головы, и ее рот приоткрывается в форме идеальной буквы «о».

– Твою мать, солнышко, не испытывай мое терпение.

Она дерзко вздергивает подбородок, и, встретившись с ней взглядом, я замечаю, как на ее губах появляется насмешливая улыбка.

Ну вот, началось.

– И это говорит мужчина, у которого не хватает яиц поговорить с девушкой после поцелуя? Умоляю, будто я тебя боюсь, – возмущается она.

– А надо бы, – шепчу я ей на ухо, наблюдая, как по ее шее пробегают мурашки.

– Как скажешь, Грейсон. Это все равно было ошибкой, – произносит она, и ее голос дрожит на последнем слове.

– Как жестоко. – Я нежно провожу указательным пальцем по ее щеке, а затем спускаюсь ниже, к шее. – Жаль, что твое тело выдает тебя с головой. Готов поспорить, если бы я просунул руку под это облегающее платье и прикоснулся к тебе, то твоя киска уже была бы влажной для меня.

Мэдди открывает рот, чтобы возразить, но сразу же закрывает его. Кажется, я наконец-то нашел способ заставить ее замолчать, не используя для этого член.

Неожиданно у меня за спиной покашливает Келлер, и Мэдди вздрагивает. Она стоит с покрасневшим лицом и виноватым видом, как у ребенка, пойманного на краже конфет. Я вздыхаю и выпрямляюсь, а Мэдди проскальзывает под моей рукой, неловко теребя подол платья. Я прохожу мимо нее и стискиваю в крепких объятиях изящную Сиенну.

– Ты прекрасно выглядишь! – восклицаю я, отстраняясь. Даже не глядя на Келлера, я знаю, что друг не будет в восторге от моих слов.

Он так и не смог смириться с тем, что технически, я познакомился с Сиенной раньше него.

– Мистер Киллер, уже пора пить пиво? Я немного переволновался, – говорю я и, повернувшись, подмигиваю Мэдди, которая отвечает мне убийственным взглядом.

Прихожую наполняет глубокий смех Келлера, и Сиенна, недоумевая, переводит взгляд на Мэдди.

– Да, пошли, – отвечает он со смехом, обнимает свою жену и, не стесняясь, начинает страстно целовать ее прямо у нас на глазах, буквально трахая языком ее рот.

Я обращаю взгляд к Мэдди и с удивлением поднимаю брови. Она же, пытаясь скрыть смех, слегка прикусывает нижнюю губу. От ее улыбки мое сердце начинает биться вдвое быстрее, как это происходит всегда, когда она улыбается. Понимая, что это сигнал к завершению разговора, я поднимаю руку, чтобы попрощаться с девушками, и иду на кухню.

– Хорошего вечера, дамы! – восклицаю я, торопя Келлера.

– Блять, как же здорово, – с облегчением выдыхаю я, ощущая, как ледяное пиво попадает в мое горло.

– Что, черт возьми, сейчас произошло у вас с Мэдди? – спрашивает Келлер, проходя мимо меня, чтобы взять бутылку пива, которую я достал для него из холодильника.

– Мы просто шутим.

– Значит, это никак не связано с поцелуем? – с ухмылкой спрашивает Келлер, и я чуть не давлюсь своим пивом.

Какого хрена он… Ну погоди, Мэдди.

– Это еще ничего не значит.

– Не могу поверить, что ты не рассказал мне. И как он был, твой первый поцелуй за, кажется, восемь лет?

– Семь, – невозмутимо отвечаю я.

Я должен был рассказать ему о поцелуе, ведь Келлер – мой лучший друг. Черт, я тренировал его почти каждый день в течение последних шести лет, и мы вместе сделали его абсолютным чемпионом мира в тяжелом весе. По этой причине мы знаем друг о друге почти все. Однако обсуждать Мэдди в таком ключе мне казалось неправильным.

– Это был просто поцелуй, – повторяю я, сам не зная, кого пытаюсь убедить.

– Так вот почему ты бегал от нее как от гребаной чумы несколько месяцев? Брось, мужик, мы оба знаем, что ты хочешь ее. Это было очевидно с первой вашей встречи.

Да, я хочу ее, и это, черт возьми, является проблемой. Я больше не связываюсь с женщинами дольше, чем на одну ночь, но Мэдди заставляет меня представлять все возможные способы, которыми я мог бы овладеть ею. Я фантазирую о том, как она стонет мне в ухо и выкрикивает мое имя, и единственный способ остановить себя – это избегать ее. Чем чаще я с ней встречаюсь, тем больше ее хочу.

– Отвали, Келлер, – говорю, крепче сжимая бутылку и делая еще один глоток.

– Хорошо, – говорит мой лучший друг, поднимая руки в знак капитуляции. – Тогда расскажи, как у тебя дела с Лукой. Кажется, тебе очень весело.

– Это гребаная бойня, и она мне по душе.

– Кто бы мог подумать, что мой тренер займет мое место в мафиозном клане! Я и не подозревал, что у тебя есть такие способности. Похоже, тренировки в спецназе не прошли даром. Но черт возьми, ты нам нужен в «Кингс»! Каждый день к нам записываются новые люди.

«Кингс» – это наше детище, дело всей жизни. С тех пор как Келлер выиграл чемпионат в прошлом году, боксеры-любители выстраиваются в очередь, чтобы тренироваться у нас и выступать бок о бок с лучшими спортсменами мира.

– Я обязательно буду участвовать, просто эта неделя выдалась очень напряженной. Ты же знаешь, что я не подведу тебя.

– Давай посмотрим бой Андре, – предлагает Келлер, кивая в ответ.

Я сжимаю переносицу, чтобы хоть немного снять напряжение, но мои мысли все еще заняты Мэдди. Мне нужно уйти до того, как они с Сиенной вернутся.

Глава 3

Мэдди

Как и в любой пятничный вечер, в «Конечной зоне» многолюдно. Однако благодаря тому, что Сиенна замужем за владельцем этого заведения, у нас всегда есть возможность занять нашу любимую VIP-кабинку.

Я удобно устраиваюсь в мягком кожаном кресле и смотрю на все эти рюмки и бокалы, которые стоят на позолоченном столике. В центре – бутылка шампанского двойного объема. После стычки с Грейсоном мне просто необходимо выпить.

Этот мужчина пробуждает во мне пламя, которое, кажется, невозможно затушить. И вновь я испытываю сексуальное разочарование от того, что тот, кого я желаю, для меня недоступен.

Я опрокидываю рюмку текилы, ее содержимое обжигает меня изнутри.

– Что случилось у вас с Грейсоном? – спрашивает Сиенна, наполняя свой бокал шампанским.

– Понятия не имею, Си. Этот человек не в себе.

Безусловно, моя подруга осведомлена о том поцелуе и о том, как я была огорчена после него. Однако мне кажется, что с тех пор я научилась хорошо скрывать свои истинные эмоции.

Грейсон был прав, когда сказал, что в его присутствии я делаюсь влажной. От одного взгляда на него в моих трусиках становится мокро.

– Вы оба ведете себя довольно странно после того поцелуя. Ты же знаешь, что, вообще-то, Грейсон не целовался, типа, годы? Даже Келлер не понимает, почему.

Я едва не разливаю шампанское по всему столу.

– Да брось, ты не хуже меня знаешь, что этот мужчина трахается со всеми, у кого есть вагина.

Со всеми, кроме меня, как мы видим.

– Я не сказала «не трахался», Мэдди, я сказала «не целовался».

Ну вот, началось.

С тех пор как я рассказала о поцелуе, она настаивает на том, чтобы я призналась Грейсону в своих чувствах и перестала ходить на свидания с Грегори. Но мне не в чем признаваться, ведь Грейсон вряд ли тот, кто готов подарить мне брак, семью и безусловную любовь.

– Ты и сама прекрасно понимаешь, Си, что Грейсон не тот мужчина, с которым я хочу строить долгосрочные отношения.

– Ты не думаешь – просто как вариант, – что, возможно, пришло время перестать стремиться осчастливить всех вокруг и наконец сделать что-то для себя любимой? Может быть, поэтому у тебя не получается построить отношения? Потому что это не твоя история?

Ну, черт.

После этих слов я делаю то, что умею лучше всего: беру еще одну рюмку текилы и одним глотком ее опустошаю. Затем подвигаю другую рюмку к Сиенне, надеясь, что алкоголь поможет ей отвлечься от материнских наставлений.

– Сестренка, это наш первый девичник за долгое время. Давай забудем на минуту о мужчинах и просто выпьем и потанцуем. Вот что может сделать меня по-настоящему счастливой прямо сейчас, – говорю я и делаю глоток шампанского, чтобы смыть вкус текилы, который все еще чувствуется на языке.

Сиенна кивает, признавая поражение, и, выпив свою текилу, начинает кашлять, а я смеюсь, потому что алкоголь наконец-то начинает действовать.

Через два часа стол, уставленный рюмками и бокалами, пустеет. Я раскачиваюсь в кресле и не могу перестать хихикать, потому что уже давно так не напивалась. Сиенна же полностью погружена в переписку с Келлером. Ее щеки постепенно заливает румянец.

– Эй, Си, я быстро сбегаю в дамскую комнату, – говорю я ей, хватая свой клатч с соседнего сиденья.

Я не знаю, как смогла произнести это предложение, ведь даже не могу стоять прямо.

С трудом передвигая ноги, я добираюсь до уборной, держась за стену, чтобы не упасть. Опустившись на закрытую крышку унитаза, я обхватываю голову руками и упираюсь локтями в колени. Мне нужно сосредоточиться, чтобы комната перестала кружиться перед глазами, и как можно скорее выбраться отсюда и отвезти Сиенну домой, потому что она пьяна гораздо сильнее меня.

Я ощупываю скользкий пол, пытаясь найти свою сумку, и обнаруживаю, что она лежит у меня на коленях.

Иисусе, возьми себя в руки, Мэдди.

Я достаю телефон и, прищурившись, пытаюсь рассмотреть кнопки на экране. Затем я нажимаю на зеленую иконку и начинаю набирать текст.

Грегори – хороший парень, и я уверена, он обязательно заберет нас. Поэтому я пишу ему.

Выбрав его имя в телефонной книге, я набираю текст наугад и по памяти, надеясь на лучшее.

Я:

Привет, детка я такааааая пьяная, забери меня пожлуста.

Этого достаточно.

Не знаю, сколько времени я уже сижу в этом туалете, уставившись в пол, но, поскольку мой телефон не отвечает, я вздыхаю и встаю. Кажется, комната перестала вращаться, и я открываю кран, чтобы умыться холодной водой и выпить прямо из-под него.

Я возвращаюсь к VIP-кабинке, но останавливаюсь в проходе. Он здесь. Сидит, развалившись в кресле, положив руки на спинку, и выглядит как настоящий бог секса, каким и является на самом деле. При виде его подтянутого тела у меня буквально текут слюнки.

Как бы это ни раздражало, я не могу не признать, что он невероятно привлекателен даже в повседневной одежде. Под облегающей белой футболкой отчетливо видны мышцы, и мне даже нравится, что он расстался с ежиком, отрастил волосы и теперь они лежат волнами на затылке.

Глубоко вздохнув, я пытаюсь обуздать желание, которое бушует внутри меня. Я пьяна, возбуждена и все еще на взводе после его недавних слов.

О боже, он разрушил меня одним прикосновением, когда вторгся в мое личное пространство.

– А вот и она. Мэдди, не нужно так пялиться, присядь, я кусаюсь, но не сильно, – посмеивается он, похлопывая себя по коленям, заставляя меня таять от смущения под его взглядом.

Затем я вспоминаю, что Грейсон – все, чего я не хочу, и я отгоняю от себя это наваждение. Не обращая внимания на его просьбу, я пробираюсь в кабинку и сажусь рядом с Сиенной.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я Грейсона.

– Ты же сама написала мне, солнышко, и вот я здесь, к твоим услугам, – дразнит он, обнажая белые зубы и одаривая меня одной из своих самых сексуальных ухмылок.

Боже, как же я хочу поцеловать эти чертовы губы.

Прекрати, Мэдди, ты пьяна.

– Вообще-то, я писала Грегори, – говорю я, доставая телефон из сумки и проверяя свои последние сообщения.

О черт, я действительно написала ему.

– Привет, – раздается низкий мужской голос у меня за спиной.

Обернувшись, я вижу, что ко мне приближается парень, с которым мы недавно танцевали. На его лице сияет улыбка, и я улыбаюсь в ответ, ощущая, как взгляд Грейсона пронзает меня насквозь.

– Привет.

Парень, чье имя я не могу вспомнить, смотрит на Грейсона и медлит с ответом.

– Ты не хочешь выпить что-нибудь еще или потанцевать? – наконец спрашивает он, мягко улыбаясь.

В моих ушах звучит раздражающий кашель Грейсона. Его челюсти плотно сжаты, а руки лежат на столе.

Я приподнимаю бровь, собираясь послать его куда подальше, но сдерживаюсь в присутствии парня, который хочет потанцевать.

– Она уходит, – заявляет Грейсон, пристально глядя на меня.

Его взгляд заставляет неловко заерзать на стуле.

– Неужели?

Я ищу поддержку в глазах Сиенны, но она лишь пожимает плечами и, смеясь, переводит взгляд на Грейсона и обратно.

Благодарю за помощь!

Грейсон с силой сжимает кулаки, опирается ими о стол и поднимается на ноги. Его высокий рост и крепкое телосложение делают моего приятеля по танцам по сравнению с ним совсем маленьким.

Грейсон становится рядом с таким видом, будто хочет сказать: «Не стоит меня злить». Признаюсь, у меня сейчас нет сил разбираться с его эго, поэтому я со вздохом поворачиваюсь к своему новому другу.

– Прошу прощения, но он прав. Я собираюсь уходить. Может быть, в следующий раз? – говорю я, с сожалением глядя на него, и парень, кивнув, выходит из VIP-зоны.

– А может, черт возьми, и нет, – произносит Грейсон, скрипнув зубами, и протягивает мне руку.

Его поведение и слова никогда не соответствуют друг другу. Он сторонится меня, как мой отец сторонится адвоката по разводам, большую часть времени, но, увидев с другими мужчинами, ведет себя как собственник.

– Ой, отвали, Грейсон, – говорю я, поднимаясь с кресла и отталкивая его руку. – Сиенна, ты готова?

Она кивает и, взяв меня за руку, быстро выходит из кабинки.

– Вам двоим стоит просто забыть об этом, – произносит она, пьяно хихикая мне в ухо.

Я же продолжаю тянуть ее за собой, словно на буксире, к черному ходу, где нас ждет шикарное белое «ауди» Грейсона.

– Залезайте, – раздраженно бросает Грейсон, открывая заднюю дверь.

Он поворачивается ко мне и нежно убирает волосы с лица.

– Ты – на переднее сиденье, – требует он, направляясь к водительской двери, а я уже почти тоскую по его прикосновениям.

Сиенна, хихикая, садится назад, оставляя меня стоять и смотреть на открытую дверь.

Почему у меня такое чувство, что это плохая идея?

Всю дорогу в машине царит полная тишина, и Грейсон, не отрывая взгляда от дороги, так сильно сжимает руль, что костяшки его пальцев белеют. Когда мы подъезжаем к дому Сиенны, Келлер открывает заднюю дверцу машины и вытаскивает свою спящую жену.

– Благодарю вас за то, что привезли ее домой. Желаю вам обоим весело провести время, – с легкой улыбкой говорит он.

Мои веки наливаются свинцом, в машине так тепло, что я едва сдерживаюсь, чтобы не задремать. Я кладу голову на ладони и прислоняюсь к прохладному стеклу.

– Солнышко, где твои ключи?

Я настолько устала, что едва могу поднять голову. Поэтому я просто киваю, и в следующее мгновение словно парю в крепких объятиях Грейсона. Его ровное сердцебиение почти усыпляет меня.

– Ммм, ты так приятно пахнешь!

– Спасибо, солнышко, ты тоже неплохо пахнешь, как смесь сладостей и текилы, – шепчет он.

– Мне нравится, когда ты не такой сердитый и раздражающий, – говорю я, потому что, кажется, фильтр между моим мозгом и ртом перестал работать.

– Ну, а мне нравится, когда ты не угрожаешь убийством и не говоришь отвалить.

Когда мы поднимаемся по ступенькам к моей квартире, он бережно ставит меня на пол.

– У тебя есть приличный кофе? – спрашивает он с ухмылкой.

– Я выживаю только благодаря ему, так что да, – отвечаю я, открывая входную дверь. – О, почти как оргазм, – стону я от облегчения, когда наконец снимаю туфли и отбрасываю их в сторону.

Грейсон кашляет у меня за спиной, стараясь подавить смех.

– Солнышко, если ты думаешь, что это оргазм, то мне тебя жаль.

– Ты не представляешь, каково это. – Я иду к кофемашине, по пути взяв две розовые кружки, и замечаю, что на экране духовки отображается время – 3:09 утра. Черт, уже так поздно.

Я зеваю, наполняя кружки темной жидкостью. Мне нужна пара минут, чтобы дать глазам отдохнуть.

– Давай, солнышко, пора ложиться спать.

Я открываю глаза и понимаю, что снова прижимаюсь носом к его груди. Грейсон осторожно кладет меня на кровать и опускает мою голову на подушку. Мне кажется необычным, что он заботливо поправляет одеяло, подтыкая его мне под шею, и убирает волосы с лица, и я инстинктивно хватаю его за руку, прежде чем он успевает отстраниться.

– Останься.

– А ты обещаешь держать руки при себе? – усмехается он.

– Обещаю, – обиженно произношу я.

Я наблюдаю за тем, как мышцы на его руках напрягаются, когда он тянется к подолу своей футболки и, не раздумывая, снимает ее через голову, открывая моему взгляду рельефное тело и темные татуировки, которые покрывают его грудь. Я всегда знала, что он прекрасно сложен, но, черт возьми, его торс – настоящее произведение искусства. Вот почему мне так хочется провести руками по его восхитительным косым мышцам, которые выступают над джинсами.

– Посмотри на меня, солнце. – Его низкий голос выводит меня из оцепенения.

Грейсон стягивает джинсы, и перед моими глазами предстают потрясающие татуировки, которые начинаются от его мощных бедер, прячутся под боксерами и спускаются до самых щиколоток. Мои глаза округляются от изумления, когда я замечаю, как его половой орган напрягается под тканью трусов. Святое дерьмо, он не может быть таким охрененно большим.

Грейсон смеется и качает головой, аккуратно складывая свою одежду на моем комоде. Он подходит ко мне с голодным блеском в глазах.

– Ух ты, какой ты большой мальчик! Жаль, что ты, вероятно, не знаешь, как им пользоваться, – дразню я его, натягивая одеяло до самого подбородка, но, когда он подходит к кровати, в моем животе словно начинают порхать бабочки.

– О, Мэдди, я точно знаю, как им пользоваться. Жаль, что ты никогда не узнаешь, как я это делаю, – говорит он, откидывая одеяло. – А теперь подвинься.

Я смотрю на Грейсона, не в силах оторвать взгляд. В моей голове творится полный сумбур, а из-за пульсации в киске думать становится еще сложнее.

Я поворачиваюсь на другую сторону кровати, где почти никогда не сплю. Холод этой стороны словно обжигает мои руки, а блестки на платье впиваются в кожу. Если он ложится спать в нижнем белье, то будет справедливо, если я поступлю так же.

На губах расцветает улыбка, когда я, приподняв бедра, расстегиваю молнию на платье. Затем с легкостью снимаю его и бросаю на пол.

Черт, на мне же нет лифчика.

Я чувствую, как мои щеки краснеют, хотя уже слишком поздно что-либо с этим делать. К тому же он уже видел мою грудь раньше. Конечно, это было случайно, но все же…

Грейсон откидывает одеяло, и я чувствую, как мои соски становятся твердыми. Он приоткрывает рот и с восхищением смотрит на мою обнаженную грудь.

– Блять, солнышко. – Он проводит рукой по лицу и стонет. – Ты правда не делаешь мою жизнь проще.

Я совершенно не понимаю, о чем он говорит. После того как он отказал мне в поцелуе, я подумала, что не нравлюсь ему. Однако его действия и слова продолжают сбивать меня с толку.

– Просто ложись, – говорю я, внезапно ощутив свою уязвимость. – Здесь холодно.

– Так вот почему твои соски стали такими твердыми? – Он прикусывает нижнюю губу, не в силах отвести взгляд от моих грудей.

Матрас прогибается под тяжестью его сильного тела, когда он ложится на мою кровать. Грейсон поворачивается ко мне, и наши лица оказываются совсем рядом. В комнате царит тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием. Мы просто лежим, глядя друг другу в глаза, и между нами словно искрит электричество.

– Солнышко, тебе нужно отдохнуть, – говорит он хриплым голосом, и я разочарованно вздыхаю.

Не понимаю, почему я удивлена. Этот мужчина не проявляет ко мне никакого интереса, и я тоже его не хочу, не так ли?

Грейсон склоняется и оставляет нежный поцелуй на моем лбу, а затем крепко обнимает за талию, притягивая ближе. Я кладу ногу на его бедро, ощущая прикосновение его твердого, как камень, члена.

– Не сегодня, – вздыхает он.

Я понимаю, что это к лучшему, и все же слишком устала, чтобы спорить.

– Спокойной ночи, Грейсон, – шепчу я, закрывая глаза и прижимаясь к нему.

Его размеренное дыхание дарит мне спокойствие и погружает в безмятежный сон.

Глава 4

Грейсон

Ее мягкие светлые волосы нежно касаются моего лица, и я наслаждаюсь исходящим от них легким ванильным ароматом. Ее грудь мерно вздымается и опускается, значит, Мэдди все еще крепко спит. Я же, проспав четыре часа, полон энергии и готов к новому дню, как и мой член. Именно поэтому мне нужно как можно скорее покинуть это место, пока мы с Мэдди не совершили чего-то, о чем потом будем сожалеть.

Я не перестаю думать о том, как изменилось ее отношение ко мне. Раньше между нами существовала некоторая дистанция, но теперь она исчезла, и я увидел совсем другую Мэдди – игривую и открытую. Очевидно, что после того, как она выпьет, ее ненависть ко мне становится не такой сильной.

Перед моими глазами до сих пор стоит картина, как она облизывает губы, пока я раздеваюсь. Ее упругие сиськи словно отпечатались в моем сознании. Прошлой ночью мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не поддаться соблазну и не прильнуть к одному из этих розовых бутонов. И вот она лежит, прижавшись ко мне спиной, и моя рука почти касается ее груди. Мы прошли долгий и трудный путь с того дня, когда она угрожала заколоть меня ножом.

Я осторожно высвобождаю свою руку из-под головы Мэдди, стараясь не разбудить ее. Мне необходимо убраться отсюда к чертовой матери, и чем скорее, тем лучше. Мое самообладание не безгранично, особенно когда обнаженная женщина, о которой я мечтал уже несколько месяцев, прижимается ягодицами к моему члену.

Стоит мне перевернуться на спину, как Мэдди начинает шевелиться, но я бережно укладываю ее голову на подушку и нежно целую в макушку.

– Пока, солнышко.

Она уже разрушила мое единственное правило – не целоваться с женщинами. Теперь я не в силах остановиться. Ее губы – единственное, чего я жажду, и единственное, что мне недоступно. Вот почему я должен остановиться. Я больше не могу издеваться над ней, особенно теперь, когда я понимаю, что она чувствует то же, что и я.

Прошлой ночью я осознал, что в наших отношениях что-то изменилось. Я боюсь, очередная ссора может стать последней каплей, которая нас разрушит.

Когда я рядом с Мэдди, возникает странное ощущение, будто мое сердце сжимается. Это чувство почти заставляет меня перестать одеваться, но я пересиливаю себя и, не оглядываясь, иду к двери спальни.

– Неужели сегодня мы снова будем ненавидеть друг друга? – Ее сонный голос заставляет меня остановиться и обернуться.

Прислонившись к дверному косяку, я опираюсь на него рукой и наблюдаю за Мэдди. Румянец на ее щеках красноречиво свидетельствует о ее чувствах.

– Ты даже не представляешь, что со мной происходит, когда ты злишься, Мэдди.

Она удивленно приподнимает брови и приоткрывает губы, словно я лишил ее дара речи.

– Увидимся, солнышко. Не стоит писать мужчинам пьяные сообщения и показывать им свои прелести. В тебе гораздо больше достоинства.

Мэдди кидает подушку, и я с любопытством наблюдаю, как она мягко приземляется на пол в полуметре от меня. Переведя взгляд с подушки на ее сосредоточенное лицо, я понимаю, что это не было случайностью.

– Поверь, это последний раз, когда ты видел мою грудь.

Как бы хотелось, чтобы это было не так.

– Не беспокойся, я сохраню этот образ в своей памяти навсегда, – насмешливо произношу я.

– Прощай, Грейсон, – произносит она с легкой усмешкой, укрываясь одеялом.

Возможно, прошлой ночью я позволил себе увлечься и подлетел к солнцу слишком близко.

Глава 5

Мэдди

Со стоном я перекатываюсь на прохладную сторону кровати и прижимаю пальцы к переносице, надеясь, что это поможет унять пульсирующую боль в висках. Осторожно откинув одеяло, я ощущаю, как мои соски напрягаются от холодного воздуха.

Внезапно я замечаю на тумбочке у кровати стакан с водой и две таблетки болеутоляющего, хотя точно помню, что не оставляла их там. После нескольких бокалов алкоголя пьяная Мэдди уже не задумывалась о том, что утром ее трезвая версия будет страдать от похмелья.

Грейсон.

Он уже дважды видел мою грудь.

В отчаянии я ударяю себя по лбу и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо горячим. Я сижу на кровати, полностью обнаженная, и меня переполняет стыд.

Черт, если он расскажет Келлеру о том, что произошло, Сиенна сразу же узнает об этом.

Но он ведь не станет ничего рассказывать, правда?

Я беру с прикроватного столика таблетки и запиваю их водой, издавая довольный стон, когда прохладная жидкость обволакивает мое пересохшее горло. Однако, к сожалению, это не кофе, который я так отчаянно жажду.

С раздражением вдохнув, я встаю с кровати и направляюсь на кухню, попутно надевая черную безразмерную толстовку с капюшоном, которая валяется на моем туалетном столике.

С тех пор как Сиенна съехала, здесь стало слишком тихо. Не то чтобы мне нужна соседка по комнате, но я была бы не против компании. Общение помогает мне отвлечься от повседневных забот и преодолеть чувство одиночества.

Повернув за угол на кухню, я замираю от удивления.

Черт возьми, когда он успел навести здесь порядок?

Мои столешницы сияют. Кофеварка, отполированная до блеска, готова к использованию, и на ней стоит кружка с изображением счастливой рожицы. Учитывая мое состояние – чересчур счастливой.

Наверное, я должна поблагодарить Грейсона. Он отвез меня домой, когда я была пьяна, уложил спать и, судя по всему, прибрался в квартире. И все это среди ночи.

Я подставляю чашку под кофейный аппарат, и он начинает работать, наполняя ее насыщенным черным напитком. Как же мне не терпится сделать первый глоток!

Достав мобильный телефон из серебристой сумочки, лежащей на барном стуле, я приступаю к проверке уведомлений. В моем профиле на сайте знакомств обнаружилось 25 новых совпадений, и, быть может, среди них найдется мой Мистер-тот-самый? Я рассматриваю фотографии в анкетах, но через некоторое время вздыхаю и закрываю приложение. Сегодня я слишком устала и страдаю от выпитого накануне, чтобы заниматься этим.

Мне трудно смириться с тем, что я не могу найти свою половинку. И, будто мне недостаточно похмелья, я снова вспоминаю, как разделась перед Грейсоном.

Внезапно на телефон приходит сообщение, и, когда я читаю его, сердце начинает биться чаще.

ГРЕЙСОН:

Доброе утро, солнышко! Как твоя голова? Твои серьги в моей машине.

Я тут же вспоминаю, почему этот мужчина вызывает у меня такое раздражение. Он ведет себя как дар божий для любой женщины, и при этом спит с кем угодно. С кем угодно, кроме меня. Не то чтобы мне хотелось, но все равно неприятно.

Я:

Это не мои серьги, придурок.

Ответ приходит мгновенно.

ГРЕЙСОН:

Упс.

Он серьезно?

Но как только я убираю телефон, на экране появляется еще одно сообщение.

ГРЕЙСОН:

ШУЧУ. Не волнуйся;)

Я качаю головой, осознавая, что улыбаюсь своему телефону, словно влюбленный подросток.

Он нехороший человек, Мэдди.

Я:

Мне безразлично, с кем ты проводишь время, ведь в итоге ты все равно сбежишь после первого поцелуя.

Сиенне не стоило рассказывать мне о его правиле «нет поцелуям». Я могу представить, как искажается его лицо, когда он пытается найти способ задеть меня за живое. В последнее время такое поведение стало для нас почти нормой: мы намеренно провоцируем друг друга, пока один из нас не рассердится настолько, что решит прекратить общение.

ГРЕЙСОН:

Еще никто не жаловался на мой рот.

Я:

И я не жалуюсь.

Это отопление включено или я вот-вот воспламенюсь?

Мне следует немедленно прекратить общение с Грейсоном. Даже эта краткая переписка показывает, что он ходячий рэдфлаг и я должна исключить его из своего круга общения.

Если я хочу найти достойного мужчину и доказать родителям, что достойна их уважения, мне нужно прекратить общение с этим идиотом. Он со своим поцелуем отвлекает меня от того, что действительно важно. Только когда я отдалюсь от него, я смогу наконец обрести истинное счастье.

По крайней мере, в ближайшее время мы с Грейсоном не увидимся. С этими мыслями я направляюсь в ванную комнату и включаю горячую воду. Но как только я начинаю раздеваться, телефон снова звонит, и я выбегаю из ванной, чтобы прочесть новое сообщение.

ГРЕЙСОН:

До скорой встречи на следующих выходных, солнышко!

Да ради всего святого!

Я раздраженно запрокидываю голову, но в этот миг появляется еще одно сообщение. Боже, неужели люди не могут оставить меня в покое, когда я в таком состоянии?

МАМА:

Мы забронировали столик в ресторане «Ла Брассери» на пятницу, 12 февраля. Поскольку этот день близок к Дню святого Валентина, ты можешь привести с собой своего кавалера. Полагаю, у тебя уже есть кто-то на примете?

Я глубоко вздыхаю, читая ее сообщение. Неужели она не может дать мне поблажку? Мама просто одержима, но сейчас я не могу даже ответить ей, потому что не выдержу еще одной лекции о том, как плохо быть одинокой и что часики тикают. Отложим этот разговор до лучших времен.

Я бросаю телефон на кровать и скрываюсь в душе.

Глава 6

Грейсон

Ежедневно я надрывал задницу в боксерском зале, чтобы уменьшить число наших новобранцев, и почти каждую ночь Лука обращался ко мне с просьбой присмотреть за младшей дочерью Марко Фальконе.

Я задолбался, но в то же время был рад, что мои мысли заняты чем-то другим, помимо Мэдди. После ночи, проведенной в объятиях ее стройного и почти обнаженного тела, я боюсь никогда не прийти в себя. И это лишь подтверждает, что я крупно проебусь, если пересплю с ней.

Вот почему, чтобы избежать любой близости, я придерживался правила не целоваться. После того как моя чертова бывшая жена кинула меня, я поклялся больше никогда не впускать женщин в свое сердце. Но каждый раз, когда я нахожусь рядом с Мэдди, она, сама того не зная, заставляет меня нарушать эту клятву.

Каждый раз, когда она облизывает губы, я хочу прикоснуться к ним. Я уже пробовал их на вкус, и они оказались невероятно сладкими. Поэтому чем больше я пытаюсь оттолкнуть ее, тем сильнее разжигаю в себе желание.

Я способен держать Мэдди на расстоянии, что позволяет мне удовлетворить свою потребность в ней, не прикасаясь к ее телу. Но эта женщина соблазнительна, и я не уверен, как долго смогу противостоять ее чарам.

Сегодня я решил надеть джинсы и белую рубашку. Тщательно уложил волосы и аккуратно подровнял бороду. Я всегда гордился своей внешностью, однако рядом с Мэдди сегодня я должен превзойти себя. Когда дело касается этой девушки, я просто ничего не могу с собой поделать.

Я паркую свой автомобиль у дома Келлера и, подойдя к двери, стучу. Удивлюсь, если она уже здесь. После прошедших выходных я не представляю, как мне себя с ней вести. Откровенно говоря, я никогда не могу предугадать, как Мэдди поведет себя в моем присутствии, но сегодня я действительно опасаюсь нашей встречи. Особенно теперь, когда знаю, насколько ее тело славно умещается рядом с моим и как сильно, черт возьми, мне нравится укладывать ее спать.

Дверь распахивается, и на пороге возникает сияющая Сиенна в элегантном платье глубокого синего цвета и сером кардигане. На руках она держит малышку Дарси, которая с любопытством смотрит на меня.

– Грейсон, наконец-то! Заходи.

– Сиенна, малышка Дарси! – с радостью приветствую я их, переступая порог. Я нежно провожу рукой по густым черным волосам девочки, и ребенок заливается озорным смехом. – Разве ты не самое прекрасное создание на свете? Я так скучал по тебе! – воркую я. – Сиенна, ты прекрасно выглядишь!

– Спасибо, Грейсон, – с улыбкой произносит она.

За последний год эта женщина стала неотъемлемой частью моей семьи, и я всегда буду благодарен Сиенне за то, что она спасла моего лучшего друга, пусть даже от самого себя.

– Где наш здоровяк?

– На кухне. Мне надоело слушать, как он учит меня готовить, и я ушла. Хотя мы все должны быть ему благодарны, ведь его еда получается намного вкуснее!

Ее лицо светится, когда она говорит о Келлере.

Я закрываю за собой дверь и, пройдя через гостиную, замечаю друга, который стоит у плиты, держа в руке деревянную ложку. Лука и миссис Руссо уже сидят за обеденным столом и увлеченно беседуют по-итальянски.

– Лука, – приветствую я его.

– Добро пожаловать в хаос, – отвечает он.

– Дядя Грейсон! – восклицает Макс.

Вскакивая со своего места, он подбегает ко мне и обхватывает мои ноги.

– Мой любимый маленький боксер, – говорю я и треплю его по волосам.

– Я отрабатывал апперкоты с Келлером, как ты и велел.

– Отлично, тогда ты сможешь продемонстрировать все, чему научился в четверг, – с легкой улыбкой произношу я.

– Грейсон, принеси мне пиво, – слышу я голос Келлера и, когда он оборачивается, замечаю, что его черная рубашка испачкана белым соусом. – Пожалуйста, я умираю от жажды.

Я качаю головой и, улыбаясь, направляюсь к холодильнику, чтобы достать три бутылки.

– Келлер, присядь, а я займусь всем остальным, – взволнованно говорит Сиенна, передавая Дарси в объятия мужа и выхватывая ложку из его рук. – Будь добр, забери Дарси.

Когда жена проходит мимо него, Келлер хватает ее за руку и притягивает к себе, чтобы поцеловать в макушку. Он что-то шепчет ей на ухо, и я стараюсь не прислушиваться, но вижу, как Сиенна краснеет, и понимаю, о чем именно он говорит.

Я подхожу к обеденному столу, во главе которого сидит миссис Руссо, и занимаю свободное место между Келлером и Лукой. Откинув голову, делаю большой глоток пива, и в этот момент входная дверь распахивается, и в помещение врывается Мэдди.

– О, прошу прощения за опоздание! – говорит она, драматично закатывая глаза. – Клиентке не понравился золотистый оттенок, который я использовала!

Забежав на кухню, Мэдди крепко обнимает Сиенну.

– Как восхитительно пахнет! – произносит она, прежде чем перевести взгляд на обеденный стол.

Ох, горячая штучка! Как же она охрененно прекрасна!

Я неловко ерзаю на стуле, ощущая, что член напрягается под брюками. Как и всегда, когда я с ней рядом. В этой женщине есть что-то, что заводит меня.

Взгляд Мэдди скользит в мою сторону, но вскоре она обращает его на Луку и наконец останавливает на миссис Руссо. Ее туфли на шпильках часто стучат по мраморному полу, когда Мэдди спешит к ней.

– Как же приятно видеть вас снова, миссис Руссо! – произносит она, одаривая женщину своей очаровательной и искренней улыбкой.

– О, Мэдди, ты просто восхитительна! Тебя уже окольцевали? – Миссис Руссо, не теряя времени, хватает девушку за левую руку и внимательно рассматривает ее пальцы, надеясь увидеть кольцо.

Внезапно воротник рубашки становится слишком тесным, потому что во мне просыпается уродливая ревность.

– Не совсем, – нервно смеется Мэдди, но мы все понимаем, что подобные вопросы ее задевают.

Я прочищаю горло, и ее внимание тут же переключается на меня.

Ну что, поиграем, солнышко?

Отодвинув стул, я похлопываю себя по коленям.

– Не хочешь присесть и рассказать мне, как у тебя дела? – спрашиваю я, стараясь сдержать улыбку.

Мне никогда не надоедает выводить ее из себя. Я просто обожаю видеть, как ее щеки заливаются румянцем, а губы складываются в красноречивое «да пошел ты». Это вызывает у меня непреодолимое возбуждение во всех смыслах этого слова. Я убеждаю себя, что дразню ее, чтобы разозлить, но на самом деле злая Мэдди просто чертовски привлекательна.

Вот он, мой любимый оттенок красного, который придает ее щекам такой очаровательный румянец.

– Благодарю, я лучше посижу на полу, – отвечает она, глядя на меня с явным недовольством.

– Эй, я думал, мы теперь друзья. – Я делаю щенячьи глаза, пожимая плечами, и она в ужасе переводит взгляд на Сиенну.

– Подождите, вы двое наконец-то трахнулись? – вмешивается Лука. – Келллер, ты должен мне десять штук.

– Достаточно, молодой человек! – В голосе миссис Руссо, с ее сильным итальянским акцентом, звучит твердость, которая мгновенно всех успокаивает.

Опираясь локтями на стол, я наклоняюсь вперед и, приподняв бровь, смотрю на своих лучших друзей.

– Расскажите-ка подробнее об этом пари.

Однако, прежде чем они успевают ответить, в разговор вмешивается Мэдди:

– Нет, мы не трахались, так что, Келлер, можешь оставить свои деньги себе. Лука никогда их не получит.

Она подходит к стулу, который стоит напротив меня, с силой выдергивает его из-под стола и с шумом падает на сиденье. Мэдди скрещивает руки на груди и смотрит на меня так, будто хочет убить. Но именно такой она мне и нравится.

Отодвигая свой стул, я случайно задеваю ее икру ногой и не успеваю опомниться, как голень пронзает острая боль: Мэдди вонзает в нее каблук.

– Блять, Мэдди, – восклицаю я. Теперь настает моя очередь смотреть на нее с гневом, пока на ее губах играет озорная улыбка.

Я беру бутылку шампанского и наполняю ее бокал. Мэдди протягивает изящную руку – почти на всех ее пальцах сверкают кольца. Черт, если бы она ударила меня, это, вероятно, было бы больно.

Когда Мэдди сжимает бокал, я накрываю ее руку своей, чтобы она не подняла его. Как только наши ладони соприкасаются, я ощущаю, как кровь приливает к моему члену.

– Думаю, «спасибо, Грейсон» будет в самый раз, – подтруниваю я над ней и, когда она пытается высвободить руку, лишь крепче ее держу.

– Спасибо, – приторно улыбается она.

Спустя пару минут я ощущаю аромат курицы с чесноком, и мой желудок начинает урчать. Келлер, не церемонясь, ставит тарелку на темно-синюю салфетку передо мной, и я неохотно отпускаю руку Мэдди.

– Спасибо, друг, – киваю я и с грустью наблюдаю, как Мэдди со вздохом подносит бокал к пухлым блестящим губам и, запрокинув голову, делает глоток.

Блять, как бы я хотел вновь ощутить вкус этих губ.

Когда капля шампанского стекает с уголка ее рта, Мэдди вытирает ее средним пальцем, и я невольно закусываю губу, чтобы сдержать стон. Все это время она не сводит с меня глаз.

– Что? – беззвучно спрашивает она, слегка улыбаясь.

О, она затеяла опасную игру!

Я качаю головой, стараясь не показывать своих эмоций, и, к счастью, она не замечает, как мой возбужденный член натягивает ткань джинсов. Если бы это была любая другая женщина, я бы уже давно трахнул ее, но я не могу так поступить с Мэдди – она для меня особенная. Я бы продолжал возвращаться за добавкой, пока она не сломается. Все, кто сейчас сидит за этим столом и кого я считаю семьей, возненавидели бы меня. И если поэтому мне суждено дрочить под холодным душем после каждого раза, когда я вижу ее, то так тому и быть.

– С тобой все в порядке, приятель? Выглядишь взволнованным, – спрашивает Лука, и, даже не глядя на него, я знаю, что он улыбается от уха до уха, наслаждаясь моими мучениями.

Этот человек слишком умен и замечает все на свете.

– Все замечательно, – отвечаю я, не отрывая взгляда от Мэдди, а затем беру нож и вилку и зарываюсь в еду.

Я наслаждаюсь вкусом курицы, которая буквально тает во рту.

– Боже мой, Сиенна, это просто невероятно, – восклицаю я с набитым ртом.

– Миссис Руссо многому меня научила, – говорит Сиенна и одаривает меня гордой улыбкой.

Келлер нежно проводит татуированной рукой по длинным темным волосам жены, и на его лице появляется выражение безграничного обожания.

– Черт, мне нужно найти женщину, которая так же прекрасно готовит! – Эти слова слетают с моих губ, и я почти задыхаюсь, не в силах отвести взгляд от Мэдди.

– Разве это не означает, что ты готов к свиданиям? – спрашивает Келлер, удивленно приподнимая бровь.

Вот ублюдок!

– Мне и так хорошо, – отвечаю я, пожимая плечами, и продолжаю есть, хотя аппетит стремительно пропадает.

Время от времени Мэдди украдкой поглядывает на меня, а когда мы заканчиваем ужин, встает из-за стола и начинает собирать тарелки. Сначала она подходит к остальным, а затем останавливается рядом со мной – достаточно близко, чтобы я мог уловить мой новый любимый аромат. Ее.

Я беру свою тарелку и ставлю ее поверх остальных, намеренно касаясь руки Мэдди, однако тотчас же сожалею о своем поступке. Когда наши руки соприкасаются, по моей коже словно пробегает электрический разряд, и по тому, как Мэдди приподнимает бровь, я понимаю, что она ощущает то же самое.

Внезапно я замечаю, как Лука начинает ерзать на стуле. Он роется в карманах, достает маленькую белую пачку сигарет и предлагает одну из них мне.

– Спасибо, – отвечаю я, извлекая сигарету с коричневым фильтром и закладывая ее за ухо.

Мэдди с серьезным видом уходит на кухню, а Лука встает и хлопает меня по плечу. Нехотя оторвав взгляд от Мэдди, я следую за ним в сад. Сейчас его взгляд такой же, как и в день нашей первой встречи.

Он сидел в ирландском баре на Таймс-сквер, наслаждаясь виски в одиночестве. Однако, словно почувствовав мое приближение, он заказал две порции лучшего скотча.

– Ты словно знаешь, как я себя чувствую, – говорю я, ставя свой стакан рядом с его почти пустым.

– В таком случае присаживайся, – говорит он, поднимая на меня покрасневшие глаза, и кивает на стул напротив. – Будем несчастны в тишине вместе.

Я с улыбкой выдвигаю темно-зеленое кресло и бросаю на него спортивную сумку, в которой собраны все мои вещи.

Лука замечает сумку и с подозрением смотрит на меня.

– Ты ведь здесь не для того, чтобы меня убить?

Какого хрена?

– Не, если бы это было так, ты был бы уже мертв.

Он пожимает плечами, допивая свой напиток.

– Не самое ужасное, что может произойти в мире.

– Да ладно, все так плохо?

Его взгляд блуждает по залу, а затем он наклоняется вперед и опирается на стол.

– Я только что все потерял.

– Поверь, я знаю, каково это. Сегодня я переехал сюда, узнав, что моя жена трахалась с моим ныне покойным лучшим другом.

Лука чуть не давится своим напитком.

– Черт, надеюсь, это ты его убил? – восклицает он.

– В Афганистане подстрелили. Рассказал мне обо всем перед смертью.

– Вот ублюдок! Эй, ну, если ты хочешь грохнуть жену, просто скажи об этом мне. Ты разговариваешь с новым предводителем преступного мира. Полагаю, это мое нынешнее амплуа.

Его взгляд выдает внутреннюю борьбу. В отличие от меня, он не выбирал быть убийцей. Ему не приносит удовольствия лишать кого-либо жизни голыми руками.

– Почему ты не выглядишь счастливым? Я думал, что все хотят быть сверху в этом деле.

– У меня не было гребаного выхода, – усмехается он. – Я никогда не принадлежал этому миру. Вырос на улице, где мы с братом дрались, мечтая стать настоящими профессионалами. Но потом появились люди моего отца, того самого, который бросил меня при рождении, и вытащили меня с улицы. Оказалось, говнюк папаша хотел мне не только детство испортить, но и взрослую жизнь превратить в ад.

– Говоришь, что был уличным бойцом? А я был боксером и тренировал ребят из своей роты, – отвечаю я.

Несколько минут парень обдумывает мои слова.

– Не хочешь поработать?

На мафию? Я?.. Я стремлюсь изменить жизнь и начать все сначала. Хочу научиться контролировать жажду крови и усмирять гнев.

– А что нужно делать?

– Тренировать моего брата. Он талантливый боксер, только что стал профессионалом и выступает в тяжелом весе. Он ни хрена не слушается, предупреждаю сразу. Но я уверен, что вы справитесь. Ему нужен опытный тренер и инвестиции в его боксерский зал. Проще говоря, он ищет совладельца. И я могу предложить тебе одну из своих квартир.

Я провожу ладонью по щетине, размышляя о том, что у меня нет других вариантов, но есть деньги для инвестиций.

К черту.

Он достает свой телефон и протягивает его мне. На экране я вижу молодого человека, сложенного примерно так же, как и я. Он выходит на потрепанный боксерский ринг. С головы до ног покрыт татуировками, а в его глазах горит убийственный блеск.

– Я согласен, – говорю я и протягиваю парню руку. – Кстати, меня зовут Грейсон, Грейсон Уорд.

Он пожимает мне руку крепким рукопожатием.

– Лука Руссо, а на экране Келлер Руссо.

За полчаса в Нью-Йорке я уже успел наладить контакт с мафией. Охренеть!

Лука открывает свою Зиппо, прикуривает сигарету и передает мне. Я прикуриваю и затягиваюсь, чувствуя, как едкий дым проникает в легкие.

– Ты что, правда ее еще не трахнул? – спрашивает Лука, выдыхая дым.

– Нет.

– Не могу взять в толк, почему бы вам просто не заняться сексом и не поставить точку в этой истории? Ты же все еще страдаешь по ней, и это заметно. Ты бы сделал одолжение самому себе.

Он пожимает плечами, и я осознаю, что Лука – единственный, с кем я могу поделиться этой проблемой. Обращаться к Келлеру было бы рискованно: если Сиенна обо всем узнает, она не станет держать это в тайне, даже если это будет опасно для ее жизни. В течение последних семи лет Лука доверял мне все свои дела, включая обучение Келлера для роли его правой руки. Этому ублюдку я доверяю свою жизнь.

– Мы не можем трахаться. Не хочу сделать ей больно.

– Да, Грейсон, мы все знаем, что у тебя большой член. Но не думаю, что она будет возражать, если ей будет немного больно, – подмигивает он.

– Твою мать, Лука, я не об этом. Мы все понимаем, что она ищет кого угодно, только не меня. Я не могу просто воспользоваться ею разок и уйти. Не думаю, что смог бы так поступить.

– У тебя никогда не было проблем с тем, чтобы трахаться с другими девушками и сразу же бросать их.

– Но они же не Мэдди, Лука.

– Но ты позволил ей поцеловать себя, – напоминает он, туша сигарету.

– Я убил бог знает сколько людей тогда и не мог мыслить здраво.

– Значит, это не был самый лучший поцелуй в твоей жизни?

– Я просто не могу, лучше оставить все как есть.

– Как хочешь. Я тебе гарантирую: кто-то уведет ее и ты будешь жалеть.

– Возможно.

Мысли о том, что кто-то другой может прикоснуться к Мэдди и получить от нее то, что никогда не смог бы я, заставляют мою грудь сжаться.

Наш разговор прерывает телефонный звонок.

– Это Нико, он на разборках с Фальконе, – говорит Лука. – Я подойду через минуту, будь готов к отъезду.

Снова приложив телефон к уху, Лука переходит подъездную дорожку и останавливается на газоне. Я же тушу сигарету и возвращаюсь в дом, где Мэдди моет посуду, что-то тихо напевая себе под нос. Не раздумывая, я иду прямо к ней.

– Нужна помощь? – спрашиваю я, подойдя ближе.

– Нет, спасибо, – тихо произносит она, не поднимая глаз от миски в своей руке.

Она искоса смотрит на меня, прикусывает нижнюю губу, затем берет черную тряпку, лежащую рядом, и, тщательно вытерев миску, встает на цыпочки, чтобы дотянуться до дверцы шкафчика у себя над головой. Я, повинуясь какому-то инстинкту, встаю и оказываюсь рядом с ней, прижавшись к ее телу.

– Позволь мне, – хриплю я, протягивая руку и открывая дверцу шкафа.

Черт возьми, теперь ее задница трется о мой член.

– Прекрати, – прошу я, но она поворачивается ко мне лицом, опираясь спиной о мраморную столешницу. Я забираю миску из ее рук и убираю в шкафчик над нашими головами.

– Заставь меня, – говорит она, вздернув подбородок и скрестив руки на груди, отчего ее грудь приподнимается.

В глазах Мэдди вспыхивает желание. Наклонив голову, я пожираю ее взглядом, но она не поддается ни в прямом, ни в переносном смысле.

Я наслаждаюсь возбуждающим ароматом ее персиковых духов и нежно прикасаюсь носом к ее подбородку, плавно двигаясь к уху.

– Поверь мне, солнышко, ты не хочешь, чтобы я тебя заставлял, – шепчу я, нахмурившись, когда на ее губах появляется дьявольская улыбка.

Она выгибает спину, и мой взгляд сразу же приковывается к ее груди. Я настолько заворожен, что не замечаю, как ее левая рука погружается в раковину за спиной, полную пузырящейся от моющего средства жидкости.

Внезапно ее мокрая рука врезается мне в лицо. Пузырьки моющего средства щиплют глаза, и я вскрикиваю, зажмурившись. В ушах стоит истерический смех Мэдди. Она буквально сгибается пополам, держась за живот, и изо всех сил пытается вдохнуть, а я чувствую, как все взгляды в комнате устремляются в нашу сторону.

Она не обращает внимания на то, как я склоняюсь над раковиной и беру влажную губку. Я отступаю назад и поднимаю руку над ее головой.

– Что смешного, солнышко? – спрашиваю я, дразня ее.

– Я не могу… – хрипло произносит она, обхватывая грудь.

Моя собственная грудь тоже начинает дрожать от смеха, когда я сжимаю губку и вода течет сквозь пальцы прямо ей на лоб. Ахнув от неожиданности, Мэдди упирается в мой торс ладонью, безуспешно пытаясь оттолкнуть. Через пару секунд ее белая рубашка промокает почти насквозь, а кружевной лифчик уже не скрывает нежные розовые бутоны, которые искушают меня и притягивают взгляд. Однако Мэдди не сердится, и я осознаю, что румянец на ее щеках вызван не гневом, а возбуждением. Я ловлю ее взгляд, блуждающий по моему телу и останавливающийся на пульсирующем члене, и понимаю, что эти джинсы совсем не скрывают мой стояк.

– Грейсон, нам пора! – кричит Лука у меня за спиной, в то время как Мэдди, тяжело дыша, опирается на кухонную столешницу.

Блять, я не знаю, что мне делать.

Поэтому я делаю то, что у меня получается лучше всего, – убегаю.

– До встречи, солнышко.

– Быстрее! – кричит Лука, поторапливая меня.

Мэдди кивает, прикусив свою соблазнительную нижнюю губу, и отворачивается, а я хватаю куртку со спинки стула и быстро целую Сиенну и Дарси в макушки.

– Увидимся в понедельник, – говорю я Келлеру и замечаю, как у него сжимаются челюсти, когда он смотрит, как Лука выбегает из дома.

Я знаю, Келлер переживает за своего брата. Раньше он всегда был для Луки опорой и защитой, а теперь, наверное, ему особенно тяжело, потому что он не может быть рядом с ним так часто, как хотелось бы.

– Я позабочусь о нем, Келлер, ты же знаешь, – говорю я.

Он натянуто улыбается, а Сиенна берет татуированные руки мужа в свои.

– Спасибо, увидимся в понедельник, – говорит Келлер и снова обращает внимание на жену.

Это напоминание о том, почему он больше не может защищать своего брата.

Я в последний раз смотрю на Мэдди, и она беззвучно шепчет: «Береги себя».

Не зная, как справиться с этим хаосом, я быстро прощаюсь с миссис Руссо и покидаю дом.

Глава 7

Грейсон

Прислонившись к черному кожаному дивану в центре гостиной Луки, оформленной в готическом стиле, я наблюдаю за тем, как он расхаживает по комнате.

В день совместного ужина произошло похищение Нико, нашего талантливого хакера. С тех пор мы тщательно искали его, обыскивая все возможные места, где Фальконе могли бы его спрятать, но наши усилия не увенчались успехом. Прошло уже две недели, мы до сих пор не получили тело, так что, скорее всего, он все еще жив. Фальконе никогда не упустили бы возможность позлорадствовать, что им наконец удалось нас переиграть.

– Мы должны показать им, как легко нам было бы схватить одного из них на улице, – говорит Лука, не переставая носиться по комнате.

– Так давай сделаем это.

Это будет нетрудно. Фальконе небрежны, и, несмотря на численное преимущество, их мастерство оставляет желать лучшего. Похищение Нико они наверняка планировали месяцами.

– Нам нужно их выманить. Марко – хренов психопат. Откуда, блять, у него столько людей? Кажется, что каждый раз, когда мы убиваем одного из них, на его месте появляются сразу двое. – Лука полон ярости.

– Послушай, мы не должны их недооценивать, особенно после того, что они сделали с Сиенной. Они могут быть беспечными, учитывая их численное превосходство. До сих пор нам удавалось отражать их атаки, но теперь нужно показать, что мы способны нанести удар по их близким. Мы создадим угрозу и потребуем вернуть Нико.

Один неверный шаг – и жизнь нашего хакера окажется в опасности. Возможно, Фальконе и невежественны, но это не делает их менее опасными.

– Как насчет того, чтобы сблизиться с его очаровательной кузиной Евой? Она, знаешь ли, темная лошадка. Пригласи ее на несколько свиданий и привлеки их внимание. Тогда мы сможем донести наше послание как следует.

Прекрасно. Пригласить Фальконе на свидание – это именно то, что мне нужно!

– Для тебя это не составит особого труда, – говорит Лука, словно почувствовав мои сомнения. – Она довольно горяча.

Однако меня занимает только очаровательная блондинка, которая, кажется, полностью завладела моими мыслями.

– Ну что ж, попробую воспользоваться своим обаянием и узнаю, что можно сделать, – с легкой улыбкой произношу я, протягивая руку к чашке кофе на столике.

– Да ладно тебе, все будет хорошо. Похоже, сейчас тебе не помешает небольшая интрижка, – с улыбкой говорит Лука.

Он прав, но даже если я соглашусь на это, то перепихон с другой девушкой не поможет мне забыть о Мэдди. Кажется, это невозможно.

Чтобы отвлечься, я спрашиваю:

– Не было ли прошлой ночью подозрительных происшествий, связанных с поставкой наркотиков?

– Кажется, на этом фронте все спокойно.

Хорошо. По крайней мере, одна часть бизнеса находится под контролем.

Глава 8

Мэдди

Пятница накануне Дня святого Валентина – идеальный вечер для ужина с родителями. Я все еще одинока, и мне предстоит встреча с матерью, которая слишком беспокоится о моей личной жизни или, точнее, о ее отсутствии. К тому же я не видела Грейсона с той неловкой, но очень горячей ссоры, которая произошла между нами у Сиенны.

Это случилось больше трех недель назад, и я старалась забыть о нем и о том злополучном поцелуе. Даже сходила на несколько свиданий, но ни одно из них не вызвало искры. Мне было до смерти скучно слушать, как парни неторопливо обсуждали свои рабочие или финансовые вопросы, я еле подавляла зевоту. Я все еще переживала из-за того, что попросила Грейсона, большого и грозного мафиози, беречь себя. Не знаю, о чем я думала в тот момент, но это было слишком личное.

Я быстро надеваю черное трикотажное платье с высоким воротом, дополняя его колготками и кожаными сапогами на каблуках. Затем наношу немного туши.

Я потратила почти час на выпрямление волос, которые такие длинные и густые, что на это всегда уходит много времени, но не могу же я позволить своей матери смотреть на меня свысока. Если я буду выглядеть идеально, у нее останется меньше поводов для придирок. Эх, и зачем я согласилась на все это?

Я допиваю последние капли просекко, и пузырьки приятно покалывают мой язык. Этого количества игристого должно хватить, чтобы выдержать сегодняшний вечер.

Телефон на стойке пищит, водитель такси уже ждет меня снаружи. Желая поскорее закончить этот вечер, я вздыхаю и, схватив сумочку и кожаную куртку с барного стула, направляюсь к выходу.

Поездка до ресторана Ля Браззери в центре города проходит быстро и без каких-либо происшествий. Прохладный воздух обволакивает тело, заставляя дрожать, когда я наконец распахиваю стеклянную дверь. Внутри меня сразу встречает жизнерадостная девушка. Ее улыбка кажется слишком яркой для моего настроения, ведь все, что я чувствую, – это страх и беспокойство.

– Добрый вечер, мисс! У вас заказан столик? – спрашивает она, постукивая пальцем по своему айпаду.

Я осматриваю зал и сразу замечаю родителей, которые сидят в самом центре. Отец радостно улыбается и приветственно машет мне рукой, а мама, оторвавшись, как я полагаю, от винной карты, поднимает голову и сразу же ее опускает.

Отличное начало.

Я улыбаюсь отцу, поднимаю руку и шевелю пальцами, а затем снова обращаю взгляд на хостес.

– Я встречаюсь здесь с родителями, – говорю я, указывая на них, и девушка с улыбкой провожает меня к столику.

Официант отодвигает для меня стул из темного дерева, и я осторожно сажусь, аккуратно положив сумочку и пальто на стул рядом. Место, где должен был сидеть мой спутник.

– Привет, дорогая, ты прекрасно выглядишь! – говорит папа, легонько подталкивая маму локтем, словно хочет, чтобы она тоже обратила на меня внимание.

– Привет, – произношу я, пытаясь скрыть раздражение в голосе.

– Как у вас дела с Грегори? Почему ты его не пригласила? – спрашивает мама высоким, пронзительным голосом, и я сжимаю переносицу, ожидая, что вот-вот в голове вспыхнет пульсирующая боль.

Зачем я вообще рассказала ей о нем? О, подождите, я ведь всегда стараюсь произвести на нее впечатление.

– Мам, мы сходили всего на несколько свиданий, и я пока не знаю, что будет дальше. Он милый и хороший парень, но я не уверена, что это серьезно.

– О, Мэдди, перестань витать в облаках. «Милый парень» – это ведь совсем неплохо, это стабильность, которая тебе подходит. В конце концов, ты же всего лишь визажист.

– Кэрол! – восклицает отец, глядя на меня с извиняющимся выражением лица.

– А что? – Она пожимает плечами, сохраняя невозмутимый вид.

Папа всегда старался меня защитить, но нужно отдать должное маме – она очень настойчива. Я не хочу, чтобы они ссорились из-за меня, однако папа всегда любил меня такой, какая я есть.

– У меня своя студия макияжа и собственная квартира, большое вам спасибо, но у меня все хорошо, – резко отвечаю я, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Внезапно через открывающуюся дверь в ресторан врывается прохладный ветер, за которым следует фальшивый смех, привлекающий мое внимание. Не в силах сдержаться, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на его источник, и от уведенного у меня перехватывает дыхание. В зале становится душно, как в сауне. Каждый чертов раз, когда я вижу его, мое сердце начинает бешено колотиться, как бы я ни старалась успокоиться.

Девушка, стоящая рядом с Грейсоном, выглядит как модель. На ней платье с глубоким декольте, из которого почти вываливаются искусственные сиськи, и она нежно проводит рукой по его мощному бицепсу. Я же не могу оторвать взгляд от Грейсона, который выглядит просто великолепно в своем черном, сшитом на заказ костюме. Дорогая ткань обтягивает его тело, демонстрируя рельефные мышцы, а белоснежная рубашка оттеняет загорелую кожу и короткие песочные волосы. Я пытаюсь отвести глаза, но не могу.

Как завороженная, я наблюдаю за тем, как Грейсон наклоняется и шепчет что-то на ухо своей спутнице, а потом поднимает голову и смотрит прямо на меня. Я закатываю глаза, но он лишь улыбается в ответ, и этой улыбки достаточно, чтобы мои трусики намокли.

Не желая доставлять ему удовольствия от осознания того, что я пускаю по нему слюни, я отворачиваюсь и обращаюсь к матери. К черту его самого и его глупую, притягательную улыбку! Я тянусь к меню, открываю его, пытаясь скрыть смущение, и понимаю, что в данный момент мне не под силу с ним справиться.

Я слышу позади тяжелые шаги и раздражающий смех, от которого мне кажется, что из ушей вот-вот пойдет кровь. Чем ближе Грейсон подходит к нашему столику, тем больше электрических разрядов пробегает по моему телу. Как бы случайно я вытягиваю ногу из-под стола, и Грейсон, споткнувшись о нее, чуть не падает на стол. От силы удара его ладоней о столешницу столовые приборы взлетают в воздух.

– Что происходит? – обеспокоенно восклицает мама, а я изо всех сил стараюсь сдержать смех.

Я все еще прячу лицо за меню, но мне не нужно смотреть на Грейсона, чтобы понять: он хочет меня убить.

– О, простите, сэр, я не знаю, обо что вы споткнулись. С вами все в порядке? – в недоумении спрашивает официантка.

Медленно опуская меню, я оказываюсь лицом к лицу со своим заклятым сногсшибательно красивым врагом.

Его челюсть слегка подергивается, когда он смотрит на меня, приподняв бровь.

– Ну здравствуй, солнышко, – говорит он, растягивая слова.

– Грейсон, – приветствую его я, стараясь сохранять нейтральный тон.

Я ожидаю, что он рассердится, но вместо этого замечаю его голодный взгляд, блуждающий по моему телу. Грейсон наклоняется вперед, и, когда его лицо оказывается всего в нескольких дюймах от моего, я чувствую, что не могу дышать, а сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди. Грейсон нежно касается губами моей щеки, и мне приходится приложить все усилия, чтобы не застонать. Наконец он выпрямляется, и я с облегчением выдыхаю, когда он покидает мое личное пространство.

– Прошу прощения за свою неловкость. Я не знаю, что случилось, и не хочу мешать вам ужинать, – говорит он с улыбкой, обращаясь к моим родителям.

Облокотившись на стол и подперев подбородок рукой, я одариваю его очаровательной невинной улыбкой, однако внутри меня бушует гнев, и я едва сдерживаю желание наброситься на него и стереть эту ухмылку с его лица.

Грейсон удаляется вместе с девушкой, которая не отходит от него ни на шаг, а взволнованная официантка принимает у нас заказ. Я выбираю стейк с картошкой и различными гарнирами, время от времени украдкой бросая взгляд на Грейсона.

– Если ты и дальше будешь встречаться с такими мужчинами, то никогда не найдешь того, кто с тобой останется. Сколько уже было свиданий, и все безрезультатно! Мне стыдно за тебя. – Мать усмехается, нарушая мой ступор. У меня нет сил возражать ей, я слишком занята тем, чтобы не расплакаться, а она не выносит слез.

– Прошу прощения, мне нужно в туалет.

Это означает, что придется пройти мимо флиртующего Грейсона. Вот бы этот человек не имел для меня никакого значения, а его поцелуй не был лучшим в моей жизни!

Когда я встаю, папа сжимает мою руку, и этого жеста достаточно, чтобы в уголках глаз начали скапливаться слезы. Несмотря на то что мы уже много лет живем отдельно, мама по-прежнему знает, как причинить мне боль. И я позволяю ей это делать, потому что отчаянно хочу показать, какая я особенная. Я опускаю голову и быстро прохожу мимо столика Грейсона. Не знаю, сколько еще смогу сдерживать свои чувства, но я больше не могу отрицать, что ревную. Мне завидно, что он трахается с кем угодно, только не со мной.

Оказавшись в безопасности уборной, я закрываюсь в кабинке и с облегчением выдыхаю. Мне так нужна минутка покоя перед тем, как мама начнет готовить новое испытание.

Этот вечер за ужином в кругу семьи дается мне с большим трудом. А тут еще и Грейсон со своими манящими, притягательными губами. Его усмешка, когда он флиртует с женщиной, которая является моей полной противоположностью, вызывает у меня раздражение. Неужели она ему нравится? Эта новость не должна была меня ранить, но что есть, то есть.

Шум открывающихся и закрывающихся дверей отвлекает от размышлений, и я прижимаюсь спиной к дверце кабинки.

– Солнышко, ты здесь? – спрашивает Грейсон, и от его глубокого голоса по моему телу бегут мурашки.

Я не могу позволить ему увидеть меня в таком состоянии, и лучше бы он не приходил сюда, чтобы посмеяться. Прежде чем показаться перед ним, я надеваю привычную маску стервы и медленно открываю дверь. Это единственный способ защитить свое сердце.

– Чего ты хочешь, Грейсон? – спрашиваю я, выходя из кабинки, и тут же сталкиваюсь с его широкой грудью.

Для женщины я довольно высокого роста, но Грейсон по сравнению со мной кажется настоящим великаном. Его рост составляет около шести футов четырех дюймов, и он возвышается над большинством людей, излучая силу и властность. Я отстраняюсь и поднимаю подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза, и, к своему удивлению, замечаю в них беспокойство.

– Когда ты выходила из-за стола, мне показалось, что ты вот-вот расплачешься. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. – Он поднимает руки в знак капитуляции. – Пожалуйста, не кричи на меня, я и так смущен, после того как ты подставила мне подножку перед моей дамой, – ухмыляется он.

Боже, ну и придурок. Но какой красивый! Когда он улыбается, у меня внутри все переворачивается, а трусики намокают. Я сжимаю бедра, неловко переминаясь с ноги на ногу. Вот как он действует на меня, когда входит в мое личное пространство. Его пряный аромат будоражит все мои чувства, а желание разливается по венам, вступая в опасный симбиоз с гневом и ревностью.

– Это была случайность, – пожимаю я плечами, стараясь отвести взгляд, но Грейсон, не дав мне этого сделать, прижимает указательный палец к моему подбородку и наклоняется так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

В его глазах я замечаю вспыхнувший голод, и с каждым мгновением, пока он наклоняет свою голову к моей, мое дыхание становится все более тяжелым.

Нет, Мэдди, он встречается с другой женщиной.

Я закрываю глаза и отворачиваюсь от него, но Грейсон делает глубокий вдох и касается губами моего уха, нежно лаская чувствительную кожу.

– Я не думаю, что это была случайность. Скорее всего, ты просто немного ревнуешь.

Он прав.

Мозг кричит, чтобы я убежала, послала его ко всем чертям и забыла, но в памяти до сих пор звучат слова моей мамы о «милом парне».

Я снова поворачиваюсь к нему, и наши губы оказываются всего в одном дюйме друг от друга.

– А если и так? – спрашиваю я, прикусывая нижнюю губу.

– Я всегда думал, что ты бы не стала со мной спать, даже если бы я был последним мужчиной на планете. Я отчетливо помню, как ты произнесла эти слова за обеденным столом в прошлое Рождество, перед тем как пригрозить ударить меня ножом, если я еще раз к тебе прикоснусь, – с усмешкой говорит он.

– Верно, – говорю я, но понимаю, что мой ответ звучит не слишком убедительно, потому что голос прерывается на полуслове.

– Тогда почему ты покраснела? Я настолько тебя разозлил или ты просто хочешь меня?

– И то и другое, – честно отвечаю я, и его брови удивленно приподнимаются.

Я никогда не была честна с собой, если дело касалось моих чувств. Весь прошедший год я старательно отталкивала его, надеясь, что Грейсон оставит меня в покое и мои чувства сойдут на нет. Но этого не происходило.

Внезапно Грейсон обнимает меня за талию и притягивает к себе.

– Это плохая идея, солнышко, – хрипит он.

– Я знаю. – Я обнимаю его за шею и нежно улыбаюсь, а Грейсон, глядя на меня, облизывает губы.

О, этот рот!

– Ты же знаешь, что я не хожу на свидания.

– Ну, увидев тебя сейчас на свидании, позволю себе не согласиться, – возражаю я.

– Мэдди, ты же понимаешь, о чем я, – говорит он, тяжело вздыхая.

Я медленно убираю руки с его шеи, но Грейсон успевает перехватить их прежде, чем я – коснуться его груди.

– Послушай, все в порядке. Давай забудем и вернемся к нашей взаимной неприязни. Так будет проще.

– Но, солнце, проблема в том, что в эту игру играет только один из нас. Мои чувства к тебе совершенно противоположны. Я постоянно думаю об этих идеальных губах и упругих сиськах. Каждый раз, когда ты злишься на меня, все, чего я хочу, – это заткнуть членом твой очаровательный ротик. Однажды я уже позволил тебе оттолкнуть меня, и, если мы снова начнем сближаться, не думаю, что смогу остановиться.

Его заявление заставляет меня похолодеть. Все это время Грейсон отталкивал меня по той же причине, по которой я отталкивала его: ему нравится выводить меня из себя.

– Но я хочу этого. Покажи, что ты можешь, здоровяк.

В следующее мгновение я оказываюсь прижатой спиной к кафельной стене.

– Ты должна меня бояться, Мэдди. Ты знаешь, кто я и чем занимаюсь, и все же ты не можешь меня не дразнить. Это просто глупо, – усмехается он, поднимая платье и хватая меня за бедра.

Он впивается пальцами в мою плоть, приподнимая и прижимая меня к стене. Я обвиваю его ногами и чувствую, как его возбужденный член трется о мое самое чувствительное местечко. От этого прикосновения с моих губ срывается стон.

– Солнышко, попроси меня остановиться. Скажи, что это плохая идея.

Он внимательно смотрит мне в глаза, словно ожидая, что они все скажут за меня, но не находит там нужных слов.

– Не могу, не смей останавливаться.

Кажется, что мы смотрим друг на друга целую вечность. Слышно только наше тяжелое дыхание, а его член буквально подергивается от напряжения.

– Только не говори, что я тебя не предупреждал.

В ответ на его слова я шумно выдыхаю, и в тот же миг его губы накрывают мои. Поцелуй быстро становится страстным. Грейсон словно захватывает мой рот, проникая в него языком, а я запускаю пальцы в его волосы. Он стонет, и я чувствую, что не могу дышать, но в этот момент мне все равно. Особенно когда его грубая рука обхватывает мое лицо, а зубы прикусывают губу.

– Ой!

– Замолчи, детка, тебе ведь это нравится, – шепчет он, дразня меня, и снова приникает к моим губам.

Я сильнее прижимаюсь спиной к стене, и Грейсон хватает меня за ягодицу другой рукой.

– Боже, твоя попка чертовски идеальна, и я не могу дождаться, когда смогу насладиться ею, – шепчет он мне на ухо, и я не в силах сдержать стон.

Ммм, он любитель попок.

Он сжимает мои ягодицы, а затем медленно поднимается вверх, и я вздрагиваю, когда его пальцы касаются обнаженной кожи над колготками.

– И именно сегодня ты решила одеться по погоде, – хмыкает он, пробираясь под резинку и нежно обхватывая через атласные стринги мою пульсирующую киску. – Черт, солнышко, ты уже готова для меня, – шепчет он, уткнувшись лицом в мою шею и оставляя на ней жадные поцелуи.

Я запрокидываю голову, чтобы облегчить ему доступ, совершенно забыв о том, где мы находимся. Грейсон сдвигает мои трусики в сторону и, проникнув пальцами между нежными складками, начинает медленно ласкать меня. Мои глаза закатываются от этих божественных ощущений.

– М-м, да, продолжай, – шепчу я, двигая бедрами в такт его ласкам. – О, блять! – вырывается у меня, когда он погружает в меня два пальца.

Мышцы моего влагалища сжимаются вокруг них, и Грейсон накрывает ладонью мой рот, чтобы заглушить стоны.

– Хотя бы раз закрой свой милый ротик, – шепчет он, убирая руку, и я киваю в знак согласия. – Я серьезно. Иначе мне придется использовать другие методы, чтобы заставить тебя замолчать.

Эти слова и настойчивый тон вызывают волну удовольствия в самой глубине моего существа. Он ускоряет движения пальцев, и мне приходится так сильно закусить губу, чтобы не издать ни звука, что я даже боюсь, не прокусила ли ее.

Грейсон нежно ласкает мой клитор большим пальцем, а затем вновь погружается в мое тело. Комнату наполняет хлюпающий звук, когда он входит и выходит из меня, и я подхожу так близко к оргазму, что уже готова сказать ему об этом, но он внезапно касается губами моего уха.

– Я чертовски голоден, – он говорит полушепотом, почти рыча, – и хочу узнать, какова ты на вкус. Обслуживание здесь слишком медленное.

Он внимательно осматривает комнату, словно чувствует мои внутренние сомнения относительно нашего местонахождения. Его руки возвращаются к моим бедрам, и он призывает меня снова обнять его за талию. Грейсон подводит нас к входной двери, и я прижимаюсь к ней спиной. Я вопросительно смотрю на него, а он отвечает своей сексуальной ухмылкой.

– Положи ноги мне на плечи, – говорит он, ставя меня на трясущиеся ноги, и опускается передо мной на колени.

Я встречаю его страстный взгляд и подчиняюсь приказу, но внезапно чувствую неуверенность. Однако Грейсон не позволяет мне долго раздумывать и, задрав мое платье, быстро снимает колготки и трусики.

– Черт возьми, никогда больше не надевай колготки, – говорит он, снимая сапог сначала с одной моей ноги, а затем с другой вместе с колготками и нижним бельем.

Он вновь устраивается между моих ног, подхватывает сначала одну, затем другую и кладет себе на плечи. Я прислоняюсь спиной к двери, но вес моего тела приходится на его плечи, и, чтобы удержаться, мне приходится упираться руками в крашеное дерево.

– Боже, ты даже не представляешь, сколько раз я мечтал об этом, – говорит он, осыпая поцелуями внутреннюю поверхность моих бедер.

Внезапно его язык касается моего клитора, и он начинает ласкать его, чередуя облизывания и посасывания. Его пальцы снова проникают внутрь и застают меня врасплох, но их скольжение дарит удовольствие, и, вспомнив первое правило, я прикусываю предплечье, чтобы заглушить стоны. Давление внизу живота нарастает, кровь стучит в ушах, а тело охватывает жар. Закрыв глаза, я позволяю этим ощущениям волнами прокатиться по телу.

– Глаза на меня. Смотри, как я поглощаю тебя, пока ты кончаешь мне на лицо, – говорит Грейсон, и его дыхание касается моей киски.

Я встречаюсь взглядом с его пронзительно голубыми глазами, в которых отражается чистый голод. Затем он втягивает мой клитор в свой рот, и меня накрывает волна восторга. Мышцы влагалища сжимаются вокруг его пальцев, пока он с упоением наслаждается моим оргазмом.

– О боже, Грейсон! – восклицаю я. К черту правила, я тоже наслаждаюсь каждой секундой.

Он замедляет темп, а я, тяжело дыша, прижимаюсь к двери.

Черт возьми.

Меня захлестывает ощущение пустоты, когда я чувствую, как он медленно вынимает пальцы, осторожно опуская меня на дрожащие ноги. Я полностью дезориентирована. Грейсон аккуратно одергивает мое платье, затем поднимается на ноги, но остается в дюйме от меня. Заправив мои волосы за ухо, он нежно касается моих слегка припухших губ своими, еще хранящими сладковатый привкус моих соков.

– Я-я…

Мне трудно выразить свои чувства словами, поэтому я просто обхватываю его внушительный член через штаны и спрашиваю:

– А что насчет тебя?

– Ты считаешь, что все это было лишь ради твоего наслаждения?

Его смех эхом разносится по пустой комнате, а у меня в животе порхают бабочки.

– Мы можем повторить это, солнышко. Тогда ты сможешь делать со мной все, что пожелаешь, – говорит он, проводя рукой по лицу и прерывисто дыша.

Что же, черт возьми, происходит?

Я обнимаю его за шею и притягиваю к себе для нежного поцелуя. Однако он быстро отворачивает голову, и мои губы касаются только его щетинистой щеки.

– Что за хрень, Грейсон? Ты только что вытрахал из меня все слова, а теперь отказываешься от гребаного поцелуя. Ты серьезно?

На его лице появляется обида, когда я упираюсь рукой ему в грудь, чтобы оттолкнуть его, но он не двигается с места.

– Отойди, Грейсон. Все в порядке, мы больше не будем этим заниматься. Я поняла, у тебя, вероятно, действует правило одноразового использования и я свой билет уже потратила. Плакать не буду. Возвращайся к своей свиданке, можешь присунуть ей, чтобы кончить.

Я наклоняюсь, чтобы поднять с пола свою одежду и сапоги, а затем стремительно прохожу мимо него к кабинкам.

– Блять, – бормочет Грейсон, но я лишь закатываю глаза и продолжаю идти вперед.

Я распахиваю дверь кабинки и вхожу внутрь, намереваясь закрыть ее за собой, однако Грейсон, опережая меня, кладет на нее свою сильную руку и удерживает открытой. Его глаза светятся безумным огнем.

– Убирайся.

– Нет, – отвечает он.

– Между нами все кончено.

– Мэдди, я хочу тебя, – говорит Грейсон, прижимаясь ко мне всем телом. – Не сомневайся в этом.

– Тогда почему мне нельзя тебя поцеловать? – спрашиваю я, и он отступает на шаг назад.

– Это сложно, солнышко.

– Я не люблю сложности.

– А я думаю, что любишь, но сейчас позволь мне все упростить, – шепчет он, приблизив свое лицо к моему.

Грейсон берет в ладони мои пылающие щеки, и по моей шее пробегает дрожь. Закрыв глаза, я растворяюсь в его мягких поцелуях. Наши губы переплетаются в чувственном танце. Вот бы это было навсегда.

Глава 9

Грейсон

Касание ее нежных и пышных губ, сопровождаемое мурлыканьем, – одновременно и прекрасно, и опасно. Мне трудно найти слова, чтобы объяснить, почему я последовал за ней. Однако то, как она прошла мимо столика, пытаясь сдержать слезы, вызвало во мне странное ощущение.

Нужно отдать ей должное: то, как Мэдди подставила мне подножку перед моей спутницей, было поистине гениально. Впрочем, я и не ожидал ничего другого от моей белокурой красавицы. Мы оба знаем, что Мэдди не испытывает ко мне ненависти. Ведь, черт возьми, она сама позволила мне насладиться вкусом ее киски прямо у двери туалета.

Боже, если это была закуска, то я не могу дождаться основного блюда!

Мэдди будет в восторге, когда я продемонстрирую ей, что такое настоящий секс. Я знаю, что это неправильно, но не могу сдержаться. Сексуальное напряжение, которое я испытывал почти год, привело меня к этому моменту. У меня не было другого выхода.

Однажды я нарушил свое правило никогда не целоваться, и вот мы здесь: я нежно целую ее губы и исследую ее рот языком, наслаждаясь вкусом сладкого просекко. Когда речь заходит о моем солнышке, мне кажется, она готова нарушить все правила.

Я прерываю поцелуй и замечаю, что Мэдди снова смотрит на меня, нахмурив брови. Прижимаясь губами к ее лбу, я притягиваю ее стройное тело к себе и прислушиваюсь к звукам, доносящимся из-за двери. Интуиция подсказывает мне, что что-то не так. После многих лет обучения в спецназе я знаю, что могу доверять своему чутью. Теперь я чувствую опасность еще до того, как она появляется.

Сегодня у меня свидание с Евой – двоюродной сестрой Марко. Мы были готовы к тому, что наша встреча не останется незамеченной нашими врагами, но я никак не ожидал, что в ресторане появится Мэдди. Она последний человек, которого я хотел бы вовлечь в эту историю.

Отчаянные крики на итальянском побуждают меня потянуться к кобуре, где лежит полуавтоматический пистолет. Руки так и чешутся, чтобы вытащить его, и тут мы слышим эхо выстрелов. Я крепче прижимаю к себе Мэдди и обхватываю пальцами рукоятку пистолета.

– Грейсон, что это было? Там же мои родители… – спрашивает она, а ее тело, прижатое ко мне, дрожит словно осиновый лист.

А ведь это обычный день моей жизни.

– Я прослежу, чтобы с ними все было в порядке. Сейчас я выйду, а ты ни в коем случае не выходи из этой комнаты. Запри дверь и не открывай ее никому, кроме меня, хорошо?

Мэдди кивает, но по ее лицу начинают течь слезы.

– Солнышко, это то, чему меня учили. Я пойду и устраню проблему, а потом отвезу тебя домой.

Я хочу, чтобы она оставалась сильной, потому что не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось.

– А что, если ты пострадаешь? – шепчет она.

– Не пострадаю, они не смогут причинить мне вреда, детка.

Подмигнув ей, я быстро чмокаю Мэдди в губы, а затем вытаскиваю из-за пояса пистолет, и ее глаза расширяются от удивления. Я выхожу из туалета и смотрю в сторону главных дверей, ведущих в ресторан. Жду и прислушиваюсь. Прежде чем действовать перед залом, полным невинных людей, мне нужно узнать, сколько здесь этих ублюдков.

– Пожалуйста, уберите оружие, сэр. Если вы не сделаете этого, нам придется вызвать полицию, – умоляет женщина мужчину, и из их разговора я могу предположить, что он здесь один.

– Ева, что ты себе позволяешь? Немедленно уходи отсюда! Чертова тупица! – восклицает мужчина с сильным итальянским акцентом.

Когда он приближается, в зале раздаются вздохи, но это было ожидаемо. Ева – дикарка, которая не желает подчиняться кузену.

За множество посещений этого заведения я досконально изучил его обстановку и не случайно выбрал столик, который находится в непосредственной близости от туалетов. Конечно, я собирался воспользоваться ими, но только не в компании Мэдди. Она была приятным отвлекающим фактором.

Я неподвижно стою на своем посту, внимательно прислушиваясь к приближающимся шагам. Выбрав момент, я стремительно распахиваю дверь и хватаю невысокого итальянца за горло. В его глазах появляется страх, и он отчаянно пытается достать пистолет, а в следующую секунду я уже смотрю прямо в дуло его пушки. Руки мужчины дрожат, когда я крепче сжимаю его шею, однако он не стреляет в меня по той же причине, по которой и я не убил его сразу: на нас смотрит слишком много людей.

– Я так не думаю, – твердо говорю я.

Как бы мне ни хотелось вышибить ему мозги, я не могу. По крайней мере, не здесь. Я нахожусь в этом месте, чтобы передать сообщение. Очевидно, что поджога их склада вместе с тремя людьми и возврата нашей партии кокаина было недостаточно. Они оказались настолько глупы, что в отместку забрали Нико.

Я с силой выбиваю оружие из его рук, и оно с глухим стуком падает на пол. Затем извлекаю из заднего кармана нож, подношу его ко лбу итальянца и провожу лезвием через лоб к щеке. Из образовавшейся раны сразу же начинает сочиться алая кровь, а итальянец втягивает воздух, закусив губу, и начинает дрожать в моей хватке.

Он моргает, пытаясь справиться с кровью, которая стекает по векам, а я притягиваю его ближе и наклоняюсь к его уху.

– Ты расскажешь Марко о том, как легко мне было забрать одного из членов его семьи, и ты не смог меня остановить. Если он будет продолжать в том же духе, мы заберем всех, кто ему дорог, одного за другим. У него есть двенадцать часов, чтобы вернуть Нико целым и невредимым. А если он этого не сделает, то ему придется попрощаться с очаровательной Евой, – говорю я, указывая на невозмутимую Еву, которая задумчиво грызет свои длинные ногти.

Я отшвыриваю его пистолет ногой и отпускаю итальянца, который хватается за горло и пытается отдышаться. Он кивает, а затем выбегает из ресторана, и в этот миг я замечаю, с каким ужасом смотрят на меня родители Мэдди. После двух минут общения с ее матерью я могу сказать, что она мне не понравилась. Как я понимаю, именно из-за нее мое солнышко выбежала из-за стола в слезах. Однажды Сиенна рассказывала Келлеру, что беспокоится за подругу. Похоже, она считает, что мама Мэдди слишком давит на нее, заставляя найти парня и выйти замуж. Хотя я считаю, что ей повезло избежать этой участи.

Ради нее я стараюсь сохранять спокойствие и, натягивая улыбку, делаю глубокий вдох. Однако я не могу позволить ей уйти с ними домой. Они не заслуживают такого замечательного человека, как Мэдди.

Когда я подхожу к их столику, женщина изображает улыбку, но ее взгляд выдает страх. Она боится меня, но так и должно быть.

– Еще раз здравствуйте, мистер и миссис Питерс, – приветствую я их, протягивая руку для рукопожатия.

С моих пальцев капает кровь, и я спешу вытереть их о штаны, прежде чем снова протянуть руку.

– Роберт, – отвечает отец Мэдди и пожимает мне руку, хотя он, очевидно, тоже напуган.

– Вы ведь Грейсон, верно? Не знаете, где Мэдди? – снисходительно осведомляется у меня ее мать.

– Она в безопасности, и я собираюсь отвезти ее домой.

– Мы не можем позволить ей уйти с этим человеком, он же сумасшедший! Разве ты не видел, что он только что натворил? – кричит ее мать на Роберта.

– Уверяю вас, со мной она в полной безопасности. И это был не вопрос. Желаю вам прекрасного вечера, – говорю я, стремясь поскорее завершить этот утомительный разговор и вернуться к Мэдди.

Я разворачиваюсь в сторону туалетов, подмигивая на ходу Еве. Она протягивает руку и ловит меня за пальцы, но я быстро отдергиваю их.

– Знаешь, мне все равно, что скажет мой кузен. Мы можем просто сесть и выпить, а потом ты отымеешь меня так, чтобы у меня искры из глаз посыпались, – мурлычет она, как-то странно скрещивая ноги, чтобы меня соблазнить.

– Нет, спасибо, – отвечаю я, оставляя ее сидеть на стуле с открытым ртом.

Добравшись до туалета, я стучу в дверь, сгорая от нетерпения поскорее прикоснуться к Мэдди.

– Солнышко, это я, можешь открывать.

Замок щелкает, и она появляется в дверном проеме: глаза опухли и покраснели, а макияж размазался. Она встречается со мной взглядом, а затем внимательно осматривает мое тело, словно проверяя, все ли в порядке.

– О, слава богу, с тобой все хорошо, я так переживала! – Она облегченно опирается на дверной косяк, прижимая руку к груди.

– Ты беспокоилась обо мне?

Не могу припомнить, чтобы кто-то когда-либо заботился о моей безопасности.

– Конечно я беспокоилась о тебе. Ты ведь побежал туда, хотя у того мужчины был пистолет.

В ее голосе явственно звучит паника, и я протягиваю к ней руки.

– Солнышко, иди сюда.

Она подбегает и прыгает в мои объятия, обвивая ногами мою талию и утыкаясь лицом в шею.

– Теперь ты понимаешь, почему это не лучшая идея?

Мне трудно произнести эти слова, но это правда. То, что произошло сегодня, и есть моя жизнь.

Мэдди смотрит на меня, и ее лицо становится серьезным.

– Я все еще хочу этого, – говорит она, и я замечаю, как в ее глазах вспыхивает озорство.

Мой член оживает, когда она прижимается к нему своей нежной киской, и я чувствую исходящий от нее жар. Обхватив руками ее ягодицы, я прижимаюсь губами к ее шее и нежно посасываю кожу. С губ Мэдди срывается стон, и я улыбаюсь от удовольствия.

– Грейсон, я хочу, нет, мне нужно, чтобы ты меня трахнул. Но если ты думаешь, что сможешь сделать это в туалете, то должна тебя разочаровать.

А вот и моя дерзкая девочка.

– Тогда нам лучше уйти отсюда. Потому что, если ты будешь продолжать тереться об меня своей сладкой киской, я не смогу сдержаться и просто наклоню тебя над раковиной, – шепчу я, едва сдерживая стон, потому что Мэдди снова начинает ерзать.

Думаю, мы официально преодолели точку невозврата.

Мэдди убирает ноги с моей талии, но я продолжаю поддерживать ее за бедра, пока она не коснется ступнями кафельного пола.

– Мне нужно попрощаться с родителями, – говорит она, прикусив губу.

– Не нужно, я уже сообщил им, что ты поедешь со мной.

Потрясенная, она не может сдвинуться с места.

– Ну же, я не могу дождаться, когда окажусь внутри тебя по самые яйца. – Я протягиваю ей руку, и Мэдди с улыбкой ее принимает.

Я веду ее к запасному выходу, через который мы попадаем на парковку. Открыв пассажирскую дверь, я кладу ладонь на поясницу Мэдди, помогая ей сесть в машину. Мне кажется странным, что мы так хорошо относимся друг к другу.

Мэдди посылает мне легкую улыбку через стекло, и этого достаточно, чтобы развеять все сомнения, которые меня мучают. Она знает, что я монстр, но все равно хочет меня.

Глава 10

Мэдди

Мерцающие огни Тайм Сквер давно остались позади. Я понятия не имею, где он живет, но предполагала, что недалеко.

Однако что мне вообще известно о Грейсоне?

В машине царит тишина, нарушаемая лишь его тяжелым дыханием. Я даже не осмеливаюсь украдкой взглянуть на него, опасаясь, что не смогу сдержать эмоции и наброшусь на него прямо здесь. Даже вид его напряженных рук, сжимающих руль, и выступающих на них вен, вызывает у меня жар.

– Я не знала, что ты живешь так далеко, – наконец произношу я, повернувшись к нему.

– А мы едем не ко мне, – отвечает он, его глубокий хриплый голос заставляет сердце биться чаще.

– Отлично. Тогда куда мы едем? В отель?

– Не-а, – отвечает Грейсон, не отрывая взгляда от дороги.

Проходит еще несколько мгновений, и он поворачивает налево, почти в полную темноту. Вокруг нет ни единого уличного фонаря, и, когда я вспоминаю, с кем на самом деле еду в машине, по телу пробегает страх.

Этот человек работает на мафию. Черт, убивает для мафии.

– Это не смешно, Грейсон, ты меня пугаешь. Отвези меня домой. – В голосе звучит паника, но он лишь ухмыляется, словно наслаждаясь моим страхом.

Грейсон останавливает машину, только когда мы подъезжаем к остаткам какого-то сгоревшего промышленного объекта.

Прищурившись, я пытаюсь рассмотреть окружающую обстановку, но единственное, что освещает это место, – фары автомобиля Грейсона. Я одна, черт знает где.

Грейсон заглушает двигатель, и наступившая тишина почти оглушает. Он пристально смотрит на меня с таким голодом в глазах, который словно проникает в самую душу, а затем нежно проводит пальцами по моему лицу, и я вздрагиваю в ответ. Желание нарастает, словно ком, и заставляет меня сильнее сжать ноги.

– Грейсон, что ты делаешь?

Все мои инстинкты словно оживают, когда в салоне гаснет свет и нас окутывает темнота.

– Ты хочешь узнать, где мы находимся? – спрашивает он, и я утвердительно киваю головой. – Это тот самый склад, который я сжег дотла в день нашей встречи у Келлера. Где-то там лежат три обгоревших трупа, – объясняет он ровным голосом.

Должна ли я бояться его еще больше? Возможно. Но что бы он ни говорил и ни делал, мое сердце тянется к нему.

– И что с того? Ты же знаешь, что я в курсе твоих дел, и тебе известно, что я тебя не боюсь. Так почему мы здесь?

– Солнышко, я не намерен ничего утаивать, и мне нужно, чтобы ты поняла: я не твой прекрасный принц. Да, я безумно хочу тебя трахнуть и думал об этом с нашей первой встречи. Но я никогда не смогу полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь. И не хочу разбить тебе сердце.

Я позволяю этим словам проникать в мое сознание, хотя они и ранят меня. Когда холодный воздух врывается в салон автомобиля, по моему телу пробегает дрожь. Я знаю, что он прав, однако впервые в жизни собираюсь сделать что-то для себя, потому что хочу этого.

– Тогда просто трахни ме… – Прежде чем я успеваю закончить предложение, он притягивает меня к себе за затылок и прижимается своими губами к моим.

Грейсон страстно целует меня, вторгаясь в рот, и я чувствую на его языке вкус скотча. Я обнимаю его за шею и притягиваю ближе, чувствуя, как он улыбается мне в губы.

Грейсон отстраняется и, проведя по моим губам указательным пальцем, слегка оттягивает нижнюю.

– Соси, – приказывает он и погружает палец в мой рот, так глубоко, что он почти касается задней стенки горла.

Я слегка прикусываю его палец, и, с шумом вздохнув, он тихо стонет.

– Я просил сосать, а не кусать, солнышко.

Его дыхание касается моей щеки, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Пока я нежно посасываю его палец, Грейсон наклоняется ближе и целует мой подбородок.

– Хорошая девочка, а теперь представь, что это мой член. Подумай, насколько заполнен будет твой ротик, когда я его трахну, – говорит он, нежно покусывая мочку моего уха, и мои трусики мгновенно намокают.

Он медленно вынимает палец из моего рта, и на его красивом лице появляется улыбка.

Потянувшись к нему через центральную консоль, я начинаю расстегивать его брюки, и Грейсон откидывается назад, предоставляя мне лучший доступ. Расстегнув ширинку, я вижу, как его внушительный член напрягается под тканью боксеров, и облизываю губы, а затем одариваю Грейсона соблазнительной улыбкой. Он проводит рукой по лицу и стонет, когда я расстегиваю его брюки и спускаю боксеры, чтобы освободить член. Я обхватываю его ствол пальцами и начинаю двигать рукой вверх-вниз, а заметив небольшую каплю светлой жидкости, вытекающую из головки, собираю ее подушечкой большого пальца, подношу ко рту и слизываю. Солоноватый вкус обволакивает язык.

– Черт, солнышко, – выдыхает он, пока я продолжаю ласкать его рукой.

Грейсон закрывает глаза и откидывает голову на подголовник, а затем протягивает левую руку и крепко обхватывает мою шею. Я отпускаю его член и вцепляюсь пальцами в мускулистое предплечье, пытаясь отодвинуть руку или отстраниться, но он лишь усмехается и приникает губами к чувствительному месту за моим ухом.

Часть меня хочет убежать, но большая часть – невероятно возбуждена. Все, о чем я могу думать, – это то, как он проникает в меня, заставляя кричать от наслаждения.

Внезапно Грейсон ослабляет хватку, и я делаю глубокий вдох. Меня охватывает облегчение, которое быстро сменяется чистым желанием. Я хочу его прямо сейчас.

– Я думала, ты сказал, что собираешься меня трахнуть, – говорю я, тяжело дыша.

Он накручивает прядь моих волос на пальцы, а затем тянет за нее, и мою голову пронзает острая боль.

– Моя опасная и развратная девочка жаждет, чтобы ее трахнули, – шепчет он, приподнимая мое лицо и открывая шею.

Его хриплый голос вызывает трепет во всем моем теле.

Черт, он назвал меня своей.

Я обхватываю ладонями его лицо и впиваюсь в его нижнюю губу, а Грейсон, в свою очередь, хватает меня за волосы на затылке и тянет с такой силой, что снова причиняет боль. Однако эта боль лишь усиливает мое желание.

Через секунду он уже задирает платье и касается резинки моих колготок.

– Эти чертовы колготки! – с раздражением восклицает он, срывая их.

Следом отправляются сапоги, а потом он задирает мое платье до талии.

– Здесь слишком тесно, – говорит он, – а для того, что я задумал, нам нужно больше места.

Он отводит руки и садится на водительское сиденье, оставляя меня в полуобнаженном виде, тяжело дышащей и готовой взорваться в любую секунду.

– Блять, Грейсон, ты шутишь?!

Он хихикает и, открыв водительскую дверь, выходит из машины.

Какого хрена?

В следующую секунду пассажирская дверь, к которой я прислонялась, резко открывается.

– Грейсон! – кричу я, падая и ожидая удара о камни, но его сильные руки подхватывают меня под мышки, и он вытаскивает меня из машины.

Когда он поворачивает меня к себе, его лицо озаряет озорная улыбка. Я обвиваю ногами его торс и ощущаю, как твердый, как камень, член упирается в бедро. Грейсон обходит машину, фары которой по-прежнему являются единственным источником света в этой глуши, и осторожно кладет меня обнаженной спиной на капот, под которым все еще урчит двигатель. Уложив на вибрирующий металл, он накрывает меня своим телом.

– Так гораздо лучше, – говорит он, целуя меня в губы и проводя тыльной стороной ладони по щеке. – Теперь я могу трахнуть тебя как следует.

– Пожалуйста, Грейсон, – умоляю я.

Он прерывает мои мольбы поцелуем и проводит рукой по платью, наконец добираясь до трусиков. Я закрываю глаза и запрокидываю голову, а он с легкостью срывает с меня стринги. Холодный воздух обдувает мою кожу, когда он раздвигает мои ноги, заставляя открыться для него.

– О боже, ты охрененно влажная и, кажется, готова принять меня, не так ли, солнышко?

Он нежно проводит пальцами по внутренней стороне моего бедра, едва касаясь пульсирующей от желания киски, и я стону от разочарования.

– Как я погляжу, ты ненасытная девочка, – шепчет он, проводя указательным пальцем от клитора до влагалища, и от одного этого прикосновения у меня начинают дрожать ноги.

– О, черт возьми, Грейсон, еще! – стону я, выгибая спину, и Грейсон, смеясь, погружает в меня пальцы, доводя меня до предела.

– Моя прекрасная маленькая шлюшка уже готова принять меня?

Со мной никогда раньше так не разговаривали, и, признаться, мне это нравится. Я готова быть его шлюхой в любой день недели.

– Пожалуйста…

Он вынимает из меня пальцы, оставляя ощущение пустоты, и, обхватив сильными руками за талию, переворачивает на живот. Я выставляю руки перед собой, чтобы смягчить удар о теплый и грохочущий капот его машины и прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать стон, чувствуя, как его член скользит вверх и вниз по моей промежности.

Запустив пальцы в мои волосы, Грейсон откидывает мою голову назад, открывая шею. В начале я вскрикиваю от боли, но в то же время он проникает в меня, и волна наслаждения охватывает все мое существо.

– Твою мать, Грейсон!

Он прижимается к моей спине и входит с неистовой силой, больно прикусывая нежную кожу на шее. Звуки, возникающие от ударов его бедер о мои ягодицы, и наше тяжелое дыхание кажутся слишком громкими. Все мое тело начинает содрогаться, и, почувствовав эту дрожь, Грейсон крепко сжимает мои бедра, притягивая ближе к себе.

– Блять, солнышко, ты просто великолепна, – шепчет он между толчками, посасывая кожу на моем горле.

– Я так близко, – с трудом выдыхаю я, закрывая глаза и ощущая, как меня накрывает волна наслаждения.

Грейсон переворачивает меня на спину и прижимается ко мне своим сильным телом, словно заключая в клетку.

– Я хочу видеть твое прекрасное лицо, когда ты кончаешь, солнышко.

Он кладет руки по обе стороны от моей головы и, прижимаясь губами к моим губам, наконец, доводит меня до экстаза.

Я чувствую, как кровь стучит у меня в ушах, а сердце готово выпрыгнуть из груди, и стону ему в рот, слегка прикусывая его губы.

– Покричи для меня, солнышко. Я хочу, чтобы демоны в аду услышали, как ты произносишь мое имя, – говорит он, и я обхватываю его голову обеими руками.

Когда я кончаю, мое тело охватывает дрожь, и я громко выкрикиваю его имя.

– Блять, – восклицает он, достигая оргазма и наполняя меня своим семенем.

Через несколько мгновений Грейсон замедляется, но продолжает нежно входить и выходить из меня. Я чувствую, как мои ноги все еще дрожат вокруг его тела.

– Твою мать, солнышко, это было… Черт…

Я поднимаю глаза и вижу, как он, прерывисто выдохнув, проводит рукой по лицу. А затем улыбается и нежно целует меня в лоб.

– Давай уедем отсюда, – предлагает он, протягивая мне руку.

Принимая ее, я не могу поверить, что мы сделали это именно здесь.

Мои мысли возвращаются к мертвым телам, которые лежат где-то среди руин, и я резко вырываю свою руку и направляюсь к пассажирской двери. Грейсон в замешательстве приподнимает бровь, но я закатываю глаза и, распахнув дверцу, сажусь внутрь. Он запрыгивает на водительское сиденье, захлопывает дверцу и с диким выражением лица поворачивается ко мне.

– Что это было?

– Ничего.

Осознание того, что только что произошло, обрушивается на меня, как тонна кирпичей. Это, безусловно, был лучший секс в моей жизни, но меня охватывает грусть, когда я понимаю, что…

Что мы не можем повторить это снова. Он никогда не станет тем мужчиной, которого я хочу видеть рядом с собой. Поэтому я не могу позволить своему сердцу привязаться к нему.

Глава 11

Грейсон

Святое дерьмо.

Я был уверен, что секс с Мэдди окажется незабываемым, но то, что произошло сегодня, превзошло все мои ожидания. Она создана будто специально для меня. Теперь, когда я испытал это наслаждение, я не представляю, как смогу от него отказаться. Я просто не в силах это сделать.

На обратном пути к моему пентхаусу я не могу перестать смотреть на нее, но с тех пор, как мы сели в машину, Мэдди не проронила ни слова. Она просто смотрит в окно, ее светлые волнистые волосы слегка растрепаны, одежда в бес-порядке, а колготки, которые я с нее сорвал, остались лежать где-то на дороге.

Только что оттраханая Мэдди просто идеальна. И мне следовало догадаться, что после того проклятого поцелуя она перевернет мой мир.

Я кладу руку ей на бедро, и она вздыхает. Ее глаза опухли и покраснели. И, как и накануне вечером, когда я вижу ее расстроенной, мое сердце пронзает острая боль. Блять, я бы даже сказал, что видеть страдания Мэдди гораздо хуже, чем узнать, что твоя жена изменила тебе с твоим лучшим другом. В моем браке не было любви, я всегда это знал. Тот день, когда Мэдди поцеловала меня, лишь подтвердил это.

Моя жена редко целовала меня, и я не ощущал от нее ничего похожего на любовь. Из-за этого я держался подальше от Мэдди, не желая рисковать и причинять ей боль.

Мое черствое сердце не способно любить ее так, как она того заслуживает и как она этого жаждет. Но я эгоистичный мудак, и, пока она позволяет мне трахать ее, я буду продолжать это делать.

Я вытираю слезу, катящуюся по ее щеке, и она грустно улыбается мне в ответ.

– Солнышко, что случилось?

– Просто сегодня был трудный день, и я очень устала. Не мог бы ты отвезти меня домой?

– Нет, я хочу, чтобы ты провела эту ночь в моей постели. Это ближе, а утром я отвезу тебя домой, хорошо? – Слова вырываются из моего рта прежде, чем я успеваю осознать, что говорю.

Я веду себя как сентиментальный придурок, но мне хочется заключить ее в объятия и заснуть рядом.

Мэдди согласно кивает и прижимается к моей руке.

– Хорошая девочка.

Внезапно моя грусть рассеивается, уступая место голоду, который прячется за ней. Я ухмыляюсь и провожу рукой по телу Мэдди, задерживаясь на ее бедре. Мой член начинает твердеть в штанах, и, крепко вцепившись в руль, я выжимаю газ. Мне нужно отвезти нас домой прежде, чем я решу остановиться и трахнуть ее на какой-нибудь другой парковке.

Желудок сжимается от волнения, когда я подъезжаю к подземному гаражу своего дома и киваю двум охранникам, чтобы они открыли шлагбаум. Мысль о том, что совсем скоро я введу Мэдди в свой дом, наполняет меня страхом.

– Ты не говорил, что живешь в таком роскошном месте, где тебя встречает охрана, – смеется она.

– Да, черт возьми, это великолепное место, но, подожди, пока не увидишь квартиру, – отвечаю я, подмигивая.

Переезд из Чикаго в Нью-Йорк и знакомство с Лукой и Келлером стали поворотными моментами в моей жизни.

Я оставляю автомобиль на месте, которое выкупил, и выключаю двигатель.

– Давай уложим тебя в постель, – предлагаю я, и ее смех наполняет салон.

Открыв дверцу, я выскальзываю наружу, обхожу машину спереди и направляюсь к пассажирской стороне.

Я распахиваю дверь и, наклонившись к Мэдди, беру ее на руки. Она обвивает мою шею руками, а ногами крепко обхватывает меня за талию.

– Разве это обязательно? Ты же знаешь, я могу ходить.

– Я заметил, как у тебя дрожат ноги, солнышко, и подумал, что могу помочь.

– Засранец.

Я закатываю глаза и шлепаю ее по попе, но не могу не заметить, как с ее губ срывается тихий стон, выдавая истинные чувства.

Подойдя к лифту, я нажимаю на кнопку вызова и быстро захожу внутрь, а затем выбираю пятьдесят второй этаж. Когда двери закрываются, Мэдди поднимает голову с моего плеча и осматривает зеркальный лифт. Она приподнимает бровь, соблазнительно улыбаясь, но не успеваю я прийти в себя, как мы уже поднимаемся на мой этаж, и с раздраженным вздохом я ставлю ее на ноги.

– Ух ты, это место так похоже на тебя, – говорит Мэдди, с восхищением оглядываясь вокруг.

Мой пентхаус имеет свободную планировку и панорамные окна от пола до потолка, из которых открывается великолепный вид на мерцающий огнями город. Как я и хотел, интерьер выполнен в черно-белых тонах, и здесь всегда чисто и аккуратно.

Положив руку Мэдди на поясницу, я веду ее через гостиную на кухню. Она запрыгивает на один из барных стульев у стойки, опирается на нее локтями и подпирает подбородок ладонями, с интересом наблюдая, как я достаю пару бокалов.

– Выпьешь? – спрашиваю я, протягивая ей один из хрустальных бокалов.

– Воды, пожалуйста.

Я наливаю в бокал холодную воду и ставлю перед ней.

– Мммм… – стонет она, делая глоток, и я замечаю, как по ее шее стекают маленькие капли.

Протянув руку, я обхватываю пальцами ее подбородок, а затем на несколько мгновений мы замираем, учащенно дыша, но не произнося ни слова. Я ни хрена не понимаю, что происходит, но эти манящие губы так и просят их поцеловать. Не раздумывая, я наклоняюсь, обхватываю Мэдди за затылок и, притянув себе, завладеваю ее губами. Словно я вновь стал подростком и переживаю свой первый поцелуй, не в силах остановиться. Я проскальзываю языком в ее рот, который еще хранит прохладу воды. Мэдди тихо стонет в ответ и идеально подстраивается под любое мое движение. Член становится таким твердым, что почти болит, и я снова безумно хочу ее. Я скольжу пальцами по ее платью, пока не добираюсь до подола, и, прервав поцелуй, снимаю его через голову. На мгновение я замираю, чтобы насладиться открывшимся видом. Передо мной сидит единственная женщина, из-за которой мое сердце когда-либо замирало. Единственная женщина, чей вкус я никогда не надеялся ощутить, находится здесь, в моем пентхаусе, и ждет, когда я снова войду в нее.

Это ведь то, чего я хотел, не так ли? Но почему же, принимая все, что Мэдди дает мне, я чувствую себя таким ничтожеством? Наверное, потому что знаю, что не могу дать ей то, чего хочет она.

Эти мысли вертятся в моей голове, но ее голос возвращает меня к реальности:

– Грейсон, с тобой все в порядке?

Я качаю головой и провожу пальцем по ее волосам, а Мэдди приподнимает бровь и раздраженно фыркает, заведя руки за спину. Бретельки черного бюстгальтера спадают с ее плеч, она срывает его с себя и бросает на пол.

О, она прекрасно знает, как сильно я обожаю ее сиськи. Возможно, именно поэтому на ее лице появляется озорная улыбка.

– Ты так и будешь стоять и пялиться или все-таки решишься меня трахнуть? – спрашивает она, изящно закидывая ногу на ногу. – Если тебе больше по душе первый вариант, тогда я пошла спать.

Этих слов достаточно, чтобы я осознал, что хочу эту девушку так сильно, как никого другого в своей жизни. Однако это нытье в моей голове никак не хочет затыкаться.

Не говоря ни слова, я обнимаю Мэдди за талию и поднимаю на руки. Затем я несу ее в свою спальню и открываю дверь пинком ноги. Подняв одеяло, я осторожно укладываю девушку на кровать, и она бросает на меня смущенный взгляд. Укрыв ее, я быстро раздеваюсь и, аккуратно сложив одежду на табурете в углу комнаты, тоже забираюсь под одеяло.

Обняв Мэдди, я тесно прижимаюсь к ней. Ее соблазнительная попка словно дразнит меня, и я чувствую, как мой член становится еще тверже. Свободной рукой я обхватываю ее грудь и целую в затылок, а затем начинаю покрывать поцелуями всю спину, и Мэдди выгибается, когда я спускаюсь ниже. Оказавшись перед ее попкой, я достаточно сильно прикусываю одну из ягодиц, и Мэдди вскрикивает, но, смеясь, я сразу же потираю место укуса.

Она ложится на спину, и, устроившись между ее ног, я начинаю нежно целовать и облизывать внутреннюю поверхность бедер. В ответ Мэдди приподнимает свою попку, но я возвращаю ее в исходное положение.

– Грейсон, пожалуйста, – умоляет она, снова приближая свою киску к моему лицу.

Положив руку на ее живот, я провожу языком по щели от клитора до входа и обратно и чувствую, как дрожат ноги Мэдди рядом с моей головой. Я быстро погружаю указательный палец во влагалище, но понимаю, что этого недостаточно. Когда мой палец становится влажным от ее соков, я медленно вытаскиваю его и направляю к анальному отверстию. Мэдди замирает, когда я начинаю ее дразнить, ожидая увидеть реакцию на это вторжение, но, вопреки моим предположениям, она лишь слегка приподнимает бедра, предоставляя мне полный доступ к ее анусу.

Прижавшись ртом к клитору, я нежно посасываю его, одновременно скользя пальцем к ее попке.

– Грейсон, еще! Мне нужно больше! – шепчет она, пока я трахаю пальцем ее анус.

Я погружаю три пальца в ее киску, стараясь не сбавлять темп, который был задан в попке, и чувствую, что мои яйца готовы взорваться, когда она выкрикивает мое имя. Тело Мэдди сотрясается, и она сжимает мои плечи ногами.

Я знаю, что она еще не кончила, поэтому, воспользовавшись моментом, я вынимаю из нее пальцы и забираюсь сверху. Она раздвигает ноги еще шире, чтобы дать мне больше места, и, схватив за левое бедро, я прижимаю его к ее груди. Свободной рукой я приподнимаю свой член и одним быстрым движением погружаюсь в нее.

– О, Грейсон!

– Блять, скажи мне, что ты близко, – выдыхаю я сквозь стиснутые зубы.

– Чертовски близко.

Она извивается, сжимаясь вокруг моего члена, и, теряя контроль, я кончаю, простонав ее имя так громко, что это звучит почти как крик.

Не выходя из нее, я наклоняюсь и целую Мэдди в губы, а затем, любуясь улыбкой, осторожно убираю прядь волос с ее лица. С неохотой я выхожу из нее и направляюсь в ванную комнату. Мне требуется минута, чтобы прийти в себя.

Я ополаскиваю лицо холодной водой, надеясь, что это поможет мне успокоиться, однако мое сердце все еще бешено колотится. Почему она такая идеальная? Почему я не мог просто оставить все как есть?

Я чертовски уверен, что теперь не смогу остановиться. С нашей первой встречи я понял, что Мэдди именно та, кто мне нужен. Теперь она принадлежит мне, и пути назад нет, по крайней мере для моего сердца. Того самого, которое она вырвет из груди, когда наконец встретит достойного мужчину, способного дать ей то, чего я никогда не смогу.

В последний раз умывшись, я беру полотенце и возвращаюсь в спальню.

Дыхание Мэдди спокойно, и она даже не вздрагивает, ни когда я вхожу в комнату, ни когда протираю полотенцем ее киску и бедра. Она продолжает спать. Стараясь не шуметь, я забираюсь в постель и прижимаюсь к ней всем телом. Это должен быть последний раз, когда, закрывая глаза, я ощущаю, как надо мной сгущается тьма.

– Спокойной ночи, мое прекрасное солнышко, – шепчу я.

Глава 12

Мэдди

Солнечный свет бьет прямо в глаза, и я переворачиваюсь на бок, ожидая увидеть рядом спящего Грейсона. Однако вместо него я обнаруживаю лишь пустую подушку, и меня охватывает чувство одиночества. А мне ведь так хорошо спалось в его объятиях. Когда его сильные руки обнимают меня, я чувствую себя в безопасности.

Я сажусь на кровати, потягиваюсь и зеваю. Мне трудно вспомнить, во сколько мы легли спать, и, честно говоря, я вообще не помню, как уснула.

В моей памяти осталось лишь воспоминание о том, как Грейсон занимался со мной диким сексом, и вот я лежу в его постели, укрытая черным шелковым одеялом.

Поднявшись с кровати, я подхожу к комоду. За годы жизни с неряшливой Сиенной я привыкла к тому, что все вокруг напоминает последствия бомбардировки. А тут приятно посмотреть: вся одежда чистая и аккуратно сложена в стопки по цветам. Возможно, я ошибалась насчет Грейсона?

Я надеваю одну из его черных футболок. Я не низкая, но она все равно сидит на мне как платье. В соседней комнате я обнаруживаю ослепительно белую ванную, из панорамных окон которой открывается великолепный вид на город. Любуясь этой картиной, я понимаю, что не подозревала, насколько богат Грейсон. В дальнем углу я замечаю великолепный душ с водопадом, однако, не желая злоупотреблять гостеприимством, быстро умываюсь, чищу зубы и, привлеченная доносящимися с кухни звуками, направляюсь туда.

– Блять, где же эта чертова лопатка? – восклицает Грейсон, а я сажусь на барный стул и молча наблюдаю за ним.

Увлеченный поисками лопатки в ящиках и шкафах, он даже не замечает моего присутствия.

– Доброе утро! – радостно восклицаю я, и взволнованный Грейсон, в одних трусах, поворачивается ко мне.

Я не могу отвести взгляд от его тела, разглядывая каждый мускул и каждую темную татуировку, покрывающую руки и грудь. Подождите, у него проколот сосок? Облизывая губы, я представляю, как кусаю его пирсинг. Боже, у него идеальное тело!

– Доброе утро, солнышко! – Он приветствует меня одной из тех ослепительных – и раньше таких ненавистных – улыбок, от которых у меня теплеет в животе и предательски увлажняются трусики.

– О, так я тоже завтракаю? – деланно удивляюсь я. – Я думала, ты ни с кем не ночуешь и завтракаешь в одиночестве. Боже, я, должно быть, действительно особенная, – говорю я, одаривая его дерзкой улыбкой.

– Ммм… – Это все, что он произносит, прежде чем вновь сосредоточиться на сковородке.

Это кажется странным.

Внезапно на столе начинает вибрировать телефон.

– Это твой, – говорит Грейсон.

Боже, я даже не подумала о том, чтобы выключить телефон!

Я наклоняюсь и беру его в руки, и на экране появляется имя Грегори.

Черт!

– Привет, Мэдди! Как дела? – интересуется он, когда я беру трубку.

– Я в порядке, спасибо. А ты?

– Тоже.

Грейсон резко поворачивает голову, вероятно услышав в трубке мужской голос, и пристально смотрит на меня, а затем… Черт, негодник нарочно кашляет, чтобы этот звук точно услышали.

– Где ты? – спрашивает Грегори.

– Э-э, я провела ночь у своего друга.

– У какого друга?

Мне не нравится, к чему все идет.

– У Грейсона.

– Мне казалось, ты его не выносишь?

– Вчера я слишком много выпила и не смогла бы добраться до дома самостоятельно, поэтому он отвез меня к себе.

– Я думал, ты пошла ужинать с родителями.

Упс!

– Конечно я ходила. Может быть, мы увидимся позже? – тороплюсь я сменить тему.

– Да, ты любишь итальянскую кухню? – вздыхает он.

– Звучит заманчиво. Тогда до скорой встречи.

Пока я размышляю, как мне теперь смотреть Грейсону в глаза, он спрашивает:

– Ты все еще ненавидишь меня, солнышко? Я думал, что бессчетное количество раз, когда ты выкрикивала мое имя прошлой ночью, говорит об обратном.

– Не напоминай, – отвечаю я.

Грейсон ставит передо мной тарелку с омлетом, от запаха которого у меня урчит в животе, и я понимаю, как сильно проголодалась.

– Спасибо, – произношу я, с жадностью принимаясь за еду. Как только первый кусочек оказывается у меня во рту, я не могу сдержать стон наслаждения.

– Да, все именно так и было. М-м, Грейсон, еще, пожалуйста, – передразнивает он, а затем берет свою тарелку и, отодвинув барный стул, ставит его рядом со мной.

Через мгновение он уже все съедает.

– Я чувствую себя виноватой, – признаюсь я, опуская глаза.

У нас с Грегори было всего несколько свиданий, но все же меня не покидает чувство вины.

– За что?

– Возможно, из-за того, что сплю с тобой, вместо того чтобы постараться лучше узнать Грегори.

– Ты трахаешься с Грегори? – напряженно спрашивает Грейсон, – И хочешь продолжать это делать?

Я никогда не спала с Грегори и не планирую. Однако Грейсону не стоит об этом знать, ведь наши отношения были лишь кратковременной связью на одну ночь.

– Позволь мне прояснить одну вещь, солнышко. Если ты хочешь, чтобы я продолжал тебя трахать так, чтобы ты видела звезды, то ни один другой мужчина не должен к тебе прикасаться. Я. Не. Делюсь.

Почему, черт возьми, эти слова меня так заводят?

Его теплое дыхание щекочет кожу под моим ухом, и мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не обвить его ногами и не умолять взять меня. Однако я понимаю, что не должна так поступать, ведь вряд ли такой мужчина, как Грейсон, планирует строить долгосрочные отношения. Поэтому я закрываю глаза и вздыхаю, не в силах поверить, что была настолько глупа, чтобы попасться на его уловки. Мне следовало бы догадаться, что после того поцелуя я уже не смогу остановиться.

– Я думаю, что наш секс был всего лишь на одну ночь, – тихо произношу я.

– Хорошо, – отвечает он, оттолкнувшись от стойки.

Когда Грейсон снова поднимает на меня взгляд, его челюсть сжимается, но, не говоря ни слова, он качает головой и быстро уходит по коридору.

Задумавшись о том, как добраться до дома в таком виде, я беру со стойки свой телефон и быстро пишу сообщение ассистентке, сообщая ей свое местоположение.

ЭВИ:

Я буду через 15 минут. Мэдди, у меня столько вопросов!

О черт!

– Грейсон! – зову я, чувствуя, что сегодня у меня нет сил бежать за ним, потому что моя голова пульсирует от боли, а все тело до сих пор ломит.

Но он не отвечает.

– Я ухожу, увидимся позже.

Снова не получив ответа, я вздыхаю и, убрав телефон в сумку, медленными и неуверенными шагами направляюсь к лифту. Я уже собираюсь нажать на кнопку вызова, как вдруг его рука накрывает мою и тянет меня назад.

– Какого хрена? – восклицаю я, когда Грейсон поворачивает меня к себе. Его лицо выражает страдание, он выглядит почти измученным.

– Это ни хрена не хорошо, – говорит он.

– Что именно? – спрашиваю я, приподнимая подбородок.

Сегодня у меня нет времени на его переменчивое настроение.

– Не думаю, что могу позволить тебе уйти. Я не могу допустить, чтобы тебя трахал кто-то еще, Мэдди.

Он наклоняется, прижимая лоб к моему, и его признание проникает в самую душу, лишая меня возможности дышать. Глубоко внутри я тоже не хочу, чтобы это заканчивалось. Я осознаю, что Грегори не тот, кто мне нужен. Он милый и надежный человек, на которого можно положиться. Однако он не способен зажечь во мне то пламя, которое пробуждает Грейсон. И разве это плохо, когда девушка иногда позволяет себе делать то, что хочет?

Поэтому я обхватываю его щеки ладонями.

– Предлагаю сделку, – говорю я, слегка отстраняясь от него. – Мы продолжим наши отношения, чем бы они ни были, и не будем спать с кем-то еще. Однако я по-прежнему буду ходить на свидания. Никто не прикоснется ко мне, но, если я найду достаточно хорошего парня, мы с тобой наши отношения прекратим.

– Это значит, что я могу трахать тебя где угодно и когда угодно?

Я киваю.

– Сейчас? – спрашивает он, прикусывая мою нижнюю губу и нежно скользя пальцами под подол футболки.

Вот черт, Эви.

Он поднимает бровь, когда я отталкиваю его.

– Мне нужно написать подруге, – говорю я, роясь в сумке и доставая телефон.

Решив, что обязательно отвечу на ее вопросы позже, я пишу Эви сообщение, в котором прошу не беспокоиться. Но тут на мой телефон приходит новое сообщение, и Грейсон наклоняется ближе к экрану.

ГРЕГОРИ:

Я забронировал столик на семь часов вечера в ресторане «У Рики».

– Как оригинально! – с явным сарказмом произносит Грейсон.

– Ну конечно! А куда бы ты меня пригласил, если бы мы встречались?

Как только Грейсон начинает обдумывать вопрос, я сразу же сожалею, что задала его.

– А где ты всегда хотела побывать?

– В Лондоне.

– Вот тебе и ответ.

– Грейсон, свидания проходят иначе. Ты не можешь просто летать со своим партнером по всему миру. Ресторан – тоже неплохой вариант.

– Мне кажется, солнышко, что ты ошибаешься. Если мужчина искренне хочет тебя, то он не отступится, пока не получит желаемого. Он положит весь мир к твоим ногам и ни перед чем не остановится, лишь бы увидеть твою улыбку. Он будет боготворить тебя. – Грейсон приближается ко мне, и я инстинктивно прижимаюсь спиной к двери лифта. – Он будет стремиться обладать тобой всеми мыслимыми и немыслимыми способами. – Когда он говорит это, меня охватывает трепет. – Именно так я бы и поступил, – добавляет Грейсон, прежде чем прильнуть своими губами к моим.

Он словно проникает в каждую клеточку моего тела, забирает все, что хочет, и я позволяю ему делать это. Нас прерывает неожиданный громкий звонок в его кармане.

– Блять, – бормочет он, доставая телефон. – Подожди минутку, я должен ответить, – говорит Грейсон, целуя меня в нос, и мои щеки начинают болеть от чертовски широкой улыбки.

– Лука, – приветствует он.

Я стою, все еще прислонившись к двери и пытаясь отдышаться, но гневный рык Грейсона заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности.

– Что, на хрен, значит «он мертв»? Как это могло произойти?

На мгновение я забыла, кто он, чем занимается и насколько опасна его работа. Но теперь в моей голове звучит лишь тихий шепот: «О боже, мне нужно уходить».

Грейсон поворачивается ко мне с пылающим гневом в глазах.

– Мне нужно уехать, и по дороге я могу подвезти тебя до дома.

– Хорошо.

Его взгляд скользит по моему телу, а в следующий миг он уже подхватывает меня на руки и заходит в лифт.

– Ты в порядке? Что случилось?

– Они убили Нико и просто оставили его изуродованное тело на улице у ворот Луки.

– Мне очень жаль. Это ведь Нико нашел меня в тот день, когда Сиенну похитили, и привел к тебе?

Грейсон кивает.

– Что ты собираешься делать? – спрашиваю я, поскольку, несмотря на страх, любопытство берет верх.

– Выследить их и приговорить к медленной и мучительной смерти.

– Грейсон, прошу тебя, будь осторожен. Обещай мне.

– Не стоит беспокоиться обо мне, – говорит он, удивленно приподнимая бровь. – Я знаю, что делаю.

– Нет, пообещай мне.

Он вздыхает, и его рука на моей талии слегка сжимается.

– Обещаю.

– Спасибо, – говорю я, нежно целуя его в заросший щетиной подбородок.

Мы подъезжаем к моему дому в тишине. Когда Грейсон останавливается, я тянусь к дверной ручке, но внезапно он обнимает меня за шею и поворачивает к себе лицом.

– Я напишу тебе позже, хорошо?

Я киваю и с некоторой неохотой открываю дверь, а холодный ветер, проникающий под футболку, напоминает мне, что я не надела трусики.

– Эй, а прощальный поцелуй? – спрашивает Грейсон с легкой ухмылкой, и я на четвереньках забираюсь на пассажирское сиденье.

Он тяжело вздыхает, но я прерываю поцелуй и, улыбаясь, выхожу из машины, захлопывая за собой дверь. Идя к подъезду, я ощущаю на себе его взгляд, но, только войдя внутрь, быстро машу ему на прощание.

Мне нужно принять душ, немного поспать и съесть мороженое. Я не понимаю, что происходит, но вечером у меня свидание с другим мужчиной, а все, чего я хочу, – это вернуться в его пентхаус, чтобы Грейсон занялся со мной сексом.

Я не могу сдержать улыбку, когда вспоминаю все те способы, которыми он доводил меня до оргазма прошлой ночью.

Я не в силах противостоять ему, возможно, мне все же стоит взять небольшой перерыв в свиданиях.

Глава 13

Грейсон

Когда Лука сообщил мне о смерти Нико, мысли сразу же вернулись к Касперу. Я вспомнил тот миг, когда он испустил последний вздох у меня на руках и моя жизнь словно раскололась на части. Эти воспоминания вызывают чувство глубокой обиды, и я снова переживаю ту же боль, что и тогда. Она настолько остра, что у меня перехватывает дыхание, а гнев, смешанный с мучительным желанием причинить кому-либо боль, становится почти невыносимым. Пока Мэдди не попросила меня пообещать, что я буду в безопасности, я будто выпал из реальности. Забота, которую я увидел на ее лице, и нежность ее прикосновений словно вернули меня из самых глубин ада.

Именно поэтому я старался держаться от нее подальше. То, что она беспокоится обо мне, совершенно несправедливо, особенно сейчас, когда я хочу, чтобы Мэдди была как можно дальше от всего, что со мной происходит. Я не могу допустить, чтобы она пострадала.

Недавно мы получили важную информацию от Карло, который занимается нашими поставками наркотиков. Этот человек оказался ценным источником сведений, поскольку тесно общается с Фальконе и понимает, что им нельзя доверять. Он сообщил, что сегодня утром с ним связались представители Фальконе и попросили о встрече для обсуждения будущих поставок. По приказу Луки Карло согласился.

Естественно, мы подготовили ловушку, намереваясь лишить жизни двух человек в ответ на смерть одного из наших.

В полном молчании я еду к складу Фальконе. Каждый раз, когда мои мысли уносятся в бездну, я вспоминаю яркую улыбку Мэдди, и она не дает мне упасть.

Въезжая на парковку, я сразу же обращаю внимание на серебристый «бентли» Луки и, притормозив рядом, глушу двигатель. Перед тем как выйти из машины, я наклоняюсь и, открыв бардачок, достаю из него пистолет и нож.

Выпрямившись, я обнаруживаю, что Лука уже ждет у моей машины. Он с удовольствием затягивается сигаретой, и, когда я выхожу, дым проникает в мои легкие. Лука делает еще одну затяжку, отчего кончик сигареты становится ярко-красным, а затем бросает окурок на землю и гасит его своими черными кожаными мокасинами. Позади Луки, в одном из своих фирменных темно-синих костюмов, скрестив руки на груди, стоит Фрэнки. Глядя на их похожие прически с зализанными назад черными волосами, можно подумать, что они братья.

– Босс, – приветствую я Луку и киваю Фрэнки.

Лука кивает в ответ, выпуская дым изо рта.

– Ты готов?

– Как всегда. Эти ублюдки должны умереть.

– Но каждый раз, когда одни из них умирают, откуда-то появляются другие. – В его голосе слышится раздражение.

Лука очень старается укрепить свое положение, но это не та жизнь, которую он выбрал для себя, а та, которую ему навязали.

– Мы справимся, – говорю я, стараясь его успокоить, хотя на самом деле не знаю, чем все закончится.

– Вместе нас не победить, – говорит Фрэнки, похлопывая Луку по плечу. – Давайте покажем этим ублюдкам, на что мы способны.

– Да, закончим с этим поскорее и пойдем выпьем, – предлагает Лука, доставая пистолет из своего пиджака от Армани.

Он отворачивается от нас и решительно устремляется к покореженной двери склада. Я, крепко сжимая в одной руке пистолет, а в другой стискивая рукоять спрятанного ножа, следую его примеру.

Но прежде чем мы успеваем добраться до двери, я останавливаю Луку за локоть. Если бы он мог, то уже бы ворвался внутрь, не проверив, сколько там людей. Однако Карло уже показал, что мы не можем ему доверять.

– Мы не можем полностью полагаться на Карло, поэтому оставайся здесь, пока мы с Фрэнки не осмотрим все и не убедимся, что внутри находятся только двое Фальконе, – говорю я, а затем обращаюсь к Фрэнки: – Ты обойди здание справа, а я пойду слева.

– Понял, – отвечает Фрэнки, и Лука закатывает глаза.

Десятилетний опыт военной подготовки не прошел даром, и я знаю, что ни за что не попаду в ловушку. С пистолетом в руке я крадусь к двери и внезапно слышу голоса, которые эхом разносятся по всему зданию. Пока я могу разобрать лишь голоса трех человек, тихо разговаривающих на итальянском. Но металлическая боковая дверь слегка приоткрыта, и, наклонившись, я заглядываю в щель и сразу же замечаю Карло и его правую руку, Димитрия. Рядом с ними стоят еще двое мужчин в серых брюках и белых рубашках, и, кажется, Карло прилагает все усилия, чтобы втереться к ним в доверие.

Слегка повернувшись, я поднимаю руку, приглашая Луку подойти ближе. На его губах появляется ухмылка, он достает пистолет и, проходя мимо меня, направляется прямо к двери, не дожидаясь Фрэнки, который появляется из-за угла, чтобы присоединиться к нам.

– Все чисто, – говорит он, и Лука тут же распахивает дверь.

– Тук-тук, ублюдки! – кричит он, постукивая пистолетом по металлической раме.

– Твою мать, – бормочу я, качая головой.

Честно говоря, он бы не смог продержаться в армии и десяти минут.

Я иду за ним, целясь в парня Фальконе, стоящего слева от двери, а Фрэнки тем временем атакует противника справа.

– Ах ты, урод! – кричит один из них, подбегая к Карло и хватая его за шею.

Он с мольбой смотрит на меня, для торговца наркотиками он тот еще трус.

Другой человек Фальконе достает пистолет и направляет его на Луку, но, прежде чем он успевает как следует прицелиться, я нажимаю на курок. Пуля попадает прямо в лоб, из затылка брызжет кровь, и он падает на пол, как и Карло. Оставшийся в живых Фальконе не раздумывая бросается к дилеру и выхватывает пистолет, который был спрятан у него за поясом.

– Я, блять, не советую, – предупреждаю я, направляя на него свой пистолет.

Парень не двигается, но я не хочу рисковать, хоть и не стремлюсь к быстрому убийству. Поэтому я целюсь ему в грудь и нажимаю на курок. Его лицо моментально бледнеет, он хватается за грудь, и белоснежная рубашка сразу же окрашивается в алый цвет.

Он падает на колени, и я, подойдя ближе, приставляю пистолет к его виску.

– Пожалуйста, – умоляет он.

«Это тебе за Нико», – думаю я, вытаскивая из заднего кармана брюк кинжал.

Я медленно провожу лезвием по его шее слева направо, и из раны сразу же начинает течь кровь. Он задыхается, впиваясь ногтями в горло, а я бью его ногой в грудь, и Фальконе падает на пол.

– Проследи, чтобы их доставили Марко сегодня же вечером, – говорю я, переводя взгляд на Карло, и он судорожно кивает.

Его глаза расширены от ужаса, а взгляд устремлен на два безжизненных тела, лежащих рядом.

– Было приятно иметь с тобой дело, увидимся на следующей неделе и обсудим доставку груза, – говорит Лука Карло. – Пойдем, у нас есть скотч, чтобы выпить, и женщины, чтобы потрахаться, – добавляет он, направляясь к двери.

Фрэнк смеется и идет за ним, а я киваю Карло и покорно следую за ними.

– Встретимся там, босс. Мне нужно привести себя в порядок, а то Келлер точно меня прибьет, если я появлюсь в таком виде, да еще и в крови.

Лука, усмехнувшись, уезжает.

Я быстро забегаю домой, принимаю душ и переодеваюсь в темно-серый костюм и белую рубашку. Волосы я оставил слегка растрепанными, а вот щетину подровнял.

Люди начинают собираться в «Конечной зоне» только к десяти часам вечера, и, припарковавшись у заднего входа в клуб, я открываю дверь своим ключом-картой.

Я иду по коридору, мимо черных дверей офисов, и сразу направляюсь к VIP-зоне. По пути я киваю двум охранникам, которые стоят у дверей, и они без лишних слов пропускают меня внутрь, где я вижу Луку. Он держит в руке хрустальный бокал, а затем подносит его к губам, делает глоток и, запрокинув голову, ставит бокал обратно на стол.

Покачивая головой, я прохожу в кабинку и устраиваюсь на диванчике, вытягивая ноги, а блондинка официантка почти сразу же ставит передо мной скотч со льдом и рюмку какого-то прозрачного алкоголя. Играя со своими волосами, она дарит мне застенчивую улыбку, но я понимаю, что единственное, чего мне хочется, – это подхватить Мэдди на руки и уткнуться лицом в ее идеальную киску.

Тяжело вздохнув, я поднимаю бокал со скотчем, но тут из бара возвращается Фрэнки с подносом, уставленным шотами, и озорной улыбкой на лице.

– Готов оторваться, Грейсон? Я слышал, что на гулянках ты превращаешься в настоящего зверя. – Подмигнув, Фрэнки ставит поднос на стол и протягивает мне одну из рюмок.

– Что ты, я просто ангел! – с ухмылкой произношу я, опрокидывая рюмку и поднимая ее в воздух перед Фрэнки.

Лакричная самбука обжигает горло. Мерзкая хрень.

Пригубив свою порцию самбуки, Фрэнки присаживается на диванчик рядом с Лукой, а босс, ухмыляясь, толкает меня локтем. Проследив за его рукой, я замечаю, что он указывает на трех едва одетых женщин с явно искусственными сиськами, выставленными напоказ, которые направляются к нам.

– Вы серьезно?

– С каких это пор ты не хочешь трахаться? – спрашивает Лука, приподняв бровь.

Хороший вопрос. Кажется, с тех пор как в мою жизнь вошло мое солнышко, после поцелуев с которым мне стало неинтересно проводить время с другими женщинами. Я старался отвлечься, но ничего не помогает, и мысли о Мэдди все равно возвращаются.

– Просто сегодня я не в настроении, – пожимаю я плечами, избегая его взгляда.

– Херня! Это все из-за Мэдди?

– Нет, – лгу я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Лука с улыбкой похлопывает меня по руке.

– Грейсон оказался настоящим подкаблучником, кто бы мог подумать!

Фрэнки поворачивает ко мне голову и хихикает.

– Тогда кто же она? У нее есть хорошенькие подружки? – интересуется он, игриво приподняв брови.

– Заткнись! – резко отвечаю я.

– Ну что ж, мне больше достанется, – говорит Лука, обращая внимание на девушек, которые уже подходят к нашей кабинке.

Две брюнетки без колебаний присоединяются к Луке и Фрэнки. Они с радостью устраиваются у них на коленях, наслаждаясь общением. Блондинка, остановившаяся напротив меня, одета в самое облегающее и короткое платье, которое только можно представить. Ее грудь буквально вываливается из декольте, когда она, прикусив губу, опускается на диван рядом со мной.

– Прости, милая, не сегодня, – говорю я, и она обиженно надувает губы.

Игнорируя мою просьбу, она устраивается у меня на коленях, прижимаясь своими искусственными сиськами прямо к моему лицу. Бесспорно, она привлекательна, но той единственной блондинки, которую я хотел бы видеть у себя на коленях, здесь нет.

– Я могу тебя убедить, – тихо шепчет она мне на ухо, но я отворачиваюсь.

Внезапно мне кажется, что температура воздуха меняется, а мое сердце начинает биться так сильно, будто я переживаю сердечный приступ.

Единственный раз, когда я испытывал нечто подобное, был… о черт, Мэдди.

– Я же сказал «нет»! Проваливай! – Закрыв глаза, я молюсь, чтобы Мэдди не увидела, что происходит, однако, когда девушка наконец осознает ситуацию и отстраняется, в дверях уже стоит мое солнышко.

– Да пошел ты! – с раздражением произносит блондинка, проносясь мимо Мэдди, выражение лица которой… не сулит ничего хорошего.

Она грустно улыбается мне, а затем разворачивается и уходит.

Блять, блять, блять!

Я грохаю кулаками об стол, и алкоголь из бокалов разливается, а Лука в испуге отшатывается в сторону.

– Ради всего святого, Грейсон, догони свою девчонку, пока ты никого не убил.

Я вскакиваю на ноги и бегу за ней, понимая, что могу совладать со злой Мэдди, даже с разъяренной, но не с обиженной.

Я пробираюсь сквозь толпу, ищу глазами длинные светлые локоны и вскоре замечаю Мэдди, стоящую в объятиях другого мужчины. Ее голова откинута назад, рот широко открыт, и другой мужчина вливает в него прозрачный алкоголь, попутно щупая ее за задницу. В гневе я приближаюсь к ним, стиснув кулаки. Мне приходится призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы не задушить ублюдка, который лапает мое.

Подойдя еще ближе, я громко прочищаю горло.

– Привет, Грейсон, это… – Она приподнимает бровь и смотрит на этого урода.

– Мейсон.

– Ах да, Мейсон. А это мой друг Грейсон.

Парень кивает и притягивает ее к себе еще ближе.

Даже не надейся, придурок.

– Иди сюда, Мэдди, – зову я, и ее глаза расширяются.

Хотя она и не двигается с места, ее маленькое черное платье не может скрыть бурю эмоций, которая бушует внутри. Это заметно по тому, как она сжимает бедра.

– Не сейчас, Грейсон, – резко отвечает она, но в ее голосе проскальзывает легкая дрожь.

– Это была не просьба, солнышко, – говорю я, наклоняясь ближе.

Осознав мое настроение и понимая послание, этот мудак отступает в сторону. Стремительно сократив расстояние между мной и Мэдди, я прижимаю ее спиной к барной стойке и обхватываю руками, словно заключая в клетку, ощущая, как ее сладкий цветочный аромат успокаивает меня.

– Ты идешь со мной, – рычу я, – немедленно.

Она приподнимается на цыпочки.

– А ты заставь меня.

Ну вот, началось.

– Ты пожалеешь, – тихо произношу я, и она поднимает подбородок, но красный румянец, который окрашивает шею, выдает истинные чувства. Моя плохая непослушная девочка хочет, чтобы ее наказали?

К черту!

Я обхватываю ее затылок и притягиваю к себе, приближая ее губы к моим. Вкус текилы на ее языке взрывается у меня во рту, и она, застонав, слегка прикусывает мою нижнюю губу. Я шиплю в ответ, ощущая, как мой член начинает пульсировать от желания.

Мне все равно, что мы обжимаемся посреди ночного клуба, где полно людей. Находясь рядом с Мэдди, я могу думать только о ней. Она стала моей навязчивой мыслью, светом, который я стремлюсь увидеть в конце каждого мрачного дня. Она единственный человек на этой планете, чье счастье значит для меня больше всего остального.

– Никто больше не прикоснется к тебе, Мэдди. Мы же договорились об этом всего лишь несколько часов назад.

Внезапно на ее губах появляется озорная улыбка.

– Полагаю, тебе также стоит помнить об этом соглашении, мистер «Мне нравится, когда меня седлают стриптизерши».

Я рад, что наши чувства схожи.

– Поверь мне, я не хочу, чтобы ко мне прикасалась другая женщина, – говорю я, проводя губами по ее подбородку. – Но если ТЫ не прикоснешься ко мне в ближайшие пять минут, мне придется вытащить тебя из этого клуба и трахнуть прямо в переулке. Выбор за тобой.

Ее глаза загораются.

Мэдди ослепляет меня одной из своих очаровательных улыбок и быстро чмокает в щеку.

– Хороший мальчик, но больше так меня не зли.

Не в силах сдержать смех, я качаю головой, чувствуя невероятное облегчение.

– Ну так чего же ты ждешь? – мурлычет она, и это все, что мне нужно.

Схватив ее за руку, я стремительно прохожу мимо VIP-зоны и, приложив свою карточку к одной из дверей в коридоре, вхожу в офис, в центре которого стоят большой дубовый стол и черное кожаное кресло. Оно идеально нам подойдет.

Я затаскиваю Мэдди внутрь и, закрыв дверь ногой, прижимаю девушку к ней спиной. Дыхание Мэдди становится прерывистым, когда я хватаю ее за запястья и поднимаю над головой. Другой рукой я скольжу по ее идеальным изгибам к подолу короткого черного платья, с удивлением обнаруживая, что под ним нет трусиков.

– Ты хочешь сказать, что разрешала другому мужчине прикасаться к тебе, когда сама была без нижнего белья? – шепчу я, проводя ладонью по ее обнаженной киске и погружая два пальца внутрь.

– Нет, я хотела не этого.

– А чего ты хотела? Чтобы он прикоснулся к тебе так же, как и я?

– Что? – Она резко поворачивается ко мне. – Нет! Никогда!

Меня снова охватывает чувство облегчения.

– Хорошая девочка.

Я увеличиваю темп движений, а затем добавляю третий палец и сильнее сжимаю ее запястье.

Мэдди плотнее прижимается к двери, и, не в силах отвести взгляд от ее декольте, я провожу языком по ее шее, нежно покусывая кожу над ключицей. Она стонет от удовольствия, и я чувствую, как ее тело дрожит от моих прикосновений.

– О мой бог, Грейсон, – шепчет она, и я замечаю, как часто вздымается и опускается ее грудь.

Когда я убираю пальцы, она прижимается ко мне, явно разочарованная моим отступлением, и, подхватив Мэдди за талию, я веду ее к массивному столу Келлера, заваленному бумагами и стаканами. Одним движением руки я сметаю их с поверхности, и по деревянному полу рассыпаются осколки. Среди множества напитков, стоящих на столе, есть бутылка «Маккалиан». Я подношу ее горлышко к губам и делаю большой глоток.

– Это вкусно, – произношу я с хрипотцой в голосе. – Но не так вкусно, как твоя нежная киска.

Поставив бутылку на стол рядом с Мэдди, я наклоняюсь и расстегиваю молнию на ее платье, а она приподнимает бедра, позволяя мне снять его.

– Ты прекрасна, – говорю я, восхищаясь ее телом. Теперь ее ноги раздвинуты, и я могу насладиться видом ее влажной и готовой к ласкам киски.

Розовые бутоны ее сосков уже напряглись, ожидая моего внимания. Я беру один из них в рот и нежно посасываю, а затем вкладываю бутылку в ее дрожащие пальцы.

– Лей, пусть виски стекает по твоему животу, я хочу почувствовать сочетание ваших вкусов.

Она выполняет мои указания, и я, склонившись над ее клитором, наслаждаюсь видом янтарной жидкости, стекающей между ее грудей прямо ко мне.

– Продолжай.

Не отрывая взгляда от глаз Мэдди, я начинаю смаковать алкоголь, обводя языком ее клитор. Ее сладкий сок смешивается с виски, и я пью эту смесь, как чертовски голодный мужчина. Чем больше я ласкаю ее языком, тем более влажной она становится.

– Блять, детка, нет ничего приятнее, чем осознание того, что ты так течешь для меня. – Я с трудом узнаю свой голос. – Не хочешь попробовать?

Мэдди прикусывает губу и кивает, а ее ослепительные изумрудные глаза словно пронзают меня насквозь. Облизнувшись, я встаю, забираю у нее бутылку и набираю в рот скотча. Затем возвращаю бутылку на место и наклоняюсь над Мэдди, обхватив ее горло руками.

Мэдди, облизывая губы, широко открывает рот и откидывает голову назад, ее шелковистые светлые волосы каскадом падают ей на спину. Я переливаю жидкость из своего рта в ее, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи под моими пальцами, а затем сжимаю горло еще крепче, когда она пытается сглотнуть.

– Два моих самых любимых вкуса.

Она подносит палец к губам, чтобы поймать каплю, которая стекает с уголка ее рта, и смотрит мне в глаза.

– Вот так мужчина должен вливать напиток в рот своей женщине, – говорит она, и я поднимаю бровь.

– Теперь моя очередь. – Она цепляется за мою рубашку и спрыгивает со стола. – Садись. – Мэдди указывает на черное кожаное кресло, подталкивая меня к нему рукой, и, черт возьми, ее командный тон – это, безусловно, самая сексуальная вещь на свете.

Я подчиняюсь приказу и раздвигаю ноги, позволяя Мэдди встать между ними. Она судорожно расстегивает мой ремень и молнию на брюках, освобождая пульсирующий член, а затем садится на меня и, обхватив пальцами ствол, прижимает его к входу во влагалище.

– Оседлай меня, Мэдди, докажи, что эта киска моя.

В ее глазах вспыхивает огонь, когда она опускается на мой член, плотно сжимая его своими мышцами.

– О, черт, ты просто идеальна.

Я крепко сжимаю ручки кресла, пока она ритмично скачет на мне вверх-вниз.

– Трахни меня так, словно я твоя, Грейсон, – говорит она, закусив нижнюю губу, и обхватывает мое лицо ладонями.

Я крепко сжимаю ее ягодицы, встаю и прижимаю спиной к ближайшей свободной стене. Мэдди начинает задыхаться, а я, не сдерживая себя, трахаю ее так, как мне того хочется.

Она крепко обнимает меня за шею, и чем быстрее я двигаюсь, тем сильнее она сжимает руки. Я закрываю глаза и целую ее, а затем немного ослабляю объятия, чтобы она могла ответить на мой поцелуй.

– Ты моя, – шепчу я, задыхаясь от поцелуев.

По моему телу пробегает дрожь, когда я ощущаю, как ее мышцы плотно сжимаются вокруг моего члена. Еще несколько движений – и я уже не могу сдержать себя.

– Блять! – вскрикиваю я, изливаясь в нее, но через секунду и Мэдди достигает пика.

Когда она выкрикивает мое имя, это звучит как музыка и я готов отдать ей все, что она пожелает. Я прижимаю свой лоб к ее, и мы пытаемся выровнять дыхание, а затем, украдкой подарив ей быстрый поцелуй, я отстраняюсь и помогаю ей встать на ноги.

– Останешься со мной на ночь? – спрашиваю я, и она, прикусив нижнюю губу, снова пристально смотрит мне в глаза.

– Хорошо, но перед сном ты должен подарить мне как минимум пять оргазмов.

– Давай договоримся на шесть, – отвечаю я, нежно касаясь губами ее шеи.

Я улыбаюсь, касаясь нежной кожи, и, немного отстранившись, протягиваю руку для скрепления нашего соглашения.

Она с любопытством смотрит на протянутую ладонь, а затем осторожно вкладывает в нее свою изящную ладошку. С легкой улыбкой мы скрепляем сделку.

Глава 14

Мэдди

Мы подъезжаем к его пентхаусу в полной тишине. Я украдкой бросаю взгляды на Грейсона, и даже его сосредоточенность на вождении, когда он сжимает руль с такой силой, что на руках проступают вены, вызывает во мне трепет. Я облизываю губы в предвкушении.

– Любуешься видами, солнышко?

– Нет, – лгу я, прикусывая нижнюю губу. В этот момент он кладет свою большую руку на мое бедро и крепко сжимает его.

– Ты лжешь мне?

– Нет, – пищу я.

– Ты, моя радость, ужасная лгунья!

Мы въезжаем в гараж, и Грейсон паркуется. Но когда я пытаюсь выйти из машины, он обегает ее, наклоняется и, подхватив меня на руки, перекидывает через плечо.

– Грейсон, до лифта ведь всего десять шагов. – Я закатываю глаза, но он лишь шлепает меня по заднице.

– Я заметил, как ты зевала, и решил поберечь твою энергию. Не сердись, но я взял на себя смелость и купил тебе несколько вещей, которые останутся в моей квартире. Ну знаешь, всякие женские штучки.

– Спасибо, это очень мило.

После недолгого подъема на лифте мы оказываемся в его квартире. Он сразу ведет меня в спальню и, даже не включая свет, укладывает на мягкую кровать. Я вытягиваю руки над головой и закрываю глаза, наслаждаясь ощущением его нежных прикосновений. Но стоит ему убрать руку, как я ощущаю пустоту.

Грейсон зажигает лампу на прикроватном столике, и комната наполняется теплым светом. Я встаю с кровати и, расстегнув молнию на платье, позволяю ему упасть на пол. Его глаза устремляются к моей обнаженной груди, а потом наконец его голодный взгляд встречается с моим. В ответ я тоже смотрю на него, и мое внимание невольно приковывает к себе эрекция, отчетливо проступающая сквозь ткань брюк. Взгляд Грейсона, которым он буквально пожирает меня, придает мне уверенности, и я сбрасываю туфли на каблуках. Когда они падают на пол, он приподнимает бровь. Насколько я могу судить, он не любит беспорядок. Все, что его окружает, включая одежду, всегда должно быть в безупречном состоянии. И вот я здесь, разбрасываю свои вещи по всему его дому, как будто мы живем вместе.

Не обращая внимания на это, я подхожу ближе и, привстав на цыпочки, прижимаюсь к Грейсону, который все еще одет. Мое тело переполнено желанием, и, целуя его, я слегка прикусываю его нижнюю губу. Он издает стон, а я провожу языком по его острому подбородку, наслаждаясь ощущением щетины, щекочущей мой язык.

– Прикоснись ко мне, – шепчу я ему на ухо, и он замирает.

Я провожу рукой по его телу снизу вверх, а затем медленно расстегиваю пуговицы на рубашке, начиная с верхней. Когда я касаюсь его сильного пресса кончиками пальцев, дыхание Грейсона учащается. А стоит мне дотянуться до пряжки на его ремне и расстегнуть ее, мужчина замирает почти не дыша. Отступив назад, он снимает пиджак и рубашку, позволяя мне вновь насладиться его мускулистым телом. Однако я хмурюсь, когда он садится на край кровати, потому что его штаны все еще на нем.

– Садись, – приглашает он, похлопывая себя по бедру.

Ощущая, как меня переполняет желание, я сокращаю расстояние между нами, а затем закидываю ногу на его бедро, прикасаясь своей влажной, пульсирующей киской к его гладким брюкам. Я начинаю медленно и размеренно тереться бедрами о его ногу, позволяя ткани создать те ощущения, которые я так жажду. Грейсон обхватывает мою грудь ладонью, и я инстинктивно выгибаю спину, чтобы он легко мог взять мой сосок в рот. Его зубы впиваются в мою чувствительную кожу, но боль лишь усиливает удовольствие, которое охватывает меня.

– Грейсон, не останавливайся, – шепчу я, испытывая наслаждение от его нежных поцелуев и легких укусов.

– Ты намочила мне штаны, солнышко, – шепчет он.

Да, я чертовски сильно промокла.

Я опускаю руку вниз, чтобы обхватить его член, но Грейсон перехватывает мое запястье.

– Пока что тебе нельзя ко мне прикасаться.

– Что, почему? – скулю я, как последняя, несчастная сучка, но мне плевать на это унижение, ведь я так хочу его.

В последний раз всосав мой сосок, он поднимает голову и шепчет мне на ухо:

– Встань на четвереньки и возьмись за спинку кровати. – Его глубокий голос звучит словно приказ, и по моему телу пробегает волна возбуждения, достигая самого чувствительного места.

Боже мой, этот мужчина и его голос!

– Не заставляй меня повторять.

Я поднимаюсь с его колен и, встав на четвереньки, дрожащими руками хватаюсь за кожаную спинку кровати. С глубоким вздохом я наблюдаю, как Грейсон быстро снимает штаны, наконец освобождая свой возбужденный член. Кровать прогибается под его весом, когда он устраивается позади меня.

– Блять, солнышко, – шепчет он, наклоняясь, и я вздрагиваю, ощущая, как его язык касается моего клитора.

Он нежно поглаживает его круговыми движениями, а затем скользит пальцами по внутренней стороне моего бедра и погружает их в самую глубину моей киски.

– О боже, Грейсон, – с трудом выдыхаю я.

Мои бедра начинают двигаться словно сами по себе, подстраиваясь под его ритм, а он продолжает нежно лизать и посасывать мою плоть. Я прогибаюсь всем телом, когда он убирает пальцы, но затем Грейсон проводит ими по моему анусу, и я чувствую, как моя киска пульсирует рядом с его ртом. Я слегка приподнимаю бедра, но быстро привыкаю к новым ощущениям, которые появляются, когда он вводит палец в мою попку. Непривычный дискомфорт быстро сменяется эйфорией и наслаждением.

– Не могу дождаться, когда смогу войти в эту узкую дырочку.

– М-м, да.

Он ускоряет темп, и я чувствую, как по моему телу пробегает дрожь.

– Я уже так близко, Грейсон.

Чувство жжения в моей попке, смешанное с прикосновениями его языка к моей киске, доводит меня до предела. Мои ноги начинают дрожать, и я опускаюсь на подушки.

– Держи руки на спинке кровати, – командует он.

– Грейсон, пожалуйста, просто трахни меня.

Я больше не могу терпеть, но прежде, чем успеваю снова попросить, Грейсон отстраняется от меня и проводит головкой своего члена по моей щели.

– Еще, Грейсон!

– О боже, – произносит он с легкой хрипотцой, а затем проникает в меня.

Он шлепает меня по заднице, и спинка кровати с силой ударяется о стену.

– Грейсон! – кричу я, чувствуя, как горят мои легкие.

Одной рукой он продолжает крепко сжимать мою ягодицу, а как только его вторая рука снова касается того же места, куда пришелся шлепок, я теряю контроль.

Я достигаю кульминации с такой силой, что за моими закрытыми веками вспыхивают звезды. Сквозь звон в ушах я почти различаю ругательство Грейсона, который после нескольких финальных толчков тоже достигает вершины наслаждения, выкрикивает мое имя и прижимается ко мне потным телом.

– Твою мать, солнышко!

Он целует меня в поясницу, а затем отстраняется, и я, падая на кровать, зарываюсь лицом в подушку.

Когда мое дыхание восстанавливается, Грейсон ложится на меня и раздвигает мои ноги. Теплая жидкость стекает по бедерам, но он собирает свою сперму на пальцы и вводит их внутрь меня. Я удивленно наклоняю голову, и он прижимается губами к моему уху.

– Моя сперма останется там, где ей следует быть, – в тебе.

Боже. Он целиком мой!

– Это так приятно, – шепчу я.

– Завтра, солнышко. Не переживай, мы обязательно продолжим завтра. А сейчас нам нужно отдохнуть, – говорит он, убирая волосы с моего лица.

Отбросив одеяло, он заботливо укрывает меня им, а затем, просунув руку под мою подушку, прижимается ко мне. Ощущая спиной его грудь, которая размеренно поднимается и опускается, я чувствую покой и защиту.

– Спокойной ночи, Грейсон, – говорю я, и он нежно целует меня в лоб.

Такой поцелуй дарит девушке только любящий парень, а не просто приятель по перепихону.

– Сладких снов, малышка.

Повернувшись, я в последний раз целую его в губы и прижимаюсь к его груди. Грейсон обнимает меня за талию, и я постепенно погружаюсь в сон.

Я несколько раз моргаю, чтобы прояснить зрение, а затем отрываю голову от груди Грейсона и приподнимаюсь на локте. Его грудь и руки покрыты рисунками, и я провожу по ним пальцами, словно пытаясь запечатлеть этот миг.

Многие татуировки – просто черные узоры, но, когда я провожу пальцем вверх по бицепсу, я нахожу дату – 28 августа 2015 года. Семь лет назад. У него что, есть ребенок? Конечно, это не мое дело, но было бы неплохо знать наверняка.

Грейсон покашливает, и я вздрагиваю, а подняв голову, вижу, что он сонно смотрит на меня, приподняв бровь.

– Доброе утро, красавица, – произносит он грубым после сна голосом.

– Доброе утро! У меня вопрос… – начинаю я, не в силах сдержать свое любопытство.

– Рановато для вопросов, но продолжай.

– Эта дата… что она означает?

– Черт, еще слишком рано даже для ответа на этот вопрос, – говорит Грейсон, закрывая глаза и слегка улыбаясь.

– Все в порядке, возможно, ты ответишь в следующий раз. Необязательно рассказывать мне о своей жизни, ведь я для тебя никто…

Внезапно он накрывает мою руку своей большой ладонью, не позволяя мне прикоснуться к его татуировке.

– В этот день мой лучший друг Каспер погиб в бою.

Вот черт!

– О боже, мне так жаль. – Я сжимаю его руку, но он лишь грустно улыбается и вздыхает.

– Все в порядке, солнышко, ведь в тот же день я узнал, что мой лучший друг трахал мою жену.

Как же так?

– Я… У меня нет слов. Это просто ужасно. – Я высвобождаю свою руку из его ладони и нежно касаюсь его щеки. – Они не достойны тебя, Грейсон.

И тут я понимаю, почему он так не хочет иметь отношения. Поглаживая его щеку большим пальцем, я прижимаюсь губами к его губам. Закрыв глаза, я вкладываю в этот поцелуй всю свою любовь и заботу, стремясь облегчить его боль и доказать, что никто больше не оставит таких шрамов на его сердце.

Грейсон прерывает поцелуй и смотрит мне в глаза.

– Ты же знаешь, что ты для меня особенная, не правда ли, солнышко? Ты не просто кто-то, ты очень быстро становишься для меня всем.

Я не могу сдержать улыбку, и от нее у меня начинают болеть щеки. Грейсон – это все, чего я желаю. Никогда в жизни я не испытывала такой глубокой связи ни с кем другим. Однако, когда я смотрю в его глаза, любуясь этим прекрасным мужчиной, лежащим передо мной, моя улыбка быстро исчезает, а в голове все словно переворачивается. Почему это чувство возникло у меня именно к этому человеку, который не может сделать мои мечты реальностью? Он не нуждается в каком-то исцелении, и никакая любовь не изменит его и не вытащит из тьмы, в которой он живет. Могу ли я позволить ему втянуть меня в этот мир?

– Эй, – он приподнимает пальцами мой подбородок, – что происходит в твоей красивой головке? На мгновение мне показалось, что ты не со мной.

– Ничего.

– Ты действительно думаешь, что я не способен распознать твою ложь? Я потратил достаточно времени, чтобы узнать о тебе почти все, – рычит он, перекатываясь на меня и вытягивая мои запястья над головой, но я не могу найти слов, чтобы ответить.

– Ну же, Мэдди, расскажи мне, что случилось. – Он обиженно поджимает губы, а затем, взглянув на меня с лукавой улыбкой, начинает медленно тереться своим пахом о мое тело.

– Это нечестно, Грейсон. – Я издаю жалобный звук и откидываю голову назад, а он, воспользовавшись моментом, впивается в мою нежную шею.

Я не могу сдержать стон, когда наши губы соприкасаются.

– Ты не получишь мой член, пока не расскажешь мне.

– Засранец! – Я пытаюсь вырваться из объятий, но он лишь крепче прижимает меня к себе, и я чувствую его возбуждение.

– Солнышко, ты же знаешь, что хочешь этого. – В его голосе звучат игривые нотки, которые вызывают у меня улыбку.

– Ладно, – с легким раздражением говорю я. – Я не понимаю, как мы оказались в этой постели и моих чувств к тебе. Мне страшно от того, что происходит между нами, ведь наши жизненные цели совершенно разные, Грейсон. Но похоже, мы идеально подходим друг другу. Возможно, это жестокая ирония судьбы, – вздыхаю я, избегая его взгляда.

Хотя на прошлой неделе мы несколько раз переписывались и созванивались, я очень скучала по нему. И самым сильным моим желанием было оказаться в его объятиях.

– Люди меняются, солнышко. Нам нужно это обдумать. – Теперь настала его очередь вздохнуть.

– Но…

– Я не откажусь от этих отношений, потому что хочу быть с тобой, – говорит он, прижимаясь лбом к моему лбу. – Я знаю, что мои чувства к тебе никогда не изменятся, ведь они возникли, как только я увидел тебя. А со всем остальным мы справимся вместе.

Возможно, он прав.

– Кто бы мог подумать, что вы такой философ, мистер Уорд.

– М-м, я разрешаю тебе и дальше называть меня так, – шепчет он, закрывая глаза, а я думаю о том, что впервые вижу его таким беззаботным, будто тьма, что стояла за его спиной, рассеялась.

– Какие у тебя планы на выходные? – интересуется он.

– Никаких.

– Тогда останься здесь, со мной. Я хочу, чтобы все выходные ты была только моей.

Когда я киваю, он просто сияет.

Глава 15

Грейсон

Хотя Мэдди провела у меня и те выходные, и каждую последующую ночь, я не могу насытиться ею. Я радуюсь, когда она берет еду с моей тарелки каждый раз, когда мы едим, чтобы просто попробовать, или когда она напевает себе под нос, занимаясь готовкой.

Для человека, который последние семь лет избегал даже поцелуев, я словно стремлюсь наверстать упущенное и не упускаю ни одной возможности коснуться ее губ своими. Но реальность не ждет.

Последние несколько недель мы разрабатывали план мести за оскорбление, которое нам нанесли Фальконе. Я настоятельно просил Луку сохранять спокойствие, так как знаю, что он очень скорбит по Нико, однако в нашем мире мы не можем действовать импульсивно.

Я наблюдаю за Лукой, который смотрит в пассажирское окно. Убийство Нико вызвало в нем бурю гнева и отчаяния, но я хорошо знаю, что такое зона боевых действий, и понимаю, что дать волю эмоциям – это самый простой способ покончить с собой.

Я смотрю в зеркало заднего вида, и, заметив мой взгляд, Фрэнки одними губами спрашивает, все ли в порядке с боссом. Кивнув, я пожимаю плечами и кашляю, чтобы попытаться вывести Луку из оцепенения. В этой сложной ситуации ему необходима сосредоточенность.

Похищение дочери Марко Фальконе Розы – это очень смелый шаг, но таков наш план. Мы похитим его маленькую принцессу, поскольку простого доказательства нашей способности получить доступ к его семье оказалось недостаточно.

Однако если операция провалится – мы окажемся не только в еще большей опасности, но и втянем в это Мэдди. Если Фальконе узнают о ней, они без колебаний причинят ей вред. Я-то знаю, на что они способны, потому что видел, как они поступили с Келлером и Сиенной.

Однако я твердо уверен, что никогда не позволю ни одному из этих ублюдков даже приблизиться к моему солнышку.

Каждую ночь на прошлой неделе Роза либо проводила время с соседями по квартире за бокалом вина, либо уходила куда-то поужинать. Конечно же, за ней постоянно следят двое охранников, но она наверняка уже не раз жаловалась отцу на то, что ей необходимо личное пространство.

Сегодня вечером в пятницу Роза, без сомнения, отправится в клуб, и мы с легкостью сможем осуществить нашу простую операцию. Мы узнали об этом, потому что Энцо прослушал ее телефон. Он руководит самой престижной охранной фирмой в стране, но это не мешает ему работать на нас, ведь Энцо в долгу после того, как покинул свой пост во время инцидента с Сиенной. Он называет нам точное местоположение Розы и имена девушек из группового чата, с которыми она сегодня встречается. Это все та же четверка, среди которой Жасмин и Эльза, чьи родители также являются членами банды Фальконе. У обеих есть телохранители. Получается, против нас троих будут шестеро охранников. Проще простого.

Длинные черные волосы Розы развеваются на ветру, пока она идет ко входу в ночной клуб. За ней неотступно следует охрана, а я закатываю глаза при мысли о том, что мне предстоит посетить это пафосное место, где царит атмосфера роскоши и гламура.

– Босс, она направляется внутрь, – сообщаю я.

Лука закуривает новую сигарету и, выпуская дым, одаривает меня садистской ухмылкой. Я паркую автомобиль у заднего входа в клуб и, обернувшись к Фрэнки, который расположился на заднем сиденье, вижу, как он проводит рукой по своей щетине.

– Давайте сделаем это, – говорит Лука, выбрасывая сигарету в окно. Его обычное нахальство исчезает, уступая место серьезности.

Мы втроем выходим из машины, а затем Фрэнки занимает место водителя.

– Помните, у нас есть максимум двадцать минут. Если мы будем медлить, то рискуем насторожить Фальконе и их охрану. Нам совершенно не нужно кровопролитие в ночном клубе, – говорю я.

– Понятно, – отвечает Лука, и, кивнув, я закрываю за Фрэнки водительскую дверь.

Достав наушники, я связываюсь с Энцо. Оказывается, охранные фирмы могут подключиться практически к любой камере видеонаблюдения.

– Энцо, мы входим, – говорю я, в то время как Лука убирает в кобуру еще один пистолет.

– Вас понял. Цель находится в баре. Один охранник стоит у главного входа, другой – рядом с туалетом. Четверо остальных заняли дальнюю кабинку слева.

– Принято.

Блять, запасной выход из туалета ведет прямо к пожарной лестнице, а это наш единственный шанс выбраться отсюда. На случай, если Роза поведет себя как капризный ребенок и не захочет идти с нами добровольно, я уже придумал, как Лука может ее уговорить. Он просто помашет перед ней пакетиком с белым порошком, и она пойдет за ним куда угодно, тем более в туалет, где можно нюхнуть. Хотя Роза не похожа на типичную наркоманку.

Возможно, я неправильно оценил ситуацию?

Черт, сосредоточься.

– Лука, придерживайся плана, а я возьму на себя охрану у туалета.

– Ты готов, Грейсон? – спрашивает босс, и мои пальцы сами собой сжимают нож, который я держу в кармане.

Это будет мое первое убийство за долгое время, и я чертовски жду этого момента.

– Родился готовым, – с ухмылкой говорю я, и Лука направляется к красной двери.

Когда он приближается к двери, слышится щелчок замка, и голос Энцо в моем наушнике произносит:

– Вход на пожарную лестницу открыт, в туалетах чисто.

Лука открывает тяжелую дверь, и в мой нос сразу же ударяет запах пота и дешевого алкоголя, а в ушах вибрирует громкая музыка.

Мы следуем по коридору, справа от которого располагаются уборные, и, поравнявшись с мужским туалетом, я останавливаюсь и опираюсь спиной о дверь. А Лука доходит до конца коридора и распахивает перед собой двойные двери клуба. С наигранной небрежностью он расстегивает молнию на куртке и, кивнув телохранителям Розы, проходит прямо рядом с ними. Боже, этот парень мог бы стать актером!

– Свет. – Едва я произношу эти слова в микрофон, как коридор погружается в кромешную темноту.

Теперь мне остается только надеяться, что в ближайшие пять минут никто не войдет в туалет и не выйдет из него. Шоу начинается.

Я резко открываю дверь, но охранник, одетый в черный костюм и галстук, даже не вздрагивает. Его взгляд сосредоточен только на Розе и Луке. Пока он шепчет ей что-то на ухо, рука девушки лежит на предплечье моего босса и от этого обмена репликами у охранника сжимаются челюсти. Воспользовавшись моментом, я беру нож в правую руку и, обхватив левой рукой парня за шею, приподнимаю плечом его подбородок.

Я наношу удар слева направо, рассекая ему горло. Он отчаянно пытается схватить меня за руку, стремясь освободиться, но, крепко сжав шею, я уже тащу его обратно в коридор. Кровь заливает мне руку, ноги охранника волочатся по полу, но тело уже лишено жизни.

– Выход свободен.

– Принято, бригада уборщиков уже в пути, – отвечает Энцо.

Мои мышцы гудят от напряжения, пока я, держа в одной руке мертвого охранника, другой открываю дверь пожарного выхода. Перенеся вес на левую ногу, я придерживаю дверь правой рукой, чтобы мы могли покинуть здание, а затем, как и планировалось, бросаю тело за синий мусорный контейнер у входа.

Лука покидает здание вместе с целью.

Я немедленно возвращаюсь к кирпичной стене, и высокий голос Розы становится все ближе и ближе.

Буквально в нескольких ярдах от нас с грохотом заводится «мерседес», и, как только дверь пожарного выхода распахивается, я набрасываюсь на девушку. Ее светло-серые глаза наполняются ужасом, но я плотно прижимаю ладонь к ее рту и притягиваю к себе ее стройное тело. Она отчаянно сопротивляется, но я лишаю ее доступа к кислороду, и Роза обмякает в моих руках.

Я подхватываю ее, несу к машине и укладываю на заднее сиденье, а Фрэнки, схватив веревку, перегибается через переднее сиденье и связывает девушке запястья.

Миссия выполнена.

Глава 16

Мэдди

Я открываю дверь в свою маленькую студию макияжа, и меня сразу же окутывает запах свежей краски. Включив свет, я чувствую удовлетворение. Возможно, мама не считает профессию визажиста престижной, но я действительно хороша в своем деле, и у меня много клиентов. Так что пусть она отсосет.

Войдя в приемную, я сразу же обращаю внимание на заваленный бумагами стол. Я люблю Эви, но ее неряшливость просто убивает. Поскольку у меня есть еще полчаса до прихода первого клиента, я решаю привести все в порядок.

Интерьер моей студии выполнен в темной розово-серой цветовой гамме. В ней есть одно кресло, зеркало со светодиодной подсветкой и небольшая зона ожидания с роскошным диваном из серого бархата. Но сейчас я направляюсь к крошечной кухне, где меня ждут кофемашина и мини-холодильник. Пока кофеварка варит кофе, я достаю из сумки телефон и прислоняюсь к стене. Я никогда не испытывала такой боли между ног, хотя меня никогда и не трахали так сильно и часто.

Хм, никаких новых уведомлений.

Вздохнув, я кладу телефон на стойку и задаюсь вопросом: почему я жду, что Грейсон вдруг станет вести себя как мой парень? Мы просто друзья по сексу. Пусть наши отношения – исключительные и потрясающие, но это не означает, что он внезапно влюбился в меня и не может выкинуть из головы.

Тогда почему я сама не могу перестать думать о нем?

За последние несколько недель мое мнение о Грейсоне сильно изменилось. Он оказался не таким, каким я его себе представляла: не просто жестоким наемным убийцей и плейбоем. Грейсон был сломленным и страдающим человеком. Но когда мы проводим время вместе, он относится ко мне с благоговением, словно я принцесса.

В тот самый миг, когда кружка наконец наполняется кофе, телефон начинает вибрировать. Мое сердце бьется быстрее, и, схватив телефон, я дрожу, увидев на экране букву «Г». В животе порхают бабочки, ведь с тех пор, как прошлой ночью он выскользнул из постели, я ничего о нем не слышала.

Наш распорядок дня стал почти привычным: каждый вечер мы проводим вместе, ужинаем, пьем вино и смотрим телевизор. Все это кажется таким настоящим, что мне становится страшно. Я не хочу показаться ему придирчивой, ведь это не то, на что он рассчитывал, но чувствую, как эта ситуация терзает меня изнутри.

Я расстраиваюсь, когда осознаю, что входящее сообщение пришло от Грегори.

ГРЕГОРИ:

Привет, Мэдди! Я так давно не видел тебя! Не хочешь провести со мной вечер пятницы? Мы могли бы пойти ко мне домой, посмотреть фильм и заказать что-нибудь вкусное.

Мои пальцы застывают над экраном, потому что я понимаю, что пришла пора завершить эти отношения. Грегори не тот, кто мне нужен. Безусловно, он милый парень, но он не Грейсон.

Я хмурю брови, обдумывая ответ. Возможно, мне действительно стоит встретиться с ним и поговорить лично? Быстро набрав сообщение, я отправляю его, пока не передумала.

Я:

Звучит заманчиво. Буду у тебя примерно в семь. Можешь прислать адрес?

Грегори незамедлительно отправляет мне свои координаты, и в этот момент дверь распахивается, и в студию врывается Эви. Ее лицо обрамляют розовые мелированные волосы, а на губах сияет улыбка.

– Доброе утро, Мэдди, – весело щебечет она, снимая пальто и вешая его на вешалку.

– Доброе утро, – отвечаю я, улыбаясь ей.

– Мы все еще планируем пойти на день рождения к Дэвиду в пятницу?

Черт, как же я могла забыть об этом?

– Конечно. Хочешь подготовиться к вечеринке у меня? – спрашиваю я, и ее лицо сияет от радости.

Я не думаю, что у Эви много друзей, учитывая, что все свое время она посвящает либо работе, либо учебе. Она учится на визажиста, чтобы в будущем работать со мной.

– О мой бог, было бы так здорово! – восклицает она, кружась на стуле и закидывая ноги вверх.

Наблюдая за тем, как Эви грызет ручку, я быстро печатаю сообщение для Грегори.

Я:

К сожалению, нашу встречу придется перенести. Я совсем забыла, что в пятницу иду на вечеринку по случаю дня рождения Дэвида.

ГРЕГОРИ:

Не стоит беспокоиться, ты можешь прийти ко мне в любой день и даже остаться. Например, сегодня?

Мне не нравится его ответ.

Я:

Прости, но сегодня не смогу. Завтра у меня будет насыщенный день, и Сиенна ждет меня рано утром. Но все равно спасибо за предложение.

Неожиданно раздается стук в дверь, и, улыбаясь, я выхожу из кухни.

– Привет, Франческа, приятно познакомиться! – Я протягиваю руку прекрасной модели, которая стоит передо мной. И без макияжа она выглядит невероятно эффектно.

– Привет, Мэдди! Спасибо большое, что нашла для меня время. Ты так красиво делаешь макияж, что я не могла не прийти.

– О, спасибо, позволь мне взять твое пальто. Присаживайся в кресло, я подойду через секунду, – говорю я, помогая ей снять черный пуховик и повесить его на вешалку.

Из кухни снова доносится звук моего входящего сообщения, и Эви, которая все еще грызет ручку, бросает на меня подозрительный взгляд. Я бросаюсь к телефону, чтобы уменьшить громкость, и вижу, что на экране блокировки отображается имя Грейсона.

ГРЕЙСОН:

Ты оставила их на кровати, так что мне придется взять их с собой в спортзал.

Приподняв бровь, я рассматриваю присланное фото и прикрываю рот рукой. Когда я вижу на экране великолепное лицо Грейсона и мои ярко-розовые трусики, зажатые между его идеально белыми зубами, по щекам разливается жгучий румянец.

ГРЕЙСОН:

Кстати, я оставлю их себе.

Я крепко сжимаю бедра, пытаясь облегчить нарастающую между ними боль.

ГРЕЙСОН:

Ты сегодня работаешь целый день?

ГРЕЙСОН:

Солнышкоооооо

Я не замечаю, как улыбаюсь, пока не чувствую, как начинают болеть щеки, но покашливание Эви возвращает меня к реальности.

Набрав сообщение, я нажимаю кнопку «отправить».

Я:

Я заканчиваю работу в час, а что?

ГРЕЙСОН:

Пообедаем?

Я:

Было бы замечательно, я позвоню, как только закончу.

ГРЕЙСОН:

Не скучай по мне слишком сильно.

Я:

Кажется, это ты по мне скучаешь.

ГРЕЙСОН:

Ты права, скоро увидимся.

Остаток недели пролетает незаметно, ведь почти каждый день Грейсон заглядывает ко мне в студию или мы встречаемся за ланчем. Все мои клиентки без ума от него и не могут скрыть своего восхищения. Я их понимаю, ведь этот мужчина – нечто особенное. Одного его появления в серых спортивных штанах достаточно, чтобы любая женщина почувствовала, как ее трусики намокают.

Когда я перебираю свои вещи, мое волнение не знает границ. С тех пор как Сиенна переехала, я использую ее комнату как гардеробную, и, пожалуй, это единственное преимущество самостоятельной жизни. Подбирая наряд для вечеринки по случаю дня рождения Дэвида, я хочу выбрать эффектное, но не слишком красивое платье, чтобы у Грегори не возникло лишних иллюзий. Ведь я собираюсь сказать ему, что больше не хочу его видеть. За последнюю неделю мои мысли были заняты только Грейсоном. Если личное пространство он еще не занял, то уж в моих мыслях обосновался прочно.

В конце концов я выбираю серебристое платье с металлическим отливом, надеваю его и смотрю в зеркало. Глубокий вырез и тонкие лямки подчеркивают грудь, и я уже успела выпрямить волосы и накрасить накладные ресницы блестящей серебристой тушью в тон теням для век. Я чувствую себя виноватой перед Грейсоном, ведь забыла упомянуть, что после того, как мы отметим день рождения Дэвида в кафе с друзьями, я планирую заехать к Грегори. Когда Грейсон написал мне, что не сможет встретиться со мной сегодня, я почувствовала облегчение. Он объяснил это тем, что у них с Лукой есть дела, которые нужно решить, и я не стала задавать лишних вопросов, потому что не хотела знать, чем они занимаются. Главное, чтобы он вернулся целым и невредимым.

Я заранее вызвала такси, указав, что водитель должен приехать за мной в десять часов вечера в определенное место, а в одиннадцать часов – к дому Грегори. Мне не хочется проводить у него слишком много времени, а внутренний голос настойчиво советует не ходить к нему вовсе.

Я сажусь на край кровати, чтобы завязать ленты на своих туфлях на шпильках, как вдруг телефон, лежащий рядом, начинает жужжать. На экране появляется имя Грейсона, и, не раздумывая, я провожу пальцем, чтобы принять звонок, и переключаюсь на громкую связь.

– Привет, – говорю я, стараясь сохранять нейтральный тон, но лгунья из меня никудышная, особенно когда речь заходит о нем, ведь Грейсон – единственный человек, который может читать меня как открытую книгу.

– Привет, красотка. – Он намеренно растягивает слова, и от его глубокого голоса у меня непроизвольно сжимаются бедра.

– Все хорошо? – спрашиваю я, приглаживая волосы.

Черт, я нервничаю.

– Я собираюсь в «Конечную зону». У нас выдались напряженные дни, и Лука приглашает меня выпить. Однако я подумал, что после этого мы могли бы увидеться.

– Э-э-э-э…

Черт, Мэдди, думай!

– Недавно у меня начались месячные, – выпаливаю я.

– И?

– Ну, мы же не можем заниматься… ну, ты понимаешь, чем-то, что связано с сексом.

– Ты действительно считаешь, что единственная причина, по которой ты мне нужна, – это секс? – с усмешкой спрашивает он.

– Нет, но…

– Нет никаких «но». – Он прерывает меня, не дав договорить. – Я просто хочу видеть тебя, потому что очень скучаю.

Закрыв глаза, я понимаю, что больше всего на свете мне хочется прижаться к своему великану и уснуть в его объятиях.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он опережает меня:

– Кроме того, есть и другие места, которые я мог бы использовать в этой ситуации.

Мои глаза округляются, когда я осознаю, что именно он имеет в виду.

– Да, солнышко, – произносит он, словно угадывая мои мысли, – я жажду трахнуть твою попку.

– Грейсон!

– Мне нужно идти, меня ждет Лука. Если я еще хоть немного продолжу думать о тебе, мой член не выдержит. Он уже пульсирует, а я не хочу, чтобы босс заметил мой стояк.

Я не могу сдержать смех, представляя эту сцену.

– Не могу сказать, что мне эта идея не нравится.

– Блять! – рычит он, втягивая воздух.

– Тогда скоро увидимся, – говорю я самым соблазнительным голосом, на который только способна, и завершаю вызов.

Глубоко вздохнув, я провожу кончиками пальцев по волосам.

И что же мне теперь делать?

К моменту, когда я приезжаю в клуб, мое тело покрыто испариной. На улице сейчас прохладная весна, но кожаная куртка, которую я надела, прилипла к рукам из-за нервного напряжения. Я закрываю дверь такси. Всю дорогу я прокручивала в голове предстоящий разговор с Грейсоном и пыталась придумать, как сообщить ему, что мы не поедем домой вместе.

– Мэдди! – Голос Дэвида возвращает меня к реальности, а я даже не заметила, как он вышел на улицу и закурил.

Я иду быстрее, стуча каблуками по тротуару.

– С днем рождения, Дэвид! – восклицаю я, не обращая внимания на его друзей, которые с интересом наблюдают за нами.

– Спасибо, – шепчет он, выдыхая дым мне в лицо.

– Пойдем выпьем! – восклицает высокий светловолосый друг Дэвида, бросая окурок на асфальт и возвращаясь в клуб.

– А где Эви? Я думал, вы приедете вместе, – спрашивает Дэвид, и я замечаю, что он заинтересовался этой жизнерадостной девушкой.

– Мы встретимся с ней здесь. Ей пришлось отвести собаку к ветеринару. Кажется, кому-то нравится моя розоволосая ассистентка? – подмигиваю я, слегка подталкивая его плечом, но, конечно, этот двухметровый мужчина с внушительным торсом, который выглядит как настоящий атлет, не двигается с места.

– О, замолчи, Мэдди, – усмехается он, делая последнюю затяжку и бросая окурок на землю, но я успеваю заметить, как его щеки вспыхивают румянцем.

– Я просто шучу. Пойдем, именинник, мне просто необходимо выпить стопку текилы.

Он берет меня под руку, и мы направляемся к двум вышибалам, которые сразу узнают меня, так как я бываю здесь довольно часто.

– Не хочешь рассказать, как у тебя дела? – спрашивает Дэвид, прежде чем мы входим в двойные двери, но я качаю головой, снимаю куртку и отдаю ее скучающей рыжеволосой девушке за стойкой.

– Возможно, позже, – отвечаю я, пожимая плечами.

Я даже не знаю, как объяснить ему, в какое затруднительное положение я попала. Мне предстоит сказать очень милому мужчине, что я больше не хочу его видеть, потому что мечтаю, чтобы на следующей неделе меня трахнул бывший морской пехотинец и киллер мафии. И это после всех тех лет, когда я говорила, что хочу выйти замуж за мистера Совершенство. Когда я расскажу об этом Дэвиду, он, вероятно, рассмеется мне в лицо. А прямо сейчас я просто не в силах этого вынести.

Дэвид распахивает двери, и мы оказываемся в шумном и многолюдном помещении. В воздухе витает запах пота и алкоголя. Я прохожу мимо оживленного танцпола, не отрывая взгляда от барной стойки, но меня то и дело задевают танцующие люди, и Дэвид, взяв меня за руку, помогает пробраться сквозь толпу. Я осматриваю зал, надеясь увидеть Грейсона, но сомневаюсь, что он может находиться здесь, так как никогда раньше не видела его за пределами VIP-зоны. Я уверена, он наблюдает за мной оттуда. Из этих кабинок открывается прекрасный вид на бар и танцпол.

Я осознаю, что мне нужно выпить, поскольку во рту у меня пересохло. Наконец мы добираемся до бара, и я опираюсь локтями на липкую поверхность стойки, через которую ко мне наклоняется молодой темноволосый бармен с соблазнительной улыбкой.

– Что я могу вам предложить? – спрашивает он, и его дыхание касается моей щеки.

– Две порции текилы, секс на пляже и ром с колой, пожалуйста.

Он кивает и, не отводя от меня взгляда, приступает к приготовлению напитков. Я же стою и наблюдаю за тем, как он ставит их на барную стойку, испытывая крайнюю неловкость. Выпивая текилу, я ощущаю, как алкоголь согревает горло, а затем пытаюсь расплатиться своей карточкой, но бармен накрывает мою руку своей.

– Сегодня я угощаю, – шепчет он, подмигивая мне.

О черт, только не это!

– Благодарю, но, если вы не возражаете, я хочу заплатить за свой заказ сама.

– Я могу предложить тебе другие способы расплатиться со мной, – говорит он, снова наклоняясь над стойкой и стиснув зубы, и я отступаю на шаг назад.

– Ты что, серьезно? С чего ты взял, что я захочу заняться с тобой сексом за гребаную выпивку? И какое право ты имеешь задавать мне подобные вопросы, придурок?

Внезапно Дэвид крепко хватает меня за руку и тянет назад. Но я уже не могу остановиться. Мои щеки пылают, и я замечаю, что все собравшиеся с любопытством наблюдают за мной.

– И не надейся, что завтра утром ты все еще будешь здесь работать! После того как я расскажу об этом Келлеру, ноги твоей в клубе не будет.

– К черту завтрашнее утро! Он уйдет немедленно! – раздается за моей спиной низкий и хрипловатый голос.

Побледнев, бармен смотрит мне за спину и пятится.

Мой Грейсон.

Повернувшись к нему лицом, я утыкаюсь носом в белую рубашку.

– Секундочку, детка, – говорит он, целуя меня в губы, а затем, перегнувшись через стойку, хватает перепуганного бармена за грудки и перетаскивает на свою сторону.

Когда он падает на пол, у меня перехватывает дыхание, а от того, как властно и по-дикарски ведет себя Грейсон, мне становится жарко.

Он перешагивает через молодого человека и хватает его за горло.

– Убирайся отсюда, пока я не придушил тебя, – рычит Грейсон, кипя от злости.

Схватившись за шею, бармен быстро убегает, даже не обернувшись, а Грейсон обхватывает мое лицо ладонями и прижимается губами к моим губам.

– Я держала ситуацию под контролем.

– Разумеется. Я просто постарался более доходчиво передать ему твою мысль. Я на собственном опыте знаю, насколько грозной ты можешь быть, и не хочу, чтобы сегодня ты проколола кому-нибудь глаз своей шпилькой.

– Я берегу ее только для тебя.

– Ты не представляешь, как меня возбуждает, когда ты так реагируешь. – Его указательный палец касается моего подбородка, а затем спускается к шее, и весь мой мир сужается до Грейсона и его прикосновений.

– Ты такая послушная девочка, и я хочу делать с тобой самые непристойные вещи, солнышко, – говорит он, наклоняясь и касаясь губами моей щеки.

Его слова пробуждают похоть, которая доводит меня до края. В этот момент мне кажется, что ему достаточно лишь коснуться моего клитора и я достигну оргазма.

– А что, если бы я была плохой девочкой? – спрашиваю я, а затем сжимаю его нижнюю губу зубами и слегка оттягиваю.

– В таком случае мне придется отвезти тебя домой и наказать.

– Я обещала провести этот вечер с Дэвидом. Как насчет того, чтобы ты вернулся к Луке? Мы встретимся в VIP-зоне в одиннадцать, а потом поедем домой. Мне нужно хотя бы немного выпить с ним, чтобы отпраздновать его день рождения.

Разумеется, я не намерена оставаться здесь до одиннадцати. В десять мне нужно незаметно ускользнуть. Я понимаю, что попытка обмануть бывшего морского пехотинца может быть рискованной, но сейчас это единственное, что приходит мне в голову. Мне просто нужно выполнить задуманное, а с последствиями я разберусь позже.

– Хорошо, я все равно не могу оставить Луку одного, пока не вернется Фрэнки.

Я снова целую его, думая о том, что мне нужно приручить этого монстра хотя бы на некоторое время. Возможно, он даже не заметит моего ухода, но на это я могу только надеяться.

– Увидимся через пару часов, солнышко. Не забывай, что ты должна быть хорошей девочкой и никто не посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Глава 17

Грейсон

Из этой кабинки открывается прекрасный вид на танцпол. Но когда я смотрю на него, то не могу отвести взгляд от Мэдди. Она очаровательна не только для меня, но и для каждого мужчины в этом клубе.

Вертя в руках бокал скотча, с которым я не расстаюсь последние полчаса, я испытываю смешанные чувства. С одной стороны, меня охватывает разочарование оттого, что я могу лишь наблюдать за плавными движениями ее бедер в такт музыке, а с другой – меня охватывает гнев, когда я вижу, как к ней подкатывает и прижимается очередной парень.

– Если ты сожмешь этот гребаный стакан еще сильнее, то просто его разобьешь, – хихикает Лука. – Да ладно, расслабься, мы все знаем, что к концу вечера она снова будет твоей, – добавляет он с улыбкой.

Но в определенный момент Мэдди осознает, что я не являюсь для нее подходящей парой и не способен дать ей то, чего она действительно хочет.

– Что ты собираешься делать с Розой? – интересуюсь я.

– Пока что она находится в относительной безопасности моего подвала. Идея состоит в том, чтобы использовать ее как наживку и выманить Фальконе. А потом – бах! – он вскидывает руки, изображая взрыв, – и прощай, Марко!

– Значит, наш основной план – организовать их встречу и взорвать какое-то здание?

Лука кивает, и на его лице появляется жестокая усмешка.

– Просто назначь время и место. Я всегда готов.

– Я тоже в деле, – говорит Фрэнки, прежде чем сделать еще один глоток. – Можете на меня рассчитывать.

Лука, нахмурившись, смотрит на танцпол, и, проследив за его взглядом, я замечаю, что на краю площадки, внимательно глядя в свой телефон, стоит Мэдди.

Десять часов вечера.

Я достаю телефон и пишу ей сообщение.

Вот уже два часа я просто наблюдаю за ней, стараясь быть максимально сдержанным.

Она поворачивает голову в мою сторону, и даже отсюда я вижу, как ее щеки заливаются румянцем. Мэдди выглядит просто потрясающе в этом серебристом платье, и она уже наверняка готова для меня.

Я не могу насытиться этой женщиной, и мне хочется, чтобы она знала, что наши отношения не ограничиваются лишь сексом. Когда она напомнила мне о том, что у нее начались месячные, я осознал кое-что важное. Я действительно скучаю по ней, даже если с момента нашей последней встречи прошло всего лишь двадцать четыре часа. Когда я звонил ей, я не думал о сексе, а просто хотел услышать ее голос.

Возможно, мое поведение кажется слабовольным, но мне все равно. Мэдди может делать со мной все, что захочет.

Я полностью принадлежу ей, и она уже давно должна была это понять.

Глава 18

Мэдди

Достав телефон, я собираюсь написать Грейсону. Я знаю, что планировала съездить к Грегори, но не могу устоять перед сексуальным Грейсоном в костюме, особенно когда он смотрит на меня так, словно хочет съесть. Сейчас Грегори для меня просто не существует. Однако мне придется стиснуть зубы или выпить для храбрости и хотя бы написать этому милому парню.

Только что же написать? «Привет, я не смогу приехать. На самом деле, я подумала, что нам лучше остаться друзьями. Я планировала рассказать тебе все позже, но кое-что произошло. Прости, что отняла у тебя время»?

Неожиданно я получаю сообщение от Грейсона.

ГРЕЙСОН:

Ты готова ехать? Я больше не могу смотреть на твою попку, хочу затащить тебя в ванную и наклонить над раковиной. Ты убиваешь меня, женщина!

– Мэдди?

О черт, Грегори? Что он здесь делает?

Он приближается ко мне с широкой улыбкой на лице. Грегори выглядит очень стильно в темно-синем поло и джинсах. Его темные волосы собраны в аккуратный пучок на макушке, однако, несмотря на его стильный образ, он не вызывает у меня трепета в сердце и пульсации в киске.

– Привет, Грегори.

Он заключает меня в дружеские объятия и похлопывает по спине.

– Что ты здесь делаешь?

– Решил подвезти тебя до моего дома.

Я натянуто улыбаюсь ему, прикусывая губу.

– Ты что, не получил мое сообщение?

Как неловко!

Он ищет телефон в заднем кармане джинсов, а меня охватывает дрожь. Мне не нужно оборачиваться, потому что я и так знаю, что за моей спиной стоит Грейсон. Грегори слишком занят своим телефоном, чтобы заметить подошедшего к нам мужчину, но я ощущаю, как между нами искрит напряжение.

– С того момента, как твои губы коснулись моих, ты стала моей, – шепчет Грейсон мне на ухо, убирая волосы с моей шеи, и от его прикосновения по телу пробегает дрожь. – А теперь будь хорошей девочкой и скажи ему, кому ты принадлежишь, пока он не потерял руки из-за того, что прикоснулся к тебе.

Грейсон кладет руки на мою талию и крепко прижимает меня к себе.

Взгляд Грегори устремляется на меня, а затем сосредоточивается на крупном мужчине позади. Он молча заявляет, что я принадлежу ему.

– Я понял, – говорит Грегори, кивая мне, и показывает мое сообщение на своем телефоне. – Увидимся, Мэдди.

Он разворачивается и уходит, а я поворачиваюсь в объятиях Грейсона и кладу ладони ему на грудь.

– Мне нужно поговорить с ним. Он заслуживает объяснений, просто поверь мне, хорошо?

– Я тебе доверяю.

Я улыбаюсь ему и целую в щеку, а затем разворачиваюсь и, пока не потеряла все мужество, бегу за Грегори.

– Грегори, подожди! – кричу я, и он останавливается как вкопанный. – Мы можем поговорить?

Боже, я вся вспотела.

Он кивает, и я иду за ним к выходу. От холода, проникающего через открытую дверь, мои обнаженные руки покрываются мурашками.

– Прости за то, что так вышло. Я не хотела причинить тебе боль и должна была все сделать правильно. Хоть мы и не были вместе, ты заслуживаешь объяснения. Я начала встречаться с Грейсоном. Пока между нами все сложно, но я думаю, что мы испытываем друг к другу какие-то чувства. Если бы я не решилась хотя бы попытаться, то всю жизнь сожалела бы об упущенном шансе. Надеюсь, ты сможешь меня понять. Ты замечательный парень и заслуживаешь лучшего, но я не могу тебе этого дать.

– Эй, я все понимаю. Но все же удивлен. Я думал, ты его ненавидишь.

– Я тоже. Но на самом деле это была не ненависть. Меня раздражало, что я хочу его, но не могу получить.

Грегори понимающе кивает.

– Тогда без обид. Я желаю тебе всего самого наилучшего. Ты невероятная женщина и заслуживаешь счастья, каким бы оно ни было.

– Спасибо, Грегори!

– Еще увидимся, Мэдди.

– До скорого.

Грегори выходит на тротуар, а я поворачиваюсь к входной двери клуба и замечаю, что Грейсон уже стоит там, держа в руках мою черную кожаную куртку. Подойдя к нему, я поворачиваюсь и просовываю руки в рукава.

– Все хорошо? – спрашивает он, и я киваю в ответ.

– Я твоя? – спрашиваю я, глядя ему в глаза.

– Ты совершенно права, женщина, – говорит он, наклоняясь и подхватывая меня на плечо. Холодный воздух, проникающий под короткое платье, мгновенно пронизывает тело.

– Грейсон! – вскрикиваю я.

Он шлепает меня по заднице, а я в ответ сжимаю его удивительно упругие ягодицы, пока Грейсон идет вдоль клуба к своему парковочному месту.

– Спасибо, что подвез, – говорю я с легкой иронией, когда он помогает мне встать на землю, поддерживая за талию.

– В любое время, – подмигивает он и открывает пассажирскую дверь своего автомобиля. – Наконец-то пришло время заявить свои права на то, что принадлежит мне, – говорит он хриплым голосом, а затем, приблизившись, прикусывает чувствительную кожу под моим подбородком.

– Неужели?

Я хочу этого, жажду этого.

– Детка, я не шутил. Я действительно одержим тобой, каждой частичкой твоего тела. Я не могу позволить тебе отталкивать меня. Я хочу тебя всю. – Он замолкает, заглядывая мне в глаза. – Вопрос лишь в том, веришь ли ты мне.

Не раздумывая ни секунды, я зарываюсь рукой в его волосы и притягиваю его губы к своим.

– Я всегда желала тебя. То, что происходит между нами, – это нечто уникальное, и не каждому в жизни выпадает шанс испытать подобное. Как думаешь, почему я поцеловала тебя? – спрашиваю я, касаясь губами его уха. – А теперь отвези меня домой и докажи, что ты имеешь на меня все права. Сегодня я была послушной девочкой.

Глава 19

Грейсон

После того вечера в клубе пару недель назад мы с Мэдди не расставались ни на день, хотя оба были очень заняты работой. Иногда мне приходилось вставать посреди ночи, чтобы проследить за поставками Луки, потому что он больше не хотел рисковать своим товаром. Но пока все шло хорошо, потому что мы с Фрэнки были отличной командой.

Сегодня Мэдди не осталась со мной на ночь. После работы она планировала провести вечер с Сиенной, а затем вернуться к себе, и я чуть было не поехал к ней домой, потому что не хотел оставаться один.

К концу тренировки новичков в спортзале Келлера я чувствую себя ужасно. Все, чего я хочу, – это прижаться к Мэдди на диване. Впервые за семь лет я могу наслаждаться полноценным ночным сном, но только если она находится рядом со мной. Во что я превращаюсь?

Не в силах провести еще одну ночь без нее, я решил сделать сюрприз и прийти в ее студию после работы. Я надеялся, что она закончит около шести часов вечера, но оказалось, что моделям нужен макияж в любое время суток. Так что мне пришлось провести там больше часа, наблюдая за тем, как она творит свое волшебство. Эви не давала мне скучать, задавая по двадцать чертовых вопросов в минуту. Мы обсудили мой возраст, детство, количество людей, которых я убил во время службы в спецназе, а также историю моих свиданий, отчего голова у Мэдди пошла кругом.

Наконец мы остаемся наедине. Ее присутствие в моей квартире уже естественно и само по себе оживляет эту обстановку. Пока я достаю из холодильника охлажденную бутылку вина «Савиньон блан», Мэдди удобно устраивается на диване, кладет ноги на журнальный столик и переключает каналы. Я наполняю два бокала и возвращаюсь к ней. Ее волосы собраны в пучок на макушке, а на лице нет ни грамма косметики, но даже так она выглядит потрясающе.

Мэдди одаривает меня ослепительной улыбкой и протягивает руку, чтобы взять бокал, но я сажусь рядом и подношу напиток к ее губам. Она делает глоток, закрывает глаза и тихо вздыхает, наслаждаясь вкусом вина. Боже, она даже не подозревает, насколько прекрасна!

– Ах, это именно то, что мне было нужно, – снова стонет она, делая еще один глоток.

Сладкое вино оставляет на моем языке легкое покалывание. Все-таки виски я люблю больше. А единственный десерт, который мне действительно нравится и в котором я нуждаюсь, – это Мэдди. Кроме моей тайной слабости – шоколадного молочного коктейля.

– Трудный день? – спрашиваю я, ставя бокал на кофейный столик.

– У меня сейчас так много работы! Эви случайно назначила мне на одно и то же время сразу двух моделей. И мне пришлось принять обеих, посадив спиной к спине.

Она закатывает глаза и ставит бокал на стол, а я кладу ее ноги к себе на колени и начинаю массировать.

– Ах, как это приятно! – стонет она, откинув голову на подлокотник.

– Ты всегда мечтала стать визажистом? – спрашиваю я.

За последние семь лет я ни к кому не проявлял особого интереса, но, когда речь заходит о Мэдди, я постоянно ловлю себя на мысли, что хочу узнать о ней как можно больше. Прошлой ночью меня очень заинтересовала ее татуировка в виде Водолея, и я начал изучать этот знак зодиака. В жизни никогда не читал гороскопов, и вот я здесь, в час ночи проверяю совместимость Водолея и Тельца. Результаты оказались довольно противоречивыми.

– Не совсем. Я изучала социологию в Колумбийском университете вместе с Сиенной. Мои родители хотели, чтобы я поступила в него, потому что именно там они познакомились, и я выбрала предмет, который показался мне наименее скучным. Однако в университете я практиковалась в макияже на всех наших соседках по общежитию, а как только окончила его, поняла, что хочу заниматься именно этим. К тому жевизаж приносил хороший доход. Сначала я работала в салоне красоты, и все было замечательно. Но потом Келлер предложил мне помощь в открытии собственной студии, и я ни разу об этом не пожалела. Понимаешь, мне нравится свобода. Я могу спать столько, сколько захочу, брать выходные, когда пожелаю, и ни перед кем не отчитываюсь, кроме себя самой, – говорит она, и ее лицо светлеет. – А что насчет тебя? Что тебя заставило присоединиться к Луке? Разве недостаточно было быть известным тренером по боксу?

– Это все, что я когда-либо знал, и мне это очень нравится, потому что я в этом хорош. Помогая Луке, я чувствую, что приношу пользу. Бокс – это замечательно, но мы уже выросли из него. Мне кажется, этот вид спорта не так хорошо отвечает моим потребностям, как раньше. Все изменилось в тот день, когда я спас Сиенну. Впервые с тех пор, как я покинул вооруженные силы, я снова стал самим собой.

Не говоря уже о том, что в тот день поцелуй Мэдди вернул меня к жизни.

Она печально улыбается, затем ложится и кладет голову мне на бедро.

– Если бы я не оставила ее в тот день, возможно, ничего бы не произошло.

– Это не твоя вина, детка. Я рад, что тебя там не было. Только представь, что было бы, если бы он причинил тебе боль. Джейми был не в себе.

Она кивает, уткнувшись лицом в мое бедро.

– К тому же в итоге все закончилось хорошо. Посмотри на нас. Если бы все сложилось иначе, ты бы никогда меня не поцеловала.

Это правда. Тот день стал поворотным моментом. Барьер, который нас разделял, рухнул.

– Действительно, ничто так не сближает пару, как удачное похищение, – усмехается она. – Именно так и должна начинаться каждая история любви.

Мэдди хихикает и снова прижимается лицом к моему бедру.

– Как ты смотришь на то, чтобы завтра вечером устроить настоящее первое свидание? – спрашиваю я, и Мэдди, отстранившись, с улыбкой поворачивается ко мне.

– Я согласна.

Она встает на четвереньки, покачивая бедрами, а затем перекидывает правую ногу, чтобы оседлать меня. Мэдди слегка ерзает на мне, и кажется, что вся кровь в жилах устремляется к члену.

– Я пытаюсь углубить нашу эмоциональную связь, – с трудом произношу я, цитируя фразу из своего гороскопа.

– Единственное, чего я хочу поглубже, – твой член.

Разве я могу отказать своей женщине? Тем более что я еще не ужинал, а она – мое любимое блюдо.

Я снимаю белую футболку и замечаю, как плотоядный взгляд Мэдди скользит по моему телу. Блять, она смотрит на меня так, будто хочет съесть, и это возбуждает. Следуя моему примеру, она с соблазнительной грацией расстегивает свою черную рубашку, и мой взгляд сразу же устремляется на ее грудь в красном кружевном бюстгальтере. Мэдди скидывает рубашку с плеч, и я, не в силах сдержать желание, кладу руки на ее талию, чуть выше кожаной юбки.

– Блять, солнышко, ты хоть представляешь, насколько ты сексуальна? Я просто не могу насытиться тобой. – Я провожу указательным пальцем по ее коже чуть ниже ключицы, и ее румянец становится ярче. – Мне так хочется попробовать тебя на вкус.

Одной рукой я обхватываю ее горло, а другой проникаю под юбку и обнаруживаю, что ее киска обнажена.

– Только не говори мне, что ты разгуливала по Нью-Йорку без нижнего белья, – возмущаюсь я, притягивая Мэдди к себе так, что наши носы соприкасаются.

– Ты найдешь их в своей машине. Это должно было стать сюрпризом.

– Я хочу собрать всю коллекцию. Какого они цвета?

– Красные, под цвет бюстгальтера.

Когда я провожу большим пальцем по ее нижней губе, она издает сладостный стон.

– Как же ты чертовски чувствительна!

Я переключаю свое внимание на шею и слегка прикусываю нежную кожу, а затем кладу руку на ее грудь. Мэдди начинает тереться об меня своей обнаженной киской, и с ее губ срывается тихий стон. Раньше мне никогда не нравились предварительные ласки и поцелуи, но с Мэдди все по-другому. Мне хочется, чтобы это мгновение длилось как можно дольше. Вкушать ее сладость и наблюдать за тем, как она извивается в оргазме, стало моим новым любимым занятием.

– Готова прокатиться на моем лице, солнышко?

– Еще бы, – мурлычет она.

– Прежде всего, я хочу ощутить вкус твоих губ, – говорю я, обхватывая затылок и приближая ее лицо к своему. – Каждый дюйм твоего тела прекрасен, – добавляю я, вовлекая ее в страстный поцелуй.

Я приподнимаю ее за талию и снова сажаю на диван рядом с собой, а затем опускаюсь на пол и становлюсь на колени. Мэдди смотрит на меня сверху вниз. Широко раздвинув ее ноги и устроившись между ними, я обхватываю ее бедра и приближаю блестящую киску к своему лицу. Я задираю юбку, чтобы лучше видеть соблазнительную, готовую принять меня плоть, и наклоняюсь еще ближе, и Мэдди, запустив пальцы в мои волосы, притягивает мою голову к себе. Моя жадная девочка.

Расположив свои гладкие ноги на моих плечах, Мэдди слегка приподнимается, и мои губы соприкасаются с пульсирующим жаром. Ощутив на языке этот сладкий вкус, я надавливаю рукой на ее живот, чтобы усилить наслаждение, и начинаю ласкать и слегка покусывать ее клитор.

– О боже мой! – вскрикивает она, выгибаясь.

Этот интимный момент прерывает звонок мобильного телефона, но я стараюсь не обращать на него внимания и продолжаю ласкать Мэдди. Она начинает двигать бедрами в такт моим движениям, и, обхватив ее ягодицы, я посасываю ее киску, как самый изголодавшийся мужчина на свете.

Этот проклятый, раздражающий звонок, сопровождаемый вибрацией, то прекращается, то снова начинает зудеть, но Мэдди, кажется, ничего не замечает, и я продолжаю наслаждаться моментом. Нет ничего более сексуального, чем ощущать, как она двигается на моем лице, обвивая меня своими бедрами. Однако, когда телефон начинает звонить снова, я уже не могу его игнорировать.

– Черт возьми, – вырывается у меня.

Я немного отстраняюсь, чтобы взять телефон, и замечаю на экране входящий звонок от ее мамы.

– Солнышко, ответь на звонок, пока я не разбил этот гребаный телефон! – восклицаю я и протягиваю ей трубку.

Мэдди с подозрением смотрит на меня, и ее щеки заливаются ярким румянцем. Дрожащими руками она подносит трубку к уху и пытается успокоить прерывистое дыхание, не отрывая от меня голодных глаз.

– Привет, мам, – отвечает она, и я снова опускаюсь на корточки.

Мэдди пытается сдвинуть ноги, но я крепко держу ее за колени и раздвигаю их как можно шире, отчего ее глаза расширяются от страха.

– Я в порядке, просто только что поднялась по лестнице домой.

Я улыбаюсь, а затем снова погружаюсь лицом между ее ног и медленно провожу языком по всей щели.

– Я не могу. – Закрыв глаза, Мэдди прикусывает губу. – В субботу я занята. – В ответ я вознаграждаю ее за сдержанность, проникая внутрь двумя пальцами и нежно посасывая клитор. – Нет, это не свидание.

Я слегка дую на ее разгоряченную плоть напоминая, что именно на свидание мы и собрались.

– Нет, это не кто-то особенный, и я не планирую приглашать его на воскресный обед.

Ее слова заставляют меня остановиться. Это единственный способ, которым она может меня оттолкнуть.

Я поднимаю на нее глаза, и она смотрит на меня с извиняющейся улыбкой.

Что за хрень?

Почему я чувствую себя так, будто меня ударили под дых? Я не ее грязный секрет, и мне надоело прятаться от мира.

Мысли так путаются, что я не слышу конца их разговора. Мэдди все еще что-то говорит, но я уже убираю пальцы и, встав с колен, отхожу от дивана. Я был бы чертовски горд, если бы смог привести ее домой к своим родителям, но, к сожалению, мы не виделись почти семь лет. Иногда мы общаемся по телефону, но после того, как я покинул Чикаго, я перестал быть частью их жизни. Родители уже на пенсии и проводят время, путешествуя по миру. Я всегда был для них обузой, и они рады были отправить меня в армию при первой же возможности.

Однако я уже подумывал о том, чтобы связаться с ними и узнать, не планируют ли они навестить меня здесь, чтобы мы пообщались и я представил им Мэдди.

Как же я чертовски ошибался!

Глава 20

Мэдди

Обида и боль в глазах Грейсона, когда он отступает от меня, вызывают панику. Я даже не слышу, что говорит мама, потому что мои мысли заняты только тем, как догнать Грейсона и все исправить.

Черт, зачем я это сказала!

Но я не хочу, чтобы Грейсон подвергался маминому допросу, по крайней мере, не сейчас. Не думаю, что кто-то из нас готов к этому, и эти слова вырвались из моего рта прежде, чем я успела подумать. Это произошло почти инстинктивно. Меня настолько заботит ее мнение, что я не задумываюсь о том, какой токсичной я становлюсь для окружающих.

– Послушай, мам, – перебиваю я, – мне пора, увидимся в воскресенье.

Я не даю ей возможности ответить и сразу же сбрасываю звонок, но тут дверь спальни захлопывается, заставляя меня подпрыгнуть на диване.

О, он в бешенстве.

Добежав до двери в спальню, я на мгновение замираю, чтобы сделать глубокий вдох, а затем поворачиваю ручку и вхожу внутрь.

– Грейсон, мне так жаль…

Он даже не поворачивается, чтобы посмотреть на меня, а сосредоточенно роется в ящике комода.

– Грейсон?

– Все в порядке, иди одевайся, и я отвезу тебя домой. Сейчас нам обоим нужно немного личного пространства.

Я вздыхаю и прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая за тем, как он надевает черный свитер, и с трудом сглатываю комок в горле.

– Хорошо. – Я неохотно возвращаюсь в гостиную, где на полу лежит моя черная рубашка.

Когда я застегиваю последнюю пуговицу, мимо дивана стремительно проносится Грейсон. Он не говорит ни слова, а направляется прямо к лифту и нажимает на кнопку вызова.

Ого, он действительно хочет, чтобы я ушла.

– Не беспокойся, я могу вызвать такси.

– Моя злость не означает, что я не смогу доставить тебя до дома в целости и сохранности.

Я согласно киваю, беру с дивана свой телефон и поднимаю с пола сумку. Когда лифт открывается, издавая звон, я следую за Грейсоном внутрь. Мы стоим в полной тишине, глядя на раздвижные двери, и я почти слышу, как в его голове крутятся мысли.

Я с облегчением выдыхаю, когда мы выходим на парковку. Холодный воздух заставляет меня вздрогнуть, и я, опустив глаза, следую за Грейсоном к его «ауди». Но едва я успеваю занять пассажирское сиденье, как он уже заводит двигатель, крепко вцепившись руками в руль.

Это плохо.

Когда мы проезжаем ворота, я поворачиваюсь к нему. Я замечаю, как крепко он сжимает челюсти, и кладу руку ему на бедро. Он вздрагивает от моего прикосновения.

– Извини, – говорю я и хочу убрать руку, но он ловит мое запястье и переплетает свои пальцы с моими, сжимая их.

– Если ты не готова к отношениям со мной, то не переживай. Я могу подождать. Я не самый терпеливый мужчина, но ради тебя готов постараться. Просто я не уверен, что ты когда-нибудь увидишь во мне того, с кем захочешь познакомить своих родителей, Мэдди.

Это было правдой до того, как я впервые поцеловала Грейсона. Я никогда не думала о том, чтобы вступить с ним в отношения. Однако теперь я не хочу упускать шанс, даже если моя вечно критикующая все на свете мама думает иначе. Сегодняшний вечер убедил меня в этом. Я не могу допустить, чтобы Грейсон снова страдал, тем более из-за меня. Возможно, он сильный человек, но в глубине его души скрываются глубокие раны. Мне нужно заслужить его доверие и показать ему, что любовь все еще существует.

– Я готова, но вот моя мама – это отдельная история. На свете нет ни одного человека, который показался бы ей достойным. Ты мне действительно нравишься, Грейсон, и я не хочу, чтобы она все испортила еще до того, как мы начнем. У нее есть странная привычка внушать мне сомнения во всем, что я делаю.

– Ты позволяешь ей контролировать твою жизнь.

Его слова выводят меня из себя.

– Это неправда, – резко отвечаю я.

– Неужели, Мэдди? Тогда давай, объясни мне, почему ты хрен пойми сколько лет без устали ходила на свидания в надежде встретить своего принца, который увезет тебя навстречу закату? Ты действительно думаешь, что живешь в какой-то сказке?

– Да как ты смеешь! – Я вырываю свою руку из его.

– Выходит, я неправ?

Он пытается оказывать на меня давление, и это у него получается.

– А что плохого в том, чтобы попытаться найти любовь, Грейсон? Ну, знаешь, кого-то, с кем можно провести остаток жизни?

В ответ этот засранец лишь фыркает и смеется.

Ну, ладно. Если он хочет меня оттолкнуть, то в эту игру могут играть двое.

– Возможно, мне следовало пригласить на встречу с ними Грегори. По крайней мере, он меня понимает, – бормочу я, глядя в окно на унылые улицы, испещренные граффити.

– Что, блять, ты только что сказала?

Он так резко тормозит посреди дороги, что моя голова запрокидывается назад.

– Что ты делаешь? – вскрикиваю я.

– Убирайся на хрен из моей машины.

– Т-т-ты… что? – с трудом произношу я, осматриваясь по сторонам.

Я не замечала, где мы находимся, и теперь, глядя в окно, вижу, как мигают уличные фонари, а на другой стороне улицы собралась группа молодых людей в капюшонах.

– Я ни за что не выйду из машины.

Грейсон вздыхает, наклоняется надо мной, стараясь не коснуться моего тела, и, взявшись за ручку моей двери, открывает ее.

– Уходи, я больше не могу слушать это дерьмо. Я понял, я просто секс-игрушка, потому что, как мужчина, я не соответствую требованиям драгоценной принцессы Мэдди. Что ж, позвони Грегори, пусть он заберет тебя. Мне уже все равно. Ты ясно дала понять, в каких мы отношениях.

– Да пошел ты на хрен, Грейсон! Мне просто нужен рядом порядочный человек. Очевидно, что ты не соответствуешь этому критерию, поэтому я с радостью уйду. Грегори никогда бы так со мной не поступил.

Схватив сумочку, я выхожу из машины, захлопываю за собой дверь и показываю ему средний палец. С высоко поднятой головой я иду по улице, не обращая внимания на слезы, катящиеся по щекам.

Глава 21

Грейсон

Мысли путаются, и я продолжаю ездить по кругу, пока гнев не начинает утихать. Почесывая подбородок, который уже зарос щетиной, я снова и снова прокручиваю в голове наш разговор с Мэдди.

Блять, блять, блять! Я гребаный идиот!

Я резко ударяю по рулю и вжимаю педаль тормоза в пол, из-за чего водитель машины, которая едет за мной, сердито сигналит.

– Отвали! – кричу я, разворачивая машину так быстро, как только могу.

«Ауди» стремительно набирает скорость, и я направляюсь туда, где оставил Мэдди. Прошло всего несколько минут, и я надеюсь, с ней все в порядке.

Я резко останавливаюсь в том самом месте, где она вышла из машины, но нигде не вижу своей белокурой красавицы.

Вот дерьмо!

Открыв бардачок, я достаю пистолет, а затем выхожу из машины. В этом районе убийство – обычное дело, и, если я кого-нибудь застрелю, никто не обратит на это внимания. Холодный воздух обжигает лицо, и я морщусь, когда чувствую застоявшийся запах травки. От мысли, что здесь собираются дилеры и их клиенты, к горлу подкатывает желчь. Прижимая пистолет к бедру, я иду по тротуару, стараясь не привлекать к себе внимания, и, проходя мимо двух бездомных в спальных мешках, слышу пронзительный женский крик:

– Оставьте меня в покое!

Когда я понимаю, откуда доносится крик, я следую за звуком. Повернув направо, я осматриваю другую сторону улицы, а затем бегу к темному переулку, но по мере приближения к нему замедляю шаг.

– Отдай мне свой сраный телефон! – слышу я чей-то голос, а завернув за угол, вижу, как в свете фонаря сверкают серебряные туфли Мэдди, а мужчина, одетый во все черное и с балаклавой на лице, пытается вырвать у нее сумочку.

Держа пистолет перед собой, я медленно подхожу к ним, стараясь двигаться как можно тише. Кто знает, может быть, у него тоже есть оружие. Мэдди заметила меня, но я прикладываю палец к губам, а затем приставляю дуло пистолета к затылку этого придурка.

– Отойди от нее немедленно! – В моем голосе звучит угроза.

Когда он достает из заднего кармана что-то серебряное, вероятно нож, я инстинктивно нажимаю на спусковой крючок и вышибаю ему мозги. В моих ушах отдается грохот выстрела, за которым следует крик Мэдди.

Глава 22

Мэдди

– Ты настоящее чудовище, Грейсон, и я ненавижу тебя! – Мое тело сотрясает мелкая дрожь.

Грейсон перешагивает через труп и, обняв меня, крепко прижимает к себе. Я пытаюсь оттолкнуть его, упираясь руками в грудь, но все напрасно, он не двигается и не отпускает меня. Он никогда меня не отпустит.

– Ты права, солнышко. Я чудовище. Но я твое чудовище. И мне чертовски жаль, – говорит он, закрывая глаза, словно не в силах смотреть на меня, и я понимаю, что он извиняется не за труп.

– Если тебе так жаль, то просто оставь меня в покое и отвези домой.

Все еще находясь в его объятиях, я сжимаю пальцы в кулаки, делаю глубокий вдох, и Грейсон разжимает руки.

Я проскальзываю у него под мышкой и пытаюсь убежать, но он быстро догоняет меня и хватает за руку. Не говоря ни слова, он подводит меня к своей машине и открывает дверцу, а когда я забираюсь внутрь, обходит автомобиль и садится на водительское сиденье.

Я смотрю в окно и слышу лишь его неровное дыхание, от которого меня колотит. Поездка проходит в тишине, но каждый раз, когда он бросает на меня взгляд, я ощущаю, как по моей коже пробегают мурашки.

– Просто. Отвали. От. Меня. – Я с трудом произношу эти слова, стараясь не смотреть ему в глаза, и задерживаю дыхание, когда его рука касается моего бедра.

Моя кровь закипает от прикосновений, но, не в силах больше выносить звук его дыхания, я включаю музыку на полную громкость.

Мы подъезжаем к моему дому, и еще до того, как Грейсон полностью останавливает машину, я открываю дверцу и выбегаю наружу, едва не споткнувшись о бордюр.

– Черт возьми, – бормочу я, направляясь к дому, даже не обернувшись.

Я быстро поднимаюсь по лестнице и, добежав до квартиры, чувствую, что мои легкие словно охвачены огнем. Я пытаюсь достать ключи из сумки, но…

Нет, нет, черт!

Понимаю, что оставила сумку в машине.

Я с силой ударяю руками по двери и прижимаюсь к ней лбом. Страх и гнев сливаются воедино, вызывая у меня поток слез, и я не могу отдышаться. Но тут воздух за моей спиной внезапно сгущается, а волоски на моей шее встают дыбом.

Он здесь.

У меня нет сил даже обернуться. Я не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии, и не хочу, чтобы он знал, как сильно меня обидел.

Однако Грейсон разворачивает меня к себе, обнимая за талию, и его прикосновение вызывает трепет в самой глубине моей души. Он изучает меня холодными голубыми глазами, а затем склоняется надо мной, и внезапно я слышу щелчок замка.

С облегчением вздохнув, я вырываюсь из его объятий, хватаю ключи и, войдя в квартиру, захлопываю за собой дверь. Скользя по ней, я падаю на пол и прижимаю колени к груди. Когда я даю волю чувствам, комната начинает кружиться перед моими глазами, а рыдания становятся настолько сильными, что я едва могу дышать.

– Солнышко, впусти меня! – кричит Грейсон, стуча в дверь.

Но я не могу пошевелиться.

Мое сердце бьется так сильно, что к горлу подкатывает ком. Паника охватывает все мое существо, и мне кажется, что я умираю. Прижав руку к груди, я сильно давлю на нее и перед глазами вспыхивают звезды. Тяжело дыша, я встаю на четвереньки.

– Помогите!

Глава 23

Грейсон

Я слушаю, как она плачет за дверью, и сердце сжимается в груди. Каждое ее рыдание пронзает меня насквозь. Никогда раньше ни за какие ужасные поступки я не испытывал такого чувства вины, но сейчас оно не дает мне покоя. Я понимаю, что в данный момент я последний человек, которого она хочет видеть. Мэдди в ярости, и ей больно. Если раньше она хотела ударить меня ножом, то теперь она будет готова убить меня.

Внезапно ее крики становятся более отчаянными и даже истеричными, словно она сходит с ума. Мне слишком хорошо знакомо это чувство, когда реальность начинает ускользать, а тьма подкрадывается все ближе и поглощает все твое существо. Как только ты падаешь в эту бездну, становится трудно выбраться обратно. Но я научился здесь жить. Мэдди права: я чудовище, но я не позволю тьме украсть у меня мой свет.

– Солнышко, впусти меня.

Мэдди не отвечает.

Прижав ухо к двери, я прислушиваюсь и вздрагиваю от громких рыданий, которые, похоже, становятся еще сильнее. Кажется, она изо всех сил пытается дышать, и каждый вздох сопровождается хрипом.

Черт!

Я слышу приглушенный звук, а затем – шлепанье ее рук по кафельному полу.

Возможно, она поднимается с пола?

Я делаю резкий вдох, но слышу лишь приглушенное…

– Помогите!

– Солнышко, отойди от двери! – Я поднимаю левую ногу и со всей силы бью в дверь. Она распахивается и ударяется о стену.

Увидев, что Мэдди, скорчившись, лежит на полу, а ее грудь судорожно вздымается и опускается, я подбегаю к ней и с глухим стуком падаю на колени. Наклонившись, я ощущаю на своем лице ее теплое дыхание и с облегчением выдыхаю, а затем осторожно убираю с ее лица мокрые пряди волос и поднимаю голову с пола.

– Детка, ну же, вернись ко мне, – шепчу я ей на ухо, нежно гладя ее ледяную щеку.

Мэдди прижимается ко мне всем своим дрожащим, словно от холода, телом, и я кладу ее голову себе на колени, обнимая и укачивая, как ребенка.

Я очень беспокоюсь, она долго не приходит в себя, и, глядя на часы, решаю, что если в течение следующих тридцати секунд она не очнется, то я вызову скорую помощь.

– Солнышко, вернись ко мне, пожалуйста, – прошу я, и мои глаза наполняются слезами.

Что, черт возьми, я с ней сделал?

Подхватив ее тело поудобнее, я поднимаюсь на ноги.

– Грейсон… – До меня доносится едва различимый шепот.

– Эй, солнышко. – Я несу девушку в спальню и укладываю на кровать, которая прогибается, когда я сажусь на край. – Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я шепотом, стараясь не напугать ее, но Мэдди не двигается, а только смотрит на меня.

– Нормально.

– Может, нам стоит отвезти тебя в больницу? Что случилось?

– Просто паническая атака. Но раньше они не были настолько сильными, чтобы я теряла сознание.

Мэдди постепенно приходит в себя, и на ее щеках появляется слабый румянец. Я прикладываю два пальца к ее шее, чтобы проверить пульс, который немного учащен, но остается достаточно ровным и не вызывает беспокойства.

– Хочешь, я что-нибудь тебе принесу? Может быть, воды?

Мэдди отрицательно качает головой.

– Я хочу, чтобы ты ушел. И не только из этой квартиры. Я хочу, чтобы между нами все было кончено.

Я прикусываю нижнюю губу так сильно, что на языке появляется медный привкус. С одной стороны, я не могу оставить ее в таком состоянии, а с другой… Если мое присутствие здесь раздражает ее, то я не имею права оставаться.

– Я не могу оставить тебя сегодня, Мэдди, особенно после того, что произошло. Я приготовлю тебе ванну и уложу в постель, а сам буду спать в комнате для гостей. Когда ты проснешься, меня уже здесь не будет. Мне просто нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

Она вздыхает и кивает, а потом отводит взгляд в сторону.

Мэдди ускользает от меня, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить это.

Глава 24

Мэдди

Внезапно проснувшись, я обнаруживаю, что одеяло укрывает меня почти до шеи. Я сразу же вспоминаю, как прошлой ночью Грейсон готовил мне теплую ванну, и в груди возникает какое-то странное ощущение. Без него я чувствую себя совершенно опустошенной и понимаю, что вряд ли смогу найти другого мужчину, который полностью меня устроит. Но несмотря на то, что я полюбила Грейсона с первого же поцелуя, я не в силах забыть, что произошло. Одно дело – просто поссориться, но, когда меня выбрасывают из машины на территорию разборок каких-то банд, это переходит все границы.

Я спешу в ванную и, с ужасом посмотрев на свое отражение в зеркале, начинаю чистить зубы и наношу на лицо увлажняющий крем. Более-менее придя в себя, я направляюсь на кухню, где включаю кофеварку и наблюдаю, как темная жидкость наполняет чашку. Вчера вечером я ничего не ела, и если не подкреплюсь в ближайшее время, то мне станет плохо.

Поднявшись на цыпочки, я открываю шкафчик над головой, чтобы найти коричневый сахар. Я знаю, что он где-то здесь, но вдруг мои пальцы натыкаются на что-то металлическое.

Что это, мать вашу, такое?

Я беру предмет и, вытащив его из шкафчика, с удивлением обнаруживаю, что держу в руке маленький серебряный пистолет. Неожиданно он выпадает из моих пальцев и с глухим стуком падает на пол. Этот звук заставляет меня отпрянуть назад.

Что за хрень?

Вдруг за моей спиной раздается кашель, и, вздрогнув, я оборачиваюсь.

Вот мудак!

– Вон отсюда! – кричу я, указывая на дверь, и прежде, чем Грейсон успевает покачать головой, я замечаю на его лице обиду.

Он медленно приближается, и я инстинктивно хватаю пистолет с пола, направляя прямо ему в грудь. Моя рука трясется от напряжения, но он быстро сокращает дистанцию между нами.

– Он заряжен, – говорю я дрожащим голосом, и Грейсон усмехается.

– Я знаю, потому что сам зарядил эту чертову штуку. – Он обхватывает пальцами ствол пистолета и прижимает его к своей груди.

– Уходи, – шепчу я.

– Нет, убить – это единственный способ избавиться от меня. Если ты действительно хочешь этого, то так и сделай. Я заслуживаю, ведь, как ты и сказала, я настоящее чудовище. Возможно, у меня черное сердце, но оно принадлежит тебе и будет принадлежать до тех пор, пока меня не призовут обратно в ад, и даже после. Так что давай, блять, пристрели меня.

– Нам не стоило все это начинать, – шепчу я, чувствуя, как дрожат мои руки.

– Ты ошибаешься, Мэдди, я никогда не пожалею. Я знаю, что не заслуживаю тебя, но, несмотря на это, хочу отдать тебе все, что у меня есть. Мне охренеть как жаль. Я прошу прощения за все, что произошло прошлой ночью, и клянусь, что больше не причиню тебе боли. Все, что я знаю, – это то, что не могу жить без тебя. Я хочу тебя всю и постараюсь быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Просто… пожалуйста, не оставляй меня, солнышко.

Его слова, подобно удару под дых, заставляют меня ослабить хватку, и Грейсон забирает пистолет у меня из рук.

Я настолько растеряна, что не могу сдержать смех, и, сгибаясь пополам, смеюсь, упираясь руками в колени.

– Грейсон, ты просто чертов идиот, – говорю я, стараясь восстановить дыхание. – Как ты мог оставить здесь пистолет, если знаешь, как сильно я на тебя злюсь?

– Я не ожидал, что ты направишь его на меня, Мэдди, но каждое сказанное мной слово – правда, – говорит он, все еще держа пистолет направленным себе в грудь, и от удивления я приоткрываю рот. – Я никогда больше не причиню тебе боли, пока не умру. А если ты та, кто станет причиной моей смерти, то так и быть. – Он проводит дулом пистолета по моей ключице, и от прикосновения холодного металла по коже пробегают мурашки. – Хотя это было довольно горячо, – хрипло признается он, проводя дулом между моих грудей, и я не могу оторвать взгляд от этой заряженной машины для убийства, скользящей вниз по моему телу. – Знаешь, я могу найти более интересное применение для этой штуки, – шепчет Грейсон и слегка оттягивает пояс моих шорт.

Судя по его реакции на то, что произошло прошлой ночью, Грейсон не причинит мне вреда.

– Раздвинь для меня ноги, красавица, – шепчет он, и я выполняю его приказ, чувствуя себя настоящей шлюхой.

Ледяной ствол пистолета скользит по моему разгоряченному телу, когда Грейсон двигает им вверх и вниз. Затем он наклоняется и прикусывает мочку моего уха, а я задерживаю дыхание, слишком напуганная, чтобы пошевелиться, и в то же время невероятно возбужденная.

– Я никогда больше не смогу воспользоваться пистолетом, не представляя тебя такой, как сейчас.

Удовольствие, которое охватывает мое тело, смешивается с чистым адреналином, бегущим по венам. Грейсон подносит пистолет к губам и, не сводя с меня глаз, проводит языком по стволу, а я смотрю на него, разинув рот.

– Чертовски вкусно! – стонет он, а затем отбрасывает пистолет, и тот с глухим стуком падает на кухонную стойку.

Черт возьми!

– Поцелуй меня, – слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю осознать, что говорю.

Грейсон хмурится, но мне просто необходим этот последний поцелуй, ведь шансы, что я найду мужчину, который сможет доставить мне сравнимое удовольствие, кажутся ничтожно маленькими.

– Пожалуйста, – умоляю я, соблазнительно облизывая губы в надежде на его ответную реакцию.

И вот его губы прикасаются к моим, и я ощущаю, как моя киска пульсирует от желания. Как же он хорош! Обняв его за шею, я притягиваю Грейсона ближе, углубляя поцелуй и встречая его язык своим. Он стонет мне в рот, и этот звук словно пронзает меня тысячами искр.

– Если мы сейчас же не остановимся, я буду вынужден перегнуть тебя через стойку и насладиться твоей восхитительной киской на завтрак.

– Тогда сделай это, – говорю я, приподнимая голову.

Я нежно провожу рукой по его рельефному прессу и, опустившись ниже, обхватываю его эрегированный член через джинсы.

– Или сначала позавтракаю я.

Я опускаюсь на колени, расстегиваю его джинсы и высвобождаю член. Обхватив его у основания, я облизываю губы и, наклонившись, беру его в рот. Он кажется огромным, а солоноватая смазка стекает прямо в горло.

– Блять! – восклицает Грейсон. – Бери от меня все что хочешь, ненасытная шлюшка, – стонет он, погружаясь все глубже в мое горло, пока не достигает задней стенки.

Я пытаюсь подавить рвотный позыв и прижимаюсь к нему еще сильнее, слезы текут из моих глаз, но я стараюсь расслабиться.

– Ммм, какая хорошая девочка. – Он снова и снова ударяет членом по задней стенке горла, пока наконец не начинает рычать: – О черт, давай сильнее.

Я крепко сжимаю его мускулистые бедра, впиваясь ногтями в кожу, и по напряжению его тела понимаю, что Грейсон близок к оргазму. Он больно дергает меня за волосы, но я слишком возбуждена, чтобы обращать на это внимание. Внезапно Грейсон подхватывает меня, поднимает с колен и усаживает на прохладную поверхность кухонной столешницы.

– Мне нужно оказаться внутри тебя немедленно.

Он снимает с меня короткие шорты и трусики, небрежно бросает их на пол и, встав между моих ног, раздвигает их и притягивает меня к себе. Его пальцы нежно скользят по внутренней стороне моего бедра, а затем останавливаются прямо на промежности.

– Боже, ты уже влажная для меня. Пожалуй, мне стоит держать оружие поближе к кровати. – Он щиплет меня за клитор, и я вскрикиваю от удовольствия, а затем Грейсон одним сильным толчком входит в меня. Он накрывает мои губы своими, кружит языком у меня во рту, а после прерывает поцелуй. – Моя, – шепчет он и овладевает мной, погружая в мир забвения.

В моих ушах стоит звук шлепков кожи о кожу, когда Грейсон обхватывает ладонями мою грудь и берет один из сосков в рот.

– О, Грейсон! – стону я, запрокидывая голову.

– Кричи громче, солнышко, – хрипит он, поднимаясь выше и нежно покусывая мою шею.

Пока он двигается внутри меня, его пальцы стимулируют мой клитор, и я испытываю невероятное удовольствие.

– Посмотри на меня, – командует он, и я подчиняюсь. – Кончи для меня.

И тут, словно по команде, мое тело начинает дрожать, и я выкрикиваю его имя.

– Блять, солнышко. – Он достигает пика одновременно со мной, а затем его губы находят мои, и я обхватываю руками его щеки.

Это очень интимный момент. Грейсон склоняется ко мне, и я понимаю, что больше всего на свете хочу быть с ним. Но я не смогу так жить, это для меня слишком. Я буду тосковать по всему этому. Я буду тосковать по нему.

– Мне нужно, чтобы ты ушел, – шепчу я, ощущая, как его член все еще пульсирует внутри меня.

Мое сердце противится этому решению, но разум буквально требует его принять.

Кадык Грейсона подергивается, когда он кивает.

– Я дам тебе время, но это все, что ты получишь. Я говорил серьезно и обещаю, что все исправлю. – Его голос мягок, и он осторожно стирает мои слезы кончиками пальцев. – Я не могу видеть, как ты плачешь, детка.

Я смотрю ему в глаза затуманенным взглядом, и он нежно целует меня в лоб.

– Скоро увидимся, – говорит он, отстраняясь и надевая джинсы.

Его руки успокаивающе обхватывают мои, но я не могу ни пошевелиться, ни заговорить. Я знаю, что если сделаю это, то все мои эмоции вырвутся наружу и он никогда не уйдет. Грейсон покидает кухню, и я задерживаю дыхание, пока не слышу, как открывается и со щелчком закрывается входная дверь. Только тогда я позволяю себе расслабиться, и эмоции наконец находят выход.

Когда жизнь успела стать такой запутанной? И почему мне кажется, что сердце вот-вот остановится? А может, оно уже перестало биться в тот миг, когда Грейсон вышел за дверь?

Вскочив со стола, я спешу в спальню и хватаю лежащий на тумбочке телефон. Несколько раз нажав на экран, нахожу в телефонной книге имя Сиенны и, закусив губу, набираю ее номер.

– Привет! Си, у тебя есть минутка?

– Ты же знаешь, для тебя я всегда свободна. С тобой все в порядке?

Момент, когда у вас спрашивают, все ли в порядке, а это не так, всегда вызывает боль.

– Не совсем, Си, и сейчас мне очень нужна моя лучшая подруга.

– Келлер, я должна съездить к Мэдди, пожалуйста, возьми Дарси.

Я разглядываю ногти в ожидании, пока она договорится с мужем.

– Я переоденусь и сразу же приеду. Хорошо?

– Спасибо, Си, – с облегчением произношу я, потому что действительно не могу оставаться одна.

– Пожалуйста, перестань меня благодарить. Ты же помнишь, как много ты для меня сделала в прошлом году? Мы по-прежнему лучшие друзья, несмотря ни на что. Не стесняйся звонить мне в любое время. То, что мы больше не живем под одной крышей, не означает, что я исчезну из твоей жизни. Надеюсь, ты это понимаешь?

Я смеюсь над ее заботливым материнским тоном, но в данный момент Сиенна – это именно то, что мне нужно. Мне хочется, чтобы кто-то обнял меня и сказал, что все будет хорошо.

– Я поняла, – шепчу я.

– Хорошо, скоро увидимся. Я люблю тебя, Мэдс.

– И я тебя, – вздыхаю я, заканчивая разговор и вновь опускаясь на кровать.

Мне действительно нужно собраться с мыслями.

Глава 25

Мэдди

Должна признаться, после долгого и интенсивного горячего душа я чувствую себя гораздо лучше. С тех пор как Грейсон ушел из квартиры, я не переставала думать о нем, а в какой-то момент даже рассмеялась посреди рыданий, вспомнив, как направила пистолет на профессионального киллера. О чем я только думала? Потом меня снова охватывает жар, когда я вспоминаю, что он делал этим пистолетом после.

Я не знаю, в каком статусе мы находимся сейчас, но мы оба облажались. Мы не подходим друг другу.

Я опускаюсь на кожаный диван, натягиваю рукава толстовки до запястий и включаю телевизор, чтобы посмотреть новости. До приезда Сиены остается примерно двадцать минут, но я даже не замечаю, как они проходят. Вдруг я чувствую, как она обнимает меня своими теплыми руками и забирает телефон из моих пальцев.

– Мэдди, все хорошо? – Она обхватывает мое лицо ладонями и пристально смотрит, а я шмыгаю носом и отрицательно качаю головой.

– Тогда я приготовлю нам горячий шоколад со сливками, и ты расскажешь, что происходит. Когда я уходила, к Келлеру пришел Грейсон, и он выглядел так же плохо, как и ты.

Стоит ей произнести его имя, как мои слезы начинают течь еще сильнее.

– Обещаю, все будет хорошо, – произносит Сиенна, протягивая мне салфетку и нежно поглаживая по волосам.

Спустя несколько минут она вручает мне дымящуюся чашку с горячим шоколадом.

– Спасибо, Си.

Она садится рядом со мной, скрещивает ноги и дует на свой напиток.

– Ну что ж, рассказывай с самого начала.

Я делаю глубокий вдох и следующие несколько минут, которые кажутся часами, рассказываю обо всем, что со мной произошло. Начиная с нашего поцелуя с Грейсоном в прошлом году и заканчивая сегодняшним утром. Мне не нужно беспокоиться о том, чтобы не сказать лишнего или упустить какие-то детали, потому что Сиенна уже давно привыкла к образу жизни мафии.

– Мэдди, возможно, дело не столько в том, что другой человек может предложить тебе, сколько в том, что вы с Грейсоном любите друг друга? Что ты об этом думаешь? Ведь, несмотря на все ваши ссоры, совершенно очевидно, вы безумно влюблены. У тебя есть мужчина, который готов ради тебя на все. Он готов на любые безумства и буквально сжег бы землю дотла, лишь бы быть с тобой и любить тебя. Грейсон тобой одержим.

Я зажмуриваю глаза, чтобы облегчить пульсирующую головную боль, которая зарождается в висках.

– Просто подумай об этом. Ведь твоя жизнь принадлежит только тебе. Никто – ни я, ни твоя мама, ни твоя семья – не можем решать твою судьбу. Прислушайся к своему сердцу. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, и мне кажется, что погоня за идеальным принцем может помешать тебе обрести это счастье с тем, кто тебе действительно дорог.

Она права.

В стремлении угодить матери я стала одержима. Мне хочется, чтобы она мной гордилась. И я всегда считала, что единственный способ этого достичь – найти респектабельного мужа.

– Иди сюда, – говорит Сиенна, раскрывая мне объятия, и, когда я бросаюсь в них, крепко обнимает меня и нежно гладит по волосам.

Даже когда кажется, что мир вокруг рушится, моя лучшая подруга будет рядом.

Глава 26

Мэдди

После выходных, проведенных с Сиеной за поеданием мороженого и просмотром телевизора, я чувствую себя гораздо лучше. Однако продолжаю искать мужчин, которых одобрила бы моя мама. Они могли бы дать мне новое представление о жизни, которой, как мне кажется, я жить не хочу. Сейчас я вполне счастлива сама по себе. У меня есть собственная квартира, студия и успешная карьера. Так какого черта мне так хочется встретить мистера Совершенство?

Всю неделю я была полностью погружена в работу, и сейчас моя студия просто сияет чистотой: все необходимые вещи аккуратно разложены по контейнерам, и даже ручки на столе Эви лежат по цветам. Словом, всю эту неделю я занималась чем угодно, лишь бы не думать о нем.

Неделя без Грейсона показалась мне самой долгой в жизни.

Вчера позвонила мама. Она сообщила, что моя двоюродная сестра Мейси, которая, как мама любезно мне напомнила, младше меня на четыре года, скоро выходит замуж. В приглашении на свадьбу указано, что я должна прийти не одна. Возможно, мама просто надеялась, что я найду себе пару для посещения торжества. Однако, к моему сожалению, единственный мужчина, которого я когда-либо хотела видеть рядом с собой, не подходит для этой роли. Порой наши мечты не совпадают с реальностью.

Когда я приближаюсь к VIP-кабинке в «Конечной зоне», Сиенна радостно улыбается мне, а Келлер властно обнимает ее за талию. Я машу им рукой и ускоряю шаг.

– Мэдди. – Лука приветливо мне кивает, поднимая свой стакан с янтарной жидкостью.

Фрэнки тоже кивает мне в знак приветствия, и я замечаю, как эффектно его серые глаза ярко выделяются на фоне смуглого лица и оливковой кожи. Не буду скрывать, он очень привлекательный мужчина. Конечно, не такой привлекательный, как Грейсон, но в нем есть что-то от греческого бога – могущественного и окутанного тайной. Возможно, именно это всегда привлекало мое внимание.

Лука похлопывает по свободному месту рядом с собой, предлагая мне сесть, а Келлер, наполнив бокал шампанским, пододвигает его ко мне через стол.

– С тобой все в порядке, Мэдди? – спрашивает он, приподнимая брови.

Кажется, он уже все знает.

– Ага. – Я поднимаю бокал и, сделав глоток, ставлю его на стол.

Лука начинает смеяться, и по его реакции я понимаю, что все уже знают о произошедшем. Прекрасно!

Я чувствую, как они наблюдают за мной, пока я наслаждаюсь шампанским, но тут атмосфера в кабинке внезапно меняется, и волоски на моей коже встают дыбом.

– Добрый вечер! – Его голос словно пронизывает меня током.

Грейсон.

Все приветствуют его, и он занимает место за столом рядом с Сиенной, прямо напротив меня.

– Солнышко, – кивает он.

– Привет, – говорю я с натянутой улыбкой, стараясь не ерзать на диване.

К нам подбегает едва одетая официантка и наливает в стакан Грейсона скотч. Ее пальцы скользят по его черной рубашке, обтягивающей бицепсы, и я крепче сжимаю свой бокал, однако, к своему удивлению, замечаю, что все это время он не сводит с меня глаз. Когда он делает глоток скотча, его кадык слегка дергается, и я, не в силах сдержать себя, облизываю губы.

– Эй, полегче! – говорит Лука, наклоняясь ко мне. – Через секунду ты разобьешь бокал.

Я сразу же ослабляю хватку.

– Ты сегодня какая-то тихая, Мэдди, что-то случилось? – спрашивает он, и его вопрос слегка меня удивляет.

Мы часто встречались с Лукой на различных праздниках и дружеских встречах, но никогда не были особенно близки. Он всегда был рад вставить свои шутки и комментарии в рассказы, не более того. А еще он наблюдал. И всегда замечал все.

– Просто у меня столько всего происходит, что, честно говоря, я не понимаю, что делаю, – говорю я, ощущая на себе взгляд Грейсона, который буквально прожигает мою щеку.

– На этой неделе он был в таком же хреновом состоянии, – усмехается Лука.

Мы действительно не можем быть счастливы друг без друга.

Я наклоняюсь к Луке ближе и шепчу:

– Уверена, я расстроила его так сильно, что пути назад нет.

Терпкий аромат сандала от его лосьона после бритья, смешанный с сигаретным дымом, действует на меня успокаивающе.

– Не думаю, что ты способна так сильно оттолкнуть его, Мэдди. С прошлого года Грейсон словно одержим тобой. Но ты действительно причинила ему боль. Просто вспомни, через что ему пришлось пройти. В глубине души он очень ранимый, хоть и вспыльчивый человек. – Он улыбается, искоса поглядывая на Грейсона. – Возможно, если вы оба наконец признаетесь в любви друг другу, это облегчит жизнь всем нам. Перестаньте отталкивать друг друга.

Любовь.

За двадцать шесть лет жизни на этой планете мне ни разу не доводилось испытывать столь всепоглощающее, страстное и чистое чувство.

– Ладно. Посмотрим.

– Просто подумай об этом, – говорит он, пожимая плечами.

Вдруг я встречаюсь взглядом с суровым Грейсоном, и мои щеки заливает румянец. Боже, как же он сексуален, когда злится! Я скрещиваю ноги под столом, нарочно задевая его коленкой, и выражение его лица мгновенно меняется с гневного на голодное, а в глазах вспыхивает желание, которое словно прожигает меня насквозь.

Грейсон встает, мне приходится запрокинуть голову, когда он, возвышаясь надо мной, протягивает руку.

– Потанцуешь со мной?

Парни за столом с любопытством смотрят на нас, а Лука, слегка подтолкнув меня бедром, побуждает подняться. Я вкладываю свою руку в ладонь Грейсона, и в ту же секунду по моим венам разливается тепло. Он уверенно ведет нас к танцполу, легко пробираясь через толпу, а затем, не произнося ни слова, разворачивает меня к себе спиной, утыкается подбородком в мое плечо и, прижавшись пахом к моей заднице, крепко обнимает сильными руками за талию. Мы начинаем покачиваться в такт музыке, и в этот момент мой мир словно сжимается до размеров одного человека.

Повернувшись, я обнимаю его за шею, и мы смотрим друг другу в глаза, не произнося ни слова. Грейсон был прав: вступив в эти отношения, мы отрезали себе путь назад.

– Встретимся завтра? В «Королях», скажем, в час дня, – говорит он.

– Подожди, ты не останешься здесь сегодня?

– Я приехал, чтобы забрать Фрэнки. Я обещал, что оставлю тебя в покое хотя бы на некоторое время, и хочу сдержать обещание, Мэдди. Прошедшие выходные выдались непростыми для нас обоих, но тебе нужно разобраться в своих желаниях. Я не хочу получить лишь часть тебя. Ты мне нужна целиком, каждая твоя частичка. Поэтому наслаждайся сегодняшним вечером, а завтра примешь решение, хорошо?

Я хочу попросить его просто отвезти меня домой. Слова так и просятся наружу, но что-то меня сдерживает. Внезапно приходит осознание, что для меня существует только он. Мысль о том, что я могу потерять Грейсона и жить без него так, как я жила последнюю неделю, помогает найти ответы на тревожащие вопросы.

– Завтра, – говорю я, обхватывая его подбородок, покрытый легкой щетиной.

Грейсон целует меня в макушку, но почти сразу же отпускает, потому что этот трепетный момент прерывает подошедший к нам Фрэнки.

– Несмотря ни на что, это всегда будешь ты. – Грейсон берет меня за руку и сжимает ее, прежде чем развернуться к выходу.

А следующее, что я помню, – это Сиенна, которая заключает меня в объятия.

Могу ли я дать ему то, чего он хочет? Могу ли я отдать ему всю себя?

– Пойдем выпьем, Мэдс, кажется, тебе не помешает расслабиться.

– Да уж.

Глава 27

Мэдди

Я стою на тротуаре и смотрю на входную дверь его боксерского зала. Волосы развеваются на ветру и бьют меня по лицу.

Боже мой, я действительно это делаю.

Собравшись с духом, я открываю дверь, и в нос сразу же ударяет запах пота и кожи. По залу эхом разносятся крики и звуки ударов, а когда дверь за мной захлопывается, все внезапно замирают и устремляют на меня взгляды.

Куда ни посмотри, повсюду я вижу чьи-то мускулы.

– За работу, черт возьми! – приказывает Грейсон, и все сразу же возвращаются к своим занятиям.

Он стоит, наклонившись над красными канатами боксерского ринга в центре зала, и я замечаю, что на Грейсоне нет одежды. По крайней мере, верхняя часть его тела обнажена, и я с восхищением рассматриваю его влажные от пота волосы и напряженные бицепсы, которые блестят в свете прожекторов.

– Подойди сюда, солнышко.

Он ловко проскальзывает между канатами и стремительно приближается ко мне, спускаясь по лестнице. Я склоняю голову, когда он оказывается рядом, и, нервничая, начинаю теребить рукав своего кардигана, а затем мой взгляд падает на ярко-красные боксерские перчатки, которые он небрежно бросил на пол.

– Я чертовски сильно скучал по тебе, – шепчет он.

– Я тоже скучала, – шепчу я, прижимаясь лицом к его твердой и горячей груди.

Он обнимает меня своими сильными руками, и объятия так крепки, что мне становится трудно дышать.

– Мне так жаль, прости меня. Я обещаю, что никогда больше не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль. – Его голос дрожит, потому что ему так же больно, как и мне.

Ему не следовало оставлять меня и уезжать, но и я не должна была использовать его неуверенность против него. Если бы он говорил со своими родителями обо мне так же, как я о нем с мамой, мне наверняка захотелось бы задушить его собственными руками.

– Прости, что сделала больно, – вздыхаю я, кладя голову ему на грудь и слушая, как неровно бьется его сердце.

– Не стоит извиняться, детка, это моя вина. Просто позволь мне ее загладить.

– Что ты задумал?

– Это сюрприз, и я обещаю, он будет приятным. Дай мне закончить с занятиями, и я весь твой.

Он нежно целует меня в кончик носа, а я обхватываю его лицо и притягиваю к себе, с жадностью впиваясь в его губы. В этот момент зал наполняется свистом, и Грейсон с улыбкой на лице отвечает на поцелуй.

– У вас впереди целый вечер, Грейсон, так что сможете потрахаться позже. А пока что тащи свою задницу сюда, чтобы я как следует тебе врезал. У меня осталось всего десять минут до конца занятия, – кричит Лука.

– Мы оба понимаем, что ты меня и пальцем не тронешь, так что дай мне минуту.

– Я не могу тебя посрамить перед твоей девушкой, – подмигивает Лука, парируя его слова, и Грейсон смеется.

– Пожалуйста, подожди, пока я не вырублю этого ублюдка, – говорит он. – Тогда я покажу тебе сюрприз.

– А можно подсказку? – спрашиваю я, ощущая, как в моем животе все переворачивается от волнения. – Пожалуйста!

– Давай же, Грейсон, быстрее, – ворчит Лука, и Грейсон закатывает глаза.

– Терпение, малыш, – шепчет он, – иди и посмотри, как твой мужчина дерется.

– Есть, сэр, – подмигиваю я, хлопнув его по груди.

Он поворачивается ко мне спиной и возвращается на ринг, подняв с пола перчатки. Я же подхожу к матам, которые лежат рядом с боксерской грушей, подвешенной на цепи к потолку, сажусь на них, вытягиваю ноги и прислоняюсь спиной к стене.

– Ну, покажи мне, на что ты способен, – с усмешкой произносит Грейсон, и Лука наносит удар, но мой парень ловко уклоняется в сторону.

– И это все? Как грубо! Еще удар! – требует Грейсон и получает удар в левую щеку.

Голова Грейсона резко откидывается назад, но он тут же качает ею и улыбается.

– Уже лучше, но все равно недостаточно сильно.

Десять минут пролетают незаметно. К концу боя Грейсон и Лука, тяжело дыша, сгибаются и кладут руки на колени.

– Я ухожу, увидимся на следующей неделе, – говорит Грейсон, вытирая пот со лба и отдавая честь Луке, а затем снова ныряет под канаты. – Ты готова? – спрашивает он, подходя ближе. Снимает перчатки и протягивает мне руку, перевязанную бинтами.

Я беру его ладонь, и он помогает мне встать, а потом мы вместе выходим через деревянную дверь в задней части спортзала. Проходя по коридору, я замечаю на стенах фотографии Грейсона и Келлера, сделанные во время боя за звание чемпиона мира. Когда я вспоминаю этот день, на моих губах появляется улыбка. Это был первый раз, когда я увидела Грейсона после нашего поцелуя, ведь он избегал меня как мог вплоть до свадьбы наших друзей.

Мы проходим в кабинет, в центре которого стоит большой дубовый стол, заваленный бумагами, и мое внимание сразу же привлекают два чемодана: один нежно-розовый, другой черный.

Пока я стою в недоумении, Грейсон обнимает меня за талию и кладет голову мне на плечо.

– И в каком же месте ты всегда мечтала побывать?

– В России? – спрашиваю я, делая вид, что не понимаю, о чем он говорит.

– Не совсем.

– В Лондоне? – Я пытаюсь скрыть волнение, но мой голос все равно срывается на писк.

– Я собираюсь организовать для тебя самое незабываемое свидание в твоей жизни, солнышко.

– О мой бог! – восклицаю я. – Спасибо, спасибо, спасибо тебе! – Я оборачиваюсь и, осыпая поцелуями его лицо, спрашиваю: – Когда мы отправляемся?

– Сейчас же.

– Погоди, что? Я даже не собрала вещи.

– Я уже все предусмотрел, и все необходимое здесь, – говорит он, кивая на чемодан.

– Но как?

– Я очень изобретательный человек, солнышко.

– Хорошо, тогда иди и прими душ. Нам нужно успеть на самолет. – Я слегка подталкиваю его в плечо.

– Это частный самолет, малыш. – Он подхватывает меня на руки, и я обнимаю его ногами за талию.

Сначала он слегка касается моих губ своими, а затем углубляет поцелуй, и я не могу сдержать стон. Его твердый член трется о мои трусики, посылая электрические импульсы прямо к центру моей киски.

– Блять, солнышко, – рычит он. – Я больше не смогу прожить без тебя ни одной недели.

– Я тоже.

Дверь громко захлопывается, когда он прижимает меня к ней спиной.

– Ты готова вступить в Клуб высокой мили?[2]

– Черт, да.

Глава 28

Грейсон

От Мэдди исходит заразительное волнение. Прошлые выходные стали для меня откровением, и я понял, что не могу ее потерять. Мое сердце принадлежит ей. Эта девушка словно наркотик: даже если я не могу быть с ней, мне все равно необходимо ее видеть. Каждый день я старался сделать так, чтобы моя послеобеденная пробежка включала остановку около ее студии. Я уверен, моя одержимость ею началась с того момента, когда в прошлом году она впервые пригрозила вонзить нож мне в глаз. Но теперь я знаю, что мне нужно делать: я должен стать лучше ради Мэдди и дать ей все, чего она заслуживает.

Я полностью зависим от всего, что связано с ней. Меня восхищает ее сила, яркость, решительный характер и бесстрашие, и я готов на все, чтобы сохранить наши отношения, даже если для этого мне придется притворяться перед ее родителями, лишь бы они оставили нас в покое. Я никогда и ни к кому не испытывал таких сильных чувств. Всего неделя без Мэдди почти выбила меня из колеи. Я не мог сосредоточиться ни на чем другом, кроме как на мысли, как вернуть ее и сохранить рядом с собой. Эта женщина заслуживает, чтобы весь мир лежал у ее ног.

И вот мы летим на высоте тридцати пяти тысяч футов, направляясь к ярким огням Лондона на выходные. Мэдди потягивает шампанское и что-то читает на своей электронной книжке. Я сбился со счета, сколько раз на экране мелькало слово «член». Через минуту она оседлает один.

Я терпеливо жду, пока стюардесса перестанет суетиться вокруг нас, но это происходит только после того, как в мои руки вонзаются розовые ноготки Мэдди, и она, не стесняясь, посылает стюардессу к черту. Девушка смотрит на меня с ужасом, но я лишь пожимаю плечами. Я не собираюсь извиняться за то, что Мэдди считает меня своей собственностью. На самом деле, это охренительно сексуально. Когда стюардесса наконец уходит в кабину пилотов, я замечаю, как один из них смотрит на нее, и решаю воспользоваться случаем. Держу пари, некоторое время они тоже будут заняты.

– Эй, я, вообще-то, читала! – восклицает Мэдди, когда я забираю у нее электронную книгу.

Но затем я прижимаюсь губами к ее шее, и Мэдди поворачивает голову к окну. Я ласкаю языком ее шелковистую кожу, и, когда дохожу до подбородка, она тихо стонет.

– Тебе не нужно читать о членах, когда один из них уже готов и ждет тебя, – говорю я, скользя рукой по ее обнаженным ногам и останавливаясь у подола облегающего черного платья.

Я проскальзываю пальцами под него, предвкушая, как коснусь кружевных стрингов, но Мэдди слегка раздвигает ноги, и, вопреки своим ожиданиям, я касаюсь ее обнаженной киски.

– Кажется, сегодня кто-то забыл надеть трусики, – говорю я, и она кивает головой в ответ.

У меня в машине скоро соберется целая коллекция ее белья.

– Сядь ко мне на колени, – приказываю я и прикусываю ее шею, чувствуя, как меня, словно облако, окутывает аромат цветочных духов.

– Здесь?

– Это не предложение, детка, оседлай меня сейчас же.

Она облизывает губы и слегка приподнимает платье, прикрывая свою попку, но при этом предоставляя мне полный обзор своей влажной киски. Кровь приливает к моему члену, и Мэдди забирается ко мне на колени, располагая ноги по обе стороны от бедер. Она обнимает меня за шею, и ее грудь оказывается прямо перед моими глазами. Опустив руку вниз, я погружаю три пальца в ее киску, а другой рукой стягиваю край ее платья, оголяя грудь. Я захватываю губами один из сосков, и ее бедра начинают двигаться в унисон с движением моих пальцев внутри. Хриплые стоны Мэдди, которые я слышу, пока продолжаю нежно посасывать и покусывать ее плоть, разжигают во мне огонь. Когда она слегка наклоняется вперед, я вынимаю пальцы и перемещаю их так, чтобы указательный касался ее ануса. Одновременно я снова ввожу средний и безымянный пальцы в ее киску, и ее губы приоткрываются в немом «о».

– Черт! – выдыхает она, когда мой указательный палец медленно проникает внутрь, и я заглушаю ее стоны ладонью.

Мэдди бросает на меня сердитый взгляд, когда я замедляю темп, но я лишь ухмыляюсь и вынимаю из нее пальцы.

– Если я не окажусь внутри тебя в ближайшие двадцать секунд, то просто взорвусь, – с трудом произношу я.

В ответ она тянется к джинсам, ловко расстегивает ремень и наконец обнажает мой возбужденный член. Мэдди снова кладет свои руки мне на плечи, приподнимается, на несколько секунд зависая прямо над уже готовым стволом, и медленно опускается вниз. От этого ощущения по моему телу пробегает дрожь. Мышцы ее влагалища сжимаются, словно обнимая мой член, и Мэдди стонет, полностью принимая меня в себя.

– О, твою мать, женщина, ты меня убиваешь! – восклицаю я, и Мэдди снова приподнимает бедра.

Я сжимаю зубы, затем опускаю руку вниз и начинаю поглаживать ее клитор, наблюдая за тем, как она запрокидывает голову.

– Поцелуй меня, – прошу я, не в силах сдержать стон, и, не теряя ни секунды, Мэдди с жаром прижимается своими губами к моим.

Она тихо стонет мне в рот, и я стараюсь попасть в ритм, двигая бедрами. Наши зубы сталкиваются, и я обхватываю ее затылок, притягивая к себе еще ближе.

– Сейчас, – рычу я, ощущая, как каждый мускул моего тела напрягается.

С губ Мэдди вновь срываются стоны, и я, стараясь заставить ее замолчать, углубляю поцелуй, а затем, посылая бедра вверх, изливаюсь в ее лоно.

Всего через несколько мгновений она достигает оргазма и прижимается ко мне лбом, пытаясь восстановить дыхание.

– Ну что ж, мисс Питерс, как вам наш сервис во время полета? – поддразнивая, спрашиваю я, проводя пальцем по ее слегка припухшей нижней губе.

– Хм, прекрасно, сколько еще часов нам лететь этим рейсом? – с ухмылкой спрашивает она, освобождая мою руку из-под своей.

– Около трех часов.

– Что ж, мистер Уорд, возможно, в течение этого времени мне потребуется, чтобы вы поцеловали мою киску. Например, через час.

– Ты же знаешь, солнышко, что можешь сесть мне на лицо, когда пожелаешь.

Мэдди спрыгивает с меня и садится обратно на свое место, а я наклоняюсь и передаю ей ее электронную книгу.

– Это лучше, чем читать порнокниги?

– Боже мой, намного! – хихикает она и, положив голову мне на плечо, включает экран.

Я кладу свою голову ей на макушку и обнимаю, чтобы она могла прижаться ко мне еще крепче.

– Эй, я тоже не прочь немного почитать, – говорю я.

– Должна сказать, что твой уровень владения языком выше, чем у героя этой книги.

– О, правда? В таком случае я не намерен ждать целый час, чтобы продемонстрировать тебе свое мастерство. – Я чувствую, как мои слова вызывают дрожь в ее теле, а на щеках появляется мой любимый румянец.

Возможно, это лучший полет в моей жизни.

Глава 29

Мэдди

По прибытии в Лондон у аэропорта Хитроу нас ожидает водитель на черном лимузине. Я не знаю, где мы будем жить и какие планы у Грейсона на вечер, но это не имеет значения.

Пока машина движется по оживленным улицам, Грейсон занят тем, что пишет сообщения в телефоне. Однако я не возражаю даже против того, что мы останавливаемся почти на каждом светофоре.

Я держу Грейсона за руку и с радостью рассматриваю достопримечательности. Сейчас в Лондоне довольно пасмурное утро, хотя, если верить моему телефону, в нашем городе уже полдень. Я не очень хорошо ориентируюсь в часовых поясах, и попытки разобраться в них вызывают головную боль. Улицы полны людей, и кажется, что мы попали в уменьшенную версию Нью-Йорка.

Внезапно мое внимание привлекает огромное колесо обозрения. Сиенна всегда говорила, какой великолепный вид открывается с этого колеса на закат, поэтому я быстро достаю свой телефон, делаю снимок и отправляю ей.

– Грейсон?

– Да, детка, – отвечает он, кладя телефон на колени.

– Мы можем прокатиться на колесе обозрения?

– Мы посетим столько туристических достопримечательностей, сколько успеем за сорок восемь часов. Или же все, что сможем осмотреть, в перерывах между тем, как я буду трахать тебя в номере с шикарным видом. – Он подмигивает мне, и я прикусываю язык, чтобы не завизжать от восторга.

– Спасибо, что привез меня сюда. Это. Лучшее. Свидание. В моей жизни!

– Есть ли в твоем списке мест, которые стоит посетить, что-то особенно важное?

– Букингемский дворец, Тауэрский мост – в свете ночных огней. А еще, может быть, мы прогуляемся по магазинам на Оксфорд-стрит?

– Насколько я понимаю, Сиенна подготовила для тебя внушительный список.

– Недавно я написала ей.

– Хорошо, но что, если в следующий раз мы сделаем что-то, что не входит в наши планы?

Следующий раз?!

Эта мысль вызывает у меня дрожь.

– Договорились.

Перед зданием отеля припаркованы сверкающие машины, а парадный вход устлан роскошным красным ковром.

– Грейсон, это просто потрясающе!

– Для моей женщины все самое лучшее, – отвечает он, выходя из лимузина.

Пока серьезный водитель в строгом костюме галантно придерживает дверь, а двое мужчин в форменной одежде с забавными головными уборами извлекают наши чемоданы из багажника, Грейсон, достав бумажник, протягивает водителю несколько банкнот, на что тот отвечает кивком головы.

– Ты готова, детка? – спрашивает Грейсон, и я утвердительно киваю.

Мы подходим к стеклянным вращающимся дверям отеля «Шангри-Ла», и я оглядываюсь вокруг, совершенно ошеломленная. Меня окружают блеск и роскошь, и я понимаю, что мне здесь не место.

Мои байкерские ботинки звонко стучат по сияющему серому мраморному полу. В фойе, стены которого украшены золотистым камнем, витает аромат бергамота. Пока Грейсон регистрирует нас, я стою у него за спиной, а затем он берет меня за руку, ободряюще улыбается и ведет к лифту.

Мы проходим мимо огромных витрин с яркими красными цветами, с потолка свисают впечатляющие хрустальные люстры. Я прижимаюсь к Грейсону, пока лифт стремительно поднимает нас на тридцать девятый этаж. Двери открываются с мелодичным звоном, и мое дыхание перехватывает от вида нашего номера. Комнаты оформлены в нейтральных тонах и украшены шелковыми обоями с цветочным рисунком. Грейсон ведет нас внутрь, и мой взгляд сразу же привлекает открывшийся вид Лондона и восхитительный Тауэрский мост.

Я прохожу мимо дивана кремового цвета, на котором разбросаны коричневые шелковые подушки, журнального столика с маленьким китайским чайным сервизом и замечаю, что наш багаж уже аккуратно сложен рядом с кроватью. Меня охватывает волнение, и я с разбегу прыгаю на матрас, утопая в роскошных одеялах.

– Грейсон, иди сюда! – зову я, растянувшись на спине. – Это самая удобная кровать, на которой я когда-либо лежала!

Матрас прогибается, и я, подперев подбородок рукой, поворачиваюсь к Грейсону. Его волосы взъерошены, а безупречная линия челюсти, обычно столь напряженная, сейчас расслаблена. Как же ему идет все черное!

– Через час нам нужно быть в определенном месте.

– Где именно?

– Ничего не спрашивай. Не порти сюрприз. – Он проводит большим пальцем по моей щеке. – Ты такая красивая, Мэдди.

Я смущенно опускаю взгляд, думая о том, что, когда тебя воспитывает мать, которая всегда обращает внимание только на твои недостатки, это становится частью твоей жизни.

Прежде чем я успеваю сосредоточиться на этой мысли, Грейсон нежно касается моего подбородка указательным пальцем.

– Ты самая прекрасная женщина на всей этой гребаной планете. Не прячься от меня, солнышко. Просто поверь в это.

– Я постараюсь.

– Хорошо, я бы никогда не солгал тебе.

Наш поцелуй начинается медленно и нежно, но постепенно Грейсон углубляет его, обхватывая рукой мой подбородок. Я кладу ногу на его бедро и прикусываю нижнюю губу, а он тихо стонет мне в рот.

– Моя, – хрипло говорит он, прижимаясь лбом к моему лбу.

– Твоя, – отвечаю я с улыбкой.

Он берет мою руку и прижимает к своей груди, и я чувствую, как под пальцами быстро бьется его сердце.

– А это твое.

– Спасибо, что доверяешь мне свое сердце, – шепчу я.

Я не хочу давить на него слишком сильно, потому что знаю, насколько глубоки шрамы Грейсона. Мне достаточно знать, что его чувства схожи с моими.

– Давай примем душ и отправимся в путь.

Когда он садится, я хватаю его за запястье, задевая его часы, и Грейсон поворачивается ко мне, удивленно вскидывая брови. Я кладу его руку на внутреннюю сторону бедра, слегка раздвигая ноги, и Грейсон издает стон.

– Немедленно иди в душ.

Мне не нужно повторять дважды. Я спрыгиваю с кровати, на ходу снимая платье и бросая его на пол, а Грейсон следит за каждым моим движением с голодным блеском в глазах.

Остановившись перед дверью в ванную, я бросаю взгляд на Грейсона и прикусываю нижнюю губу.

– Будешь медлить – начну без тебя, – говорю я, и он бросается за мной.

Глава 30

Грейсон

– Что мне надеть? – спрашивает Мэдди, выходя из ванной комнаты.

Одно полотенце обернуто вокруг ее тела, другим она вытирает волосы. Вода блестит на фарфоровой коже, и несмотря на то, что я был в ней всего несколько минут назад, мой член снова напрягается.

Внезапно я слышу стук в дверь.

– Я открою, – говорю я, потому что за дверью нас ждет мой первый сюрприз для Мэдди.

Распахнув дверь в одном полотенце, обернутом вокруг талии, я вижу улыбающегося пожилого мужчину, который протягивает мне бутылку шампанского и две маленькие черные коробочки.

– Кто это? – интересуется Мэдди, но мужчина уже кивает и закрывает дверь, прежде чем я успеваю дать ему чаевые.

Я забираю коробочки и незаметно прячу одну из них под полотенце. Другая остается у меня в руках, и я с нетерпением жду, чтобы увидеть выражение лица Мэдди, когда она откроет ее.

Вернувшись в спальню, я встаю за спиной девушки, глядя на ее отражение в зеркале. Мэдди улыбается мне и выключает фен, а затем поворачивается на пуфике, поднимает голову и, заметив, что мои руки спрятаны за спиной, слегка хмурится.

Черт, она идеальна.

– Вытяни руки и закрой глаза, – прошу я.

Прежде чем подчиниться, она приподнимает бровь и говорит:

– Лучше тебе не пытаться засунуть свой член мне в рот.

– А почему бы и нет?

– Я пошутила. – Она закрывает глаза, широко раскрывая рот, и мне с трудом удается сдержать порыв и не воспользоваться предложением.

– Ну что ж, будь, по-твоему. – Я кладу коробочку ей в рот, и она слегка прикусывает ее зубами, а затем широко распахивает глаза от удивления.

Мэдди достает коробку изо рта, открывает крышку и несколько секунд сидит, завороженно глядя на колье ручной работы, инкрустированное бриллиантами. Ее руки дрожат, и она проводит указательным пальцем по украшению, не в силах сдержать слезы.

– О, Грейсон, оно прекрасно, – всхлипывает она. – Но слишком великолепно, чтобы его носить. Я такая неловкая, что могу его потерять.

– Тогда я куплю тебе другое, ведь видеть, как твое лицо озаряется улыбкой, бесценно.

По ее щекам текут слезы, когда она вынимает ожерелье из коробки и протягивает его мне. Мэдди откидывает волосы назад и поворачивается спиной, а я надеваю на нее украшение, которое идеально сочетается с ее безупречной кожей.

Я наклоняюсь и нежно целую девушку в затылок, а затем присаживаюсь рядом с ней на корточки.

– Знаешь, мне не нужны деньги, – говорит она, глядя мне в глаза. – Чтобы удержать меня рядом с собой, тебе не нужно делать мне подарки. Мне нужен только ты… – Она делает паузу и добавляет: – И твой огромный член.

– Черт возьми, мне сложно определить, кто из нас двоих больше испорчен.

– Мы созданы друг для друга, – игриво говорит Мэдди, поворачиваясь ко мне спиной и слегка раздвигая ноги.

Я провожу рукой по ее лицу и прерывисто выдыхаю. Не проходит и минуты, чтобы я не думал о том, как хочу погрузиться в нее, но в глубине души я понимаю, что это желание гораздо глубже, чем просто физическая близость. Мне нравится обнимать, целовать, смеяться с ней, возбуждать ее. Я хочу делать это снова и снова. Блять, я просто люблю ее.

– Будь хорошей девочкой и оденься, нам нужно идти. Я думаю, что мой сюрприз будет даже лучше, чем секс.

– Не называй меня хорошей девочкой, если не хочешь меня трахнуть, Грейсон. Ты же знаешь, что от этих слов мои трусики промокают насквозь.

Святое дерьмо!

Фен снова жужжит, и я направляюсь в другую комнату, чтобы переодеться. Это единственный способ устоять перед искушением.

Мы ни за что не пропустим этот сюрприз.

Глава 31

Мэдди

«Бентли» подъезжает к скромному пабу, расположенному на углу улицы, справа от которого ярко светится лондонское колесо обозрения.

Грейсон выходит из автомобиля и, обойдя его, открывает мне дверь. Он всегда выглядит привлекательно, но сегодня, в черном костюме, свежей белой рубашке и черном галстуке, он особенно прекрасен. Как истинный джентльмен, он протягивает мне руку, чтобы я могла опереться на нее, когда буду выходить из машины, ведь мое черное облегающее платье сковывает движения. Хорошо, что Грейсон взял с собой мою кожаную куртку. Хотя в Лондоне сейчас должно быть значительно теплее, ведь почти наступил апрель, в воздухе все еще чувствуется прохлада.

Мы минуем небольшой паб и, перейдя дорогу, идем к лужайке перед колесом обозрения.

– Ух ты! Ты только посмотри на это! – восклицаю я.

– Действительно потрясающе, – отвечает он, не отрывая от меня взгляда, и я чувствую, как мои щеки заливает румянец.

– Ты готова насладиться видом Лондона с высоты птичьего полета?

– Но мы не можем. Колесо обозрения уже закрыто.

– Не для нас, солнышко.

Он подводит меня к металлическим перилам, где нас уже ожидает молодой человек, который открывает красную веревку, чтобы пропустить нас на платформу. Я любуюсь потрясающими переливающимися огнями, мерцающими на горизонте, а затем перевожу взгляд на открытую стеклянную кабинку, ожидающую нас.

Мои глаза наполняются слезами, когда я замечаю, что она освещена свечами, а на ее деревянном полу рассыпаны лепестки красных роз.

– Грейсон! – Всхлипываю я, закрывая лицо руками.

– Солнышко, что с тобой? – Он крепко обнимает меня.

– Я… я просто не могу поверить, что ты все это устроил для меня, – с трудом выдавливаю из себя я.

– Посмотри на меня, – говорит он, обнимая за плечи и отступая на шаг. – Ты достойна всего мира у своих ног. Я обещал тебе, что приложу все усилия, чтобы дать тебе его. И я буду делать это всегда. Так что привыкай, я не собираюсь останавливаться.

Я бросаюсь в его объятия, обвивая руками шею, а Грейсон, в свою очередь, крепко прижимает меня к себе. Мир вокруг словно меркнет, и я могу сосредоточиться только на этом человеке – на человеке тьмы, который способен принести в мою жизнь свет. Возможно, все это неправильно, и Грейсон не идеален, но он мой, и я люблю его.

– Я люблю тебя, Грейсон, – нежно шепчу я ему на ухо.

– Эй, ты украла мою реплику!

– Что ты имеешь в виду?

Мое сердцебиение учащается, и я чувствую, как вспотели ладони.

– Я должен был сказать тебе это там, – говорит он, указывая на верхнюю часть колеса обозрения.

– И что с того? Ты можешь сказать это прямо сейчас.

– Я люблю тебя, – говорит Грейсон, и мое сердце замирает. – Я люблю тебя больше всего на свете. Ты – мой дерзкий лучик света, и с первой нашей встречи я понял, что пропал. Не знаю, почему мы так долго пытались сопротивляться этому чувству, но я счастлив, что в итоге мы уступили.

– Значит, я теперь твоя девушка?

– Ты можешь быть кем пожелаешь. В тебе весь мой мир, и я сделаю для тебя все, что угодно.

Мое сердце готово вспыхнуть от избытка чувств, словно оно не может вместить столько любви. Меня переполняет ощущение целостности, словно вселенная преподнесла мне подарок – вторую половинку души, недостающий фрагмент моего существа.

– Хотя я не уверен, как это воспримет твоя мама, – с улыбкой говорит Грейсон, – я не совсем тот принц, который подходит для ее принцессы.

– Что ж, это ее проблемы. Я не хочу скучного принца. Я мечтаю о том, чтобы злодей обращался со мной как со шлюхой, но при этом говорил, что любит меня. Мне надоело жить так, как велят остальные. Я хочу только тебя и никого больше.

– В любом случае, злодеи трахаются лучше принцев.

Вот черт, когда уже кабинка опустится?

– Напомни об этом позже, – поддразниваю его я.

– А зачем, по-твоему, я снял целое чертово колесо обозрения?

– С чего это ты решил, что я тоже признаюсь тебе в любви? – спрашиваю я, слегка прикусывая нижнюю губу.

– Потому что ты больше не можешь этого отрицать, – говорит он, беря меня за руку, и, прежде чем я успеваю что-либо ответить, ведет нас в кабинку.

– Вот видишь, в тебе есть что-то романтичное, – говорю я, поворачиваясь к нему и указывая пальцем на его грудь.

Двери за нами закрываются, и пол начинает дрожать, когда кабинка приходит в движение. Грейсон подносит мою руку к губам. Он нежно обхватывает ими указательный палец, и у меня перехватывает дыхание. Я отрываю взгляд от сияющего горизонта и позволяю ему несколько мгновений пососать мой палец, а затем провожу им по его подбородку и шее, скользя к галстуку. Ослабив его, я принимаюсь медленно расстегивать рубашку, одну пуговицу за другой, пока не дохожу до пояса. При виде его открывшихся татуировок я почти теряю контроль над собой. Опустившись на колени, я наконец стягиваю с него брюки, высвобождая огромный член, и провожу языком по его головке, ощущая солоноватый вкус. Никогда раньше я не видела членов подобного размера. Вобрав его в рот до самого горла, я прикрываю глаза, потому что они начинают слезиться.

– Если ты не давишься, значит, делаешь что-то неправильно, – говорит Грейсон хриплым голосом и я опускаю голову еще ниже. – Посмотри сюда, солнышко. Я хочу видеть, как ты давишься моим членом. И возможно, позже я даже немного придушу тебя.

Я сжимаю бедра и начинаю глубоко заглатывать его член.

– Глубже, малыш, и я обещаю, что твои усилия будут вознаграждены, – говорит он, выдыхая, и нежно прикасается к моему лицу, смахивая большим пальцем слезу с щеки. – Хорошая девочка.

Я обхватываю его бедра руками, и он еще несколько раз проникает в мое горло. Когда Грейсон выходит из меня, я вытираю рот тыльной стороной ладони. Каждая клеточка моего тела наполнена огнем, и я чувствую, что готова взорваться.

– Встань, сними это платье и положи ладони на окно, – командует он.

Я киваю, подхожу к окну и, прижав ладони к холодному стеклу, ожидаю следующего приказа.

– Не снимай туфли.

Теперь я могу смотреть на раскинувшийся внизу, в темноте ночи, Лондон. Это зрелище завораживает. Грейсон стоит позади меня. Сначала я чувствую, как его теплое дыхание касается моего плеча, а затем как его язык нежно скользит по моей спине, заставляя меня изгибаться. Я прижимаюсь грудью к окну, а попкой – к его паху.

– Каждый дюйм твоего тела восхитителен, – говорит он, и я ощущаю, как пол содрогается под его весом, когда он опускается на колени.

Грейсон поглаживает меня по внутренней стороне икры, и, дрожа от предвкушения, я раздвигаю ноги еще шире. Я продолжаю держать руки на стекле и слегка сгибаю ноги, когда он надавливает на них, чтобы открыть лучший доступ к моему телу.

– Моя, – рычит он, прежде чем его губы накрывают мою киску.

Он проводит языком от моего влагалища к клитору и обратно, и я не могу сдержать стоны.

– Черт возьми, Грейсон! – вскрикиваю я.

– Мы можем сделать так, чтобы ты кричала еще громче, малыш, – говорит он, и его язык снова касается того места, где я так жажду его ощутить.

Я закрываю глаза, когда он проникает языком внутрь, а затем крепко сжимает мои бедра и буквально начинает меня им трахать.

– Открой глаза, детка, я хочу, чтобы ты видела город под нами, пока я заявляю на тебя свои права.

Я открываю глаза, но вижу лишь наше отражение в стекле. Когда наши взгляды встречаются, я замечаю, как его глаза наполняются вожделением. Внезапно Грейсон впивается в мою ягодицу зубами, и боль пронзает меня насквозь. Если бы я не была уже до предела возбуждена, его действия неизбежно заставили бы меня намокнуть.

Поднявшись с колен, Грейсон обнимает меня за грудь и прикусывает кожу на моей шее.

– Ты готова принять меня прямо сейчас?

– Я всегда буду принадлежать только тебе.

Он скользит своим пенисом по моим ягодицам, а затем резко входит в меня, заставляя прижаться к окну.

– Черт. – Я сжимаю зубы, привыкая к его размеру.

– Хорошая девочка! – восклицает он, шлепая меня по левой ягодице. – Тебе это нравится, солнышко?

– Да, я хочу еще.

– Моя грязная шлюшка, – говорит он, а затем снова шлепает меня по тому же месту.

– Я жажду ощутить вкус твоих губ, – хрипло шепчет он, сжимая мои бедра.

Он увлекает меня к деревянной скамье, расположенной в центре кабинки, и, присев, разворачивает к себе лицом.

– Оседлай меня, солнышко, – просит он, и я с готовностью подчиняюсь.

– Да, сэр, – шепчу я, кусая свои припухшие губы.

Когда он оказывается внутри, по моему телу разливается блаженство, от которого кружится голова. Я подмигиваю, прежде чем прильнуть к его губам и слегка ерзаю, чтобы потереться клитором о его пах, пока скачу на нем. Положив одну руку мне на ягодицы, другой он обхватывает лицо и углубляет поцелуй, постанывая мне в рот. В этот момент все кажется идеальным. Однако, прервав поцелуй, Грейсон с диким выражением в глазах подносит два пальца к моему рту.

– Соси, – приказывает он, и я, закрыв глаза и все еще ритмично двигаясь на его члене, выполняю приказ.

Грейсон свободной рукой разводит мои ягодицы и, вынув смоченные слюной пальцы изо рта, касается ими входа в мой анус.

– Расслабься, солнышко, – говорит он, целуя меня и проникая пальцами внутрь.

Я замираю, ощущая их в себе, и сосредотачиваюсь на его губах, стараясь не обращать внимания на легкое жжение в заднем проходе. Уже довольно давно у меня там не было ничего, кроме одного пальца.

– Боже, Мэдди, – рычит он, осыпая поцелуями мою шею. – Ты охрененно соблазнительна.

Я начинаю двигаться вверх и вниз, стремясь достичь своего кайфа. Нуждаюсь в нем. Теперь, когда его пальцы входят и выходят из моего ануса, я хочу, чтобы он проник туда.

– Мне нужно больше, Грейсон, трахни меня сильнее! – восклицаю я, и, прежде чем успеваю осознать, что происходит, он поднимает меня и разворачивает.

Я задыхаюсь, когда мои руки ударяются о деревянную скамью, но Грейсон уже проводит своим членом по моим ягодицам, останавливаясь прямо у входа в анус.

– Я могу трахать каждую твою дырочку, – говорит он, входя в меня. – Хорошая девочка, а теперь не шевелись.

Прижавшись грудью к моей спине, он осыпает поцелуями мою шею, вызывая мурашки, а затем скользит пальцами к самому сокровенному месту.

– Расставь ноги шире, – шепчет он мне на ухо, и я покорно исполняю его просьбу.

– Боже, ты чертовски хороша! – Его теплое дыхание щекочет мою кожу.

Он проникает пальцами во влагалище, одновременно входя и выходя из меня сзади, заполняя с двух сторон. Давление и наслаждение смешиваются, заставляя меня изгибаться на грани оргазма.

– Я так долго мечтал поиметь твою попку, – шепчет он, тяжело дыша, и ускоряет темп.

Свободной рукой Грейсон сжимает мое горло, перекрывая доступ воздуха, и я вижу перед глазами звезды.

Черт возьми!

– Кончи для меня, детка, – говорит он с хрипотцой, и этих слов достаточно, чтобы меня охватило чувство освобождения.

– Святое дерьмо, – тихо шипит Грейсон, достигнув кульминации.

Я буквально падаю на скамейку, хватая ртом воздух, а Грейсон убирает руку с моего горла, выходит из меня и позволяет прислонить голову к дереву.

– Я люблю тебя, Мэдди, чертовски сильно. – Он поднимает меня, разворачивает лицом к себе и прижимает к своей груди. – Значит, чтобы ты наконец-то потеряла дар речи, тебе нужен всего лишь хороший секс.

Я поворачиваю голову к нему и вижу, что его взгляд полон восхищения. Его глаза сияют, как и город за нашими спинами.

– Ты обещаешь, что не оставишь меня? – спрашиваю я, обнимая его за шею.

– От всего сердца я заявляю, что никуда не уйду и ты не сможешь меня заставить это сделать.

– Я люблю тебя, Грейсон, просто за то, какой ты есть. Никогда не забывай об этом.

– Ты же знаешь, что я всегда буду тебя защищать, не так ли? Я не могу дать тебе никаких гарантий, но ты должна знать, что я готов отдать за тебя жизнь. Мой мир может быть темным и полным угроз, но ты должна знать, что всегда будешь для меня важнее всего.

Я не хочу, чтобы он отрекался от своего мира. Я просто хочу, чтобы он был в безопасности, и для себя желаю того же. Пока он не давал мне повода для беспокойства, поэтому я осторожно киваю.

– При мысли о том, какие опасности тебя поджидают, мне становится нехорошо. Грейсон, я бы никогда не попросила тебя ради меня менять свою жизнь, но все, чего я хочу, – это чтобы ты был осторожен. Ты так же важен для меня, как и я для тебя. Мне нужно, чтобы ты был рядом со мной.

Он притягивает мое лицо к своему и нежно касается моих губ своими.

– Я рад, что ты нарушила мое правило не целоваться, но теперь, черт возьми, я не уверен, что смогу остановиться.

– Неужели у тебя действительно было такое правило?

– Да, я больше не хотел никакой близости, особенно после того, что произошло с Амелией. От девушек мне нужен был только секс. Мне казалось, так я смогу сохранить свои границы. И мой план работал, пока не появилась ты.

– Я бы с удовольствием дала пощечину этой суке, но на самом деле рада, что она изменила тебе. Потому что теперь ты мой, как и твои губы.

– Я очень рад, что мои губы могут быть тебе полезны, – говорит он, с легкой улыбкой приподнимая бровь.

– Это плохо, если мне тепло от мысли, что за все эти годы ты целовал только меня?

Грейсон издает глубокий, чуть хрипловатый смешок.

– Мне нравится, что ты проявляешь собственнические чувства, потому что я испытываю к тебе то же самое и ревную к каждому мужчине, который когда-либо касался твоих губ.

– Отныне ты будешь единственным мужчиной, который меня целует. И ни один другой мужчина не трахал меня так, как это делаешь ты, – говорю я самым соблазнительным тоном, одаривая его быстрым поцелуем. – Но нам стоит одеться, пока тот парень не открыл кабинку и не увидел мою голую задницу.

Прижимаясь к Грейсону, я кладу голову ему на плечо, и он шлепает меня по ягодице.

– Ради всего святого, Грейсон! Тебе не стоит так делать, если ты и вправду ждешь, что я оденусь!

– Теперь эта задница моя, – шепчет он мне на ухо, слегка прикусывая мочку.

К тому времени, как я натягиваю платье, колесо останавливается на платформе, и двери кабинки открываются. Держась за руки, мы выходим, и Грейсон благодарит молодого человека, который впустил нас внутрь.

Мы направляемся к каменной стене, которая окружает платформу, и я наслаждаюсь прекрасным видом на Темзу.

– Ты готова к ужину? – спрашивает Грейсон, обнимая меня и согревая своим теплом.

– Я умираю от голода.

Счастливые и влюбленные, мы растворяемся в ночи.

Глава 32

Мэдди

После бурных выходных в Лондоне я чувствую невероятную усталость. Прошлой ночью мы проспали целых десять часов, и я даже не представляю, сколько сейчас времени. Грейсон лежит в кровати все еще обнаженный и листает телефон, а я прижимаюсь к нему и вожу кончиками пальцев по его животу. Нам посчастливилось побывать в Букингемском дворце и прогуляться по Тауэрскому мосту. Мы наслаждались мороженым, сидя на скамейке в Гайд-парке, и наблюдали за тем, как маленькие дети кормили хлебом лебедей с рук. Зрелище показалось мне немного странным, но очень английским. Лично я протягивать руку к лебедю не готова. Мы с Грейсоном даже сфотографировались на фоне дворца и отправили снимок Сиенне. Она была поражена тем, насколько счастливыми мы выглядим на фото. Хотя я и не могу сказать, кто из нас был более доволен.

Грейсон смеется, возвращая меня к реальности, но мой разум все еще словно в тумане. Внезапно я вспоминаю, что во время нашей поездки он упомянул, что его знак зодиака – Телец. А это значит, что в следующем месяце у него должен быть день рождения.

– Постой, сколько тебе лет? – спрашиваю я, не переставая касаться его живота кончиками пальцев.

– Тридцать пять, а что? – спрашивает Грейсон, глядя на меня и выгибая бровь.

– Хотя разница в девять лет не так уж и велика, но, возможно, мне стоит начать называть тебя папочкой? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Он ложится на меня сверху, раздвигая мои ноги, и я чувствую, как его возбужденный член трется о мои трусики, а взгляд, наполненный желанием, обжигает меня.

– Черт возьми, ты можешь называть меня как хочешь, пока скачешь на моем члене.

– Тогда, думаю, пока я буду называть тебя «сэр», – смущенно улыбаясь, говорю я, и в этот момент на прикроватном столике звонит его телефон.

Раздраженный тем, что нас прервали, Грейсон переносит вес тела на одну руку и отвечает на звонок. У меня почти текут слюнки, когда я вижу, как на его татуированных предплечьях проступают вены. На другом конце провода я слышу мужской голос, а затем Грейсон приподнимает бровь и смотрит на меня.

– Я никого не ждал, но хорошо, отправь ее наверх и скажи, чтобы ждала на кухне, – говорит он, прерывая разговор и отбрасывая телефон в сторону. – Похоже, сегодня ты познакомишься с моей мамой, солнышко. Охранник сообщил, что пришла миссис Уорд, – добавляет он, и я вжимаю голову в плечи.

Грейсон просто сияет от счастья, а с моего лица будто исчезает вся краска.

Это же просто ужасно.

Я пытаюсь вырваться из его захвата, но Грейсон, крепко держа мои запястья одной рукой, поднимает мои руки вверх.

– Она полюбит тебя, обещаю. И не станет вламываться в спальню.

– Хорошо, – пищу я с легкой хрипотцой в голосе.

С улыбкой на лице Грейсон подается вперед и целует меня, и я не могу сдержать стон наслаждения.

– Грейсон, нам нужно одеться, – настойчиво говорю я, пытаясь высвободить руку из его хватки, но он лишь сильнее сжимает мои запястья.

– Она не войдет сюда, – снова говорит он, прижимая свой твердый член к моей киске. – К тому же я не могу выйти из комнаты таким возбужденным.

Мои щеки пылают, когда он нежно проводит головкой члена по моей щели, заставляя все тело дрожать от удовольствия.

– Просто постарайся не шуметь, – шепчет он, мягко прикусывая мою кожу на шее.

– Я могу попробовать.

– Хорошая девочка, – шепчет Грейсон, нежно целуя меня и осторожно вводя член в мое влажное лоно. Я издаю негромкий стон, ощущая, как мышцы сжимаются вокруг него, словно тугая пружина.

– Блять, солнышко, – с трудом выдыхает Грейсон, когда я обнимаю его за талию, чтобы ему было удобнее.

В этот момент дверь в спальню резко открывается, и я с ужасом замечаю стоящую на пороге ошеломленную женщину. Грейсон уткнулся лицом мне в шею и не обращает внимания на гостью, но я сразу понимаю, что это не его мать.

– Грейсон, – напряженно восклицаю я, прикусывая нижнюю губу, чтобы привлечь его внимание. – В нашей спальне женщина, – добавляю я, не сводя глаз с незнакомки, которая стоит в дверном проеме.

Грейсон тут же замирает и, вытянув шею, смотрит в сторону двери. На лице незнакомки, которая наблюдает за нами, появляется румянец, быстро распространяющийся на ее грудь.

– Не хочешь объяснить, почему ты трахаешься с моим мужем? – Ее высокий, пронзительный голос заставляет меня закатить глаза, и я не могу сдержать смех.

Да кем эта сучка себя возомнила?

– Грейсон, как ты мог так поступить? – спрашиваю я с наигранным изумлением.

Грейсон снова обращает на меня внимание, но его взгляд полон замешательства. Я подмигиваю ему, а затем с улыбкой обращаюсь к его, как я понимаю, бывшей супруге.

– Ты собираешься просто стоять и пялиться на нас или хочешь присоединиться? – Мой голос звучит покровительственно.

Ее губы приоткрываются, щеки заливает румянец, а взгляд мечется между мной и Грейсоном, пока я благодарю бога за то, что мы, черт возьми, сейчас под одеялом.

На мгновение воцаряется тишина, а затем Грейсон разражается смехом. Он падает на меня и прижимается лицом к моей шее. От смеха его тело вибрирует, но он все еще во мне. Переведя дыхание, Грейсон пристально смотрит на меня, и его голубые глаза наполняются обожанием.

– Я безумно люблю тебя, солнышко, – произносит он достаточно громко, чтобы эта сучка услышала.

Я не хочу смотреть на нее. Сейчас я вижу только Грейсона и полностью очарована своим мужчиной.

– Я тоже тебя очень люблю, – говорю я, и он широко улыбается, обнажая идеально белые зубы, и вокруг его глаз появляются морщинки.

Внезапно этот момент прерывает раздражающий кашель. Повернув голову к двери, мой счастливый Грейсон превращается в разъяренного монстра. Клянусь, когда он смотрит на нее, его глаза темнеют.

– Убирайся из моего дома, Амелия, я думал, что ясно дал понять, что больше никогда не захочу видеть твою отвратительную рожу.

Его тон полон гнева, а руки по-прежнему крепко сжимают мои запястья, не позволяя мне успокоить его. Поэтому я лишь крепче обнимаю его ногами за талию, побуждая войти в меня еще глубже.

– Не заставляй меня повторять, Амелия, – предупреждает он, поскольку она все еще стоит в дверях, свирепо глядя на нас.

– Мне нужно поговорить с тобой наедине, – шипит она.

– У меня сейчас есть более важные дела, и я не хочу из-за тебя оставлять свою девушку неудовлетворенной. Поэтому, пожалуйста, закрой за собой дверь, когда будешь уходить.

Через несколько мгновений дверь с щелчком закрывается, и Грейсон с облегчением выдыхает.

– Грейсон, посмотри на меня, – прошу я, заметив, что он закрыл глаза.

– Прости, она была последним человеком, которого я ожидал здесь увидеть. Клянусь, она мне не жена и никогда больше сюда не придет.

Он отпускает мои онемевшие запястья, и я сгибаю пальцы, стараясь вернуть им чувствительность.

– Все в порядке. Ты же знаешь, что не должен скрывать свои эмоции, особенно от меня. Она причинила тебе боль, Грейсон, и я понимаю это. Я доверяю тебе. А теперь иди и выброси эту сучку из нашей жизни, а потом возвращайся в постель и трахни меня. Не думай, что я позволю тебе уйти, оставив меня обнаженной и влажной. Эта часть всегда будет принадлежать только тебе.

– О блять, – стонет он.

– Давай, большой мальчик, – говорю я, кладу ладони ему на грудь и слегка отталкиваю. – Я хочу выкрикнуть твое имя, но не могу этого делать, пока она не уйдет. У меня страх сцены, – ухмыляюсь я.

Грейсон выходит из меня с неохотой и раздражением, а пока он надевает серые спортивные штаны, я цепляюсь за одеяло.

– Ты серьезно? – Я натягиваю одеяло до самого подбородка. – Хочешь, чтобы она увидела твою прекрасную задницу в этих серых спортивных штанах и захотела прокатиться на тебе верхом?

Он удивленно приподнимает бровь и возвращается к кровати.

– Позволь мне прояснить одну вещь: единственная женщина, которую я когда-либо хотел видеть на своем члене, – это ты. Каждая клеточка моего тела принадлежит только тебе.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Грейсон наклоняется и нежно целует меня в губы. Я обнимаю его за затылок и с радостью отвечаю на поцелуй, стараясь углубить его. Однако Грейсон быстро отстраняется и, схватив с пола черную футболку, надевает ее. Затем, взъерошив свои волосы и подмигнув мне, он направляется к двери.

– У тебя есть пять минут, иначе я удовлетворю себя самостоятельно, – предупреждаю я его, когда он подходит к двери.

– Ты сможешь достичь оргазма только тогда, когда мой член окажется в твоей киске, а мой палец – в твоей заднице. Поэтому, я думаю, тебе придется подождать, – кричит он в ответ.

Прекрасно!

Даже не знаю, что хуже: оказаться застигнутыми в постели его мамой или его женой.

Натянув одеяло на голову, я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, только не на пульсирующей киске.

Ему стоит поторопиться.

Глава 33

Грейсон

Когда я поворачиваю за угол и вижу, что моя бывшая жена чувствует себя в моем пентхаусе как дома, моя игривость сразу же сменяется гневом. Она уже роется в кухонных шкафчиках в поисках чашки, а за ее спиной закипает чайник.

– Ты не останешься, поэтому я бы на твоем месте не утруждал себя приготовлением кофе.

Единственное, что удерживает меня от того, чтобы свернуть ей шею, – это Мэдди.

– О, не говори глупостей, Грейсон. Просто избавься от своей маленькой шлюшки, и мы сможем спокойно поговорить. – Она закусывает губу, а ее взгляд медленно скользит по моему телу, вверх и вниз.

Твою мать, она что, под кайфом?

– Я так не думаю. – Когда я подхожу к ней, у меня сжимается челюсть. – И не смей называть мою девушку шлюхой! Не забывай, кто из нас спал с моим лучшим другом за моей спиной. В этом доме есть только одна шлюха, и это ты.

– Ты не можешь говорить серьезно! Ты же меня любил!

– Неужели? – спрашиваю я, чувствуя, как мое терпение начинает иссякать.

Я точно знаю, что любил в своей жизни только одну женщину и сейчас она лежит в моей постели.

– Да. Мы провели вместе четыре замечательных года, и ты не можешь просто забыть об этом. Я скучаю по тебе. – Она прикасается к моей груди своими длинными красными ногтями, и я, вздрогнув, отступаю назад.

– Зачем ты пришла?

Она переминается с ноги на ногу, опустив глаза в пол.

– Недавно я случайно встретила твою маму в кафе через дорогу от нашего дома. Она рассказала о твоей новой захватывающей жизни здесь, в Нью-Йорке. А в прошлом году я видела твой бой с Келлером и подумала, что, возможно, прошло уже достаточно времени, чтобы ты наконец простил меня. Мы можем снова наладить нашу жизнь и стать семьей. – По ее лицу катится слеза, и мне становится не по себе.

Мои ноздри расширяются, когда я думаю, почему она считает, что слова моей мамы имеют для меня значение. Мы почти не общаемся, так с чего бы она стала вмешиваться в мою жизнь?

– Завтра у него был бы день рождения. – По ее щеке скатывается еще одна слеза, и меня начинает тошнить.

– Пожалуй, тебе стоит уйти отсюда, пока я тебя не задушил. – Я пронзаю ее взглядом, чтобы она поняла, что я не шучу.

Я уже не тот человек, за которого она выходила замуж.

– Мы могли бы помочь друг другу. Возможно, тебе стоит выразить свою боль и утешиться, трахнув меня так, как ты делал это раньше, – предлагает она.

В этот момент я с такой силой сжимаю кулаки, что каждый мускул тела напрягается. Чистая ярость застилает зрение, когда я замечаю, как Амелия осматривает мой пентхаус и в ее взгляде мелькают долларовые купюры.

– Что скажешь? Не хочешь потрахаться в память о былых временах, чтобы помочь друг другу пережить это горе?

Она слегка приподнимается, облизывая губы, и я отступаю еще на один шаг и замираю.

Это же абсурд!

Внезапно кто-то толкает меня сзади, и, резко обернувшись, я вижу, как мимо меня проносится копна светлых волос.

– Я, блять, слышала достаточно! Неужели ты не можешь понять его намек, женщина? Он не хочет с тобой трахаться, он тебя ненавидит! А теперь убирайся, пока я тебя не прикончила собственными руками. – Охваченная гневом Мэдди подбегает к Амелии, хватает ее за волосы и силой тащит к входной двери.

– Грейсон, убери от меня эту ненормальную! – кричит Амелия, воя от боли и цепляясь за руки Мэдди.

Пытаясь сдержать улыбку, я распахиваю входную дверь.

– Спасибо, – говорит Мэдди, взглянув на меня.

Амелия падает на пол, когда моя женщина выталкивает ее из дома.

– Ты гребанная сука! – кричит Амелия, поднимаясь, и бросается на Мэдди, но я быстро заслоняю ее, и Амелия врезается в меня.

– Вон! – рычу я. – И больше никогда не смей приближаться ко мне! Ничто на свете не заставит меня вернуться к тебе! – Я крепко обнимаю Мэдди. – Эта женщина – моя жизнь. А теперь уходи с моей территории!

И она наконец уходит, не скрывая слез.

Иисусе!

– Спасибо, – с облегчением произношу я, и лицо Мэдди озаряется.

– У тебя довольно тонкие стены. Слушая ваш разговор, я немного боялась, что ты можешь даже ее убить. А когда я услышала, что она предлагает тебе, мне захотелось сделать это самой. К тому же, если твоя задница окажется в тюрьме, ты не сможешь меня трахать.

Ух ты, оказывается, у моего солнышка есть и темная сторона.

– Ты само совершенство. Ты же это знаешь?

– Возможно, для тебя я идеальна, да, – говорит она, слегка прикусив губу и глядя на меня из-под полуопущенных ресниц.

– Да, идеальна.

Эта женщина способна вызывать во мне самые разнообразные эмоции. Однако больше всего мне нравится ее умение видеть меня насквозь и принимать таким, какой я есть. Я никогда не делился с Амелией своими переживаниями, потому что всегда старался казаться спокойным и уравновешенным. На протяжении всех наших отношений я прятался за маской и притворялся, что мне достаточно обычной жизни. Амелия никогда не знала о моих убийствах на службе и не понимала, что это был единственный способ успокоить моего внутреннего монстра.

А Мэдди… Мэдди понимает меня. Она не требует, чтобы я менялся. Ей важно лишь, чтобы я был в безопасности и чтобы ее любили. И теперь я знаю, с кем хочу провести остаток своих дней.

– Я люблю тебя, – говорю я, проводя пальцем по золотому кулону в виде солнышка, который купил для нее в Лондоне.

– И я люблю тебя, Грейсон. Мне очень понравилось, как ты назвал меня своей девушкой. Пожалуйста, повтори это еще раз.

Какой бы мрачной ни была моя жизнь, ее свет будет необходим мне каждый день.

– Однажды ты станешь для меня чем-то большим, чем просто девушкой.

Легкая улыбка, играющая в уголках ее губ, убеждает меня в том, что я прав: она станет моей женой.

Глава 34

Мэдди

Постепенно все вернулось в привычное русло.

После того как в прошлом месяце мы вернулись из Лондона, а потом Грейсон выставил свою бывшую жену-стерву за дверь, мы стали неразлучны. Мы оставались друг у друга на ночь, часто встречались за ланчем, вместе готовили еду и проводили много времени на диване, наслаждаясь объятиями и просмотром фильмов. Омрачало нашу жизнь лишь то, что каждую ночь он осторожно выбирался из постели, чтобы уйти на работу.

Вот и сегодня, перед тем как уйти, Грейсон касается губами моей щеки и говорит, что любит меня, а я притворяюсь спящей, но знаю, что не смогу сомкнуть глаз, пока он не окажется в безопасности и не вернется домой. В последние пару ночей Грейсон возвращался только под утро, сразу принимал душ и ложился в постель. Но сегодняшняя ночь кажется мне хуже любой другой. Сколько бы я ни ворочалась, мой разум не желает отключаться и засыпать, представляя себе самые мрачные картины.

Понимая, что сон уже не придет, я раздраженно сбрасываю с себя одеяло, направляюсь в гостиную и беру первую попавшуюся книгу из стопки, лежащей рядом с диваном. Увидев в руках непристойный роман, который одолжила мне Сиенна, я устраиваюсь поудобнее, достаю закладку и открываю книгу. Но тут раздается звонок лифта, и, отложив роман в сторону, я иду на звук.

У меня перехватывает дыхание, когда Грейсон, спотыкаясь, выходит из кабины, и мой взгляд сразу же падает на багровый след на его шее.

– Боже мой, Грейсон! – Я обнимаю его за плечи и помогаю дойти до дивана.

– Блять, – шипит он.

– Чем я могу помочь? – спрашиваю я, стараясь не касаться раны, но, когда мы встречаемся взглядами, черты лица Грейсона смягчаются.

– Детка, не могла бы ты достать из-под раковины аптечку?

Забежав в ванную комнату, я открываю дверцу шкафчика и достаю красную аптечку.

– И какую-нибудь тряпку! – с шипением говорит он, с трудом переводя дыхание.

Я разворачиваюсь, хватаю с сушилки черное полотенце и снова бегу к нему.

– Хорошо, что дальше? – спрашиваю я, прикладывая полотенце к ране.

Он перебирает содержимое аптечки, раскладывая на диване различные предметы, а затем зубами вскрывает один из пакетов.

– Возьми эту салфетку, протри рану и скажи, насколько она глубокая.

Трясущимися пальцами я аккуратно протираю кожу, пока на шее не остается чистый горизонтальный порез длиной примерно два дюйма.

– Порез не такой уж и большой. Не понимаю, почему ты так скулил.

– О, я запомню, что в следующий раз, когда в меня будут тыкать ножом, не стоит быть неженкой.

В следующий раз.

К сожалению, в следующий раз все может быть еще хуже.

– Приклей их на порез, – говорит он, протягивая мне несколько забавно выглядящих хирургических стяжек. – А потом затяни, и я буду как новенький!

Прикусив щеку изнутри, я осторожно стягиваю края раны стяжками. Затем я беру медицинскую повязку и, придерживая ее, закрепляю пластырем, чтобы стяжки не смещались.

– Вот и все, мой раненый солдат, – говорю я, потирая руки.

– Есть еще одна вещь, которую ты можешь сделать для меня, чтобы я полностью исцелился.

Он протягивает руку вперед, берет меня за запястье и усаживает к себе на колени.

– И как ваша медсестра может вам помочь? – спрашиваю я, и он прижимает указательный палец к моим губам, призывая к тишине.

Я закатываю глаза, а Грейсон хихикает. И тут, прежде чем я успеваю осознать, что происходит, он обхватывает меня за затылок и приближает свое лицо к моему, настойчиво требуя поцелуя. Улыбнувшись, я прикусываю его нижнюю губу.

– Спасибо, – шепчет он.

– Постарайся, чтобы такие ситуации не повторялись. Мне казалось, что ты отлично справляешься со своей работой, – подтруниваю я.

– Что я могу сказать? Мне так хотелось вернуться домой к тебе, что я не заметил парня, который поджидал у машины. Но ты должна отдать мне должное: я все еще живой.

Его слова обрушиваются на меня, словно тонна кирпичей. Это из-за меня он пострадал. Одержимость мной может привести его к гибели.

– Эй, – он нежно приподнимает мой подбородок, – это не твоя вина. Ты не можешь изменить того факта, что я совершенно и безгранично тобой одержим, женщина. И так будет всегда. Мне просто нужно постараться не думать о тебе, пока я на работе.

Я с трудом выдавливаю из себя улыбку и пытаюсь высвободиться из его объятий.

– Давай ляжем в постель, мне рано вставать на работу, – говорю я, быстро целуя его в щеку.

Пробегая мимо спальни, я направляюсь прямиком в ванную и запираю за собой дверь.

Черт!

По моим щекам текут слезы, и я прислоняюсь спиной к двери. Этот человек – самое дорогое, что у меня есть, и я не представляю, что буду делать, если с ним что-то случится.

– Детка, может быть, ты впустишь меня?

Всхлипнув, я вытираю нос, встаю с пола и открываю дверь.

Мне не хочется, чтобы он видел меня такой, но это так трогательно, когда Грейсон прижимает меня к себе и будто окутывает своим теплом.

– Детка, ты должна рассказать мне, что происходит. Мне жаль, что тебе пришлось меня подлатать. Обещаю, что больше такого не повторится. Хорошо?

Я киваю.

– Посмотри на меня, – требует он, и я поднимаю голову, глядя на него сквозь слезы. – Мэдди, ни за что на свете я не соглашусь покинуть тебя, – говорит он с печальным выражением лица. – Я хочу провести с тобой всю жизнь и состариться вместе. Нужно немного подождать, и все наладится. Мы так близки к тому, чтобы укрепить свое положение и разгромить Фальконе. После этого станет легче. Просто не скрывай от меня своих чувств. Мне невыносимо видеть тебя такой несчастной, зная, что это из-за…

– Я не несчастна, – перебиваю его я. – Просто очень беспокоюсь о тебе, и мысль о том, что с тобой может произойти что-то плохое, причиняет мне почти физическую боль.

– Я не знаю, что сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить тебя, Мэдди, – вздыхает он, прижимаясь лбом к моему лбу. – Просто поверь, что я всегда буду возвращаться к тебе, несмотря ни на что.

– Но ведь не всегда же все будет так плохо?

– Нет, как только мы уберем Марко, Фальконе падут, и тогда все будет зависеть от Луки. Он должен возглавить их и захватить город. Стать тем, кем он и является на самом деле, – настоящим лидером. Тогда мы все будем в безопасности.

– Хорошо, но, возможно, если ты расскажешь, чем занимаешься, это поможет мне унять разыгравшееся воображение, – предлагаю я Грейсону. – Мне не нужны детали, – добавляю я, чувствуя его нерешительность.

– Спорим, ты никогда не думала, что твоя жизнь сложится именно так, – говорит он, когда я провожу рукой по его подбородку. – Разве она похожа на сказку?

– Она даже лучше сказки. Я влюблена в мужчину своей мечты. Он, конечно, бывает немного грубоват, но с лихвой компенсирует это другими качествами.

– Для меня самое важное, чтобы ты была счастлива, детка. Это все, что имеет значение. А теперь, давай вернемся в постель. Я не смогу заснуть, не обняв тебя, Мэдди.

Глава 35

Грейсон

Я пишу Мэдди сообщение, чтобы предупредить ее, что вернусь поздно. После того инцидента с поножовщиной на прошлой неделе я замечаю боль на ее лице каждый раз, когда мне приходится уходить среди ночи на работу. Мне неприятно видеть, как она пытается скрыть это от меня. Я не хочу, чтобы она страдала, но мое солнышко знала, с каким чудовищем ложится в постель.

Однако теперь все изменилось. Она не просто заняла место в моей постели, но стала частью моей жизни, моего сердца и разума. Мне необходимо найти способ перестать расстраивать ее.

Вот почему мы с Фрэнки предложили Луке приложить все усилия для уничтожения Фальконе. Чем быстрее они исчезнут, тем реже мне придется выходить из дома по ночам. В наш бойцовский клуб записались сотни добровольцев, все они полны энтузиазма и готовы к кровопролитию. Я мог бы обучить их работать вместе с нами в кратчайшие сроки. Однако Лука отверг эту идею. Но мы не можем отрицать, что нам нужно больше людей. Конечно, мы с Фрэнки можем справиться и в одиночку, но, какими бы талантливыми мы ни были, мы не всесильны.

В течение последних нескольких недель мы исследовали все новые локации на городских окраинах, где происходят встречи Фальконе. Как оказалось, они по-прежнему предпочитают встречаться на старых, заброшенных складах.

Подъехав к одному из таких мест, я останавливаю машину и пытаюсь открыть бардачок. Фрэнки недовольно ворчит, потому что ему приходится сдвинуть ногу, чтобы я мог это сделать. А мои глаза широко раскрываются, когда я замечаю, что вокруг моего пистолета обернуты маленькие красные стринги Мэдди.

– Охренеть, Грейсон, – смеется Фрэнки, – где ты нашел такую потрясающую женщину?

– Мне просто повезло, – честно признаю я, хватая пистолет и пряча ее трусики в карман.

– Какие у нас планы на сегодня? – с ухмылкой спрашивает он, заметив гранаты в моем бардачке.

– Мы уже пару недель ничего не взрывали.

– Я так и думал, что ты планируешь взрыв.

– Сколько их там? – спрашиваю я.

– По крайней мере семь, по словам Карло. Они ждут прибытия груза, – говорит он, слегка приподнимая брови, доставая из бардачка две гранаты и протягивая одну из них мне.

– Тогда давай взорвем все это дерьмо, – предлагаю я, и он не может сдержать смех.

Я захлопываю дверцу автомобиля и уверенно направляюсь к зданию, сжимая в одной руке гранату, а в другой – пистолет. Когда я подхожу ближе, один из мужчин, одетый в черное, направляет на меня оружие, я без колебаний нажимаю на спусковой крючок и попадаю ему прямо в грудь. Он оседает на землю, хватаясь за рану, и захлебывается собственной кровью. Я отшвыриваю его в сторону и продолжаю свой путь, даже не оборачиваясь.

– Отличный выстрел! – слышу я за спиной голос Фрэнки.

– Спасибо. Иди к запасному выходу, – говорю я, взглянув на свои часы. – Ровно через шестьдесят секунд мы взорвем это место.

– Хорошо, босс.

Когда я начинаю обратный отсчет, меня охватывает волнение. Я очень люблю наблюдать, как вся эта хрень Фальконе сгорает дотла.

Десять секунд…

Я резко распахиваю металлическую дверь, и все в помещении оборачиваются. Не дав им времени осознать, что происходит, я с улыбкой нажимаю на спусковой рычаг, выдергиваю чеку и, бросив гранату, захлопываю дверь и бегу так быстро, как только могу. Раздается взрыв, здание охватывает пламя, а я останавливаюсь посреди автостоянки, оборачиваюсь и наслаждаюсь захватывающим видом.

– Меня чуть не разорвало на части! Хотя, пожалуй, лучше бы разорвало, чем сгореть там заживо, – с совершенно серьезным выражением лица говорит Фрэнки.

– Я запомню это на случай, если однажды мне придется выбирать, как убить тебя.

– Спасибо, приятель. Разве это не лучший подарок на день рождения? – с игривой ухмылкой спрашивает он, поворачиваясь ко мне.

Это точно. Но с наибольшим нетерпением я жду, когда получу подарок от Мэдди.

– Пойдем, мне нужно отшлепать свою девочку за то, что она оставила трусики на виду у таких, как ты. Еще раз обсуди с Лукой наш план по привлечению новых рекрутов. Я же постараюсь убедить Келлера присоединиться к нам.

– Будет сделано, босс.

Когда я захожу в дом, меня встречает аромат свежеиспеченного пирога. Я роюсь в карманах, достаю оттуда красные стринги и надеваю их на пальцы. Подойдя к кухне, замечаю, как на уровне кухонной столешницы покачивается пучок белокурых волос Мэдди. Она стоит на коленях на полу и пристально смотрит через стекло духовки, как поднимаются коржи. Столешница засыпана каким-то белым порошком, из-за которого моя кухня напоминает наркопритон.

Вот каково это – быть с Мэдди. С ней интересно, потому что я никогда не знаю, что меня ждет дома. Иногда она занимается йогой, принимая странные позы в обтягивающих леггинсах, в другие дни полусонно читает книгу или, потягивая вино из бутылки, читает рэп вместе с Эминемом. Никогда прежде я не улыбался так часто, как сейчас, когда возвращаюсь к ней. Каким бы тяжелым и темным ни был мой день с Лукой, она всегда делает его светлее. Наверное, поэтому я так хочу быть рядом при каждой возможности.

– Привет, красотка! – восклицаю я, держа ее трусики в зубах, и она поворачивает голову.

– Привет, именинник! – Мэдди вскакивает с пола и, подбегая ко мне, прыгает в мои объятия, крепко обнимая за шею. – Я вижу, ты уже нашел подарок номер один!

– Кто тебе сказал? – спрашиваю я, приподнимая бровь, когда она забирает свои трусики.

Наши с Каспером дни рождения были довольно близко, поэтому мы всегда проводили их вместе. С тех пор как его не стало, я не праздную.

– Возможно, я вынудила Келлера рассказать мне об этом, а возможно, и нет. Ты же сам упоминал, что ты телец. Могу добавить, что этот знак зодиака тебе очень подходит. Ты невероятно упрямый, но при этом отличный любовник. Мы не могли выносить друг друга целый год, – хихикает она, – потому что у Водолея и Тельца не самая лучшая совместимость.

– Детка, ты нашла себе самого преданного мужчину из всех знаков зодиака. А мне достался непредсказуемый и капризный Водолей.

– Имеешь в виду свободолюбивый и извращенный?

– О, мне известно об этом знаке все, – говорю я, наклоняясь к ее уху. – Водолеи любят, когда их хвалят. А еще анальный секс.

Я узнал об этом из интернета, но как, черт возьми, они смогли до такого додуматься – просто уму непостижимо.

Я обхватываю ее бедра и притягиваю Мэдди к себе, мягко сжимая ягодицы в своих ладонях.

– Какая прекрасная идея для подарка на день рождения! – мурлычет она с сияющими глазами.

Неожиданно раздается сигнал таймера на духовке, и Мэдди, вырвавшись из моих объятий, бежит к ней. Она открывает дверцу, из которой вырывается пар, осторожно достает корж и кладет его на стол.

– Как же горячо! – восклицает она, схватив деревянную ложку и энергично взбивая сливочный крем в белой миске, которую держит подмышкой.

Когда она вытирает лоб предплечьем, на ее лбу остается белый кремовый след. Заметив это, я начинаю улыбаться так широко, что болят щеки. Это самый лучший день рождения, который у меня был за всю мою жизнь.

Я подхожу к Мэдди сзади, обнимаю ее за талию и прижимаю к себе. От этого близкого контакта мой член начинает пульсировать.

– Грейсон…

– Да, детка.

Я надеюсь, что следующие слова, которые слетят с этих прекрасных губ, будут: «Трахни меня». Ведь сегодня мой день рождения.

– Ты бы предпочла сидеть на торте и лакомиться моим членом или сидеть на члене и лакомиться тортом?

– Разумеется, лакомиться тортом, сидя на члене. Зачем переводить такую вкуснятину?

– А я хочу, чтобы ты села на мой член и кормила меня тортом. Как тебе такой вариант? Ведь сегодня мой день рождения, солнышко.

Я не могу видеть ее лица, но знаю, что ее изумрудные глаза наполняются желанием, а щеки окрашиваются румянцем. Я просовываю руки под ее майку, провожу пальцами по гладкому животу и беру в ладони ее великолепную, идеальной формы грудь.

Пока я ласкаю ее упругие соски большими пальцами, Мэдди запрокидывает голову, открывая свою изящную шею. Она стонет, выгибая спину, и я не могу сдержать себя – кусаю ее шею, одновременно сжимая чувствительные бугорки.

– Ты охренеть как идеальна, солнышко, – говорю я, целуя ее в шею, и на моем языке остаются легкие нотки ее сладких духов.

Отведя руку в сторону, я погружаю указательный палец в миску, которую она продолжает держать, и набираю немного крема.

– Открой ротик, солнышко.

Ее теплый язычок обводит мой палец, пока она не берет его в рот и не начинает с усердием посасывать.

– Грейсон, – внезапно восклицает она, вырываясь из моих объятий, – а что, если я организовала вечеринку, чтобы отметить это событие?

Дерьмо!

Сегодня вечером мне предстоит разобраться с одним делом в казино. Двое из главных советников Марко собираются посетить благотворительный вечер, и Лука убедил менеджеров, что мы тоже должны там быть. Он объяснил, что планирует убрать двух людей Фальконе, и в обмен мы пообещали переводить деньги через их казино.

– Малыш, сегодня вечером я работаю.

– Но сегодня же твой день рождения! Никто не должен работать в такой день, Грейсон, – хнычет она.

– Ты же знаешь, что моя работа не предполагает возможность взять выходной. – Я смеюсь, но в глубине души мне становится не по себе от того, что я разрушил ее планы.

Разве что я смогу совместить два этих дела. Это будет быстрая и чистая работа, и Лука с Фрэнки будут со мной.

– А что, если сегодня вечером ты составишь нам компанию?

– Не уверена, что я смогу присутствовать на каких-либо разборках. Я немного брезглива.

– Мы отправимся в казино, и мне даже не придется ничего делать. Фрэнки все сделает за меня. Мне останется только убедиться, что все прошло гладко. Я буду рядом с тобой, и мы сможем делать ставки за игровыми столами. А когда все кончится, просто выйдем из игры. Ну, что скажешь?

Возможно, это одна из самых глупых идей в моей жизни, ведь я бы никогда не стал рисковать ею. Никогда. Потеря Мэдди убъет меня.

– Тогда, может быть, после казино мы встретимся с Сиенной и Келлером в клубе? Я не хочу, чтобы Келлер был в курсе ваших с Лукой проблем. Это было бы несправедливо по отношению к нему, с учетом того, что он оставил все это дерьмо позади.

Боже, она меня поражает.

– Хорошо, детка, спасибо! – говорю я, обнимая ее.

– Тогда мне нужно идти собираться. Ты же не хочешь идти в казино с женщиной, чьи жирные волосы покрыты сахарной пудрой? К тому же я должна закончить торт, чтобы сесть на твой член и накормить тебя им. С днем рождения!

Она прижимается своими губами к моим, но, прежде чем я успеваю ответить, высвобождается из объятий и снова хватается за миску с озорным блеском в глазах. Я подхожу к барному стулу и сажусь, наблюдая, как этот живой фейерверк украшает праздничный торт на моей кухне.

Я точно знаю, чего хочу на свой день рождения, и будем надеяться, что мне удастся убедить ее согласиться.

Глава 36

Мэдди

Когда я вижу Грейсона в его идеально выглаженном черном смокинге и галстуке-бабочке, у меня перехватывает дыхание. Его песочного цвета волосы слегка растрепаны на макушке, а аккуратно подстриженная борода подчеркивает совершенную линию подбородка. От одного его взгляда мне становится жарко, и я начинаю краснеть. Он выглядит как могущественный и богатый мафиозный киллер.

Я подбегаю к нему, держа в руках серебряные туфли на шпильке с ремешками, и все это время он не сводит с меня глаз. Грейсон прикусывает нижнюю губу и скользит взглядом по моему телу, и огонь, который я вижу в его глазах, заставляет мою киску пульсировать. На кончике языка вертится вопрос, можем ли мы остаться дома.

– Выглядишь потрясающе, – говорит он, и я улыбаюсь в ответ.

– А вы, сэр, словно оживший бог секса, – подмигиваю я ему, и он громко вдыхает, когда я прохожу мимо и сажусь на диван.

Мое обтягивающее платье едва прикрывает колени. Из-за него я не могу свободно двигаться и этим вечером буду похожа на пингвина. Но это того стоит! Благодаря вырезу в форме сердца грудь выглядит просто восхитительно, а узкий корсаж идеально утягивает живот, который немного увеличился из-за скорых месячных. Я пытаюсь надеть обувь, приподнимаю ногу, но не могу до нее дотянуться. С раздражением вздохнув, я откидываюсь на спинку дивана. Кажется, мне действительно пора сесть на диету.

Не говоря ни слова, Грейсон опускается передо мной на колени, берет мою правую ногу и кладет себе на бедро. Он застегивает пряжку, и от его прикосновений по коже пробегает дрожь.

– Мне нравится видеть тебя на коленях, – говорю я с легкой насмешкой.

– Ты будешь единственным человеком, который когда-либо говорил мне это, – нежно произносит он, целуя мою лодыжку, прежде чем поднять другую ногу.

Мое сердце наполняется радостью от его доброты. Грейсон поднимается и протягивает мне свою большую руку, а когда я вкладываю свою ладонь в его, помогает встать на ноги. Наклонившись ко мне, он касается костяшками пальцев моей щеки, и я таю от этого прикосновения, а затем обвиваю руками его шею.

– Семь лет, Мэдди, – говорит он, обхватывая мою попку руками. – Именно столько времени прошло с моего последнего поцелуя до того, как ты ворвалась в мою жизнь и прижалась своими идеальными губами к моим. – Он усмехается. – Но блять, я так рад, что ты это сделала! И я обещаю, что ты будешь единственной женщиной, которую я когда-либо поцелую, что бы ни случилось.

На моих глазах появляются слезы, потому что я всегда мечтала встретить мужчину, который полюбит меня так же сильно, как и я его, – с той же страстью и искренностью. Однако я понимаю, что отдала свое сердце человеку, который не в силах дать мне вечность, хотя и любит меня так же искренне.

Я опускаю взгляд в пол, и Грейсон касается моего подбородка указательным пальцем.

– В чем дело, солнышко? – Он с тревогой вглядывается в мое лицо, нахмурив брови.

Еще до того, как мы начали встречаться, я уже знала, что он за человек и что может мне предложить. Но я была слишком наивна и всегда верила в чудеса. В глубине души я надеялась, что однажды мой «злодей» превратится в прекрасного принца.

– Ни в чем, – отвечаю я, но голос предательски дрожит, и, нежно обняв меня за плечи, Грейсон наклоняется ближе.

– Не обманывай меня, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Почему ты расстроена?

– Я не хочу, чтобы это заканчивалось, – искренне признаюсь я, и он вздрагивает от моих слов.

– Милая, все в твоих руках, я буду принадлежать тебе до самой смерти, полностью и безраздельно, – говорит он, а я изо всех сил пытаюсь сдержать слезы. – Я люблю тебя, Мэдди. – Он стирает слезу с моей щеки и грустно улыбается мне. – Я полюбил тебя с первого взгляда. Возможно, это не та сказка, которую ты представляла всю жизнь, но знай, что каждый день я буду относиться к тебе как к принцессе и любить так, как ты того заслуживаешь. Тебе просто нужно признать, что ты влюбилась в чудовище, а не в принца. Я не он и не могу быть им. Я даже не хочу пытаться притворяться. Но я обещаю, что любовь и жизнь, которые я подарю тебе, все окупят.

Я верю каждому его слову и знаю, что люблю монстра. С тех пор как мы с Грейсоном начали встречаться, я перестала мечтать о сказочной свадьбе. Он полностью завладел моей жизнью, и я хочу взять от него все, что он может мне предложить. И я обязательно это получу. Быть любимой этим мужчиной до конца своих дней – чего еще можно желать?

– Обещаешь?

– Клянусь всем сердцем.

– Я люблю тебя, Грейсон. Пока ты рядом, мне больше ничего не нужно.

– А ты обещаешь, что меня тебе будет достаточно? – спрашивает он с легкой тревогой, и я удивляюсь, как такой сильный мужчина может сомневаться в себе.

– О, поверь, мне тебя более чем достаточно.

Мы идем по красному ковру в казино, держась за руки. Внимание сразу же привлекают яркие мигающие огни игровых автоматов, но Грейсон ведет нас к бару. Его взгляд скользит по залу, сейчас он полностью сосредоточен на работе. Несмотря на то что я опираюсь на его руку, мыслями он совсем не со мной.

Проследив за его взглядом, я замечаю Луку, одетого в черный костюм. Рядом с ним стоит высокий парень с темно-каштановыми волосами и оливковой кожей. Его напряженный взгляд заставляет меня нервничать, и я, немного испугавшись, крепче сжимаю руку Грейсона.

– Хочешь чего-нибудь выпить, детка? – спрашивает он, прерывая мои размышления.

– Да, шампанского, пожалуйста.

Грейсон наклоняется над барной стойкой и делает заказ бармену.

– Вот, держи. – Грейсон протягивает мне бокал, и я делаю глоток.

Понаблюдав с минуту за тем, как Грейсон внимательно осматривает зал, я вздыхаю и допиваю остатки шампанского. Поскольку притворяться кем-то другим не имеет смысла, я решаю расслабиться и выпить.

Облокотившись на бар и оставив Грейсона заниматься своими делами, я с улыбкой обращаюсь к бармену, чтобы привлечь его внимание. Я постукиваю по бокалу и спрашиваю, можно ли мне еще шампанского, и бармен, улыбаясь, вновь наполняет бокал до краев.

– Благодарю.

Когда я оглядываюсь, то вижу, что Лука и Фрэнки уже стоят в другом месте. Кажется, сейчас начнется основной акт этого представления.

– Извини за это, – произносит Грейсон, переплетая наши пальцы. – Скоро все закончится, и мы сможем уйти.

При взгляде на меня черты его лица на долю секунды смягчаются, но затем Грейсон снова надевает маску серьезного мафиози и ведет нас к первому столу для игры в рулетку. Он выдвигает табурет, обитый красным бархатом, и поддерживает меня за талию, помогая сесть.

Я прижимаюсь спиной к Грейсону, хотя и не совсем понимаю, что делаю, а он наклоняется надо мной и кладет на стол стопку желтых покерных фишек, высотой примерно в три дюйма.

– Что ты хочешь, чтобы я с ними сделала? – спрашиваю я, беря в руки одну фишку и перекатывая ее между пальцами.

– Что захочешь, они твои, – пожимает он плечами.

Черт возьми, если цена каждой фишки составляет тысячу долларов, то общая сумма должна быть не менее двадцати тысяч.

– Грейсон! – шиплю я, чтобы привлечь его внимание. – Я не собираюсь выбрасывать твои деньги на ветер.

– Почему бы и нет, это же просто деньги.

– Здесь слишком много, и я не знаю, как играть.

– В этом и заключается прелесть этого вечера.

Я кладу фишку обратно на остальные и хочу обхватить стопку рукой, но Грейсон останавливает меня, схватив за запястье.

– Хорошо, как насчет того, чтобы заключить пари?

– Слушаю.

– Давай разделим эту стопку пополам. Ты поставишь свою часть на красное, а я на черное. Если ты выиграешь, деньги останутся у тебя. А если выиграю я, то ты переедешь ко мне.

– Что? – произношу я, ощущая, как краска заливает щеки.

– Ты меня слышала. Если тебя не устраивает мой пентхаус, я могу приобрести нам что-то другое. Это было бы лучшим подарком на день рождения, о котором я только мог бы просить. – Он наклоняется еще ближе и его губы почти касаются моего уха. – Ну, кроме того, чтобы ты потом оседлала меня и накормила тортом, – вот этого я не могу дождаться.

– Ты ведь понимаешь, что в наших отношениях меня все устраивает.

– Детка, я никогда не делаю того, чего не хочу. А сейчас я хочу тебя. Ты – все, что мне нужно, мой лучик солнца, – его пристальный взгляд пронзает меня, словно стрела, – но сначала я должен победить.

Он подмигивает мне, наклоняется и, разделив стопку фишек пополам, протягивает мне мою половину. Я беру ее дрожащими руками.

Крупье объявляет о начале ставок. Я поднимаюсь, зацепившись шпилькой за перекладину табурета, и перемещаю все свои фишки в красную коробку. Грейсон, положив руку мне на спину, не спеша сбрасывает свои фишки в черную.

Когда крупье бросает на колесо рулетки сверкающий шарик, я делаю глубокий вдох и закрываю глаза.

Пожалуйста, пусть выпадет черный.

Похоже, что время, подобно колесу рулетки, сначала набирает скорость, а затем постепенно замедляется.

– Шестнадцать, красный! – объявляет крупье, и я чувствую, как мои плечи опускаются, хотя мне следовало бы быть в восторге, что я только что выиграла огромную сумму денег.

– На этот раз победа за тобой, детка.

– Да, – с усилием выдавливаю я из себя, пытаясь изобразить улыбку, чтобы скрыть разочарование.

Грейсон, сидящий рядом, раздраженно фыркает, забирает мой выигрыш и подвигает фишки ко мне. Он разочарован не меньше моего.

– Предлагаю заключить новую сделку, – говорю я, собирая свои фишки и передавая их ему. – Ты забираешь деньги в обмен на то, что я переезжаю к тебе.

– Договорились.

Он роется в кармане, достает оттуда что-то маленькое и серебристое, а затем, зажав эту вещь в зубах, хватает горсть фишек из моих рук и бросает их на стол. Я не могу оторвать взгляд от ключа, который он держит во рту, и, заметив это, Грейсон с легкой ухмылкой кладет его на ладонь. Коснувшись его руки, я забираю ключ и прячу его в лиф.

– Я только загляну в дамскую комнату, – шепчу я Грейсону на ухо, положив руку ему на плечо. – А на обратном пути захвачу нам еще что-нибудь выпить.

Он аккуратно выстраивает фишки в ряд, а я встаю с табурета и провожу пальцами по его подбородку.

– Хорошо, детка, – говорит он, усаживаясь на табурет вместо меня, и от этого движения внутри меня зарождается трепет.

– Если я не вернусь через десять минут, найди меня, – хихикаю я, чувствуя, как начинает действовать шампанское. – Я могу застрять в этом дурацком платье.

Я иду к туалету, но меня отвлекают огни игрового автомата с фруктами, и, засмотревшись на них, я в кого-то врезаюсь.

Вот черт!

Я утыкаюсь прямо в грудь крепкого мужчины, из-под верхней пуговицы расстегнутой рубашки которого выглядывают черные густые волосы.

Фу!

– О, боже, мне так жаль, – говорю я и отхожу назад.

– Все в порядке, мисс. – Он произносит эти слова с сильным итальянским акцентом, растягивая их, и делает шаг мне навстречу.

С натянутой улыбкой я быстро прохожу мимо него и влетаю в уборную. Захлопнув за собой дверь, я запираюсь в кабинке. Сердце бешено колотится в груди, и я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Этот парень сильно меня напугал.

Когда я начинаю расстегивать молнию на своем смехотворно обтягивающем платье, дверь в ванную комнату со скрипом открывается и закрывается. Внезапно я слышу тяжелые шаги, которые становятся все ближе и ближе. Я замираю, затаив дыхание, а затем вздрагиваю от страха, когда дверь соседней кабинки с грохотом открывается, сотрясая стены вокруг меня.

Черт!

Зажмурившись, я жду, когда он подойдет к моей кабинке, и слышу, как в ушах стучит кровь.

– Солнышко, я знаю, что ты здесь, – звучит у меня в ушах едва знакомый голос с сильным итальянским акцентом.

Кровь отливает от моего лица, когда кто-то начинает безумно колотить в дверь моей кабинки. На дрожащих ногах я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в кафельную стену. Мне некуда идти и некуда бежать.

Я достаю телефон из сумочки и пытаюсь связаться с Грейсоном, но он не отвечает. Не в силах сдержать слезы, я пишу ему.

Я:

Помоги мне!!!

Я едва различаю буквы, которые лихорадочно печатаю.

Я:

пожалуйста

Неожиданно дверь кабинки резко распахивается, и меня обдает потоком холодного воздуха. Телефон выскальзывает из рук и с глухим стуком падает на пол.

– Ты могла бы просто впустить меня, солнышко. – От того, как он произносит это слово, меня начинает тошнить.

С коварной жестокой усмешкой он приближается ко мне, хватает за запястья и вытаскивает из кабинки.

– Ты делаешь мне больно!

– Хорошо, – отвечает он, схватив меня за плечи и подталкивая к зеркалу над раковинами.

– Отвали от меня! – кричу я, но он лишь крепче сжимает руки.

Глядя в зеркало, я замечаю, что костяшки его пальцев побелели от напряжения. С ужасом смотрю, как он откидывает назад свои черные как смоль волосы, а затем кладет руку мне на затылок, заставляя наклониться над раковиной. Я изо всех сил пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно. Он раздвигает мои ноги своей ногой, и боль пронзает одну из лодыжек, когда он буквально выворачивает ее.

– М-м, ты восхитительно пахнешь, – говорит он, убирая волосы с моей спины и проводя языком по позвоночнику. От этого движения к моему горлу подкатывает желчь, и я закрываю глаза, слишком ошеломленная, чтобы двигаться или даже дышать, но вздрагиваю, когда его руки обхватывают мою грудь.

– Пожалуйста, не надо, – умоляю я, и в этот момент раздается звук расстегивающейся молнии на его брюках.

Внезапно мое внимание привлекают приглушенные крики, доносящиеся из-за двери. Меня охватывает облегчение, когда он отстраняется и с явным страхом на лице пытается натянуть штаны. Однако, прежде чем я успеваю прийти в себя или хотя бы выпрямиться, дверь распахивается, и внутрь врывается разъяренный Грейсон.

Я прерывисто выдыхаю и слежу за тем, как он направляет пистолет на итальянца. Взгляд Грейсона скользит по моему телу, словно оценивая, что уже произошло, и я почти чувствую его облегчение, когда он понимает, что я все еще полностью одета.

– Мэдди, детка, пожалуйста, вернись в кабинку и закрой за собой дверь.

Я киваю и, зайдя в ближайшую кабинку, подношу пальцы к замку, но внутренний голос умоляет меня не делать этого. Я хочу быть уверена, что этот мужчина никогда не поступит так с другой женщиной. Поэтому я медленно приоткрываю дверь, чтобы заглянуть в образовавшуюся щель.

– На колени, – рычит Грейсон, и итальянец опускается на пол. – Ты умрешь за то, что посмел прикоснуться к ней, кусок дерьма.

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, как дуло пистолета прижимается к голове мужчины. В следующий миг Грейсон нажимает на спусковой крючок, итальянец падает на пол, а из его головы фонтаном бьет кровь.

Твою мать!

Открыв дверь, я, едва удерживая равновесие, бегу к Грейсону, стараясь не задеть лежащее на полу тело. Мой монстр широко раскрывает объятья, и я прижимаюсь к его груди. Он обнимает меня с такой силой, будто боится отпустить, а я не могу сдержать слез.

– Он мертв? – спрашиваю я.

– Он сделал тебе больно? – спрашивает Грейсон, и я качаю головой. – Блять, прости меня, малышка. – Грейсон шумно выдыхает и запрокидывает голову.

– За что я должна тебя прощать? Ты же спас меня!

Теперь настает моя очередь спасать его от собственных демонов. Я обхватываю его лицо ладонями и притягиваю к себе. Наши губы соприкасаются, Грейсон постепенно расслабляется и обнимает меня за талию, а пистолет с глухим стуком падает на пол.

– Я люблю тебя, Грейсон.

– И я так сильно люблю тебя, солнышко.

Глава 37

Грейсон

Внезапно Мэдди сжимает мое плечо с еще большей силой, и, повернувшись к ней, я замечаю, что она побледнела.

– Грейсон, мне нехорошо. – Ее голос дрожит, и я чувствую, как ярость, бушующая во мне, превращается в беспокойство.

Я же говорил Луке, что нам нужны новые бойцы! Я подробно изложил все в своем плане, преподнеся его на блюдечке, и, если бы босс прислушался, этого бы не произошло.

Внезапно Мэдди, как будто споткнувшись, падает вперед и врезается в мою грудь. Я машинально ловлю ее.

Твою мать!

Ее глаза закрываются, и я чувствую, как меня охватывает паника.

– Мэдди, детка, – обращаюсь я к ней, стараясь сохранять спокойствие и сосредоточенность. – Ты меня слышишь?

Я говорю достаточно громко, чтобы привлечь внимание, но она не отвечает. Я беру ее на руки и прижимаю к себе, ощущая, как обмякает ее тело.

– Все хорошо, солнышко, я рядом.

Мир словно расплывается перед глазами, когда я бегу через пожарный выход, судорожно пытаясь нащупать в кармане ключи от машины. Открыв пассажирскую дверь, я чуть не кричу от облегчения, обнаружив, что Мэдди прижалась лицом к моей груди и пришла в себя. Осторожно усадив ее на пассажирское сиденье, я приседаю рядом на корточки.

Глаза все еще кажутся стеклянными, но я с облегчением замечаю, что она реагирует на мое прикосновение, когда я подношу ладонь к ее прохладной щеке.

– Сейчас я отвезу тебя в больницу. Прошу, не засыпай. Я не оставлю тебя, обещаю.

Она слабо кивает в ответ, и, поцеловав ее в лоб, я вскакиваю и обегаю машину спереди.

По пути в больницу Мэдди то отключается, то приходит в себя, и все это время я держу ее руку в своей, желая убедиться, что с ней все хорошо.

Когда я несу ее в отделение неотложной помощи, запах больницы бьет в нос, и из-за звона в ушах я с трудом различаю разговоры в приемной.

– Мне нужен врач, – обращаюсь я к администратору. – Моей девушке, Мэдди Питерс, стало плохо. Она то приходит в себя, то теряет сознание. Ей немедленно требуется помощь.

Девушка отрывает взгляд от экрана компьютера, и ее внимание переключается на неподвижную фигуру Мэдди в моих объятиях, а на лице мелькает беспокойство.

– Немедленно, – повторяю я.

– Пожалуйста, следуйте за мной, сэр. – Она встает со стула и направляется к стеклянной двери, и я иду за ней по белоснежному коридору.

Она входит в небольшую палату, в которой находится кровать и пластиковый стул.

– Я немедленно вызову врача, – говорит девушка, и, кивнув ей в ответ, я осторожно кладу Мэдди на кровать.

– Эй, детка, врач уже скоро придет.

– Что? – Она открывает глаза и морщится. – Где я?

– В больнице.

– Что произошло? – спрашивает она.

– Ты потеряла сознание прямо у меня на глазах. Может быть, тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я, но она лишь качает головой.

Ее глаза снова наполняются блеском, и это вызывает у меня улыбку.

– Может быть, поцелуй? – спрашивает она, прикусывая пухлую нижнюю губу.

– Всегда, солнышко, – шепчу я. – Я никогда не устану целовать эти сладкие губки.

Я наклоняюсь вперед, но стук в дверь нас прерывает. Кто-то откашливается, и Мэдди начинает хихикать, а я быстро целую ее, выпрямляюсь и оборачиваюсь. У входа стоит молодой долговязый темноволосый врач, который словно не знает, куда ему смотреть.

– Мисс Питерс, – говорит он, не в силах встретиться со мной взглядом.

– Это я, – отвечает Мэдди.

Поняв намек, я сажусь на шаткий пластиковый стул.

Перебирая бумаги в руках, врач подходит к Мэдди, а я задаюсь вопросом, достаточно ли он компетентен, чтобы заниматься ее лечением.

– Если вы не возражаете, мне нужно взять немного крови для анализов, – говорит он, а я внимательно наблюдаю за его действиями.

– Конечно, спасибо вам, доктор.

– Как вы себя чувствуете в данный момент?

– Мне лучше. Правда, все еще болит голова и меня немного тошнит, но в остальном все хорошо.

Сначала доктор берет у нее кровь, из-за чего Мэдди отворачивается и крепко зажмуривает глаза. А потом объясняет, что, прежде чем мы сможем отправиться домой, нужно дождаться результатов анализов.

Как только врач выходит из палаты, я поднимаюсь, подхожу к кровати и беру Мэдди за руку. Я не хочу ее отпускать, но ее взгляд останавливается на крови на моей рубашке, и это навевает мысль, что она могла потерять сознание из-за меня. Из-за того, что ей пришлось встретиться с дьяволом.

Словно ощутив мое смятение, она высвобождает руку и кладет ладонь поверх моей.

– Меня это не волнует, Грейсон, – говорит она, и я, приподняв бровь, смотрю на нее. – Ты понимаешь, что произошло сегодня? Ты спас меня, и я никогда этого не забуду.

Эти слова заставляют меня замереть. Я размозжил кому-то голову, а она благодарит меня. Ей это все не нужно. Мэдди заслуживает гораздо большего. Больше того, что я когда-либо смогу предложить.

– Грейсон, послушай меня, – говорит она, заметив, что я уставился в белую стену перед собой. – Я знаю, кто ты и чем занимаешься. И я тебя не боюсь.

Сейчас не время и не место для таких разговоров. Я знаю, что не должен испытывать то, что чувствую к ней. Мэдди действительно проникла в мое черное сердце и озарила светом всю мою жизнь. Но я не могу избавиться от страха, который поселился у меня внутри. Мэдди не моя собственность, и я не могу просто так решить оставить ее себе.

– Хорошо, – отвечаю я с легкой улыбкой.

Мэдди смотрит на меня с немым вопросом, словно хочет сказать что-то еще, но решает промолчать. Вместо этого она вздыхает и удобнее устраивается на подушке, все еще крепко сжимая мою руку. Мы сидим в тишине, пока дверь не распахивается и не появляется доктор. Он снова возится с дверной ручкой, как будто не хочет нас беспокоить, и, не сумев сдержаться, я закатываю глаза.

– Мисс Питерс, мы получили результаты вашего анализа. Не хотите ли обсудить их наедине?

Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к нему лицом, но его взгляд устремлен только на Мэдди, а дрожь в пальцах выдает страх. Мэдди сжимает мою руку, и я почти слышу, как сильно бьется ее сердце.

– Тебе решать, солнышко. Я сделаю так, как ты скажешь.

Я кладу свою вторую руку поверх ее руки, стараясь сделать все возможное, чтобы ее успокоить.

– Грейсон остается, – произносит она дрожащим голосом, и я замираю в ожидании следующих слов доктора.

– Поздравляю, мисс Питерс, вы беременны.

Мэдди ахает, и мир вокруг меня словно погружается в туман, а комната начинает кружиться.

Черт, черт, черт!

Глава 38

Мэдди

Черт возьми, как это я беременна?

Доктор, извинившись, покидает палату, а я ощущаю, как по моему лицу текут теплые слезы.

– Грейсон, давай поговорим.

Что я наделала?

– Это произошло не специально, прости меня, – всхлипываю я, отпуская его руки и тяжело дыша.

Я прижимаю колени к груди, обнимаю их руками и прячу голову, но вдруг раздается скрип кровати, и я вижу, как Грейсон пересаживается со стула на ее край.

– Что будем делать, Грейсон?

Он крепко сжимает мою руку, и я вижу в его глазах слезы, это заставляет мои собственные течь еще сильнее.

– Мы справимся с этим вместе, Мэдди. Я поддержу любое твое решение. – Его голос почти срывается, но затем он берет себя в руки.

– Неудивительно, что это платье казалось мне таким облегающим, – вздыхаю я, и Грейсон грустно улыбается.

На мгновение его взгляд останавливается на моем животе, и я замечаю, как в его глазах вспыхивает блеск.

– Ложись, – требует он, как всегда, таким повелительным тоном, что мое тело мгновенно подчиняется.

Я откидываюсь на подушку, и матрас снова пружинит, когда Грейсон перемещается на кровати.

Он наклоняется, и, приподнявшись на локтях, я наблюдаю за тем, как он начинает покрывать поцелуями мой живот.

– Наш, – с любовью выдыхает он, устраиваясь рядом и кладя голову мне на плечо.

Я провожу пальцами по его волосам и думаю о том, что для любой пары в мире этот момент мог бы стать идеальным. Но я не знаю, что он значит для нас.

Я всегда мечтала о ребенке и уверена, что могла бы стать чертовски хорошей матерью. Но действительно ли я могу привести ребенка в нашу жизнь?

– Даже отсюда я слышу, о чем ты думаешь, солнышко.

Я не могу заставить себя ответить ему.

– Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя и нашего ребенка, можешь в этом не сомневаться. Никто не посмеет посягнуть на то, что принадлежит мне, или, по крайней мере, не останется после этого в живых.

От его жестокости у меня по спине пробегает мороз. Я не сомневаюсь в его словах. Этот человек готов рискнуть ради нас всем. Поэтому я делаю глубокий вдох, собираясь с силами, чтобы задать вопрос.

– А ты хочешь стать отцом? Это никогда не входило в твои планы, и я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Ты сказал мне, что не изменишься, а это, – я показываю на свой живот, – довольно серьезные изменения в жизни, Грейсон.

Я не смогу воспитывать ребенка одна и не представляю своей жизни без Грейсона.

– Но все это было до того, как я влюбился в тебя, Мэдди. Теперь я хочу отдать тебе все, что у меня есть, детка. Ты изменила мою жизнь. – Его взгляд останавливается на моем лице, и в глазах снова появляются слезы. – Я хочу этого. – Он обхватывает ладонями мой подбородок. – Что скажешь, солнышко?

– Я тоже.

– Я люблю тебя. – Он нежно целует меня в макушку, и, уткнувшись носом в его грудь, я закрываю глаза, наслаждаясь свежим ароматом его лосьона после бритья, который словно убаюкивает меня.

У нас будет ребенок.

Глава 39

Грейсон

Я в перчатках и готов к работе. Последние сорок восемь часов я жил в напряжении и почти не спал, не в силах избавиться от мысли, что не смог защитить Мэдди и другой мужчина прикоснулся к ней своими грязными лапами. Я готов покончить с каждым из этих ублюдков Фальконе прямо сегодня, особенно когда в моей голове крутятся такие мысли, но не могу этого сделать без приказа Луки. Я собираюсь стать отцом, а какой ребенок заслуживает такого отца? Однако я могу с уверенностью сказать, что хочу этого малыша больше всего на свете. Вот почему меня так мучает то, что я не смог защитить их, сколько бы Мэдди ни твердила, что с ней и ребенком все в порядке и что я ее спас.

Я не могу контролировать гнев, который кипит внутри меня и в любую секунду готов выплеснуться наружу. Последние несколько ночей я наблюдал, как Мэдди ворочается во сне, обливаясь потом и, без сомнения, переживая тот момент снова и снова. Поэтому, когда сегодня утром Келлер написал мне и потребовал, чтобы я помог тренировать новых боксеров, я сразу же, не раздумывая, выбежал за дверь. Когда-то бокс помогал мне справляться с гневом. Возможно, он сможет помочь и сегодня. Мне нужно найти хоть что-то, что сможет меня успокоить.

Забравшись под канаты, я оказываюсь напротив нашего многообещающего новичка Джакса Картера, известного как «Король хаоса».

– Ты в порядке, Грей? – кричит Келлер.

– Да, – отвечаю я. – Давайте сделаем это. Покажи мне, на что ты способен. Если хочешь стать следующим Келлером, докажи, что в тебе есть этот стержень.

Джакс стремительно выбегает на середину ринга, поднимает перчатки и готовится к атаке. Я встаю в ту же стойку, что и он, с нетерпением ожидая его удара, и вот он наносит мне левый хук.

– Как же неаккуратно, – смеюсь я, уворачиваясь, и в ответ слышу лишь мычание.

На этот раз он бьет меня правой рукой в нижнюю челюсть, и я чувствую, как голова откидывается назад, а боль пронзает лицо. Однако я быстро прихожу в себя и обрушиваю на него град ударов. Джакс пытается увернуться, но я не сдаюсь и продолжаю атаковать, стараясь вложить в каждый удар всю свою силу.

– Грейсон, какого хрена ты творишь? – кричит Келлер, но в этот момент я вижу перед собой не Джакса, а ублюдка, который пытался изнасиловать Мэдди.

Меня переполняет ярость, и, схватив безвольное тело Джакса, я швыряю его на канаты.

– Довольно! – кричит Келлер, поднимаясь на ринг и резко отталкивая меня.

В ушах пульсирует кровь. На несколько секунд я теряю ориентацию и размахиваю руками, а затем ощущаю сильный удар по голове, от которого перед глазами вспыхивают искры.

– Выйди, подыши свежим воздухом, а потом встретимся в офисе. Немедленно! – кричит Келлер, и я замечаю, что из его брови сочится кровь.

Оглядываясь вокруг, я замечаю, что в зале стоит гробовая тишина.

Что, черт возьми, я делаю?

Келлер опускается на колени рядом с Джаксом, пытаясь помочь ему.

– Уходи, черт возьми! – снова кричит он мне.

Я бросаю перчатки на пол, прохожу по коридору и врываюсь в кабинет, захлопнув за собой дверь.

– Немедленно сядь, – рычит Келлер, указывая на диван в нашем офисе.

– Черт возьми, прости меня.

– Мне не нужны твои извинения. Я хочу, чтобы ты объяснил мне, что, черт возьми, происходит. Ты мог убить Джекса на глазах у всех, а ведь они равняются на нас. Мы здесь, чтобы учить их, а не заниматься такой херней.

Он с грохотом ставит на стол нераспечатанную бутылку скотча, а затем достает из-под стола два хрустальных бокала. Наполнив их почти наполовину, Келлер двигает один из них ко мне.

– Сначала выпей, ты дерьмово выглядишь.

Я поднимаю бокал и делаю глоток.

– В минувшие выходные в казино на Мэдди напали.

Черт, мне больно даже говорить об этом.

– Что значит «напали»?

– Один ублюдок из Фальконе попытался ее изнасиловать.

Желчь подступает к моему горлу, когда я снова вспоминаю то, что увидел в ванной комнате.

– О боже, ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Келлер.

– Нет, – честно отвечаю я, и, черт возьми, как же приятно произнести это вслух. – Я совсем не в порядке. Мэдди беременна, а я подвел их обоих. Не думаю, что я способен стать отцом, Келлер.

Внезапно я ощущаю, как на моих глазах наворачиваются слезы, и, опустив голову, обхватываю ее руками, пытаясь сдержать рыдания.

– Я облажался. Если я не смог предотвратить измены своей бывшей супруги с моим близким другом, то как я могу стать достойным мужем и отцом? Я просто не способен на это.

Я слышу, как стул скрипит по деревянному полу, а затем Келлер обходит стол и подходит ближе.

– Посмотри на меня, Грейсон. Тебе нужно собраться. Все эти сомнения только в твоей голове. Никто не сможет защитить Мэдди и твоего ребенка лучше, чем ты сам. Ни один человек на планете не сможет это сделать. Я полагаю, что с ней сейчас все в порядке, а тот ублюдок мертв?

Я киваю.

– Помнишь, ты всегда говорил мне: «Чтобы победить в бою, нужно трезво оценивать ситуацию». Это твое правило номер один, Грейсон, и теперь ты должен следовать ему в жизни. Тебе не нужно, чтобы я говорил тебе, что ты будешь замечательным отцом. Но ты не сможешь стать таким, если начнешь прятаться от проблем или позволишь гневу взять верх. Ты сильнее, и мы оба это знаем.

Тому, что я совершил на ринге, нет оправданий. Келлер прав: я позволяю своему гневу управлять мной.

– А теперь иди домой к своей женщине и покажи ей, как сильно ты ее любишь. Будь тем мужчиной, который ей сейчас нужен. Это лучше, чем оставаться здесь и пытаться убить наших боксеров.

Он прав, мои мысли всегда были опасны. Но я постараюсь держать себя в руках. И когда Мэдди рядом, я могу сделать все, что захочу.

– Спасибо, Келлер. Думаю, мне сейчас был необходим именно этот разговор.

– Поздравляю вас. Быть отцом – это лучшая работа в мире, уверяю тебя. – Теперь Келлер кажется мягким и добрым, но через мгновение он обнимает меня, а затем его хватка становится крепче. – Однако, если ты еще раз потеряешь голову, я без колебаний тебя вырублю, понял? – Он приподнимает бровь, и я смеюсь в ответ.

– Мне бы хотелось увидеть, как ты попытаешься это сделать.

Глава 40

Мэдди

После ночи, проведенной в казино в прошлую субботу, мы потратили остаток этой недели на то, чтобы перевести все мои вещи в пентхаус. Я мечтаю добавить немного красок в интерьер, потому что не хочу провести всю жизнь, пялясь на черные и серые стены.

Мне кажется, Грейсон не в восторге от новых диванных подушек телесного цвета и фотографий, сделанных на свадьбе Сиенны и во время нашей поездки в Лондон, которые теперь украшают стены. Но с течением времени это место приобретет черты обжитого дома. Сейчас это занимает все мои мысли, а шок от новости о беременности затмевает тот факт, что меня пытался изнасиловать мужчина, которому мой парень вышиб мозги. Из-за этих событий я почти не сплю по ночам. Я стараюсь быть сильной и сохранять мужество, потому что Грейсон и так уже похож на натянутую струну, готовую вот-вот лопнуть.

Рассказ Грейсона о случившемся в боксерском зале едва не разбил мне сердце. Я осознала, что он долгое время не решался открыться мне и поделиться своей болью. Хотя, когда я говорила ему, что он не несет ответственности за случившееся и что он спас мне жизнь, я говорила искренне. Немногие мужчины на планете готовы пойти на убийство из-за того, что кто-то коснулся их женщины, а Грейсон не колебался.

Срок моей беременности составляет не более шести недель, поэтому мы решили пока не афишировать эту новость. Я очень волнуюсь, что что-то может пойти не так, ведь мы так сильно хотим этого малыша. По какой-то причине мне все время кажется, что жизнь не даст мне того идеального сценария, к которому я так стремлюсь.

Я улыбаюсь, когда Грейсон несет коричневую коробку с моей одеждой в гостевую комнату, или, как он теперь ее называет, в мой гардероб.

– Боже, сколько у тебя платьев! – восклицает он, опуская коробку на пол.

Я прислоняюсь к кухонной стойке и улыбаюсь, размышляя о том, что он еще не видел мою коллекцию игрушек. Она, несомненно, находится в одной из этих коробок, и я с нетерпением ожидаю увидеть его реакцию.

Внезапно мой телефон начинает вибрировать. С замиранием сердца я нажимаю кнопку «принять вызов» и, войдя в гостиную, сажусь на диван.

– Привет, милая! Не хочешь поужинать с нами сегодня вечером?

Грейсон внимательно наблюдает за мной из коридора, а затем подходит ближе и садится рядом.

– Конечно, на самом деле, я хочу вас кое с кем познакомить, – отвечаю я маме, немного нервничая.

– О, наконец-то! Не могу дождаться, когда увижу его. Роберт, ты слышал? У Мэдди появился парень.

– Ладно, увидимся позже, – говорю я, закатывая глаза, прежде чем завершить разговор.

Боже мой, я уже начинаю бояться предстоящего ужина.

– Итак, сегодня вечером состоится официальное знакомство с их светлостями. Вот это честь!

Я поворачиваюсь к нему лицом.

– А что, если они не примут твоего парня-киллера? Что ты будешь делать тогда? – спрашивает он. Его голос звучит спокойно, но в нем слышится легкая нотка тревоги.

– О, я даже не знаю, наверное брошу тебя, – говорю я, прикусывая нижнюю губу.

– Неужели? – спрашивает он, нежно касаясь моих губ. – Конечно, ты могла бы попытаться. Однако так просто ты от меня не отделаешься. – Он слегка проводит пальцем по моему бедру, вызывая мурашки. – Давай, милая, нам нужно подготовиться к вечеру, и я хочу провести с тобой хотя бы полчаса под душем.

Он неохотно прерывает поцелуй, оставляя меня в состоянии крайнего возбуждения. Меня расстраивает, что он прав – к мамочке опаздывать нельзя.

Грейсон протягивает руку, и я переплетаю наши пальцы, позволяя ему поднять меня с дивана.

Полчаса растянулись на час. Никогда раньше я не принимала душ так долго. Грейсон, кажется, чувствует мое волнение, и с тех пор, как мы сели в машину, не отпускает мою руку.

Сейчас мы сидим за тем же столом, за которым я подставила ему подножку несколько месяцев назад. Я нервно трясу ногой, ожидая прихода моих родителей.

– Не волнуйся, солнышко, все будет хорошо, – говорит Грейсон, сжимая мое бедро, и, шумно выдохнув, я поворачиваюсь к нему. – Это всего лишь ужин с родителями, и я обещаю вести себя безупречно, – шепчет он, заправляя мои волосы за ухо. – Правда, если кто-нибудь снова ворвется в ресторан с пистолетом, у нас могут возникнуть проблемы.

Я не могу сдержать смех.

– Хотя я не возражаю против повторения того, что произошло потом. – Его глубокий голос полон желания, и я чувствую, как мои бедра сжимаются в ответ.

Внезапно я вздрагиваю, услышав голос мамы, которая сообщает хостес о своем приходе. Но Грейсон, улыбаясь, целует меня в щеку, и это придает мне уверенности. Я расправляю плечи и обращаю взгляд к входным дверям.

– Привет! – говорю я.

В отличие от папы, который, подойдя ближе, взъерошивает мои волосы и приветливо улыбается, мама почти не обращает на меня внимания. Родители занимают места напротив нас, Грейсон встает и протягивает руку моему отцу, который с радостью принимает его крепкое рукопожатие.

– Рад снова видеть вас, мистер Питерс.

– Взаимно. Грейсон, не так ли? – спрашивает папа с улыбкой.

Хорошо, один уже готов, осталась вторая.

Грейсон протягивает ей руку, но мама с недоверием смотрит на него, а затем переводит взгляд на меня, и в ее глазах появляется отвращение.

– Мам, это Грейсон, мой парень, – представляю его я.

– Да, мы уже встречались, – с презрительной усмешкой произносит она.

– Кэрол, – предостерегает отец, глядя на меня с извиняющейся улыбкой.

На несколько секунд повисает тишина, которую прерывает официант, подошедший к нашему столику.

Я беру Грейсона за руку, которая лежит у меня на бедре, и сжимаю ее, пытаясь успокоиться.

Невыносимая женщина.

– Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить? – спрашивает официант.

– Воды, пожалуйста, – прошу я, и, как только официант уходит, внимание мамы возвращается ко мне.

– И сколько времени вы уже вместе?

– Мы вместе четыре месяца, но знакомы больше года, – отвечает Грейсон, и мама закатывает глаза.

– Ну, мама, выкладывай. Признайся, что ты на самом деле думаешь. Мне надоело видеть эти презрительные взгляды и слышать твои язвительные комментарии.

Грейсон легонько похлопывает меня по колену, пытаясь успокоить, и я переплетаю наши пальцы, ожидая ее ответа.

– Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. Если этот человек тебе нравится, то ты сделала неправильный выбор. Я не знала, что тебя привлекают бандиты. И к тому же он вряд ли сможет предложить тебе что-то серьезное. Скорее всего, он просто использует тебя, и ты сама знаешь почему. – Мама оглядывает меня с ног до головы, как будто я какая-то дешевая шлюха, и наступает моя очередь сжать руку Грейсона, чтобы его успокоить.

За последние четыре месяца я поняла, что мой мужчина готов пойти на все, чтобы защитить меня, даже если это будет стоить ему репутации.

– Не позволяй ее словам задеть тебя. Я люблю тебя, солнышко, – шепчет он.

Долгие годы моя мать унижала меня, заставляя чувствовать себя неполноценной. Из-за этого я наполняла свою голову сказочными фантазиями, хотя на самом деле все, что мне нужно, находится рядом со мной.

Мама прячет лицо за меню, но я решительно забираю папку из ее рук.

– Я беременна, – выпаливаю я.

– Поздравляю, дорогая! – с улыбкой восклицает папа, и его лицо озаряется радостью. Однако мама начинает хихикать, словно какая-то злая ведьма.

– Только не говори мне, что ты намерена оставить ребенка, – с желчью в голосе произносит она, и обида, которую я испытываю в этот момент, мгновенно сменяется гневом.

– Да как ты смеешь так говорить! – восклицаю я, и Грейсон, видя мое состояние, пододвигается ближе и обнимает меня за плечи. – Нет, с меня довольно! Как ты можешь так говорить о своем первом внуке? Как ты смеешь продолжать общаться со мной в таком тоне? С меня хватит! Я годами терпела твое дерьмовое поведение, ехидные комментарии и откровенное хамство. Отныне я намерена жить по своим правилам, не подстраиваясь под твои ожидания, мама. Я больше не разделяю твоих представлений о том, как должна сложиться моя жизнь. Я хочу жить своей жизнью с тем, кого люблю, и иметь собственного ребенка. Если тебе этого недостаточно, то ты знаешь, где выход. Я никогда не буду так поступать со своим ребенком и стану для него той мамой, какой ты для меня никогда не была. Спасибо, что показала мне, какой матерью быть не следует!

– Не смей так со мной разговаривать, Мэддисон.

С дрожью в руках я хлопаю по столу и поднимаюсь, а Грейсон обнимает меня за талию, помогая сохранить равновесие.

– Грейсон, пожалуйста, отвези меня домой, – говорю я, и слезы, которые я так старалась сдержать, начинают катиться по щекам.

– Конечно, детка. – Он достает из кармана бумажник и кладет на стол пачку купюр. – Этого с лихвой хватит на все, что вы пожелаете. Я предлагаю вам взять эти деньги и держаться подальше от моей семьи. Никто не смеет так обращаться с Мэдди, и я не остановлюсь ни перед чем, чтобы защитить ее и нашего ребенка. Вы уже видели, на что я способен.

Пока мама сидит и пялится на деньги, словно лишившись дара речи, Грейсон кладет руку мне на поясницу и выводит нас из ресторана.

Когда я ступаю на тротуар, мне кажется, будто цепи, сковывавшие меня на протяжении всей жизни, наконец-то сброшены. Впервые я ощущаю себя по-настоящему свободной и даю волю слезам. Грейсон притягивает меня к себе, и, прижавшись лицом к его груди, вдохнув аромат его лосьона после бритья с нотками мускуса, я нахожу утешение в этих крепких объятиях.

– Тише, солнышко, – говорит он, а я слышу, как его сердце бьется прямо возле моего уха. – Я так горжусь тобой! Ты смогла постоять за себя и наконец стать той, кем ты являешься на самом деле. Возможно, я не заслуживаю тебя и той жизни, которая у нас будет, но я благодарен тебе за все. – Его голос прерывается. – Я люблю тебя, детка, очень сильно.

Я поднимаю лицо от его груди и смотрю на него снизу вверх. Когда он встречается со мной взглядом, его глаза наполняются слезами.

– А я люблю тебя еще больше! Пожалуйста, отвези меня домой.

Глава 41

Грейсон

По пути в Ла Брассери Мэдди, не говоря ни слова, смотрит в окно. В последние несколько недель, после того как произошел неприятный инцидент с ее мамой, она была необычайно тиха. Я знаю, ссора причиняет ей боль, а ведь она заслуживает только самого лучшего. Подходящий способ вернуть ее улыбку – это дать ей то, что займет ее мысли.

Свадьбу. Нашу свадьбу.

До встречи с Мэдди я бы поклялся, что больше никогда не женюсь. Думаю, именно поэтому я старался держаться от нее подальше. В глубине души я чувствовал, она мне подходит, но после того, как Амелия и Каспер предали меня, я не хотел снова открывать свое сердце.

С тех пор как наши губы впервые соприкоснулись, я понял, что мое сердце принадлежит Мэдди и бьется только для нее. В Лондоне я заказал для нее обручальное кольцо, потому что желание жениться на ней стало для меня самым важным в жизни. Я намерен провести с этой девушкой всю оставшуюся жизнь.

Заглушив двигатель, я поворачиваюсь к Мэдди.

– Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем, что происходит в твоей хорошенькой головке, – говорю я, касаясь большим пальцем ее подбородка.

– Знаю, – вздыхает она с грустной улыбкой. – Если верить интернету, то, возможно, у меня просто гормональный сбой. Я злюсь на свою маму, но еще больше – на себя за то, что не понимала, как сильно она манипулирует мной. Мне грустно осознавать, что я потратила столько времени, пытаясь соответствовать ее искаженному восприятию жизни.

– Но сейчас ты счастлива? Я делаю тебя счастливой?

– Боже мой, Грейсон, счастлива ли я? Я никогда в жизни не была так счастлива и никогда не была так влюблена. Я даже не могу выразить, как я тебе благодарна. Без тебя у меня бы никогда не хватило сил пройти через это. – Она отстегивает ремень безопасности и перекидывает ногу через центральную консоль, усаживаясь мне на колени. – Прости, что я была такой капризной сукой, но отчасти это и твоя вина.

Она с нежностью смотрит на свой плоский живот, а я не могу дождаться, когда он округлится. Мной будто овладело какое-то первобытное чувство. Осознание того, что она носит моего ребенка, кажется мне самым прекрасным и сексуальным на свете.

– Меня не волнуют твои капризы. Ты подарила мне совершенно новую жизнь, и я очень хочу, чтобы ты была счастлива, детка. Я всегда буду делать все возможное, чтобы избавить тебя от страхов и тревог. Все будет хорошо.

Она обнимает меня, соприкасаясь своей киской с моим членом, и я чувствую, как кровь устремляется в область паха.

– Давай пойдем и поедим, а то я умираю от голода. А если ты еще раз прикоснешься к моему члену, то я в конце концов съем на ужин тебя.

Она улыбается, слегка приподнимая брови.

– Хорошо, но ты должен пообещать мне, что на десерт я получу твой язык. – Она перегибается через меня и открывает дверь.

Когда я вхожу в деревянную дверь небольшого итальянского ресторана, куда она меня позвала, я сразу понимаю, что что-то не так. Чувствую это нутром. Я придерживаю дверь для Мэдди, и, когда она входит в зал, вокруг становится пугающе тихо. Я слышу только звук ее шпилек, которые ступают по деревянному полу. Инстинктивно я следую за ней и притягиваю ее к себе.

– Добро пожаловать в ресторан «Ла Брассери»! Могу я узнать, на кого заказан столик? – спрашивает официантка, поправляя очки на носу.

– Грейсон Уорд.

Ее глаза вспыхивают, и она одаривает меня улыбкой.

– Ах да, мистер Уорд, прошу вас следовать за мной. Я провожу вас к столику.

Мэдди смотрит на меня с подозрением, и, возможно, из-за того, что я чувствую себя неловко и начинаю нервничать, с моих губ срывается смешок. Официантка провожает нас к столику на двоих, расположенному в дальнем углу ресторана. И пока мы идем к нему, я не отрываю взгляда от четырех итальянцев, которые с самого начала пристально наблюдают за нами.

Наш столик украшен темно-красными лепестками роз, которые красиво лежат на белоснежной скатерти. В центре мерцает свеча. Я выдвигаю деревянный стул для Мэдди. И пока она одергивает подол своего короткого черного платья, чтобы сесть, занимаю место в углу. В этот момент к нам подходит молодая официантка со светлыми волосами и ставит перед нами два бокала с шампанским.

– Но мы это не заказывали, – возражает Мэдди, поднимая бокал и возвращая его официантке.

– Это за счет заведения, мисс, – отвечает девушка, слегка понизив голос.

– Спасибо, – говорит Мэдди и пододвигает бокал ко мне. – Я не буду.

– Это означает, что в течение следующих семи месяцев я буду получать вдвое больше алкоголя?

– Черта с два, – говорит она, прищурившись, но я успеваю увидеть на ее лице ухмылку.

Сделав глоток, я смотрю ей в глаза, но она лишь качает головой, и на ее губах появляется обаятельная улыбка. Мэдди словно наполняет этот зал светом. Она поворачивает голову, осматриваясь вокруг, а я не могу вспомнить, когда в последний раз так нервничал. Так как она не обращает на меня внимания, я роюсь в кармане пиджака, пытаясь нащупать небольшую коробочку, а затем кашляю, привлекая ее внимание. Хоть Мэдди и не замечает, что я держу в руках, ее глаза блестят, когда она смотрит на меня.

Черт, я весь вспотел.

Я со скрипом отодвигаю стул и встаю, а Мэдди с недоумением наблюдает за тем, как я обхожу вокруг стола и опускаюсь перед ней на одно колено. Открыв коробочку, я показываю ей огромный черный бриллиант, окруженный более мелкими светлыми бриллиантами, расположенными по всей площади золотого кольца. Я заказал это кольцо, потому что оно идеально отражает наши отношения. Мое черное сердце тоже принадлежит ей.

Мэдди задерживает дыхание, а затем прикрывает рот рукой, и на ее глазах появляются слезы.

– Солнышко, возможно, я не смогу дать тебе все, о чем ты мечтаешь, но я буду стремиться обеспечить тебе жизнь, которую ты заслуживаешь. Пусть это не совсем то, чего ты ожидала, но я уверен, на этой планете ты не найдешь другого мужчину, который любил бы тебя так же сильно и искренне, как я. Я хочу делать тебя своей всеми возможными способами и поступить правильно ради нашего ребенка. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты стала моей женой. – Я замечаю, что мой голос дрожит, и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Мэдди, окажешь ли ты мне честь, став моей женой? Выйдешь за меня?

Проходит всего несколько мгновений, пока она ошеломленно смотрит на меня, но мне кажется, что прошла целая вечность.

– Солнышко, скажи что-нибудь.

Она протягивает руку и закрывает коробку, которую я держу в руках.

– Грейсон, ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете. Но мне это не нужно. Пока у меня есть ты и этот малыш, у меня есть все, о чем можно мечтать. Я понимаю, что ты не хочешь снова жениться, и после разговора с мамой осознаю, что и я к этому не стремлюсь. Мне нужен только ты.

Черт, если бы я знал, как объяснить ей, насколько сильно я этого хочу!

– Грейсон, посмотри на меня.

Я поднимаю взгляд и внезапно замечаю движение на другой стороне зала. Время будто замедляется, когда трое мужчин проходят мимо нашего столика по направлению к туалету. Инстинктивно я сжимаю правой рукой пистолет, который спрятан в задней кобуре на поясе моих брюк. И тут один из мужчин останавливается на полпути между своим столиком и туалетом, примерно в пяти метрах от нас. Он поворачивается ко мне с садистской улыбкой на лице, достает пистолет и целится Мэдди в затылок.

Черт возьми, нет!

Все еще стоя на одном колене, я одновременно достаю пистолет из кобуры и кладу руку на затылок Мэдди, заставляя ее пригнуться. Если потребуется, я готов защищать ее ценой собственной жизни.

В этот момент дверь в ванную комнату, расположенную справа от меня, резко распахивается, но я не отвлекаюсь от цели, а продолжаю целиться в мужчину, стоящего передо мной. И прежде чем он успевает нажать на курок, я стреляю и попадаю ему в висок. Мэдди ахает, когда он с глухим стуком падает на пол, однако я не слышу выстрела, потому что все мое тело словно начинает вибрировать. Я отшатываюсь назад, и грудь пронзает такая сильная боль, что перед глазами все расплывается.

Черт!

Я пытаюсь прицелиться в человека справа от меня, но его уже нет на месте. Повернув голову в сторону туалета, я замечаю фигуру, убегающую через дверь. Но прежде, чем я успеваю выстрелить, в зале начинается паника, раздаются громкие крики, и люди стремительно покидают ресторан.

– Грейсон!

Я не могу позволить себе умереть здесь! Не могу оставить ее без защиты.

Я хватаюсь за рубашку свободной рукой, чувствуя, как сквозь ткань проступает теплая жидкость. В глазах все плывет, и боль охватывает каждую частичку моего тела.

Изо всех сил стараясь удержаться на ногах, я хватаюсь за стул. Я понимаю, что это неправильно, и чувствую, что мои ладони становятся горячими. Но у меня еще есть возможность увести ее отсюда.

– Мэдди, нам нужно уходить, – выдыхаю я.

Она протягивает мне хлопчатобумажную салфетку, которую я прикладываю к ране, а затем обнимает за талию. Ее рыдания разрывают мне сердце, и, стиснув зубы, я стараюсь не наваливаться на нее всем весом, пока мы ковыляем вперед. Когда мы выходим на улицу, перед глазами вспыхивают синие огни.

– Вниз по переулку, – говорю я и вздрагиваю, когда мы резко поворачиваем налево.

Эта прогулка кажется самой длинной в моей жизни, а каждый шаг словно приближает меня к краю бездны. Мэдди пытается меня успокоить, уверяя, что все будет хорошо, но панические нотки в ее голосе не приносят облегчения. Когда мы наконец подходим к машине, я с облегчением вздыхаю и хлопаю ладонями по крыше своего «ауди».

Порывшись в моем пиджаке, Мэдди находит в одном из карманов ключи, а затем открывает пассажирскую дверь и помогает мне сесть в машину. Как только я оказываюсь внутри, то откидываюсь на спинку сиденья и расстегиваю пиджак. Рубашка уже полностью пропиталась кровью, по моим ощущениям, пуля не прошла навылет, застряв во мне где-то по дороге.

– Грейсон, все будет хорошо.

Если мне суждено умереть, то я рад, что, по крайней мере, мое солнышко будет рядом.

– Просто оставайся со мной, Грейсон.

– Я чертовски люблю тебя, солнышко.

Глава 42

Мэдди

Пока я еду в больницу, по лицу текут горячие слезы, а сердце бьется так сильно, будто готово вырваться из груди. Это самое длинное путешествие в моей жизни, и я удивляюсь, как мне удалось не разбить дорогой автомобиль Грейсона.

Грейсон прижимает к ране салфетку, которую я схватила со стола, но кровь продолжает стекать по его груди.

– Грейсон, милый, оставайся со мной, прошу тебя. – Но он лишь усмехается в ответ. – Не смей умирать у меня на глазах! Ты только что обещал мне вечность, не смей забирай ее у нас!

– Я люблю тебя, солнышко, – хрипит он, и я едва узнаю его голос.

– Пожалуйста, только не это, – рыдаю я, крепко обхватывая его бедро. – Прошу, останься со мной, умоляю тебя.

Грейсон тяжело дышит, но не отвечает.

– Грейсон! – В моем голосе звучит паника. – Грейсон!

Я подъезжаю к больнице, резко торможу и выскакиваю из машины.

– Кто-нибудь, помогите! В моего парня стреляли! – кричу я, и ко мне подбегают трое мужчин, один из которых по дороге гасит сигарету. – Он в машине! – продолжаю я, а затем прерывисто вздыхаю, заметив, что кто-то уже приготовил носилки.

Они осторожно укладывают безжизненное тело Грейсона на носилки и несут к входу.

Я протягиваю руку к центральной консоли, чтобы взять его телефон и черную коробочку с кольцом, которую подобрала с пола в ресторане. Затем я закрываю двери машины и следую за мужчинами через стеклянные двери.

– Мисс, пожалуйста, подождите здесь. Его транспортируют прямо в реанимацию.

Заметив туалет в самом конце приемного покоя, я быстро направляюсь туда и захлопываю за собой дверь. Поставив телефон и коробку на кафельный пол, я поднимаю крышку унитаза и освобождаю свой желудок, а закончив, смываю воду и сажусь на пол.

С ним все будет хорошо.

Его телефон, лежащий на полу рядом со мной, начинает звонить, и я замечаю, что на экране высвечивается имя Луки.

– Как все прошло? – доносится из телефона голос Луки, который, вероятно, интересуется подробностями помолвки.

– Лука, в него стреляли.

Прежде чем задать еще какой-нибудь вопрос, он чертыхается.

– Где вы, Мэдди?

– В больнице Святого Рузвельта.

– Мэдди, мне нужно, чтобы ты меня внимательно выслушала.

– Хорошо.

– Я буду на месте через пятнадцать минут. Не теряй Грейсона из виду.

– Лука, он в операционной, а я закрылась в туалете.

– Хорошо, Мэдди, я выезжаю. Пожалуйста, никуда не уходи. Мы должны обеспечить твою безопасность. По прибытии я дам о себе знать, постучав в дверь.

– Лука, а если он умрет? – Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но мне это не удается.

– Не переживай, Мэдди. Грейсон не сдастся без боя и приложит все усилия, чтобы вернуться к вам обоим. Скоро увидимся.

Я кладу трубку, опускаю телефон на пол рядом с собой и начинаю ждать.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

– Мэдди, это я. – По какой-то причине голос Луки успокаивает меня, и я понимаю, что он здесь, чтобы присмотреть за нами обоими.

Я поднимаюсь на ноги, не выпуская из рук коробку и телефон, и открываю дверь. Лука заглядывает внутрь, и я вижу его налитые кровью зеленые глаза, которые смотрят прямо на меня. Я бросаюсь в его объятия и чувствую, как он напрягается, но затем обнимает меня в ответ. Сейчас никто не может осудить его за то, что он прикоснулся ко мне, а мне так нужна его поддержка.

Я крепко обнимаю его мускулистое тело и закрываю глаза.

– Успокойся, Мэдс, все будет хорошо, – говорит он, но, несмотря на уверенный тон, я слышу, как быстро бьется его сердце. – Они отведут нас в его палату. Операция закончится еще не скоро, но мы подождем его там.

Я киваю, прижавшись к его груди. Мне страшно его отпускать.

– Фрэнки, принеси нам, пожалуйста, пару чашек кофе, – просит Лука своего помощника, а затем шепчет мне: – Фрэнки – один из нас и не причинит тебе вреда.

Я вновь киваю, но что-то внутри меня словно кричит, чтобы я не доверяла ему.

– Давай же, пойдем. – Он нежно обнимает меня за плечи и смотрит прямо в глаза. – Ты готова? – Я киваю, и Лука, взяв меня за руку, решительно распахивает двойные двери.

Он ведет нас по унылому коридору, ужасный больничный запах бьет в нос. Мы входим в палату номер четырнадцать, где нас встречает белоснежная кровать, несколько мониторов и два кожаных кресла, а единственный звук, нарушающий тишину, – это тиканье часов.

Мы с Лукой устраиваемся в креслах, и вскоре в дверях появляется Фрэнки с двумя дымящимися чашками кофе. Протягивая одну из них мне, он отводит взгляд.

Странно.

– Мне так жаль, Мэдди, – говорит Лука, как только Фрэнки выходит из палаты и становится за дверью.

А я уже и забыла, что мы находимся в центре конфликта между мафиозными группировками.

– Лука, это не твоя вина. Не ты стрелял в Грейсона.

Я знаю, что Грейсону нравится работать на этого человека. Возможно, это не совсем правильный выбор, но он сам так решил.

– Я должен был предвидеть, что они решат отомстить, – вздыхает Лука и делает глоток кофе.

– Отомстить?

– Мы похитили младшую дочь Марко. Сейчас эта соплячка живет в моем доме и доставляет мне много хлопот.

Я не знаю, что на это ответить.

– Но они же убили Нико.

На лице Луки появляется грусть. Он проводит рукой по своим темным волосам и откидывается на спинку кресла.

– Мне нужно собраться с силами и решить проблему с этой кучкой отморозков. Я гребанный неудачник.

– Эй, прекрати! – Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь. – Грейсон уважает тебя, а иначе не стал бы на тебя работать. К тому же не все всегда идет идеально. Сегодня вечером нам просто не повезло. Возможно, если бы Грейсон не был так увлечен мной, то этого бы никогда не произошло, – говорю я и замечаю, что Лука смотрит на мою руку.

– А где кольцо?

На глазах наворачиваются слезы, и я качаю головой.

– Я отказала ему, Лука, и, возможно, это его последнее воспоминание обо мне, – рыдаю я, закрывая лицо руками.

– Мэдди, послушай меня. Грейсон любит тебя. Он влюбился в тебя с первого взгляда. Прошу, никогда не забывай об этом. Почему ты сказала «нет»? Я думал, ты всегда мечтала о браке. – Он скрещивает ноги, пристально глядя на меня.

– Мечтала. В смысле, мечтаю, да, но я не хотела, чтобы Грейсон чувствовал себя обязанным жениться на мне из-за… ну, ты понимаешь. – Я опускаю взгляд на свой живот.

– Он мечтал жениться на тебе, Мэдди. Грейсон сделал это не потому, что так было правильно или ты этого хотела. Он сам этого хотел.

Его слова разрывают мне сердце. Как же я могла так ошибиться?

– Я облажалась.

Встав с кресла, Лука берет со столика черную коробочку и протягивает ее мне.

– Ты хочешь выйти за него замуж?

– Да.

– В таком случае надень кольцо. Возможно, когда он очнется и увидит его на твоем пальце, это поможет ему забыть о боли.

Открыв коробочку, я с восхищением разглядываю великолепное кольцо, которое, словно звезда, сверкает на бархатной подушке. Я надеваю его на безымянный палец и, подняв руку к свету, наслаждаюсь переливами бриллиантов. Оно идеально мне подходит.

– Он мог и забыть, что ты сказала «нет». Никогда нельзя быть уверенной, – с усмешкой говорит Лука, подмигивая мне.

Время идет, а я потягиваю кофе, не в силах отвести взгляд от своего кольца. Но в какой-то момент Лука начинает что-то печатать на телефоне, и, взглянув на часы, я понимаю, что уже одиннадцать вечера. Грейсон находится в операционной уже два часа.

– Мэдди, мне нужно отлучиться. Скоро будет доставка, и я хочу убедиться, что все пройдет гладко. Я оставлю с тобой Фрэнки. Если тебе что-то понадобится, просто попроси его об этом, а я вернусь через пару часов. Пожалуйста, дай мне знать, если будут какие-нибудь новости.

Я киваю, и, подойдя ближе, он засовывает телефон в карман и целует меня в макушку.

– В случае чего звони.

– Спасибо, Лука.

Глава 43

Мэдди

Прошло уже около трех часов, а Грейсона все еще не доставили в палату, и никаких новостей о его состоянии не поступало.

Сразу после ухода Луки я позвонила Сиенне. Она была полна решимости поддержать меня и приехать в больницу. Однако сейчас середина ночи, и ей пришлось бы разбудить Келлера. А он вряд ли хорошо воспринял бы эту ситуацию, потому что любит Грейсона как родного брата.

Фрэнки снова принес мне кофе и вручил чашку, стараясь не смотреть в глаза. Я думала, что уже выплакала все слезы, но, к сожалению, они все еще катятся по моим щекам. Обручальное кольцо тяжело давит на палец, и я чувствую грусть, осознавая, что, возможно, Грейсон никогда не увидит, как я его ношу.

Внезапно я ощущаю настойчивое желание посетить туалет, а когда я встаю, в нижней части живота появляется странная боль, напоминающая менструальную. Но что самое неприятное, боль распространяется вниз по обеим ногам и достигает поясницы. Я делаю глубокий вдох и опираюсь ладонью о стену.

Черт, как больно!

Спустя мгновение я обретаю силы и, оттолкнувшись от стены, иду к двери. Однако, подойдя ближе, спотыкаюсь, потому что боль возвращается, и на этот раз она гораздо сильнее. Перед моими глазами вспыхивают звезды, и я пытаюсь открыть дверь, но не могу найти ручку. В ужасе я распахиваю дверь, меня пронзает новая волна боли. Я сгибаюсь пополам и замечаю, как Фрэнки опускается рядом со мной на колени.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Нет, мне очень больно! – восклицаю я, прижимая руки к животу и пытаясь облегчить боль. – Пожалуйста, позови кого-нибудь!

Мне кажется, Фрэнки тоже охватывает ужас, но стоит мне закрыть глаза, как он стремительно исчезает в глубине коридора.

Я теряю их обоих!

Все, что я когда-либо любила, уходит от меня.

Пожалуйста, малыш, пусть с тобой все будет хорошо. Сейчас твоя мама нуждается в тебе больше всего на свете.

Фрэнки возвращается с доктором, чьи волосы собраны в тугой пучок на затылке.

– Мисс Питерс, прошу вас пройти со мной.

Оттолкнувшись от стены, я с трудом выпрямляюсь, и на мгновение боль отступает. Фрэнки протягивает мне руку, и, схватившись за нее, я позволяю ему провести меня по коридору в палату, расположенную справа. Он подводит меня к кровати, и я ложусь на нее, опасаясь, что комната закружится перед глазами.

Доктор закрывает дверь и подходит к кровати с планшетом в руке. Ее добрая улыбка приносит мне некоторое облегчение, в отличие от мистера Стиснутые зубы.

– На каком сроке вы находитесь?

– Сейчас идет десятая неделя беременности, и через две недели мне необходимо будет пройти двенадцатинедельную консультацию.

– Не могли бы вы поднять платье, чтобы я осмотрела ваш живот? Я бы хотела провести ультразвуковое исследование. Отец ребенка предпочитает остаться здесь?

– Он не отец.

– Я не отец, – произносим мы с Фрэнки одновременно.

Неловкость повисает в воздухе, и Фрэнки спешит покинуть палату.

– У вас было кровотечение? – интересуется врач.

– Немного раньше у меня было небольшое кровотечение, но я прочитала в интернете, что это вариант нормы. Да и количество выделений было совсем небольшим.

Я понимаю, что несу чушь, но теперь боюсь, что упустила что-то важное, потому что не хотела говорить об этом Грейсону.

– Давайте сделаем УЗИ и убедимся, что все в порядке.

Я киваю, и врач, шаркая ногами, покидает палату, а спустя несколько секунд в нее врывается Фрэнки.

– Мэдди, нам пора уходить.

– Что? Я не могу уйти.

Он пристально смотрит на меня, и я инстинктивно пытаюсь отползти подальше. Однако Фрэнки, не отводя от меня глаз, заводит руку за спину, достает пистолет и направляет его на меня.

– Что ты делаешь?

– Выбирай: либо ты пойдешь со мной и останешься в живых, – говорит он, проводя рукой по своей темной щетине, – либо останешься здесь и умрешь.

Я чувствую, что в голове у меня все перемешалось.

– Но ты же работаешь на Луку? – удивленно восклицаю я.

– Я сам по себе.

О черт!

– Они убьют тебя.

Если он дотронется до меня, Грейсон найдет его и отправит прямиком в ад.

Но это будет потом, а сейчас…

– Сейчас Грейсон ни черта мне не сделает, – говорит Фрэнки, словно прочитав мои мысли. – Но чтобы мой план сработал, нужно, чтобы ты не вставала у меня на пути.

Для меня его слова не имеют никакого смысла.

– Какой еще план? Что за хрень ты несешь?

Фрэнки приближается к кровати, и я отшатываюсь в сторону.

– Отвали от меня! – кричу я, но, набросившись на меня, он зажимает мне рот рукой.

Задыхаясь, я бью кулаками по его рукам, пытаясь освободиться из его хватки.

– Чш-ш, Мэдди, Грейсон говорил, что ты бешеная, и, черт возьми, он был прав. Ты же не собираешься облегчить мне задачу, не так ли? Я делаю это, чтобы спасти вас обоих, – добавляет он, но я отказываюсь уступать. – Мэдди, успокойся, черт возьми, я не причиню тебе вреда. Мне просто нужно, чтобы ты пошла со мной. Если ты останешься здесь, Марко придет за тобой, чтобы обменять тебя на свою дочь. А мне нужно, чтобы Грейсон был в ярости и готов сжечь город дотла.

Но я не могу покинуть Грейсона.

– Ты будешь вести себя тихо?

Я киваю, но продолжаю цепляться руками за его руки. Затем он отпускает меня, и я, хватая ртом воздух, обхватываю свое горло.

– Я не могу оставить его, – всхлипываю я.

– Это лишь временная мера, но она необходима для вашей безопасности. Сейчас Грейсон не может тебя защитить, а я могу. Однако для этого тебе нужно написать ему письмо, в котором ты скажешь, что разрываешь с ним все отношения. Мне важно держать его в узде, а я не смогу этого сделать, если он будет постоянно думать о том, что с тобой что-то случилось.

– Что? Я не могу так с ним поступить. Пожалуйста, не заставляй меня этого делать. А как же мой ребенок?

Фрэнки достает из кармана сложенный лист бумаги и черную ручку. Он протягивает их мне, и я, дрожа от страха, беру предметы из его татуированных пальцев. Мне хочется ударить его ножом в глаз и бежать, но я осознаю, насколько это опасно. Здесь больше нет Грейсона, который мог бы меня защитить. К тому же этот псих наставил на меня пистолет.

– Постарайся, чтобы твое письмо выглядело правдоподобно, Мэдди. Мне нужно, чтобы его внимание было сосредоточено исключительно на деле.

Как мне найти слова, которые ранят его в самое сердце?

Дорогой Грейсон,

Я хочу, чтобы ты знал: я всегда буду любить тебя. Ты мужчина моей мечты, и я знаю, что каждая женщина хочет, чтобы к ней относились как к принцессе. Но, к сожалению, я больше не могу быть с тобой. Я не могу жить в постоянном страхе, зная, что ради меня ты рискуешь жизнью. И я не хочу больше жить во тьме, особенно с нашим ребенком. Пожалуйста, не пытайся найти меня. Я не хочу разбивать тебе сердце, но мое уже разбито, и, возможно, это к лучшему.

У нас не может быть общего будущего, но я счастлива, что мы были вместе в течение этих месяцев. Я буду бережно хранить каждое мгновение, проведенное с тобой.

Прости меня.

Мэдди

Я складываю письмо пополам, и Фрэнки протягивает руку, чтобы взять его.

– Я бы хотела сама отнести письмо в его палату.

– Хорошо, – недовольно бурчит Фрэнки, – но нам следует поспешить.

Я спускаюсь с кровати и иду за Фрэнки к двери палаты Грейсона. Когда я поворачиваю ручку, мое сердце начинает биться чаще, потому что он уже лежит внутри. Из его рта торчит трубка, а мониторы, подключенные к его телу, издают беспорядочные звуковые сигналы. Но он жив!

– Мне нужно попрощаться.

– У тебя есть пять минут. Лука вернется через десять.

Глубоко вдохнув, я придвигаю стул к его кровати и, сев рядом, накрываю его руку своей.

– Грейсон, я не знаю слышишь ли ты меня, но я согласна выйти за тебя замуж. Я уже надела кольцо, и теперь ты от меня не убежишь. Пожалуйста, продолжай меня искать, умоляю тебя. – Мои слезы капают ему на руку. – Надеюсь, мы скоро снова встретимся. – Я встаю со стула и кладу письмо на столик, где лежит его телефон.

Сейчас я должна быть сильной ради своего ребенка и Грейсона. С высоко поднятой головой я выхожу из палаты, надеясь, что у меня еще есть шанс на спасение. Выглянув в коридор, я вижу, что Фрэнки стоит у двойных дверей и смотрит на часы. Не теряя времени, я открываю дверь так тихо, как только могу, и, не отрывая взгляда от красного знака «Выход», выхожу в коридор.

Я думала, что в больницах всегда много людей, но куда же все они подевались? И где, черт возьми, мой врач?

Сделав глубокий вдох, я со всех ног бегу к пожарному выходу.

– Мэдди! – рычит Фрэнки, и его тяжелые шаги позади меня становятся все громче.

Я толкаю дверь и буквально вываливаюсь за нее, после чего разворачиваюсь и захлопываю ее прямо перед лицом разъяренного Фрэнки.

– Помогите! – кричу я.

Фрэнки резко распахивает дверь и отбрасывает меня назад. Когда я скольжу по полу, мои руки начинает нестерпимо жечь.

– Черт! – восклицаю я, стараясь отодвинуться еще дальше, но Фрэнки наклоняется, подхватывает меня на руки и перекидывает через плечо.

– Хорошо, будь по-твоему.

Я изо всех сил бью его по спине своими покрытыми синяками руками и отчаянно брыкаюсь.

– Отпусти меня, черт тебя побери!

– Замолчи. – Он несет меня через парковку к своему черному «мерседесу» с включенными фарами.

– Пожалуйста, не делай этого, Фрэнки.

– Это единственный способ сохранить жизнь и тебе, и Грейсону. Садись в машину и прекрати от меня убегать! Если ты еще раз попробуешь это сделать, мне придется сделать один звонок, и Грейсона убьют прямо на больничной койке. Ты меня понимаешь?

Я едва заметно киваю, стараясь сдержать слезы.

Глава 44

Грейсон

Сквозь пелену тумана я едва различаю лицо Луки, а все, что слышу, – это настойчивые звуковые сигналы. Я несколько раз моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд, но яркий белый свет только слепит меня.

Боже, как же хочется пить!

Я кашляю, и внезапно в левом боку появляется острая боль.

– Вот черт! – вырывается у меня.

– Грейсон, я позову доктора.

Доктора?

Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями.

А Мэдди? Где Мэдди?

Меня охватывает паника, и я рывком сажусь, что, вероятно, является ошибкой, так как боль становится почти невыносимой.

– Грейсон, черт возьми, ляг обратно, ты ведь был на грани смерти.

– Где Мэдди? – спрашиваю я, но Лука не отвечает. – Лука, где, черт возьми, Мэдди? – рычу я и тут же захожусь в приступе кашля.

Он протягивает мне пластиковый стаканчик с водой, но, когда я подношу его к губам, чтобы сделать глоток, мои руки становятся какими-то тяжелыми, а попытка проглотить воду вызывает дикую усталость.

– Пожалуйста, успокойся. Позволь врачам выполнить свою работу, а потом мы поговорим.

Я бросаю на него сердитый взгляд, но тут в палату входит доктор. Когда он начинает расстегивать мою больничную сорочку, я чувствую, как прохладный воздух касается кожи, и сжимаю челюсти.

– Все заживает хорошо, – говорит врач, осторожно оттягивая повязку, которая находится прямо под ребрами. – Признаков инфекции нет. Вам повезло: всего лишь несколько миллиметров в любую сторону, и вы, вероятно, были бы в гораздо худшем состоянии, если бы не погибли. Сейчас вам нужно отдохнуть. Последние два дня вы то приходите в сознание, то снова его теряете.

Что ж, чудесно.

– Мы должны оставить вас под наблюдением еще на несколько дней. Мистер Руссо уже оплатил ваше пребывание здесь.

– Прекрасно, спасибо.

Когда доктор выходит из палаты и слышится щелчок дверного замка, я поворачиваюсь к Луке.

– Выкладывай!

Он неловко ерзает на стуле, а затем наклоняется к моему прикроватному столику и протягивает мне белый лист бумаги, аккуратно сложенный пополам.

Что за фигня?

Когда я разворачиваю листок и пробегаю глазами по написанному ею тексту, я ощущаю, как мои руки начинают дрожать от злости.

– Лука, это же чушь собачья.

– Знаю.

Перечитав письмо несколько раз, я внимательно всматриваюсь в пятна от слез, которые размазали черные чернила, и понимаю, что совершенно не верю ее словам.

– Черт!

Внезапно медицинские приборы рядом со мной начинают издавать тревожные сигналы. Я едва различаю голос Луки, зовущего меня по имени, прежде чем вновь погрузиться во тьму. Где же солнце, что вернет меня к жизни.

Глава 45

Грейсон

Три чертовых дня прошло с того момента как я прочел письмо Мэдди и отрубился. Все это время я лежал в этих тусклых белых стенах и слушал пустые разговоры Луки и Келлера, а когда наконец пришел в себя, то вновь перечитал письмо Мэдди и, скомкав его, бросил через всю палату.

Я знаю свое солнце лучше, чем кто-либо другой, и, очевидно, она тоже хорошо меня знает. Засохшие пятна от слез, которые размыли черные чернила, говорят мне о том, что что-то не так. Мэдди никогда не была трусливой, и если бы она решила бросить меня, то сказала бы об этом прямо. Кроме того, она не настолько глупа, чтобы сбежать с моим ребенком под сердцем, и ожидать, что я буду сидеть сложа руки.

– Почему вы, двое ублюдков, до сих пор здесь? Почему вы не ищете Мэдди? – шиплю я, чувствуя, как боль пронзает легкие.

Итальянцы хорошо меня отделали. Пуля не задела жизненно важные органы, но, черт возьми, как же больно!

– Грейсон, Энцо и его команда делают все возможное. Мои люди следят за Фальконе. Вряд ли твое убийство было их главной целью, это лишь начало.

– Что, если ее уже нет в этой проклятой стране? – Я не могу сдержать свою злость.

– Я связался со своими знакомыми в Европе, и, возможно, они смогут найти какие-то зацепки ради заключения соглашения. Я работаю над этим, поверь мне.

Келлер смотрит на него с подозрением, и мне совсем не хочется, чтобы он пытался отговорить Луку от его решения. Назревает война, и нам нужна армия.

– Грейсон, могла она действительно уйти? – с тревогой в голосе спрашивает Келлер. – Возможно, ей просто нужно побыть одной? Ведь она отклонила твое предложение.

Лука, понизив голос, просит Келлера заткнуться.

– Нет, Грейсон, она приняла кольцо, посмотри. – Лука протягивает мне пустую коробочку. – Мэдди была в полном отчаянии, но, когда я спросил, согласилась бы она стать твоей женой, если бы ты снова сделал ей предложение, она сказала, что да. Поэтому я вновь вручил ей это кольцо, и она надела его. В ее любви к тебе нет никаких сомнений.

– Что сказал Фрэнки? – спрашиваю я.

– Он предупредил нас о ее исчезновении. Сказал, что у нее болел живот и врач принял ее в соседней палате. Но с тех пор он больше ее не видел.

Наш малыш…

Я провожу руками по волосам и закрываю глаза. Это уже слишком.

– Энцо поднял медицинские записи?

– Да, но там ничего нет.

– Клянусь богом, как только они окажутся у меня в руках, я им головы поотрываю.

– В этом я даже не сомневаюсь, – усмехается Лука.

– Вытащите меня на хрен из этой проклятой дыры, и я создам для вас армию, нравится вам это или нет. Они объявили войну, и я намерен ее завершить. В «Королях» у меня есть как минимум пятьдесят парней – лучшие бойцы в округе. Дайте мне пару недель, и я сделаю из них безжалостную машину для убийств. Вы согласны? – спрашиваю я, обращаясь прежде всего к Келлеру, но он не успевает ответить – в дверь, всхлипывая, входит заплаканная и уставшая Сиенна.

Он притягивает ее в свои объятия.

– Я уже разговаривала с ее мамой, братом и друзьями по колледжу, но никто Мэдди не видел, – произносит Сиенна и, уткнувшись лицом в грудь мужа, начинает плакать.

– Принцесса, все будет хорошо, – шепчет он.

– Мне нужно, чтобы ты тоже начал искать ее, Келлер. Ты слишком опытный, чтобы сидеть дома и ждать, пока ее найдут другие. Пожалуйста, Чемпион.

Келлер переводит взгляд с меня на Луку, но мы оба понимаем, что ему не терпится принять участие в разворачивающихся событиях.

– Келлер, ты будешь участвовать только в одном задании, – предупреждает Лука.

– Брат, единственный человек, который может указывать мне, что делать, – это Сиенна.

Потянувшись к уху Келлера, она что-то шепчет ему, и он удивленно поднимает брови.

– Пожалуйста, разыщи мою лучшую подругу, – говорит она, всхлипывая, а затем подходит к моей кровати, накрывает мою руку своей и с улыбкой смотрит на меня. – Она любит тебя, Грейсон.

– Я тоже люблю Мэдди и непременно отыщу ее, даю слово.

– Увидимся дома, детка! – кричит Келлер вслед Сиенне. – Передай Дарси поцелуй от папы.

Эти слова глубоко ранят меня. Его образ жизни мог бы стать и моим, но сейчас мне кажется, что до этого еще очень далеко. Боль от ранения – ничто по сравнению с тем, что я испытываю.

Келлер приближается к моей кровати с новой решимостью в глазах.

– К черту! Давайте создадим эту армию!

Глава 46

Грейсон

Меня окружает темнота, и я делаю глоток скотча, позволяя ему обжечь горло. Спортзал наконец-то опустел, и теперь у меня есть время подумать.

Две гребаные недели.

С громким стуком я ставлю стакан на деревянный стол в своем кабинете.

Солнце, где ты?

С каждой минутой, проведенной без нее, я все глубже погружаюсь во тьму.

Когда я смотрю в белый потолок, на моих глазах наворачиваются слезы. Я не смог обнаружить никаких следов Мэдди, она словно растаяла в воздухе. Никогда в жизни я еще не чувствовал себя таким беспомощным и потерянным. Кажется, я не покидал боксерский зал с тех пор, как Лука заставил врачей выписать меня. Возможно, я еще не полностью восстановил физическую форму, но это не мешает мне превращать моих бойцов в настоящих кровожадных воинов. Каждый день сюда обязательно приходит Келлер, и вместе мы создаем для Луки армию, с которой будут считаться.

Энцо подключился ко всем доступным системам безопасности, но не обнаружил никаких следов того, что кто-то использовал ее паспорт или банковские карты. Он также не смог найти медицинские записи, хотя она уже должна была обратиться к врачу. Фрэнки взял на себя ответственность за поиски Фальконе. Каждый день он приходит в боксерский зал, чтобы рассказать мне последние новости и убедиться, что я следую указаниям Луки. Жду не дождусь, когда смогу погрузиться в хаос и стереть этот город с лица земли, но Фрэнки и Лука правы: я пока не должен рисковать собой. Мне нужно восстановить силы, иначе я не смогу найти Мэдди и защитить ее.

Записи с камер видеонаблюдения из больницы были уничтожены, и даже Энцо и его команде не на что было опереться в поисках. Потерять Мэдди – все равно что потерять умение дышать. Я задыхаюсь, и прямо сейчас готов отдать все, даже свою жизнь, лишь бы убедиться, что она в безопасности. О нашем ребенке я даже не могу думать, потому что если я хотя бы на мгновение сосредоточусь на этих мыслях, то боюсь потерять контроль над собой и совершить необдуманные поступки.

Мы с Фрэнки планируем нападение на Фальконе, просматривая видеозаписи из больницы. Однако, чем больше мы изучаем этот материал, тем больше меня охватывает беспокойство. Я понимаю, здесь что-то не так. Люди не исчезают просто так, а Фальконе не настолько умны, чтобы провернуть подобное. Я просто не могу понять, что именно меня настораживает.

Проведя рукой по волосам, я поднимаю бокал и с силой швыряю его в стену. В этот момент на моем столе звенит телефон, и, разблокировав экран, я обнаруживаю сообщение от Луки.

ЛУКА:

Сделка с Капри уже согласована. Они начали поиски в Лондоне, и я завтра улетаю. Пожалуйста, не делай глупостей, пока меня не будет.

Почти каждый день я слышу от него и няньки-Фрэнки одни и те же предупреждения. Капри, как известно, является крупнейшей мафиозной организацией в Европе. Они почти неуязвимы и слаженно действуют как единая команда, что делает их важными союзниками. Интересно, какую цену Лука заплатил им за помощь?

Вдруг дверь в мой кабинет с грохотом распахивается, и на пороге появляется Фрэнки. Его белая рубашка расстегнута и испачкана красными пятнами, и он растерянно смотрит вниз, на осколки стекла, которые хрустят у него под ногами.

– Не стоит вымещать зло на хрустале, давай лучше избавим мир от нескольких ублюдков Фальконе. – Он приподнимает бровь, глядя на меня, и, вытащив из кобуры глок, поворачивает пистолет рукоятью в мою сторону.

Да, черт возьми.

– Куда мы отправимся в первую очередь?

– На следующей неделе у Марко открывается новая пиццерия. Будет очень жаль, если на кухне случится пожар.

– Если кто-то из его людей в это время будет занят приготовлением пиццы на этой кухне, то я готов, – заявляю я, сжимая в руке оружие.

– Рад, что ты вернулся, – говорит Фрэнки, похлопывая меня по плечу, и я отвечаю ему сердитым взглядом.

Черт, почему я все еще чувствую себя так, будто меня переехало автобусом?

– Я сам рад вернуться, но, если ты сделаешь так снова, я тебя вырублю. Это понятно?

– Прошу прощения, босс. Я совсем забыл, что вы раненый солдат.

Ублюдок!

Когда мы приближаемся к стеклянным дверям «Королей», в моих венах бурлит адреналин.

Пришло время вернуть мою жизнь.

Время вернуть мое солнце.

Глава 47

Мэдди

Дверь с тихим скрипом открывается, и я поднимаю голову от подушки.

– Просыпайся, лентяйка, просыпайся! – радостно объявляет Фрэнки, входя в комнату с двумя коричневыми пакетами в руках.

После месяца жизни в этой маленькой квартирке, которая находится бог знает где, я могу сказать, что не возражаю против компании Фрэнки. Поначалу я очень на него злилась, но он доказал, что я ошибалась на его счет.

– Я не лентяйка. Просто мне безумно скучно, я беременна и устала.

– Ну что ж, я принес с собой много интересного, – с улыбкой говорит он, ставя рядом со мной сумку с книгами и направляясь на кухню. – Кроме того, я купил книгу про материнство, на случай если тебе захочется отдохнуть от членов.

– Эй, в этих романах тоже есть сюжет!

Я иду за ним на кухню и наблюдаю, как Фрэнки наполняет холодильник всевозможными вкусностями, и даже замечаю огромную коробку клубничного мороженого, которое я попросила купить, объяснив свое желание неумеренным аппетитом.

– Сегодня вечером я собираюсь приготовить карбонару по рецепту моей мамы, – объявляет он.

– Тебе нужна помощь? – спрашиваю я.

– Нет, это не займет много времени. Я профессионал в этом вопросе.

Ему не нужно повторять дважды, и к тому же, Фрэнки невероятно готовит. Поэтому я иду в спальню и раскладываю новые книги на полке в том порядке, в котором хочу их прочитать, пока он не зовет меня к столу.

– Как вкусно пахнет! – говорю я, улыбаясь, и занимаю место за маленьким двухместным столиком.

Я уже заметила, что Фрэнки всегда хмурится, когда я режу спагетти ножом. Видимо, он считает, что так их есть неправильно.

– Как Грейсон? – набравшись смелости, спрашиваю я.

– Он в полном порядке.

Фрэнки немногословен. Он рассказал, что Грейсон восстанавливается после ранения и ему прописан постельный режим. От ответов на другие вопросы Фэренки предпочел уклониться. Но я хочу быть уверена, что с Грейсоном все хорошо.

– Сколько еще дней?

– Не знаю. Я работал над этим планом больше года и не могу в последний момент все испортить.

– Ах да, твой замечательный план! В чем же он состоит?

– Уничтожить всех врагов и вернуть то, что принадлежит мне по праву, – с легкой усмешкой говорит он, откусывая кусочек чесночного хлеба.

– А что насчет Грейсона и Луки? Какое они имеют отношение к твоей операции по захвату мира? – спрашиваю я с волнением, надеясь, что они не станут инструментом для достижения его цели. До сих пор, когда он упоминал их, в его голосе звучало лишь уважение.

– Представь это скорее, как нашу общую цель. Мы с Лукой действительно могли бы покорить мир.

– Разве что они перед этим тебя не убьют, – ухмыляюсь я.

– Но этого не произойдет, если ты замолвишь за меня словечко. Тогда, возможно, я смогу выжить.

– Это зависит от того, сколько времени я здесь пробуду, – смеюсь я. – С каждым днем шансы, что я скажу о тебе что-то хорошее, становятся все меньше.

– Я понимаю, почему ты так нравишься Грейсону, твой дух очень силен.

– Даже так?

– Хватит болтать, тебе нужно поесть. Подумай о малыше, – говорит он.

После того случая в больнице Фрэнки каждую неделю приглашает в эту квартирку частных врачей, чтобы они осмотрели меня и моего ребенка. Кровотечений больше не было, и, кажется, все идет хорошо.

– Завтра тебе привезут новый телевизор. Я решил заменить тот, который ты разбила, – с улыбкой говорит он.

Ой!

– Да, за это я приношу извинения.

– Не стоит извиняться. Но новый телевизор добавит мне еще пару очков?

– Конечно. Просто постарайся поскорее закончить свои дела и освободить меня, чтобы я могла вернуться к своей жизни.

– Я стараюсь изо всех сил, уверяю. Ты сможешь покинуть эту квартиру, как только это будет безопасно.

– Я не понимаю одного: откуда у тебя так много свободного времени, чтобы приходить и ужинать со мной почти каждый вечер? У тебя что, нет жены или кого-то, к кому можно было бы вернуться домой?

Я умирала от желания задать этот вопрос. Фрэнки, должно быть, уже за тридцать, и, держу пари, у него нет недостатка в возможных вариантах. Мне трудно поверить, что он до сих пор не нашел свою половинку.

– Нет, я слишком занят для этого.

– Разве ты не хочешь создать семью?

– Посмотрим.

Осторожнее, Мэдди.

– Это лишь мое наблюдение, – говорю я, отправляя в рот очередную порцию макарон.

– Я более чем счастлив быть просто дядей Фрэнки.

– Смотри, не пожалей о своих словах. Дядям часто приходится присматривать за детьми, – говорю я, подшучивая над ним.

– Это для меня не проблема. Я вырос в большой семье, и у меня много племянниц.

– Я это учту.

Я пожимаю плечами и отодвигаю тарелку. Время от времени меня охватывает глубокая печаль, потому что я очень скучаю по Грейсону. Но, несмотря ни на что, я сделаю все возможное, чтобы Фрэнки исправил ситуацию. А пока я просто благодарна судьбе за то, что мы живы и здоровы.

Глава 48

Грейсон

Я ввожу код на огромных воротах готического особняка Луки, расположенного на окраине Нью-Йорка, и начинаю движение по посыпанной гравием дорожке. Днем я работаю с Энцо, координируя операцию в Европе с Капри, а ночью… Ночью, как говорится, на сцену выходит дьявол. Днем Фрэнки занимается разведкой: он узнает, какие операции планируют и проводят Фальконе, чтобы мы могли нанести удар ночью. Неприятно это признавать, но он действительно хорош. Ни разу не ошибся.

Я поручил Келлеру завершить обучение наших новобранцев. За последние шесть недель они проделали огромный путь, и я бы сказал, они готовы вступить в нашу войну. А прошлой ночью мы совершили новый налет на одно из основных производственных подразделений Фальконе. Уничтожили все их запасы наркотиков и сожгли здание дотла. Пламя, которое пожрало склад, согрело и мою холодную душу.

Я избавился от четырех советников Марко, убив их одного за другим в их собственных домах. Когда они возвращались домой после ночной игры в покер и заставали меня сидящим на их диванах, это было поистине бесценно. Однако ни один из этих ублюдков не смог предоставить мне никакой информации о Мэдди. На самом деле, мне казалось, что они даже не знали, о ком я говорю.

Крепко сжимая руль, я осознаю, что с каждым днем все более очевидно: в этой ситуации есть что-то неладное. И мне это не нравится.

Я выхожу из машины, но не успеваю закрыть за собой дверцу, как из парадных дверей в панике выбегает Лука.

– В чем дело?

– Скорее, входи внутрь!

В гостиной, рядом с парадной лестницей, стоит Фрэнки, одетый в идеально сидящий темно-синий костюм и галстук. Кивнув ему, я поворачиваюсь к Луке.

– Что произошло на этот раз? – спрашиваю я, не пытаясь скрыть раздражение.

С тех пор как исчезла Мэдди, я не даю поблажек никому и ничему.

– Роза, черт возьми, мертва.

Вот дерьмо!

Внезапно я замечаю, как Фрэнки замирает рядом, и, наклонив голову, смотрю ему в глаза. Но он лишь сжимает челюсти и отворачивается.

Странно…

– И что с того?

– А то, что она была нашим главным преимуществом в борьбе за Мэдди.

– Кажется, нам придется продолжать убивать Фальконе, пока кто-нибудь из них не заговорит. И вообще, я бы предложил следующим убрать Марко. С меня, черт возьми, хватит.

Фрэнки неловко переминается с ноги на ногу, и я поворачиваюсь к нему лицом.

Что, черт возьми, с ним сегодня не так?

– У тебя какие-то проблемы?

– Никаких проблем, босс, – он проводит руками по подбородку, – хотите, чтобы я занялся телом?

– Да, хорошо. Но сначала сходи на склад за припасами и возвращайся. Грейсон, ты идешь за мной. – Лука быстро проносится мимо, направляясь вверх по лестнице, и я следую за ним, не спуская глаз с подозрительного Фрэнки.

Я прохожу за Лукой в его кабинет и закрываю за собой дверь. Он садится в черное кожаное кресло перед письменным столом из темного дуба, на котором разбросаны бумаги и снимки Мэдди, сделанные с камер видеонаблюдения в ночь, когда ее похитили из больницы.

– Может быть, стоит отправить Марко открытку с соболезнованиями? – ухмыляюсь я, и Лука бросает на меня предупреждающий взгляд. – Что, черт возьми, нам делать, босс? – спрашиваю я, усаживаясь на стул.

Но когда дверь кабинета с грохотом распахивается и ударяется о стену, у меня в голове начинается настоящий хаос.

– Лука, я не могу включить кофеварку! – в отчаянии восклицает девушка, и мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы осознать, что это Роза Фальконе, живая и здоровая, не плод моего воображения.

Я удивленно приподнимаю бровь, когда она подходит ко мне. Ее черный шелковый халат распахнут, демонстрируя кружевное нижнее белье. Переведя взгляд с Розы на Луку, я замечаю раздражение на его лице. Он не сводит с нее глаз. Возможно, это его способ избежать моего внимания, или же он так увлечен ею, что совсем забыл о моем присутствии. Когда я кашляю, Лука поворачивается ко мне, но в этот миг Роза обнимает его за шею, приподнимается на цыпочки и шепчет что-то ему на ухо.

Он бросает на меня тот самый «ничего не говори» взгляд, а затем наклоняется к ней и шепчет что-то в ответ, и ее щеки заливает румянец. Конечно, ему было просто необходимо приударить за дочерью своего врага.

Роза застенчиво улыбается мне, а затем на цыпочках покидает кабинет, тихо закрывая за собой дверь. Лука раздраженно вздыхает и проводит руками по своим черным волосам.

– Так, интрижка со своей пленницей – это что-то новенькое. – Я прикусываю щеку, чтобы сдержать смех.

– Отвали! Все не так, как ты думаешь.

– Как скажешь, босс, мне все равно. А вот что мне не все равно – почему ты солгал Фрэнки?

Лука вздыхает и достает из кармана телефон.

– Я считаю, что Фрэнки работает на Фальконе. Ты был прав, здесь что-то не сходится. Он появился из ниоткуда и заявил, что хочет работать на меня. На Сицилии я встречался с Анджело Капри, и он рассказал мне, что Фрэнки был не просто его телохранителем, а правой рукой. А потом он все бросил и уехал по семейным делам в Нью-Йорк. Подумай, он каждый раз точно знает, где находятся новые убежища Фальконе. И именно он последним видел Мэдди.

Блять, он прав, как же я этого не заметил!

– Он умен и руководил практически всеми операциями Капри в Европе. Его реакция на смерть Розы полностью соответствовала моим ожиданиям. Однако до этого он всегда находил предлог, чтобы не приближаться к ней.

– Потому что она бы его узнала? – предполагаю я.

– Вот именно.

– Могу ли я оказать ему честь, когда он вернется?

– А как ты думаешь, зачем я тебя позвал?

Этот мудак умрет медленной и мучительной смертью.

– Клянусь богом, если он к ней прикоснулся хоть пальцем, я разорву его на части.

– Именно на это я и надеюсь. Не знаю, как я сдержался и не убил его на месте, когда понял, что происходит. Но прежде, чем мы его убьем, нужно найти Мэдди. Я жду звонка от Энцо с минуты на минуту. Он сейчас занимается этим вопросом. Если я чему-то и научился у тебя, так это тому, что, прежде чем действовать, нам нужна информация.

Мысль о том, что мы приближаемся к тому, чтобы найти мое солнышко, наполняет сердце надеждой.

Пока мы ждем звонка от Энцо, чтобы получить больше информации, на столе начинает вибрировать телефон Луки. Невозможно не заметить, как ярость искажает его лицо, когда он отвечает на звонок.

– Где он сейчас? – спрашивает Лука, и в его голосе я слышу гнев, который, кажется, вот-вот поглотит и меня. – Приглядывай за ним. Марко уже в ресторане?

При упоминании Марко я встаю на ноги.

– Фрэнки покойник. Он направляется на встречу с Марко в их семейный ресторан. Ты готов? – спрашивает Лука, завершая разговор.

Он открывает темно-серый контейнер в углу комнаты, и я с широкой улыбкой на лице смотрю на богатый ассортимент пистолетов и ножей, лежащих внутри.

– Да, черт возьми, давай сделаем это! – восклицаю я, выбирая оружие.

– Позвони Келлеру. Пусть он пришлет сюда несколько наших новобранцев. Посмотрим, как они справятся с этой задачей, – с ухмылкой говорит Лука.

– Сделаю, – отвечаю я и, достав телефон, набираю номер Келлера.

Лука решительно проходит мимо меня, и я замечаю, что никогда раньше не видел его в таком гневе.

Я тоже не могу ждать, поэтому, положив пистолет в кобуру и сунув нож за пояс, следую его примеру.

Глава 49

Мэдди

Дверь с грохотом распахивается, ударяясь о стену, и от испуга я подпрыгиваю на кровати, больно ударяясь спиной о металлические перила. В комнату, запыхавшись и раскрасневшись, врывается Фрэнки.

– Собирай вещи, нам нужно валить отсюда.

– Что? Почему?

Фрэнки приближается к краю кровати, и я замечаю, как сильно он утомлен. На его обычно безупречно гладком лице пробивается двухдневная щетина, а на черной рубашке не хватает нескольких верхних пуговиц. Он бросает чемодан на кровать и расстегивает молнию, а затем начинает метаться по комнате, швыряя в чемодан все мои немногочисленные вещи, будто одержимый.

– Здесь небезопасно. Если с тобой что-то случится, Грейсон меня точно убьет. А мне нужно, чтобы он был на моей стороне.

– Почему ты говоришь загадками?

– Это не то, что ты думаешь, ясно? Я уверен, что в конце концов Грейсон тебе все объяснит. Просто знай, что я делаю это, чтобы позаботиться о тебе. Все мои поступки продиктованы этой целью. – В его голосе звучит грусть, которую скрывает суровая внешность. Но он лжет мне, и, что еще хуже, лжет Грейсону и Луке.

Собрав мои вещи, он закрывает чемодан на молнию и направляется к двери, запертой на множество замков. К выходу из моей тюрьмы.

– Куда ты меня сейчас поведешь?

– Мэдди, ты поедешь с моим старым другом Тео в Лондон.

– Черта с два я уеду из страны, Фрэнки, – решительно заявляю я, скрестив руки на груди.

Единственное, что помогает мне справляться с этой ужасной ситуацией, – это то, что я нахожусь недалеко от Грейсона.

– Это была не просьба. Пожалуйста, не заставляй меня тащить тебя к машине. Я действительно этого не хочу, – говорит Фрэнки, и его лицо смягчается. – Это всего лишь на несколько дней, а потом ты вернешься туда, где тебе самое место, и будешь в безопасности. Я обещаю.

Вздохнув, я опускаю ноги с кровати и надеваю свои байкерские ботинки, а Фрэнки протягивает мне черную шапку бини.

– Надень.

Как только я выполняю его просьбу, Фрэнки бежит вниз по лестнице и открывает дверь пожарного выхода. В помещение сразу же проникают солнечные лучи. Боже, как же я соскучилась по свежему воздуху!

Всего несколько дней этого ада. Нужно продержаться еще совсем немного, и я вернусь к своей обычной жизни.

С высоко поднятой головой я подхожу к черному «мерседесу» Фрэнки. Он открывает для меня заднюю дверь, и я сажусь на кремовое кожаное сиденье. Водитель, как я полагаю, тот самый Тео, смотрит на меня в зеркало заднего вида.

– Прости меня за все это, Мэдди. Я надеюсь, что однажды ты все поймешь. И кто знает, возможно, мы действительно сможем стать друзьями.

Я с трудом сдерживаю смех. Черта с два Грейсон позволит этому произойти, так что вместо ответа я просто улыбаюсь.

– Вот, возьми. – Фрэнки протягивает мне черную карту. – Когда ситуация станет безопасной, я сообщу об этом Тео. Ты можешь делать все, что тебе вздумается: осматривать достопримечательности, тратить деньги – мне все равно. Главное, оставайся в Лондоне.

– Это твой способ извиниться за то, что ты меня похитил?

– Ты мне нравишься, Мэдди, – говорит Фрэнки, положив руку на крышу машины. – И я понимаю, почему Грейсон так одержим тобой. Ты хорошая.

– Пока, Фрэнки. И не смей обижать моего Грейсона.

Он с улыбкой захлопывает дверь, и машина уезжает. Я начинаю нервно крутить в руках карту Американ Экспресс, но тут мое внимание привлекает имя, написанное на черной карте золотом: «Фрэнки Фальконе».

Вот же засранец!

Глава 50

Грейсон

Мы паркуемся через дорогу от непримечательного итальянского ресторанчика Марко под названием «У Рико». Буква «И» на вывеске едва держится, а зеленые козырьки над окнами стали блекло-коричневыми. Келлер глушит двигатель, а Энцо наблюдает за происходящим в ресторане через камеру видеонаблюдения в режиме реального времени. Мои пальцы чешутся от желания схватить Фальконе за шею, и я начинаю терять терпение.

– Не могу дождаться, когда убью этого ублюдка, – с ненавистью в голосе произносит Лука, не сводя глаз с дверей ресторана.

– Я тоже. Но помни, что, прежде чем он умрет, нам нужно выяснить, где Мэдди.

Лука находится на грани потери контроля, а я цепляюсь за последнюю надежду. В обмен на Мэдди я готов даже отказаться от убийства Фрэнки и Марко.

Наконец экран телефона, который лежит на коленях у Луки, загорается.

– Фрэнки только что зашел через черный вход. Нам пора идти. – Лука одаривает меня улыбкой, а затем выходит из машины и захлопывает за собой дверцу.

Я облегченно вздыхаю. Вот оно. Чтобы получить желаемое, мне нужно лишь сохранять спокойствие.

Келлер, сидя за рулем, поворачивается ко мне, и я замечаю, как крепко он сжимает руль.

– Грейсон, береги его, он сейчас на пределе. Я буду следить за ситуацией на канале Энцо. Наши ребята окружили здание и ждут моих указаний.

Всего за несколько недель численность группировки Луки увеличилась вдвое, и мы сражаемся изо всех сил.

– Сделаю все возможное, – киваю я и следую за Лукой, который уже спешит через дорогу к ресторану.

Черт возьми, последнее, что мне нужно, – это чтобы он ворвался туда и пристрелил их обоих, прежде чем у нас появится шанс получить ответы.

– Лука, мать твою, подожди, – шепчу я, ускоряя шаг. Подбежав к нему, я хватаю его за плечо, не дав открыть дверь. – Только не облажайся, Лука. Мы делаем это для Мэдди, помни об этом.

– Я пойду первым, – говорит Лука, но я опережаю его, хватаясь за металлическую ручку потрепанной красной двери. Она скрипит, открываясь, и, направив пистолет прямо перед собой, я делаю шаг вперед.

В центре ресторана за столиком уже сидят Марко и Фрэнки. Держа на прицеле Фрэнки, который расслабленно улыбается мне, положив обе руки на стол перед собой, я подхожу ближе.

– Добро пожаловать! Проходите, присаживайтесь. – Он указывает на два свободных стула напротив себя.

Марко бросает на меня сердитый взгляд, но не может ничего сделать, потому что его руки связаны за спинкой стула. Молча он смотрит на Фрэнки.

– Я так не думаю. Как насчет того, чтобы я просто тебя пристрелил? – выкрикивает Лука, пролетая мимо, и приставляет пистолет к виску своего бывшего подчиненного.

Фрэнки смеется и смотрит на меня.

Чертов Лука!

– Я бы не стал этого делать, если ты хочешь снова увидеть свою драгоценную Мэдди.

Сердце бьется все быстрее, и требуется вся моя выдержка, чтобы не всадить пулю в лоб этого придурка.

– Где она, черт возьми? – кричу я.

– Какое веселье рассказать об этом сразу? Проходите и присаживайтесь, – повторяет он, указывая на идеально накрытый стол.

Я вопросительно смотрю на Луку, а затем киваю ему в сторону свободного стула и, выдвинув свой, занимаю место напротив Фрэнки. Если учитывать, что он находится в одном помещении с двумя соперничающими боссами мафии и разъяренным монстром, чью девушку он похитил, его спокойствие просто поражает.

– Фрэнки, просто пристрели этого мудака, – выпаливает Марко и получает от него сердитый взгляд. Лука же, убрав пистолет от виска Фрэнки, направляет его прямо на Марко.

– Если кто-то и убьет моего брата, то это буду я, – внезапно заявляет Фрэнки, и у Луки отвисает челюсть.

Фрэнки, засунув руки под пиджак своего темно-синего костюма, извлекает пистолет. Он подносит его к лицу Марко и, не дрогнув, нажимает на курок.

Вот черт!

Марко падает на пол, заливая кровью белую скатерть. В руках Фрэнки все еще дымится пистолет, когда Лука нападает на него.

– Ты ублюдок! – кричит он, после чего наносит парню удар в челюсть.

И, надо признать, чертовски хороший удар.

Фрэнки потирает челюсть и с удивлением смотрит на Луку.

– Ты отлично поставил ему удар! – говорит он, глядя на меня. – Возможно, мне тоже стоит взять у тебя несколько уроков.

– Обойдешься.

– Пожалуйста, Лука, просто сядь, и я все объясню.

Лука с неохотой выдвигает стул, стоящий рядом со мной, раздраженно фыркает и садится, закуривая сигарету.

– Говори, – разрешает он, все еще сжимая пистолет в свободной руке.

– Пожалуй, я начну с того, что официально представлюсь, – говорит Фрэнки, прикладывая руку к груди. – Меня зовут Фрэнки Фальконе, а этот человек… – он кивает на безжизненное тело Марко, лежащее рядом с нами, – мой старший брат.

– И что дальше? – спрашивает Лука, выпуская облако дыма.

Мы уже предполагали, что Фрэнки связан с Фальконе, но то, что Марко был его родным братом, стало для нас неожиданностью.

Я крепче сжимаю пистолет. Если бы не Мэдди, он бы тоже был уже мертв, ведь зверь внутри меня рвется наружу.

– Ты гребанный лживый придурок! – Лука резко поднимается, но я хватаю его за руку и тяну назад, так что он снова оказывается на сиденье.

– Разве можно так говорить с новым главой семьи Фальконе? – Фрэнки приподнимает бровь, словно гордясь собой, и в этот момент я чувствую, как закипает моя кровь. – У меня есть предложение о примирении, – с улыбкой говорит Фрэнки, расстегивая пиджак и доставая телефон. – Как насчет того, чтобы начать все сначала для обеих наших организаций, Лука? Я верю, что мы сможем работать вместе и управлять этим городом.

– Почему ты решил, что нужен мне? Я, черт возьми, не могу тебе доверять.

– День ото дня ты теряешь контроль. Поверь мне, половина твоих людей – это настоящие змеи. Как, по-твоему, мне удалось все это провернуть, оставаясь незамеченным для вас обоих? Мой план заключался в том, чтобы взять под контроль свою семью, а затем уничтожить вашу организацию. Но за последние несколько месяцев я прикипел к вам обоим.

– И, кроме того, решил похитить Мэдди, – с трудом произношу я.

– Я сделал это, чтобы защитить вас обоих. Возможно, сейчас ты этого не понимаешь, но скоро увидишь все в другом свете. Я хотел убедиться, что она будет в безопасности и о ней позаботятся. Прости, что мне пришлось использовать вас для достижения своих целей. Мне было нужно, чтобы ты разозлился настолько, что уничтожил бы большинство Фальконе. Я не мог рисковать и позволить Мэдди встать у меня на пути, особенно после того, как увидел, в каком состоянии она была в больнице. – Он смотрит мне прямо в глаза и бросает пистолет на стол. – Клянусь, я никогда не причинил бы ей вреда, хотя она была довольно упряма и не облегчала мне задачу.

– Где она, черт возьми? – кричу я, вскакивая со своего места и с силой ударяя кулаками по столу.

– Она в безопасности. И как только мы придем к соглашению, ее отпустят. Сядь.

Я с трудом сдерживаю желание убить его и сжимаю кулаки. Фрэнки же расслабляется, откидывается на спинку стула и переплетает пальцы.

– Я хочу, чтобы наши организации объединились, Лука. Моя цель – превратить этот город в нашу империю и расширить ее границы.

– Освободи Мэдди, и мы сможем поговорить, – невозмутимо предлагает Лука.

– Я не отпущу ее, пока мы не договоримся, – закатывает глаза Фрэнки. – Я не дурак и понимаю, что, как только она освободится, один из вас, вероятно, попытается меня убить. Мэдди уже предупредила меня о том, что моя смерть неизбежна.

Черт возьми, тут он прав.

Лука смотрит на меня, а я думаю, что если Фрэнки говорит правду, то эти двое действительно могли бы править городом. У них достаточно ума и власти, чтобы осуществить это. В последние несколько месяцев Фрэнки доказал, что может быть очень полезным. Но можем ли мы доверять ему? Конечно нет. Ведь он только что выстрелил в голову собственному брату.

– Мы обсудим сделку наедине. Грейсону нужно увидеть Мэдди. Как только ее освободят, здесь останемся только мы с тобой. Мне любопытно, что ты скажешь, но не забывай, что я здесь главный. Поэтому я предлагаю тебе начать исправлять свои ошибки, и тогда, возможно, мы снова подумаем о том, чтобы начать тебе доверять, – произносит Лука, сверля его взглядом, и Фрэнки, посмеиваясь, кивает.

– Грейсон, возьми оба наших пистолета, – приказывает Лука, кладя свой на стол рядом с пистолетом Фрэнки.

Я засовываю один из них за пояс, а другой направляю на Фрэнки, и тот сразу же поднимает руки.

– Отпусти Мэдди, черт возьми.

– Разрешишь? – спрашивает он, указывая на свой телефон, также лежащий на столе, и, взяв его в руки, подносит трубку к уху.

– Динамик! – рычу я, и Фрэнки включает громкую связь.

После двух гудков в трубке раздается голос с итальянским акцентом:

– Босс.

– Она может идти, Тео, – приказывает Фрэнки и заканчивает разговор.

Мое сердце начинает биться чаще, когда я представляю, что Мэдди свободна. Я прерывисто выдыхаю, пытаясь сдержать эмоции.

– Грейсон, иди и забери свою женщину. Дальше я здесь справлюсь сам, – с натянутой улыбкой говорит Лука.

Опуская пистолет дрожащей рукой, я не могу сдержать облегченного выдоха. Я очень близок к тому, чтобы вернуть ее.

Глава 51

Мэдди

Здоровяк по имени Тео, что-то бормоча себе под нос, отпирает входную дверь и выключает телефон.

Мы только что заселились в этот очаровательный небольшой отель в центре Лондона, и из моего номера открывается потрясающий вид на колесо обозрения. Я сидела за обеденным столом, потягивая чай, и наблюдала за его медленным вращением, вспоминая наше с Грейсоном свидание. Клянусь, в какой-то момент я почувствовала, как мои щеки запылали. Тео заметил это и спросил, не хочу ли я открыть окно, ведь сегодня чудесный солнечный день, а осеннее солнце – самое ласковое.

– Вы свободны, – неожиданно произносит Тео, прерывая ход моих мыслей, и на моем лице появляется улыбка.

– Правда? – спрашиваю я с изумлением, и он утвердительно кивает, придерживая для меня дверь.

Я нахожусь здесь всего несколько часов и еще не успела распаковать вещи. Они по-прежнему лежат в коричневом чемодане рядом с входной дверью. Поэтому, подбегая, я сразу хватаюсь за ручку чемодана.

– Босс разрешил вам не ограничивать себя в расходах и оставаться в Лондоне столько, сколько нужно. Вы можете вернуться в Нью-Йорк в любой момент.

Грейсон, мне нужен Грейсон!

Я быстро выхожу за дверь, даже не оборачиваясь, потому что не могу рисковать и позволить ему передумать. Наконец-то я свободна и могу вернуть себе свою жизнь и своего мужчину.

Войдя в лифт, я нажимаю кнопку первого этажа, а по моим щекам катятся слезы счастья.

Чертовы гормоны!

На улице я с наслаждением закрываю глаза и подставляю мое бледное лицо – шесть недель домашнего ареста, как-никак! – ласковому солнцу. До меня доносится аромат свежих пончиков. От одной мысли о них в моем животе урчит, и, улыбаясь, я прижимаю к нему руку.

Я выхожу на тротуар, катя за собой чемодан. Вокруг меня бегают дети. Они весело смеются, глядя на раскрашенных серебристой краской мужчин, которые притворяются статуями. На этой части набережной много людей, и я надеюсь, что кто-нибудь из туристов одолжит мне телефон.

В этот момент мое внимание привлекает женщина, печатающая на телефоне текстовое сообщение. Ее светлые волосы собраны в высокий хвост, а большие черные очки закрывают половину лица.

– Прошу прощения, мисс! – кричу я, приближаясь к ней.

Она поднимает глаза от экрана и, увидев меня, быстро идет навстречу.

– Эй, – спрашивает она, – с вами все в порядке?

– Не возражаете, если я воспользуюсь вашим телефоном? Мне нужно быстро позвонить, а своего с собой нет.

– Конечно, – отвечает она и протягивает мне телефон.

– Это звонок в Штаты. Взамен я могу дать вам немного наличных.

Она отрицательно машет рукой и качает головой, в то время как телефон издает странный звук при соединении вызова.

Пожалуйста, возьми трубку! Ну пожалуйста!

Я хожу из стороны в сторону и задерживаю дыхание в ожидании, когда же наконец установится связь.

– Грейсон, – шепчу я.

Ничего.

Мое сердце замирает от страха. Вдруг он поверил, что я его бросила, и теперь ненавидит меня?

– Солнце? – слышу я в динамике его голос, и мое сердце готово вырваться из груди.

– О, Грейсон, – вырывается у меня, и слезы льются по моим щекам.

– Боже, Мэдди, я так сильно скучал по тебе. Пожалуйста, скажи, что с тобой все в порядке.

– Со мной все хорошо, честно. Фрэнки заботился обо мне. И если ты еще не убил его, то пожалуйста, не делай этого. В глубине души он неплохой парень.

– Мы обсудим это позже, детка. Где ты сейчас? Я приеду за тобой.

Слава богу.

– Я в Лондоне, неподалеку от колеса обозрения.

– Я буду там через несколько часов и по пути забронирую нам номер в «Шангри-Ла». Ты сможешь заселиться в него, а часов через восемь мы встретимся у колеса обозрения.

Я слышу, как заводится его машина, и понимаю, что он не шутит.

– У меня есть карта Фрэнки, и я уверена, что смогу занять себя на несколько часов.

– Я был бы разочарован, реши ты иначе.

– Я люблю тебя, Грейсон, и никогда не переставала любить. В том письме не было ни слова правды. Пожалуйста, поверь мне.

– Малыш, я никогда не верил, что ты меня бросила. В поисках тебя я готов был раскрасить весь город в красный цвет. Каждую секунду каждого дня я думал, что не выживу без тебя. Поэтому обещаю, что больше никогда не отпущу тебя, мое солнышко. Я слишком сильно люблю тебя.

– Скоро увидимся, – говорю я, теребя свое обручальное кольцо.

– О да! Будь готова к встрече, малышка. Я чертовски голоден и собираюсь съесть тебя всю!

Я смеюсь и качаю головой. Как же сильно я люблю этого мужчину!

– Я очень на это рассчитываю.

– Я люблю тебя больше жизни, Мэдди, и намерен доказывать тебе это каждый день пока дышу.

– Мне бы этого хотелось.

Мы прощаемся, и я завершаю звонок.

Выдержать еще восемь часов? Без проблем!

Глава 52

Грейсон

Водитель ждет меня у выхода из аэропорта Гатвик.

Мы проезжаем по набережной на Ватерлоо, и перед нами, словно в тумане, мелькают огни города. Я слегка ерзаю на сиденье и покачиваю ногой, но постепенно начинаю ощущать, как растворяется стресс, накопившийся во мне за последние несколько недель. Кажется, что все убийства, которые я совершил, и слезы, которые пролил, постепенно стираются из моей памяти. Теперь единственное, что имеет значение, – это она.

Клянусь, как только Мэдди окажется в моих объятиях, я больше никуда ее не отпущу. Я не смогу пережить эту боль снова. Во время телефонного разговора я не смог заставить себя спросить о малыше. Поэтому просто надеюсь и молюсь, чтобы с ними обоими все было хорошо. Мне невыносимо даже думать о том, что Мэдди может пострадать, что уж говорить о моем собственном ребенке.

До того, как она появилась в моей жизни, я никогда не задумывался о детях, а теперь хочу иметь все, что она может мне дать. Я хочу, чтобы она родила мне столько детей, сколько захочет. Однажды я сказал Мэдди, что не смогу дать ей ту семейную жизнь, о которой она так страстно мечтает. Но я ошибался. Я могу и сделаю все возможное, чтобы ее мечты стали реальностью.

Машина останавливается, и меня ослепляют красные огни колеса обозрения. Это последний раз, когда я смотрю на них без нее.

Я выхожу из машины прямо в объятия холодного воздуха. Обхожу автомобиль и иду по пешеходной дорожке, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Я пытаюсь разглядеть Мэдди в толпе, и, когда наконец замечаю ее светлые волосы, развевающиеся на ветру, мир вокруг меня словно замирает. Она одета в черное пальто и стоит спиной ко мне, опираясь на перила и любуясь Темзой.

Я не могу больше ждать ни секунды.

Клянусь, когда я бегу к ней, мое сердце замирает на мгновение, а затем начинает биться с бешеной скоростью где-то в горле. Подбежав к Мэдди, я обнимаю ее сзади, и ее сладкий персиковый аромат успокаивает меня. Я почти забыл, как восхитительно она пахнет.

– Ты скучала по мне? – шепчу я, зарываясь лицом в ее волосы.

Она глубоко вдыхает, и я медленно провожу руками от ее ребер вниз, к небольшой, но идеальной округлости живота.

Наш ребенок. Они оба вернулись ко мне.

Ее холодные ладони накрывают мои, и Мэдди поворачивается в моих объятиях. Она обвивает руки вокруг моей шеи, и в ту секунду, когда наши взгляды встречаются, я снова становлюсь целым. Все осколки возвращаются на свои места, и мое сердце начинает биться в унисон с ее. Я обнимаю Мэдди за талию и, прильнув к ее губам, целую со всей страстью, на которую способен. Недели без нее показались мне вечностью. И вот наконец-то я снова могу ощутить вкус ее губ.

С трудом оторвавшись от них, я наклоняю голову и касаюсь ее лба своим. Я нежно обхватываю ее лицо ладонями, проверяя, нет ли на нем повреждений, и ее смех согревает меня изнутри. Мой взгляд скользит по ее телу и останавливается на левой руке, на которой в свете городских огней сияет обручальное кольцо. Я беру ее руку, подношу к своим губам и целую пальцы.

– Да, – шепчет она, – если ты все еще хочешь, чтобы я была с тобой.

Я приподнимаю ее подбородок большим пальцем, и наши взгляды встречаются.

– Я хочу этого больше всего на свете, Мэдди. Я был бы рад жениться на тебе прямо сейчас и сделать своей всеми возможными способами.

Она улыбается мне в губы, а я провожу ладонью по ее шее и спускаюсь вниз, останавливаясь на животе. На первый взгляд даже не скажешь, что ее живот выпуклый, но я это чувствую.

– Спасибо тебе, – говорю я, закрывая глаза.

– У нас крепкий малыш. Не буду скрывать, за последнее время произошло несколько пугающих событий, но Фрэнки каждую неделю приводил ко мне частного врача, чтобы тот меня осмотрел. – От ее слишком теплого упоминания имени Фрэнки у меня сводит челюсть. – Он заботился обо мне. О нас обоих, – добавляет она.

Я киваю, делая глубокий вдох. Мне не нужно, чтобы гнев вырвался наружу прямо сейчас. Я хочу сосредоточиться на любви всей своей жизни.

– Позже расскажешь все в подробностях.

– Отвезешь меня домой?

– Я ждал этого момента с тех пор, как очнулся в больничной палате. Ты готова вернуться домой и остаток жизни трахаться с дьяволом?

– Это именно то, чего я хочу, Грейсон. Словами не описать, как охрененно я сейчас возбуждена. Мои гормоны бурлят, а запах твоего лосьона после бритья заставляет напрыгнуть на тебя прямо сейчас. Так что я полностью к этому готова.

Эта женщина словно создана для меня! Я уверен, мы были предназначены друг для друга и пришли на эту планету, чтобы обрести общее счастье. Ничто не может сравниться с этим ощущением.

– Поехали, – говорю я, целуя ее в губы.

Наши пальцы переплетаются, и мы возвращаемся к ожидающему нас «бентли».

Я открываю перед Мэдди дверцу машины, и, когда она наклоняется, чтобы сесть, не могу сдержать стон от прикосновения ее ягодиц к моему бедру. Мэдди поворачивает голову, и, не в силах удержаться, я слегка шлепаю ее по попе. Закатив глаза, я закрываю дверцу и забираюсь на сиденье рядом с ней.

– Может быть, мы воспользуемся тем номером в «Шангри-Ла», а домой полетим утром? – шепчу я ей на ухо, и ее щеки заливаются румянцем.

И я расцениваю это как согласие.

Глава 53

Мэдди

Как только двери лифта закрываются, Грейсон притягивает меня к себе и обнимает, словно заключив в клетку из своих сильных рук.

Я не могу припомнить, когда в последний раз обходилась без секса так долго. Сжав бедра, я чувствую, как возбужденный член Грейсона прижимается к моему бедру. Закусив губу, я провожу рукой по его джинсам, а затем, глядя ему в глаза, сжимаю его член через ткань, заставляя Грейсона застонать и запрокинуть голову.

– Черт, я сейчас взорвусь.

Когда я осознаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы в последний раз были вместе, меня охватывает оцепенение.

Черт, наверное, он думал, что я его бросила. А что если он…

– Я никогда не позволю никому другому прикоснуться ко мне, – говорит он, словно читая мои мысли. – Я твой и всегда буду только твоим.

– Но я ушла от тебя и не стала бы тебя винить.

– Малыш, посмотри на меня, – просит он, и я снова поднимаю голову. – Я никогда не верил, что ты меня бросила, и не думал, что мы расстались. Последние шесть недель я был сосредоточен только на том, чтобы найти тебя.

Лифт издает звуковой сигнал, и мы оказываемся в номере, где останавливались в прошлый раз. Мой багаж все так же стоит рядом с кроватью, где я его оставила после регистрации. Ведь большую часть дня я провела в отдельно стоящей ванне, любуясь прекрасным видом на горизонт. Боже, это было замечательно!

Оттолкнувшись от стены позади меня, Грейсон берет меня за руку и ведет в номер, хихикая, когда проходит через гостиную и замечает гору пакетов с покупками.

– Ты действительно потратила деньги с его карты?

– Думаю, он мне задолжал.

Грейсон приближается ко мне, словно лев, преследующий добычу. Он медленно расстегивает мое пальто, которое я сбрасываю на пол, и скользит пальцами по моему черному вязаному платью, от ворота до подола.

– Я же предупреждал тебя насчет колготок, – говорит он, качая головой.

Он снимает с меня платье через голову, и я поднимаю руки, чтобы помочь ему, а затем осматриваю свое тело. Моя грудь стала немного больше, а живот выглядит так, словно у меня месячные. Кажется, что я не беременна, а просто съела много еды на вынос. К тому же сейчас я не чувствую себя особенно привлекательной.

Тут мое внимание привлекает глухой стук. Это Грейсон встает на колени.

– Ты прекрасна, – говорит он, нежно целуя меня в живот, и я улыбаюсь ему в ответ.

Стоит ему произнести лишь одно слово, как моя неуверенность исчезает. А когда он смотрит на меня своими ледяными голубыми глазами, я чувствую себя невероятно сексуальной.

– Боже, женщина, ты охрененно прекрасна!

Он начинает целовать внутреннюю сторону моего бедра, одновременно стягивая колготки, и от каждого его прикосновения по моему телу пробегает дрожь. Чтобы помочь ему, я приподнимаю сначала одну ногу, потом другую. Он снимает с меня ботинки, затем колготки, которые кладет на плечо, и прокладывает дорожку из поцелуев вверх по моим ногам, пока не достигает того места, где я больше всего хочу ощутить его губы.

– Ложись на кровать и раздвинь свои великолепные ножки так широко, как только сможешь. Этой ночью, солнце, я хочу обладать каждым миллиметром твоего тела. Начнем мы с того, что ты кончишь от моего языка. Я умираю от голода, Мэдди, и единственное, чего я жажду, – это ты, – произносит он, и я, не в силах сдержать стон, смотрю в его глаза.

– М-м… Да, пожалуйста, сэр.

Он рычит, набрасываясь на меня, поднимает за талию и бросает на кровать. Я обвиваю его ногами, притягивая ближе, и ощущаю, как его дыхание касается моей щеки, а ткань костюма трется об обнаженную кожу.

Он нежно проводит пальцами по моей влажной промежности, и я вновь не могу сдержать стон.

– Боже, ты действительно скучала по мне, – шепчет он, услышав мой стон. – Мне нравится, как ты реагируешь на прикосновения. – Он погружает в меня два пальца, и я откидываю голову на матрас, выгибая спину от удовольствия.

Он проводит языком по моему подбородку и спускается к шее, одновременно трахая меня пальцами. Я же, не в силах сдержаться, тянусь к пуговицам на его белоснежной рубашке.

– Никаких прикосновений, – говорит Грейсон, замирая и крепко сжимая мое запястье.

Он слегка отстраняется и начинает развязывать галстук, я вздыхаю с разочарованием, потому что он убрал пальцы и теперь моя киска пульсирует от желания.

– Это для того, чтобы ты меня не трогала. В этом вопросе тебе нельзя доверять, – с улыбкой говорит он, снимая черный галстук. – Руки за голову! – приказывает Грейсон, и я выполняю его приказ прежде, чем успеваю осознать это.

Грейсон наклоняется надо мной и крепко завязывает галстук вокруг моих запястий. Кровать прогибается, когда он встает с нее и, обхватив меня за бедра, тянет вниз. Он опускается на колени перед кроватью и, не теряя ни секунды, закидывает мои ноги себе на плечи.

– Боже мой, – вскрикиваю я, когда он начинает ласкать меня, проводя языком от влагалища до клитора и нежно его посасывая.

Спустя пару минут Грейсон проникает в мое лоно пальцами, постепенно ускоряя темп, и я, извиваясь на краю кровати, ощущаю, как на меня накатывает волна наслаждения.

О черт, да!

Он вынимает пальцы и проводит ими по моим ягодицам, раздвигая их.

Когда он проникает пальцем в мой анус, я непроизвольно подаюсь бедрами вниз и замираю от ощущения жжения. После долгого перерыва мне приходится заново привыкать к этому чувству, но оно полностью компенсируется чистым удовольствием от двойного проникновения: его пальца в попку и языка в киску.

– Грейсон! – кричу я.

Мои ноги дрожат как осиновый лист, и я пытаюсь развести руки, чтобы прикоснуться к нему, потому что этого жаждет каждая клеточка моего тела.

– Кончи для меня, красавица. Я хочу, чтобы ты вся оказалась на моем лице.

Этой фразы оказывается достаточно, чтобы меня пронзил оргазм сильнее всех предыдущих. Я выкрикиваю его имя и содрогаюсь, а Грейсон продолжает посасывать мой клитор, словно стремясь извлечь из меня все удовольствие до последней капли.

– Это было невероятно возбуждающе, – говорит он, поднимаясь с колен.

Я замечаю, что его лицо блестит от моих соков и он не спешит его вытирать.

Грейсон расстегивает рубашку и снимает ее вместе с черным пиджаком. Я облизываю губы, глядя на его тело, покрытое татуировками, а затем замечаю шрам чуть ниже ребер и закрываю глаза, вспоминая тот день, который нас разлучил.

– Все в порядке, малыш. Теперь это лишь шрам, напоминающий, что я готов в буквальном смысле умереть за тебя. Я бы отдал свою жизнь за тебя и наших детей. Я готов пережить любую боль, лишь бы ты была в безопасности, обещаю.

Я вздрагиваю, потому что воспоминания возвращаются ко мне, словно ночной кошмар. Когда врачи вытаскивали безжизненное тело Грейсона из машины, мне показалось, что из моей груди вырвали сердце.

– Я не могу потерять тебя, Грейсон, потому что не представляю свою жизнь без тебя и не хочу растить нашего ребенка без отца. Я не прошу тебя оставить свою работу, но я хочу, чтобы ты возвращался к нам каждый вечер живым.

– Обещаю. А теперь я хочу заняться любовью со своей невестой. Мне нужно наверстать упущенное за последние шесть недель.

– Я не хочу, чтобы ты занимался со мной любовью. Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

– Принцессе нравится, когда злодей грубо ее трахает, запомню.

– Для меня ты не злодей, – говорю я, когда его член касается моего входа. – Для меня ты целый мир. Я люблю твою темноту и твой свет. Люблю каждую частичку твоего тела.

Одним стремительным движением Грейсон входит в меня и стонет.

И наконец-то я ощущаю, что я дома.

– А теперь трахни меня, Грейсон, как настоящую шлюшку, – шепчу я, прикусывая губу.

В его глазах словно вспыхивает тьма, и, наклонившись, он накрывает мои губы своими, а затем, закинув мою ногу себе за спину, полностью погружается в меня.

– О черт, Мэдди, я почти забыл, как это приятно!

Прежде чем я успеваю что-либо ответить, его губы вновь находят мои. Грейсон движется внутри меня в невероятно медленном ритме, одновременно лаская пальцами клитор, и я чувствую, как на моем лбу выступают капельки пота. Внезапно он обхватывает руками мои бедра и переворачивает меня так, что я оказываюсь прижатой лицом к матрасу. Мои руки все еще связаны за головой, а задница приподнята. Он шипит, снова погружаясь в меня почти полностью, и впивается пальцами в бедра, а я кусаю матрас, чтобы заглушить свои крики.

– Нет, я хочу слышать, как ты кричишь для меня, малышка. – Его низкий голос проникает в самые глубины моего сердца.

Грейсон нежно ласкает клитор, размазывая по нему мои соки, а затем вводит два пальца в попку. Его ритм ускоряется, и все мое тело словно пробуждается от сна, выгибаясь навстречу его движениям. Я выкрикиваю его имя, и перед моими глазами словно вспыхивают звезды. Грейсон рычит ругательства, которые заглушают биение моего сердца, и я подаюсь вперед. Он кладет ладонь на мою левую ягодицу, чтобы войти пальцами еще глубже, и боль, пронзающая меня, только усиливает наслаждение, которое я испытываю. Внезапно я ощущаю, как меня наполняет горячая жидкость. Она стекает по внутренней стороне бедер, пока я пытаюсь отдышаться, словно только что пробежала марафон. Какое-то время Грейсон все еще остается внутри меня, а когда наконец отстраняется, то нежно целует мою спину, развязывает галстук и растирает мои запястья. Он плюхается на кровать рядом со мной, и я прижимаюсь к его груди, касаясь пальцами красного шрама.

– Я не могу дождаться, когда мы поженимся, – говорит он, поворачивая обручальное кольцо на моем пальце.

– А я не могу дождаться, когда стану миссис Уорд.

– Знаешь, я заказал это кольцо здесь, в Лондоне, одновременно с ожерельем.

– Выходит, ты хотел жениться на мне еще до того, как узнал о беременности? – Я не могу скрыть своего удивления, поскольку была уверена, что именно из-за ребенка он сделал мне предложение.

– Мэдди, с момента нашего первого поцелуя я понял, что если когда-нибудь и женюсь снова, то только на тебе. Именно поэтому я старался держаться от тебя подальше и позволял отталкивать меня. Я понимал, что, как только мы начнем эти отношения, я уже не смогу остановиться. Да, я всегда хотел сделать тебя своей, любыми способами. А беременность – это просто приятный бонус.

– Я так боялась, что мой отказ станет последними словами, которые ты от меня услышал. Мне так жаль, Грейсон. Я много размышляла и поняла, что мне не нужна пышная свадьба, ведь больше мне не навязывают эту глупую сказочную мечту. На самом деле все, чего я хочу… – я делаю глубокий вдох, – это быть с тобой, только с тобой.

– Я подарю тебе все, о чем ты мечтала, включая свадьбу, детей и дом. Я не могу потерять тебя снова.

– И не потеряешь.

– Сколько времени мне придется ждать нашей свадьбы?

– Итак, у нас есть два варианта: либо мы поженимся как можно скорее, пока мой живот еще не заметен, либо будем ждать рождения ребенка.

– Нет, это слишком долго. Как насчет трех недель? У нас неограниченный бюджет, и я хочу, чтобы у тебя было все, о чем ты мечтаешь, включая даже самые мелкие детали. Полагаю, у тебя есть список желаний или какая-то такая хрень, верно?

Я хлопаю по его груди.

– Вообще-то, у каждой девушки должна быть своя доска желаний, посвященная свадьбе.

– Хрен его знает, из нас двоих ты помешана на свадьбах. А я просто помешан на тебе.

– О, это так мило! А когда ты говоришь про неограниченный бюджет, насколько неограниченный ты имеешь в виду? – спрашиваю я, прикусывая палец и хлопая ресницами.

– Я дам тебе пять миллионов, но с одним условием: мы проведем медовый месяц на экзотическом пляже. На частной вилле, где я смогу наслаждаться твоим телом в любое время, когда пожелаю.

– Пять миллионов? Не чересчур?

– Малая цена за твою улыбку, детка. Ты можешь тратить столько, сколько нужно. Только убедись, что мы сможем пожениться через три недели, хорошо?

– Ты будешь потрясающе смотреться с обручальным кольцом на пальце.

– Я тут подумал, не сделать ли мне татуировку в виде кольца. Я ведь уже был женат раньше и знаю, как легко можно остаться без него. А татуировки более постоянны, это точно на всю жизнь. Кольцо я лучше буду носить на цепочке на шее.

– Это тоже очень мило.

Я перекидываю ногу через его тело, чтобы оказаться сверху, и Грейсон внимательно оглядывает мое тело.

– Еще три недели, – шепчу я.

– Не могу дождаться, солнышко! А теперь нам нужно поспать. Завтра ты наконец вернешься домой. – Он притягивает меня к себе, обнимая за талию, и я чувствую, как его член прижимается к моей ягодице.

– Сладких снов, – говорит Грейсон, крепче обнимая меня. – Я люблю тебя, малыш.

Он проводит рукой по моему животу, и я с теплотой думаю о нашей семье.

– Можно нам завести собаку?

От его смеха по моей спине бегут мурашки.

– Только нам нужен не маленький пушистик, а достаточно крупный и сильный пес, которого я мог бы брать с собой на работу. И да, по возвращении домой мы могли бы рассмотреть вариант покупки большого семейного особняка. В любом случае для собаки необходим сад.

Я качаю головой, стараясь сдержать улыбку. Теперь я счастлива и понимаю, насколько была неправа раньше. На самом деле мне никогда не нужен был принц, который меня похитит. Я читала не те книги, потому что в глубине души искала не сказку, а скорее мрачный роман. Мне хотелось, чтобы злодей поклонялся мне вечность. Стал бы принц сжигать мир, чтобы защитить меня, или принял бы за меня пулю? Нет. Чтобы разжечь огонь в моей душе, нужна была тьма.

Вот почему мы так долго боролись с этим чувством. Наша любовь никогда не была простой, она слишком сильная, всепоглощающая и бесконечная. Это и есть наше «долго и счастливо».

Эпилог

Грейсон

3 недели спустя

Пока я, не отрываясь, смотрю на вход в амбар, на моем лбу выступает пот. За три недели Мэдди совершила невероятное. Она взяла в аренду склад, который теперь до отказа наполнен цветами всех мыслимых оттенков розового. И даже на потолочных балках можно увидеть цветы, сквозь которые мерцают волшебные огоньки. Рядом со мной стоят мои лучшие друзья Келлер и Лука. Возможно, на улице прохладно, но я весь горю, не понимая, почему так нервничаю. Я знаю, что через несколько минут в эти двери войдет мое солнце, и готов поставить на это свою жизнь.

Изначально мы планировали скромную и уютную свадьбу. Однако я твердо решил, что Мэдди заслуживает роскошного торжества в стиле принцессы, о котором она всегда мечтала. И это не подлежало обсуждению.

Я наблюдаю за тем, как миссис Руссо укачивает Дарси, а Келлер не отрывает взгляда от них обоих. Мне хочется верить, что я смогу стать для нашего малыша хотя бы наполовину таким же заботливым отцом, как и он. В конце концов, даже мои родители смогли справиться с этой задачей. Кстати, они были очень удивлены, когда я позвонил, чтобы сообщить им о свадьбе. Ведь мы никогда не были близки, особенно после того, как они отослали меня, когда я был подростком. Я не думаю, что наши отношения когда-либо станут прежними, но я хочу дать им возможность познакомиться с их единственным внуком. А там поглядим, кто знает.

Я замечаю маму Мэдди, которая с недовольным выражением лица сидит в дальнем углу зала. Мне становится легче от осознания, что она находится так далеко и я смогу избежать ее взгляда во время произнесения клятв. Если бы я мог принимать решения, этой женщины здесь не было бы, поскольку она даже не удосужилась извиниться перед Мэдди. Просто ей очень повезло с мужем, Робертом. Он прекрасный человек, искренне любит Мэдди, и мы с ним отлично ладим. Но я обещаю: если ее мама еще хоть раз заставит мою жену плакать, она навсегда уйдет из нашей жизни.

Двери амбара открываются, и я с волнением втягиваю воздух. Все в предвкушении оборачиваются к входу, но вместо Мэдди в дверях появляется Фрэнки.

– Прошу прощения, мне нужно было кое-что уладить по пути, – спокойно произносит он, занимая свободное место.

Я бросаю на него сердитый взгляд, но Лука хихикает у меня за спиной. Да, тот самый парень, который удерживал мою будущую жену в заложниках, здесь. Оказывается, они с Мэдди подружились. Кроме того, поскольку они с Лукой объединились и планируют вместе в корне поменять преступный мир, теперь он тоже мой босс. Так что я не могу его убить, и он знает, в какой ситуации мы все оказались. Я не вполне уверен в его новом соглашении с Лукой, но буду рядом, чтобы помочь, если что-то пойдет не так.

Сейчас мне нужно сосредоточиться на других, более важных вещах.

Когда в амбаре звучит песня Алиши Киз «Если у меня не будет тебя», в помещении воцаряется тишина, а на моих глазах наворачиваются слезы.

Первой к алтарю идет Сиенна. Одетая в длинное темно-розовое платье, с букетом в руках, она не отрывает взгляда от своего супруга. Я слышу, как Келлер шепчет что-то позади меня, и на моих губах появляется улыбка. Но когда в амбар входит Мэдди, у меня перехватывает дыхание. Я не могу отвести от нее взгляд, даже если бы захотел. Ее длинные светлые волосы, завитые и струящиеся по плечам, завораживают. Белое платье в пол, плотно облегающее ее уже изменившуюся фигуру, подчеркивает небольшую округлость живота, а глубокий вырез заставляет меня облизнуться при виде ее полной груди. Беременная Мэдди сводит меня с ума. Она чертовски идеальна – самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал. Между ее ключицами сверкает кулон в виде солнца, идеально сочетающееся с моей маленькой татуировкой прямо за ухом. Я сделал ее одновременно с татуировкой обручального кольца. Теперь на моем безымянном пальце красуется толстая полоска с буквой М, и я хочу, чтобы весь мир знал, что я принадлежу Мэдди.

Она дарит мне ослепительную улыбку, и по моим щекам текут теплые слезы, которые я вытираю тыльной стороной ладони. Она идет к алтарю, улыбаясь нашим друзьям и семье, а затем кивает Фрэнки, и он улыбается ей в ответ.

Достигнув третьего ряда, она бросает на меня лукавый взгляд и усмехается, прежде чем приподнять подол платья и побежать по проходу мне навстречу. Мэдди с разбегу бросается в мои объятия, и я подхватываю ее на руки, обнимая за талию.

Зал наполняется смехом.

– Ты не могла подождать тридцать секунд? – дразню я ее, когда она обвивает руками мою шею.

– Я больше не хочу ждать ни секунды, – говорит она, прижавшись своим носом к моему, и я вижу в ее глазах любовь.

– Я люблю тебя, – шепчу я. – А теперь давай поженимся.

Я осторожно ставлю ее на ноги и целую в щеку.

Священник откашливается и поправляет очки, а Сиенна, радостно подбежав к Мэдди, принимает у нее огромный букет. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько готовым к чему-либо. Наконец-то я смогу быть тем, кем всегда хотел, и больше не буду прятаться.

Свадебная вечеринка в самом разгаре. На улице стоит шатер, который буквально утопает в живых цветах, гирляндах и подвесных фонариках. И не стоит забывать о сверкающем танцполе, который украшает центр шатра.

Пока гости наслаждаются угощениями, сидя за столиками, я обращаю внимание на Мэдди, которая с сосредоточенным видом осматривает зал, улыбаясь про себя. К ее обручальному кольцу добавилось еще одно – с черными и серебряными бриллиантами.

Моя гребаная жена.

– Как долго нам еще нужно здесь оставаться? Я жажду сорвать это платье и заняться сексом со своей женой. Я и так был хорошим мальчиком и слишком долго ждал.

– Еще часик.

Это мне под силу.

– Но снаружи есть несколько укромных уголков, – шепчет Мэдди, касаясь моего бедра под столом. – И я могу придумать несколько интересных способов, как мы могли бы провести этот час. – Она прикусывает губу, а ее глаза блестят от волнения.

Я беру ее за руку и встаю, и, смеясь, Мэдди следует за мной. Теперь у меня новая цель.

– Эй, Грейсон, Мэдди, идите сюда! – зовет Лука.

– Ох, ради всего святого, – бормочу я, неохотно подводя смеющуюся Мэдди к их столику.

Сиенна, Келлер, Лука, Фрэнки и Энцо молча наблюдают за нашим приближением. Келлер выглядит самым спокойным из них, и, когда я, глядя на него, приподнимаю бровь, он лишь качает головой.

Как только мы подходим к столу, Лука встает, и я кладу руку на спинку стула Сиенны.

– Вот, возьми свои десять тысяч и заткнись, – первым нарушает молчание Келлер, бросая Луке толстую пачку долларов.

Вот же засранцы!

– Спасибо, брат. Грейсон, примите мои поздравления! Прекрасная свадьба, а невеста просто очаровательна, – говорит Лука Мэдди.

Он расстегивает пиджак и достает из кармана несколько белых карточек, которые бросает на середину стола. Мои глаза расширяются от удивления, когда я читаю надпись на карточках:

Приглашение на свадьбу

Вы официально приглашены на свадьбу

Луки Руссо и Марии Капри

Надпись выполнена черным шрифтом, а под ней изображены два обручальных кольца.

– Ты чертов идиот! – Келлер с раздражением швыряет карточку, которую взял, обратно на стол.

Мэдди выхватывает приглашение из моих рук и, взглянув на Сиенну, охает. Я же вопросительно смотрю на Луку, не в силах скрыть охватившее меня чувство вины. Должно быть, это и есть та сделка, которую он заключил с Капри в обмен на их помощь в поисках Мэдди в Европе.

Я бросаю взгляд на Фрэнки, который, ухмыляясь, наблюдает за нашей реакцией.

– Тебе не обязательно делать это, Лука. Мы можем найти другой способ. И как же Роза?

Я понимаю, как тяжело ему расставаться с ней.

– Черт возьми, мне нужно выпить, – говорит Лука, покачивая головой, и быстро направляется к бару.

Черт, это опасная игра.

И мы к ней готовы.

Благодарности

В первую очередь я хочу обратиться к своему мужу и детям. Я люблю вас и всегда буду любить. Все, что я делаю, я делаю для вас.

Также я хочу выразить свою искреннюю благодарность моим родителям за то, что они всегда были моими самыми верными сторонниками. Даже если это означало, что им приходилось объяснять окружающим, что их дочь зарабатывает на жизнь написанием порнографической литературы. Надеюсь, вы сможете мной гордиться.

И конечно, Кэти – моя младшая сестра, лучшая подруга и будущая помощница. Мы всегда мечтали работать вместе, и вот наконец-то скоро это свершится! Не могу дождаться!

Моим уважаемым коллегам-писателям: М. А. Коббу, М. Х. Харги, Элле Мальдонадо, Кэти Б. Райт и Дарси Эмберс. Не представляю, как бы я справилась без вашей поддержки. Мне невероятно повезло, что я окружена такими вдохновляющими и талантливыми авторами, которые почти каждый день заставляют меня смеяться до слез. Однажды я обязательно отправлю нас в Италию. Вы действительно замечательные.

Зет, моя звездочка! Ты не только превосходный редактор, но и замечательный друг. Я бесконечно благодарна за твою поддержку. Не знаю, что бы я делала без твоих эмоциональных сообщений, написанных заглавными буквами. Ты моя милая малышка, и я люблю тебя всем сердцем. Пожалуйста, никогда не покидай меня.

МОИ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ ЧИТАТЕЛЬНИЦЫ!!! Моя удивительная команда королев хайпа! Вы даже не представляете, как сильно меня вдохновляете! Каждый ваш отзыв, публикация, история, комментарий и сообщение – все это заставляет меня улыбаться. Без вашей поддержки я бы никогда не смогла достичь тех высот, которых добилась. Поэтому спасибо вам, ваша поддержка имеет для меня огромное значение.

ЖАСМИН, – ДА, ТЫ! Спасибо тебе за все. Ты взялась за работу с неопытным и неуверенным в себе начинающим автором. Смогла преодолеть мои нервные срывы и дала ценные советы. Я не могу дождаться нашей следующей встречи в Денвере, веришь?!

Примечания

1

Запрещен на территории РФ с 2022 г.

2

Клуб высокой мили – сленговое название несуществующего клуба людей, предпочитающих заниматься сексом на борту летящего самолета.

Content

Луна Мейсон
Взрываться

Примечание от автора

Пролог Грейсон

Глава 1 Мэдди

Глава 2 Грейсон

Глава 3 Мэдди

Глава 4 Грейсон

Глава 5 Мэдди

Глава 6 Грейсон

Глава 7 Грейсон

Глава 8 Мэдди

Глава 9 Грейсон

Глава 10 Мэдди

Глава 11 Грейсон

Глава 12 Мэдди

Глава 13 Грейсон

Глава 14 Мэдди

Глава 15 Грейсон

Глава 16 Мэдди

Глава 17 Грейсон

Глава 18 Мэдди

Глава 19 Грейсон

Глава 20 Мэдди

Глава 21 Грейсон

Глава 22 Мэдди

Глава 23 Грейсон

Глава 24 Мэдди

Глава 25 Мэдди

Глава 26 Мэдди

Глава 27 Мэдди

Глава 28 Грейсон

Глава 29 Мэдди

Глава 30 Грейсон

Глава 31 Мэдди

Глава 32 Мэдди

Глава 33 Грейсон

Глава 34 Мэдди

Глава 35 Грейсон

Глава 36 Мэдди

Глава 37 Грейсон

Глава 38 Мэдди

Глава 39 Грейсон

Глава 40 Мэдди

Глава 41 Грейсон

Глава 42 Мэдди

Глава 43 Мэдди

Глава 44 Грейсон

Глава 45 Грейсон

Глава 46 Грейсон

Глава 47 Мэдди

Глава 48 Грейсон

Глава 49 Мэдди

Глава 50 Грейсон

Глава 51 Мэдди

Глава 52 Грейсон

Глава 53 Мэдди

Эпилог Грейсон

Благодарности

Примечания