Василий Чибисов

Психопаты, невротики, нарциссы. Секреты взаимоотношений

© Василий Чибисов, текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Моей игуане.

Наш кордебалет движется прочь от земли.

Две тысячи лет даром для нас не прошли.

Михаил Щербаков

Как умирают и взрываются киты

В далёком созвездии Тау Кита

Всё стало для нас непонятно.

Сигнал посылаем: «Вы что это там?»

А нас посылают обратно.

Владимир Высоцкий

Комплексы обычные и ядерные

Смерть кита – великое событие в жизни обитателей океана. Многотонная туша гниет, наполняется газами и всплывает на поверхность. Там ее клюют чайки, объедают рыбы. Жира и плоти становится всё меньше – и вот уже тяжелый скелет начинает тянуть труп кита на дно. Глубже и глубже, в темные глубины, где к пиршеству присоединятся морские обитатели, о которых мы почти ничего не знаем. Медленное падение мертвого кита в бездну создает вокруг себя локальную биологическую систему, существующую несколько десятков лет. В этой системе – специфическое разнообразие видов, колебания химического состава воды, вторичные пищевые цепочки (трупоедов тоже кто-то ест). Кит уже давно погрузился на несколько километров, но мы смотрим на нетипичную активность живности и делаем вывод, что этот участок водной глади – могильная плита.

В процессе воспитания, социализации, общения с неприятными людьми, самоограничениями у человека в глубине бессознательного формируются киты. Ничто в психике не исчезает бесследно. Конечно, никто не отменял прунинг – мозг самостоятельно удаляет лишние связи между нейронами. Конечно, есть естественное забывание ненужной информации и возрастные изменения (хотя в пожилом возрасте человек ярко вспоминает именно сцены детства и юности). Но есть и эффект Зейгарник: действие, которое нам не позволили довести до конца, мы запоминаем лучше всего. И не только само действие, но и обстоятельства, и человека, который нам помешал.

Вытеснение – так называется работа нашей психики по удержанию в бессознательном каких-либо воспоминаний, желаний, мыслей. Вытеснение есть краеугольный камень психоанализа, как говорил Фройд. И, вопреки распространенному мнению, о бессознательном было известно задолго до Фройда. Главное открытие Фройда состоит именно в том, что психика по какой-то причине может прикладывать колоссальные усилия, чтобы не осознавать определенные мысли. Эта работа психической цензуры тем более парадоксальна, чем более высокую цену платит человек за саму возможность вытеснять. Невроз – одно из возможных последствий неудачного вытеснения.

Почему вытеснение терпит неудачу? Потому что вытесненное рвется обратно. Вы его в дверь, оно в окно. Если вы в стрессе, утомлены, мучаетесь бессонницей, то в голову полезут самые мрачные мысли, самые постыдные фантазии, самые кринжовые воспоминания. Вы здоровы, полны сил, хорошо спите? Не беда. Из вытесненного протянется цепочка ассоциаций, которая опутает ваши сновидения, наполнит их странными образами, пугающими сюжетами, волнующими ощущениями. В публичном выступлении вы сделаете оговорку по Фройду, в частной беседе начнете путать имена близких людей. И так далее.

Поэтому психика вынуждена бороться не только с вытесненным, но с его посланниками. Как бороться? С помощью того же вытеснения. Мы забываем нейтральные слова, потому что они могут ассоциироваться со словами гораздо менее приятными. Мы избегаем невинных ситуаций, потому что они теоретически могут привести к ситуациям двойственным, щекотливым. Кроме того, случайным психическим объектам бывает выгодно примкнуть к вытесненному, потому что вытесненное живет глубоко в бессознательном, где не действуют законы сознания, где можно без ограничений обмениваться либидо и вообще чувствовать себя спокойно. Так в толще психики формируются киты. Фройд называл эти комья психического материала комплексами, и это очень точное название, однако позднее Фройдом же был описан специфический Эдипов комплекс. И надо понимать, что Эдипов комплекс – это нечто принципиально более сложное, чем обычные комплексы. То же относится к комплексу Хроноса, существование которого мне пришлось несколько лет назад предположить, чтобы лучше моделировать механизмы тревожности, прокрастинации, бессонницы, повторяющихся снов, желания уничтожить плоды своего труда, приступы ностальгии. Так вот, чтобы не путаться, мы будем говорить о комплексах только в рамках Эдипа и Хроноса. «Обычные» комплексы можно без вреда для нашего дела называть китами.

И вот общаетесь вы с человеком, всё хорошо – и вдруг он начинает эмоционально фонтанировать. То какую-то глупость скажет, то засмеется невпопад, то заблокирует вас везде. Потом успокоится, будет долго извиняться. Мол, что-то на меня нашло, сам не знаю. И действительно не знает! Это у него кит приблизился к поверхности психического океана и пустил фонтан. Самого кита не видно, а вот фонтан и его последствия – видно очень хорошо. Почему кит решил фыркнуть? Вы ему не понравились? Или наоборот, очень понравились? Или кит голоден? Неизвестно, да и неважно. Киты иногда пускают фонтаны. У них там своя китовая жизнь. Соответственно, даже у самого психически здорового человека могут быть свои странности, причины которых ему самому неизвестны. И вас никто не обязывает, но и никто не запрещает изучать чужих и своих китов.

Среди всего множества людей можно выделить группы, у которых киты похожи. У некоторых вместо китов – щуки (и это те еще щуки). У отдельных несчастных и океана-то никакого нет, их психика высохла до размеров озера или вовсе превратилась в гигантскую котловину, заполненную солью. Вся история патопсихологии, психиатрии, психоанализа – это выявление общих закономерностей отравления или обмеления психического океана. Как на океан влияют бури? Какие обитатели выходят на берег по ночам? Кто родится от союза глубоководного народа и людей? К счастью, патология гораздо лучше поддается классификации, чем норма.

Толстой утверждал, что счастливые семьи счастливы одинаково, а несчастные – несчастны по-своему. Мы исповедуем противоположный взгляд. Здоровый человек отличается спонтанностью, индивидуальностью, может претендовать на уникальность (хотя вовсе не обязан быть уникальным). Напротив, психические расстройства имеют общие закономерности.

В работе «Ребенка бьют» дедушка Фройд подвел итог многолетним исследованиям, заявив, что Эдипов комплекс есть ядро всех неврозов. Любая истерия, фобия или навязчивость уходит корнями в недобитого кита. Это не просто кит, а Кит – один из трех, на хребте которого лежит всякая психическая планета. Эдипов комплекс – это совокупность всех амбивалентных отношений с ценными объектами (родителями, партнерами, наставниками и даже собственными детьми). Во избежании недопонимания: использование имени греческого царя-отцеубийцы было эффектной отсылкой и удобным рабочим названием для концепции. Фройд вовсе не утверждал, что мы все склонны повторять страдания Эдипа. Это так же абсурдно, как ожидать, что всякий математик, желающий использовать для решения задачи метод Монте-Карло, обязан поехать в одноименный город и просадить там скромную зарплату ученого.

Основная задача Эдипова комплекса – вовремя погибнуть. Смерть этого Кита даст жизнь важней психической экосистеме под названием Сверх-Я. В работе Фройда «Гибель Эдипова комплекса» вы можете подробно прочитать о причинах и механизмах свержения царя. Нам важно понимать две вещи. Во-первых, от здоровой психики мы ожидаем «идеального осуществления» процесса по «разрушению и упразднению комплекса»[1]. Во-вторых, Эдип должен погибнуть задолго до полового созревания. Если же одно из условий не выполнено, то в бессознательном закладывается самая настоящая бомба. Человек начинает в той или иной степени отставать в психосексуальном развитии, следовательно и отношения с ним будут в разной степени проблемными. Например, эдипальный субъект слишком привязан к родителю противоположного пола, что затрудняет построение им полноценной нуклеарной семьи. Или такой человек испытывает повышенную стыдливость, его чувственность затормаживается, он боится получать и доставлять удовольствие.

Экстремальный сценарий – кит умер, но был выброшен на берег и взорвался. Да, киты взрываются. В 1970 животина выбросилась на берег Орегонского пляжа и испустила дух. Местные власти решили не заморачиваться и взорвать тушу, но не рассчитали мощность взрыва – огромные куски гниющего китового мяса разбросало по окрестностям. Кому-то деликатес пробил крышу дома, кому-то сплющил автомобиль.

В 2004 на Тайване мертвый кит взорвался сам от трупных газов. Как раз в этот момент тушу везли в научный центр, фура с ней проезжала через самый центр города. Китовые внутренности и кровь разбрызгало метров на десять. Отдельные фрагменты кита, включая кости и крупные органы, собирали еще несколько месяцев, чтобы передать в музей.

Когда эдипальный кит выбрасывается на берег и взрывается, происходит невроз. Бывает, что эдипальные киты по какой-то причине регулярно пытаются совершить суицид с самоподрывом, но до трагедии так и не доходит. В этом случае можно говорить о невротической структуре личности, имея в виду, что невроз у человека не развился и вряд ли разовьется в ближайшее время. А если эдипальный кит хилый и даже взорваться не может (максимум – чихнуть), то имеет место дефицитарность. В этой книге мы не будем детально останавливаться на невротических структурах как таковых (интересующиеся могут ознакомиться с «Психоаналитической патопсихологией» Бержере). Но о невротиках и дефицитарниках скажем достаточно, чтобы вы могли отличать их от психопатов и нарциссов.

Сейчас скажем лишь, что невротическая личность страдает от своей невротичности и нуждается в помощи. Психоаналитической? Не обязательно. Порой невротику достаточно «всего лишь» попасть в здоровые отношения, найти добрые руки и добрые уши – и его психосексуальное развитие само завершится. Такие случаи часто наблюдаются в жизни и практике. Но есть проблема – невротическая структура будет сопротивляться. Проще говоря, человек привыкает жить с недобитым Эдипальным китом и постепенно из страдальца превращается в отъявленного защитника окружающей среды. Чем добрее вы к невротическому субъекту, чем ему лучше с вами, тем сильнее он будет сопротивляться отношениям.

Между психическим здоровьем и невротичностью можно выделить переходную стадию. Эдипальный кит умер, но морских жителей мало, они не успевают съесть его останки. Океан отравлен, миазмы гниющей туши отравляют жизнь обычным китам. Или эти киты пробуют на вкус мясо Эдипа и начинают имитировать Эдипов комплекс. Как это проявляется? У самых разных людей без диагнозов и расстройств появляется универсальный набор триггеров. Это могут быть шутки о внешнем виде, социальном статусе, востребованности у противоположного пола, оскорбления по матушке. Как в обыденной речи называют человека, который стесняется своего тела и обижается на намеки, которых не было? Закомплексованным. Это не значит, что у него проблемы с Эдипом. Не значит, что он невротик, нарцисс, психотик, психопат и так далее. Просто его киты отравлены. И фонтанируют киты не по своей прихоти, а в ответ на ваши попытки половить рыбку в мутных психических водах этого человека.

Плохая новость: нет универсальных механизмов взаимодействия с простыми закомплексованными людьми. Да, их сейчас часто обобщенно называют социально тревожными. Однако у каждого из них свои нюансы тревоги, свои способы с ней справляться. Здесь всё зависит от вас двоих, если речь идет о партнерских, семейных или деловых отношениях. Возможно, тревожность и напряженность человека существенно снизится благодаря психотерапии, но плохая идея пытаться терапевтировать партнера или родственника. В отдельных случаях можно мягко посоветовать обратиться к специалисту, но и этого делать не стоит, если человек не проявляет иных признаков расстройств. Каких «иных признаков»? Детально описанных, например, в этой книге.

Нормы психики и нормы морали

Еще одна плохая новость: психическое здоровье не гарантирует здоровья нравственного. Холеный, довольный собой и жизнью, не имеющий никаких ментальных проблем человек может оказаться законченным мерзавцем. И в этом случае арсенал его подлости ограничен только его жизненным опытом, интуицией, интеллектом.

Соглашусь, пренебрежение нормами морали, отсутствие эмпатии и другие «этические» критерии могут быть включены в клиническую картину психического расстройства. Но диагноз не ставится по единственному симптому. Попытка представить отношения нормы и патологии как борьбу добра со злом – это даже не магическое, а сказочное мышление.

Я могу понять людей, которые бегут в сказочные миры прочь от опасной реальности. Могу понять и тех, кто видит в подлом, лживом, неверном или жестоком партнере нарцисса или психопата. Вас обидело не просто дурно воспитанное великовозрастное дитя (которое вы сами выбрали в партнеры!), а дитя проклятое. Или это был злой колдун. Или демон во плоти! Это один из способов вашей психики превратить неприятный или травматический опыт в сказочный сюжет. Хорошо, давайте расскажу вам страшную сказку.

Одна дорога из желтого-желтого кирпича ведет в желтый-желтый город. В желтом-желтом городе есть желтая-желтая улица. На желтой-желтой улице стоят желтые-желтые дома. В желтых-желтых домах живут желтые-желтые психопаты. И красные психопаты тоже живут. И зеленые пассивные агрессоры, и хамелионистые нарциссы, и невротики все в белом, и фиолетовые инфантилы (которым всё фиолетово).

Что-то не очень страшно. Действительно, ведь желтый-желтый город где-то там. И все эти цветные человечки тоже где-то там, за желтыми-желтыми полями и лесами. Ан-нет. Позвольте. Разве не живем мы в одном большом дурдоме, где по коридорам свободно слоняются уроженцы буйного отделения? Разве не имеют психи всех мастей прав и полномочий больше, чем здоровые граждане?

Вот некая Мария, вела свой уютный бложик для пары десятков читателей. И попался среди этих читателей слишком уж преданный фанат, который начал Марию преследовать. Заявления в полицию не помогали. А попытка отпугнуть сталкера с помощью перцового баллончика привела к тому, что Мария сама оказалась на допросе. Ее отпустили, но сурово пожурили. А пару недель спустя журить было уже некого. Фанат оказался фанатиком и принес Машу в жертву голосам в голове. Приговор? Какой приговор? Признан невменяемым, то есть вменить какую-либо ответственность парнише не представляется возможным. Да, условия на принудительном лечении не сахар, но ведь сама формулировка предполагает, что убийца сможет вылечиться, притом навсегда. И, исцелившись, может быть отпущен на волю без вреда для окружающих… Такова суровая реальность. Закон избыточно гуманен по отношению к душевнобольным. И это только верхушка айсберга. Потому что помимо классических психозов есть столько психических проблем, что психиатры замучились группировать их в спектры и регистры. И помимо маньяков из фильмов есть немало абсолютно здоровых людей, способных причинить вам вред. Им нельзя поставить диагноз, даже при всем желании.

Приведем и более страшный пример: растет количество преступлений, связанных с нарушением половой неприкосновенности детей. За десять лет (с 2010 по 2021) число таких преступлений в России почти удвоилось, в 2021 зафиксировано почти 17000 случаев[2]. Кто же совершает подобные зверства? Педофилы? Оказывается, нет. Четверть преступлений совершается в состоянии алкогольного опьянения, каждое пятое – членами семьи. Преступники – люди без органических патологий, социализированы. И не факт, что они живут на социальном дне. Хотя вклад здесь вносит и общая безнадзорность, и социальная неустроенность, и низкий уровень интеллекта. Но главное – это общее чувство безнаказанности. Человек – животное социальное и нуждается в дрессуре. Пардон, в воспитании и морали.

То, что человек вам вредит, не делает его больным. То, что человек вам удобен и полезен, не делает его здоровым.

Например, партнер вас «гиперконтролировал, газлайтил, потом обесценил». Он обязательно нарцисс? Никак нет. Человек часто злоупотребляет властью над партнером просто потому, что может. Возможно, он не читал «Маленького принца», а вы прочитали и приняли слишком близко к сердцу сентиментальную цитату об ответственности перед питомцами. Будьте последовательны и прочитайте «Цитадель» того же автора. Что он говорил прирученным, но обманутым? «Сожалеть о полученных ранах – все равно что сожалеть о том, что родился на свет или родился не в то время. Прошлое – это то, что сплело твое настоящее. С ним уже ничего не поделать. Прими его и не двигай в нем горы. Их все равно не сдвинуть с места».

Об этом как-то не думают, торопясь одним махом объявить всех нехороших людей нарциссами или психопатами. Да, накипело, наболело. Но зачем шашкой махать? Вопрос не в том, что ярлыки вешать плохо. Наоборот. Наш мозг оперирует шаблонами, ярлыками, стереотипами. Для нас вполне естественно расставлять по реальности таблички с подсказками вида «сюда не ходи, туда ходи, с теми общайся, от тех убегай, этих спасай». Плохо, когда шаблоны не работают, когда на клетке с верблюдом написано «лев», а около отравленного колодца висит табличка «не плевать, пригодится». Не стесняйтесь вешать ярлыки, но пусть это будут точные и полезные ярлыки, наклеенные разумом, а не эмоциями.

Конечно, вы можете воздерживаться от ярлыков и раздачи диагнозов и полагать, что в мире все равны. Но я оставляю за собой право с особым цинизмом разграничивать норму и патологию, особенно если речь идет о вашей безопасности. И, раз речь зашла о безопасности, нужно запомнить простое правило. Иногда лучше бежать, чем говорить.

В этой книге вы узнаете, что среди психопатов встречаются крайне миролюбивые существа. А среди нарциссов – особи, которые скорее причинят вред себе, чем кому-то другому. Другой вопрос, что часто увидеть различия между носителями разных диагнозов можно только на расстоянии. Если у вас есть хоть малейшее подозрение, что вы попали именно к опасному психопату (а не безобидному невротику), то рационально лишний раз перестраховаться. Пусть вас сочтут мнительным или слишком требовательным человеком, зато вы гарантированно сохраните здоровье, не повторите судьбу аспирантки питерского вуза или жертвы ревнивца, лишившейся рук.

Впрочем, для кого-то рисковать – более благородное дело, чем слушать голос разума. Их право. Более того, я расскажу вам про невротиков, которых иногда может буквально исцелить взаимная любовь и крепкие отношения. Да, невротиков сейчас не так много, но больше, чем кажется. Но что касается психопатов, нарушителей границ, пассивных агрессоров – морально приготовьтесь к жестким встречным манипуляциям.

Не всякого человека нужно понимать, принимать, прощать.

Нарушением этого правила грешит большинство жертв. Не только жертва, но просто любой человек может вдруг заявить: «Вот этот чудак делает мне плохо, создает проблемы, мотает нервы. Но я не буду на него злиться, потому что у него наверняка проблемы в семье, его в детстве неправильно уронили». Или «ну она же многодетная мать-однодневка, она просто хочет, чтобы мы все тоже познали радость материнства и научились материться». Многие склонны оправдывать измены партнера. Одно дело, если такой монолог-исповедь звучит в рамках психоанализа – я могу извлечь оттуда больше материала, чем из всех ваших сновидений. Другое – если человек молча замыкается в пространстве самообмана и романтизирует скотское к себе отношение.

Люди устроены гораздо проще, чем того бы хотелось некоторым романтичным натурам. Слезливая сентиментальность, разговоры о морали, многословные благоглупости – пудра для гниющего мяса души. Сколько раз ваши границы нарушались исключительно ради вашего же блага? Будем защищаться или глазки строить? Потратим еще полжизни на попытки понять чужую – и чуждую! – систему ценностей, на основании которой вас превращали в бесплатное приложение к чужой самооценке? Или покажем, что две тысячи лет даром для нас не прошли? Две тысячи лет тесного общения с носителями абсолютной морали, знатоками праведности, монополистами истины могло бы нас чему-то научить. Героиня мультика о приключениях черного квадрата в сердцах воскликнула: «Как же меня достал этот кордебалет!». Если и вас достали танцы на ваших нервах и личных границах, то пора принимать меры, отбрасывать черно-белую мораль и возводить защитный периметр с огнеметами.

И нет, я не о модных нынче красных флажках. К сожалению, большая часть популярного «психологического» контента об абьюзерах не спасает от повторения ошибок. И про настоящих психопатов в этих ваших интернетах знают крайне мало. Красные полотнища вдоль ваших границ не отпугнут, а только раздразнят минотавра. Можно выучить сто признаков абьюзера, избегать людей с этими признаками – и напороться на абьюзера со сто первым признаком.

Но есть и хорошие новости…

Социопаты – не психопаты?

В книге мы будем много говорить о психопатах как одновременно о самых тяжелых, но и самых понятных для нас. Здесь, конечно, дело вкуса. Кто-то скажет, что нет никого страшней нарцисса. Кто-то возразит, что пациенты психушек опаснее этих ваших абьюзеров. С одной стороны да. Однако носители тяжелой патологии более заметны. Разорванная речь, бредовые идеи, галлюцинации. Трудно не заметить, что человек ловит чертиков или прячется под столом от гигантского кота (который в окно заглядывает и ухмыляется). С нарциссами тоже всё понятно – благодаря соцсетям каждый знает минимум сто признаков нарцисса и может перечислить минимум десять видов нарциссизма. Забудем сейчас, что к реальности это имеет такое же отношение, как техники пикапа к здоровым отношениям. Главное, что вы предупреждены.

А вот про психопатов широкой публике рассказывают неприлично мало. Почему так? Потому что первая ассоциация – это садист из фильма «Американский психопат». Но заметьте, что именно американский. В американской классификации (DSM) под психопатом понимается жестокий, агрессивный, импульсивный, хладнокровный человек. Точнее было бы называть такого человека социопатом. Непонятно, откуда взялась эта путаница. Так, Отто Кернберг, являющийся и психоаналитиком, и психиатром – американским! – называет таких особей именно социопатами, а не психопатами[3].

Социопат – слишком обобщенное понятие. Человек просто плюет на социальные нормы, на чужое здоровье и жизни, не испытывает эмпатии, не боится наказания. Отмороженный, как медоед. Причины и механизмы развития антисоциального поведения слишком разнообразны, чтобы уложить их в плоскость одно диагноза. Во-первых, генетика. Например, неправильная работа гена моноаминоксидазы типа А (сокращённо МАОА). Этот ген отвечает за производство особого фермента, который расщепляет (убирает из организма) излишки адреналина, серотонина и других нейромедиаторов. Если ген работает плохо, фермента мало, то нейромедиаторов избыток – и человек всё время «на адреналине», он всегда готов к агрессии.

Во-вторых, социопат плохо считывает невербальные стимулы, не понимает и не умеет демонстрировать широкий спектр эмоций. Он как бы лишен эволюционного наследия, доставшегося нам еще от приматов (невербальная коммуникация исторически предшествует вербальной). Соответственно, не испытывает эмпатии – и дело здесь не в аморальности или каких-то психологических установках. Эмпатия – это в первом приближении сочувствие, а если ты органически не видишь чужих чувств, то и присоединиться к ним (проявить сочувствие) не можешь. Или человек проявляет одни эмоции, а социопат ошибочно считывает другие. Например, нейтральное выражение лица он воспринимает как агрессивное. Так бывает при неправильном развитии миндалевидных тел (амигдала, corpus amygdaloideum) – отдела мозга, отвечающего за формирование своих и распознавание чужих эмоций. Проблема с миндалевидными телами также выявлена у людей с пограничным расстройством[4]. В сочетании с неправильной работой гена МАОА получаем: человек везде искренне видит «агрессоров» и, не раздумывая, принимает (ложный) вызов, то есть бросается в драку с мимо проходящим человеком.

В-третьих, за сверхжестокостью может скрываться опухоль мозга. Например, Чарльз Уитмен внезапно, «по щелчку» убил супругу, мать и еще полтора десятка человек – всё это за один день. Был застрелен полицейскими. При вскрытии у него обнаружили глиобластому.

В-четвертых, дефицит серого вещества (внешний слой коры больших полушарий, отвечающий за высшие мыслительные функции). В книге «Дуэль нейрохирургов» Сэм Кинг рассказывает о Шарле Гито, которому «Бог повелел убить Гарфилда». Не кота, а тогдашнего президента США. Убийца долго подбирал нужный момент, несколько раз останавливал себя по разным причинам. Когда совершил злодеяние и был пойман, то продавал открытки с автографом прямо из тюремной камеры, на судебном заседании кривлялся, всех перебивал, декламировал стихи. Штрих к портрету: кривая ухмылка, непроизвольно закрывающийся левый глаз и вываливающийся язык – Гито не контролировал левую половину лица. К счастью, тогда еще не было моды смягчать уголовное наказание безумцам. Гито был приговорен к смертной казни. Микроскопия мозга показала, что серое вещество «истончилось до неузнаваемости».

В-пятых, у детей и подростков антисоциальное жестокое поведение может быть как частью детской психопатии (не путать с обычной психопатией), так ии ранней шизофрении. Это дважды не наша область: книга про взрослых людей, книга не касается большой психиатрии.

Неизвестно до конца, как и в какой степени наследуется ум. А вот то, что дефекты ума наследуются – это и ежику понятно. Многие явные социопаты – это просто выходцы из социальных низов, где давно полным ходом идет отрицательный отбор, где выживают не самые приятные элементы. А если не хватает дурной наследственности, то работу доделает не менее дурное воспитание.

И стоит ли развивать эту тему? Избегайте мезальянса, не верьте в сказки про честную бедность, не тратьте время на колхозников, избегайте связей с криминалитетом. При первой возможности уезжайте из плохих районов, не ходите по темным улицам, носите баллончик, дружите с участковым. Какая здесь психология? Это всего лишь азы безопасности.

Ну хорошо, с социопатами вроде разобрались – их видно сразу, они особо и не скрываются. Почему тогда находятся особи, которые фанатеют от серийных убийц, которые остаются в отношениях с риском для жизни? Здесь рисуем красную линию и говорим: каждый такой случай надо анализировать индивидуально. Бывает так, что человеку просто скучно и он ищет острых ощущений в отношениях с социопатом – это его осознанный выбор (надо лишь убедиться в степени осознанности). Однако устойчивую тягу к опасным партнером можно рассматривать как симптом нарциссизма. Да-да, вы не ослышались. Для нарцисса вполне типична ситуация, когда не столько он сам кому-то вредит, сколько ищет вредителя для себя – так нарцисс спасается от специфической нарциссической тревоги. К нарциссам мы еще вернемся.

Иногда можно услышать такой ответ: «Вы проповедуете евгенику. Человека просто испортила среда! Я его спасу, перевоспитаю. Да, он вчера опять кому-то морду набил. Но меня-то он не трогает!». Ну, положим, к евгенике я и правда отношусь чуть-чуть более тепло, чем это принято сейчас. И соглашусь, что действительно бывают особи, которые к своим ближним относятся крайне трепетно, а ко всем остальным беспощадны. Тем не менее, никто не гарантирует вам вечного иммунитета, неприкосновенности, ценности для партнера.

Что такое ценный объект? Тот, кого нельзя обижать. Сегодня ваш партнер бросается с кулаками на всех, кроме вас. Конечно, это греет душу. Вы под защитой, вы можете чужими руками творить правосудие, карать обидчиков. Прекрасно. Это длится месяц, год, пять лет. А в какой-то момент вы лишаетесь ценности. Теперь вас тоже обижать. Что или кто остановит вашего вчерашнего защитника? Сегодня есть вы и есть «все остальные». Но где гарантия, что вы будете всегда отличаться от «всех остальных»? Точнее, что партнер всегда захочет и сможет отличить вас от других?

Это относится не только к социопатам, а вообще ко всем людям. Ваш партнер привык общаться и поступать с другими людьми тем или иным образом. Изучите его привычки и подумайте: вы готовы к тому, что с вами будут обращаться так же? Сейчас партнер взаимодействует с вами по-другому, потому что вы ценны и непривычны для него. Но привыкнет же! И будет встраивать вас в привычные ему схемы.

Как же взаимодействовать с социопатами? Никак. Взаимодействия и проживания с ними на одной территории следует избегать любыми способами.

Психопатия

Еще одна новаторская идея Фройда состояла в том, чтобы смотреть на норму через призму патологии. Так, инфантильные бессознательные фантазии удалось реконструировать благодаря изучению сознательным фантазиям взрослых невротиков. Как уже было сказано, в норме Эдипов комплекс распадается. Многие детские переживания вытесняются или вовсе уничтожаются психикой как опасные улики. Нечто похожее происходит с культурой – европейская цивилизация, выйдя из подросткового возраста, стремится поскорее забыть, отречься от бурного прошлого. Фройд проводил параллель: «невротик – подросток – дикарь», так как у всех троих обнажаются и сохраняются незрелые влечения, деструктивные импульсы, магическое мышление… Оказалось, что всё это есть и у здорового человека, но в усеченной и «одомашненной» форме. Желающие могут ознакомиться со следующими работами Фройда: «Три очерка по теории сексуальности», «Бред и сны в Градиве Йенсена», «Достоевский и отцеубийство» и «Толкование сновидений». Обычному человеку нередко снится то, о чем невротик (втайне от себя) ежедневно фантазирует и что в зашифрованной форме воплощается в невротических симптомах.

Фройд предложил нам присмотреться к безобидным аквариумным рыбкам и разглядеть в них миниатюрных китов.

Возникает соблазн повторить прием Фройда и расслышать в нормальном поведении не невротические, а психопатические нотки. Это удалось советскому психиатру Андрею Евгеньевичу Личко. Он не просто предложил свою классификацию психопатий. Главная его заслуга в том, что он проводил длительные и детальные наблюдения подростков, а не взрослых. На основании обширного материала Личко сделал вывод о существовании акцентуаций характера – это такие черты характера и модели поведения, которые очень похожи на психопатию вплоть до неразличимости. Отличие в том, что акцентуация не мешает человеку успешно социализироваться. Если же говорить о подростках, то у большинства акцентуация может вовсе исчезнуть после вступления во взрослую жизнь! Получается, акцентуация – это часть нормы. Но Личко описывал и исследовал акцентуацию в терминах психопатии, то есть в терминах болезни. Почему этот подход был корректным? По той же причине – у подростка бурлит психика, а тело сотрясается от гормональной бури. Сверстники, учителя, родители, общество – все чего-то требуют. Это колоссальный стресс, который обнажает и заостряет определенные черты характера.

Личко значительно сузил список случаев, когда подростку могли бы поставить полноценный диагноз – психопатию. Так, с одной стороны, было проведено разграничение между расстройствами личности и расстройствами характера. С другой стороны, сами психопатии сформировали отдельную предметную область, которую раньше называли малой психиатрией.

Каковы же наши, отечественные, психопаты? По Ганнушкину, психопатия есть тотальная устойчивая дезадаптация. Что это значит?

Вот есть человек со странностями, у него тараканы в голове. Разноцветные. И слава богам. Эти тараканы конкурируют, заключают союзы, скрещиваются, развиваются. Происходит их эволюция. Человек адаптируется.

А есть человек, у которого по каким-то причинам все тараканы, кроме красных, резко вымерли. Он психопат? Проверим. Дадим ему книжку, написанную автором с зелеными тараканами. Если человек хотя бы на время способен впустить чужих тараканов к себе в голову, частично их интроецировать, то всё в порядке.

А вот есть человек, у которого все тараканы не просто красные, а еще и строем ходят. С красным знаменем. И всех белых тараканов они едят. И зеленых. И всех тараканов, которые недостаточно красные, они перебили. Тут сразу понятно – психопатия. И это не потому что они именно красные, конечно же.

Теперь как это выглядит со стороны?

1. Психопата невозможно переделать или перевоспитать – даже не пытайтесь. С психопатом невозможно выстроить полноценные отношения, сотрудничество, общение. Вас либо засунут в патологический шаблон и отрежут от вас все лишнее, либо сделают из вас врага. Ваши достоинства, интересы, переживания существуют для психопата только в рамках его психопатии. Все, что за рамками, игнорируется.

Можно вывести аддиктоида из запоя, но нельзя вывести привычку к запоям из аддиктоида. Можно сместить эпилептоида с руководящего поста, но эпилептоид всегда будет видеть себя идеальным начальником или главой семьи. Можно вылечить астеноида от всех болезней, окружить заботой, плюшевыми игрушками и какао, но астеноид всегда будет бояться, что вы его бросите – и поэтому придумает себе новую проблему, новую болезнь. И так далее.

2. Психопат имеет фиксированный набор болевых точек. Если на них нажать, то будем бум. Не трогайте болевые точки психопата! Не факт, что психопат бросится на вас с кулаками – не забывайте, что это именно психопат, а не социопат. Хотя эпилептоид, может, и набросится… Нет, психопат просто очень сильно обидится. Все-таки психопаты тоже люди. Однако у них усеченное восприятие социальной реальности, поэтому и обижаются они сильнее. Помните, в школьной физике: чем меньше площадь, тем больше давление. Вы идете по снегу на лыжах, а психопат на костылях. У лыж площадь большая, они скользят. У костылей площадь маленькая, они сильнее давят на снег и проваливаются.

3. У психопата есть слепые зоны. Это антипод болевых точек. Дави – не дави, хочешь жни, а хочешь куй. Психопат не отреагирует. Будете приводить сотню аргументов – психопат не услышит их, если они родом из чуждой психопату части реальности. Психопат видит мир в одном цвете и даже не представляет, что существуют какие-то другие цвета. Если вам нужно что-то донести до психопата, то важны стиль и структура коммуникации. Содержание отходит на второй план.

4. Не все психопаты одинаково опасны. С некоторыми вполне можно подружиться, я расскажу как. Не хотите дружить? А придется, потому что это не про каких-то левых мужиков, которые из кустов выпрыгивают. Это про принятие себя, про самопознание. Мы все немного психопатичны. Здоровый человек умеет переключаться между психопатиями, умеет смешивать психопатические стили в разных пропорциях – это и делает его здоровым. То, что вы иногда заискиваете перед начальством, а срываетесь на подчиненных, не делает из вас эпилептоида. Однако это эпилептоидный стиль. То, что вы в новом коллективе первым делом наблюдаете и повторяете коллективные ритуалы, не делает из вас конформоида. Однако это конформоидный стиль. То, что вы любите быть в центре внимания, не делает из вас истероида. И так далее. Не увлекайтесь самодиагностикой.

Что делает психопатов удобным базисом для наших построений? Именно их дезадаптивность. Психопат устойчив в своей дезадаптации. В норме человек учится на своих ошибках и корректирует модель поведения – мы находим это естественным. Но взгляд на норму через призму патологии требует обратного. Нас как раз заинтересует и как бы смутит тот факт, что вместо одного психопатического стиля человек вдруг начнет «исповедовать» другой. Также мы больше не будем смотреть на спонтанное и многообразное поведение здорового человека как на нечто естественное и целостное. Вместо этого мы попытаемся разложить его в спектр, как Ньютон с помощью призмы раскладывал белый свет. И скажем: вот здесь здоровый человек поступил как эпилептоид, а здесь как истероид. И дальше заметим, что у эпилептоидного и истероидного стилей есть общие черты, что между ними можно построить плавный переход, естественный для здорового человека, но недоступный ни одному из двух психопатов. И так далее.

Более того, мы сможем посмотреть на истерический невроз как на зрелую версию истероидной психопатии. Конечно, тут же обнажится бездна между этими двумя регистрами (степенями тяжести патологии). Например, невроз может исчезнуть сам собой и больше никогда не возвращаться. Тем ярче на фоне этой бездны различий будут сиять ценные сходства.

Поэтому очень полезно помнить, что иногда вы действуете так, как будто вы страдаете какой-то психопатией. И ваш партнер тоже иногда может вести себя, как будто он махровый психопат. Ключевое слово здесь – иногда. Бывает, что из-за того на фоне здоровых счастливых отношений случаются крупные ссоры и взаимные обиды вплоть до расставания. Когда «заклинивает» одного из партнеров – терпимо. Когда у двоих совпал тяжелый период, заклинило обоих – труба, хоть святых выноси. Забрало упало, каждый из вас видит только узкую полоску реальности, и в этой полоске партнер воспринимается как враг. Если это происходит именно иногда и при определенных обстоятельствах, то речь идет всего лишь о дисгармонии. Вы с партнером повернулись друг к другу не теми сторонами психики. Получается, не нужно никуда убегать, никого лечить или перевоспитывать. Достаточно подружить своих тараканов с тараканами партнера. Если тараканы произведут культурный обмен, то и отношения наладятся. Но прежде, чем делать такие позитивные прогнозы, надо исключить самое неприятное. Поэтому придется пробежаться по всем психопатам. Благо, их всего лишь дюжина.

Тут еще надо добавить, что в психиатрии различают ядерные и краевые психопатии. По меркам психиатра диагностировать у пациента психопатию – это фактически признать его здоровым. Но по нашим меркам даже краевые психопаты – теоретический предел психоанализа. Мне удалось, потратив почти десять лет, построить относительно надежную психоаналитическую модель психопатий. Для этого потребовалось создавать (в нескольких редакциях) достаточно хитрый почти математический формализм. И то – с точки зрения некоторых моих коллег сама постановка вопроса о психоаналитической интерпретации психопатий есть что-то неуместное. Все, что тяжелее психопатии: тяжелые биполярные аффективные расстройства, шизофрения, олигофрения, педофилия, социопатия, наркомания – вообще не наша область, этим могут заниматься психиатры, наркологи и клинические психологи. Все, что легче психопатии, поддается психоанализу или вовсе в нем не нуждается.

Психопаты интересны не сами по себе, а как сжатие привычных нам китов до размеров таракана. У истероида мы увидим примитивное подражание истерическому неврозу, у аддиктоида – пародию на зависимость. И никаких сложных психических структур, никаких зашифрованных посланий из бессознательного, никаких по-настоящему ценных объектов и ядерных комплексов. Если у психопатов и были киты, то умереть своей смертью они не успели. Их еще во младенчестве съели тараканы.

Классификация психопатов

Личко выделял одиннадцать психопатий и одноименных акцентуаций. Его классификация не вызывает нареканий. Это результат длительной блестящей работы клинициста-исследователя. Однако нам хочется повышенной наглядности и симметрии. Грубо говоря, мы хотим разместить всех психопатов на общей плоскости, как на палитре, чтобы отслеживать их различия и сходства. И еще кое для каких целей. Но вот проблема – число одиннадцать не делится ни на два, ни на три… Простое число. Мы никак не «рассечем» палитру психопатов на крупные равные части.

Впрочем, Личко это не останавливало. Он предложил схему «взаимодействия» психопатий, их взаимных превращений и слияний. Получилось как получилось. Схема точно отображает результаты исследований Личко, но пользоваться ею для наших целей неудобно (Рисунок 1).

Рисунок 1. Схематическая цепь совместимости и трансформаций типов психопатий и акцентуаций характера. Источник: Личко. «Психопатии и акцентуации характера у подростков».

А теперь без доказательства приведем нашу модификацию классификации Личко (Рисунок 2). Она выглядит компактнее, удобнее и более симметрично. В ней двенадцать типов. Двенадцатым я добавил параноида, который был у Ганнушкина, но исчез у Личко. Видимо, это связано с тем, что параноидный радикал трудно обнаружить у подростков. Или Личко просто хватило его одиннадцати типов для описания полученных результатов. Это нормально. Ни одна классификация не является универсальной и незыблемой, это просто удобная модель, даже классификация элементарных частиц. (Хотя я не берусь распространить это утверждение на классификацию простых групп в математике.)

Рисунок 2. Большая схема психопатов. Буквами обозначены: И – истероид, Э – эпилептоид, П – параноид, К – конформоид, Г – гипертим, Д – аддиктоид, Ц – циклоид, С – сенситив, Ш – шизоид, В – виктимоид, Р – рефлексоид.

Астеноневротический и психастенический тип я объединил в астеноидный. При этом предрасположенность астеноневротика к, пардон за тавтологию, к неврозам, была вынесена за скобки. По мнению Личко, именно астеноневротический тип «это та точка, где области психопатий и неврозов соприкасаются особенно сильно». И у него есть веские аргументы на этот счет, однако это аргументы клинициста. Понятное дело, что для психоаналитика под определение такой точки соприкосновения подходит другой тип – истероидный. Однако вы уже можете видеть, что на моей схеме истероид и астеноид находятся рядом, поэтому здесь нет существенного противоречия с моделью Личко. Что касается психастенического типа, то Личко прямо пишет: «в детском возрасте обнаруживаются навязчивости, особенно фобии», то есть опять-таки близость к неврозам. Психастеническая «робость, пугливость, моторная неловкость, склонность к рассуждательству и ранним интеллектуальным интересом» часто сплетена с астеноневротической болезненностью, ипохондрией. И это переплетение наиболее явно проступает и фиксируется в зрелом возрасте (Личко изучал подростков).

В неустойчивом типе (по Личко) я сделал акцент на склонности к зависимостям, превратив его в аддиктоида. Подросток, даже неустойчивый, все-таки находится под внешним присмотром. Когда же он вступает в самостоятельную жизнь, именно аддиктоидные черты выходят на первый план.

Лабильный (подвижный) тип – это в принципе психофизиологическая, а не психологическая категория. У Ганнушкина этот тип называется эмотивно-лабильным, что только сильнее подчеркивает его «психофизиологичность». Сам Личко пишет: «Главная черта лабильного типа – крайняя изменчивость настроения. … В какой-то мере все они (подростки) наделены эмоциональной лабильностью». Поэтому этот тип я как бы «растворил» среди других, для которых характерна избыточная эмоциональная подвижность (гипертим. аддиктоид), переменчивость настроения (циклоид), хрупкость (астеноид). Обратите внимание: типы, указанные в скобках, на моей диаграмме выстроились друг за другом по дуге.

Далее, мной были добавлены два новых типа. С учетом современных реалий появился виктимоид – мнимая жертва, борец с угнетением, чья борьба проявляет крайне причудливые формы. Возможно, Личко мог наблюдать у подростков виктимоидные черты, однако в то время трактовка этого типа как «патологических борцов за равенство и справедливость» шла бы вразрез с господствующей идеологией, но это уже мои домыслы.

Менее очевидным является добавление рефлексоида – коллекционера чужих и своих мемуаров, живущего прошлым, избегающего конфликтов. Рефлексоиду, чтобы проявиться и показать свои коренные отличия от шизоидного (или просто интровертного подростка) нужно время и, желательно, работа в качестве лектора, историка, писателя, преподавателя философии. Само по себе добавление рефлексоида мне долгое время виделось спорным ходом. Это самый безобидный и сохранный из всех психопатов. Психопат ли он вообще? Однако в соответствующей главе вы поймете, что рефлексоид (как и любой другой тип) вводится в модель не сам по себе, а в сопоставлении и во взаимодействии с другими типами.

Наконец, я не оперирую «вспомогательными» характеристиками: делинквентностью и реакцией эмансипации. Первое – это склонность к преступным действиям. Второе – стремление подростка к самостоятельности вплоть до открытого конфликта с семьей. Думаю, причины вынесения этих параметров за скобки очевидны.

Структура книги

Классификация психопатий станет нашей опорой на протяжении первых восьми глав. Напомню, что в этой книге мы рассматриваем не психопатию как таковую, а психопатов как эдаких. Эдаких вредителей, изменщиков, домашних тиранов. Поэтому каждая глава стартует из каких-то странных дел, которыми гипотетический партнер (родственник, друг, коллега, сосед, кто угодно) вам докучает.

Замечание. «Партнер» в наших текстах имеет пол, противоположный вашему: во-первых, мы уважаем законы Российской Федерации, а во-вторых, учитывать сейчас аномалий полового и полоролевого поведения – ненужная попытка объять необъятное.

Импульсивные измены и беспорядочные половые связи – это визитная карточка истероидного психопата. Тема половой и эмоциональной верности волнует очень многих, поэтому с этого мы начнем. Признаки истероида, правила взаимодействия с ним: чего нельзя достичь, что можно и как. Но выясняется, что похожее поведение может практиковать истерический невротик, который ни разу не психопат. Поэтому глава 1 также содержит достаточно подробные сведения об истерии, о реакции невротика на фрустрацию, о признаках надвигающейся измены.

Садизм, контроль, жадность, упрямство — дедушка Фройд называл этот набор анальным характером. Согласитесь, грех ограничиваться одними эпилептоидными психопатами. Они крайне опасны, но это не даст полной картины. Здесь обязательно нужно сказать о навязчивых невротиках, а также гиперопеке (которая на самом деле является родительской перверсией). Этого материала мы, анально выражаясь, навалили в главе 2.

Ревность партнера в малых дозах льстит, но когда ее много – жди беды. Но ревновать можно по-разному! При клиническом психозе или в измененном состоянии сознания может развиваться бред ревности. Параноидный психопат не бредит, у него задачи уличить вас в неверности. Однако он боится, что вы начнете сливать на него информацию, обсуждать его, поэтому может подслушивать, читать ваши переписки (любые, не только «романтические»). Тревожный человек боится не вынести душевной боли от предательства. Но ведь ревнует и эпилептоид, потому что считает вас своей собственностью! Истероид ревнует, соревнуясь в бесконечной половой конкуренции. Невротик ревнует, боясь потерять ценный объект. То есть в главе 3 мы будем опираться на сказанное в первых двух главах, чтобы лучше понять и сходства, и различия всех названных ревнивцев.

Далее, человек не обязан активно вам вредить. Порой достаточно безразличия и безволия, из которого может вырасти и измена, и семейное насилие, и просто ощущение постоянной нестабильности. Конформоид легко расстанется с вами, если его друзья и родня не одобрят вашей «кандидатуры». Тот же гипертим быстро перегорает, он не может долго фокусироваться на одном деле, на одних отношениях. Аддиктоид отличается безволием, отсутствием жизненных приоритетов – он стремится к быстрым удовольствиям, на ваши интересы и благополучие семьи ему плевать. Человек с зависимостью может иметь и приоритеты, и сильный характер, но… вы сами понимаете. Что объединяет, что разделяет этих ребят – разбираемся в главе 4.

В главе 5 мы рассмотрим четверку психопатов, которых можно назвать интровертными. Фантазии и внутренний мир им важнее реальности. Шизоидов и аутистов романтизируют, а зря. Вроде бы шизоид погружен в себя, но в его голове постоянно строятся и перестраиваются мировоззренческие лабиринты. Если шизоид встроит вас в свою фантазию, то возникнут определенные риски. Виктимоид может внезапно «разоблачить» ваше неподобающее отношение к нему как к жертве. Или к тем, кого сам виктимоид считает жертвами. И тогда виктимоид организует травлю на вас, даже если вчера души в вас не чаял. Рефлексоид будет вам верен и никогда не причинит вреда, но вы его интересуете как источник мемуаров, как живое воплощение вашего совместного прошлого. Сенситив вечно пытается поправить непоправимое, он ищет потерянный рай, пытается создать неведомый шедевр – в том числе, за ваш счет. В отношениях сенситив будет либо отрешенным и погруженным в себя. Либо превратит отношения в холст, на котором будет раз за разом изображать свой потерянный рай.

Заботиться о себе – это хорошо, но иногда нужно позаботиться и о партнере, проявить повышенную чуткость. Сенситив и астеноид часто капризничают, требуют заботы. При неудачном стечении обстоятельств основной вред они нанесут себе. Глава 6 посвящена партнерам, которые вызывают у вас чувство чрезмерной ответственности, которые превыше всего ценят заботу и стабильность, даже в извращенных формах. Здесь же будет сказано о людях, которые спекулируют своим физическим здоровьем.

Меньшее из зол – регулярные опоздания. Более общий ряд: склонность к тревоге, паническим атакам, жизнь прошлым, ностальгия. Например, вы слышали, что «нарцисс триангулирует» (конечно, ставлю в кавычки), но всякий ли рассказ о бывших это триангуляция? Может, это рефлексоидные мемуары? Или партнер верит не вам, а гороскопам – так часто делают циклоиды. Те самые, у которых регулярно и беспричинно скачет настроение. Глава 7 – про сложные отношения со временем. Настолько сложные, что непонятно – с кем у вашего партнера отношения: с вами или с Хроносом. Сюда попадут рефлексоид, циклоид. Также вам станет более понятна мотивация сенситива и параноида. Наконец, хронотический партнер может взять и разрушить отношения, в которые так долго вкладывался. Согласитесь, это уже не так невинно, как регулярные опоздания. Меж тем, это общий ряд проявлений комплекса Хроноса.

Будем ли мы искать подход к каждому психопату? Там, где это возможно – да. Но я хочу рассказать вам о более изящном способе управлять психопатами, не отвлекая внимание санитар. Мне повезло случайно заметить определенные закономерности в том, как психопаты разных типов взаимодействуют между собой. Благодаря наблюдениям, которыми делились читатели и клиенты, удалось с хорошей точностью подтвердить и обобщить эти закономерности. Оказалось, что любые два психопата будут взаимодействовать определенным образом. И речь не про обыденное взаимодействие, речь про сильные эмоциональные реакции. Например, буйный гипертим буквально впадает в ступор, когда общается с сенситивом и шизоидом. Эпилептоид, который умеет держать лицо перед незнакомыми людьми, быстро теряет самообладание в присутствии истероида и параноида. И тот же эпилептоид в упор вас не заметит, если вы притворитесь циклоидом. И так далее. В главе 8 мы рассмотрим самые важные комбинации психопатов и дадим небольшую шпаргалку (чтобы вам не пришлось запоминать все 66 парных комбинаций).

Остро отреагировать на чужую психопатию может и вполне здоровый человек, если были задеты критические структуры его психики. У некоторых внутри живет маленький параноид, который иногда вспыхивает ненавистью к конформоидному стаду приспособленцев и потребителей. Даже болезнь собственного ребенка и его острая потребность в заботе может вызывать у родителей фоновое раздражение, если они обладают истероидными чертами (например, если работа одного из родителей непосредственно связано с яркой публичной деятельностью). В очередной раз понимание патологии поможет нам по-новому взглянуть на процессы, не выходящие за границы нормы.

Коль скоро в норме столько остаточных следов патологии, может ли психически здоровый человек стать причиной чужого психического расстройства? Для тяжелых расстройств ответ, строго говоря, отрицательный. Одного межличностного взаимодействия, даже с условным абьюзером, недостаточно: нужна генетическая или эпигенетическая предрасположенность. Или нечто плохое должно произойти на самых ранних этапах жизни, но и тогда у мозга вполне может найтись врожденный запас прочности, чтобы выйти из ада с минимальными потерями. В частности, концепция шизофреногенной матери таки была опровергнута – если у ребенка нет отягощенной наследственности, то без генетического сбоя из него нельзя «воспитать шизофреника». Невротика или просто закомплексованного человека – можно, но и этот процесс не быстрый.

Какими качествами должен обладать человек, чтобы расшатать вашу психику вплоть до возникновения ощутимых проблем? Здесь я дам непопулярный ответ. Нет конкретных темных магов-абьюзеров, которые насылают на вас психическую порчу. Есть среда и ситуация. Это показала самоизоляция: даже в благополучных парах наблюдались затяжные конфликты, доходящие до насилия. Родственники могут регулярно нарушать ваши границы просто в силу привычки – их так воспитывали, да и вы долгое время не могли или не решались дать отпор. Это не значит, что надо понять и простить (ага, щас!). Это значит, что задача существенно упрощается, переходит в плоскость социальной инженерии. В главе 9 мы пробежимся по основным правилам психо-социальной гигиены, поговорим о сепарации и уделим особое внимание пассивно-агрессивной среде, длительное пребывание в которой может у вполне здорового человека вызывать кратковременную психосоматику и нарциссизм. Превентивная защита личных границ, мягкая сепарация, чистка и ранжирование окружения – эти приемы пополнят список ваших коммуникативных навыков.

Глава 10 станет для многих сюрпризом, потому что содержит описание расстройств и структур, малоизвестных в российской популярной психологии. Погорим о депрессивно-мазохистических и инфантильных личностях. Коснемся дефицитарности и доэдипальности (те самые программисты-анальники). Не то, чтобы эти персонажи кому-то сильно вредили, но они могут стать для вас настоящей обузой.

Кого-то забыли. Кого же? Ах да, нарциссы! О них же сейчас все говорят. Может, Господь с ними? Тема скучная, требующая глубокого погружения в теорию и формализм. Ладно-ладно, пусть будут (а то нарциссический читатель обидится, не найдя главу о себе). В психоанализе принято различать первичный и вторичный нарциссизм. Первичный нарциссизм у взрослой особи – это нечто злокачественное, сопряженное с социопатией или другими тяжелыми расстройствами, здесь всё понятно. Вторичный нарциссизм был незаслуженно забыт. Последняя крупная работа по вторичному нарциссизму – это «Базисный дефект» Михаэля Балинта. За последние пять лет мне удалось накопить и осмыслить достаточно обширный материал по нарциссизму. Я хочу предложить вам взглянуть на носителей вторичного нарциссизма с неожиданных ракурсов. В главе 11 вы узнаете: что вгоняет нарцисса в ступор и выгоняет оттуда, в чем специфика нарциссической эмпатии и самооценки, почему настоящему нарциссу не нужен гарем, откуда на психике нарцисса эти микрошрамы. И почему в современном обществе нарциссизм является естественной защитной реакцией.

Глава 1. Кругом измена и обман

Расщепление сексуальной сферы у невротиков и психопатов. Истероид и истерик – сходства, различия. Понятие ценного объекта. Признаки и профилактика измены невротического партнера. Типичные интимные проблемы невротика.

Говорят, она может тело твое – в забытье,

Ведь тело ее – как прополис.

И северный полюс

растает под нижним бельем.

Ма-ма-ма, ма-ма-ма, мама, это машина динамо.

Дедушка Фройд, не пытай Далай-ламу.

Ундервуд

Истероид

Кто-то категорически не прощает измены, кто-то сохраняет отношения даже после многократного полового предательства партнера. У каждого свои резоны. Сохранять или прерывать отношения – всегда выбор читателя.

Начнем с того, что считать изменой? Чувственную переписку, лайки в соцсетях, восхищенные взгляды в неправильном направлении? Нет. Только половые контакты с третьим лицом. Неважно, какие эмоции и глубокие переживания испытывает партнер. Важно, что он побежал на ту самую сторону получать физическое удовольствие.

(И-0) Почему эмоциональная составляющая безжалостно отброшена? Потому что мы сейчас рассматриваем истероидного психопата. Суть истероидной психопатии составляет тотальное расщепление сексуальной сферы. Насколько тотальное? На все сто. На объект и процесс. Половая жизнь истероида – это конвейер с болтами или гайками. И задача истероида – примерить как можно больше гаек или же болтов (зависит от половой принадлежности психопата, хотя и здесь он может быть всеядным). Тот факт, что вокруг гайки или болта клубится живая говорящая плоть – это недоразумение.

– Имел место один неприятный инцидент.

– Что случилось?

– Один неприятный инцидент имел мое место.

Чем сильнее вы проявляетесь как субъект, человек, личность, тем меньше истероид вас хочет. Познакомились на отдыхе или вечеринке, возник взаимный интерес, проследовали в уединенное место. Ласки, поцелуи, раздевания. Возбуждение нарастает. Вы сказали что-то чувственное, с легким налетом романтики. Истероид от вас буквально отшатывается. Как действовать?

Попытаетесь выяснить причину, влезть в душу – истероид окончательно потеряет к вам половой интерес. Хотите продолжения банкета? Делайте вид, что ничего не произошло. Как будто вместо вас двоих существуют только ваши половые органы. Эмоциональная близость исключает близость физическую. Любые чувства, переживания, разговоры по душам – все это разрушает либидо психопата.

Для психопата вы либо некая бесполая сущность, либо живая секс-кукла, либо часть массовки. Тот факт, что истероид видит в вас человека (а не игрушку для секса), не означает влюбленности или какого-то уважительного отношения. Следовательно, чистый истероид не способен к полноценным отношениям в принципе.

Допустим, у вас состоялось бурное знакомство с истероидом, яркий секс на первом свидании, на втором, на третьем… Вам как-то не до разговоров. Так может продолжаться довольно долго. Однажды вечером вы задержались, вам захотелось поболтать, вы стали ненавязчиво расспрашивать психопата о привычках, хобби, работе. Вы почувствуете, как от партнера повеяло напряжением и холодом. Он переключается в другой режим восприятия: вы больше не сексуальный предмет, а приятель или публика. О страстных свиданиях можно забыть минимум на несколько дней, а то и недель. Если продолжать задушевные разговоры, надеясь как-то растопить лед, то в какой-то момент истероид начнет доверительно рассказывать вам о своих сексуальных похождениях на стороне.

Чем меньше человеческого взаимодействия, тем истероиду с вами комфортнее, но это все равно не гарантирует телесной верности. Истероид склонен к беспорядочным половым связям.

Насколько быстро охладеет истероид в ответ на душевное тепло? Зависит от тяжести психопатии. В предельном случае достаточно малейшего проявления себя как субъекта. Речь не только про действия или слова. Ваш внешний вид может отличаться от привычной истероиду пестрой массы. Вы слишком прилично выглядите, слишком скромно или стильно одеты, слишком хорошо говорите, слишком независимо держитесь… То есть вас можно описать, у вас фактурный образ. Вы не декорация, а как минимум важный персонаж. Тяжелый истероид сношает декорации, но не персонажей.

При более легкой психопатии (при достаточной компенсации) такого радикального деления не будет. Достаточно не болтать лишнего, не лезть в душу, не говорить о чувствах, не задерживаться после сексуальных игрищ. Если чуть-чуть переступили черту, компенсированный истероид это стерпит или вообще не заметит.

Выбирайте. Желательно, заранее. Что вам нужно от истероида? Хотите дружить, общаться, обсуждать бывших, получать советы сомнительной ценности – пожалуйста, но о ярком сексе забудьте. Проблема в том, что никто вам не гарантирует какой-то вечной дружбы, увлекательных глубоких бесед и душевной близости. Все психопаты, в среднем, довольно примитивны. То же касается и телесности: истероид не занимается сексом – он трахается. Достаточно разнузданно, без тормозов, но не заботясь о партнере, порой пропуская прелюдии. Для кого-то это безусловный плюс или телесная отдушина. Если вы не против иметь в распоряжении живого кролика на батарейках, то ознакомьтесь с инструкцией по эксплуатации.

Первый пункт вы уже знаете: никакой чувственности, теплоты, минимум переписки и разговоров.

Второй пункт. Переключения между половым и человеческим интересом у истероида обратимы. Если вы проявили излишнюю человечность и у истероида пропало влечение, то игнорируйте его несколько дней. Психопат будет некоторое время вам написывать и названивать. Дальше – возможны варианты.

А. Если истероид регулярно где-то регулярно «тусуется» и отличается всеядностью, то он быстро найдет вам замену. Правда, не исключено, что через пару месяцев он про вас вспомнит.

Б. Если истероид обладает половыми предпочтениями (психопатия этого не исключает), и ваше тело в его вкусе, то долго ждать не придется. После пары дней игнора психопат проявит аффект: хамство, агрессия, тупые анекдоты, интимные фото – что угодно, выводящее за рамки цивилизованной коммуникации. Это означает, что психопат вновь испытывает к вам сугубо половой интерес. Независимо от того, как конкретно истероид проявляет аффект, назначаете встречу. Если решающий разговор происходит очно, то молча ведете истероида к себе или же едете к нему.

Третий пункт. Не надо заранее говорить о сексе. Пусть истероид сам подбирает слова. А то еще решит, что вы пытаетесь с ним конкурировать в половом красноречии. Максимум, можете уточнить: «а что ты со мной сделаешь?». Понаблюдайте, как истероид распаляется от собственных порно-рассказов в авторской озвучке. Главное, чтобы вы в этот момент не «кринжанули» и сами не растеряли весь настрой.

Выше вы могли заметить обозначение (И-0). Этим я хочу подчеркнуть, что тотальное расщепление полового интереса на объект и процесс является неотъемлемой чертой истероида. Если расщепления нет, то нет и психопатии. Вы можете встретить человека, который ведет себя демонстративно, хвастается, привирает, отличается бесстыдством, любит обсуждать свою и чужую сексуальную жизнь. Но при этом у него длительные отношения и один постоянный партнер. В отношениях царит взаимное уважение и гармония. Значит, этот человек не истероид и даже не невротик. У него просто есть отдельные истероидные черты.

(И-1) Истероид жаждет и умеет всё время быть в центре внимания. Он легко обзаводится небольшой стайкой поклонников. Истероиду не важно, хвалят его или ругают: черный пиар – тоже пиар. День прожит не зря, если взгляды окружающих прикованы к нему – такому манерному, провокативному, ярко одетому. В одежде предпочитает стиль яркий, броский, но эклектичный и безвкусный. Во французском языке есть два выражения: cucu la praline (чокнутая карамелька) и carême-prenant, – обозначающие соответственно женщину и мужчину, разодетых подобным образом.

Сексуальность подчеркивает с дикарской прямотой: одну часть тела выпятить, другую приподнять, эту оголить, ту затянуть в облегающую «вторую кожу».

Теоретически можно упомянуть культ тела (походы в спортзал с выкладыванием видео тренировок), якобы здоровое питание (с фотографиями рациона), эротизированные фотосессии на грани фола. Однако в современных условиях это поведение свойственно большинству пользователей соцсетей. Поэтому лучше никак не интерпретировать увлеченность человека внешним видом и попытки выделиться в виртуальной среде. Другой вопрос, что у блогера яркий сексуализированный образ ограничивается блогом, у шоумена-провокатора или скандального актера – сценой или съемочной площадкой. Истероид все это тащит в обыденную жизнь.

(И-2) Темы для разговоров выбирает соответствующие. Истероид обожает шутить и говорить о сексуальности, притом извращенной. Сальные шутки о том, что кто-то кому-то «присунул» или «вдул» типичны не только для психопата, но и для человека без психопатии и без воспитания. Пошлостью и биологизмом никого не удивишь, поэтому истероид выбирает другую тематику. Он обсуждает секс на грани запретного, намекает на наличие особого опыта, которого в реальности могло и не быть. Например, может активно шутить по поводу собственной ориентации, если эта тема вызывает бурную реакцию. Если же истероид-мужчина столкнется с настоящим невротически-активным гомосексуалистом[5], то шутки закончатся. Истероид будет экстренно спасать свой тыл.

(И-3) Хвастлив. Гордится количеством половых партнеров. Половой стаж и «длина пробега» для истероида – критерий его мужественности либо женственности. Психопату не интересно завоевывать или влюблять в себя. Ему важно быть востребованным, привлекать одним своим видом. Не «я ее добился», а «она захотела меня с первого взгляда». Не «я его очаровала», а «у него сразу при виде меня шишка задымилась и слюни потекли».

Очевидно, приукрашивает и недоговаривает. При этом его нельзя назвать патологически лживым – с друзьями нередко бывает откровенен. Обратите внимание на своих знакомых. Возможно, среди них есть тот, кто всегда готов помочь, на кого можно положиться в финансовых вопросах, с кем можно душевно поговорить. Он о чем-то вам увлеченно рассказывает, у вас нет повода сомневаться в его словах, и тут – щелк – собеседник переключается на тему половых приключений. И вы чувствуете руку мастера. С ваших ушей свисают цепочки художественных преувеличений. Потом снова – щелк – собеседник возвращается к другим темам, и его рассказ вновь звучит спокойно, складно, реалистично. Это я к тому, что психопат заперт в своей «части» реальности, подчинен триггерам, но вне триггеров он может быть искренним, интересным, отзывчивым и в какой-то степени добродетельным.

(И-4) Истероид навязчиво и агрессивно флиртует. Флирт истероида звучит как вызов, мол «слабо со мной познакомиться?». Комплименты истероид делать не умеет. Одна дама в соцсети глубокомысленно заметила: «А я-то все думаю, почему мужчины от меня шарахаются. Оказывается, надо кокетничать, а не подъ*бывать (подтрунивать)!». Она все поняла правильно. Но подъ*бывать (подтрунивать), конечно, не перестала.

Пример. Клиентка страдала обостренным комплексом Хроноса (глава 7). Она не смогла справиться с искушением уничтожить половину своих сценарных наработок. Несколько папок с текстами разной степени готовности были не просто удалены, а уничтожены комбинацией клавиш shift-del и выжжены из облачных хранилищ. Клиентка боялась, что вторая половина отправится вслед за первой. Также жаловалась на бессонницу и острые приступы ностальгии.

Семейная жизнь имела гармоничный характер. С супругом они друг друга и любили, и хотели, и детей хороших растили, и жили мирно на одной территории уже лет десять. Никакого намека ни на истероидность, ни на истерию. Так, по крайней мере, было сказано на первых сеансах.

Однако, когда с Хроносом мы разобрались с помощью метронома, memento mori и некоторых других техник, клиентка вернулась к семейной теме. Рассуждая вслух, стала постепенно осознавать, что муж ее недостаточно удовлетворяет. Это было похоже на самогипноз, притом совершенно неожиданный. Дальше – больше. Клиентка переключилась на мужчин как таковых, критикуя их за недостаточную инициативность, неумение «прочувствовать женщину». Наконец, под раздачу попал и ваш покойный слуга. Разносу в духе XIX съезда клиентка посвятила целый сеанс. В течение сорока минут было предсказано мое будущее и прошлое, меня называли то прожженным циником, то фашистом, то чернокнижником. Оказалось, что ни я, ни любой другой «психолог кобелиного пола» не умеет «поддерживать разговор с женщинами, особенно пациентками». И психоанализ «придумал дед-импотент, который сигары сосал».

Можно ли считать это переносом, то есть встраиванием психоаналитики в бессознательные фантазии? Нет. Мы всего лишь по касательной задели какую-то часть психики, которая имела истероидную структуру. До этого шла работа над комплексом Хроноса (клиентка не подвергалась фрустрации), поэтому вместо полноценного переноса произошло небольшое отыгрывание. На психоаналитике отыгрались за какие-то прошлые обиды – и правильно, в общем-то, сделали. Отыграли, выплеснули эмоции – идем дальше. Дальше, то есть на следующем сеансе, клиентка осторожно поинтересовалась.

К. А вы не знаете, что это со мной такое позавчера было?

А. А вы не знаете?

К. Я как будто с матерью встретилась. С двадцати лет с ней не общалась, она в гробу видела меня, моего мужа, моих детей, мою жизнь. А я хотела видеть в гробу ее. Мы это друг другу сказали. Через пять лет… шесть… в каком году это было, когда дочке исполнилось… сколько ей было… Ка-рооо-че, через пять-шесть лет мы помирились. Она успокоилась, я успокоилась, да я и не беспокоилась. Матерью больше, матерью меньше. Стали общаться, ка-рооо-че… По тэцэшкам ходили, кофейничали. Знаете, у нас (описание локации) есть такой ресторанчик (описание ресторана), там такие вкусные (описание меню). И мы там регулярно заседали. Вот я от нее наслушалась, про мужиков-то. Она про мужа моего, суженого-то, не говорила, но про мужиков всех скопом – да. Вот я и наслушалась. Вы там на свой счет ничего?..

А. Говорила она вам про мужиков, а начали вы с конкретного, с супруга.

К. Ну я задумалась, он действительно накуролесить успел, до меня. А я как дура, сразу, всерьез и надолго. Не хочу по второму кругу!

А. Встречная ассоциация вам. Знаете, как вы звучали? Как благообразная, начитанная, в меру благородного происхождения дама, которая немного перебрала в баре, подсела к простому пареньку и впервые в жизни пыталась флиртовать.

К. Я?! **яяяяя (междометие, выражающее краткую задумчивость и внезапную догадку). Точно! Знаете, а я весь прошлый год мечтала впервые в жизни напиться. И вчера после сессии поймала себя знаете на какой мысли? Не то, что вас обидела или перегнула. У меня промелькнуло: «интересно, я ему понравилась?». Конец примера.

Теперь возьмите манеру монолога клиентки, выбросьте оттуда любую рефлексию и тормоза, снимите временные рамки. Примерно так флиртуют истероиды. И, разумеется, стоит вам вовлечься во флирт, к вам либо потеряют интерес, либо тут же потребуют решительных половых действий.

(И-5) Обидчивость на непонимание намеков в контексте нейтральных отношений (например, деловых). Вы уже поняли, в каком цвете истероид видит реальность. И, как всякий психопат, он не знает о существовании других цветов. Он убежден, что другие видят реальность так же, а значит его прозрачные намеки – не намеки даже, а открытый призыв. Если вас ничего не связывает с истероидом, то всё просто. Но мы помним, что психопатия – это не приговор. Психопаты могут быть вполне социализированы, в частности иметь приличную работу.

И вот некий уставший от жизни мужчина вместе с некой истероидной дамой работает над проектом. Работа проходит и в офисе, и дома то у него, то у нее. Работают много, плодотворно. С точки зрения истероидной дамы ситуация странная – человеческого интереса мужчина к ней не проявляет, ему хочется уложиться в сроки. Методом исключения: нет человеческого, должно быть половое. А тут они какой-то ерундой дни напролет занимаются! В какой-то момент она не выдерживает, взрываясь слезами и негодованием: «Я для вас недостаточно сексуальна?! Или вы импотент? Скажите честно и сразу: вы импотент? Почему вы молчите? Так и знала, что я недостаточно сексуальна! Ах, лучше бы вы были импотентом».

Можно переформулировать пятый признак по-другому: истероид плохо чувствует дистанцию. За исключением тех ситуаций, когда уже есть половой контакт – тогда истероид прекрасно понимает, что «чем дальше, тем желаннее» и может даже возмутиться вашим попыткам залезть к нему в душу. И ситуаций, когда между вами сложилось подобие дружбы – тогда истероид будет свято хранить чистоту взаимодействия, пресекая ваши попытки телесно сблизиться. Отказ от близости истероид понимает, но по-своему. Кто говорит «нет»? Человек. А истероиду-то не человек интересен, а человеческие отверстия. Или по-другому: человек же как-то сказал «нет», значит у него есть рот, а если есть рот. Как в анекдоте про волка и колобка. Однако, можно не ждать от истероида нападения. Они даже близко не насильники. Потому что страх и крики жертвы – это человеческие проявления, а человечность подавляет либидо истероида. Хотите избавиться от флиртующего истероида – начните изливать душу.

Реакция на фрустрацию

Можно встретить заявление, что психопаты не выносят фрустрацию. Но, позвольте, кому приятно отказывать себе или получать отказ в удовлетворении какого-либо влечения (психической потребности)? Психопаты в этом смысле избирательно аскетичны. Они могут спокойно существовать без закрытия большей части психических потребностей, пока эти потребности лежат вне их зоны восприятия. Например, без всеобщего внимания истероид испытывает фрустрацию. А уйти в запой или начать сотню дел (и ни одно не довести до конца) – это вообще что такое? Для истероида это пустой звук. Вот если для всеобщего внимания надо на стриме (в прямом эфире) набухаться до потери сознания, чтобы удержать публику, – истероид это сделает. Введут сухой закон – истероид пожмет плечами будет искать другие способы привлечения подписчиков. Найдя этот способ, истероид сцепит зубы и будет вкалывать ради публики. Переключиться, отдохнуть, бросить на полпути? Нет, впереди маячит цель (популярность), истероид видит цель, не видит препятствий.

Зачем вы хотите кушать? Странный вопрос. Это базовая физиологическая потребность. Потребность тела. Зачем истероид хочет быть в центре внимания? Ответ тот же. Истероид просто нуждается в чужом внимании и в обильном половом взаимодействии с одушевленными предметами. Это нужда формально психологическая, но по силе сравнима с физиологической.

Опасно ли фрустрировать психопата? С одной стороны, да. Попробуйте отнять у собаки кость. С другой стороны, реакция на фрустрацию жестко детерминирована и зависит от типа психопатии. Например, эпилептоида фрустрировать опасно, если вы ниже его в иерархии. А истероида? Ну как сказать. Большой беды не будет. Максимум, что может сделать истероид – это закатить истерику, устроить сцену. Три минуса. Первый – на это противно смотреть (сцены у истероида топорные, выхолощенные). Второй – истероид бывает слишком настойчив, но с этим вы уже знаете как справляться (И-4). Третий – истероид не чувствует дистанцию (И-5). Например, вы едва знакомы, немного пофлиртовали с истероидом, отказались от продолжения банкета – истероид будет скандалить так, как будто вы несколько лет в отношениях, не стесняясь никого.

Хорошая новость – вам не нужны особые меры предосторожности. Истероиду нужны не вы, а внимание. И не конкретно ваше внимание, а внимание публики. Если молча выйти из помещения, где находится публика истероида, истероид за вами не побежит. Надеюсь, вы не думали, что вы одна такая у истероида? Нет конечно. Истероид не может без публики и живых секс-игрушек, а на эту роль подойдет кто угодно. Поэтому если истероид вам надоел и как человек, и как половой партнер, просто приведите его к публике или в злачное место и оставьте там. Без приключений он не останется. Благо, в таких обществах высокий спрос на озабоченных клоунов и артистов разной степени народности.

Истерическая справка

Истероид – это грубая пародия на истерического невротика. Верно и обратное: истерию можно рассматривать как проявление того же истероидного радикала, только в его значительно более сложной и зрелой версии. Погружение в истерический невроз начнем с экскурса в прошлое, который читатель, пришедший только за практическими знаниями, может спокойно пропустить.

Во времена кайзера Франца-Иосифа репрессивная мораль потерпела ряд небольших, но ощутимых поражений. Были разрешены браки с иудеями, австрийские университеты открыли двери для иностранных студентов, ученые могли официально и даже публично вскрывать трупы. На вскрытиях присутствовали журналисты и художники, черпающие своеобразное вдохновение (почему-то это объявляется прогрессивным, тогда как Петра I за аналогичное увлечение анатомией чуть ли не в душевнобольные записывают). Шиле, Кокошка, Климт – скандально известные экспрессионисты – изображали обнаженную натуру и искаженные разными аффектами лица, вплетали научные открытия в сюжеты картин[6].

Не думаю, что общество до модерна было патриархальным в той степени, в какой нам рассказывают разнообразные поборники эгалитарных теорий. В конце концов, даже рыцарские турниры отличались почти открытым эротизмом[7]. Однако асимметрия, безусловно, существовала. Женщинам было необходимо хранить девственность до брака. Мужчины же имели доступ к тому, что Фройд в одноименной статье называл «повседневным унижением любовной жизни», не желая прямо говорить о мужской истерии. Считалось, что истеричками могут быть исключительно женщины. Лишь после Первой мировой и распада Австро-Венгрии Ференци открыто «обвинил» сексуально неграмотных и, пардон, скорострельных мужчин в развитии невроза у их жен[8]. Но до этого было далеко, а внезапно возникшую проблему повальной женской истерии нужно было решать здесь и сейчас.

На врачебной сцене появился психиатр Шарко, который вполне мог бы остаться в истории как первооткрыватель патогенеза рассеянного склероза и инсульта. Он же «продвинул» исследования Паркинсона и настоял, чтобы соответствующую болезнь назвали в честь британского врача. Но седина в бороду, истерички в ребро – и Шарко пустился во все тяжкие. На его гипнотические шоу с «дрессированными истеричками» приходили и врачи, и праздная публика. Врач выяснил, что истеричкам можно внушить почти всё, что угодно. Гипноз позволял как вызывать симптомы (например, паралич и нечувствительность к боли), так снимать таковые. Например, внушали пациентке с истерическим параличом правой половины тела, что право это лево – и у женщины парализовало левую половину, а правая обретала подвижность. Техника гипноза постепенно совершенствовалась и из ярмарочной забавы превратилась в полноценный инструмент лечения некоторых нервных заболеваний.

Что касается понимания механизма истерии, то Шарко ограничился чисто органической интерпретацией – он полагал, что патогенез истерии можно свести к дегенерации периферической нервной системы. Забавно, что такой подход был свободен от культурного контекста и от «патриархальности»: Шарко провел исследования и показал, что истерией могут страдать и мужчины. Но, когда уже Фройд переместил истерию в разряд «болезней культуры», о мужчинах-истеричках на некоторое время как будто забыли. Опять же, это будет позже. Пока что молодой (по меркам врача и ученого) Фройд, ученик Шарко, также постигает искусство гипноза. И вместе с доктором Йозефом Брёйером лечит истеричек внушением и настоянием. Однако именно психологическая, интегральная (в противовес неврологической, дифференциальной) природа истерии оставалась загадкой.

Разгадать тайну повезло доктору Брёйеру. Точнее, его пациентке.

Берта Паппенхайм, известная как Анна О., нулевая пациентка психоанализа, мучилась от истерических припадков, включавших: потерю памяти, расстройства речи (вплоть до забывания элементарной грамматики), параличи, судороги, галлюцинации. Важная деталь – незадолго до манифестации истерии Берта потеряла отца, к которому она была очень привязана и которого ревновала к молодым девицам.

К счастью доктора Брёйера, пациентка сама нашла путь к выздоровлению. Оказалось, ей нужно было просто выговориться. Она делилась с доктором всем: отрывочными воспоминаниями, переживаниями, забавными наблюдениями. Берта называла это «прочисткой труб». Врач был в лёгком шоке, но ему оставалось только аккуратно вести записи и слушать. Тем более, что нулевая пациентка пошла на поправку.

Ушли галлюцинации, припадки сократились, облегчился доступ к воспоминаниям. Берта не корчилась, не охотилась на призраков. Она ходила по комнатам, будто перенеслась в жилище времён детства. Наконец, из бессознательного вернулось травматическое воспоминание. В доме обитала некая горничная, к которой Берта питала особую неприязнь. У горничной была собачка. И вот однажды девушка увидела, что любимая чашка ее не менее любимого отца используется как поилка для собачонки. После разблокировки воспоминания и эмоционального отреагирования самочувствие пациентки приблизилось к норме. Доктор снова удивился, но наблюдения продолжил, послушно играя отведенную ему роль слушателя.

Ничто не предвещало беды. Берта была близка к полному выздоровлению, как вдруг взяла и влюбилась в доктора. Да так сильно, что у неё случилась беременность. Спокойно. Доктор ни в чем не виноват. Беременность была ложной. От задержки менструации симптом быстро дорос до истерических судорог, имитирующих родовые схватки, во время которых Берта кричала: «Это рождается ребёнок герра Брёйера!». Тут уже удивились все.

Доктор от греха подальше взял жену и сбежал на курорт. Берту сдали в санаторий. Там подлечилась, но, вероятно, не до конца, потому что после выписки возглавила австрийское движение феминисток. Что касается доктора, то на отдыхе у них с супругой случился второй медовый месяц. Ну очень бурный. Всё-таки общение с молодыми истеричками во все времена очень благодатно влияло на мужскую силу. Так что, если вас вдруг беспокоит ваша потенция, есть хороший способ проверить степень «органики» в этой проблеме. Пообщайтесь (именно пообщайтесь, без задней мысли, воздержитесь от намеков, потому что истерички склонны к бегству) с двумя-тремя истеричками и прислушайтесь к ощущениям. Если ощущения не подводят, то никакой органики – сплошная психосоматика. Продолжайте чтение. Если даже истерички не помогают, попробуйте общество гипертимных барышень[9], если и они бессильны – бегом к врачу.

Прошло несколько лет. Доктор Брёйер давно вернулся из круиза и вспоминал о странной пациентке как о незначительном курьезе. Общественность тоже, вроде бы, не выказывала признаков морализаторской озабоченности. Поэтому Брёйер позволил Фройду ознакомиться с клиническими записками о Берте. Фройд прочитал записи коллеги и ахнул: «Батюшки! Революция в понимании истерии, которую мы так долго ждали, наконец свершилась!». Цитирование, разумеется, вольное. Опираясь на исследования Брёйера, Фройд придумал первую теорию истерии и даже разработал новый метод лечения. Ну как разработал? Позаимствовал у Берты и назвал «Метод Брёйера – Фройда», о Берте умолчав.

Этот метод сильно отличался от поздней практики психоанализа. Пациентку вводили в гипнотический транс и приказывали выговаривать травматические воспоминания. Эффект был, но долго не держался. На наше счастье, Фройд оказался плохим гипнотерапевтом. Так были придуманы кушеточка, фрустрирующее молчание, подчеркнутая нейтральность вплоть до холодности, неудобные вопросы, ассоциации и интерпретации. Только тогда получилось спровоцировать у невротических пациентов перенос на аналитика. И самостоятельно, как когда-то Берта, они начали приходили к травматическим воспоминаниям.

Позже, конечно, выяснилось, что добрая половина рассказов про раннее соблазнение и совращение – истерические фантазии (привет движению #metoo и прочим борцам с домогательствами), но на эффективность анализа это не влияет. Если у невротика нет травмы, ее следует выдумать. Потому что стратегия психоанализа не сводится к поиску травмирующих воспоминаний. Фройд достаточно быстро понял, что не нужно увлекаться решением невротических головоломок. Дедушка вообще отличался повышенной склонностью к самокритике, до конца жизни пересматривал и перестраивал свою теорию.

Невротик бежит от правды. Не его ли психика сама зашифровала нечто неприятное с помощью симптома? Попытка взять эту крепость штурмом заставит невротика усилить оборону. Лобовую атаку на травматические воспоминания, запретные фантазии и желания Фройд окрестил «диким психоанализом», заклеймил как практику неэффективную и даже вредную. К сожалению, некоторые не вполне подготовленные аналитики и сейчас уподобляются нефтяникам, жаждущим пробурить скважину поглубже. Допустим, невротик «приносит» на сеанс сновидение, в котором пышном цветом и открытом текстом проявляется истинная причина невроза. Что делать? Фройд подсказывает[10]:

К самым первым сновидениям, которые рассказывает пациент, пока он сам еще ничего не узнал о технике перевода сновидений, каждый аналитик относится как тот вымышленный превосходный толкователь снов. Эти инициальные сновидения, так сказать, наивны, они выдают слушателю очень много … Тут возникает вопрос, должен ли врач сразу же переводить больному всё то, что он сам вычитал из сновидения … он [вопрос], очевидно, подчинен более широкому вопросу, в каких фазах лечения и в каком темпе врач должен знакомить больного с тем, что сокрыто в его душе.

Да, в то время игра в доктора еще продолжалась. Но, вне зависимости от сеттинга ролевой игры, ответ «может быть только следующий: не раньше, чем у пациента установится эффективный перенос»[11].

Ни перенос, ни безопасное постепенное возвращение в сознание «опасных» воспоминаний, ни даже свободная речь не являются самоцелью анализа, но только лишь набором эффективных средств. Какова же задача?

Невротическая структура

Возвращаясь к вводной главе: одна из главных задач психики – разрушить Эдипов комплекс, попутно научившись амбивалентно относиться к ценным объектам. Ценный объект – это насыщенный либидо образ (многогранный и многоликий) реального человека. Либидо мы можем здесь обобщенно понимать как совокупный интерес, психическую актуальность и некую меру. Ценный объект долго и интенсивно вам дарил тепло, кормил, поил, наказывал – то есть воздействовал прямо или косвенно на ваше тело, дарил или лишал удовольствия. Ваше взаимодействие с ценным объектом происходило не в тишине и темноте, а сопровождалось словами. Сложный синтез сигналов от различных органов чувств, обернутый в символическую оболочку речи, порождает представления – единичные кирпичики психики. Из представлений складывается многослойная и изменчивая голограмма реальности, которой оперирует психика. Один ценный объект отражен в психике великим множеством представлений, между которыми текут бурные потоки либидо.

Узнали образ кита? Китом здесь является не столько ценный объект сам по себе, сколько множество связанных с ним ожиданий, фантазий, импульсов и желаний. Всё то, что мы можем дать или получить от объекта, назовем влечением. Как видите, влечение в психоанализе понимается гораздо шире, чем просто «половое влечение». Хотя, конечно, нас прежде всего интересуют влечения, связанные с непосредственной стимуляцией эрогенных зон (гениталии, анус, ротовая полость, кожные покровы, а также все рецепторы). Но и их еще рано называть половыми и даже сексуальными – это частичные влечения, потому что они сфокусированы на части тела. Их же называют инфантильными – первый, фрагментарный и почти неосознанный опыт изучения и стимуляции эрогенных зон человек получает в детском возрасте.

Итак, ценный объект и все связанные с ним влечения формируют Эдипального кита. Здесь можно ошибочно подумать, будто ребенка влечет к ценному объекту. Это опять-таки ошибочная трактовка влечений. Влечение ни к чему не влечет. Наиболее типичный сценарий: ребенок проходит оральную фазу, все тянет в рот, родитель это запрещает, возникает фрустрация – в психике этот опыт добавляется в копилку ценного объекта. Ценный объект наделяется властью накладывать табу. Ценный объект – это, главным образом, источник запретов. Но тот же ценный объект хвалит за определенные поступки, дает что-то вкусное (стимулирует оральную зону), он учит говорить (наделяет даром использовать оральную зону для коммуникации, для социально приемлемого – пусть и обходного – способа получить желаемое). Так и формируется амбивалентность.

Вы можете понимать амбивалентность как обобщение любого внутреннего конфликта, противоречия.

На одном полюсе амбивалентности лежит абсолютная любовь (ценный объект – гарант получения удовольствия), на другом – абсолютное раздражение (ценный объект лишает удовольствия). О ненависти я бы здесь не говорил, хотя дети могут в запале и сказать что-то плохое про родителей, но самое большое это «а я маму теперь не люблю, она мне шарик не купила». То есть не ненависть, а как бы угроза фрустрации, угроза лишить ответной любви – в самом факте материнской любви к нему ребенок не сомневается. Реже ребенок может решает, что родители его больше не любят, и очень сильно из-за этого переживает. «Как же я вас всех ненавижу» – это скорее фраза подростка, проходящего через кризис пубертата. И фраза невротика, проходящего анализ! Тот же невротик, как ребенок, боится лишиться любви, боится быть отвергнутым родительской фигурой, обществом, партнером, аналитиком – ценным объектом. Невротик сочетает в себе черты и ребенка, и подростка. Амбивалентный конфликт в невротической психике не решен и не может быть решен, пока психика упорствует в своей невротичности.

Как же в итоге нужно относиться к ценному объекту? Какой из полюсов амбивалентности выбрать: признательность, любовь, уважение, всепрощение или раздражение вплоть до агрессии и ненависти?

Во-первых, амбивалентность принимается психикой как целое, без попытки ее искусственно разрешить. То есть сам факт противоречивого опыта с ценным объектом (вообще, с любым объектом) не вызывает ступора, паники, ухода в крайность.

Во-вторых, человек умеет делать выбор, взвешивает возможные последствия. При необходимости корректирует выбор. И, когда выбор сделан окончательно, приступает к его воплощению. Если окажется, что на каком-то этапе все пошло не так, человек возвращается к ситуации выбора, но уже с учетом нового опыта. Он не мечется между вариантами, не ограничивает себя излишними запретами, не боится собственных мыслей. Но и не бросается их тут же воплощать, то есть не проявляет импульсивность.

В-третьих, эмоции не захватывают человека, не превращаются в слишком сильные аффекты. Например, сочетание фонового уважения и эпизодов легкого раздражения не перерастают в хаотичное чередование абсолютного обожания и тотальной ненависти.

Таково краткое описание лишь одного из психических навыков, которыми субъект овладевает в Эдипальный период[12]. Если что-то пошло не так, то любая амбивалентность превращается в испытание для человека. Даже во взрослом возрасте такие люди избегают принимать самостоятельные решения. Не потому, что боятся ответственности, а потому что не отработан бессознательный механизм разрешения внутренних противоречий.

Движение либидо между полюсами амбивалентности затруднено. Психике приходится придумывать костыли (их мы рассматривать не будем). Если ни один костыль не помог, наступает время чего-то более радикального. «Человек – это Бог на протезах» – писал Фройд[13], подразумевая, что ради социализации психике приходится заменять естественные импульсы на их искусственные сублимированные аналоги. Если психика хорошо работает с амбивалентностями, то она найдет компромисс: мы будем послушными и милыми, взамен получим социальное одобрение, работу, комфорт и легальные способы тайно удовлетворять некоторые темные желания. Если психика жаждет крайностей, то дела пойдут плохо. Психическая цензура отсечет один из полюсов амбивалентности и попытается его спрятать, вытеснить в бессознательное.

Гонка вооружений между психической цензурой и вытесненным (запретным) ведет к образованию слоистой невротической структуры. В этой структуре слоями запечатлены, как кадры в военной кинохронике, попытки запретных мыслей проникнуть в сознание. Снится что-то слишком эротическое – просыпаемся от кошмара. Захотелось кого-то ударить – включаем страх, ступор, дрожь в конечностях и голосе. Потянуло на приключения – активируем психогенную импотенцию и стыд. Забавно, что психика считает этот сомнительный опыт успешным. В самом деле, катастрофы нет, запретные желания в сознания не врываются, можно жить в обществе. Но вот появляется новый ценный объект – вы. Вас надо беречь, нужно гарантировать успех, обеспечить вашу сохранность (не потерять, не разрушить, не отвратить). Куда вас встраивает невротический партнер? В самую надежную и проверенную структуру, которая у него есть, в невротическую. И отношения с вами будет выстраивать невротические.

Отличия невротического субъекта от психопата

Поначалу кажется, что у психопата и невротика есть общая черта – наличие триггеров. Для обоих просто ваше появление в их жизни может выступить триггером.

Но как именно невротик взаимодействует с ценными объектами? Зависит от вариации невротической структуры. В этой главе рассмотрим один вариант, при котором влечения расщепляются. Одни влечения идут по пути сублимации, питая творческую и социальную активность. Другие требуют примитивной физиологической разрядки, не признавая никаких запретов и тормозов. Эти две группы влечений невротику крайне трудно сфокусировать на одном ценном объекте. Как частный случай, невозможность соединить половую страсть и нежные чувства. Где-то мы это уже видели, не правда ли? Правда. Собственно, поэтому истероид и называется истероидом, его поведение похоже на истерию, что отражено в суффиксе – оид.

Истероид – это то, что останется от истерии, если предельно упростить невротическую структуру. А это означает: выкинуть травматический опыт, переживания, внутренний конфликт, личностную сложность, рефлексию, стыд, амбивалентное отношение к себе и окружающим, сомнения, метания. Это тот случай, когда знание общей психологии и гуманизм будут вам только мешать. Главная ошибка при встрече с истероидом – относиться к нему, как к сложному и чувственному, но заблудшему существу. Нет у психопата никакой сложности. Невротическая структура для него – несбыточная мечта.

Кроме того, невротик страдает и осознаёт себя страдающим, он пытается избавиться от невроза. И часто это получается. Психопат же в принципе не способен всерьез предположить, что с ним что-то не так. Выражаясь научно, невроз эгодистонен, психопатия эгосинтонна.

Далее вы прочитаете о некоторых проявлениях невротичности. Необходимо иметь в виду, что невроз вариативен, изменчив. Есть инвариант: трудность соединить на партнере любовь и страсть, проблемы в сексуальной сфере. Но вот какой именно набор проблем выпадет «вашему» невротику и как он будет бороться со своими демонами – тут уже одному бессознательному известно.

1. У психопатов нет описанного выше сложного внутреннего конфликта, нет сложных амбивалентных узоров вокруг ценного объекта. Да и ценный объект у психопатов примитивен, выхолощен. Психопат реагирует на ситуацию, невротик реагирует на конкретного человека. Если человек ведет себя странно в вашем присутствии, поспрашивайте общих знакомых: как он ведет себя в ваше отсутствие. Истероид будет делить всех на публику, собеседников для души и игрушки для тела. Невротик же бессознательно находится в поиске ценного объекта. Если и только если вы стали для невротика ценным объектом, с вами начинает активно взаимодействовать его невротическая структура. У невротика есть какие-то критерии выбора ценного объекта. Для истероидного психопата любой объект является ценным. И грош цена такой ценности.

Вы можете прямо спросить партнера, почему он проявляет к вам интерес, почему он выбрал вас. Истероид отморозится, отделается какой-то банальщиной или просто не поймет вопроса, начнет нахваливать ваше тело. Невротик же довольно искренне (но при этом красноречиво) начнет расписывать ваши качества, о которых вы сами могли не догадываться. Невротик не просто забросает вас комплиментами, а приведет конкретные примеры вашей заботы или какие-то ваши поступки, которые он расценивает как доказательство вашей женственности (либо мужественности). Вы будете приятно удивлены, однако вас не покинет ощущение, что он вас бессознательно с кем-то сравнивает – и сам боится этого сравнения. Да, вы все правильно поняли. Недобитый Эдипов комплекс пытается соединить вас ассоциативными связями с родительской фигурой.

Кого истероид выбирал для половых утех? Кого попало. Истерический невротик выбирает объект для измены более тщательно, он ищет объект с обратным знаком. Если вы ценны и «хороши» для невротика, то на стороне должен быть кто-то по умолчанию «плохой». Кто-то, кого невротик буквально презирает и порицает. Или те, кто по мнению невротика находятся ниже, слабее его. Лица с пониженной социальной ответственностью, маргиналы, обслуживающий персонал (горничные либо курьеры, в зависимости от пола) – конкретный невротик презирает какую-то определенную прослойку людей.

В частности, есть популярный совет «на первом свидании обратите внимание, как ваш спутник обращается с официантами…». В этом есть определенный смысл. Так, если ваш партнер прямо-таки презрительно относится к официанткам, и если этот партнер окажется истерическим невротиком, с наибольшей вероятностью именно с официантками он будет получать самые яркие оргазмы (продолжая, тем не менее, их презирать).

2. Невротик понимает свою невротичность, пытается с ней бороться. И в начале отношений ему это может удаваться. Истерический невротик может сравнительно легко сфокусироваться на вас полностью, но только поначалу. То есть он будет вас и любить, и уважать, и страстно желать. Правда, уже здесь могут возникнуть чисто технические сложности. Например, типичное для истерии парадоксальное сочетание повышенной чувственной возбудимости и затрудненной телесной разрядки вплоть до аноргазмии. С физиологической точки зрения у невротика нет никаких проблем. Но попытки коитуса прерываются из-за болезненных ощущений психосоматического характера (вплоть до вагинизма у женщин, до тянущей боли в районе уздечки, уретры, мошонки у мужчин).

Вы можете услышать от невротика фразу «я слишком возбужден, поэтому может не получиться». Эти особенности поведения вы можете не заметить, да их и нужно отслеживать в реальном времени. В самом деле, начало отношений, ваш партнер (или вы оба) переволновались. Как нервная система реагирует на чрезмерное возбуждение? Торможением. Поболтали, отвлеклись – дальше природа возьмет свое. А вот если партнер воспринимает половые затруднения как личный позор, фиксируется на них, не может отвлечься, то это уже будет тихим звоночком. Тем более, что вряд ли невротик сразу расскажет вам все. Многое невротик вообще не осознает, пока не попадет в анализ.

Пример из практики.

К. У меня столько этого вашего либидо, я так хочу ее (партнершу), что мне надо всегда напрягаться, чтобы желание выдавить из мозгов в *** (член). Я свою зал*** (головку члена) как воздушный шарик надуваю силой мысли. Нет, в момент секса я об этом не думаю, это я вам сейчас ассоциации говорю. Свободная речь, как вы просили, **ли (в сущности). Во время секса, перед ним, я просто чувствую это дикое напряжение. И я должен это либидо из себя выдавить. А его много. Если я расслаблюсь, то это же ***** (ужас), что будет. Я даже сейчас представил, как это либидо из меня все сразу наружу попрет. Оно же мне всю эту… ну как эта ***па (часть органа) называется? Ну не так, которая настоящая ***па (головка члена), а отверстие само.

А. Уретра.

К. Да. Что уретру мне всю разорвет этим либидо.

Заметьте: здесь половому интересу невротику мешают не нежные чувства к супруге, а сам половой интерес. Истерический невротик боится оказаться сексуально неэффективным, но не меньше он боится оказаться слишком сексуальным, боится не совладать с собственной сексуальностью. У данного клиента также имел место ярко выраженный уретральный компонент сексуальности. Начиная с подросткового возраста и далее он не понимал, почему «так часто хочется передернуть или об кого-то потереться». В какой-то момент (еще до анализа) он сообразил, что «это просто ссать хочется». Ведущей эрогенной зоной мужчины были не гениталии как таковые и не (например) уздечка, а уретра. Если угодно, мочеполовая система была в буквальном смысле «мочевой половой системой». Также вы могли заметить, что клиент описывает попытки управлять возбуждением так, как будто это управление мочеиспусканием. Конец примера.

3. Психопатия видна сразу, всегда. Невроз может ждать очень долго, может вовсе не дождаться своего часа. Много становится ясно во время так называемого кризиса первого года отношений. Примерно в этот период истерический невротик начинает как-то особенно сильно вас уважать, проявляет чуткость на грани угодливости, вам (и всем вокруг) рассказывает как сильно он вас любит. Каждые полчаса уточняет: а вы его точно любите, достаточно ли он для вас красив, удовлетворены в интимном плане. Это что такое? Это страх наказания за то, чего он еще не сделал, но только собирается сделать. Это одновременно и борьба с собой, и подготовка к разрядке на стороне.

Невротик начинает смутно догадываться о своих потребностях и намерениях. Невротик стыдится своих импульсов, симптомов, тела. Психопат, очевидно, ничего не стыдится. Казалось бы, именно стыд должен снижать вероятность измены и промискуитета. Но для невротика стыд является формой предвкушения и искушения. Чем более яркая фантазия возникает в голове невротика, тем больше он ее стыдится, тем сильнее с ней борется – и тем ярче и сильнее становится эта фантазия. Вы можете догадаться о подготовке невротика к измене по внезапному возникновению других невротических симптомов, по нарастанию общей невротичности. Здесь спектр очень широкий: демонстративное поведение, капризность, плаксивость, экзальтация, излишняя сентиментальность, карикатурные попытки заняться творческой или интеллектуальной активностью, яркие наряды. И более тяжелые симптомы: припадки, судороги, параличи конечностей, пищевые расстройства, беспричинное плохое самочувствие (тот случай, когда анализы нормальные, а психоанализы сдать забыли).

Допустим, вы поймали партнера на измене. Истероидный психопат не поймет сути претензий – у него, видите ли, потребности. Истерического невротика часто и ловить не надо, он сам признается, не выдержав мук совести. Будет долго каяться, при этом описывая подробности, о которых вам слышать (ну совсем!) не хочется. Он не издевается, это его исповедь. Опять же, принимать ли в расчет тот факт, что невротик сам не рад своему поведению – решать вам. Главное помнить: покаяния – это часть разрядки, десерт. Так невротик докручивает разрядку до максимума. И пусть в процессе он страдает, стыдится, борется с собой, итог-то какой? Разрядка, то есть удовольствие. Значит, в сухом остатке психика довольна работой невротической структуры и ставит галочку: «при необходимости повторить». А необходимость может возникнуть когда угодно: стресс, высокие эмоциональные нагрузки, всплеск амбивалентных чувств к вам. Допустим, вы простили невротика. Конечно, сначала был скандал, изгнание с совместной жилплощади, игнор. Но потом-то простили. Невротик получил разрядку – его приняли обратно в семью, аки блудного сына. Счастье, благодарность, любовь, признательность. Возможно даже бурное примирение в постели. Но по итогу это тоже часть невротической структуры. Невротик как бы понимает: вас можно безопасно любить, вы его не накажете, вы слишком добры к нему, как же стыдно. Да-да, он выходит на новый круг. Таким образом можно сказать, что истерический невротик изменяет из-за любви. Но это будет лишь одной из интерпретаций, которые для вас не имеют практической ценности. Делать-то что? Фрустрировать.

Учимся фрустрировать истерического невротика

4. Все истероидные психопаты реагируют на фрустрацию одинаково, прямолинейно. Но попробуйте длительное время фрустрировать истерического невротика. Произойдет кое-что новое, неожиданное. Фрустрация спровоцирует у невротика особое отношение к вам, особый интерес. Будьте готовы выслушивать длительные монологи.

Сразу скажу, что активное фрустрирование невротика – терапевтический прием, им пользуются аналитики. Фрустрация превратит вашу совместную жизнь в одно большое пространство переноса. Вас встроят в символическое поле, с вами будут разговаривать на языке недомолвок и иносказаний, ваш быт будет структурирован по образцу невротической структуры. И все ради того, чтобы ваш партнер смог наконец-то сказать вам и самому себе нечто важное, скрытое в бессознательном. Ну а какая альтернатива? Выходить из отношений или ждать, пока само пройдет. Скандалы и попытки «достучаться» не изменят ситуацию. На прямые вопросы «а какого?» невротик вам тоже не ответит, даже при всем желании. Если хотите подбросить монетку и понаблюдать за реальными изменениями в психике и поведении партнера, то поможет только фрустрация. Можно, конечно, надеяться, что партнер сам пойдет к психотерапевту или даже мягко этому поспособствовать. Но еще Фройд неоднократно замечал, что невротики обращаются к специалисту, когда уже совсем измучены своим неврозом. До этого они могут успешно скрывать свои проблемы от окружающих и быть социально успешными людьми. Мучиться, сражаясь с собой, невротик может очень долго. Ведь даже от этих мучений он получает своеобразное наслаждение.

Будьте готовы, что в случае успеха он просто от вас сбежит. Но, если это вас утешит, сбежит он счастливым и здоровым (хотя от рецидива застрахован не будет). Не страшно – невротики и от аналитиков регулярно убегают. Да, вы фактически превратитесь в аналитика для партнера. И пусть эта формулировка вас не пугает. Здесь будет точнее сказать, что невротик пытается превратить аналитика в ценный объект. Аналитик как бы заменяет невротику (в его фантазиях) близкого человека, готового выслушать и принять. Так, «человек-крыса» разрешил себе откровенничать с Фройдом, потому что фамилия Freud была похожа на слово Freund (друг). Постепенно невротик смелеет и привыкает к тому, что ценный объект не бросает, не порицает и не наказывает за слова и мысли, которые (по невротическим меркам) являются позорными и запретными. Запреты слабеют, психика крепнет – невротик становится все более искренним с собой и аналитиком. Надобность в неврозе отпадает. Но это своего рода окольный путь. При легком неврозе человеку достаточно найти настоящий ценный объект (партнера), быть выслушанным, понятым, принятым – и невроз уходит. Но если хватка невроза сильна, то невротик будет сопротивляться, закрываться, вести двойную жизнь. Нужен обманный маневр, каковым и является фрустрация.

Как фрустрировать? Допустим, ваш партнер после нескольких месяцев отношений стал вести себя странно. Начались проблемы в сексуальной сфере, сниженное либидо партнер компенсирует повышенной нежностью (пункты 2, 3) и так далее. Вы уже знаете, что с высокой вероятностью это прелюдия к истерической измене. Как вы реагируете? Никак. Вы делаете вид, что никаких проблем нет. Партнер распаляется и устраивает сцену: скандалит в людном месте, одевается вызывающе, жалуется на общее недомогание, вдруг картинно хватается за голову и рушится на кровать… Понятно, что реальные проблемы со здоровьем лучше сразу исключить. Но вот вы их исключили – и дальше вообще никак не реагируете. Может быть трудно читать любимую книгу, когда партнер вдруг принимается бить посуду. Тем более, что ничего подобного за ним раньше не водилось. А кому легко?

Допустим, момент упущен, партнер немного гульнул. Вам настолько интересно узнать причину, что в новоиспеченного кобеля летит не сковородка, а всего лишь вопрос: «зачем?». Невротик первым делом скажем, как ему стыдно. Это мы уже слышали. Не надо стыдить невротика! Прощать тоже не надо, расспрашивать не надо. Надо пожать плечами и пойти по своим делам. Невротик сам побежит следом и какое-то время будет смущенно ходить рядом, заискивающе заглядывая в глаза. Не ведитесь. Продолжайте заниматься своими делами.

Параллельно прекратите нянчиться с невротиком. Если весь быт держался на вас, то сведите бытовую активность к минимуму. Если вы были главным добытчиком, то добывайте и дальше, но прекратите одаривать партнера. На все расспросы отвечайте обобщенно, нейтрально. «Клининг вызывать не хочу, после них еще раз все мыть надо, а я книжку хочу почитать», «в этом месяце походов в рестораны отменяются, потому что сделка сорвалась», «все нормально, тебя люблю». Последнюю реплику использовать максимум пару раз, после чего вопросы о чувствах игнорировать. А вопросы возникнут, потому что невротик видит, как с вашего лица сползает маска родительской фигуры. О нем не заботятся, его бросят, его уже бросили.

Довольно быстро у невротика проснется страх. Он ищет именно вашего внимания (в отличие от психопата, которому сойдет любая публика). Вы ведь ценный объект. А в семейном анамнезе у невротика, допустим, гиперопека со стороны матери. То есть по его меркам ценный объект обязан проявлять повышенное внимание. А если не проявляет, то это отвержение. В моей практике наиболее тяжелыми невротическими клиентами были те, которых родители буквально наказывали молчанием – можете представить, какой ужас испытывает ребенок в такой ситуации. Если в анамнезе вашего невротика было что-то подобное, то вы узнаете об этом дважды: сперва по его яркой реакции на фрустрацию, затем услышите из первых уст.

Фрустрируйте уверенно, но аккуратно, фрустация должна быть выносимой. Как в спортивных упражнениях: нагрузка чуть-чуть на пределе, чтобы не сломать, а постепенно развить тело. Поэтому сочетайте фрустрацию и безоценочное принятие. В какой-то момент невротика прорвет, он начнет обильно грузить вас фактами биографиями, ассоциациями, воспоминаниями. Сновидения будет вам рассказывать. Материала будет много! Я предупредил.

Не заигрывайтесь, не вживайтесь в роль аналитика. Не пытайтесь насильственно разгадать невротика, не навязывайте ему мотивы его странных поступков. Вообще лучше какое-то время не комментировать его поступки, особенно нелепые и странные (и такие, которых раньше не наблюдалось). Пример. Невинная фраза «ты выкинул в мусор мою чашку по невнимательности, просто задумался, бывает» – вроде бы вы хотите сгладить конфликт. А на бессознательном уровне партнер что-то пытался до вас донести. Например, он окружил чашку мягким мусором, чтобы она не разбилась. Или переживает, что чаша страсти будет выпита до дна раньше срока, поэтому в доме не должно быть чашек и бокалов. Понимаю, звучит экстравагантно – но невротик, когда его прорывает, способен выдать и не такие ассоциации.

Лишним не будет изредка говорить партнеру, что в целом все нормально, что вы с ним, что ваше отношение к нему не поменялось. У невротика возникнет когнитивный диссонанс. С одной стороны, исчезла гиперопека и аффекты с вашей стороны. Неужели, это отвержение и наказание? С другой стороны, вот вы, рядом, а его невротических выходок вы вовсе в упор не замечаете. Но ему же так стыдно. Ваше отношение к нему просто не могло не измениться! Бессознательное приходит к компромиссному выводу: ежели отношение не поменялось, то и невротической вылазки на сторону не было. Невротик начинает прощать себя, как Пилат, получивший долгожданный ответ. Но тут же бессознательное начинает задаваться немым вопросом: ежели невротическая стратегия вообще никак не сказывается на отношениях с ценным объектом, то зачем нужна такая стратегия?

Табу и невротический символизм

Невротик вплетает ценного человека в свои бессознательные фантазии. Если это происходит в анализе с помощью фрустрации, то говорят о переносе. В вашем переноса как такового не будет, потому что вы реальны и находитесь с невротиком в реальных отношениях. Все проще. В. какой-то момент невротика прорвет. Вы услышите поток достаточно интимных откровений. О чем-то невротику будет явно сложно говорить. Что-то тронет вас до глубины души, потому что внезапно выяснится, как сильно невротик дорожит вами. И, что забавно, это будет правда. Конечно, я не могу предсказать, что вам расскажет конкретно ваш невротик. Но не удивляйтесь, если он вам изменил исключительно потому, что в какой-то момент ему стало страшно к вам прикасаться или видеть ваше обнаженное тело. Продолжим сквозную нумерацию существенных отличий невротика от истероида.

5. У невротика есть список табу, внутренних запретов. Притом достаточно тщательный анализ любого такого иррационального запрета почти наверняка приведет к первоисточнику – вытесненному воспоминанию или желанию. Однако от истерического невротика не нужно ждать разветвленной системы запретов, это удел невротика навязчивого (дождитесь следующей главы). При истерии (любой степени тяжести и выраженности) запреты касаются, главным образом, тела и сексуальности.

Некоторые невротики могут бояться одного вида гениталий, при этом демонстрируя в постели известную степень раскрепощенности на грани распущенности. Может иметь место страх перед видом грудей, ануса, избегание определенных поз. Доходит до абсурда: во время сексуального взаимодействия с постоянным партнером невротик запрещает себе одни виды активности, во время походов налево – другие.

У истероидного психопата никаких внутренних запретов и тормозов нет. Хотя здесь нас ждет парадокс. Истероид предпочтет классический коитус, в то время как невротик будет неосознанно стремиться к легким извращениям. Как уж говорилось, с полноценным соитием у невротиков в целом постоянно возникают какие-то проблемы. Как будто что-то мешает. Это то, чего нет у психопата – нечто вытесненное, то есть силой удерживаемое в бессознательном. Невротику страшен не секс как таковой, а какие-то события или фантазии, с сексом связанные.

Отсюда – потребность в импульсивности. Чем меньше невротик думает, чем быстрее переход от слов к делу, от искры влечения к пламени соития, тем ему легче. Длительные разговоры, флирт, ухаживания, прелюдии заставляют невротика лишний раз думать в «запретном направлении». От невротика можно услышать, что он не может пойти на близость без алкоголя. Алкоголь подавляет психику, в том числе надзирающее Сверх-Я. Одни употребляют действительные серьезные дозы выпивки, чтобы в полубессознательном состоянии получить разрядку – и в итоге зарабатывают проблемы со здоровьем и зависимость. Другие ограничиваются половиной бокала вина, то есть им достаточно дать себе символическую команду, получить формальное оправдание. Как в анекдоте про мартышку и стакан сметаны.

6. Чем ближе к сознанию прорывается недобитый Эдипальный кит, тем более суровым становится Сверх-Я. Невротик уже не просто стыдится себя, своего тела и телесных потребностей. Он ощущает себя глубоко порочным, испорченным, даже если ничего такого не успел натворить. До сознания долетают лишь небольшие осколки запретных фантазий, а невротик уже начинает ждать наказания. Невротик боится и одновременно желает быть наказанным. Нередко он занимается самонаказанием.

Например, партнер внезапно отказывается от подарков, на знаки внимания и заботу реагирует фразами вида «ты слишком много для меня делаешь», «я тебя не достоин (достойна)», «мне так неловко», «да зачем?», «не стоило». Далее, невротик саботирует собственную жизнь, бессознательно пытаясь лишить себя «незаслуженных» удовольствий. Случайно разбивает любимую вазу. Долго не может выбрать ресторан или доставку, выбирает настолько плохой вариант места или блюд, что ничего не ест. Или, наоборот, переедает, не получая от еды никакого удовольствия. Забывает о встрече с важным деловым партнером. Если занимается публичной деятельностью, то у него «вырывается» фраза, угрожающая репутации. В последнем случае параллельно решается задача по привлечению к себе внимания: фразу обсуждают и осуждают, невротика активно стыдят.

В тяжелых случаях самонаказание перестает в самоистязание (селф-харм) или истерический припадок: судороги, болезненные ощущения, перевозбуждение, симуляция телесного недуга (при этом врачи не обнаруживают органический источник болезни).

Компромиссный вариант – невротик находит способ сублимировать свои импульсы, он полностью отдается работе или творчеству, доводя себя буквально до истощения. Продуктивность его не интересует, поэтому не торопитесь завидовать людям, которые тащатся от рабочего процесса, не тревожась о формальном результате. Конечно, далеко не все они невротики, у каждого свой мотив и жизненный путь. Невротиков же здесь отличает то, что они именно убегают в работу, их привлекает возможность измотать себя. Так решаются две задачи: на «грешные» фантазии остается меньше сил, а высокие нагрузки заменяют самонаказание.

Разумеется, истероидный психопат и не подумает себя наказывать. А его-то за шо? Он не прячется, как невротик. Можно прожить с невротиком всю жизнь и ничего не заподозрить. Психопата видно с первого взгляда. А со второго взгляда понятно, какой именно это психопат. Психопат заметен в силу своей дезадаптивности, неприсобленности. Он действует по одному шаблону, вопиюще неэффективному, топорному. Невротик же постоянно совершенствуется в искусстве казаться лучше, чем он есть. Он ищет одобрения ценных объектов, общества. Да, сам невроз в какой-то мере является бегством от реальности, но невротик не утрачивает надежды эту реальность победить или расположить к себе. Поиск одобрения не означает мимикрии. Истерический невротик (как и истероид) часто одевается броско, говорит громко, привлекает внимание. Но у него это получается. Невротическое поведение обладает гармонией, внутренней логикой, завершенностью, обаянием – оно адаптивно. Потому что вся эта невротическая машина была изготовлена психикой под заказ, в ответ на глубинную проблему весьма интимного свойства.

7. Вытесненное постоянно ищет способ прорваться в сознание – и находит его в символизации. Невротику снятся сны: яркие, иносказательные, эмоционально насыщенные. Понаблюдайте за партнером в момент пробуждения. Он выглядит одновременно озадаченным, встревоженным и довольным. На прямой вопрос отмахнется, мол что-то странное приснилось. И будет хранить задумчивое молчание.

Невротик бежит от правды. Не его ли психика сама зашифровала нечто неприятное с помощью симптома? Попытка взять эту крепость штурмом заставит невротика усилить оборону. Лобовую атаку на травматические воспоминания, запретные фантазии и желания Фройд окрестил «диким психоанализом», заклеймил как практику неэффективную и даже вредную. К сожалению, некоторые не вполне подготовленные аналитики и сейчас уподобляются нефтяникам, жаждущим пробурить скважину поглубже. Допустим, невротик «приносит» на сеанс сновидение, в котором пышном цветом и открытом текстом проявляется истинная причина невроза. Что делать? Фройд подсказывает[14]:

«К самым первым сновидениям, которые рассказывает пациент, пока он сам еще ничего не узнал о технике перевода сновидений, каждый аналитик относится как тот вымышленный превосходный толкователь снов. Эти инициальные сновидения, так сказать, наивны, они выдают слушателю очень много … Тут возникает вопрос, должен ли врач сразу же переводить больному всё то, что он сам вычитал из сновидения … он [вопрос], очевидно, подчинен более широкому вопросу, в каких фазах лечения и в каком темпе врач должен знакомить больного с тем, что сокрыто в его душе».

Как видите, даже аналитик должен действовать аккуратнее любого сапера. В домашних условиях вам в принципе нельзя повторять все эти аналитические фокусы. Слушайте, наблюдайте, безоценочно принимайте, фрустрируйте невротика.

Невротики часто сами не понимают, насколько они склонны к символизму. Им и не нужно этого понимать, потому что это часть защиты сознания от запретных мыслей. Покажем, как в анализе невротик активно напрашивается на интерпретацию симптома.

Пример. Клиент жалуется: ему каждый раз невыносимо противно запирать входную дверь. Трудно попасть ключом в замочную скважин, замок вечно заедает. «Приходится ключ туда-сюда дергать. Просто отвратительно!». Как реагирует аналитик? Никак. Ждём. Есть вероятность, что это не невроз. Просто у клиента накопилось раздражение, замок заржавел, помимо замка и ключа клиента бесит вообще всё.

Через несколько сеансов клиентов упоминает, что с большой неохотой исполняет супружеский долг.

Что в этом случае делает аналитик? Радостно напоминает клиенту про историю с ключами? Рано! Во-первых, это всё еще может быть совпадением. Во-вторых, попасть в цель сейчас опаснее, чем промахнуться – невротические механизмы захлопнут дверь в клиентское бессознательное перед любопытным носом. В-третьих, задача состоит в том, чтобы клиент дозрел до самостоятельного толкования своих действий. Аналитик должен воздерживаться от навязывания готовых интерпретаций. Это не исключает возможность предлагать клиенту тренировочные интерпретации, вовлекающие максимально безобидные (десексуализированные) темы.

У клиентка постепенно формируется перенос. До этого он пользовался символами чисто для себя. А сейчас начинает бессознательно встраивать психоаналитика в свои бессознательные фантазии и действия. На сеанс клиент приходит довольный и гордо заявляет, что ему стало «легче и задорнее жить», что он «ощущает легкую хулиганистость». Одна деталь – перед началом сеанса клиент широким жестом кладет на столик перед креслом связку ключей, предварительно громко ими звякнув. Вот теперь высвечивается вся цепочка символов: «ключ в замке – испорченный замок – неприятные ощущения от полового акта» и «громко звенеть ключом – демонстрировать фаллос». Демонстрация фаллоса – ответственное мероприятие, надо подготовиться и порепетировать. Где проходит репетиция? Конечно, в безопасном пространстве, в кабинете аналитика. Конец примера

Так когда же сообщать что-то невротику по поводу скрытого смысла его действий? Даже если невротик буквально тычет вам в лицо фаллическим символом, ответ «может быть только следующий: не раньше, чем у пациента установится эффективный перенос»[15]. В вашем случае – никогда. Потому что эффективный перенос возможен только на нейтральную фигуру аналитика в рамках анализа, а вы – лицо заинтересованное.

Часто маскировка вытесненных желаний носит весьма условный характер. Истерические невротики часто бессознательно ведут себя сексуально вызывающе, они как будто намекают на нечто большее. Нередко невротик осознает особенности своего поведения, страдает из-за встречного внимания противоположного пола, пытается с этим бороться, стыдит себя – о тщетности попыток борьбы вы догадываетесь. Фаллоса в штанах не утаишь.

Эталонным примером неосознаваемой демонстрации сексуального возбуждения служит поведение юной Доры на сеансах у дедушки Фройда: «Дорина сумочка с двумя отделениями хорошо ассоциируется с женскими гениталиями, а игра Доры с нею, открывание и засовывание туда пальца оказывается развязной, пантомимической демонстрацией того, чем бы она хотела заняться, а именно…» Да. Именно этим.

Глава 2. Осиная пасека

Переплетение садизма и анальной эротики. Эпилептоид. Навязчивый невротик. Невроз как негатив перверсии. Гиперопека как форма психосексуального насилия.

Сидит милый на крыльце

С выраженьем на лице,

Выражая то лицо,

Чем садятся на крыльцо.

Фольклор

Тупое говно тупого говна. Говно.

Дмитрий Гоблин Пучков

Анальный характер

Вопрос без подвоха. Что лучше: если муж скупой, но безобидный или если щедрый, но бьет? Не утруждайтесь. Часто выбора у вас не будет, потому что эти качества идут в одной упаковке. На упаковке написано: «Внимание! Токсично! Анальный характер! Не открывать и не трогать во избежание вони!». Кем написано? Дедушкой нашим Фройдом. В работе «Характер и анальная эротика» он описывает довольно мерзкий набор черт: садизм, упрямство, педантизм, чистоплотность, скупость. И при чем здесь анальность?

Всё начинается с садизма. А откуда начинается садизм? С первых попыток установить над кем-то прямой контроль, желания отобрать чужие игрушки и жестко защитить свои. И так получилось, что попытки что-то отобрать или кого-то задоминировать совпадают по времени с анальной фазой. Анальная фаза – это актуализация, очевидно, анальной эрогенной зоны и интереса к фекалиям. Рисование калом на обоях, попытки использовать какашки в качестве игрушек или еды, волевое воздержание от дефекации. Позвольте, зачем? Из вредности (выражение протеста опекающей фигуре) или ради удовольствия от последующей обильной дефекации. Подробности найдете в «Трех очерках по теории сексуальности» Фройда.

Полезно иметь в виду следующее. Если садизм в принципе вышел за рамки чистого желания доминировать, если он смешался с эротикой, значит этого садизма изначально было много. А это означает одно: будьте крайне осторожны с любыми носителями анальных черт характера. Избыточный педантизм и навязчивая чистоплотность – полноценные красные флажки.

Минутка теории. Как вообще садизм мог «смешаться» с анальной эротикой? Что это за колдовство? Здесь важно понимать, что нет смысла доказывать либо оспаривать причинно-следственную связь между садизмом и анальной эротикой. Нам достаточно, что эти два важных «измерения» появляются в психике почти одновременно и длительное время сосуществуют. Неудивительно, что их функционал и символика переплетаются вплоть до неразличимости.

Например, ребенка заставляют поделиться игрушкой с соседским мальчиком. Ребенку это не нравится. Но он запоминает, что «делиться это хорошо». И на следующий день пытается подарить родителю фекалии. Родитель ругается. В психике возникает амбивалентность – та самая, о которой мы говорили в прошлой главе. В рамках амбивалентности психика принимает решение накапливать фекалии. Удерживать их внутри не получается, хотя тяжелые невротические пациенты Шандора Ференци ставили личные рекорды, не испражняясь по несколько дней []. С собой уносить тоже нельзя – родитель не позволит. Замечание: впадая в маразм, пожилые люди регрессируют к детскому возрасту и начинают активно прятать фекалии.

В конце концов, ребенок свыкается с мыслью, что невозможно накопить кал. Воспитание требует вытеснить анально-фекальную тему. Остается идея накопления в чистом виде. При сложении внешних факторов (случайность, генетика, воспитание, привычки родителей) психика может зафиксироваться в анальной фазе. То есть наибольшее удовольствие ребенок будет получать от накопления чего угодно. Во взрослом возрасте это превращается в накопительство и скупость. Ференци в «Онтогенезе символов» предложил более сложную цепочку от фекалий к денежным единицам.

Далее, необходимость контролировать позывы в туалет ведет к напряжению мышц сфинктера. Предположим, что на ребенка напал более сильный сверстник, отобрал игрушку и больно стукнул (или устрашающе пригрозил кулаком). Жертва нападения от прилива адреналина испытала характерный туалетный позыв. Если сдержать позыв не удалось, то потеря игрушки и ощущение физической слабости подкрепляется публичным позором. Если сдержать удалось, то в психике формируется: «ты слабее, терпи», притом терпение требуется сразу в двух смыслах.

То же касается ребенка, который ранее проявил силу, был за это наказан и теперь сдерживает собственные садистические импульсы. Ему хочется навести порядок в песочнице, но приходится только сжимать кулаки, зубы и… вообще в целом напрягаться. Если у этого же ребенка в тот же период были какие-то проблемы с дефекацией, то напряжение соответствующих мышц будет распознано бессознательным и получит дополнительную сенсорно-смысловую нагрузку.

Хорошо, а как интерес к фекалиям превращается в чистоплотность? Это работа бессознательного, которое любит менять местами противоположности. Вместо интереса к запаху испражнений появляется подчеркнутый интерес к дорогому парфюму и ароматом, настолько изысканным, что «непосвященному» человеку они кажутся зловонными. Приглядитесь к эстетам и чистюлям в вашем окружении. Какую-нибудь редкую орхидею или дорогие духи они нюхают, брезгливо поджимая губы и морщась. Догадайтесь сами, какая субстанция была замещена. Приведем цепочку любопытных примеров.

Пример 1. Начнем с фанатов слишком здорового питания, особенно любителей больших количеств растительной волокнистой пищи. Их можно заподозрить в оральной фиксации. Однако на что похожа их «здоровая еда» или «веганские котлеты»? На что больше похожи эти продукты? То же касается разного рода смузи. И всё во имя хорошего пищеварения. Этих людей не заботит вид и качество поглощаемой еды, их заботит качество стула.

Здесь произошел сдвиг с анальной зоны на оральную, но это типично для бессознательного. Так, на картине Брейгеля-старшего «Безумная Грета» можно заметить странное существо, похожее на колобка с одной рукой и одной ногой. Его рот топологически совпадает с анусом. В анусе-рте существо держит ложку, с которой стекает жидкость (предположительно, бульон).

В скобках упомяну о присказке, которую доводилось слышать от врачей. Якобы человек со здоровой психикой и пищеварением нейтрально относится к запаху своих продуктов жизнедеятельности. Если вдруг букет ароматов резко изменился и чисто субъективно воспринимается как зловоние, нагоняя экзистенциальную тоску, – то это повод внимательнее следить за питанием. Если эффект наблюдается (нюхается) длительное время, то не грех и к специалисту сходить.

Пока что все вполне безобидно. Двигаемся дальше.

Пример 2. Более тяжелый случай – просветленные вегетарианцы. Вариант, когда человек отказывается от мяса по рекомендации врача, не рассматриваем. Вегетарианство обычно сопряжено с аюрведическими и прочими профанными версиями эзотерических учений. Главный мотив здесь – детоксикация души и тела, то есть буквально избавление организма от нечистот, вышлаковка. Последователи таких «учений» крайне эмоционально и подробно рассказывают о токсинах и шлаках. Физические и «астральные» фекалии волнуют едва ли не больше, чем непосредственно просветление. Следовательно, индивидуальные и, особенно, групповые практики «духовного голодания» можно рассматривать как публичный акт длительной дефекации. И нет конца токсинам, потому что даже воздух отравлен. Можно «правильно какать» хоть до посинения. Пардон, до просветления. Но и просветления достигнуть практически невозможно. Можно только приближаться к нему, с каждым следующим воплощениям избавляясь от кармы, облегчаясь от духовного груза. Такой вот пищеварительный цикл длиной в эоны. Вряд ли основатели восточных учений могли вообразить, что через много веков их концепция приглянется носителям анального характера.

Люди, сталкивающиеся с носителями «просветленного пищеварения», справедливо замечают их напускную доброту. Ходит такая бабушка, божий одуванчик, рассказывает о пользе питания праной, всем улыбаемся, рассказывает про телесную и духовную чистоту. Правда, бабушке этой всего лет сорок. Видимо, детоксикация успешно завершилась и плавно перетекла в мумификацию. Ну вот слушаете вы эту бабушка, а она уже от питания перешла к основам этики и половой морали. Там все по классике – до свадьбы нельзя, да и после тоже нежелательно, никакой косметики кроме смеси верблюжьего навоза с лыжной мазью. Вот, купите баночку, всего за сто пятьсот тысяч. Потому что все натуральное! Правда, это натуральное часто было кем-то съедено и натурально переварено. Любят они косметику из какашек. Праноеды…

Живая мумия может долго вас обхаживать, впаривая сопутствующие товары и брошюрки или просто наставляя на путь истинный. Но если вы выражаете скепсис, а тем паче начинаете подшучивать, то доброе лицо искажается гримасой самой настоящей ненависти. Берегите вас и ваших близких от воинствующих вегетарианцев.

Совсем плохо, если вы столкнулись с веганом. Этот персонаж вовсе не обязан обладать анальным характером. Веган гораздо опаснее. К нему мы вернемся в главе 6.

Пример 3. Более «честно» ведут себя фанаты клизмы. Они регулярно промывают кишечник, игнорируя предупреждения врачей. Рационализация та же – избавление от токсинов, очищение. Ролики клизменных гур набирают внушительное число просмотров, однако большая часть зрителей – тролли и любопытствующие. Впрочем, массовое гадливое любопытство именно к этой практике тоже о многом говорит. Можно предположить, что разница между просветленные вегетарианцы и «клизмерим» состоит лишь в степени психической сохранности. Вегетарианские гуры, хотя и имеют косвенные признаки проблем с психикой (включая безответственное отношение к здоровью своих учеников), не создают впечатление классических душевнобольных. Они локально социализированы, способны создавать, читать и пересказывать сложные теории. Напротив, у типичного клизменных дел мастера психика испытывает регрессию, откат к примитивным, неприкрытым формам удовлетворения инфантильных влечений.

Пример 4 (шуточный). Любители фотосъемки, покупающие огромные объективы – кто они? Можно заподозрить их в фалличности, потому что объектив похож на фаллос. Однако главная функция крутого объектива – это зум, то есть в каком-то роде расширение пространства. И ради чего? Ради накопления кадров. Накопление и насильственное расширение – анальная символика. Широкоугольный объектив играет роль расширителя ануса. Художественная фотосъемка – это чередование длительного расширения и резкого сужения, расслабления и сжатия. Фотограф ищет редкий кадр, стремясь рассмотреть как можно больше пространства с разнообразных ракурсов – объектив расширен и расслаблен, тогда как сам фотограф напряжен. Ракурс найдет, щелкает затвор, диафрагма объектива сужается – объектив и сжимается и напрягается, осуществляя анальный захват части реальности, тогда как фотограф расслабляется и получает удовольствие.

Шуточный пример покажется не таким шуточным, если посмотреть на работы широко распиаренных «мастеров». Столько восторженных отзывов от прикормленных критиков и богемы, чуткой и падкой на всякие извращения. «Ах, такой нестандартный свежий взгляд» – звучит стандартная несвежая формулировка. Волей-неволей приходишь к выводу, что этот великий фотохудожник, действительно, смотрит на мир через известное место.

Эпилептоидный психопат

Забудьте о сложном символизме, о переплетении садизма и эротизма. Нужен яркий образ из художественного произведения. Кабаниха из «Грозы», госпожа Минога из «Незнайки», профессор Амбридж из «Гарри Поттера», отец Баттерса из «Южного парка», дед Леши из «Детства» Горького, Красная королева из диснеевской или Бёртеновской «Алисы». Вроде охватил все поколения и крупные фан-сообщества. Нет, надо еще проще.

Представьте пасеку. Идеальную пасеку. Везде царит порядок. Ульи расставлены стройными рядочками, в них сахарок с запасом, дорожки между ульями ровненькие, заборчик покрашен. Но есть нюанс. В этих ульях живут не пчелы, а осы. И делают они не мёд, а говно. Такова пасека эпилептоида.

Первое впечатление от эпилептоида обманчиво. Он вежлив, обходителен, собран. Слишком. Его вежливость приторная, искусственная. Вам в уши будто льют мед, много меда. И чем слаще с вами общается этот человек, тем больше вам хочется либо ударить его, либо убежать, либо замереть и не шевелиться. Это ваша физиологическая реакция: бей-беги-замри. Вы чувствуете угрозу. Доверяйте своей природной интуиции. Не верьте эпилептоиду. Если ему удастся вас очаровать, если он получит над вами хоть какую-то власть – дело плохо.

Поначалу ничего не поменяется. Эпилептоид по-прежнему будет вежлив, даже льстив. Но это будет уже другая вежливость. Вы буквально кожей будете ощущать, как он напряженно наблюдает за вами и считает ваши ошибки.

На этом этапе полезно смотреть на его мимику. Если ему что-то не нравится, он поджимает губы и воротит нос. Массовое сознание породило два метких описания эпилептоидной мимики: «Ходит, как говна нанюхался» и «Губы скрутил в куриную жопку». Игнатий Журавлев в своих лекциях отмечал сходство эпилептоидного рта с плотно сжатым сфинктером. Опустим вопрос, где маэстро получил подобный визуальный опыт.

Зачем эпилептоид сжимает сфинктер? Он будет стрелять! Стрелять накопленной агрессией. Сначала он долго и тщательно копит раздражение. В этот период он приторно вежлив, навязчиво общителен, демонстрирует маску лживой святости. При этом он вскользь, как бы шутя, подмечает все ваши «неправильные» поступки. И терпит. Все туже сжимая сфинктеры. И улыбка его всё более слащавая, наигранная, напряженная. Сколько он готов терпеть? Сколько нужно. Пока вы сильнее, он будет вас бояться. Пока вы на равных, дальше пикирований он не пойдет, ограничиваясь пассивной агрессией. Но стоит вам только проявить слабость… Ох. Обтекать вы будете долго.

(Э-0) В критический момент эпилептоид буквально ВЗРЫВАЕТСЯ, выплескивает на вас литры психического поноса. Вам припомнят все ошибки и недостатки. На вас будут орать и топать ногами. Вас буквально смешают с говном. Но это не самое страшное. С каждым разом эпилептоид будет действовать жестче, пока не дойдет до физического насилия. Учитывайте, что это психопат, у него нет страха наказания, он полностью уверен в своей правоте, он просто сильной рукой наводит порядок. Если его поймают за эту сильную руку, он буркнет что-то вроде «ну бывает, перегнул, сама напросилась» и подробно расскажет о ваших грехах, аморальном образе жизни, наглости, неблагодарности. Длительное накопление злости с последующим взрывом гнева – визитная карточка эпилептоида. Эту психопатию иногда называют эксплозивной, то есть буквально взрывной.

Слово «эпилептоид» означает «похожий на эпилептика». Взрыв эпилептоидного гнева отдаленно напоминает настоящий эпилептический припадок. Сходство усиливается из-за умственной и эмоциональной вязкости.

(Э-1) Эпилептоид примитивен в желании доминировать. Он давит авторитетом, повышает голос, применяет физическое насилие. Если он безнаказанно обругал вас последними словами, то в его системе координат это буквально значит «власть употребил».

Садизм распространяется на интимную сферу – может использовать сексуальное насилие (и вообще соитие) в качестве наказания. Имеет трудности с возбуждением (эректильная дисфункция, слабая лубрикация) и разрядкой (преждевременная либо заторможенная эякуляция, слабо выраженный оргазм).

Основной сценарий – «накапливает либидо» по аналогии с тем, как накапливает агрессию. Длительное воздержание – затем быстрый агрессивный половой акт. Сексуальная разрядка часто совпадает со взрывом гнева и применением насилия.

Альтернативный сценарий – регулярное отрешенное исполнение супружеского долга для галочки, в этом случае разрядка заторможена. У эпилептоидных женщин оргазм может отсутствовать как таковой, в этом случае они требуют от партнера длительного (до нескольких часов) «механического» коитуса без прелюдий. Если имеет достаточную власть над партнером, то физически наказывает или словесно унижает за «ненадлежащее исполнение супружеского долга». Здесь прослеживается некоторое сходство с истероидным обесчеловечиванием сексуального объекта. В этой связи могу предположить, что так возникали жалобы мужей на «ненасытных истеричек». Во-первых, это не истерички, а истероидные психопатки. Во-вторых, не истероидные, а эпилептоидные. В самом деле, от кого исходили жалобы? От постоянных партнеров, которых «заездили». Постоянных! А откуда у истероидок такой половой интерес к постоянному партнеру, тем более супругу?

Замечание. Не лишним будет напомнить, что семейному насилию подвергаются оба пола. В среднем мужчина физически сильнее (крупнее), поэтому вероятность рукоприкладства со стороны мужчины более вероятна. Вклад в этот вероятностный сдвиг вносит воспитание и реакция со стороны общества. Так, сухонький и по сути немощный дед из романа Горького «Детство» периодически поколачивал всю родню – и те даже помыслить не могли об ответных действиях. Бабка вообще сносила побои как нечто само собой разумеющееся. Да и матери писателя (из одноименного романа) тоже доставалось от всех ее партнеров.

Наверняка, немалую роль играет различие в гормональных процессах и отдельных параметров нервной системы, но этот пункт выходит за рамки моей компетенции.

Однако надо учитывать, что эпилептоид (любого пола) будет искать именно жертву. Не то, чтобы он ищет ее целенаправленно. Те, кто предупрежден, имеет надежных друзей и семью, психически и социально благополучен – выйдут из отношений, получат защиту от близких или вовсе смогут задоминировать эпилептоида (см. далее). Получается, партнеры эпилептоида проходят отрицательный фильтр. Те, кто прошел фильтр (не сбежал), будут со временем лишь глубже погружаться в эпилептоидное рабство. Таковым образом, нет ничего сенсационного в ситуации, когда с виду хрупкая эпилептоидная барышня яростно лупит ребром ладони мужа. Муж, на минуточку, раза в три ее больше, занимается борьбой и имеет неплохой бизнес.

(Э-2) Жесткий контроль над вашими расходами и финансами. Точнее, эти финансы были вашими, эпилептоид без колебаний присвоит ваши денежные средства вне зависимости от их происхождения. Почему? Потому что «вы не умеете обращаться с деньгами». А он умеет? Наполовину. Эпилептоид умеет копить и стремится любой ценой накопить как можно больше. Из всех инвестиционных инструментов предпочитает золото, желательно в слитках. Копит не только деньги, но и награды, медали, почести, грамоты, звания. Тут, как говорится, «что мед, что говно – мед даже лучше». Он своего рода коллекционер. При этом в патологической скупости его упрекнуть сложно. На себя-то он умеет тратить, особенно если нужно подчеркнуть статус. В этом эпилептоид похож на истероида – ему хочется выставить свои достижения на показ, вызвать у других восхищение и зависть. Но вход в сокровищницу эпилептоида закрыт для тех, кто ниже по статусу. Это не публичная выставка, а частная коллекция. Туда эпилептоид пригласит равных (так он рассчитывает подавить их волю и подчинить) и вышестоящих (так он выражает свою преданность, а заодно «отчитывается» о проделанной работе).

Если совсем вдаваться в подробности, то область эпилептоидной психопатии (рисунок 2) можно саму рассматривать как спектр. Тогда становится понятно, почему одни эпилептоиды тянутся больше к деньгами и кричащим атрибутам статуса, а другие готовы побыть аскетами ради чинов и формальных наград. Первые находятся ближе к границе с истероидной областью, вторые – с областью параноидной.

Внутри жесткой установки «копить деньги и атрибуты статуса» есть внутренняя вариативность. Если в обществе показателем зажиточности считается дородность и повышенная сытость, то эпилептоид не пожалеет злата-серебра и будет регулярно обжираться. Получится эдакий «жлоб» в шубе до пола да с топориком. Или с золотой цепью на шее в два пальца толщиной. Кстати, если бегло ознакомиться с бытом различных сословий Руси и Российской империи (например, по лекциям Бориса Григорьевича Кипниса), можно с удивлением обнаружить: именно в зажиточных купеческих семьях дольше и ярче сохранялись наиболее эпилептоидные нравы.

Супруга богатого эпилептоида при этом оказывается в странной ситуации. Если вас нужно вывести в свет, то средств на ваш экстерьер и груминг психопат не пожалеет. Да, для него это как выставка породистых собак. Предварительная дрессура прилагается. При этом на какие-то ваши «хотелки» вы не получите ни копейки. На западе, благодаря эмансипации, все чаще можно видеть обратную ситуацию: за богатой эпилептоидной дамой семенит прилично выглядящий, вымученно улыбающийся винирами мужчинка. Да и в СССР такие пары были: мордатая заведующая складом и забитый интеллигентик.

В обществах, где выводить партнера в свет не принято, спутникам эпилептоида приходилось совсем туго – сиди себе в темном тереме и терпи. Вообще, как вы уже поняли, эпилептоидный психопат – горе в семье (если только это не семья параноидов – и тогда горе эпилептоиду, но об этом потом). Ему мало простого подчинения, он при первой возможности устанавливает домостроевскую тиранию.

(Э-3) Может показаться странным, что вариации эпилептоидного поведения зависят от культурных реалий. Он же психопат. Вот именно. Это не социопат, который почти не контролирует агрессивные импульсы. Эпилептоид умеет долго ждать.

Половину жизни эпилептоид тратит, чтобы прислуживать и выслуживаться. Это не доставляет психопату никаких моральных неудобств. Напротив! Садизм неотделим от мазохизма. Эпилептоиду рад как раболепным подчиненным, так и авторитарному начальнику. Может находиться на самом социальном дне, но если рядом маячит фигура маскулинного вертухая, то эпилептоид счастлив. Вторую половину существования психопат чахнет над накопленным златом и наградами. И искренне удивляется, если никто не хочет прислуживать ему. Он же столько унижался, лицемерил, так старательно подсиживал начальника. И где награда за старания? Звание старшего уборщика? Ржавая медалька, благодарственная грамота и почетная пенсия? Сойдет! Чем бы система ни наградила эпилептоида, он будет страстно гордиться наградой и всем о ней рассказывать в расчете, что вот теперь-то перед ним будут заискивать. Не получив ожидаемого почета, эпилептоид отыгрывается на слабейших и ближних, в том числе на животных. Если таковых нет, принимает позу абсолютной покорности и радостно прислуживает всем подряд.

Таким образом, садизм эпилептоида предельно иерархичен. Это делает эпилептоида желанной мишенью для тоталитарных сект. Последние стремятся взять под жесткий контроль быт и интимную жизнь адептов. «Вероучение» может содержать самые нелепые запреты и инструкции вплоть до того, в какое время и в какой позе супруги должны совокупляться. Допустим, самые ярые неофиты приняли эти нормы и пытаются их выполнять, но психика будет сопротивляться, допуская и задним числом оправдывая эпизодические нарушения правил. Кто же контролирует соблюдение тоталитарных правил? На эту роль подходит эпилептоид. Он с большим удовольствием затащит в секту всю семью и с большим удовольствием превратит жизнь домочадцев в ад, заставляя побуквенно исполнять сектантские предписания. Взамен секта даст эпилептоиду почетную «степень посвящения» или поручит организовать сбор дани.

Избитая фраза про авторство миллиона доносов тоже вспоминается.

В коллективе, где нет жесткой формальной иерархии, эпилептоид теряет ориентацию, впадает в ступор. Никакое «мягкое» распределение ролей его не устроит. Здесь как раз проявляется дезадаптивность. Эпилептоид не способен увидеть в социуме ничего, кроме жесткой иерархии, где сильный угнетает слабого, где золото и чины решают всё.

(Э-4) Мелочен и злопамятен. Можно поиграть словами и сказать, что сама память у него мелочная. Если на первом этапе отношений эпилептоид дарил вам подарки, то при расставании… Да, многие через это проходили. Все до копейки посчитает. И все ваши ошибки помнит назубок.

Читатель поделился: «Отец во время скандала с матерью припомнил ей, что две недели назад она ему холодный чай налила». Вообще, эпилептоиды доминируют даже здесь – им посвящена большая часть гневных сообщений и комментариев от моих подписчиков.

(Э-5) Склонен к эмоциональной вязкости. Медленно говорит и соображает, склонен к обскурантизму, сужденья черпает из забытых газет. Имеет свое (примитивное и искаженное) представление о нравственных ценностях, каковые охраняет аки цепной пес. Это не мешает эпилептоиду иметь двойную мораль, заниматься противоправной деятельностью разной степени тяжести, иметь интимные связи на стороне. Из всех социальных моделей выбирает самую устаревшую, отжившую, агонизирующую. Если нужно измерить свой успех чем-то, кроме чинов и денег, то использует сомнительные критерии, которые были актуальны в прошлом месяце, десятилетии, веке.

(Э-6) Назначить эпилептоида на проверяющую или контролирующую должность – обречь работников на самый настоящий ад. Во-первых, эпилептоид будет их постоянно шпынять и унижать. Во-вторых, он душит любое новшество и здравую инициативу. И наоборот, «нездравая» хаотичная инициатива, буза ради бузы легко проходит сквозь эпилептоида, если исходит от суетливого гипертима (см. далее). В-третьих, добыть его подпись под шаблонным документом – настоящий квест. Чем более проходным и типовым является документ, тем дольше эпилептоид над ним тужится, надувая щеки. Вносит правки, требует учесть все его комментарии, перепроверяет насколько точно вы эти комментарии учли, сверяет документ с прошлыми версиями, требует отменить часть правок…

В домашних условиях эпилептоид, лишенный офисной власти, составляет бесконечные списки: покупок, дел, гостей. В воспитательном процессе руководствуется списками качеств и запретов: «хорошие девочки не занимаются сексом до свадьбы, даже если им тридцать», «хорошие мальчики слушают маму, жену, тещу», «хорошие ученики скидываются на шторы», «хорошие студенты пришли не за знаниями, а чтобы проявить почтение к великому пожилому преподавателю», «настоящий мужчина должен», «порядочная женщина должна». Процесс зачитывания пунктов из списка позволяет эпилептоиду немного успокоиться и отдалить неминуемую вспышку гнева.

Хочется сказать: «Не позволяйте психопату морально самоудовлетворяться за ваш счет – будьте плохими и сильными». Но здесь на первом месте техника безопасности. Эпилептоиды опасны. Вам нужно либо сразу разговаривать с эпилептоидом с позиции силы, власти. Либо бежать И НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАТЬСЯ.

Что за крики? Почему большими буквами? Потому что автор несет прямую ответственность за неграмотно составленные инструкции. Я обязан донести до вас простую мысль: эпилептоид не прощает бегства, но еще больше он не прощает возвращения. Не мельтешите. Или, как говорят, уходя – уходи.

Пример. Для меня эталоном эпилептоидного гнева является история аспирантки Анастасии Ещенко. В 2019 году ее застрелил и расчленил пожилой доцент Олег Соколов, с каковым девушка сожительствовала. За Соколовым к тому моменту уже закрепилось реноме, скажем аккуратно, далеко не самого миролюбивого и спокойного человека. Желающие могут легко восстановить детали. Ключевым здесь является то, что после громкого скандала Анастасия покинула квартиру Соколова на сорок минут. Вернулась за вещами. Доцент уговорил ее остаться, изобразил примирение. И застрелил девушку, пока та спала.

Важно: я не утверждаю, что Соколов является эпилептоидным психопатом. Однако сама по себе взрывная реакция на возвращение после ухода является эпилептоидной. И раз зашла речь о специфических реакциях, то скажем: чередование ухода и возвращение является специфическим стимулом. Чьей визитной карточкой является подобное поведение, доведенное до предела? Конечно, истероида из прошлой главы. Резко появляться, добиваться внимания и резко исчезать. Истерический невротик действует более сложно: для него это чередование соблазнения и бегства. Но единичный поступок не может считаться симптомом, особенно если имеет объективные причины. Анастасия просто спала свою жизнь. Мне неизвестно, планировал ли Соколов убийство до того, как Анастасия вернулась (однако в ходе судебного заседания было установлено, что планирование имело место – пока девушка спала, убийца изучал онлайн-карты набережной). Будь на месте доцента чистый эпилептоид, то мы могли бы утверждать: не бегство, но возвращение жертвы послужило мощным триггером. Если жертва убегает безвозвратно, эпилептоид ее не преследует. Покричит, обзвонит родных и общих знакомых, наговорит про жертву гадостей, выставит ее коварной меркантильной совратительницей – и успокоится, исчерпав запас словесных нечистот.

Доминирование над эпилептоидом

В староглиняные времена в одной пластилиновой местности жил-был Мужик. Все буквы и цифры выговаривал. И жил он в одном доме с Бабкой. Бабка попалась строгая и авторитетная, обитала на первом этаже и весь день с балкона раздавала ценные советы всем желающим. Желающих было немного, поэтому нежелающим тоже доставалось. Жильцов дома Бабка замучила. Будучи хорошим счетоводом старой закалки, она тридцать лет занимала в ТСЖ некую должность. Формально должность была мелкая, незначительная, что не мешало Бабке считать себя гигантом мысли и матерью русского коммунального хозяйства. Дошло до того, что Бабка настояла на увольнении уборщиц, дабы сократить расходы. Вместо цивилизованного использования наемного труда теперь практиковалось использование труда рабского, на принудительно-добровольных началах. Жильцов, людей занятых и приличных, она заставляла посменно убираться в подъезде. На тех, кто пытался отказаться, оказывалось мощное анальное давление. А сколько лекций по педагогической дефектологии выслушали местные мамочки – не сосчитать!

Мужик наблюдал за Бабкой и жизнью подбабкиного дома несколько со стороны. Он снимал здесь квартиру и, проявляя чудеса лавирования, избегал вовлечения в домовое рабство. Правда, и ему Бабка докучала по мере возможностей, то есть регулярно. Ситуация осложнялась тем, что жили эти двое в соседних квартирах. Ни послушать музыку, ни позвать друзей, ни тем более пригласить прекрасных дам Мужик не мог. Впрочем, его утешала мысль о скором переезде. И, как это часто бывает, грядущая смена места жительства слегка развязывает руки в вопросах оставления о себе ярких воспоминаний. Короче, Мужик подумывал о том, как бы Бабку публично проучить.

Случай представился летом, когда созрел абрикос во дворе. Бабка считала дерево своей собственностью и ревностно охраняла. Мимо проходили местные мальчишки, и решили они абрикосом полакомиться. Бабка подняла крик, угрожая с балкона всеми карами. Пацаны, будучи уже подросшим молодым поколением, ответили цензурно, но по-интернетному метко. И продолжали кушать абрикосы. Бабка подхватилась, выбежала во двор и полотенцем отогнала школьников от дерева.

Эту сцену наблюдал Мужик, куривший в тот момент на балконе. Досталось и ему. За курение. Правда, только словесно. Послушно потушив сигарету, мужик продолжил задумчиво смотреть на дворовую зелень. Его задумчивость была вознаграждена. Вскоре Бабка вернулась к абрикосу, неся большое ведро. Мужик некоторое время с ухмылкой наблюдал, как расхищается «общедомовая» собственность. И тут его осенило.

Он не стал тратить время на словесные поучения. Спокойно оделся, взял на кухне полотенце, намочил, вышел во двор, подкрался к Бабке. И, издав возмущенный боевой клич, принялся отучать Бабку от воровства тем же способом, каковой она практиковала часом ранее. Поиграв в догонялки вокруг дерева, Мужик, довольный, вернулся домой с полными карманами абрикосов. Спустя неделю благополучно переехал. И уже от хозяина квартиры узнал, что Бабка с тех пор была тише воды, ниже травы.

Бабка не была чистым эпилептоидом, однако простой принцип распространяется на всех носителей анального характера: от психопатов до вполне адаптивных невротиков. Доминируйте. Эпилептоид не знает, что такое сострадание, компромиссы, понимание. Но хорошо понимает силу и статус. Ставьте себя выше, как только появляется такая возможность. Совсем уж блефовать не надо, в случае разоблачения расплата будет жестокой.

Если эпилептоид атакует не только вас, но и ваших близких, очень важно показать единство. Вообще эпилептоиды умеют маскироваться. Как сбить с них маску, мы обсудим потом. Сейчас укажем на типичную ошибку родителей, которые верят эпилептоидным учителям и берут их сторону против своего ребенка. Структура ситуации: эпилептоидная учительница выбирает жертву среди учеников, а учеников внезапно дает отпор. Разгневанная учительница вызывает родителей и оказывает на них анальное давление: рассказывает что-то про мораль, стыд, позор, традиции, уважение к учителям. То есть минимум фактов, максимум эмоций и абстрактных ценностей. Она так прощупывает границы допустимого. Если родители дадут слабину, захотят быть «хорошими» или у них включится их собственный травматический опыт, – короче, если они предадут своего ребенка, полностью поверят учительнице, то дальше будет хуже. Поняв, что ученика будут ругать, если он посмеет защищаться, эпилептоидная учительница будет срывать на нем злость каждый урок. Чем чревато регулярное публичное унижение для молодой психики?

Проверяйте, но доверяйте близким. Сколько историй, когда родня и друзья либо не замечали ничего такого, либо не хотели замечать. Будьте внимательны друг к другу. И, с другой стороны, требуйте от близких ответного внимания. Возможно, они боятся поверить вашим рассказом, потому что не хотят связываться с эпилептоидом. Выбивайте их из эпилептоидной свиты. Иногда для этого потребуются экстраординарные меры (какие именно – зависит конкретно от вашей ситуации, здесь я воздержусь от рекомендаций). Всего лишь один человек, публично перешедший на вашу сторону, – это вызов для эпилептоида, это его страх. Если вы с вашим новым союзником всегда будете ходить вместе, то эпилептоид в принципе ослабит хватку. Ему важно ощущение телесного контроля, возможности вас ударить. Если с вами рядом защитник (пусть чисто символический), то эпилептоиду физически сложнее на вас замахнуться, а значит и челюсти его будут надежнее сведены судорогой трусливой осторожности.

Контрпримеры

К сожалению, отдельные эпилептоидные черты востребованы в современном обществе. Эта востребованность как субъективный (люди падки на лесть), так и объективный (нужны ответственные исполнители) характер. Значит, в крупных и государственных организациях вам будут часто попадаться люди, которые тянут как минимум на эпилептоидных акцентуантов. Вам на этом этапе знакомства необходимо быстро оценить: психопат перед вами или акцентуант. От этого зависит ваша безопасность и дальнейшее поведение. С психопатом можно и нужно сразу разговаривать с позиции доминирования, у него сработает нужный вам триггер. Акцентуант вовсе не обязан «правильно» реагировать на все триггеры – эффект быть обратным: вас просто выставят за дверь. Или вы испортите отношения с хорошим человеком, вся «психопатия» которого сводится к длительной профдеформации и адаптации к требованиям системы.

Контрпример 1

Ученый осуществляет научное руководство. К нему приходит студент с черновиком статьи. Ученый от руки вносит туда правки, вычеркивая и вписывая целые страницы текста. Почерк у профессора небрежный вплоть до нечитаемости (уже несовпадение: полный набор анальных черт предполагает убористый аккуратный почерк). Студент, ломая глаза, разбирает записи профессора, вносит правки, приносит вторую версию статьи. Что делает профессор? Правильно. Снова вносит правки. Если бы мы имели дело с эпилептоидом или чем-то полностью анальным, то процесс длился бы вечно. Но нашему профессору хватает ровно двух заходов. Во второй раз он вносит правки, студент на их основе получает третью версию статьи. Студент читает и видит: третья версия почти совпадает с первой. И, что самое интересное, это вполне устраивает профессора: он больше не вносит существенных правок.

У профессора нет цели измучить студента или утвердить господство своих формулировок. Правда, и улучшение статьи его не особо волнует. Профессор осуществляет некий бессознательный ритуал, когда сначала создает свой текст поверх чужого, а потом уничтожает его (восстанавливая по возможности чужой труд). То есть атаке подвергается не студент (тот, кто слабее) и не статья студента (чужое творчество), а собственные правки, собственные мысли. Это гораздо более интересное и сложное явление – симптом комплекса Хроноса (глава 8). Но что с профессором-то? Он опасен? Выясняется, что нет. Он повышает голос, но не на всех студентов и коллег, а только на тех, кто не может решить элементарных задач. Он крайне осторожен в финансовых и юридических вопросах, но эти качества в нем были усилены в период «девяностых» – с помощью внимательности, бережливости и упрямства профессор сохранил коллектив и лабораторию. И ключевое наблюдение – оставшись без начальства, которое свалило на запад, профессор не растерялся, а построил небольшой бизнес, нашел спонсоров и заказчиков, не стеснялся спорить с чиновниками. Это уже фаллические, а не анальные черты.

Контрпример 2

Клиент рассказывал про начальника, который терпеть не мог многословных сотрудников. «Ну видно же по морде, что не сделали *** (ничего), зачем ***нистику (казуистику) разводить? Зашел, сказал – так мол и так, Олег Иванович, не смогли, про***сь (опростоволосились). И не*** (незачем) со мной здороваться, я тебя вчера видел. Думал, забыл за ночь? Конечно, такую рожу забудешь. Пошёл отсюда!». Кричал начальник часто, но только по делу. Удовольствия от этого не испытывал (по крайней мере, не выражал). Мог прервать гневную тираду на середине и, молча махнув рукой, отпустить работника. Проблема была в том, что начальнику невозможно было оперативно объяснить причину провала – нужно было ждать, когда он успокоится и сам придет выяснять, в чем дело.

Начальник ценил дисциплину и точное соблюдение сроков. Гордился, что у заказчиков никогда не было претензий. Правда, заказчики принадлежали к той же возрастной категории, к тому же вымирающему виду, что и начальник.

Как-то Олег Иванович разговорился с моим клиентом и поведал о тяжелом детстве, трудовой юности и далее по всем жизненным вехам. Стало понятно, что без жесточайшего контроля над собой и другими начальник бы просто не выжил.

Что касается педантизма и упрямства (анальные черты), то они не выходили за рамки работы. Документ перепроверить до дыр – да. Инвентарь держать в идеальном порядке и дрючить других на предмет сохранности инвентаря – да. Торговаться с поставщиками за каждую копейку – да. Но во всём, что касалось отдыха, политики, воспитания детей и внуков – сочетание внушаемости, равнодушия, спокойствия, доброты. Потомков и супругу Олег Иванович откровенно баловал. У подчиненных часто спрашивал совета по любому (только не профессиональному) поводу – и потом этим советам следовал.

И на десерт. Клиент как-то решил подшутить. Начальник, когда ругался, почти всегда повторял: «Не надо оправданий. Скажите – так мол и так, не справились (сломали, опоздали, ошиблись)». Неизменным было «так мол и так», простое обобщающее выражение. По идее, работник должен его конкретизировать и объяснить, мол, как именно дошли до жизни такой. Желательно по шагам. Но именно на любые попытки что-то объяснить, даже кратко, начальник взрывался.

Что сделал клиент, когда в важной партии товара обнаружился дефект? Бодрым шагом зашел в кабинет и, не здороваясь, выпалил: «Олег Иванович! Так мол и так, в пятой партии брак наштамповали!». У Олега Ивановича полезли на лоб кустистые брови, он задумался на пару секунд и стал задавать чисто технические вопросы. Никакого крика, никакого недовольство. Возможно, он ощутил, что его наконец по-настоящему поняли. Осталось загадкой, заметил ли он подвох или для него самого эта фраза носила чисто ритуальный характер.

Контрпример 3

Клиентка сообщила, что предыдущий психолог поставил ей ОКР. Во-первых, ОКР – это медицинский диагноз, неклиническому психологу (психоаналитику, гештальт-терапевту, специалисту по КПТ) лучше пользоваться менее «врачебным» языком. Вместо ОКР лучше сказать «невроз навязчивости» или «склонность к навязчивым ритуалам». Но это детали. Во-вторых, диагноз был поставлен, потому что клиентке просто нравилось переставлять баночки со всякими кремами, наводить порядок в шкафчиках, вывешивать одежду из гардероба на проветривание и так далее.

А. Сколько времени вы можете обходиться без этого?

Кл. Не считала.

А. Как часто тянет заниматься уборкой?

Кл. Когда устала.

А. Если воздержаться от переставления баночек, то как будете себя чувствовать?

Кл. Да так же. Просто если баночки переставлять, то расслабляюсь гораздо быстрее.

А. Получается, для вас это просто отдых, способ расслабиться.

Кл. Да.

А. Другие способы отдыха подходят?

Кл. Конечно. Пофоткаться, с подругой в рестик сходить, пошопиться. Вчера вот книжку читала, про которую вы говорили, тоже отдохнула хорошо.

И еще несколько вопросов по смежным областям показали, что никаких оснований ставить клиентке ОКР не было. Если вы или ваш партнер любит перебирать какие-то вещи, наводить порядок, переставлять мебель – это часто всего лишь способ разгрузить голову. Нельзя делать выводов лишь по одному симптому, тем более если это и не симптом даже, а привычка.

Любопытно, как разработчики компьютерных игр используют любовь мозга к «менеджменту пространства». Когда-то давно была такая игра – Diablo, где игроку приходилось размещать боевые трофеи в тесном рюкзаке. Каждый предмет занимал несколько клеток, как фигура в тетрисе. В рюкзаке можно было уместить (в среднем) десяток ценных предметов. Однако если постараться, если чуть более оптимально распределить добычу, то можно было унести лишние два-три трофея. Мелочь, а приятно.

Молодое поколение гейм-дизайнеров заметило прикол с инвентарем. Так появился жанр (представитель – Backpack battles), где не надо воевать, охотиться на монстров, выполнять квесты, разговаривать с персонажами – вообще ничего не надо делать, кроме размещения предметов в инвентаре! Задача игрока – набить инвентарь потуже разным оружием и зельями… Дальше игроки выходят на «арену», их «аватары» сражаются друг с другом в автоматическом режиме, то есть без участия игроков. Побеждает тот, у которого инвентарь лучше укомплектован. Всё! Примитивный геймплей, персонажи делают всё за игрока, как двое из ларца. Однако многих такой игровой опыт затягивает и расслабляет.

Более утонченный пример – математики, которые любыми способами сокращают число аксиом в какой-либо теории, ужимают условия теоремы, изобретают все более абстрактные и «компактные» способы для написания формул[16]. Это экономия? В некотором смысле. Требуется здесь педантизм и упрямство? Безусловно. Всегда ли это оправдано? Тот, кто пытался читать Бурбаки, усомнится в целесообразности некоторых изысков. Но я бы рассматривал подобные практики исключительно как развлечение и упражнение для мозга, но не как что-то «анальное».

Контрпример 4

Клиентка работает в госкомпании, перегруженной бюрократическими процедурами и чинопочитанием. Регулярно рассказывает про начальника по кличке Ждун, который докапывается до каждой запятой в документах, но никогда прямо не высказывает претензий. Он задает бесконечные вопросы вида «а зачем вы это написали, а почему у вас резолюция подана вот в таком виде?» и так далее. Поначалу все указывало на то, что Ждун – обычный эпилептоид. В процессе длительного анализа к клиентке постепенно возвращалась уверенность в себе (разрушенная за двадцать лет работы в госструктурах). Она стала по-другому держаться при коммуникации с начальством. Результаты не заставили себя ждать.

Кл. Вы не поверите, че вчера было. Вызвал меня наш Ждун и давай свои бесконечные вопросы задавать. Почему вы там запятую поставили, почему не учли мои замечания? А я учла! И вы представляете, я ему вдруг говорю: «А зачем ты меня садируешь?». И знаете, он смутился! Он выпал на пару минут. Помолчал. Потом такой: «правда?». Я говорю: «Да! Мне неприятно, мне обидно». И он отстал!

Прошло еще несколько сеансов.

Кл. Звонит мне эта К., помните, я вам рассказывала, которая умная, но тупая. Которая на Карлсона похожа. Ненавижу таких девок, которые страшные, умные, при этом тупые и лезут. И ее не заткнешь! Я ее прошу «остановись!», а она не затыкается. Вы знаете, че я вспомнила! Мне же про нее Е. рассказал, как она с нашим Ждуном начала спорить. Он на нее голос повышает. Она на него. Они прям орали друг на друга! И тут она расплакалась. Ждун ее отпустил, к Е. повернулся и говорит: «Давай ты эту задачу выполнишь, вместо К». Ему неприятно было! Почему я так не могу? Ну я и не хочу…

Как видите, Ждун смутился, ему стало стыдно, то есть он не осознавал, что его методы управления могут кого-то обидеть. На слезы «жертвы» он также отреагировал торможением (эпилептоид бы только раззадорился). Значит, имеет место частичная склонность психики к гиперконтролю, затреванию, жесткости. О садизме здесь говорить не приходится, поскольку Ждун не получает удовольствия от процесса. Скорее, имеет место общая анальность, без признаков невротичности или психопатии.

Сказка

Жил-был дед Невроз, и было у него две внучки: Обсессия и Компульсия (которую родные ласково называли Пуля). Летом они помогали дедушке на даче, потому что очень любили дедушку. Любили, но иногда очень хотели задушить подушкой. Это был их общий секрет и, чтобы никто о нем не знал, даже они сами, девочки разделили секрет на две части. Обсессия убористым почерком выцарапала свою половину секрета на атласных лентах и сплела из них бантики. Теперь в волосах у нее было несколько красивых синих бантиков, которые всегда висели криво и их постоянно приходилось поправлять. Компульсия же просто спала целыми днями, лишь изредка просыпалась, вскакивала и пулей неслась причинять добро. То цветочную грядку перекопает, вместе с цветами. То теплицу сломает. То кабачки отпинает. Обсессия всегда с опозданием замечала пакости сестрицы. Заметив, бросалась с избытком возмещать ущерб. Она была очень правильной, доброй девочкой. Высаживала новые цветы, красивее прежних, а вокруг клумбы строила кирпичный забор. Чинила теплицу, укрепляя металлоконструкцию дополнительными ребрами жесткости. Жалела каждый кабачок. А после, отдышавшись, повязывала новый синий бантик, который теперь тоже нужно было постоянно поправлять, потому что он всегда висел криво.

Невроз навязчивости

Возвращаемся к невротикам. Для надежности освежите знания, полученные в «невротически» параграфах предыдущей главы. Навязчивость вырастает из той же невротической структуры, что и истерия. Какой именно невроз вырастет у человека – это зависит от многих факторов, в том числе от воли случая; в этой книге мы не рассматриваем подобные вопросы патогенеза. Достаточно понять, что у навязчивого невротика тоже происходит расщепление, но не по линии «любовь – вожделение», а по линии «обсессия – компульсия». Обсессивная часть – это повторяющиеся ритуалы, запреты, избыточное торможение. Компульсивная часть – это разовое яркое постыдное действие, совершаемое в момент избыточного возбуждения; сопровождается полной или частичной потерей самоконтроля.

Отношение между обсессией и компульсией носит принципиально асимметричный характер. Обсессия играет роль превентивной защиты от компульсии. Необходимость таковой защиты обусловлена тем, что компульсивное действие носит либо агрессивный, либо перверсивный характер.

Пример 1. Клиент жалуется, что устал контролировать все аспекты жизни своей семьи. Проверка успеваемости детей (подросткового возраста), жесткая цензура их круга общения, контроль расходов и досуга супруги и так далее. Попытки «одернуть себя» приводят к двухдневному «воздержанию» (обратите внимание, слово с каким подтекстом бессознательно выбрал клиент). Эти два дня нарастает напряжение, клиент борется с собой, но срывается – во всех смыслах: с удвоенным рвением всех проверяет, контролирует и «строит», проявляет беспричинную агрессию (только словесную, но за это потом себя корит).

С помощью диаграммирования (авторский метод) был ускорен поиск первопричины. Обнаружилось, что структура речи клиента существенно меняется, когда он говорит о поездках на личном транспорте, путешествиях, переездах. Аналогичное изменение структуры речи происходило, когда клиент говорил о взаимоотношениях между его детьми и его же родителями. Взаимодействие «мои дети – мои родители» можно сдвинуть во времени и получить «я – мои старейшие» (Großeltern с немецкого – бабушки и дедушки).

Клиенту предложено сперва рассказать подробнее о том, как его гиперконтроль проявляется в путешествиях и поездках. Оказалось: когда клиент водит машину, периодически испытывает сильное желание проверить, закрыты ли все двери, в том числе задние (даже если сзади никто не сидит). Если везет куда-то своих подростков, то проверяет: пристегнуты ли они. Взгляда через плечо бывает недостаточно – тогда мужчина вынужден искать возможность остановиться, выйти из машины и лично проверить ремни безопасности. Также он несколько раз за поездку спрашивает детей, закрыты ли двери, просит проверить замки.

Следующий этап – клиенту предложено построить цепочку ассоциаций между темой «поездка на личном транспорте» и темой «дедушка и бабушка» (безотносительно того, чьи они). Довольно быстро клиент вспомнил эпизод из детства. Его, как и многих детей, на каждые каникулы отвозили к бабушке. Бабушка была нейтральным персонажем. Она не обижала мальчика, но и не баловала, вообще проявляла мало эмоций. Мальчику было скучно у бабушке, он капризничал, не хотел ехать. Обычная ситуация. Но родители реагировали на капризы враждебно, стыдили ребенка за сам факт нежелания ехать к бабушке. За слезы могли наказать (подзатыльник, запрет гулять с друзьями в течение месяца после возвращения с каникул). Ребенок научился прятать эмоции – тогда от него стали требовать радости и энтузиазма. Перед злополучной поездкой мальчику «удалось улыбаться особенно широко», он «даже смеялся с тупых шуток отца». А в пути, когда отец вез его на машине к бабушке, мальчик (сидя на заднем сидении) открыл дверь и «попытался высунуть голову наружу». В последнем клиент не уверен. Он помнит «полный ужаса вскрик отца» и собственный страх, как он «словно очнулся», захлопнул дверь и пересел от нее подальше. Отец его весь оставшийся путь молчал, «и это тоже было странно и стремно».

В этом простейшем примере видно, как обсессивный ритуал (проверка ремней и замков) непосредственно защищает от возможного повторения компульсивного действия и его последствий. Также здесь можно видеть попытку задним числом исправить давно содеянное.

Пример 2. Молодой человек воспитывался отчимом в строгости, но без жестокости и лишений. Отчим относился к юноше как к родному сыну. У юноши было амбивалентное отношение к отчиму. С одной стороны, после смерти матери отчим остался единственным близким человеком (и не отказался от родительских обязанностей). Кроме того, было понимание: если быть мать не развелась и не вышла повторно замуж, то у нее никогда не нашлось бы средств на хорошее образование. С другой стороны, юноша не мог отделаться от мысли, что мать предала его биологического отца (тот после развода в состоянии алкогольного опьянения совершил роскомнадзор). Тот факт, что мать уже умерла, заставлял стыдиться подобных мыслей. Да и строгое воспитание отчима порой воспринималось им как «замаскированная деспотия». Помимо этого у подростка были проблемы в общении со сверстниками и противоположным полом, повышенная стыдливость, страх мастурбации, навязчивые перверсивные фантазии, с которыми он боролся.

Затишье перед бурей наступило, когда юноша вдруг «победил в себе демона» и на протяжении нескольких месяцев не испытывал к отчиму ничего, кроме благодарности, уважения, «даже стал немного восхищаться им как сильным успешной (оговорка!) мужчиной». Мысли о материнском предательстве тоже были вытеснены, он их «спрятал настолько глубоко, что как будто вообще забыл, что у меня когда-то была мать».

Сама же буря грянула внезапно. Юноша, находясь дома один, проходил мимо большого напольного зеркала (которое ранее принадлежало матери). Он остановился, «погрузился в размышления (содержание размышлений он не помнит) и не заметил, как стал раздеваться». Оставшись в одних трусах, он совершил акт мастурбации путем трения о ладони об уздечку полового члена через ткань нижнего белья. Испытав оргазм, «с ужасом понял, что все это время (пока мастурбировал) желал отчиму смерти». По роковому стечению обстоятельств спустя несколько дней отчим умер от инсульта. С тех событий прошло достаточно времени, но молодой человек (уже зрелый мужчина) до сих пор боится, что его мысли могут послужить причиной смерти близкого человека (магическое мышление). Поэтому он избегает вступать в длительные отношения – понимает, «что у него не хватит сил контролировать мысли, ведь даже самая идеальная жена может раздражать в мелочах».

Пример 3. Клиент не испытывал никаких проблем в интимной сфере до одного события. На тот момент он два года состоял в гармоничных отношениях с девушкой (примерно одного с ним возраста). У пары был и классический букетно-конфетный период, и общие интересы, и взаимное доверие, и половая совместимость, и кризисные моменты. В какой-то момент девушка уехала в другую страну по служебным делам, но из-за начавшейся спецоперации и возникших логистических трудностей ей пришлось немного задержаться. Вместо одной недели она отсутствовала три.

В целом клиент, как ему казалось, воспринял эту задержку спокойно (в отличие от его партнерши, для которой это стало сильным стрессом). Однако чем ближе была дата возвращения, тем чаще он вспоминал рассказы партнерши о бывших партнерах и о ее взаимоотношениях с родителями. Временно подвесим (до восьмой главы) вопрос о том, почему кто-то подробно рассказывает партнеру о своем прошлом. Суть в том, что клиент стал чувствовать «гнев и презрение» к девушке по принципу «если она вообще связалась с таким-то человеком, если терпела то-то в свой адрес, то достойна ли она хорошего отношения». Клиент мысленно спорил с собой, но не мог избавиться от растущего ощущения, что его партнерша не заслужила такой любви (невротическая логика: любовь надо заслужить). В конце концов он устал от внутреннего монолога.

К. Я как раз подходил к магазину, и меня отпустило. Тишина в голове. Мыслей нет. Ну хорошо, я рад. Ходил, выбирал разные товары, ништяков очень много набрал (в контексте можно считать это действие компульсивной покупкой). А на кассу подошел, че-то меня бесить стало всё. И эта очередь, и кассир – у него пакеты закончились, и лента рывками двигается. Меня че-то накрыло и я твердо решил расстаться. Прям себе мысленно сказал: всё, на*** (к черту), мы расстаемся. Как будто ей сказал. Пришел домой, сел ролики смотреть, вообще про это забыл.

А. Передумали расставаться?

К. Да вообще про это не думал. Как будто вообще не было этого всего. Это я вот недавно вспомнил и два события связал.

А. Второе событие какое?

К. Ну я смотрю ролики и думаю – надо ей написать, узнать как дела. Как раньше было: написал и забыл, потом вечером проверил. А тут никак не идет отдых. Как на иголках. Смотрю – не читает. Я опять пишу. Через полчаса нет ответа и не прочитано ничего. Я звоню – вообще так раньше не делал! Сначала через мессенджер, потом уже прям звонить стал. СМС написал, сто лет никому СМС не отправлял! И меня прям кроет, что она там кого-то нашла или обиделась. Понимаю, что бред же, себе говорю, что все нормально. Столько всего передумал. Она ближе к ночи на связь вышла. Оказалось, она в самолете летела. ***ла (удивилась), конечно, когда увидела мои панические сообщения и кучу пропущенных.

А. Она вас не предупредила, что рейс будет в это время?

К. Предупредила! Мы даже об этом говорили, и я ей мягкой посадки пожелал. Но я вообще про это забыл. Как в тумане каком-то. Сейчас даже смешно. Воть… Это я сейчас понимаю, что типа желание в сердцах загадал, чтобы мы расстались. А потом испугался, что желание сбудется. Это ведь так работает?

Тогда я ответил вопросом на вопрос, а вам скажу прямо – да, это работает именно так. Невротик боится наказания, притом не только за плохие дела, но и за плохие мысли. Для бессознательного помыслить значит сделать. В детстве у клиента не было невротического опыта, да и в других периодах его жизни не удалось обнаружить даже косвенных проявлений невротической структуры – все было гладко. Но никогда нельзя сбрасывать со счетов простую врожденную предрасположенность. Вероятно, клиент только на уровне сознания спокойно воспринимал разлуку, в бессознательном же это воспринималось так, словно от него отказались. Прибавим к этому общую мировую напряженность того периода, высокие нагрузки на работе, погруженность в поток новостей. На этом этапе важно не закапываться в промежуточные гипотезы. В любом случае, отсутствие девушки «в зоне доступа» бессознательно было воспринято как наказание: хотел расстаться – получай. Показательно, что здесь суть наказания сводится к исполнению запретного желания, что только добавляет остроты в амбивалентный конфликт.

Примерно через неделю после «воссоединения» у клиента появились проблемы в интимной сфере. Он перестал получать удовольствие от предварительных ласк, стремился «все сделать побыстрее». Период между половыми актами постепенно увеличился от двух дней до недели. При этом клиент стал замечать за собой прежде не свойственное ему поведение: гиперконтроль, желание «до***ать (донимать) ее звонками», брезгливость (бытовую и интимную), перечитывание и многократное редактирование сообщений в рабочих чатах. Общая напряженность (в том числе в отношениях) росла – и через два месяца клиент расстался с девушкой.

К. Мне кажется, она и не хотела расставаться, но я ее к этому подвел. Спровоцировал.

Можно сказать, что в этом кейсе невротическая структура носила неустойчивый, переходный характер. Она возникла как попытка повлиять на динамику расставания. Какого именно влияния «хотела» психика – мы не можем сказать. С равным успехом это могло быть как торможение (гиперопека, чтобы привязать объект к себе, заново заслужить любовь объекта), так и ускорение (с помощью изменившегося поведения выкурить объект из своей жизни). В любом случае это бегство от принятия решения: «я сам не понимаю чего хочу – буду продуцировать невротичность – дальше пусть решает сама». Понятно, что даже если девушка «сама решит» остаться, то отношение с ней будут носить невротический характер (по крайней мере, на некоторый срок). Конец примера.

Как видите, ритуалы нужны невротику, чтобы предотвратить нечто страшное, наказуемое. Поэтому попытки не соблюдать ритуал ведут к нарастанию страха, дискомфорта. Рано или поздно невротик срывается, выполняет ритуал, и происходят три вещи: 1) он испытывает облегчение, психическую разрядку, 2) ритуал выполняется с особой тщательностью, 3) ритуал усложняется. Третий пункт не обязательный, но типичный.

Пользуясь случаем, рассмотрим психическую защиту, которая по смыслу близка к обсессии. Речь идет о реакционном образовании (Reaktionbildung, которое часто ошибочно переводят как реактивное). Допустим, вы чем-то не понравились человеку. Вместо того, чтобы прямо проявить раздражение, он вдруг начинает крайне трепетно относиться к вам. Лебезит, льстит, становится до приторности вежливым, заботится, пытается угадать ваши желания. Но за всем этим чувствуется скрытое напряжение сжатой пружины. Вас буквально душат заботой. Как в басне Сергея Михалкова: «Лось, лось, а тебе рога не мешают?».

Само по себе реакционное образование не является невротическим симптомом. Вполне возможно, у человека просто проблемы с выражением агрессии. Однако часто реакционное образование встречается именно в контексте невроза. Для невротика, впрочем, характерно применение этой защиты с обратным знаком: невротик яро порицает и хулит то, что его манит. Да, это камень в огород блюстителей морали, которые так боятся осознать свои желания, что стремятся и других лишить возможности удовлетворять потребность в похоти и легком разврате.

Или вот ваш партнер листает соцсети и критикует внешность людей одного с вами пола. В народной психологии такое поведение приписывают всем подряд: от обычных абьюзеров и манипуляторов (прости, Господи) до «злокачественных» нарциссов. Тот факт, что симптом наблюдается у лиц с разными «расстройствами», делает этот симптом неспецифическим. Поэтому правильно было бы его рассматривать как работу отдельного механизма, независимой психической защиты, которая может оказаться в арсенале любой психики (нормальной, невротической, нарциссической…). От чего же защищается человек? От искушения, от самой возможности испытывать желание к третьим лицам. Это с высокой вероятностью просто профилактическая мера, которая помогает партнеру хранить вам верность даже в мыслях. Насторожиться можно, когда это носит характер регулярного ритуала. Одно дело – вы вместе просматриваете соцсети и кого-то совместно обосрали. Другое дело – партнер сам подходит к вам с телефоном и говорит: «смотри, какая у нее отвратительная фигура».

Надо заметить, что ниша полуэротического контента в соцсетях слишком развита, у ее «наполнителей» имеется обширный арсенал по обработке изображений. Да что говорить, это давно уже стало индустрией. Поэтому ничего удивительного, что психика большинства людей не готова просто игнорировать столь искусно сконструированный визуальный соблазн. Нашему виду очень повезет, если через сколько-то поколений мозг среднего человека будет гораздо в большей степени приспособлен к оперативной фильтрации информационных стимулов.

Наконец, вопрос: что делать? Ответ тот же: фрустрировать. Всё, как в первой главе, но есть нюанс. Если в поведении вашего невротика хорошо различимы обсессия и компульсия, то можно сместить акценты. В обсессивное поведение можно вовлекаться. Допустим, это невротик из первого примера, оставшийся без анализа. Его супруга может сама инициировать тотальную проверку успеваемости детей: позвонить мужу на работу и обстоятельно рассказать о школьных делах. Или, если это не противоречит ее принципам, попросить мужа вслух зачитать ее входящие сообщения (сославшись на усталость глаз или головную боль). Это не новая идея – парадоксальная интенция была впервые описана Виктором Франклом. Мы просто ее модифицировали: не только сам невротик, но и его ценный объект может искусственно инициировать обсессивное действие.

Возможны и другие вариации этой техники.

Пример 4. Клиентка, выходя из квартиры, часто возвращалась проверить: закрыла ли она дверь. Особенности: «если успеваю выскочить из подъезда и отбежать пару метров, то импульс пропадает». Сам ритуал сформировался примерно за месяц до начала анализа. Иных ритуалов не наблюдалось. Клиентка самостоятельно пыталась выяснить, «это рассеянность или невроз?». Для этого: не включала музыку в наушниках и не думала о посторонних вещах, пока не выходила из подъезда. Не помогло. Воспоминание о самом процессе закрывания двери «выветривалось». Тогда клиентка «стала грозить двери пальцем после того, как ее закроет». Фактически, сформировала новый ритуал. Желание «вернуться и проверить» осталось. Примерно в половине случаев клиентка без последствий игнорировала это желание.

Клиентке было предложено не пытаться зафиксировать факт закрытия двери в памяти. Вместо этого она вызывала лифт и наблюдала за своим состоянием – в какой момент зарождается желание проверить дверь и как оно усиливается. Оказалось, что максимум приходился на тот момент, когда клиентка подходила к подъездной двери и должна была открыть ее. Это стало отправной точкой для свободных ассоциаций. И вместе с тем оказалось, что интроспекция (самонаблюдение) ослабляет влияние обсессии.

К. Выхожу из лифта, пониманию, что вот оно – приехали, хочется вернуться. Спрашиваю себя – а почему хочется вернуться? Потому что это эксперимент такой. Я же не просто так за своими мыслями сейчас слежу. Если бы не закрыла дверь, то и не следила бы.

Понятно, что это не панацея и не окончательное решение. Это именно подготовительный маневр, который а) даёт почву для ассоциаций, б) позволяет человеку переподчинить невротическую структуру на ранних этапах ее формирования, в) облегчает страдания – в данном случае, просто дискомфорт – и сохраняет психику от попыток истощающей борьбы с обсессией, г) повышает уверенность невротика в своих силах и позволяет непосредственно убедиться в возможности управлять своим состоянием. Конец примера.

А вот как-либо обсуждать компульсию категорически нельзя, только полный игнор, как будто ничего не было. Это «правило» получено мною дважды: из теоретических выкладок (в рамках диаграмматического формализма) и на практике. Им можно пользоваться, в том числе, чтобы помочь партнеру с расстройством пищевого поведения. Понятно, что с такими вещами должен работать специалист. Однако вы можете облегчить душевные страдания партнера, если будете в упор игнорировать его эпизоды компульсивного переедания. Пришел он жаловаться, что опять сладкого переел и его теперь мучает совесть – пропустили мимо ушей, попросили помочь с проверкой большого отчета, предложили вместе собрать мозаику или посмотреть как вы учитесь каллиграфии. То есть вовлекли партнера в полезную обсессивную деятельность. Велика вероятность, что в следующий раз партнер не сорвется, а вместо переедания придет к вам и сам попросит вовлечь его во что-то подобное.

Гиперопека и перверсия

Анальные практики в среднем подвергаются большему социальному осуждению и больше подавляются в процессе воспитания, чем оральные и фаллические. Более активно осуждаются и их производные: скупость, гиперконтроль, дотошность, упрямство, садизм, взрывы ярости. Мы не беремся судить о причинах такого расклада.

Невротик стремится быть не просто хорошим, а очень хорошим. Если у него сильна анальная фиксация, то простого подавления психической цензуре будет мало. Перверсию необходимо обратить в ее противоположность. Здесь вспоминается формула Фройда: невроз есть негатив перверсии. Как было сказано в начале главы, вытесненный интерес к запахам и вкусу фекалий превращается в любовь к «изысканным ароматам». Склонность пачкаться испражнениями – в подчеркнутую, обсессивную чистоплотность.

Разумеется, существует множество альтернативных и промежуточных вариантов. Не всем же в невротиках ходить! Так, несколько лет назад произошел всплеск интереса к анальному сексу: anal стал один из самых популярных «тегов» порнографических видео, а женщины массово жаловались на настойчивые предложения их партнеров зайти через черный ход. Не все жаловались, некоторые радовались или сами требовали от партнера решительно ударить в тыл.

Обилие иносказательных обозначений анального сношения, похоже, существовало во все времена. И таковое сношение ассоциировалось с наказанием. Pedicabo ego vos et irrumabo — грозится древнеримский поэт Катулл. «Приходи, я тебя отдрючу, через зад отделаю» – говорит пранкеру деревенский дедушка, помнивший еще Хрущева.

Теперь внимание. Я утверждаю, что гиперопека есть удовлетворение взрослым своих анальных перверсий за счет ребенка. Гиперопекун, по моему мнению, занимает промежуточное положение между открытым первертом и навязчивым невротиком. Называть родителем такого «воспитателя» язык не поворачивается. Вместо подготовки ко взрослой жизни, этот индивид делает прямо противоположное – консервирует ребенка в статусе живой эрогенной зоны. Взаимодействие гиперопекуна с детьми – это не полноценное воспитание, а практика воспитательных ритуалов.

Пример 1. Клиентка с ужасом рассказывала, как ее сын в первый и последний раз поехал в гости к бабушке (ее свекрови). Вернулся морально сломленный. У клиентки хватило интуиции не отправлять его снова (к сожалению, нередко нежелание детей сдаваться во власть мучителей родители воспринимают как простой каприз). И лишь спустя пару лет сын признался, что бабушка заставляла его доедать суп и что его вырвало прямо в тарелку. Ситуация повторялась несколько раз. Каков символический смысл принудительного кормления? Заставить внука блевать, то есть превратить рот в отверстие, из которого еда выходит, то есть в анус. Параллельно утверждается власть кормящего над окормляемым.

Бабушка, которая кормит внуков на убой, стала мемом (узнаваемым универсальным образом). Мемы подаются, как правило, под юмористическим или сатирическим соусом. И мы не знаем, сколько человек вытеснили (насильственно забыли) травматический опыт кормления бабушками. Это не исключает простого радушия или травматического опыта. Более старые бабушки росли в военные и послевоенные годы (разруха, близость смерти, разорение, голод – вспомните хотя бы о детях блокадного Ленинграда). Более молодые, возможно, так и не оправились от резкой смены советской стабильности на хаос девяностых.

Однако списывать все на специфический опыт поколения (или страны) будет ошибкой.

Басня Крылова «Демьянова уха» – достаточно напряженный текст. Образ Демьяна, как сказали бы сейчас, криповый (зловещий). Однако, он не доминирует и не угрожает прямо, а использует пассивную агрессию – спекулирует тем, что отказ героя съесть очередную порцию его обидит. Герой же не хочет выглядеть «чванным», однако в итоге сбегает.

Сбежать пытались и «Гости», герои одноименного фильма («Не говори никому», в английской локализации «Speak no evil», 2022). Основной источник жути в кинокартине – даже не семейка маньяков и их обычай брать опеку над ребенком убитых гостей, предварительно вырезав тому язык. Кого нынче можно напугать маньяками? Нет. Дискомфорт вызывает нарочито затянутые эпизоды навязчивого гостеприимства и манеры антагониста обижаться. Обижается он искренне, притом его обида прогрессирует от пассивно-агрессивно брюзжания до взрывов ярости и открытого садизма. И это универсальный механизм. Помните: чем больше вы уступаете садисту, перверту, психопату или гиперопекуну, тем более он больше будет вас садировать.

В последних двух случаях в качестве оружия используется стыд. Но если невротик стыдится, стыдит себя, то гиперопекун стыдит другого. Стыд вообще можно рассматривать как универсальную перверсию (идея принадлежит моей ученице и коллеге Юлии Зальцман).

Пример 2. Нормально и нормально помогать ребенку делать уроки. Даже заставлять можно. Так формируется зона ближайшего развития. Сначала ребенок делает уроки вместе с вами, а потом самостоятельно и по своей инициативе. Это означает, что он освоил один из главных навыков – научился учиться. Как видите, здесь цель взрослого состоит в воспитании у ребенка самостоятельности.

Что делает гиперопекун? Один из его любимых анальных воспитательных ритуалов – попытка выработать у ребенка убористый анальный почерк. У детей мелкая моторика только развивается. Даже если ребенок пишет аккуратно и красиво, все равно это детский почерк. Гиперопекун требует не просто правильно или чисто писать, а писать идеально, максимально убористо, требуя от ребенка демонстрировать манеру письма анального взрослого. Одна ошибка – лист яростно вырывается из тетради, сминается (как сминается газета перед превращением в туалетную бумагу), всю работу нужно делать заново. И таким образом гиперопекун может мучить ребенка часами. Ему доставляет удовольствие видеть, как ребенок весь сжимается, напрягается до предела, панически боясь ошибиться. Когда же пытка заканчивается, и ребенка оставляют в покое (до следующего дня), гиперопекун снова получает удовольствие, слыша вздох искреннего детского облегчения.

Пример 3. В работе «Об инфантильных сексуальных теориях» Фройд описывает. как ребенок пытается самостоятельно найти, измыслить ответ на ряд половых вопросов: откуда берутся дети, что между ног у противоположного пола, что там дядя с тетей делают. Одним из промежуточных результатов такой умственной деятельности является фантазия о клоакальных (анальных) родах. Отсюда «логически» следует эквивалентность ребенка и фекальной массы.

Фантазия достаточно живучая и яркая. В «Южном парке»[17] мужчины США соревнуется – кто из них выкакает самую большую какашку. Сюжетный поворот: главный рекордсмен в этом деле сам оказывается одним большим куском… В общем, да, его когда-то анального породил один из персонажей, буквально вскормил грудью и вырастил как родного сына.

От буйных пожилых людей можно услышать фразу: «Мать тебя выс***ла (родила в акте дефекации), а воспитать – не воспитала»[18].

Соответственно, анальным воспитательным ритуалом также можно считать активное ассоциирование собственного ребенка с фекальными массами. Вспоминается словосочетание «смешать с говном», то есть методично унизить, желательно прилюдно. Этим занимается гиперопекун, когда во время прогулки замечает грязь на одежде ребенка и громко его ругает: «Посмотри на себя! Ты весь грязный!».

Здесь работают сразу два бессознательных механизма. Во-первых, целое вместо части (ребенок грязный не весь, а только частично). Во-вторых, сдвиг атрибута: быть полностью грязным значит самому быть грязным. Прибавьте сюда ассоциативную цепочку между глиной и фекалиями («глину месить»).

Далее, этот же взрослый может прилюдно «заметить» на лице ребенка какую-то грязь, поплевать на платок или палец, чтобы долго и методично оттирать эту невидимую грязь. А по факту – размазывать воображаемые фекалии по лицу ребенка. Этот ритуал тем унизительнее, чем старше ребенок и чем больше вокруг его сверстников.

Пример 4. В семьях США распространен другой ритуал – мазать ребенку рот острым перцем в наказание за сквернословие. Здесь отождествление рта с анусом очевидно. Пока ребенок говорит нормально, его рот остается ртом. Когда изо рта исторгаются грязные слова, то есть грязь, то есть фекалии, рот автоматически превращается в анус. Но чей это анус? Это вынесенная вовне эрогенная зона гиперопекуна, на которую он тут же заявляет свои права. Гиперопекун, вероятно, сам хотел бы почувствовать острые ощущения в районе прямой кишки, но лишен возможности воплотить первертную фантазию. Конец примера.

Таких примеров можно приводить много, поэтому иногда проще использовать субъективный критерий. Если вы наблюдаете за воспитательным ритуалом гиперопекуна, у вас возникает чувство гадливого любопытства, как будто вам продемонстрировали что-то интимное и извращенное. Также эти ритуалы повторяющиеся, избыточные, эмоционально нагруженные. Видно, что гиперопекун ими наслаждается, а ребенок страдает или «уходит в себя».

Полезно знать об этом явлении, чтобы не допускать его в своей семьи. Также в интернете регулярно вспыхивают активные дискуссии: стоит ли вступать в отношения с лицами, имеющими детей от предыдущего союза. Пожалуй, в этом контексте сторонники положительного ответа получают аргумент «за». Наблюдение за тем, как человек выстраивает отношение со своим ребенком, даст массу полезной информации об этом человеке. В частности, теперь вы знаете, о перверсивном характере гиперопеке. Гиперопекун будет и вас вовлекать в извращенное воспитание, делая соучастником (пассивным или активным) насилия над детской психикой.

Глава 3. Не компромат, а компроматище!

Глубинные мотивы ревности у психопатов и невротиков. Параноид.

Eifersucht ist eine Leidenschaft,

Die mit Eifer sucht, was Leiden schafft.

Johann Wolfgang von Goethe

Ревность – это скорбь, которая ревностно оскорбляется.

Авторский вариант перевода

Как ревнуют невротики

Невротики ревнуют по-разному. У каждого невротика свои скрытые и явные мотивы ревновать. Силу их ревности тоже предсказать не получится.

Оставлю грамматическую шпаргалку (в первую очередь для себя): «А ревнует Б к В» означает, что А «охраняет» Б от посягательств В. Когда вы сомневаетесь в верности, надежности или неприкосновенности партнера, то «вы ревнуете этого партнера». Когда вы подозреваете или обвиняете какого-то человека в посягательствах на ваши отношения, то «вы ревнуете к этому человеку». Как правило, ревнуют кого-то одного к некоторому множеству третьих лиц.

Пример 1. Одной клиентке ее невротичный партнер признался, что все эти годы молча ревновал ее к каждому столбу и сослуживцу, мучился – но терпел. Женщина очень удивилась и спросила о причинах. В ответ услышала: «Ну, ты же такая красивая». Ответ ее устроил. Партнер добавил, что каждую годовщину их союза сила ревности и доставляемые ею мучения «уполовинивались». То есть он ее по-прежнему ревнует, но это скорее не чувство или переживание, а констатация факта на уровне внутренней речи (когда про себя произносишь какие-то мысли).

Пример 2. Другая моя клиентка не знала, как справиться со своими наплывами ревности. Ее не волновало, что партнер может с кем-то переспать или в кого-то влюбиться. Она боялась, что он ей об этом скажет. Поэтому всякий раз боролась (с помощью обсессивных ритуалов) с желанием прямо спросить. В процессе анализа обсессивная компонента стала слабеть. Клиентка постепенно набралась храбрости задать прямой вопрос… И поняла, что не знает – о чем или о ком вообще спрашивать. Ее партнер тихо занимался рутинной работой, помогал по хозяйству, интимная жизнь у пары была стабильной и гармоничной. Клиентка не захотела копаться в причинах ревности – ей было достаточно, что это «противное чувство наконец-то исчезло».

Пример 3. Коллега представила на супервизию случай. Ее клиент ревновал партнершу к другим женщинам. В процессе анализа между этими «конкурентками» было обнаружено сходство – они все были по характеру похожи на мать клиента. То есть клиент бессознательно ревновал свою партнершу к своей же матери. Дальнейшее направление анализа читателям очевидно. Конец примера.

Ревновать можно не только партнера и не только к потенциальным «конкурентам». В невротичной семье мать ревнует взрослого сына к его пассиям, ребенок ревнует отца к его секретарше и так далее. Здесь уже на первый план выходит желание единолично владеть ценным объектом. У гиперопекуна (см. главу 2) это стремление доведено до предела, он стремится минимизировать «лишние» контакты ребенка с внешним миром или позорить (кастрировать) ребенка в присутствии сверстников.

Более тонкая версия ревности: человек находится в отношениях, но ревнует не партнера, а какого-то третьего человека. Притом ревнует к самым неожиданным объектам. У третьего лица есть партнер – значит, будет ревность к партнеру третьего лица (хотя, казалось бы, подобные притязания абсурдны). Или ребенок может ревновать чужих родителей к их детям, а также к своим родителям. Или ваш партнер с кем-то дружит и всеми силами охраняет от вас своего друга (независимо от пола всех участников этого разомкнутого треугольника). Объяснение подобных случаев стоит искать, вероятно, в статье Фройда «Семейный роман невротиков»:

«Фантазия ребенка в указанное время (в период, предшествующий половому созреванию) занята задачей избавиться от презираемых родителей и заменить их, как правило, на таких, которые занимали бы более высокое социальное положение. При этом используется случайное совпадение с реальными событиями (знакомство с хозяином замка или владельцем поместья в сельской местности, с князьями в городе). Эти случайные события пробуждают зависть ребенка, которая затем находит выражение в фантазии, заменяющей обоих родителей более знатными. Техника разработки таких фантазий, которые, разумеется, в это время осознаны, определяются способностями ребенка и материалом, находящимся в его распоряжении. Речь идет и о том, были ли эти фантазии выработаны с большим или с меньшим старанием смягчить реальность. Эта фаза достигается в период, когда ребенок еще не обладает знанием сексуальных предпосылок своего происхождения».

Структура не меняется, если невротик А, отчуждаясь от партнера Б, убегает в невротические фантазии. В этих фантазиях он грезит о более «достойном» (по статусу, возрасту, внешности, характере) партнере. Если случайное знакомство сводит некротика с реальным человеком В, подходящим под фантазийный образ, то невротик встраивает этого человека в невротические фантазии. Там, в фантазиях, невротик уже завел роман с В и «закономерно» ревнует его ко всем, в том числе к своему актуальному партнеру Б и к окружению этого В.

Как ревнуют истероиды

Никак. Этих ребят волнуют чисто количественные показатели. Если истероид подозревает, что вы изменили, это значит только одно – вы идете на обгон. Поэтому он тут же изменит в ответ, чтобы сравнять счет. Впрочем, истероид особо не будет ждать повода для ревности и «встречной» измены – он будет спокойно предаваться промискуитету.

Вот если вы с истероидом просто дружите (что исключает его влечение к вам), то он может ревновать к другим вашим друзьям. Еще он переживает, что вы будете перетягивать на себя одеяло всеобщего внимания.

Более сложная коллизия – вы с истероидом когда-то состояли в половой близости, но теперь вы друзья. И если при этих условиях вы начнете ярко рассказывать о сексе с третьим лицом, то истероид таки может испытать нечто, похожее на ревность. Уравнять счет с помощью измены у него не получится (вы ведь уже не половые партнеры). С небольшой вероятностью он обидится, прервет общение, а после недолгого молчания попытается вступить с вами в половую связь. С более высокой вероятностью истероид просто впадет в некое подобие ступора, а после будет вообще избегать какого-либо взаимодействия с вами. Объяснение этого феномена см. в главе 8.

Как ревнуют эпилептоиды

Страшно, очень страшно. Если вы во власти эпилептоида, то вы его собственность. Собственность не имеет права убегать, не имеет права смотреть на других потенциальных собственников. Сначала эпилептоид будет молча наблюдать за вашим общением с кем-то. И не дай Бог у вас будет довольное выражение лица, вы посмеетесь чужой шутке, окажете или примите помощь… Вам потом это обязательно припомнят.

Еще более страшным эпилептоид становится в состоянии алкогольного опьянения – тогда фазы накопления гнева может и не быть. Фантазия об измене тогда формируется парадоксально быстро, учитывая общую эпилептоидную вязкость. Затем следуют множественные попытки «докопаться», спровоцировать конфликт, быстро перерастающий в мордобой.

Гнев эпилептоида по-прежнему строго иерархичен. Если с вами заигрывает (по факту или только в голове эпилептоида) тот, кто выше по статусу, эпилептоид будет вымещать злобу на вас, двукратно. Если третье лицо слабее психопата, то достанется и третьему лицу. И не только по лицу. Если же и вы, и третье лицо сильнее эпилептоида, то он будет терпеть – хоть, пардон, сношайтесь при нем. «Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак» – этому принципу эпилептоид слепо следует, даже если слово «дурак» заменить на «куколд».

Параноид

Ощущается легкий обман. Где слежка, прослушка, найм частного детектива, сомнения, тревога? И чтобы всерьез, на грани наваждения, на уровне сверхценной идеи. Но многочисленные примеры невротического поведения, надеюсь, убедили вас: между действиями и их истинными мотивами порой простирается бездна иррациональности. Поэтому вы не удивитесь, что люди, которые чаще всего наиболее ярко демонстрируют признаки ревности, на самом деле не ревнуют. Их беспокоит вовсе не ваша телесная верность. Они не ревнуют к кому-то конкретно. Абсолютные гарантии в безгрешности и верности партнера их скорее разочаруют, нежели успокоят. Кажется, их больше увлекает сам процесс слежки. Что это за гениальные сыщики, которым даже помощь в виде измены не нужна?

(П-0) Параноидный психопат убежден, что все за всеми следят, все собирают друг на друга компромат. Никакой «мании преследования», никаких ярких эмоций параноид по этому поводу не испытывает. Он пребывает в спокойной уверенности, что все ходы записаны. Фактически это прямое определение параноидного мировосприятие. Из этой базовой установки произрастают остальные признаки и стили поведения.

(П-1) Если все за всеми следят, то чем параноид хуже? Устроившись на новое место работы, заводя новые отношения, параноид первым делом налаживает коммуникации. Успех этого мероприятия зависит от личных качеств, опыта, интересов, обаяния психопата и просто от воли случая, здесь определенности нет. Сам параноид из всех социальных контактов ценит те, откуда может черпать информацию о людях. Сплетни, слабые и сильные места членов коллектива, общие знакомые, порочащие связи, привычки – все это параноид тщательно коллекционирует. Сбором слухов, как правило, не ограничивается: записывает телефонные разговоры, сохраняет переписки (включая чужие). Если хорошенько разозлить, попытается взломать ваши аккаунты и почту: сам или наняв специалиста.

Скрытыми камерами пользуется на удивление редко. Возможно, боится, что бездна посмотрит в ответ. Возможно, считает это «высшей мерой». Пока не могу предложить интерпретацию, просто озвучиваю результат наблюдений (параноидно прозвучало).

Ревность – удобный предлог для слежки. Отношения предполагают достаточно интенсивное общение, особенно в первый период. Раз вы больше всех взаимодействуете с параноидом, значит вы и знаете о нем больше. Может, и накопали уже что-то эдакое. Зачем вам копать? Не отмазывайтесь: все за всеми следят – это аксиома. Вы не исключение. Значит, и за вами нужно присматривать более пристально, чем за другими. Половых или романтических конкурентов параноид не боится. Для него страшно другое: вдруг вы будете на стороне его обсуждать. Или вас будут использовать «в темную». Или, как говорила одна дама, «пусть трахается с кем угодно, но если этот кобель бело-белоногий со своими бабами посмеет обсуждать мою готовку – ему труба» (страх заговора, коалиции).

Параноид ничего не хочет знать о взаимном доверии. Доверяй – но проверяй, проверяй, проверяй. Потому что тебя тоже проверяют. Такая вот гонка вооружений. Да, информация для параноида играет роль универсального оружия.

В нужный момент параноид выкладывает компромат на противника. Сравните с эпилептоидом: тоже длительное накопление и взрыв. Но параноида материальные ценности и чины интересуют мало, порой он вовсе относится к ним презрительно. Он собирает только информацию и удар наносит чисто информационный.

К вашему счастью, параноиду редко удается найти настоящий компромат. Ему достаточно простого факта: он «нарыл» много информации на человека и эту информацию обнародовал. С точки зрения параноида противник повержен. Не опозорен, не унижен – эта история не про стыд. Для параноида работает принцип: «Кто владеет информацией, тот владеет миром». У вас есть компромат на параноида? Нет. А у него на вас есть. Все, он владеет информацией о вас, он владеет вами. Да, «компромат» состоит из вашего старого адреса, объявления о продаже шубу из шанхайского барса (размещенного вами сто лет назад), свадебных фотографий и копии выговора из деканата за явку на экзамен в нетрезвом виде. Как-то несерьезно? Но у параноида есть на вас компромат. Подчиняйтесь ему. Нет? Параноид удивится и решит, что мало накопал – надо копать дальше, шире и глубже. В этом его выражается дезадаптивность. Психопат не может представить, что кто-то может быть чист или равнодушен к подобным действиям.

Сверхценная идея. Отличие от параноика

Про ценные объекты говорили? Говорили. Эти объекты представлены в психике. Психика может представить объект, которого еще нет? Может. Это будет идеей объекта, или просто идея. Получится ценная идея. Среди ценных идеей может найтись самая дорогая, самая ценная? Вроде бы ничему это не противоречит. Вот такую идею, которая на свете всех ценнее, назовем сверхценной.

Нужно повесить желтые шторы. Зачем? Чтобы отпугнуть рептилоидов? Нет. Просто нужно. Это важно, архиважно. Все остальное – второстепенно и второсортно. Может, желтые шторы символизируют одеяния Короля в желтом? Нет, ничего они не символизируют. Они просто нужны. Обязательно.

Может, подойдут синие шторы? Вон какие шикарные продаются, по лютой скидке. Нет. Только желтые. (По степени упрямства параноид начинает напоминать эпилептоида).

Вот в гостиной постелили ковры желтых оттенков. Это хорошо, это подготовка к желтым шторам. Но не так хорошо, как желтые шторы. Вот будут желтые шторы – и заживем, и коврам порадуемся. А может, не заживем? Может быть, но шторы надо повесить. (Сохраняется общая критичность суждений, человек готов отказаться от завышенных ожиданий касательно желтых штор, но от самих штор отказываться не торопится). Может, ковры ничем не хуже штор? Как бы те же шторы, но на полу. Ну да, возможно. Это не значит, что штор не будет. Это значит, что с ними можно не спешить. (Нет болезненной ажитации, нет агрессивного требования воплотить сверхценную идею в реальность любой ценой в кратчайшие сроки).

Наконец, желтые шторы повешены. Их созерцают, ими восторгаются, с них сдувают пылинки… Первые недели две. Потом как-то уже и непонятно – чего с этими шторами столько возни было. (Сверхценная идея теряет свою сверхценность после воплощения в реальность).

Но шторы все равно хорошие, пусть висят, глаз радуют. (Нет полного разочарования, идея сохраняет остаточную ценность).

(П-2) У параноида регулярно возникают сверхценные идеи. Здесь мы прямо заимствуем психиатрический термин, поэтому поясним. В психиатрии сверхценная идея почти не существует сама по себе – она сопровождается маниакальным возбуждением, затмевает собой реальность, разрастается в фабулу бреда и так далее. У параноида все проще. Ему хочется повесить желтые шторы.

Роль желтых штор может играть гениальное изобретение, желание наиболее рационально обустроить Россию, или (на худой конец) стремление уличить партнера в неверности. Здесь следует понимать, что масштаб идеи не коррелирует с тяжестью психопатии. Тяжесть определяется по степени фанатизма. Субъект с едва заметной параноидной акцентуацией во время отпуска, заскучав, пишет грандиозный манифест, находит каких-то сторонников – да и забывает о великой миссии. Ярко выраженный параноидный психопат довольствуется чертежом турбины, чуть более эффективной имеющихся аналогов – и несколько лет донимает руководство ближайшей ГЭС. Чертеж, к слову, абсолютно корректный, расчеты точные, разработка перспективная (были бы желающие).

Те, кто помогает воплощать идею – союзники, попутчики. Те, кто не понимает – праздная масса, что с них взять. Те, кто мешает – само собой, враги. Компромата на них нет! Минуту… Есть компромат, есть.

Собственно, наличием сверхценной идеи и уверенностью в «прослушке» параноид напоминает параноика. Паранойя – психиатрический диагноз (сравнительно редкий, надо заметить). У параноика сверхценная идея одна на всю жизнь. Параноик не просто следит, но может еще по-мелкому гадить «врагам»: писать на вас заявления в полицию, судиться, сталкерить. Но даже параноики чаще всего безобидны, а вне своей сверхценности могут вести нормальную жизнь.

Что говорить о параноиде, который дальше войны компроматов не идет (скорее на него самого подадут в суд за разглашение персональных данных). Более того, параноид может поменять одну сверхценную идею на другую, может какое-то время вообще жить без сверхценных идей. В последнем случае, правда, впадает в уныние и апатию.

(П-3) Где великие идеи, там и великие козни, не так ли? Свои неудачи склонен объяснять происками врагов. Здесь очередное отличие от более тяжелых расстройств: параноид «ленится» изобретать фабулу бреда. Почему все за всеми шпионят? Просто так. Почему враги мешают планам? Просто они враги. Что это за враги? Масоны, правительство, ЦРУ, Фройдомарксисты – параноид любит конспирологию. Минимум самодеятельности, творческий подход ограничивается компиляцией нескольких конспирологических теорий. Одну теорию заговора параноид легко променяет на другую, более увлекательную.

Параноид не поверит в откровенный бред про инопланетян, демонов, праотцы из «Полуночного экспресса» Баркера. Функция тестирования реальности у психопатов сохранна, критическое мышление не нарушено. Масоны исторически существовали? Да, есть документы. Вот в их заговор верить можно. Среди коллег есть масоны? Может, начальник – агент ЦРУ? Нет. Главные заговорщики всегда где-то там, за океаном или в высоких кабинетах. А коллеги и начальник – вот они, как на ладони, на них даже компромат есть. Ну какие из них масоны? Их можно всерьез не воспринимать.

(П-4) Если коллеги, начальник, приятели не вовлечены в заговор, зачем они будут вредить параноиду? Вредить не обязаны, зато обязательно каким-то определенным образом к нему относятся. Параноид похож на человека, страдающего бредом отношения. В его картине мира всем до всех есть дело. Каждый составил некое представление о каждом. А можно подробнее? Параноида все любят, ненавидят, боятся? Нет, подробнее нельзя. Отношение здесь генерализуется (обобщается), низводится до фоновой концепции. У параноида почти никогда нет готового ответа: как в нему относится тот или иной персонаж. Тем парадоксальнее, что параноид искренне удивится и не поверит, услышав, что кому-то на кого-то наплевать.

Заметим, что здесь нет патологического эгоцентризма. Нет убеждения «они все против меня» или «именно ко мне здесь относятся особенно». Все в его коллективе друг к другу как-то относятся (и следят). Покажите параноиду другой коллектив, где его нет и никогда не будет, попросите его описать этот коллектив. Обнаружится, что в своих «отчетах» и интерпретациях параноид исходит именно из предпосылки войны всех против всех, тотального взаимного отношения.

Замечание 1. Тревожно-мнительную личность можно рассматривать как скомпенсированную (адаптивную) версию параноида.

Замечание 2. Параноидные черты могут развиваться у лиц с алекситимией (трудность вплоть до невозможности словесно выразить свои эмоции). Алекситимики нуждаются в эмоциональных поводырях, поэтому они вынуждены наблюдать за окружением и собирать «компромат» особого рода. А именно: Олег Иваныч в таких-то обстоятельствах повел себя так-то и сказал, что он расстроился. Если я вдруг в похожих обстоятельствах захочу повести себя так же, это значит, что я тоже расстроился.

Как поладить с параноидом

1. Договаривайте. Всегда. Если вы начали шутку или что-то пробормотали, ни в коем случае не пытайтесь «съехать». Нельзя убеждать параноида, что это было нечто незначительное или невразумительное. Он обязательно додумает за вас. И наоборот: если вы договорили, а это оказалась сущая ерунда, то параноид расслабится.

2. Назовите параноиду свои слабые стороны. Параноид с большой вероятностью вычислит их сам. Другой вопрос, будет ли он рассматривать эту информацию как добытый трофей или как щедрый дар с вашей стороны. Ваша открытость покажет параноиду, что за вами не нужно особенно наблюдать. Кроме того, часто (хотя и не всегда) параноид не считает этичным или просто не хочет использовать против человека ту информацию, которую человек подарил сам, по доброй воле. Более того, некоторые параноиды начнут защищать от третьих лиц информацию о вас. Или научат вас, как ее защитить. Или предупредят об утечке.

3. Если параноид достает вас своей сверхценной идеей – не критикуйте ее прямо (очевидно). Отказаться от коммуникации не получится: параноид заподозрит заговор и будет активно собирать компромат. Похвалить идею тоже не вариант: «похвалил – помогай». Поддакиванием или молчанием вы тоже не отделаетесь. Попытка спихнуть параноида на своего зама приведет к обратному эффекту – параноид почувствует эпилептоидную бюрократию, разозлится и что-нибудь вытворит (см. главу 8). Погружайте параноида в технические детали. Выберите какой-то технический вопрос, связанный с воплощением идеи. С наивным видом спрашивайте что-то вроде: «а если западные страны попытаются саботировать внедрение ваших экономических мер?».

4. Также неплохим приемом будет честно сказать, что вы ничего не понимаете из параноидных монологах. Параноид несколько раз попытается объяснить попроще, но быстро разочаруется в ваших когнитивных способностях. Конечно, это ударит по вашему самолюбие, но зато вы пополните список безопасной серой массы.

Глава 4. Без царя Эдипа в голове

Ценный объект как источник внутренних запретов и жизненных приоритетов. Конформоид, гипертим, аддиктоид. Отличие аддиктоида от человека с зависимостью.

Причиной к этому служила его чрезмерно кипучая натура. Это был кипучий лентяй.

Ильф и Петров

Ты чай из чашки пей, а я буду мед из банки.

Тюхтяевы

Отсутствие ценных объектов

Противоположность патологии – не всегда здоровье. Это может быть просто другая патология.

Посмотрите на эпилептоида – хочет денег и титулов, к чему и стремится. Посмотрите на истероида – хочет внимания и бездумных беспорядочных половых связей, в каковые беспорядочно вступает. Посмотрите на параноида – хочет собрать побольше компромата и воплотить сверхценную идею, чему и посвящает большую часть жизни. Запомните этих тружеников. Запомните этот наивный фанатизм. Мы переходим к противоположной крайности.

Логика следующая.

У истерического невротика есть конкретный ценный объект, с которым не удалось разрешить Эдипальный конфликт. В результате если появится новый ценный объект, с высокой вероятностью на этом объекте не удастся сфокусировать и половой интерес, и любовь. Необходимым условием для проблемы является встраивание нового ценного объекта в старую невротическую структуру.

У истероида расщепление более глубокое: предмет полового интереса в принципе обесчеловечен. Можно (условно) сказать, что для истероида любой объект является ценным. Для любого объекта тут же строится примитивная структура, как бы маленькая пародия на Эдипа. Истероид может, но не обязан переключаться между ценными объектами. У истероида вполне может быть постоянный половой партнер, если только последний не претендует на чисто человеческие отношения.

Мысленно подкрутим невидимую ручечку и заставим истероида «уйти в себя». Пусть сохранит высокий половой потенциал, но потеряет интерес к объектам внешнего мира. Наступает коллизия. Куда девать либидо? Некуда. Либидо спрессовывается, застаивается, что приводит к «мутации» истероидного радикала. Здесь возможны варианты. Первый – яркие фантазии и интенсивная мастурбация, возможно возникновение перверсий. Второй – интроверсия, психика ныряет в малый круг на рисунке 2. Третий – психика не находит достаточной компенсации, наступает дефицитарность. Второй и третий варианты мы рассмотрим в следующих главах. Наконец, четвертый – мы прокрутили ручечку достаточно, и психопат преодолевает интроверсию, выныривает из малого круга, но с другой стороны. Это уже не истероид, это его полная противоположность. Конечно, настоящий психопат так никогда не сможет, но акцентуант – запросто. В любом случае, это всего лишь мысленный эксперимент, в результате которого мы «придумали» нового психопата, гипертима.

У гипертима ни один объект не может быть ценным. С точки зрения психоанализа это полноценное определение, из которого можно легко «вывести» все основные гипертимные черты. Если вас больше интересует чисто прикладной аспект, то достаточно запомнить: из-за активных действий гипертима вам может показаться, что он вас ценит. Но ни вас, ни кого-то другого гипертим никогда ценить не будет.

Гипертим (гипероид)

(Г-0) Гипертим гиперактивен. Хватается за множество дел – и ни одно не доводит до конца. Ему интересно что-то инициировать, навести суету. Но долго фокусироваться на чем-то одном гипертим не может. Фигаро тут, Фигаро там.

Длительная фокусировка на одной деятельности или на человеке приводит к повышению их ценности (в соответствующее представление активно инвестируется либидо). Сложная деятельность, разумеется, как-то отражена, представлена в психике – то есть тоже является неким объектом. Делаем дело – подпитываем этот объект. Как только дело почти приобрело ценность для психики, гипертим его бросает. Потому что у него не может быть ценных объектов.

Можно посмотреть на это по-другому. Ценный объект – источник запретов. Нет ценного объекта – никто не может запретить гипертиму отвлекаться.

То же самое касается отношений. Гипертим проявляет к вам повышенный интерес, активно ухаживает, испытывает влечение, но быстро перегорает.

(Г-1) Гипертим предпочитает сублимировать. Бурная деятельность требует много психических ресурсов. Откуда их добыть? Психоанализ признает лишь один источник – либидо, «сексуальную энергию» (никакого «мортидо» в теории Фройда нет, это уже Фромм придумал; что касается работы «По ту сторону принципа удовольствия», то там речь вообще о другом). Соответственно, гипертим инвестирует либидо во множество дел и может длительное время вообще не испытывать полового возбуждения.

(Г-2) На публике демонстрирует стабильно повышенное настроение, что не исключает раздражительность, когда в его деятельность не хотят вовлекаться другие. Казалось бы, а зачем гипертиму другие? У него же нет ценных объектов. Все правильно. Нет ценных объектов – нет внутренних ориентиров – нет способности самостоятельно расставлять приоритеты. Гипертим не ищет внимания и признания. Массовка нужна как искусственный компас. Вовлеченность других – количественный критерий правильности его действий. Отсюда и недовольство: если никто не вовлекается, значит он ошибся в выборе деятельности. Ошибаться никому не нравится. То же самое, когда гипертим перегорает, а окружающие продолжают по инерции заниматься (уже не актуальным) делом. Получается, он снова ошибся, бросил «хорошую» деятельность. Но поделать с собой ничего не может.

Отсюда следует, что внимание к его персоне гипертиму не нравится. Если он популярен, то популярны и все его инициативы. Значит, из этих инициатив трудно отфильтровать «хорошие». Даже если удастся выбрать «хорошую», то она надоест. Значит, все увидят его ошибку и выразят ему порицание. Еще хуже, если не выразят – что это за публика такая, которая не хочет его контролировать, держать в искусственных рамках?

(Г-3) Краткосрочная тотальность в отношениях. Будучи антиподом истероида, гипертим отлично соединяет половой и человеческий интерес на одном объекте. Настолько отлично, что одно невозможно без другого. Звучит хорошо? Посмотрите с другой стороны.

Вы познакомились с приятным деятельным человеком, возникает взаимная симпатия, быстро завязываются романтические отношения. Плавное развитие? Нет. Гипертим не признает никакой постепенности. Не от вас, но от себя он требует всего и сразу. В его картине мира он обязан и любить, и сношаться, и по хозяйству помогать, и детей строгать, и собаку выгуливать.

Из плюсов: на обещания не разменивается – берет и делает. Делает и доводит до конца? Не бросает? Здесь нет противоречия, потому что гипертиму психика не запрещает успешно выполнить какое-то действие, решить конкретную задачу – иначе он бы с постели не вставал. Невозможно осуществление именно ценной, важной деятельности. Гипертим при необходимости и ремонт может сделать, правда со скрипом и под чьим-то надзором. Проблем с завершением дела будет меньше, если это дело позиционируется и воспринимается как что-то проходное. В примере с отношениями что претендует на ценность? Не ремонт и не быт, а сами отношения. Поэтому гипертим сделает для вас много полезного и приятного на первых этапах знакомства и ничего не потребует взамен. Минус в том, что сами отношения продлятся недолго. Впрочем, и здесь есть положительная сторона – гипертим не будет устраивать прощальных сцен, принижать вас, требовать назад подарки и так далее. Он просто переключится на другой объект.

В этом плане за гипертимных ребят немного обидно. Их привычка форсировать отношения (быстрое сближение, съезд, брак) в народной психологии подается как красный флаг, критерий чуть ли не пограничного расстройства. Как видите, все не страшно. Чем ярче горит свеча, тем быстрее сгорает. Гипертим в отношениях – это бенгальский огонь. Истероид – кислотная неоновая вывеска над сомнительным заведением. Эпилептоид – пропитанный смолой и фекалиями факел. Иногда лучше блуждать во тьме, чем уповать на чужую лампаду. Проще говоря, не торопитесь прочерчивать свой жизненный путь на чужой карте. И не спешите подстраиваться под планы людей, у которых эти планы меняются семь раз на дню.

Новый невроз?

За последний год уже трое клиентов озвучили проблему эгодистонной целостности в отношениях. Ситуация: он и она понимают, что оптимальный формат их взаимодействия – легкая интрижка. Однако один из партнеров внезапно включает «турбо-режим», приплетает к эротике бытовуху, сильные (но карикатурные) чувства. В результате оба с большим трудом выходят из таких отношений, испытывая неудобства. Удовольствие от первых ярких легких встреч безвозвратно смазывается.

Клиентка жаловалась, что не может «спокойно кайфануть от курортного романа», чувствует внутренний позыв «страдать и скучать по этому мужику». Бороться с нахлынувшими чувствами невозможно, их нужно «перетерпеть, переждать». Романтическое и плотское напряжение нарастает, достигает некоторого максимума, затем резко пропадает. Можно заподозрить здесь гормональные процессы, но симптом наблюдается у представителей обоих полов. Да, это именно симптом, так как 1) явление эгодистонное, человек пытается с ним бороться, но безуспешно, 2) до какого-то момента в жизни человека подобного не наблюдалось, 3) в процессе анализа исчезновение или резкое ослабление этого явление совпадало по времени с формированием переноса. Таким образом, я могу предположить, что не только у истероидной психопатии, но и у истерического невроза есть свой антипод. Пока я только собираю материал по данному вопросу, но промежуточные результаты позволяют очертить контуры нового, «антиистерического невроза», который можно назвать гиперическим. Соответственно, гипертимную психопатию можно тогда переименовать в гипероидную, но это детали.

Почему этот невроз так долго был невидим для психоанализа? Во-первых, психоанализу еще и ста пятидесяти нет. Во-вторых, полиморфизм – из универсальной эдипальной структуры могут получиться разные невротические варианты. Никто не запрещает различать новые «морфы». В-третьих, невроз имеет (в том числе) социогенный характер: всплеск истерии пришелся на времена подавленной сексуальности, навязчивости – на период всеобщего накопительства и лицемерного пуританства. Сейчас эпоха гаджетов, микротекстов, микроблогов, пятисекундных видео. При этом все суетятся, хотят быть продуктивными, заниматься несколькими проектами сразу. Чем не причина возникновения невротического аналога СДВГ? В-четвертых, расщепление интимной сферы на чувственную и половую активно порицается, стали модными «здоровые гармоничные отношения», над которыми «надо работать».

Думаю, логика рассуждений понятна. Однако продолжать их в рамках данной книги считаю нецелесообразным. В любом случае, принципы взаимодействия с невротиком (каким угодно) остаются прежними.

Конформоид

Человек по природе немного конформист, иначе у нашего вида не получилось бы создать столь развитое многослойное общество. Конформизм нужен, чтобы мы могли быстро подстроиться под новый микросоциум. Скажем, вы сменили место работы. Обязанности, должность, зарплата у вас те же, но негласные правила поведения в новом коллективе могут отличаться. Кто-то будет вам их рассказывать? Нет. На то они и негласные. Члены коллектива могут абсолютно неосознанно придерживаться этих правил, а чужака (правила не соблюдающего) будут интуитивно сторониться или вовсе выдавливать из стаи. Социализация происходит сама, естественным путем, часто вообще без привлечения сознания. Вы просто наблюдаете, подражаете, перенимаете привычки и манеру речи – мимикрируете.

Вы не копируете новых коллег полностью, вы считываете и усваиваете основные ритуалы коллектива. Насколько допустимо опаздывать, кто в коллективе главный, как решаются конфликты между членами коллектива, принято ли чтить предков и отслеживать годовщины.

Частая смена микросоциума истощает психику, для «перенастройки» требуются ресурсы. Поэтому частые переезды семейства и, как следствие, частая смена учебного заведения – стресс для ребенка, фактор ухудшения его когнитивных способностей и эмоционального интеллекта. Лучше уж семейное обучение.

Субъект решает двоякую задачу: встроиться в новый коллектив, но при этом не потерять себя. Как минимум неприятно говорить гадости о старом месте проживания, чтобы быть принятым на новом. Не так ли? Для конмормоидных психопатов – не так.

(К-0) Конформоид полностью растворяется в новой среде, детально пвоторяет новые ритуалы, исповедует новые ценности. Конформоидный фанатизм постепенно улетучивается, когда они надолго покидают микросоциум. Оказавшись в новом коллективе, конформоид снова мимикрирует. Ценности прошлого коллектива стираются из его психики.

Если совсем оградить конформоида от внешнего воздействия, он какое-то время будет по инерции исповедовать последнюю впитанную систему ценностей. Но это не продлится долго – и конформоид впадет в ступор, не зная, что ему делать дальше.

(К-1) Верность коллективным ценностям носит поверхностный характер. Конформоид детально исполняет ритуал, но вникает в его суть или происхождение. Не отличает главного от второстепенного. Так бабушки в храме нападают на «неправильно» выглядящих прихожанок – нередко батюшке приходится вмешиваться, чтобы унять их конформоидный пыл.

Непосредственной опасности конформоиды не представляют, однако никогда не обеспечат устойчивого тыла.

Если в семейную жизнь вмешиваются родственники, то конформоид может занять их сторону, даже если родня эта – ваша, а не его. Если вы рассказываете конформоидному партнеру, что на работе вас недолюбливает коллектив, то партнер задумается. Вдруг с вами действительно что-то не так. Ведь миллионы мух не могут ошибаться.

(К-2) Мнение коллектива, даже самого ничтожного, для конформоида важнее, чем мнение одного человека, даже самого близкого.

Переубедить конформоида невозможно. Переубедить – значит заставить человека поменять убеждения, а у конформоида нет убеждений как таковых. Не тратьте время на аргументы, сразу ссылайтесь на коллективный авторитет. Фразы вида «так не делают», «люди говорят», «в обществе это ценится», «британские ученые и афганские плантаторы доказали» хорошо действуют на конформоида, особенно если вам нужно здесь и сейчас навязать ему какое-то решение. Можно усилить фразы вопросом: «ты хочешь, чтобы у нас все было не как у людей?», «разве твои друзья так бы поступили?». Да, это смахивает на воспитательные беседы, но куда деваться. У конфороида тоже нет ценных объектов. Его психика не интроецировала ни одной родительской фигуры. Вам придется быть для конформоида внешним родителем. И то – неполноценным, потому что вы не можете размножиться на копии, не можете заменить собой микросоциум.

Пример. Клиентка рассказывает про бывшего мужа. Брак заключен спустя пять лет отношений. Первые несколько лет муж был примерным семьянином. Общался с такими же честными тружениками, спокойными, порядочными людьми. Постепенно (по разным причинам) круг его общения стал меняться. В результате муж регулярно проводил время с фанатами так называемого «мужского государства»[19]. Его отношение к жене поменялось радикальным образом. Он стал подозревать ее в неверности, обзывать, требовал заниматься домашними делами сверх меры, доходя в требованиях до абсурда. Закончилось все рукоприкладством, после чего клиентка оперативно съехала к подруге, подала на развод и больше с бывшим мужем контакты не поддерживала. Муж не пытался ее вернуть, не преследовал, вообще никак не комментировал свое поведение. Сам акт рукоприкладства носил скорее символический характер, муж не испытывал в процессе никаких эмоций, в том числе не получал удовольствие – он повторял ритуал, который считался в его новом окружении добродетелью. С тем же успехом супруг клиентки мог попасть под влияние сектантов, террористов или торговцев органами. Конец примера.

Отсюда следует рекомендация. Фильтруйте окружение конформоида. В популярной психологии контроль чужого окружения рассматривается как признак абьюзивных отношений. Но я не чувствую себя обязанным повторять популярное мнение только потому, что оно популярно. Здесь простая арифметика и социальная гигиена. Конформоид как губка впитывает ценности и ритуалы окружения. Не хотите, чтобы он впитывал токсины? Не кладите губку рядом с токсичными веществами. Вы выбираете, куда и с кем конформоид пойдет проводить свободное время. Если вам такой подход этически неприятен, то учитывайте риски или не имейте дело с конформоидами.

Замечание. Между нормальным конформизмом и психопатией располагается акцентуация. Последняя предполагает лишь максимально быструю смену масок, беспринципность, склонность к клятвопреступности. Конформоидному акцентуанту нравится мимикрировать. Ценности прошлых коллективов не задерживаются на периферии его Сверх-Я. Акцентуант часто практикует двойную мораль. Из ритуалов и ценностей копирует наиболее удобные.

Аддиктоид

Аддикция – это, дословно, зависимость. Тяжело жить с зависимым человеком? Конечно. Тяжело вылечить, например, алкоголизм? Безусловно. С одной стороны, успешное излечение алкоголика – это подвиг, личностный и семейный. С другой стороны, сколько безнадежных случаев, сколько добровольного психического и социального рабства! В случае с аддиктоидным психопатом всё обстоит иначе. Непонятно, от какой зависимости его вообще лечить.

Зависимость имеет под собой биохимический фундамент: никотин или продукты распада алкоголя встроились в метаболизм; без азартной игры не происходит выработки адреналина и дофамина. Зависимость монопредметна. Вы не сможете с помощью компьютерной игры отвлечь алкоголика от поиска фанфурика. Зависимость создает дополнительную мощную доминанту в психике, но до определенного момента не лезет в ценностную область. Так, запойный пьяница в периоды трезвости может отличаться трудолюбием, праведностью, упорством в достижении поставленных целей.

Теперь представьте алкоголика, который без особых проблем расстается с выпивкой, максимально легко переносит синдром отмены, не перечит, не делает заначки, не убегает из дома к собутыльникам. Вроде хорошо. Но внезапно вместо алкоголя этот гражданин переключается на азартные игры. Лудомания набирает обороты, ставки растут, в федеральную игорную он летает как в командировку. Снова борьба с зависимостью, и снова быстрая обманчивая победа. Буквально два дня – и человек забывает о карточных играх, о ставках на спорт. Зато вспоминает о чрезмерном употреблении сладкого, хотя раньше ничего слаще яблок не любил.

(Д-0) Аддиктоидный психопат зависим от зависимости, от пассивного быстрого удовольствия. Ему все равно от чего зависеть, он быстро меняет одну вредную привычку на другую. Смена зависимости происходит молниеносно.

(Д-1) Любая зависимость имеет психофизический характер. Чем ближе к физиологии, тем ближе к «истинной», классической зависимости. У аддиктоида преобладает именно психический компонент. Зависимое поведение стабилизирует аддиктоида, приносит ему душевное наслаждение. Он расплачивается тем, что гораздо острее чувствует протест организма, испытывает очень сильный физический дискомфорт.

У некоторых вредных привычек есть так называемый период толерантности. После первой сигареты человеку плохо – потому что никотин яд. После второй и третьей тоже плохо. После десятой организм приспосабливается. Аддиктоиды гораздо дольше и труднее вырабатывают толерантность. К такому выводу приходишь тем надежнее, чем больше наблюдаешь клиентов с выраженными аддиктоидными чертами.

Пример. Клиентку с выраженной аддиктоидной акцентуацией рвало почти от каждой сигареты. И это после десяти лет «никотинового стажа»! Закономерно отказ от курения занял у клиентки час – дорога от кабинета домой, вытряхивание из пальто и курток зажигалок и табачной продукции, отправление запасов в мусоропровод. Все. С тех пор прошло полтор года: ни одной никотиновой ломки, ни одной навязчивой мысли о курении, ни одного импульса купить сигарету в обычном или электронном варианте. Зато в тот же день, когда табак отправился обратно к Колумбу, клиентка открыла для себя пасьянсы: пауки, косынки и все то, на что она раньше смотрела презрительно и считала «забавой секретуток». Дошло до того, что на сеансах клиентка не могла рассказывать свои сновидения, если параллельно не раскладывала пасьянс на телефоне. Конец примера.

Любая психика хочет иногда отдохнуть. Любой мозг тянется к дофамину. Конечно, я настоятельно рекомендую избегать способов «отдыха», вызывающих привыкание. Не вредите своему здоровью, иначе вместо психоаналитика вам понадобится врач-нарколог. Гипотеза, что у аддиктоида медленнее формируется истинная (биохимическая) зависимость не должен служить поводом для экспериментов над собой и своим организмом.

(Д-2) Непреодолимая тяга к быстрому удовольствию у аддиктоида сопряжена с отсутствием жизненных приоритетов.

Причина та же, что у конформоида с гипертимом. Нет ценного объекта, нет источника табу. Хочется одобрения от родительской фигуры. Фигуры нет. Приходится получать одобрение и поощрение извне – в форме быстрого удовольствия. Дорвавшись до заветного источника, аддиктоид пьет – фигурально или буквально – и не может остановиться. Рубиться в онлайн-игры психопат может в прямом смысле до потери сознания. Шоколад – плитками, чипсы – пачками, кофе – литрами. Почему в промышленных масштабах? Это попытка наесться впрок, попытка запастись родительским одобрением. Но, как нетрудно догадаться, это невозможно.

Аддиктоид ленив, склонен к полупаразитическому образу жизни. Компромиссным вариантом является игровая и стримерская деятельность – аддиктоид целыми днями играет в игры, транслируя процесс в интернет. Если повезет, у него соберется аудитория, которая будет поддерживать игрока добровольными пожертвованиями. Когда зритель присылает стримеру деньги, звучит характерный звук уведомления, что также является формой быстрого пассивного удовольствия.

Пример. У стримера Silvername (Станислав Синотов) наблюдается интересное сочетание эпилептоидных и аддиктоидных черт. Он сам признается многотысячной аудитории, что страдает лудоманией и не может прекратить играть в Hearthstone. Его привлекает значительный элемент случайности, который почти невозможно преодолеть с помощью стратегического расчета. Когда ему удается «обмануть» игру, Станислав радуется и победно восклицает: «Я золотой ГЭЭЭЭР», «Сюда!!!» или что-то нецензурное. Когда победа в последний момент ускользает, стример бьет кулаками и ногами компьютерное кресло, громко орет, иногда срывает злобы на зрителях (блокируя некоторых участников в чате). Здесь можно усмотреть и эпилептоидный взрыв, и зависимость от острых ощущений. Однако помимо этих черт имеются навыки поддержания контакта с аудиторией, а также готовность к безбашенным поступкам: бритье налысо, надевание арбуза на голову, отжимания на камеру. При этом по отзывам знакомых Станислав скромен, отзывчив, добр, любит животных.

Этот пример учит нас, что публичных личностей раскладывать по психопатическому спектру нужно крайне осторожно. У них есть прямая потребность в аудитории – финансовая, а не психологическая. Тот же Сильвернейм в начале 2020 зарабатывал (получал в виде пожертвований) на своих игровых трансляциях более 10'000 долларов в месяц. Конец примера.

(Д-3) Объект зависимости должен всегда быть в доступе. Аддиктоида можно заставить заниматься полезной деятельностью, но на виду должен маячить приз: рюмашка, шоколадка, ноутбук с запущенной игрой. Чем выраженнее психопатия, тем чаще аддиктоид должен припадать к источнику быстрого удовольствия.

Если перекрыть доступ к удовольствию, впадет в панику и устроит бурную беспорядочную деятельность. В такие минуты похож на гипертима. Однако гипертим полностью переключается между объектами и делами, в том числе мысленно. У аддиктоида мысли будут крутиться вокруг источника удовольствия: старого или нового – уже не важно. Настоящий алкоголик в поисках чекушки может демонстрировать завидную изобретательность. Аддиктоид, лишенный быстрого удовольствия, тоже изобретает какие-то гениальные схемы. Однако часто эти схемы являются гениальными только для его психопатического разума. Аддиктоид суетится скорее для галочки, из отсутствия «дозы» он тоже умеет извлечь пользу – ведь это веский повод ничего не делать! Само собой, при истинной зависимости такое невозможно.

То же самое касается срывов – их аддиктоид попросту симулирует. Ну не может быть срывов у того, кто себе ничего не запрещает. Может быть краткосрочное ослабление и усиление зависимого поведения. Также сам срыв – это действие зависимого субъекта, каковой полностью осознает весь ужас произошедшего и теоретически способен взять на себя ответственность. Аддиктоид ответственность на себя брать не хочет, любую информацию о последствиях вредных привычек пропускает мимо ушей, свое будущее прогнозировать не умеет.

Следовательно, он и оправдываться не будет. Ему не за что. По-настоящему зависимые субъекты слагают баллады о своей тяжелой жизни, перечисляют тысячи уважительных причин для употребления чего-либо. Аддиктоид в лучшем случае скажет: «пью, потому что не могу не пить» или «играю в танки, потому что больше нечего делать».

Хорошая художественная иллюстрация аддиктоидного поведения – постоянные попытки зоков похитить мед у Бады[20].

Замечание. Вы можете попасть в странную ситуацию. Был у вас нормальный партнер, не психопат, без вредных привычек. Потом что-то случилось, и он стал демонстрировать аддиктоидное поведение. Не мог же он за одну ночь превратиться в психопата. Нет. Скорее всего, это гиперкомпенсация. Либо партнер долго и усердно на что-то копил или работал в максимально иерархичном эпилептоидном коллективе.

Либо у него были психосоматические проблемы. Дело в том, что психосоматика исчезает на весь период «падения» в аддикцию. Более того, ремиссия сохраняется еще некоторое время после «выхода» из аддикции.

Основной риск в этом случае: если вы «спасаете» мнимого аддиктоида от зависимости, он видит в вас опекающую фигуру. Ему выгодно и дальше имитировать аддиктоидность. Например, он будет симулировать опьянение от ничтожно малых доз алкоголя. Подобные фокусы с симуляцией и самовнушениям имеют, однако, не невротический, а психосоматический характер[21].

Глава 5. Как поживаете на дне океана?

Психоаналитическая трактовка интроверсии. Миф о шизоидах. Шизоид, виктимоид, сенситив, рефлексоид. Биологический и социальный редукционизм как идеологическая основа деструктивных «гендерных культов».

– Помнить – не всегда благо.

– Я хотел бы все помнить.

– Тогда тебе нужен дворец памяти, чтобы все в нем хранить. Дворец, созданный в твоем мозгу.

– А это должен быть дворец?

– Он станет разрастаться, будет огромным, как дворец.

Томас Харрис

I will sit on a stone and watch or pray

For a stranger's child that was there one day:

And the child will never come back to play.

Gilbert Keith Chesterton

Пятиминутка ненависти

«Все самое прекрасное в мире сделано нарциссами, все самое интересное – шизоидами» – эту мерзкую пошлость, эту несусветную чушь ошибочно приписывают Ганнушкину. Некоторые имеют наглость ссылаться на конкретную работу – «Клиника психопатий, их статика, динамика, систематика». В послесловии этой монографии есть размышления о социализме и создании нового человека, однако такова была дань государственной идеологии того времени. Слово «нарцисс» в тексте не встречается ни разу. Социалистические навыки и социалистические установки есть, а нарцисса нет. Да и откуда бы ему там взяться? Только полный профан поставит нарциссическое расстройство в один ряд с психопатиями – это принципиально разные регистры.

Слово «нарциссизм» в монографии Ганнушкина встречается единожды и имеет не психоаналитическую, а сугубо медицинскую (доФройдовскую) трактовку. Фройд в начале своего «Введения в нарцизм» ссылается на доктора Наке, который определил нарциссизм как состояние, «при котором человек относится к собственному телу, как к сексуальному объекту». Ганнушкин продолжает именно психиатрическую традицию (в лице Наке). По Ганнушкину нарциссизм относится к «половым извращениям» и означает «те случаи онанизма, в которых имеется действительное извращенное влечение с направлением его исключительно на себя». В этом же абзаце Ганнушкин прямо подчеркивает, что термин «половые психопатии» «должен считаться совершенно неправильным».

Но взбеленился я на этот растиражированный фейк не из-за нарциссов. Придуманная цитата стала лозунгом адептов шизоидного культа. Они верят, что у шизоида – боhатый внутренний мир. Что шизоид – никакой не психопат, а несправедливо отвергнутый злым обществом творческий человек дождя. Слово «шизоид» эти господа считают оскорбительным, требуя использовать псевдо-термин «нейро-альтернативный» или «нейро-отличный». При этом названия остальных психопатий их почему-то устраивают. Зачем мелочиться? Давайте называть истероида «сексуально щедрым», аддиктоида – «кайфоориентированным», конформоида – «морально гибким».

Шизоид

С этих «нейро-отличных» и начнем. Может, у самих шизоидов все отлично. Но для вас шизоид может представлять непосредственную угрозу. Еще непонятно, кто опаснее: разгневанный эпилептоид или влюбленный шизоид.

(Ш-0) Мировоззрение шизоида – это лабиринт с множеством комнат. Комнаты похожи на тюремные камеры с причудливым интерьером. Планировка лабиринта и интерьер все время изменяются случайным образом.

Хорошенькое начало. В прошлых главах нулевым (основным) признаком служила конкретная модель поведения, а сейчас в авангарде шагает особенность мышления (и, даже страшно сказать, мировоззрения). Все правильно. Мы шагнули во внутренний круг, в область интроверсии, где все поставлено с ног на голову. Психопаты внешнего круга реагируют на внешние стимулы, психопаты внутреннего – на внутренние. Понятнее не стало. Поясним на примере.

Партнер вам что-то рассказывает. Зачем? Он хочет донести до вас какую-то конкретную информацию и получить от вас эмоциональный отклик. Последнее даже важнее. Если вам скучно и вы не пытаетесь скрыть скуку, партнер это (как правило) замечает. Если не замечает, можно намекнуть – демонстративно зевнуть, залипнуть в телефон, постоянно переспрашивать. Достаточно сильные намеки партнер уже не сможет игнорировать. В конце концов, можно сказать прямо – мол, смени тему.

Шизоид намеков не понимает, состояние и степень интереса собеседника считать не способен. Если он разошелся, то его монолог почти невозможно остановить. Прямые просьбы заткнуться тоже не помогают. А вы думали, что интроверт – это такой молчаливый, погруженный в себя? В себя-то он погружен, но молчать не обязан. Внутренняя потребность высказаться играет роль доминанты (основного мотива).

Хорошо, – думаете вы, – пусть выскажется. Что он сказать-то хочет? Здесь тоже проблема. У шизоида нет вектора коммуникации. Во время разговора он продолжает бродить по своему психическому лабиринту, заходит в разные комнаты. В каждой комнате складируется всякий хлам: вырванные страницы из прочитанных книги, «пасты» (тексты) с анонимных форумов, картины сомнительной художественной ценности, куски программного кода, правила дорожного движения в Сингапуре. Шизоид бродит по комнатам, переставляет там предметы, что-то перетаскивает из одной комнаты в другую. И что видит внутренним взором, о том и говорит.

(Ш-1) И соскальзывает, как русалка из мультика. Шизоид не может удержать нить разговора. В его монологах нет главной темы.

Вот он говорит о правильной стрижке баранов, через пять минут переходит к пенсионной реформе, затем к ракетам средней дальности и наконец к рейтингу самых низкокалорийных диет. Как все эти темы связаны – непонятно. Шизоиду не нужно логическое обоснование, чтобы перейти от одного к другому.

Не заставляйте шизоида придерживаться генеральной линии. Это может привести к плачевным последствиям. В лучшем случае шизоид замкнется в себе. В худшем вы нарветесь на шизоида, который предварительно насмотрелся тру-крайма или подсел на контркультуру типа «Колумбайн»[22]. Если такому шизоиду действовать на нервы, он продемонстрирует хладнокровную жестокость. Убивать, мучить и прятать трупы шизоиды умеют. Ни раскаяние, ни сомнение им не свойственны – если, опять же, шизоид не начитался душеспасительной литературы, но она вполне может пылиться в дальней комнате лабиринта.

Мы не утверждаем, что все «школьные стрелки» – классические шизоиды. Свидетельских показаний родных и одноклассников недостаточно. «Тихих, замкнутых, хороших мальчиков» много, но далеко не все хватаются за пистолет. «Над ним издевались в школе» – тоже понятно, но не у всех шизоидов от этого в голове перемыкает. Тут важен характер травли, и здесь у нас мало сведений, но какую-никакую гипотезу можно выдвинуть. Шизоид разозлится на монотонно повторяющийся сценарий травли вне зависимости от его содержания. Продолжая тему цитат сомнительной достоверности, перефразируем Брюса Ли. Шизоид не боится десяти тысяч различных дразнилок. Шизоид боится дразнилки, повторенной десять тысяч раз. И шизоид страшен в страхе.

Замечание. Здесь неожиданно помогает кинематограф (хотя именно этот факт заставляет меня сомневаться в собственной гипотезе). Читатель наверняка вспомнит множество фильмов, где есть сцена с капающей водой или тиканьем часов. Персонаж в полной тишине вслушивается в монотонные повторяющиеся звуки, а в его голове вызревает план убийства. Нередко сцену расправы показывают, не меняя звукового сопровождения: жертва беззвучно кричит, вода продолжает капать. Если убийцу однообразно дразнили, то в сцене убийства он сам повторяет обидный стишок или же дразнилка звучит фоновым эхом из множества голосов.

(Ш-2) Отсутствие главной темы компенсирует повышенным вниманием к деталям, резонерством, ненужными фактами. При этом факты взяты не из головы, а из наблюдений или вполне обычных источников (книги, фильмы, интернет) – в этом плане шизоид «дружит» с реальностью. В отличие от шизофреника, который черпает информацию из «другого измерения», из пространства безумия, шизоид упорно цепляется за верифицированные факты. Надо отдать должное шизоиду – ему удается удерживать упорно ускользающую от него реальность. Но это не уверенная хватка целостного восприятия, не аркан лихого эдипального ковбоя, не параноидная паутина, а множество маленьких рыболовных крючков. Каждый крючок невзрачен, бесполезен в хозяйстве, но если загнать под кожу собеседника – процесс извлечения будет болезненным.

Шизоидные крючки – это цифры, детали и факты, которым шизоид щедро приправляет свою речь. Настолько щедро, что вкуса блюда вы не чувствуете. А когда смотрите в тарелку, то видите только смесь специй. С большой натяжкой можно говорить об эрудиции, но эрудиция шизоида бесплодная, бесполезная, бессистемная. Что толку от суммы знаний, если в ответ на внешний запрос психика не способна извлечь из этой суммы нужное слагаемое. Сумма превращается в тяжелую суму.

(Ш-3) Что объединяет ежика и молоко? Они сворачиваются. Шизоид случайным образом разбивает и соединяет куски информации. Чем тяжелее (ядернее) психопатия, тем признак ярче. В случае компенсированной или краевой (легкой) психопатии может отсутствовать вовсе.

В принципе, между любыми двумя объектами можно протянуть цепочку ассоциаций. Ассоциативное мышление – это полезный навык, необходимый для обучения, запоминания, творчества, коммуникации и психоаналитической работы. Но когда все ресурсы психики брошены на постоянное создание и перестройку ассоциативных связей, то сил на полноценное мышление и полноценную коммуникацию не остается. Для шизоида в его лабиринте комнаты важнее их интерьера, а длинные коридоры важнее комнат.

Пример. Шизоиду предложили быстро и не задумываясь упорядочить пять чисел: {1, 14, 8, 121, 0}. Мы привыкли, что порядок непосредственно связан с величиной числа, поэтому в качестве быстрого ответа человек обычно расставляет числа в порядке возрастания (0, 1, 8, 14, 121) или, реже, убывания (121, 14, 8, 1, 0).

Шизоид отвечает (14, 1, 121, 8, 0) и поясняет свой выбор.

Ш. Я начал с 14, потому что мне когда-то было 14 лет, и я изучал в школе математику. Еще 14 есть в числе Пи, с этого начинается математика. Потом идет единица, она важнее, чем число Пи. Без числа Пи можно построить математику, без единицы нельзя. 121 стоит в середине, потому что зеркальное. Еще это 11 умножить на 11, 11 тоже зеркальное число. 121 важнее единицы, потому что в единице нельзя обнаружить внутренней зеркальности. Математика нам нужна, чтобы изучать зеркальность мира. Но еще важнее бесконечность. Если повернуть восьмерку на бок, получится бесконечность. Значит, восьмерка важнее остальных чисел. С нулем я не знаю, что делать. И никто не знает. Нуль может убить все остальные числа и обнулить любую бесконечность. Нуль может заставить исчезнуть весь численный мир, а мы о нем ничего не знаем. Поэтому нуль самый важный. Математика – это наш шанс спастись от нуля.

В рассуждениях шизоида есть некая логика. Он упорядочил числа по их условной «важности» для математики (актуализация латентных признаков). Современная математика действительно много внимания уделяет группам симметрии (то, что шизоид назвал «зеркальностью») и бесконечным пределам. Формально, шизоид справился с задачей.

Шизоид не ранжирует (как эпилептоиды), не структурирует (как параноиды), а осуществляет кластеризацию – разбиение большой группы явлений на маленькие подгруппы, слабо связанные между собой.

Конечно, здесь для наглядности приведен клинический случай тяжелой психопатии (ядерной, а не краевой). Компенсированный шизоид может быть полезен в задачах неочевидной первичной классификации. Дайте ему множество разнородных объектов – и психопат создаст из них довольно причудливую карту. Конец примера.

(Ш-4) Для шизоида люди – такой же строительный материал. Обычно шизоид просто присаживается вам на уши. И хорошо, если его круг интересов – это что-то далекое от мира людских отношений: радиотехника, эзотерика, история. Эти области знаний дают неисчерпаемый материал для лабиринтов (поэтому наиболее привлекательны для шизоидов).

Но ежели шизоидный юноша насмотрелся аниме, то его лабиринты заполнены призраками вайфу и багинь (идеальных жен, объектов поклонения). Шизоидная дама, начитавшись любовных романов, населяет лабиринт благородными рыцарями, коварными соблазнителями и сантехниками с большими инструментами.

Как и в третьем пункте, здесь развитие событий зависит от тяжести психопатии, но появляется дополнительные факторы риска: половое созревание и долгое воздержание. Гормональная буря способна до предела истончить границу между реальностью и шизоидным лабиринтом. Не рассчитывайте, что вам достанется роль Тесея. Клубок Ариадны тоже бесполезен, так как лабиринт все время меняется.

Допустим, на вас обратил внимание юноша-шизоид. Конечно, не на вас, а на ваше сходство с образом скромной школьницы, няши-стесняши. Ему и в голову не приходит, что вы не скромничаете и не стесняетесь – просто ваши мозги уже плавятся от шизоидных монологов. Поэтому вы не подаете признаков жизни. Что дальше? Развитие сюжета? Не совсем. Развитие – это и вектор, и постепенность. Шизоид хочет, чтобы вы с ним разыграли одну сценку. Всего лишь? Да, но здесь и сейчас. И содержание сценки может быть разное: от романтической прогулки за ручку на закате до жесткого извращенного соития. А в случае отвержения может включиться другая сценка – кровавой расправы над коварной предательницей.

К сожалению, мягко отказать шизоиду не всегда получится. Ваше вежливое, но решительное «нет» эхом разнесется по коридорам лабиринта – да в них и умрет. А образы и сценки останутся. Шизоид будет вас сталкерить (преследовать), называя это ухаживаниями (повторяя действия выдуманного влюбленного персонажа). Если он «застукает» вас с другим, то почувствует себя обманутым. Объяснять, что он сам обманываться рад, бесполезно.

Что делать? Принимать профилактические меры. Кто вас обязывает выслушивать монологи и поддакивать? Зачем давать психопату повод принять вежливость за симпатию? Оперативно выходите из коммуникации с шизоидом. Не стесняйтесь максимально ярко демонстрировать свою естественную манеру поведения. Тут, правда, есть нюанс – никогда не угадаешь, какого образа нет в шизоидных фантазиях. Ведете себя скромно – вы Тургеневская девушка либо неопытный мечтательный юноша. Разговариваете жестко, подчеркнуто холодно – вы femme fatale либо неприступный Дон Жуан. Поэтому лучше в принципе не высаживаться на этот остров, где все есть. Просто держитесь от шизоидов подальше. Да, это стигматизация. Да, мало кто из моих коллег поддержит столь жесткую рекомендацию. Но естественный отбор никто не отменял, а я чисто из корыстного интереса хочу повысить шансы моих читателей на выживание.

Виктимоид

Говоря о виктимоидах, нужно быть предельно аккуратным в корректным. Нужно, но когда меня это заботило? Тем не менее, сразу уточню: 1) речь не идет о реальных жертвах физического, в том числе сексуального, насилия, 2) знака равенства между виктимоидной психопатией и какой-либо левой идеологией ставить категорически нельзя, 3) нормально испытывать интенсивные переживания, если вас кто-то обидел, домогался, использовал в корыстных целях, 4) добиваться возмездия и даже мстить в рамках закона – тоже нормально. Думаю, уже понятно, о чем дальше пойдет речь.

(В-0) Виктимоид – это охотник, который считает себя жертвой. Виктимоид охотится на жертв, которых считает охотниками.

Клиентка спросила виктимоидного партнера, почему его уволили. Он не признается, что за прогулы. Он расскажет, что фашистский капитализм построен на бесчеловечной эксплуатации простых работяг, что работодатель – капиталистическая свинья – занижает зарплаты, нарушает ТК и только ищет возможности кого-то сократить. В общем, обидели суслика – в норку написали.

Тут возникает справедливый вопрос: при чем тут психопатия? Действительно, работодатели часто злоупотребляют дырами в законодательстве, а то и прямо нарушают его, навязывая переработки. Действительно, мы живем в эпоху жесткой конкуренции за ресурсы, рабочие места и место под солнцем. Однако давайте дадим слово клиентке. Это же ее партнер. И выясняется, что «работяга» работает не у станка, а в отдельном комфортном кабинете. Должность у него эквивалентна менеджеру высшего звена в не самой маленькой компании. Чистая зарплата – любой айтишник позавидует.

Снова имеет место интроверсия: фантазии имеют более высокий приоритет, чем реальность. И снова важное замечание: это не чистые фантазии, они во многом базируются на фактах, избирательно почерпанных из реальности.

(В-1) Более того, в конкретных вопросах виктимоид проявляет полную сохранность, он способен критически отнестись к каждому отдельному звену его рассуждений. Продолжая тот же пример: у клиентки с партнером были в целом доверительные отношения, они часто и подолгу болтали на разные темы. Клиентка пересказала беседу после злосчастного увольнения.

– Я чего-то не понимаю. Тебя босс на каких условиях уволил? По статье?

– Нет. Сказал, писать по собственному.

– Положенное выплатит?

– Уже половину перечислил. Потом еще парашют.

– Поздравляю, ты не нищий!

– Спасибо. Да, можно месячишко отдохнуть.

– Кого-то еще, кроме тебя уволил?

– Нет, я единственный в этом году отличился.

– А что ты такого сделал? (ответ она знает, потому что о большинстве прогулов партнер сам ей сообщал, в некоторых случаях предлагая провести время вместе)

– Сказано же – капитализм построили на свою голову. Выжимают из нас всю кровь. Они иначе не могут. (включается виктимоидная фантазия, одновременно главные злодеи обезличиваются: «выжимают», «не могут», «построили»).

– Да, ты мне вчера скидывал распределение доходов, это ужас. (имеется в виду инфографика, посвященная проблеме социального неравенства)

– Как люди живут? (снова обобщение)

– Какие?

– Рабочие, учителя, врачи. Скотские же условия. За копейки людей заставляют трудиться. (снова обезличенное «заставляют»)

– Ты неплохо устроился по сравнению с ними.

– Конечно! И не надо меня с ними сравнивать. (фантазия выключается, адекватная оценка своего социального статуса, никакого сочувствия к конкретным социальным группам вплоть до отторжения – «не надо сравнивать»)

Намекнуть, что партнер может быть косвенно причастен к «преступлениям» капитализма, клиентка не решилась.

Вы обратили внимание, что включение виктимоидной фантазии коррелирует с обезличиванием действующих лиц. Виктимоиду необходимо обобщение, чтобы создать обезличенный образ угнетателя, обидчика, домогателя. Этим, в частности, объясняется склонность виктимоида к некорректным упрощениям вплоть до вульгарного биологизаторства.

Пример 1. Есть скандальные книги об опасностях женского пола, которые изобилуют сведениями о гормональных процессах. Допустим, все эти сведения научны. Да, в основе нашего поведения и нервной деятельности лежат биохимические процессы. Да, наследственность значит очень многое. Да, гормоны могут «ударить по мозгам». Но этого, мягко говоря, мало!

Тот, кто ставит цель не разоблачить, а разобраться в мотивах человека, будет учитывать и границы своей компетенции, и многообразие факторов, и запаздывающую обратную связь, и элемент случайности. Здесь уместно процитировать Сапольски[23]:

«Контекст и смысл поступка обычно интереснее и сложнее, чем его механика. Для полного понимания требуется учесть и нейроны, и гормоны, и раннее развитие, и гены и т. д. Эти категории не существуют по отдельности, есть очень немного изолированных причинно-следственных связей, поэтому не рассчитывайте, что найдется определенный участок мозга, или особый нейромедиатор, или специальный ген, или специфическая культурная среда, или нечто конкретное, способное само по себе объяснить совершенный поступок».

По поводу женской агрессии Сапольски прямо пишет, что «здесь сам черт ногу сломит»[24]. И влияние тестостерона (этого нового фетиша виктимоидных качков) при пристальном рассмотрении сильно зависит от контекста: гормон может как повышать, так и понижать тревогу, вызывать как агрессивное, так и максимально миролюбивое поведение[25].

Пример 2. Виктимоиды с равным успехом могут искать корень зла не в гормонах, а в общественном строе. Концепции институционального расизма, патриархата, общества всеобщей эксплуатации — во всех этих нарративах четко прослеживается виктимоидный мотив. Не факт, что это все придумали виктимиоды. Факт, что виктимоидные психопаты – самые благодарные потребители таких идей.

(В-3) Реальный хищник, взятый как конкретный человек, никогда не станет мишенью виктимоидного разоблачения. Столкнувшись с реальным насилием или притеснением, виктимоид демонстрирует словесную беспомощность. Он может убежать, дать отпор, впасть в ступор – здесь вариативность сохраняется. Однако виктимоид никому об этом не расскажет.

На этом основании я утверждаю, что публичные выступления некоторых виктимоидов не помогают, но мешают бороться с разными формами насилия и произвола. Если бы виктимоид использовал трибуну, чтобы разоблачить конкретного преступника, это принесло бы пользу. Кроме того, для колеблющихся (молчать или говорить) жертв очень важен личный пример тех, кто публично рассказывает о своем опыте. Вместо этого виктимоид озвучивает карикатурные обобщенные фантазии. Кто всерьез воспримет карикатуру на капиталиста, где тот изображен толстым пауком с моноклем и сигарой?

Пример 3. Жертва сексуализированного насилия дает интервью популярному тру-крайм блогеру. В качестве послесловия она упоминает, что нашла нормального мужчину, который знает о ее опыте, заботится о ней, принимает и понимает ее. Большинство комментариев – в поддержку женщины и ее партнера. Догадайтесь, как на это реагируют виктимоиды? Правильно. «Зачем она врет? Все мужчины насильники», «это он сейчас НИТАКОЙ, а потом тоже будет ее абьюзить». Конец примера.

Виктимоид не терпит, когда чей-то реальный опыт соревнуется с его обобщенными фантазиями. Жертва должна страдать правильно: либо безмолвно, либо повторяя продиктованную виктимоидом мантру.

Пример 4. Идеолог очередного условного «мужского передвижения» провозгласил, что все женщины продажные, легкомысленные и вообще враги рода людского. Собрал единомышленников и начал продавать сомнительные курсы по саморазвитию. Может быть, женщины, раз они такие злые, на эти курсы не допускаются? Наоборот! Для женской части аудитории разработана особая линейка информационных продуктов. Женщины свободно допускаются в открытые и закрытые чаты «мужского передвижения». Представители обоих полов спокойно между собой общаются на самые разные темы. Идиллия. Получается, все женщины – охотницы, но отдельно взятая женщина вовсе не обязана быть охотницей.

Кто же тогда враг? Врагом объявляется мужчина, который посмел лично или публично заявить о здоровом опыте взаимодействия с женщиной. Который предъявил контрпример. Его тут же клеймят позором и изгоняют. У феминисток зеркальная картина – они яростно накидываются на «подстилок патриархата», которые счастливы в отношениях с мужчиной (отношения не обязаны быть патриархальными).

Забавно, как якобы противоположные идеологии смыкаются в словесном поле. Оба половых лагеря используют слово «нитакуся». Под «нитакусей» понимается не сам отступник (не желающий играть роль жертвы), а его партнер (безопасный по мнению отступника). Конец примера.

Все четыре примера иллюстрируют неспособность виктимоида оперировать частными случаями во всей их вариативности. Виктимоид видит общество как слой бетона, на котором можно построить только однообразные серые здания. Это тот социальный либо гормональный фундамент, о котором психопат может знать очень много. Но он никогда не признает, что на этом же фундаменте можно строить самые разные здания. Кто-то хвастается своим средневековым замком, уютной избой или футуристическим небоскребом? Виктимоид тут же садится в бульдозер биологизаторства или исторического материализма – и спешит сравнять «нитакое» строение с землей. Благо, акт сноса имеет место только в виктимоидных фантазиях.

(В-4) Хорошо вам, вы далеки от войны полов, от всех этих тестостероновых гуру и радикальных феминисток. Вы не жертва, но и не охотник. Никого не обижаете, но и себя в обиду не даете. Можно выдохнуть.

Нельзя! В нулевом признаке я определил виктимоида не просто как мнимую жертву или красивомученика, а именно как охотника. На отступников виктимоид не охотится – он их просто изгоняет, высмеивает. Охота ведется на лиц, максимально далеких от виктимоидных фантазий, на нейтралов. Тот, кто ничего не знает и не хочет знать о защите прав очередного меньшинства – вот настоящая жертва психопата. Показательно: на крупнейшей стриминговой платформе стример получает блокировку, если заявит, что он «равнодушен к притеснениям тех-то и тех-то».

Виктимоидная охота – это коллективная травля. Виктимоид труслив, на прямой конфликт он не пойдет (вспомните его онемение перед реальным насильником). Поэтому психопаты собираются в стаи и бегут строчить ложные доносы, публиковать про вас разоблачительные посты, портить имущество. Если их слишком много и они правильно разогреты, то могут и растерзать.

Здесь можно вспомнить вышедшие из-под контроля митинги против «произвола» или «угнетения». Но это будет некорректным примером. Во-первых, в столь масштабные действия вовлечено слишком много лиц. Во-вторых. элементарно нет данных о том, какие психические проблемы имеют самые агрессивные «активисты» – возможно, системные исследования в этом направлении попросту не проводились. В-третьих, почти всегда рациональнее использовать готовую рабочую модель. «Психология масс и народов» Лебона, «Психология масс и анализ Я» Фройда, работы Московичи и Канетти – в принципе, этого корпуса текстов хватает, чтобы весьма точно описывать (и прогнозировать!) психологические аспекты поведения толпы.

Теперь касаемо практики. Вы не сразу поймете, что вообще происходит. Внезапно то тут, то там появляются «разоблачительные» посты или газетные статьи в ваш адрес. Виктимоиды варятся в собственном соку, поэтому долгое время вы пребываете в неведении. Неведение нарушается, когда публикаций слишком много – и кто-то из «друзей друзей» на всякий случай пересылает вам психопатические кляузы. Вы читаете и у вас глаза на лоб лезут. Либо вы просто смеетесь, либо по доброте душевной решаете развеять. Вас с кем-то перепутали, вас не так поняли. Нужно просто объяснить. Никогда не пытайтесь что-то объяснить толпе, даже в интернете. Толпа глуха к голосу разума. Любая. Особенно толпа, подогреваемая стаей виктимоидов.

Все ваши оправдания будут демонстрироваться как косвенное признание вины. Оправдывается – значит виноват. Молчит? Не молчит, а отмалчивается! Точно виноват. Что делать? Выходить на зачинщиков. Физически. Скорее всего, это кто-то из вашего окружения. Если же вы настолько известная личность, что своим «показным равнодушием» стриггерили человека из другого города, то у вас (я надеюсь) найдутся ресурсы, чтобы этот город вычислить и даже туда приехать.

Дальше снова вспоминаем, что виктимоиды трусливы и пасуют перед конкретными людьми, перед конкретным. Значит, на виктимоида надо конкретно наехать. В рамках закона! Глядя в глаза, конкретно назвать конкретные статьи, которые он нарушил, показать текст конкретного заявления и намекнуть, что сейчас подъедут конкретные ребята (и закатают в concrete). Юристы! Я имел в виду юристов. Повторяю, все должно быть в рамках закона. И вам даже не придется к этим рамкам приближаться. Виктимоид онемеет и отстанет от вас. И что самое приятное, он никогда никому ничего не расскажет о вашей встрече.

Сенситив (тременсоид)

Допустим, вы познакомились с творческим человеком, страстно увлеченным созданием неведомого шедевра. Все свободное время он посвящает камланиям над холстом или синтезатором. Ничего дурного. Но со временем вы начинаете замечать странности.

(С-0) Сенситив не создает нового. Он пытается исправить ошибки прошлого. Слишком туманно для «нулевого», то есть основного критерия? Поясним.

Акт творчества неповторим. Можно очень долго вычитывать текст, наносить на холст дополнительные мазки. Можно уничтожить большую часть сделанного и переписать с нуля. Но в какой-то момент творение нужно «отпустить», представить публике, сорвать покров с картины, отправить рукопись издателю, загрузить трек на музыкальный сервис. Рабочий процесс от первых набросков вплоть до обнародования – это единый акт творчества.

До завершения акта ваше творение не может считаться полноправным элементом реальности. Акт, собственно, и служит воплощению замысла, добавления к реальности нового (творческого) объекта. Здесь все согласовано и логично. Картины нет, но есть ее визуальный образ, постепенно образ воплощается на холсте, картина появляется. Стрела времени совпадает с направление психической воли – от замысла к воплощению, из мира грез в мир подлунный.

Завершение работы вызывает характерное чувство опустошенности. Произошла психическая разрядка.

У сенситива этот процесс искажен, его творческое целеполагание обращено вспять. Со слов сенситива дело обстоит так: когда-то у него почти получилось сотворить шедевр. Но в этом шедевре была допущена роковая ошибка, которую нужно исправить. Из-за этой ошибки «творческий рай» был потерян, доверие публики подорвано, а муза собрала вещи и уехала к бабушке на Олимп. Поэтому сенситив пытается создать новый шедевр, в котором будут исправлены ошибки старого.

Почему сенситив не может просто взять старую работу и ее переделать? Внести исправления прямо поверх оригинала? Не поможет. Сенситив либо найдет еще какой-то фатальный изъян, либо «вспомнит» об ошибке, допущенной при работе над другим шедевром. В любом случае он надолго впадет в уныние. Впрочем, чаще всего роковое произведение сенситивно-прикладного искусства «случайно» оказывается безвозвратно утерянным. Было ли оно вообще? Был ли мальчик? Мальчик-колокольчик из города Динь-Динь.

Приходит мужик к врачу.

– Доктор, у меня яйца звенят!

– Голубчик, побойтесь бога. Как звенят?

– Ну вот так!

Мужик бегает по кабинету. Дзинь-дзинь-дзинь. Да так громко, звонко, задорно.

– Действительно. Звенят…

Доктор выглядит удивленным. Но ничего не поделать. Факт есть факт.

– Ну что, доктор? – не унимается пациент. – Это же невероятно! Это же удивительно! Скажите честно, я феномен? Про меня напишут в медицинском журнале? Я же феномен! Вот, слышите, дзинь-дзинь-дзинь. Я феномен, феномен?

– Да какой вы феномен? – доктор задумчиво поправляет стетоскоп. – Никакой вы не феномен. Самый обычный мудозвон.

Кого-то подобное заявление глубоко оскорбит, кто-то звонко посмеется вместе с доктором. Сенситив обидится, если ему просто рассказать этот старый анекдот. Будет долго переживать, вздыхать. Начнет ходить на цыпочках, чтобы не звенеть своим внезапно отвергнутым талантом.

(С-1) Сенситив крайне раним и болезненно реагирует на любую критику. Вплоть до того, что невинная просьба исправить несколько мелких ошибок ввергает «яхудожника» в панику.

– Я художник, я так вижу!

– Петя, ты не художник. Ты строитель. У тебя сейчас несущая рухнет.

– Ой, все.

Ошибкой будет, следуя модному тренду, списывать неприятие внешней критики на нарциссизм. Сенситив не считает свои творения идеальными. Он просто устал от критики внутренней. В голове сенситива звучит недовольный гул воображаемой публики. Эффект снижается, когда сенситив занят рутинной работой или выполняет чье-то конкретное поручение. Проблема в том, что упорный труд ему тошен.

(С-2) Предельное сочетание перфекционизма и прокрастинации. И обычный-то перфекционизм бывает сложно обуздать, а сенситивный невозможно. Обычный перфекционист исправляет настоящие недочеты в том проекте, над которым работает. Здесь хотя бы вектор есть. Сенситив как бы удивляется, почему улучшение актуального проекта никак не сказывается на качествах старого проекта. И буксует, и прокрастинирует, чтобы не сойти с ума от перенапряжения.

Сенситив не может смириться с неизбежностью несовершенства. Он заранее знает, что никогда не добьется идеального результата, поэтому лучше и не начинать.

Не выносит муштры, порядка, расписания. Опаздывает, пропускает важные мероприятия, не предупреждает об опоздании. Чтобы принудить к долгой работе, нужно буквально стоять у него над душой. При этом сенситив будет чувствовать себя глубоко несчастным. Из рук все валится, на ресницах слезы, взгляд потерянный.

(С-3) Поверхностные (с претензией на глубину) страдания служат психопату источником вдохновения. По миру он несет грааль скорбей, грезит о потерянном рае. В муках сенситивного творчества рождаются посланцы того света, ожившие трупы с кладбища черновиков.

Холодное творчество сенситива, взятое само по себе, бывает вполне сносным и выверенным. Однако оно (творчество) составляет разительный контраст с миром живых, с бурным потоком иррациональностей, случайностей и аффектов. Взятое в контексте культуры, сенситивное творчество не вызывает эмоционального отклика у аудитории в силу своей выхолощенности.

В минуты подлинного внутреннего творчества сенситив неподвижен, он занят прогнозированием своих ошибок. Если дать волю ассоциациям, можно сказать: само вдохновение у сенситива какое-то осуждающее.

Благодаря лекциям профессора Жаринова стала популярна цитата Лотмана: «Большой текст больше своего автора». Поэтому настоящий автор трепещет по-настоящему, смутно осознавая, что творение вырывается из-под контроля. Сенситив держит свои творения в рабстве, ему нечего бояться – и в этом ужас. Остается только имитировать трепет творца, сочетая 1) экзальтацию вместо экстаза и 2) ступор вместо конвертации вдохновения в деятельность. Поэтому я иногда называю этого психопата не сенситивом, а тременсоидом (tremens – лат. трясущийся, дрожащий).

(С-4) Плаксив, эмоционально нестабилен. Сенситив то пребывает в глубокой меланхолии, то ноет, то демонстрирует приступ экзальтации (имитацию творческого экстаза). По факту он просто капризничает, потому что чувствует себя творчески неполноценным. Может, ему просто нужно выговориться? Только не это! Будет жаловаться на все подряд, глотая реальные или воображаемые слезы. Лишь о самом главном никогда не расскажет – об отношении к себе. Никогда не услышит призыва быть добрее к себе, потому что это означает стать добрее к внутренней критике, к ненавистной воображаемой публике. Эта тема табуирована и спрятана в слепой зоне сенситивной психики. Надежды на рефлексию и способа смягчить страдания нет.

Вообще, сенситивы бывают разной степени многословности. Но их в этом плане объединяет одно мерзкое качество. Любят говорить под руку. Даже самые молчаливые обязательно выберут момент, когда вы чем-то заняты, и будут задавать вопросы или изливать душу. Если вы ответите молчанием или просьбой хотя бы минуту не трындеть (а как вы еще должны реагировать?), сенситив захлебнется от наплыва эмоций. Он одновременно и обижен на вас, и злится на самого себя, и глубоко разочарован в этом мире, и завидует вашей способности долго без страданий заниматься любимым делом.

Поэтому на опасном производстве одним своим присутствием создает дополнительные риски. Хоть плакаты рисуй: «Рабочий! Не включай станок, когда в помещении бродят сенситивы!».

(С-5) Склонен к аутоагрессии, нанесению себе легких увечий. Вместо того, чтобы дать волю эмоциям, выплеснуть агрессию на «плебеев» и тем самым сорвать аплодисменты охочей до скандалов публики, замыкается в себе.

Триггером является молчание близких. Если сенситивный партнер показывает вам свое творчество, лучше дать обратную связь. Любую. Чем тише ваш голос, тем громче ропот воображаемой публики в сенситивной голове. А вдруг вы заодно с критиками и мысленно плюете на холст? И только хорошее воспитание сдерживает вас от освистывания его трудов. Чем дольше вы молчите, тем сильнее психопат накручивает себя. Мысль о том, что вы от природы немногословны или вам искренне все равно, ему в голову не приходит. Здесь прослеживается сходство с параноидной установкой «все друг к другу как-то относятся», только в форме «все плохо относятся к моему творчеству».

Стоит ли вам опасаться? За себя – нет. Исключение – вы тоже занимаетесь творчеством, тогда сенситив может навредить вашим творениям. Но это крайность. Как правило, психопат просто будет вам активно мешать, говоря что-то под руку.

При тяжелой психопатии могут попытаться совершить суицид. Происходит это внезапно, без лишнего шума. У сенситива нет потребности привлечь к себе внимание, свойственной истероиду. Если режет вены, то сразу вдоль (истероид бы порезал поперек). Повезет, если найдут и спасут. Как правило, не спасают. Если сенситив внезапно перестал ныть и говорить под руку, проверьте, чем он там занимается.

Рефлексоид

Представим параноида, который собирает не компромат, а безобидные мемуары. Который одержим не сверхценной идеей, а прошлым как таковым. Который уверен, что не люди, но эпохи и события как-то друг к другу относятся.

Представим эпилептоида, который никому не прислуживает и никого не угнетает. Который копит не деньги, а шутки и исторические анекдоты. Который взрывается не гневом, а забавными историями, приключившимися с его визави.

Представим истероида, который требует внимание не к себе и даже не к своей речи, а к героям своих историй. Который готов каждого человека превратить не в сексуальный объект, а в исторического персонажа. Который если и убегает, то только в прошлое. Который если и соблазняет, то только интересными темами для размышлений.

Соединим эти «добрые» версии в один типаж и получим рефлексоида.

(Р-0) Рефлексоид живет исторической памятью: индивидуальной и коллективной. Ходячий сборник мемуаров: своих, чужих, из прошлого, из настоящего. Избирателен: в первую очередь запоминает истории и факты, наиболее подходящие для пересказа. Большую часть предается воспоминаниям, но отрешенно, без ностальгии.

Если спросить у него совета – сошлется на чей-то опыт. Не скажет «делай то-то», но перечислит: «мой коллега сделал так, мой предшественник сделал эдак, а Юлий Цезарь сделал сразу тремя способами». Выбор предоставит вам. Чем нестандартнее ваша проблема, чем она более «современна», тем меньше толка от советов рефлексоида (как знать, как знать).

Чуткий к чужим мыслям, может проследить логику их развития. Но крайне зависим от готового материала. Чем больше вы общаетесь, тем лучше он вас понимает. И понимание это соткано из ваших цитат, вашего опыта. Рефлексоид незаменим в роли философа, который на прогулках сопровождает будущего правителя. Это, если угодно, «социальный архетип», воспетый в сократических диалогах Платона.

Также рефлексоид с удовольствием поможет распространению ваших идей. Схема простая. Слушайте рефлексоида. Запомните его любимых исторических или философских персонажей. Протяните руку из настоящего в прошлое, навстречу рефлексоидному прошлому. Пусть античные герои на наш скалистый берег перекинут трапы – помогите им сойти в наш мир. Скажите рефлексоиду: «У меня есть концепция, я сейчас пишу статью. Суть концепции … Как думаете, святой отец, можно назвать эту концепцию продолжением идей Абрахама а Санта-Клары? Что сказали бы по этому поводу Кант и Кассирер?». Рефлексоид с интересом подхватит идею, сопоставит ее с известными ему трудами (или подвигами) фигур прошлого. Не халтурьте. Натянуть сову на глобус не получится. Вам необходимо (хотя бы в общих чертах) обосновать «сродство» ваших идей с идеями прошлого.

Больше ничего делать не надо. Общайтесь с рефлексоидом на его любимые темы, изредка подбрасывая свои мысли. Спустя короткое время на лекции, заседании кафедры или в кругу друзей рефлексоид начнет вас цитировать. Начнет он, конечно, со своих любимых тем, но с большой вероятностью скажет: «А вот наш общий знакомый предложил такую-то интерпретацию символических форм Кассирера». То есть на вас будет публично ссылаться, цитировать человек, пользующийся определенным авторитетом (вне зависимости от наличия ученой степени, рефлексоидов в научном сообществе уважают за начитанность и владение фактажем).

(Р-1) Очень хорошо помнит главную мысль, способен к ней вернуться и через день, и через неделю – пока не донесет ее до собеседника. Путь к этой цели извилист, потому что рефлексоид часто делает лирические, философские и исторические отступления. Объявил главную тему – шаг вперед – экскурс в прошлое – возврат к главной теме – шаг вперед – пятиминутная лекция о Канте – возврат… Здесь нельзя говорить о соскальзывании. Скорее, это петли, вензеля, речевые украшения. К нити рассуждения он всегда возвращается. Более одного шага в сторону не делает.

(Р-2) Опирается на аудиальную память и тексты. Как и остальные интроверты, испытывает трудности в вычерпывании информации непосредственно из реальности. Может быть непосредственным свидетелем яркого события, но если об этом событии ему никто не рассказал, то и сам он о нем вряд ли сможет рассказать.

Пример. Рефлексоид и его друг с семьями едут в автобусе. Автобус попадает в аварию. У друга погибает мать. Рефлексоид непосредственно наблюдает и саму аварию, и травмы некоторых пассажиров, и гибель матери друга, и душевное потрясение последнего. Друг, пораженный произошедшим, долгое время хранит молчание. Рефлексоид тоже молчит об этом событии – не только из вежливости. Третьему лицу он сообщил: «Я должен был поддержать друга в этот сложный период, но не знал, что и как сказать. Не думаю, что в принципе могу описать, что произошло». Конец примера.

Можно списать произошедшее на травматический характер опыта. Однако подобный эффект наблюдается всегда, когда рефлексоид сталкивает с «бессловесным событием». Он в первую очередь ищет в памяти или текстах описание похожего события, и лишь затем может говорить о новом опыте, проводя множество исторических и художественных параллелей. После нескольких пересказов нового события обилие параллелей и отсылок снижается. Исторические параллели играют роль строительных лесов в психике рефлексоида. Без них он не сможет возвести новых психический зданий, не сможет интегрировать новый опыт.

(Р-3) В чувственной сфере предпочитает отвлеченное философствование. Избегает сильных волнений, эмоций, тем более страсти. То же касается и «негативных» эмоций – агрессивность нулевая, абсолютно не конфликтный. Раздражение выражает лишь тем, что рассказывает наиболее забавные или двусмысленные истории про объект раздражения. Здесь прослеживается сходство с компроматом параноида и вязкостью эпилептоида (только без взрыва).

Ведомый в том смысле, что если его не «кошмарить», то спокойно позволяет «втянуть себя» в отношения вплоть до брачных уз. Склонен к длительным моногамным отношениям. При этом о постоянном партнере отзывается скорее с уважением, нежели нежностью. Возможно, ценит именно «стаж отношений» и возможность ссылаться на совместный опыт как на очередной исторический источник. Косвенно или прямо противопоставляет человеческие отношения работе. От рефлексоида часто можно услышать, что сильные чувства мешают обучению, карьере, семейному быту и даже отношениям в целом. Здесь прослеживается отдаленное (с поправкой на интроверсию) сходство с истероидным расщеплением.

В общем, рефлексоид – это самый безобидный и безопасный психопат. Единственное его слабое место – абсолютная беспомощность перед мгновенным настоящим, перед сильными эмоциями, перед новым опытом, который еще не приснился нашим мудрецам.

Глава 6. Мы в ответе за всех

Астеноид. Забота нормальная и патогенная. Сепарация и метакоммуникация, их неразличимость в психосоматической семье.

– Ты хочешь заболеть?! – изумился Малыш.

– Конечно. Все люди этого хотят! Я хочу лежать в постели с высокой-превысокой температурой. Ты придешь узнать, как я себя чувствую, и я тебе скажу, что я самый тяжелый больной в мире. И ты меня спросишь, не хочу ли я чего-нибудь, и я тебе отвечу, что мне ничего не нужно. Ничего, кроме огромного торта, нескольких коробок печенья, горы шоколада и большого-пребольшого куля конфет!

Астрид Линдгрен

Астеноид

(А-0) Психопатия – это прежде всего дезадаптация, а не плохое поведение. Астеноид ведет себя хорошо, молчит, заботится о других, требует взаимной заботы. Ничего криминального. Однако он тотально зависит от опекающей фигуры. Как правило (мне не удалось обнаружить исключений) опекун одновременно является партнером астеноида. Классический эдипальный мотив сближает этого психопата с истероидом. Однако у астеноида нет расщепления на половой и человеческий интерес. Астеноид полностью погружен в отношения и в партнера. Потеря опекающей фигуры бьет по астеноиду сильнее, чем потеря родителей или детей. Лишившись покровителя, астеноид испытывает острую душевную боль, впадает в траур, глубокую меланхолию. Его деятельность дезорганизована, мысли мрачные, вплоть до суицидальных.

Впрочем, астеноид способен быстро переключиться на нового покровителя, ежели тот проявит необходимую заботу. Легкая замена одного ценного объекта на другой также сближает астеноида с истероидом. Однако у астеноида появляется четкий критерий, четкое требование к отношением: взаимная забота. Нельзя сказать, что одной лишь готовности заботиться достаточно – у астеноида, как и у всякого человека с сохранной психикой, есть вполне обыденные критерии полового отбора. Однако ваша готовность заботиться кратно увеличивает шансы на то, что астеноид выберет именно вас. Чем дольше астеноид пребывает в одиночестве, тем больше потребность в заботе заслоняет все остальные характеристики потенциального партнера.

Договоримся, что для астеноида партнер, опекун, покровитель, ценный объект – одно и то же лицо, эти слова используются далее как синонимы.

(А-1) Кажется странным, что в главный (нулевой) признак не попали упоминания о болезненности, капризности, хронической психосоматике. Соглашусь. Астеноид, действительно, ведет себя как болезненный ребенок, часто жалуется на недомогания, периодически страдает расстройствами вегетативной нервной системы. Но для него это лишь средство получить заботу и проверить партнера на прочность. Как партнер отреагирует на болезнь? Не проявит ли холодность? Не откажется пойти ночью в круглосуточную аптеку? Астеноид, уверенный в партнере и получающий необходимую дозу заботы, может быть и чувствовать себя совершенно здоровым. Если же астеноиду не хватает заботы, он переходит в режим-режим, страдаем и лежим.

Замените в этой схеме заботу на сексуальный контакт, а болезненность на попытки возбудить партнера. Получается, что астеноид соблазняет с помощью демонстративной слабости. Снова сходство с истероидом, на сей раз уже более слабое.

(А-2) Астеноид уступчив, не склонен к конфликтам. немногословен. Однако у этой болезненной принцессы есть своя горошина – крайне жесткая система жизненных принципов. Принципы могут быть самыми разными, могут сильно отличаться от общепринятых этических норм и идей. Как правило, это что-то локальное, незначительное. Например, астеноид категорически настаивает на соблюдении ряда народных примет. Или считает, что нельзя первым отправлять текстовые сообщения коллегам после 21:00. Голосовые – можно, кружочки с видео – можно, звонить – можно, но никакого текста в вечернее и ночное время. Свои жизненные принципы будет молчаливо защищать и отстаивать. Поспорить не получится – астеноид пару раз скажет «нет» или «надо вот так» и будет молчать, смотря на вас исподлобья. Роль опекуна не даст вам преимуществ в этом противостоянии, не тратьте силы.

Наличие жестких табу неясного происхождения напоминает таковые у невротика. Эта же характеристика противопоставляет астеноида и конформоида (не имеющего собственных внутренних ориентиров).

Как понять, что астеноид полностью одобрил вашу кандидатуру? Он расскажет вам про свои принципы и поделится чем-то сокровенным. Например, что у него в детстве было спрятанное под пеньком сокровище: красивый камешек, красивый цветок и птичье перышко. Астеноид поощряет партнера с помощью словесных откровений. Редко это создает проблему. Вы знакомились с молчаливым человеком, а через два месяца его не заткнуть. Терпите. И осознайте меру ответственности – вас выбрали, к вам привязались, от вас будут ждать регулярной заботы.

(А-3) Создает вокруг себя уют, но это уют болота. Избирательно чистоплотен: подберет красивые гардины, расставит на чистом подоконнике цветы, за которыми будет регулярно ухаживать, вымоет окно. А в радиусе двух метров от окна – бардак, но (надо признать) бардак уютный. Быстро вы поймете или почувствуете, что астеноид с помощью взаимной заботы втягивает вас в свой быт, распорядок, привычки. При этом астеноид может быть профессионально успешным, но его приоритет – не деньги, чины или известность, а возможность обеспечить максимальный уют, комфорт, доступ к дорогим медицинским услугам. Достигнув желаемого, астеноид перестает профессионально расти и в целом как бы застывает в благостном уюте. От вас прямо или косвенно будет добиваться того же.

В сущности, об астеноиде сказать больше нечего, поэтому рассмотрим патологическую заботу как таковую.

Портрет психосоматической семьи

Понятно, что такое коммуникация – это любое общение. Для коммуникации с близкими людьми порой не нужно слов – вы и так друг друга понимаете. Для коммуникации с проблемными субъектами нужно запастись терпением: что-то придется объяснять по несколько раз, разными словами. Если собеседник не хочет вас понять, то хоть весь толковой словарь ему зачитайте – нужных слов не найдете. Кажется, что словарем можно воспользоваться для невербального способа убеждения.

Метакоммуникация – это коммуникация о коммуникации. Например, ребёнок спрашивает, почему вся семья каждый вечер ровно в восемь собирается за общим столом. Ему любопытно или хочется в это время играть. Вопрос без подвоха. И в нормальной семье без подвоха ответят, что в полвосьмого отец приходит с работы и так далее. Произошла метакоммуникация. Ребенок может заявить, что еще не голоден или хочет лишние полчаса поиграть во дворе. В ответ услышит, что это возможно, но еду он будет разогревать самостоятельно. Договорились, каждый остался доволен. Произошла метакоммуникация.

Теперь представьте, что сам факт вопроса о сложившемся распорядке вызовет у родителей взрыв гнева. Ребенка накажут и заставят доесть все до последней крошки. Метакоммуникация потерпела крах.

Вне зависимости от исхода, цель метакоммуникации – это обсудить или изменить какие-то правила в семье, в коллективе, в паре. При этом не ставится вопрос о выходе из семьи, об отдалении. Рамки общения остаются те же, меняется динамика внутри неподвижных рамок.

Изменению рамок соответствует сепарация. Ребенок вырос, закончил школу, поступил в институт в другом городе. Он физически стал дальше от родителей, рамки поменялись. Для сепарации не требуется метакоммуникация. Утверждение спорное в том смысле, что регулярная успешная метакоммуникация упрощает процесс сепарации. Верно и обратное: если вы успешно сепарировались (уехали), то издалека вам будет легче навязать метакоммуникацию родителям (если те были склонны пресекать метакоммуникацию насильственным способом). Как видите, корреляция между легкой сепарацией и легкой метакоммуникацией. Но эта корреляция не указывает, что «из первого следует второе». Скорее, есть общая причина – здоровый семейный климат, который способствует и сепарации, и метакоммуникации.

Теперь рассмотрим семью (или пару), где метакоммуникация формально возможна, но после нее остается отвратительное послевкусие. Вроде бы скандала не было, и родственники пошли на уступки, но у вас осталось чувство вины. И вот ребенок идет не просить прощения, а утешать мать. Невестка грызёт свежий маникюр, искренне переживая за больное сердце свекрови. Солидный бизнесмен, будто бы по собственной инициативе, мчится на другой конец столицы, чтобы съесть двойную порцию материнской стряпни, напоминающей кормежку для свиней. Жертвы хорошего воспитания. Не жестокого или авторитарного, а приторной плюшевости, удушающей заботы. От которого можно агрессивно отмахнуться, и вас оставят в покое. Но потом вы почувствуете себя виноватым и сами попроситесь обратно под крыло.

Так может продолжаться довольно долго. Наконец, для вас наступает развилка. Либо скандал, сбор вещей и срочный отъезд, прерывание всякой коммуникации на долгие годы (бегство). Либо капитуляция и полное подчинение, формирование созависимости. Либо возникновение психосоматических симптомов и попытка с помощью них играть на новом коммуникативном поле. В последнем сценарии просматривается невротический компонент (бегство в болезнь и символическая метакоммуникация), но присутствует и нечто принципиально иное, не сводимое к неврозу. А именно: попытка придумать новый механизм сепарации, провести личные границы на уровне искаженной телесности, каковая есть последний уровень власти (психотический компонент). В этом смысле психосоматика есть композиция, составленная как из невротических, так и психотических (хронотических) структур. Но мы не будем углубляться в теорию[26]. Для нас важно, что психосоматика есть искаженная версия равно сепарации и метакоммуникации.

Таков групповой портрет психосоматического семейного.

Что с цветовой палитрой? Оранжевый для боли, синий для безумия. Представим, что сепарация – это красный цвет, а метакоммуникация – зеленый.

Ситуация 1. Сепарация возможна, но она не предполагает метакоммуникации. Например, в семье принято – и это не обсуждается! – что по достижении шестнадцати лет ребенок отправляется на заработки. Метакоммуникация тоже возможна, но она не влияет на сепарацию. Можно спрашивать о любых семейных правилах, можно даже спорить и выторговывать какие-то уступки, но слишком далеко вас не отпустят. Последнее характерно скорее для семейных пар, где действует стратегия длинного поводка. Один партнер позволяет другому достаточно много, но развода не допускает (да и тот, другой, не собирается разводиться, чтобы не разориться).

Метакоммуникация и сепарация протекают независимо. Картина получится двухцветной. На ней будут оттенки красного и оттенки зеленого. Но эти два цвета не смешиваются, то есть мы не увидим коричневого цвета.

Ситуация 2. Сепарация возможна, метакоммуникация под запретом. Или наоборот. Картина написана одним цветом.

Ситуация 3. Сепарация и метакоммуникация взаимно обусловлены, находятся в гармоничном единстве. Например, в процессе доверительного диалога, ребенку постепенно предоставляют больше свободы и больше ответственности, объясняют его возможные ошибки. Картина заполняется градиентом от одного цвета к другому, включая промежуточные цвета (оттенки коричневого).

Ситуация 4. Резкий разрыв коммуникации, бегство из семьи без попыток что-то объяснить или выстроить что-то новое. Холст разорван на части.

Психосоматическая ситуация – психический дальтонизм. Художник не различает зеленый и красный, использует и смешивает их в случайных пропорциях. Запрос на сепарацию воспринимается семьей или партнером как запрос на метакоммуникацию и наоборот.

Пример 1. Ребенок спрашивает, почему отец придирается к мелочам и может (демонстрируя якобы обиду) неделями игнорировать сына. Это запрос на метакоммуникацию, потому что субъект спрашивает о правилах коммуникации. Но в ответ слышит: «Будешь зарабатывать, тогда устанавливай правила. Конечно, ты хочешь побыстрее от нас сбежать. Я знаю, что ты нас с матерью не любишь и не ценишь». О чем здесь? О грядущей сепарации, хотя она в вопросе ребенка даже не подразумевалась.

Пример 2. Молодая пара. «Ты можешь хотя бы не бить посуду, когда скандалишь?». В ответ: «Хочешь меня бросить? Давай. Я могу сама уйти».

Пример 3. Уже взрослая дочь не берет трубку после пятого за день разговора с матерью. Наконец, не выдержав шквала звонков и сообщений от матери и родственников (поставленных на уши), перезванивает. Пытается объяснить, что у нее работа и своя жизнь. И что круглые сутки висеть на телефоне не может. Запрос на сепарацию. Ответ: «Как ты со мной разговариваешь? Смени тон!» – касается не границ, а формы коммуникации, то есть относится к метакоммуникации.

Более патологичный ответ: «Конечно, ты ведь меня совсем не ценишь. Зачем тогда притворяешься? Давай сразу будешь на меня матом орать. Или командовать. Ты же всегда хотела мной командовать. Маленькая командирша. Вся в отца. Лишь бы поруководить и поскандалить. Давай, вперед, всё будет по-твоему». Опустим общую патологичность диалога и посмотрим только в разрезе метакоммуникации и сепарации. Очевидно, мать здесь оспаривает метакоммуникативный запрос на смену семейного лидера так, будто конфликт разворачивается в герметичном пространстве единой семьи. С точки зрения дочери такая трактовка лишена основания, так как семей давно две (мать с отцом и, соответственно, дочь с ее мужем и детьми), бороться за лидерство с матерью негде. Дочь хочет сепарации, мать защищается от якобы несправедливой метакоммуникации.

Стимул – вопрос про Фому. Реакция – ответ про Ерему.

Глава 7. О, времена! О, нервы!

Циклоид. Отличие БАР от циклоидной психопатии. Симптомы комплекса Хроноса. Влияние Хроноса на спонтанное разрушение отношений.

Ведь уходим мы только затем,

Чтоб однажды назад возвратиться.

И на самом-то деле мы все

Возвращаемся, чтобы уйти.

Иваси

Великий будет государь,

Неверных доблестный смиритель,

Искусен в деле боевом,

Повсюду славен и добром,

Но страшный Ангел-истребитель

И в грозной ярости своей

Он жадно съест своих детей!

Ганс Розен

Циклоид

(Ц-0) Заходит как-то циклоид в БАР. И выходит, потому что там ему не место. Вы наверняка слышали про биполярно-аффективные расстройства (их много): депрессия, мания, гипомания, различные их чередования. Устаревшее название – циклофрения. Отсюда название психопатии. Циклоид похож на страдающего БАР, но таковым не является.

Для понимания возьмем ту же клиническую депрессию (сейчас неважно, сменяется ли она манией и гипоманией или же является униполярной). Она не ограничивается дисфорией (плохим настроением) и длящейся душевной болью. Клиническая депрессия включает когнитивную триаду Бека. Больной патологически убежден, что 1) он плохой, 2) мир плохой, 3) все будет только хуже. Компоненты триады находятся в тесной и сложной паралогической взаимосвязи. То есть больной вполне аргументировано (как ему кажется) объясняет врачу, почему все так плохо. Аргументация базируется на когнитивных ошибках (ложное обобщение, игнорирование контрпримеров). Поэтому страдающему депрессией назначают не только прием антидепрессантов, но и параллельное посещение психотерапевта. Притом не какого попало, а специалиста по когнитивно-поведенческой терапии. За редчайшим исключением, психоанализ больному депрессией противопоказан. В любом случае, визиты к психотерапевту назначаются психиатром, психиатр отслеживает динамику (состояния пациента), при необходимости корректирует схему лечения.

Главное сходство и одновременно отличие циклоида от больного БАР – наличие жесткого психического расписания. Скажем, по утрам циклоид всегда в плохом настроении. Настолько плохом, что оно напоминает депрессивный эпизод. Угрюмый, говорит о том, как все плохо. По вечерам настроение шикарное, шутки сальные, продуктивность колоссальная, как будто гипоманиакальный эпизод. Смена настроения происходит по щелчку (в редких случаях постепенно, но все равно быстро). Длительность каждой фазы может составлять от нескольких часов до нескольких дней (в редких случаях недель). То есть у одного циклоида полный цикл (смены настроения) занимает сутки, у другого – неделю.

Размах и область колебаний тоже разные у разных циклоидов. У одного: очень плохое настроение, потом относительно хорошее, потом нейтральное. У другого: норма, чуть ниже нормы, норма, сильно ниже нормы, норма. И так далее. Соотношение, в котором фазы делят между собой цикл, тоже разное. У одного: полдня хорошо, полдня чуть плохо. У другого: два дня обычно, пять дней плохо. И так далее.

Почему мы говорим, что сходство выступает одновременно различием между БАР и циклоидной психопатией? Потому что БАР, если с ними ничего не делать, тяготеют к разрастанию и хаотизации. Промежутки между сменой полярности сокращаются, их амплитуда нарастает. Это уже не периодические колебания, это скачка. К тому же у циклоида расписание даже жестче, чем у больного БАР. Если будет допустима такая интерпретация: психика больного БАР сопротивляется болезни, поэтому рада «проскочить» очередной скачок настроения, психика циклоида наоборот прикладывает усилия для поддержания смены настроения.

Далее, у циклоида может быть очень плохое настроение, но оно не обладает уровнем тотальности, необходимым для депрессивного эпизода. У циклоида не затронуты когнитивные компоненты. В частности, у него нет триады Бека. Он не страдает, а скорее испытывает общее ощущение гадостности. Как будто ему внезапно стало и кюхельбекерно, и тошно. Никаких сложных глобальных конструкций вроде «мир плохой, я никчемный, а впереди только сень гробов, плач и скрип зубов». Циклоид не нуждается в подобной рефлексии и не способен на нее. Ему просто плохо и ничего не хочется делать. Отстаньте. Если отстанут, он поворчит, но что-то сделает. Помоется, в квартире приберет. У него не будет расстройства сна или питания. Фактически меняется только общий настрой, общий жизненный тонус и уровень активности. Этого достаточно, чтобы в плохом настроении отменить назначенную встречу, небрежно сделать работу, со всеми перессориться. Достаточно, чтобы в хорошем настроении назначить и прийти на новую встречу, исправить недочеты в работе, со всеми помириться. Но недостаточно, чтобы прямо лежать и страдать либо с хохотом носиться по квартире, как старая бандерша.

Циклоиду никто, по-хорошему, никаких таблеток не назначит. Или назначит, со скрипом. Бесполезно – побочки перевесят возможный положительный эффект, продуктивность и качество жизни не повысятся. Кроме того, он не страдает, его сохранность годами не нарушается, ухудшений нет, риска суицида нет. Как говорится, работает – не чини. Впрочем, этот абзац – сугубо мои домыслы, психиатрам виднее.

(Ц-1) Подавлять циклоидные перепады настроения – не самая хорошая идея. Циклоид более продуктивен, если у него есть внешнее расписание. Еще лучше, если он может дополнять или изменять это расписание. Дезадаптация проявляется, когда психопата лишают расписания, вносят в его размеренный ритм хаос. Например, если разбудить на пару минут раньше будильника (который годами звонит в одно и то же время), это испортит циклоиду жизнь на весь день. Перепады настроения не исчезнут, но на них наложится общая раздражительность и дезорганизованность.

(Ц-2) Когда обычного расписания не хватает, циклоид обращается к гороскопам и памятным датам. Чисто циклоидный способ саморегуляции и отдыха – просмотр мыльной оперы каждый вечер (по одному эпизоду за вечер). Но тут есть проблема – выпуск могут задержать, переместить, сериал может закончиться. Наблюдение за фазами Луны или ретроградным Меркурием более надежно с этой точки зрения. Вряд ли при жизни циклоида какое-нибудь крупное небесное тело сойдет с орбиты. Кроме того, цикл лунных фаз плывет относительно земного календарного месяца. Таким образом, циклоид получает дополнительную «темпоральную гармонику», дополнительный оттенок в палитре времени.

(Ц-3) В речи и мышлении часто заменяет причинно-следственные связи хронологическими. Вместо «я забыл ее поздравить, поэтому она на меня обиделась» скажет «я забыл, и потом она обиделась». Вообще хорошо ориентируется в хронологии: быстро скажет, какое из двух событий произошло раньше.

Комплекс Хроноса

Специфические отношения циклоида со временем когда-то навели меня на мысль о существовании второго ядерного комплекса, отличного от Эдипа. Постепенно выросла полноценная концепция комплекса Хроноса, которая до сих пор помогает мне в психоаналитических исследованиях. На большой схеме (рисунок 2) пара циклоид-параноид располагается вдоль оси Хроноса, пара истероид-гипертим – вдоль оси Эдипа.

Каковы симптомы комплекса Хроноса?

1. Сложные отношения со временем. Человек часто опаздывает или, наоборот, приходит сильно заранее. Субъективное переживание времени искажено: для человека оно либо течет слишком медленно (Stare putes, adeo procedunt tempora tarde), либо несется со страшной скоростью. Притом эффект не зависит от ситуации, то есть увлекательная приятная деятельность вовсе не обязана «ускорять время».

2. Приступы острой ностальгии, эмоционально насыщенные размышления о смерти, наследии, бессмертии.

3. Тревожность, бессоница, панические атаки, склонность к дереализации и деперсонализации.

4. Постоянное фоновое желание уничтожить плоды своих трудов: карьеру, плоды творчества, потомков.

5. Повторяющиеся сны. Регулярно снится один и тот же сюжет. Или сюжет каждый раз разный, но за одно сновидение сюжет прокручивается несколько раз (встречается значительно реже).

6. Склонность к повторению жизненных сценариев, поиск абсолютной цикличности там, где ее нет или где она весьма условна (исторические события, личный опыт, числовые последовательности).

7. Специфическая реакция на метроном. Бывает двух видов: а) определенная частота щелчков вызывает эмоциональный или ассоциативный отклик: спокойствие, дискомфорт, воспоминание, б) реакция на смену частоты, на возможность управлять ритмом.

8. Необходимость выбрать одно из двух приводит к тому, что аргументы в пользу каждого из вариантов проговариваются (вслух или про себя) по кругу. Выбор бесконечно откладывается.

9. В анализе – реакция на смену расписания и периодичность сеансов.

Чем больше пунктов выполняются, тем сильнее выражен комплекс Хроноса и тем выше вероятность, что другие симптомы из списка тоже будут обнаружены.

Для вас из всего этого более важна склонность Хроноса пожирать собственных детей. Не в буквальном смысле, конечно. Вот вы с партнером долго выстраивали отношения, оба в них вкладывались. Но в один момент у партнера что-то щелкает – и он начинает планомерно разрушать ваш союз. Разрушив, сидит на руинах, оплакивает потерю и тут же пытается воссоздать все с нуля. Так же он может поступить с карьерой, бизнесом, творчеством. Носитель Хроноса не сможет ответить, почему и зачем он так поступает. И здесь нет ответа, даже зашифрованного в бессознательном. Это вам не невроз. Это фундаментальный механизм. Вот так работает комплекс Хроноса, и у него нет внутренних тормозов в отличие от Эдипа (который базируется на амбивалентностях, где у каждого сильного импульса есть противоположный ему близнец).

С Хроносом нельзя договориться, его можно усыпить и обмануть. Как мать Зевса спасла сына от титана, пожирающего детей? Дала ему камень, завернутый в пеленки. Принцип тот же. Надо скормить Хроносу обманку, и пока он будет ее перемалывать, спокойно заниматься своими делами. В качестве обманки подойдет какой-нибудь курс лекций по истории с элементами конспирологии. Или сложный контент на тему, для вас принципиально новую. Но если нет времени слушать лекторов на видео-хостинге, воспользуйтесь более простым средством – метрономом. И партнера научите им пользоваться.

Техника работы с метрономом

Можно пользоваться приложением на смартфоне, но на первых порах лучше купить настоящий механический метроном.

Заранее позаботьтесь, чтобы метроном звучал приглушенно. Например, накройте его картонным коробом, а сверху положите тяжелую ткань. Если это приложение на телефоне, то просто отрегулируйте громкость.

Включите на произвольной частоте. Обычно начинают с 60 ударов в минуту. Первая задача – привыкнуть к щелчкам, чтобы вы могли заниматься своими делами, не обращая на них внимания. Уже на этом этапе может возникнуть сильное раздражение, переходящее в злость. Попробуйте поменять частоту. Если эффект сохраняется на любой частоте, то поздравляю – это не Хронос, а подавленная агрессия. Притом копилась она давно. Проработайте агрессию, озаботьтесь безопасными способами ее разрядки и возвращайтесь к метроному.

Дальше понаблюдайте за собой. Для надежности записывайте наблюдения в журнал. Если ведете дневник, то помимо даты указывайте, с какой частотой щелкает метроном, пока вы пишете. Попробуйте разные частоты.

Вариант 1. Вы нашли какую-то необычную частоту. Она приятная, она успокаивает, снимает тревожность, вызывает какие-то ассоциации. Запишите ее в дневнике или нанесите на шкалу метроном отметку маркером. Это ваша опорная частота. Возвращайтесь к ней, когда нужно погрузиться в размышления и воспоминания, успокоиться.

Клиенты, страдающие тревогой, обычно пользуются частотами в интервале от 30 до 50 ударов. Реже – в интервале от 70 до 80. Еще реже – в районе 120 и выше. Я не знаю, почему такой разброс и можно ли как-то предсказать величину опорной частоты. Сбор и осмысление экспериментальных данных продолжается.

Вариант 2. Вы можете привыкнуть к любой частоте, но каких-то особых эффектов ни одна из них не вызывает. Однако резкая смена частоты дает вам заряд бодрости, настраивает на рабочий лад.

Контринтуитивное наблюдение: к повышению работоспособности может привести изменение частоты в любую сторону. Так, как минимум три человека в качестве фона используют 100–120 ударов в минуту. Когда им нужно резко «ускориться», они не повышают, но понижают частоту: до 50–80 ударов. Впрочем, подавляющее большинство получают требуемый «импульс» от кратного увеличения частоты.

Вариант 3. Любая частота вызывает у вас тревогу. Чем дольше вы слушаете метроном, тем сильнее тревога. Вы меняете частоту – тревога снижается, но через пару минут начинает снова нарастать. Снова меняете частоту – эффект повторяется. При этом неважно, с какой частоты на какую вы переключились. Акт смены ритма сам по себе снижает тревогу. После нескольких изменений частоты тревога надолго уходит. В среднем требуется от 10 до 30 движений грузика по шкале частот.

Вариант 4. Ничего не происходит. Хоть какую частоту поставь, хоть в стружку сотри грузик о маятник. Надо смотреть на другие симптомы комплекса. Скорее всего (почти наверняка) это не Хронос.

Глава 8. Соединяй и властвуй

Краткие сведения о развитии научных теорий. Взаимодействие психопатов: общие правила, шпаргалки и наиболее важные примеры.

Фаза зоопарка

Параграф представляет собой экскурсию по исследовательской кухне автора и может быть пропущен без ущерба для читателей, ориентированных сугубо на прикладное использование книги.

Прежде чем выдвинуть гипотезу или придумать описательную модель, исследователь наблюдает, ставит эксперименты, накапливает данные. Нередко эксперимент и теория идут параллельным курсом. Размышляя об одном опыте, исследователь приходит к промежуточной гипотезе, из которой (путем логических рассуждений) получает некий прогноз. Для проверки прогноза ставится следующий опыт, притом без промежуточной гипотезы никому бы и в голову не пришло ставить именно такой опыт.

Например, Шандор Ференци долгое время лечил раненых солдат и офицеров. Лишь накопив достаточный объем данных, он выдвинул гипотезу о том, что психические травмы бывают не слабее телесных. Ференци описывает типичный случай: два боевых товарища шли на задание, прилетел снаряд, одному оторвало ногу, второй отделался контузией или царапиной. В результате первый получает протез, покидает госпиталь и быстро социализируется. Второй долгое время страдает меланхолией, вспышками ярости и болевыми ощущениями. Эффект тем сильнее, чем более тяжелые увечья получил первый солдат. Так Ференци, разговаривая с ранеными, рассуждая, приходит к концепции «офицерских неврозов» и впервые описывает клиническую картину того, что мы сейчас называем ПТСР.

Фройд увидел сон об инъекции Ирме – и этого ему хватило, чтобы выдвинуть основной постулат толкования сновидений: «Сновидение есть зашифрованное исполнение желания». Дальнейшая длительная работа сводилась к уточнению этой гипотезы и сбора большого объема данных (чужих сновидений, реакции пациентов на толкование сновидения и т. д.). Параллельно накапливались и другие данные, которые выходили за рамки классической теории. Речь о повторяющихся сновидениях: нейтральных или же связанных с неприятным событием. Противоречие между принципом удовольствия и склонностью человека повторять (в той или иной форме) травматический опыт было столь явным, что Фройд всерьез задумался о радикальном пересмотре постулатов психоанализа[27].

Подобные кризисы нормальны для научной мысли. К сожалению, многие аналитики не выдержали крушения мифа о непогрешимости Фройда (вероятно, для них он играл роль отцовской фигуры). Отсюда – обилие школ и сект, отпочковавшихся от психоаналитического движения. Впрочем, их сложно винить. Радикальный пересмотр базовых аксиом теории – один из методов преодолеть ее кризис. Беда в том, что аксиоматика психоанализа до сих пор четко не оформлена, для этого нужен соответствующий инструментарий и кропотливая работа. Тем не менее, даже в таких условиях концепцию можно спасать, улучшать, развивать[28].

Психоанализ (и вообще, психология) обречен весьма болезненно переживать любой кризис. Дело в том, что психологический (и тем более психоаналитический) эксперимент поставить довольно сложно, иногда невозможно. Например, мы не можем залезть в сон клиента. Не можем и влиять на содержание. Мы можем лишь констатировать, что в процессе анализа сновидения клиента меняются, но описать это изменение мы можем лишь в общих (качественных) чертах.

По-другому дело обстоит в технических науках, особенно в области численных экспериментов. Когда ученые только узнали о хаотических аттракторах, они начали их не только вылавливать, но и искусственно создавать. Брали систему нелинейных уравнений с набором параметров и скармливали компьютеру. Компьютер рисовал решение. Ученые немного изменяли какой-либо из параметров и повторяли процедуру. В результате получалось целое семейство красивых картинок – аттракторов. В это же время другая группа ученых делала то же самое с другой системой уравнений. И таких групп было много, потому что теория хаоса на заре своего развития была крайне популярной.

Ситуация, когда исследователь ставит много однотипных экспериментов с разными входными данными, чтобы собрать коллекцию возможных результатов, называется фазой зоопарка. Здесь на первый план выходит задача классификации, а не интерпретации. Иными словами, нам пока не важно, почему у одной хаотической системы имеется именно такой набор аттракторов. Нам важно, можно ли объединить аттракторы нескольких разных систем в одно большое семейство. Лишь в отдельных случаях можно по кирпичикам разобрать математическую анатомию и механизм рождения какого-то аттрактора.

Примерно то же самое (с поправкой на многочисленные ограничения) происходило с моими наблюдениями за психопатами. Я мог с уверенностью констатировать, что любой эпилептоид и любой параноид друг друга ненавидят – независимо от их положения в обществе, степени знакомства, интенсивности общения и прочих факторов. Более того, я мог дать относительно убедительную интерпретацию этого явления. Также я видел, как астеноид буквально ощетинивается в присутствии истероида – но проинтерпретировать увиденное уже не мог. Объяснение вида «они конкурируют за внимание» я быстро отмел, потому что это внимание разного рода. Далее, эпилептоид буквально истекает желчью, когда рядом появляется истероид. Здесь, казалось мне, все прозрачно. Эпилептоид за порядок и мораль, истероид за беспорядочную аморальность. Но потом выяснилось, что с тем же успехом истероид и эпилептоид буквально набрасываются друг на друга, но не в агрессивном, а в сексуальном смысле. Дать интерпретацию, соединяющую и объясняющую два противоположных явления – задача еще менее очевидная.

Тем не менее, я собирал данные и делился отдельными догадками со слушателями, читателями и коллегами. Выяснилось, что многим нравится ходить в зоопарк. Со мной стали активно делиться наблюдениями. Тут возникла еще одна проблема: я читал «отчеты», написанные с чужих слов. В честности и энтузиазме авторов я не сомневался. Однако я не мог быть уверен, что они столкнулись именно с психопатами (а не акцентуантами). Более того, их «подопытные» порой демонстрировали более одного психопатического стиля, что автоматически переводило их в разряд акцентуантов. Тем не менее, отказываться от такого источника данных я не мог. Мне оставалось раскладывать кусочки мозаики по цветам и размерам. Притом многие кусочки меняли цвета в зависимости от угла зрения.

Казалось бы, из букв У Й Х невозможно сложить слово ВЕЧНОСТЬ. Но тут на помощь пришла схема, которую вы видели в начале книги (рисунок 2). Ее преимущество в том, что она симметрична. А где симметрия, там и повороты. Смотрите: мы знаем из наблюдений, что эпилептоид ненавидит параноида. Сделаем первое обобщение: пусть речь идет не только о ненависти, но о сильной эмоциональной реакции вообще. Тогда сюда можно добавить истероида и получить: эпилептоид эмоционально реагирует на ближайших соседей по внешнему кругу. Они отвечают ему взаимностью.

Теперь мысленно сделаем небольшой поворот. Встанем на точку зрения истероида. У него два соседа: эпилептоид и астеноид. Из соображений симметрии, астеноид также должен раздражать истероида – так и происходит. Еще поворот: астеноида по предположению должен раздражать циклоид. И так далее. Мы получаем список пар психопатов, между которыми постоянно будут искрить аффекты. Лезем в базу данных, составленную по наблюдению читателей. «Коллега в основном гипертимный, вечно носится по офису, но когда мы где-то собираемся, он прям паинька. Делает, что мы скажем и за нами все повторяет. Вот этого коллегу другой коллега – этот прям чистый параноид – активно недолюбливает». Здесь делаем еще одно допущение: если первый коллега вдруг превратится в чистого конформоида, то со вторым коллегой они будут друг друга раздражать. Или что-то более интересное: акцентуант, сочетающий черты Г (гипертима) и К (конформоида), «поворачивается» к психопату П (параноиду) своей конформоидной стороной, из-за чего у последнего возникает раздражение.

Дальнейшее было делом техники, упорства и везения. Прервем экскурсию по нашей исследовательской кухне и изложим основные результаты, которыми вы свободно пользоваться.

Виды взаимодействия. Шпаргалки

Столкнулись два одинаковых психопата. Случится ли чудо? Нет. В каком-то смысле психопату проще взаимодействовать с другим психопатом того же типа, чем с адаптивными людьми. Они общаются друг с другом как почти нормальные люди, потому что видят один и тот же кусок реальности. Конечно, определенность сохраняется, но не выходит за рамки привычной дезадаптации. Например, один эпилептоид будет пресмыкаться перед другим эпилептоидом, если тот (другой) находится выше по иерархии. При этом оба будут чувствовать себя комфортно и воспринимать происходящее как должное. Вышестоящий понимает, что заслужил лесть и прислуживание в свой адрес. Нижестоящий понимает, что принимает унижения и оскорбления по долгу службы. Noblesse oblige. Здесь мы ничего нового не скажем.

Столкнулись два разных психопата. Случится ли чудо? Да. Они специфически отреагируют друг на друга. Притом реакция всегда будет симметричной (параноид ненавидит эпилептоида, эпилептоид ненавидит параноид). Какие взаимные реакции возможны?

Раздражение. Сильное (взаимное) раздражение вплоть до аффекта, потери самоконтроля. Как правило, аффект носит агрессивный характер. В исключительных случаях возможен взаимный половой интерес вплоть до страсти, похоти, одержимости. Однако при первой возможности страсть обратится в ненависть.

Подавление. Уровень активности обоих психопатов снижается вплоть до дезорганизация деятельности, речи и мышления. Психопаты не перестают быть психопатами, напротив – их дезадаптивность только нарастает. Оба могут впасть в подобие ступора.

Усиление. Уровень активности обоих психопатов повышается и, как следствие, у обоих психопатические черты проявляются ярче.

Слепая зона. Психопат не встраивает другого в привычные паттерны. Они могут общаться, как-то взаимодействовать. Взаимодействие носит поверхностный, формальный характер, не выходит за рамки социального контекста. Например, коллеги по работе продолжают обмениваться документами. Однако имеется тенденция друг друга не замечать. Например, те же коллеги нередко забывают отправить друг друга документ. Попадание в слепую зону не означает совместимости, как в гороскопах. Два психопата просто живут в почти не пересекающихся реальностях.

Как запомнить все 66 парных комбинаций? Очень просто. Во-первых, вид взаимодействия зависит от близости психопатов на большой схеме. Чем ближе, тем ярче искрит. Разберем на примере эпилептоида (рисунок 3).

Рисунок 3. Реакция эпилептоида на других психопатов: а) слепая зона, б) усиление, в) подавление, г) аффектное раздражение. Некоторые буквы убраны для удобства восприятия.

Самые дальние (Г, Ц, Д) находятся в слепой зоне, они бесконечно далеки от него. Эпилептоид даже не пытается сфокусировать на них взгляд – бесполезно.

Чуть поближе, но все равно далеко (К, Ш, А) – их можно попытаться рассмотреть, но для этого нужно напрячь зрение. Эпилептоид напрягается, его активность повышается – возникает усиление.

Еще ближе, чуть-чуть. Нет, чуть-чуть не получится. Это психопатия, здесь все дезадаптивно. Поэтому (С, В) маячат у эпилептоида прямо перед глазами, заслоняя весь обзор. Что будет, если сфокусировать взгляд на пальце и поднести к носу? «Глазки в кучку» – эпилептоид не может ничего рассмотреть, ничего понять. Возникает подавление.

Рисунок 4. Реакция конформоида на других психопатов: а) слепая зона, б) усиление, в) подавление, г) раздражение. Обратите внимание, что схема реакций получается отражением таковой схемы для эпилептоида относительно вертикальной оси.

Наконец, (Р, И, П) перешли черту – они, как соринка, как бельмо в глазу. Притом психопат часто не понимает: а что конкретно его так бесит. Ему не до этого. Он старается всеми силами убрать соринку из глаза. И раздражается, если соринка не исчезает.

Во-вторых, вы сами видите степень симметрии. Схема зеркальная: по левую руку от себя эпилептоид видит то же, что и по правую. Более того, поверните «поле зрения» эпилептоида на девяносто градусов – и получите схему для конфоромоида (рисунок 4), еще раз – для аддиктоида, еще раз – для астеноида. Линии взаимодействия немного по-другому расположены для осевых психопатов: параноида (рисунок 5), истероида, циклоида, гипероида. Для них действует тот же принцип поворота. Психопаты внутреннего круга не имеют слепой зоны, их взаимодействие с соседями еще проще запомнить (рисунок 6). Таким образом, вам нужно запомнить всего лишь 11 комбинаций, из них вы без труда сможете восстановить все 66. Учитывая, что вы уже изучили и запомнили все 12 психопатий, то это не составит для вас труда.

Рисунок 5. Реакция параноида на других психопатов: а) слепая зона, б) усиление, в) подавление, г) раздражение.

Рисунок 6. Реакция рефлексоида на других психопатов: а) слепая зона отсутствует, б) усиление, в) подавление, г) раздражение. Можно предположить, что психопат малого круга склонен к кооперации с психопатом того же вида: это подтверждают наблюдения за рефлексоидами и виктимоидами. Однако распространить этот вывод на шизоидов и сенситивов я пока не решаюсь.

Не буду утомлять вас описанием всех взаимных реакций. Моя задача – на самых ярких примерах пояснить, как в принципе можно организовать взаимодействие психопатов. И что делать, если под рукой нет нужного психопата. Также будьте готовы, что методика срабатывает только в 7–8 случаях из 10. Это значит, что для конкретного психопата вам может потребоваться больше одной попытки.

Концерт для эпилептоида с оркестром

Э – П, Э – И, Э – Р

Наибольшее внимание уделим эпилептоиду как психопату, который наверняка отравляет вам личную жизнь и атмосферу в трудовом коллективе.

Предположим, среди ваших коллег обнаружен эпилептоид, который скоро пойдет на повышение. Допустить этого нельзя, так как эпилептоидный руководитель – худший кошмар. Эпилептоид активно заискивает перед начальством и умеет быть на хорошем счету. Исправим эту досадную оплошность. Заставим эпилептоида публично показать истинное лицо.

Дождитесь или инициируйте долгое совещание. Важно, чтобы в процессе и после собрания него эпилептоид был на виду у коллег и начальства. Ваша задача – выступить с докладом. Неважно, на какую тему. Подготовьтесь по содержательной части. С формальной точки зрения к вам не должно быть никаких претензий. Никто не должен заподозрить, что вы выступаете с какой-либо посторонней целью. Отрепетируйте содержательную часть доклада, углубитесь в тему. Вы должны знать и потенциально хотеть (уметь) рассказать в три раза больше, чем в процессе основного выступления.

Когда вы на сто процентов уверены в докладе, продумайте обрамление. Именно стилистическое обрамление будет инструментом для воздействия на эпилептоида. Используйте любой стиль, который выведут эпилептоида из себя: рефлексоидный, истероидный, параноидный. Использование сразу двух и, тем более, трех стилей усилят эффект. Да, вам не нужно иметь под рукой настоящих психопатов, вы можете сами имитировать психопатический стиль.

Рефлексоидный стиль. Внезапное историческое вступление. Начните доклад с некой проблемы, с постановки задачи. Затем, словно вспомнив о важности экскурса в прошлое, уделите пару минут «историческому обзору». Когда ваша компания сталкивалась с подобными проблемами, как их решала. Проведите аналогию между стратегией вашей компанией и опытом героев Майкла Льюиса, Теодора Драйзера, Эдвина Лефевра. Экскурс должен быть небольшим. После исторического экскурса вернитесь в ту точку «главной линии», от которой сделали отступление.

Не переборщите, не слишком отклоняйтесь от темы. Достаточно сделать два-три экскурса в прошлое. Эффект усилится, если одна из петель – забавная история из жизни коллектива. Главным героем истории должен быть эпилептоид.

Истероидный стиль. Как правило, на вербальном уровне демонстрировать этот стиль не позволяет корпоративный этика. Пользуйтесь невербалкой. Яркая деталь одежды, слегка театральная поза, живая ювенильная мимика (вертикальные движения бровями). Если вы дама и имеете возможность делать доклад сидя, то ненавязчиво демонстрируйте слушателям напряженные икроножные мышцы (один из истероидных маркеров). Не нужно слишком стараться. Публика не должна ничего заподозрить. Пусть молча восхищаются, если вообще заметят. Эпилептоиду хватит и исчезающе слабых сигналов.

Если доклад произвел впечатление на начальство, можете позволить себе истероидно-театральный слегка вызывающий завершающий жест.

Параноидный стиль. Дайте понять, что решение заявленной задачи не просто актуально, но сверхценно, несет дополнительный символический смысл для компании. В процессе доклада обратитесь к опыту коллег. Пусть внезапно окажется, что вы какое-то время тайно наблюдали за их действиями и результативностью. Разумеется, за эпилептоидом вы наблюдали наиболее пристально.

Если эпилептоид тоже выступает с докладом, то задайте ему пару вопросов. Спрашивайте максимально по делу, копая вглубь, указывайте на ошибки (если они есть), слегка придирайтесь к словам, «гоняйте» докладчика по слайдам.

Для большей эффективности договоритесь с коллегами, распределив между ними роли и стили.

Задача упрощается, если в коллективе есть настоящие психопаты (Р, И, П). Пригласите их на совещание под благовидным предлогом. Но помните, что на них ваше выступление тоже возымеет эффект. Поэтому, пригласив параноида и истероида, не используйте рефлексоидный стиль (их обоих он подавляет).

Слепая зона эпилептоида

Э – Г, Э – Д, Э – Ц

От эпилептоида нужно бежать и не возвращаться. Как быть, если бежать некуда? Если эпилептоид – ваш начальник или партнер? План побега и накопление сил требует времени. Нужна мантия-невидимка, которая выключит вас из эпилептоидной схемы. Придется вам имитировать поведение одного из трех психопатов.

Циклоидное поведение. У вас с настроением несчастные случаи были? Будут. Пусть ваше настроение внезапно упадет. Не на самом деле, конечно. До десяти утра вы излучали бодрость, цветы поливали, гладили кота, варили кофе, листали ленту соцсетей, улыбались эпилептоиду. Пробило десять. Вы по щелчку впадаете в черную меланхолию. Излучаете уныние, шугаете кота за ночной тыгыдык, выливаете кофе в цветы и жалуетесь на аллергию, пишите гневные комментарии под каждым постом в соцсетях (грозно зачитывая написанное вслух).

Для полноты картины можете наехать с каким-нибудь резким беспричинным упреком на эпилептоида. Но только если уверены в своей физической неприкосновенности. Успех рискованного маневра оправдан, если вы достаточно сильно вжились в циклоидную роль, если эпилептоид расслабился и не ожидает нападения.

Пробило двенадцать – возвращайтесь в норму, извиняетесь перед котом и перед эпилептоидом. Как объяснить свое поведение? «Не знаю, на меня что-то нашло, настроение упало». Никаких формальных поводов, никаких попыток найти причину. Настроение поменялось просто по расписанию.

Продолжайте менять настроение по часам. В десять утра резкое ухудшение, в полдень нормализация, в пять вечера улучшение. Или любой другой график, который вам удобно соблюдать длительное время. Обдумайте расписание заранее, потому что для правильного эффекта режим питания нарушать нельзя. Никаких пятиминутных опозданий. Пробило нужное время – щелчок – у вас «поменялось» настроение.

Уже на этом этапе эпилептоид почти потеряет к вам интерес. Хотите закрепить успех? В момент «просветления» обратитесь к эпилептоиду за советом. Пожалуйтесь, что ничего не можете поделать с перепадами настроения. Эпилептоид вообще не знает, что это такое – зависеть от настроения. Это настроение должно зависеть от положения в иерархии! Тем не менее, он не откажет себе в удовольствии дать ценный совет, каковой придумает на ходу.

Слушайте внимательно. Не каждый день вам отборную фигню советуют. Выслушав, поблагодарите. Через несколько дней сбавьте обороты. Расписание на всякий случай сохраните, но колебания настроения сделайте менее размашистыми. Эпилептоид заметит свою победу и будет ходить довольный. От вас, по большей части, отстанет. Если полезет снова – вернитесь к прежнему размаху перепадов настроения.

Гипертимное поведение. Интуитивно непонятно, почему это суетливое жизнерадостное существо прозрачно для эпилептоида. Возможно, эпилептоид рассматривает гипертима как аутсайдера (человека, в принципе непригодного для любой иерархии). Возможно, эпилептоид бессознательно чувствует, что гипертиму можно «даровать» недостающие приоритеты. Это все интерпретации. нас интересует практика.

Наведите суету. Бросайте одно дело и принимайтесь сразу за три. Не доводите до конца. Сообщайте эпилептоиду о всех своих задумках, инициативах, наполеоновских планах. И все это – с жизнерадостной улыбкой, подпрыгивая на месте от нетерпения. На этом этапе эпилептоид может выдать вам список задач, раз уж у вас столько энергии. Обрадуйтесь еще больше (главное – не терять и капли веселости, серьезный вид разрушит ваш образ) и бегите «выполнять».

Для полноты картины начните выполнять что-то из поручений эпилептоида, время от времени переключаясь на другие задачи.

Когда вас это утомит, пожалуйтесь эпилептоиду, что ничего у вас не получается, ни на что вы не способны. (Можете добавить сенситивного стиля: страдайте, нойте, корите себя – сенситив подавляет эпилептоида)

Маркер успеха – эпилептоид возьмет дело в свои руки и покажет, как надо. Или расскажет. В фокусе его внимания будет список задач, и в этом списке надо навести порядок, расставить приоритеты. Эпилептоид разобьет каждый пункт на подпункты, даст ценные указания и развернутые комментарии. Бегите выполнять. Если эпилептоид смотрит, то всегда начинайте с его поручений.

Имитация гипертимного стиля подходит, если эпилептоид любит нагружать вас лишней работой. Пожалуйтесь ему, что не можете довести до конца ни одно дело. И перечислите эти дела. Среди перечисленных дел будет только одно-два эпилептоидных поручения, а остальные пункты – те дела, которые вам интересны и полезны. Эпилептоид даст вам подробные инструкции к каждому делу, в том числе «вашему». Так у вас появится законное основание выполнить именно вашу (а не эпилептоидную) хотелку, ведь ее реализация стала частью эпилептоидной инструкции.

Аддиктоидное поведение. Больше подходит для применения в рабочей, а не семейной среде. Начальник-эпилептоид достает замечаниями? Попробуйте изобразить человека, который борется с какой-то зависимостью, но зависимость сильнее. Конечно, не надо выпивать на рабочем месте, прогуливать приходить нетрезвым. Банально нарветесь на штрафные санкции.

Здесь важно продемонстрировать не саму зависимость, а символическую ломку. Например, заходит начальник, а вы за компьютером как будто резко сворачиваете «танки». Или в присутствии эпилептоида делаете вид, что вам очень хочется курить, хотя вы в жизни ни капли никотина у коновалов не отняли. Если эпилептоид сделает замечание, то выложите все как на духу. Мол, не знаете куда себя деть, мечтаете наиграться, повейпить, напиться, помыться и забыться.

Эпилептоид что-то свысока советует, вы слушаете, киваете, спустя какое-то время докладываете о небольших успехах на фронте.

– Как вы сказали, стал жевать жвачку, помогает, но иногда прям накрывает.

– Грызи леденцы.

Через неделю

– Грызу леденцы, почти не хочется курить, но сегодня утром шел мимо школьников с электронками, прям дымом подышать захотелось.

– Вдыхай носом, резко выдыхай ртом.

Теперь любая коммуникация между вами будет сведена к обсуждению вашей борьбы с зависимостью. И так, пока у эпилептоида не закончатся советы. А советы у него не закончатся никогда. На иддиктоидном фронте без перемен.

Конформоидная свита эпилептоида

Э – К

Неочевидная опасность конформоида – он усиливает эпилептоида. В буквальном смысле. Допустим, в вашем окружении завелся слабенький эпилептоид. Вы его дружно подавили, поставили на место. Он сидит, не отсвечивает, бумажки перекладывает, чистоту наводит, источает приторную вежливость, иногда придирается к мелочам. И вдруг в коллективе появляется конформоид. Эпилептоид это чувствует и начинает проявлять больше активности, садизма, амбиций. Взаимодействие симметрично: конформоид тоже усиливается.

Здесь, в отличие от большинства случаев, можно дать прозрачную развернутую интерпретацию.

Начнем с того, что услужливость и раболепие поощряется в низших (иногда средних) слоях населения. Возможно, в бедных семьях принято всячески ругать «богачей». Но конформоид не понимает слов: он копирует поведение. Пусть его родители на словах гордятся своей «честной бедностью» (что само по себе уже симптоматично), но на деле первые бегут выслуживаться перед барином. Конформоидный ребенок впитывает этот ритуал. Кто лучше подходит на роль барина? Эпилептоид.

В трудовых коллективах работает аналогичный механизм воспитания. Новый сотрудник слышит, как старожилы ругают начальника – и как потом те же старожилы кланяются начальнику в ноженьки. Какой начальник поощряет такое поведение? Эпилептоидный. Какие черты помогают (в обществах «старого» образца) прорваться в начальники? Эпилептоидные. Снова получается, что конформоид тянется к эпилептоиду, получает от эпилептоида поощрение своей конформоидности.

Эпилептоид окружает себя конформоидной свитой. Свита услужливая и падкая на дешевые подачки с барского плеча. Свита славит хозяина на все лады. Но эпилептоиду этого мало, он же садистичен, он хочет тотального контроля. Поначалу конформоид соглашается на это. Но тут надо надо вспомнить, что конформоид выслуживается не ради чего-то, а потому что так принято. Да, у эпилептоида есть статус, сила, деньги. Но эпилептоид – один. А конформоид ориентируется на коллектив.

Стоит эпилептоиду уехать в отпуск или отлучиться в туалет, как конформоид переключит внимание на поведение микросоциума в целом. Микросоциум не против расслабиться в отсутствии начальника. Вернувшись, эпилептоид получает лишнее «подтверждение» своей правоте: вот, стоило только дать слабину, как эти холуи обленились, значит надо их сильнее дрючить. Эпилептоид становится более эпилептоидным, чтобы контролировать подчиненных. От этого страдают все, включая конформоида. Коллектив вынужден демонстрировать более лояльное поведение, что сводится к более быстрой смене масок (маска, когда эпилептоид рядом, и маска, когда он уходит). Конформоид это считывает и вместе с коллективом меняет маски более быстро, более радикально, то есть становится в еще большей степени конформоидным.

Повторюсь, это лишь интерпретация. Как правило, конформоид только появился, а эпилептоид уже наращивает активность. Возможно, психопаты хорошо считывают невербальные сигналы друг от друга. Это служит им компенсацией за суженное восприятие реальности и социальных ситуаций. В любом случае, не допускайте взаимодействия эпилептоида и конформоида, они образуют крайне устойчивые и патогенные коалиции.

Война компроматов

П – Э

Для общего понимания предлагаю детальнее посмотреть на конфликт эпилептоида и параноида. Почему их вражда предрешена? Почему взаимное раздражение той пары наблюдается не только у чистых психопат, но и у акцентуантов?

Эпилептоидная иерархия – идеальный инструмент мирового правительства и прочих конспирологических злодеев, в которых параноид легко верит. Колкие замечания, очевидное лицемерие, пренебрежительная мимика, контролирующее поведение. Какие еще нужны доказательства? В том-то и беда. Параноид привык, что мировое правительство – это что-то далекое, о чем можно безнаказанно порассуждать в курилке или интернете. А тут вся схема – вот она, перед нами. Конечно, параноид испытывает сильный аффект.

Параноид заводится и начинает всех призывать к свержению эпилептоидной диктатуры. Обратите внимание: в обычном состоянии параноид не подстрекает к бунту против конкретного лица.

Сперва окружающие не верят слишком пламенным речам параноида. Вежливый, аккуратный, высокоморальный, высокопоставленный эпилептоид пользуется уважением у неискушенной публикой. Публика искушенная просто предпочитает не трогать фекальные массы во избежание острых обонятельных ощущений. Тогда параноид топает ногой и изрекает: «Ну погодите, я вам еще докажу, я выведу этого лицемера на чистую воду!». В обычных условиях на этом подобные конфликты и заканчиваются. Но не сейчас. Сейчас все только начинается.

Параноид делает то, что привык – наблюдает, собирает компромат. Эпилептоид предоставляет просто сказочный объем информации: читает нотации, составляет списки, раздает ценные указания. Идеальный плацдарм. Параноид, обладая патологически хорошей избирательной памятью, запомнит все идеалы и правила своего врага. Как только эпилептоид совершит промах, параноид выскочит из-за угла или просто выложит компромат в интернет. Долго ждать не придется. Эпилептоиды – мастера двойной морали и двойного праксиса (для выше- и нижестоящих).

Эпилептоид в долгу не останется и будет придираться конкретно к параноиду, забыв об остальном коллективе. Параноид впадает в еще больший аффект. Оказывается, на него все это время тоже собирали компромат! Но это какой-то неправильный компромат. Параноид не может поверить своим ушам, когда его на полном серьезе публично отчитывают за лишнюю запятую в сто десятой строчке отчета. Параноид думает, что над ним издеваются, и решает активнее копать под эпилептоида. Конфликт совершает очередной виток эскалации.

Между эпилептоидом и параноидом разворачивается война компроматов. Параноид обвиняет эпилептоида в лицемерии. Эпилептоид параноида – в фанатизме и бытовых странностях. Оба правы, оба не прощают обид, оба готовы идти до конца. У эпилептоида – реальный статус, реальные богатства и связи, реальные шестерки и просто запуганные зависимые лица. У параноида – искусство шпионажа и неиссякаемый фанатизм.

Избыток доверия – недостаток заботы

П – А

Поучительный пример, который показывает: попадание в слепую зону не означает совместимости. Рассмотрим параноида и астеноида, которые состоят в длительных отношениях. Казалось бы, астеноид в слепой зоне параноида – значит, астеноид свободен от параноидной слежки. Это так. Однако астеноиду нужна повышенная забота, притом на регулярной основе.

В общем-то, ничто не мешает параноиду поначалу проявлять эту заботу (здесь многое зависит от воспитания, особенностей коммуникации и т. д.). Заботясь об астеноиде, параноид преследует свою цель: собрать компромат, информацию о слабостях астеноида. Но что это такое? Астеноид – это одна сплошная слабость. Никакой информации нет, один белый шум. Потом, астеноид в порыве благодарности рассказывает параноиду что-то заветное. Все. Астеноид прозрачен. На него бессмысленно собирать компромат, он сам все выкладывает. Параноид не замечает астеноида и, среди прочего, не считывает астеноидного запроса на повышенную заботу.

Астеноид даже не понимает, что произошло. Его не слышат, но и не бросают. Фрустрация есть? Как бы нет. Радость есть? Как бы нет. Потормошить параноида, подергать за рукав? Неудобно как-то, да и бессмысленно – он все равно в каких-то сверхценных идеях витает.

Два психопата, даже если их что-то связывает, расходятся каждый по своим слоям реальности. Они могут даже делить кров, но по жизни будут идти, как два параллельных лучика сквозь мрак. Коммуникация затухает, не успев начаться.

Если вместо психопатов в отношениях окажутся астеноидный и параноидный акцентуанты, то у них появляется шанс заметить, отрефлексировать и обсудить проблему. Но тут уже никаких конкретных прогнозов давать нельзя. Кроме того, что партнерам, возможно, придется регулярно заново открывать для себя мироощущение друг друга.

Как заставить истероида ревновать

И – Р

Истероида сложно удивить сексуальной активностью. Если вы просто расскажете, как с кем-то переспали, истероид не расстроится. Либо порадуется за то, что где-то в мире секса стало больше. Либо пойдет и с кем-то спарится, чтобы упрочить свое преимущество в количественной половой гонке. Нулевая ревность не зависит от вашей роли для истероида (душевный собеседник либо живая секс-игрушка). Здесь у некоторых читателей может возникнуть дурной соблазн попробовать пробить стену истероидной цинизма. Не знаю и не хочу знать, зачем вам это надо. Возможно, вы хотите отомстить за пережитые ранее страдания от истероидных измен. Но ваше право. Чтобы вы не тратили понапрасну время, предложу способ, который позволяет ввести истероида в легкий ступор. Ему будет слегка неприятно и непонятно – и это максимум, который можно вытащить из истероида.

Допустим, вы когда-то имели половое сношение с истероидом. Сношения прекратились, их место заняла дружба. Вы иногда сплетничаете, беседуете о чем-то абстрактном. Истероид говорит, как ему важна «духовная связь» с вами. Никакого интима, естественно, нет.

Во время такой беседы выберете интересную вам обоим тему. Начните рассказывать и включите рефлексоидный стиль. Но отвлекайтесь не на исторические параллели, а на ваш личный половой опыт. Первое отвлечение: «А помнишь, мы с тобой на природе». Вернулись к основной теме. Второе отвлечение тоже можно посвятить истероиду. Но третья петелька уже иная: «Мне это напомнило, как я с Х из параллельного потока…». И четвертый, и последующие шаги в прошлое будут содержать отсылки к вашему половому опыту с кем-то другим, не с истероидом. Притом вы рассказываете об этом спокойно, безэмоционально, не сравнивая никого. Этого будет достаточно: истероид зависнет. Он не понимает, как реагировать. Секс с ним только что низвели до художественного приема. Поставили в один ряд с другими. И никаких намеков на то, что вы по этому поводу испытываете яркие эмоции, что вы кому-то отдаете предпочтение. Продолжайте рассказывать, пока степень подавленности истероида не выходит за рамки ваших моральных самоограничений. Или пока не почувствуете, что отыгрались в достаточной мере. На сегодня.

Замечание. Неизвестно, сохранится ли эффект при смене предыстории. То есть вы с истероидом когда-то дружили, а сейчас встречаетесь только для секса. Что будет, если в какой-то момент вы начнете вспомнить о дружбе с истероидом и другими людьми. Скорее всего, истероид вас просто не услышит, для него вы в данный момент не являетесь субъектом.

Слишком свободная речь

И – Ш

На десерт поделюсь мыслью, которая будут интересна моим коллегам. У вас могла возникнуть ассоциации со свободной речью клиентов, когда вы читали о шизоидном соскальзывании. Принципиальная разница – в масштабе. Клиенты часто переключаются между волнующими их темами свободно, иногда спонтанно, скачками, без всякой сознательной логики. Однако, пока клиент находится «внутри» одной конкретной темы (например, рассказывает об отце), его речь целостна, направлена, выдержана. Если клиента внезапно спросить, о чем он сейчас говорит, то последует краткий ответ: «об отце». Наличествует главная тема, которой нет у шизоида.

Вы можете верно заметить, что клиент может использовать шизоидную стратегию, чтобы найти компромисс между сопротивлением и переносом (желанием угодить аналитику). Клиент формально следует принципу свободных ассоциаций, но избегает любой завершенности, целостности, содержательности. Но это наблюдение интегральное, обобщенное. Модель взаимодействия психопатов дает нам понимание механизма этой стратегии.

Психоанализ чаще всего приходят невротики и лица с тревожностью. У невротиков жив Эдипов комплекс, у невротиков господствует невротические структуры. Ничего удивительного, что наряду со зрелой истерической структуры у невротика присутствуют и ее усеченный, истероидные, версии. Далее, клиенту позволительно (и даже поощряется аналитиком) менять тему разговора, двигаться по цепочкам свободных ассоциаций – то есть имитировать шизоидное соскальзывание. Клиент сознательно дает себе команду использовать столь специфическую манеру речи. Психика подстраивается под запрос хозяина, в психике включаются шизоидные радикалы – если их нет, они возникают ad hoc, конструируются как ответ на новую коммуникативную ситуацию.

Теперь в пределах одной психики свободно плавают как истероидные, так и шизоидные структуры. Столкнувшись, они усиливают друг друга. У клиента ярче проявляются как истероидные, так и истероидные черты. Никакой магии. Одна часть психики повлияла на другую часть. Да-да, разные психопатические радикалы могут взаимодействовать в рамках психики одного субъекта. И, похоже, что законы взаимодействия там те же, что и между двумя «целыми» психопатами.

Глава 9. Человек человеку – слишком человек

Понятие пассивно-агрессивной ситуации. Социогенный фактор. Как победить пассивного агрессора. Основные принципы защиты личных границ. Экстремальный сценарий жесткой сепарации.

Наклонись над глобусом,

Убедись, дитя:

Каждый главным образом

Любит сам себя.

Может, это плохо —

Не твоя беда:

Такова эпоха,

Такова среда!

Юлий Ким

Пассивная агрессия

Висит груша, нельзя скушать. Почему? Боксеры морду набьют.

По такому принципу строится любая пассивно-агрессивная коммуникация. Пассивный агрессор – идеальная груша, которая маячит у вас перед глазами и искушает использовать по прямому назначению. Пассивный агрессор бесит вас, сознательно или бессознательно, эпизодически или систематически. Он напрашивается. Бесспорно, вы испытаете сильное удовольствие, если дадите волю агрессии. Не обязательно бить. Агрессию можно выражать словесно, мимически, иронией, намеками, пирогами и блинами. Но есть проблема. Расплата и последующие проблемы значительно превышают полученное удовольствие. Игра не стоит свеч.

Вы сдерживаетесь, ищете обходные пути. Может, не скандалить, а сначала спокойно объяснить. Если сработает, то хорошо – ситуация исчерпана. Если нет, то усугубится: пассивный агрессор выставит вас виноватым, а вы будете ходить и мысленно прокручивать ваш диалог.

Вы начинаете избегать коммуникации с пассивным агрессором. Если он в вас не заинтересован, то хорошо – ситуация исчерпана. Если вас выбрали жертвой, то сам факт выхода из коммуникации будет подвергнут критике. Вас снова выставят виноватым – за то, что бросаете хорошего человека в трудную минуту, час, жизнь.

Вы человек решительный, умеете держать себя в рамках. В вежливой форме орете на пассивного агрессора. Если он спрячется под лавку, то хорошо – ситуация исчерпана. Если у пассивного агрессора есть защитники, если он принадлежит к священным коровом – на вас накинется стая, почитающая эту корову священной. Конфликтовать с целой группой лиц вы не готовы. Отступаете с позором, остается неприятный осадок.

Сценариев здесь много, ниже мы рассмотрим типичные примеры. Важно понять общий принцип. Пассивный агрессор – это не психопатия, не патология, не конкретный стиль поведения или склад характера. Это роль в определенной коммуникативной ситуации. Роль сводится к тому, что пассивный агрессор притворяется боксерской грушей. Использовать этот психический тренажер по назначению может только субъект с сильной психикой. Неподготовленный человек просто пройдет мимо, а если и ударит, то промахнется. Или того хуже – будет играть по правилам груши, наворачивая вокруг нее бессмысленные хороводы. Каждый оборот в этом танце сопровождается чувством вины, опустошенности, гадостности.

Пример 1. Верхняя полка (взято из социальной сети).

«Ездил в командировку и купил билет на нижнюю полку. Просто мне с моими габаритами сложно скакать каждый раз на верхнюю полку. Остались свободны два места, нижнее и верхнее. Вошли две пассажирки. Одна – беременная женщина и вторая – её престарелая мама, которая сама еле ходит. Пришло время ложиться спать и начался нарочито громкий разговор – типа, как они будут спать. Я не обращаю внимания. Потом фраза – „а может нам мужчина уступит нижнюю?“. Я отказываю и объясняю почему. Да, мне тяжело лазить наверх, к тому же если я упаду при подъеме или резком торможении, то явно себе сломаю что-нибудь под собственным весом. Мне говорят, что беременной тоже опасно, но вдвойне, а бабушка вообще не сможет забраться. Я им говорю, что я, зная свою проблему, заранее взял билет на нижнюю полку. Почему они так не сделали, о чем думали, когда садились в поезд, на что рассчитывали? В итоге сильное недовольство, „не мужчина“ и т. д. Я попросил потише обсуждать этот вопрос, ведь уже начало ночи. В ответ – „Нет, ну ты посмотри, какой наглый и бессовестный!“. Через час приглушенного обсуждения меня, женщина таки пошла и (видимо за деньги) договорилась с проводницей. Которая, кстати, когда вошла, так на меня зыркнула, что я понял – чай у неё лучше не заказывать, может плюнуть в чашку. А что я, собственно, сделал такого? Просто занимал свое законное место, которое ещё и дороже стоит, чем верхнее».

Мужчине мог отвечать коротко, резко, но предпочел воззвать к логике. Пассивные агрессоры использовали его оправдания как плацдарм для дальнейшей атаки на жизненное пространство. Их наступление отчасти увенчалось успехом – мужчину одолело чувство вины, страх наказания («проводница может плюнуть в чашку») и долгая рефлексия, которая вылилась в интернетный пост.

Пример 2. Вы делите жилье с пожилой родственницей. Она все время нарывается, бубнит, проявляет навязчивую заботу, нередко нарушая границы, прибедняется, пристает с вопросами. Может просто сидеть и молчать, но вам почему-то мерзко от одного лишь ее присутствия. И вы по какой-то причине боитесь ее прогнать или заткнуть. Она как будто чувствует вашу слабость и усиливает натиск.

Вы вежливо просите вам не докучать. Родственница с вами больше не разговаривает, зато разговаривает с собой. Тихо, но достаточно внятно рассказывает воображаемому собеседнику, что ее здесь никто не любит, все против нее. Вас начинает подтачивать чувство вины, вы просите прощения (хотя ни в чем не виноваты) – ситуация возвращается в исходную точку.

Вы взрываетесь и, не стесняясь в выражениях, орете на родственницу. Высказываете все, что думаете по поводу ее понятия о любви и заботе, ее вопросах, ее привычках. Неделю она ведет себя прилично. Постепенно пытается вернуться к старой стратегии. Вы демонстрируете готовность заорать снова. Желание вас донимать пропадает. Но чувство вины гложет вас еще какое-то время.

Пример 3. Яжмать. Забота о потомстве – это хорошо и правильно. Потворствование дурным поступкам этого потомства не имеет ничего общего с заботой. Ребенок, который пинает ногами спинку вашего кресла в самолете, громко слушает музыку, создает вокруг себя хаос – чтобы не обращать внимания на подобное, нужно обладать олимпийским спокойствием. Допустим, вы к олимпийцам не относитесь. Какие варианты?

Вы терпите, продолжая тихо беситься. Пассивно-агрессивная ситуация сложилась сама собой.

Вы спокойно делаете замечание. Реакция может быть разная. И, как правило, это реакция вполне адекватна. Дело в том, что родители живут с этим маленьким носителем хаоса уже несколько лет. Они привыкли, их психика научилась игнорировать выходки сорванца. А вы обратили их внимание на происходящее. Они посмотрели на ситуацию свежим взглядом, вошли в ваше положение, сделали ребенку замечание. Ребенок на какое-то время перестал. Вы довольны. Ситуация исчерпана.

Через какое-то время ребенок снова стал буянить. И тут вы начинаете сомневаться. А вежливо ли будет делать повторное замечание? Если ответите себе «да», то благоприятный сценарий повторится, ситуация исчерпана. Если по каким-то причинам запретите себе беспокоить родителей повторно, то ситуация таки станет пассивно-агрессивной. Заметьте, что в ряде случаев именно от вас зависит, сохранится ли пассивная агрессия в ваш адрес.

Наконец, вы можете нарваться на яжмать, которая поднимет хай. «Онжеребенок, как не стыдно, своих заведите…». Не будем разбирать несостоятельность этих ублюдочных аргументов. Тем более, что здесь еще нет пассивной агрессии – только активная, в ваш адрес. У вас полное морально право ответить. Как минимум, потребовать не повышать на вас голос. И снова выбор. Все-таки у нас традиционные ценности и прочий маткапитал. Скажете слово – и на защиту яжматери кинутся другие хозяйки онжеребят.

Теперь следите за руками.

Вы не дали отпор – вас пугает не реальная, а гипотетическая угроза коллективного нападения – сложилась пассивно-агрессивная ситуация.

Вы дали отпор – за яжмать реально вступились ее коллеги – вы отступили – осадок остался – снова сложилась пассивно-агрессивная ситуация.

Вы дали отпор – и, о чудо, вас поддержали! – яжмать заткнулась, одернула онжеребенка – теперь она сидит и давится подавленной агрессией – для вас ситуация исчерпана, для нее нет.

Какую ветку стало модно выбирать нынче? Первую. Многие боятся связываться с агрессивными яжматерьми, да и неприлично много их стало[29]. Коллективная поддержка яжматерей – миф. Общество на удивление хорошо чувствует разницу: одно дело, когда кто-то лезет со своими советами в приличную семью, другое – неадекватные матери. Чувствует, но сказать не может. А вы взяли и помогли, когда пошли по третьей ветке. Своим актом встречной агрессии вы спровоцировали каскадную разрядку у всех тех, кто долгое время вместе с вами молча терпел.

Замечание. Здесь стоит упомянуть, что создание священных коров на государственном уровне – опасная практика. Общество долго терпит, боясь уголовного наказания или в силу природного конформизма, не трогает священных коров. Коровы наглеют, безнаказанно бодают людей. До определенного момента государство может держать ситуацию под контролем, пресекая одиночные попытки бунта, ведя просветительскую работу. А коровы уже натурально заболевают коровьим бешенством, опьяненные безнаказанностью. Осознают себя отдельным стадом. Требуют дополнительных льгот и усиленной социальной защиты. В какой-то момент у общества срывает предохранительный клапан – и государство уже не может защитить коров от массового забоя. Притом изначально-то эти коровы не были даже минотаврами, они родились и росли людьми (некоторые – вполне приличными). Но избыточная защита их прав, интересов и чувств заложила фундамент для одной большой непрекращающейся пассивно-агрессивной ситуации. Конец замечания.

О роли пассивной агрессии в патогенезе психосоматики я могу говорить долго. Собственно, уже сказал[30]. Скажу о другом последствии: человек начинает завидовать священным коровам. У них есть право на агрессию, у него нет. Человек бессознательно хочет стать коровой или, на худой конец, минотавром. Это прокладывает дорожку нарциссическому размыванию идентичности, к которому мы вернемся в главе 11.

Разберем некоторые приемы психической защиты. Основным, конечно, является общее укрепление психики через заботу о себе. Здесь у каждого свой путь: кто-то читает классику, кто-то занимается духовными практиками, кто-то идет во власть, кто-то сдает психоанализы. Но это все долго. Что делать прямо вот после прочтения книги, пока есть решимость?

Шутки про смерть

Семья устала от поведения пожилой родственницы, которая вела себя, как теща из анекдота про кастрюлю с борщом. Каждый день она заламывала руки и причитала: «почему вы все меня не любите?». Игнорировать ее не получалось. Приходилось утешать и выслушивать жалобы, в которых читались плохо замаскированные гадости в адрес всех домочадцев.

Старушка обожала откладывать на похороны. Экономила на себе, лекарствах, электричестве, детях, внуках. Примерно раз в неделю фантазировала о своих похоронах. Фантазии носили пессимистический характер: «Вот я умру, вы даже на могилку приходить не будете». Надо отдать должное ее интуиции: у родственников как-то не возникало желания взаимодействовать со старой женщиной еще и после ее смерти. Тема смерти вообще была единственной точкой соприкосновения старушки и ее потомков. Последние тоже регулярно думали о смерти пожилой родственницы…

Найти слова сочувствия и предварительной скорби ни у кого не получится. Скорбящие всегда получали обвинения в лицемерии. Философский разговор о смерти прерывался скандалом. После скандала, когда домашние еще не пришли в себя, довольная старушка – как ни в чем не бывало – начинала раздавать ценные указания. Она тщательно расписывала порядок церемонии прощания, параметры памятника, правильную скорбь родных. Кто где будет стоять, кто какую речь произнесет. Требовала у родных все повторить! Они же обязательно что-то забудут, им ведь на нее наплевать.

Наконец, одному из родственников это надоело. Он решил удивить старушку, сломав четвертую сцену, превратив театр одной актрисы в конкурс зрительских импровизаций. Когда бабуся объявила, что чувствует приближение, мужчина вскочил со стула и разразился овациями. Пожал слегка шокированной родственнице руку, торжественно поздравил с открытием сверхъестественных способностей. Попросил назвать точную дату кончины, чтобы подготовить все должным образом. Старушка молчала, переваривая произошедшее. Мужчина не унимался и сыпал вопросами. Какие будут цветы? А конкурсы? Оркестр будет играть Шопена, имперский марш из «Звездных войн», «Прощание славянки» или «Чирибим-чирибом»?

Будущая невеста Аида, привыкшая к высокоморальному долготерпению родственников, продолжала выпадать в осадок. Тут внезапно подключился ее супруг, отставной военный, который на памяти молодого поколения вообще никогда не шутил. Он заявил, что сейчас позвонит знакомому гробовщику – и тот пришлет каталог гробов.

И вот тут до старушки дошло. Она попыталась возмущаться. Мол, куда, живая я. Какой гроб, зачем гроб. Супруг поспешил ее успокоить.

– Мать, ты не переживай. Не получится достойную домовину подобрать – мы тебе по бокам дверные ручки приделаем и так понесем.

Больше в доме скандалов не было.

Паноптикум

Если вы не готовы прямо взаимодействовать с пассивным агрессором, то создайте вокруг него паноптикум. Дословно паноптикум можно перевести как «всеобщее видение». Это идеальная тюрьма или, если угодно, идеальная лечебница, где все жители находятся под постоянным наблюдением. Кто за ними наблюдает? Никто. Повсюду камеры, стены прозрачны, мимо окон пролетают дроны, но комната главного смотрителя пуста.

Допустим, пассивный агрессор превратил вас в сиделку. Вы обязаны тратить все свободное время, чтобы угождать капризам мнимого больного, печально подносить лекарства, вздыхать и думать про себя… А почему, собственно, про себя? Вслух, тихо, но отчетливо, в присутствии «больного» комментируйте все его действия, его состояние. Сообщите, что подумываете установить в его спальне систему слежения, чтобы всегда быть наготове. Конечно, никакого реального видеонаблюдения вы вести не планируете – оно вам надо? Задача – создать у пассивного агрессора ощущение, что за ним наблюдают или могут наблюдать. С некоторой вероятностью это приведет к тому, что человек будет вести себя прилично и спокойно, не капризничать.

Ропот в помощь

Возвращаясь к примеру с яжматерью. Вы убедились, что женщина реагирует на спокойное замечание крайне неадекватно. Вы не хотите идти на открытый конфликт. Сомневаетесь, на чьей стороне окажутся окружающие. Давайте это выясним.

Тихо спросите мнение соседа о происходящем. Выяснится, что он тоже не в восторге. Если он предрасположен к общению, обсудите с ним ситуацию более детально. Повторите аналогичную процедуру с теми, кто находится к вам ближе и тоже расположен к диалогу. В самолете это будет сделать сложно (по техническим причинам), но яжматери же не только по небу летают. В любом случае, постарайтесь собрать небольшую группу «единомышленников». Особо ретивые могут попросить соседей «пустить волну», то есть проделать аналогичную процедуру уже с их ближайшими соседями.

Группа сформирована, диалог налажен – начинайте постепенно повышать громкость голоса и резкость формулировок. Ваша задача – создать нарастающий ропот вокруг пассивно-агрессивной яжматери и ее отпрыска. Во-первых, это повысит вашу коллективную уверенность. Во-вторых, теперь уже яжмать оказывается перед выбором: скандалить с коллективом, терпеть, успокоить ребенка? Для нее это цугцванг, она потеряла пассивно-агрессивный иммунитет.

Неконфликтные

Отдельный подвид пассивных агрессоров – это люди, которых принципиально невозможно вывести на конфликт. Ими могут быть вечно улыбчивые слегка идиотичные менеджеры по «тимбилдингу», разнообразные гуру или просветленные, специалисты по работе с молодежью – в общем, те, кому по должности или статусу «положено» излучать доброту и миролюбие. С ними все относительно понятно. Вряд ли вы сможете вывести из равновесия человека, который много лет подвергался соответствующей профдеформации. Однако чувство дискомфорта будет преследовать вас в процессе общения с этим человеком, особенно если коммуникация происходит вне профессиональных рамок. Что это за чувство? Это аналог эффекта зловещей долины. Эффект заключается в том, что почти антропоморфный (похожий на человека) робот нагоняет жуть. В то же время какой-нибудь умный пылесос вызывает скорее умиление, особенно если издает мелодичные звуки. Также жуть пойдет на спад, если нам когда-то покажут идеально человечного робота.

Идея в том, чтобы посмотреть на принципиально неконфликтных людей как на киборгов, у которых отключена функция агрессии. И, ежели на конфликт вызвать их невозможно, то надо исключить всякое человеческое общение. Пусть в ваших глазах (и вашей жизни) эти господа превратятся в идеальные машины, чья неконфликтность является дополнительным функциональным преимуществом. Вы же не ждете от робота-пылесоса агрессивного окрика «куды по помытому?!».

Другой вариант: человек нигде не работает штатным оптимистом. Он и радость-то особо не излучает. Просто всегда спокоен. Здесь стоит задуматься: не служил ли ваш визави? Неважно где, но вы понимаете, о каких службах идет речь. Есть ли у него боевой опыт? В этом случае все становится на свои места – и место страха зловещей долины должно занять простое уважение. И радость, что между вами не было серьезных конфликтов.

Наконец, человек не имеет ни боевого опыта, ни профессиональной деформации. Вы по-прежнему можете вывести его из зловещей долины, но уже в обе стороны. Первый путь тот же – обрубить все контакты помимо чисто функциональных и манипулятивных. Второй путь – повысить интенсивность общения, вытащить из человека достаточно фактов биографии, разглядеть в нем какие-то неочевидные качества, то есть очеловечить. Выбор за вами, главное: не мучить психику долгим созерцанием зловещей долины.

Больное эхо

У пассивного агрессора может быть набор коронных фраз, которыми он инициирует воздействие на вас. Игнорировать их не получится (рефлекс). Попытки ответить вовлекут вас в конфликт с плохим исходом.

Имитируйте больное эхо: выдергивайте из фразы одно-два слово и повторяйте с приглушенной нисходящей интонацией.

– Если вы вдруг не заметили…

– Вдруг.

– Ты ничего не хочешь сказать?

– Хочешь ты.

– Я так понимаю, никто меня не слушает.

– Понимаю.

Проверенный славянский оберег

Матом со времен Языческой Руси изгоняли нечистую силу. Гипотеза сомнительная, но тем она ценнее для психоанализа. Пассивные агрессоры, претендующие на праведность и интеллигентность, боятся мата. Бранясь в их присутствии, вы фактически проявляете легальную агрессию, то есть разрушаете пассивно-агрессивную ситуацию.

Вместо мата можно использовать простую агрессивную (брутальную) риторику. Хотя именно нецензурная брань производит максимальный эффект.

Идеально подойдет выразительное чтение вслух стихов Джигурды.

Не обязательно оскорблять человека. Позвольте матерным конструкциям свободно течь, вплетаясь в вашу свободную речь, обдувая собеседника легким матерком.

Нарушение личных границ. Примеры

Нет нужды подробно расписывать суть нарушения границ. Ограничимся несколькими примерами.

Пример 1. Психологический анекдот

У семейного психолога. На приеме мать и взрослый сын.

Психолог (обращаясь к молодому человеку). Вы делаете то, что хотите?

Сын (молчит, вопросительно смотрит в сторону матери).

Мать (вмешивается в разговор, возмущенно). Конечно, он делает то, что хочет!

У анекдота есть первоисточник. Фройд в «Лекциях по введению в психоанализ» приводит пример парапраксиса (ошибочного действия). Некая энергичная дама рассказывает: «Мой муж спросил доктора, какой диеты ему придерживаться. На это доктор ответил – ему не нужна никакая диета, он может есть и пить все, что я хочу». Здесь в классической «оговорке по Фройду» женщина случайно выдает свое желание тотально контролировать питание супруга.

Пример 2. Подросток приходит со школы и обнаруживает, что из межкомнатных дверей вырезаны все замки. Или что ключи от них пропали. Можно списать на извечную борьбу некоторых озабоченных моралистов с подростковой мастурбацией. Хотя и это не оправдывает подобную форму патогенного воспитания. Теперь представьте, что это уже не подросток, а студент, который вместо общаги живет с родителями. И всё равно, ему со скандалом и обидами отказывают в праве на личное пространство.

Пример 3. Родитель всегда помогает ребенку учить уроки. Якобы помогать. Но в предмете ничего не понимает. Вместо помощи – стоит над душой и оскорбляет. Заставляет переделывать, за малейшую помарку вырывая тетрадный лист. Контроль оправдывается тем, что «стыдно перед учителем», хотя последний лояльно относится к помаркам. По мере взросления ребенка контроль не ослабевает, но лишь меняет форму и точку приложения. Отец заставляет взрослого сыну бросить нормальную работу и занять рядовую должность в компании отца. Или навязывается в постоянные собеседники-собутыльники к жениху дочери. Мать регулярно звонит в институт узнать об успеваемости «ребенка» или приносит тому на работу «покушать».

Пример 4. Двойные посылки. Вас пилят, чтобы вы нашли работу. Но как только вы делаете шаг к финансовой независимости, вам начинают ставить палки в колеса, мешают работать и отдыхать. Жалуются, что вы мало времени уделяете отношениям.

Упрекают за лишний вес, но обижаются, если вы мало кушаете.

Пример 5. Случай приведен Игнатием Журавлевым в одной из публичных лекций.

Клиент – мужчина, за сорок, успешен, имеет бизнес, семью, недвижимость в хорошем районе. Обратился с неврозом навязчивости, лишним весом и сниженным либидо. В процессе терапии выяснилось, что каждые выходные мужчина тратит два часа на дорогу, чтобы навестить родителей, живущих в Подмосковье. Визиты носят регулярный характер. Если мужчина решает провести время с женой и детьми, то у его матери, как по волшебству, становится плохо с сердцем.

Игнатий, будучи сторонником императивного подхода и имея соответствующую лицензию, выписал клиенту рецепт на бланке. Буквально: «Два месяца не ездить к родителям». За этот период, сопровождающийся психотерапией, клиент избавился от лишних килограммов, решил ряд психологических проблем, в целом стал чувствовать себя лучше. Разумеется, из Подмосковья всё это время доносились настойчивые жалобы.

Когда испытательный срок завершился, клиенту было позволено навестить родителей. Первая фраза, которой мужчину встретила мать: «Как ты похудел!». При этом клиенту показалось, что в материнском голосе звучат нотки сожаления, хотя всю его жизнь она сама делала замечания касательно лишнего веса.

Следующий визит состоялся лишь через месяц. И каково же было удивление клиента, когда он обнаружил у родителей новую посуду. На столе его ждала полная супница, по габаритам напоминавшая ведерко. То же касалось и тарелок, и чашек. Мужчину банально закармливали всю его жизнь, чтобы иметь возможность упрекать в лишнем весе. Конец примера.

Теперь разберем основные приемы защиты личных границ.

Общие правила

Первое правило. Не рассказывать нарушителю границ о личных границах. Вообще по возможности не используйте психологическую терминологию и прочий новояз. Консервативные представители старшего поколения скажут, что вы насмотрелись своих психолухов, а могли бы на заводе работать. И на этом разговор закончится. Прогрессивные (независимо от поколения) начнут выдвигать аналогичные встречные обвинения: вы их отвергаете, абьюзите, вы нарцисс и нет у вас эмпатии.

Другой вариант: нарушитель полезет в интернет, прочитает информацию про нарушение границ и научится искусно маскировать свои маневры.

Наконец, у нарушителя во всех спорах (любых!) появится универсальный способ выйти из диалога. «А, это ты опять свои границы защищаешь» – и все, после этого вас не слышат.

В любом случае, прячась за терминами, вы демонстрируете низкую уверенность в себе и своем праве хотеть. А уверенность вам нужна. Порой достаточно умения прочувствовать и сказать вслед за Декартом: «На том стою и не могу иначе». Ничего никому не доказывая, не объясняя.

Второе правило. Нельзя точно предсказать, чего вы добьетесь, начав защищать границы. Нарушитель далеко не всегда страдает какими-то психическими проблемами (дурное воспитание к таковым не относится). Пусть он нарушает ваши границы по одному сценарию. Это не говорит о психопатии. Нарушитель просто привык нарушать. Люди быстро привыкают к безнаказанности.

Тем не менее, основные сценарии таковы: а) нарушителю неприятно, он отреагирует агрессивно, б) нарушителю неприятно, он отступит и впредь будет осторожнее, в) нарушитель удивится, между вами наконец-то состоится откровенный разговор, где вас готовы будут слушать, г) нарушитель обрадуется, что вы наконец-то перестали строить из себя недотрогу. В любом случае, маневр даст придаст вам моральных сил, реакция нарушителя сообщит вам дополнительную информацию, статус-кво разрушится.

Третье правило. Демократия кончилась, начинается дрессура. После первого же приема нарушитель, мягко говоря, почувствует неладное. Рано или поздно он спросит: а что, собственно, происходит. Удивляйтесь. Все отрицайте. Отмалчивайтесь. Делайте вид, что все как всегда. Кто-то возмущенно скажет, что это неэтично и газлайтингом попахивает. Пусть не нюхает.

Очерчивать границу нужно не словами, а делами. За несколько лет общения со злостным нарушителем вы можете сделать вывод: человек к диалогу не способен или не расположен. Значит, придется действовать поверх его когнитивных барьеров. Дрессировать. В чем состоит любая дрессура? Пряник за правильные действия, кнут за неправильные. Кнут – это любой из описанных приемов. Пряник – нормальное поведение в ответ на нормальное. Уже потом, когда вы окончательно убедитесь, что привели нарушителя в чувство и что он больше ничего не нарушает, можно раскрыть карты. Но это если совсем совесть замучает.

Четвертое правило. Никому не сочувствуй, сам же себя полюби беспредельно. Нарушитель может давить на жалость, взывать к кровному долгу и еще Бог знает как провоцировать у вас эмпатию. К сожалению, у вас может сформироваться привычка сочувствовать нарушителю. Причины разные: например, невроз (тогда нужен психоанализ) или тревога (об этом далее). А может быть, у вас просто не закрыта потребность в эмпатии (об этом – в главе 11).

Пятое правило. Безопасность прежде всего. Не каждый нарушитель границ потерпит такое поведение. Использовать приемы можно только тогда, когда вы уверены в своей неприкосновенности. Когда у нарушителя границ нет прямых финансовых, административных и телесных рычагов давления.

Контратака

Принцип. Заплатите нарушителю той же чеканной монетой. Совершите полностью аналогичное нарушающее действие в его адрес.

Пример. Публичные допросы интимного характера.

Диспозиция. Вы – молодая девушка. Ваша мать регулярно интересуется у вас, как проходит ваша половая жизнь и менструация. Вопросы задаются в присутствие третьих лиц, громко, без всякого стеснения. Ваша негативная реакция игнорируется.

Контратака. Дождитесь, когда к матери придут подруги, зайдите на кухню и звонко поинтересуйтесь: «Маменька, вот ваши свечи от геморроя. Прикажете в аптечку положить али торт украсить?».

Замечание. Если нарушением границ злоупотребляет родственник мужского пола, то еще проще. Регулярно осведомляйтесь насчет его простатита или эректильной дисфункции. Даже если подобных проблем у него и близко нет, душевный дискомфорт ему обеспечен.

Обманное отступление

Принцип. Вы прекращаете сопротивление и играете по правилам нарушителя, быстро доводя ситуацию до абсурда.

Пример. Вы – молодой человек. И вам, мягко говоря, неуютно, когда за общим столом родственники устраивают перекрестный допрос. Когда внуки, почему не нашел девушку, а ориентация точно нормальная… Чем больше тушуетесь, тем наглее и громче задаются неудобные и неуместные вопросы.

Обманное отступление. Отвечать на деликатные вопросы будничным, слегка веселым тоном. Ответы постепенно делать все более развернутыми и похабными. Тон – все более развязным.

Комбинация с контратакой. Задавать встречные вопросы аналогичного содержания.

Побочный эффект. Есть вероятность, что родственники просто не обременены воспитанием. Ваш шутливый тон они охотно подхватят. На ваши откровенные ответы отреагируют одобрительно. Более того, начнут к вам лучше относиться, потому что вы наконец-то образумились, стали нормальным человеком. Оказывается, что-то знаете не только о компухтерах, но и о жизни.

Обрыв связи

Диспозиция. Нарушитель затягивает вас в разговор. Разговор сначала длится нормально, однако через какое-то время нарушитель затрагивает больную тему или задает неприятный вопрос. Ваша реплика «давай сейчас про это не будем» автоматически ведет к скандалу.

Принцип. Как только нарушитель лезет не в свое дело, вы прекращаете разговор. Разговор можно тут же возобновить или как бы начать заново. Повторять многократно.

Пример 1. Телефонный разговор. Здесь все просто. Достаточно нажать кнопку сброса. Важно, чтобы прерывание разговора происходило без задержки, непосредственно в ответ на неприятный вопрос или нравоучение. После сброса просто перезваниваете или принимаете входящий вызов, если хотите продолжать разговор. Если начнете объяснять, оправдываться, раскрывать свои мотивы – проиграете. Можно сказать коротко «да сбрасывает что-то».

Пример 2. Личная беседа. Здесь несколько сложнее. Если вы выйдете из комнаты, нарушитель может вас преследовать или будет кричать через всю квартиру. Каждый раз выходить в магазин за хлебом – вариант не для всех, да и куда вам столько продуктов? Можно громко включить музыку. В общем, здесь слишком много тактических нюансов, которые вам придется учитывать самостоятельно. В идеале, конечно, надо иметь отдельное жилье. Не маленькие уже.

Коммуникация по расписанию

Принцип. Для коммуникации (любого вида) с нарушителем отведены строго определенные часы или дни. Вне этого времени общение жестко обнуляется (блокировка, игнорирование, недопущение в свою квартиру).

Пример. Нарушитель привык звонить вам по каждому поводу и без повода. Он дергает, отвлекает. Если не возьмете трубку – будет названивать, потом устроит скандал. Морально подготовьтесь к скандалам. Подготовились? Допустим, вы выделили время – с часу до двух, когда готовы отвечать на звонки. Пообщались с нарушителем в обед. Дальше у вас работа. Телефон на беззвучный и туда не смотрим. Желательно заиметь второй аппарат: специально для коммуникации с нарушителем.

Комбинация с обрывом связи. На следующий день в отведенное время снова созвонились. Если нарушитель пытается устроить скандал по поводу вашего игнора, сбрасываете.

Расширение плацдарма. Если нарушитель упорно скандалит, кратно увеличьте интервал общения. Как будто лишаете животное обеда. Через два дня звоните, как ни в чем не бывало. Снова скандалит – четыре дня игнора. Можете вообще заблокировать. И так пока не приучится к лотку.

Тактика выжженных звонков

Легко сказать: «не берите трубку» или «прекращайте разговор». Нарушитель будет активно сопротивляться, навязывать вам свою волю. А вам, в силу привычки, будет трудно перестроиться. Вот несколько простых тактических маневров, которые усилят вашу позицию.

Маневр 1. Звонки на опережение. Нарушитель часто звонит, когда вы к этому не готовы или слишком устали, чтобы придерживаться стратегии. Звоните на опережение в те периоды, когда готовы именно вы. Даже если это будет глубокая ночь, когда нарушитель мирно спит.

Комбинация с контратакой. Просто позвонить недостаточно. Заранее составьте план. Нарушитель любит вас допрашивать? Допрашивайте его. Грузит вас ненужной информацией? Грузите его. Часто даёт непрошеные советы? Забрасывайте его советами. Насмехается над вами? Гоните его, насмехайтесь над ним.

Можете проявить усердие и вычленить структуру общения с нарушителем границ. Например, он задает два неуместных вопроса, затем читает длинную лекцию, затем задает еще один глупый вопрос. Отзеркальте эту структуру. Можете копировать его интонацию, если умеете. Важно иметь под рукой готовый план разговора. Не давайте собеседнику опомниться, не позволяйте менять структуру разговора. Игнорируйте его реплики, выходящие за рамки структуры.

Можно распространить на личное общение. Просто врывайтесь без приглашения в комнату нарушителя и допрашивайте, грузите, читайте нотации.

Маневр 2. Бессмысленные вопросы. Допустим, вам лень придумывать структуру разговора или нарушитель не позволяет вам ее придерживаться. Тогда сделайте упреждающие звонки максимально бессмысленными. Звоните и задавайте максимально тупые абстрактные вопросы вида «Ну че вы там?». Эффективность приема снижается, если нарушитель словоохотлив и предпочитает больше говорить, чем расспрашивать. Но нет преград для пытливого ума. Повышайте частоту бессмысленных звонков. Можете перезвонить сразу после окончания предыдущего звонка.

Маневр 3. Метро в Снежневске. Допустим, вам пока страшно игнорировать или сбрасывать звонки. Тогда берете трубку, но не начинаете разговор. «Алло, алло, не слышу. Что? Связь плохая». И отключаетесь. Формально вы выполнили ритуал, ответили на звонок. Если несколько раз ответить подобным образом, а затем выключить телефон, то вряд ли к вам возникнут вопросы. На крайний случай можно сказать: «Я в метро». Даже если никакого метро в вашем городе нет.

Более изощренный вариант – молча дышать в трубку. Просто из любопытства: как звонящий отреагирует.

Маневр 4. Внезапный защитник. Пропустите несколько нежелательных звонков от нарушителя. Идите в душ или на прогулку, оставив телефон на столе. И пусть на очередной звонок ответит ваш партнер. Он спокойно объяснит нарушителю, что вы сейчас не можете подойти. Пусть не отвечает на вопросы и молча положит трубку. Вы также не отвечаете на вопросы, связанные с этой ситуации.

Применяется, если вы состоите в постоянных отношениях. При необходимости можно попросить третье лицо сыграть роль «партнера».

Маневр 5. Клич индейца. Ультимативный вариант. Применяется, когда остальные не сработали. Берете трубку и вместо приветствия издаете боевой клич индейцев. Или изображаете тюленя. На недоуменные вопросы и призывы вести себя прилично отвечайте тем же самым звуком, но издаваемым с разными интонациями. Можно использовать резиновую уточку, умеющую крякать, или орущую курицу.

Клиентка увидела в интернете ролик, где мобильный телефон во время разговора накрывают кастрюлей, по которой затем остервенело стучат. Теперь перед каждым созвоном с матерью она держала наготове кастрюлю и ложку. Эксперимент не состоялся – благодаря боевому настрою (новому для нее) клиентка стала совершенно по-другому строить диалог с матерью.

Языковой барьер

Диспозиция. Более хитрый нарушитель не задает лишних вопросов и не стремится к контролю. Он рассказывает вам как бы о себе, делится как бы своим негативным опытом, но намекает на вас или на вашего ребенка. И уже непонятно, где чей жизненный путь. Чаще подобная атака совершается именно на чужих детей. Патогенный взрослый проецирует на ребенка всю череду возможных и невозможных жизненных неурядиц. Это нечто среднее между запугиванием и самосбывающимся пророчеством. «Вот меня всю жизнь муж бил. Но я терпела. Потом он меня с детьми бросил. Да ты не переживай, Светочка, они все такие. Всегда терпеть придется. Полезно это. А детей можно и одной поднять». Повезет, если рассказ не отпечатается в бессознательном Светочки и не повлияет на ее отношения с противоположным полом.

Здесь нарушение границ и пассивная агрессия переплетаются. Во-первых, сам нарушитель стремится занять пассивно-агрессивную позицию. Формально он жалуется на тяжелую жизнь, исповедуется. И пусть вас это бесит, но в общество не принято прерывать чужое нытье. Во-вторых, нарушитель проповедует пассивно-агрессивные принципы и постулирует необходимость повторить его негативный жизненный опыт: «надо терпеть», «все там будем», «не служил – не мужик». Клиентка рассказывала, с каким удовольствием начальник на совещании сказал: «как меня здесь когда-то дрючили!». Он имел в виду, что обходится с подчиненными гораздо мягче, чем его предшественник. Но звучало это как марш «Тоска по Родине».

Как снизить этот нежелательный опытом?

Принцип. Использовать речевой стиль и вокабуляр, максимально непонятный нарушителю. Комментировать исповеди нарушителя в максимально странной манере, отпуская реплики «не по теме».

Пример. У детей базовая защита от нарушителей формируется, включается и выключается сама собой. Так, с родителями ребенок может общаться доверительно, спрашивать непонятные ему слова. И наоборот – он готов (пусть и слегка нетерпеливо) объяснить родителям непонятные им неологизмы.

Чужие пассивно-агрессивные исповеди ребенок может слушать из вежливости. Однако с некоторой вероятностью он не примет патогенную информацию близко к психике. Речь патогенного взрослого ребенку покажется странной, бессмысленной. Задавать уточняющие вопросы он не станет, поскольку не заинтересован в коммуникации.

Защита работает в обе стороны. Если в воспитательный процесс вмешивается какая-то тетка с улицы или пассивно-агрессивный пожилой родственник, то ребенок интуитивно делает свою речь максимально современной. Он не ориентируется на нежелательного контактера как на собеседника, а значит нет мотива делать речь понятной. Если нарушитель границ задает вопросы, ребенок отвечает «переводом с современного на современный», то есть одно непонятное слово объясняет с помощью нескольких непонятных слов. Патогенный взрослый быстро утрачивает интерес к разговору – он не готов тратить время и силы, чтобы понять ребенка. Логично, ведь целью коммуникации было нарушить границы, навязать свой негативный опыт, а не добиться взаимопонимания.

Получается взаимное снижение интереса в коммуникации. Что интересного может рассказать тетя Кака, которая компьютер видела раз в жизни, да и то издали? Она думает, что планшет – это картонка с металлической скобой для крепления бумаг. Тетя Кака тоже решит, что ребенок прилетел с другой планеты, где все обмениваются исключительно междометиями и картинками. Где из земной еды – только чебуреки, да и те в рецептуре содержат какие-то лолы и кеки. Притом в неизвестной пропорции.

Жесткая сепарация

До сих пор мы полагали, что нарушители – люди из одного с вами культурного слоя. Что они в целом психически здоровы и уважают закон. Они поддаются дрессуре и максимум, на что способен – надоедать звонками и нотациями.

Другое дело, когда на вас оказывается прямое воздействие: как экономическое, так и физическое. Среди прочего, нарушитель может вести себя неадекватно. Приезжать по новому адресу, писать заявления в полицию о вашей пропаже или, того хуже, составлять на вас ложные доносы. Но основной угрозой, конечно, остается рукоприкладство вплоть до тяжких телесных повреждений. Особенно свирепеют эти особи, когда понимают, что жертва собирается бежать.

Если нарушение границ переросло в тотальный контроль, сопряжено с насилием, финансовой зависимостью, то стратегия принципиально меняется. Нужно рвать когти. Максимально увеличивать дистанцию. Прямо спросите себя: дорожите ли вы свободой и жизнью? Тиран и садист не изменится, не перевоспитается. Озарение снизойдет на него разве что в виде инсульта.

Как действовать? Сохраняя максимальную секретность, начните заранее готовить план побега. Придется расстаться с большей частью личных вещей. Расходы, которые свалятся на вас в связи с переездом, тоже сильно ударят по бюджету. Поэтому приготовьтесь к тайным подработкам. Идеальным вариантом будет близкий круг хороших знакомых, готовых быстро помочь с эвакуацией и первичными сбережениями. Проблема в том, что жесткий нарушитель границ часто очень ревностно следит, чтобы вы не общались с «плохими людьми». Плохие люди – те, кто готов вас поддержать. Здесь на помощь приходят современные технологии, секретные чаты с авто-удалением сообщений. На какое-то время ваша жизнь превратится в остросюжетный шпионский роман. Именно этот авантюрный настрой даст легкость и решительность, а также силы абстрагироваться от травмирующей ситуации. Нырните в воображаемую реальность, как в кротовую нору. Выныривать будете в безопасном месте.

Накопив средств, укрепив социальные связи, купив новую симку и новый телефон (чтобы не отследили), – уезжайте. Меняйте город. Если живете в большом городе, а нарушитель границ не отличается особым упорством, то будет достаточно переехать на другой конец города. Но оптимальным вариантом будет именно междугородний переезд. Если у вас всё хорошо с ценными навыками, на которые есть спрос и которые можно монетизировать дистанционно (программирование, дизайн), то можете сменить страну.

В любом случае, действует принцип: чем дальше, тем безопаснее. Вам важно какое-то время не видеть и не слышать покинутого тирана, иначе он обязательно найдет способ вас запугать. Он будет всеми правдами и неправдами добиваться вашего возвращения, будет изображать раскаяние, исправление. Не верьте. Помните, что возвращение жертвы эти особи воспринимают как приглашение делать с жертвой вообще всё, что вздумается. Могут убить. Не забывайте печальный опыт аспирантки Ещенко.

С друзьями составьте четкие инструкции – что делать им, если нарушитель границ подключит полицию и начнет давить на знакомых. Разумным будет не сообщать новый адрес даже близким друзьям. Вообще никому. В старые аккаунты в соцсетях не заходите, фотографий с новых мест никуда не выкладывайте, геолокацию отключите.

Настраивайтесь, что жить в полушпионском режиме придется долго. Сколько? Не исключено, что до самой смерти нарушителя. Чем более жестокой была власть над вами, тем неохотнее человек откажется от этой власти. Заранее выделите статью в расходах, направленную на укрепление личной безопасности. В единичных случаях понадобится нанять охрану. Если в перспективе собираетесь заводить отношения, то выбирайте максимального надежного и решительного партнера. Партнер должен знать вашу ситуацию и быть подробно проинструктирован.

Замечание. Сепарация от тирана, который угрожает вашей жизни, всегда желанна. В случае успеха наступает долгожданное чувство безопасности, радость, постепенно приходит спокойствие, появляются силы. Однако, чем слабее нарушитель границ, тем больше его агрессия из активной (прямая угроза жизни) превращается в пассивную. Но это не значит, что сбежать от пассивного агрессора психологически легче. Пассивный агрессор не будет особо препятствовать вашей сепарации. Он будет ходить за вами по пятам, пока вы собираете чемоданы. Нарушитель границ из предыдущего примера помог бы собрать чемодан, наполнив его вами. А пассивный агрессор будет ныть, жаловаться, демонстрировать обиду, строить из себя жертву. Но – не более. Только уехав и пару дней прожив без пассивного агрессора, вы понимаете, в чем был подвох. Вас настигает чувство вины, вы даже начинаете скучать по раздражителю. Порой отделаться от этого можно, только погостив у пассивного агрессора пару дней и вспомнив старые ощущения. Иногда таких визитов потребуется несколько. Для закрепления. Но лучше всего разобраться с эмпатией, о чем мы поговорим в главе 11.

Фильтрация окружения

Часто оказывается, что никто ваших границ не нарушает – по крайней мере, явно и нагло. И в пассивно-агрессивные ситуации вы давно не попадали. Но есть общее ощущение, что в вашем окружении как-то слишком тесно. Не поленитесь и займитесь профилактикой с элементами самодиагностики.

Шаг 0. Откройте ежедневник. Не рабочий, а личный. Нет? Закройте эту книгу и идете за ежедневником. Выбирайте душой. Кому-то подойдет скетчбук, кому-то блокнот на пружинке, кому-то гроссбух с художественно оформленной обложки из натуральной человеческой кожи. Ручку тоже подберите себе под стать: роллер, перьевая, гелевая, шариковая, механический карандаш. Процесс письма должен быть максимально комфортным, чтобы вы могли поймать кинестетическую мелодию (ощущения и мысли, возникающие непосредственно в процессе письма).

Шаг 1. Итак, вы открыли ежедневник. Подумайте о вашем окружении. Не о ближнем круге (семья, проверенные друзья), а о периферии – о тех, с кем вы периодически проводите время больше необходимого. Например, с коллегами вам необходимо общаться по работе. Но, согласитесь, с некоторыми вы пьете кофе во время перерыва или заскакиваете в бар по пятничным вечерам. А теперь вопрос – зачем? В этом же нет необходимости. На этот вопрос и отвечайте.

На странице напишите ФИО человека из вашего окружения. Это заголовок. Ниже можете написать его краткую биографию и характеристику. А дальше – три колонки: 1) приятно, 2) полезно, 3) за деньги. Это будет каркасом для ответа.

С человеком приятно разговаривать, он веселый, знает много анекдотов Трахтенберга – занесите в первую колонку. Пару раз помог вам передвинуть мебель – во вторую. Дарит всем (и вам) дорогие подарки – в третью.

Слишком цинично? Миль пардон, это необходимо для структурирования и поддержания психического благополучия. Готовьтесь быть меркантильной сволочью, хотя бы на страницах личного дневника. Тем более, это вы тоже для этих людей что-то делаете – они же продолжают поддерживать с вами отношения, нередко первыми проявляя коммуникативную инициативу.

Шаг 2. Если почувствуете, что вам тяжело или нечего писать, сделайте перерыв. Не экономьте бумагу – для каждого человека оставьте запас свободного места. К этим записям вы будете периодически возвращаться, дополняя и вычеркивая пункты.

Шаг 3. Раздайте привилегии, как сословиям. Кто-то из окружения может позвонить вам ночью и поплакаться. Кто-то иногда отрывает от рабочего процесса. Кто-то напрашивается на посиделку в кафе и залипает в телефон – вас использует в качестве поводыря (бывает, что человеку просто некомфортно идти в людное место одному). Проще говоря, привилегия – это та вольность, которую вы нехотя позволяете человеку, чтобы поддерживать коммуникацию.

Шаг 4. Пробежитесь по вашим записям. Баланс соблюден? Или кто-то в среднем получает от вас гораздо больше, чем отдает? Не занимайтесь бухгалтерией – достаточно общего ощущения. Ваша задача сейчас – выявить тех, с кем вы непонятно зачем поддерживаете общение. Возможно, человек не так уж много от вас получает, он просто вам надоел. Это нормально. Вопрос, почему вы продолжаете. Чтобы это понять, вернемся к трех колонкам.

Шаг 5. Задайте себе вопрос: «Что я ожидаю получить от этого человека?». Гипотетические блага записывайте в тех же колонках, что и актуальные, но для наглядности пользуйтесь ручкой другого цвета или помечайте их звездочкой.

Самый распространенный случай – вы рассчитываете с этим человеком переспать, поэтому любезничаете. Звучит грубо? Ничего не поделаешь – в первую колонку.

Человек увлеченно ставит эксперименты на себе, принимая разные БАДы, смотрит специалистов по биохимии и нутрициологии – и всем про это рассказывает. Вам неинтересно это все слушать, но вы поддерживаете хорошие отношения, чтобы когда-нибудь спросить совета. Во вторую колонку.

Взял в долг, обещал отдать – в третью.

Шаг 6. Засекайте время. Сколько вы ждали обещанного? Три года? Значит, еще три года ждать будете. Если знакомый взял в долг неделю назад, то еще неделю можно подождать. Только по истечении старого срока готовьтесь удвоить время ожидания. Если он не вернул и через неделю, то суммарно он уже две недели на счетчике. Значит, и оцениваемое время ожидания – те же две недели.

Можете пользоваться и своим способом оценки. Например, вы молоды и здоровы, а значит советы «целителей-самоучек» пригодятся вам лет эдак через пять.

Под каждой ожидаемым благом поставьте в скобка соответствующую дату и ужаснитесь, сколько раз вам придется перевернуть календарь, прежде чем человек оправдает (нет) возложенные на него надежды.

А дальше по каждому сомнительному элементу вашего окружения задавайте себе вопрос: «Я действительно готов терпеть его тупые шутки еще полгода?», «Мне и правда нужно еще два года бесплатно слушать по ночам рыдания в трубке, рассчитывая, что человек решит свои проблемы и начнет мне помогать с проектом?». И так далее. Вы удивитесь еще сильнее, просуммировав сроки ожидания по всем людям из окружения. Сколько времени вы готовы пожертвовать случайным знакомым, в надежде, что они сделают вашу жизнь лучше?

Основные выводы, которые вы можете сделать.

Во-первых, психика инертна. К хорошему быстро привыкаешь, да и к плохому тоже – если не можешь дать отпор. Но и хорошее, и плохое мы замечаем. А серость, периферию – нет. Вы когда-то произвели «расчет», сделали на человека ставку – и забыли. Ставка не сыграла, а общение продолжается по инерции. И не просто общение, а инвестиция времени.

Во-вторых, паутину лучше разрывать на ранних стадиях, пока она не превратилась в безвкусный настенный ковер. Если слишком много людей находятся в вашем окружении только на основании их «перспективности», то что-то надо менять.

В-третьих, невозможность отказаться от коммуникации – это, пардон, симптом. Особенно когда коммуникация неприятная, бесполезная, невыгодная. Что держит-то? И вот здесь нас ждет развилка.

Большинство клиентов, которые жалуются на трудности в прерывании общения, боятся «потом пожалеть о решении». Начинаю расспрашивать клиента. Более развернутый ответ: «вдруг он потом достигнет успеха, у него будут полезные связи, а я окажусь за бортом». Это не страх конкретных последствий, это страх упущенных возможностей. Клиент продолжает: «Я могу, конечно, сам этого достичь, и достигаю, но мне все равно обидно будет. Не хочу разочароваться в себе за то, что я так сглупил». То есть главную «опасность» представляют не упущенные возможности, а эмоции (досада, разочарованность). В совокупности это признак тревожности.

Значительно реже (примерно каждый шестой подобный кейс) клиенты сообщают о страхе наказания или мести. Наказание ожидается не только от человека, которому клиент боится отказать в коммуникации, но вообще от кого угодно, от судьбы и так далее. Сама мысль о том, чтобы прервать коммуникацию, кажется клиенту постыдной. «Она ведь так много для меня сделала». Или даже так: «Я просто чувствую, что должна ему, должна его поддерживать. Сама от этого устала, но должна». Страх наказания и гипертрофированное долженствование – это симптомы невроза.

В первом случае (тревожность) вы можете решить проблему самостоятельно. Например, с помощью метронома. Просто ставьте его фоном на комфортной громкости, подбирайте успокаивающую частоту (или последовательность частот) и на волне сниженной тревоги отказывайтесь от коммуникации. Во втором случае (невроз) необходима психоаналитическая работа.

Глава 10. Ни гроша для души

Понятие дефицитарности, проблема классификации и терминологии. Работа с дефицитарными клиентами. Развернутый комментарий к лекции Вероники Степановой о программистах-анальниках.

И лампа не горит,

И врут календари.

Сплин

И календарь не врет -

И впрямь повсюду тьма,

И смысла нет стремиться вдаль.

Михаил Щербаков

Гистрионная личность против истерической

Нынче модно увлекаться патопсихологией под видом психологии. Зрителей популярных ютуб-каналов интересуют самые темные разновидности человеческих душ. Тем смешнее выглядят попытки втиснуть любое тяжелое расстройство в рамки психоза, нарциссизма, психопатии и истерии. Никогда не исключайте самый простой вариант – общую или частичную дефицитарность, неразвитость, инфантильность. Под дефицитарностью можно обобщенно понимать нехватку некоего психического ресурса. Человек когнитивно прост, слишком прост, а простота хуже воровства. Казалось бы – у субъекта нет никакой особой патологии, однако он весь какой-то несостоятельный, дефектненький. Нет, в развитии не отстает, дебилизмом или олигофренией не страдает – вообще далеко до этого. И безумцем (психотиком) его не назвать, потому что нет галлюцинации или бреда. В социуме адаптирован, в разных ситуациях ведет себя по-разному, значит и психопатии нет. Но все-таки в разведку вы с ним не пойдете.

Мне попадались в жизни и практике люди, у которых не получается быть невротиками и психопатами. Но зачем кому-то пытаться сделать со своей психикой нечто подобное? Об этом и пойдет речь в этой главе. Сразу предупреждаю: это тяжелая область. Не сложная, а именно тяжелая. Как и дефицитарные клиенты: в работе с ними нет никаких сложностей, но именно это усиливает субъективное ощущение тяжести. У них почти нет особых структур, изучение которых делает психоанализ (по моим меркам) одной из самых сложных и интересных областей знаний.

Отсюда следует логичный вопрос: бывает ли так, что у человека точно нет психопатии, нет невроза, но при этом он какой-то не такой? Так сформулировал проблему клиентка, которая обратился по поводу выявлении психопатов в своем окружении. Формулировка вопроса несколько размытая. Разберемся, в чем дело.

А. Не такой – это какой? Голоса слышит, заговаривает, бесов из розетки изгоняет?

К. Нет, ничего такого. Обычный человек.

А. Социализированный?

К. Не очень. В смысле, он умеет с людьми общаться. Знакомства легко заводит. Может разговор поддержать. Меня он чем-то зацепил.

А. Что необычного он делает?

К. Ничего он не делает. В том-то и дело.

Постепенно со слов клиентки удалось составить небольшой профайл.

Молодой человек, 24 года, не учится, пытается зарабатывать «творчеством», живет полностью за счет своей девушки. Эмоционально неустойчив, периодически капризничает, иногда пытается скандалить или истерить. Именно пытается. Когда «по логике спора» должна быть сильная эмоция, парень выдает что-то бледное, незавершенное, в итоге стушевывается и выходит из коммуникации. Как актер, умеющий повышать голос и размахивать руками, но не способный запомнить текст.

Склонен к демонстративному поведению, но «не чувствует публику». Там, где истероид добьется всеобщего внимания хотя бы на полчаса, наш персонаж вызовет скорее смесь жалости, брезгливости и раздражения. При этом понимает свою «убогость», поэтому предпочитает отмалчиваться, пока ему не надоест сидеть в уголке. Демонстративность носит характер внезапного припадка.

Для отношений нашел принимающую терпеливую особу, которой регулярно устраивает домашние сцены. Сцены примитивные. Способы вовлечь партнера в конфликт даже с натяжкой нельзя назвать манипуляциями – это прямые провокации, шантаж (угроза навредить себе, угроза совершить акт измены, порча имущества). Однако и подобные акции носят единичный характер.

Устойчивая черта характера – постоянная ложь. Большая часть информации, которую сообщает любому собеседнику, на поверку оказывается ложной. Ложь безыскусная, бессистемная, не подчинена никакой цели (показаться лучше, добиться выгоды).

В кругу приятелей (или в компании, которую считает безопасной) надевает «маску грустного шута», ядовито (как ему кажется) иронизирует над общество потребления и «нормисами», высмеивает традиционные ценности, достижения науки и культуры.

Комментарий к профайлу. К сожалению, многие читатели узнали здесь кого-то из знакомых. Как назвать их одним словом? Дефицитарные. Но прежде, чем дать этому слову психоаналитическое определение, необходимо исключить более тяжелое расстройство. Кто его должен исключать? Только психиатр. Почему так сурово? Дело в том, что описанные симптомы могут указывать и на отставание в развитии (тогда нужно исследовать характер и причины этого отставания), и на шизотипическое расстройство личности (вялотекущая шизофрения по Снежневскому), и даже на поздний дебют шизофрении.

Допустим, некий юноша был жизнерадостным, активным мальчиком с хорошей успеваемостью, потом его жизненный тонус и продуктивность резко упали, в поведение стали появляться асоциальные или антисоциальные черты. Именно такой сценарий мелькает в лекциях Снежневского по шизофрении, где советский психиатр подробно разбирает клинические случаи. Поэтому я лишний раз напомню основной принцип этой книги: я описываю только то, что лежит по нашу сторону от черты безумия. Психопатии – краевые, а не ядерные. Истерия не слишком сильная, не отягощенная соматофорным или иным расстройством. Невроз навязчивости самостоятельный, не являющийся преморбидом (предвестником) шизофрении. И так далее. Конец комментария.

Клиентка, кстати говоря, водила своего товарища к психиатру. Врач не обнаружил ничего криминального и выгнал парочку с позором. Молодому человеку не удалось укрыться под сенью психиатрии. Теперь он в нашей власти, чем мы и пользуемся, повторяя озвученный выше диагноз (не клинический, но аналитический) – дефицитарность.

Со структурной точки зрения дефицитарность – это господство слабых, незрелых, незавершенных ядерных комплексов (Эдипа и Хроноса). В первом приближении это вообще все лица без клинического диагноза, которые слабее психопата и невротика и даже в цирке не выступают.

Для классификации и размещения психопатий на плоскости я в качестве координатного базиса использовал ось Эдипа (истероид – гипертим) и Хроноса (параноид – циклоид). Логично предположить, что и дефицитарность тоже бывает разная, что каждой психопатии соответствует свой «вид» дефицитарности. Такой подход обманчив и даже ошибочен в своей простоте. В самом деле, если в психике господствует недоразвитый Эдипов комплекс, то и эдипальные структуры еще не оформились достаточно, чтобы продуцировать какую-то конкретную психопатию и даже отдельные психопатические черты. Это буквально та стадия развития психики, когда паттерн поведения не дифференцирован, одномерен (по сравнению с психопатией). Если и искать изображение (геометрическое место) дефицитарности на большой схеме психопатов, то таковым будет не область, не кусок плоскости, а граница между психопатическими областями. Таким образом, вопрос о классификации дефицитарностей пока открыт, требует отдельного исследования. Да и нужно ли в этом копаться? Вряд ли мы получим здесь какие-то интересные и ценные результаты. Поэтому я приведу лишь несколько случаев дефицитарности, которые весьма условно можно «состыковать» с той или иной более зрелой психической структурой.

Попытка указать на ближайшие клинический аналог тут же наталкивается на проблему. Как верно заметил мой знакомый психиатр, психоаналитики и психологи новой волны склонны плодить синонимы.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты везде пишешь про истероидную психопатию. У нас ее называют просто истерической психопатий. Если я скажу коллеге, что у пациента истерическое расстройство личности, то меня поймут.

– Хорошо. А вот Керберг пишет про гистрионное расстройство личности, оно же сценическое.

– Гистрионное расстройство – это и есть истерия. Сейчас вместо истерии говорят «сценическое расстройство». Наверное, им этимология не нравится. Истерия с греческого означает «матка» или «бешенство матки». Нетолерантно. Поэтому взяли гистрионное, это с латинского «актер».

– Тогда прокомментируй, пожалуйста, вот этот фрагмент из Кернберга. Он различает истерическое и сценическое расстройства.

– Так… Угу-угу. Нда. Про что я и говорил. По сути есть старое и новое названия одного диагноза. Вы, психоаналитики, зачем-то начали между ними искать различия. Придумали два диагноза вместо одного. Запомни. Слово «матка» и слово «актер» для нас означают одно и то же. Ха-ха-ха.

Как видите, мы рискуем заблудиться в терминологической трясине. Можем ли мы корректно использовать концепцию гистрионного расстройства личности или просто сценической личности? Слово «личность» нужно здесь и далее мысленно брать в кавычки. Как «вытряхнуть» из диагноза чисто медицинское содержание, адаптировав его под психоаналитические нужды? Наконец, как отличить «злокачественное» гистрионное расстройство от такой знакомой и родной истерии? К счастью, эта задача уже решена американским психиатром (и психоаналитиком) Отто Кернбергом в книге «Тяжелые личностные расстройства».

В пятой главе своей монографии Кернберг критикует новую (на тот момент) классификацию психических расстройств, принятую в США: «В DSM – III утверждается, что сценическое расстройство личности (histrionic personality disorder) соответствует истерической личности … Такое отождествление, как я полагаю, ошибочно – оно возникло в результате попытки слить воедино весь огромный спектр патологии характера от истерической личности в чистом виде до истероидной, инфантильной».

Кернберг приходит к выводу, что «описание сценической личности в DSM – III явно относится к инфантильной, а не к истерической личности. Так, например, там написано, что пациенту со сценическим расстройством личности быстро надоедает рутина, он производит впечатление поверхностного и лишенного подлинности человека, склонен пугать других самоубийством для манипуляции, страдает от чувства деперсонализации; под воздействием сильного стресса у него могут появиться преходящие психотические симптомы, недостаточно серьезные или продолжительные, чтобы на их основании ставить добавочный диагноз».

Заметим, что Кернберг не пытается опровергнуть правомерность объединения перечисленных симптомов в более крупную диагностическую единицу. Скорее, он настаивает на более четком различении сценической и пограничной личностей: «читая в DSM – III описание пограничного личностного расстройства, мы видим те же черты, что и у сценической личности. Оба типа описываются как импульсивные или непредсказуемые, обоим свойственны нестабильные и интенсивные межличностные отношения с проявлениями неадекватной интенсивной злости или неконтролируемого гнева и эмоциональной нестабильности, оба склонны к суицидальным угрозам и попыткам, оба постоянно стремятся привлечь внимание окружающих и получить поддержку. Хотя DSM – III прямо утверждает, что пограничному личностному расстройству присуще нарушение идентичности, в практической характеристике сценической личности можно также увидеть признаки нарушения идентичности. Кроме того, и сценическая, и пограничная личность подвержены коротким психотическим эпизодам».

В профайле, с которого мы начали параграф, нет ни «интенсивной злобы или неконтролируемого гнева», ни «интенсивных межличностных отношений». Хотя насчет последнего можно поспорить, поскольку клиентка обратила внимание на определенное усердие партнера, когда тот пытался начать с ней отношения (что ему, вообще говоря, удалось). Таким образом, идея изъять из гистрионного портрета пограничные черты (полноценный гнев и короткие психотические эпизоды) напрашивается сама собой. К этому выводу Кернберг и приходит, предлагая сопоставить гистрионное расстройство личности «регрессивному полюсу истерически-инфантильного спектра».

Последняя цитата крайне важна для нас. Во-первых, здесь упоминается регрессия – откат психики к более примитивным способам функционирования. И это регрессия сугубо в психоаналитическом понимании: речь не идет об откате к совсем уж первобытным временам, о тотальной дезорганизации деятельности. Нет, это возвращение (или застревание) в тот период, когда Эдипов комплекс либо еще не был разрушен, либо в принципе не сформировался. Во-вторых, сценическая личность как-то связано с истерией. Но как именно?

У Кернберга (там же) найдем, что сценическим личностям «присущи эмоциональная подвижность, недифференцированные отношения с ценными объектами, поверхностность эмоций, слабое Я, детская прилипчивость». Что будет, если каким-то образом усилить Я сценической личности? Грубо (очень грубо!) говоря, мы получим нечто, близкое к истерии. «С клинической точки зрения проявлениями истерической личности являются эмоциональная лабильность и теплота, сценическое, но вполне контролируемое поведение, которое носит социально адаптивный характер; склонность к эмоциональным кризисам, а также способность к адекватному социальному взаимодействию, за исключением лишь сексуально окрашенных объектных отношений». И еще одна важная деталь: «истерической личности свойственная нормальная сила Я».

Если посмотреть на профайл с этого ракурса получается, что молодой человек даже истерическим невротиком стать не смог. Не смог стать он и «полноценным психопатом», иначе его сценическое поведение позволяло бы как привлекать внимание публики, так и вести активную половую жизнь.

Отсюда и ответ на вопрос: что делать с такими пассажирами дальше? Есть ли какой-то шанс, что пацан возьмется за ум? Увы. Если вы дадите такому человеку, как сейчас модно говорить, ресурс, то он не сумеет им распорядиться. Как сидел товарищ на вашей шее, так и будет сидеть. От него даже высокой сексуальной активности, свойственной истероиду, не дождешься.

Гистрионной (сценической) личности нужно дозревать, дозревать и дозревать. Принудительно. В специальных условиях. Возможно, сильное жизненное потрясение (невозможность и дальше вести паразитический образ жизни) отзовется в психике желанием расти. Во что эта личность вырастет? Сразу в нормального субъекта? Да нет, конечно. В лучшем случае, в очень закомплексованного человека, а затем и в невротика – Эдипов комплекс отыграется за годы унижений.

Можно провести параллель с полиморфной извращенностью, типичной для инфантильных влечений[31] и с полиморфизмом невротической структуры. Здесь полиморфизм – возможность принять одну из множества форм. Так, из одной и той же невротической структуры может выкристаллизоваться как фобия, как истерия, так и навязчивость[32]. Я предполагаю, что сценическая личность может «исторгать» различные эдипальные симптомы и даже (с помощью этих симптомов) искусственно перетащить себя на более сложный уровень психической организации. Никаких более конкретных предположений я выдвинуть не готов.

Иногда сценическую личность также называют инфантильной, и здесь нет смысла что-то оспаривать или уточнять. Правильно называют.

Дефицитарность эдипальная

Может ли норма иметь форму патологии? Может. И происходит это там, где психика требует от самой себя сформировать какую-либо патологическую структуру, но по ряду причин не может этого сделать.

Пример. Клиентка, средних лет, оперирующий хирург, сотрудничает преимущественно с частными клиниками, профессионально успешна, социализирована. Первичный запрос: «Устала, не знаю, как вести себя с пациентами. Некоторые на мне эмоционально ездят, я каждый раз собираюсь их отбрить, но каждый раз думаю, что можно еще потерпеть. Не разрешаю себе выходные. Если разрешаю, то не знаю, что на выходных делать. Трудно сосредоточиться. Когда читаю статьи или книги по работе, то думаю о других проблемах, о пациентах. Хочу во всем этом разобраться, потому что думать устала».

Запомнили первичный запрос? Забудьте. Он несколько раз перевернулся в процессе среднесрочного (менее тридцати сеансов) анализа. Первый звоночек избыточной пластичности прозвучал сразу. Под пластичностью здесь имеется в виду, что клиент не страдает чем-то конкретным. Он лепит фигурку из страдания как такового и предлагает фигурку аналитику. Не получив от аналитика «правильной» реакции, клиент лепит новую фигурку. И еще одну, и еще. Зачем? Немного терпения.

Кл. Так. Я должна вам рассказывать про детство, правильно?

А. Вы сами хотите о нем рассказать?

Кл. Ну я просто всем психологам рассказывала. Я там всё хорошо знаю, выучила. Поэтому давайте я быстро про детство расскажу, чтобы вам легче со мной работать.

А. Предлагаю не заботиться о комфорте аналитика. Вам самой о чем хочется рассказать?

Кл. Я думала, что с вашей помощью могу отомстить. Вы же в книгах и роликах рассказываете случаи из практики. Я вам расскажу, что со мной делали. А вы расскажете всем. И… и что? И не знаю. Наверное, мне страшно, что эти люди могут снова ворваться в мою жизнь.

Дальше монолог клиентки петлял между актуальными темами и событиями прошлого. Быстро обнаружилась повышенная утомляемость и эмоциональная лабильность. Клиентка могла разрыдаться во время любой реплики аналитика. И быстро успокоиться, не получив никакой реакции (используется основной аналитический прием – фрустрация). Также клиентка нередко молча «досиживала» последние пять-десять минут сеанса, чтобы «не сболтнуть лишнего» и «не анализировать что-то опять». Это был единственный случай в моей практике, когда клиент регулярно отпрашивался пораньше.

Скоро клиентке надоело прощупывать границы и она начала раскрывать карты. Выяснилось, что она ходит по психологам, добивается от них «нужной реакции» и уходит. Осталась загадкой, что это за нужная реакция. По крайней мере, одного из специалистов клиентка «обесценила» за излишнюю эмпатию. Слово «обесценила» взято в кавычки, потому что процесс обесценивания несколько сложнее, он предполагает хоть какие-то устойчивые объектные отношения. Здесь же речь изначально идет о поиске игрушки или инструмента для примитивного отыгрывания.

Возможно, за этим поведением скрывался травматический опыт? Нет, не скрывался. Он выпячивался. Клиентка неоднократно намекала на его наличие, буквально подводила аналитика к необходимости задавать соответствующие вопросы.

Кл. Я думала про мои отношения с парнями. Если мы разберем мою травму, у меня всё станет хорошо с личной жизнью? Мне это (травма, а не что-то иное) мешает?

Ей надоело ждать. На пятнадцатом сеансе она рассказала о кошмарном сне с обилием деталей, где по квартире бродили жуткие чудовища. Особое внимание клиентка уделила не только чудовищам (их внешности, повадкам), но и интерьеру квартиры. В принципе я мог и дальше изображать непонимание, но мне тоже надоело, и я задал наводящий вопрос, который от меня ждали.

А. Что вам напоминает эта обстановка (в квартире из сна)?

Кл (заметно оживляется). Какой хороший вопрос вы задали! Это же та квартира, где меня изнасиловали!

И клиентка достаточно бодро пересказала эпизоды насилия, имевшие место в ее раннем детстве. Возвращаясь к началу случая – нет, насильник не был среди тех людей, которые плохо обращались с клиенткой плохо и которым она фантазировала отомстить моими руками (через рассказ ее случая). Пусть учится мстить самостоятельно.

А. Вы давно пытались мне это рассказать. Зачем?

Кл. Хотела проверить вашу реакцию. Другие психологи начинали меня жалеть. Если специалист меня жалеет, с ним можно делать, что угодно.

А. Вы не решались просто взять и рассказать. Вас нужно было об этом попросить?

Кл. Я сначала располагаю людей к себе. Выясняю, что им нравится. Чтобы их, ну знаете, (шепотом) совратить.

А. Но здесь решили не располагать и не ждать. Почему?

Кл. У меня появилась другая задача. Вообще я к вам пришла, чтобы избавиться от парня. Мы с ним познакомились на сайте знакомств. Я хотела чисто встретиться для секса, а он смог навязать мне сожительство, серьезные отношения. С ним мне не снятся кошмары. Снятся, но редко. Когда снятся, он меня будит и успокаивает. Но все время мысль, что надо валить. И если я о нем забочусь, то я как будто мать, и влечение пропадает.

А. Как чья мать?

Кл. Его, а чья же еще?

А. Всегда есть варианты. Его мать, ваша мать, мать как таковая.

Кл. Мне нужно, чтобы вы меня от него освободили.

Зачем задавать отвлекающие вопросы (про чью-то мать), если клиент раскрывает новую важную информацию? Именно для того, чтобы убедиться в фиксации клиента на этой информации. Если начнет отвечать на посторонний вопрос, но потом вернется к ключевой теме, значит информация умеренно важная. Если проигнорирует вопрос, то информация критически важная. Если быстро соскочит на другую тему, то либо информация «фейковая», либо наоборот – очень и очень важная, настолько, что при первой возможности подвергается повторному вытеснению.

Я объясняю вам некоторые технические подробности, чтобы вы могли применить их в отношениях. Не бойтесь задавать второстепенные и отвлекающие вопросы. Это касается множества ситуаций и не только людей, имеющих психические проблемы. Например, у вашего партнера нарастает аффектная буря или депрессивный вал. Отвлекающим вопросом вы поможете партнеру стабилизировать эмоциональный фон. Или партнер вдруг понял что-то такое важное – например, нашел очередной аргумент для своей ревности. Внезапным вопросом на постороннюю тему вы можете прервать процесс кристаллизации, то есть психика партнера банально не успеет сфабриковать «доказательства» вашей неверности.

Возвращаясь к анализу. Если задать отвлекающий вопрос в конце сеанса, то он станет пищей для сознательных и бессознательных размышлений клиента между сеансами.

Кл (на следующем сеансе). Я поняла, что напоминаю себе свою мать. Она так делала. Поэтому мне противно не от парня, а от себя самой.

А. Вам противно, потому что вы вот так проявляете заботу, потому что заботитесь именно о парне, потому что вообще заботитесь о ком-то кроме себя? (тот же прием)

Кл. Мне нужно понять, чем он меня держит. Да. У меня есть и свободное время, и я могу в любой момент сказать, что сейчас мне надо работать. Но он все равно на меня давит. Намекает, что я слишком много работаю. И никогда не говорит прямо, только задает вопросы. Вчера я ему сделала замечание. Он грязные салфетки разбросал около моего ноутбука. Я попросила так не делать. Может, голос повысила, не помню. Он обиделся, ушел. Сказал «всё нормально, не выдумывай, завтра поговорим».

Почему я не пересказываю все сеансы, чтобы показать динамику? Потому что ее не было. В какой-то момент просто сработал накопительный эффект. Клиентка поняла несколько вещей. Во-первых, что здесь не собираются ее жалеть и что не получится отыграться на аналитике. Во-вторых, убедилась, что аналитик ее безоценочно принимает и не будет навязывать «работу над отношениями», «примирение» и прочие химеры современной народной психологии. В-третьих, ей надоело играть в классический психоанализ, она захотела быстрого решения конкретной проблемы. Что ж, это мы тоже умеем.

Кл. Знаете, что было на следующий день? Мы спокойно поговорили, но он рассказал все совсем по-другому. Он стал показывать, как все типа было. Он раскидал салфетки на кресло, а не на стол! И говорит: вот так лежали салфетки, ты пришла и сразу начала на меня кричать. А у меня проблема, я когда нервничаю, у меня зажимаются голосовые связки, я не могу нормально говорить, мне надо прикладывать усилие, чтобы меня хотя бы было слышно. Получается, меня вообще за дурочку считают. Или он реально не помнит. Главное с ним еще раз не разговаривать, он опять меня убедит остаться.

А. Два вопроса. Обязательно ли разговаривать? Это именно он вас убеждает или вы тоже себя убеждаете?

Кл. Разговаривать вроде как необязательно, но надо. Это как контракт. Ну да. Он же и начал знакомство с контракта. Я приехала на свидание ради секса, а он обстоятельно стал расписывать, кто что должен делать в отношениях. Раньше я всегда быстро выходила из отношений. Сбегала. Я подрабатывала на разных работах, когда училась. На новом месте выбирала того, кого все считают миленьким. Вот. Меня же нельзя заподозрить, что я кого-то соблазнять начну. У меня внешность немного интеллигентная, мышиная. И разговариваю я, как ботан. Хотя внутренний голос у меня гопник. Я втираюсь в доверие, начинаю дружить, потом позволяю себя соблазнить и быстро исчезаю.

А. Почему здесь схема дала сбой? (никаких попыток анализировать схему)

Кл. Контракт. Он типа со мной заключил контракт.

А. Получается, вашу привычную стратегию лишили конечной цели. Втереться в доверие, совратить (возвращение речи, было выбрано ключевое слово, которое клиента ранее произнесла шепотом) – вот такая была цель, результат. Ваши действия подчинялись конечной цели. Все, что вы делаете сейчас в этих отношениях, ориентировано не на результат, а на процесс. Не ради достижения цели, а ради соблюдения контракта. А соблюдать контракт можно вечно, если в нем не указаны сроки.

Кл. Да. Надо всегда соответствовать. Раньше был результат – пришла, втерлась в доверие, использовала – можно убегать. Сейчас надо все время работать. Как будто мне основной работы мало.

А. Что было обещано вам?

Кл. Забота, понимание, некоторые расходы он на себя брал. И сам просил сразу говорить, если что-то не нравится. Даже ругался, ну не всерьез, ворчал, «почему не сказала, почему не сказала, говори сразу». А я сразу сказала, и вот он обиделся.

А. Получается, условия контракта нарушены?

Кл. А, да, получается. (остаток сеанса, более пяти минут, клиентка молчала)

На следующем сеансе клиентка рассказала, что собрала вещи и съехала. Особых эмоций она по этому поводу не испытывала. В голосе выражалась исключительно усталость и небольшое облегчение, как будто взяла на прогулку не сумочку, а туристический рюкзак и наконец-то этот рюкзак сбросила. Стояли ли за поведением клиентки скрытые тормозящие мотивы? Играл ли партнер на ее чувстве долга? Имел ли место невроз или ПТСР? Нет. Все объясняется проще – истероидной дефицитарностью. Клиентка не имела опыта сепарации и разноплановых объектных отношений. Она отыгрывала сценарий соблазнения и бегства, который формально может указывать на истеричность либо истероидность. Однако 1) психопатией она не страдала, будучи в целом адаптивной, 2) сложных невротических структур у нее тоже не было, 3) эмоциональная сфера не скудная, но как будто уплощенная.

Учитывая общее психическое и социальное благополучие клиентки, я не стал бы искать органические или клинические корни ее дефицитарности. Пережитое насилие (если только оно было реальным фактом биографии, а не способом впечатлить психолога), безусловно, внесло вклад в психосексуальное развитие. Проблема в том, что знание об этом опыте и его эмоциональное переживание оказались разведены по разные стороны сознания. Произошла изоляция аффекта – психическая защита, которая гораздо проще, чем вытеснение (насильственное забывание). И вообще в течение анализа не было обнаружено ни вытесненных воспоминаний и мыслей, ни их косвенного влияния. Клиентка всё прекрасно осознавала и игралась мыслями, как кубиками, собирала из них различные сюжетные комбинации, чтобы выжать эмоции из себя или из аналитика.

Заметьте, что травматический опыт не обязательно оставляет психическую травму. Он может оказать влияние на общий ход развития, может даже отпечататься на органическом уровне. Так, длительный стресс ведет к «усыханию» гипофиза[33]. Но это некая интегральность, предпсихический уровень. Его повреждение должно отразиться на всей психике, а не отдельных ее структур. Более того, формирование гипертрофированных специфических структур (невроз, психоз) в таких условиях является попыткой психики получить гиперкомпенсацию, самоисцелиться от травмы.

В случае клиентки ее психика лишь имитировала травматизацию, чтобы заполнить пробел в эмоциональном развитии. Она пыталась натянуть бельевые веревки в надежде, что они зазвучат как струны истерической арфы. Не получилось. Оставалось только выжимать эмоции из других, наблюдая со стороны и пытаясь интроецировать (вобрать в себя) – форма викарного научения. Ассоциация с убийцей из «Дома, который построил Джек», учившегося демонстрировать эмоции перед зеркалом, не точная, хотя и показательная. Более уместно вспомнить «Корпорацию монстров», где глава корпорации понял, что дети больше не боятся страшилищ из шкафа, поэтому их крик (ценный ресурс по сюжету) надо искусственно добывать с помощью «криковыжималки».

Это не всё. В отечественной психологии развития известно понятие зоны ближайшего развития. Это та деятельность, которую ребенок еще не может выполнять сам, но уже может выполнять при помощи взрослого. Постепенно помощь взрослого уже не требуется – значит, ребенок освоил навык. Или, на языке Выготского и Леонтьева, произошла интериоризация. Вспомогательные внешние инструменты (в данном случае, помощь взрослого) переварились в психике, стали внутренними. Обратный процесс – экстериоризация, когда человек лишается психической автономии и вынужден решать свои проблемы за счет других или исключительно в присутствии ценных объектов.

Соответственно, клиентка не умела расставаться – ей потребовалось присутствие проверенного (ею же) аналитика и своего рода индульгенция. Входить и находиться в отношениях она тоже не умела – партнер случайно «попал», предложив практически трудовой договор. Заботу и хорошее отношение партнера она принимала «в рамках договора». Сравнивать вклад клиентки и ее партнера в сохранение, динамику и распад отношений я не берусь, не обладая даже близко полнотой информации.

После решения задачи с расставанием клиентке было предложено досрочно закончить анализ. Клиентка радостно согласилась на такой исход. Здесь нужно уточнить, что в моей практике предусмотрены «абонементы» – клиент единовременно оплачивает десять сеансов, получая скидку (и бессознательную гарантию, что психоаналитик от него не откажется). До конца абонемента клиентке оставалось еще три сеанса. Каюсь, я не горел желанием продолжать, строго говоря, бессмысленную работу. Обсуждая этот момент на супервизии с Игнатием Журавлевым, мы так и не пришли к однозначному выводу – стоило ли мне «дожимать» абонемент до конца или поступить так, как я поступил.

А. Получается, анализ вам больше не нужен.

К. Да. Я получила, что хотела.

А. Предлагаю варианты. Можем проработать моменты (перечисляю темы), которые также вас беспокоят. Или могу просто вернуть вам часть средств и отпустить с миром.

К. Вы не представляете, как мне сейчас легко стало. Я очень обрадовалась. (на этот раз радость в голосе клиентки действительно звучала)

А. Хорошо. Тогда еще несколько замечаний касательно вашей психической организации (…).

К. Ага. Получается, меня еще лечить и лечить. Значит, анализ мне еще нужен.

А. Вы сами-то чего хотите?

К. Не знаю. (молчит, напряженно следит за временем, ровно на последней секунде нарушает молчание) Все, обсудим в среду. До свидания.

На следующий день я пришел к выводу, что на подобную имитацию бурной деятельности я не подписывался и попросил (по переписке) клиентку прислать реквизиты. Получив реквизиты, перечислил клиентке часть платы за абонемент. Клиентка не возражала. Обладая базовыми знаниями о дефицитарности, вы легко поймете логику моего решения, но на тот момент я действовал скорее интуитивно.

Моя работа здесь была закончена, хотя и начинаться-то не должна была. Фактически, в мои обязанности входило не столько вести анализ с помощью фрустрации, сколько фрустрировать сам запрос на анализ. То ли чувствуя некую незавершенность, то ли из вежливости, то ли ради еще одного эксперимента, я спустя несколько дней предложил клиентке итоговый сеанс с сопутствующим разбором полетов (включая анализ переноса и контрпереноса, поиск способов компенсации дефицитарности). Притом клиентка имела право прервать сеанс в любой момент. За каковое предложение был заслуженно забанен.

И только тогда ощущение завершенности пришло ко мне. Контрперенос (бессознательная реакция аналитика на перенос со стороны клиента) на дефицитарных клиентов всегда примитивный, но тяжелый. Вероятно, этой пост-коммуникацией мне удалось абортировать эту индуцированную клиенткой структуру, но уже из моего (а не ее) бессознательного. В самом деле, мне было решительно нечего предложить, какие бы теоретические конструкции я на тот момент не выстраивал. Не хватало еще вместо психоанализа заниматься поддерживающей терапией.

Мне хочется верить, что это жалкое подобие анализа послужило клиентке зоной ближайшего развития. Вероятно, навык сепарации не был освоен клиенткой в подходящий период. Анализ, дай Бог, закрыл этот пробел, и теперь клиентка умеет самостоятельно выходить из отношений, не впадая в крайности. Впрочем, пусть эта излишне оптимистичная гипотеза не выходит за рамки контролируемого профессионального самообмана. Конец примера.

Возвращаясь к вам, отслеживайте ощущение, будто вам нечего предложить партнеру. Вполне возможно, что ему ничего и не надо, кроме игр в танки и пива. Ну нет в его психике структур, предназначенных для работы с чем-то более сложным. То же касается и партнеров, которые когда-то пережили травматический опыт (но не саму травму). Им снятся кошмары, а вы ночью дежурите у постели с мухобойкой и отгоняете чудищ. Вот и вся ваша роль.

В предыдущих отношениях вы дарили тепло, заботу, с вами было интересно, партнер звал вас на подвиги, вы его тоже на край земли посылали. Движуха была. Вы друг другу много давали, друг от друга много требовали и ждали. А здесь вдруг вы ничего не можете предложить, кроме ночных дежурств! Это у вас запал иссяк? Нет. Это партнеру ни от вас, ни от себя, ни от жизни ничего не надо. Оставьте его в покое. Партнер с заниженными требованиями порой опасней, чем с завышенными.

Дефицитарность хронотическая ситуативная

Хорошо известно, что невроз имеет начало и конец, причины невроза также можно проследить с хорошей точностью. Подростковую психопатию можно перерасти, но взрослая психопатия устойчива, успешная ее компенсация – большая удача. Дефицитарность и здесь отличилась. О ее финитности и устойчивости нельзя ничего сказать наверняка. Остается только терпеливо накапливать практические данные.

Приведу пример, в котором дефицитарность носит ситуативный и частичный характер. Напомню, у нас два ядерных комплекса: Эдип и Хронос. Пусть Эдип развивался нормально, а Хронос по каким-то причинам был угнетен. Тогда на фоне зрелых эдипальных черт и стратегий будет ярко прослеживаться незрелые хронотические черты. Ту же ситуацию получим, если оба комплекса у субъекта успешно прошли все стадии развития, но из-за некой жизненной катастрофы хронотические структуры оказались временно дезорганизованы или разрушены.

Клиентка после пятнадцати лет брака стала подозревать мужа в изменах. У нее на руках были только косвенные доказательства. Кроме того, история ее знакомства и отношений с супругом изначально складывалась драматично и парадоксально. Супруг был склонен к аддикциям, периодически «экспериментировал» с запрещенными веществами, связывался с сомнительными людьми, но при этом обладал колоссальной работоспособностью и вел весьма успешный бизнес. В общем, демонстрировал вполне адаптивное, хоть и экстремальное поведение – классическое чередование эпилептоидной и аддиктоидной стратегий.

Несколько раз, когда было накоплено достаточно косвенных доказательств, клиентка пыталась добиться от мужа признания. Тот реагировал раздраженно, убеждая супругу, что это «ее паранойя». Наконец, женщине удалось получить прямые доказательства. На два месяца она закономерно впала в черную меланхолию. Брак решила сохранить. Более того, сумела самостоятельно перестроить мировоззрение таким образом, чтобы постепенно вернуть ощущение семейного благополучия. Тогда зачем она в принципе обратилась к аналатику? Чтобы разобраться со вспышками ярости и раздражения. У клиентки давно (задолго до измен мужа) были резкие смены настроения, которые на момент начала анализа трансформировались в состояние, когда «просто все бесят и все бесит». Если в таком состоянии под руку подворачивался супруг, то следовал скандал. Если клиентка пыталась сдерживать раздражение и избегать конфликтов, то ей становилось хуже.

С первых сеансов клиентка не испытывала никаких проблем со свободной речью. Она во всех подробностях рассказывала о травматическом опыте, семейной жизни, детстве, родителях, динамике отношений с супругом. Возможность самостоятельно выбирать тему вызвала у нее некоторое замешательство, а затем и недовольство. Под конец работы она прямо обвинила меня, что я ее «заставляю копаться в прошлом, чтобы сделать больно». Также выяснилось, что я «неправильный аналитик», потому что вместо работы над настоящей проблемой – вспышками раздражительности – задаю какие-то странные вопросы. В этом можно усмотреть почти классический эдипальный перенос, крайне интенсивный и сформированный за аномально короткий срок. Параллельно с формированием переноса клиентка с удивлением вспомнила эпизод эротизированной подростковой влюбленности в молодого человека, старше ее на восемь лет. По словам клиентки, об этом опыте она «точно не помнила» большую часть ее взрослой жизни.

После этого воспоминания запустились два процесса. Во-первых, отношение клиентки к анализу менялось в зависимости от дня недели и времени суток. Чтобы убедиться в этом, я применил один из моих хорошо зарекомендовавших себя приемов: каждую неделю назначал новое расписание. Число сеансов в неделю оставалось равным трем, но они то следовали каждый день в вечернее время, то происходили через день по утрам, то располагались хаотически (понедельник утро, четверг вечер, пятница вечер) и так далее. Эффект усилился. Два сеанса подряд клиентка разоблачала психоанализ и психоаналитика, жаловалась на напрасные мучения, оскорбляла, пыталась спровоцировать конфликт. Следующий сеанс была настроена миролюбиво, увлеченно «копалась в прошлом», отмечала локальные успехи в понимании себя, отзывалась о психоанализе умеренно положительно. Четкого расписания обнаружить не удалось, смены настроения (здесь лучше сказать «настроя») носили характер белого шума.

При этом, начиная с пятого сеанса и на протяжении пятнадцати в нарративе клиентки проявлялась тема духовных практик. Практики не имели содержательно «позитивно» программной части, сводились к порицанию и отрицанию Я, к победе над эгоизмом. Под этим понимался отказ от роли «автора» – не книжного, а жизненного. С точки зрения клиентки любые фразы вида «я хочу», «я сделал», «я так решил» выдают в человеке наивного самонадеянного «эгоцентриста». На самом же деле «никакого Я нет, это иллюзия» и так далее. Следовательно, «копаясь в прошлом, мы подпитываем ложное Я». Какую-либо замену «эгоцентризму» клиентка не предложила, не нашла, да и не искала. Она скорее просто озвучивала, как мантру, некую сверхценную отрицающую конструкцию, которую сформировала из прочитанной экзотерической (профанная версия эзотерики) литературы. Дополнительная интерпретация, которая пришла мне в процессе написания этих строк: «неправильные» высказывания клиентка цитировала в мужском роде (я сделал, я так решил), что может с большой натяжкой означать желание кастрировать мужа за неверность, наложить табу на активные личные действия даже на уровне высказываний от первого лица.

Почему я предлагаю рассматривать этот кейс как пример хронотической ситуативной дефицитарности? Во-первых, смены настроений, которые пытаются, но не могут выстроиться в расписание (угнетенная циклоидность). Во-вторых, отрицающая сверхценная идея с элементами безличной теории заговора («эгоцентризм навязывается», «Я на самом деле не существует») без какого-либо развития и позитивной содержательной части (угнетенная параноидность). В-третьих, до разоблачения мужа клиентка активно использовала параноидную стратегию, чтобы собирать компромат. Открывшаяся правда была столь болезненной, что психика нанесла удар по структурам Хроноса, чтобы лишить себя инструментов по добыванию истины. Применение параноидной стратегии к внешнему миру оказалось под запретом. Привычная циклоидность (регулярные наплывы раздражительности) стала рассматриваться как нечто болезненное, как причина всех бед – то, от чего нужно избавиться, из-за чего надо идти к аналитику. Обращение к прошлому как к материалу для комбинаций (чисто хронотическая стратегия) если и не оказалось под прямым запретом, то давалось с большим трудом и доставляло душевную боль.

При этом эдипальные структуры выстояли, не признав поражения в конкуренции. Клиентка обратила ярость не на себя, а на «молодую дуру» – в анализе она свободно выражала ненависть как к конкретной девушке (с которой изменял ей муж), так и к этому типажу в целом. При этом клиентка в форме горькой иронии выразила готовность побеждать в конкуренции: «Я поняла, какая я была дура. Думала, надо книжки читать, чтобы со мной было интересно разговаривать. А надо было качать жопу. Зато теперь у меня прекрасная жопа, и она мне нравится». Кроме того, она стала воспринимать большой семейный дом как полностью свою территорию, которую обставляла и перекраивала сугубо на свое усмотрение, не советуясь больше с мужем. Мужа фактически выдавила в пристройку, где тот оборудовал себе пространство для творчества.

То есть эдипальные структуры не просто сохранились, но усилились, заматерели и закалились при столкновении с неприятной реальностью. Возможно, взяли на себя часть потоков либидо, ранее предназначенных Хроносу. Этим объясняется стремительный гипертрофированный перенос с интенсивным эмоциональным отреагированием и не менее яркое сопротивление анализу.

Что же касается ситуативности и финитности, то прогноз здесь благоприятный. На последнем сеансе клиентке сказала: «Вы, конечно, ерундой занимаетесь с этой вашей математикой и психоанализом. Но на уровне сознания по***деть (поддерживать дискурс) с вами интересно. Когда мне захочется опуститься на уровень ложного Я, то я к вам снова обращусь». То есть клиентка сама чувствует, что вечно держать Хронос на голодном пайке не получится, да и не нужно.

Депрессивные мазохисты

Поговорим о депрессивно-мазохистической личности по Кернбергу (снова беря слово «личность» в жирные кавычки). Не самый известный диагноз, особенно на фоне психопатии, нарциссизма и садизма. Тем не менее, поведение многих анальников вообще не выходит за рамки депрессивного мазохизма. Большую часть времени депрессивные мазохисты незаметны, удобны, исполнительны, похожи на кастрированную версию эпилептоида. В народной психологии таких часто рассматриваю как жертв абьюза. В отношениях способны долго терпеть все, что угодно. Потом найдут в интернете видео про нарциссов, поставят партнеру диагноз и будут возмущаться. Однако их негодование не выйдет дальше комментариев под видео. В редких случаях повысят голос на партнера и тут же испугаются собственной агрессии, поспешат еще ниже прогнуться в позе подчинения.

Депрессивные мазохисты слишком слабы и буквально подавлены (de-pressed) для открытого конфликта. Они вынуждены копить агрессию. Их взрывы больше похожи на пассивно-агрессивное нытье, чем на гнев эпилептоида или невротическую компульсию. Это не взрыв, это плюх. Далее, сразу после взрыва такой человек испытывает самый настоящий страх – вдруг его отвергнут или накажут за проявление недовольства? Значит, надо заискивать, замаливать грех, заметать следы. Терпеть.

Как это всё выглядит в рамках относительно здоровых отношений?

1. Мазохист находит авторитетную фигуру, допустим вас. Поначалу кажется, что такой партнер вас любит, ценит, принимает. Но чем дальше, тем больше вы чувствуете: перед вами заискивают, выслуживаются, от вас чего-то ждут. Чего? Пока непонятно. Ждем.

2. В какой-то момент партнер начинает капризничать, раздражаться, брюзжать. Ходит с кислой миной. Спрашивать «что случилось» бесполезно. Либо отмалчивается. Либо, тяжело двигая челюстью, говорит «всё нормально».

3. Резкого перехода к конфликту нет. Раздражительность нарастает ступеньками. Кульминация – высказывание вам списка претензий. Типичные претензии: вы недостаточно чистоплотны, не цените его старания, проявляете мало сочувствия и соучастия, неблагодарны. Какие же старания? Разные. Это может быть реальная помощь, работа по дому, финансовое обеспечение. Но часто в списке подвигов Геракла фигурируют простые механические действия. Например, партнер моет за собой (не за вами) посуду. Или вы его иногда переспрашиваете по два раза, и ему приходится повторять сказанное. Здесь важно, что нет корреляции между возмущением и сложностью действий. Депрессивный механизм занимается формальным начетничеством, коллекционируя свои усилия и лишения.

4. Чем заканчивается конфликт? Да ничем. Партнер побухтит, поноет, пару раз повысит голос. И как-то резко сдуется, съежится. А на следующий день вернется к первому пункту, то есть будет снова будет заискивать и выслуживаться перед вами. Уже с удвоенной силой, чтобы загладить «вину». Депрессивные мазохисты на глубинном уровне убеждены, что обязаны терпеть. Ропот и тем более открытое выражение недовольство – это преступление, подлежащее наказанию. А от наказания можно защититься только удвоенной порцией морального мазохизма.

Явной опасности эти ребята не представляют. Если вам нравится роль авторитарного и немного садистичного родителя, то никаких вопросов. Смешивайте заботу и доминирование в разных пропорциях, и депрессивный мазохист будет вам безмерно благодарен. Однако, как и все дефицитарники, он не формирует устойчивых объектных отношений. Если вы вдруг поймаете дзен и решите отдохнуть от ролевых игр, то ваш мистер Мазохист может найти себе более властного и садистичного мистера Гаррисона. (отсылка не вполне корректная: в «Южном парке» мистер Мазохист действительно бросил Гаррисона, но по другой причине, да и депрессивным он не был)

Кроме того, не забывайте про универсальное правило. Неудовлетворенные влечения мутируют, порой превращаясь в свою полную противоположность. В частности, слабый садист превращается в мазохиста. Поэтому не торопитесь окружать вашего депрессивного питомца заботой, всепрощением, пониманием и поддержкой. В лучшем случае ничего не получится, и вы будете страдать от чувства вины (как будто это вы виноваты в чужой депрессивности!). В худшем случае мазохист отъестся, обогреется, сбросит овечью шкуру и продемонстрирует все оттенки садистической благодарности.

Программисты – анальники?

Уважаемая Вероника Степанова сделала большую просветительскую работу. Благодаря ее специфической манере вести дискурс, она привлекла внимание русскоязычной (постсоветской) аудитории к психологической и сексологической проблематике. Одним из ее положительных качеств является умение разграничить «сферы влияния», отказаться от претензий на всеобщность и абсолютность декларируемых знаний. В частности, Вероника неоднократно говорила, что психоанализ – не ее область, что у психоаналитиков все немного по-другому и т. д. Это делает ей честь, поскольку даже грамотные специалисты, скажем, по КПТ или гештальт-терапии позволяют себе весьма вольно излагать идеи Фройда (сохраняя невозмутимый вид всезнающих гуру). Именно поэтому я со спокойной совестью могу внести коррективы в составленный Степановой психологический портрет «программистов-анальников». Надеюсь, аудитория уважаемой коллеги не сочтет это выпадом или критиканством. Мой взгляд на проблему доэдипальности не исключает трактовки Степановой, но дополняет и уточняет некоторые важные моменты.

Уважаемая коллега смотрит на проблему как клиницист, поэтому портрет программиста-анальника получился немного карикатурным. Вероника собрала все расхожие штампы, домыслы и пикантные перверсивные практики. Это вполне допустимо, если нужно охватить большую выборку потенциальных клиентов и широкими мазками обрисовать общий симптомокомплекс. Как сказал бы Тиганов, Степанова смешивает специфические и неспецифические симптомы (что для формата видео-блога есть допустимо, а порой неизбежно). Например, проблемы в личной жизни – неспецифический симптом, наблюдается у большинства людей с психическими расстройствами или особенностями. То есть программисты «ходят в девственниках» не потому, что они программисты или слишком умные, или слишком анальные, а по самым разным причинам. Наоборот, накопительство, педантизм, упрямство и использование «фекального символизма» в совокупности образует комплекс симптомов, специфичных для анального характера.

Поставим вопрос так: все ли программисты одинаково анальны, когда речь идет об отношениях? Беглый взгляд на картотеку моих клиентов позволяет дать однозначно отрицательный ответ.

Контрпример 1. Программист, гражданин Белоруссии, работал в Польше. Страдал синдромом годовщины – перед Новым годом испытывал тревогу, частые приступы ностальгии, ощущение пустой биографии. Первое время пытался глушить тревогу алкоголем, но быстро по своей инициативе отказался от этой практике. Вместо этого вел мысленный (а затем и бумажный) дневник, где делал условные «закладки-стикеры» в виде ярких и отрефлексированных воспоминаний о значимых событий. Психоанализ рассматривал как практику, позволяющую более структурированно вести дневник и не теряться в потоках времени.

Второй запрос – «управление психопатами». Клиент хотел понять, не является ли некая дама, помотавшая ему нервы, истероидной. При этом найти партнершу для клиента проблемы не составляло. Анальных черт у него также не наблюдалось, как и невротических. Постепенно запрос изменился: клиент захотел узнать, чем та дама его так зацепила. Решить задачу наскоком не получилось, мы больше работали над комплексом Хроноса. Также клиент рассказывал об особенностях коммуникации с друзьями.

Нередко клиенты сами находят нестандартные приемы, которые аналитик обязан осмыслить и (желательно) публично изложить. Велика вероятность, что решение, найденное и «продиктованное» клиентом, применимо при работе с другими клиентами. Тогда этот новый прием становится рабочим инструментом для других аналитиков. Так уж у нас истерически сложилось (см. «истерическую справку», глава 1). Мой клиент поддержал эту традицию.

На одном из сеансов я заметил, что клиент практически дословно повторяет ранее рассказанную историю. На такие моменты нужно обращать внимание. Если у вас хорошая аудиальная память (поверьте, у психоаналитика она развивается даже помимо его желания), то вы заметите небольшие различия в двух версиях рассказа. На эти различия клиенту можно указать. В основном эти различия носят чисто технический характер. Но есть вероятность, что новая (или изъятая, или измененная) деталь во второй версии рассказа станет отправной точкой для важной цепочки ассоциаций и интерпретаций.

Клиент крайне удивился и уточнил, не путаю ли я чего-то. Оказалось, с ним такого еще не происходило. В коммуникации с друзьями он «всегда помнил, о чем рассказывал, чтобы не повторяться». По ряду причин в тот момент я не стал конфронтировать это заявление (например, возразив, что друзья сами не помнят его историй или просто не указывают на факты повтора). Единственное, о чем я попросил – не тормозить свободную речь: если хочется что-то рассказать, не надо проверять это «на плагиат», надо просто брать и рассказывать.

Клиент продолжил монолог, ситуация (как мне казалось) забылась. Потом меня ждал сюрприз. Анализ внезапно ускорился. Клиент вспоминал целые куски из детства и юношества. Речь стала более эмоционально насыщенной, средний темп речи слегка ускорился. Оказалось, клиент научился отслеживать спонтанное желание повторить какую-то историю. Это желание он использовал как ориентир для продвижения вглубь психики.

К. У меня сейчас мысль промелькнула. И куда-то пропала. Я знаю, что так бывает и не нужно за мысли цепляться. Еще я захотел вам рассказать то, что уже рассказывал. Можно, я просто скажу об этом, но рассказывать не буду? Хочу мысль поймать.

Так, клиент нашел способ реализации и точку приложения волевых усилий (он был упорным малым) для преодоления сопротивления. Как только он замечал, что возникает желание что-то рассказать по второму разу, то не отвлекался, а наоборот – предельно концентрировался на том, о чем говорил в данный момент. Вы догадываетесь, что содержание «самоповтора» зачастую вообще никак не было связано с содержанием основного нарратива. Это позволило значительно ускорить анализ. Клиент просто двигался по пути наибольшего сопротивления (если точнее, вихревой формы сопротивления). За несколько сеансов он обнаружил, что сильнее и чаще всего «самоповторы» возникают, когда речь заходит о его визите к родственникам, когда ему было 11–12 лет. Наконец. один из последних сеансов он начал с сенсационной новости.

К. Короче, я вспомнил. Там же была старшая сестра, двоюродная. Она себя странно вела, с мужикам заигрывала. У меня на нее стоял. Один раз я вообще в ее трусах копался. И вот та баба (которая его триггерила) она, короче, копия сестры.

Открытие так поразило и взволновало клиента. Ни невротического стыда, ни перверсивного желания довести дело до конца (хотя бы на уровне фантазий) у него не было. Вместо этого клиент вдохновился своим умением докапываться до истины о самом себе и возможностью эту истину свободно высказывать. Параллельно с этим, в процессе анализа, клиент существенно пересмотрел отношения к работе и работодателям. Анализ завершился на желании клиента самостоятельно применить в жизни полученные навыки и заряд уверенности. Позже я получил и обратную связь вида: «у меня все хорошо, из Польши уехал, нашел интересную работу и шикарную спокойную девушку, подумываю параллельно начать свой бизнес».

Не обольщайтесь бравурному тону. Подобные чудеса происходят в анализе не так часто. В основном клиент рад, что психическая проблема наконец-то оставила его в покое. Также я прошу некоторых читателей усмирить магическое мышление. Карьерный и финансовый рост клиента – это его персональная заслуга, он и до анализа неплохо зарабатывал.

Контрпример 2. Снова айтишник. В силу внешних обстоятельств на некоторое время переехал к родителям. Был обманут девушкой. Из анальных черт – разве что амбивалентное отношение к весу, но это больше на уровне шутки.

К. Я занимаюсь спортом, правильно питаюсь, слежу за килограммами. Поймал себя на мысли, что грущу, когда лишние килограммы уходят.

А. Копите килограммы?

К. Ха-ха, да, я программист-анальник. Все коплю.

Два сеанса клиент рассказывал об этапах взросления, об отношениях с родителями. На третьем сеансе коснулся неудобств вынужденной совместной жизни с ними. Тут мне показалось, что я упустил нечто важное – то, что не было произнесено в самом начале.

К. Ну придется потерпеть, пока я с родителями живу.

А. Зачем? (не уточняя, что зачем: терпеть или жить с родителями)

Клиент задумался. На четвертом сеансе выяснилось, как именно он понял вопрос.

К. Вы спросили, зачем я живу с родителями. Я тут подумал. А действительно, зачем. Работу я уже нашел. Накопления у меня есть. Посмотрел, сколько стоит хату снять в моем городе. Я мог спокойно даже без новой работы полгода жить нормально. Сейчас езжу, смотрю варики (варианты).

Анальность, жадность? Сомневаюсь. Скорее, нехватка информации и более важные задачи (поиск новой работы), которые не позволяли отвлечься и посмотреть на проблему под разными углами. С тем же успехом вопрос «зачем?» мог задать любой человек из окружения клиента. Он это прямо подтвердил.

К. Вы хорошо устроились. У вас интересная непыльная работа – молчать и вопросы задавать. Удивительно, что это вообще работает. Я, наверное, больше к вам ходить не буду.

И действительно, больше он не ходил. Спустя примерно год написал в мессенджер, что у него все отлично. Поблагодарил за книги, лекции и психоанализ, который ему якобы помог. Вспомнился старый мультик: что это было, Пух?

Контрпример 3. Немного ускоримся, чтобы не раздувать книгу до размеров кирпича. Клиент работал по специальности на стыке программирования и лингвистики (языковые модели). В свободное время с переменным успехом погружался в арбитраж трафика и криптовалютные микротранзакции (не спрашивайте, что это такое, у меня представление об этих материях только со слов клиентов-айтишников). Анальных черт и фиксаций не было вообще. Были оральные, фаллические, потеря отца, потребность в заботе, сложные отношения с матерью, психосоматика цвела буйным цветом, перенос на аналитика функций отцовской фигуры. Были подростковые влюбленности разной степени взаимности. Были длительные отношения и болезненный выход из них (пришел в анализ из-за непреходящего чувства вины и желания постфактум разобраться в тех отношениях). В процессе анализа успел завести интрижку, пресечь интрижку, собрать гарем, распустить гарем, влюбиться, разлюбиться. В общем, было все, кроме анальности, которая только стала появляться как результат реконструкции Эдипова комплекса на фундаменте переноса. Проявлялась в том, что на какой-то период клиент оценивал «девок» (дамы, простите, из песни слов не выкинешь) как атрибут статуса. Вот с той стыдно на людях показаться, а вот ту можно и с друзьями познакомить. Хотя и здесь анальность подчинена фаллической фазе (желание продемонстрировать трофей). Конец контрпримера.

Вычитываю написанное и радуюсь своему везению: долгое время основу моей клиентской базы составляли почти исключительно айтишники. Потом их ненадолго потеснили эскортницы и представительницы древнейшей профессии, но об этом давайте как-нибудь в совсем другой раз.

Надеюсь, моим читателям и слушателям Вероники Степановой достаточно этих контрпримеров, чтобы перестать ставить знак равенства или корреляции между программистами и анальниками. На этом основании абстрагируемся от профессиональной принадлежности и поговорим о настоящих анальниках, то есть застрявших в доэдипальном периода. Рамки книги заставляют нас сосредоточиться на главном вопросе. Способен ли анальный субъект к формированию длительных объектных отношений с вами? Кого он будет видеть в вашем лице, как проявит себя в быту и постели. Поехали по пунктам.

(1) Сексуальность незрелая. Каких-то конкретных перверсий (извращенных склонностей) нет. Мужчины (дефицитарно-анальные) склонны к заторможенной эякуляции, женщины к слабой лубрикации и перенапряжению мышц тазового дна. Стимуляция ануса оказывает существенное влияние на общую чувствительность и общий мышечный тонус (вплоть до чередования крайнего напряжения и полного расслабления всего тела). В постели производят впечатление лиц, действующих строго по инструкции. Не склонны к проявлению какой-либо инициативы и спонтанности. Способны к длительным половым актам по принципу «один раз настроил – и дальше пользуйся». Если ищете секс, похожий на физиотерапию или длительную монотонную медицинскую процедуру, то дефицитарно-анальный партнер поначалу вас обрадует. Но довольно быстро наскучит.

По поводу склонности к анальной стимуляции – вопрос спорный. Учитывайте, что в таких случаях активно работает вытеснение. То, что партнер оказался анальником, еще не означает, что он радостно согласится на соответствующие эксперименты. Наоборот, ваша инициативность в этом вопросе может активировать у партнера мощные защитные механизмы.

(2) В быту отличаются скупостью и нездоровым аскетизмом. Донашивают старые вещи, в том числе носки. В плане чистоты избирательны – есть несколько мест, где наведен идеальный порядок, зато в других местах царит бардак. Могут коллекционировать фигурки девушек-героинь из японских мультиков и игр, продукцию по «звездным войнам» и другим выдуманным вселенным. При составлении коллекции не проявляют вкуса или избирательности, тащат в дом всё подряд (локальный синдром Плюшкина).

При этом у вас есть неплохие шансы добиться финансовой помощи и вообще взять на себя управление финансами анальника. Казалось бы, он же скупой! Но нет, его скупость – это не про любовь к накоплению, это про неумение тратить, про общий потребительский примитивизм. Ничто не запрещает восполнить дефицит, предлагая те или иные способы потратить или вложить накопленное. Главное – давать четкие инструкции, списки.

(3) Не умеют полноценно обижаться. Чтобы обидеться, нужно удержать и «вынянчить» энное количество агрессии в адрес человека. При этом также необходимо помнить и причину обиды. То есть субъект должен распознать акт агрессии со стороны обидчика. И, наконец, обиду нужно в какой-то момент либо отпустить, либо высказать, либо превратить в конфликт. Для этого психика должна провести «интерференцию» двух актов агрессии: в адрес субъекта и в адрес обидчика (со стороны субъекта). Дефицитарные анальники с этим справляются плохо. До ни в принципе долго доходит. Им может потребоваться месяц для понимания, что их что-то обидело. Попытки говорить об обидах сопровождаются интеллектуализацией. Пример: пространный монолог о том, что обижаются только слабые люди. Неумение проживать обиду – специфический симптом анальной дефицитарности.

Замечание. Конечно, заторможенность свойственна и навязчивые невротики, и эпилептоидам. Но последние на голову выше своих дефицитарных братьев, у них всё в порядке со злопамятностью, списком обид и обидчиков. Блюдо под названием месть они умеют подавать под любым соусом, при любой температуре. Конец замечания.

(4) Более тяжелые случаи дефицитарности отмечены проблемой с агрессивностью как таковой. Дефицитарные анальники склонны ее сдерживать, душить в зародыше. Кажется, что такой человек в принципе не умеет нормально на кого-то злиться. И к разрядке они не способны. Если поспрашивать анальника, он признается, что боится «в припадке» кому-то навредить. Вы можете возразить, что подобное доводилось слышать от людей с разными укладами психики, и будете правы. Это неспецифический симптом. Страх случайно навредить ценному объекту (и склонность переоценивать свой агрессивный потенциал) – общая черта людей, привыкших подавлять свою агрессию.

(5) Слишком порядочен. Порядочность проистекает не из сильного Сверх-Я, а из слабой фаллической фазы. Сравните с порядочностью невротика, который следует законам и ритуалам, чтобы сдерживать разрушительные компульсии. У дефицитарного анальника импульсов почти нет.

Излишне логичен, мыслит системно, мысли излагает многословно и обстоятельно (душнит). Не умеет «тащиться» от плодов умственной деятельности, следовательно не умеет эмоционально вовлекать и «заражать» собеседника. Искренне удивляется и негодует, что одних формально-логических выкладок недостаточно, чтобы заинтересовать окружающих. В этом похож на навязчивого невротика, однако при общении с невротиком вы почувствуете не столько скуку, сколько напряжение с налетом кринжа.

Позвольте анальную аналогию. Навязчивый невротик сдерживается изо всех сил, чтобы публично не обделаться. В невротике скопилось много фекалий, невротик очень этого стыдится. Если невротик внезапно расслабится, то компульсивно загадит всю комнату. Если расслабится дефицитарный анальник, то всего лишь пукнет в лужу.

Подводя итог, с дефицитарным анальником вам будет скучно, но стабильно и безопасно. От него не стоит ждать ни гиперконтроля, ни насилия. Но учитывайте, что дефицитарность может носить ситуативный характер. Условия, активно стимулирующие дозревание или «перезагрузку» психических структур, могут сделать из дефицитарной особи человека. И никто не скажет наверняка, каким будет этот человек. Ресурсом для преодоления дефицитарности могут стать длительные стабильные отношения, практики заботы о себе, попадание в специфический микросоциум или психоанализ. Да, дефицитарные анальники, благодаря соцсетям, в последнее время часто посещают всяких аналитиков (к несчастью последних).

Дефицитарность эпилептоидная, с подозрением на органику

Читатель поделился наблюдениями за отцом. Отец периодически покупал упаковку каких-то самых дешевых конфет, прятал где-нибудь и потихоньку подъедал. При этом на кухне «в общем доступе» могли быть точно такие же конфеты. Младший брат (школьник) эти конфеты находил и с удовольствием подворовывал (опять же, игнорируя общедоступные сладости). Когда отец обнаруживал недостачу, то громко ругался, но никого не наказывал – просто в следующий раз прятал получше.

Мужчина хранил дома большое количество документов, держа их в идеальном порядке. Никто из домашних в этом порядке не ориентировался. Если им нужно было, скажем, свидетельство о рождении, приходилось проводить натуральные бумажные раскопки. При этом необходимо было вернуть остальные документы на место ровно в той последовательности, в которой они лежали в папке. Отец моментально замечал, что какие-то два листа лежат по-другому и устраивал скандал. При этом принцип, по которому документы распределялись по папкам и внутри каждой папки, остается секретом для семьи.

Тем интереснее, что мужчине можно было внушить ложные воспоминания, если те не касались документам. Читатель перепрятал конфеты. Отец обнаружил пропажу, попытался устроить скандал. В ответ сын искренне удивился: «Пап, ты же сам их вытащил из-под рубашек и понес куда-то в ванную, чтобы мелкий их не воровал». После недолгих колебаний мужчина согласился с версией сына и пошел искать заначку.

Во время ссоры мог упрекнуть супругу, что два месяца назад она принесла ему остывший чай.

Скуп, вещи донашивает, ремонтные работы в доме проводит исключительно своими силами.

Выслуживается перед начальством, но как-то странно и бесплодно. Вызывается бесплатно помочь в организации мероприятия, тогда как среди его коллег принято требовать за это премию (небольшую, но хоть что-то). В принципе склонен игнорировать всевозможные халтурки и подработки, хотя сфера его деятельности к этому очень располагает.

Быстро пьянеет. После бокала коньяка впадает в дисфорию (пониженное настроение), начинает злиться, но до гнева не доходит – засыпает.

В воспитании детей участия не принимал, агрессии не проявляет. Однако читатель приводит воспоминание из детства. Он, будучи ребенок, проходил мимо отца. Отец его пнул: не сильно, но достаточно, чтобы мальчик упал. Свидетелем сцены была бабушка читателя (по материнской линии), которая отчитала мужчину. Больше ничего подобного не повторялось.

В профессиональном плане состоялся. Является востребованным специалистом в узкой области. Длительное время сохраняет концентрацию на процессе работы, способен работать более десяти часов в день без снижения эффективности. За двадцать лет стажа сохранил безупречную репутацию и статистику. Работа предполагает внезапные вызовы в другой конец города – это также переносит без проблем.

Поддерживает длительные приятельские отношения с коллегами и сослуживцами. Имеются друзья, с некоторыми «дружит семьями».

Любые попытки выяснить у отца причины любых его поступков ни к чему не привели. У читателя сложилось впечатление, что отец в принципе не способен дать внятное объяснение.

В целом семья сходится во мнении, что мужчина «в целом какой-то странный».

Комментарий. На эпилептоидного психопата отец читателя не тянет. Фрагментарность его психологического портрета наводит на мысль об органических факторах. Читатель уточнил, что в детском возрасте ему диагностировали врожденные расширенные желудочки мозга. Однако с течением времени картина «выправилась». У его брата по результатам ЭЭГ подозревали риск развития эпилепсии (эпиактивность мозга выше нормы). Было проведено повторное обследование в другой клинике, где врач счел, что пики эпиактивности в пределах нормы для ребенка младше десяти лет. И действительно, после десяти лет эпиактивность у брата носила нормальный характер. Тем не менее, органические особенности на грани нормы были у обоих детей, что также может косвенно указывать на органический и наследственный характер эпилептоидной дефицитарности у их отца.

Глава 11. Нарциссы, кругом одни нарциссы

Причины нарциссизма. Завышенные ожидания и взаимозаменяемые кумиры. Нестабильная самооценка как последний способ защитить самость. Отсутствие идеализации со стороны нарцисса. Специфические формы тревоги при нарциссизме. Беспорядочная эмпатия и ее негативные последствия.

И видит в каждом ближнем он нарцисса,

Поскольку сам – завистливая крыса.

Почти Шекспир

Современная нарциссическая мифология

Шуточный закон Годвина гласит: «Чем дольше и острее любая дискуссия в интернете, тем скорее вас обвинят в нацизме». Другое негласное правило: «Первый, кто сравнил оппонента с нацистами, считается проигравшим». В современных реалиях нацистов заменили нарцисты. С подачи народных психологов под критерии нарциссизма подгоняются любые неудобные черты человека, любые слишком смелые суждения.

Человек быстро взбежал по головам на вершину карьерной лестницы. Он колдун, продал душу сатане? Нет, что вы, мы в двадцать первом веке живем. Всему есть научное объяснение. Он просто нарцисс.

Без колебаний разрывает надоевшие отношения? Нарцисс. Не желает подстраиваться под мнение большинства? Нарцисс. Не интересуется проблемами угнетаемых меньшинств? Нарцисс. Получает желаемое от самого взыскательного собеседника? Нарцисс. Считает себя интереснее и умнее окружающих? Нарцисс. Говорит о своих достижениях, пусть и реальных? Нарцисс. То с неба лучших звёзд желает он, то на земле – всех высших наслаждений? Und alle Näh und alle Ferne befriedigt nicht die tiefbewegte Brust? Нарцисс, к Мефистофелю не ходи.

Нарцисс стал современным колдуном.

Вместо лохмотьев и черной сутаны он наряжается то в костюм доктора Лектера, то в нацистский мундир, то в зеркальные доспехи. Вместо заклятий использует врожденную способность манипулировать первым встречным. Вместо любовных приворотов – нулевую эмпатию, триангуляцию, пингование. Вместо общения с посланниками бездны о тайнах мироздания бесконечно разглагольствует о себе. Терзается, пытается заполнить душевную пустоту, подобно Фаусту.

Имею ли я право отмахнуться от нарциссической мифологии, как от надоедливой мухи? Нет и нет. Миф – древний или современный – прекрасный материал для психоанализа культуры. Более радикальный взгляд представлен Лосевым в «Диалектике мифа»: пространство мифа не менее реально и объективно, чем самая реальная и объективная реальность. Человек, который всерьез заподозрил партнера в нарциссизма, дает толчок самосбывающемуся пророчеству. Народный психолог, твердо решивший «лечить» клиента от «нарциссизма», рискует спровоцировать у подопечного самый настоящий нарциссический эпизод.

(1) Темная триада – сигил, перевернутая лучезарная дельта, символ современной нарциссической мифологии. Как о ней рассказывают народные психологи? Они перечисляют ее компоненты: макиавеллизм (интриганство), нарциссизм, психопатия. Уже на этом этапе они недоговаривают. Субклинический нарциссизм, субклиническая (краевая, компенсированная) психопатия. Авторы термина (Паулюс, Вильямс) в оригинальной статье[34] подчеркивают, что компоненты темной триады не являются патологическими. По идее, один этот факт автоматически переводит «разоблачения» нарциссов из области психологии и патопсихологии в сферу этики и наивной политики.

Это не все. Выборка, которую исследовали авторы, не репрезентативна, поскольку включает только американских студентов. Вспомните начало книги – потребовались длительные танцы с бубном и особые допущения, чтобы опереться на исследования Личко (изучавшего психопатии и акцентуации только у подростков). Вспомните также «Повелителя мух», ваш личный опыт, скандальные новости о детской и подростковой жестокости. Весь зловещий пафос темной триады осыпается, обнажая примитивную гиперагрессивность и гиперсексуальность университетской молодежи. Откуда там, учитывая современное воспитание и массовую культуру, возьмется эмпатия, добросовестность, скромность? Обильный учебный материал, запрещенные вещества, вечеринки, половая распущенность – вот их стихия, в которой, говоря словами Олега Дивова, только «молодые и сильные выживут».

Этим же объясняется якобы «неспособность нарцисса к полноценным отношениям». В англоязычной психологической литературе, опирающейся на и конкретизирующей исследования Паулюса и Вильямса, можно найти[35] менее категоричное утверждение: «The study confirmed the popular notion that bad boys get the girls. Moreover, it suggests that one often overlooked facet of psychopathy is that males with psychopathic traits tend to have prolific, albeit impersonal, sex lives». Первое предложение – отсылка к популярному тезису «девушкам нравятся плохие парни». Вопрос с подвохом: этот тезис, ежели он верен, больше характеризует плохих парней или же выбирающих их девушек? Второе предложение и вовсе указывает, что отдельные социопатические (помним, что американский психопат – это наш социопат) черты дают преимущество мужчинам в половом отборе. Правда, здесь же уточняется, что богатая половая жизнь носит поверхностный (impersonal) характер. Согласитесь, это еще не означает ни интимофобии, ни так называемого избегающего типа привязанности. Это даже не признак истероидной психопатии. Почему? Потому что речь идет о конкретной выборке – современных американских студентах! Устойчивые отношения там могут возникнуть лишь в порядке исключения или, пардон, по залету.

Чувство собственной избранности и грандиозности (Паулюс и Вильямс используют термин эготизм из гештальт-психологии) тоже получает вполне культурологическое объяснение. Американская студенческая среда насыщена тайными обществами, братствами. Это закрытые клубы, полуформальные организации со специфической внутренней этикой, жестокими обрядами инициациями, богатой историей. Самый известный пример – тайное общество студентов Йельского университета «Череп и кости», существующее с 30-х годов XIX века. Членами братства были влиятельные американские кланы, в том числе семья Бушей.

Вступление в студенческое братство сопровождается обрядом инициации разной степени жестокости. Отказ вступать или проходить обряд встречает крайнюю враждебную реакцию членов братства. Таким образом, вступление носит (в основном) добровольно-принудительный характер. Если братство присмотрело достойного кандидата, то его судьба фактически предрешена. Попытки администрации университетов бороться с властью тайных обществ до сих пор не увенчались системным успехом. В англоязычной культуре образ студенческого братства традиционно имеет мрачный ореол: студентам приписываются сатанинские оргии и даже (в порядке авторского вымысла) сверхъественные способности. Эталонный пример – рассказ Артура Грея «Вечный клуб», члены которого и после смерти продолжали блюсти устав братства.

Конечно, нужно делать поправку на склонность старшего поколения демонизировать молодежные группировки. Кроме того, сами студенты могут способствовать мрачным слухам, витающим вокруг их организаций. Это не отменяет того факта, что сама идея принадлежности к закрытой «элите», идея «избранности» здесь навязывается индивиду студенческой средой, а не исходит «изнутри» и не может рассматриваться как «естественная» нарциссическая черта.

(2) Нарциссам приписывают ряд уникальных качеств, обеспечивающих успех в карьере и политике: многоликость, лживость, привычку шагать по головам, талант манипулятора.

Допустим, в вашем коллективе завелся нарцисс. Его якобы легко распознать по ряду критериев: отсутствие эмпатии, потребность в одобрении, обесценивание окружающих… Нашли? Начинайте наблюдения. Как скоро этот гениальный манипулятор и карьерист станет вашим боссом? Через неделю, через месяц, через год? Ждать можно долго. С большей вероятностью нарцисс сам загубит карьеру, рассорившись со всеми нужными людьми из-за чувства непризнанности и недооцененности.

А как же особые качества? Интересно, какие? Привычка лгать себе и другим? Хорошо. Возьмем нарциссическую лживость. Откуда нам известно, что нарциссы лгут? Вероятно, они неоднократно были пойманы на лжи. Кто поверит единожды солгавшему? Как лживость, о которой знают все, помогает делать карьеру? То же самое с умением манипулировать. Если вы знаете, что человек склонен к манипуляциям, то будете заранее готовы к взаимодействию. Ложь и манипуляция только тогда успешны, когда незаметны. Конечно, некоторые особи сами рады обманываться, заранее настраиваясь и поддаваясь на манипуляции со стороны человека с репутацией нарцисса. Их проблемы.

Ждем. Настоящий нарцисс шифруется. Сначала он достигнет карьерных высот и лишь потом снимет маску. Но и здесь мы попадаем в ловушку. Почему мы решаем, что человек был замаскированным нарциссом? Только лишь на том основании, что он сделал карьеру, пройдя по головам? Извините, но это никакое не объяснение, а непроверяемая интерпретация. Посмотрите на обилие биржевых аналитиков, которые великолепно объясняют уже свершившиеся колебания цен. Заранее предсказать динамику рынка могут единицы, да и те не торопятся афишировать прогнозы.

Успешных людей объявляют нарциссами так же, как раньше – колдунами или врагами советской власти. Кто рад вынесению подобных приговоров? Разумеется, коллеги, которые только вчера находились с «нарциссом» на одном иерархическом уровне. Кто-то получил повышение, кто-то живет лучше? Несправедливо! Справедливость – последняя надежда проигравших – поднимает голову и нашептывает тексты доносов.

Получается, что охотники на нарциссам просто завидуют более успешным людям? И да, и нет. Скажем так, они ищут объяснений, как древние люди искали причину стихийных бедствий и «находили» ее в анимизме. Человека тревожит случайность. Тревожит настолько сильно, что сам Эйнштейн не признавал квантового индетерминизма: «Бог не играет в гости». Не он один. Пока в 1964 не были выведены универсальные неравенства Белла, пока в 2010 и 2015 не были проведены дорогостоящие точнейшие эксперименты – физики надеялись, что поведение квантовых систем регулируется скрытыми параметрами. Надежды рухнули. Ныне квантовая физика исходит из того, что результат каждого измерения, каждого вторжения в квантовый мир носит принципиально случайный характер. Мы можем только заранее посчитать вероятности и возможные исходы, можем предсказать статистику (распределение исходов) для достаточно большой серии измерений. Но отдельное измерение – это всегда бросок квантового игрального кубика. Das Leben ist ein Würfelspiel.

Если физикам было так трудно смириться со случайностью и индетерминизмом, лежащем в основе мироздания, то что говорить о нас, простых смертных? Тем не менее, произвол судьбы играет определяющую роль и в социальных взаимодействиях.

Как часто на высоких должностях оказываются реально эффективные лица? Является ли эффективность (если ее вообще можно формально определить и измерить в произвольном случае) решающим фактором? Наблюдения и интуиция подсказывают, что карьерный рост требует от человека скорее социального и эмоционального интеллекта, чем эффективности. Лучше всех в колхозе работала лошадь, но председателем она не стала. Нередко человек не сам идет вверх по лестнице, а его кто-то протаскивает. Удачные знакомства, родственные связи – это все полезно и приятно. А как насчет инициалов, которые косвенно влияют на карьеру ученого?[36]

Но главную роль играет слепая удача. Притом ее влияние получило вполне формальное математичекое выражение[37].

Демон Нарцисса, помогающий в обмен на душу достичь карьерных вершин, не отличается от демона Максвелла.

(3) Я обещал не отмахиваться от мифологии, но рассматривать пространство мифа как часть объективной реальности. Предположим, что действительно существует «спектр элитных психопатологий», каковые помогают людям взбираться по карьерным лестницам. Быстро выяснит, что нарциссизмом этот спектр не исчерпывается.

Прежде всего, среди руководителей часто встречаются эпилептоиды, идеально приспособленные для жесткой иерархии (и бессильные в иных социальных структурах). Вторым эшелоном идут конформоиды и когнитивно простые, «ведь нынче любят бессловесных».

Особняком стоят малые группы индивидов, имеющих (в совокупности) определенную комбинацию психических особенностей. Так, в IT-сфере (в частности, разработке игр) преимущество за коллективом, состоящем из нескольких шизоидов и сенситивов, с параноидом в роли формального лидера, с немного эпилептоидным организатором. Впрочем, после успешного завершения проекта весь коллектив дружно превращается в аддиктоидов, поэтому речь идет лишь об акцентуациях.

Интересной (в рамках пространства мифа, разумеется) кажется конспирологическая теория о педофилах в мировой элите. Дело не только в острове Эпштейна. Архетипична сама идея, что богатые и влиятельные люди планеты суть законченные извращенцы, объединенные круговой порукой, повязанные кровью и семенной жидкостью. Метасюжет о тайных обществах и мировом правительстве возник в процессе борьбы (и как ее средство) короля Франции Филиппа IV с орденом тамплиеров. С этой мифологией мы уже сталкивались, говоря о студенческих братствах. Значит, нельзя исключить механизма принуждения к извращенным практикам. Человек сперва попадает в периферию «элиты», и затем всеми правдами и неправдами его склоняют к парафилиям и прочим непотребствам.

Рассуждая так и оставаясь в рамках пространства мифа, можно объяснить обильное наличие нарциссов на локальных вершинах власти. А именно: нарциссизм развивается после и вследствие быстрого возвышения. И здесь причинно-следственная связь просматривается достаточно ясно. Человек просто «бесится с жиру» или пытается компенсировать чувство вины перед вчерашними коллегами. Коллеги превращают начальника в нарцисса, пытаясь угодить и выслужиться.

Для политиков этот вопрос особенно актуален. Мало кто может сохранить здравую психику, получая материальные подарки и выслушивая потоки лести. «Фрустрировать можно и изобилием», как говорил психоаналитик Дмитрий Рождественский. Поток навязчивого социального одобрения создает вокруг «триумфатора» пассивно-агрессивную среду, которая создает предпосылки к разнообразной симптоматике, в том числе нарциссической. Наконец, чиновник или политик, включаясь в коррупционные цепочки, испытывает колоссальную тревогу, нарциссический ангст. Чудом оставшись на свободе после массовых посадок, чиновник сомневается в своем праве на существование. Психика ищет объяснение слепой удаче: «Почему я единственный уцелел? Почему повезло именно мне?». Та же ситуация, что и у проигравших, только вид с другой стороны баррикад. Один из вариантов – психика «находит» причину успеха в избранности своего носителя. Баловень судьбы продолжает с чистой совестью и удвоенной силой вкушать запретный плод и звонкую монету. Но долго психика не может пребывать в самообмане. Чем больше триумфатор бесчинствует, чем дольше судьба даже ухом не ведет, тем сильнее бессознательный страх, что его возьмут за известное место, как следует покрутят активы и оторвут мандат. Порочный круг замыкается. А счастья нету, нету.

Наконец, применим эту гипотезу на личные отношения с предполагаемым нарциссом.

Наконец, применим эту гипотезу на личные отношения с предполагаемым нарциссом. Неправильно структурированные отношения могут вызвать у партнера нарциссизм. Партнеру может быть косвенно поручено быть нарциссом (идея делегированного, или идентифицированного, пациента в итальянской школе семейной психотерапии —[38]). Нарциссические черты обоих партнеров могут бессознательно взаимно поощряться. Партнера можно элементарно разбаловать до такой степени, что он начнет демонстрировать нарциссическую симптоматику.

Пример. После сеанса, на пороге кабинета, клиентка бросает фразу: «Я живу не только с N. Вместе с нами живет его ленивое раздутое эго». Ранее клиентка жаловалась, что идеальные отношения поставлены под угрозу из-за эгоизма мужа.

Между клиенткой и мужем существует договоренность сообщать друг другу о неприятных и спорных моментах. Большинство проблем становится предметом семейного обсуждения и получает оперативное решение. Однако периодически (примерно раз в два месяца) клиентка испытывает «странное желание затаить обиду, понянчить предъяву».

Содержание обиды проговаривается на уровне внутреннего монолога: «почему ты, у***к (нехороший человек), обо мне забыл, я вся перед тобой расстилаюсь, а ты ни*** (ничуть, ни разу) не ценишь меня, от тебя за версту веет е***м (трескучим) морозом». Претензия многократно «прокручивается» в сознании, постепенно обрастая более яркими эпитетами. Какие-то конкретные поступки партнера в суть обиды никогда не включаются.

Молчание поддерживается неопределенно долго. У клиентки нет цели «в нужный момент бросить обиду в лицо», то есть использовать накопленные претензии в качестве аргумента в споре. Клиентка получает мазохистическое удовольствие, испытывает «приятную тяжесть» от ситуации. Ощущение «приятной тяжести» постепенно нарастает в течение двух-трех недель. Затем возникает легкая гиперестезия, повышенная сексуальная возбудимость; влечение к партнеру обостряется; «оргазмы яркие до слепоты». Супруг замечает эти перемены и реагирует на происходящее позитивно.

После краткосрочного пика (от двух до четырех дней) особенности пропадают, также исчезает переживание невысказанной обиды. Сама же обида представляется клиентке чем-то незначительным или содержание обиды вовсе забывается. Корреляция между описанным процессом и менструальным циклом отсутствует. Возможных социально-экономических и иных внешних факторов, способных повлиять на интимную жизнь пары, также обнаружить не удалось. Конец примера.

В приведенном примере женщина никогда не упрекала мужа в отсутствии эмпатии, чувственности или холодности. Теперь представьте, что в какой-то паре содержание обиды проговаривается вслух. Как это видит партнер: его длительное время упрекают в холодности, а через какое-то время, не прекращая упреков, к нему демонстрируется повышенное влечение. Психика идет по наиболее простому пути и делает (ложный) вывод: «Меня хотят, когда я отмораживаюсь, не проявляю интереса». Если человек столкнется с «психологическим» контентом о нарциссах или «мужским учением», в его голове окончательно сложится портрет «успешного самца». Он будет подражать тому словесному портрету, который воспевается как нарциссический (в терминах «мужских движений» – как чернотаблеточник). Аналогично работают «курсы для стерв», радикальный феминизм и прочий контент для женской аудитории.

Хорошая новость: с помощью неочевидных, но простых действий можно смягчить настоящие нарциссические черты партнера. Надеюсь, к этому моменту вы уже поэкспериментировали с психопатами и это заявление не кажется вам слишком оптимистичным. Сейчас разберемся, что у нарциссов сломалось и что с этим делать.

Нарциссическая микротравма. Психический тромб

Начнем с определения. Нарциссизм по Фройду – это застой либидо в Я. Ужас какой. Какой застой, почему застой, откуда застой? Разберем.

Где хранится либидо? В Оно, в нашей «природной части». Оно – бездонный резервуар либидо. В Сверх-Я, в наших идеалах, моральных установках. Сверх-Я – это фрактальные зеркальные коридоры, способные удержать колоссальный объем либидо. В Я тоже есть либидо, но в малых количествах и безопасных формах. Я не рассчитано на большие порции либидо, на высокие скорости движения либидо. Я избегает слишком интенсивных эмоциональных потрясений.

Откуда в Я может нахлынуть либидо? Варианта два: из Оно, из Сверх-Я. Если из Оно, то это еще нормально. Пример успешного взаимодействия Я и Оно – яркие оргазм, которому предшествует длительное последовательное возбуждение. Если из Сверх-Я, то уже больно, но терпимо. Дело в том, что Сверх-Я не терпит неидеальности. Реальность (с точки зрения Сверх-Я) по определению не идеальна. За восприятие реальности полностью отвечает Я. Следовательно, прямое взаимодействие Сверх-Я и Я – это столкновение идеального и реального. Итог: Сверх-Я будет наказывать реальность, будет требовать от субъекта самонаказания. Покаяние или самонаказания дают разрядку, возвращают либидо из Я в Сверх-Я. В исключительных случаях человек бессознательно организует себе жизненные трудности или наносит телесную травму, тогда в разрядке участвует Оно. Да, болезненно, но поправимо.

Экстремальный сценарий – человек теряет идеал: умирает любимый родственник, рушится традиционный уклад, сгорает родовое поместье. Часть Сверх-Я (связанная с потерянным идеалом) коллапсирует и выбрасывает все накопленное либидо в Я. Исключение: человек долгое время занимается философскими или духовными практиками, например стоицизмом. В этом случае есть шанс, что либидо не выплеснется в Я, а распределится по уцелевшей части Сверх-Я (человек посмотрит на потерю философски, найдет утешение в религии). Но это именно исключение. В большинстве случаев на Я обрушивается лавина либидо, которая хоронит под собой реальность.

В работах «Траур и меланхолия» и «Введение в нарциссизм» Фройд описывает, как психика справляется с потерей. В моей книге «Нарциссизм. Пси-операция» этот процесс разобран более подробно, на микроуровне, то есть на уровне движения либидо между отдельными психическими объектами. Наиболее просто процесс проживания потери описан Кюблер-Росс (отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие). Ее модель не противоречит выводам Фройда.

Не будем останавливаться на пересказе нормального проживания потери. Ограничимся тем, что наша психика умеет преодолевать последствия катастрофы. Однако, если траур не прожит, то Я не может избавиться от избытков либидо, происходит травма. Более того, если Я «не хочет» рисковать снова, отказывается искать новый идеальный объект и «направляет либидо на себя», возникает почва для нарциссизма. Строго говоря, здесь нужно учитывать много нюансов, разграничивать нарциссизм первичный, нарциссизм вторичный, интроверсию и реституцию. По понятным причинам здесь мы этого не будем и скажем просто – непрожитая потеря ведет к застою либидо в Я, который ведет к нарциссизму.

Делаем поправку на современность. По сравнению с человеком первой половины прошлого века, мы обладаем менее сильным Сверх-Я. Грубо говоря, вместо глобальных и нерушимых «веры, царя и Отечества» у современного человек около десятка равновеликих идеалов: домашний питомец, любимый блогер, поверхностная религиозность, родители, партнер… Бывает, что именно в таком порядке. Потеря родительской фигуры или супруга по-прежнему требует траура, но общество предлагает целую индустрию «экспресс-горевания», включая групповую психотерапию. Казалось бы, это обеспечивает более высокие (чем раньше) шансы на успешное проживание травмы. Однако здесь прибавляет нечто новое, недоступное полтора века назад. Во-первых, завышенные ожидания. Во-вторых, рынок ценных объектов.

В былые времена крестьянский знал, что будет пахать землю, а дворянский сил готовился к военной и политической службе. Я не к тому, что тогда было лучше или хуже. Социальные лифты появились в России при Федоре III и Петре I, были доведены до абсурда в СССР, а ныне вплетены в кланово-административную систему РФ. Вопрос в информационной обертке. Крестьянину никто (кроме отдельных любителей «ходить в народ») не обещал лучшей жизни. Сейчас все наоборот. Разразится скандал, если влиятельный политик скажет: «Без знакомств, наследства, хороших мозгов и слепой удачи вы не сможете прыгнуть выше головы. Трудитесь и не мечтайте о лучшей жизни». Реклама, общественно-политический дискурс, современная литература, кричащая роскошь раскрученных блогеров – все заставляет подростков фантазировать о быстром обогащении. Кому-то удается, честь им и хвала. Но большинство оказывается за бортом. Тем больнее им осознавать свое тяжелое положение. Не будь этого благостного информационного пола, они бы спокойно стояли за свободной кассы или таскали коробки. В свободное время – могли бы читать полезную литературу. Вместо этого свободное время тратится на попытки преодолеть внутреннюю от разочарования.

То же самое разочарование, когда очередной виртуальный кумир оказывается замешан в секс-скандале, обмане, рекламе скама (мошеннических или сомнительных организаций), лоббировании чьих-то политических интересов. Следует акт массовых отписок, иногда травли блогера. Психика же говорит «не велика потеря», не видит необходимости полноценно отгоревать. Траур не проживается. Вместо этого человек быстро находит себе новый объект для поклонения.

Аналогичное разочарование ждет людей, которые начитались литературы о «здоровых отношениях» либо насмотрелись порнографической продукции. Они ждут чего-то фантастического от партнера, а получают вполне рутинные отношения с горем и радостью. Маловато! Сохранятся ли отношения – неважно. Ожидания уже не оправдались. И снова психика игнорирует этот небольшой шрам.

Неоправданные ожидания могут носить негативный характер. Молодой человек наслушается «мужских движений» и твердо решит разоблачить свою избранницу. Он потратит время, средства и нервы на организацию настоящей детективной деятельности. В процессе расследования будет фантазировать, что и каким тоном он скажет партнерше. Он предвкушает страдания и болезненный разрыв. В итоге – какой облом – партнерша оказывается верной. Не в силу святости. Она просто учится, параллельно подрабатывает на двух работах. Ей банально не до приключений. Вместо радости молодой человек чувствует опустошенность. Его обманули, внушив, что «все женщины изменяют». Ожидания (пусть и негативные) не оправдались. Поменяйте юношу и девушку местами – принцип тот же.

Каждый такой микрошрам, каждая микротравма с необходимость формирует застой либидо в Я. В норме психика справляется с этими застоями (для справки: роль иммунных клеток играет комплекс Хроноса). Но если микротравм слишком много, если психика не успевает рассасывать застои либидо, то вот тогда формируется нарциссизм. Обратите внимание, он отличается от классического (Фройдовского) нарциссизма. Застоев много, они мелкие, шустрые, противные. Они, как тромбы, могут закупорить любую психическую структуру или несколько структур одновременно. В зависимости от того, куда попал застой, будут наблюдаться разные нарциссические симптомы. Видя эту вариативность нарциссического поведения, народные психологи не могут устоять перед искушением и придумывают десятки видов нарциссов. Их не останавливает тот факт, что у одного и того же нарцисса симптоматика может со временем меняться. Но это уже детали, не обращайте внимание на мое ворчание.

Здесь можно сформулировать первую рекомендацию. Избегайте завышенных ожиданий, не стройте избыточных планов. И партнеру не позволяйте тонуть в грезах. Это лучшая профилактика нарциссизма. Теперь посмотрим, куда именно может упасть зерно нарциссизма.

Самооценка нарцисса

Самость – психическая структура, содержащая представления человека о самом себе. Самость является частью Я, но не совпадает с Я. Попадание застоя внутрь самости – психическая катастрофа, аналогичная попаданию сердца тромбом. Психика всеми силами старается этого не допустить. Как только застой приближается к самости, его «ловят на границе». А что такое граница самости? То, что одновременно соединяет и разъединяет субъекта с другими. Субъект – простой гражданин среднего достатка. Образ богатого, знаменитого, влиятельного человека находится далеко от самости субъекта. Образы сослуживцев, соседей, друзей – близко к границе. Они очень похожи на субъекта, но в норме субъект без труда назовет целый список отличий от своего окружения. Если же на границе самости застрял застой, возникает потребность возвести дополнительную стену между собой и другими.

Фройд активно изучал антропологию, используя антропологический материал для психоаналитической интерпретации[39]. В частности, опираясь на исследования антрополога Эрнеста Кроули, Фройд ввел понятие нарциссизма малых различий. Люди, сообщества и страны, имеющие много общих черт, будут остро реагировать (вплоть до агрессии) на малые различия между ними. Эта идея во многом вдохновила меня на поиски чего-то подобного у психопатов разных типов (как видите, не зря).

У нарцисса с застоем на границе самости небольшой выбор. Он может, прежде всего, бурно проявлять агрессию к «отличающимся». Например, пойдет на политический форум и там выскажет все. что думает о соседней стране. Ничего предосудительного (с точки зрения психоанализа) в этом нет. Наоборот, пусть прокричится – это ослабит или вовсе «испарит» застой. Да, вы все правильно поняли. Ликвидация застоя означает моментальную ликвидацию нарциссизма. При условии, конечно, что застой существует в единственном экземпляре. Но мы-то имеем дело с множеством мелких застоев, плюс регулярно образуются новые застои. Это объясняет, почему люди тратят столько времени и сил на бесконечные споры в интернете. Таков их способ защищать психику от проникновения застоя внутрь самости. Другой вопрос, что споры с виртуальным собеседником малоэффективны. Поэтому при возможности отправляйте вашего нарцисса на какие-нибудь очные дискуссии. В противном случае он будет выносить вам мозг, пересказывая содержание многостраничных споров.

Альтернативный сценарий: нарцисс попытается воплотить застой. Иначе говоря, он будет возводить великую китайскую стену между собой и миром. «Я д'Артаньян, все Арамисы» – таково теперь его кредо. Нарцисс всеми силами будет доказывать свою инаковость, уникальность. Между ним и другими теперь зияет пропасть. Он не просто лучше других, он единственны в своем роде. Только он прав, а все другие не правы.

Перевернем ситуацию. Нарцисс никуда не годится, он ничтожество. Все вокруг знают, как жить, а он не знает. Все успешны, великолепны, гениальны. Он беспомощен, ленив и так далее. Что изменилось? Только содержание. Структура та же, цель та же. Психике все равно, какую из двух крайностей занимать.

Подобное поведение обычно приводят как аргумент в пользу нестабильности самооценки нарцисса. Как видите, на границе все стабильно. Речь идет об искажении мотивации. Самооценка (самоощущение, если точнее, термин введен Фройдом в работе «Психопатология обыденной жизни») – это не статичный показатель. В играх у персонажа есть характеристики: сила, ловкость, мудрость. Их можно прокачивать (повышать). Самооценку нельзя рассматривать как такую «прокачиваемую» характеристику. Нет у человека психического паспорта, где стоит штамп «самооценка высокая, характер нордический». Самооценка – это непрерывный динамический процесс, поток самоощущения. Человек не «обладает самооценкой», но регулярно проводит оценку себя. Так несут антикварную вещицу независимому оценщику, чтобы иметь основу для торгов с антикваром. Перед каждой коммуникацией человек по-разному оценивает разные аспекты себя, чтобы составить коммуникативную стратегию: прибедняться или хвастаться, выставить одни свои свойства, спрятать другие. Нарцисс с застоем на границе самости используют самооценку не для коммуникации, но для решения специфической задачи – постоянно убеждаться в бездне между собой и другими.

Что вы можете сделать в такой ситуации? Не сравнивайте нарциссического партнера с другими, даже в лучшую сторону. Не соглашайтесь, но и не спорьте с его фантазиями о том, какой он единственный и уникальный, всемогущий либо ничтожный. Вместо этого заставьте его сравнивать разных людей из окружения между собой. Он говорит, что все ничтожества – уточните, кто из них более ничтожен и почему. Говорит, что другие успешные и великолепные – пусть сидит и сравнивает успех одного с успехом второго, великолепие второго с великолепием третьего, великолепие третьего с успехом четвертого.

Частным проявлением застоя на границе самости является парадигма враждебного окружения. Все вокруг враги, все мешают, все беды от них, «ад – это другие» (простите за пошлость). Только он знает, как правильно. И наоборот. Вы делаете то же самое: спрашиваете, кто из окружения больше накосячил.

Более тяжелый случай: застой начинает проникать в самость. В этом случае просыпается особое отношение к двойникам. Нарциссу кажется, что кто-то хочет занять его место. Или он находит шикарную вакансию, о которой давно мечтал. Однако боится подавать резюме, потому что уверен: ему нет места в этой компании, кто-то это место уже занял или прямо сейчас займет. Сопряжено со страхом плагиата и кражи идей. Рациональные аргументы вида «хорошие идеи приходят в разные умные головы одновременно» не сработают, потому что светлая голова в нарциссической вселенной только одна. Не надо спорить.

Психика нарцисса сейчас находится в таком состоянии, что попытки рационализировать страх могут привести к потери субъектности. В психиатрии описан синдром Кандинского-Клерамбо, или синдром психических автоматизмов. Больной патологически убежден, что в его голову кто-то вкладывает (или забирает оттуда) мысли. Тело тоже управляется извне. Все это сопровождается каким-нибудь забористым бредом. Например, что за воровством мыслей стоят токисты. Кто такие? «Токисты суть не что иное, как корпус тайных агентов, употребляемый пресловутым 3-м отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии для выведывания намерений и мыслей лиц, опасных правительству, и для тайного наказания этих лиц»[40]. Конечно, никакого психоза у нарцисса нет – это симуляция. Правда, симуляция не отменяет душевных страданий нарцисса и его ближних. Стоит запомнить полезную формулу: невротик симулирует телесные недуги, нарцисс симулирует недуги душевные.

Что же делать с нарциссом, который буквально места себе не находит?

Первый. Найдите Олимпию. Олимпия – кукла из сказки Гофмана «Песочный человек». Главный герой был влюблен в куклу, принимая ее за живую девушку. В каких специализированных магазинах вы будете ее искать – дело ваше. Если решите сами превратиться в куклу, то об этом будете знать только вы. Поэтому оставляю нюансы реализации вам на откуп.

Более мягкие варианты: пусть нарцисс сам поищет в интернете какую-нибудь эротику с девушками-киборгами (или мужчинами-терминаторами, зависит от его пола). Собственно, большинство товарищей с нарциссизмом ищут и потребляют подобный контент самостоятельно. Этим они обезвреживают застой, проникающий внутрь самости.

Альтернативная вариация. Гипотетически (данных из практики недостаточно), вы можете намекнуть нарциссу на заинтересованность в сексуальном взаимодействии, когда один из партнеров спит. Взаимодействие может носить чисто символический характер.

Второй. Пародируйте нарцисса. Он хорошо рисует, но боится кражи своих концептов и не подает резюме? Оккупируйте планшет и демонстративно «учитесь» рисовать. Глядя на ваши каляки-маляки, нарцисс расслабится, увидев перед собой гипертрофированное различия между ним и другими.

Я опускаю рассуждения, которые приводят к экстравагантным рекомендациям[41]. Главное, понять суть: нарцисс пытается решить дилемму доппельгангера, злого двойника. Покажите ему, что двойника можно не только бояться, но и желать.

Нарцисс обесценивает сразу

Популярный тезис: нарцисс сначала идеализирует, потом обесценивает. Или: после бомбардировки любовь (love-bombing: комплименты, страсть, романтика, яркий секс) следует охлаждение, отчуждение. Тезис ошибочен по двум причинам.

Во-первых, никакой идеализации у нарцисса нет. Идеализация – это встраивание ценного объекта в Сверх-Я. Для идеализации нужно сперва рассмотреть, распознать объект в реальности, затем на основе его реальных свойств сделать вывод об идеальности объекта. Вне зависимости от причин, последствий и «корректности» идеализация как бы исходит от объекта, от элемента внешней реальности. У нарцисса это не так. Нарциссизм не затрагивает Сверх-Я: помним, что нарциссизм – это застой либидо в Я, вся драма развертывается сугубо на поверхности Я. Застой здесь играет роль химеры, в которую могут попасть самые разные осколки реальности. Наполнение, содержание застоя может носить случайный характер.

Допустим, нарцисс когда-то фантазировал о чудесных отношениях, где за ним будут ухаживать. Он лежал на диване, грезил о доброй дородной женщине в расписном тереме, о пирогах с требухой, периодически покрикивая «Захар! Захар!». Помечтал и забыл. В общей компании вы случайно обмолвились, что научились печь пироги. При этом вы стройная, носите европейский брючный костюм, не любите заниматься бытом, да и терема у вас нет. Но от одной лишь части (пироги) активируется сразу весь застой (такого его свойства). Нарцисс смотрит на вас восхищенными глазами и думает: «Вот она, Милитриса Кирбитьевна!». Где же здесь идеализация? Вас, реальную, уже обесценили, вы мешаете, заслоняете собой химерический образ.

Или вы любите петь, ладите с животными, у вас была злая мачеха – химера диснеевской принцессы. Нарцисс не воспринимает вас как принцессу, он видит принцессу вместо вас. Как надо вести себя с принцессами? Носить на руках, спасать от драконов, подавать карету (скорой помощи). Положим, первый пункт вам нравится. Но вам сподручнее пользоваться личным транспортом, никакие кареты вам не нужны. Нарцисс не поймет, не услышит вашего отказа, будет продавливать свое желание возить вас на такси или его машине. Драконы вам тоже не угрожают. Превращать ваших родных и близких в драконов вы тоже не хотите. В общем, вас не надо спасать – но объяснить это нарциссу, одержимому химерой, невозможно.

Механизм не зависит от пола. Женщина-нарцисс также может «распознать» в мужчине химеру. Примеры выше носили простой, нарочито карикатурный характер. На практике химерический образ может быть каким угодно. Например, мужчина обладает средним достатком, у него светлые волосы и серые глаза. Эти черты были частью химеры (застоя), поэтому женщина среагировала на их носителя. Но в этом же застое по случайности оказались и другие параметры партнера: двухкомнатная квартира, работа по графику два через два, беспорядок на рабочем столе. И еще несколько представлений, с партнером никак не связанные: цунами в Японии, воспоминание о защите диплома, из Энеиды два стиха. Далее обнаруживаются нестыковки. У мужчины в квартире не две, а три комнаты. Работает он по пятидневке. Рабочего стола у него в квартире нет. Женщина-нарцисс начинает нервничать, сама не понимая почему. Психика пытается максимально подстроиться под логику застоя, игнорируя реальность. Женщина может упорно игнорировать третью комнату в квартире партнера (застой диктует, что комнат две) и регулярно читать японские новости, бормоча про себя стихи на древнегреческом.

Каким боком это похоже на идеализацию? Обесценивание партнера происходит сразу же, как только обнаруживается сходство партнера с химерическим образом. Нарцисс изначально взаимодействует не с реальным человеком, но с химерой.

Во-вторых, яркая влюбленность и страсть с последующим быстрым охлаждением – типичный сценарий отношений, но не для нарцисса, а для невротика. У невротика проблемы с сексуальной сферой, с принятием своей и чужой телесности, с соединением полового и романтического интереса. Невротик – не психопат, поэтому невротические проблемы не тотальные, не облигатные (не обязательные). Когда невротик влюбляется в нового человека, какое-то время чисто биохимические процессы оказываются сильнее внутрипсихических.

Если вы ответили невротику взаимностью, он расцветает. Подавленная сексуальность вырывается наружу с необыкновенной силой – отсюда яркий секс. Невротик торопится, интуитивно чувствуя, что раскрепощенность продлится недолго, что скоро невроз возьмет свое – отсюда форсированное сближение. Все идет хорошо, невротик торжествует, его пьянит чувство свободы (от невротических табу) – отсюда ваша им очарованность, поскольку расслабленный и уверенный в себе человек обладает дополнительным обаянием. Невротик благодарен вам, ведь вы (ваша взаимность и готовность к быстрому сближению) избавили его от невроза – отсюда интенсивная влюбленность и его желание доставлять вам положительные эмоции (он не манипулирует, он отвечает добром на добро).

Но, как вы уже знаете, столь интенсивные переживания пробуждают к жизни недобитый Эдипов комплекс. Невротические структуры обнажаются и поднимаются к границе сознания. Одновременно вы становитесь для невротика ценным объектом. Пересечение этих двух процессов – вы (как ценный объект) встраиваетесь в пробужденную невротическую структуру – электрическая цепь замыкается – невроз обрушивается на вашего несчастного партнера с удвоенной силой. Что чувствует невротик? Разочарование. Не в вас он разочарован, но в себе и в вашем союзе. Он не смог освободиться от невроза. И ваши отношения тоже были ошибкой – он подвел вас, разочаровал, ему стыдно. Дальше либо истерический сценарий (измены, бегство из отношений), либо навязчивый (контроль, ритуалистика, брезгливость, жадность). В любом случае будет общее охлаждение и отдаление. Невротик сам себе противен и старается лишний раз не касаться вас, чтобы не запачкать ценный объект.

Почему так важно не ошибаться в вопросе о причинах внезапного охлаждения? Потому что схема вашего поведения разная. Применять к невротику «антинарциссичекие приемы», а к нарциссу «антиневротические» нельзя. Это усугубит ситуацию. Как вести себя с невротиками, мы давно разобрались. Разберемся с нарциссами.

Нарцисс в поисках фаллоса

Если застой либидо попадает в психическую структуру отрицания, у нарцисса возникает специфическое состояние, нечто среднее между ступором, тревогой и страхом. В своих новых лекциях я называю это глубинное нарциссическое переживание ангстом. Но, чтобы не запутывать и не утомлять читателя, в этой книге я буду говорить просто о тревоге или о страхах нарцисса. Имея в виду, конечно, более специфическое, искаженное, тяжелое, свойственное именно нарциссу эмоциональное состояние. Та же судьба в этой книге постигнет структуру отрицания. Мы в принципе не будем касаться ее психической анатомии. Нам достаточно знать, что такая структура есть, что ее работа связана – удивительно! – с отрицанием чего-либо, с восприятием отсутствия чего-либо, а также с отказом от одного в пользу другого.

Замечание. У Фройда есть работа, название которой переводят двумя способами: «Торможение, симптом, страх» и «Торможение, симптом, тревога». В оригинале третье слово – Angst, дословно переводимое с немецкого как «страх». Однако это не панический страх перед конкретным объектом, но «первоначальная реакция на беспомощность при травме». В случае современного нарциссизма травмы как таковой нет, поэтому нарциссический страх ближе к беспредметной тревоге, Он «предполагает ожидание опасности, внутреннее состояние готовности к тому, что может случиться нечто страшное. Объект страха при этом как таковой не явлен» – пишет Виктор Мазин (эссеист и переводчик, увлекающийся историей психоанализа) в работе «Понятия страха и тревоги в текстах Фройда». При этом, в лексиконе Фройда нет слов, которое можно было бы перевести как «тревога». У меня складывается впечатление, что Фройд не признавала за страхом «права не беспредметность» (подобно тому, как Эйнштейн не признавал за квантовым миром права на случайность), пытался обнаружить в беспредметном страхе скрытый предмет, скрытый посыл (снова аналогия с идей о скрытых параметрах в квантовой механике). Концепция чистой тревоги и тревожности пришла в психологический дискурс, как мне видится, через идею психиатра Курта Шнайдера о предвестниках бреда (перед кристаллизацией бредового расстройства больной находится в смутном ожидании абстрактной катастрофы). Конец замечания.

Итак, застой либидо попал в отрицание, и теперь нарцисс теряет покой, когда сталкивается с отсутствием чего-то. В частности, не обнаружив у вас полного набора химерический черт, нарцисс впадает в тревогу. Конечно, его первым шагом будет полностью переделать вас по образцу химеры. Сценариев великое множество: нарцисс хочет, чтобы вы похудели или пополнели, стали зарабатывать больше или меньше, пошли служить добровольцем или бросили играть в компьютер, перекрасились, вели себя скромнее или наглее. Теперь вопрос с подвохом: что произойдет, если вы выполните все требования нарцисса? Ответы вида «будет давить дальше» и «потеряет к вам интерес» не полные. Полный ответ таков: произойдет все, что угодно, потому что химера стала реальностью и потеряла магическую силу. Нарцисс «протрезвеет», перестанет видеть в вас бесценный объект. Он посмотрит на вас свежим взглядом. Первая его мысль будет: «Как я вообще оказался (оказалась) в этих отношениях, что я в ней нашел (в нем нашла)?». И дальше нарцисс будет заново выстраивать с вами отношения, на этот раз как с реальным человеком. Захочет ли он этого, сложатся ли эти отношения – одному Богу известно.

А что, если у вас – и здесь я обращаюсь конкретно к прекрасному полу – отсутствует то, чего в норме у вас физически быть не может? В статье «Фетишизм» Фройд предположил, что мужчине бессознательно трудно смириться с отсутствием фаллоса у женщины. Отсюда – повышенный интерес к дамам в навороченном нижнем белье и стриптизу. «Меха и бархат фиксируют … вид волосяного покрова гениталий, за которым должен был бы следовать с нетерпением ожидаемый женский член; столь часто избираемые в качестве фетиша детали нижнего белья задерживают миг раздевания – последний, в который женщину еще можно было считать фаллической».

Однако этого мало. Психика ищет заменитель, фетиш. Какую-то часть женского тела нужно превратить в символический эквивалент фаллоса. На эту роль лучше всего подходят женские ноги. Обратите внимание, что фут-фетиш в норме делится на две фазы. Первая – мужчина осторожно ласкает женские ноги, как бы поклоняясь им (foot worship). Его взаимодействие с женскими ступнями напоминает орально-генитальный контакт, в котором мужчина играет как бы пассивную роль. Постепенно ласки приобретают все более агрессивный характер. Наступает второй этап – мужчина возвращает себе активную роль. Он либо вступает с партнершей в соитие, либо достигает разрядки посредством трения члена между сомкнутых ступней партнерши. Второй вариант знаменует символическую кастрацию женщины: мужчина временно наделил партнершу фаллосом, заземлил кастрационную тревогу, успокоился и превратил символический фаллос в символическую вагину (просвет между сомкнутых ступней). Иные способы разрядки (мастурбация самостоятельная или со стороны женщины во время первой фазы, орально-генитальный контакт и т. д.), строго говоря, должны трактоваться как признак перверсии или того, что тревога не была преодолена полностью.

У нарцисса кастрационная тревога выражена гораздо сильнее, чем у среднестатической особи. Прежде всего, она проявляется в сильнейшем психофизиологическом дискомфорте во время классического коитуса. Нарцисс-мужчина боится вводить член во влагалище партнерши. При этом, в отличие от невроза, нет сексуального торможения: нет проблем с достижением эрекции и разрядки, нет анестезии. Не берусь утверждать точно, но по рассказам нарциссических клиентов тревога проявляется не во время полового акта, а как бы реконструируется уже после семяизвержения. В любом случае, нарцисс начинает избегать классических половых контактов. Также избегает он принимать от партнерши агрессивные оральные ласки (тревога обостряется, если партнерша использует покусывания полового члена или технику горлового минета). Зубов бояться – в рот не давать. А почему, собственно, нарцисс боится за свой орган? Бессознательная логика такая: если у женщины нет фаллоса, то мужчина тоже может лишиться полового органа.

Случаи из практики позволяют мне предполагать, что женщины-нарциссы не в меньшей степени подвержены кастрационной тревоге (или схожим с ней переживаниям). Находясь в фазе повышенной тревожности, такие женщины переживают оргастические сновидения, где их клитор обретает повышенную чувствительность. Сны сопровождаются чувством устойчивого пульсирующего клиторального возбуждения и смутными переживаниями сродства клитора и фаллоса. Клиентке с выраженными нарциссическими симптомами снилось, что у нее имеется фаллос, и супруг удовлетворяет ее орально. Та же дама, после длительного и сбивчивого ассоциирования, высказала предположение, что во время предварительных ласк «домысливает за свое тело». Она пытается получить от стимуляции клитора ощущения, которые (по ее представлению) испытывает мужчина от тактильной стимуляции члена.

Кастрационная тревога проявляется не только в постели, но и в быту. Триггер для тревоги – нарцисс обнаруживает отсутствие чего-либо в реальности. Пусть дан список: в гараже нет красной машины, в этом месяце новая точка не вышла на самоокупаемость, по новостям не передали о катастрофе, в гости не заходят соседи. У каждого нарцисса свой набор триггеров. Работает принцип: отсутствие части означает отсутствие целого. Нарцисс зашел в гараж, увидел там два крутых спорткара, а красной машины не обнаружил. У него никогда этой машины не было, она ему не нужна – да он в принципе может не осознавать, что дело в красной машине (это уже в ходе анализа вскрывается). Что делает нарцисс? Он звонит управляющему и спрашивает, как дела в новой точке. Управляющий рапортует, что все хорошо. Нарцисс уточняет: выйдет ли точка на самоокупаемость в этом месяце? Управляющий удивлен: точка уже два месяца как себя обеспечивает. Нарцисс сомневается, ему видится здесь обман. После просмотра ленты новостей он не увидит там ничего катастрофичного – и снова спустится в гараж, и снова захочет позвонить управляющему.

Думаю, вы уже догадались, как помочь партнеру уменьшить и тревогу, и степень нарциссизма. Если нет, то напрягите голову. Если да, то напрягите ноги. Буквально. Не обязательно сразу кидаться разнообразить сексуальную жизнь. Достаточно будет держать икроножные мышцы в тонусе и периодически ненавязчиво демонстрировать партнеру ноги. Пусть почувствует себя Пушкиным.

Другие приемы интимного характера базируются на том же принципе: создание символического эквивалента женского фаллоса. Это может быть и брутальное (карикатурно-маскулинное) поведение, и использование секс-игрушек, и кроссдрессинг. Импровизируйте.

Нарцисс жертвует всем, включая вас

Следующий нарциссический симптом: нарцисс сомневается в своем праве на существование, ждет появления великой отрицающей силы. Это глубинное переживание нельзя интерпретировать как «внутреннюю пустоту». Пустоту полагается заполнять, нарцисс же, наоборот начинает активно избавляться от привычек, вещей обихода, финансовых средств – от всего того, что связывает его с реальностью. Он не сбрасывает балласт. Он приносит жертвы.

Вы сразу увидите признак этого нарциссического страха – показную жертвенность, аскеза ради отношений. Едва вступая в отношения, нарцисс уже намечает программу самоистязания. Он бросит курить, откажется от походов с друзьями в кабак (подружками в кафе). Не ради вас, конечно. Ради всесильной отрицающей химеры, lo spirito che nega sempre tutto. В конце концов он может пожертвовать и реальным партнером (вами), и отношениями.

Единственное, что реально может удержать нарцисса – опасный, разрушительный партнер. Женщины-нарциссы выбирают мужчину из криминальных кругов, сидевшего, пьющего. Мужчины-нарциссы – женщину, страдающую тяжелыми личностными расстройствами. Вариантов масса. Из эротического контента нарциссы (обоего пола) предпочитают сюжеты, где смертный человек взаимодействует с инопланетной, демонической или некротической сущностью противоположного пола. Показательно, что в подобных сюжетах помимо чисто сексуальных сцен большое внимание уделяется семейной жизни и возможному потомству (например, комичным ситуациям, связанным с воспитанием детей-гибридов).

В рабочих тетрадях я называю эти нарциссические переживания экзистентной тревогой. Не путайте с экзистенциальным кризисом, в рамках которого сомнению подвергается смысл существования (а не право существовать). Проблема в том, что глубинное содержание тревоги вскрывается только в анализе. Другая проблема: не получится обнаружить зачатки этой тревоги в сексуальном взаимодействии с партнером. Она проявляется, когда нарцисс взаимодействует со своим телом в одиночестве, то есть мастурбирует. После и в процессе мастурбации нарцисс испытывает опустошенность, вину, сниженную чувствительность вплоть до аноргазмии. Постепенно тревога разрастается – и нарцисс стремится лишиться себя любого удовольствия, связанного с сексуальной активностью. Такое поведение нарциссического партнера ошибочно интерпретируют как сознательный манипулятивный отказ вступать в близость. Он отказывает, но не вам, а себе. Себя же наказывает.

Пример 1. Клиентка единственная в коллективе пережила массовое увольнение коллег из ее отдела. Причины увольнения остались неизвестными – просто нескольким десяткам сотрудников не продлили контракт. Клиентка была потрясена не столько полным обновлением коллектива, сколько фактом сохранения своего рабочего места. Месяц спустя клиентка заметила, что испытывает сильное эмоциональное и половое возбуждение от общения с лицами (обоих полов), которых ранее считала «непредсказуемыми опасными неудачниками». Спустя еще несколько недель клиентка перестала испытывать удовольствие от мастурбации, каковую привыкла практиковать в качестве еженедельного «самопоощрения и быстрого отдыха». Будучи упорной вплоть до упрямства, клиентка решила «любой ценой достичь оргазма, пусть весь день про***ться (провозиться) придется». По ее субъективным оценкам, процесс длился уже около двух часов, когда «ушла в морок, словила расслабон, а потом такое зло взяло… пришла в себя от боли – клитор прям царапала… пришлось мазь наложить, зато на душе отлегло». «Отлегло» здесь следует рассматривать как разрядку аутоагрессии. Клиентка покарала себя за мастурбацию, совершив «покушение» на эрогенную зону – тем самым она взяла на себя роль грядущей отрицающей карающей силы. Отрицающая химера была успешно опредмечена, симптоматика исчезла и больше не возвращалась.

Пример 2 (шуточный). У немолодой дамы был столь же немолодой попугай, которому на старости попугайских лет приспичило впасть в депрессию. Он крыл хозяйку всевозможными ругательствами и выщипывался. Клетка, усеянная перьями, – и расправивший голые крылья вестник смерти. Апофеоз психосоматической войны. Пожилая леди нашла способ усугубить страдания попугая. Она мазала его уцелевшие перья горькой мазью. Попугай прекратил аутоагрессивные мастурбационные этюды. Обтирания продолжались. Оперение полностью восстановилось. Птица вернула себе здоровый вид. После чего благополучно издохла, лишившись последнего средства психической разрядки, не выдержав экзистентной тревоги. Конец примера.

Бороться с экзистентной тревогой (своей или партнера) проблематично с технической точки зрения. Вам понадобится большое частное пространство с множество укромных уголков. А зачем? Для ролевой игры, в которой и вы, и партнер играют роль карающей отрицающей силы. Первая задача каждого из вас: осуществить акт мастурбации в тайне от партнера. При этом должна сохраняться возможность быть пойманным (то есть нельзя мастурбировать, когда партнер куда-то уехал). Не обязательно, чтобы каждый акт завершался разрядкой – достаточно договориться о символических правилах, по которым акт считается свершившимся. Вторая задача каждого из вас: проявлять бдительность (вплоть до игровой охоты или выслеживания), ловить партнера с поличным и символически наказывать. Каково будет наказание – договаривайтесь самостоятельно. Для пущего азарта можно вести счет: кто совершил больше поимок, кто совершил больше символических актов мастурбации.

Нарцисс не терпит пустоты

Строго говоря, пустоту боятся все[42]. У нарцисса страх пустоты перерастает в нигилянтную тревогу. Два главных проявления: коммуникативная ненасытность и неприятие подарков.

Эпилептоид ничего не отдает даром. Он в вас инвестирует. Если вы не подчиняетесь, он попрекает вас подарками, обвиняет в неблагодарности. Если вы расстанетесь, потребует подарки назад. Фаллическая черта – дарить подарки, чтобы похвастаться своими возможностями. Навязчивый невротик может компульсивно потратить последние деньги на роскошный подарок, потом будет стыдиться собственной опрометчивости.

Подарки могут быть частью пассивно-агрессивной коммуникации. Пожилая родственница подарит крупную сумму денег, чтобы тут же снабдить вас списком необходимых покупок и лекарств. Не удивляйтесь, если расходы значительно превысят неожиданный бонус. Впишет вас в завещание – и будет шантажировать до конца дней, как будто вы подписали контракт с дьяволом. Потом окажется, что вы стали счастливым наследником внушительных долгов. Здесь происходит нарушение личных границ через пассивную агрессию (затруднительно проявлять агрессию в ответ на акт дарения).

Подарив зверушку, нарушитель границ будет регулярно справляться о ее здоровье и контролировать, насколько хорошо вы заботитесь о питомце. Практика, ставшая системной среди зоо-радикалов, которые сначала навязчиво агитируют взять собаку из приюта, чтобы затем подложить вам кабальный договор. По договору вы будете обязаны буквально ежедневно отчитываться о состоянии животного.

Во всех этих случаях действует правило: «Бойся данайцев, дары приносящих». Не принимайте отравленные дары. Или заранее оговорите условия дарения. Обезопасьте себя. Если речь идет о ценных подарках, а даритель вызывает подозрения то не поленитесь оформить акт дарения юридически.

Нарцисс на фоне этих персонажей являет образец бескорыстия. Он делает подарок по-настоящему, от чистого сердца. Дарение – это его внутренняя потребность. Актом дарения он преодолевает страх перед пустотой. Он заполняет вакуум между вами цепочкой из подаренных материальных ценностей.

Отвергая дар, вы повышаете тревожность нарцисса. Вряд ли он будет за это мстить, но его психическое состояние ухудшится. Особенно это касается прощальных подарков: и вы ушли, и наполнить пустоту подарком не получилось. Тревога обостряется до предела. Использовать это знание для минимизации вреда или как средство мести – область вашей моральной ответственности.

Принимать дары от нигилянтного нарцисса – безопасно и полезно. У нарцисса снизится тревожность. Он не будет контролировать вас через подарки, не выставит за них счет, не потребует назад. Подвох в другом. Ни в коем случае не делайте ответных подарков. Они провоцируют у нигилянтного нарцисса приступ страха пустоты. Он будет ломать голову: как «уравновесить» ваш подарок, что такого подарить в ответ. Если он придет к выводу, что ваши подарки «хуже» его подарков, то равновесие будет достигнуто с помощью конфликтов или каких-то подлостей. Наконец, нарцисс может просто разорвать всякое общение, притом сделать это без предупреждения. Это не «гостинг» и не какая-то злонамеренная манипуляция, но следствие приступа нигилянтной тревоги. Не надо нажимать на этот триггер, не надо становиться на чашу весов со своими подарками. Принимайте дары с умеренной благодарностью, поддерживайте насыщенную коммуникацию – этого нигилянтному нарциссу будет вполне достаточно.

Теперь, что касается коммуникации. Нарцисс не различает степени отрицания. Если коммуникация недостаточно насыщена, то ее как будто нет и не будет больше никогда. Если вы в отпуске и созвонились с нарциссом, ему будет титанически сложно прекратить разговор. Если на романтическом этапе отношений вы мало ему пишите, то вы как будто ничего не пишете. Он будет всячески провоцировать вас на бесконечные диалоги. Как Наполеон, который из Египта просил Жозефину написать ему хотя бы десять страниц.

Этот же принцип (неразличимости степеней отрицания) может срабатывать в любых сферах. Нарциссу задержали зарплату. Для него это означает одновременно и снижение зарплаты, и скорое увольнение, и вообще угрозу немедленной нищеты. В этом смысле нигилянтная тревога является классической тревогой лишь наполовину: есть катастрофизация, но нет генерализации. То есть негативный прогноз не разрастается на другие сферы жизни. Да и катастрофизация здесь не идет по нарастающей. Классическое тревожное мышление: обо мне забыли, потому что я недостаточно на виду, а вдруг я на виду, но плохо работаю, значит меня уволят, может уже готовят приказ об увольнении, по собственному не дадут написать, уволят по статье, еще и во все конторы разошлют отрицательную характеристику, а то и подставят и так далее. У нарциссической тревоге нет вектора. Все «сценарии» актуализируются одновременно, нарцисс не может сосредоточиться на каком-то одном, эта какофония и вгоняет его в смесь тревоги, страха и ступора – в лютый ангст.

Единственное, что остается нарциссу в таком состоянии – повышать ставки и интенсивность коммуникации. Если задержали зарплату – он замучает коллег и начальника своей работоспособностью, будет требовать от них обратную связь. Если в отношениях интенсивность коммуникации идет на спад (нормальное явление), то нарцисс превратит ваше общении в нескончаемый скандал и драму.

Бедные родственники. Парадоксальная эмпатия

В начале нулевых криминальные хроники сотрясались от деяний черных риелторов. Ведущий замогильным голосом рассказывал жуткие истории о том, как очередную бабушку лишили законно нажитой недвижимости. Против подобных ситуаций был даже приняты разные законы, ограничивающие продажу жилья, запрещающие выписывать «беззащитных» лиц. И в наши дни периодически всплывает страшная правда о черных риелторах – правда, кошмарят они уже не беззащитных пенсионеров, а богатых одиноких знаменитостей.

Посмотрим на эту проблему под другим углом. Как вообще некая категория лиц становится социально незащищенной? Дело не столько в бедности, сколько в одиночестве. От последнего не застрахованы ни бюджетники, ни артисты с заоблачными гонорарами. В таких случаях ведущий ток-шоу сокрушается: «как же так, при живых детях бедная баба Маня оказалась никому не нужной». И рекомендует беречь себя и своих близких.

Со стороны кажется, будто злые наследники бросили бабу Маню. Но мне довелось услышать немало историй, о том, что баба Маня сама сделала максимум, чтобы дети не захотели с ней общаться. Речь не только о сложном характере. Так, пожилая родственница могла быть искренне убеждена, что дети хотят завладеть ее квартирой. Любой их визит она встречала криками, бросанием картошки с балкона, вызовом полиции. Несмотря на явную клиническую картину никто не торопился сдавать бабу Маню в психиатрическую лечебницу. Во-первых, у нас с этим сложно – да, вопреки популярному мнению, «насильно упрятать в дурку» практически невозможно. Во-вторых, наследники могут банально не знать симптомов старческого слабоумия с эксплозивным (буйным) вариантом органического синдрома. В-третьих, «как это мы родную мать, тетку, бабку куда-то сдадим?». Последний пункт звучал почти всегда. И это важно: в большинстве случаев пожилого родственника никто не отвергает, к нему тянутся, это он не хочет общаться. Всегда ли дело в деменции или психозе? Нет, конечно. Это просто самый яркий пример. Как правило, мы имеем дело с чем-то пограничным, когда органические изменения в мозге либо вовсе отсутствуют, либо недостаточно накопились.

Что же за процесс происходит в психике? Это то, что я называю парадоксальной эмпатией. Психика приходит к этому не сразу, а в несколько этапов.

На первом этапе человек ведет слишком бурную социальную деятельность, всем помогает, кормит бродячих собак, отдает большие суммы на благотворительность, до слез переживает за героев новостей и сериалов. Возможно, это просто очень добрый человек, у него большое сердце. Но, согласитесь, у каждого есть ближний круг – лица, идеи или вещи, наиболее ценные для нас. Добрый человек будет ещё более добр к ближним. Но здесь мы этого не видим. Зачастую до близких очередь просто не доходит. У некоторых «великих педагогов» их родные дети ходят необразованные и невоспитанные. У некоторых держателей приюта для бездомных животных их собственные домашние питомцы получают недостаточно ухода. И так далее. В этом случае я говорю о беспорядочной эмпатии. Обращаю ваше внимание, что термин не является академически признанным, однако мне он кажется достаточно точным. Общий критерий: чем чаще человек сочувствует кому попало, а к состоянию и потребность ближних остается глух, тем выше беспорядочность его эмпатии.

Уместно вспомнить мысль Блеза Паскаля. «Когда человек пытается довести свои добродетели до крайних пределов, его начинают обступать пороки.»

На втором этапе психика решает, что так больше продолжаться не может. Душа компании замыкается в себе и избегает интенсивного общения. Благотворительные проекты кажутся чем-то показным, лицемерным. Те, кого человек искренне жалел, вызывают у него неприязнь, чувство брезгливости, даже презрения. Никакого удовольствия от добрых дел. В каком-то смысле, наступает выгорание, но оно здесь играет вспомогательную роль. Главное, что граница самости цементируется. В чем это проявляется? Все добрые дела теперь служат одной цели – оградить себя от других, показать свою инаковость. Человек не просто благодетель, а единственный в своем роде. Кроме него никто так не заботится о зверушках, бездомных, мигрантах, инвалидах, нужное подчеркнуть.

Получается замкнутый круг. Человек ввязывается во всё более крупные благотворительные авантюры, его публичная риторика дышит агрессией, он обличает власть имущих и равнодушных. Также набрасывается с обвинениями на своих вчерашних соратников – мол, они все лицемеры, а вот он-то по-настоящему борется за правое дело. При этом былого эмоционального и морального удовольствия человек уже не получает, бессознательная злость на себя и своих подопечных растет. Что нужно сделать? Правильно, снова повышать ставки. Круг замыкается.

Третий этап является логичным финалом предыдущего процесса. Психика истощается. Самость (часть психики, где хранятся представления человека о себе самом, своей идентичности) отказывается вступать в эмпатический контакт с кем-либо. На эмоции накладывается запрет, аффекты угасают, остается только тлеющая злоба и обида на весь мир. И вот тут-то до ближних доходит очередь. Ближние получают всё и сразу – но со знаком минус. К этому моменту человек уже распугал всех вчерашних спонсоров и соратников. Он выплескивает раздражение на родственников и самых преданных друзей, буквально вынуждая их отдалиться. Останутся лишь самые стойкие или толстокожие, но и с ними никакого доверительного взаимодействия не будет.

Грустно, если на этом этапе от человека еще будут зависеть какие-то подопечные. Не исключено, что их будут мучить под видом заботы. Здесь на ум сразу приходит фамилия известной «благотворительницы», которая активно продвигала строительство ночлежек и хосписов. Ее психические проблемы постепенно нарастали, что в конечном итоге вылилось в скандальную публичную деятельность и откровенно мошеннические схемы. Но что самое страшное, эта дама и ее команда, по-видимому, страдают синдромом матери Терезы. То есть под видом заботы они продлевают и усиливают страдания безнадежно больных и бездомных.

Другой пример – когда некая благотворительная организация решает «вылечить» больного ребенка непременно в этой и никакой другой клинике. Клиника находится за границей, у клиники мутная репутация. Да и само лечение может быть получено здесь. Но нет. Благотворители настаивают на транспортировке больного ребенка, на переплатах за медицинские услуги и препараты. В наиболее тяжелых случаях в ход идут совсем уж подозрительные методы «лечения», в частности поездка в горы, отпаивание ослиной мочой. Догадайтесь сами, как это влияет на состояние ребенка, которого спокойно можно было спасти традиционными методами, не подвергая маленький организм изнурительными путешествиями. Всё это в совокупности образует известную вам токсичную благотворительность.

Что же происходит с нашим героем, уставшим от беспорядочной эмпатии? Его все покинули, он на всех злится. Но злость проходит. Усталость проходит. Человек отдохнул и готов к новым подвигам. Как видите, процесс обратим, потому что речь не идет о какой-то органической патологии. Психика просто устала от беспорядочной эмпатии. Всё может вернуться на круги своя. Человек снова побежит всем сочувствовать, снова разовьет бурную деятельность и снова уйдет в себя после пары лет активности. Однако это не единственный вариант. Во-первых, заново собирать команду, аудиторию и спонсоров всегда труднее. Во-вторых. процесс восстановления занимает много времени, носит постепенный характер. Человек может не осознавать, что к нему вернулись силы. Он может вообще не понимать, что и почему с ним происходит. С его точки зрения он был ко всем слишком добр, а его все бросили.

И вот здесь на сцену выходит абсолютно случайный персонаж. Им может быть курьер, дальний родственник, сосед, приятель в интернете. Без каких-то причин наш герой выбирает этого случайного персонажа в качестве эмпатической мишени. Проще говоря, человек внезапно и беспричинно проникается доверием к кому-то малознакомому. И начинает изливать душу, доверять секреты, советоваться. Со стороны кажется, что человек хватается за соломинку, чтобы вытащить себя из пучины одиночества. Вот только вы теперь знаете, что нет никакой пучины – есть лужа, в которую человек плюхнулся сам и в которой некоторое время банально отмокал.

Итог зависит исключительно от добросовестности первого встречного. В мире не так много зла, как принято думать. В большинстве случаев этот случайный персонаж не сделает ничего дурного. Ему будет льстить внезапное внимание, он с интересом послушает увлекательные фрагменты чужой биографии, с благодарностью примет материальную помощь или ценный совет. А бывает, что персонаж оказывается корыстным или вообще преступником. Тогда, конечно, нас ждет трагический финал – в частности, на афериста будет переписана квартира.

Таковы две крайности. С одной стороны – деменция, органические нарушения. С другой стороны – здоровый мозг, но уставшая от беспорядочной эмпатии психика. Между этими крайностями сплошной спектр промежуточных случаев, которые все объединяются повышенным риском нерационального доверия к случайным людям. Как с этим справляться? Не навязываться вредным родственникам. Как бы вы ни хотели помочь, ваша помощь и забота могут физически раздражать человека. Вместо благодарности в ваш адрес будет лететь злоба, а то и подозрения в корысти.

Клиентка заметила, что ее пожилая мать очень хорошо относится к старшему сыну, а клиентку подозревает во всех смертных грехах. Секрет был как раз в том, что клиентка регулярно приезжала к матери, возила ее по врачам, следила за приемом лекарств, делала в материнской квартире уборку. То есть клиентка перегружала психику матери своим присутствием. Мать ассоциировала приезд дочери с тем, что снова придется отчитываться о выпитых таблетках, снова придется куда-то идти и так далее. А сын (брат клиентки) приезжал раз в месяц, лишних вопросов не задавал, советами не докучал. Конечно, к сыну пожилая женщина относилась лучше. Клиентка поняла этот механизм, постепенно сократила число визитов в три раза – и наладила отношения с матерью.

Конечно, такой маневр может не пройти, если за человеком нужен ежедневный уход, но для этого существуют профессиональные сиделки. Одна из функций сиделок – это, среди прочего, принимать на себя эмоциональный «удар», становиться громоотводом для раздражения подопоченого. Поэтому следите, чтобы между сиделкой и родственником не возникало коалиции. Насторожитесь, если сварливый родственником слишком хорошо отзывается от сиделке. Возможно, такую сиделку лучше поменять. Тем более, если с ее приходом ваши взаимоотношения с родственником ухудшились. Здесь важно чувствовать опасную грань. С одной стороны, родственник может жаловаться на вас третьим лицам просто в силу характера или чтобы вызвать к себе жалость. С другой стороны, эти третьи лица не должны потакать этим жалобам, не должны играть роль «потерянного идеального ребенка», то есть не должны претендовать на ваше место.

Зоорадикалы и веганы

Вегетарианцами становятся по разным причинам: кто-то заботится о здоровье, кто-то насмотрелся неправильных видео о правильном питании, кто-то ударился в духовные практики. Веганом же нужно родиться. В том смысле, что без генетической предрасположенности к саморазрушению здесь не обошлось. Веган не просто отказывается от мяса. Веган борется с «эксплуатацией животных». Это не про пищевые привычки, это про идеологию и этику, про мировоззрение. Под запрет подпадает даже молочные продукты. Но как же? Ведь все мы знаем детский стишок: «корова молоко дает». А надо всё наоборот! У коровы молоко отнимают, это эксплуатация, дикость, срочно надо бороться. Думаю, не надо объяснять, какой вред веганы наносят себе и близким (вспомните случай Максима Лютого).

Рядом с веганами находятся зоорадикалы, в интернете метко называемые зоошизой. Они имеют мало общего с теми, кто просто любит и заботится о животных. Одно дело – подобрать раненого кота или лосёнка, выходить, оставить у себя или отдать специалистам. Другое дело – кормить огромную агрессивную стаю бродячих собак прямо напротив детской площадки. Одно дело – просвещать людей: что делать с птенцами-слётками, чем нельзя кормить собак или уток. Другое дело – изливать тонны ненависти в комментариях, призывая к расправе над «живодерами». Живодером, разумеется, может стать любой, кто хочет защитить детей от нападения собак, кто не торопится сдавать деньги на приюты. При том, что в таких самодеятельных приютах животные содержатся в ужасных условиях, голодают. Усыпить? Да как вы смеете… И так далее.

Ключевым признаком «зоошизофрении» является не любовь к животным, а ненависть к людям. Зоорадикалы отличаются зашкаливающим уровнем агрессивности, слабым самоконтролем, паралогическим мышлением, склонностью к проекции. В частности, они проецируют на других свою агрессивность. Вообще, их мир переполнен злобой. Кругом враги: мясоеды, живодеры, хозяева породистых собак, дети (которые провоцируют бродячих собак на нападение), политики. Главный враг – это умеренные зоозащитники, которые глубоко разбираются в теме. Зоошизофреники склонны к правонарушениям: так, одна дама украла у слепой девушки собаку-поводыря, потому что это «эксплуатация». Согласитесь, на фоне такого поступка нападения на мясные рестораны и порча шуб кажутся чем-то незначительным. Тем не менее, всё это – нежелание и органическая неспособность признавать чужие границы. Зоорадикалы находятся в состоянии перманентной войны с реальностью. Даже собачья стая для них – это не друзья, а живое оружие, которое можно явно или неявно натравить на врагов.

Как видите, патология здесь гораздо более тяжелая, нежели чистый нарциссизм. На лицо сбой эмпатии: по каким-то (возможно, генетически обусловленным) причинам зоорадикалы готовы бесконечно сочувствовать животным, но не людям. Мне неизвестно, есть ли корреляция между зоорадикализмом и зоофилией. Также я пока не готов сопоставлять зоорадикалов и любителей «фурри» (порнографический жанр, построенный вокруг нарисованных антропоморфных сексуализированных зверей). Что касается прошлогодней моды на квадробинг, то (учитывая массовый и преходящий характер этого явления) здесь работают другие механизмы: массовый инфантилизм, взаимная истерическая идентификация, подростковый протест и пр.

Что касается методов борьбы, то здесь вы находитесь в заведомо проигрышной ситуации. Мои исследования показали, что в социальных сетях действует сеть аккаунтов, оперативно размещающих агрессивные комментарии под постами о бродячих собаках. Мне неизвестно, являются ли эти аккаунты ботами или же это живые люди, мониторящие новости. В любом случае, их активность наблюдалась даже в пабликах с небольшим (до тысячи) числом подписчиков и минимальными охватами (500–700 просмотров на пост). Это косвенно указывает на то, что зоорадикальная повестка экономически и политически выгодна определенным силам. Например тем, кто курирует приюты, получает долю с пожертвований и так далее. Как вы понимаете, здесь одной психологией не ответишь. И если в соцсетях вы можете смело игнорировать зоорадикалов (зная, что их комментарии пишутся, условно говоря, по методичке), то в реальности спасти двор от прикормленной стаи практически невозможно, действуя в рамках закона. Тем не менее, я строго советую вам в этих рамках оставаться. Соблюдайте осторожность, сопровождайте детей в школу (а лучше, отвозите на машине туда и обратно), не приближайтесь к стае. Если собак подкармливает некая бабушка, то постарайтесь оказать на нее максимальное административное давление (может потребоваться длительные и доверительные переговоры с местными чиновниками). Наконец, найдите относительно адекватных зоозащитников, содержащих приют и постарайтесь под покровом ночи сдать туда всю бродячую стаю. Опять же, может потребоваться помощь соответствующих служб, так что будьте готовы скинуться всем домом на благое дело.

Есть ли у нарцисса гарем?

Вопрос стоит переформулировать. Почему люди вообще изменяют или ведут двойную жизнь? Очевидно, вариантов здесь масса. Самый банальный – вы «подобрали» психически слабого, забитого, закомплексованного партнера. Благодаря вашей заботе он отъелся, поверил в себя и побежал куролесить, наверстывать упущенное. Далее, невротические и психопатические механизмы, о которых мы коротенечко здесь поговорили.

Есть еще психотический уровень, которого мы не касались. Например, при эротомании человек патологически убежден, что в него кто-то влюблен. Этим кем-то может быть конкретное лицо (известная личность, сосед), а может быть противоположный пол как таковой. В этом случае человек просто ведет себя слишком уверенно, ко всем «подкатывает». Если бредовое расстройство носит легкий характер, а человек в целом сохранен, социально успешен и привлекателен, – то у него естественным образом собирается некое подобие гарема. Такие времена!

Далее, половая распущенность активно продвигается в молодежной среде. В одной запрещенной соцсети действует целое комьюнити проповедников «полиамории». Это, в основном, феминистки леволиберального толка, которые таким образом оправдывают свою низкую социальную ответственность. Показательно, что своим партнерам эти любительницы свободных отношений эту самую половую свободу жестко ограничивают. Также в японской анимации существует отдельный жанр «гаремника», где главный герой (скромный юноша) оказывается в окружении нескольких девушек разного характера, возраста, статуса и степени озабоченности.

Что же касается нарциссов, то как раз им в этом плане не повезло. Возможно, они имеют желание иметь коз, но не имеют возможности. Дело в том, что и триангуляция, и гарем – это отношения между множеством объектов. Реальных объектов! А вы для нарцисса – бесценны, вас заслоняет химера. Нарцисс психически не может вас с кем-то сравнить или кем-то вас заменить. Он тонет в отношениях с вами (и топит вас), как в омуте. Другой вопрос, что часто у нарцисса в психике не один, а несколько застоев либидо. Следовательно, сразу несколько химер претендуют на воплощение в реальность. Отсюда не следует, что нарцисс будет непременно искать для каждой химеры человеческий сосуд. Всё зависит от воспитания, привычек, возможностей. В большинстве случаев сразу несколько химер будут завязаны на отношениях нарцисса с вами. Другая их часть будет требовать выхода в творчестве, деловых или политических авантюрах. Если же всё-таки нарцисс найдет себе второго партнера, то это будет совсем другая история. Он не сможет сравнить вас с вашим конкурентом. Потому что сравнение – это сопоставление ценности. А вы оба (вы и конкурент) – бесценные объекты, у вас нет ценности, сравнивать нечего. В этом случае нарцисс будет буквально по щелчку переключаться между отношениями, как автор остросюжетной эпопеи между сюжетными линиями. Но, в отличие от автора, нарцисс не властен над этими переключениями. Я же, как автор, с удовольствием сообщаю вам о завершении этой небольшой книжицы и своем возвращении к моим любимым страшилкам.

Вам же я желаю успешно защищать границы, заботиться о себе, не увлекаться самодиагностикой и не забывать вовремя сдавать психоанализы.

Примечания

1

Фройд. Гибель Эдипова комплекса, 1924.

2

Протокол от 7 декабря 2022 года № 34 заседания Правительственной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав.

3

Кернберг. Тяжелые личностные расстройства.

4

Donegan, Nelson. Amygdala hyperreactivity in borderline personality disorder: implications for emotional dysregulation // Biological Psychiatry 54 (11), pp.1284–1293.

5

Движение признано экстремистским, а гомосексуализм есть расстройство полового и полоролевого поведения.

6

Подробно о развитии междисциплинарного диалога в австрийском обществе и о становлении экспрессионизма см.: Кандел. Век самопознания / М.: Corpus, 2016.

7

Хёйзинга. Осень средневековья, глава V / СПб.: Азбука, 2022.

8

Ференци. Об ejaculatio praecox // Работы 1908–1912 гг. Т. 2. Ижевск: ERGO, 2013.

9

В этой книге используются некоторые фрагменты из «Всей фигни от мозга», но и эти творческие ошметки были подвергнуты существенным дополнениям и исправлениям. В первой версии этого фрагмента упомянуты только истерические барышни. Я особо выделил именно это добавление, потому что искушенному читателю сравнение истерии и гипертимии покажется некорректным. Читатель прав. Истерия относится к невротическому, а гипертимия к интроектному (психопатическому) регистру. Тем не менее, в прикладном ключе именно для этой ситуации различием регистров можно пренебречь. Если не предполагается длительной коммуникации с человеком, то нельзя определить, демонстрирует ли он истерическую или же истероидную симптоматику. В любом случае, важен тот стимул, который и те, и другие могут дать собеседнику. Положим, человек не отрегировал на стимул. Остаётся надежда, что ему попались не истерички, а истероидки. Наша модель психопатического взаимодействия утверждает, что такое возможно, если сам человек пребывает в одном из «нейтральных» (относительно истероидности) радикалов. Проверить это можно, предоставив человеку стимул, противоположный истероидному, то есть гипертимный.

10

Фройд. Практика толкования сновидений в психоанализе // Собрание сочинений в 10-ти т. Т. 11 (дополнительный): Сочинения по технике лечения, с. 155 / М.: СТД, 2008.

11

Фройд. О начале лечения // Собрание сочинений в 10-ти т. Т. 11 (дополнительный): Сочинения по технике лечения, с. 199 / М.: СТД, 2008.

12

Обзор различных взглядов на то, что происходит с психикой во время взросления, см. Тайсон, Тайсон. Психоаналитические теории развития.

13

Фройд. Неудобство в культуре.

14

Фройд. Практика толкования сновидений в психоанализе // Собрание сочинений в 10-ти т. Т. 11 (дополнительный): Сочинения по технике лечения, с. 155 / М.: СТД, 2008.

15

Фройд. О начале лечения // Собрание сочинений в 10-ти т. Т. 11 (дополнительный): Сочинения по технике лечения, с. 199 / М.: СТД, 2008.

16

Любопытствующие могут ознакомиться с философской работой Имре Лакатоса «Доказательства и опровержения. Как доказываются теоремы».

17

Сезон 11, эпизод 9.

18

Аносова Валентина Петровна – одна из самых известных жертв телефонного пранка.

19

Признано экстремистским и запрещено в РФ.

20

Тюхтяевы. Зоки и Бада.

21

Принципиальная разница между психосоматикой и неврозом, а также механизмы гиперкомпенсации подробно разобраны мной в книге «Плоть зла. Агрессия и психосоматика».

22

Движение признано террористическим и запрещено на территории РФ.

23

Биология добра и зла, с. 345.

24

Биология добра и зла, с. 110.

25

Биология добра и зла, с. 94–101.

26

Желающих углубить теоретические познания отсылаю к моей книге «Плоть зла».

27

Фройд. По ту сторону принципа удовольствия.

28

В «Либидо с кукушкой» ваш покорный слуга предложил один из возможных способов показать, что повторяющиеся сны не противоречат принципу удовольствия, если только этот принцип удовольствия распространить на отдельные психические объекты.

29

О патогенезе яжматеринства мы сейчас не говорим, но это интереснейшая тема, я который год продолжаю собирать по ней материал и осмыслять его.

30

Плоть зла. Агрессия и психосоматика.

31

Фройд. Три очерка по теории сексуальности.

32

Фройд. Вытеснение.

33

Магрини. Мозг. Инструкция пользователя.

34

Paulhus, Williams. The Dark Triad of personality: Narcissism, Machiavellianism, and psychopathy // Journal of Research in Personality. V. 36, I. 6. December 2002. pp. 556–563.

35

Regoli, Hewitt, DeLisi. Delinquency in Society: The Essentials / Jones&Bartlett Learning, 2011. P. 99.

36

Einav, Yariv. What's in a Surname? The Effects of Surname Initials on Academic Success // Journal of Economic Perspective. 2006. V. 20, No. 1. p.175–188.

37

Pluchino, Biondo, Rapisarda. Talent vs Luck: the role of randomness in success and failure // Advances in Complex Systems. 2018. V. 21, No. 03n04.

38

Сельвини-Палаццоли, Босколо. Парадокс и контрпарадокс. Глава 4.

39

Работы «О добывании огня», «Тотем и табу», «Табу девственности».

40

Кандинский. О псевдогаллюцинациях. Критико-клинический подход / Т. III, СПб.: КОСТА, 2012, сс. 197–203.

41

Теоретические выкладки приведены в моей книге «Нарциссизм. Пси-операция».

42

Этому посвящен мой наполовину психоаналитический, наполовину оккультный трактат «Пустота порождающая».

Content

Василий Чибисов
Психопаты, невротики, нарциссы. Секреты взаимоотношений

Как умирают и взрываются киты

Комплексы обычные и ядерные

Нормы психики и нормы морали

Социопаты – не психопаты?

Психопатия

Классификация психопатов

Структура книги

Глава 1. Кругом измена и обман

Истероид

Реакция на фрустрацию

Истерическая справка

Невротическая структура

Отличия невротического субъекта от психопата

Учимся фрустрировать истерического невротика

Табу и невротический символизм

Глава 2. Осиная пасека

Анальный характер

Эпилептоидный психопат

Доминирование над эпилептоидом

Контрпримеры

Сказка

Невроз навязчивости

Гиперопека и перверсия

Глава 3. Не компромат, а компроматище!

Как ревнуют невротики

Как ревнуют истероиды

Как ревнуют эпилептоиды

Параноид

Сверхценная идея. Отличие от параноика

Как поладить с параноидом

Глава 4. Без царя Эдипа в голове

Отсутствие ценных объектов

Гипертим (гипероид)

Новый невроз?

Конформоид

Аддиктоид

Глава 5. Как поживаете на дне океана?

Пятиминутка ненависти

Шизоид

Виктимоид

Сенситив (тременсоид)

Рефлексоид

Глава 6. Мы в ответе за всех

Астеноид

Портрет психосоматической семьи

Глава 7. О, времена! О, нервы!

Циклоид

Комплекс Хроноса

Техника работы с метрономом

Глава 8. Соединяй и властвуй

Фаза зоопарка

Виды взаимодействия. Шпаргалки

Концерт для эпилептоида с оркестром

Слепая зона эпилептоида

Конформоидная свита эпилептоида

Война компроматов

Избыток доверия – недостаток заботы

Как заставить истероида ревновать

Слишком свободная речь

Глава 9. Человек человеку – слишком человек

Пассивная агрессия

Шутки про смерть

Паноптикум

Ропот в помощь

Неконфликтные

Больное эхо

Проверенный славянский оберег

Нарушение личных границ. Примеры

Общие правила

Контратака

Обманное отступление

Обрыв связи

Коммуникация по расписанию

Тактика выжженных звонков

Языковой барьер

Жесткая сепарация

Фильтрация окружения

Глава 10. Ни гроша для души

Гистрионная личность против истерической

Дефицитарность эдипальная

Дефицитарность хронотическая ситуативная

Депрессивные мазохисты

Программисты – анальники?

Дефицитарность эпилептоидная, с подозрением на органику

Глава 11. Нарциссы, кругом одни нарциссы

Современная нарциссическая мифология

Самооценка нарцисса

Нарцисс обесценивает сразу

Нарцисс в поисках фаллоса

Нарцисс жертвует всем, включая вас

Нарцисс не терпит пустоты

Бедные родственники. Парадоксальная эмпатия

Зоорадикалы и веганы

Есть ли у нарцисса гарем?

Примечания