Келси Рей

Не дай мне влюбиться

Моим любимый подписчикам

Это для вас:)

Серия «Разбей мое сердце»

Rae Kelsie

Don’t Let Me Fall

© Copyright © Rae Kelsie

© E. Гончарова, перевод на русский язык

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог

Эшлин

Я качаю головой в такт музыке, пока жду зеленого света на светофоре, и вожусь с обогревателем. Несмотря на то что время уже давно перевалило за полдень, температура все равно опускается, и я знаю, что, когда солнце скользнет за горизонт, похолодает еще сильнее. Тем более сегодня последнее занятие у профессора Уильямс, а она любит, чтобы в аудитории было холоднее, чем в Антарктиде. От холода по спине бегут мурашки, поэтому я выкручиваю обогреватель на максимум. Зато это будет последнее занятие на неделе. Я уже готова принять горячую ванну с пеной и полакомиться мороженым. После этой недельки мне просто необходимо время для себя.

И пока я мысленно составляю список предстоящих заданий на занятиях, постукивая пальцем по рулю, ко мне подъезжает большая тачка.

Краем глаза я улавливаю перевязанную руку, лежащую на руле, и точеный подбородок.

Ну… привет.

Стараюсь незаметно вытянуть шею.

Ну ничего себе.

Прочищаю горло и перевожу взгляд на светофор, потому что пялиться грубо, знаете ли.

До сих пор горит красный.

Я несколько раз цокаю языком и возвращаюсь к своим планам, но незнакомец испытывает мое любопытство на прочность, несмотря на усерднейшие попытки не обращать на него внимания. Не в силах ничего поделать с собой, я снова бросаю взгляд на парня. У меня чуть ли слюнки не текут, когда я вижу его силуэт.

На нем темные очки, пухлые губы повторяют слова песни, которую он сейчас слушает. Черные, слегка волнистые волосы убраны от лица, они демонстрируют его загорелую кожу и щетинистый подбородок. Парень смотрит на светофор перед нами и, к счастью, понятия не имеет, что я разглядываю его, хотя и не должна это делать. Я сглатываю.

Кто он? Вроде не встречала его раньше.

Но это и неудивительно. Кампус университета Лос-Анджелеса немаленький, но, когда твой парень в хоккейной команде, да и вообще золотой мальчик всея университета, волей-неволей знакомишься с людьми. Со многими людьми. Особенно с симпатичными. Клянусь, они сбиваются в отдельные группы.

Но этот парень?

Я склоняю голову, продолжая внимательно разглядывать его. Нет, я точно его не знаю.

Если бы я видела его в кампусе или в доме Тейлора на одной из вечеринок Тео, я бы точно запомнила этого парня. Уверена, что запомнила бы. Он же симпатичный. Очень симпатичный.

Его губы растягиваются в улыбке, будто он читает мои мысли, а потом парень смотрит вниз, на свои бедра. Я перевожу взгляд на светофор, на котором все еще горит красный, и вновь сосредотачиваю внимание на незнакомце.

Он пишет кому-то?

Телефон пищит, оповещая об уведомлении, от этого назойливого звука я вздрагиваю, а сердце начинает биться быстрее, словно меня поймали на чем-то постыдном. И, в общем-то, это недалеко от правды. Я достаю телефон из сумки и читаю уведомление. Мои щеки заливаются краской, я тихо ахаю.

Срань господня. Это уведомление от Аирдропа[1]. От пользователя, кого я, скорее всего, не знаю.

Кольт Торн хочет поделиться с вами заметкой.

Кольт Торн?

Кольт Торн – это он?

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, снова переводя взгляд на тачку, но на том месте уже пусто, а на светофоре горит зеленый.

Дерьмово.

Кто-то сзади громко сигналит, отчего мне становится так стыдно, что, по-моему, я никогда этого не забуду. Давлю на газ и проезжаю перекресток, уставившись на конкретную тачку перед собой, пока нерешительность съедает меня изнутри.

Потому что если прислушаться к интуиции, и Кольт Торн действительно тот высокий, симпатичный, темноволосый незнакомец в машине, и он решил отправить мне что-то по Аирдропу, поведу ли я себя безрассудно и прочитаю сообщение? Что, если там дикпик? Или список жертв его недавних убийств? Я ведь совсем не знаю этого парня, а Тед Банди тоже был симпатичным, так что…

Я качаю головой.

«Черт возьми, Эш, успокойся», – упрекаю себя.

Но если я все-таки решусь загрузить это сообщение, то время явно не на моей стороне. Ведь такая функция работает только на определенном расстоянии. Я смотрю на задние фары его тачки, когда парень врубает поворотник, собираясь повернуть направо. Мой палец зависает над кнопкой «Принять» на долгие три секунды. Но любопытство берет верх, и я нажимаю. Открываются заметки и высвечивается текст от незнакомца.

Это сообщение для милой девушки на развалюхе, которая пялилась на меня перед светофором. Надеюсь, это ты.

Ты просто обязана написать мне.

547–555–4119

У меня отвисает челюсть, я устремляю взгляд на дорогу, но машины уже не видно. Наверное, он повернул, пока я читала записку.

А парень-то напористый. Отплачу ему тем же. Я вновь смотрю в телефон, перечитывая текст, и телефон оповещает меня о входящем сообщении. Это от Логана, моего парня.

Я кидаю телефон на пассажирское сиденье так, будто он обжег меня, и выключаю музыку, испытывая слишком много ощущений в этот момент. Мне нужно побыть в тишине. Пока еду домой и паркуюсь на подъездной дорожке, пытаюсь стереть из памяти последние десять минут с тем же усилием, с каким оттирают почерневшую затирку в ванной.

К сожалению, это пустая трата времени.

Потому что, даже несмотря на то, что у меня отношения, я не могу игнорировать то, что это приятно. Когда ты желанна. Когда тобой восхищаются.

Уже несколько лет парни не давали мне свой номер. Возможно, из-за того, что многие из них знают, что я встречаюсь с Логаном, поэтому они просто зря потратят время. И все же.

Парень только что дал мне свой номер. Симпатичный парень.

Действительно симпатичный парень.

От воспоминания мои губы расплываются в нервной улыбке, но я встряхиваю головой и оттесняю это чувство в сторону.

Соберись, Эш.

Неважно, насколько тот парень симпатичный или насколько приятно, что он связался со мной. Я в отношениях. И я не собираюсь рисковать ими ради незнакомца, каким бы привлекательным он ни был.

Я открываю на телефоне сообщение от Логана, а сама нервничаю, не в силах выбросить из головы того незнакомца и продолжать заниматься своими обычными делами.

Логан: Привет! Придешь сегодня?

Нахмурившись, закрываю глаза. Желание продолжать разговор испаряется быстрее, чем я успеваю вообще начать его. Мне даже не нужно спрашивать, о чем говорит мой парень. Я уже знаю.

Я: В следующий раз, ладно? У меня был долгий день, я просто хочу сегодня отдохнуть дома.

Логан: Ну же, детка. Поживи нормальной жизнью хоть немного. Будет весело.

Я: Логан, ты же понимаешь, вечеринки Тео – это не мое.

Логан: А что насчет нас? Я хочу увидеться.

Я: У меня правда была тяжелая неделя. Девушка, которой я помогала с предметом Бьюкенена, отчислилась, поэтому мне нужно найти нового ученика для репетиторства. Уже не говоря о Мие, которая с ума сходит из-за своей половины денег за аренду. Серьезно. Все как-то сумбурно, и у меня болит голова. Я буду рада, если ты придешь и мы посмотрим Нетфликс, но сегодня я бы выбрала вечер попроще.

Логан: Я уже пообещал парням потусить с ними, и не хочу их подводить. Давай. Ты обязана прийти.

Я закатываю глаза и откидываюсь на сиденье, пытаясь сдержать недовольное рычание.

На вечеринках Тео слишком много… всего. Много выпивки.

Много петтинга. Много громкой музыки.

И много головной боли наутро после них.

Я слишком долго избегала вечеринок, и это не очень честно по отношению к Логану. Он продолжает приглашать меня, а я продолжаю отказываться.

И все-таки в отношениях принято отдавать и принимать, так ведь?

Шумно вздыхая, я включаю телефон и быстро печатаю ответ.

Я: В следующий раз, обещаю. Повеселитесь с ребятами. Мы поделаем что-нибудь завтра. Люблю тебя.

Логан: Люблю тебя, детка.

Со вздохом я открываю сообщение от Кольта Торна и удаляю его, и неважно, насколько оно мне льстит.

Я в отношениях. И точка.

1. Кольт

– Как же классно, что ты вернулся, – говорит Тео. – Все будет прямо как в старшей школе. Вечеринки. Девчонки. Выпивка. Хоккей…

Я злобно смотрю на него, и тот оборонительно поднимает руки.

– Ладно. Только вечеринки, девчонки и выпивка. Теперь ты доволен?

– Спасибо, что позволил пожить здесь, – удовлетворенно отвечаю я.

Мы провели весь день за разбиранием моего хлама в свободной спальне на втором этаже дома Тео. Когда мы закончили, вечеринка внизу уже была в самом разгаре. И Тео не очень-то хочет туда спускаться.

– Да ладно, приятель, – друг похлопывает меня по спине и подводит к лестнице, ведущей вниз. – Не благодари. Все мое – твое. Как и всегда.

И он прав. У нас всегда было именно так. Или по крайней мере, до несчастного случая. Мы с Тео и Логаном получили хоккейные гранты на обучение в университете Лос-Анджелеса сразу после старшей школы. Они тут же воспользовались представившимся шансом, а я захотел убраться как можно дальше от этого места.

Когда меня отчислили из колледжа Дикси Текникал, моя мама позвонила своим знакомым из деканата университета Лос-Анджелеса. Оказывается, если рассказать мою слезливую историю нужным людям, они закроют глаза почти на все. Даже на секс-скандал с женой твоего преподавателя.

Но университет Лос-Анджелеса не сравнится с каким-то колледжем. У них и кампус настоящий, и студенты, которыми гордятся, и спортивные сборные, способные победить в соревнованиях. Но я сюда не за спортом пришел, нет.

Ничто не вернет меня на лед. Тем более тонко завуалированные обещания, которые мама дала тренеру Сандерсону.

Пока мы спускаемся, я оглядываю набитый людьми импровизированный танцпол в центре гостиной. Меньшего и ожидать не стоило. Семья Тео купила дом, а этот бог хоккея никогда не отказывался от вечеринок. Для Теодора Тейлора алкоголь, сиськи и хоккей являются таким же топливом, как для ребенка соска, «Дисней+» и сон-час.

Заберите у него что-то одно, и он начнет капризничать. Вот почему сейчас от басов трясется пол, а две блондинки, стоящие в углу, сверлят его взглядами. Люди набились в дом, как селедки в бочке. И почти каждый человек держит красный стаканчик Одиночки, который на местном языке означает, что он свободен, и криво усмехается.

Конечно, пока это не дом Братства, но очень скоро команда сможет его превратить в таковой. И вновь спасибо Тео за это. Он, будучи капитаном команды и одним из лучших игроков на льду, пригласил половину стартового состава поселиться у него. Тренеры дали свое согласие, сказав, что такое сплочение поможет команде. А это значит, что теперь я еще больше напоминаю белую ворону, чем в том колледже.

Сокомандники Тео наблюдают за мной с другого конца комнаты. Они говорят слишком тихо, я не слышу их из-за громкого рэпа, льющегося из колонок. Но мне и не нужно их слышать, ведь я и так знаю: они пришли к такому же выводу, что и все остальные.

Они думают, я конченый человек. Трус.

Считают, что у меня был нервный срыв или что-то типа этого. Что я поступаю эгоистично, пропивая свой талант.

Что я дурак, раз отказался от гранта, который дают раз в жизни, лишь ради того, чтобы спустить свое будущее в унитаз.

Херня это все.

Я не идиот. Даже после стольких лет, проведенных в тени, понятно, что они знают, кто я такой. Однако теперь я не могу оставаться в тени, и неважно, сколько времени прошло. Уверен, что единственная причина, по которой мама сумела уговорить руководство университета принять меня с моими дерьмовыми оценками, в том, что декан понадеялся на то, что я снова выйду на лед.

Как жаль, что его ждет разочарование.

Кстати, неплохая вырисовывалась картина. У меня было бы все. Я ушел бы в профессиональную лигу, если бы отец не посоветовал сначала поиграть за университет. Досадно, что сейчас он сможет заставить меня довести дело до конца. Я был легендой на льду. И это не высокомерие говорит во мне. Это факт. Но я отказался от всего.

– Простите, что не представил вас друг другу до начала вечеринки, – продолжает Тео, поправляя поношенную черную бейсболку на голове и отпивая из красного стаканчика Одиночки.

Он выскользнул из моей комнаты, пока я собирал кровать, вернулся уже со стаканчиком и помог мне уложить матрас.

– Краткая сводка – вон там Депп, Коротыш и Грэйвз, – Тео указывает на кожаный диван в другом конце комнаты, окруженный большой толпой. – Депп занимается петтингом на диване, гигант Коротыш сидит на подлокотнике в свитере с логотипом университета, а Грэйвз – это вон та злобная скотина, что ругается с Салли, его девушкой.

Тео оглядывает открытую гостиную, а затем поворачивается к кухне и к лестнице.

– Логан тоже где-то здесь. Правда, не знаю где.

– Занят парень, – подмечаю я.

– Тебе ли не знать. У него всегда есть чем заняться.

– Получается, он совсем не изменился со старшей школы?

– Не особо, – Тео пожимает плечами и, чуть подумав, добавляет: – Его комната рядом с твоей, а еще у вас общий туалет.

– У него все так же хреново с уборкой? – спрашиваю я.

– Это же старый добрый Логан, – усмехается друг, прижимая стаканчик к губам.

Он отпивает что-то и меняется в лице. Это явно дает понять, что в стаканчике нечто крепкое. Однако Тео все равно отпивает еще.

– Вопросы есть?

– Получается, нас шестеро? – хочу убедиться я.

– Семеро, включая Бэрроуза, но он дома, восстанавливается после операции на колене. Уверен, он заявится позже. Он живет в цоколе вместе с Деппом и Коротышом. Я, ты, Грэйвз и Логан – на втором. Холодильник всегда забит едой. Можно брать все, только если нет бумажки с именем. Некоторые придурки обычно нарушают это правило, так что, если переживаешь за свои объедки, советую завести мини-бар. Домашние дела мы делим между собой. Моя мама сделала для этого таблицу. Она висит на холодильнике, и я уже добавил тебя в нее. Там уборка пылесосом, мытье посуды и все такое.

– Таблица домашних дел? – Уголки моих губ подпрыгивают вверх. Звучит так, что Мама Тейлор сделала бы на самом деле.

В старшей школе мы часто прогуливали уроки, сидя дома у Тео. Когда она заставала нас в подвале, то отказывалась делать нам печенье с шоколадной крошкой до тех пор, пока не закончатся уроки. Но как только часы показывали три, его мама доставала фартук и начинала ругать нас за прогулы, а в это время запах домашнего печенья заполнял кухню. Последствиями прогулов были домашние печеньки и пустые обещания стукнуть лопаткой, если нас застукают еще раз.

Я улыбаюсь, вспоминая это.

Пусть она не могла постоять за себя, но у нее было самое большое сердце из всех, кого я встречал. Удивлен, как сильно я по ней скучаю.

– Ты знаешь, какая она, – закатывает глаза Тео.

Он прав. Я знаю.

– Как у нее дела? – спрашиваю я.

– Ты знаешь Маму Тейлор, – бормочет друг, называя ее по прозвищу, которое мы с Логаном дали ей в средней школе. – Она, кстати, просила передать тебе привет.

– Ей тоже привет, и передай, что я буду придерживаться ее таблицы.

Тео усмехается.

– Хорошо. Потому что я уверен, что ты будешь единственным. А еще не думаю, что вообще должен говорить об этом, но мне все равно, если ты будешь устраивать ночевки, все равно, если станешь курить у себя в комнате, и все равно, если планируешь лежать в джакузи. Одно правило – не делай это в зале. Я не собираюсь быть ничьим папочкой. Они – исключение, – шутит Тео, усмехаясь тем блондинкам, что пялятся на него с другого конца комнаты, и похлопывает меня по плечу. – Рад, что ты здесь, Кольт. Будет весело.

– Спасибо, приятель. Мне приятно.

– Как я и говорил. Все мое – твое. Еще вопросы?

Я отрицательно мотаю головой и потираю шею, осваиваясь на новом месте. Повсюду люди, они забились во все углы первого этажа. И даже несмотря на то, что кухня совмещена с гостиной, свет все же приглушен, мебель сдвинута в сторону таким образом, что создает укромные зоны по краям комнаты. И когда я говорю, что они укромные, то имею в виду, как они идеально подходят тем, кто устал заниматься петтингом на танцполе и решил, что тереться друг о друга на диване намного удобнее.

Мне здесь явно понравится.

Милая рыжая девушка отодвигает миксеры и бутылки и создает пространство на белом гранитном кухонном острове. Как только ее все устраивает, она забирается на него и ложится. Она поднимает футболку, когда рядом с ней появляется знакомое лицо.

– А во‑о-от и человек часа, – бормочет Тео, указывая на Логана.

Логан наливает текилу в пупок рыжей девчонки и выпивает все за раз, прижимая ее бедра к острову, пока та хихикает под ним.

– Кажется, немногое изменилось со старшей школы, – шучу я, разворачиваясь и кивая в сторону компании девушек, танцующих в середине зала. – И так каждую ночь?

– Обычно только по выходным или после игры. Кстати об играх…

– И не мечтай, – перебиваю я.

– Кольт, ты знаешь, я должен спросить.

– И не мечтай, – повторяю я.

– Просто потренируйся с нами. Подумай, какие чувства испытываешь. Тренер Сандерсон…

– Тео, – предупреждаю я сквозь зубы.

– Ладно. Поговорим об этом позже, – вздыхает он.

– Думаю, с меня хватит, – бормочу я.

– Возьми выпить. Ты заслужил, занимался переездом весь день, – Тео снова хлопает меня по плечу, тем самым закончив лекцию, которую он, скорее всего, готовил с того момента, когда я спросил, могу ли пожить у него.

Тео оставляет меня наедине с собой, растворяясь в толпе, но я вижу, как он обнимает тех двух блондинок и ведет их наверх.

Старый добрый Логан. Старый добрый Тео.

Я тихо усмехаюсь, наблюдая за ними, а потом иду на кухню и беру из холодильника пиво. Тео прав. Мне нужно выпить. Но не из-за переезда. Из-за моего возвращения. Окруженный воспоминаниями, я сдаюсь.

– Ну привет, незнакомец, – раздается позади меня женский голос.

Холодильник из нержавеющей стали закрывается с мягким стуком, и я разворачиваюсь, чтобы найти обладательницу голоса. У нее темная кожа, густые кудрявые волосы и красные губы, как раз под цвет ее платья. Она потрясающая.

– Привет, – отвечаю я.

– Приветик, – она протягивает мне свою изящную ручку, пока я одновременно поражаюсь уверенностью этой девушки и наслаждаюсь ее парфюмом. – Я Гвин.

– Кольт, – пожимаю руку, чувствуя ее бархатную кожу.

– Приятно познакомиться.

– Взаимно.

– Первый раз здесь? – Гвин чуть высовывает язык, облизывая накрашенные красные губы, и бесстыдно осматривает меня сверху донизу.

– Как ты поняла?

– Ощущение, что я бы запомнила такое лицо. – Она проводит рукой по моей щеке и улыбается. – На кого учишься?

Только я открываю рот, чтобы ответить, как Логан заваливается в комнату и закидывает руку Гвин на плечо.

– Гвиндолен, Гвиндолен, Гвиндолен, – цокает языком он. – Зачем ты достаешь моего друга?

– Друга? – Девчонка вновь осматривает меня, но уже удивленно. – Вы знакомы?

– Да, и уже давно. Так ведь, Кольт? – Логан протягивает руку и увлекает в короткие объятия, хлопая меня по спине.

– Рад видеть тебя, приятель, – отвечаю я.

– Взаимно. Здорово, что ты вернулся. Ты же не заберешь мое место в команде, да?

– Мы оба знаем, что я больше не играю, – смеюсь и мотаю головой.

– Погоди. Ты Кольт… Кольт Торн? – Гвин глядит на меня еще пристальнее, склоняя голову набок.

– Он самый, – ухмыляясь, отвечает за меня Логан. – Увидимся позже, ладно? Я украду Гвин ненадолго. У нас с ней… предварительная договоренность.

– Думаешь, я буду сосать тебе после того, как ты кинул меня в прошлый раз? – фыркает она и перекидывает свои темные густые волосы через плечо. – И не мечтай, Логан.

Гвин делает шаг мне навстречу и ведет пальцем по моей груди.

– А вот у тебя… у тебя есть потенциал.

– Нет, его не интересуют хоккейные зайки, – снова отвечает за меня Логан.

– До того как ты нас прервал, будто бы интересовали, – Гвин облизывает губы.

– Он не такой, – спорит Логан и смотрит на меня. – Братишка, разве я не прав?

– Гвин, ты хоккейная зайка? – Я почесываю подбородок и окидываю Гвин взглядом сверху донизу, сдерживая смешок.

– Мне нравится и хоккей, и хоккеисты.

– И ничего такого в этом нет, – перебивает Логан, кладя ладонь на спину Гвин и придвигаясь к ней поближе.

– Ничего такого, – соглашаюсь с ним. – Наверное, оставлю-ка я тебя хоккеисту. Приятно было познакомиться, Гвин. Еще как-нибудь встретимся.

Сквозь толпу в зале тяжело протиснуться, но, когда я наконец дохожу до лестницы, среди людей вижу Гвин. Она трется о Логана, который прижимает ее бедра ближе к себе.

Видимо, эти двое времени зря не теряют.

И да. Она стопроцентная хоккейная зайка. Когда в следующий раз увижу Логана, обязательно поблагодарю его за предупреждение. С девушками, которые одинаково любят ходить на игры и сексуально удовлетворять всех хоккеистов, все нормально. Это я уже не вписываюсь в такую жизнь. И чем больше дистанция между мной и хоккеем, тем лучше.

Тео прав.

Старый добрый Логан.

2. Кольт

Кофейня «Сцена с бобами» – одно из моих любимых мест в кампусе. Ну, она и «Морская птица». Но бар находится не на территории кампуса, так что не уверен, можно ли его считать.

В этой кофейне делают прекрасный кофе, он не стоит как почка, а само место находится прямо рядом со спортзалом, что делает кофейню просто идеальной для короткого отдыха сразу после того, как Тео надрал мне зад.

– У тебя получается все лучше. – Он падает на металлический стул напротив меня и вытягивает ноги.

– Рад, что помогаю тебе оттачивать твои тренерские способности.

– Врать не буду. Приятно снова иметь возможность надрать тебе зад. Мы тебя натаскаем и подготовим к командной игре, ты даже глазом моргнуть не успеешь.

– Ага, потому что именно этого я и хочу, – фыркаю я и отпиваю кофе.

– Эй, девчонки любят такое.

– Думаешь, мне нужен хоккей, чтобы заняться с кем-то сексом? – с вызовом бросаю я.

Он смеется и пьет холодный мокко со взбитыми сливками. Клянусь, этот парень так же жаден до сладкого, как его член до девушек.

– Нет, но это тоже не повредит. Приятель, повсюду хоккейные зайки, – Тео мычит и прикрывает усмешку ладонью, когда одна из таких игриво машет ему из-за стойки.

– Я заметил, – хмыкаю я, игнорируя девушку. – Сколько прошло с моего переезда? Месяц?

Он переключает свое внимание с бариста и кивает мне.

– И с тех пор у меня не было ни одной ночи без подслушивания того, как Логан занимается сексом в своей комнате. Мне было бы все равно, если бы звуки издавали девушки, но ведь Логан сам звучит, как умирающий лось. – Меня передергивает, а Тео смеется.

– Ага. Почему, думаешь, комната была свободна до того, как ты въехал?

– Спасибо за предупреждение. – Я вновь отпиваю кофе с сахарозаменителем и качаю головой.

– Виноват. Думаю, он пользуется каждым случаем, раз уж его девушка сильно занята в последнее время.

– У Логана есть девушка? – Я замираю, а потом ставлю чашку на стол.

– У Логана всегда есть девушка, – напоминает Тео. – Ты же знаешь, какой он.

– Верно, – уступаю я. – Наверное, я просто предполагал, что он перерос это.

– Даже не собирался. И даже то, что его девушка просто святая, ничем не помогает. Вспомнишь солнышко, – бормочет Тео, кивая в сторону двери.

Логан входит, его ладонь покоится на спине милой блондинки. К черту. Милая – это еще мягко сказано.

Дерьмо. Это та девушка с улицы.

Она похожа на куклу. У нее большие голубые глаза и надутые губки. Она чертовски красивая.

Невинная.

Неприкасаемая.

– Это она? – спрашиваю я, игнорируя то, как сердце заходится в груди.

– Ага, это Эшлин, – подтверждает Тео.

Склонив голову, я медленно перевожу взгляд от ее длинных стройных ног на почти серебряную кожу, которую видно между рубашкой и джинсами, когда она одергивает края темной куртки и прикрывается ей.

– Почему я не видел ее в доме?

– Потому что она ненавидит вечеринки. Они появляются вместе только у нее дома, в SeaBird или в кампусе. Зайки знают, что там клеится нельзя.

– Очень удобно, – усмехаюсь я и устраиваюсь поудобнее на стуле.

Закидывая локоть на спинку, я изучаю свою влажную мечту, стоящую передо мной. Она заправляет волосы за ухо и улыбается Логану, пока тот расплачивается перед бариста, которую я видел прошлой ночью, когда та выходила из его комнаты.

– Ты правда считаешь, что она не знает, как он каждую ночь занимается сексом с разными девушками? – спрашиваю я.

– Ты ведь знаешь, он золотой мальчик.

– И все же, – спорю я. – Она и правда такая наивная?

– Логан умеет заметать следы. Он показывает людям только то, что хочет.

– Выходит, она точно наивная, – бормочу я, удивленный собственным разочарованием.

– Может, не наивная. Просто слишком доверяет ему, – гримасничает Тео.

Я подавляю смешок и отпиваю еще глоток кофе, пока Тео продолжает защищать ее.

– Ее вины в этом нет. Девчонки знают, что если проболтаются, то никогда больше не получат своего хоккеиста. А парни знают, что лезть им не стоит, иначе на льду он будет тем еще мудаком. К тому же это не наше дело, какой бы милой она ни была, – поясняет Тео. – Эшлин другая. Она рада дать Логану личное пространство. Она не навязчивая, умеет держать себя в руках, за исключением того, что касается самого Логана. И она не хоккейная зайка, потому что даже на игры его не ходит.

– Опять же удобно, – указываю я.

Тео кивает, трубочкой перемешивая взбитые сливки с остатками кофе.

– Опять же… другая, – повторяет друг и отпивает. – Эшлин с ним не потому, что он талантлив в хоккее.

– Тогда почему? – шучу я. – Я-то думал, это единственный его козырь.

– Сам ее спроси, но будь осторожен. Как я и говорил. Другая, – сухо смеется Тео, качая головой.

– Насколько другая?

– Потрясающе красивая, пусть сама об этом и не подозревает. Умная. Она отводит время, чтобы репетиторствовать для студентов и не заставлять их чувствовать себя тупыми. И чертовски верная. Логану может быть все равно, если ты заговоришь с ней, потому как он знает, что ты ничего не сделаешь, хоть ты и любишь вести себя как мудак. Но Эш? Нет, она даст тебе знать, что ты не на ту напал, если ей не понравится твое внимание.

– Кому может не понравиться мое внимание? – с улыбкой спорю я.

– Я не говорю, что ей точно не понравится. А лишь утверждаю, что она верная. К тому же Эшлин уже распланировала свое будущее с нашим приятелем. На первом курсе он чуть ли не пометил ее как пес.

– И они так долго вместе? – Мои глаза широко распахиваются.

– Ага. Но связываться с другими девчонками он начал только пару месяцев назад. И на вечеринках так безбашенно себя не вел до недавнего времени. Неважно. Парни не настолько тупые, чтобы даже подойти к ней. Они в курсе, что Логан отобьет у них все желание, да и в целом они только время потратят. Как я и говорил, она по уши влюблена в него.

– Вызов принят, – я вновь смотрю на девушку и почесываю щетину.

– Не будь мудилой, – предупреждает Тео.

– Ты знаешь, я просто дурачусь.

– Ага. В этом и проблема. Логан тебе зад надерет, – ухмыляется он и вытягивает ноги.

– Нет, переживет.

– Надерет, – настаивает, прикрываясь кружкой.

– Если Логан такой бесстрашный, что открыто изменяет ей на вечеринке, он заслуживает того, чтобы я связался с ней, – я смеюсь вместе с Тео.

– Ты все еще мудила, – снова возражает он.

Я улыбаюсь уголками губ и допиваю остатки кофе.

Он прав.

3. Эшлин

Мне не стоило приходить.

Это плохая идея.

– Это плохая идея, – бормочет стоящая рядом Мия, будто читая мои мысли.

Мы пялимся на знаменитый дом Тейлора, но не двигаемся. Он из красного кирпича, с цветными ставнями, совсем как в фильме «Один дома», и все в нем кричит о том, что это обычный для окраины города дом. Иронично, ведь он похож на холостяцкую берлогу больше, чем любой из домов братства.

Где лучшие вечеринки?

У Тейлора дома.

Где лучший алкоголь?

У Тейлора дома.

Где самые сексуальные хоккеисты?

У Тейлора дома.

От неприязни я морщу нос. И все же Логан живет здесь почти полгода. Он настаивает: это потому, что его тренерам нравится объединять команду совместным проживанием, и совсем не потому, что хоккейные зайки любят проскальзывать сюда в любое чертово время суток. Но что я в этом понимаю?

Логан не виноват. Он хоккеист. А девчонки-поклонницы идут в комплекте. Но это не значит, что мне все должно нравиться.

«Доверие, – напоминаю себе. – В каждых хороших отношениях есть доверие».

И я доверяю Логану. Он всегда был прекрасным парнем. Приходил ко мне с цветами. Приносил шоколад и мороженое, когда у меня были месячные. Всегда планировал особые свидания на наши годовщины и мои дни рождения.

Он буквально золотой мальчик университета Лос-Анджелеса.

Который живет в борделе.

Я глубоко вздыхаю, беру Мию за руку, и мы идем внутрь.

– Серьезно. Нам стоит уйти, – бормочет Мия, но все равно идет рядом.

– Он уже месяц просит меня прийти, – бросаю я через плечо. – Это меньшее, что я могу сделать, ведь он пропустил так много вечеринок, чтобы потусоваться у нас. К тому же все будет хорошо.

Бас, льющийся из колонок, практически заглушает мой голос, когда мы переступаем порог.

– Нет, не будет, потому что он может просить тебя прийти, хотя на самом деле не ждет твоего появления.

– Он говорит, что скучает по мне.

– Если бы скучал, то пришел бы к нам домой, вместо того чтобы зависать в борделе Тейлора.

– Первое. Он всегда приходит к нам.

– Не в последнее время, – бормочет Мия.

– И два, – продолжаю я, игнорируя ее, – он член команды.

– Это означает, что он должен участвовать во всех их тусовках? – с вызовом бросает она, уперев руку в бедро.

– Это означает, что нет ничего такого в том, что Логан хочет провести выходные с друзьями вместо того, чтобы постоянно прятаться у нас дома. И ты это знаешь.

– Я знаю, что в конце концов ты останешься ночевать здесь, а мне придется вызывать такси до дома, – спорит она. – Вот что я знаю.

Я кидаю ей свои ключи.

– Можешь поехать на моей машине. Уверена, Логан согласится утром подбросить меня до дома. Если я, конечно, останусь, – поясняю я, поворачиваясь боком, когда две блондинки чуть не сбивают меня с ног прямо в коридоре.

– Если, – фыркает Мия. – Ага, конечно. Если ты останешься. Врать не буду, Эш. Понятия не имею, как ты убедила меня прийти сюда, если мы могли остаться дома и посмотреть буквально любой сериал вместе с Кейт.

Я раздуваю ноздри, когда она описывает вечер мечты с участием еще одной нашей соседки, Кейт.

– Слушай. Ты прекрасная подруга, и я тебя обожаю. Но, пожалуйста, давай сегодня без лекций. Особенно если ее будешь читать ты, – негромко говорю я, оттягивая Мию в темный угол.

Она хмурится и переводит взгляд на толпу в гостиной, выискивая глазами своего бывшего, которого она избегала, как чуму, с тех пор, как бросила его.

Мия познакомилась с Коротышом, также известным под именем Брэдли Аккерман, через Логана. Было весело ходить на двойные свидания. Но сказать, что их расставание было сумбурным, значит ничего не сказать. Тот факт, что она удосужилась прийти сегодня со мной, доказывал то, какая она отличная подруга. Я сжимаю руку Мии в благодарность за ее присутствие и помогаю найти признаки присутствия Коротыша, чтобы держаться от него подальше. Это меньшее, что я могу для нее сделать.

Всю мебель отодвинули к стенам, чтобы оставить пространство для танцев. Или петтинга. Одно и то же.

К счастью, Коротыша нигде не видно.

Я ненавижу вечеринки Тео. Логан тоже, но раз уж все его друзья собираются здесь, вечно избегать их не получится.

– Я хорошая подруга, и я люблю тебя, – еле слышно бормочет Мия.

– И я никогда этого не забуду, – обещаю ей. – Пойдем. Давай найдем Логана.

– Логан! К тебе твоя девушка пришла! – кричит знакомый голос, когда я веду Мию сквозь толпу.

Коротыш сидит на диване и обнимается с девушкой, с которой мы вместе ходим на химию. Увидев Мию, он фальшиво улыбается, встает с дивана и машет ей.

– Пойду найду Логана. А потом мы поговорим.

– Не хочу я говорить, – мотает головой она.

– Мия, – начинает Коротыш, но я прерываю его, поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и встаю между ним и Мией.

– Эй, Коротыш. Я обещала подруге вечер без драмы. Прошли месяцы, каждому ясно, что ты стал двигаться дальше… – Я указываю на девицу на диване. – Так что будет прекрасно, если ты позволишь Мие сделать то же самое.

Он злобно смотрит на меня, сбрасывая свою маску непринужденности и обнажая истинное лицо мудака, который разбил сердце моей лучшей подруги. Он протискивается мимо нас и уходит наверх.

– Спасибо, – Мия расслабляет плечи и указывает на кухню. – Пойду возьму выпить.

Белый гранитный остров заставлен стаканчиками, бутылками ликера и банками газировки. Мия берет «Спрайт» и дрожащими руками щедро плескает себе джина.

Я хмурюсь, злясь на то, как присутствие Коротыша повлияло на нее.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Ты сказала, его здесь не будет.

– Я не знала. Логан сказал…

– Логан мудак.

– Он не мудак, – я вздыхаю, потирая переносицу.

По крайней мере, обычно он не мудак. Я не настолько наивная, чтобы задаваться вопросом, соврал ли он насчет Коротыша только для того, чтобы я пришла, или нет. А что, если это действительно так? Уже хочется влепить ему пощечину.

Все раздражает. И разочаровывает. И заставляет упереть руки в бока. Я беру джин со «Спрайтом» у Мии из рук, отпиваю большой глоток и отплевываюсь, когда жидкость обжигает горло.

– Черт, Мия, – задыхаюсь я, отдавая ей стаканчик.

– Прости, – она смеется и немного отпивает.

– Я в ванную. Встретимся через пару минут.

Она кивает, и я иду к темному коридору, где находится ванная первого этажа.

Я с визгом останавливаюсь.

Девушка прижалась спиной к двери ванной, голова откинута назад. Она стоит прямо у меня на пути. Ее глаза закрыты, волосы, собранные в свободный хвост, растрепались, она хныкает, пальцами зарываясь в черные, волнистые волосы парня, который кусает ее шею. Он поворачивает голову, пальцами забираясь под ее черную маечку. Он лапает ее. На людях. Ладно, не совсем на людях, просто в темном коридоре первого этажа. Но он точно массирует ее грудь, а я точно пялюсь.

Мое дыхание прерывается, я чуть отступаю назад. Я слишком удивлена, чтобы отвернуться, хотя знаю, что должна. Мне привычно видеть, как люди увлекаются друг с другом в доме Тейлора. Это одна из причин, почему я редко прихожу на вечеринки. Но это? Что-то совсем другое. Более горячее. Более похотливое. Будто ничего больше не существует. Они слишком увлечены, чтобы замечать кого-то еще.

И это странно, но я скучаю по такому.

Желание, что дополняет секс. Но думаю, когда у тебя был только один партнер, не стоит удивляться, когда желание превращается в комфортную рутину.

Мягко простонав и зажмурившись, девушка давит на грудь парня и разворачивает его, прижав спиной к двери. И теперь я вижу его лицо.

Дерьмо.

Это тот парень в тачке. Тот, что отправил мне свой номер.

Его ухмылка словно делает со мной что-то невероятное, пока он осматривает меня сверху донизу, а его партнерша, которая не знает о моем присутствии, поднимает его футболку и гладит убийственно накачанный пресс парня. Серьезно. Он в ударе. Он, наверное, в команде. Зубы у него, конечно, все на месте, но все в нем кричит об уверенности и высокомерии. Все как у всех хоккеистов, которых я когда-либо встречала. Любопытство берет верх, и я оглядываю каждый сантиметр мужского тела. Во всяком случае, это его распаляет.

Кто этот парень?

Руки девушки кажутся такими бледными на фоне его загорелой кожи и тонкой дорожки волос, ведущей к его…

– Присоединишься? – спрашивает он.

Его приглашение – насмешливый рык, который он издает, наблюдая за мной.

Моргнув, я прочищаю горло и мотаю головой.

– Я просто… – Облизываю губы и избегаю его взгляда.

Ох ты ж черт.

Он подловил меня на том, что я пялилась на его пах?

Мне надо убираться отсюда на хрен.

– Ты просто что? – с вызовом спрашивает он, пока девушка продолжает целовать его шею.

Она либо слишком пьяна, чтобы осознать, что я здесь и ее парень говорит с кем-то, либо слишком возбуждена, чтобы это ее волновало.

Ставлю на второе.

С таким-то парнем? Его руки на ее талии. Его высокомерная ухмылка. Я вижу, насколько он привлекателен.

Когда я понимаю, что он все еще ждет от меня ответа, то возвращаюсь в реальность.

О чем он спросил меня?

Ох. Точно.

– Я просто хотела зайти в ванную, – заканчиваю я, заставляя себя посмотреть ему в глаза, о чем тут же жалею.

Темные глаза. Сильная, щетинистая челюсть. И все та же высокомерная ухмылка, отчего в моей голове звенят маленькие тревожные колокольчики.

Он смеется, и от этого звука у меня в животе все сжимается. Он берет девушку за талию и оттягивает ее на пару сантиметров вправо, оставляя небольшое пространство для того, чтобы я протиснулась в ванную мимо них.

– Миледи, – говорит он, его тон пропитан сарказмом.

Я обращаю внимание на его руки, что все еще находятся под майкой девушки. Я надуваю губы, будто съела что-то кислое.

– Ну что за джентльмен.

Но когда я пытаюсь протиснуться мимо него, он хватает меня за предплечье свободной рукой и удерживает, его прожигающий взгляд не дает отвести глаза, воспламеняя все внутри меня.

– Ты и представить себе не можешь, – шепчет он, приближаясь.

Только тогда он отпускает меня, и я прячусь в ванной, как напуганная мышка. Я покраснела, все лицо горит. Чувствую это, когда дотрагиваюсь до него, и прислоняюсь к двери, ощутив слабость в коленях.

Что за херня только что произошла?

4. Эшлин

После туалета я плескаю холодную воду себе на лицо. Меня разрывает от любопытства: я хочу узнать, вдруг он все еще там. Все еще ждет.

До сих пор лапает девушку в коридоре. Тот самый сексуальный незнакомец, с которым мы вместе стояли на светофоре. Тот, что отправил мне свой номер.

По всей видимости, он не очень-то обиделся, когда я не написала ему. Ему все равно.

Вот почему я не прихожу в дом Тейлора. Почему не люблю знаменитые вечеринки Тейлора. Поздние ночи. Случайные оргии, которые, конечно же, не происходят за закрытыми дверями.

«А твой парень живет здесь», – напоминает мне голосок.

Я убираю волосы от лица и распахиваю дверь с полной готовностью принять что угодно, что находится по ту сторону. Но коридор пуст.

Стряхивая с себя осознание, я возвращаюсь на кухню с ужасным желанием выпить чего-нибудь в надежде, что это сотрет из моей памяти произошедшее в коридоре, потому что я не хочу вновь переживать это.

Мне стоит уйти.

Но я обещала Логану, что приду.

А я всегда держу свое обещание.

– Эй, детка. Ты в порядке? – спрашивает знакомый голос, когда его обладатель замечает, как я пялюсь на шведский стол с алкоголем прямо передо мной.

– Привет, – я смотрю на Логана и улыбаюсь.

Его светлые волосы растрепались, вызывая в памяти образ незнакомца в холле и то, как его подружка проводила по ним руками. Понимая, что я пристально разглядываю его, Логан зарывается пальцами в шевелюру и приглаживает ее, тут же хватает меня за бедра и притягивает к себе.

– Детка, я так скучал.

– И я по тебе скучала, – я целую его в губы. – Где ты был?

– Играл в бильярд в комнате отдыха.

– Ты же ненавидишь бильярд.

– Парни уговорили сыграть партию. Принести тебе выпить?

– Ну давай, – говорю я, окинув взглядом множество вариантов, расставленных по всему кухонному острову.

Когда Логан начинает готовить напиток, от которого утром точно будет болеть голова, меня охватывает странное чувство, отчего по спине бегут мурашки. Я осматриваю переполненную гостиную в поисках того, кто так влияет на меня. И сразу встречаю взгляд тех же темных, гипнотизирующих глаз, что и в коридоре. Ту же сильная челюсть. А вот девушки нет. Я мрачнею, заставляя его скривить губы, будто он может читать мои мысли.

И это только подогревает мое раздражение.

Парень – ходячий секс в футболке и джинсах. И он пялится на меня. Бесстыдно. Во всяком случае, мои короткие взгляды только распаляют его. Внизу живота все скручивает от предвкушения. Я испытываю ужасное чувство вины, когда Логан протягивает мне напиток, разрушая ту связь, что установилась между мной и незнакомцем.

– Все в порядке? – спрашивает Логан. – Ты покраснела.

– Я в норме. – Я беру стаканчик и выпиваю половину содержимого, кивая на нового парня и не глядя на него. – Кто это?

– Кто? – Логан осматривает комнату.

– Новый парень.

– Кто? Кольт? – Он вновь оборачивается.

Кольт.

Ага.

Это точно тот самый парень, что отправил мне свой номер.

Я слежу за незнакомцем поверх стаканчика и ловлю его на том, что он все еще не сводит с меня взгляда с той же язвительной ухмылкой.

Логан понимает, кого я имею в виду, смеется и обнимает меня за плечи, целует в щеку, явно показывая незнакомцу, что я занята.

– Ага. Это Кольт. В старшей школе мы с Тео дружили с ним. Он только перевелся.

– Оу. – Я вновь кидаю на него взгляд.

Кольт все еще наблюдает за мной. Любопытный. Уверенный. Непоколебимый.

– А почему он пялится? – Громко сглотнув, я поворачиваюсь в объятиях Логана, оказываясь спиной к Кольту, но все еще ощущаю на себе его пристальное внимание.

– Видимо, ему нравится то, что он видит.

– И тебя это не смущает? – смеюсь я.

– Детка, ты красивая. – Он целует меня в висок. – Я не единственный, кто может насладиться этим. А Кольт – это Кольт.

– О чем ты?

– О том, что он любит забираться людям в голову. Давай. – Логан берет меня за запястье и тянет к лестнице. – Пойдем в мою комнату.

– А как же вечеринка? – спрашиваю я.

– Я предпочту завершить ее с тобой, в спальне. Пойдем, – повторяет он.

Но когда я иду за ним на второй этаж, меня охватывает все то же предвкушение. Оглянувшись через плечо, я вижу, что Кольт наблюдает за каждым моим шагом.

И я ненавижу то, что заметила это.

5. Эшлин

Тихо зевнув, я прикрываю рот и перекатываюсь по кровати Логана поближе к будильнику. Я щурюсь, различая красные цифры на часах, что отчетливо выделяются в темной комнате. Три часа утра, несмотря на то, что я сказала Мие, что хотела бы провести эту ночь в своей кровати. Но пока мы занимались с Логаном любовью, она уже смылась, а мой парень слишком устал, чтобы отвезти меня домой. Он был занят учебой и тренировками, поэтому я не могу его винить.

Иногда я все еще чувствую, что странно все это. Быть здесь. Представлять наше совместное будущее. Как на первом курсе мы пообещали друг другу быть вместе навечно и как мы действительно воплощаем это в жизнь, даже несмотря на его статус звезды хоккея и мой не-очень-то-популярной девушки.

Бывает, мне все еще сносит крышу от осознания, что он выбрал меня. Меня. Из всех. Всех девчонок в университете. Всех хоккейных заек, которые ходят на его игры. Это нереалистично. Невероятно. Но иногда это парализует меня, заставляет ждать чего-то будто бы неизбежного. Момента, когда Логан устанет встречаться с соседкой и захочет променять ее на модель из «Виктория Сикрет».

И он может.

Ему суждено быть великим. И проблема в том, что… он знает об этом.

Логан изменился с нашей первой встречи. А я не настолько наивная, чтобы отрицать это. Он не стал хуже, но теперь он… другой. Более уверенный, что ли. Он все еще прекрасный принц для меня. Но теперь более занятой, особенно в последнее время. Ощущение, что мы почти не видимся. Надеюсь, с окончанием хоккейного сезона все уляжется, но не скажу, что я жду этого, затаив дыхание. Между тренировками, играми, университетом и работой его жизнь буквально кипела. Как и моя.

Поэтому то, что я осталась, только к лучшему. Вот бы еще поспать хоть немного.

Со вздохом я выбираюсь из-под одеяла Логана и встаю с кровати.

Мне нужно поспать.

Но я не могу выключить свой мозг.

Потирая свои не-такие-уж-и-уставшие глаза, я беру футболку из стопки свежих вещей в изножье кровати, надеваю ее и, стараясь не издавать ни звука, спускаюсь на кухню.

В доме наконец-то тихо. Все уснули либо в своих комнатах, либо на диванах, либо наконец разошлись по домам после долгой ночи на вечеринке.

Пожевывая нижнюю губу, я разглядываю захламленную кухню так, будто это другая планета.

Не знаю, почему в доме Тейлора я до сих пор чувствую себя чужой. Неважно, что Логан живет здесь уже полгода. Неважно, что я бывала здесь кучу раз. Но сейчас? Посреди ночи? Когда в доме тихо и почти мирно? Ощущения совсем другие. Будто я попала не на ту территорию. Будто здесь мне не место.

Шумно выдыхая, я открываю холодильник из нержавеющей стали и ищу что-нибудь попить, когда какой-то тихий скрип заставляет меня подпрыгнуть от удивления.

Спина холодеет, но я поворачиваюсь ко входу на кухню и вижу, как симпатичный парень, одетый лишь в серые штаны, пристально смотрит на меня.

Это он.

Новый сосед.

Кольт.

Свет из открытого холодильника освещает черты его лица, отбрасывая тени на сильную челюсть и выгнутую бровь, пока он глядит на меня. Его, кажется, это забавляет, как и раньше, и я понятия не имею, почему.

Я сглатываю и натянуто улыбаюсь ему.

– Привет. Прости. Не думала, что кто-то еще не спит. У парней обычно очень крепкий сон, так что… я, эм. – Я тычу большим пальцем через плечо на открытый холодильник. – Я, эм, захотела пить и…

Он молчит, скрестив руки на груди, играя мышцами и наслаждаясь наблюдением за тем, как я поеживаюсь.

Он же уже наблюдает, как она это делает. Очень странно.

Я никогда так не отзывалась на человека. Особенно телом. Словно каждый сантиметр моей кожи знает все о парне в паре метров от меня. Словно я чувствую его. Его внимательный взгляд. Ощущение его кожи под пальцами, если бы я осмелилась его тронуть. Он выдохнул бы, и почему-то именно сейчас я представила все это.

Это нервирует меня.

Это так неприлично.

Вслепую я залезаю в холодильник и берусь за первую же ручку, какую нахожу, доставая графин апельсинового сока.

– Я, эм… – Мой голос снова затихает, пока я пытаюсь сохранять спокойствие, в то время как чертовы бабочки атакуют мой живот изнутри.

Я разворачиваюсь и открываю темные шкафчики, выискивая стакан, пока держу графин сока другой рукой.

Стаканчик. Стаканчик. Где сраный стаканчик?

Мне не нужно нервничать. Я уже находилась рядом с полуобнаженными парнями раньше. Ладно. Я была рядом с полностью обнаженным Логаном, и что с того? Мужчины и я? Мы никогда особо не дружили.

Вот почему я рада, что нашла Логана. Он был звездой хоккея. Сексуальный парень, который ходил по разным местам и предложил водить с собой хорошенькую и правильную девушку, еще и книжного червя в придачу.

Вот почему я точно не должна пускать слюни на его соседа. Я смотрю через плечо и вижу, что он все еще наблюдает за мной.

Просто прекрасно.

– Стаканы, – спрашиваю я, устав искать. – У вас есть еще стаканы?

– Ой, потому что ты хочешь пить? – повторяет Кольт, его голос пропитан сарказмом.

Я бросаю на него короткий злобный взгляд, но продолжаю искать. В тихой кухне деревянные шкафчики гремят как цимбалы, когда я открываю и закрываю ближайшие к раковине дверцы. Вся нижняя полка пуста, а из-за того, что я чуть выше ста шестидесяти сантиметров, максимум, что я могу, – это всего лишь взглянуть на верхнюю полку. Встав на носочки, я вслепую дотягиваюсь до нее с острым желанием скорее убраться отсюда, когда тепло вдруг растекается по спине.

– Ты так и не написала мне, – хрипло шепчет он.

Он стоит позади меня, не касаясь. Но я все равно чувствую его… его тепло. Черт, я чувствую его запах. Он растворяется в воздухе. Он пахнет мускусом, как мужчина, и… я задерживаю дыхание, подавляя желание обнюхать его как собака. Мужская сильная рука достает стакан с верхней полки.

Стекло тихо звякает о гранит, когда он ставит стакан на остров и ведет ладонью по моей руке. Его пальцы щекочут мою чувствительную кожу, колени подкашиваются, пока он берет сок из моих рук и снимает зеленую крышку. И пока я стою, затаив дыхание, он плескает мне сока в стакан.

На коже выступают мурашки, я сосредотачиваюсь на его сильных руках, когда он подает мне стакан. Все мои чувства отзываются на симпатичного парня, стоящего позади меня, который буквально прижимает меня к острову. Руки чуть дрожат, когда я забираю стакан и подношу его к губам. Сок сладкий и терпкий, в нем немного мякоти, но я почти ничего не ощущаю. Мои мысли заняты незнакомцем, чье тепло обжигает мою спину. Тем, как его дыхание щекочет мою макушку, его еле уловимый запах дразнит мои ноздри.

Будто понимая, как я близка к срыву, Кольт отступает, давая мне немного личного пространства. Я вновь разворачиваюсь лицом к нему. Прямо сейчас я должна быть расстроена. Или раздражена его присутствием.

Но я уж точно не должна быть любопытна. Но мне любопытно. Ничего не могу с этим поделать. Я никем так не интересовалась. Даже Логану приходилось бегать за мной, чтобы позвать на свидание, и согласилась я не сразу.

Но парень передо мной? Он отвлекает меня.

И это все, что я о нем знаю.

Может, это потому, что он полная противоположность Логана. Там, где Логан кажется прекрасным принцем, там же Кольт кажется плохишом. Логан – блондин, Кольт – брюнет. Логан ниже и коренастее. Кольт – высокий и худой. Но все еще идеально сложен для хоккея. Логан – джентльмен, в то время как его друг…

Я сглатываю и облизываю губы.

Он переключает свое внимание на них, уголки его губ чуть подергиваются.

Он играет со мной, мои пересохшие губы и потные ладони тому доказательство. И он знает это.

Мне нужно убраться отсюда.

– Спасибо, – шепчу я, покачивая стакан в руках, чтобы показать, о чем я говорю.

Он молчит.

Не в силах выдержать его тяжелый взгляд, я смотрю вниз, рассматривая дорожку светлых волос под его пупком.

Нет. Плохая идея, Эшлин.

Я отпиваю еще немного, чтобы смочить пересохшее горло, и натянуто улыбаюсь парню.

– Все еще чувствуешь жажду? – спрашивает Кольт.

Я мотаю головой, тихо и неровно дыша.

Что этот парень со мной делает?

Развеселившись, он забирает стакан у меня из рук, его теплые, но грубые пальцы касаются моих, и допивает его содержимое. Я наблюдаю за тем, как двигается его горло, когда он глотает остатки сока и игнорирует тянущее чувство предвкушения в моем животе.

Потому что это нелепо. Нечего тут предвкушать.

– У меня есть парень, – выпаливаю я, чуть мотая головой.

Не знаю, зачем я говорю это. Оно вырывается само по себе. Сказать честно? Я не уверена, для кого предназначено это напоминание. Неважно, кому я напоминаю, потому что так и есть. У меня и правда есть парень. И сейчас я в его футболке. А он сейчас спит в комнате над нами. Что означает, что я не должна стоять здесь с незнакомцем. Я должна быть наверху. С Логаном.

– Я знаю. Логан, – говорит мне Кольт. – Хороший парень.

Кидаю на него быстрый взгляд, удивляясь тому, что он признал это. Не потому что Логан не хороший парень, а потому что я не привыкла к тому, что его сокомандники говорят об этом вслух.

– И правда, – соглашаюсь я.

– Ага. Иногда ведет себя как мудак, но, эй, разве мы не все такие?

– Ты, кажется, говорил, что ты джентльмен, – спорю я, намекая на нашу встречу в коридоре, но он вдруг зажимает мне рот рукой, чтобы я не сболтнула лишнего.

– Я и есть джентльмен. Особенно по отношению к девушкам в моей спальне, – смеется он и подходит ближе.

– Или в коридоре, – замечаю я.

– Или на кухне, – добавляет он, удивляя меня.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то другое, но он останавливает меня.

– Тебе пора, Солнышко.

Солнышко.

Либо он не знает моего имени, либо он даже не удосужился спросить. Хотя ему известно, что я встречаюсь с Логаном, так что…

– Почему? – спрашиваю я, останавливая поток мыслей.

Как же бесит то, насколько интересен парень напротив меня. Но я ничего не могу с этим сделать. Есть в нем что-то. То, что я не могу понять. Я заметила это еще на светофоре, но сейчас, в его присутствии, оно усилилось. Конечно, это потому, что он дерзкий, но мне кажется, это защитный механизм, и я не могу понять, почему.

– Потому как шутить с девушкой моего друга – это одно, а взять ее на кухне – противоречит соседскому соглашению, как думаешь?

– Кто сказал, что я разрешу взять себя? – я сглатываю и спорю, складывая руки на груди и не обращая внимания на то, как футболка Логана скользит вверх по моим бедрам.

– Вот видишь, от этого даже веселее. – Кольт подходит ближе, прижимая мои бедра к острову, берет графин с соком и вновь отступает. – Спокойной ночи, Солнышко.

Он ставит сок обратно в холодильник и уходит, глупые ямочки, что видны над поясом его серых штанов, отвлекают меня.

Что, черт возьми, со мной не так?

6. Кольт

Я загружаю последнюю грязную кружку в посудомойку, включаю ее и ополаскиваю руки. Клянусь, Логан – самый ленивый мудак из всех, кого я встречал. Он будет ждать до тех пор, пока не испачкается каждый прибор, чашка или тарелка. Он знает, что меня это выводит из себя, и я помою посуду за него, если он протянет достаточно долго. Потому как именно это он и сделал вчера, даже несмотря на то, что была его очередь мыть посуду.

Мудак.

Я сбрасываю раздражение и наливаю кофе в последнюю чистую кружку, когда позади меня открывается дверь в гараж.

– Привет, приятель, – я здороваюсь с Тео. – Как зал?

– Хорошо. Тебе стоило прийти. – Дверь в гараж с мягким стуком захлопывается за ним, пока он идет к холодильнику и берет протеиновый напиток.

Я киваю, когда он залпом выпивает густую шоколадную смесь.

Мне стоило. Но я дерьмово спал. Я не мог перестать думать об Эшлин после нашей маленькой перепалки на кухне. Ее мягкая как шелк кожа. Придыхание в ее голосе. Как она выглядела только в одной моей футболке. Я все еще не знаю, как она нашла ее, но жаловаться не собираюсь. Это почти перебивает ощущения от дерьмового оргазма, который мне пришлось подарить самому себе, когда я вернулся в комнату, представляя ее руки.

Почти.

Мне стоило пригласить Софи к себе вчера. Это предотвратило бы многие проблемы, которые возникли после того, как я отшил ее в коридоре. Но я этого не сделал. У меня не было настроения. На самом же деле, у меня не было настроения для нее, и я до сих пор не до конца понимаю, почему.

– Как твоя сестренка? – спрашивает Тео, возвращая меня в реальность.

– Блэйкли? – Я медленно моргаю, ощущая себя так, будто меня ударили кнутом.

– У тебя есть другие сестры?

– У нее все хорошо. А что? – я смеюсь и качаю головой.

– Просто спросил, – Тео прислоняется к кухонному гарнитуру, пытаясь вести себя непринужденно, но этим он только настораживает меня.

– Она скоро поступит к нам, – я сужаю глаза.

– Да?

– Да. Она попросила помочь найти, где ей жить. Блэйкли предложили обучение со спортивной программой, университет ждет ее до осени, так что с соседскими договорами и прочим дерьмом будут накладки, – объясняю я.

– У нас есть свободная комната, – предлагает он, улыбаясь уголком губ.

– Думаешь, я позволю своей младшей сестре переехать в этот дом?

– Вот он, тот брат-защитник, к которому я привык, – Тео от души хохочет.

– Ты винишь меня за это?

– Она та еще заноза в заднице, – напоминает он.

Я смеюсь и еще отпиваю кофе. Он прав.

Блэйкли ругается как сапожник и дерется как боксер, но я бы не ждал ничего другого от девчонки, выросшей с тремя старшими братьями. Мама всегда говорила, что они продолжали заводить детей в надежде, что у них будет девочка, которую можно будет воспитывать как принцессу. А вместо этого получили Блэйк, которая среди парней всегда своя.

Когда мы были маленькими, она просила маму отдать ее на американский футбол, но та записала ее на обычный. Сестра бы тоже ушла в профессиональную лигу, если бы не раздробила колено на второй год старшей школы. Сейчас она учится на физиотерапевта в области спортивной медицины, и, поскольку у университета Лос-Анджелеса одна из лучших программ в США, она разберется с колледжем, который находится рядом с домом нашей мамы, и переведется к нам.

– И правда, – соглашаюсь я. – Заноза, которая скоро будет учиться в университете Лос-Анджелеса, так что я жду, что ты будешь помогать мне отгонять от нее пускающих слюни парней. Как думаешь, справишься?

– Посмотрим. Говоря о занозах в заднице, та девушка, которую я привел вчера. Она уже ушла? Я сказал ей, что мы можем вместе сходить в душ, когда вернусь из зала.

– Нет, я никого утром не видел, – отвечаю я, удивленный собственным разочарованием. – Только ночью.

– Не знал, что она просыпалась, – хмурится он.

– Я об Эшлин.

– Серьезно? – Его глаза распахиваются.

– Ага, – я сдерживаю смех и добавляю: – Она была в моей футболке.

– Что?

Я киваю.

– Как, на хрен, ты это провернул?

– Может, карма, может, еще какое дерьмо, но точно не я. По-твоему, Логан заметил? – отвечаю я, оборонительно подняв руки.

– Сомневаюсь. Он, скорее всего, был слишком занят поиском девушки на ночь.

– Скорее всего, – бормочу я, мое веселье превращается в раздражение.

– Ты поосторожнее там. Понимаю, что ты просто дурачишься, но ты знаешь Логана. Ты не хочешь видеть его плохую сторону.

– Первое: ты прав. Я просто дурачусь. И два: да, я знаю Логана, но и он меня знает. И ему известно, что я не перейду черту.

– Ладно, – сдается Тео, выбрасывая пустую упаковку из-под напитка в контейнер для переработки под раковиной. – Много воды утекло. И как все получилось в выпускной год…

– Знаю.

– Я просто говорю…

– Знаю, – повторяю я, сдерживая нахлынувшие на меня эмоции, ставлю свой кофе на стойку и складываю руки на груди.

– Ты же помнишь, что мы всегда рядом, да? Я, Логан.

Я тупо смотрю в стену за спиной Тео, радуясь, что все, кто спали на диванах, уже ушли.

– Да, знаю. – Я наклоняю голову.

– Хорошо. И если захочешь поговорить…

– Не захочу.

– Хорошо, – повторяет он, чувствуя, насколько я близок к тому, чтобы нагрубить. – Оставлю эту тему, ладно?

Тео замирает до тех пор, пока я не перевожу на него взгляд и не киваю.

– Супер. Пойду найду Энджелу, – добавляет он, довольный тем, что не задел мои чувства.

– А, так зовут твою подружку на ночь? – интересуюсь я, радуясь, что мы сменили тему.

– Может быть.

– Вы официально вместе? – не знаю, почему я удосуживаюсь спросить об этом.

В то время, когда у меня была лишь одна настоящая девушка, и та в старшей школе, Тео было все равно на отношения. Всегда. Он настаивал на том, что он один такой в мире и он ранит чувства слишком многих женщин, если найдет себе кого-нибудь.

Я настаиваю на том, что он придурок.

– Нет. Ты знаешь меня. Один раз, и все. Ну, после тренировок делаю исключение, – он качает головой и подмигивает.

– Мило. Раз уж она в курсе, что спит с плейбоем… – фыркаю я.

– Поверь мне, – он с ухмылкой перебивает меня. – Она точно знала, что получит от сделки, и я даже заплатил вперед. Дважды.

Он вытягивает руки над головой и идет к коридору, но вдруг останавливается, оглядываясь на меня.

– Мы могли бы сделать что-нибудь. Ты, я, Логан. Как в старые добрые.

– Ладно. Я в деле.

– Супер, – он стучит костяшками по стене в коридоре. – Приду через пару минут.

7. Эшлин

Свет из окна Логана просачивается сквозь жалюзи, отбрасывая темные и светлые полосы на его спящее лицо. Он так изменился за годы. Но когда он такой, как сейчас, я практически могу вернуться назад в то время, когда мы только познакомились. Когда все было не так сложно. Когда он не был так занят. Когда мы ходили на настоящие свидания, а не составляли расписание пятиминуток между занятиями.

Я скучаю по тем временам.

Будто почувствовав мой пристальный взгляд, он открывает глаза и сонно улыбается мне.

– Доброе утро, – бурчит Логан.

– Привет.

– Сколько времени?

– Восемь с небольшим.

Закрывая глаза рукой, он протяжно зевает и перекатывается на спину.

– Как спалось? – спрашиваю я, садясь на кровати и потягиваясь.

– Хорошо, – он берет меня за шею и тянет вниз, чтобы украсть поцелуй.

Логан целует мою шею, его рука забирается под футболку и ложится на мою голую грудь. Его глаза полузакрыты, показывая, что он много выпил вчера и так и не отдохнул, даже с утренним светом, просачивающимся через окно.

Я мягко постанываю, перекидываю волосы через плечо и седлаю его, когда ему приходит сообщение. Логан убирает от меня руки и берет телефон с прикроватной тумбочки. Читая сообщение, он улыбается. Его внимание переключается на меня, и он кладет телефон экраном вниз себе на грудь, опускает ладони на мои бедра и мягко отодвигает их с него.

– Эй, детка, – говорит он, целуя меня, но тут же поджимает губы. – Дай мне пару секунд.

– Оу, – я дергаю подол его футболки, которую надела еще ночью, и натянуто улыбаюсь, удивленная тем, что он поставил наше утреннее сексуальное время на паузу. – Ладно.

– Это по работе. Можешь, пожалуйста, спуститься на кухню и сделать нам кофе? Я скоро спущусь. – Отвлеченный, Логан включает телефон, перечитывает сообщение и смотрит на меня, прочищая горло.

– Хорошо. – Я начинаю выбираться из кровати, но он берет меня за руку и притягивает к себе, медленно целуя.

– Люблю тебя, – шепчет он, и я улыбаюсь ему в губы.

– И я тебя люблю.

Когда парень отпускает меня, я встаю босыми ногами на холодный деревянный пол. Я выбираюсь из постели, иду к двери и останавливаюсь возле коридора, вновь оборачиваясь к Логану.

– Сливки и сахар, как всегда?

– Сегодня просто черный. Нужно оставаться в форме ради команды, – он отвечает, не отрываясь от телефона.

Что ж, ладно.

Я открываю дверь спальни, и она захлопывается за мной с тихим скрипом. Сейчас еще относительно рано, по крайней мере для студентов, поэтому я не утруждаю себя поиском одежды. Я спускаюсь по лестнице и иду на кухню.

Забавно, насколько по-разному дом Тейлора ощущается днем и ночью. Сейчас здесь мило. Почти по-домашнему. Голые кирпичные стены, темные деревянные полы, гладкие хромированные акценты и украшения в разных оттенках серого. Лестница идет по левой стороне от входной двери, на второй расположилась гигантская комната отдыха с широкоэкранным телевизором, игровой приставкой и потертым кожаным диваном, который видал времена и получше. Кухня находится напротив двери, за лестницей.

Тихо. Не слышно ничего, кроме мягкого скрипа ступеней, пока я спускаюсь на первый этаж. Запах кофе ведет меня до тех пор, пока я с визгом не останавливаюсь.

Кольт смотрит в окно над раковиной. Мышцы на его спине рельефно выделяются на идеальном торсе и напрягаются, когда он подносит чашку к губам.

– Снова ты, – выпаливаю я и закрываю рот.

Осознав, что он в комнате не один, Кольт поворачивается ко мне.

– Снова ты, – произносит он в ответ.

Те же серые штаны висят на его бедрах, пока он усмехается поверх белого края своей чашки кофе. Наблюдает за мной. Одним взглядом срывает с меня все остатки одежды и приличий, которыми я себя прикрывала, до тех пор, пока я не остаюсь обнаженной. Мой пульс учащается, ладони потеют, но я сжимаю их в кулаки и упираю в бока.

– Ты всегда ходишь по дому полуголый? – спрашиваю я, фыркая.

Его взгляд скользит от моей головы до голых ног и до нежно-голубого педикюра.

– Сказала девушка в одной футболке, – он вновь взглянул мне в лицо. – Мне нравится. Тебе идет.

– Спасибо, – я дергаю подол, радуясь, что Логан высокий, иначе было бы видно мою задницу и я бы очень этого стеснялась.

Соберись, Эш.

– Кстати, я Эшлин, – объявляю я. – Формально мы еще не знакомы.

– Кольт Торн, – кивает он. – Приятно познакомиться, Эшлин.

– Взаимно.

Я перекатываюсь с пятки на носок и складываю руки на груди, думая о том, насколько умно будет сбежать в комнату к Логану. В очередной раз я натянуто улыбаюсь и прохожу в кухню.

– Не против, если я украду немного кофе?

– Все еще чувствуешь жажду? – с вызовом бросает он, прикусывая щеку изнутри, чтобы сдержать свое веселье.

И-и-и мне нужно убираться отсюда.

Но вернуться в комнату к Логану не вариант. Не когда Кольт так смотрит на меня. Будто бросает вызов, чтобы я подошла ближе. Будто он видит, как сильно я хочу сбежать. Будто я чем-то заинтриговала его, и не хочется этого признавать, но я не готова сдаться. Пока что.

Я закатываю глаза, разочаровываясь в себе так же, как и парень напротив, и иду к тому же шкафчику, что и прошлой ночью. К тому, где стоял стакан для апельсинового сока. К несчастью, шкафчик оказался за мускулистым телом Кольта, и этот ублюдок не двигается с места, когда я подхожу к нему.

Он ждет, склонив голову. Ему интересно, что я буду делать дальше.

– Ты не против? – Отказываясь сдаваться, я толкаю его плечом в плечо, чувствуя, как ускоряется мой пульс.

Он отодвигается на пару сантиметров, оставляя мне немного пространства, чтобы я могла открыть шкафчик. Я поднимаюсь на носочки и вслепую шарю рукой по верхней полке в поисках кружки, игнорируя чувство дежавю, немедленно охватившее меня.

Тот же кружащий голову запах. Та же нахальная ухмылка. Те же серые штаны, оставляющие мало места для воображения. Или много, если брать в расчет выпирающий бугорок.

– Не хочешь помочь девушке? – сопя, я указываю на верхнюю полку.

Этот ублюдок даже не пытается скрыть свой злобный смешок от любых намеков, которые я могу ему подкинуть, поднимая кружку и молча протягивая ее мне.

– Думаю, обмена слюной с апельсиновым соком хватит для одного дня, – огрызаюсь я.

– Тогда, похоже, тебе придется подождать своего приема кофеина. – Кольт наклоняет голову в сторону работающей посудомойки рядом с раковиной. – Твой парень вчера забыл помыть посуду.

Я злобно смотрю на него в ответ, не в силах решить, раздражена ли я из-за того, что я не могу выпить кофе, или из-за того, что он явно не одобряет Логана, хотя, да, в чем-то он прав. Логан всегда был беспорядочным парнем, который вместо того, чтобы убираться самому, предпочитал, чтобы за ним убирала мама или его девушка, то есть я.

Не поймите меня неправильно. Логан прекрасный парень, но у всех есть недостатки, и у него это недостаток чистоплотности. Свежее белье, разбросанное по его кровати, служит не самым приятным напоминанием.

Видимо, что-то никогда не меняется.

Мило.

Я не осознаю, насколько близко мы стоим, пока Кольт не смотрит на меня сверху вниз. То же высокомерное веселье трогает черты его лица, видимые над краем его обычной белой кружки, когда он отпивает глоток.

Я явно развлекаю его.

И меня это до ужаса бесит.

Я раздуваю ноздри, когда кто-то на входе прочищает горло, и я резко поворачиваюсь к источнику звука.

– Почему ты в футболке моего соседа? – Логан смотрит на меня, сложив руки на груди, выражение его лица становится жестче.

8. Эшлин

У меня горит лицо, когда я гляжу на белую футболку с красно-черным логотипом университета Лос-Анджелеса. Ну, знаете, ту, что прикрывает мое голое тело. Я поворачиваюсь к соседу с вопросом.

Этот ублюдок прячет ухмылку за кружкой, обводя свободной рукой комнату, будто говоря: «Весь этаж в вашем распоряжении».

– Я не… – окинув его злобным взглядом, я поворачиваюсь к Логану.

– Знаешь что? – обрывает меня Логан. – Я не хочу злиться на тебя. Поговорим позже.

Развернувшись, он идет к входной двери.

Я бегу за ним, боясь объясниться, пока разочарование кипит в моих жилах. Почему Кольт не сказал мне? Почему Логан не дает мне объясниться? Почему я сразу не поняла, что не видела, чтобы Логан носил эту футболку? Я предположила, что это его футболка, раз уж она лежала у него в комнате. Я же не сумасшедшая, если сразу перехожу к такому выводу, так ведь? Я так не думала, но, основываясь на том, как Логан игнорирует меня, надо, видимо, было объясниться.

– Логан, стой!

Он мотает головой и снимает куртку с вешалки возле входной двери.

– Серьезно, постой – Я трогаю его за руку, но он отдергивает ее. – Куда ты?

Я знаю Логана. Я знаю, что он раздражен. Ревнует. Злится. И когда эмоции захлестывают его, он перестает слушать. Ему нужно личное пространство, чтобы успокоиться, в противном случае он не запомнит ни единого моего слова. Но это не останавливает меня от того, чтобы вновь взять его за руку.

– Серьезно, Логан. Я не знала, что это его футболка!

– И что? Она магическим образом сама наделась на твое голое тело? Что за херня, Эш? Ты серьезно? – выплевывает он, злобно глядя на меня.

Его ноздри раздуваются, и он глубоко вздыхает.

– Черт. Прости. Не могу разговаривать сейчас. Голова не на месте.

– Пожалуйста, мы можем поговорить наедине? Давай в твоей комнате? – я оглядываюсь в сторону кухни и понижаю голос.

– Мне надо на работу, – отказывается он.

– Я думала, ты не работаешь сегодня.

– Да? Ну, теперь работаю. Заменяю Кендалл на утренней смене. Я собирался отвезти тебя домой, но сейчас я расстроен и не хочу сказать что-то, о чем потом пожалею. Мне нужно остыть. Сможешь вызвать такси?

– Логан, – выдавливаю я, отчаянно желая объясниться. – Она была у тебя в комнате. Я взяла ее из кучи белья на твоей кровати.

– Детка…

– Наверное, она случайно попала туда, но на что бы ты ни намекал, все это вранье.

– Я не намекаю… – Он раздувает ноздри, но старается не повышать голос в споре.

– В таком случае ты не имеешь права злиться на меня.

– Ты в футболке моего соседа, – огрызается Логан. – Что я должен был подумать, Эш?

– Ты знаешь меня, помнишь? – умоляю я. – Что? Думаешь, я бы упала в чью-то кровать, пусть и была верна только тебе с первого курса? Ты серьезно поверишь…

Меня прерывает звук сообщения на его телефоне.

Сжав зубы, он вырывается из моей хватки и достает телефон, читая сообщение.

– Поговорим позже. Мне пора на работу. Твоя одежда все еще в моей комнате, если захочешь переодеться, – бормочет он, засовывая телефон обратно в карман.

– Логан, – я вновь пытаюсь.

– Позвоню позже, – говорит он, открывая дверь.

А потом он захлопывает ее прямо перед моим лицом.

Что. За. Черт?

Кипя от злости, я возвращаюсь на кухню, где все еще довольный Кольт стоит, прислонившись к дурацкой столешнице, и продолжает потягивать свою утреннюю чашку кофе, словно жизнь чертовски прекрасна. Это бесит меня еще больше.

Я подхожу ближе и с силой толкаю его в грудь, но он не сдвигается ни на сантиметр.

– Что с тобой, на хрен, не так? – злюсь я.

Он рассматривает меня сверху донизу, заставляя почувствовать себя обнаженной, пусть я и знаю, что полностью прикрыта его футболкой.

Его. Чертовой. Футболкой.

Я скриплю зубами и складываю руки на груди, готовясь пощечиной стереть ухмылку с его лица.

– Все со мной так, – говорит он в ответ, закончив рассматривать меня в своей одежде.

– Почему ты не сказал мне, что я надела твою футболку? Ты мог бы сказать прошлой ночью или утром, черт возьми, – выплевываю я.

– Не мое дело говорить тебе, что ты носишь мои вещи. Это обязанность твоего парня. – Его веселье растворяется, когда он ставит кружку кофе на гарнитур позади него.

– Он заметил, что я надела твою футболку. Как думаешь, почему он разозлился на меня? Мы с тобой незнакомы. Зачем ты… – смеюсь я, но в моем смехе нет веселья.

– Раньше не были знакомы, – рычит он, отталкиваясь от гарнитура. Он наклоняется надо мной, его дыхание обдувает мои щеки, а верхняя губа кривится в отвращении. – Ему стоило заметить прежде, чем ты вышла из комнаты. Прежде, чем ты спустилась. Прежде, чем он понял, что другой парень заметил тебя и ему это не понравилось. Так что скажи мне, Солнышко, почему он не заметил, что ты в моей футболке прежде, чем ты вышла?

Ответ застревает в горле. Я не знаю, что сказать. И даже если я не хочу это признавать, я знаю, почему он ничего не сказал. Он был отвлечен. Он писал кому-то с работы. Он был слишком занят, чтобы заметить.

У меня нет возможности признать правду вслух, потому что Кольт приближается ко мне, одним только знакомым взглядом держа меня в заложниках.

– Рассказать секрет, Солнышко? – Язык показывается между его губ, взгляд останавливается на моих губах, а потом возвращается к глазам. – Я бы заметил.

Он уходит, но останавливается возле лестницы.

– И ты права. Мы с тобой незнакомы. Но я разрешу тебе оставить футболку себе. Она тебе идет.

Кольт исчезает за углом и скрывается из поля моего зрения, уходя на второй этаж.

9. Кольт

– Давай, приятель. Еще раз. Все получится, – говорю я, видя Логана, тягающего штангу в зале.

Он лежит на скамье, его грудь тяжело вздымается, когда он вновь сгибает руки, подчиняя себе 136 килограмм.

На его лбу проступает пот, но он выпрямляет руки, надувает щеки и со звоном металла опускает штангу на свое место.

– Черт, ненавижу день рук, – стонет он.

Я подаю ему руку и помогаю сесть.

– У тебя хорошо получается. Ты теперь тягаешь на сорок пять кило больше, чем в старшей школе, – произношу я, пока он пытается отдышаться, упершись локтями в колени.

– Да, потому что в старшей школе я был тем еще задохликом, – смеется он, кладя руки на голову и все еще рвано дыша.

– Больше не задохлик. Ты мне наваляешь, если я буду неосторожен.

– Видел бы ты меня на льду, – шутит он. – Придешь на какую-нибудь игру?

– Не. Скорее всего, нет, – отвечаю я, качая головой, и добавляю на штангу еще пару килограмм, чтобы понаблюдать за тем, как опускаются плечи Логана.

– Тебе стоит, – спорит он, пока мы меняемся местами.

Я ложусь на скамью, а он встает у моей головы, подстраховывая.

– Я больше не увлекаюсь таким, – цежу я, стискиваю в руках штангу, сгибая локти, и поднимая ее вверх.

– Приходи хотя бы потусоваться с нами на льду. Просто повеселиться, – уточняет Логан. – Ты должен побыть там со мной и с Тео.

Я поднимаю штангу несколько раз и опускаю ее на место, садясь и упираясь локтями в колени.

– Ты имеешь в виду, что я должен надрать вам задницы?

– Думаю, я теперь могу за себя постоять, – смеется он.

– Ой, правда?

– Ага. Ты должен прийти к нам на тренировку. Посмотрим, не растерял ли ты навыки.

– Я так не думаю, – встаю и потягиваюсь, качая головой.

– Как у тебя дела? Помимо хоккея, – хмуро подкалывает Логан.

Я знаю, почему он спрашивает. Знаю, что у него хорошие намерения. Знаю, что перестал выходить на связь после несчастного случая и оттолкнул всех. Но это не делает вопрос легче.

– Все нормально, – вру я.

– Да?

– Да.

– Приезжал к семье?

– Ну так, бывало, – я пожимаю плечом.

– Ну, хоть это хорошо, – заключает приятель, приглаживая мокрые от пота волосы.

Мы еще немного тренируемся, подгоняя вес штанги под себя.

– Поговорим о твоей девушке в моей футболке или нет? – наконец спрашиваю я.

– Черт, приятель. Зачем ты так? – Логан злобно смотрит на меня и закатывает глаза.

– Я ничего не сделал, – сухо смеюсь я и оборонительно поднимаю руки. – Наверное, пара моих вещей попала в твои, когда я перекладывал их в сушилку. Если хочешь винить кого-то в этой путанице, то вини себя.

– Ты мог сказать ей, что это твоя футболка, – тот же самый злобный взгляд никуда не делся, когда он вздыхает и ворчит.

– Ты мог сказать ей, что это моя футболка, – спорю я.

– Я… отвлекся.

– На что?

– На другие вещи, – уклоняется он, и у меня ощущение, что я знаю, о чем он говорит.

– Без обид, но я не знаю ни одной девушки, которая выглядела бы в одной футболке лучше, чем твоя, – я прикусываю губу и мотаю головой. – Черт, Логан. Везучий ты ублюдок.

– Смотри у меня, – рычит он, но я понимаю, что это не всерьез.

– Я просто сказал, – сдаюсь я, отступая, но улыбку не прячу.

– Ты должен был заметить, что это не моя футболка.

– Ты должен был заметить, что это не твоя футболка, – повторяю я. – И ты не должен был так срываться. Поступил как мудак.

– Да, приятель. Я знаю. Я повел себя мерзко. – Он роняет голову и потирает переносицу.

– Именно, – соглашаюсь я. – Но, уверен, ты найдешь способ загладить свою вину.

– Я все еще думаю, что извиняться должна она, – он улыбается уголком губ.

– А я думаю, что тебе пора вытащить голову из задницы и молиться на свою девушку, потому что лучшей ты уже не найдешь, мы оба это знаем.

– Эй! – Обиженный, он толкает меня в плечо.

– Я просто сказал.

Но Логан не спорит. Потому что знает, что я прав.

10. Эшлин

– Спасибо, профессор, – говорю я профессору Бьюкенену после занятия, поправляя на плече нейлоновую лямку рюкзака, и иду к выходу.

– Эшлин, подождите минутку, – окликает меня он.

Я останавливаюсь и отступаю в сторону, чтобы дать остальным студентам выйти из аудитории. Легко могу сказать, что профессор Бьюкенен – один из самых привлекательных мужчин в кампусе. Конечно же, для студенток он недосягаем: но при этом он один из самых завидных холостяков США, все благодаря его работе вне университета на должности генерального директора одной из самых прибыльных компаний в мире. Чтобы не выгореть на своей основной работе в компании по разработке программного обеспечения, он решил почитать парочку лекций. Когда открылась регистрация на его курсы, места разобрали за полчаса, и почти все записавшиеся оказались девушками.

Мне же эти лекции нужны для диплома.

Это не означает, что я не наслаждаюсь видом.

Но я и не пялюсь на него в открытую, наверное, поэтому он ко мне более благосклонен. Не то чтобы я хвасталась, не подумайте.

Когда студенты выходят, профессор опирается задницей на стол, расставляя руки по обе стороны от себя. Рукава его белой рубашки закатаны до локтя, открывая взору его шикарные руки, но я лишь мельком смотрю на них и отвлекаюсь на последнюю выходящую из аудитории студентку.

– Что-то не так, профессор? – спрашиваю я, когда мы остаемся наедине.

– Вовсе нет. Просто хотел сказать вам, что у меня есть студент, которому нужен репетитор. Мне показалось, что вам могло бы быть интересно. Те часы, что вы отзанимаетесь, зачтутся для вашей преподавательской программы, и вам заплатят за занятия.

– Хм?

– Студент недавно перевелся к нам, ему нужна помощь по некоторым предметам. Его мать спрашивала, знаю ли я кого-нибудь достаточно терпеливого для того, чтобы помочь ему. Вы сразу пришли мне на ум. Мне показалось, что это могло бы стать хорошей возможностью, чтобы вы освежили свои преподавательские навыки.

– Его мать? – удивленно спрашиваю я.

– Она дружит с нашим деканом. Послушайте, я не должен вам этого рассказывать, но, думаю, важно, чтобы вы понимали всю ситуацию. – Он кидает взгляд на дверь, чтобы убедиться, что мы одни.

– Продолжайте, – прошу я, подходя ближе к его столу.

– У него были проблемы на старом месте, и она попросила об услуге. Но, к сожалению, с самого перевода парень испытывает трудности.

– И по всей видимости, нуждается в няньке? – я не могу удержаться от саркастического ответа.

Но серьезно… Это же университет. Если у тебя нет того, что для него нужно, найди себе другое занятие. А что до университета Лос-Анджелеса? Он ведь недешевый. И мой кредит на учебу это только подтверждает. Так почему мать сует нос в дела сына? И почему ее сын все еще здесь, если ему неинтересно вкладываться в учебу? Бессмыслица какая-то.

– Ему нужен тот, кто поможет ему сконцентрироваться, – продолжает профессор Бьюкенен. – Его мать думает, что репетитор может направить его в нужное русло. А раз уж вы одна из самых терпеливых людей, что я встречал, я думаю, вы прекрасно подойдете для этого. Вам будет интересно такое?

Ну, нет. И в то же время да. Я жую щеку изнутри и закидываю рюкзак повыше на плечо.

– Я могу использовать часы, отведенные на преподавательскую программу?

Он кивает.

– И мне заплатят? – уточняю я.

– Да.

– Ладно. Я займусь этим, – объявляю я, игнорируя ноющий голос в голове, говорящий мне, что я пожалею об этом.

– Прекрасно. – Он встает со стола, обходит его и шевелит мышкой, подключенной к компьютеру. Когда экран загорается, профессор Бьюкенен добавляет: – Его зовут Кольт Торн. Вся информация о нем у меня…

Его длинные пальцы стучат по клавиатуре, пока он изучает экран компьютера.

– Ага. Вот здесь.

Звон в ушах заглушает цифры, когда я слышу имя. Кольт Торн. Новый сосед Логана и его друг со старшей школы.

И ему нужен репетитор?

И я уже согласилась быть им?

Этого не может быть. По огромному количеству причин. Но, что самое важное, потому что Логан закатит истерику, когда узнает. Особенно после вчерашнего утреннего инцидента.

Все плохо.

Все очень плохо.

Я четыре раза пересекалась с этим парнем, и каждый новый раз он запутывает и доводит меня сильнее, чем в предыдущий.

Но деньги лишними не бывают.

Как и часы для диплома.

И мы оба взрослые люди. Я же репетиторствовала для парней раньше.

Все будет хорошо.

Полностью. Абсолютно. Хорошо.

– Эшлин, что-то не так? – спрашивает профессор Бьюкенен.

– Нет. Все так. – Я медленно моргаю и прочищаю горло.

– Вы уверены? Вы будто слегка покраснели.

– Все в порядке. Можете, пожалуйста, продиктовать номер Кольта еще раз? – я заправляю прядь волос за ухо и натянуто улыбаюсь.

11. Эшлин

Я набираю номер Кольта, когда профессор Бьюкенен быстро проговаривает его, обещаю позвонить ему и иду в «Сцену с бобами». Я до смерти хочу выпить кофе, даже несмотря на то, что уже почти два часа дня. Мне нужно что-то, чтобы прояснить мысли, учитывая информационную бомбу, что профессор Бьюкенен сбросил на меня. И ничто лучше кофе их не прояснит.

– Будьте добры холодный ванильный латте, – заказываю я, передавая кредитку бариста. – Для Эшлин.

– Сейчас будет, – она рассчитывает меня и возвращает кредитку.

Я поправляю рюкзак на спине и, достав телефон, отправляю сообщение Кольту, абсолютно игнорируя то, как мое сердцебиение учащается от одной только мысли о нем.

Держись, девочка.

Я: Привет. Это Эшлин. Профессор Бьюкенен дал мне твой телефон и сказал, что тебе нужен репетитор.

– Эшлин? – зовет бариста.

Я забираю у нее холодный кофе и набираю маме, пока жду ответа от Кольта. Я не звонила ей несколько недель.

Телефон издает пару гудков и отправляет меня в голосовую почту. Я вздыхаю, водя пальцем по экрану, пока моя история звонков высвечивает все исходящие звонки моим родителям и то, как редко они отвечают. Наверное, в том, что они редко держат телефон рядом, нет моей вины. Честно признаться, у моего отца вообще нет телефона. Они предпочитают быть едины с Землей и проводить большую часть времени босиком, полируя свои кристаллы.

Было бы хорошо… если бы они хотя бы изредка вспоминали, что у них есть дочь.

Я подавляю разочарование и уже собираюсь убрать телефон в карман, но тот вдруг звонит. Я подпрыгиваю от неожиданности, когда вижу имя Кольта на экране.

Дерьмо.

Общаться текстом – это одно. А разговаривать с ним снова, когда со вчерашнего дня он находится в моем списке придурков – абсолютно другое и намного более тревожащее меня дело. Я залпом выпиваю четверть стакана кофе и провожу пальцем по экрану, медленно выдыхая.

– П-привет? – отвечаю я.

– Привет, прости. Я ненавижу переписываться, только если дело не касается интрижки на ночь. А раз уж интрижки у нас с тобой не выйдет, я подумал, что звонка будет достаточно.

– Ладненько. Запомню это на случай, если получу от тебя сообщение. – Я раздраженно прислоняю телефон к другому уху.

– Это будет зависеть от того, как пройдет наш первый урок, – смеется Кольт.

– Не знаю, помнишь ли ты, но у меня есть парень, так что мы с тобой сконцентрируемся на книгах. Но спасибо, – закатываю глаза я.

– Я запомню это, – снова негромко смеется он.

– Итак, по каким предметам тебе нужна помощь? – Я отпиваю кофе и прочищаю горло.

– Зависит от того, кого ты спросишь, – шутит он.

– Ладно. Представим, что я спрашиваю твою мать. Как она считает, с чем тебе помочь?

– А, так ты знаешь о моей маме, да? – В его голосе не слышно злости, но я не должна была проболтаться.

Дерьмо.

– Смею предположить, что с парами Бьюкенена по статистике? – Я впиваюсь зубами в щеку изнутри, сожаление комком собирается внизу живота.

– Ага, – его тон более резкий, но в то же время почти отстраненный, что заставляет меня нервничать и хотеть поскорее закончить этот разговор.

– Ладно, – негромко бормочу я. – Что, если начать с этого предмета?

– Как хочешь, Солнышко.

Снова это прозвище.

– Когда сможем встретиться? – спрашиваю я.

– Сегодня вечером я не занят.

– Хорошо.

– Хочешь, я приду к тебе домой?

От мысли о том, что Кольт придет ко мне, по спине рассыпаются мурашки, но я оттесняю все чувства в сторону. К тому же, если мы будем у Логана, это докажет, что мне нечего от него скрывать, а я уже достаточно чувствую себя виноватой, спасибо большое.

– Давай лучше я к тебе, – предлагаю я.

– Тогда до встречи, – слышится резкий голос Кольта после небольшой паузы.

Вызов завершается, и я пялюсь на свою историю звонков, а затем нажимаю на мамин номер. Снова. Телефон вновь издает пару гудков и отправляет меня в голосовую почту.

Ну конечно.

– Привет, мам. Это я. Просто хотела узнать, как у вас с папой дела. Перезвони мне. Люблю тебя, – надорванным голосом говорю я после звукового сигнала.

Убрав телефон, я выхожу на улицу. Трава после зимы все еще желтая, но воздух на удивление теплый. Я ощущаю это, пока иду к парковке.

Можно было бы пойти пешком, и, наверное, в будущем я так и буду делать. Но с такой погодой, что в последнее время сильно бушует, решаю быть поосторожнее. К студенческой парковке ведет темная дорожка, окруженная травой, высокими кленами и парой скамеек по краям.

Я останавливаюсь на дорожке и поднимаю лицо к теплому солнцу, позволяя теплу расплыться по моим щекам. Молюсь, чтобы это придало мне сил, чтобы выяснить, что, черт возьми, я собираюсь делать с Логаном. И Кольтом. И с моей вчерашней ошибкой, которую я так избегала. Ой, и давайте не будем забывать о моих родителях и их недостаток общения. Ничего необычного, но все же.

Вопросы роятся в моей голове, отказываясь уходить, и я вновь отпиваю кофе.

Когда я открываю глаза, я вижу знакомое со вчерашнего утра лицо.

Раздражение зашкаливает.

– Вижу, ты нашла свой кофеин, – замечает Кольт, указывая на мой холодный латте.

– И в этом нет твоей заслуги, – говорю я в ответ.

– Ай. Кажется, кое-кто все еще бесится после вчерашнего. – Он хватается за сердце.

– Кажется, кое-кто все еще не извинился, – отвечаю я.

– И за что мне извиняться? – Склонив голову, он убирает руки в передние карманы.

– За то, что поссорил меня с моим парнем.

– Мы уже уладили этот вопрос, – бормочет он, доставая и включая свой телефон.

Я раздражаюсь еще сильнее, глядя на то, как он печатает что-то, эффективно избегая меня.

– Знаешь, не очень-то вежливо утыкаться в телефон, когда ты разговариваешь с кем-то, – хмыкаю я.

Он кидает на меня быстрый взгляд и улыбается, а мой телефон вдруг начинает звонить.

– Серьезно? – спрашиваю я, когда достаю телефон из сумки и вижу имя Кольта на экране.

– По телефону ты гораздо милее, – объясняет он, прикладывая телефон к уху.

– А ты такой же бесячий. – Я игнорирую звонок, убираю телефон и скидываю с плеча рюкзак, чтобы покопаться в нем. – И это напомнило мне…

Чувствую, как он смотрит за тем, как я копаюсь в рюкзаке, но я игнорирую его. Как игнорирую пересохшие губы и участившийся пульс. Будто он знает, как удивить мои ощущения одним лишь взглядом или нахальной ухмылкой.

Это… нервирует.

И раздражает.

Мне не нравится.

– Знаешь, не очень-то вежливо рыться в рюкзаке, когда ты разговариваешь с кем-то, – замечает он, его голос пропитан весельем, но я игнорирую и это, выстраивая свою защиту, словно боец, готовящийся к битве.

– У меня для тебя кое-что есть, – тихо бормочу я, вытаскивая его свежепостиранную футболку и протягивая ее ему. – Вот, держи.

– Я сказал, ты можешь оставить ее себе, – он долго смотрит на футболку и отходит подальше.

– Не стоит. Но спасибо.

– Уверена? Не пойми меня неправильно. Мне нравятся свитер с джинсами, но… – Он проходит взглядом по моему телу, уголок его губ вздергивается вверх.

– Будь уверен, я дам знать, если поменяю свое мнение.

Он открывает рот, чтобы сказать еще что-нибудь, но отвлекается на что-то позади меня. Затем закрывает рот и берет футболку из моих рук, пусть и неохотно.

– Увидимся вечером, Солнышко.

Кольт проходит мимо меня, а я разворачиваюсь и наблюдаю за тем, как он уходит, но вдруг мое внимание привлекает еще одно знакомое лицо.

Логан стоит на дорожке рядом с какой-то девушкой, но смотрит он на своего соседа. Они пристально глядят друг на друга все время, что Кольт подходит ближе. А я, затаив дыхание, смотрю на них. Не знаю, чего я жду. Чего ожидаю. Но ничего не могу с этим поделать.

Когда Кольт подходит к Логану, я, к несчастью, не слышу их, потому что они слишком далеко от меня. Логан смеется и мотает головой, а Кольт идет дальше по дорожке, засунув руки в передние карманы, как будто он прогуливается по парку, а не идет на следующее занятие.

Я снова отпиваю кофе, и теперь я заинтересована в происходящем, хоть и не могу этого полностью признать. Логан смотрит на меня, что-то говорит девушке рядом и направляется ко мне.

– Привет, – здороваюсь я, пытаясь разрядить обстановку, пусть я все еще не уверена, в каком состоянии наши отношения после той ссоры.

– Привет. – Он не смотрит мне в глаза, а наблюдает за парнями слева от нас, играющими во фрисби.

– Ты все еще злишься на меня? – спрашиваю я.

– Почему ты говорила с Кольтом?

– Мы случайно столкнулись.

Он качает головой так, словно не верит мне. Как будто ему снова больно, хотя ему ничего не сделали.

– Почему секунду назад ты говорил с другой девушкой? – противопоставляю я, указывая на место, откуда он пришел.

Логан кидает быстрый взгляд на то место, где стоял, разговаривая с какой-то девчонкой. И он знает, что я в чем-то права.

– Ты права. Если я могу невинно болтать, то ты тоже можешь. – Он со вздохом поворачивается ко мне.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – кряхтит парень, все еще не глядя мне в глаза.

Он чувствительный. Все еще неуверенный. Я вижу это. Чувствую. Это витает в воздухе, из-за этого каждая наша реплика натянутая и напряженная.

Чушь все это.

– Послушай, мне жаль, – я медленно выдыхаю и касаюсь его руки, ведя по его загорелой коже и переплетая наши пальцы.

На нем красная футболка, я благодарна ему за это. За то, что у меня есть возможность коснуться его. Кожа к коже. Потому что ему нужна невинная интимность так же, как и мне.

Под моим прикосновением он расслабляет мышцы, но все еще молчит, ожидая моих объяснений.

– Я знаю, что это звучит нелепо, – начинаю я. – Но я клянусь, я нашла футболку в твоей комнате, и решила, что это твоя.

– Детка, я верю тебе, – он выдыхает и наконец одаряет меня своим вниманием, при этом выглядя почти смущенно, сокращая дистанцию между нами.

– Наконец-то, – язвительно замечаю я, напряжение медленно спадает с моих плеч, и я делаю еще один глоток кофе. – Хочу накормить тебя ужином. Есть ощущение, что последние две недели были просто сумасшедшими. Я хочу наладить контакт. Когда ты свободен?

– Ты действительно красивая, – Логан поднимает руку и кладет ее мне на щеку, поглаживая ее большим пальцем.

– Это не ответ, – я закатываю глаза.

– Давай поужинаем сегодня.

– Сегодня? – Меня передергивает.

– Что? У тебя уже есть планы?

– Бьюкенен нашел мне нового ученика. Вообще, это Кольт. Мы встречаемся сегодня вечером.

– Кольт? – задыхается он, на его лице отражается вся гамма эмоций от разочарования до злости.

Точно он не может в это поверить. Точно он не желает в это верить.

– Слушай, между нами ничего нет. Так что, пожалуйста, не изображай, что есть.

– Сначала я вижу тебя в футболке моего соседа, потом я вижу, как ты говоришь с ним во дворе, а теперь ты его репетитор?

– Логан…

– Эш, ты же не серьезно, – он мотает головой, потирая переносицу.

– Ты не имеешь права ревновать.

– Не имею права? – усмехается он. – Мне снова перечислить все это дерьмо?

– Нет. Не перечисляй, – потерпев поражение, я опускаю плечи и тру лицо руками. – Но я не буду отказываться от возможности репетиторствовать просто потому, что ты мне не доверяешь.

– Думаешь, я не доверяю тебе? – он удивленно отшатывается.

– Думаю, что ты должен использовать эту возможность, чтобы доказать, что ты мне доверяешь. Логан, это просто репетиторство.

Я осторожно тяну его за воротник рубашки, сжимая ее в руках и надеясь, что он посмотрит на меня. И когда он смотрит, я улыбаюсь.

– Позволь мне загладить свою вину. За прокол с рубашкой и за репетиторство. Как насчет завтра вечером? Я сделаю спагетти. Твои любимые.

– Я не могу. Тусуюсь с ребятами, – хмурится Логан.

– Тогда послезавтра? – предлагаю я. – Можешь прийти ко мне, пусть даже с бутылочкой вина. Попрошу соседок держаться подальше от нас. Было бы весело.

– Без соседок, говоришь? – он кладет ладони на мои бедра и притягивает к себе. – Получается, у нас будет приватная обстановка?

– Да. Отсутствие приватности не смущало тебя раньше, но… – Я хлопаю ресницами и стреляю глазками, а парень смеется. – Позволь мне загладить свою вину.

– И как же именно ты планируешь ее загладить? – спрашивает он, в его глазах танцуют искорки интереса.

– Думаю, мы оба знаем, насколько изобретательной я могу быть, когда это нужно. – Я прикусываю нижнюю губу и пожимаю плечами.

Он негромко смеется и, приближаясь, целует меня. Поцелуй выходит горячим, жадным и таким неподходящим для середины кампуса, но я наклоняю голову и позволяю ему сделать это. Потому что ему это нужно. Это подтверждение тому, что у нас все хорошо.

Мне тоже это необходимо.

Необходимо, чтобы у нас все было хорошо.

Телефон Логана вибрирует в кармане, возвращая его в реальность.

– Увидимся позже. Мне пора на пару, – он смягчает поцелуй и бормочет в мои губы.

– Само собой, – я улыбаюсь ему в ответ.

12. Кольт

В доме пусто. Не уверен, хорошо это или плохо. Эш вот-вот должна прийти. И даже несмотря на мои правила о том, что я не должен трогать то, что мне не принадлежит, она соблазняет меня.

Я слышу мягкий стук от входной двери и не глядя знаю, что за ней Эш.

Я знал бы, что пришла именно она, даже если бы у нас не было планов на вечер. Она стучит тихо. Ненавязчиво. Почти смущенно, если так вообще возможно стучать.

Улыбаюсь уголком губ и открываю дверь, готовясь к еще одному вечеру подшучиваний. Я хочу этого, и ничего не могу с собой сделать. Она – самое интересное из всего, что я встречал с тех пор, как моя жизнь превратилась в дерьмо, и я жду наших разговоров, хоть и не могу полностью себе в этом признаться.

– Эм, привет, – здоровается она, когда я открываю дверь.

Большим пальцем Эш придерживает на плече темную нейлоновую лямку рюкзака, а ее волосы собраны в высокий неряшливый хвостик. Так непринужденно сексуально.

Тот факт, что она и не подозревает об этом, взрывает мой мозг.

– Привет. Давай, заходи. – Я почесываю подбородок и отхожу в сторону.

– Спасибо.

Когда она проскальзывает мимо меня и я закрываю за ней дверь, запах ванили щекочет мои ноздри, от него у меня чуть ли не текут слюни.

Она уже не такая дерганная, как до этого во дворе. Более застенчивая, совсем как ее стук. Голубые глаза девушки обводят комнату взглядом, отказываясь задерживаться на мне или чем-то еще дольше, чем на секунду, прежде чем метнуться к другому предмету. Я не должен наблюдать за тем, как она ежится… но все же наблюдаю.

– Здесь тихо, – подмечает она, оглядывая пустую гостиную и кухню.

– Ага. Почти все ребята на катке снова тренируются, – киваю я.

– Поняла, – кивает она и смотрит на меня. – Ты катаешься на коньках? Или играешь, или…?

– Нет.

– Правда? – Она удивленно осматривает меня с ног до головы.

– Что-то не так?

– Наверное, я предполагала… – ее голос обрывается, она прикусывает нижнюю губу.

– Что предполагала? Что я играю в хоккей?

– Наверное, ты просто похож на того, кто мог бы.

– И чем это я похож?

– Ну, знаешь, тем, что ты нахальный, горячий, любящий посоревноваться хоккеист альфа-самец. Вы, ребята, все такие.

– Горячий, да?

– Ты прав. Не знаю, о чем я думала. Итак, где ты хочешь позаниматься? – ее губы растягиваются в одну тонкую линию.

Я чуть не предлагаю ей свою спальню, чтобы увидеть ее реакцию, но взамен указываю на кухню в другой стороне дома.

– Как насчет стола на кухне?

– Звучит неплохо. – Ее кроссовки тихо скрипят по деревянному полу, пока она идет на кухню, снимает рюкзак и достает ноутбук, папку и пару учебников, раскладывая их на столе. – Итак… статистика, верно?

– Наверное.

– Что значит «наверное»? – Она недоуменно смотрит на меня. – Разве нам надо учить что-то другое? Мне казалось, ты сказал…

– Статистика подойдет, – я сажусь на стул рядом с ней и жду.

Эш выглядит как самая настоящая сексуальная библиотекарша, и я здесь за этим.

– Хорошо-о-о-о. – Она открывает учебник по статистике, хлопает им, закрывая, и поворачивается ко мне, будто ничего не может с этим сделать. – Можно я спрошу кое-что?

– Конечно.

– На кого ты собираешься учиться?

– Я пока не выбрал, – отвечаю я, закидывая руки за голову и откидываясь на стуле.

Ее глаза тускнеют от разочарования, и это выстреливает мне почти в самое сердце, пусть я и отказываюсь понимать, почему. Наклонившись вперед, я упираюсь локтями в стол, чтобы отвлечь внимание от себя, и, потирая руки, спрашиваю:

– А ты?

– Вообще, на учителя начальных классов. – Ее голубые глаза становятся чуть ярче.

– Вот почему ты репетиторствуешь, – предполагаю я.

– Именно. Ты удивишься, узнав, сколько студентов любят вести себя как детсадовцы.

– Уверен, сходства просто жуткие, – смеюсь я, удивляя этим нас обоих.

– Ты и представить себе не можешь. – Эш берет ручку и нажимает большим пальцем на верхушку. – Так что же привело тебя в университет Лос-Анджелеса? Особенно, когда кристально очевидно, что ты не хочешь учиться там.

– Думаешь, я не хочу учиться там?

Она открывает рот, но закрывает его, прикусывая нижнюю губу, и ерзает на стуле так, словно наступила в собачье дерьмо. И, думаю, я знаю причину этому.

– А, ты имеешь в виду, это из-за того, что я сказал, будто еще не выбрал специальность, и ты знаешь, что моя мама позвонила декану, с кем она давно дружит, и запихнула меня в этот университет после того, как меня отчислили из прошлого? Ты об этом?

– Я не имела в виду…

– Знаю я, что ты имела в виду.

– Наверное, я удивлена. Ты похож на того, кто не боится идти за желаемым, но ты все-таки здесь. Не определился со специальностью и не заинтересован в учебе. – Она замолкает, несколько раз щелкая ручкой.

– Ты права, – говорю я, откидываясь обратно на спинку стула и складывая руки на груди.

– Ты только что признал мою правоту? – Хлопает ресницами она, пораженная моим признанием.

– А ты обычно неправа? – парирую я.

– Нет, я почти всегда права, но ты не похож на того, кто готов быстро сдаться.

– Я не боюсь называть вещи своими именами.

– Ну, если дело в этом, и ты полностью осознаешь, что тебе неинтересна учеба, тогда что ты здесь делаешь?

Хороший вопрос. Именно его я неделями задавал себе. На самом деле, годами. Не с тех пор, как меня отчислили из колледжа Дикси Тех, еще раньше. До того, как все скатилось в дерьмо.

Когда мне были открыты все дороги. Когда я знал, чем хочу заниматься и кем хочу быть.

Если бы только ответ был такой простой. Но нет. Он запутанный. Как мысли в моей голове. Как мое прошлое.

– Ты правда не знаешь, кто я такой? – спрашиваю я более резким тоном, чем подразумевалось.

– С чего бы? – Она мотает головой.

– Ты же встречаешься с Логаном.

– И что?

– Я думал, что он мог рассказать тебе.

– О чем рассказать? – шепчет она.

Я вновь выпрямляюсь и опираюсь локтями на стол, я не могу удобно устроиться на этом глупом стуле. А может, это просто разговор меня доводит.

– О моем отце и о том, почему я больше не играю в хоккей, – уточняю я, отгоняя мысль подальше.

– Так ты играл?

– Нахальный, горячий, люблю посоревноваться. Твои слова, не мои, – с ухмылкой напоминаю я. – И я был хорошим игроком.

– Верю, – признает она с той же смущенной улыбкой, что манит меня, как морковь манит лошадь. – Почему ты перестал?

– Думаю, я понял, что все не такое, каким казалось на первый взгляд.

– А твои родители? Как они отнеслись к этому?

Это невинный вопрос, но ответ на него не так прост.

– Мой отец умер, когда я был в выпускном классе, – в оцепенении отвечаю я.

Ее губы приоткрываются, она тихо ахает, когда ручка выскальзывает у нее из пальцев и с легким стуком падает на стол. Она быстро приходит в себя и смотрит на свой закрытый ноутбук, пытаясь подобрать правильные слова.

Это даже забавно. Правильных слов не существует. Если бы они были, я бы их уже слышал. Но никакие «мне жаль», «мои соболезнования», «он сейчас в лучшем месте» или «скоро тебе станет легче» ни хрена не сделали для того, чтобы мне стало лучше.

– Мне жаль, – бормочет она через пару секунд.

О, она выбрала классический вариант. Интересно. Я ожидал чего-то более необычного, но, наверное, мне не стоит винить ее, раз уж я застал ее врасплох и все такое.

– Ты не виновата, – отвечаю я, чувствуя, как тело вновь знакомо цепенеет.

– Это не означает, что я не могу сожалеть о произошедшем.

Я молча киваю.

– Серьезно. Херня из-под коня это все. – Она пальцем вытирает под носом и тихо шмыгает.

– Да, Эш. Полная херня из-под коня, – я смеюсь, а сам удивляюсь. Вот он, тот необычный ответ, которого я ждал.

– А твоя мама? Она как?

– В порядке, наверное. Думаю, было бы лучше, если бы я вытащил голову из задницы, но у моих родственников все хорошо, так что хотя бы так.

Эшлин улыбается и кладет руку поверх моей, мягко сжимая ее. Ее прикосновение удивляет меня, но я старюсь не показывать этого.

– Кольт, я не думаю, что у тебя все плохо, – бормочет она.

Я смотрю вниз, туда, где мы касаемся друг друга. В мире есть так много вещей, которые я мог бы сделать, если бы она касалась меня. Я бы водил ее в разные места, если бы она не встречалась с Логаном. Так много я мог бы сделать сейчас, если бы только…

Я отбрасываю эту мысль и отнимаю руку.

С той же смущенной улыбкой она заправляет несколько прядей, выбившихся из хвостика, за ухо.

– Так… а где твои родственники?

– Старший брат учится на врача, а средний сейчас в армии.

– Команда парней, получается? Должно быть, маме было весело с вами.

– У меня еще есть младшая сестра, Блэйкли, – уточняю я. – Осенью она приедет в наш университет поступать на спортивную медицину.

Ее улыбка становится ярче. Наверное, она рада, что мы сменили тему. Я тоже этому рад. Кому захочется говорить о мертвом родителе во время учебы?

– Потрясающе, – отвечает она.

– Ага.

– Звучит так, будто у вас очень дружная семья.

– Наверное, так и есть. Пожалуй, стоит заехать к ним как-нибудь в воскресенье на завтрак, раз уж я теперь живу ближе, но посмотрим. А что насчет тебя? У тебя есть родня? – спрашиваю я.

– Не-а, – она пожимает плечами. – Только я.

– О, получается, единственный ребенок?

– Ага. Как будто я золотой ребенок и паршивая овца в одном человеке. Просто потрясающе.

– Звучит именно так. У тебя хорошие отношения с родителями? – смеюсь я.

На секунду ее улыбка меркнет, но она тут же надевает новую. Эта улыбка не такая настоящая. Больше натянутая.

– Ты не обязана…

– Они свободные духом, понимаешь? – перебивает она. – Ну… у нас все хорошо. Они любят меня, а я люблю их. Но они, вообще-то, не подписывались быть родителями, если ты понимаешь, о чем я. Думаю, они были рады, когда я наконец закончила школу, и им не нужно было больше играть в родителей двадцать четыре часа в сутки.

Дерьмо. Ну и херня. Но я не могу сказать ей этого.

Я хочу коснуться ее руки. Чтобы поддержать ее, потому что у нее дерьмовые родители, пусть я и не обязан этого делать. Но тот крошечный проблеск разочарования, когда я упомянул о них? Это чертовски задело.

– Ты местная? – спрашиваю я, придвигаясь на стуле чуть ближе.

– Вообще, нет. Родители живут в Мэне, – она качает головой.

– Ты выросла там?

– Ага. Ты знал, что там можно выращивать марихуану? – Мои глаза расширяются, и я сдерживаю смешок, когда она продолжает. – Ага. Когда я говорю, что они свободные духом, я имею в виду, что они свободные духом.

– Тогда почему ты выбрала университет Лос-Анджелеса? – смеюсь я, удивленный ее открытостью.

– Моя любимая учительница в начальной школы, миссис Мок, окончила этот университет и была воплощением школьного духа. Ее класс был увешан черными, красными и белыми памятными вещами университета, они висели на каждой стене. Она даже ставила оценки маркером с логотипом университета и раздавала наклейки с изображением талисмана. Думаю, это как-то прижилось.

– Получается, ты проехала полстраны, уехала от всего, что ты знала, просто потому что ты брала в пример свою учительницу?

– Именно так я и поступила, – отвечает она. – И это было лучшее решение, которое я только могла сделать. Я правда люблю наш университет.

– Серьезно?

– Эм, да, – она толкает меня плечом в плечо. – Это самый лучший университет. Не пойми меня неправильно. Переезжать было тяжело, но я так долго была одна, что подготовила себя к новому началу. К шансу сделать что-то самостоятельно, – добавляет она, теряясь в воспоминаниях, и пожимает плечами. – Потом я встретила своих соседок, они очень крутые, а потом познакомилась с Логаном на одном из занятий. Он пригласил меня на свидание и этим сбил меня с ног. Все остальное, как говорится, ты уже знаешь.

– Логан сбил тебя с ног?

– Почему ты удивляешься? – бормочет она, рисуя цветочек на полях тетради и избегая моего взгляда.

– Не знал, что он так может. Он все еще злится на тебя? За всю ситуацию с футболкой?

– Больше нет. Я пообещала загладить свою вину позже, так что… – Она исподтишка смотрит на меня, на ее щеках появляется легкий румянец, когда девушка бросает взгляд на темно-синюю ручку в руке.

– Тогда мне нужно купить шумоподавляющие наушники. Понял, – шучу я, игнорируя комок ревности, взявшийся из ниоткуда.

– Кольт! – Она шлепает меня по плечу, ее лицо горит от смущения.

– Это из-за Логана, – спорю я. – Парень во время секса звучит как умирающий лось. Пожалуйста, не говори, что тебя это возбуждает.

Ее челюсть опускается, в уголках глаз появляются морщинки, и она роняет голову в ладони, хохоча сильнее, чем я когда-либо слышал. И мне это нравится. То, что я смог заставить ее улыбнуться. Перевернул грустную улыбку на веселую. Мне очень это нравится. Эш краснеет все сильнее и сильнее, подглядывая за мной сквозь пальцы, слишком пораженная, чтобы просто перевести дыхание.

– Поверить. Не. Могу. Что ты сказал это!

– Разве я неправ? – с вызовом говорю я.

Вновь она качает головой, не глядя на меня. Она бормочет: «Без комментариев», что еле слышно из-за ладоней на ее лице. Затем вытирает слезы после сильного смеха и поднимает на меня взгляд.

Мне нравится ее смех. Он милый. И легкий. И каким-то образом смягчает боль в груди от нашего разговора чуть раньше. Я хочу удержать этот смех обеими руками. Может даже записать его и оставить на плохой день. На годовщину смерти отца или что-то подобное.

– Итак. Как давно ты знаешь Логана? – спрашивает она, успокаиваясь.

– Целую вечность. В детстве мы жили рядом. Играли в одной хоккейной команде. Все делали вместе.

– Как вышло, что я никогда о тебе не слышала?

– Ровно перед выпускным кое-что пошло по одному месту, и я будто исчез с лица земли.

– Ох. Мне жаль.

– Все нормально, – вру я. – Но да. Большую часть времени Логан хороший парень.

– Так и есть, – соглашается она. – Большую часть времени.

И по какой-то причине это не дает мне покоя. Потому что, когда дело доходит до нее, он не хороший парень. И это только основываясь на том, что я видел. Он гуляет за ее спиной, а она и не подозревает об этом. Эта девушка не такая, как другие. Она слишком милая. Слишком невинная для того, чтобы понять, с каким парнем в лице Логана она встречается. Может, это из-за ее дерьмовых родителей и потребности увязываться за каждым, кто окажет ей хоть немного внимания. Несмотря на все, это злит меня.

– Иногда мне приходится сбивать с него спесь парой ударов, – добавляю я, борясь с разочарованием. – А с тех пор, как мы пошли в разные университеты, Тео, кажется, забыл делать это, пока меня не было.

– О чем ты? Побьешь Логана, потому что ты вернулся?

– Может быть.

– И как же ты сделаешь это? – улыбается она, прижимая ручку к краю губ и с любопытством разглядывая меня.

– Зависит от настроения, – мое внимание переключается на ее губы.

– А сейчас? – шепчет она, прикусывая кончик ручки. – Что твое настроение подсказывает тебе сейчас?

Херня.

– Оно подсказывает мне, что нам, наверное, пора начать делать задания, – я отстраняюсь от нее, увеличивая расстояние между нами, и открываю ноутбук.

– Ты прав. Уверена, когда закончится тренировка и ребята придут домой, тебе будет сложнее уделять внимание бедной несчастной мне, – цыкнув, девушка кивает, кладет ручку на тетрадь и тянется к своему ноутбуку так, будто от него зависит ее жизнь.

«Сомневаюсь», – думаю я, но вслух не отвечаю.

– С каким заданием тебе нужна помощь? Если ты не уверен, я всегда могу помочь тебе повысить успеваемость. Бьюкенен не стесняется выставлять оценки за задания на студенческом портале. Я могу показать тебе, если хочешь.

– Давай, я понятия не имею, как войти в портал.

– Серьезно?

Я пожимаю плечами.

– Давай покажу. – Поджав губы, она придвигается ближе.

Ее грудь потирается о мою руку, когда Эшлин берет на себя роль руководителя и ведет для меня экскурсию по онлайн-порталу на моем ноутбуке.

Я вновь смотрю на нее, наблюдая за тем, как ее ровные белые зубы впиваются в нижнюю губу. Она закатывает глаза и смотрит на меня.

– Приятель. Ноль? Серьезно? Ты даже задания не сделал?

Я снова пожимаю плечами, но и не отрицаю этого. Я здесь не по своей воле.

К черту это все. Я сижу за столом рядом с горячей девушкой, потому что я этого хочу, но вот ходить в университет я точно не хочу. Я делаю это, потому что мама умоляла меня, а я не хочу вновь видеть разочарование в ее глазах. Не после несчастного случая с отцом. Не после тех моих действий, что поспособствовали этому.

Но ходить в университет и выпускаться из него – это две разные вещи. И не думаю, что у меня хватит силы воли дотянуть до последней. Не когда я знаю, что не заслуживаю этого.

– Итак, мистер, – говорит Эш, устраиваясь поудобнее на своем стуле, поднимая ручку и щелкая ей более усердно. – Давайте посмотрим, сможем ли мы дотянуть до ваших ожиданий. Откроем страницу сто три.

И несмотря на то, что уже знаю это дерьмо, я слушаю, завороженный мелодичностью ее голоса и тем, как горят ее глаза, когда она объясняет каждое слово в главе. От этого мой член становится тверже кухонного стола в доме ее парня.

Я в полной заднице.

13. Кольт

Единственный ближайший к кампусу бар – это «Морская птица». Обычно я бы жаловался на подобные места, но на самом деле здесь очень круто. Если пройти вглубь, можно увидеть сцену для живой музыки, в баре выставлен весь алкоголь, какой только можно пожелать, и здесь постоянно много студенток из нашего университета.

Кому нужен Тиндер, когда есть такие места? И после длиннющего урока, ставшего для меня пыткой, с девушкой, которую нельзя трогать, мне больше обычного необходима интрижка на ночь.

Логан вытаскивает из-под стойки барный стул и усаживается на него, а Тео устраивается по другую сторону от него. Я занимаю последнее свободное место, пока симпатичная барвумен лет тридцати принимает наши заказы.

– Ладно, приятель, я просто обязан узнать. С каких пор тебе нужен репетитор? Ты был отличником, когда мы выпускались, – говорит Логан, когда нам подают напитки.

– Потерял хватку, наверное, – бормочу я.

– Ты уверен?

– А какая еще может быть причина? – Я поворачиваюсь на стуле и склоняю голову.

– Просто хочу убедиться, что у тебя все хорошо, – врет он.

Его внимание мечется между мной и парой девчонок в коротких юбках, танцующих вместе на танцполе. Я усмехаюсь в стакан и отворачиваюсь от них.

– Или может, ты спрашиваешь, потому что мой репетитор – твоя девушка? Я не планировал этого, приятель, – поясняю я, сухо смеясь. – Но меня забавляет наблюдать за тем, как ты корчишься от этого.

Раздраженный, Логан поворачивается ко мне.

– Ты всегда был таким мудаком? – спрашивает он и прижимает к губам бутылку пива.

Мне самому больше нравится разливное, но о вкусах не спорят.

– Кольт всегда был мудаком, ты сам это прекрасно знаешь. Ему нравится все, у чего есть грудь, – рядом с Логаном смеется Тео.

– Да ладно вам. Не прямо все. У меня есть некоторые стандарты, – с губ срывается лающий смех, и я качаю головой.

– Я вот думал, изменили ли тебя последние несколько лет, – бормочет в свой напиток Логан. – Выходит, что нет.

– Ты же знаешь меня, – говорю я в ответ, мой тон пропитан сарказмом, и отпиваю немного своего напитка.

– Логан, оставь его, – прерывает нас Тео. – Бьюкенен прикрепил Эш к Кольту для репетиторства. Кольт к этому вообще не причастен. Но даже если бы был, ты знаешь, что Кольт просто дурачится. Он не станет переходить черту.

Взгляд Логана переходит с Тео на меня. Тревожный. Разочарованный. Доведенный до предела.

Тео прав. Я не стану. Мне нравится дурачиться с Логаном, но я не такой мудак.

– Ну а что насчет Эшлин? – спорит Логан, аргументы его не убедили. – Ладно тебе, приятель. Она же особенная.

– Без обид, но я слышал, что каждую ночь ты спал с разными девушками, пока на прошлой неделе Эшлин не пришла на вечеринку.

– Это только между мной и Эшлин. – Он сжимает свое пиво так, что костяшки белеют.

– И каждой девушкой, с которой ты спал, – напоминаю я.

– Держись от нее подальше, ладно? – приказывает он.

– И с чего бы это вдруг? – смеюсь я, сдерживая свое разочарование, пусть мне и нравится видеть, как я задеваю его за живое.

– Потому что она хорошая девушка, которой нужны отношения и прочее дерьмо, а раз уж у тебя ничего такого не было еще со старшей школы, то ты не ее типаж. Она заслуживает уважения к себе.

– И ты думаешь, что измены прекрасно показывают это уважение? – с вызовом бросаю я. – Скажи мне… Она знает?

– Это между ней и мной.

Тео хлопает ладонью по барной стойке, прерывая нас.

– Так, парни. Хватит. Я здесь для того, чтобы напиться, а не для того, чтобы выслушивать вашу бесполезную драму, когда мы все знаем, что она не имеет никакого значения. Кольт не воткнет нож тебе в спину, а Эш по уши влюблена в тебя. – Он поворачивается к Логану и прищуривается. – Но послушай меня внимательно. Тебе не стоит беспокоиться, но нужно относиться к ней лучше. Эш – одна из милейших девушек в кампусе, и, несмотря на тебя и твою громадную голову, ты для нее заменим. Она может встречаться с кем угодно, включая Кольта, неважно, что говорят правила друзей. Если ты проколешься, она будет свободна. Я. Грэйвз. Депп. Кольт. Она сможет встречаться, с кем захочет. А теперь давайте закажем еще по напитку и закончим это перекидывание камней в ваши огороды.

Он стучит костяшками по темной отполированной барной стойке и машет барменше, обновляя всем напитки.

Мы болтаем обо всякой херне еще минут тридцать, вспоминая старые времена и обсуждая предстоящую игру, когда официантка вдруг начинает спорить с гостем. Парень повернут ко мне спиной, но видно, что он огромный. Он нависает над девушкой, которая выглядит так, будто вот-вот заплачет.

– Дерьмо, – бормочет Тео, когда видит, что происходит.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Парень чуть поворачивается, и я узнаю его.

Коротыш.

Один из моих соседей-хоккеистов, сокомандник Тео и Логана.

– Коротыш с его бывшей снова взялись за старое, – бормочет Тео, восторженно наблюдая за этим дерьмовым шоу.

– Она поймала Коротыша на измене и порвала с ним, – объясняет Логан, его взгляд все еще прикован к разворачивающейся драме.

– Вот почему нам не стоит изменять, – напоминает Тео Логану и добавляет: – Но Коротыш – собственническая тварь, поэтому он не хочет отпускать ее.

Коротыш берет свою бывшую за плечи и притягивает ее к себе как куклу, и она пищит от боли.

– Дерьмо, – еле слышно бормочет Тео, отставляя свой напиток, и готовится вставать.

– Будь здесь, – рычу я. – Я сейчас вернусь.

– Кольт…

– Все будет нормально. – Я встаю, подхожу к ним и громко говорю: – Эй, Коротыш. Все нормально?

Коротыш отпускает девушку и трет ладони о джинсы так, будто те по локоть в крови.

Глаза девушки от удивления распахиваются, она вытирает мокрые от слез щеки.

– Привет, приятель, – Коротыш шлепает своей огромной рукой с пальцами-сосисками по моей, перебивая официантку.

Мы особо не разговаривали. Но я видел его в доме. Он даже пару раз приходил в зал со мной и Тео. Но он всегда был просто сильным и тихим, и этот раз не исключение.

– Как дела? – спрашиваю я.

– Я немного занят сейчас. – Его внимание переключается на официантку, он стискивает зубы.

– Ага, вижу. Думал, может, ты захочешь остыть и выпить с ребятами. – Я киваю в сторону бара, откуда на нас смотрят Логан с Тео.

Они ждут. И несмотря на все то дерьмо между нами с Логаном, я знаю, что они оба помогут мне, если это понадобится.

– Может, позже. К сожалению, ты прерываешь нас с моей девушкой. – Я ожидал, что Коротыш примет предложение, но он лишь качает головой.

– Я не твоя девушка, – злится она, прижимая черный поднос к груди. Она выглядит… напуганной. Это злит меня только сильнее.

Подходя ближе, я встаю между ними и поднимаю голову. Парень тяжелее меня килограммов на двадцать, еще и выше на десяток сантиметров. Но в любом случае мне это только на руку. Потому что он недооценивает меня. То, что я могу сделать. Как меня воспитали. Он думает, что выйдет сухим из воды, если будет продолжать давить на эту девушку, но он не знает меня, и не знает, что я крайне близок к тому, чтобы разбить свой стакан ему об голову, если он осмелится тронуть ее еще хоть раз.

– Знаешь, она права, – говорю я ему. – Она не твоя девушка. И она не хочет, чтобы ты ее трогал. Я предлагаю тебе дать ей немного личного пространства, и, если по какой-то причине она изменит свое мнение и решит, что на тебя можно выделить время, она напишет тебе. Хорошо, приятель?

Его ноздри раздуваются, вена на лбу пульсирует, когда он смотрит на меня сверху вниз. Кто-то встает справа от меня.

– Привет, Коротыш, – говорит Тео. – Мы с Логаном собираемся домой. Давай мы тебя подвезем.

Пока Коротыш принимает решение, его внимание переключается с меня на его бывшую, на Тео, а затем на Логана, который оплачивает наши счета.

– Потом поговорим, – рычит он, понимая, что решение есть лишь одно, и тыкает в нее пальцем-сосиской.

– Этого не потребуется, – выплевывает она в ответ Коротышу, черты ее лица обостряются так, что ими можно резать стекло.

Снимаю перед ней шляпу. Она смелая.

Но он игнорирует ее и разворачивается, его стероидные мышцы перекатываются, пока парень идет на улицу.

Музыка, что льется из колонок, борется с повисшей неловкой тишиной. Это ставит нас с официанткой в какое-то странное положение, поэтому я отступаю от нее на шаг, готовый убраться отсюда к черту.

– Хорошего вечера, – бормочу я.

– Подожди, – зовет она, пока я не отошел.

Я останавливаюсь.

– Прости за это. – Девушка смотрит на меня и натянуто улыбается.

– Что, даже не поблагодаришь? – шучу я.

– Спасибо, – она закатывает мокрые от слез глаза, не выпуская поднос из рук.

– Пожалуйста.

Она милая и по-своему сексуальная. Темный макияж, много проколов в ушах. На открытых руках видны татуировки. Большие. Она буквально несбыточная влажная мечта с проблемами с отцом, это ясно как день.

И у меня нет времени на это дерьмо.

– Хорошего вечера, – говорю я, поворачиваясь к бару спиной.

– Подожди, – повторяет она. Я снова оборачиваюсь к ней.

– Могу я… не знаю? Может, сходить с тобой куда-нибудь? По-дружески, – уточняет она. – Я угощаю.

Я крепко сжимаю свою шею сзади, не зная, что, черт возьми, должен на это сказать. Не хочу никуда с ней ходить. И это странно, потому что я должен хотеть сходить с ней куда-нибудь. Должен хотеть прижать ее к ближайшей стене и переспать с ней. Должен хотеть увидеть, сколько тату прячется под ее черной майкой и джинсовыми шортами. Я должен много чего хотеть, но не хочу. Не с ней. И это никак не связано с соседом ее бывшего, зато очень связано со светловолосой девчонкой-репетитором, которая мне не принадлежит.

– Дашь свой номер? – спрашивает она. – Я напишу тебе.

Со вздохом я даю ей свой номер. Она набирает его на телефоне и кладет его в передний карман своего черного фартука на талии.

– Спасибо, – с улыбкой повторяет девушка.

Я киваю и возвращаюсь к бару, удивляясь, когда я вижу Тео, сидящего на своем стуле.

– Ты в курсе, что ты переключил его внимание на нас? – бормочет он, когда я сажусь рядом.

– Он схватил ее.

– Ты не можешь быть героем для всех, – напоминает мне он.

Я допиваю остатки своего пива и ставлю стакан на стол, а сам ненавижу то, насколько я чувствую его слова, будто они простреливают мой живот. Он прав. Я знаю, что он прав. Но когда ты злодей в собственной истории, сложно остановить себя от противостояния с другими в чужой. Даже на минуту.

– Да. Я знаю, – бормочу я, сглатывая комок в горле и водя пальцем по краю пустого стакана.

14. Эшлин

– Ты планируешь вставать до обеда? – спрашиваю я безвольное тело на кровати Мии.

Она недовольно урчит и переворачивается, сдвигая маску для сна на лоб, но глаза не открывает.

– Который час?

– Без четверти полдень.

– Я домой вернулась только в два.

– Я в курсе.

Когда сажусь на край ее матраса, купленного в секонд-хенде, у меня появляется ощущение, будто он набит скомкавшимся картофельным пюре.

Как она вообще спит на этой штуковине?

– Но ты попросила разбудить тебя до обеда, а раз обед еще не наступил, я прекрасно справляюсь с дружескими обязанностями, – добавляю я, ладонью разглаживая ее черно-розовое одеяло.

– Какая ты чудесная, – бормочет она, приоткрывая один глаз, чтобы посмотреть на меня. – Где Кейт?

– Уже на занятиях. Как дела на работе?

– Нормально, наверное, – квакает она, потирая глаза, черные от несмытого макияжа.

На ее запястье темная полоса, и я касаюсь его.

– Мия, что это?

Сбитая с толку, она медленно моргает и смотрит на свое ушибленное предплечье.

– Кто тебя трогал? – строго спрашиваю я. – Чак или Эштон видели это?

Чак и Эштон – двое парней, что работают в баре «Морская птица». Они делают напитки, следят за порядком и разбираются с похотливыми членами, пристающими к девушкам. Однако, кажется, вчера они что-то упустили.

– Они не видели, – бормочет Мия, роняя руку обратно на кровать. – Коротыш снова зашел в «Морскую птицу».

– Мия, я же говорила тебе сказать Чаку…

– Я знаю! Знаю, что надо рассказать начальнику о своем дерьмовом бывшем, но я не хочу ставить себя под угрозу.

– Мне все равно, хочешь ты или нет. Мия, тебе нужно быть в безопасности.

– Я знаю. И я была, – спорит она.

– Ты меня за дурочку держишь? – усмехаюсь я, указывая на ее ушибленную руку.

– Один парень вмешался, ясно?

– Парень? – спрашиваю я.

– Ага. Он заступился за меня и сказал Коротышу, чтобы тот уходил.

– А что за парень?

– Я не узнала его имени, зато узнала номер. Он был очень милым. Темные глаза. Немного резкий. Полностью мой типаж, так еще и джентльмен.

– В таком случае не твой типаж, – замечаю я.

– Эш, – хныкает она, садясь на кровати.

Но она знает, что я в чем-то права. Она притягивает плохих парней, как цветок притягивает пчел. Но она не такая сладкая, а они не только жалят ее, когда им скучно.

– Прости. Я буду хорошо себя вести. Но меня бесит, что Коротыш тебя так ранит, – я глубоко вдыхаю через нос и выдыхаю через рот.

– Да, – она прикусывает губу и опускает взгляд на черно-розовое одеяло, подбирая несколько несуществующих ворсинок. – За это можно винить мои проблемы с отцом, так ведь? Ну, за мой дерьмовый вкус в мужчинах.

– Мия, – выдыхаю я.

Я не знаю, что сказать. Каждый раз, когда Мия упоминает отца, ситуация становится… неловкой. Не только для нее, но и для меня тоже. Что вообще я должна говорить в таких случаях? Ее отца убили несколько лет назад. Это случилось до того, как мы познакомились на первом курсе университета Лос-Анджелеса, но по ней видно, что время не излечило ее раны. Она совсем теряется, когда дело доходит до парней. Ее точка зрения… искажена, что ли. Будто она чувствует, что ее невозможно полюбить. Будто её недостаточно для других. Будто она знает, что, с кем бы она ни была, он обязательно выберет кого-то или что-то вместо нее. Также поступил ее отец с наркотиками, он оказался в какой-то канаве после того, как взял деньги у сомнительного заемщика и не смог их вернуть.

Я все еще помню, когда это оказалось в новостях. Это было безумие.

Я никогда не ожидала, что подружусь с дочерью этого мужчины.

– Прости, – бормочет она, прислонившись спиной к изголовью и упершись взглядом в потолок.

– Не извиняйся. – Я беру её за руку и мягко сжимаю, полностью забираясь к ней на кровать.

Подстраиваясь под ее позу, я прислоняюсь спиной к изголовью кровати и вытягиваю ноги перед собой.

– Тебе не запрещено говорить о нем.

– Но все равно на меня смотрят с жалостью, – почти неразборчиво бубнит она, качая головой. – Ладно, я собираюсь в спортзал. Хочешь со мной?

– Само собой. Но для начала я хочу поговорить о сегодняшнем вечере.

– А что будет вечером? – она поднимает брови и поворачивает голову в мою сторону.

– Я пригласила Логана к нам…

– Хочешь, чтобы меня не было? – предполагает она.

– Я уже поговорила с Кейт. Она побудет у родителей. Но прости… – С недовольным лицом киваю я.

– Не извиняйся. Может, я смогу убедить Загадочного Парня сходить со мной выпить вечером. Ну, знаешь, по случаю, что он заступился за меня вчера перед Коротышом.

– А он хороший парень? – прищуриваюсь я.

– Да. Он хороший парень. Мой радар не настолько сломан, спасибо большое.

– Спорное утверждение, – бормочу я.

Она смеется и толкает меня в плечо.

– Боже, Эш, спасибо за то, что придаешь мне уверенности. А теперь убирайся. Я напишу Загадочному Парню и переоденусь в спортивное, а потом мы пойдем в спортзал.

– Ладно. И, Мия?

– Да?

– Спасибо.

– За что? – спрашивает она.

– За то, что поддерживаешь нас с Логаном как пару, хотя я в курсе, что ты его недолюбливаешь.

– Пожалуйста, – бормочет она, поджимая губы.

– А что насчет Коротыша…

– Мне не нужна еще одна лекция, Эш, – говорит она, поднимая руку.

– Я и не собиралась читать ее. Я просто хочу сказать… может, если он увидит тебя с кем-то, то поймет намек и оставит тебя в покое. Если ты говоришь, что Загадочный Парень кажется хорошим, я надеюсь, что у вас все будет хорошо.

Она прикусывает подушечку большого пальца, обдумывая сказанное мной. Ее губы растягиваются в улыбке. И настоящая улыбка трогает ее глаза. И я растворяюсь в ней. Потому что такое случается нечасто. С тех пор, как Мия встретила Коротыша, обстановка была… тяжелой. Будто он высасывал из нее весь свет, оставляя лишь оболочку моей лучшей подруги. А эта улыбающаяся девушка передо мной? Я бы хотела видеть ее чаще. И Мия тоже, я знаю это.

– Спасибо, – отвечает она через пару секунд. – Наверное, я тоже надеюсь на лучшее. А теперь убирайся отсюда. Мне надо собраться с силами и написать ему.

Она берет подушку и кидается ей в меня.

– Я буду на кухне.

– Хорошо.

Уходя, я бросаю взгляд через плечо и вижу, как Мия достает телефон и медленно выдыхает.

Мия, у тебя получится.

Кстати об отношениях. Я достаю из заднего кармана телефон и набираю мамин номер. Телефон издает пару гудков и отправляет меня в голосовую почту.

Какая неожиданность.

Расстроенная, я открываю мессенджер и набираю маме сообщение.

Я: Привет. Давно не говорили. Как у вас с папой дела?

Мама: Привет, милая! Прости, что не взяла трубку. Мы с папой в магазине кристаллов. А на вечер у нас запланировано небольшое путешествие. Позвоним позже. Любим тебя!

Подавив разочарование, я отвечаю.

Я: Хорошо вам провести время.

15. Эшлин

Я тру губы друг о друга и вновь провожу пальцами по своим длинным волнистым волосам, разглаживаю белое платье, облегающее мое тело. Сегодня у меня невинный образ. Не уверена, понравится ли он Логану, но он всегда был падок на образ обычной соседки, и мне это нужно. Напоминание о том, почему мы подходим друг другу. Хороший вечер без ссоры или чувства одиночества, даже если он рядом. Вечер, чтобы отпихнуть воспоминания об уроке с Кольтом и о той легкости, которую я ощущала рядом с ним.

Сейчас мне это нужно больше, чем обычно.

Запах чеснока и помидоров тянется с кухни, заставляя весь таунхаус пахнуть, словно итальянский ресторан. Может, идея есть спагетти в белой одежде была так себе, но я надеюсь, что риск окупится.

У меня урчит в животе, когда во входную дверь вдруг стучат.

– Черт! Я не готова! – кричит Мия.

– Наверное, это Логан! – кричу я в ответ, в последний раз оглядывая себя в зеркале, и выхожу из ванной, чтобы открыть дверь.

– Если это ко мне, скажи, что я буду через пару минут, – просит она, когда я прохожу мимо ее спальни.

Я показываю девушке большой палец, перекидываю волосы на одно плечо и открываю дверь.

– Привет, прости… – Голос застревает в горле, когда я вижу его.

Кольта.

На нем темно-коричневая кожаная куртка, темные джинсы и белая футболка. Он выглядит как мечта любой девушки. Его взгляд ловит мой.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

Но прежде, чем у него появляется возможность ответить, до меня доходит.

– Т-ты к Мие?

Я мотаю головой, удивленная тому, как ревность нарастает внизу живота.

– Нет. Неважно. Это не мое дело, – напоминаю я себе. – Давай я, эм…

Я тычу большим пальцем назад, указывая на коридор, ведущий к нашим спальням, и разворачиваюсь, готовая убраться отсюда к черту.

У меня абсолютно нет шансов отойти хоть на шаг, потому что Кольт хватает меня за руку и прижимает к себе. Мое дыхание прерывается, когда тепло его груди касается моей спины, растекаясь по всему моему телу и вызывая мурашки. Он еще не трогал меня так. Никогда. И я ненавижу то, насколько близко я нахожусь к тому, чтобы растаять в его объятиях. Насколько слабы мои колени. Насколько много бабочек в моем животе.

Это… я мотаю головой и пытаюсь рассуждать здраво. Но я не могу. Не когда он так близко. Не когда он трогает меня. Не когда Мия в любую секунду может выйти из спальни и увидеть меня в руках другого парня, не Логана.

Я все еще прижимаюсь спиной к его груди, Кольт склоняется ко мне, его дыхание касается моего уха:

– Мне нравится твое платье, Солнышко.

Мое платье?

Я смотрю на белую ткань, что обтягивает мою грудь и живот. Черт, оно еле доходит до середины бедра. Но с тем, как Кольт нависает надо мной, он, наверное, видит весь мой вырез декольте. Наверное, он чувствует, как сбилось мое дыхание от одного простого прикосновения. Я чувствую себя так, будто меня выставили напоказ. Как когда он отправил мне свой номер еще до того, как узнал мое имя. Как когда мы говорили с апельсиновым соком в руках. Как когда он увидел меня в своей футболке и не стал говорить об этом. Как когда мы говорили на уроке, и я увидела ту сторону Кольта Торна, которую он никому до этого не показывал, я уверена в этом.

И все же вот он.

У меня на пороге.

Сейчас отведет мою лучшую подругу на свидание.

Пошел. Он. На хрен.

Разочарование во мне зашкаливает, я поворачиваюсь лицом к нему, но он не отпускает меня. Он просто смотрит на меня, но я не могу понять его эмоций. Однако я не сомневаюсь, что он видит, как ревность и обида скручивают мои внутренности, они отражаются на моем лице.

– Тебе запрещено оценивать мое платье, – выплевываю я сквозь зубы.

Его голос становится низким и хриплым, он оглядывает коридор и подступает ближе. Настолько близко, что мне приходится поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Тогда тебе запрещено ревновать, – рычит Кольт.

– Я не ревную.

– Меня не обманешь.

Я снова отдергиваю руку, и в этот раз он отпускает меня. Но когда я иду к комнате Мии, пытаясь совладать со своими эмоциями, я все еще чувствую его взгляд на своей заднице.

И я ненавижу его за то, что он заставляет меня чувствовать каждый его мимолетный взгляд. Каждое незаметное движение. Каждый простой слог, каждое прикосновение, и ухмылка, и… все, когда дело касается Кольта Торна.

И я не должна. Не должна чувствовать его. Я не должна думать о нем. Я не должна думать о том, что в его голове, или о том, смотрит ли он на Мию так же, как на меня.

– Мия, – зову я, не удосужившись постучать, и открываю дверь ее спальни.

Она выглядит абсолютно потрясающе в облегающих джинсах, обтягивающей белой короткой майке и черной кожаной куртке. Ее волосы собраны в высокий хвост, маленькие кудряшки обрамляют ее лицо.

Она, черт возьми, подходит к его образу.

Горячая, яростная ревность течет по моим венам.

– Да? – отвечает Мия, надевая сережки, и смотрит на мое отражение через зеркало на своем туалетном столике.

– Он, эм, он пришел, – я прочищаю горло.

– Как я выгляжу? – улыбается она и поднимает руку, быстро разворачиваясь вокруг себя.

– Великолепно, как и всегда. Хорошо вам провести время. – Я натягиваю самую фальшивую улыбку в своей жизни, чувствуя легкий привкус крови во рту, когда я с силой прикусываю щеку изнутри.

– Спасибо. Не забудьте с Логаном о защите.

– Фу, – я морщусь.

– Я просто сказала. – Она проходит мимо меня, покачивая бедрами, и кокетливо машет мне. – Увидимся позже, Эш.

Стук сердца отдается в ушах, заглушая слова Мии, которые она говорит Кольту при встрече, и меня бесит это зрелище, для меня это пытка. Но я ничего не могу с этим поделать.

Кольт улыбается ей в ответ и кивает на подъездную дорожку. Она весело смеется и берет его под руку. Кольт в последний раз ловит мой взгляд, когда дверь закрывается за Мией, разрывая всю ту связь, что у нас могла быть.

Что меня бесит больше всего? То, как мне больно смотреть за тем, как они уходят, особенно когда я не могу себе позволить чувствовать подобное.

16. Эшлин

– Ты притихла, – замечает Логан, поудобнее устраиваясь на стуле и бросая мятую салфетку на пустую тарелку.

Я пожимаю плечами. Не уверена, что мне стоит ответить на это. Я и правда притихла.

Логан появился на пороге моего дома ровно к назначенному времени с бутылкой вина в одной руке и букетов роз в другой. Но он ничего не сказал о моем платье. И меня бесит, что я это заметила. Мы ужинаем, каждый наш взгляд и каждая реплика пропитаны неловкостью, и у меня появляется неприятное ощущение, будто муравьи ползут по моей коже. Я не знаю, как это исправить. Как заставить свою неуверенность, свою ревность исчезнуть. Особенно когда это все так чертовски неоправданно. Я не дурочка. Я знаю, что не должна думать о конкретном соседе, когда мой парень сидит напротив меня за столом, но я ничего не могу поделать с этим.

– Ты в порядке? – интересуется Логан.

– Все нормально, – я откладываю вилку, натянуто улыбаясь.

– Детка, я же тебя знаю.

– Просто нервничаю. Как прошла пара по психологии? Я слышала, что тест был просто кошмарным.

– Ты меня знаешь. Справился с ним на высшем уровне, как и всегда. Мне даже учиться не пришлось.

Иначе и быть не могло.

– Скромность – признак ума, – бормочу я и закатываю глаза, мучая остатки спагетти на тарелке.

– Ай. – Он кладет руку на грудь, но улыбаться не прекращает. – Кто-то сегодня дерзкий. Ты уверена, что все в порядке?

– Все нормально.

– Как твое репетиторство?

– Все нормально, – я сглатываю.

– Это хорошо, – отвечает он.

– Ага.

Парень наклоняется и кладет свою ладонь поверх моей, большим пальцем поглаживая кожу. Несколько секунд я смотрю на это.

– Прости, что я так резко отреагировал на Кольта. Ты была права. Мне стоит больше доверять тебе. Я знаю, что ты бы не стала с ним связываться. И я знаю, что он тоже не стал бы переходить черту, – наконец говорит он.

– Спасибо.

– И спасибо за ужин, – добавляет он, поглаживая себя по животу. – Ты знаешь, как обращаться с парнем.

– Рада, что смогла побаловать тебя, – усмехаюсь я.

– Что-то не так? – спрашивает Логан, удивленный моим резким всплеском эмоций.

Я знаю, что он пытается и хочет как лучше. Что я слишком остро реагирую на все без повода. Что это у меня шило в заднице. Но я ничего не могу поделать с этим.

Почему он ничего не сказал о моем платье? Почему я чувствую, будто он здесь, находится со мной в одной комнате, но мои мысли, кажется, не могут сфокусироваться ни на чем, кроме определенного человека, который ушел на свидание с моей лучшей подругой.

Что со мной не так?

– Детка, – зовет Логан.

– Все хорошо, – я шмыгаю носом и качаю головой.

– Ты врешь.

– Я не вру.

– Эшлин, поговори со мной. Ты ведешь себя так, будто злишься на меня…

– Я не злюсь.

– Ты врешь, – повторяет он. – Что-то случилось на уроке?

– Что? Нет. Ничего не случилось!

– Не говори так со мной.

– Я нормально говорю, Логан, – спорю я. – У меня был долгий день. А потом…

На его телефон приходит уведомление. Минимум десятое с тех пор, как мы зашли в комнату. Мое раздражение зашкаливает.

– Не хочешь ответить? – спрашиваю я, указывая рукой на его глупый мобильник.

Логан мотает головой и кладет телефон рядом с собой, оставляя его лежать на кухонном столе экраном вверх.

– Хочешь, чтобы я ответила? – давлю я.

– Это с работы, – он тихо усмехается и кладет телефон в передний карман, даже не удосуживаясь посмотреть, кто ему пишет.

– Ой, правда?

– Ага.

– И зачем же тебе пишут с работы? – спрашиваю я.

– Потому что Кендалл пропустила свою смену сегодня вечером, и они хотят, чтобы я заменил ее, но я сказал им, что не смогу. Я сказал им, что у меня сегодня свидание с моей девушкой, и я не могу пропустить его, потому что я люблю ее и забочусь о ней, и хочу провести вечер с ней. Ладно, Эш? Для тебя это достаточно хороший ответ? – выплевывает Логан.

Я дергаюсь от резкости в его словах. Потому что он прав. Я слишком остро реагирую и веду себя как стерва. Я хотела вечер, на котором мы могли бы наладить контакт, но я же и останавливаю нас от этого.

Я.

– Прости, – шепчу я и накручиваю выбившуюся лапшу на зубчики вилки, избегая его взгляда.

– Это из-за твоих родителей? Они снова избегают тебя?

– Они не избегают меня, – бормочу я. – Они… заняты своими делами. И, нет. Я не злюсь из-за родителей, но спасибо, что напомнил.

– Тогда из-за чего? – давит он.

– Между нами происходит что-то… не то. И это хреново.

– Детка, посмотри на меня.

Я прикусываю щеку изнутри и поднимаю на него взгляд.

Черты его лица смягчаются, парень встает, обходя дубовый стол из секонд-хенда, и берет меня за руку, помогая встать.

– Я люблю тебя, Эш. Я полюбил тебя с первого взгляда на первом курсе, – он обнимает меня и покачивает взад и вперед, прислоняясь лбом к моему.

– И я тебя люблю, – шепчу я, закрывая глаза и кладя голову ему на грудь.

В этот раз его слова ощущаются по-другому. Я не знаю, слышит ли он неуверенность в моем голосе, слышит ли, как годы сомнений накапливаются до тех пор, пока я не чувствую, как они душат меня, или я выдумала все это.

– Наверное, я просто устала, – шепчу я. – Вот и все.

– Хочешь пойти в спальню? – Его руки скользят вниз по моему телу, сжимая мою задницу, пока он трется своим полувставшим членом о мой живот.

– Не сегодня, – натянуто улыбаюсь я.

– Ты уверена? Я хочу снова наладить контакт с тобой, – хмурится он.

– Мы обязательно наладим его, – выпаливаю я. – Но… не сегодня. Наверное, я переоденусь в пижаму и пойду спать. Я позвоню тебе завтра.

Он вздыхает, кладет ладони мне на щеки, наклоняя мою голову, и склоняется, чтобы оставить поцелуй на моих губах. Он мягкий и сладкий, заставляя бабочек в животе, что все еще принадлежат ему, захлопать крыльями, но они едва ли превосходят ту бурю эмоций, которую я испытываю всякий раз, когда Кольт входит в комнату.

И меня бесит то, как я замечаю эту разницу.

Я отстраняюсь и прислоняюсь лбом к его подбородку, а изнутри меня разрывают чувства.

– Сон, – шепчу я. – Сон все исправит.

– Ты уверена?

Я киваю.

– Ага. Давай провожу тебя до двери. Я все уберу завтра, – я указываю на грязные тарелки и бокалы на столе. К счастью, я сделала большую часть работы до прихода Логана. Все остальное займет буквально пару минут. И все это может подождать, пока я не обрету хотя бы подобие здравомыслия.

И сейчас оно мне нужно больше обычного.

– Хорошо. – Он достает телефон и улыбается, читая сообщения, что пришли ему пару минут назад.

Я стою рядом, прикусив подушечку большого пальца, пока он отвечает кому-то.

– С работы? – спрашиваю я.

– Ага. Я, наверное, возьму парочку сверхурочных смен, раз уж ты ложишься спать пораньше, – кивает он.

– Поняла, – соглашаюсь я. – Я провожу тебя до двери.

Он что-то бормочет в ответ и неторопливо направляется к входной двери, отвлекаясь на свой телефон.

Холодный воздух окутывает меня, когда я открываю дверь, но вдруг я отшатываюсь в удивлении. Голова Мии покоится на груди Кольта, он прижимает мою подругу к себе. Мне будто вонзили нож между ребер, я медленно, неровно дышу, убежденная в том, что это галлюцинация.

Этого не может быть.

17. Эшлин

Я не должна была видеть этого. Кольт с Мией обнимаются. Но и что с того? Какая мне разница, видела я это или нет? Я заходила к Мие с Коротышом, когда у них был секс в самом разгаре на нашим диване, и мне всегда было все равно на это.

Так почему не все равно на это?

Я отрываю взгляд от рук Кольта на пояснице Мии и натягиваю улыбку, когда они оба поворачиваются в мою сторону. Я понятия не имею, скрывает ли притворное веселье мою боль, когда я встречаюсь взглядом с Кольтом. Но он не отстраняется от нее. Он просто смотрит на меня, его слова, сказанные ранее этим вечером, режут меня без ножа.

Тебе запрещено ревновать.

Но я ревную.

Я до тошноты ревную. И я знаю, что не имею на это права. Я знаю, что приготовила сегодня Логану ужин. Я знаю, что не должна думать о ком-то еще, и особенно не должна дать этому кому-то испортить мне вечер с моим парнем. Но он уже испортил. И портит до сих пор. И я не могу выкинуть его из головы, как бы усердно я не старалась.

И в какое положение это ставит меня?

– Эй, ребят, может, вам стоит снять комнату? – смеется Логан, убирая телефон в карман и выходя на порог, и его смех словно окатывает меня ледяной водой.

Мия отстраняется и смотрит на Кольта, ее щеки слегка краснеют.

– А вообще, – она делает паузу. – Может, хочешь зайти?

– Не сегодня, – бормочет Кольт, его внимание приковывает меня к месту, и он не отводит взгляда.

– Не переживай. Перезвонишь мне завтра? – Мия не обижается и поднимается на носочки, чтобы поцеловать его в щеку.

Он неопределенно пожимает плечами, все еще отказываясь отрывать от меня свое внимание, пока я ошеломленно стою и совершенно точно прерываю их… что бы это ни было. И пока я должна чувствовать вину, я чувствую только боль и запутанность. Будто передо мной должны извиниться, хотя я знаю, что это не так. Мне не нужно ничего от Кольта или Мии. В любом случае это они заслуживают того, чтобы я извинилась перед ними. И Логан тоже заслуживает извинений.

– Спасибо за вечер, – добавляет Мия и идет в дом, оставляя меня наедине с Кольтом и Логаном.

Мое внимание мечется между парнями, когда Логан кладет руки мне на талию и целует меня. Перед своим чертовым соседом. И из-за злости и ревности я отвечаю на поцелуй, проводя языком по губам Логана и прижимаясь к нему грудью. И меня бесит то, как от этого я чувствую себя грязной и запутываюсь еще сильнее. Будто почему-то это ощущается неправильно. Как это вообще возможно? Мы миллион раз целовались. Даже когда я была не в настроении. И никогда это не казалось неправильным. До этого момента.

– Позвони мне, если передумаешь. – Логан отстраняется, его глаза блестят похотью, когда свет над порогом отражается в них.

– Я думала, у тебя работа.

– Детка, ты для меня на первом месте. Всегда. – Он отпускает меня и поворачивается к Кольту. – Ты идешь?

– Я забыл сказать Мие кое-что, – отвечает Кольт, засовывая руки в передние карманы.

– Ладно. – Не оглядываясь, Логан направляется к подъездной дорожке, оставляя меня наедине с Кольтом.

Мне стоит зайти обратно в дом. Мне стоит убраться отсюда к черту. Мне стоит хлопнуть дверью перед носом Кольта, принять ледяной душ и утопить свое горе в мороженом «Бен и Джерри». Но вместо этого я стою как идиотка, сложив руки на груди, а новая доза ревности разрывает меня в клочья изнутри.

«Эш, проснись уже нахрен», – кричит внутренний голос.

Я мотаю головой и разворачиваюсь, но Кольт хватает меня за руку, воспоминание о произошедшем ранее сегодня ранит меня прямо в грудь.

– Скажи мне, Солнышко, – он делает паузу, и я затаиваю дыхание. – Он заметил?

Я усмехаюсь, пораженная тем, что у него хватает наглости задавать такой глупый вопрос. Но я не отстраняюсь.

Какого хрена я не отстраняюсь?

– Что заметил? – злюсь я, прекрасно понимая, что знаю, что он собирается сказать.

Но мне нужно, чтобы он сказал это. Нужно напоминание о том, какой Кольт Торн на самом деле мудак. И мне это нужно прямо сейчас, если у меня есть хоть какая-то надежда сохранить рассудок, когда кажется, что тот исчезает всякий раз, когда Кольт появляется рядом.

– Твое платье. – В груди Кольта вибрирует, когда он озвучивает именно то, что мне нужно услышать.

Выдергивая руку из его хватки, я разворачиваюсь и поднимаюсь на носочки, чтобы наши лица разделяли всего несколько жалких сантиметров.

– Тебе запрещено задавать мне этот вопрос.

– Это простой вопрос, Солнышко.

– Нет. Это не так. Это не простой вопрос. Ничто из того, что связано с тобой, не может быть простым. И знаешь что, Кольт? Я хочу простого. И Мия нуждается в чем-то простом после всего того дерьма, через которое она прошла. Тебе запрещено задавать мне этот вопрос. И тебе запрещено замечать, во что я одета, особенно когда мы оба знаем, что Мия с радостью даст снять с себя свою одежду, и в этом дерьме у меня нет права голоса. – Моя верхняя губа кривится в отвращении.

Я захожу в дом с высоко поднятой головой и закрываю за собой дверь. Тихо закрываю. Осторожно. Как будто Кольт не забрался мне под кожу. Будто он не имеет никакого значения. И так и есть.

У меня счастливые отношения с Логаном.

И какими бы способами Кольт ни привораживал меня, все это должно закончиться. Сейчас же.

Подойдя к окну, я просовываю пальцы между двумя деревянными планками жалюзи и смотрю на подъездную дорожку, надеясь, что тачка Кольта исчезнет. Когда горизонт расчищается, я хватаю ключи со стола и кричу – Мия, я к Логану. Увидимся завтра.

Ночной воздух приятно ощущается на моей горячей коже, когда я так быстро забираюсь машину, будто за мной гонится демон.

К черту это все.

Это не демон.

Это мои гребаные сомнения.

И они кричат громче обычного.

18. Кольт

Кошмар какой-то.

Я слышу ее. И она не тихая. Кровать стучит о стену между нашими с Логаном комнатами, уничтожая все шансы заснуть, пока Эш снова и снова повторяет что-то нецензурное. Никогда бы не подумал, что у нее такой грязный рот, но, думаю, она готова на все, когда того требует ситуация.

Я закрываю глаза рукой, выкидывая из головы представления о том, как она выглядит прямо сейчас. Ее спутавшиеся волнистые волосы струятся по спине, кожа порозовела, губы чуть приоткрыты, когда она качает бедрами, гонясь за оргазмом.

Черт. Бы. Меня. Побрал.

Я поворачиваюсь на бок и прижимаю подушку к уху, но звуки от этого не приглушаются. Это только подкармливает мою зависимость от девушки, что мне не принадлежит. Я знаю, что это она. Звуки секса могут быть похожи на кого угодно. Но это? Это другое. Эти звуки окрашены чем-то. Фальшью. Они слишком преувеличенные, как в плохом порно. Будто она знает, что я слушаю. Будто она хочет доказать мне свою правоту. Я сомневаюсь в том, что она получает удовольствие. И осознание этого только сильнее злит меня.

Швырнув подушку в противоположную стену, я иду в ванную, закрываю за собой дверь и сжимаю свой член через ткань моих черных боксеров.

У меня стоит.

Черт, с меня буквально течет. Для нее. Чтобы я был тем парнем, выбивающим эти звуки из ее горла. Даже если они фальшивые и преувеличенные, они все еще принадлежат ей. Солнышку. И у меня стоит, потому что за стенкой сейчас она. Будто она забралась мне под кожу и не хочет оставлять меня, нахрен, в покое.

Звуки, что она издает, похожи на что-то неземное. Предчувствие. Обещание.

Это пытка.

Закрывая глаза, я прислоняюсь спиной к двери и достаю член из боксеров. Я провожу по головке, представляя, как мое имя срывается с ее губ, как мои руки исследуют ее тело. Я вожу рукой все быстрее и быстрее, воображая, как мои пальцы путаются в ее волосах, влажные губы сжимаются на моем члене. Дыхание учащается, сердце колотится о грудную клетку, когда я кончаю себе в руку, а ее имя срывается с моего языка.

Я откидываю голову на дверь, осознавая, что именно я сделал и насколько это все неправильно.

Теперь мне точно нужно купить шумоподавляющие наушники или подобную херню. Потому что слышать Логана – это одно, но слушать то, как Эш спит с кем-то, кроме меня? Это худшая пытка.

Но, наверное, я это заслужил.

Это мучительное страдание.

В конце концов, я первый ранил ее. Я увидел это на пороге дома Мии. Когда Эшлин поймала меня на ласковом моменте с ее лучшей подругой.

Она просто стояла там, и это было хуже пинка по яйцам. Это было больно.

И это полностью моя вина.

Я мотаю головой и крепко зажмуриваюсь, отчаянно желая стереть это воспоминание, но оно никуда не уходит. Оно только усиливается. Как будто у меня в груди ковыряют ножом.

Я прокололся. Но я не знал, что они живут вместе. Я не понимал, что моя попытка выкинуть Эш из головы только сильнее укрепит ее место в ней.

Но сейчас я понимаю это.

И она никуда не денется, я чертовски уверен в этом.

Я склоняю голову набок и прислушиваюсь, расслабляя мышцы. По крайней мере, сейчас тихо. Должно быть, Логан закончил. Может, я наконец посплю хоть немного. Мой член все еще не удовлетворен, но я засовываю его обратно под боксеры, мою руки и открываю дверь. За ней стоит смущенная Эш, завернутая в плед. Она выглядит чертовски виноватой. Будто поймала меня на том, что мне не следует делать. Будто слышала, как я мастурбирую. Будто слышала, как я произношу ее имя, кончая в руку как подросток.

Ее кожа раскраснелась, как я и предполагал, и она прикусывает нижнюю губу, поглядывая на меня из-под темных ресниц.

– Эм… прости, если я… – ее голос обрывается, свет из ванной отбрасывает наши тени на темный коридор.

– Прервала мою мастубрацию? – спрашиваю я, подходя ближе к ней.

Я слишком взвинчен адреналином, чтобы отступить сейчас, когда она передо мной. Она отзеркаливает мои движения до тех пор, пока не упирается спиной в противоположную стену. Я продолжаю преследовать ее, и она тихо ахает, когда я оказываюсь так близко, что нас разделяют лишь плед и мои боксеры. Она пахнет сексом и ванилью. Это не должно возбуждать меня, но все же возбуждает.

– Или ты извиняешься за то, что не давала мне уснуть своими стонами? – рычу я.

Она сглатывает.

– За что конкретно ты извиняешься, Эш?

Она снова смотрит на меня и пожимает голым плечом. Одеяло съезжает на пару сантиметров и открывает больший участок ее гладкой кожи. У меня слюни текут, мне приходится заставлять себя стоять прямо, хотя все, чего я хочу – это впиться зубами в каждый сантиметр открытой обнаженной кожи прямо в темном коридоре.

Я не знаю, как ей удалось залезть так глубоко мне под кожу за такой короткий промежуток времени, но все-таки ей удалось сделать это. И я слишком близок к тому, чтобы потянуть за узелок ткани, что она сжимает своими крошечными кулачками на груди, и увидеть, так ли она идеальна, как я думаю.

– Вижу, он заметил платье, – добавляю я, подначивая ее сказать обратное.

– Не твое дело, – ее взгляд мрачнеет, пухлые губки поджимаются.

– Думаю, ты сделала это моим делом, когда решила пройти кастинг в порнофильм в соседней комнате.

– Ты думаешь, я притворялась? – она ахает, ее челюсть опускается.

– Мне кажется, в тебе было больше энтузиазма, чем в прошлый раз, когда ты была здесь.

– Может, я сегодня была в более подходящем настроении, – противопоставляет она, ее тихое дыхание заставляет ее грудь выглядеть еще лучше, особенно когда я так нависаю над ней.

– И с чего бы это, Солнышко?

Кончик ее языка показывается между губ, когда она смотрит на меня снизу вверх. Снова. Соблазняя меня. Дразня меня, пусть и не подозревая об этом. Я обхватываю ее с обеих сторон от головы, упираясь руками в стену позади нее и наклоняясь ближе. Ее воздух – мой воздух. Ее дыхание – мое. А ее запах? Я хочу натереться им полностью. Вбить в память. Смешать его со своим, пока мы с ней не станем единым целым и ничто не сможет забрать ее у меня.

– Скажи-ка мне вот что, – говорю я хриплым голосом. – Думала ли ты обо мне, когда он снимал его с тебя?

Эш снова сглатывает, но я вижу правду в ее застенчивом взгляде. Она думала. Что означает, что звуки, что она издавала, были не такими уж и фальшивыми, как я надеялся. И осознание этого только сильнее злит меня.

– Рассказать тебе кое-что, Солнышко? Ты не можешь сравнивать меня с ним. Ты и представить себе не можешь, каково быть со мной, когда его член находится в тебе. Хочешь знать, почему? – Я приближаюсь, верхняя губа вздергивается, когда я прислоняю свой лоб к ее, требуя все ее внимание.

– Почему? – шепчет она, и этот тихий с придыханием звук посылает электричество в мой напрягающийся член.

Мне нужна каждая капля силы воли, чтобы не потереться им о нее.

– Как и говорил, я всегда веду себя как джентльмен, – напоминаю я ей. – А тот мудак, с которым ты спишь? Ему все равно, кончила ты или нет. Это так.

Это не вопрос, но ее щеки все равно заливаются краской.

– Так скажи мне, – давлю на нее я. – Ты кончила?

– Не твое дело.

– Думаю, кончила, – решаю я. – Но только потому, что думала обо мне. И если твое воображение привело тебя сюда, подожди, пока мои руки доберутся до тебя.

Я отталкиваюсь от стены и иду в ванную. Та самая футболка с логотипом университета, в которой я впервые застукал ее, сложена на моем комоде. Я беру ее, выхожу в коридор и бросаю ее. Она рефлекторно ловит ее, приоткрывая свою грудь, прежде чем снова завернуться в ткань.

Ее голубые глаза пристально смотрят на меня.

– Одеяло выглядит соблазнительно, – говорю я хриплым голосом. – Но мне ты больше нравишься в моей футболке.

Я закрываю за собой дверь спальни, оставляя ее в ошеломленном молчании, и достаю член, чтобы снова удовлетворить себя, переигрывая наш разговор и дюжину других сценариев, где мы оказываемся по одну сторону двери, а не по разные.

19. Кольт

– Хорошая ночка? – шутит Тео, когда Логан практически впрыгивает в комнату с самодовольной ухмылкой.

С той самой, которую мои руки чешутся стереть с его сраного лица.

– Можно и так сказать. – Он достает яблоко из корзинки с фруктами на острове, подкидывает его и откусывает.

– Мне казалось, Эш вчера осталась дома, – говорю я, притворяясь, что листаю ТикТок, но на самом деле все мои чувства остро ощущают каждое движение Логана.

– Чего? – ничего не понимая, Тео с Логаном оборачиваются ко мне.

– Когда я подвозил Мию, все выглядело так, будто Эш собиралась остаться дома. Почему она все-таки приехала сюда вчера ночью? – Я поднимаю взгляд со своего телефона.

– Наверное, просто передумала, – Логан садится на барном стуле, пожимая плечами.

– Ага. Мы слышали, – шутит Тео. – Получается, вы решили все свои разногласия?

Логан смеется, его губы растягиваются в надменной ухмылке.

– Можно и так сказать, – повторяет он.

– Получается, ты больше не будешь спать со случайными женщинами? – с вызовом говорю я, складывая руки на груди и опираясь бедром на гарнитур, и смотрю на Логана сверху вниз, провоцируя его соврать мне.

– Что-то не так, Кольт? – он снова откусывает яблоко, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Ты же знаешь, какой он, – отвечает Тео за меня. – С тех пор, как Брук изменила ему в старшей школе…

– Он чувствителен к подобному дерьму, – заканчивает Логан, продолжая нашу игру в гляделки. – Да. Я знаю. Забавно слышать это от тебя.

– А что со мной не так?

– Ты спишь со всем, у чего есть грудь. Ты даже вчера ходил на свидание с девушкой Коротыша. Какого хрена, приятель?

– Коротыш – мудак, – говорю я ему. – И если он подойдет к Мие ближе, чем на три метра, я выбью из него все дерьмо.

– Ты тоже собрался пометить Мию? Присвоить ее? Жаль расстраивать тебя, Кольт, но не думаю, что ты сможешь заполучить всех девчонок на кампусе, – усмехается Логан и выбрасывает сердцевину яблока в мусорку на другом конце кухни.

– Мне и не нужны все девчонки на кампусе.

– А что тебе нужно? – Он встает и подходит ближе ко мне, но я стою на месте, отказываясь отступать.

– Чтобы ты подобающе относился к Эш, – произношу я.

– И все?

Нож в моей груди оказывается чуть глубже.

– Да, приятель. Все, – киваю я.

– То есть она сама тебе не нужна? – с вызовом говорит он.

Моя челюсть сжимается от воспоминания о том, как я трогал себя прошлой ночью, какие звуки издавала Эш, пытая меня из другой комнаты. Как я застал ее в коридоре в одном одеяле, когда он оставил ее убирать за собой. Как я пообещал ей, что мои руки однажды доберутся до нее. Как ее рот приоткрылся, когда я сказал это вслух. Как она наблюдала за мной, когда я исчез в своей комнате и кинул ей мою футболку. Как она поселилась в моих мыслях с тех пор. Но она все еще принадлежит ему. И неважно, думала ли она обо мне вчера во время секса. Неважно, хочу ли я ее. Она с Логаном, поэтому ее нельзя трогать. И после ее небольшого представления стало ясно, что теперь Логан готов вкладываться в их отношения, как никогда. А мне нужно знать свое место.

– Она твоя девушка, Логан, – говорю я в ответ, играя желваками. – Я могу подурачиться, но мы оба знаем, что я не перейду черту. Как Тео и сказал. Я знаю, каково быть по другую сторону.

– Спасибо. Ты прав. Я буду относиться к ней подобающе. Она моя единственная девушка, – удовлетворенный, он кивает и отступает назад.

– Хорошо, – я киваю ему в ответ.

– Так, а что происходит между вами с Мией, – спрашивает меня Тео, его внимание переключается с меня на Логана и обратно.

Будто он наш личный миротворец, надеющийся скорее замять дерьмовую ситуацию с Эш.

– Она повела меня на свидание в благодарность за то, что я заступился за нее перед Коротышом тем вечером, – отвечаю я.

– И это все? – Неубежденный, он склоняет голову набок.

– Да, приятель.

– Она, кстати, милая девушка. К тому же горячая, – добавляет Тео.

Я киваю и расправляю плечи, пытаясь облегчить напряжение, но это не стирает боль в глазах Эш, которую я увидел, когда она стояла на пороге и смотрела на меня, ждущего ее лучшую подругу, чтобы пойти на свидание.

– Ага, она симпатичная, – отвечаю я.

– Вы двое должны сходить куда-нибудь, – предлагает Тео, поворачиваясь к Логану. – На двойное свидание. Мия с Кольтом. Ты с Эш. Черт, может, я тоже приду. Помогу вам закопать топор войны.

Ты имеешь в виду тот, что торчит у меня из спины? Это практически вырывается у меня изо рта, но я прикусываю язык.

– Посмотрим, – бормочу я.

Ничего мы не посмотрим. Потому что ни за какие чертовы коврижки я не заставлю себя проходить через это. Не сейчас.

Никогда.

20. Эшлин

Прошло четыре дня. Четыре дня непрерывного потока сообщений от Логана, в которых он спрашивает, когда мы снова увидимся, говорит, как скучает по мне. Четыре дня натянутых разговоров с Мией и избегания всего, что имело отношение к ее новому другу. Четыре дня страха перед предстоящим занятием с человеком, который никак не хочет оставить в покое мое подсознание.

Четыре. Чертовых. Дня.

Это сводит меня с ума.

Шумно вздыхая, я поднимаю руку и стучу в дверь, пока чувство сожаления о происходящем нарастает в животе. Будто часть меня уже знает, насколько это большая ошибка.

То, что я пришла сюда – ошибка. Но разве у меня есть другой выбор?

Дверь открывает Логан.

Дерьмо.

Он втягивает меня в медвежьи объятия и засовывает язык мне в горло, сжимая мою задницу. Мои глаза широко распахиваются, я нажимаю ему на грудь.

– Воу, подожди. Привет.

– Привет, детка, – говорит Логан в ответ и снова целует меня, но больше языком, чем губами.

Я быстро целую его в ответ и отстраняюсь, большим пальцем вытирая уголок губ.

– Привет, – повторяю я. – Я думала, ты сегодня на работе.

– Я ухожу как раз через пять минут. Почему ты не сказала, что придешь?

– У меня урок.

– А почему мы с тобой не виделись?

– Была немного занята. Прости, – я складывая руки на груди, потирая голые плечи.

– Если бы я не знал тебя так хорошо, решил бы, что ты меня избегаешь, – шутит он с нахальной ухмылкой, но в его глазах явно читается намек на его уязвимость.

Из-за этого я чувствую себя дерьмово.

– Я не избегала тебя, – вру я. – И давай будем честны, с нашими загруженными расписаниями мы все равно обычно видимся всего пару раз в неделю. Для нас тут нет ничего необычного.

– Я знаю, но наше прошлое свидание было таким классным, поэтому я решил, что мы могли бы видеться почаще, что ли. – Он отступает в сторону, пропуская меня в дом Тейлора.

– Я знаю. И мне жаль, – добавляю я. – Но несмотря на наш хороший секс, у меня все еще не расписание, а полный хаос, так что…

– Что не так? – хмурится он, чувствуя мою сдержанность.

– Все так Я опаздываю на урок с Кольтом.

– Ты злишься на меня? – он прищуривается, закрывая за мной дверь.

– С чего ты это взял? – я вздыхаю и потираю переносицу.

– С того, что ты избегаешь меня.

– Логан, я не избегаю тебя, – спорю я, прикрывая глаза и опуская руку.

– Тогда пойдем со мной наверх. На десять минут.

– Ты говорил, что тебе уходить на работу через пять.

– Значит, я опоздаю. – Он берет меня за руку и ведет меня к лестнице.

Но даже сама мысль о том, что он касается меня, почему-то кажется неправильной. И я не могу понять, отчего бы это. Четыре дня назад я кончила сильнее, чем когда-либо. Но Кольт был прав. Я не думала о Логане. Я проигрывала в голове каждую фантазию, что крылась глубоко внутри меня с тех пор, как я впервые встретила Кольта. И Логану это понравилось. Черт, еще как понравилось.

Но я использовала его. Использовала его и хотела, чтобы Кольт услышал, как я это делаю.

Насколько я больная после этого?

– Логан, остановись, – приказываю я. – Очень непрофессионально с моей стороны было бы прийти на урок только для того, чтобы переспать с тобой.

– Кольт мой друг. Переживет как-нибудь. Пойдем.

– Логан, остановись. – Я упираюсь пятками в пол. – Дай мне пространства хоть на минутку.

– Дать тебе пространства? – Он останавливается и оборачивается ко мне, глядя на меня во все глаза, когда малейшее желание растворяется в воздухе, сменяясь подозрением.

– Не в этом смысле. – Кровь отхлынула от моего лица.

– А в каком?

– Ни в каком, ладно? – выпаливаю я. – Я… Ты знаешь, как сильно я ненавижу опоздания, а у меня назначена встреча. Когда ты освобождаешься с работы? Мы можем поболтать сегодня или поделать что-нибудь еще.

– Сегодня не могу. – Он пожимает плечами, безразличие из него так и сочится.

– Логан…

– Мне жаль, – парень мотает головой и отходит от меня.

Ему не жаль. Он дуется, потому что я отказала ему.

Сдерживая свой гнев, я беру его за руку.

– Логан, я скучала по тебе. Я клянусь, все в порядке, – добавляю я, хоть я и не уверена в том, кого я сейчас пытаюсь убедить. – Я была занята. А быстрый перепихон перед занятием – это не то, чего я хочу, я…

– Ты ненавидишь опаздывать, – заканчивает он за меня. – Я понимаю.

Он приближается и невесомо чмокает меня в щеку.

– Я отпускаю тебя. Поговорим позже.

– Логан…

– Все нормально, Эш, – холодно произносит он. Черт, он мертвецки холоден.

«Лжец», – хочу выплюнуть я, но прикусываю язык. Он не единственный, кто сейчас лжет. Я тоже лгу. И меня бесит то, как я ставлю под вопрос наши отношения, и все потому, что между мной и другим парнем проскочила искра. С тем самым парнем, что встречается с моей лучшей подругой. С парнем, который, как я догадываюсь, не заводит отношений. Он хорош для секса и ничего более. Я буду дурой, если выкину в мусорку наши с Логаном отношения только ради этого.

Но я же не дура.

– Логан, поговори со мной, – прошу я, пальцами впиваясь в рукав его белой хлопковой рубашки.

– Не хочу, чтобы ты опоздала, – он выбирается из моей хватки, идет к кухне и выходит через дверь, ведущую в гараж, даже не оглядываясь. Оставляя меня наедине с нерешительностью и сожалением.

– Все нормально? – бормочет Кольт, стоя на верхней ступеньке лестницы.

Он, может, и не застал всего произошедшего, но его слова повисли в воздухе тяжелым грузом.

– Просто прекрасно, – я смотрю на него и выдавливаю жалкую улыбку.

Он легко и уверенно перешагивает по две ступеньки за раз, спускаясь на первый этаж.

Мы особо не разговаривали с тех пор, как я подслушала, как он удовлетворял себя в ванной. С тех пор, как он поймал меня на этом. С тех пор, как он прижал меня к стене, и я была уверена, что он собирался поцеловать меня.

Это полное безумие во всех смыслах.

Я не изменница. Я отказываюсь быть ей. И Кольт тоже не такой, я знаю это. По крайней мере, я так думала. Но учитывая то, как долго я избегала Мию и ее сближение с Кольтом, может, я и неправа. Может, они официально вместе. Может я не единственная, кто играет с огнем.

От мысли об этом в животе затягивается узел, я прикусываю большой палец, мне хочется убраться отсюда к черту. Но я не могу. Мне нужны деньги на оплату аренды. Мне нужно…

– Что случилось? – спрашивает Кольт, подходя ко мне, его брови озабоченно сдвинуты к переносице.

– Ничего.

– Ты уверена?

– Ага. Давай начнем.

Я иду к кухонному столу, даже не удосужившись взглянуть, идет ли Кольт за мной, раскрываю рюкзак и кидаю учебник на стол с такой силой, что тот трясется.

Но я злюсь.

И чувствую, как хочу плакать.

Я запуталась.

Расстроилась.

Я не должна быть здесь.

Но и домой я идти не хочу.

Не когда там Мия.

Не когда мне приходится думать о том, целовались они или нет. Занимались ли сексом. Прикасался ли он к ней так же, как прикасался бы ко мне.

Это так странно.

– Эш, стой. – Кольт останавливается и берет меня за руки, заставляя посмотреть на него.

Я качаю головой и вырываюсь от него, начиная рыться в своей сумке в поисках глупой ручки и глупой тетрадки.

– Эш…

– Прекрати, – огрызаюсь я.

Он поднимает руки, сдаваясь, но его взгляд все еще прикован к моему лицу, когда он садится на край своего стула, а я беспомощно стою. И я ненавижу себя за то, что так остро ощущаю его присутствие. Каждое его движение. Его медленное и ровное дыхание. Его терпеливость. То, как он не сорвался на меня за то, что я веду себя как сумасшедшая, когда я знаю, что другие уже бы не выдержали.

Я шмыгаю носом, пытаясь контролировать свое дыхание, и невидящим взглядом смотрю на стол перед собой.

– Эш, – бормочет он.

Он говорит мягче, чем когда-либо. Более искренне. Даже нежно. И меня это бесит. Как сильно я хочу сдаться ему. Как сильно я хочу уступить, рассказать ему, что случилось, и почему я так расстроена, когда знаю, что это последнее, что мне следует делать.

– Как твое свидание? – спрашиваю я, падая на соседний стул и расправляя плечи.

Я беру темно-синюю ручку и щелкаю ее, уставившись на пустую разлинованную бумагу перед собой, но все, чего я хочу, это посмотреть на Кольта. Чтобы понаблюдать за его лицом. Чтобы увидеть, как смягчается его взгляд, когда я упоминаю Мию.

– Что? – его хриплый голос звучит рядом со мной.

– С Мией? Как твое свидание? Я же не спрашивала тебя.

– Это было не свидание, – отвечает он после паузы.

– А что тогда? – я перевожу на него взгляд.

– Она угостила меня ужином, потому что я помог ей с Коротышом.

– А прошлой ночью? – допытываюсь я.

– Она рассказала тебе? – Кровь отхлынула от его лица.

– А почему бы ей не рассказать? Мы подруги. Она пришла домой почти в полночь, не то чтобы я обращала внимание, но… – Я прикусываю нижнюю губу, чтобы остановить поток бессвязных слов. – Она бедная до ужаса, не то чтобы она стала ходить куда-то одна. Не без меня. Только если она не ходила на свидание или что-то в этом роде. Так, вы, ребята… официально вместе? Выглядит так, будто вы проводите много времени вместе…

– Эш, мы не встречаемся.

– Поняла. – Я снова щелкаю ручкой. – Может, эм, начнем?

Я машу ладонью в сторону закрытого учебника.

– Эш.

– Сколько ты набрал за прошлое задание? Есть что-то, на чем нам стоит сосредоточиться?

– Я хотел бы сосредоточиться на нашем разговоре.

– Кольт, это не мое дело. И в первую очередь мне вообще не стоило спрашивать об этом. Давай просто… – Я чешу висок ручкой. – Сосредоточимся на твоем следующем задании, хорошо?

– Эш.

– Или я могу уйти. Как тебе больше нравится.

Он удерживает мой взгляд где-то с полминуты, с каждым мгновением мое сердцебиение ускоряется, а инстинкт «бить или бежать» грозится поглотить меня полностью. Мне не стоило спрашивать. Я знаю, что мне не стоило этого делать. Это не мое дело. Но я ничего не могу поделать с тем, как мой мозг желает проиграть каждый грязный сценарий. Каждое возможное прикосновение. Поцелуй. Взгляд. Это могло происходить между Кольтом и моей лучшей подругой.

Но самое худшее заключается в том, что я должна радоваться за Мию, потому что она права: ее загадочный парень действительно хороший. На самом деле, он такой хороший, что она сравнивала его со своим парнем с момента их первой встречи, и это лишь проливает ослепительный свет на все черты, которых нет у Логана, но есть у Кольта.

Прерывая нашу игру в гляделки, он выдыхает и молча открывает учебник.

Остаток вечера мы занимаемся делами.

И это хорошо.

Это то, о чем я просила.

Это то, что мне нужно, чтобы сохранить свой рассудок.

Не так ли?

21. Кольт

– Привет, – голос Логана эхом разносится по коридору из его комнаты.

Я слышу это, вытирая влажные руки полотенцем в ванной, и открываю дверь. Звучит так, будто он говорит по телефону, но когда я слышу имя Эш, я останавливаюсь и прислушиваюсь.

– Это полная херня, Эш, – отвечает Логан.

Пол тихо скрипит под моим весом, когда я приближаюсь к его комнате.

– Да, дерьмово, – продолжает он.

Тишина.

– Я не могу.

Пауза.

– Нет, я не злюсь на тебя. У меня планы.

Пауза.

– Я на работе. Не думай о всяком дерьме, – рычит Логан.

Пауза.

– Ты знаешь, что я брошу что угодно, чтобы помочь тебе.

Еще одна пауза.

– Я не могу уйти, Эш. Я уже пришел.

Пауза.

– Да, я знаю, что на улице дождь, и мне правда очень жаль. Ты уже звонила Мие? – спрашивает он.

Тишина.

– Да, это та еще херня. Но я уже сказал, я тоже работаю, – вздыхает Логан. – Вызови такси, ладно? А утром я помогу тебе с машиной.

Я не должен был подслушивать. Так поступают только мудаки. Но этот парень полон дерьма. И он не на работе. Эшлин права. Мия работает сегодня вечером. Я сейчас как раз собирался в «Морскую птицу», чтобы присмотреть за ней. Но зачем Эш понадобилось вызвать такси?

– Ага. Поговорим утром, – добавляет Логан.

Появляясь в поле его зрения, я прислоняюсь плечом к дверному косяку и почесываю подбородок. Логан сидит на кровати в рубашке, закинув лодыжку на колено другой ноги. Он заканчивает звонок и бросает телефон на кровать.

Он еще не заметил меня.

– Ты не на работе, – замечаю я.

– Черт, приятель. Ты меня напугал. – Он поднимает на меня удивленный взгляд.

– Ты не на работе, – повторяю я.

– Ты подслушивал? – хмурится он.

– Ты пообещал мне перестать так ужасно относиться к Эш. – Осознавая происходящее, я стискиваю зубы и стараюсь не злиться.

– Я и перестал.

– Чушь, – выплевываю я.

– Какое тебе вообще до этого дело? – он встает с кровати и засовывает телефон в карман.

– Такое, что у меня есть младшая сестра, – спорю я. – И если бы я узнал, что она встречается с мудаком вроде тебя, я бы выбил из него все дерьмо.

– Хорошо, наверное, что я не встречаюсь Блэйкли, да?

Почесывая свой щетинистый подбородок, я отталкиваюсь от двери и подхожу ближе к нему. Кровь во мне начинает закипать.

– Где она?

– Кто? Эш? – удивленно спрашивает он.

– Да. Где она?

– Не твое дело.

– Ты сделал это моим делом, когда отказался забрать ее. Сейчас почти десять часов вечера и на улице льет как из ведра, ты, кусок дерьма.

– Послушай, она не особо далеко. Она рядом с «Морской птицей», и я уже сказал ей вызвать такси. Я даже денег ей переведу…

– Логан, это не оправдание, – сквозь зубы говорю я. – Ты оставил свою девушку самой решать свои проблемы, чтобы засунуть свой член в кого-то еще.

– Я сказал тебе, что сегодня работаю, – спорит он.

– Херня все это, ты и сам знаешь. – Я хватаю его за воротник рубашки и подтаскиваю к себе ближе. – Если бы у тебя сегодня была смена в ресторане, ты бы уже был там.

– Ты не знаешь…

– Я знаю. И ты тоже знаешь это, лживая ты псина. Я не буду просто сидеть и смотреть, как ты запутываешь ее. Она заслуживает лучшего отношения к себе, и ты знаешь это. – Я отпускаю его, и он падает на кровать как бесполезный мешок картошки. – У тебя одна неделя на то, чтобы признаться ей. Не расскажешь ты – расскажу я сам.

Не дожидаясь ответа, тяжелыми шагами я выхожу из комнаты. Я боюсь, что потеряю самообладание и выбью из него все дерьмо, если он только осмелится открыть рот.

Чертов мудак.

С ключами в руке я иду к своей тачке, припаркованной на подъездной дорожке. Дождь льет как из ведра, когда я достаю свой телефон и отправляю Мие короткое сообщение.

Я: Привет. Возможно, сегодня буду поздно, но я все еще планирую забрать тебя, чтобы ты не ушла, не поговорив со мной.

Я бросаю телефон в подстаканник и разворачиваю свою тачку, игнорируя тот факт, что я собираюсь спасти девушку, которая абсолютно точно мне не принадлежит.

22. Эшлин

Дворники качаются взад-вперед по лобовому стеклу. Я лежу головой на руле. На улице ужасный дождь, и спасибо десяти часам вечера в пятницу за то, что все таксисты слишком заняты тем, чтобы подвезти людей в местный бар, чтобы выделить время на девчонку вроде меня.

Я смотрю на время на панели и перевожу взгляд на зеленую точечку, что представляет собой моего нынешнего таксиста.

Еще семь минут.

Прекрасно.

Глупые проблемы с машиной. Но эта красотка у меня еще со старшей школы. Она принадлежала отцу, но я действительно была уверена в том, что смогу проехать еще, как минимум, тысячи полторы километров, и эта глупая штука не сломается.

Какая же я дура. Потому что вот я здесь, стою на обочине, до настоящей цивилизации где-то километров пять, а положиться не на кого, кроме незнакомца, которого я вызвала через приложение.

Миленько.

Если меня сегодня убьют, в этом будет вина Логана. Все еще поверить не могу, что он отказался помочь мне. Десять минут. Ладно, максимум двадцать. Это бы заняло двадцать минут, и я почувствовала бы себя в безопасности.

Ставлю на то, что если бы я отсосала ему перед уроком с Кольтом, он бы приехал.

Мудак.

Я тру уставшие глаза и глубоко вдыхаю, когда свет фар отражается от зеркала заднего вида, ослепляя меня. На улице слишком темно, чтобы разглядеть машину, но она замедляет ход, приближаясь ко мне.

Прекрасно. Меня и правда сегодня убьют.

Ладони становятся потными, пока я жду, что машина проедет мимо и поедет себе дальше, но она не делает этого. Она останавливается со стороны водительского окна, выстраиваясь рядом со мной. Жизнь мелькает перед глазами, пока окно со стороны пассажирского сиденья опускается, и я вижу очень знакомую пару темных глаз, что неделями преследовала меня.

– Кольт? – выдыхаю я, мое сердце все еще бешено колотится.

Он что-то кричит, но я не слышу его из-за ливня. Махая рукой, он одними губами просит меня открыть окно, и я исполняю просьбу.

– Что ты здесь делаешь? – кричу я, пока дождь льется сквозь открытое окно и мочит панель.

– Забирайся!

– Как ты узнал…

– Забирайся в чертову машину, Эш!

Хмурясь, я закрываю окно и достаю ключи из зажигания. Я закидываю сумку на плечо, распахиваю дверь машины и хлопаю ей, залезая на пассажирское сиденье к Кольту. Мои волосы насквозь мокрые, футболка прилипает к телу, заставляя меня дрожать от холода, пока я пристегиваюсь, складываю руки на груди и смотрю на своего спасителя.

На его лбу морщины, пальцы с побелевшими костяшками сжимают руль, он выглядит разозленным. Его взгляд прикован к дороге, и он не говорит ни слова, выезжая обратно на дорогу.

Он игнорирует меня.

Осознание сваливается на меня, словно тонна кирпичей, и от этого я теряю дар речи.

Должна ли я извиниться? Если да, то за что конкретно? Я не просила забирать меня. Вообще, я ни о чем его не просила. Но все же он здесь. И он в ярости.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и бросаю на него взгляд, и с языка срывается не такое уж заслуженное извинение.

– Послушай, мне жаль.

Этот ублюдок стискивает зубы, но молчит, и от этого мне только дискомфортнее. Ощущение, будто стены давят на меня. Будто салон его тачки это банка, набитая сардинами. Будто из пространства выкачали весь воздух, не оставляя ничего, кроме раздражения и негодования.

И это только сильнее злит меня.

– Я не просила твоей помощи, – напоминаю я.

Он усмехается и мотает головой, продолжая притворяться, будто меня не существует.

– Знаешь что? Остановись. Я пойду домой пешком, – наконец выплевываю я, огорченная его холодом.

Он резко дергает рукой, кладя ее мне на бедро, оставляя на мне клеймо теплом своей ладони.

– Стоять, – приказывает он.

– Ты не хочешь, чтобы я была здесь, – говорю я, глядя на него, и ерзаю на сиденье.

Ремень безопасности впивается в мое плечо, когда он нажимает на тормоз, паркуется на обочине и смотрит мне прямо в глаза.

– Какого черта ты все еще встречаешься с Логаном? Он же мудак.

Когда мы сцепляемся взглядами, я понимаю, что не хочу смотреть на него, потому что этот тяжелый взгляд? Эти глаза? Они сулят дурные вести. Обещают такие страсть, похоть и жар, которые я даже представить себе не могу. Да к черту. Я могу это представить. Потому что я уже представляла, сколько страсти, похоти и жара могло бы быть, если бы я сдалась ему.

Но это плохая затея.

Вообще-то, просто ужасная.

Я молчу, не зная, что сказать, и сжимаюсь под его напором, потому что, сказать честно? Я слишком долго задавала себе тот же самый вопрос. Но я ничего не могу с этим поделать. Легко прощать мелкие ошибки человеку, с которым ты встречаешься уже долгое время. Легко оставаться верным, потому что верные люди так и поступают.

И я верная.

Несмотря на мои чувства к Кольту.

Несмотря на мои угасающие чувства к Логану.

Я правда верная, черт возьми!

Тяжело сглатывая, я перевожу взгляд на его руку, все еще сжимающую мое бедро. Его пальцы двигаются, впиваясь в мою кожу самым аппетитно грубым и отчаянным способом. А потом он отпускает меня.

– Ответь на вопрос, – давит Кольт.

– Поверить не могу, что ты назвал его мудаком.

– Он и есть мудак.

– А я-то думала, что вы двое дружите, – язвительно замечаю я.

– Дружили, – бормочет он уже не так резко.

– Что изменилось?

Он смотрит на меня, но продолжает молчать.

– Скажи мне, – давлю я, потому что есть в его взгляде что-то.

То, что сводило меня с ума с нашей первой встречи, и я почти готова сломаться под тяжестью всего этого.

– Ты должна бросить его, – в оцепенении бормочет он.

Фары проезжающей мимо машины освещают острые черты его лица, а после мы вновь погружаемся во тьму, а мои глаза широко распахиваются в удивлении. Конечно, мы долго ходили вокруг да около того, что между нами происходит, но никогда это не было так явно. Так придано огласке. Я не знаю, как с этим справиться.

– И почему я должна бросить его? – через несколько секунд мой тихий голос нарушает тишину.

– Потому что ты заслуживаешь лучшего.

– Ой, правда? – я смеюсь, сбитая с ног наглостью Кольта.

– Да. Правда, – говорит он угрюмее, чем когда-либо.

– Кого, например? Тебя?

– Может быть.

– И это говорит парень, который встречается с моей подругой.

– Мы не встречаемся.

– О, тогда как ты назовешь то, что вы проводите с ней вечера, сидя допоздна, ты отвозишь ее на работу и забираешь с нее, вы переписываетесь и созваниваетесь каждый чертов час? Как?

Меня встречает лишь тишина, и это злит меня еще сильнее. Потому что я знаю, что загнала его в угол. Я знаю, что я права. Еще как права. А он заслуживает быть загнанным в угол. Эта игра? Этот наш тяни-толкай? Это нечестно по отношению ко мне. И по отношению к Мие это тоже нечестно. И уж точно это нечестно по отношению к Логану.

– Знаешь что? – выдыхаю я. – Это неважно. Потому что может мои отношения с Логаном и не идеальные, он хотя бы верен мне. По крайней мере, он не подбирает случайных девушек с обочины…

Кольт хлопает ладонью по рулю, и это доказывает, что я задела его за животе, но когда он открывает рот, чтобы ответить, я вновь прерываю его.

– Нет. Тебе нельзя говорить сейчас.

– Прошу прощения? Мне нельзя говорить? – усмехается он.

– Нет. Нет, тебе нельзя говорить, – спорю я.

– И почему же, Солнышко?

– Потому что каждый раз, когда ты открываешь рот, каждый раз, когда мы нормально разговариваем, ты заставляешь меня задвать неудобные вопросы, а я уже устала от этого. – Я мотаю головой и запускаю пальцы в свои мокрые волосы, висящие сосульками, дергаю за корни, пока молюсь, чтобы у меня остались силы пережить этот разговор. – Я не трусиха, Кольт. У меня не такая же ситуация, как у тебя с хоккеем. Я не собираюсь сдаваться просто так.

Он отшатывается, будто получил пощечину, но я не останавливаюсь. Я не могу остановиться. Слова вырываются у меня изо рта одно за другим.

– Мои отношения не обязаны быть идеальными, чтобы я хотела их спасти.

– А если он не хочет спасать их вместе с тобой? – с вызовом бросает Кольт.

Он приближается, его дыхание смешивается с моим до тех пор, пока я не чувствую, что не могу дышать без него, а не без кислорода. Но мне точно нужно подышать чертовым воздухом, если у меня еще есть надежда очистить разум от того, что Кольт делает с ним.

Его пристальный взгляд прожигает меня раздражением и страстью, он заставляет меня чувствовать себя так, будто я горю заживо, несмотря на то, что я насквозь промокла и дрожу от ветра и дождя с улицы.

– А если бы он разрушил те дерьмовые отношения, за которые ты все еще цепляешься, ожидая, что ты спасешь их сама, что тогда? А, Эш? Что тогда?

– Они не разрушены…

– Поверь мне, Солнышко, – смеется он. – Они сгорели до пепла и восстановлению не подлежат.

Мне в грудь будто вонзили нож, я еле дышу, отказываясь растирать больное место или признавать, насколько он чертовски близок к правде. Я просто смотрю на него. Пристально смотрю. На его щетинистый подбородок. На небольшую морщинку между его нахмуренными бровями. На темный блеск в его взгляде, о котором я мечтала с того момента, как мы впервые встретились.

О чем он думает?

Почему приехал забрать меня?

Почему заставляет меня чувствовать себя так? Это нечестно.

Его внимание переключается на мои губы. Он так близко. Так чертовски близко, я практически могу почувствовать его на вкус. Если бы он приблизился еще хоть немного…

Громкий, дребезжащий звук заставляет меня вздрогнуть, когда в подстаканнике загорается его телефон, разрушая странные чары, которые были наложены на его тачку, и возвращая меня к реальности.

Уведомления Кольта настроены так, чтобы показывать предпросмотр сообщения вместо того, чтобы оставлять их приватными, как у Логана. Это не должно меня удивлять, но все же удивляет.

Пишет Мия.

Мия: Не волнуйся. Я никуда не уйду без своего парня.

Своего парня.

23. Эшлин

Сглотнув, я откидываюсь на кожаное сиденье, устанавливая между нами с Кольтом некоторую дистанцию. Холод от окна пронизывает мой затылок, привнося толику ясности. И как же она мне сейчас нужна.

Я не могу быть здесь.

Я вожусь с дверной ручкой и распахиваю дверь машины, когда Кольт берет меня за запястье, останавливая.

– Куда ты, на хрен, собралась? – требовательно спрашивает он.

– Я не могу сделать этого с тобой.

– Мы не делаем ничего…

– Все мы делаем! – кричу я, эмоции собираются в комок у меня в горле. – У тебя есть девушка…

– Эш, она не моя девушка.

Он отпускает мое запястье, когда я отдергиваю от него руку. Я беру его телефон из подстаканника и впечатываю его ему в грудь.

– Кольт, она назвала тебя своим чертовым парнем.

На улице льет как из ведра, но мне абсолютно все равно. Я выбираюсь с пассажирского сиденья, хлопаю дверью тачки и иду домой по дороге, когда сзади меня хватают чьи-то руки.

Кольт разворачивает меня, заставляя посмотреть на него, пока вода оседает на его длинных черных ресницах и льется по щекам, а свет фар его машины освещает нас.

– Отпусти меня, – злюсь я.

– Забирайся в машину, Солнышко.

– Я не могу, – мой голос надламывается, я дергаюсь в ответ, волна стыда прокатывается по каждому сантиметру моего тела.

Потому что так и есть. Я не могу сесть обратно в машину. Я не могу продолжать играть в эту игру. Я не могу продолжать желать того, кто не может быть моим… кто принадлежит кому-то другому.

Я… не могу.

Жесткость во взгляде Кольта смягчается, когда он кладет руку мне на щеку и заставляет посмотреть на него, мое сердце разбивается от каждого прикосновения его кожи к моей.

– Забирайся в машину, Эш. Я не позволю тебе идти домой под дождем и по темноте.

– Я не могу быть с тобой наедине.

Заявление причиняет боль. Причиняет такую чертовски сильную боль, что я радуюсь дождю. Радуюсь, что под ним не видно моих слез, что остаются на ресницах.

Он отнимает руку и идет в обратном направлении от своей тачки, припаркованной на обочине.

– Куда ты пошел? – кричу я.

Его одежда уже насквозь промокла. Тонкий хлопок прилип к спине, подчеркивая каждую его напряженную мышцу, пока он уходит от меня.

– Я иду домой, – он не оборачивается на меня, но громко отвечает через плечо.

– Кольт!

Он оборачивается, но продолжает идти спиной вперед, устанавливая еще большее расстояние между нами. И это ранит. Расстояние. Окончательность каждого шага отдаляет его от меня, в то время как все, чего я хочу, – это притянуть его поближе.

– Забирайся в машину, Эш, – кричит он сквозь ливень.

– Я не стану брать твою машину.

– Нет, станешь, – отвечает он. – Езжай домой. Прими горячую ванну. Я потом придумаю, как забрать свою тачку.

– Кольт…

Но он снова разворачивается ко мне спиной. Набирая скорость, его шаг превращается в легкий бег, и вот он уже бежит по дороге.

Убирая свои мокрые волосы от лица, я бегу к его тачке и включаю обогреватель на полную мощность. Я промокла. Мне холодно. И я поражена его заботливостью, хотя в то же время я ненавижу ее.

Потому что Кольт Торн не заботливый. Он безбашенный, эгоистичный и надменный. Он тот самый парень, что целуется с незнакомыми девушками в коридоре на вечеринках. Тот самый парень, который флиртует с девушкой своего друга посреди ночи, потому что знает, что он достаточно привлекательный для того, чтобы это сошло ему с рук.

Кольт не тот парень, что стал бы спасать девушку с обочины, а потом в одиночестве уходить домой пешком. Не тот парень, что стал бы просить ее принять горячую ванну или говорить ей, как хорошо она выглядит в платье без намерения снять его позже.

Он… мое внимание привлекает пустой подстаканник, где лежал его телефон с сообщениями от моей лучшей подруги.

Он не мой.

Все так запутанно.

24. Кольт

Мои ноги топают по беговой дорожке в ритм трека Эминема Lose Yourself, невидящим взглядом уставившись в стену передо мной. Я бегаю уже час. Ноги уже болят, а легкие умоляют прекратить, но я их не слушаю. Я продолжаю бегать. Продолжаю заставлять себя. Продолжаю забивать то, как Эш смотрела на меня вчера в машине. То, как назвала меня трусом. То, как она впечатала телефон мне в грудь, после того, как увидела сообщение от Мии.

То, как она оборвала все, что между нами было, прежде чем у нас появился шанс увидеть, к чему это может привести.

Тео подходит ко мне со стороны зала, где расположены штанги, и стучит по своим наушникам, призывая меня снять мои.

Я нехотя вытаскиваю наушники из ушей и настраиваю беговую дорожку на замедление, пока Тео ждет, когда я переведу дыхание.

– Чего? – спрашиваю я, хватая воздух ртом.

Он смотрит на панель беговой дорожки и, видя, сколько километров я пробежал, настороженно смотрит на меня.

– Приятель, все нормально?

– Ага. Нормально, – тяжело дышу я. – А что?

Он все еще смотрит на меня с прищуром, но не спрашивает меня, почему я весь последний час из кожи вон лез на беговой дорожке.

– Тренировка начнется через несколько минут, я пойду за коньками. У тебя тут все в порядке?

Я киваю, в глубине души меня терзает нерешительность.

– Как думаешь, тренер не будет против, если я присоединюсь? – спрашиваю я, неспособный избавиться от нее.

– Ты хочешь выйти на лед? – он вскидывает брови.

– Конечно. Почему бы и нет?

Как только срываются с моего языка, я вижу, как скептично он настроен.

Почему бы и нет?

Может, потому, что я не выходил на лед со смерти отца. Потому, что я уничтожил собственное будущее после его несчастного случая. Потому, что я ушел из хоккея и всего связанного со спортом, когда отказался от гранта и похоронил свое снаряжение в мусорке за домом.

Вот почему он удивлен. Почему смотрит на меня так, будто я отрастил вторую голову. И я не виню его. Никто не понимал, почему я ушел после смерти своего отца. Даже я сам. Я любил хоккей. Мой отец любил хоккей. Но после несчастного случая это было уже слишком. Это был удар почти в самое сердце. Я еле мог выбираться из постели, а от меня ожидали, чтобы я катался на коньках? Идти на тренировку, когда там не было тренера Торна, который критиковал бы наши игры? Это была полная херня.

И это было нечестно.

Но вчера Эш была права.

Я не должен был сдаваться. Не должен был уходить. Несмотря на боль, кровь, пот и слезы, которые сделали меня тем игроком, которым я был, мне нравилось это. И неважно, сколько времени или расстояния прошло с тех пор, как я выходил на лед, мне все еще это нравится. Я все еще скучаю по этому.

И я думаю, что пришло время перестать бежать.

– Пойдем, – говорит Тео, когда понимает, что у меня нет желания анализировать причины, стоящие за моим решением.

Он тянет за красную веревку, подсоединенную к беговой дорожке, и отходит, чтобы я мог спрыгнуть. Затем он ведет меня в мужскую раздевалку и говорит:

– Давай-ка найдем тебе пару коньков.

25. Эшлин

Поворачивая за угол своей улицы, я вонзаю каблуки в землю и резко останавливаюсь.

Моя машина стоит на подъездной дорожке. Она припаркована рядом с черной тачкой Кольта. Я хотела подогнать ее к дому Логана, но с тех пор, как я начала избегать всех и вся связанное с домом Тейлора, включая всех, кто в нем живет, руки у меня так и не дошли.

Видимо, кто-то конкретный решил взять ситуацию под свой контроль.

Прекрасно.

Сжимая лямки своего рюкзака, я тащусь вверх по ступенькам на крыльцо и открываю входную дверь, пока страх наполняет меня изнутри.

«Пожалуйста, не будь здесь. Пожалуйста, не будь здесь», – тихо молюсь я любому богу, который меня слышит.

Сердце уходит в пятки.

– Привет, – говорит Мия с дивана, пока на телевизоре позади нее мелькают кадры из сериала «Офис».

Мое внимание резко переключается на Кольта, что сидит рядом на диване. Я не могу остановить себя. Он выглядит напряженно. Настороженно. Будто его поймали за тем, чего он не должен делать.

– Привет, ребята, – отвечаю я, натягивая фальшивую улыбку и закрывая за собой дверь.

– Как прошли занятия? – спрашивает Мия.

– Хорошо. – Я скидываю рюкзак и беру его за верхнюю ручку, позволяя весу немного приземлить меня.

– Кольт вернул твою машину, – добавляет она.

– Видела. – Я замолкаю, глядя на Кольта, и перевожу взгляд в пол. – Спасибо. Я, эм, наверное… оставлю вас наедине. Так что… да.

Не оглядываясь назад, я иду по коридору к своей спальне, желая поскорее убраться от них к черту. Когда я дохожу до спальни, рюкзак выскальзывает у меня из пальцев и с громким стуком падает на пол у двери.

Знать, что Кольт с Мией встречаются, и видеть их своими глазами – две абсолютно разные вещи. Хотя бы они не целовались, ладно? Ну, я имею в виду, они делали это. Честно говоря, они, наверное, делали и гораздо больше, Мия ведь не монашка. Это хорошо, так ведь? То, что я не ходила ни в чем вызывающем.

Я рада за них. Рада, что они веселятся и что хорошо ладят, и… черт возьми!

Я потираю грудную клетку, пытаясь облегчить боль в груди, и падаю на край кровати, закрывая глаза.

Черт, как же больно.

Но так не должно быть. Мне должно быть все равно. Тогда почему, черт возьми, мне не все равно?

Я резко поворачиваю голову, когда в дверь тихо стучат, кладя руки на бедра, будто меня поймали за чем-то, чего я не должна была делать. Ну, знаете, за зализыванием ран, когда у меня не должно было быть никаких ран в первую очередь.

Кольт прислоняется к дверному косяку. Он смотрит на меня, но я не могу понять его эмоций.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спрашиваю я, мой голос пропитан сарказмом.

– Привет, – бормочет он, почесывая висок.

Серьезно? Он выбрал вести себя так беспечно?

Нет уж, спасибо.

– Ты не должен был чинить мою машину, – говорю я, склоняя голову набок.

– Я думал, это меньшее, что я могу для тебя сделать.

– Это не твоя работа.

– Это и не должно быть моей работой, – спорит он.

Р-р-р! Он такой… бесячий!

Часть меня хочет дать ему пощечину, а другая хочет зацеловать до одури. Конечно же, последнее – не вариант, но тогда что мне остается?

О, я знаю. Остается быть сексуально неудовлетворенной и страдающей по парню, который находится в моем доме лишь потому, что встречается с моей лучшей подругой.

Просто, нахрен, потрясающе.

– Ладно, – сквозь зубы говорю я.

Я встаю на дрожащих ногах, подхожу к нему, наклоняюсь и подбираю рюкзак рядом со входом, игнорируя то, как близко я стою к Кольту. Звук металлической застежки похож на звук ногтей, скрипящих по доске, пока я открываю рюкзак, ища внутри него кошелек.

– Сколько я тебе должна?

– Нисколько ты мне не должна.

Я раздуваю ноздри, доставая свой голубой кошелек, но осознаю, что у меня там лежит пара двадцаток наличными.

Прекрасно.

Бросив его обратно в рюкзак, я позволяю сумке с глухим стуком упасть к нашим ногам и достаю телефон из заднего кармана.

– Давай я переведу тебе деньги?

– Это не обязательно. – Он отталкивается от дверного косяка и нависает надо мной.

Я чувствую, как его дыхание щекочет мои кудряшки на затылке, доказывая насколько чертовски близко мы находимся, пусть я и не смотрю вверх, включая телефон и пытаясь найти приложение банка.

– Ты можешь просто ответить на вопрос, чтобы вернуться к своей девушке?

– Она не…

– Хватит, – прижав подбородок к груди, я выдавливаю из себя медленный выдох. – Просто хватит. Хватит врать. Хватит выкручивать вещи. Хватит запутывать меня. Скажи мне, сколько я тебе должна, иди к Мие и оставь меня в покое.

– Эш, – мольба в его голосе почти заставляет меня сдаться.

Но я остаюсь сильной, отказываясь смотреть на него.

– Ладно. Триста долларов покроют все расходы, так ведь?

– Эш, – повторяет он.

– Не хватит? Как насчет пятисот? Пятьсот звучит справедливо? – Я удаляю три цифры с экрана перевода и тычу в экран, набирая пятерку и два нуля.

– Эш, прекрати, – он забирает телефон из моей хватки и прячет его за спиной.

– Отдай мне мой телефон, – закипаю я, злобно глядя на него.

– Нет, пока ты не пообещаешь мне, что примешь ремонт машины как подарок и не станешь давать мне денег.

– Я не твоя собственность. Я делаю, что хочу.

– Тогда попрощайся с телефоном, – предъявляет он, играя желваками, и смотрит на меня снизу вверх, его взгляд сверкает решимостью.

Раздраженная, я тянусь к его напряженному торсу, пытаясь достать свой телефон у него за спиной, но он прячет его подальше от меня в какой-то дурацкой версии игры в собачку.

– Отдай мне мой телефон, – приказываю я.

– Нет, пока не пообещаешь не давать мне денег.

Я снова пытаюсь достать телефон, но он отдергивает его.

– Слушай, это не такая уж и большая забота…

– Это большая забота, – спорю я и снова тянусь к телефону, но он лишь отскакивает от меня, используя свое тело в качестве барьера между мной и моим телефоном до тех пор, пока я полностью не ложусь на него, а наши руки не сплетаются.

– Отдай мне мой телефон, – выплевываю я.

– Просто позволь мне сделать это для тебя, – он поднимает руку над головой, используя свой рост как преимущество, и чуть склоняется ко мне.

Я встаю на носочки, пытаясь достать до своего глупого телефона, когда моя грудь касается его груди, посылая разряд электричества между нами. И я знаю, что я не одна его чувствую.

Дерьмо.

Я опускаю руки, становлюсь на пятки, отхожу на необходимое расстояние в несколько сантиметров и складываю руки на груди.

– Почему? – требовательно спрашиваю я. – Почему ты хочешь сделать это для меня?

– Потому что я хочу этого, – уклончиво отвечает парень, глядя на меня сверху вниз, его глаза сияют чем-то, но я не могу понять, чем именно.

– Почему? – повторяю я.

Но я не знаю, что я ожидаю услышать. И, честно говоря, я даже не уверена, что все еще веду речь о глупой машине.

Я хочу знать, почему он не хочет оставить меня в покое. Не только физически, но и эмоционально. Потому что я не могу перестать думать о нем. Где он, когда меня нет рядом. О чем он думает. Взаимны ли мои чувства или я придумала это искру между нами.

Это запутывает меня. И истощает. Не понимаю, как справиться с этим или как заставить это уйти. Я чувствую себя потерянной. И еще более одинокой, чем когда-либо за всю свою жизнь.

– Ты не можешь продолжать так делать, – бормочу я.

– Я ничего не делаю…

– Чушь, – выплевываю я. – Ты не можешь продолжать путать меня. Ты не можешь продолжать предавать Мию…

– Я не предаю ее.

– Просто прекрати, – закипаю я. – Прекрати врать.

– Я не вру.

– Херня, – я мотаю головой. – Все это херня.

Я отхожу от него и нахожу его ключи у себя на тумбочке. Я подхожу обратно и впечатываю их ему в грудь.

– Вот. Это принадлежит тебе. О, и еще кое-что.

Я беру его сложенную футболку со своего комода, ту самую, что дразнила меня с самой нашей встречи в коридоре, и отдаю ему.

Но он не забирает ее.

– Я отдал ее тебе, – отвечает парень.

Будто в безмолвной битве характеров, я прижимаю ее к его груди, но он позволяет своим рукам безвольно повиснуть по бокам, отказываясь сдаваться.

– Ладно.

Я протискиваюсь мимо него и иду в коридор к Мие, говоря самым милым и искренним голосом, который только могу изобразить.

– Эй, Мия! Чуть не забыла. Кольт хотел, чтобы я передала тебе это. – Я кидаю футболку на колени Мие и оборачиваюсь к Кольту через плечо. – Правда ведь, Кольт?

Его губы сжаты в тонкую линию, он злобно смотрит на меня, но не произносит ни слова.

– Эм… спасибо? – вмешивается Мия, чувствуя враждебность между нами.

Удовлетворенная, я проскальзываю мимо замершего в коридоре Кольта и закрываю за собой дверь спальни. Тихо. Осторожно. Чтобы он не узнал, насколько сильно я на самом деле злюсь, насколько сильно ревную.

Но моя гордость за то, что я наконец-то победила Кольта в его собственной игре, длится всего две секунды. Она исчезает, сменяясь тоской и сожалением.

Что сейчас произошло между нами? Ощущение, будто это конец, а не то, на что я надеялась. Но разве не этого я хочу? Чтобы это глупая шарада теперь закончилась?

Я уже не знаю.

А моя победа?

На вкус она совсем не сладкая.

На самом деле, она на вкус, как дерьмо.

Я ненавижу это.

26. Эшлин

Я пропустила наше крайнее занятие с Кольтом.

А еще я вернула Логану те двадцать долларов, что он перевел мне за такси, на котором я в итоге не поехала.

С тех пор он не писал мне. Он не приезжал. И даже не пытался как-то пересечься со мной. Я не удивлена.

Я выключаю воду в душе и вытираюсь махровым полотенцем, висевшем на вешалке в ванной.

Уже за полночь, четверг… то есть уже пятница, наверное. Я должна была лечь спать. Или сесть учить что-нибудь. Или смотреть какой-нибудь сериал с Мией и Кейт. Или работать над отношениями со своим парнем. Или заканчивать их. Я могла бы делать много вещей прямо сейчас.

Но вместо этого я здесь. В душе. Смываю с себя бесполезный день, пока воспоминания о Кольте Торне липнут к коже.

Заставляя свои конечности шевелиться, я заворачиваюсь в полотенце и завязываю его над грудью. Я расчесываю волосы, когда телефон звенит, предупреждая о пришедшем сообщении.

От моего замешательства слова размываются, расческа со стуком падает на пол, выскальзывая у меня из рук, пока я читаю сообщение.

Логан: Я нашел другую. Мы расстаемся.

Я моргаю, убежденная в том, что читаю не то сообщение.

Убежденная в том, что оно было отправлено другому человеку и он что-то сделал с моим телефоном, поменял номер Логана, чтобы посмеяться надо мной. Чтобы увидеть, как я отреагирую на что-то такое бредовое, такое абсолютно нелепое.

Потому что быть не может, что это сообщение настоящее.

Логан: Я нашел другую. Мы расстаемся.

Я бросаю телефон на раковину, внутри все горит от ярости.

Годы.

Годы построения отношений, и он заканчивает их сообщением из пяти слов? Какое бы замешательство не таилось внутри меня, оно закипает, перерастая в полноценную ярость.

Да как он смеет!

Я бью по телефону, печатая ответ, но в итоге набираю его номер. Он думает, что мы собираемся обсуждать это через сообщения?

Херня.

Звонок сразу уходит в голосовую почту.

Разочарованная, я роняю голову и прижимаю кончик телефона ко лбу, заставляя себя дышать медленно и размеренно.

Дыши, Эш. Дыши.

Все будет хорошо. А знаете что? Пошло оно все к черту.

Я копаюсь в своем гардеробе, как слон в посудной лавке, и надеваю розовую майку и шорты. Как только все непристойные места прикрыты, я хватаю ключи и направляюсь к машине, набирая телефон Логана в черт знает какой раз, но звонок уходит в голосовую почту. Снова.

Иначе и быть не может.

Теперь мне все равно на наши с ним отношения, но я не позволю этому трусу разбить мне сердце одним сообщением и выйти сухим из воды.

Это херня.

Но что меня бесит больше всего? То, что у меня в ушах до сих пор звенит предупреждение Кольта, когда он спрашивал, одна ли я хочу спасти наши с Логаном отношения.

Резко остановившись на подъездной дорожке, я смотрю на свою машину, припаркованную там. Моя тачка будто стала спусковым ключком для стольких нежеланных эмоций, что я еле могу смотреть на нее.

Я слишком злюсь.

На Кольта, за то, что он вообще починил ее. На Логана, за его глупое сообщение. Я злюсь на многие вещи.

И я устала их игнорировать.

С силой распахивая дверь машины, я забираюсь внутри с одной лишь целью.

Пришло время перестать убегать.

Пришло время встретиться с правдой лицом к лицу.

27. Эшлин

Мои мокрые волосы сосульками прилипают к моей спине, когда я яростно паркуюсь и злобно топаю к дому Тейлора. Каким-то чудом сегодня там нет вечеринки. Дом темный. Пустой.

Часть меня гадает, не потому ли это, что Тео знал, что я окажусь здесь после сообщения Логана, если у Логана вообще хватило благородства рассказать своим лучшим друзьям о нашем расставании в первую очередь.

Все это под слишком большим вопросом.

Но если Логан все же рассказал им, Тео, наверное, знал, что я закачу истерику. И если он и категоричен в чем-то, то только в том, чтобы держать всю драму подальше от Дома Тейлора, чтобы он мог сосредоточиться на случайных девушках, хоккее и огромном количестве алкоголя.

Что ж, занятный факт, мальчики. Я вот-вот обрушусь дождем из огня и серы на дом Тейлора.

Вы готовы?

Я собираю волосы в высокий небрежный пучок, мне нет никакого дела до того, как он выглядит, и барабаню кулаком по входной двери.

Когда мне никто не открывает, я начинаю кричать.

– Логан, мать твою, Кэмерон! Открой дверь сейчас же!

Я вновь шлепаю ладонью по твердой поверхности.

– Логан, я не шучу! Ты расстался со мной через сообщение? Ты, на хрен, сейчас издеваешься надо мной?!

У меня уже рука болит от того, как я снова и снова колочу кулаком по двери.

– Я не уйду, пока ты не отрастишь яйца, чтобы…

Дверь распахивается, и я отшатываюсь, выпрямляя спину.

– Ты можешь быть потише? – Кольт оглядывает крыльцо и выглядывает на улицу. – Всех соседей перебудишь.

– Мне наплевать на чертовых соседей, Кольт, – закипаю я, не обращая внимания на его растрепанные волосы, отсутствие рубашки и те самые чертовы серые штаны, которые были на нем, когда мы в первый раз пересеклись на кухне. – Где Логан?

– Логан? – Он трет уставшие глаза.

– Нет, я же ищу зубную фею, – выплевываю я. – Как ты, твою мать, думаешь, почему я здесь?

– Его нет дома, – отвечает он с вымученным вздохом, сжимая свою шею сзади, его мышцы перекатываются.

– А где он, черт возьми? А знаешь что? – Не дожидаясь приглашения, я вваливаюсь в дом словно разъяренный бык, готовая порвать что угодно, стоящее на моем пути к тому, чтобы встретиться с Логаном и потребовать от него хоть толику уважения, чтобы закончить наши отношения так, как они того заслуживают.

Лицом. Мать вашу. К лицу.

– Конечно, заходи, – еле слышно бормочет Кольт, дверь тихо щелкает, закрываясь за мной.

– Где он? – повторяю я, внимательно оглядывая темную гостиную и пустую кухню.

Логана нигде нет.

– Слушай, я не знаю, где твой парень. Я пошел спать, а проснулся от того, что ты барабанишь по двери и устраиваешь сцену на моем крыльце, как ребенок. – Кольт пожимает плечами, потирая переносицу.

– Устраиваю сцену? Вау. Спасибо, Кольт. Очень классно поддерживаешь мои чувства. И он больше не мой парень, – добавляю я, складывая руки на груди и пряча ладони в сгибы локтей, чтобы те не тряслись.

Но я киплю от злости. Черт, даже больше, чем просто киплю. Я горю изнутри.

Глаза Кольта распахиваются от удивление, но это только сильнее меня злит.

– Ты знал? – требовательно спрашиваю я, подходя ближе к нему.

Но он не отступает. Даже наоборот, он выглядит так, будто готов пойти сражаться, провоцируя меня вытеснить его, когда и так ясно, что он не очень хорошо спал.

Но как же мало он знает, меня уже вытеснили за грань. А сейчас я падаю, слепо хватаясь за что угодно, что не даст мне осознать неизбежную правду.

Логан изменял мне.

А я была слишком глупа, чтобы понять это самостоятельно.

Кольт смотрит на меня сверху вниз тем же темным суровым взглядом, что заставляет мои внутренности перевернуться, но не говорит ни слова.

– Ты знал? – спрашиваю я, не собираясь сдаваться.

– О чем знал, Солнышко?

– О его изменах? – Слова кажутся горькими на вкус, когда срываются с языка.

Я облизываю губы и стараюсь удержать свой гнев, но все равно я чувствую, как он превращается в отчаяние и боль. Но я не хочу, чтобы сейчас мне было больно. Не когда Кольт стоит передо мной, наблюдая за тем, какая я на самом деле жалкая. Я оттесняю чувства в сторону, представляя Логана, который спит с кем-то помимо меня. Я вздергиваю подбородок, готовая встретиться лицом к лицу с любым, кто согласится меня выслушать.

– Кольт, ты знал, что он гуляет по другим девушкам? Ты поэтому старался запутать меня? Использовал меня как чертов йо-йо? Играл моими чувствами? Потому что ты знал, что Логан меня больше не любит? Ты поэтому играл в тяни-толкай? Если да, то почему, черт возьми, ты не рассказал мне? У меня была право знать. – Я морщу нос в отвращении и мотаю головой. – А знаешь что? Думаю, это еще хуже. – Я смеюсь, но в этом смехе нет веселья.

– Ты ничего не получил бы, скрывая все это от меня…

– Он мой друг, Эш.

Я фыркаю и встаю на носочки, компенсируя еще немного от нашей разницы в росте, пусть от этого я и не чувствую себя менее маленькой.

– А кто я для тебя? А, Кольт? Твоя игрушка? Твой репетитор? Кто я для тебя? Я хочу знать…

Его губы с силой прижимаются к моим, он забирает мое дыхание, проникая языком между моих губ и запутывая пальцы в моих мокрых волосах. Я издаю стон от такого контакта и пошире открываю губы для него. Позволяю ему брать то, что он хочет, как он хочет.

На вкус он потрясающий. Второй рукой он ведет вниз до моей поясницы и прижимает меня к себе. Он горячий. Нуждающийся. Целует меня. Ощущение, будто я не могу дышать. Будто я не могу ничего контролировать. Будто потеряла чертов рассудок. Потому что он хорош на вкус. Лучше, чем я себе представляла. Лучше, чем что-либо, что я когда-либо испытывала.

Я издаю стон и впиваюсь пальцами в его руку. Я потеряна. Но вместе с этим мне уютнее, чем когда-либо, до тех пор пока я не осознаю, что целую Кольта. Кольта Торна. Того самого Кольта, что встречается с моей лучшей подругой.

– Стой. – Я давлю на его грудь и вырываюсь из его хватки, моя грудь тяжело вздымается, пока я прижимаю пальцы к истерзанным губам.

Но это не стирает из памяти его вкус, или воспоминания о его руках, что касались меня еще секунду назад, или тот факт, что эти губы мне не принадлежат. Они принадлежат Мие.

– Что я наделала? – выдыхаю я.

– Эш… – бормочет он, вновь касаясь меня.

– Нет. – Я отступаю. – Ты встречаешься с Мией!

– Мы не встречаемся…

– Ерунда! – выплевываю я. – Поверить не могу, что поцеловала тебя.

Мои ноги стали как желе, когда я продолжаю свое неуверенное отступление, пока моя спина не упирается в стену позади меня и не вырывает воздух из моих легких.

– Я пришла, чтобы поругаться с Логаном из-за его измен. Я поверить не могла, что он так поступит. Что он предаст меня вот так. И я… – Я опускаюсь на задницу и подтягиваю ноги к груди. – Я поцеловала тебя. Я поцеловала парня своей лучшей подруги. Я не лучше Логана. Черт, я даже хуже. Я не могу…

– Эш. – Он садится рядом со мной на деревянный пол, берет мое лицо в руки и заставляет посмотреть на него. – Я не встречаюсь с Мией.

– Не ври мне, – я мотаю головой, но он крепко держит меня.

– Я не вру.

– Она назвала тебя своим парнем.

– Эш…

– Она назвала тебя своим парнем, – повторяю я, повышая голос, а с ним повышаются мои паника и отвращение.

– Это не то, о чем ты подумала, – в отчаянии говорит он.

– И что же это? – требовательно спрашиваю я, понимая, насколько безумно это звучит, но я ничего не могу с этим поделать.

Я вонзила своей подруге нож в спину. Поверить не могу…

– Подстава, – выпаливает он.

– Что? – я мотаю головой, убежденная в том, что это галлюцинация.

– Мои отношения с Мией, – разъясняет он. – Они подставные.

– Это бессмыслица, – шепчу я.

– Коротыш приставал к ней, понятно? Никак не оставлял ее в покое. Он ходил за ней от дома до работы, приходил на ее занятия и творил другую херню. После того, как я вмешался в их ссору в «Морской птице», Коротыш отпустил больно умный комментарий, что я просто хочу забраться к ней под юбку, а настоящие отношения с ней мне будут неинтересны. Никому не будут интересны настоящие отношения с ней. Поэтому она соврала. Сказала, что мы встречаемся. Сказала, что мы вместе.

У меня на языке вертится очередное возражение, но я останавливаю себя. Я знала, что Коротыш пристает к Мие. Может, не до такой степени, но я знала, что что-то не так. Но если все дошло до такого, почему она не рассказала мне? Я пытаюсь соединить все детали, стараюсь отделить факты от вымысла, но это все слишком запутанно, слишком сумбурно, чтобы иметь какой-то смысл.

– Ты врешь, – шепчу я, прижимая пальцы к губам и раскачивая головой взад-вперед.

– Солнышко, я не вру.

– Почему ты зовешь меня так?

Выражение его лица смягчается, на губах появляется призрачная улыбка. Ее почти не видно, но она отражается в его глазах.

– Ты лучик солнца, Эш. Ты – единственное, чего я ждал с тех пор, как вернулся сюда. Может быть, даже раньше, – признается он, его глаза подергиваются поволокой. – С тех пор как умер мой отец.

Я шмыгаю носом, отказываясь поддаваться сладости его чувств. Потому что я не могу. Я не могу заботиться о его прошлом так, как мне бы хотелось. Потому что этот парень – не мой. И если есть шанс того, что это как-то изменится, мне нужны ответы. И нужны сейчас.

– В итоге что произошло? – требовательно спрашиваю я. – Ты… согласился на подставные отношения с Мией?

– Она угостила меня ужином. Спросила, могу ли я прикрыть ее. И я согласился.

– Почему?

– Потому что единственная девушка, с которой я хотел быть, встречалась с моим другом. – Большим пальцем он поглаживает мою щеку. – Я бы не поцеловал тебя, если бы я был в настоящих отношениях, Эш. Я не изменник. И ты тоже не в отношениях. Мы не сделали ничего плохого.

Я высовываю язык и облизывая нижнюю губу, сдаваясь и поддаваясь его прикосновениям, но все еще я отказываюсь осознавать, насколько они хорошо. Насколько хорошо он заставляет меня чувствовать себя.

– Почему ты не рассказал мне? – выдавливаю я. – О Логане. О Мие.

– Мне казалось, что я не имею права раскрывать чужие секреты.

– А Логан? – давлю я.

– У меня с Логаном запутанная история. Мы дружим уже долгое время. Всегда прикрывали друг друга. Он сказал, что прекратил ходить на сторону, и я хотел верить ему.

– Но почему? – задыхаюсь я. – Если ты хотел быть со мной, почему ты верил ему?

– Я не хотел, чтобы тебе было больно, Эш. А ты хотела быть с Логаном, – напоминает он. Горечь сочится сквозь его слова, а плечи чуть опускаются. – Когда я узнал, что он снова изменяет тебе, я дал ему неделю, чтобы сознаться, иначе я сделал бы это за него.

– Когда ты сказал ему это? – задыхаюсь я, прикусывая щеку изнутри и отказываясь признавать, как больно слышать, как Кольт произносит правду вслух.

– В тот вечер, когда у тебя сломалась машина.

– Ты поэтому был расстроен

– Я не желал, чтобы тебе было больно, – кивает он.

– Но мне было больно, – признаю я, смаргивая слезы и закусывая губу, пока его слова волной проходятся по мне.

– Я знаю, Эш, – бормочет он. – Мне жаль.

– Ты соврал.

– Я знаю, – повторяет он. – Но я не собирался. Я не хотел.

Я качаю головой.

– Я думала, что ты встречался с Мией. Часть меня все еще думает, что ты с ней, – уточняю я.

– Я не встречаюсь с Мией, Эш. Клянусь.

– Даже если это так, я только что вышла из отношений. Я не могу так сразу нырнуть во… – Я указываю на него. – Во что-то с одним из друзей своего бывшего.

– Эш…

– Кольт, мне пора.

– Эш, – умоляет он.

Но ничего другого он больше не говорит. Думаю, часть его знает, насколько это невозможная ситуация, но я тоже это знаю.

Я встаю на ноги, не обращая внимания на свои слабые колени, и иду ко входной двери.

Он не останавливает меня.

Но когда выхожу на подъездную дорожку, я вижу силуэт в окне гостиной и знаю, что это он. Как будто я нутром чую: что бы ни происходило между нами, это еще далеко не конец.

Вопрос только в том… как долго это все продлится, пока не наступит неизбежный конец?

28. Эшлин

Я не смогла уснуть. Слишком много вопросов из разряда «что, если» роились в моей голове, словно стая летучих мышей в клетке, чтобы дать мне сделать что-нибудь, кроме моего слишком усердного обдумывания отношений с каждым дорогим мне человеком.

А то, как я оставила мысли о Кольте повиснуть в воздухе?

Полная херня.

К тому моменту, когда часы показали без четверти девять, я уже пожарила бекон, яичницу и тосты. И я слишком близка к тому, чтобы выбить дверь в комнату Мии и потребовать от нее ответов, потому что, даже если я не хочу это признавать, вера в мужчин у меня сейчас рекордно низкая. А если Кольт соврал о своих отношениях с Мией? Я буду разбита.

– Я чую завтрак? – спрашивает Кейт, заходя на кухню.

Эта девочка ответственная с большой буквы О, всегда ложится спать в десять, уходит в спортзал в восемь утра на следующий день и сидит на первой парте в центральном ряду на занятиях. Честно говоря, ощущение, что мы не виделись несколько недель.

– Все мое – твое, – говорю я, указывая на шведский стол на плите.

– А что за особый случай? – спрашивает она, обходя кухонный стол и рассматривая варианты еды.

– Мы с Логаном расстались.

– Фу, – она замирает, не донеся бекон до рта.

Я выдыхаю со смешком, и это ощущается хорошо. Смеяться. Не грустить хотя бы пару секунд за чертов день. Вспоминать, что мир не перестанет существовать, потому что мой мудак-бывший расстался со мной, отправив сообщение.

– Ну, что-то вроде этого, – признаю я, закатывая глаза.

– Хочешь, я пропущу занятия. Мы можем поговорим об этом.

– Я в порядке, – вру я.

– Ты уверена? – Не убежденная, она упирает руку в бедро, тыча в меня своей полоской бекона.

– Абсолютно. Нам давно стоило расстаться.

– Согласна. – Улыбка возвращается на ее лицо, и она кладет бекон в рот. – Но все-таки. Ты же знаешь, что я рядом для тебя, так?

– Я знаю.

– Хочешь, закидаем его дом яйцами или что-нибудь в таком духе? Может, придумаем, как подсыпать ему немного слабительного в утренний кофе? Потому что, ты знаешь, я могу. – Она глотает бекон.

– Спасибо. Но правда. Я в порядке.

– Хм-м, – она берет еще одну полоску бекона и кусает ее, глядя на меня исподтишка.

Она кладет на тарелку тост, может его маслом и посыпает сверху сахаром и корицей, все еще жуя.

– Ты уверена, что все нормально? – спрашивает она, поймав меня на том, что я пялюсь на нее.

– Он был мудаком, который мне изменял, так что да. Все нормально, – я киваю на ее завтрак. – Тебе дать сиропа?

– Слишком запутанно это все. К тому же, если ты уверена, что ты в порядке и не хочешь пока рассказать мне все жуткие детали… – девушка замолкает и ждет моего ответа.

– Может, позже.

– Тогда я пойду на занятия, – заканчивает она. – Но тебе стоит написать мне, если захочешь поговорить. Я знаю, как сильно забила свое расписание в этом семестре, и все такое сумасшедшее, но я всегда найду время для друзей, ладно?

– Ты уже говорила это. А теперь убирайся. Потом поговорим. – Я киваю, быстро обнимаю ее и подталкиваю к двери.

Когда дверь за ней закрывается, я смотрю время на телефоне и постукиваю его кончиком по подбородку. Часть меня думает, стоит ли дать Мие поспать, но другая слишком переживает, чтобы ей было не все равно.

Я забиваю тарелки тостами, яичницей и беконом и открываю дверь ее спальни, даже не удосужившись постучать.

– Проснись и пой, Мия, – говорю я, но я все еще не такая жестокая, чтобы включать свет.

– Который час? – безвольное тело на кровати стонет, и голова девушки показывается из-под комка одеяла.

– Девять утра.

– Что? – визжит она, стаскивая маску для сна, чтобы посмотреть на меня. – Девять утра? Кто-то умер?

– Нет. Никто не умер, – смеюсь я и сажусь на край ее кровати.

Но кое-кто может, если быстро все не расскажет.

– Тогда зачем ты разбудила меня так чертовски рано? – Она открывает один глаз. – Это запах бекона?

– Угу, – я снова смеюсь, беру одну из трех полосок с подноса с завтраком и кладу ее в рот, позволяя солоноватому вкусу растечься по вкусовым рецепторам.

Она садится на кровати, спиной прислоняясь к изголовью, и забирает поднос, располагая его у себя на коленях.

– Вот так надо будить подруг. – Еще одна полоска бекона исчезает с подноса, когда она кладет ее себе в рот и облизывает пальцы. – Как же хорошо.

– Рада услужить.

– А теперь было бы славно, если бы рассказала мне, зачем ты пожарила бекон и разбудила меня до обеда в день, когда у меня нет занятий, – язвительно отвечает она, отрезая кусок пропитанного сиропом тоста ножом и вилкой.

– Что происходит между вами с Кольтом?

Мия останавливается, прекращая жевать, и кидает на меня взгляд. Она откладывает нож с вилкой на поднос, выглядя чертовски виноватой.

– Почему ты спрашиваешь? – интересуется она.

– Потому что хочу знать.

– Рассказывать особо нечего.

– Мия, – предупреждаю я.

– Ладно. Мы встречаемся. Ничего особо серьезного, но да.

– А что у вас с Коротышом?

Словно маленькая напуганная девочка, она играет с салфеткой, крутя ее между пальцев. От салфетки в скором времени останутся лишь лоскутки, если я не заберу ее.

– Расскажи мне, – давлю я, забирая салфетку и бросая ее на поднос.

– Ничего у нас нет с Коротышом. Мы расстались. Я начала встречаться с Кольтом. Конец истории.

– А Кольт объяснил все немного по-другому.

– Ты говорила с Кольтом? – Ее дыхание прерывается.

– Да. Говорила.

– Зачем?

– Потому что Логан вчера бросил меня через сообщение, и когда я поехала ругаться с ним, вместо него дверь мне открыл Кольт. А потом я поцеловала его. Или он меня поцеловал? – Я мотаю головой. – Неважно. Что важно, так это то, что я целовала его две секунды, пока не поняла, что целуя парня своей лучшей подруги, и я почувствовала себя абсолютно дерьмово, поэтому я отстранилась, и у меня случился нервный срыв прямо на полу первого этажа дома Тейлора.

– О, Эш, мне так жаль, – она ахает и берет меня за руку, крепко сжимая ее.

– Мне жаль, – отвечаю я. – Я не должна была целовать Кольта или позволять ему поцеловать меня. Все было так… сложно. И это случилось очень быстро, и мне было больно, и…

– И он рассказал тебе правду, – заканчивает она, побледнев.

– Это была его версия, – тихо отвечаю я. – Но было бы хорошо, если бы могла подтвердить ее для меня.

Она ставит поднос на тумбочку и хлопает по месту рядом с собой, поэтому я забираюсь и сажусь рядом, прислоняясь спиной к изголовью.

– Коротыш следил за мной. По крайней мере, следил, пока я не выпалила, что встречаюсь с другим. Он не поверил мне, поэтому я уговорила Кольта быть моим подставным парнем. И он согласился подыграть мне, потому что он джентльмен, – бормочет она, положив голову мне на плечо.

– Как думаешь, почему Кольт согласился на это?

Мия колеблется.

– Он сказал, что потому, что у него есть младшая сестра, и если бы она оказалась в такой же ситуации, он хотел бы, чтобы кто-то за нее вступился, – она поднимает голову и смотрит на меня. – Ему не мешало то, что девушка, с которой он действительно хотел быть, уже была в отношениях, а ему больше не хотелось спать с кем попало.

– Не говори так.

– Я серьезно, – отвечает Мия. – Нам есть о чем поговорить, когда Кольт подвозит меня домой с работы или когда мы вместе гуляем и смотрим фильмы, чтобы укрепить наш маленький план. Ты нравишься ему. И поверь тому, у кого есть личный опыт… он вдумчивый и добрый, и из него получится отличный парень. Жаль, что я должна расстаться с ним сейчас.

– Ты не должна расставаться с ним, – я сажусь ровно и поворачиваюсь к ней.

– Нет, должна. Ты сама это сказала. Вы с Логаном расстались. А значит, ты официально открыта для новых отношений.

– Я не открыта.

– Нет, открыта.

– Нет, не открыта, – спорю я.

– Эш…

– Мия, – я передразниваю ее тем же тоном голоса. – Я не стану прыгать от одних отношений к другим, особенно с бывшим моей лучшей подруги. Ты же знаешь, что я не такая.

– Во-первых, это брехня. Ты абсолютно точно такая.

– Нет, я не такая.

– Нет, ты такая, – со смехом спорит она. – Ты встречалась только с одним парнем, и его имя начинается на Л, а заканчивается на мудак.

Я фыркаю от смеха.

– Ты создана для отношений, Эш. Ничего в этом такого нет. И на горизонте есть прекрасный парень, который убить готов за отношения с тобой. Конечно, он друг твоего бывшего, но это не конец света.

– Во-первых, это брехня, – произношу я, в точности повторяя ее слова. – Ты и понятия не имеешь, готов Кольт убить за отношения со мной или нет. И во‑вторых, даже если Кольт готов, он уже встречается с тобой.

– Эш…

– Знаю, что это не по-настоящему, – перебиваю я. – Но я не позволю тебе расстаться с ним и вернуться на радар Коротыша только потому, что у меня есть чувства к Кольту. Это нечестно по отношению к тебе. И, сказать честно? Не знаю, хорошо ли это по отношению и к Кольту.

– О чем ты?

– Я не знаю, – признаю я. – Я не знаю, чего я хочу. Мия, Логан ранил меня. Он сильно подорвал мое доверие. И, да, между нами с Кольтом снопы искр, когда дело касается чего-то физического, но эмоционально? Я боюсь снова рушить свои стены. Что, если они взорвутся прямо у меня перед глазами?

– Не попробуешь, не узнаешь.

– Да, но чтобы попробовать, мне надо поставить дружбу Кольта с Логаном на кон, и это еще не рассматривая то, что придется поставить тебя не в лучшую ситуацию с Коротышом.

– Придется ли? – спрашивает она.

– О чем ты?

– Что, если… – Вслух думает она, постукивая пальцем по губам. – Что, если мы с Кольтом будем продолжать играть в шарады с Коротышом, пока вы с ним будете решать, какими вы видите свои отношения? Знаешь, вы сможете обсудить, сможете ли вы раскрыться эмоционально друг перед другом или у вас будет только физическая связь.

– Звучит запутанно, – меня передергивает.

– Может быть. Может быть и нет. Вы, ребята, можете переспать, устроить какой только хотите примирительный секс, а если это перерастет во что-то большее, мы с Кольтом сможем подстроить подставное расставание.

– И это все равно вернет тебя на радар Коротыша, – замечаю я.

– У моих подставных отношений с Кольтом все равно есть срок годности. Не то чтобы я могла бы убедить его жениться на мне или что-то в таком духе. Он хороший парень, Эш, но не идеальный.

– А что насчет дружбы Кольта с Логаном? – смеюсь я.

– Ты уже знаешь, что Кольт будет готов пожертвовать своей дружбой с Логаном с тех пор, как поцеловал тебя.

– Чего не должно было произойти, – бормочу я.

– Почему нет? – с вызовом бросает она. Она берет вилку, протыкает кусок тоста и засовывает его в рот. – Ты сказала, что он поцеловал тебя после того, как вы с Логаном расстались. По-моему, вы не сделали ничего плохого. Как я уже говорила, ты даже не говоришь, что хочешь сразу прыгнуть в отношения и все такое. Ты просто прощупываешь почву. В этом нет ничего такого.

Покусывая подушечку большого пальца, я позволяю миллиону потенциальных препятствий пройти сквозь меня.

– Как думаешь, Кольт согласится на такое? – наконец спрашиваю я.

– На то, чтобы залезть к тебе под юбку? – Она выгибает бровь. – Да. Я думаю, на такое он согласится.

– Мия, – очередной смешок срывается с моих губ.

– Ты знаешь, о чем я, – спорит она. – Вопрос только в том, когда ты с ним поговоришь?

– Без понятия. У нас должен быть урок через пару дней, но я не хочу пересекаться с Логаном у него дома, так что…

– Ты не должна позволять Логану так управлять тобой.

– Я не позволяю ему управлять мной.

– Ты отказываешься приходить к Кольту домой только потому, что Логан там живет. Вот так ты и позволяешь управлять собой.

– И это говорит девушка, которая устроила подставные отношения с парнем, чтобы ее бывший отстал от нее? – с вызовом говорю я.

– Ладно. А что, если вы придете к нам? – Ее ноздри раздуваются, но она не отрицает моих слов.

– И ты будешь не против?

– А с чего бы мне быть против? – спрашивает она, глядя на меня, как на сумасшедшую.

– Я не знаю?

– Мы не по-настоящему вместе, – напоминает она мне в сотый раз. – Я не ставила свою печать на Кольта Торна. И я не хочу ставить свою печать на Кольта Торна. Пригласи его к нам. Посмотришь, что он думает о твоей идее.

– О том, чтобы завести интрижку, официально ее не называя? – Я гримасничаю, сама идея оставляет на языке гадкий привкус. – Ты знаешь, что случится, если кто-то узнает. Люди подумают, что он изменяет тебе со мной. И это выставит всех нас в плохом свете.

– Всех, кроме меня, – дразнит она.

– Мия…

– Я шучу. Но даже если ты в чем-то права, мне кажется, рискнуть все еще можно. А ты что думаешь?

– Может быть, – я прикусываю губу.

– Может быть? – Она выгибает свою идеально выщипанную бровь.

– Ладно, да. Ради Кольта можно и рискнуть. Но вопрос в том, считает ли он также насчет меня?

– Есть лишь один способ узнать. – Мия втыкает вилку в кусок холодного тоста. – А теперь убирайся, я хочу насладиться своим завтраком.

Я делаю шаг к двери, когда она кричит:

– Стой!

– Да?

Подруга с тихим шелестом сбрасывает простыни, направляется к своему шкафу и роется в нем несколько секунд. Когда она находит то, что искала, то улыбается мне через плечо и бросает белый комок хлопковой ткани.

– Что за…? – мой голос обрывается, когда я расправляю ткань и поднимаю ее. – Футболка Кольта? Серьезно?

– Думала придержать ее до случая, когда она тебе понадобится. Пожалуй, кстати, – она улыбается мне.

– Ну и ладно. Приятного аппетита, – перекидывая футболку через руку, я закатываю глаза.

– Приятных тебе оргазмов, когда Кольт увидит тебя в своей футболке! – кричит Мия, пока я выхожу из ее комнаты.

Я закрываю лицо и смеюсь.

Ну и ладно.

29. Кольт

Мы с Эш не разговаривали с тех пор, как я поцеловал ее, а она меня оттолкнула. Я признался ей в чувствах, а она ушла домой. Я не стал искать с ней связи потом. Не думал, что мне стоит это делать, неважно, как сильно я этого хотел.

Но вчера она мне написала. Она пригласила меня к себе на репетиторское занятие, чтобы не пересекаться с Логаном.

Но сообщение было коротким. Отстраненным. И она не рассказала мне ничего о том, что думает, после разговора с Мией.

Что означает, что я блуждаю в темноте.

А я ненавижу блуждать в темноте.

Отрывая внимание от окна в спальне, я выбираюсь из тачки и закрываю двери. Мои ощущение обостряются, пока я поднимаюсь на крыльцо. После нескольких мягких стуков в дверь Эш, та открывается с тихим скрипом.

– Привет, – здоровается девушка, ее нежно-голубые глаза смотрят в пол.

Она такая застенчивая. Неуверенная. Чертовски сексуальная.

– Привет.

Она отходит в сторону, но не говорит ни слова, впуская меня в дом, когда вдруг Мия появляется в коридоре.

– Привет, любовничек, – говорит она, видя меня, и берет свою сумку с вешалки рядом с дверью. – Я пошла. А вы двое веселитесь.

Ее внимание переключается с Эш на меня, и она мне подмигивает и выходит из дома, даже не оглядываясь.

– Все хорошо? – спрашиваю я, наблюдая за тем, как она спускается по ступенькам к подъездной дорожке.

– Угу, – мычит Эш.

Ее руки сложены в замок спереди. Понимая, что перебирает пальцами, она заставляет себя прекратить и указывает на кухонный стол.

– Не хочешь сесть?

Я выгибаю бровь, но иду к столу, позволяя ей взять ситуацию под свой контроль, но я не уверен, что она знает, что делать дальше. И правда в том, что я тоже. Когда я выдвигаю стул, ножки его скребут по ламинированному полу, и в тишине комнаты этот звук напоминает грохот колес по шоссе.

Я жду, задыхаясь в присутствии Эш. Мне не терпится поцеловать ее. Не терпится спросить, все ли между нами в порядке. Расстроена ли она, что я поцеловал ее. Говорила ли она с Мией. Говорила ли с Логаном. Я много чего хочу спросить у нее, но я молчу, тем самым позволяя ей взять контроль над ситуацией, даже если это убивает меня.

– Могу я, эм, принести тебе чего-нибудь попить? – предлагает она.

– Нет, спасибо.

– Хорошо, – она перекатывается с пятки на носок. – Может, ты голоден?

– Только что поел.

– Поняла.

– Эш, может, ты сядешь? – с вызовом говорю я, поворачиваясь на стуле так, чтобы видеть ее полностью. – Ты меня нервируешь.

Она похожа на маленькую напуганную мышку. На ту самую, что убежит в другую сторону, если я буду неосторожен. Я никогда не видел, чтобы она так нервничала. Это чертовски мило. И, к моему удивлению, это дает мне надежду.

– Ох, прости. Конечно. – Эш садится напротив меня и складывает руки на груди.

– Ты уверена, что все в порядке?

– Ага. Все… супер.

– Ты говорила с Логаном? – подталкиваю я.

– Нет. Я не говорила с ним с того дня, как приехала к вам домой, – она качает головой, ее тревога смягчается до грусти.

– Я тоже, – говорю в ответ. – Думаю, он знает, что я из него все дерьмо выбью.

Ее взгляд пересекается с моим, когда она слышит мои слова. Сегодня ее глаза накрашены темнее, чем обычно. Сильнее подчеркнуты. Ее губы тоже на оттенок темнее, будто на них помада или блеск или… что-то. Я рассматриваю ее сверху донизу. Вообще, сегодня она выглядит более собранной, чем в последнее время, но при этом так непринужденно. Будто она хочет выглядеть так, будто она такой проснулась, но это лишь иллюзия. Та самая, в которой я умер бы, если бы она мне позволила.

Чертовски красивая.

Вот бы я знал, что происходит в ее милой головке.

– Почему ты хочешь выбить дерьмо из Логана? – спрашивает Эш, когда ловит меня на том, что я пялюсь.

Ревность заполняет меня, когда его имя срывается у нее с языка, и я дергаюсь на стуле, упершись локтями в темный дубовый стол.

– Потому что он сделал тебе больно.

Она кивает, даже не утруждаясь отрицать этого.

– Но и ужином его тоже вроде хочется угостить, – добавляю я.

– Почему? – она в удивлении склоняет голову набок.

– Потому что он был слишком туп, чтобы увидеть, кого он бросил.

– Думаю, это спорный вопрос. Но спасибо. – Ее накрашенные губы растягиваются в улыбке.

«Совсем не спорный», – хочу возразить я.

– А с Мией ты говорила? – спрашиваю я вместо этого.

Она кивает.

– И?

– И она в моем списке за то, что не рассказала мне об ухаживаниях Коротыша, – отвечает Эш. – Но она подтвердила твою историю.

– Да? – Мое сердце бьется чуть быстрее.

– Да, – кивает она.

– И?

– И она будет рада выпустить тебя из подставных отношений, когда ты захочешь. – Она прикусывает подушечку большого пальца, ее голубые глаза прикованы к узлу на запятнанном столе, разделяющем нас. Наконец она вновь смотрит на меня, ее губы слегка приоткрываются. – Еще она сказала, что тебе можно заводить интрижки с кем угодно, помимо твоих подставных отношений, так что… думаю, мы с тобой оба не против поцелуя.

– Рад знать.

– Прости, что испугалась, – добавляет она. – И… думаю, хочу, чтобы ты знал, что мне понравилось. Целоваться. И раз уж мы оба не против…

Ее голос обрывается, она облизывает губы, выглядя при этом невинно, но и в то же время заинтересованно.

Так она дает знать. С каким-то подтекстом. Может, он заключается в искорке в ее глазах. А может, это просто голод в моих. Но у меня ощущение, будто нажали на выключатель. Будто она дала мне зеленый свет. Будто все, что ей было нужно, – это чтобы Мия дала ей зеленый свет. И когда он у нас есть, я собираюсь воспользоваться этим полностью.

– Это так? – размышляю я, поднимаясь на ноги.

Медленными и уверенными шагами я обхожу стол. Эш смотрит на меня. Заинтересованно. С сомнением. Нервно. Она тихо дышит, когда я хватаю спинку ее стула и поворачиваю так, чтобы ее колени больше не находились под столом. Теперь она полностью повернута ко мне лицом. Ее губы чуть приоткрыты. Она ждет, что я буду делать дальше.

Хороший вопрос, Эш.

Я знаю, что я хочу сделать. Но вопрос в том, позволит ли она мне?

– Звучит так, будто вы с Мией говорили обо многом, – упоминаю я.

– Так и есть, – она сглатывает.

– Скажи мне, Эш. – Я сажусь перед нее на колени и провожу ладонями от ее коленей до бедер. – Раз мы оба не против поцелуя, как думаешь, Мия не будет против, если я перейду на новый уровень с ее подругой?

– Я… – голос застревает у нее в горле, она облизывает губы. – Думаю, она на все отреагирует нормально.

– На все?

– Да. На все, – мелко сглатывает она.

– И на это? – Я поднимаюсь на коленях, проводя ладонями по ее голым рукам, по ключице, шее и хватаю ее за волосы на затылке.

Я крепко держу ее, притягивая ближе к себе. Она сдается мне без колебаний, позволяя мне повернуть ее так, как мне будет лучше. И, черт возьми, мне уже хорошо.

На ощупь она словно шелк. Мягкая. Податливая. Я хочу обернуть ее вокруг себя. Я хочу оказаться в ней полностью. Я хочу, чтобы ее кожа терлась о мою. Почувствовать, как ее пальцы царапают мою спину.

Я хочу все это.

– Да, – выдыхает она, ее веки прикрываются от страсти. – Думаю, так хорошо.

Я улыбаюсь и сокращаю последние сантиметры расстояния между нами, проглатывая ее вздох, когда наши губы соединяются.

Она на вкус так же хороша, как я помню. Как мед и ваниль. Как рай. Мое сердце бьется быстрее, кровь приливает вниз. Я проникаю языком в ее рот, и она посасывает кончик, выбирая из меня стон. Забавно. Это всего лишь поцелуй. Чертов поцелуй, а я уже на коленях, умоляю о большем. Обо всем, что она даст мне.

Я мог бы весь день целовать ее. Без еды. Без сна. Мне не нужно ничего, кроме ее губ на моих.

Мой налившийся кровью член дает о себе знать, когда я улыбаюсь в ее губы.

Я признаю свою правоту.

Если я собираюсь быть жадным, пожалуй, мне нужно еще кое-что. Мне нужно, чтобы Эш разделась, чтобы я мог боготворить каждый сантиметр ее тела так, как она того заслуживает.

Мои пальцы скользят по ее рукам, и я кладу руки на ее грудь, сжимая ее через мягкую хлопковую футболку. Она хныкает тихо и опьяняюще, выгибая спину и обнимая меня за шею. Отчаянно. Умоляюще.

Чертовски идеально.

Несмотря на то, что это убивает меня, я отпускаю ее и провожу рукой по ее гибкому телу, хватаю за бедро и подтягиваю к краю стула.

Она подчиняется, ее жадные губы дразнят мои, когда она приподнимает бедра в поисках трения.

Я рядом, Солнышко.

Ловкими пальцами я расстегиваю пуговицу и молнию на ее джинсах, пока она снимает штаны и нижнее белье, используя мои плечи в качестве опоры. Отрывая свои губы от ее, я кладу голову ей на грудь, зарываясь носом в ее идеальные груди, вдыхая ее запах. Она пытается перевести дыхание, ее грудная клетка поднимается и опускается. Будто она готовит себя к предстоящему. И я тоже. Потому что я неделями мечтал об этом.

– Расслабься, Эш, – приказываю я.

– Кольт, – выдыхает она, глядя на то, как я сажусь, подбирая под себя ноги.

Ее колени сведены, а пальцы прижаты к припухшим губам. Она смотрит. Ждет, что я буду делать дальше. Эш выглядит как влажная мечта. Невинная. Уязвимая. Она готова, чтобы ее взяли. Чтобы ее боготворили.

– Позволь мне побыть джентльменом, Солнышко.

Ее губы расплываются в легкой улыбке и она закатывает глаза.

Я прикасаюсь к ее коленям, скольжу ладонями по ее шелковистым гладким бедрам, прежде чем опуститься к икрам. Ее мышцы расслабляются, и я снова скольжу руками вверх по ее коленям и бедрам и обратно. С каждым движением она расслабляется, ее любопытный взгляд разжигает во мне огонь, когда она раздвигает бедра и дает мне возможность взглянуть на свое идеальное лоно.

Когда я вижу его, у меня текут слюни, и я приближаюсь, осыпая поцелуями каждый сантиметр ее кожи, покусывая мягкий участок кожи между ее бедром и киской. Посасывая ее нижние губы, я целуя самую интимную часть ее тела. Мой член болезненно напрягается, когда я вылизываю ее, жадно желая еще. Со стоном она запускает пальцы в мои волосы, прижимая ближе.

И, черт, как же я хочу быть ближе. Я хочу все, чего она мне даст. Потому что это? Это больше, чем секс. Это Эш. И то, что я чувствую к ней? Ничто и рядом не стояло. И я мечтаю доказать ей это.

Я недоволен этим углом, поэтому беру ее за бедра и закидываю ее ноги себе на плечи, поднимая ее попку со стула. Я практически поедаю ее, словно самый голодный человек на свете. Но я и есть голодный. Но не до еды. Я голоден до нее. Был таковым с момента, когда увидел ее в машине на светофоре. И ничто не могло подготовить меня к тому, насколько ее вкус оказался опьяняющим. Кончиком языка я обвожу клитор, и она стонет: звук громкий, с придыханием, и выгибает бедра, насаживаясь на меня до тех пор, пока ее соки не капают с моего подбородка.

Еще никогда в жизни я не был так возбужден, но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я хочу так жить. Я хочу так умереть.

– Кольт. – Ее пальцы путаются в моих волосах, она тянет за них так, что я уверен, у меня потом останется плешь. – Черт, Кольт. Продолжай. Да. Вот здесь, Кольт. Прямо. Нахрен. Здесь.

Эш запрокидывает голову назад, ее мышцы напрягаются под моими прикосновениями, когда она с криком кончает мне в рот.

Я продолжаю ласкать ее, пока она отходит от эйфории, превращаясь в податливый пластилин в моих руках. Когда я поднимаюсь на ноги, она улыбается мне, практически опьяненная своим оргазмом.

– Ты хоть знаешь, как хорошо это было? – спрашивает она.

– Знаю, – смеюсь я и провожу рукой по ноющей голове.

Эш смеется и встает, ей нижняя часть все еще обнажена, когда она берет футболку за подол и снимает ее. Ее идеальные груди дразнят меня через белый кружевной бюстгальтер, она откидывает рубашку и подходит ближе ко мне, прижимаясь грудью к моей груди. Каждый изгиб. Каждый сантиметр разгоряченной кожи. Каждая часть девушки, которую я так порочно хотел, сейчас передо мной. И я могу исследовать ее. Взять ее. Посмаковать ее.

Я обнимаю ее за тонкую талию, когда она расстегивает мои джинсы и забирается своей маленькой изящной ручкой в боксеры, сжимая мой член у основания, поглаживая большим пальцем головку до тех пор, пока с нее, нахрен, не начинает течь.

– Ты пытаешься убить меня, Солнышко? – я издаю рычащий стон, прислоняясь лбом ко лбу Эш, закрывая глаза.

– Просто пытаюсь отплатить за услугу. – Ее веселый смех заставляет все в груди сжаться. – Скажи, Кольт. Как ты хочешь меня?

Че-е-е-ерт.

30. Кольт

Невинный звук голоса Эш, дающий мне полную свободу, почти заставляет меня кончить в штаны от ее руки. Я хватаю ее за затылок, засовываю язык ей в рот, представляя, как хорошо ощущались бы ее губы на моем члене, и оттесняю нас обоих к стене. Когда она с мягким стуком упирается в стену, я беру ее за запястья и разворачиваю.

– Руки на стену, – рычу я.

Эш делает, что велено.

– Раздвинь ноги.

Она вновь слушается и подглядывает из-за плеча, выгибая спину и давая мне взглянуть на свое безумно аппетитное тело.

– Ты хоть знаешь, что делаешь со мной, Эш? – еле слышно бормочу я.

Я стягиваю джинсы, достаю член и поглаживаю его несколько раз, прежде чем вспомнить о защите.

Черт, чуть не забыл.

Я достаю презерватив из кошелька и надеваю его на свой напряженный член, пока Эш прикусывает нижнюю губу.

– Рассказать тебе секрет? – шепчет она, ее взгляд прикован к моему члену.

– Какой? – Я подхожу ближе и потираюсь головкой о ее промежность.

– Ты был прав, – выдыхает она. – Той ночью в коридоре. Я представляла тебя. Каково было бы, если бы ты был внутри меня. Если бы ты целовал меня. Твой…

Она ахает, когда я вхожу в нее, ее прерывистое дыхание пропитано мольбой о большем. Она кладет голову на руку, упираясь в стену, и старается перевести дыхание.

– Ты понятия не имеешь, как же это хорошо.

– Поверь мне, – тихо рычу я, заставляя себя оставаться спокойным, пока она привыкает к моему члену внутри. – Я знаю, как это хорошо. Что еще ты представляла?

– Это, – шепчет она, качая бедрами навстречу моим, безмолвно прося меня о продолжении. – Я представляла это. Каково было бы растягиваться от твоего члена. Слышать твои стоны. Чувствовать тебя. Всего тебя. Как бы ты шептал мое имя.

Я оборачиваю руку вокруг ее талии и хватаю ее запястья, заставляя ее встать так, чтобы ее спина уперлась мне в грудь. И затем вдыхаю ее запах. Впитываю его в себя. Запоминаю каждую деталь, пока член ноет от желания начать толкаться в нее. Упасть в забвение, которое станет для нас неизбежным. Но я не хочу. Потому что я не знаю, случится ли такое еще хоть раз. И теперь, когда вкусил ее? Не уверен, смогу ли прожить без этого.

Без нее.

– Кольт, ты меня убиваешь. – Она качает бедрами.

– Руки на стену, Эш. – Я целую ее обнаженную лопатку.

Раскинув пальцы, она упирается ладонями в стену. Я беру ее за талию, отстраняюсь на пару сантиметров и снова вталкиваюсь внутрь. Я толкаюсь снова и снова. Она ахает. Я стону. Она тяжело дышит. И даже если я не хочу, чтобы это заканчивалось, я веду рукой по ее животу и сжимаю клитор, чуть не теряя сознание, когда она сжимается на моем члене.

Чертовски идеально.

Ее оргазм подталкивает меня к краю пропасти, и я обильно кончаю, пульсируя внутри нее, когда только тонкий слой латекса разделяет нас. И в первый раз в жизни я ненавижу этот тонкий слой латекса. Потому что даже после того, как я побывал так близко к ней, этого недостаточно. Я хочу большего. Я хочу всего.

Я хочу ее.

Всю ее.

Все хорошее в ней.

Все плохое.

Все уродливое.

Капелька пота цепляется за бровь Эш, когда она выглядывает на меня из-за плеча и улыбается. Эта улыбка могла бы осветить мир. Она освещала мой с момента нашей встречи.

– Ого, – дышит она, испуская веселый смешок.

Я снимаю презерватив, выкидываю его в мусорку под раковиной и, подняв Эш, несу ее на диван.

– Несешь меня? Серьезно? – она смеется сильнее и шлепает меня по плечу, качая головой.

– Я всегда джентльмен, – язвительно отвечаю я.

– Угу, – мычит она.

Этот звук заставляет мой член дернуться.

– Я помог тебе снять напряжение. Дважды, – уточняю я.

– Почти трижды, – замечает она, похлопывая меня по груди, когда я сажусь на диван, прижимая ее к себе. – Но не волнуйся. Мы еще поработаем над твоей выдержкой.

– Рад быть еще одним твоим проектом, – фыркаю от смеха я.

Она целует меня в нос и невинно улыбается, но молчит, пока эйфория от оргазмов медленно отходит на второй план, и последствия того, что мы сделали, переходит на первый.

Я только что переспал с бывшей своего лучшего друга.

Дерьмо.

31. Кольт

Щеки Эш все еще румяные, когда она прижимает ладони к ним, ее взгляд стеклянный, но все еще сияет посреди зала в ее доме. И я хочу знать, о чем она думает. Особенно после всего, что было. Но я не спрашиваю. Я просто жду, кончиками пальцев поглаживая ее бедра, пока она сидит у меня на коленях.

– Мы переспали, – бормочет она через пару секунд.

В ее голосе слышатся нотки изумления. Будто она удивлена.

– Да, Солнышко. Мы переспали, – тихо смеясь, я убираю прилипшие к ее лбу волосы, ее кожа словно шелк под моими пальцами.

– Нет, я о том, что… мы переспали, – повторяет она, выделяя нас, махая рукой между нами.

Будто я и сам этого не понимаю. Будто я не чувствую тяжести того, что мы сделали. Вместе. После месяцев ожидания. Месяцев желания. Нужды. Это наконец произошло.

– Да. Да, мы сделали это, – бормочу я, поглаживая ее по спине, и устраиваюсь поудобнее на диване, мои мышцы больше не выдерживают.

Она снова открывает рот, чтобы настоять на своей точке зрения, но вместо этого она смеется и закрывает лицо руками.

– О, боже мой. Мы переспали. Ты и я. После всего того хаоса и всей той драмы, препятствий, ожидания, вожделения и… всего. Мы наконец-то переспали. На моей кухне, прошу заметить. Я… Господи, Кольт. Мы переспали.

Эшлин такая милая, когда несет бессмыслицу. Она всегда милая. Но сейчас особенно. Когда ее лицо все розовое, волосы растрепаны, щеки болят от улыбки. Она самая красивая из всех, кого я когда-либо видел.

Я поднимаю ее подбородок, заставляя посмотреть на меня. Ее длинные волосы спадают на плечи, на губах играет мягкая улыбка, и у меня болит в груди от того, какая же она на самом деле красивая.

– Все в порядке, Солнышко? Насчет того, что мы переспали.

Теплое дыхание обдувает мои щеки, когда она приближается и прижимается лбом к моему, вдыхая мой запах, пока ее пульс бешено мечется. Это так интимно. Я не чувствовал подобного со старшей школы.

Но мне нравится это.

Мне нравится она.

– Да, Кольт, – шепчет она, ее восхищение сменяется принятием и благоговением. – Да. Все в порядке. Не пойми меня неправильно. Я знаю, что это просто обыденная интрижка и все такое, но это все еще сюрреалистично, понимаешь? Я была только с Логаном, так что это?

Она снова чмокает меня в губы.

– Для меня это безумие. У меня только что случилась интрижка с Кольтом Торном, и от этого я немного не в себе.

– Это все, чего ты хочешь? Чтобы это оставалось обыденной интрижкой? – Я обнимаю ее крепче, и она расслабляется.

Не знаю, почему я расстроен, но факт остается фактом. Она хочет просто обычную интрижку? Она вообще знает, что это такое? Боже мой, да все в ней кричит о невинности и посвящении себя отношениям, даже громче, чем горн.

На пару мгновений она прикусывает подушечку большого пальца.

– Наверное, это все, с чем я могу справиться сейчас. Особенно когда ты втянут в эту историю с Коротышом, Мией и Логаном… – Она опускает руки и пожимает плечом.

– Так вот в чем дело? – спрашиваю я, в моих словах полно резкости. Но слишком поздно это исправить. Я сажусь чуть ровнее. – Логан? Ты шутишь, да?

Черт, я прямо горю от ненависти.

Она отстраняется немного, выставляя между нами несколько сантиметров пространства.

– Ты его лучший друг, Кольт. Можешь себе представить, что он сделает или как себя поведет, если узнает, что мы с тобой переспали? Особенно когда он знает, что до сегодняшнего дня у меня кроме него никого не было. Он разозлится…

– Тогда пусть злится, Эш. Он потерял тебя. Это его вина. Не моя. Не твоя. Его.

– Я знаю, – бормочет Эш.

Ладонями она ведет по моим плечам, большим пальцем касаясь складки между бровями так, будто ее прикосновение может стереть ее.

– И я не жалею об этом. О нашем с Логаном расставании. О нас с тобой и обо… – ее нежно-голубые глаза оглядывают кухню, – … всем, что случилось. Я ни о чем из этого не жалею.

Наши взгляды встречаются, когда она проводит языком по нижней губе.

– Но я не думаю, что готова сейчас для чего-то серьезного, если ты вообще хочешь серьезного со мной. – Она мотает головой и закатывает глаза. – Забудь последнюю часть. Наверное, я пытаюсь сказать, что думаю, что если мы выйдем за грань обыденных интрижек, это может быть сложно, и я к этому не готова. Но мне понравилось то, что между нами было. Без драмы, без хаоса или… других вещей. Только ты и я. Хочу, чтобы мы веселились. Учились. И периодически дарили друг другу оргазмы. Хорошо же звучит?

Нет, это не звучит хорошо. Это звучит ничтожно. Что иронично, учитывая мое прошлое. Но она права насчет Мии с Коротышом. Права насчет Логана. Права насчет того, что если мы погонимся за чем-то большим, чем обыденная интрижка, мы перевернем свой мир вверх тормашками. Но она не понимает, что… я и не против этого.

– Эй. – Она кладет ладонь на мою щеку и вновь улыбается мне, приближаясь и целуя меня.

Ее поцелуй мягкий. Сладкий. Невинный. Но пропитан колебаниями. Будто она боится, что обидела меня, ранила мои чувства или что-то в этом роде. Наверное, это потому, что Логан был мудаком и заставлял ее на цыпочках ходить вокруг него в последние пару месяцев их отношений. Но что я могу знать?

И все же мысль о том, что он испортил ее, заставил задуматься, может ли она высказывать собственное мнение или говорить то, что хочет, без последствий, оставляет горький привкус во рту. И даже ее поцелуй не может стереть его.

– Что я сделала не так? – шепчет она, чувствуя мое отвращение.

– Ты все сделала хорошо, Солнышко. – Я упираюсь лбом в ее.

– Я вижу, что ты злишься…

– Я не злюсь на тебя, Солнышко.

Она прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня, не шевелясь, стараясь прочитать мои мысли, но я не даю ей этого сделать.

– Иди, оденься, и мы подготовимся к тесту, – говорю я, хлопнув ее по бедру.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Хорошо. – Мягкой, уязвимой улыбкой Эш быстро чмокает меня в щеку. – Спасибо.

– И еще кое-что. – Я беру ее за руку, когда она собирается слезть с моих колен.

– Да?

– Я не против серьезного. Но не то чтобы прямо хочу этого.

– А чего ты хочешь? – Ее нежный взгляд ищет мой, в послеоргазменном тумане проблескивает уязвимость.

«Я хочу быть с тобой», – практически говорю я, но молчу, улыбаясь ей, ведь знаю, что она еще не готова к правде. Пока не готова. Потому что она права. Она только что вышла из долгих серьезных отношений. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к другому человеку. А я не планирую никуда от нее уходить.

– Я хочу, чтобы ты перестала накручивать себя на тему того, что между нами было, и пошла оделась. – Я отпускаю ее, и она встает, еще раз оглядываясь через плечо на меня, сидящего на диване, и исчезает в коридоре в поисках одежды.

32. Эшлин

Мы провели остаток дня за учебой, и я вспомнила о том, какой Кольт на самом деле умный. Настолько умный, что когда он кладет свой учебник в сумку, я указываю на это.

– Ты умный.

– Спасибо? – Он останавливается и смотрит на меня.

– Нет, ты правда умный.

– Это тебя удивляет? – спрашивает он, сухо смеясь, но он выглядит почти смущенно.

Польщенно. Будто комплимент был с плохим подтекстом.

– Я имею в виду… – Я шумно выдыхаю. – Наверное, я думала…

– Что?

– Наверное, я полагала, что тебя отчислили с прошлого места учебы, и поэтому твоей маме пришлось звонить декану и все такое.

– Это одна из причин. – Он пожимает плечами, заканчивает собирать сумку, закрывает ее и закидывает на плечо.

– Но ты умный, – повторяю я.

– Я заваливал экзамены не потому, что не знал материал, Солнышко.

– Тогда почему ты заваливал?

– По той же причине, почему и первоначально бросил хоккей.

– И это?..

Он пожимает плечами, но я вижу, что я очень близка к опасной для него теме, и если я буду неосторожна, он закроет дверь и оградит ото всех себя и настоящего Кольта Торна, которого я до смерти хочу узнать. Но я слишком любопытна, чтобы остановиться.

– Расскажи мне, – умоляю я.

– Там ничего такого.

– Тогда тебе ничего не стоит рассказать мне об этом.

Он смотрит в стол и убирает руки в карманы, отказываясь смотреть на меня. А у меня руки чешутся втянуть его в объятия, хотя я сама не знаю почему.

– Наверное, чувствовал, что не заслуживаю быть успешным, – сквозь зубы говорит он.

– Почему? – Я мотаю головой, окончательно запутавшись.

Так много эмоций отражаются на его лице. От обиды к дискомфорту, от желания защищаться к всепоглощающему смирению, разбивающему мое сердце. Он наклоняется ближе и нежно целует меня в щеку.

– Я думал, ты не хочешь ничего серьезного, – напоминает мне он с дразнящей улыбкой, плотно натягивая на лицо свою нахальную маску.

И-и-и, вот оно – пресловутая дверь закрылась у меня перед лицом.

– Наверное, мне просто любопытно. – Я потираю свои голые предплечья и складываю руки на груди. – Загадочный ты парень, Кольт Торн.

– Не особо.

– Эм, да, – спорю я. – У тебя могло быть все, что угодно: любое будущее, какое бы ты ни захотел, если бы ты следовал своим целям, но я вижу, как ты выстраиваешь возле себя стены.

– Какие стены? – усмехается он.

Я прикусываю губу, чтобы не выпалить полдюжины примеров. Например, как тот факт, что он бросил хоккей посреди выпускного года в шоке, хотя знаю, что он был создан для льда. Я знаю, потому что искала его в Интернете после первой встречи. Я видела пару кадров на канале ESPN, но быстро закрыла браузер, потому что не хотела копаться в его личной жизни. Но все же. Это было то, что не давало ему иметь то, чего, как я знаю, он хотел бы.

Или я могла бы сказать о стенах, которые он выстроил, когда уехал как можно дальше от семьи и друзей, а потом появился с узелком за плечами и слабым оправданием того, как он оказался здесь, когда я точно знаю, что закончить университет нет в списке его дел.

Или я могла бы указать на то, как он флиртовал с одной девушкой, которая была вне зоны доступа, когда мы впервые встретились, потому что он знал, что я не стану изменять Логану. Вот это тоже был барьер. Что-то удерживало его от того, чтобы получить то, чего он хочет. Меня. Даже если это всего лишь мое тело.

Но самый недавний пример включает в себя определенный тест вместе с определенной оценкой, которая, как я знаю, неточна. Особенно после сегодняшних занятий с ним.

– Профессор Бьюкенен написал мне на прошлой неделе, – говорю я ему. – Ты знал? Он сказал, ты завалил последний тест, но я точно знаю, что ты понял материал. Тогда, вопрос такой: зачем? Зачем ты специально завалил его?

– Не все так просто, Солнышко. – Он вздыхает и потирает переносицу, понимая, что попался.

– А может, кто-то сам все усложняет? – дразню я, но в моем голосе есть подтекст. Нотки беспокойства. – Расскажи мне вот что. Кем ты хочешь быть, когда вырастешь? Ну, знаешь, помимо того, чтобы быть сногсшибательным красавчиком.

– Не знаю. А что? – смеется он и обходит стол, подходя ко мне.

– Просто ты умный. Талантливый. Трудолюбивый.

– И сногсшибательно красивый, – с ухмылкой напоминает он.

– Само собой. – Я поднимаюсь на носочки и прижимаюсь губами к его губам. Отстраняясь, я добавляю: – Поэтому для меня бессмысленно то, что ты специально заваливаешь тексты. Это вредит лишь тебе одному.

– Может, я заслуживаю, чтобы мне навредили. – Он хмурится, все веселье растворяется.

– Зачем ты так говоришь? – отстраняюсь я и затаиваю дыхание.

– Еще раз спасибо за сегодня, – парень раскачивается из стороны в сторону, прочищая горло.

– Кольт…

– Хочешь встретиться снова завтра? Чтобы еще поучиться.

– Но ты уже знаешь материал, ты помнишь об этом? – Я указываю на свой закрытый ноутбук и учебники на столе перед нами.

– Думаю, мне понадобится еще несколько уроков.

– Мне кажется, что ты кусок дерьма, – я закатываю глаза.

Он хватает меня за бедра, вновь прикасаясь ко мне, и меня бесит то, насколько мне это нравится. Насколько я нуждаюсь в этом.

– А мне кажется, что ты мне нравишься, Эшлин.

В груди бушуют разные эмоции, они почти застревают в горле, но я проглатываю их. Потому что меня бесит то, что он не видит того, что вижу я, когда смотрю на него. Он все еще изображает из себя злодея, хотя я лично убедилась, что он – полная противоположность. Как бы я ни говорила, я не хочу ничего серьезного, но часть меня в ужасе от того, что это все из-за стен, которые он возводит между нами. Секрет, который, как я знаю, он хранит глубоко внутри, и осознание того, что он мне ничего не должен, и особенно не должен давать возможность взобраться на эти стены или впустить меня внутрь.

– Когда я могу прийти снова? – напоминает он.

– Позаниматься? – с вызовом бросаю я.

– Если это нужно, чтобы побыть с тобой, то да, – предлагает он.

– Значит, ты признаешь, что ты знаешь весь материал?

– Я признаю, что ты мне нравишься, и хочу увидеть тебя снова. Если это должно быть под прикрытием репетиторских занятий – жаловаться я не стану… до тех пор, пока у меня есть возможность видеться с тобой. – Пальцем он поднимает мой подбородок, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.

– Только ли видеться? – Я склоняю голову набок.

Он приближается и касается губами моей обнаженной шеи. Это не поцелуй. Просто прикосновение губ. Будто он пробует на вкус.

– Что угодно с твоего позволения, Эш.

– Без обязательств? – выдыхаю я, стараясь сосредоточиться на разговоре, а не на том, как его дыхание ощущается на моей коже.

Но это практически, нахрен, невозможно.

К тому же я не уверена, кого спрашиваю. Потому что меня тянет к нему. Я желаю, чтобы у нас были обязательства. Чтобы мы могли быть неразлучны каждый момент, что мы проводим в одной комнате. Но как только мы начинаем сближаться, кто-то из нас отстраняется, уменьшая наш прогресс.

Это злит.

Он колеблется, не целуя мою шею, но и не отстраняясь. Будто он окаменел. Будто он обдумывает мои слова об отсутствии обязательств в каждой перспективе. Наконец он мягко кусает мою шею, зубами царапая мою чувствительную кожу, пока мое дыхание застревает в горле. Я должна оттолкнуть его. Я должна установить дистанцию между нами. Я должна установить личные границы. Я должна быть разумной. Я много чего должна.

Но чего я не должна, так это прижиматься к нему, наслаждаясь тем, как его член напрягается рядом с моим животом, или то, как его пальцы сжимают мои бедра.

– Как я и говорил, Солнышко, – рычит он в мою шею. – Что угодно с твоего позволения.

Он снова целует меня в шею, а после нехотя отстраняется.

– Скажу парням, что приду к вам, чтобы посмотреть фильм с Мией или что-то в этом роде. Нам даже не придется оправдываться, что я тупица, и это поможет нам с Мией убедить Коротыша в наших отношениях. Завтра получится?

– Я не могу.

– Почему?

– Вообще, по многим причинам.

– Например?

– Для начала, боюсь, что ты мне слишком нравишься для того, чтобы держать наши отношения обыденными, но я и не уверена в том, что у меня есть силы, чтобы начать сейчас что-то серьезное. А еще потому что у Мии с Кейт сегодня выходной. Мы собирались провести вечер с мороженым под реалити-шоу.

– Что? А драка подушками будет?

Я рада, что он пропустил словесный поток с «ты мне слишком нравишься» и решил зацепиться за кусок с девчачьей ночевкой.

– Может быть, – отвечаю я.

– Можно с вами?

– На девчачью ночевку или на драку подушками?

– На что разрешишь.

– Это девчачья ночевка, – я мотаю головой, смеясь.

– И что?

– И то, что это девчачья ночевка, – повторяю я. – А ты парень.

– Я принесу мороженое, – предлагает он.

– Какое? – Я складываю руки на груди и прищуриваюсь.

– Кажется, ты когда-то упоминала Ben & Jerry’s? – он выгибает бровь.

– А какой вкус? – Уголок губ дергается, но я сдерживаю свое веселье.

– Ванильно-шоколадное?

– Это любимый вкус Мии, но не мой.

– Хорошо. – Он постукивает пальцами по подбородку. – Как насчет вкуса печенья?

– Кейт больше любит брауни, но близко.

– Я запомню, – бормочет он. – Тогда не печенье?

– Не-а.

– Хм-м. Может, ты из тех девчонок, которым нравятся карамельно-шоколадные вкусы? Но, наверное, нет. Тебе нравится что-то пороскошнее. Я прав?

– Уже теплее, но я тебе не скажу. Ты должен сам угадать. – Я открываю входную дверь и он выходит на порог, держа лямку своего рюкзака, и от этого на его руке проступают вены.

– Хорошо, Солнышко. Я принимаю твой вызов, увидимся завтра вечером.

– Это было не приглашение! – кричу я ему в спину, но он игнорирует меня, спускаясь по ступенькам к подъездной дорожке.

Я тихо закрываю за собой дверь, не в силах сдержать улыбку, в которой растягиваются мои губы. Я удивлена, но рада тому, как все в итоге разрешилось. Но, думаю, поэтому он мне и нравится. Он знает, как со мной разговаривать. Потому что он видит меня. Иногда я боюсь, что он может знать меня лучше, чем я сама. Но вместе с ужасом в этом есть и уют. Если бы только у нас с Кольтом не было все так сложно, я бы обеими ногами запрыгнула в отношения с ним.

С ума сойти.

– Увидимся, – бормочу я, прислонившись затылком к стене и закрыв глаза.

33. Кольт

Бас льется из колонок, когда я спускаюсь по лестнице, огибая какую-то парочку, занимающуюся петтингом у перил, и почти спотыкаюсь о полный стаканчик алкоголя, который кто-то поставил на лестницу для сохранности.

– Эй, Кольт! – глубокий голос зовет меня, когда я выливаю жидкость в раковину.

Я оборачиваюсь и приветственно киваю Коротышу с Грэйвзом, которые смотрят на меня с середины зала. Толпа расступается, как Красное море, когда они идут ко мне. Коротыш парень здоровый. Но мы не разговаривали с тех пор, как я вмешался в ссору в «Морской птице», и наверное об этом он и хочет поговорить, несмотря на то, как давно это было.

– Как дела, приятель? – спрашивает он, наполняя свой красный стакан Одиночки виски, разливая половину на пол.

Он пьян.

– Неплохо. Как сам? – отвечаю я, стараясь не шутить, и бросаю пару салфеток на разлитый виски, вытирая его носком обуви.

– Бывало и лучше, – пожимает плечами Коротыш.

Я киваю, когда Грэйвз появляется по другую сторону от меня и наливает себе газировки.

Он не пьян.

Понял.

– Жаль слышать, что у тебя дела не очень, Коротыш, – мое внимание мечется между Коротышом и стаканчиком Грэйвза.

– Ага, мне тоже, – он подходит ближе и делает пару больших глотков виски, вытирая рот рукой. – Не уверен, знаешь ли ты это, раз уж мы особо не говорили в «Морской птице» или на тренировке, но мы с Мией встречались раньше.

– Она говорила об этом.

– А она говорила о том, что обещала мне, что я буду ее единственным?

– Коротыш, девушки много чего обещают. – Я поднимаю голову и ловлю его взгляд, отказываясь вестись на его дерьмовую тактику устрашения.

– У вас двоих все серьезно? – спрашивает он.

– Мы встречаемся сегодня, – вру я.

Хотя в каком-то смысле это правда. У Эш с Мией и Кейт сегодня девчачья ночевка, и раз уж я все равно планировал завалиться к ним, мы будем там все вместе.

– Подумай, прежде чем двигаться дальше, – предупреждает он, оттесняя меня к столу.

– Знаю, что ты привык получать желаемое на льду, Коротыш.

– И вне льда, – уточняет Грэйвз, складывая на груди свои мясистые руки, когда Коротыш подходит еще ближе.

У этого парня телосложение танка. Но он медленный. Медленнее меня в любом случае. Я беру бутылку пива со стола. Что-то твердое. Что-то увесистое. И перекидываю ее из руки в руку, ведя себя так, будто у меня есть все время этого мира.

– Я знаю, что профессиональные команды дерутся за тебя, – продолжаю я, абсолютно не обращая внимания на Грэйвза, но я все еще держу его в поле зрения на случай, если он решит выкинуть что-нибудь тупое. – Я знаю, что ты думаешь, будто можешь давить на людей, потому что ты большой и страшный. Но Мие можно делать все, чего она, нахрен, захочет.

– А если она еще ничего не понимает? – с вызовом бросает он.

Я пожимаю плечом.

– Мия учится на своих ошибках. Взять тебя, например. Она научилась тому, что не хочет иметь с тобой дела. – Его руки сжимаются в кулаки, провоцируя меня продолжать. – Еще она научилась тому, как плохо было бы, если бы у золотого мальчика, которого вербует НХЛ, в шкафу были бы какие-то менее пикантные скелеты. Например, преследование. Или судебный запрет. Или, черт возьми, может быть, даже пару снимков избитой невинной девушки, которая едва ли выше трети его роста. Что думаешь?

Если бы можно было убить взглядом, я бы уже лежал на полу. Коротыш нависает надо мной, его ноздри раздуваются, а лицо красное от ярости.

– Через месяц она отстанет от жалкого труса вроде тебя. И когда она приползет ко мне, мне принесет огромное удовольствие вытрахать воспоминания о тебе из ее головы.

– И если этот день настанет и она придет к тебе на своих условиях, то пожалуйста. Но только если Мия решит, что хочет быть с тобой. Все ясно? – Прекрасно зная, что играю с огнем, я похлопываю его по плечу, как обычно обращаются с собакой, принесшей палку.

– Само собой, Кольт. Повеселись там на свидании, – он усмехается, но кивает.

– Не волнуйся. Еще как повеселюсь, – обещаю ему.

34. Эшлин

– Ты правда думаешь, что он придет? – спрашивает Мия, вытянув ноги на кофейный столик, пока листает Нетфликс.

– Без понятия, – отвечаю я.

Мы не разговаривали с нашего урока и по совместительству интрижки. Никаких сообщений. Никаких фотографий. Ничего.

Думаю, он пытается дать мне личное пространство, раз уж я сказала, что не хочу никаких обязательств, но голосок в моей голове уже придумал свою версию. Он говорит мне, что Кольту больше не нужно видеться со мной, когда он уже узнал, каково это – быть со мной.

Я мотаю головой и приказываю голоску замолчать.

– Все еще поверить не могу, что вы, ребята, сделали это на кухне, – добавляет Кейт, сидящая рядом со мной.

– Знаю! – Я закрываю лицо и складываюсь пополам на диване, кладя голову на колени.

– Ну серьезно, – добавляет Мия. – Вы не могли добежать до спальни или до какого-то другого места, чтобы мне не приходилось потом думать о вас на том же столе, где я ем свои хлопья?

– Технически мы не делали это на столе, – замечаю я, но стук в дверь перебивает меня.

Я смотрю в ту сторону добрых пять секунд.

– Хочешь, чтобы я открыла? – спрашивает Кейт.

Я качаю головой, встаю с дивана и иду к двери.

– Я сама, – открываю дверь я. – Привет.

– Привет.

С одной руки Кольта свисает сумка с продуктами, в другой он держит ведерко шоколадно-ванильного мороженого. Его темные волнистые волосы падают ему на лоб, и он улыбается мне так, что в животе все тянет, а парень тепло смотрит на меня.

– Кажется, я должен вашей женской компании вредной еды за то, чтобы вы впустили меня на свою девчачью ночевку.

– В точку, мать твою! – кричит Мия с дивана.

Кольт смеется и целует меня в щеку так, будто это самая естественная вещь, которую можно сделать, зайдя в наш таунхаус. Я прикусываю губу, чтобы не улыбаться, как дурочка, от такого простого, но приторно сладкого знака привязанности. Все снисходительные нотки, преследующие меня с тех пор, как мы переспали, исчезают от быстрого прикосновения его губ.

– Миледи, – он кидает Мие ведерко ее любимого мороженого.

– Сэр, – с улыбкой отвечает она.

– Мисс Кейт, – добавляет он, доставая мороженое со вкусом брауни, о котором я говорила.

– Ого, спасибо.

– Два раза ранил, один выстрел до победного, – замечаю я, складывая руки на груди.

– Ты правда заставишь меня угадывать твой любимый вкус? – спрашивает он, глядя на меня исподтишка.

– Считай это платой за то, что мы разрешили тебе завалиться на девчачью вечеринку.

– Играем жестко, да? – улыбается он.

Я вскидываю брови, но не сдаюсь.

– Хорошо. Я сыграю с тобой, Солнышко. – Кольт открывает сумку с продуктами, идет к столу, пока я иду за ним, пытаясь подсмотреть содержимое. – Я взял все вкусы, что были в магазине, кроме простых, потому что если ты любишь мороженое Ben & Jerry – ты должна любить и все то, что они в него кладут. Посмотрим-ка.

Он роется в сумке еще немного.

– Тебя не очень впечатлили вкус печенья и шоколадно-карамельное, но как насчет… – Он достает ведерко и показывает мне. – Печенья с корицей?

Я фыркаю от смеха и качаю головой.

– Ладно, ладно, – он ставит его на стол и достает следующее. – А что ты думаешь об арахисовом с крендельками? А?

Я снова отрицательно качаю головой.

– Хорошо-о-о. Посмотрим, что у нас еще есть, – он берет следующий вариант. – Может, хочешь банан с шоколадом?

– Снова мимо! – кричит Мия с дивана, явно наслаждаясь своим развлечением на вечер.

– Ладно, последняя попытка, – сдается Кольт. – И это не потому, что я не купил больше вкусов, а потому, что я вполне уверен в этом.

– Да? – с вызовом говорю я, медленно расплываясь в улыбке, и жду, пока Кольт упадет в грязь своим красивым лицом.

– Шоколад с мятой, – объявляет он, вытаскивая мороженое из продуктовой сумки так, будто это главный приз на шоу. – Он нежный. Освежающий. В нем есть маленькие кусочки шоколада.

Он сжимает указательный и большой пальцы, чтобы доказать свою правоту.

– Не слишком странный и не перегруженный ненужными вкусами. Простой, но приятный. Я прав?

Кейт с Мией медленно хлопают и встают на ноги, осыпая Кольта стоячими овациями.

– Браво, Кольт!

– Я официально впечатлена!

– Ты правда думаешь, что все это влезет в мой холодильник? – Я давлю улыбку и указываю на все мороженое, выставленное на столе, отказываясь сдаваться, даже несмотря на то, какой этот парень милый.

– Нет, но я думаю, что мы сможем неплохо пополнить какой-нибудь тайник, – одной рукой Кольт обнимает меня за талию, а другой подает мятно-шоколадное мороженое.

– Думаешь?

Он приближается и вновь целует меня. Ничего, что бы выходило за рамки, но нежнее и милее, чем я когда-либо ожидала. Даже когда он отстраняется, его вкус все еще играет на моих губах, заставляя меня хотеть его сильнее, чем если бы он никогда меня не целовал.

– И на этой ноте мы, пожалуй, пойдем, – говорит Мия, пока они с Кейт берут свои куртки с вешалки у двери. – Но спасибо за мороженое. До тех пор, пока мы не найдем четвертую соседку, у меня не будет денег на вредную еду.

– Куда вы? – спрашивает он, отпуская меня. – Это же девчачья ночевка.

– Нет, это ночевка для свидания, – спорит Кейт, указывая на нас с Кольтом. – Очевидно же.

– Девчачья ночевка, – повторяет Кольт. – Я спрашивал, могу ли я присоединиться к ней, а не отменять ее. Останьтесь. Я даже пообещаю не распускать руки.

– Ты? Не распускать руки и просто тусоваться? – с вызовом бросает Мия. – Я имею в виду, ладно мы с тобой, раз уж мы этим занимаемся целыми неделями. Но ты с Эш? Приятель, это просто невозможно. Повеселитесь, вы двое. Но если решите снова заняться сексом, идите, пожалуйста, в комнату Эш. Я бы не хотела иметь испачканный диван по возможности. Увидимся позже.

Она размахивает ведерком ванильно-шоколадного мороженого, прощаясь, и открывает входную дверь.

– Погодите! – кричит Кольт. – Мороженое можно только гостям девчачьей ночевки. Если вы отказываетесь от ночевки, придется отказаться и от ванильно-шоколадного мороженого и брауни.

Он протягивает руку ладонью вверх, чтобы забрать плату. Мия усмехается и разворачивается.

– Ты серьезно? – спрашивает она, переглядываясь с Кейт.

– Таковы правила, девушки. Пойдемте, потусуетесь с нами.

– Но… – хмурится Кейт.

– Я не пытаюсь украсть вашу подругу, – спорит Кольт. – По крайней мере до тех пор, пока вы не расскажете мне, что такого вы нашли в «Холостяке».

– О, милая, твоему парню нужно еще столько выучить. – Мия быстро переглядывается с Кейт, улыбается и поворачивается ко мне.

Они идут обратно на диван и включают первую серию.

Остаток вечера мы проводим за разговорами, смехом, поеданием мороженого и объятиями. Через пару часов Мия с Кейт начинают зевать и уходят спать.

А потом мы с Кольтом чертовски сильно пачкаем диван, пока он заставляет меня забрать свое вчерашнее замечание о выдержке назад.

После трех оргазмов, когда моя киска уже ноет, Кольт целует меня в лоб, заворачивает нас в одеяло и обнимает меня.

А самая сумасшедшая часть всего этого? Тот самый противный голосок в моей голове, что кричал о том, насколько мала вероятность того, что наши что бы то ни было с Кольтом не разрушатся? Он даже не пикнул.

Это одна из лучших ночей в моей жизни.

35. Эшлин

Когда мой телефон вибрирует на раковине в ванной, оповещая меня о входящем сообщении, я убираю кисточку туши обратно в тюбик и смотрю на текст.

Кольт: Привет.

Бабочки в животе начинают порхать, и я прикусываю губу, чтобы не улыбаться.

Я: Неужели я получила сообщения от известного Кольта Торна?

Кольт: Ты удивлена?

Я: Я думала, ты ненавидишь переписываться.

Кольт: Я и правда ненавижу.

Я: Но все же пишешь мне.

Кольт: Я в спортзале с ребятами, и подумал, что переписка поможет нам оставаться незамеченными.

Я: Вы посмотрите на этого мистера Умника. А еще ты говорил, что пишешь только когда ищешь интрижку. Это означает то, что я думаю?

Кольт: Это означает, что я соскучился, Солнышко.

Мои щеки болят от широкой улыбки, и я оставляю все попытки сдержать ее, перечитывая сообщение.

Я соскучился, Солнышко.

Прошло три часа. Три. Не десять. Не двенадцать. Мы уснули на диване в объятиях друг друга. Он вышел из дома около семи, чтобы не устраивать позорное шествие перед Кейт с Мией. И тот факт, что он написал мне? И признал, что скучает?

Шок.

Я: Я тоже скучаю.

Кольт: У тебя есть планы на вечер?

Я: Нет. Только тусоваться с девчонками, смотреть Холостяка и доедать остатки мороженого. Хочешь прийти?

Кольт: Да. Принести еще мороженого?

Я фыркаю от смеха.

Я: Уверена, что в ближайшем будущем мороженое нам не понадобится, но за твою внимательность я разрешу тебе оставить себе кусочки шоколада.

Кольт: Ты знаешь меня. Я всегда джентльмен.;) Увидимся вечером.

Я: Увидимся.

Я пялюсь на телефон еще полминуты. Оттесняя легкость бабочек в животе, я заканчиваю свои приготовления. Мои волосы уже убраны в высокий хвост, но накрасилась я лишь наполовину – спасибо Кольту, что прервал меня. Со свистящим вздохом я снова открываю тушь и возвращаюсь к делу.

– Ладно. Я одобряю Кольта, – говорит Мия через пару секунд.

Она стоит, прислонившись плечом к дверному косяку в ванной, сложив руки на груди.

– Рада, что он получил официальное клеймо одобрения, – смеюсь я, проводя щеточкой туши по верхним ресницам.

– Но то, что он испачкал диван, ему не сойдет с рук.

– Упс, – бормочу я, прикрывая рот и хихикая.

– Серьезно. Вы у меня уже в долгу. Раз по пять, – добавляет она. – Однако у меня есть один вопрос.

– Да?

– Вы всегда собираетесь тусоваться у нас?

– Без понятия. А что? – я пожимаю плечами и продолжаю краситься.

– Мне интересно, какая толпа будет в этом доме, когда мы наконец найдем четвертую соседку. Не пойми меня неправильно. Я не против, что он здесь, – добавляет она. – Но прятаться по углам и притворяться, что Кольт не живет за стенкой Логана, а это мы еще не вспоминаем о том, что они друзья с детства, в долгосрочной перспективе не сработает, не так ли?

– Вау, Мия, – перебиваю я, поворачиваясь к ней и взглядом предупреждая, чтобы она была осторожна. – Будь поаккуратнее со словами.

– Я просто сказала! – Она оборонительно поднимает руки.

– Он приходил всего пару раз, – спорю я.

– Без обид, но мне кажется, что это происходит намного дольше. Эш, я вижу, что он тебе нравится, и ничего такого в этом нет.

– Но тыкать этим Логану в лицо, это идеальный способ, как это решить? Особенно, когда мы с Кольтом официально не встречаемся? – Я мотаю головой и вновь крашу ресницы. – Ты все усложняешь.

– Нет, я пытаюсь предотвратить неизбежный крах. Даже если у вас с Кольтом просто обычная интрижка, и никаких настоящих долгосрочных чувств, что, как мне кажется, дерьмо собачье, у Логана не должно быть власти, чтобы запрещать тебе находиться у Кольта. Даже если только на время подставных репетиторских занятий, это все равно нечестно. И я клянусь, что говорю это не из-за эгоизма и не присваиваю наш дом себе одной. Я правда забочусь о тебе.

Я знаю, что это правда. Мия не эгоистка. Но это не значит, что ее правду легко принять. Сама мысль о том, что видеть Логана после нашего дерьмового расставания… ну, дерьмовая. И не то чтобы я не остыла к нему или что-то в этом роде. Я уверена, что остыла к нему еще до нашего расставания. Но разве неправильно оставлять прошлое в прошлом?

К тому же, если бы это было так важно для меня, я бы постаралась выбрать для интрижек того, кто не дружит с Логаном. И я бы так и сделала, если бы Кольт не был таким чертовски харизматичным. Получается, я сама и осталась в дураках.

Я закручиваю тушь и кладу ее на раковину.

– Спасибо, – бормочу я. – И ты права. Посмотрим, что я могу сделать.

Она улыбается и отталкивается от дверного косяка, подходя ближе и втягивая меня в объятия.

Я люблю объятия Мии.

Потому что они редкие.

И особенные.

Наверное, за это можно винить смерть ее отца. Вернее, смерть ее отца и пограничное абьюзивное поведение Коротыша. Ее стены всегда были высоки, но каким-то чудом мне удалось покорить некоторые из них. И я бы ни на что это не променяла.

– Люблю тебя до чертиков, – бормочу я.

– Ты уже говорила это, – она отстраняется и улыбается. – Но серьезно. Вы с Кольтом вместе очаровательные. Одно твое слово, и я подстрою наше с ним расставание, чтобы он был полностью твоим.

Нас прерывает громкий стук во входную дверь.

– Я открою, – говорит Мия и идет вниз, чтобы встретить пришедшего.

Слышны приглушенные голоса, но я не могу разобрать, о чем они говорят и кто стоит за дверью, поэтому я выглядываю в коридор, чтобы посмотреть, смогу ли я что-нибудь увидеть.

И когда я вижу, у меня перехватывает дыхание.

Коротыш пришел. И он выглядит разъяренным. Он нависает над Мией, его красное лицо напряжено, пока он что-то негромко говорит. Мия мотает головой и отступает, держась за дверь, и это единственное, что удерживает ее от падения. Его рука словно змея обвивает руку Мии, подтаскивая ее ближе к нему и утягивая из поля моего зрения.

Дерьмо.

Я отступаю в ванную, чтобы меня не поймали на подглядывании, пока ищу решение, которое не разозлит хоккеиста в нашем коридоре еще сильнее.

Мне нужно что-то.

Глубоко вздыхая, я притворяюсь, что понятия не имею о буре эмоций, начинающейся у входной двери, и кричу:

– Эй, Мия! – я высовываю голову в коридор. – Тебе Кольт звонит!

Дверь открывается шире, и Коротыш убирает руку от Мии, когда я иду к ним и улыбаюсь.

– О, привет, Коротыш.

– Привет, Эш, – говорит он в ответ. – Жаль вас с Логаном.

– Все в порядке. Мы все равно не подходили друг другу. Что ты здесь делаешь?

– Хотел поздороваться с Мией. – Он кивает в ее сторону, пока она потирает свою нежную руку.

– Видимо, сегодня она пользуется большим спросом, – отвечаю я, поворачиваясь к Мие. – Я сказала Кольту, что ты сейчас ему перезвонишь.

– Мило поболтали, Коротыш. Увидимся, – произносит она с жутко фальшивой улыбкой.

– Ага, – рычит он. – Увидимся.

После этого он спускается по ступенькам.

Мия закрывает дверь и поворачивает замок быстрее, чем торнадо в Техасе, прислоняясь к ней спиной.

– Мия, – начинаю я, но она поднимает руку.

– Не сейчас.

– Тебе стоит позвонить в полицию.

– Он не приближается ко мне. Сегодня произошла случайность.

– А если бы меня не было дома, чтобы выручить тебя?

– Я бы сама выкрутилась.

– Мия…

– Ты не против, если я попрошу Кольта подвезти меня до работы? – шепчет она.

Я мрачнею и заключаю ее в объятия, не обращая внимания на ее прямую спину и на то, как она отказывается принять их. Это потому, что она снова выстроила стены, и она не уберет их до тех пор, пока не будет готова.

– Да, Мия, – шепчу я, заставляя себя отпустить ее. – Позвони Кольту. Я уверена, он будет рад помочь.

– Спасибо, – бормочет она, слабо улыбаясь.

36. Кольт

Тео с Деппом смеются, когда все надевают свое снаряжение, пока Грэйвз пытается тупо прокомментировать свою девушку для сегодняшнего свидания. Как же хорошо вернуться сюда. В раздевалку. Слушать, как команда разгоняет разное дерьмо.

Это легко.

Уютно.

Я скучал по такому.

Тео спрашивает, как Грэйвз убедил девушку пойти с ним на свидание, и все смеются, когда Логан садится на скамейку рядом с моим шкафчиком.

Я кидаю на него взгляд, регулируя налокотники и надевая тренировочное джерси через голову. Мы особо не разговаривали с того вечера, когда поссорились. Более чем уверен, что он был слишком занят перепихонами.

– Рад, что ты вернулся, Кольт, – начинает он.

– Спасибо, – я вскидываю подбородок.

– Как в старые добрые, да?

– Не совсем, – смеюсь я.

– Будешь играть в субботу?

– Нет, – мотаю головой я.

– Понимаю, – бормочет он со знающим кивком.

– Ага.

– Мы с Тео пойдем выпить после тренировки. Тебе стоит пойти с нами.

– Эм, ага. Может быть. Мы с Мией, вероятно, пойдем куда-нибудь, но… – вру я, пожимая плечом.

– Вот по такому я не скучаю. Каждый раз приходилось спрашивать у Эшлин, когда я… – смеется он.

У меня звонит телефон, перебивая его.

– Секунду, – произношу я.

Пока я вытаскиваю телефон из сумки, Логан встает.

– Увидимся позже, – говорит он, уходя к скамейке у своего шкафчика.

Там он берет шлем, перчатки и клюшку и исчезает в коридоре к выходу на каток.

– Алло? – негромко говорю я, отвечая на звонок и следя за Логаном.

– Привет, – шепчет Эш.

Она говорит тихо, но быстро. Будто она нервничает. Или напугана.

– Привет. Что случилось? – Я сажусь ровнее, ощущения выкручены до предела.

– Я знаю, что это не мое дело, но Мия уже говорила о своей стычке, когда ты вез ее до работы?

– Нет?

– Я придушу эту девчонку, ну серьезно, – еле слышно говорит Эш и добавляет: – Коротыш пришел к нам. Не думаю, что Мия хотела бы, чтобы я рассказывала это, но он схватил ее, Кольт. Он схватил ее за запястье, и я перепугалась.

– Что он сделал? – рычу я в трубку, пока остальная команда завязывает коньки и выходит на каток.

– Я знаю, что Мия не захочет поднимать шум и защищать ее – не твоя забота, – добавляет Эш. – Но он схватил ее за руку, Кольт. И если бы меня там не оказалось…

У меня закипает кровь, когда я вижу, как Коротыш играет в телефон в раздевалке. Будто он не напугал до смерти Эш с Мией. Будто он и не приходил к ним домой. Будто он не вел себя как чертов пещерный человек, используя свои габариты, чтобы напугать невинного человека.

– Я с этим разберусь, – сквозь зубы говорю я и сжимаю в руке телефон, грозясь сломать ему экран.

– Кольт! – кричит Тео, понятия не имея о моем телефонном разговоре. – Тренер хочет поговорить с тобой.

– Тренер? – спрашивает Эш, ее голос трещит в динамике.

– Эм, да. Я начал тренироваться с командой, – я потираю переносицу.

– Черт возьми, Кольт! Это же большой прорыв!

– Эм, да. Спасибо. – Остальная команда выходит, и я наблюдаю за этим, прочищая горло и поворачиваясь обратно к шкафчику.

– Ты теперь официально в команде? Ну, играешь на льду и все такое? Почему ты мне не сказал? Можно я приду посмотреть? Я бы хотела выразить свою поддержку команде, если ты понимаешь, о чем я.

Я слышу улыбку в ее голосе, и это только подогревает мою вину.

– Мы можем поговорить позже? – негромко спрашиваю я.

Она замолкает.

– О, да, конечно. Ты все еще собираешься приходить сегодня? Ну, знаешь… позаниматься, – дразнит она.

Это смягчает напряжение в груди. Я смеюсь и оглядываю пустую раздевалку, когда тренер Сандерсон кричит из кабинета:

– Торн! Сейчас же!

– Мне пора. – Я кладу трубу, убираю телефон в шкафчик и захожу в кабинет.

– Закрой дверь, – приказывает он.

Я делаю, что мне велено, и сажусь на стул напротив его стола, заставленного наградами, разноцветными маркерами и парой шайб.

Сцепив пальцы перед собой, он смотрит на меня целую минуту.

– Итак? – наконец спрашивает он.

– Итак? – повторяю я, ерзая на стуле.

– Итак, могу ли я положиться на тебя?

– В каком смысле? – мой голос обрывается.

– Ты неделями практикуешься с нами, но отказываешься выходить на настоящую игру и не даешь мне включить тебя в список команды. Поскольку ты не выступал ни за один из предыдущих университетов, ты можешь стать обычным игроком, Кольт. Ты же знаешь это.

– Да, я знаю. Я… – Я потираю лицо. – Я еще не готов.

– Херня. Я видел тебя на тренировке. Ты уже лучше большинства своих сокомандников.

– Я имею в виду здесь. – Я постукиваю пальцем по голове, и он понимающе кивает.

– И что поможет тебе подготовиться там? – спрашивает он, поправляя красно-черную кепку с логотипом университета Лос-Анджелеса на своей лысине.

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Но если я больше не смогу тренироваться с командой…

– Ты знаешь, что тебе всегда рады, Торн.

– Спасибо, – я чешу подбородок, не зная, что сказать.

– Ты знал, что мы с твоим отцом были знакомы? – спрашивает он. – Прежде?

Прежде.

Такое хреновое определение.

Прежде, чем он умер.

Прежде, чем я убил его.

Прежде, чем мой мир перевернулся с ног на голову.

Конечно, я знал.

Мы годами говорили о том, чтобы я играл за университет Лос-Анджелеса, прежде чем все пошло прахом, и я улетел на другой конец страны, чтобы сбежать. Я уверен, что только связь Сандерсона с моим отцом убедила декана включить меня в список студентов, после того, как я прокололся в Дикси Тех. Но что я могу знать?

– Тренер, могу я спросить ваше мнение насчет одной вещи? – отвечаю я, игнорируя его вопрос.

– Конечно. Что тебе нужно?

– Коротыш – абьюзивный мудак, который следит за своей бывшей. Я хочу знать, как вы думаете, как мне следует разрешить эту ситуацию.

– Это серьезное обвинение, Торн. – Его глаза распахиваются от удивления.

– Это правда, – спорю я. – Ее зовут Мия Резерфорд. Она не хочет обращаться в полицию. Она думает, что если она будет игнорировать ситуацию, это поможет, но я так не думаю. Я знаю, что скауты наблюдают за игрой Коротыша, и я хочу знать, что я могу сделать, чтобы заставить его оставить ее в покое. И есть ли что-то, что Вы можете сделать, чтобы заставить его оставить ее в покое.

– Черт, Торн, – он бросает кепку на стол и закрывает лицо руками так, будто его ослепили.

Я пожимаю плечом, не зная, что он хочет, чтобы я сказал.

– И она не хочет втягивать полицию в это? – Он снова смотрит на меня.

– Нет.

– Хорошо. Я позабочусь об этом, – он вздыхает и упирается локтями в стол, постукивая сцепленными пальцами по нахмуренным бровям.

– Правда?

– Да.

– Спасибо вам, – я встаю и вытираю ладони о снаряжение.

– И, Торн? – говорит тренер.

– Да?

– Ты часть этой команды. Даже если ты решишь, что не хочешь играть ни в одной игре. Ты можешь рассчитывать на нас. Хорошо?

– Спасибо, тренер, – я киваю, удивленный тем, как много это значит для меня.

– А теперь убирайся. Ты опаздываешь на тренировку.

37. Эшлин

Игнорировать проблему явно лучше, чем сталкиваться с ней, так ведь?

Ладно, я не настолько нелепа. Но серьезно. Что плохого в том, чтобы плыть по течению вместо того, чтобы слишком тщательно анализировать каждую вещь в чьей-то жизни?

Честно говоря, я бы предпочла ничего. В этом нет ничего такого. Ничего такого в том, чтобы спать с одним и тем же парнем из раза в раз без надобности обсуждать совместное будущее или кто вы друг другу или что-либо еще. Только то, когда будет следующая ваша интрижка и стоит ли вам перекусить где-нибудь до или после.

Вот почему мои чувства совершенно точно не должны быть задеты из-за чего-то глупого вроде хоккея.

Но если хоккей такой глупый, каким я пытаюсь его сделать, почему мне не все равно на то, что Кольт не рассказал мне, что снова вернулся в команду?

О, я знаю. Может, потому, что я слишком часто прятала голову в песок, когда была с Логаном, и не хочу, чтобы мои какие бы то ни были взаимоотношения с Кольтом закончились так же.

Что значит, что я должна быть напористой. Я должна самовыражаться. Даже когда это сложно сделать.

Падая на диван, я отправляю Кольту сообщение, прежде чем успеваю отговорить себя от этого.

Я: Привет. Все еще хочешь прийти после тренировки? Я соскучилась.

Я нажимаю на кнопку отправки, бросаю телефон на колени и беру пульт, когда входная дверь открывается.

– Привет, – здоровается Кейт.

– Привет, – говорю я в ответ, глядя на нее через плечо. – Ты сегодня рано.

– Ага. Надо подготовиться к свиданию, – она дергает бровями.

– У тебя свидание? – Я хлопаю в ладоши и подбираю ноги под себя, чтобы полностью повернуться к ней, а сама радуюсь, что могу отвлечься.

– Да. Он милый.

– А как его зовут? – интересуюсь я.

– Уэс.

– И как же ты познакомилась с мистером Уэсом?

– Он любит заходить в ресторан.

– У-у-у, а чаевые он хорошие оставляет? – спрашиваю я.

– Да. А когда в крайних чаевых оказался его номер телефона, у меня не было выбора, кроме как написать ему, – она смеется и кивает.

– Ну конечно, – соглашаюсь я, бросая взгляд на темный экран телефона, означающий, что конкретный человек ничего мне не написал.

Но я и не должна ничего ждать. Он сейчас на тренировке.

– Итак. Что твои родители думают по поводу этого маленького свидания, – добавляю я, отстраняясь от других мыслей.

– Они пока не знают, – со вздохом она обходит диван и падает на него рядом со мной.

– У-у-у, смело, – замечаю я.

У Кейт сложные отношения с родителями. Пока моих практически нет большую часть времени, ее родители всегда наблюдают с большой буквы Н. Но я не виню их. Не с ее историей.

– Или глупо, – противопоставляет она, кладя голову на руки.

– Ты расскажешь Уэсу о… обо всем?

– Обсуждать хронические болезни на первом свидании – это слишком, тебе не кажется? – бормочет она в ладони.

– Ты права, – я толкаю ее плечом в плечо, заставляя ее тело покачнуться, одновременно немного уменьшая тягостную атмосферу в комнате. – Тебе пора идти собираться. Ты же не хочешь опоздать на свидание.

– И правда. Или я могу остаться с тобой, и мы можем посмотреть шоу Кардашьян. – Она садится прямо и прижимает ладони к коленям, ее пальцы сгибаются на фоне черных колготок, когда она встает.

– Не думаю, что выдержу еще больше драмы сегодня, – я морщу нос.

– Почему? Что случилось?

– Ничего, – вру я, слишком уставшая, чтобы рассказывать все жуткие детали.

– Лгунья. – Девушка выгибает бровь.

– Давай просто скажем, что нашей дорогой Мие нужно поскорее выяснить, что делать с Коротышом.

– Почему? Потому что ты хочешь официально присвоить Кольта? Потому что в этом случае я полностью поддерживаю тебя. Вы двое вместе просто очаровательные.

– Не поэтому, – спорю я. – Особенно не когда я только поймала его на вранье.

– Что? – визжит она.

– Ладно, хорошо. Технически он не врал. Он… – Я убираю волосы от лица и вдыхаю. – Я не хочу говорить об этом. Сейчас я собираюсь сосредоточиться на Мие.

– А что с Мией? – подталкивает Кейт.

– Коротыш вчера приходил к ней.

– Ты серьезно? – клянусь, ее глаза чуть ли не выскакивают из орбит.

– Ага.

– Почему все происходит, когда меня нет дома?

– Считай, что тебе везет, – раздраженно бормочу я.

– Что произошло?

– Честно? Я даже не знаю. Как я и сказала, Коротыш пришел перед сменой Мии, что-то сказал ей и схватил за руку.

– Он схватил ее?

– Ага. И я испугалась. – Я откидываюсь сильнее на диван, мое тело будто истощено.

Так утомительно пытаться осчастливить всех. Позаботиться обо всех. Всем помочь. Я вздыхаю и кладу ноги на кофейный столик, вытягиваясь и на секунду расслабляясь.

– Господи боже, Эш, – отвечает Кейт. – Мия вызвала полицию?

– Нет. Но я использовала Кольта в качестве ее прикрытия, когда Коротыш был здесь. К счастью, это сработало, и он ушел. Но все же.

Кейт хмурится, вновь садится и обнимает меня сбоку. Это приятно. Приятно быть не единственной, кто тащит ношу. Говорить с кем-то. Озвучивать свои страхи. Чтобы кто-нибудь… слушал. И если Кейт в чем-то и хороша, так это в том, чтобы слушать.

– Я знаю, что ты любишь Мию как сестру, – шепчет Кейт. – И я знаю, что ты хочешь защитить ее, позволяя одалживать своего парня…

– Кольт не мой парень.

– Он был бы, если бы ты позволила, – спорит она. – Но я о том, что… Мия привыкла сама справляться с миром. А ты привыкла быть мамой-гусыней и бросаться на помощь всем, кому ты только можешь.

– И?

– И я думаю, что Мие нужно связаться с кем-то, кто действительно поможет ей, а тебе нужно не вмешиваться, не пытаться починить все, – осторожно объясняет Кейт. – Особенно, когда ты не можешь это контролировать.

– А ты, о мудрейшая? Что тебе нужно делать? – хмуро спрашиваю я.

– Мне нужно подготовиться к свиданию и не бояться. – Она звонко целует меня в щеку и встает. – Пожелай мне удачи.

– Удачи, – бормочу я, когда она идет в свою комнату, но вдруг останавливается и снова оборачивается ко мне.

– И, Эш? – добавляет Кейт.

– Да?

– Еще я думаю, что ты должна дать Кольту шанс объясниться за то, что бы он ни соврал тебе.

– Да, да, – уклончиво отвечаю я.

– Я серьезно, – настаивает она. – Кольт похож на хорошего парня. Не надо, чтобы твое дерьмовое прошлое с Логаном испортило то, что может быть у вас с Кольтом, если ты дашь ему настоящий шанс.

А затем Кейт уходит в свою комнату, а я слишком ошеломлена, чтобы остановить ее.

38. Кольт

Каждая мышца в моем теле болит, когда я поднимаюсь по ступенькам и стучусь в дверь Эш.

– Что ты здесь делаешь? – Она хмурится, удивленная, когда открывается дверь.

– Ты пригласила меня, – напоминаю я ей.

– Точно, – со слабой улыбкой она смотрит за меня, внимательно осматривая подъездную дорожку, и шире открывает дверь. – Заходи.

– Все в порядке? – спрашиваю я, когда она складывает руки на груди, потирая предплечья.

Эш выглядит такой маленькой.

Хрупкой.

– Эм, да, – врет она.

Я оборачиваю руку вокруг ее талии, притягиваю ее ближе и мягко целую, растапливая лед между нами.

– Я скучал по тебе, – шепчу я в ее губы.

– И я по тебе скучала, – она закрывает глаза и вздыхает.

Однако в ее словах слышится смирение.

– Что случилось? – я останавливаюсь, отстраняюсь и смотрю на нее сверху вниз.

– Ничего.

– Солнышко, поговори со мной.

– Ничего не случилось, – повторяет она, избегая моего взгляда.

– Эш, – предупреждаю я.

– Я… – Она вздыхает и снова складывает руки на груди, устанавливая между нами дистанцию. – Мы можем поговорить?

– О чем?

– О хоккее? – предлагает она.

– А что с хоккеем? – Я мотаю головой, не обращая внимания на свинцовый комок у меня в животе.

– Почему ты не сказал мне, что ты в команде?

– Потому что я не в команде. Технически.

– Технически? Мне казалось, что ты говорил, что ты на тренировке?

– Я был на тренировке, – отвечаю я, беру ее за руку и веду к дивану.

У меня есть ощущение, что для этого разговора мне нужно будет сесть.

– Как ты можешь быть технически не в команде? – спрашивает она, держась на расстоянии пары сантиметров от меня.

Будто она защищает себя, хотя я знаю, что не сделал ничего плохого.

– Потому что я не хочу играть на льду, – сквозь зубы говорю я.

– Почему нет?

– Потому что я не готов, – отвечаю я. – И что это за допрос? Я просто тренируюсь.

– Но ты не просто тренируешься, – спорит она. – Я…

Она прикусывает нижнюю губу, ее взгляд мечется по комнате, пока она старается посмотреть куда-нибудь, только не на меня.

– Что случилось? – спрашиваю я, слишком уставший, чтобы ходить вокруг да около всякого дерьма.

Тренировка была адская. Я был слишком занят тем, чтобы переживать за нее, Мию и Коротыша, чтобы сосредоточиться, и мои сокомандники воспользовались этим, чтобы поставить меня на место.

Я чувствовал себя новичком на льду.

Это было дерьмово.

– Логан никогда не хотел, чтобы я приходила на его игры, – шепчет Эш. – В то время я думала, что это потому, что он суеверный и не хочет портить репутацию или что-то в таком духе. Но позже я поняла, что это все из-за девчонок в толпе. Ну, знаешь, те, с которыми он спал за моей спиной.

Она запускает пальцы в свои волосы, убирая длинные волнистые пряди от лица и в неверии мотая головой.

– Как же дерьмово, да? Какой наивной я должна была быть? Я знаю, что мне стоило ставить вещи под вопросы. Я знаю, что должна была ткнуть его носом в это дерьмо. Но когда ты так привык к тому, что о тебе думают в последнюю очередь, как это происходит с моими родителями, слишком сложно отодвинуть все в сторону и постоять за себя, но я не об этом. Я о том, что Логан не хотел, чтобы я ввязывалась во все, что связано с хоккеем, который является большой частью его жизни, на секундочку, и все потому, что его девчонки на стороне любили тусоваться на катке.

– Ты думаешь, у меня есть кто-то на стороне? – Ощущение, будто я получил пощечину, и я пораженно отшатываюсь на пару сантиметров, потирая лицо руками.

– Наверное, я не знаю, что думать, – признает она, ее глаза кажутся стеклянными. Она смаргивает влагу в них. – Наверное, у меня какое-то время будут проблемы с доверием, спасибо Логану, и, наверное, я веду себя нелепо, потому что мы с тобой не совсем пара, так что ты не можешь иметь кого-то на стороне. Но мне все равно больно.

– Эш…

– У меня ощущение, будто ты соврал мне.

– Я не…

– Ты, кстати, и правда соврал. Может, не напрямую, но ты скрывал от меня то, что было для тебя важным. Это ранит. Как ты мог не говорить мне, что ты в команде?

– Потому что я не в команде, – повторяю я, пряча голову в ладонях.

Этого не может быть. Мы не можем ссориться из-за чего-то настолько глупого, как хоккей.

– Ага. Хорошо. Но похоже на то, что ты все-таки в команде. И я знаю, что ты мне ничего не должен, но было больно узнавать это таким способом.

– Эш… – Я снова поднимаю на нее взгляд.

– Слушай. Если я чему-то и научилась после своих дерьмовых отношений с Логаном, так это тому, что нужно озвучивать свои нужды. И мне нужно постоять за себя. Мне нужно самовыразиться. И это я и пытаюсь сделать. И сейчас мне нужна честность. Можешь ли ты дать ее мне?

И тогда я понимаю. Мы ссоримся не из-за хоккея. Мы ссоримся из-за того, что Логан мудак, а она снова учится доверять.

Но она открыто говорит мне об этом.

Она пытается быть открытой. Быть честной.

А я был мудаком, потому что не делал того же в ответ.

– У меня нет никого, кроме тебя, Солнышко. – Я кладу руку ей на щеку, большим пальцем проводя по чувствительной коже.

Она сильно прикусывает нижнюю губу, так, что та белеет от давления. Я заставляю Эш отпустить губу и поглаживаю ее.

– Я двигаюсь в одном ритме с тобой, потому что мне кажется, что тебе это нужно и потому что Логан был мудаком, не давая тебе права голоса в отношениях. Но я с тобой, Эш. Есть только ты и я. И больше никого.

– Обещаешь? – шепчет она, зажмуриваясь.

– Обещаю. – Я киваю и приближаюсь к ней, мягко целуя.

– Хорошо, – она рвано выдыхает.

– Да? – Я поднимаю ее голову и заставляю посмотреть на меня.

– Да, – она улыбается, и все сомнения, что клубились в ее глазах, когда я вошел в дом, исчезают.

И я удивлен тему, как легче стало дышать, когда они ушли.

– Прости, – добавляю я.

– И ты меня. Не хотела, чтобы ты чувствовал себя как на допросе, – кивает она.

– Я понимаю, – говорю я в ответ, приближаясь для очередного поцелуя.

Чтобы убедиться, что между нами все хорошо. Потому что одна лишь мысль о том, чтобы потерять ее? Она делает все больнее и больнее.

39. Эшлин

– Куда конкретно ты везешь меня? – спрашиваю я, пока Кольт маневрирует в пробке.

Мы неделями прятались от всех, и до сих пор это было весело. И немного выматывало. Сегодня утром Кольт появился на пороге моего дома и объявил, что куда-то меня отвезет. И вот, я здесь, в его машине, направляюсь неизвестно куда. Погода, тем не менее, прекрасная. Мы опустили окна, и поездка на машине похожа на легкий ветерок. На самом деле, это почти компенсирует его скрытность.

Почти.

Рука Кольта лежит на моем бедре, и он мягко сжимает его. Он выглядит свободным и расслабленным в первый раз за… все время. Темные очки закрывают его глаза, но губы изогнуты в улыбке. Он счастлив. Вот если бы я знала, куда мы едем.

– Кольт, серьезно. Ты меня убиваешь, – говорю я ему.

Он съезжает с автострады.

– Мы уже приехали? Так что куда бы мы ни ехали, это недалеко. Хм-м. – Я постукиваю пальцами по подбородку. – Рада знать.

– Терпение, Солнышко, – напоминает он мне.

– Терпение для слабаков. – Я выглядываю в боковое окно и смотрю на деревья, растущие ровным рядом в жилом районе, ища подсказки, но возвращаюсь ни с чем. – Серьезно. Где мы?

– Сегодня воскресенье.

– И?

– И по воскресеньям моя семья любит устраивать второй завтрак, помнишь?

– Т-твоя семья? – заикаюсь я, опуская свои темные очки на пару сантиметров, чтобы взглянуть на него.

– Единственная и неповторимая, – бесстыже улыбается он.

– Ты везешь меня знакомиться со своей семьей?

– Эш, что-то не так?

– Ну… нет? – отвечаю я, пытаясь вести себя нормально.

«И да», – думаю я про себя. Мы не пара. Мы просто дурачимся. Ладно, мы делаем больше, чем просто дурачимся. Но у нас нет официального названия, у нас не может быть такого. И тогда зачем ему везти меня знакомиться с семьей? Официально. Я напугана.

– Ты как будто не уверена, – замечает Кольт, когда я молчу уже слишком долго.

– Ты знаешь, что я имею в виду! Встреча с семьей – это довольно большой шаг, учитывая наши обстоятельства, разве нет?

Он сильнее стискивает мое бедро, тепло его ладони растекается по всему телу и превращает мои внутренности в нечто.

– Мама хочет познакомиться с тобой.

– Она знает обо мне?

– Кто-то посоветовал мне, чтобы я больше общался с ней, раз уж я теперь живу ближе и все такое, – напоминает мне Кольт.

– Ну, да, но я не знала, что ты будешь рассказывать обо мне. – Для подтверждения я тыкаю себя в грудь пальцем.

– Почему ты удивляешься? – Он вновь смеется.

– Я не знаю? Потому что между нами все должно было быть обыденно?

– Это просто завтрак, Эш. – Кольт снова смотрит на меня, отпускает мое бедро и укладывает руку на руль.

– Просто завтрак?

– Ага. Ничего особенного.

– Ты уверен?

– Да.

– И ты подумал, что притащить меня с собой, это хорошая идея, потому что…? – подначиваю я, все еще не понимая, и вытираю вспотевшие ладони о джинсы.

– Потому что ты мне нравишься, Эш, – вздыхает он, вновь кидая на меня взгляд.

– И ты мне нравишься.

– Меня с ума сводит необходимость держать отношения с тобой в секрете. Я просто хотел одно нормальное утро. Когда мы оба сможем быть собой.

У меня в груди болит от передозировки нежностью, и я чуть не отключаюсь на пассажирском сиденье его тачки, принадлежащей самому потрясающему парню в моей жизни.

Серьезно. Как вышло, что мне так повезло?

Но вот он здесь, хочет представить меня своей семье.

– Я понимаю, – отвечаю я. – И хочу, чтобы мы побыли собой.

Легкий ветерок взъерошивает его короткие волосы, отчего он становится похож на парня с обложки журнала. Я отрываю от него свой взгляд и пытаюсь сконцентрироваться на разговоре, а не на том, насколько он чертовски привлекательный.

– Но знакомиться с твоей семьей? – говорю я. – Мне все еще кажется, что это что-то особенное.

– Ты не хотела знакомиться с моей семьей? – спрашивает он, его уверенность рассеивается.

– Я не об этом, – мотаю головой я.

– А твоя семья знает обо мне? – давит он.

Будто он пытается посмотреть на вещи с моей стороны, и от этого я таю еще сильнее.

Но, клянусь, этот парень, должно быть, думает, что я слабоумная.

Морщась, я оттесняю смущение в сторону и говорю правду быстро и сразу, будто срываю пластырь.

– Моя семья не знает о многом в моей жизни. Мы особо не разговариваем.

Вот. Я сказала это.

– Они знали о Логане? – с вызовом говорит он.

– Едва ли. И даже тогда большую часть времени они не помнили, как его зовут. Они звали его то Люк, то Лэндон, то Лэнс. Все, что начиналось на Л, для них было успехом.

– Не шутишь? – смеется он.

– Это не смешно.

– Немного смешно. К тому же моя семья намного круче семьи Логана. Все будет хорошо.

– А что, если я никогда не знакомилась с семьей Логана? – съеживаюсь я.

– Ты не знакомилась с семьей Логана? – Он поворачивается ко мне, его брови ползут на лоб.

– Не-а.

– Но вы столько времени встречались.

– Наверное, я не создана для встреч с родителями. Я о том, что я не могу даже с заставить обственных отца с матерью полюбить меня…

– Эй, – ругает меня он. – Повежливее с моей Эш.

– Твоей Эш?

Он улыбается уголком губ, но слова обратно не забирает.

– Я серьезно. Повежливее. Не хочу, чтобы ты говорила такие вещи. Мои родители… моя мама, – он поправляет себя, прочищая горло. – Ты ей понравишься.

В груди что-то надламывается, когда я слышу его оговорку по Фрейду, и это заставляет меня сдаться почти мгновенно, отбросив свою неуверенность, чтобы стать опорой для мужчины рядом со мной.

– Ты прав. Я, наверное, раздуваю из мухи слона. Как ты и говорил. Это просто завтрак, – я тянусь к нему и касаюсь его колена.

– Ага, – он смотрит на меня исподтишка. – Просто завтрак.

Он поворачивает на улицу с белыми почтовыми ящиками и деревянными заборами. Они демонстрируют идеальный пригородный район. Он заезжает на подъездную дорожку красного кирпичного дома с черными ставнями.

– Мы приехали.

40. Эшлин

Рука об руку мы поднимаемся по ступенькам дома детства Кольта, пока тревога съедает меня заживо. У его семьи прекрасный двухэтажный дом с качелями на крыльце и большим кленом во дворе спереди. На пороге лежит коврик, а на двери висит небольшой венок с пасхальными яйцами.

Это мило.

И немного напрягает.

Кольт без стука открывает входную дверь и кладет руку на мою поясницу, чтобы я не сбежала в противоположном направлении. Запах корицы и ванили щекочет мои ноздри, пока Кольт ведет меня внутрь.

– Кольт? – зовет мягкий женский голос из глубины дома.

– Привет, мам, – кричит он в ответ. – Мы сами зашли.

– Мы? – кричит другой голос, когда девушка с растрепанными рыжими кудрями и бейсбольной кепкой на голове высовывается в коридор из-за угла. – О-о-о. Кто-то привел подружку.

– Блэйк, – здоровается Кольт, уже менее веселый. – Это Эш. Эш, это Блэйкли – моя младшая сестра.

– Привет, – машу рукой я.

– Привет. Приятно познакомиться, – она вновь исчезает за углом. – Мам! Она милая и вообще не по зубам Кольту!

Я закрываю рот ладонью и пытаюсь сдержать смех, пока Кольт закатывает глаза.

– Мы все еще слышим тебя, – говорит он, ведя меня дальше по коридору.

На стенах висят семейные фотографии, и я останавливаюсь напротив самой свежей из них. Кольт почти не изменился, как и его младшая сестра. Двое других мужчин, похожих на Кольта, стоят на фото по краям, а в центре расположены мужчина и женщина среднего возраста.

– Это мой отец, – говорит Кольт, когда ловит меня на том, что я смотрю.

– Должно быть, у него сильные гены, потому что вы все на него похожи, – я улыбаюсь и смотрю на него.

– Ага, – смеется Кольт. – Мама всегда жаловалась на то, что она сделала всю тяжелую работу, вынашивала нас девять месяцев, а ему достались все лавры за нашу хорошую внешность.

– И большие головы! – добавляет рыжая женщина средних лет в фартуке, выходя в коридор. Она вытирает об него руки и обнимает Кольта. – Я не знала, приедешь ли ты.

– Я сказал, что постараюсь, – напоминает он ей.

– И я рада, что ты смог, – она отпускает его и поворачивается ко мне. – Я Бекка Торн, мама Кольта. Очевидно. Можешь звать меня Беккой, мамой или миссис Торн – как тебе удобнее. Приятно познакомиться.

– Взаимно, – отвечаю я.

Отпустив Кольта, она втягивает в объятия и меня, будто я часть семьи.

– Я много слышала о тебе, Эшлин. Хорошо наконец увидеть тебя, – шепчет она и, отпуская, загоняет нас на кухню. – А теперь давайте есть, пока не остыло. Никому не нравятся холодные блинчики.

– Они ужасные! – добавляет Блэйкли.

Она уже сидит за столом, на ее тарелке бекон, яйца и блинчики в масле и сиропе.

– Ты нам оставила что-нибудь? – спрашивает Кольт, вытаскивая для меня стул.

Я сажусь и улыбаюсь ему, пока он садится рядом, напротив Блэйк с мамой.

– Очень смешно. Я утром пробежала тринадцать километров. Ты должен меня пожалеть, потому что здесь единственная в форме.

– Блэйкли тренируется к марафону, – Кольт передает мне тарелку с блинчиками и берет себе парочку.

– К марафону? – повторяю я.

Блэйкли кивает и засовывает в рот кусок сосиски.

– Это круто, – говорю я ей. – Однажды моя соседка убедила меня пробежать пять километров, и я чуть не умерла.

– Звучит так, будто мы могли бы подружиться с твоей соседкой, – смеясь, Блэйкли втыкает вилку в блинчик и откусывает его.

– Определенно. Ей просто необходим компаньон для пробежек, и раз уж я с треском провалилась в этом деле еще на первом курсе, она убить будет готова за нового.

– Что ж, я найду ее в следующем семестре.

– Ага, Кольт говорил, что ты переводишься в университет Лос-Анджелеса.

– Ага. В этом и состоит план. Не пойми меня неправильно. Мне нравилось ходить в местный колледж и жить с нашей дорогой матушкой…

– Ты имеешь в виду сидеть со мной, раз уж все мои мальчики разъехались? – язвительно замечает миссис Торн.

– Но я рад, что она попробует походить в настоящий университет. Мне нужно найти, где ей жить, – пока Блэйкли смеется, Кольту не так уж и весело.

– У нас есть свободная комната, – предлагаю я. – На самом деле, ты окажешь нам огромную услугу. Репетиторство особо не окупается, и даже несмотря на то, что Мия работает в «Морской птице» как проклятая, а Кейт, наша третья соседка, живет за счет гранта, мы ищем четвертую к нам, чтобы поделить аренду. Так что, если тебе интересно…

– Правда? – ее внимание переключается на Кольта. – Ты же не против?

– Честно говоря, я думал об альтернативном варианте, в котором ты бы жила под одной крышей с Тео.

– Фу. Нет. Этот плейбой с огромным самомнением может держаться от меня подальше, спасибо большое, – она морщит нос.

– Следи за языком, – ругается миссис Торн.

– Да ладно тебе. Ты любишь Тео, – дразнит Кольт, пока они с Блэйкли не обращают внимания на мать.

– Я люблю Тедди настолько, насколько могу, – Блэйкли злобно смотрит на него.

– Тедди? – шепчу я Кольту, придвигаясь к нему поближе.

– Тео ненавидит, когда его так называют, – отвечает он. – Вот почему она это делает.

– О-о-о, – отвечаю я, складывая два и два.

– А вообще, к черту это все, – продолжает Блэйкли и снова смеется. – Я начала тягать штангу. Так что я люблю его еще меньше. Но это должно говорить о чем-то, потому что даже после того, как я начала тягать штангу, я все еще ужасно слабая.

Ее блинчики уже утонули в сиропе, но она берет бутылку и наливает еще, будто бы представляет, что это голова Тео, и пытается его утопить.

Серьезно. У девчонки, должно быть, метаболизм кролика из рекламы батареек.

– Блэйк не любит, когда ей говорят, что делать, – объясняет Кольт.

– Ага. И раз уж у меня уже есть три гиперопекающих брата, мне не нужен еще один. Большинство твоих друзей крутые и держат руки при себе, как Логан или друзья Нокса, но всегда, когда появляется Тедди, ему нравится быть мудилой, который думает, что может мне указывать, что делать, а что нет. Нет уж, спасибо. Аu revoir[2]. Увидимся позже. – Она снова кусает блинчик и стискивает зубы.

– Это даже забавно, – признаю я.

– Почему? – Блэйк хмурится, переставая жевать.

– Потому что Тео абсолютно точно не похож на такой тип парней. Он самый спокойный и расслабленный из всех парней, которых я когда-либо встречала.

– Это пока Блэйк нет рядом, – шутит Кольт. – Честно, это освежает. По крайней мере, я знаю, что есть парень, который не захочет переспать с тобой в следующем семестре.

– Кольт, – предупреждает миссис Торн.

– Прости, мам, но это правда, – смеется он.

– Угу, – совершенно невесело мычит она, ножом и вилкой нарезая дыню на маленькие кусочки.

– Но вернемся обратно к теме, – продолжает Блэйкли. – Если вы правда ищете соседку, я не шучу. Я бы хотела подать заявление или… что угодно.

– Да, конечно. Я возьму у Кольта твой номер, и мы займемся этим вопросом.

– Серьезно?

– Ага. Буду рада помочь, – киваю я.

– Спасибо.

41. Эшлин

Остаток завтрака мы смеемся, разговариваем и наслаждаемся компанией друг друга. Что странно. И приятно. Будто меня уже приняли. На самом деле это так просто, так непринужденно, что я сбита с толку, и мне нравится это, хоть я и не могу этого признать.

Расти у моих родителей было совершенно не так. Не то чтобы они не любили и не принимали меня, это просто было… иначе. У меня было ощущение, что я не подхожу. Будто я была слишком собранной для их образа жизни в стиле хиппи, была слишком занята тем, чтобы придерживаться расписания и времени отхода ко сну, чтобы оценить их взгляды в стиле «намасте», которые имеют мало общего с правилами или рекомендациями и больше связаны с поиском собственного пути. Единственной проблемой было то, что мой путь не шел в ногу с их. Мой путь привел меня к тому, что я желала правил и расписаний больше, чем дышать, и из-за этого лишь сильнее отдалилась от родителей, убедив их в том, что я могу позаботиться о себе и что они мне больше не нужны.

Но сегодня? С Беккой и Блэйкли? Все было по-другому. Легко. Может, потому, что они мне не нужны. Черт, да я едва их знаю. Но даже несмотря на это меня приняли. И это именно то, что мне было нужно.

Пока я на кухне помогаю миссис Торн помыть посуду, Кольт и Блэйкли перетаскивают какие-то коробки на чердак.

Бекка кладет последнюю сковородку в мыльную воду и снимает полотенце с крючка возле раковины.

– Хочу поблагодарить тебя, – говорит она.

– За что? – я смотрю на нее, удивленная искренностью в ее голосе.

– За то, что помогла Кольту с оценками. Любопытное материнское сердце подсказало мне взломать его онлайн-портал в его первый же день в университете, и с тех пор я следила за его оценками. Не волнуйся, Кольт знает, – добавляет она и подмигивает. – Но профессор Бьюкенен обновил оценку за крайний тест в начале недели. Кольт набрал девяносто семь процентов.

– Правда?

В груди нарастает чувство гордости, когда миссис Торн улыбается мне в ответ.

– Да, правда. Не знаю, что ты сказала или сделала, чтобы убедить его снова начать стараться, но спасибо тебе. От всего сердца спасибо.

Я прикусываю нижнюю губу, слишком ошеломленная, чтобы подобрать слова.

– Я не сделала слишком много, – веду плечами я.

– Я так не думаю, – противопоставляет она. – Ты ему нравишься, знаешь ли.

– Он мне тоже нравится, – с улыбкой признаю я, продолжая мыть сковородку.

– Приятно вновь видеть его улыбку.

Ее слова пропитаны грустью. Я смотрю на нее через плечо и тыльной стороной ладони убираю волосы со лба.

– Хм?

– Да. Когда его отец умер, я боялась, что он никогда больше не улыбнется.

Что ж, дерьмово.

– Мне очень жаль, миссис Торн, – произношу я, жуя нижнюю губу, пока мое сердце уходит в пятки.

– Не извиняйся. Ты не виновата.

– Ваш сын сказал то же самое, когда я узнала о его отце и извинилась, – говорю я ей.

– Видимо, вы два сапога пара, – смеется она.

– Выходит, так и есть. Но мне все еще жаль. Даже если я не виновата, – уточняю я, ополаскивая сковородку и передавая ее миссис Торн, чтобы та вытерла ее. – Это все еще хреново.

С грустной улыбкой она забирает посуду и насухо вытирает ее полотенцем.

– Да. Да, это все еще хреново. Спасибо. За то, что заставила его снова прийти на воскресный завтрак. С тех пор как Нокс и Гаррет уехали из штата, остались только мы с Блэйкли. Снова иметь связь с Кольтом после смерти его отца… – Она похлопывает меня по мыльной руке. – Это много значит для меня.

– Думаю, для него это тоже много значит. И спасибо вам, что воспитали Кольта таким.

– Он у меня джентльмен, – соглашается она, и я прикусываю щеку изнутри, чтобы не фыркнуть от смеха. К счастью, миссис Торн ничего не замечает и добавляет: – У него был хороший пример дома, знаешь ли. Отец был просто сокровище.

– Если он был похож на Кольта, то верю.

– Он был очень похож на Кольта, – она шмыгает носом и промокает уголок глаза полотенцем. – Эти двое были близки. Они могли часами разговаривать по воскресеньям и смотреть любой матч, который был по расписанию. Им было все равно, какой это был спорт. Им просто нравилось разговаривать. Это было очаровательно.

У меня болит сердце, когда слышу боль в ее голосе, но не указываю ей на это.

– Звучит именно так, – говорю я, улыбаясь ей.

– А как у тебя с твоей семьей? Вы близки? – добавляет она, вытирая тарелки свежим полотенцем.

– Не очень-то. – Я прячу хмурый взгляд за фальшивой улыбкой и не смотрю на нее.

– О? – Я слышу вопросы в ее голосе.

То, как она не хочет копать глубже, но также ей интересно переждать тишину, чтобы увидеть, сдамся ли я.

– Я единственный ребенок. И мои родители прекрасные, но немного… распущенные, что ли. Думаю, они были в восторге, когда снова стали свободными, когда я переехала, – объясняю я, поджав губы и начав мыть новую тарелку.

Я ополаскиваю тарелку, передаю ее миссис Торн и беру еще одну, намыливая ее сильнее всех предыдущих.

– Мы видимся по праздникам и все такое. Но даже если бы они жили близко, не думаю, что у нас были бы традиции вроде воскресного второго завтрака.

Остатки сиропа смешиваются с мыльными пузырьками, когда я окунаю тарелку в горячую воду, избегая миссис Торн и ее жалости любой ценой.

– Что ж. Надеюсь, ты знаешь, что здесь тебе всегда рады, – говорит она в ответ.

Я смотрю на нее и улыбаюсь, пусть даже она просто ведет себя вежливо. Я кем-то прихожусь ее сыну, кем бы то ни было, господи. Что еще ей говорить?

– Спасибо, – отвечаю я. – Я ценю ваше приглашение.

– Всегда пожалуйста.

После того, как я ополаскиваю тарелку под краном, я передаю ее миссис Торн, и она молча вытирает ее, потерянная в своих мыслях, пока время все идет.

Но меня это устраивает. Тишина. Она даже приятная. Она не похожа на ту, что была между нами с родителями, и осознание этого разочаровывает меня, но я не концентрируюсь на этом.

Закончив, я сливаю грязную воду, мою руки и отворачиваюсь от раковины, когда она останавливает меня.

– Он очень заботится о тебе. Я вижу это по глазам. Когда его первая девушка изменила ему, я знала, что стены, что он выстроит вокруг своего сердца, будет сложно разрушить. Но выглядит так, будто ты по кирпичику уже разобрала их.

– Не знаю.

– А я уверена в этом, – отвечает мама Кольта с такой знающей улыбкой, которая заставляет мое сердце забиться быстрее.

И хотя я отвергала ее больше раз, чем могу сосчитать, не могу не надеяться, что она права.

И это пугает меня.

42. Эшлин

Я все еще не уверена, как оказалась на пороге дома своего бывшего, но вот я здесь, пытаюсь двигаться дальше с его лучшим другом, который состоит в подставных отношениях с моей лучшей подругой, чтобы защитить ее от одного из своих сокомандников.

Ну, знаете, раз уж все это определенно имеет смысл.

Но после того, как я познакомилась с мамой и сестрой Кольта и узнала больше о его отце и той боли, через которую он прошел, пришло время встретиться с парочкой демонов. Один из которых нависает надо мной.

Привет, дом Тейлора. Пожалуйста, будь хорошим сегодня.

Шумно выдыхая, я закидываю лямку рюкзака сильнее на плечо и звоню в дверь.

Тяжелые шаги эхом раздаются с другой части дома, прежде чем открывается дверь.

– Привет, Эш, – здоровается Тео. – Заходи. Кольт уже выходит из душа.

– О. – Я сжимаю лямку рюкзака до побелевших костяшек и смотрю на массивное телосложение Тео. – Я могу подождать в машине или что-то наподобие этого…

– Логана нет дома.

– О, – повторяю я, облегченно выдыхая.

– Заходи. – Он открывает дверь полностью и поправляет свою бейсбольную кепку.

Я полностью уверена, что он постоянно носит ее, и даже не потому, что лысеет или что-то в этом духе. У него густая кудрявая шевелюра, но эта старая бейсбольная кепка уже стала частью его личности. Черт, да это его фишка. Я сосредотачиваюсь на мелкой вещице, избегая при этом гигантского слона в комнате, грозящего меня задушить.

Это так чертовски неловко.

– Я думаю, то, что Логан делал за твоей спиной, это дерьмово, – прочистив горло, добавляет Тео, будто тоже чувствует эту неловкость.

– Ага. Я тоже, – я складываю руки на груди и покачиваюсь на пятках.

– Он иногда бывает мудаком, но я надеюсь, ты зла на него не держишь.

Я натянуто улыбаюсь, но молчу.

– Так, ты уже встречаешься с кем-то другим? Или…

– Эй, Тео. Дай девушке немного пространства, ладно? – кричит Кольт, спускаясь по лестнице и вытирая свои мокрые волосы белым полотенцем.

Я не понимаю, как этому парню всегда удается выглядеть так непринужденно сексуально, но жаловаться я не собираюсь, особенно когда он спас меня от самого неловкого разговора.

Спасибо, Кольт!

– Привет, – говорю я, когда он спускается на первый этаж.

– Привет, – улыбается он, бросая полотенце на перила.

Пальцы так и чешутся дотронуться до волос, падающих на его лоб, но вместо этого я впиваюсь ими в свои скрещенные руки.

– Привет, – вмешивается Тео. – Мне было интересно, хотела ли бы Эш потусоваться по-дружески со мной и с тобой с Мией.

Бровь Кольта ползет к линии роста волос.

– Как я и сказал. Только по-дружески, Эш. Знаю, что я завидный парень и все такое, но я не встречаюсь с бывшими своих друзей. Это было бы странно, – добавляет Тео.

– А приглашать их потусоваться – это не странно? – смеюсь я, на секунду переключая внимание на Кольта, пока я раскачиваюсь на пятках.

– Я о том, что Мия встречается с Кольтом, а раз уж ты лучшая подруга Мии, а я – лучший друг Кольта, а Логан занят тем, что устраивает себе интрижки со всем, что движется, чтобы тусоваться…

– Тео, – практически лает Кольт, злобно глядя на него.

– Я не имел в виду… – гримасничает Тео.

– Я знаю, что ты имел в виду, – бормочу я.

Серьезно. Убейте меня сейчас же.

– Прости, – извиняется Тео, заметно смущаясь и добавляя. – В любом случае, Эш, ты можешь найти себе парня еще лучше Логана. Мы найдем тебе кого-нибудь.

– Мы? – смешивается Кольт, и ему абсолютно не весело.

Тео с энтузиазмом кивает.

– Ага. Ну же, Кольт. Ты знаешь, что я прекрасный напарник. Давай сведем твою маленькую леди с кем-нибудь? – Он обнимает меня за плечо и прижимает к груди, будто мы с ним двое закадычных друзей. – Может, сходим в бар, поищем варианты и прочее дерьмо. Как насчет сегодня? К нам приехали «Нарушенные Клятвы» и Фендер Хэйс. Они должны играть в «Морской птице» на своем воссоединении. И ты можешь взять с собой Мию. Будет весело.

– Мия, вообще-то, сама может связаться с Фендером Хэйсом, – бормочу я. – Но…

– Не шутишь? – говорит Тео в ответ. – Давай. Теперь мы обязаны сходить. Может, она познакомит нас с группой.

Он пихает Кольта локтем, пока тот потирает лицо руками, держа язык за зубами, пока он смотрит на меня, все еще прижатую к груди Тео.

– Я не, эм… – Он останавливается, паникуя. – Эш? Чего ты хочешь?

– Я? – Я смотрю на Тео, который буквально держит меня в замке, и натянуто улыбаюсь. – Не думаю, что у меня сейчас большой выбор.

– Да, черт возьми, – Тео отпускает меня и шлепает Кольта по плечу. – Давайте сходим сегодня после вашего занятия.

И затем он беззаботно поднимается по лестнице, не обращая внимания на клин, который он только что вставил между мной и Кольтом. И это отстой. Потому что после воскресного завтрака с его семьей между нами все казалось почти настоящим. Никаких барьеров. Никаких секретов. Ничего, кроме идеальных, искренних отношений… о которых никто не знает.

Привет-привет, бессердечная ты сучка.

Жуя нижнюю губу, я открываю свой рот, закрываю его и иду на кухню, не зная, что сделать или сказать, и все еще пытаясь впитать то дерьмо, что на меня вылили.

Это плохо. Это очень плохо.

– Эш, – бормочет Кольт позади меня.

Он злится.

– Что за херня сейчас произошла? – Я поворачиваюсь и оборонительно вскидываю руки.

– Могу задать тебе тот же вопрос.

– Получается, нас обоих застали врасплох?

– Выходит, что так. – Он потирает руками лицо.

– А если я не хочу, чтобы меня с кем-то сводили? – Я роняю рюкзак на пол, падаю на стул и потираю переносицу.

– Тео упрямый мудак. Стоит только идее закрасться к нему в голову…

– Он продвигает ее до тех пор, пока все вокруг него не сдадутся, – я заканчиваю за Кольта. – Ага. Я знаю. Только что стала тому свидетельницей. Спасибо, что вступился за меня.

– Что еще я должен был сделать? Это ты хотела держать нас в секрете, Эш, – он указывает пальцем на нас обоих.

– Это ты встречаешься с моей подругой…

– Это подставные отношения, – рычит он.

– Прямо сейчас они кажутся довольно-таки настоящими. – Я злобно смотрю на него в ответ, разочарование кипит в жилах.

– Ты же знаешь, что это херня, – спорит он.

Кольт прав. Я и правда знаю, что это херня. Но я слишком злюсь для того, чтобы мне было не все равно. Дома у его матери у меня было ощущение, что все хорошо, но все же мы здесь, возвращаемся во время, где мы не настоящая пара. Мы просто тусуемся вместе и крутим интрижки у всех под носом. И я не знаю, что с этим делать. Поджав губы, я пытаюсь совладать со своим гневом, но это кажется бесполезным.

– Я дал тебе возможность отступить, – добавляет он, в этот раз более осторожно. – Но ты решила ей не пользоваться.

– О, так это я виновата?

– Виноват Тео, – уточняет Кольт. – На самом деле не виноват. Он просто пытался быть вежливым.

– Ага. Что ж, как мало он знает о том, что выбросил мой день в мусорку, так что…

Кольт подходит ближе и потирает ладонями мои предплечья. Успокаивает меня.

– Ты не обязана идти, – шепчет он.

– А что насчет тебя? – я смотрю на него. – Ты собираешься взять Мию на подставное свидание, чтобы убедить своего друга, который тоже дружит с бывшим Мии, что вы встречаетесь?

– Я не знаю, – признает он. – Не думал, что он загонит тебя в угол, когда ты придешь.

– Да, что ж, именно это он и сделал, и теперь я пойду на подставное двойное свидание со своей лучшей подругой и парнем, который мне нравится, чтобы парень, с которым у меня не-свидание, пытался играть в напарника. Звучит весело, как думаешь? – закипаю я, отходя от Кольта и расхаживая по кухне как тигр в клетке. – Это нелепо.

– Ты же знаешь, всегда есть решение, – бормочет Кольт, чуть сокращая расстояние между нами. Снова.

– Не говори этого.

– Эш…

– Кольт, я серьезно. – Я прекращаю ходить, но складываю руки на груди и прислоняюсь к гарнитуру. – Не говори этого.

– Эш, ты мне нравишься. Ты знаешь, что это правда. – Он подходит ближе.

Я и правда знаю. И он тоже мне нравится. Намного больше, чем должен. Вот почему вся эта ситуация настолько чертовски тяжелая. Поэтому я хотела спрятаться в спальне и притворяться, что этот хаос не может нас достать. Потому что как только мы выходим из наших безопасных комнат или дома детства, хаос все же приходит. Он превращает то, что у нас есть, во что-то такое, что, кажется, может выскользнуть из наших рук в любую секунду. И я правда не хочу ничего терять. Терять его.

– Ты мне тоже нравишься, – шепчу я. Слова пугают меня, и неважно, сколько раз я произношу их вслух. – Но это не значит, что я хочу, чтобы ты расставался с Мией только потому, что нас загнали в угол и заставили идти на двойное свидание. Прямо сейчас ты ей нужен.

– Эш.

– Мы просто притворимся, что между нами ничего нет, и заставим вас с Мией весь вечер строить друг другу глазки. Это будет просто нечто, – саркастично говорю я.

– А когда Тео попытается свести тебя с кем-то в «Морской птице»? – рычит Кольт, подходя на шаг ближе. – Как мне тогда притворяться?

– Уверена, ты что-нибудь придумаешь, – пожимаю плечом я.

– Эш…

– Мне пора, Кольт.

Я беру рюкзак с пола и пытаюсь проскользнуть мимо него, но он берет меня за руку, удерживая на месте. Его теплое дыхание щекочет мою макушку, пока я смотрю в пол.

– Тебе запрещено злиться на меня, – хрипло говорит он.

– Отпусти меня.

– Ревновать тебе тоже запрещено.

Я знаю, что он прав, но это не останавливает укол правды от достижения своей цели. Я ревную. Я ревную, потому что Кольт может быть с кем хочет, но я слишком боюсь подпускать его ближе к себе, чтобы назвать своим. Я ревную, потому что я была в такой ситуации раньше. Потому что я так часто хотела убежать, но он всегда был рядом, чтобы остановить от бегства. Остановить от укрывания моих настоящих чувств, которые намного более реальны, чем я могу признать. От всех, не говоря уже обо мне самой.

– Скажи Тео, что я буду ждать его в «Морской птице», – шепчу я.

– Эш, – его хватка на моей руке усиливается, окрашивая его прикосновение разочарованием. – Скажи, что между нами все хорошо, иначе я расстанусь с Мией.

– Ты знаешь, что не можешь сейчас этого сделать. – Со страхом я смотрю на него снизу вверх.

– Она виделась с Коротышом у вас дома? – с вызовом спрашивает он.

– Не то чтобы я знала наверняка, но мы оба знаем, что Мия любит воспринимать всю драму близко к сердцу.

– Я не смогу вечно прикрывать ее, Эш. Я уже поговорил с тренером, и он сказал, что займется этим, – он еле слышно ругается, проводя ладонью по лицу. Побежденный. Злой. Сдавшийся.

– Он так сказал? – спрашиваю я.

– Ей нужно обратиться в полицию. Получить судебный запрет или что-то в этом роде, – неуверенно вздыхает он.

– Я сказала ей то же самое, но она сказала, что обо всем позаботится.

– И она заботится? – давит он.

– Я не знаю, но не думаю, что сейчас лучшее время для того, чтобы портить отношения. – Я вырываюсь из его хватки.

– И в каком мы с тобой положении сейчас?

– Увидимся вечером. – Кинув быстрый взгляд на лестницу, я поднимаюсь на носочки и легко целую Кольта в губы.

– А что насчет занятия?

– У меня сейчас нет настроения заниматься, – я шмыгаю носом и сильнее сжимаю лямку рюкзака.

И ухожу.

43. Кольт

В заведении полно людей. Все стоят плечом к плечу, и я уверен, что это нарушает пару правил пожарной безопасности. Дядя Мии является частью группы. И раз уж он впустил нас через черный ход, ему, видимо, абсолютно плевать на пожарную безопасность.

– Привет, Мия, – здоровается он, втягивая ее в объятия.

Она улыбается и обнимает его в ответ.

– Ребята, познакомьтесь, это мой дядя Фендер. Фен, это Эш, моя лучшая подруга и по совместительству соседка. И Тео, друг из университета. И Кольт, – говорит она, маша рукой.

Когда она останавливается, Тео бросается к Фендеру, протягивая ему руку.

– Кольт – парень Мии. Приятно познакомиться, мужик. Люблю твою музыку, – объясняет Тео, когда Фендер пожимает ее.

– Парень, да? – Фендер смеется и хлопает Тео по спине, оглядывая меня сверху донизу с большим любопытством.

– Эм, да, – обнимая меня за руку, Мия кладет голову мне на плечо и улыбается.

– А почему твоя тетя не слышала о нем? – спрашивает Фендер.

– Потому что тетя Хэдли повсюду сует свой любопытный нос.

– И то верно. Она разозлится, когда узнает, что не встретилась с тобой. Я думал, ты придешь только на завтрашнее шоу, – смеется он и кивает.

– Тео предложил заскочить сегодня, а раз уж ты, вроде как, часть семьи…

– Вроде как? – Он выгибает бровь и снова обнимает ее, пока Эштон, один из менеджеров «Морской птицы», ловит нас у черного хода.

– Фен, тебе пора на сцену, – перебивает он и оборачивается к Мие. – А я думал, что у тебя сегодня выходной.

– Так и есть, но раз уж этот старикан, – она тычет Фендера локтем в ребра, – решил выступить, я думала, что смогу прийти поддержать его.

– А, понял. Я скажу Санни, что вы сейчас выйдете, – говорит Эштон Фендеру и направляется в подсобку за углом.

Когда он уходит, Фендер указывает на меня.

– Обращайся с ней правильно, – говорит он и указывает на Мию. – А ты скажи тете, что у тебя есть парень, и приведи его на ужин перед завтрашним концертом, чтобы она познакомилась с ним.

Он не удосуживается спросить, послушает ли Мия его, и разворачивается, молча уходя с остальными членами группы в комнату.

– Черт, Мия, я все еще поверить не могу, что ты родственница рок-звезды, – удивляется Тео.

Но Мия не отвечает. Она слишком занята, у нее такой вид, будто ее сейчас стошнит, а Тео слишком отвлечен гудящей толпой, чтобы заметить.

Какого черта?

Ощущение, будто давление от всех вокруг ударяет в голове, и, когда она лопнет, является лишь вопросом времени.

И судя по бледным щекам и неглубокому дыханию Мии, это случится довольно скоро.

Мое внимание переключается на Эш. Она прячется в тени коридора в паре метров от нас. Пусть я и не могу прочитать, что написано у нее на лице, из-за недостатка света, ее руки сложены на груди, и она выглядит практически… оцепенело.

Это меня убивает.

– Эй, ребята, вы уже нашли место, где встать, пока мы с Эш ходим за напитками? – спрашиваю я у Тео с Мией.

Кинув быстрый взгляд на Эш, Мия обнимает Тео за руку, совсем как меня пару минут назад.

– Конечно. – Она уводит Тео в толпу, давая нам с Эш немного времени на уединение.

– Эш…

– Потом об этом поговорим. – Она протискивается мимо меня и идет к переполненному бару, поднимая палец, чтобы привлечь внимание барвумен, при этом полностью игнорируя меня.

Она злится. И она не имеет на это права. О чем она уже знает. Но правда не заставляет меня почувствовать себя лучше. И я не думаю, что она не заставляет и Эш чувствовать себя лучше.

Но вот так видеть, как Эш больно?

Я не могу вынести этого.

Больше не могу.

В заведении полно людей, так что никто не замечает, как я обнимаю ее за талию, прижимаю ее спиной к своей груди и приближаюсь настолько, чтобы прошептать ей на ухо:

– Сегодня я порву с Мией.

– Ты не можешь… – Она смотрит на меня через плечо, отчего мои губы мажут по ее щеке, заставляя панику осесть в ее теле.

– Эш, я знаю, что тебе больно смотреть. Хочешь узнать откуда? – Я сжимаю пальцы на ее талии. – Потому что мне неделями приходилось смотреть на вас с Логаном. И, конечно, мои отношения с Мией полностью фальшивые, но все вокруг думают, что они настоящие, легко упасть в одну и ту же кроличью нору. Я не позволю тебе думать, что я хочу быть с кем-то, кроме тебя. Понимаешь?

– У нас просто интрижка, – спорит она.

Я потираюсь членом об изгиб ее задницы, наслаждаясь тем, как ее дыхание прерывается, пока группа выходит на сцену за нами и толпа начинает радоваться.

Но я не разворачиваюсь.

Как и Эш.

Мы потерялись в нашем собственном мирке.

И к счастью, толпа слишком отвлечена, чтобы заметить нас.

– Не пойми меня неправильно, Солнышко. Мне нравится дурачиться с тобой, но я думаю, мы оба знаем, что между нами есть что-то большее, чем просто секс. – Я опускаю руку ниже, обхватывая ладонью ее бедро, когда «Нарушенные Клятвы» начинают играть свою первую песню.

Мелодия энергичная, сильная партия баса заставляет людей вокруг нас начать танцевать. Эш прижимается ко мне бедрами, трется о мой член, и моя рука обхватывает ее лоно в поисках трения.

– Это просто секс, – хныкает она.

Черт, если бы я не смотрел на ее губы, сомневаюсь, что смог бы ее услышать. Вместо этого слова отдаются разрядом тока в моем члене, делая его тверже, чем я когда-либо был, клянусь.

Ее глаза закрыты, голова запрокинута, но она не перестает тереться о меня. Незаметно. Маленькие движения сводят меня с ума.

– Как думаешь, ты сможешь сейчас кончить, Солнышко? – шепчу я, приближаясь и прикусывая мочку ее уха.

Эш снова хныкает.

Я сильнее давлю рукой, и она хватает меня за запястье. То ли для того, чтобы заставить меня остановиться, то ли чтобы удержать от отступления, не уверен. Я расслабляю пальцы, испытывая ее, и она кладет ладонь поверх моей, заставляя меня продолжить.

– Хочешь, чтобы я продолжил? – хрипло говорю я ей на ухо.

Она склоняет голову и вновь качает бедрами.

Когда я посасываю кожу на ее шее, она становится раскованнее. Жаднее. И я знаю, что она близка к оргазму.

Черт, она близка.

Я хочу довести ее. Хочу заставить ее кончить. Хочу поставить на ней свое клеймо. Доказать ей, что я единственный, кто ей нужен. И то, что между нами? Это намного больше, чем просто секс.

Хватая ее за запястье, я разворачиваю ее и веду к туалету.

Там очередь, но большинство слишком заняты музыкой «Нарушенных Клятв», чтобы заметить нас, когда я проскальзываю внутрь после того, как человек, что был там ранее, открывает дверь.

– Что ты…

Я прижимаю Эш к стене, второй рукой закрывая замок, хватаю ее запястья и поднимаю их над головой.

– Скажи, что ты моя, – рычу я.

– Кольт…

– Солнышко, черт возьми, скажи это.

Ее нижняя губа дрожит, пока она медленно выдыхает, не произнося ни слова.

– Эш, ты моя. – Я все еще прижимаю ее к двери, но второй рукой я поднимаю ее юбку и расстегиваю собственные джинсы, доставая свой напряженный член.

Я трусь головкой о ее промежность, когда она стонет, кивая, а ее соки покрывают меня.

– Кольт, – стонет Эш.

– Скажи, что ты моя, Солнышко.

Она раздвигает ноги чуть сильнее, давая мне лучший доступ к ее теплу, что я так жажду, но я не сдамся. Не сдамся, пока она не даст мне, чего я хочу.

Вводя головку члена внутрь, я дразню ее, а она обнимает меня ногой за икру. Отчаянная.

– Пожалуйста, – умоляет она.

– Сначала скажи это.

– Я на противозачаточных, и я доверяю тебе. Просто… – Она виляет бедрами и хватает меня за задницу, пытаясь приблизить меня к себе, но я отстраняюсь и прижимаюсь лбом к ее.

– Скажи, что ты моя, и я трахну тебя, Солнышко.

Мои ноздри раздуваются.

– Скажи, что ты моя, и я дам тебе все, что ты хочешь, пока ты не устанешь от меня.

Моя грудь тяжело вздымается.

– Скажи, что ты моя, и я буду обращаться с тобой как с чертовой королевой.

Мои руки сжимают ее запястья.

– Но пока ты не…

– Я твоя.

Я закрываю глаза и толкаюсь в нее, наслаждаясь ее влажным теплом, что поглощает меня полностью.

Отпуская ее руки, я хватаю бедра, и она подпрыгивает, оборачивая ноги вокруг моей талии. Она слишком подготовлена для того, чтобы мы делали это медленно, и она не жалуется, когда толкаюсь внутри нее изо всех сил.

Стоны льются из ее рта. Ее горячее дыхание обжигает мою шею. Ее умоляющие хныканья просят меня о большем. Моя кожа кажется слишком натянутой, когда капелька пота скатывается по позвоночнику. А потом мы кончаем.

Мы достигаем пика одновременно, и она тает в моих руках.

Эта девушка.

Эта чертова девушка.

Она будет моей погибелью.

Но даже если и так, мне все равно. Потому что теперь она моя. И черта с два я когда-нибудь отпущу ее.

Уронив голову мне на плечо, она переводит дыхание, и я медленно позволяю ей сползти вниз по моему телу, уже скучая по ней, несмотря на то, что она стоит передо мной. Когда ее ноги касаются пола, мой член выскальзывает из нее. Вместе с моей спермой.

Дерьмо. У нас не было защиты.

Я был так поглощен всем, что до сих пор последствия были едва заметны на моем радаре.

Я беру туалетную бумагу и помогаю ей вытереться.

– Ты на противозачаточных? – Я заставляю ее посмотреть на меня, держа ее лицо другой рукой.

– Я так сказала, – отвечает она.

Я знаю, что она сказала, но мне все еще нужно услышать это еще раз. Потому что я никогда не занимался сексом без презерватива. Никогда не был настолько глуп. Но это было хорошо. Не только физически, но и эмоционально. Будто мы преодолели наши последние барьеры. И мне это нужно было больше, чем я мог себе представить.

Я быстро целую ее в лоб, облегченно выдыхаю, кидаю бумагу в унитаз и смываю.

Прежде чем она успевает открыть дверь, я хватаю ее за запястье и останавливаю.

– Эш, скажи это еще раз.

– Ты ведешь себя нелепо. – Она смотрит на меня снизу вверх и закатывает глаза.

– Я серьезно. Скажи это.

Весь ее сарказм улетучивается, а между губ выглядывает язычок, чтобы смочить их.

– Я твоя, – шепчет она.

Наклоняюсь и снова целую ее, смакуя ее неповторимый вкус и признание, словно это прекрасное вино, удивляясь тому, как сильно я в нем нуждаюсь. В ее уступчивости. Потому что вся эта херня с фальшивыми свиданиями, когда ты встречаешься тайком от всех… Это ужасно. И мне надоело прятаться.

44. Эшлин

Поверить не могу, что сказала, что я его. Я имею в виду, поверить-то я могу, потому что он определенно владеет мной. Но тот факт, что я сказала это вслух? Прямо ему в лицо? После лучшего в моей жизни секса в грязном туалете какого-то бара? Для меня это был новый провал. Или победа?

Оставшийся вечер расплылся в моей памяти. Сначала Мия с Тео накричали на нас за то, что мы забыли напитки, которые обещал Кольт, мы заказали всем по пиву, нашли столик у стены и засели там. Хотя длилось это недолго. До тех пор пока Тео не попытался свести меня со случайными парнями. Кольт вмешался и сказал, что я не в настроении. Потом Тео спросил, почему Мия с Кольтом не танцуют. Тут уже вмешалась я и сказала, что Мия не очень любит танцевать.

Так мы продолжали круг за кругом, сплетая нашу ложь в паутину хаоса, пока Тео не нашел девушку, падкую на хоккеистов, и поехал домой, оставляя нас в покое.

Наконец-то.

Не поймите меня неправильно. Мне нравится Тео. Но он вмешивается в чужие дела больше, чем родители Кейт, и это о чем-то да говорит.

Как только двери «Морской птицы» закрываются за ним, серьезная Мия наклоняется к столику, упираясь локтями в стол, и говорит Кольту:

– Нам нужно расстаться.

– Ага. Я знаю, – сухо смеется Кольт и обнимает меня.

Удивленная, она откидывается на спинку диванчика. Будто не ожидала, что он сдастся так просто, когда это он в первую очередь помогал ей во всем

– Ты знаешь? – спрашивает она.

– Ага. Это все зашло слишком далеко.

– Согласна. – Она качает головой, смотрит на опустевшую сцену и поворачивается к нам. – Я не могу врать своей семье. Это одна из тех вещей, которые я не решусь сделать. Не думала, что Тео выпалит что-то такое. Но мои дядя с тетей самые лучшие. Я не могу им врать.

– Никто и не просит тебя этого делать, – отвечает Кольт. – Ты должна рассказать им и о Коротыше.

– Не хочу, чтобы они волновались, – бормочет она, заламывая руки перед собой.

– Уверен, так и есть, но они имеют право знать, – продолжает он. – И неважно, насколько, по-твоему, мы держим все под контролем, Коротыш делает что-то подозрительное, а ты заслуживаешь лучшего.

– Я знаю, – она берет со стола обертку от трубочки, скатывая ее между пальцами в маленький бумажный шарик и абсолютно теряясь в своих мыслях и нерешительности.

– Как я могу вам помочь? – спрашиваю я.

– Хочешь отправиться назад во времени и с самого начала отговорить меня от отношений с Коротышом? – предлагает она, едва улыбаясь.

Они с Коротышом разбегались и сходились еще с первого курса, когда Логан познакомил их. Прошло совсем немного времени со смерти ее отца и ей все еще было больно. Как же мало она знала о том, что привлекла к себе одного из самых контролирующих мудаков на планете. И каждый раз, когда она набирается смелости уйти от него, он снова притягивает ее обратно. Однажды она сказала мне, что было проще встречаться с ним, чем справляться с тем, какой он ужасный, когда они расстались.

Это разбило мне сердце.

Честно говоря, отчасти по этой причине я так долго была с Логаном. Потому что наши с ним отношения были похожи на радугу и бабочек по сравнению с отношениями Мии. Как же мало я знала о том, насколько токсичными могут быть отношения. Особенно когда вы вместе по неправильным причинам.

Хмурясь, я кладу руки Мии на стол. Трубочка, с которой она возилась, катится ко мне.

– К сожалению, я не знала, во что ты ввязывалась с Коротышом, но если бы я могла путешествовать во времени, я бы так и сделала.

– Мы обе сделали бы, – бормочет Мия. – Но хватит грустных разговоров. Вы меня в депрессию вгоняете.

Она выскальзывает из-за столика и берет со стола стакан воды.

– Прости за это, – быстрым движением руки она выплескивает ее Кольту в лицо и кричит. – Все кончено!

Она грозно уходит, оставляя нас с Кольтом наедине.

– Наверное, это еще один способ закончить отношения, – бормочу я, еле сдерживая смех, пока вода стекает по его лицу и подбородку.

Барменша Сэмми подходит к нему с полотенцем.

– Черт, Кольт. Ты в порядке? – спрашивает она.

– Ага. Все нормально. Спасибо. – Он забирает полотенце, вытирает лицо и отдает полотенце обратно.

– Выходит, это значит, что вы с Мией расстались? – подначивает она, гримасничая.

– Видимо, то и значит. – Кольт смотрит на выход и переводит взгляд на Сэмми.

– Мне жаль.

– На твоем месте я бы не беспокоился, Сэмми. – Он сжимает мое бедро под столом, и в моей груди разливается тепло, когда Сэмми уносит влажное полотенце, извиняется и уходит помогать другому гостю.

– Наверное, на этом все, – объявляю я, удивленная тем, как легко что-то столь пугающее и разрушительное, как их фальшивые отношения, было просто… отменено.

– За новые горизонты, – говорит Кольт, поднимая стакан и чокаясь им с моей бутылкой пива.

– За новые горизонты. – Я поднимаю бутылку и улыбаюсь, почти хихикая.

И мы оба пьем.

45. Кольт

В доме темно, когда я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. По первому этажу эхом разносится хихиканье, которое, наверное, принадлежит одной из девушек Тео или Логана на одну ночь, но я слишком устал, чтобы выяснять это.

Мне правда нужно заказать себе беруши.

Я достаю телефон, стиснув зубы, заказываю себе такие с Амазона и кладу телефон обратно в карман джинсов, когда вдруг включается свет на кухне.

– Привет, приятель, – кивает Логан и берет пиво из холодильника. – Будешь?

Я мотаю головой и удивляюсь, что он сейчас здесь, на кухне.

Щелкнув открывашкой, он убирает крышку, садится на барный стул за островом и указывает пальцем на второй этаж, откуда девушка повторяет: «Да. Да. Да!»

– Мои девочки такие же громкие? – спрашивает он.

– Иногда даже хуже, – смеюсь я и сажусь рядом.

– Вот дерьмо, – он сухо смеется и отпивает немного.

– Удивлен, что ты сегодня без компании, – добавляю я, щелкая костяшками и кладя руки на холодный гранит.

– Ей пришлось рано уехать домой, – усмехается он мне.

– А, логично, – смеюсь я. По-настоящему. Потому что мне больше не нужно волноваться о том, как это может повлиять на Эш.

Он утвердительно кивает и снова отхлебывает.

– Как у тебя дела? – спрашиваю я. – Я не вижу тебя особо вне тренировок.

– Ага. Был занят новообретенной свободой и прочим дерьмом.

– Рад, что ты занят этим.

– Я, кстати, забыл сказать тебе спасибо, – кивает он и откидывается на спинку барного стула, вытягивая ноги.

– Спасибо? – переспрашиваю я.

– За то, что надавил на меня, чтобы я сказал Эш. Это приятно. Ну, не прятаться больше, – уточняет он, поднимая почти пустую бутылку, будто чокаясь. – Это дерьмо мне было только обузой.

– Представляю, – бормочу я, пока он допивает и ставит бутылку на столешницу. – Слушай, я хочу поговорить с тобой кое о чем.

– Да? – он вскидывает брови.

– Да. Я встречаюсь с Эш.

– Что? – улыбка пропадает с его губ, он выпрямляется.

– Я говорю это не для того, чтобы заставить тебя ревновать или получить разрешение. Но ты все еще один из моих лучших друзей, даже если ты мудак, – уточняю я, пытаясь разрядить обстановку. Слегка трезвея, я добавляю: – И ты заслуживаешь услышать это от меня.

Его взгляд кажется затуманенным, когда он встает, идет к холодильнику и открывает очередное пиво. Тихо. Почти автоматически. Дверь холодильника мягко закрывается, когда он поворачивается ко мне с нечитаемым выражением лица.

Я не знаю, о чем он думает. Что чувствует. Но повисшая тишина кажется весомой. Тяжелой. Будто шторм, готовый разразиться в любую секунду. Он играет желваками, избегая моего взгляда, залпом выпивает пиво и отставляет пустую бутылку к первой.

Медленно. Контролируемо. Целенаправленно.

– А что насчет Мии, – спрашивает Логан, нарушая тишину своим глухим голосом.

– Мы расстались.

– И она не против того, что ты встречаешься с ее подругой?

– Она приняла это лучше, чем я ожидал, – отвечаю я.

– Довольно мудацкую вещь ты сказал. Ну, что не спрашиваешь моего разрешения, – резко кивнув, он прочищает горло, но не смотрит на меня.

– А если бы я просил, ты бы дал? – спорю я.

– Наверное, нет. – Он пожимает плечами, почесывает подбородок и опускает руку.

– Наверное, поэтому я и не прошу твоего разрешения.

– Как давно? – спрашивает он, усмехаясь и поднимая бровь, будто говоря «туше».

– Официально с сегодняшнего дня.

– А до этого?

– Она пришла в тот вечер, когда вы расстались. Она искала тебя. Хотела ответов.

– И ты дал их ей, не так ли? – усмехается он, неспособный остановиться. – Ты всегда был мудаком, Кольт. Наверное, ничего другого мне и ожидать не стоило, да?

Я не обращаю внимания на острую боль в груди, но не пытаюсь защититься. Потому что он прав. Я был дерьмовым другом из-за того, что ухаживал за кем-то, кто мне не принадлежал, не говоря уже о ком-то, кто принадлежал одному из моих лучших друзей. Мы с Эш, может, и не спали до того, как она рассталась с Логаном, но я все же пересек ее черту. Все же я хотел большего от бывшей своего друга. Это лежит на мне.

– Логан, мне жаль.

Его голова втянута в плечи, когда он смотрит в пол. Он снова проводит руками по лицу и натягивает глупую, фальшивую улыбку.

– Знаешь что? Все нормально. Мы с ней все равно были несчастливы.

Я молчу, отказываясь признавать его взгляды, пусть он и прав. Они были несчастливы. Я это видел. Тео это видел. Все это видели. Но видеть, как она счастлива со мной? Должно быть, с этим чертовски сложно справиться. Видеть свою бывшую с незнакомцем – это одно дело. Но видеть ее с одним из своих лучших друзей?

Это отстой.

– Тебе стоит пригласить ее к нам, – решает Логан. – Ну, знаешь, чтобы мы с ней могли замять прошлое. Начать с чистого листа.

– Ты уверен? – Я склоняю голову.

– Ага. Уверен.

– Хорошо, – отвечаю я. – Может, после весенних каникул.

– Хорошо.

Логан молча уходит с кухни, его шаги эхом доносятся с лестницы, пока он оставляет внутри меня пустоту.

Потому что даже если Логан и был мудаком и у нас с ним были свои счеты, я не хотел ранить его. Я просто хотел двигаться дальше. Кто бы мог подумать, что двигаться я буду с его девушкой?

Карма и правда та еще стерва.

46. Эшлин

– Почему у тебя такие тяжелые коробки? – стонет Мия, помогая Блэйкли вытащить еще одну коробку из грузовика транспортной компании, припаркованного перед домом.

Кольт настаивал на том, чтобы уместить все ее вещи в багажник его тачки, но Бекка решила, что будет лучше арендовать грузовик, чтобы ничего не случилось.

– Наверное, потому что ты взяла коробку с гантелями, – Блэйкли прищуривается и читает каракули на коробке в руках Мии.

– Коробку с гантелями?

– Ну, знаешь, для домашних тренировок. Не моя вина, что у меня нет денег на абонемент в спортзал.

– Здесь гантели? – спрашиваю я.

– Ага. Мама разрешила забрать их из дома, – отвечает Блэйкли.

– В этой штуке гантели? – визжит Мия.

– Всего парочка, – улыбается ей Блэйкли.

– Вот почему, друзья мои, я предпочитаю бегать. Потому что гантели – это зло, – с грохотом Мия роняет коробку в центре свободной спальни и вытирает лоб тыльной стороной ладони.

– Очень крутое зло, – спорит Блэйкли. – Бег такой же. Ты записалась на марафон, о котором мы с тобой говорили?

После завтрака с Блэйкли я взяла у Кольта ее номер и обговорила идею с Мией и Кейт, чтобы узнать, что они думают о том, чтобы Блэйкли снимала свободную комнату. К тому времени, как я вернулась домой, Мия до слез смеялась над ТикТоком, который ей прислала Блэйкли, и поставила ей печать одобрения. Тогда мы создали беседу и приняли Блэйкли так, будто ее место среди нас.

– Будет марафон? – перебивает Тео, стоя в дверях с матрасом Мии так, будто тот весил не больше пары сумок с продуктами.

Он прислоняет матрас к стене и складывает руки на груди.

– Может быть, – отвечает Блэйкли. – Я бы пригласила тебя присоединиться, но ты не бегаешь.

– Мне и не нужно.

– Кардио прекрасно подходит для тела, ничуть не хуже гантелей, – замечает Блэйкли, кидая быстрый взгляд на Мию, чтобы убедиться в том, что она слушает.

Я давлюсь смехом, когда Тео отталкивается от стены и подходит ближе к Блэйкли:

– У меня другие способы заниматься кардио, помимо бега.

– Например?

– Коньки и секс.

– Ну конечно. Но теперь, когда я знаю, что это входит в официально одобренный режим Тедди, обязательно попробую это, потому что учусь в университете, как большая девочка, – фыркает Блэйкли.

– Ты не катаешься на коньках.

– Ты прав, – цокает языком Блэйкли. – Тогда, наверное, придется сосредоточиться на сексе.

Его взгляд опускается на ее губы, когда она ругается, оставляя нас с Мией обмениваться взглядами, полными любопытства.

Черт возьми.

Я уверена, что от искр между ними может разгореться самый настоящий ад.

А еще я уверена, что эти двое понятия не имеют, что мы с Мией все еще стоим в одной комнате с ними. И раз уж Тео блокирует выход, мы не можем выйти и оставить их наедине, что означает…

– Мне принести попкорн? – еле слышно бормочет Мия, подползая ко мне.

Я сдерживаю веселье, не зная, куда посмотреть и что сказать.

– Думаешь, твой брат подпустит к тебе хоть одного парня на расстояние меньше трех метров? – рычит Тео.

– Ты на расстоянии меньше, чем три метра от меня, – указывает Блэйкли, непокорно вскидывая подбородок.

– Да, и я убью кого угодно, кто решит проскользнуть мимо меня, чтобы подобраться к тебе.

– И что? Ты теперь мой личный телохранитель? – усмехается она.

– Как в старшей школе, – подтверждает Тео.

– Забавно. Я не думаю, что видела угрюмого хоккеиста и по совместительству напарника-телохранителя в рекламном буклете, когда записывалась в университет, так что, пожалуй, откажусь.

– Думаешь, я дам тебе выбирать, Блэйкли? – смеется он и подходит ближе.

– Мне не нужен телохранитель, и я более чем уверена, что не нуждаюсь в еще одном брате, Тедди.

– Ты права. Тебе нужен пояс верности. Посмотрим, что я найду на маркетплейсах. – Тео раздувает ноздри, услышав прозвище, но не комментирует его.

– Ты просто прелесть. Честно говоря, думаю, это ты решил просветить меня насчет своих одобренных кардиотренировок, так что…

– Эй, Тео! – кряхтит Кольт, держа тумбочку. – Где тебя носит?

Тео смотрит сверху вниз на Блэйкли еще мгновение. Обернувшись к Кольту, он извиняется.

– Прости. Я тут… – он выдыхает сквозь зубы и мотает головой. – … отвлекся.

Поставив тумбочку на место, парни приносят и собирают кровать Блэйкли. Тем временем я покупаю пиццу, радуясь передышке. Потому как, что бы там ни происходило, – это настоящий бардак.

47. Эшлин

– Итак… куда конкретно ты везешь меня? – спрашиваю я.

Солнце высоко в небе, автострада гудит от веселых студентов, которым не терпится добраться до места, где они проведут весенние каникулы, и мы с Кольтом ничем от них не отличаемся.

Он сделал мне сюрприз, подготовив поездку на выходные, и я уже готова отложить книги, поймать пару солнечных лучшей и проводить дни и ночи напролет с парнем, что сидит рядом.

Со случая в «Морской птице» на прошлой неделе все было… чертовски идеально.

На его носу знакомые темные очки, а его волосы теперь похожи на кудрявый беспорядок, потому что он их растрепал. Но его сильная рука, лежащая на руле, и беспечная ухмылка добивают меня.

Будто у него есть секрет.

И я хочу знать какой.

– Серьезно, – подначиваю я. – Куда ты меня везешь?

– Ты собрала вещи, которые я тебе сказал? – спрашивает Кольт.

– Почти все.

– А что ты не взяла? – он выгибает бровь.

– Я куда-то дела свое развратное нижнее белье и съедобные трусики.

– Кайфоломка, – сухо посмеиваясь, Кольт качает головой и обиженно выпячивает нижнюю губу так, что любой младенец бы позавидовал.

– Думаю, вы переживете, мистер, – я закатываю глаза и нажимаю на его нижнюю губу большим пальцем.

– Едва ли.

Спустя пару минут мы съезжаем с автострады, едем по извилистой дороге через город и сворачиваем в район складов, оставляя у меня больше вопросов, чем ответов.

– Серьезно. Куда, черт возьми, ты меня везешь? – бормочу я, выглядывая в боковое окно.

Он паркуется и забирает ключи из машины, остекленевшими глазами изучая здание перед нами, будто в нем живет призрак. А его беспечное поведение? Оно растворилось в воздухе как дым.

– Кольт, что случилось? – тихо спрашиваю я умоляющим тоном.

– Вот он, – он медленно выдыхает, не сводя глаз со здания.

– Он? – я смотрю на серое здание, окруженное тротуарами и бетонными ступеньками.

В нем нет ничего особенного. Ничего, что выделяло бы его или делало уникальным.

– Каток, на котором мы должны были быть, – он тяжело сглатывает. – Где тренировалась моя команда, когда я был ребенком. Я знал его как свои пять пальцев и пообещал отцу встретиться здесь перед последней игрой в сезоне, но папа знал, что я опоздаю. Моя девушка, Брук, уезжала из города. Она приехала домой в ночь перед тем днем, поэтому я пошел к ней, чтобы увидеться перед игрой во время выпускного года. Папа злился из-за того, что я опоздал и пропустил автобус, где ехала команда. Как и сказал, я пообещал ему встретиться здесь, но он позволил автобусу уехать без него и ждал меня дома. К тому времени, когда я парковался на подъездной дорожке, чтобы забрать снаряжение, он уже был в ярости.

– Кольт. – Я тянусь через консоль и кладу ладонь поверх его, но это никак не отражается на его затравленном взгляде.

– Мы ругались по дороге до игры, – шмыгает он, а затем долго и медленно выдыхает. – Я даже не заметил фуру прежде чем она въехала в нас со стороны моего отца. Он умер от столкновения. А я?

Он берет мою руку, переплетает наши пальцы и сжимает их. Будто я – единственное, что удерживает его в настоящем. В машине. Вместо того, чтобы теряться в воспоминаниях о худшем дне в его жизни.

– Я выбрался практически без царапин, Эш. Я постоянно переигрываю ту поездку. Прокручиваю весь день, – уточняет он, его тело дергается от отвращения.

– В этом не было твоей вины, Кольт.

– Знаю, – хрипло говорит он, глядя на меня со слабой улыбкой. – Но каждый раз, когда я выходил на лед после несчастного случая, я не могу перестать обдумывать тот день. То, как он выглядел. Как он звучал. И даже как он пах.

– Вот почему ты бросил, – шепчу я.

– Да, Солнышко. Вот почему я бросил, – медленно, отрывисто кивая, он продолжает смотреть на здание, не в силах отвести взгляд.

У меня сердце обливается кровью, и я кладу его руку себе на колени, отчаянно желая успокоить его. Забрать его боль.

– Мне жаль.

– Я знаю, – он отрывает взгляд от здания и зажмуривается, вытирая влагу от слез. Прочистив горло, он смотрит на меня покрасневшими глазами. – Но я хотел поблагодарить тебя.

– За что? – шепчу я.

– За то, что убедила меня снова начать играть.

– Я не…

– Ты убедила. Ты напомнила мне о том, о чем всегда говорил отец… Он растил не труса. Так что я взял задницу в руки и на следующий же день встал на коньки. Даже если меня убивало быть на льду, это же вернуло меня к жизни. Эш, не думаю, что без тебя я бы оказался там, где я есть сейчас. У меня не было бы хороших оценок. Я бы не был в хоккейной команде университета. Я бы не вышел на лед в последней игре этого сезона…

– Кольт! – почти пищу я. – Ты будешь играть?

– При одном условии, – кивает он, сквозь его кожу оливкового цвета пробивается румянец.

– Что за условие?

– Ты будешь приходить на все мои игры. – Он подносит руку к губам и целует тыльную сторону ладони.

В уголках моих глаз появляются морщинки, а щеки горят от счастья, пока я борюсь с желанием запрыгнуть к нему на колени и зацеловать до смерти. Но я ничего не могу с этим поделать. Со своим энтузиазмом. Не только по отношению ко мне, но и к Кольту. Потому что ему пришлось нелегко. И видеть, как он собирается с силами и борется за то, чего хочет – это самое прекрасное, что я когда-либо видела. И это заставляет меня чувствовать себя самой счастливой девушкой на планете.

– Ты знаешь, что я ни за что в мире не пропущу их, – отвечаю я.

– Хорошо. Ты можешь сесть рядом с мамой и Блэйкли. Но предупрежу тебя. Они не против раскрашивания лиц.

– Обязательно учту это, – я запрокидываю голову и смеюсь, удивленная тем, как хорошо это звучит.

– Хорошо, – он вновь сжимает мою руку. – А теперь пойдем.

48. Эшлин

После очередного быстрого поцелуя в руку, от которого Кольт не может удержаться, он отпускает меня и вылезает из тачки. Я наблюдаю за тем, как он обходит машину спереди, открывает пассажирскую дверь и подает мне руку. Когда мои ноги касаются земли, он забирает сумку со своим хоккейным снаряжением, и мы идем внутрь.

Каток очень большой. Стены сделаны из серых шлакобетонных блоков, но с потолка свисают джерси разных команд штата, а по обеим сторонам висят табло. Он большой. Несколько безвкусный. И определенно пугающий.

Пока Кольт арендует для меня коньки в окошке, нервы меня одолевают и я выпаливаю:

– Думаю, тебе стоит знать, что я никогда не каталась на коньках.

– Ты сейчас не шутишь? – Он останавливается, и у него чуть не отвисает челюсть.

– Не-а. – Я смущаюсь и вытираю вспотевшие ладони о джинсы, оглядывая каток так, будто это Эверест.

– Ты столько лет встречалась с Логаном, и он не водил тебя на каток?

– Не-а, – повторяю я, выделяя «а» на конце и борясь со стыдом.

Потому что, ну серьезно, как же это жалко, да? Мы встречались несколько лет, и он никогда не водил меня на каток. Он явно наслаждался катанием на коньках, но никогда не разделял свое удовольствие со мной. Все еще не могу поверить, насколько сильно я закрывала на все глаза. Насколько отсталым было мое представление о здоровых отношениях. Это сводит меня с ума и немного расстраивает. Но, по крайней мере, у меня будет возможность испытать это по-настоящему с Кольтом. Поверить не могу, насколько сейчас все по-другому.

– Не шутишь?

– Хватит спрашивать! – смеясь, я прижимаю свои холодные ладони к горячим щекам. – Ты меня смущаешь.

Его смех негромкий, но теплый. Он ведет меня к скамейке и начинает зашнуровывать мне коньки.

– Я удивлен, – признает он.

– И почему же?

Так завораживающе наблюдать за тем, как его грубые пальцы накидывают шнурки на крючки, плотно и надежно затягивая мои коньки. Есть что-то сексуальное в парне, который знает, что делает. И, конечно, Кольт именно такой.

– Потому что я и понятия не имел, какой Логан идиот, – отвечает он, заканчивая шнуровать коньки и целуя меня в коленку, обтянутую джинсами, и смотрит на меня. – Как он мог не водить тебя на каток?

Я пожимаю плечами и наблюдаю за тем, как он переобувается из кроссовок в коньки, понимая, что сижу рядом с самым привлекательным парнем в моей жизни. Его уверенность. Его ухмылка плохого парня. У нас с ним все официально. Он просто нечто, и по причине, которую я все еще не понимаю, он здесь. Со мной. Собирается научить меня кататься на коньках. Когда я понимаю, что пялюсь, я прочищаю горло и поправляю подол юбки, пытаясь изобразить бурную деятельность и вспомнить, о чем, черт возьми, мы говорили.

О. Точно. О моем мудаке-бывшем, который никогда не водил меня на каток.

– Не знаю? – отвечаю я. – Наверное, напрасно было меня учить.

– Вообще-то это весело, – спорит он. – Ты похожа на олененка. Вся такая нуждающаяся и беспомощная. А я похож на крутого оленя, когда помогаю тебе. Это чертовски идеально.

Я смеюсь, когда он встает и помогает встать мне, ведя меня к катку на шатающихся, как у олененка, ногах.

– Это не легко, – говорю я ему, мои лодыжки выгибаются в разные стороны, пока я пытаюсь балансировать на лезвиях коньков.

– Ты ведь даже еще не на льду, – дразнит он. – Ты когда-нибудь каталась на роликах?

– Не особо. Одного плохого опыта на дне рождения Эмбер Мэй было достаточно, чтобы отпугнуть меня до конца жизни. – Я мотаю головой, смертельной хваткой впиваясь в его руки, когда подхожу к катку на пару сантиметров.

– Пойдем. Я тебе покажу, – он смеется сильнее.

Когда мы выходим на лед, он прослеживает за тем, чтобы я вцепилась в бортик катка. А затем он отъезжает спиной вперед, лезвия режут лед, делая маленькие зарубы на гладкой поверхности, пока парень показывает мне, насколько он и правда талантлив. Возвращаясь ко мне, он берет меня за руку.

Он прав. Чертовски сексуально смотреть на него, такого уверенного, когда я вот-вот плюхнусь на задницу. Этот каток принадлежит ему. Так же, как и я.

Через некоторое время я наконец начинаю осваиваться и у меня получается объехать овальный каток без того, чтобы цепляться за Кольта как утопающий за соломинку. Но я еще не готова вращаться, ездить спиной или поворачивать на скорости миллиард километров в секунду, как мистер Горячая Штучка.

А вообще, это весело. Даже успокаивающе. И когда мои лодыжки уже болят, мы возвращаем мои коньки, меняем их на привычные балетки и идем обратно к его тачке.

– Спасибо, – шепчу я.

– За что? – Его мальчишеская улыбка заставляет все внутри перевернуться, пока он смотрит на меня с водительского сиденья.

– За то, что ты такой идеальный.

– Далеко не идеальный, Солнышко. Но я рад, что ты можешь не обращать внимания на мою херню. Поехали. Перекусим где-нибудь, – смеется он и сжимает мою руку.

49. Эшлин

– Итак, – начинаю я, накручивая лапшу на вилку и откусывая ее.

В маленьком ресторанчике под названием Анжетти, куда мы приехали поесть итальянской еды, приглушен свет и стоит тихая атмосфера.

Кольт усмехается и наблюдает за тем, как я жую, сидя напротив меня, развеселенный больше отсутствием моего вопроса, чем своей еды.

– Итак? – подначивает он, когда я глотаю еду.

– Ты часто видишься с Логаном? Я знаю, что ты в команде и все такое, но… – Я машу вилкой между нами, не в силах найти слова, чтобы выразить то, что хочу от него узнать.

– Ты спрашиваешь о том, знает ли Логан о нас с тобой?

– Ну, знаешь, раз уж ты живешь с ним и все такое, – я киваю, а живот скручивает от одной только мысли.

– Да, – Кольт улыбается, но улыбка выглядит натянутой. – Он знает.

– Серьезно? – Я заставляю себя съесть еще кусочек, чтобы выглядеть непринужденно, но это все еще ощущается странно.

Говорить о Логане. Но тяжело оставить бывшего в прошлом, когда ты встречаешься с его другом. Когда ты опасаешься момента, когда столкнешься с ним. Он словно слон в посудной лавке, где лавка – это наши с Кольтом отношения. Как я вообще должна справляться с этим?

– Да, – подтверждает Кольт. – Я сам ему сказал.

У меня глаза лезут на лоб, и я чуть не давлюсь пастой.

– Т-ты сказал ему? – Я беру бокал вина и отпиваю немного.

– Ага.

– Когда? Как?

– Перед весенними каникулами. У него было право знать.

– Не пойми меня неправильно. Я знаю, что оно у него было. Но знать это и на самом деле находить в себе смелость, чтобы сказать что-то – две разные вещи, – указываю я, разглаживая тканевую салфетку на коленях, чтобы избежать его взгляда. – И… как он воспринял это?

Не знаю, зачем я спрашиваю. Я не должна. Не то чтобы мне было не все равно, но и дружбу я рушить тоже не хочу.

– Нормально, – говорит Кольт.

– Просто нормально?

– Думала, он воспримет это по-другому?

– Нет? И в то же время да? – качаю головой я.

Он смеется, и этот звук облегчает камень на моей груди.

– Потрудишься объяснить? – спрашивает он.

– Я имею в виду… мы встречались несколько лет, Кольт. А потом он разбил мне сердце, и я вдруг начала встречаться с его лучшим другом? Для него это должно быть относительно странно, разве нет?

– Эш, ты хочешь, чтобы он ревновал? – интересуется он, откладывая вилку, и берет салфетку.

– Нет? – вновь качаю головой я.

– Это вопрос?

– Нет, – говорю я уже более уверенно. – Это странная ситуация, которую я неделями пыталась уложить в своей голове. Вот и все. Наверное, я думала, что ему тоже нужно будет время, чтобы все осознать? Но я не чувствую ревности. Я чувствую вину. За то, что, возможно, встала между вами. Вы же лучшие друзья.

– Мы больше не так близки. – Он бросает салфетку цвета бургунди на стол и откидывается на спинку кресла.

– Я знаю. И меня это убивает.

– О чем ты? – хмурится он.

– Моя ли в этом вина? Являюсь ли я катализатором? Причина, по которой вы больше не так близки?

– Эш… – со вздохом бормочет он.

– Ты знаешь, о чем я, Кольт, – спорю я.

Он тянется ко мне и берет меня за руку, большим пальцем поглаживая мою ладонь, что лежит на белой скатерти. Пламя свечей мерцает в его темных, суровых глазах.

– Наша с Логаном дружба трещала по швам еще до того, как между нами с тобой что-то началось. И что я чувствую к тебе? – качает головой он. – Это все настоящее, Солнышко. Я не позволю ничему встать у этого на пути. Включая одного из моих друзей.

– Ты уверен?

– Да, Эш, – улыбается он. – Ни в чем в жизни я не был так уверен.

– А Логан? – давлю я, все еще переживая. Все еще будучи не уверена. – Как мне вести себя рядом с ним?

– Будь собой. Он сказал, что все нормально. И если у него будут какие-то проблемы, он сможет поговорить о них со мной.

– Ты уверен?

– Да, – повторяет он, мягко сжимая мою руку. – Я не позволю ему встать между нами, если ты этого не сделаешь.

– Договорились. – Я тихо, медленно выдыхаю, и от этого я чувствую себя легче впервые за несколько недель.

Ужин прекрасный, но компания делает его еще лучше. Когда мы доходим до нашего номера в гостинице, я похлопываю себя по животу и говорю:

– Не знала, что вы собирались заделать мне ребенка в эту поездку, мистер Торн.

– Что? – сдавленно произносит он, бледнея.

– Макаронного ребенка. – Я снова потираю живот и поворачиваюсь к нему боком.

– Ты думаешь, ты смешная, да? – спорит он, выгибая бровь.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, пряча улыбку.

– Может, немного. Ты бы видел свое лицо. – Я складываю пальцы в итальянский жест. – Идеал.

Он ставит наш багаж к окну, берет меня за руку и кидает на кровать. Я пищу и смеюсь, а он запрыгивает на меня, расставляя руки по обе стороны, и проводит носом по шее. Я поворачиваю голову в сторону и наслаждаюсь его поцелуями до тех пор, пока он не начинает издавать неприличные звуки, выдувая весь воздух из легких через рот на мою кожу, пока я не съеживаюсь под ним. Упираясь в его грудь, я пытаюсь выбраться, но он слишком силен, чтобы дать мне уйти далеко.

– Я сдаюсь! Сдаюсь! – кричу я, а он продолжает свой натиск и падает на меня.

– Мы можем попрактиковаться в заделывании ребенка, если хочешь, – шутит парень.

– Нет, спасибо. Не сейчас, по крайней мере. Я бы хотела сначала поучить детей пару лет, а только потом стать матерью. А что насчет тебя? Ты хочешь детей?

– Да. Думаю, да. Но не в ближайшее время. Когда-нибудь, – кивает он.

– Получается, ты приверженец традиционной семьи? – спрашиваю я.

Возможно, этот разговор должен был произойти за ужином или по дороге домой или, черт возьми, через год, а не в гостиничном номере на весенних каникулах, когда он прижимает меня к матрасу, а его уже почти готовый член упирается мне в живот. Но, эй, кто я такая, чтобы жаловаться?

Он убирает мои волосы от лица, укладывая мою голову себе в ладони, и смотрит на меня. Действительно смотрит. Мое сердцебиение ускоряется, а взгляд смягчается, когда мне вновь напоминают о том, насколько мне повезло быть здесь с ним.

– С правильной девушкой, конечно, – решает он.

– Интересно, – облизываю губы я.

– Почему интересно?

– Я думала, ты будешь всеми руками за холостяцкую жизнь.

– Так и было… до встречи с тобой. – Он наклоняется, опираясь на локти, и целует меня.

В этот раз менее игриво. Более интимно. Как будто он отрывает от меня кусочек, о существовании которого я даже не подозревала, делая меня открытой и уязвимой под ним.

Я открываю рот и впускаю его внутрь. Он пользуется возможностью, проводя языком по моему, желая попробовать на вкус. Мое сердце продолжает ускоряться, а одежда будто начинает душить, пока я ерзаю под ним, хватаясь за край его рубашки. Он читает мои мысли и садится, избавляясь от одежды и помогая раздеться мне. Когда я остаюсь перед ним нагая, он останавливается, его губы растягиваются в мягкой улыбке.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Ты красивая, Солнышко.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбаться как сумасшедшая. Я поднимаю голову и вновь целую его.

– Подожди здесь, – отстранившись через пару секунд, говорю я ему.

– Эш, – стонет он, но перекатывается набок и позволяет мне выскользнуть из-под него.

– Дай мне две минуты. У меня для тебя есть сюрприз, – я роюсь в сумке и достаю свой подарок.

– Надеюсь, это съедобные трусики! – кричит он, когда я закрываю за собой дверь в ванную.

– Даже лучше! – говорю я в ответ, надевая подарок через голову.

Когда я выхожу из ванной в спальню номера, я запускаю пальцы в свои волосы и улыбаюсь, когда его взгляд проходит по моему телу и по белой хлопковой ткани, что практически поглощает меня полностью. Та самая хлопковая ткань, которая свела нас еще давно. С ума сойти, как быстро все в жизни меняется. И в этот раз это определенно к лучшему.

– Это моя чертова футболка, Эш? – он качает головой, в его глазах горит интерес.

– Мия вернула ее, – улыбаюсь я и поднимаю плечо. – Тебе нравится?

– Иди сюда, – рычит он.

Мягко смеясь, я запрыгиваю на кровать, и он хватает меня за талию, поворачивая и подминая под себя. Я обнимаю его за плечи и наслаждаюсь нашей позицией. Его вес приятно ощущается поверх меня. Каждый сантиметр его кожи прижимается к моему, пока я обнимаю его. Его и все его разбитые части. Плохиш. Бывшая звезда хоккея. Лучший друг, ударивший в спину. Я прижимаю его к груди и вдыхаю его запах, зная, как легко я могу влюбиться в него.

Как сильно я хочу этого.

Раздвигая ноги, я вожу руками по его голой спине и глажу его. На мне лишь его футболка с логотипом университета, но у меня ощущение, будто мы близки, как никогда. Но я хочу больше. Как в прошлый раз. Как в следующий раз. Я нуждаюсь в нем.

– Я хочу, чтобы ты был внутри меня, – шепчу я.

Он целует мою шею и пропускает руку между нами, водя членом по моей вульве. Я выгибаю бедра и приподнимаюсь, подаваясь навстречу, но он отстраняется. Дразнит меня. Искушает меня. Сводит меня с ума.

– Кольт, – предупреждаю я.

– Я хочу растянуть это на подольше, Эш, – шепчет он, глядя на меня сверху вниз.

И я знаю, что он имеет в виду больше, чем этот момент. Больше, чем половой акт. Больше, чем эти выходные. Он хочет, чтобы мы длились дольше.

– Я тоже, – я улыбаюсь ему, а в груди все сжимается, когда я смотрю ему в глаза.

Склоняясь, он снова целует меня, дразня клитор головкой до тех пор, пока я не начинаю ерзать.

– Пожалуйста, – шепчу я, когда уверена, что не могу больше терпеть.

Он толкается бедрами и входит меня одним быстрым движением. Ахая, я прогибаюсь в спине и впиваюсь ногтями Кольту в спину.

Я никогда не привыкну к этому. К ощущению того, как он растягивает меня. К ощущению его веса поверх меня. К ощущению его дыхания на моей шее. Это идеально. Невероятно. Опьяняюще.

Мы не впадаем в безумие. Мы не гонимся за оргазмами. Мы здесь, чтобы чувствовать. Наслаждаться. Соединяться.

Ни с кем в жизни я никогда не была так близка.

Я прикусываю губу, чтобы остановить тот поток правды, который хочет политься из моего рта, пока он набирает темп, отчего мое дыхание учащается. Я впиваюсь пальцами в его задницу, подстегивая его. Он вновь целует меня, рыча в мои губы так же, как я стону в его.

Изголовье кровати стучит о стену в ритм его толчкам, и это только сильнее возбуждает меня, когда он поднимает футболку, хватает мою грудь и сжимает ее, щипая за сосок. Наклоняясь, он втягивает его в рот.

Я ахаю. Его горячий язык обводит мой сосок, и тянущая боль в моем лоне все нарастает.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Кольт…

– Подожди, – рычит он.

Его рука проскальзывает между моих ног, и он щипает клитор и одновременно кусает сосок, отправляя меня в самое сладкое забытье, которое я когда-либо испытывала.

И он отправляется туда сразу же после меня, пульсируя внутри до тех пор, пока мы не лежим на кровати уставшим месивом.

Пока я пытаюсь отдышаться, он перекатывается на бок и прижимает меня ближе к себе, но я нажимаю на его грудь:

– Мне нужно помыться.

– Потом, – отвечает он.

– Кольт…

– Мне нравится мысль о том, чтобы пачкать тебя, Эш. Дай мне немного понаслаждаться, ладно?

Я смеюсь и прижимаюсь к нему, сдаваясь, неважно, насколько сумасбродна его просьба. Потому что мне тоже нравится пачкать его. Вообще, мне нравится все, что связано с Кольтом Торном. И если раньше я находила это пугающим, то сейчас мне это даже нравится. Наша связь. Наши разговоры. Наша половая жизнь.

Каким-то образом Кольту удалось прошмыгнуть мимо моей защиты, заставляя меня чувствовать заботу и восхищение так, как я даже не думала, что это возможно.

Но сейчас я знаю, что возможно.

– Ты же знаешь, что ты сумасшедший? – спрашиваю я.

– Угу, – кряхтит он.

Звук вибрирует у меня в ухе, когда он берет одеяло с другой стороны кровати и накидывает его на нас, заворачивая нас в маленький буррито. Это уютно. И тихо. И абсолютно идеально. И когда я засыпаю в его объятиях, я понимаю, что никогда не была так счастлива, как сейчас.

50. Эшлин

– Эй, Эш? – шепчет Кольт мне в макушку.

Утренний свет пробивается через белые занавески гостиничного номера, нас окутывает тихая безмятежность. Будто мы в коконе сказки. Той самой, из которой я не хочу просыпаться. Каждый сантиметр моего тела измотан катанием на коньках и занятием любовью, но это потрясающее чувство. Приятная измотанность. Легкая боль, которую я чувствую, когда, словно кошка, потягиваюсь рядом с Кольтом. Он тихо смеется, этот звук вибрирует в его груди, когда он ведет пальцами по моей голой руке.

– Да? – я нежусь в его тепле и скрываю зевок за рукой.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – его голос все еще хриплый после сна.

– Что такое? – я перекатываюсь на бок и смотрю на него.

– Я хочу быть честен, – он колеблется и прижимает меня ближе.

– Насчет чего?

– Ничего сумасшедшего, но я чувствую, что должен признаться.

– В чем? – подначиваю я.

– Я соврал тебе, Солнышко.

Безмятежность, окутывавшая нас, исчезает, как воздух из шарика, что проткнули булавкой, из-за четырех простых слов. Я отползаю от него, сердце застревает в горле. Он соврал мне? Когда? Он же не серьезно. Быть не может. Особенно после того, какими потрясающими были выходные, да что там, все то время, что мы встречаемся, он не может соврать мне. Особенно когда он знает о моих проблемах с доверием к противоположному полу.

Нет. Нет, нет, нет.

Быть не может.

Он бы не соврал.

Не мне.

Или соврал бы?

– О чем ты? – выдавливаю я, задыхаясь.

– Ого, Солнышко. – Когда он видит страх в моих глазах, он кладет руку мне на затылок и поглаживает большим пальцем щеку, но я не приближаюсь к нему. – Успокойся. Я не пытаюсь напугать тебя. У нас все хорошо. Я просто хотел быть откровенен с тобой…

– Ответь на вопрос, – требую я. – Когда ты мне соврал?

– Когда я повез тебя на завтрак, и ты познакомилась с моей семьей. Я соврал, – он вздыхает и отнимает руку от моей щеки.

Я стараюсь максимально подробно переиграть в голове тот день, но ничего не приходит на ум, и это лишь подкармливает мою неуверенность. Потому что я не заметила ложь тогда, а это значит, что я на нее повелась.

Мой голос – не что иное, как вздох страха, когда я возвожу все защитные стены, которые все еще существуют внутри меня, и шепчу:

– Когда?

– Когда мы были в машине. Я сказал тебе, что встреча с семьей – это небольшая забота. Но это была большая забота. – Он вновь проводит своей грубой рукой по моей голой руке. Мягко. Осторожно. Будто я фарфоровая кукла, которую он хочет защитить. – Я приводил домой только одну девушку. И даже она не особо считалась.

– Ты серьезно? – Мое сердце все еще стоит в горле, пока я пытаюсь, черт возьми, успокоиться. – Кольт, ты меня до смерти напугал!

– Я знаю, и мне жаль, – добавляет он. – Мне показалось, что мне нужно признаться. Особенно после прошлой ночи.

Прошлой ночи.

Последняя волна напряжения уходит, и я улыбаюсь воспоминаниям, мои мышцы тают, когда я расслабляюсь рядом с ним.

– Ла-а-адно. И почему она не считается?

– Мы вместе ходили в старшую школу, – объясняет он. – Мы начали встречаться в первый же год, а раз уж у нас не было собственных домов, мы по очереди ходили друг к другу. Вот почему я привел ее домой.

– Получается, ты не любил ее? – спрашиваю я, все еще отходя от своего маленького срыва.

Серьезно. Этот парень заслуживает оплеуху за то, что так напугал меня.

– Я думал, что любил, – низко, гортанно смеется Кольт.

– Думал? – давлю я, удивляясь собственной ревности, хотя в этом я виню Кольта и его ужасный выбор времени и загадочный выбор слов.

Правда. Когда через пару минут ко мне вернется здравый рассудок, я хорошенько откручу ему соски.

– Это было сложно. Из-за Брук я опоздал на автобус в день игры и вместо этого поехал с отцом. А потом, на его похоронах, я узнал, что она встречалась с другим за моей спиной.

– Кольт… – Сердце обливается кровью.

– Когда ты узнаёшь, что тебе изменяли, сложно не ставить под вопрос все, что вы строили вместе. Каждое оправдание. Каждый поцелуй. Каждый момент.

– Если кто-то и понимает тебя, так это я. По крайней мере, по части измен, – уточняю я. – Все еще поверить не могу, что я была так слепа ко лжи Логана.

– Мы видим то, что хотим видеть.

Он смотрит на меня, его глаза сияют чем-то, что я пока не могу понять.

– А что ты хочешь увидеть, Кольт? – спрашиваю я, оставляя поцелуй на его груди.

– С нами? – интересуется он.

Я киваю.

Он пропускает мои волосы сквозь пальцы, откидывает их, внимательно рассматривая меня.

– Я хочу видеть тебя по утрам. С растрепанными волосами и вчерашним макияжем под глазами.

Я смеюсь и вытираю упомянутый макияж с глаз, но он останавливает меня, выражение его лица смягчается.

– Я хочу видеть тебя перед классом детсадовцев, когда ты поешь с ними алфавитную песенку и кричишь за то, что они вытирают козявки о соседа.

В груди тянет, и я снова смеюсь. Он встает и опирается спиной на изголовье, притягивая меня к себе и укладывая рядом.

– Наверное, я даже хочу однажды увидеть тебя в белом, как ты идешь к алтарю ко мне.

Дыхание застревает в легких. Но я могу представить это. Белые цветы. Наши семьи выстраиваются по обе стороны церкви. Мия и Кейт – подружки невесты. Забавно. Раньше я представляла там Логана. Рядом со священником. Но видение всегда было искаженным, и я никогда не понимала, почему это было так трудно представить. Но все становится куда более захватывающим, когда в воображении появляется Кольт. Та же нахальная улыбка. Волосы растрепаны, потому что он слишком часто запускал них пальцы. К его темному костюму приколота бутоньерка, его руки сложены перед ним, пока он смотрит на то, как я иду к нему. Я вижу все это. И это выглядит хорошо. Даже потрясающе. Словно мечта. И от этого мне слегка хочется плакать.

Потому что мы еще не сказали друг другу: «Я люблю тебя».

Но ни в чем в жизни я еще не была так уверена.

Мы были слишком заняты тем, чтобы прятаться. Скрываться. Изгибаться в немыслимых позах, чтобы наше прошлое не преследовало нас, когда я хочу, чтобы вместо этого нас преследовало будущее.

– Я тоже хочу это увидеть, – со вздохом признаю я, носом зарываясь в его грудь и впитывая его тепло, словно это солнечные лучи.

– Может, однажды, – он целует меня в макушку и перекатывает меня на спину, прижимая к матрасу. – Но сейчас я снова хочу боготворить тебя, Солнышко.

Мой смех превращается в стон, когда он склоняет голову и целует меня.

Да пожалуйста.

51. Эшлин

– Серьезно, Кольт. Тебе пора прекратить делать мне сюрпризы, отвозя куда-то, – бормочу я, когда пилот включает табло «Пристегните ремни» и объявляет, что самолет скоро приземлится.

Я щелкаю своим ремнем и шумно выдыхаю, не обращая внимания на тревогу, растущую в груди, и на то, как я близка к гипервентиляции.

– Если честно, это не сюрприз, – говорит в ответ Кольт. Он касается моего бедра и открывает шторку иллюминатора. – Ты знаешь, куда мы собираемся.

Когда за окном появляются желтые и зеленые участки земли, образовывая лоскутное одеяло моего родного штата, он улыбается.

– Да, но я не знала до тех пор, пока ты не свернул в аэропорт, а не на дорогу, которая ведет домой. Не круто, приятель. Не круто, – возражаю я, нахмурившись.

– У нас есть еще один день до конца весенних каникул. Я подумал, что твои родители были бы рады увидеться.

– Ага, что ж, ты не знаешь моих родителей так, как их знаю я, – бормочу я, пока вожусь с холодной металлической пряжкой ремня.

Я не раздражена. Я нервничаю. Правда нервничаю. И это глупо. Мне не из-за чего нервничать. Итак, Кольт познакомится с моими родителями. Большая забота. Все будет хорошо. Абсолютно. Полностью. Хорошо.

Почувствовав мою неуверенность, Кольт отрывает взгляд от окна и касается моей руки, лежащей на подлокотнике между нами. Будто он знает, что это немного убивает меня, но все равно подталкивает к этому, потому что думает, что мне это нужно. И в каком-то смысле он может быть прав.

Наверное.

Его тепло успокаивает. То, как он проводит большим пальцем по моей коже, пока тревога проедает дыру в моем животе.

– Ты не ездила домой с Рождества, Эш. Я думал было бы хорошо навестить твою семью, – указывает он. – К тому же я уже какое-то время хочу познакомиться с твоими родителями, и раз уж я знаю, что ты бы откладывала это до последнего…

– Я не откладывала бы это до последнего, – спорю я, складывая руки на груди.

– Ты уверена? – Он выгибает свои густые брови.

– Ты знаешь, что у нас с родителями отношения… странные, – все еще хмурясь, я поворачиваюсь к нему в сером кожаном сиденье и ощериваюсь.

– И я думаю, что пришло время это исправить.

– На словах у тебя все легко. – В животе все переворачивается, когда самолет опускается на полосу, и я сглатываю, разглядывая в овальном иллюминаторе свой родной город.

– Нет, все будет сложно. Но мы любим сложное, помнишь? – Кольт приближается и оставляет поцелуй на моем виске. – Если ты собираешься заставлять меня бороться за то, чего я хочу, и строить то будущее, которое я хочу, то я собираюсь заставлять тебя выстроить с родителями те отношения, которые ты хочешь. Даже когда будет сложно. Понимаешь?

– А что, если они не хотят того же, Кольт? – шепчу я, озвучивая свои страхи, которые я ненавижу больше, чем когда-либо. – Не хотят хороших отношений.

– Солнышко, – стонет он, притягивая меня ближе к себе.

Это неловко, спасибо за это ремням, но мне это даже нравится. Его желание успокоить меня. Его потребность сделать все лучше. Исправить вещи, которые ему неподвластны. Это означает, что он заботится. И мне нравится его забота.

– Может, они думают, что ваши отношения уже хорошие, – спорит он. – Ты когда-нибудь думала об этом? Может, они вообще не подозревают, что есть какая-то проблема.

Он прав. Мои свободолюбивые родители явно ничего не подозревают.

Наверное, это из-за того количества травки в их организме, но что я могу знать? От этого ситуация не становится менее болезненной.

– Это еще хуже, – ворчу я в него. – Потому что если они не видят проблемы, наверное, дело во мне. Наверное, проблема это я.

– Неправда.

Я закатываю глаза и отстраняюсь от него, но он берет меня за подбородок и заставляет встретиться взглядом с ним.

– Не надо. Не преуменьшай свои чувства, потому что думаешь, что они причинят неудобства другим.

– Я не…

– Ты так и поступаешь, – перебивает он. – Я видел, как ты делаешь так много раз. От нас с Мией до Логана и твоих родителей. Ты оттесняла то, что тебе нужно, и ставила их на первое место. И так раз за разом.

– Нет ничего такого в том, чтобы ставить кого-то на первое место, – спорю я.

– Ты права. Но что-то становится не так, когда ты всегда ставишь себя под удар. И раз уж ты не можешь позаботиться о себе, я сделаю это сам. – Он отпускает меня и, гордый собой, откидывается на спинку своего кресла.

– Кольт, у меня все нормально, – я поджимаю губы.

– Нет ничего такого в том, чтобы озвучивать свои потребности в отношениях, Солнышко. Но ты ставишь нужды всех прежде своих, и я больше не позволю тебе этого делать.

– И что ты собираешься делать?

– Я собираюсь поддерживать тебя. Собираюсь заставить тебя постоять за себя. А когда ты не сможешь, я сделаю это сам. Я буду твоим голосом. Я буду чем только тебе понадобится. Понимаешь?

Я злобно смотрю на него, но эта злоба быстро растворяется. Губы растягиваются в улыбке. Потому что он милый, когда заботится. И он становится еще милее, когда заботится обо мне.

– Вот это моя девочка, – улыбается Кольт.

52. Эшлин

– Привет, мам. Привет, пап, – здороваюсь я, когда они выходят к дверям дома моего детства.

Это небольшой загородный дом с двумя спальнями, окруженный виноградными лозами и кустарником. Перед домом стоит мятно-зеленый грузовик, на котором изображен знак мира, а с зеркала заднего вида в салоне свисают пушистые кубики. Кольт посмеялся, когда увидел это, но я попросила его не спрашивать.

Странно идти к дому, когда я так давно там не была, и я знаю, что Кольт замечает это. К счастью, он ведет себя как джентльмен и никак не отреагировал, когда моя рука зависла над дверной ручкой, прежде чем я подняла ее и постучала костяшками пальцев по ярко-красной алюминиевой двери.

Еще он не обращает внимания на мою смертельную хватку на его руке, пока я представляю его родителям, что стоят перед нами.

– Это Кольт Торн, мой парень. Кольт, это Анжелика и Уэйд Питерсоны, мои родители.

Кольт подает им другую руку. Не ту, в которую я вцепилась.

– Здравствуйте, мистер и миссис Питерсон. Мы говорили по телефону вчера. Спасибо, что позволили заглянуть, хоть мы и не предупредили заранее.

Мои глаза распахиваются от удивления. Он вчера решил притащить меня сюда? Кольт сейчас серьезно?

Наверное, мне не стоит так сильно удивляться. После того, как идеально все шло, я могу понять, почему он был готов вывести наши отношения на новый уровень, который, к сожалению, включает в себя знакомство с родителями. А раз уж он знал, что я не захочу знакомить его со своими по собственной воле, он взял дело в свои руки.

Пронырливый ублюдок.

– Не за что, – говорит мой отец в ответ. – И, пожалуйста, зови нас Уэйд и Анжелика.

Он убирает от лица свои русые с проседью волосы и пожимает Кольту руку. Мама делает то же самое.

– Вам повезло, что мы еще дома. У нас круиз на следующей неделе, – объясняет она, отходя в сторону, чтобы мы вошли. – Все проводит наш шаман. Думаю, это будет очень просветительная поездка. Правда ведь, Уэйд?

– Да, милая, – соглашается отец, щипая ее за зад. – Очень просветительная.

О господи. Они не могут опозориться еще сильнее, так ведь?

В нос мне ударяет сильный запах травки, я морщусь и смотрю на Кольта, надеясь, что он не заметит. Как я и предупреждала, мои родители всегда были свободны духом, но слышать это от меня и видеть вживую – две разные вещи.

Часть меня всегда задавалась вопросом, почему я не вписывалась в окружение. Почему они никогда не утруждались тем, чтобы позвонить мне, когда я переехала. Не то чтобы у нас было много общего. Я люблю вдаваться в детали, а они еле могут вспомнить, какой сегодня день.

И от этого менее больно не становится.

Мы заходим в дом, и Кольт обнимает меня за плечи, когда внимание мамы переключается между нами двумя.

Она улыбается.

– Мне нравится это, – решает она, указывая на нас пальцем. – Как долетели?

– Хорошо, – отвечаю я.

– Хорошо. Мы с отцом собирались пообедать. Тут недалеко есть веганское заведение с вкусной едой. – Она берет платок, окрашенный в технике тай-дай, с вешалки возле входной двери и накидывает его на плечи. – Вы останетесь здесь? Я знаю, что ты не особо любишь веганскую еду. Мы всегда можем пересечься позже.

Смущенная, я отшатываюсь. Я о том, что для меня это не большая забота, но мы только приехали, а они уже хотят бросить меня?

– Вообще-то, думаю, мы бы с радостью присоединились к вам, – отвечает Кольт за меня, его рука вжимается в мою поясницу, когда он смотрит на меня сверху вниз. – Правда, Эш?

– Да, конечно, – киваю я, проглатывая свое разочарование.

– Ты уверена? – спрашивает мама. – Перелет, наверное, был долгий. Мы всегда можем встретиться после…

– Да. Мы уверены, – перебивает Кольт.

– Позвольте мне, эм, отлучиться в уборную. Я скоро вернусь. – Я выбираюсь из-под руки Кольта и иду в ванную, не оборачиваясь и пытаясь идти в одном темпе.

Мне нужна минутка. Чтобы подышать. Чтобы осознать тот факт, что мы здесь, и Кольт теперь может своими глазами наблюдать за моими не очень-то традиционными родителями. Они не плохие. У меня всегда были крыша над головой и еда на столе. Но они не любят меня так, как родители Кольта. И я признаю это вслух, а он видит это своими глазами? Что ж, это полный отстой.

Это будет длинный выходной.

53. Кольт

– Итак, Коллин, – начинает мама Эш, когда дверь ванной закрывается. – Как ты познакомился с нашей Эшлин.

– Вообще-то меня зовут Кольт, – поправляю я ее. – Мы познакомились, когда Эш какое-то время была моим репетитором.

– Кольт? – хмурится ее мать, по ее лицу пробегает смущение. – Да. Извиняюсь. У меня плохо с именами.

– Все хорошо. Эш предупредила меня об этом.

– Это ужасно. Уэйд подарил мне это ожерелье, чтобы помогать удерживать информацию. – Она перебирает бело-оранжевый кристалл на золотой цепочке, висящий у нее на шее. – К сожалению, несмотря на исцеляющие свойства кальцита, имена все еще ускользают у меня из памяти. Как же звали ее прошлого парня?

– Лукас? – щебечет ее отец. – Или все же Лэндон?

– Локленд? – она щурится, постукивая пальцами по подбородку.

– Нет, – отвечает отец Эш, качая головой. – Не так.

– Логан, – отвечаю я. – Его звали Логан.

– Точно! – мать Эш щелкает пальцами и улыбается мне так, будто я дал правильный ответ в последнем вопросе телеигры. – Я впечатлена тем, что ты знаешь это. У нас не было возможности познакомиться с ним, но, видимо, в конце все разрешилось, так ведь?

– Так и было, – соглашаюсь я.

– Но она привела тебя домой, – добавляет она.

В ее длинных светлых волосах проглядывает серебро седины. Она откидывает волосы на одну сторону и наклоняет голову, разглядывая меня сверху донизу, отчего ее волосы достают до бедра. Она по-своему симпатичная для свободного духом человека. Никакого макияжа. Длинная струящаяся юбка. Она ребенок цветов до мозга костей, и ее муж ничем от нее не отличается. Но если они думают, что я не настроен серьезно в отношении их дочери или что я похож на Логана, то сильно ошибаются.

– Или раз уж ты нам позвонил, ты сам себя пригласил, – уточняет Уэйд.

– Так и было, – объявляю я, переминаясь с ноги на ногу. – Я люблю Эшлин.

Нежность звучит странно, но хорошо. Будто я был создан для того, чтобы говорить это. Чтобы любить ее. Наверное, мне сначала стоило сказать это Эш, прежде чем выпаливать перед ее родителями, но уже слишком поздно. Они должны знать, что наши с Эш отношения абсолютно серьезные. И я никуда не уйду.

– Как и мы. Она наша сильная, независимая дочь, – объявляет Уэйд, засовывая левую руку в свои коричневые льняные рыбацкие штаны, пока его глаза горят от гордости.

И мне кажется, что он говорит правду, но это оставляет мне больше вопросов, чем ответов.

Это бессмыслица. Как они воспринимают их отношения и как их воспринимает Эшлин. Не говоря уже о моем коротком вчерашнем разговоре с Анжеликой. Мне стоило кучу нервов уговорить ее позволить нам остаться на один день.

Мое внимание переключается на все еще закрытую дверь ванной, за которой их сильная, независимая дочь собирает себя по кусочкам после их дерьмового замечания. Она раскрашена черными, желтыми и золотыми красками, а на стенах по обе стороны висят массивные портреты коренных американцев в традиционных головных уборах, на их лицах отражаются храбрость и целеустремленность.

Я немного набираюсь от них этих качеств и выпаливаю:

– Вы не против, если я спрошу кое-что?

– Абсолютно не против, – отвечает Уэйд.

– Почему вы никогда не перезваниваете ей?

– Прошу прощения? – хмурится Анжелика.

– Когда она звонит вам. Когда она пытается связаться. Вы никогда не перезваниваете. Вы никогда не спрашиваете, как у нее дела или как прошел день. Вы даже не утруждаетесь запомнить имя ее парня.

– Я… прошу прощения? – заикается она. Возможно, она удивлена моей наглостью.

Как и я удивлен их.

– Мы только приехали, а вы сказали, что собрались в веганское заведение, а пригласили нас присоединиться так, как будто это было запоздалой мыслью, – продолжаю я.

– Послушай, Коллин… – Уэйд стискивает зубы.

– Кольт, – поправляю я его. – Меня зовут Кольт. Хотя, сказать честно? Мне наплевать, как вы меня называете, потому что мне нет дела. Мне есть дело только до вашей дочери и ее счастья.

– И ты думаешь, что нам нет дела до счастья нашей дочери?

Я потираю лицо руками, но отступать уже слишком поздно, и раз уж я открыл эту банку с червями, мне придется заглянуть в нее.

– Нет, я думаю, что есть, но еще я думаю, что вы думаете, что раз Эшлин переехала, вам больше не нужно поддерживать ее и быть рядом. И, наверное, в чем-то вы правы. Потому что она в вас не нуждается. Эш сильная. И независимая. И умная. Охрененно умная, – добавляю я, и только потом понимаю, что выругался перед своими будущими тестем и тещей.

Дерьмо.

– Но она все еще хочет, чтобы вы были в ее жизни. Она скучает по вам. Она хочет быть близка с вами. Даже пока она учится в университете на другом конце страны. Даже когда она самостоятельно покоряет мир. Она все еще хочет быть со своими мамой и папой. И я думаю, вам стоит прекратить воспринимать это как должное, – продолжаю я, прочистив горло.

– Кто сказал, что мы воспринимаем наше родительство как должное? – Уэйд щурится. Не злобно. Почти оборонительно.

– Это и не нужно было говорить. Это и так видно.

– Послушай сюда… – Он делает шаг навстречу.

– Мне приходилось заламывать вчера руки по телефону, – напоминаю я, мое внимание мечется между двумя лицами с оборонительными выражениями. – Вы, может, и не заметили, но у вас были заготовлены тысячи причин, почему мы не можем приехать, и вы не соглашались до тех пор, пока не почувствовали, что другого выхода у вас нет.

– Мы часто заняты… – Анжелика отступает так, будто получила от меня пощечину.

– Понимаю, – говорю я в ответ. – Но если бы это был единичный случай, я бы поверил, но вы делаете это постоянно. Вы хотите присвоить себе звание родителей, не делая грязной работы. Это нечестно по отношению к Эш.

Нижняя губа Анжелики дрожит, когда она перебирает золотую цепочку и молчит, вжимаясь в бок Уэйда.

– Я не собираюсь продолжать читать вам лекцию, потому что мы оба знаем, что я не у себя дома, – добавляю я, смягчая тон. – Но если вам есть дело до Эш, а оно есть, я знаю, вам нужно начать показывать это. Не только когда вам это удобно. Не только на праздниках и прочем дерьме. Всегда. Потому что я могу гарантировать вам, что однажды сделаю Эш предложение. И я знаю, что она захочет, чтобы вы вели ее к алтарю. Но только если вы этого заслужите. А в последнее время? Этого что-то не видно.

– Слушай, Кольт… – бормочет Уэйд, потирая руками лицо.

– Мистер Питерсон, мой отец умер, когда я учился в выпускном классе. И я знаю каково это, – когда тебе дают много пространства. Каково, когда между разговорами проходит слишком много времени. Знаете, что бы я отдал за то, чтобы он снова мог позвонить мне? Чтобы снова услышать его голос? Вы все еще можете поговорить с Эш, но вы не делаете этого, – я усмехаюсь, когда в голове не укладывается то, как ее кровная родня не желает разговаривать с ней часами напролет. – Жизнь коротка, мистер Питерсон. Она коротка. И вы не знаете, как и когда она закончится. Я знаю, что вы не пытаетесь воспринимать свое родительство как должное, но Эш нужно большее. Ей нужно слышать, как вы ей гордитесь. Не я. Я уже знаю, какая она крутая, и я напоминаю ей об этом каждый день. Но ей нужно это слышать и от вас тоже.

Я поднимаю руки, сдаваясь, отступаю и медленно выдыхаю.

– Хорошо. Теперь я закончил. Извините, – я снова заставляю себя выдохнуть. – Я люблю вашу дочь, и хочу убедиться, что к ней относятся так, как она того заслуживает. Вот и все. Я люблю ее.

В коридоре так тихо, что можно было бы услышать, как падает булавка. Но я молчу, потому что я и так уже много наговорил, и вытираю вспотевшие ладони о джинсы.

И жду.

Просто… жду.

Что Уэйд ударит меня в лицо.

Что Анжелика выкинет меня из их дома.

Что они оба мне задницу откусят за то, что я перешел все границы. Потому что я не дурак. Я знаю, что именно это я и сделал.

Но им нужно было это услышать. Правду.

Хорошую.

Плохую.

И уродливую.

Неважно, как сильно она ранит.

Анжелика переплетает их с Уэйдом пальцы и подносит их к губам, пока они вступают в какой-то безмолвный разговор. Он смотрит на нее, несколько секунд хмурясь. Он кивает и снова смотрит на меня.

Сдержанный.

Колеблющийся.

Но уязвимый.

– Мы будем иметь это в виду, Кольт, – говорит он мне.

– Спасибо, – киваю я, благодарный за его понимание, но удивляюсь тому, как хорошо они перенесли мою речь.

Дверь ванной открывается, и Эш идет к нам, ее балетки тихо стучат по деревянному полу. Она складывает руки перед собой, выглядя так, будто она с другой планеты, если сравнивать с домом, где она росла.

Каждый сантиметр ее одежды подходит к ее волосам или цвету ее обуви, когда весь мир вокруг нее хаотичен и разбросан, но все так же идеален.

Мои губы растягиваются в улыбке. Мне нравится, что она выросла здесь

Здесь она научилась терпимости к людям. Принятию всех идей, какими бы странными они не казались. Здесь она научилась терпению. Пониманию. К тем, кто отличается от нее.

Как ее родители.

Как и я порой.

Наверное, поэтому я не чувствовал осуждения за все мои отвратительные решения.

Поэтому она встретила Блэйкли с распростертыми объятиями.

Наверное, поэтому она так долго терпела выходки Логана, но, думаю, она научилась из собственного опыта.

Что приемлемо. А что нет.

И за это я люблю ее еще больше.

Если бы только она чувствовала, что ее ценят и принимают за то, что она не такая, как все.

– Простите, что я так долго… – говорит она, натянуто улыбаясь и заправляя прядь волос за ухо.

– Мы так тобой гордимся, Эшлин, – мама Эш перебивает ее, втягивая в объятия.

Ее отец присоединяется к ним, обнимая их обеих.

– Так, чертовски гордимся, малышка. – Он целует ее в макушку. – А теперь поехали, пообедаем и поболтаем. Куда ты хочешь. Мы с мамой можем и потом поесть в веганском заведении. Мы поедем туда, куда хочешь ты. Мы угощаем.

54. Эшлин

– Ладно. Что ты сделал? – спрашиваю я, когда таксист паркуется на подъездной дорожке.

– О чем ты? – С недоумением Кольт смотрит на меня.

– Я о тех незнакомцах, у которых мы вчера ночевали.

– О твоих родителях? – ошеломленно уточняет он.

Я сдерживаюсь, чтобы не шлепнуть его по руке, пока мы едем в аэропорт.

– Ага. О моих родителях. Что ты наговорил им? Когда я вышла из ванной, когда мы только приехали, они были такими милыми и заботливыми. И тот факт, что они прилетят, чтобы посмотреть на тебя на последней игре в сезоне, при том, что они ненавидят летать? Серьезно. Это большая забота. Они даже запомнили твое имя, а это уже, кстати, говорит о чем-то. Итак, мой вопрос, что ты сделал? – требовательно спрашиваю я.

Он обнимает меня за плечи и притягивает меня к себе, пока за боковым окном проносится пейзаж.

– Серьезно. Скажи мне, – приказываю я.

– Я сказал, что люблю их дочь, – говорит он, выглядя невозмутимым, как огурчик, когда я поднимаю на него взгляд, уверенная в том, что он говорит с сарказмом или что я неправильно его расслышала.

Наверное, так и есть.

Но он не шутит.

– Ты сказал им, что любишь меня? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами и притягивает меня ближе. Будто он только что не пошатнул мой мир несколькими простыми словами.

– Ага. А потом объяснил, что может их дочь и крутая, но даже такой крутой нужны родители.

– Кольт…

– Ты заслуживаешь быть счастливой. И чтобы к тебе справедливо обращались. Думаю, им просто нужно было напоминание.

Он сказал это?

И выжил, чтобы рассказать эту историю?

Если я и была не уверена в его чувствах ко мне, то сейчас он официально открыл их. Кольт Торн и правда самый милый, самый вдумчивый человек из всех, что я встречала, и я даже не знаю, как это воспринимать.

– Почему ты сказал это? – шепчу я, целуя его в щеку и смаргивая слезы.

– Потому что я люблю тебя, Эшлин, – Кольт смотрит на меня так, будто не понимает, зачем вообще я спрашиваю.

Вот оно снова. Это так просто. Так освежающе. Словно сказать и прочувствовать эти три коротких слова так же легко, как дышать. И, я думаю, с Кольтом так оно и есть.

На самом деле, любить Кольта – это самая естественная вещь в мире.

– Я тоже тебя люблю, – шепчу я, сдерживая свою слезливую улыбку.

Я чувствую его улыбку на своей коже, когда он целует меня в макушку, его мышцы расслабляются. И мне нравится это. То, какой он уверенный, но уязвимый рядом со мной. Будто он предполагал, что я тоже люблю его, но не мог полностью расслабиться до тех пор, пока я не сказала это вслух.

Глупый надменный парень.

– Так… ты сказал моим родителям что-то еще? – спрашиваю я, смеясь и укладывая голову на его плечо.

– Эш, ты теперь повсюду суешь свой нос? – смеется он.

– Ну же, я хочу знать! – я шлепаю его по груди.

– Ладно, ладно, – сдается он. – Дай подумать.

Бездумно играя прядями моих волос, он добавляет:

– Еще я сказал им, что несмотря на то, что они знают, что ты можешь справиться со всем сама, ты заслуживаешь, чтобы твои родители были рядом, чтобы тебе не приходилось справляться со всем самой.

Сердце замирает.

Он слишком хорошо меня знает. Он попал точно в цель.

Я и правда пытаюсь со всем справиться сама. Я и правда пытаюсь позаботиться о себе, вместе с этим заботясь о чем-то еще, потому что я делаю это ради тех, кого люблю. Я редко прошу о чем-то. Честно говоря, я бы не знала, что делать с чьей-то помощью, если бы мне кто-то вообще помогал. Даже когда Кольт приехал в ливень, когда у меня сломалась машина, я не знала, как с этим справиться. Ему практически пришлось силой заталкивать меня в свою тачку.

Но поддержка мне бы не помешала. Так сложно справляться со всем в одиночку. С проектами, университетом и будущим, и все сама. Это выматывает. По крайней мере, так было, пока я не встретила Кольта. Он дал мне поддержку, в которой я так нуждалась, и ничего не попросил взамен.

То, что он пошел спорить с моими родителями, – прекрасный тому пример. Это самый лестный и заботливый поступок, который кто-либо когда-либо делал для меня. Я уверена, что не смогла бы полюбить его за это.

– А ты? – спрашиваю я, касаясь его бедра. – Ты будешь рядом ради меня?

Он поворачивает мою голову к себе, убеждаясь в том, что я вся внимание, и приближается, чтобы поцеловать меня. Но он не касается губами моих губ. Не-а. Этому ублюдку слишком нравится дразнить меня, чтобы избавить от страданий.

– До тех пор, пока я у тебя есть, Солнышко.

– Ты такой джентльмен, – язвительно замечаю я.

Сухо смеясь, он зарывается пальцами в мои волосы и прижимает меня к себе, целуя до тех пор, пока я превращаюсь в тяжело дышащее нечто на заднем сиденье чертового такси.

И даже если мне стоило бы смутиться, я этого не делаю. Потому что это Кольт Торн.

Кольт.

Торн.

Человек, который любит меня и не боится вступиться за меня несмотря ни на что.

Я целую его в ответ, проводя языком по его, прежде чем он отстраняется и рычит в мои губы:

– Всегда.

55. Эшлин

– Кольт меня убьет, – бормочет Блэйкли, одергивая подол платья.

Оно едва доходит ей до середины бедра.

– Прекрати. Ты выглядишь мило. – Я беру ее руку, чтобы она перестала дергать ткань.

– Я выгляжу как…

– Красивая девушка? – предполагает Мия. Видимо, пока мы с Кольтом были в отъезде, Мия с Кейт устроили для Блэйкли преображение, чем выбили ее из колеи. – К тому же тебе не о Кольте надо переживать. Тео в штаны наделает.

– Прекра-а-асно, – протягивает Блэйк, глядя на Дом Тейлора так, будто он вылез из фильма ужасов.

– Серьезно. Ты выглядишь потрясающе, – уверяю я. – Почему ты боишься?

– Потому что это, – она указывает на дом, который буквально качает от рэпа, что звучит внутри, – это не то, где веселятся девчонки вроде меня. Особенно когда я выгляжу так.

Теперь Блэйкли указывает на себя, в этот раз подчеркивая шикарное черное платье, которое облегает ее, словно вторая кожа.

– Или так, – чтобы доказать свою правоту, она пальцем тычет на свой макияж смоки-айз, который практически заставляет ее зеленые глаза сиять.

– Ты сейчас в новом месте. Ты можешь начать все сначала. Быть кем хочешь. Выглядеть как хочешь. Привлекать… – подмигивает Мия. – Кого хочешь.

– Я не собираюсь никого привлекать. Я просто хочу вписаться в компанию и повеселиться, чтобы на меня не кричал конкретный… – Блэйк злобно смотрит на Мию.

– Что, черт возьми, на тебе надето? – кричит Тео с порога и спешит к нам, наступая на газон перед домом.

С бутылкой пива в руке он хватает Блэйк за локоть. Не жестко, но так по-собственнически, что у Блэйкли перехватывает дыхание.

– На ней мое платье, – перебивает Мия, дергая Блэйкли к себе, будто играет в перетягивание каната. – Разве она не сексуально выглядит?

– Ты правда думаешь, что Кольт пригласит тебя зайти, когда ты выглядишь вот так? – Он раздувает ноздри, отпуская ее, и упирает руку в бок.

– Более чем уверена, что решать мне, а даже если это не так, ты все равно не имеешь права голоса в этом вопросе, – напоминает ему Блэйкли. – Я больше не маленькая девочка, которой можно вертеть, мишка Тедди.

Тео сжимает челюсть, нависая над ней, и у него от напряжения вот-вот лопнет венка на лбу.

– Кажется, мы обсуждали, что меня нельзя так называть, – рычит он.

– Наверное, забыла, – отвечает она с сахарно-сладкой улыбкой.

– О. Мой. Бог, – их перебивает шикарная брюнетка, чуть не падая на Тео.

Один из ее каблуков запутался в траве, и она смеется, словно гиена, держась за его руку так, будто он ее личный спаситель.

– Ой, привет, Тео, – мурлычет она, когда узнает его. – Рада снова видеть тебя.

Блэйк бормочет что-то себе под нос, ее щеки заливаются краской, когда она заходит в дом не оборачиваясь.

Мы с Мией переглядываемся и съеживаемся.

Идеально подобранный момент, Тео.

Игнорируя девушку, что висит у него на руке, Тео поворачивается к нам.

– Приглядывайте за ней. И в следующий раз одолжите ей толстовку или что-то подобное. А не такое платье, – приказывает он поверх горлышка своей бутылки и выплескивает остатки, как воду.

Мы смеемся и переступаем порог дома Тейлора, оставляя Тео со своей подружкой на газоне перед домом. Становится теплее, поэтому людей на улице столько же, сколько и в помещении. Однако Кольт, наверное, еще в доме, а это означает, что я тоже хочу быть здесь.

Свет приглушен, музыка играет, практически вибрируя в наших жилах, когда мы с Мией оглядываем первый этаж. Все еще не уверена, почему мы с Кольтом здесь вместо того, чтобы тусоваться у меня дома, но Мия хотела представить Блэйкли дому Тейлора, а я хотела доказать, что не прячусь от Логана, так что… мы здесь.

Посмотрим, хорошая ли это была идея.

Когда я замечаю Кольта на другом конце комнаты, мои губы растягиваются в улыбке. Он разговаривает с Тукани, одним из защитников хоккейной команды. Поклонники называют его Тукани Цунами. Он родом с Гавайев, поэтому по его массивным рукам рассыпаны племенные татуировки. Я понятия не имею, как он попал в хоккей, но он милый. И мне он нравится еще больше за то, что Кольт общается с ним, а не с какой-то хоккейной зайкой из университета Лос-Анджелеса.

Не то чтобы Кольт вообще стал это делать. Он совсем не похож на Логана. Но все же. Это освежает. Видеть своего парня на вечеринке, когда на его руке не висит никакая девчонка. Черт, возле него нет ни одной девчонки в радиусе метра. Видя это, я еще больше становлюсь благодарна вселенной за то, что я нашла Кольта. За то, что он нашел меня. Все так отличается от моментов, когда я видела Логана на таких вечеринках. На многие вещи я просто закрывала глаза. Убеждала себя, что отгонять девушек уже стало привычкой для звезд хоккея, и если я хотела встречаться с таким парнем, я должна была привыкнуть к этому. В это Логан заставил меня поверить.

И я и понятия не имела, насколько это было неправильно. Как часто Логан пользовался моим доверием. Моим желанием, чтобы меня любили, когда он знал, насколько этой любви мне не хватает. Как часто я была слепа.

Он знал, как сложно мне будет отпустить его, потому что мне нужна была стабильность в жизни. Он знал, как отчаянно я хотела, чтобы кто-нибудь любил меня, и он воспользовался этим. Не поймите меня неправильно. Думаю, поначалу он любил меня. По крайней мере, немного. Но видеть то, как Кольта окружают красивые девушки, а он на них и не смотрит? Это то, чего я заслуживаю.

И Кольт помог мне это увидеть.

Я знаю, что не должна их сравнивать, но иногда я ничего не могу с этим сделать. Они такие контрастные. Наверное, правду говорят, что нужно перецеловать много лягушек, прежде чем ты найдешь принца, и я своего нашла.

Его руки сложены на груди, и ткань красной футболки обтягивает его грудь и руки, отчего у меня слюнки текут. Он крутит горлышко бутылки между пальцев, кивая на слова своего приятеля, и так он похож на чертового греческого бога.

Я могу пялиться на него днями.

Смотреть на него в своей стихии.

Непринужденно сексуального.

Непринужденно командующего комнатой.

Непринужденно разбивающего сердца девушек вокруг него, не заботясь о том, ранит ли он их чувства.

Потому что он весь мой.

Мой.

Когда он ловит меня на том, что я пялюсь, его губы растягиваются в улыбке, и он подходит ко мне, завершая какой бы то ни было разговор.

– Привет, Солнышко, – здоровается он, быстро чмокая меня в щеку.

– Привет.

– Хорошо выглядишь, – он приближается, его дыхание обдувает мои щеки. – Классное платье, кстати.

– О, ты заметил? – язвительно замечаю я.

Негромко смеясь, он кладет руку мне на бедро и притягивает ближе, целуя меня в лоб.

– И тебе привет, – прерывает стоящая рядом Мия.

Кольт смущается и дает мне немного пространства, глядя на Мию, будто он только что заметил ее.

– Привет. Извини…

– За то, что не поздоровался? Все нормально, я знаю, что по сравнению с ней я дохлая курица, – она указывает большим пальцем на меня, и я даже не успеваю открыть рот, чтобы сказать, насколько она шикарная, когда она продолжает. – Не волнуйся, Эшлин. Я шучу, я знаю, что я красотка. К тому же мне кажется, что Кольт строит глазки только тебе.

– Он не строит, – начинаю я, но Кольт перебивает.

– Я строю. – Он быстро целует меня в висок, доказывая свою правоту, поворачивается к Мие и замечает. – Мия, хорошо сегодня выглядишь.

– Уф. Спасибо, – фыркает она.

– Ты готова уходить? – спрашивает он, когда понимает, что подлизывание к Мие ничего ему не даст.

– Я только пришла. Тем более это первая университетская вечеринка твоей младшей сестры. И раз уж это ее первый раз с соседками, мы с Мией обязаны показать ей, как нужно веселиться, – я смеюсь и качаю головой.

Он оглядывает толпу в доме, прижимая ладонь к моей пояснице так, будто не может получить меня вдоволь, и ищет взглядом Блэйк. И мне нравится это. То, как он хочет держать меня близко. На расстоянии вытянутой руки. От этого я даже таю слегка. Когда Кольт замечает ее на кухне, наливающую водку в красный стаканчик, он чешет висок и кивает на нее.

– Только если вы потом будете убирать ее рвоту.

– Фу! – одновременно отвечаем мы с Мией, и та добавляет: – Но посыл понятен. А теперь, влюбленные пташки, прошу меня простить, я пойду удостоверюсь в том, чтобы наш юный падаван не торопился, чтобы нам не пришлось убирать ничью рвоту.

Она проскальзывает мимо нас с Кольтом и идет на кухню, исчезая в толпе, когда кто-то толкает Кольта сзади.

Он почти врезается в меня, но хватается за перила за моей головой, стиснув зубы.

– Поверить не могу, что до встречи с тобой мне нравились эти вещи, – еле слышно бормочет он, злобно глядя на виновника, который слишком пьян, чтобы заметить это.

– Ты все еще можешь наслаждаться ими, даже несмотря на то, что у тебя теперь есть девушка, – я дергаю Кольта за футболку на груди, чтобы привлечь его внимание.

– Солнышко, мне больше не нужны алкоголь и музыка. Мне не нужно бежать. Мне нужна только ты, – он целует меня в лоб. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Но все равно как-то странно быть здесь. – Я выглядываю за его широкие плечи, отказываясь признавать, кого я ищу.

– Почему?

– Потому что в прошлый раз, когда я была на подобной вечеринке, Логан все еще был моим парнем, а мы не разговаривали с тех пор, как…

– С тех пор, как я сказал ему, что ты моя?

– С тех пор, как он расстался со мной через сообщение и я начала встречаться с его лучшим другом? Да, это, – смеюсь я.

– Я сказал тебе, что он хорошо принял это. Это он хотел, чтобы ты пришла сегодня, чтобы доказать тебе это. – Его пальцы впиваются в мои бедра, когда он притягивает меня ближе.

– Как скажешь. – Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и вновь внимательно оглядываю дом.

– Хочешь, я принесу тебе чего-нибудь выпить?

– Да, пожалуйста. Подойдет, что угодно, что успокоит меня и сорвет встречу с ним, как пластырь.

– Сейчас приду, – с мягкой улыбкой он наклоняется и целует меня в висок.

– Идеально. Я пока схожу в дамскую комнату. Встретимся через минуту.

Я маневрирую сквозь толпу, нахожу коридор, ведущий к туалетам и ахаю, когда вижу, как Логан лапает девушку, с которой мы вместе ходим на занятия.

– Не обращайте на меня внимания, – бормочу я, мои глаза расширяются, когда я сдерживаю смешок и проскальзываю мимо них.

Дверь закрывается с тихим щелчком, и я закрываю ее на замок, удивленная тем, насколько мне не больно видеть, как Логан обсасывает чье-то лицо, трогая грудь, которая мне не принадлежит.

И слава богу.

Я прислоняюсь к двери и смеюсь.

На самом деле, чувство просто прекрасное. Видеть, как он двигается дальше. Видеть, что ему не больно.

Может, Кольт прав. Может, мы все можем двигаться дальше. Может, я и не буду камнем преткновения для двух друзей. Может, он правда будет счастлив за меня. За нас.

После похода в уборную я мою руки, вытираю их о полотенце и открываю дверь.

Коридор пуст. Но когда я поворачиваюсь к залу, я вижу Логана, стоящего спиной к стене, одной ногой опираясь на нее, и скрестившего руки.

Я упираюсь пятками в пол.

– Привет, Эшлин.

56. Эшлин

Логан подходит ко мне, на его лице смешиваются удивление и жалость, когда свет из зала отбрасывает тень на его лицо.

– Эм, привет, – здороваюсь я. – Куда ушла твоя подружка?

– Я сказал ей, что приду к ней через пару минут.

– О, круто. Ну… как ты? – спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

Это странно. И так неловко. Я не знаю, куда смотреть. Где стоять. Что говорить. Я не чувствую угрозы или чего-то такого, но что-то все равно не так, и я не могу понять, что.

– Хорошо, – он засовывает руки в карманы и подходит ближе. – Слышал о вас с Кольтом.

– О, ага, – сглатываю я. – Кольт говорил, что рассказал тебе. Спасибо, что так хорошо все воспринял.

Он усмехается, открывая маленькую трещинку в его броне безразличия.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

– Я думаю, это забавно, – он почесывает подбородок и пожимает одним плечом.

– Что забавного?

– Как искренне ты купилась на эту чушь.

– Какую еще чушь? – Я морщу нос от его смеха, но все равно ведусь на уловку.

– Что ты ему действительно нравишься.

Я закатываю глаза.

Конечно, он упомянет это. Конечно, он попытается разбудить мою неуверенность.

Чертов мудак.

– Знаешь, Логан, – я цокаю языком. – Я правда хотела поверить Кольту, когда он сказал, будто ты хорошо воспринял то, что мы с ним теперь встречаемся. Жаль, что он оказался неправ. А теперь, с твоего позволения.

Я пытаюсь пройти мимо, но он хватает меня за руку и останавливает. Не жестко и не пугающе. В любом случае это движение лишь доказывает то, насколько он отчаялся. Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом, и мой пропитан жалостью.

– Давай-ка я проясню кое-что, – шепчет он. – Я плевать хотел на ваши с ним отношения. Честно говоря, я просто присматриваю за тобой.

– Ой, правда? – смеюсь я. – И зачем это?

– Затем, что он использует тебя.

– Ты врешь, Логан. – Я отдергиваю руку из его хватки и делаю шаг влево, он встает передо мной, удерживая меня на месте, словно в каком-то странном танго.

– Ты можешь отодвинуться? – огрызаюсь я, мое веселье сменяется раздражением.

Я хочу убраться отсюда и найти Кольта. Вдруг мы можем пойти ко мне и утопить мое разочарование в мороженом. Уверена, что Мия оставила еще ведерко в морозилке, не так ли?

– Должен сказать, я удивлен, что ты изменила, – говорит он мне. – Не думал, что ты на такое способна.

– Я не изменница, – выплевываю я. – Как и Кольт.

– Кольт не изменник, да? – его смех злобный и гортанный, будто он полощет горло гравием, когда он приближается и злобно смотрит на меня сверху вниз. – Так он не рассказал тебе, почему его выгнали из Дикси Тех?

– Я… – я мотаю головой. – Какое это имеет отношение?

– Ты сказала, что он не изменник, – замечает он. – Но его поймали на том, что он спал с женой преподавателя. Я бы сказал, что это измена, а ты?

Раздраженно цепляясь конкретно за эту часть, я спорю.

– Неважно. Уверена, у него есть объяснение, и даже если он этого не делал, – это в прошлом, что означает, что. Мне. Все. Равно. А теперь, с твоего позволения, – я шагаю вправо, но он отзеркаливает мое движение, используя свое массивное тело, чтобы не дать мне уйти. – Серьезно, Логан. Ты меня бесишь.

– Что еще нового? – усмехается он.

– Знаешь, я думала, мы могли бы разойтись по-дружески, но, видимо, ошиблась.

– Ты всегда любила надумывать, – соглашается он.

Держа язык за зубами, я вскидываю голову и наконец решаюсь отпустить все свое разочарование и отвращение, накопившиеся за эти годы.

– Рассказать тебе кое-что забавное, Логан? Я никогда на самом деле не понимала, каким ты был токсичным. Я закрывала глаза на твои маленькие бесячие выходки, потому что я была благодарна, что у меня был кто-то, кто меня любит. Чего я не понимала, так это того, что ты меня не любил. Никогда не любил. Ты играл свою роль, хотел откусить кусок пирога. Ты знал, что я могу быть с любым другим парнем, поэтому ты хотел присвоить меня, а из-за того, что я была юная и наивная, я позволила тебе. Но могу я рассказать тебе один секретик, Логан?

– Что такое, детка?

Я улыбаюсь и поднимаюсь на носочки, опуская голос до показного шепота, когда часть меня хочет прокричать правду с крыш.

– Я никогда по-настоящему не была твоей. Я просто была оцепеневшей и напуганной. Но теперь я не такая, – сухо смеюсь, позволяя правде улечься, и добавляю: – Я счастлива как никогда, влюблена как никогда и избалована и благодарна как никогда. Так что спасибо тебе. За то, что обращался со мной, как с дерьмом. За то, что изменял мне бесконечное количество раз. За то, что показал мне, что мне не нужно, чтобы Кольт вмешивался и давал мне всё противоположное. Ты, кстати, можешь оставить групи себе.

Я хлопаю его по плечу, чтобы довести свою мысль до конца.

– Честно сказать, я должна поблагодарить их за то, что избавили меня от тебя. Но позволь мне быть откровенной с тобой, Логан. Нет больше никаких нас. И даже если бы мы с Кольтом не были вместе, нас бы все равно не было. А теперь дай мне выйти из этого коридора, чтобы я могла вернуться обратно к своему потрясающему парню, который любит меня по-настоящему.

Он играет желваками, но ни мышцей не шевелит, злобно глядя на меня сверху вниз. И я знаю, что задела его за живое. Я знаю, что кристально ясно обозначила свою позицию. И я знаю, что это разозлило его только сильнее.

– Хорошая речь, детка, – говорит он мне. – Репетировала ее перед зеркалом перед походом сюда?

– Я ухожу, – я закатываю глаза и качаю головой.

Но когда я пытаюсь проскользнуть мимо него, он снова встает передо мной.

– Он хочет отомстить мне, знаешь ли, – добавляет он с напускной нахмуренностью.

И это лишь распаляет мое разочарование.

– Это не связано с тобой… – бормочу я, потирая переносицу.

– Нет, Эш, связано.

– Как, Логан? – раздраженно спрашиваю я. – Что у него есть против тебя? Вы же друзья…

– Я спал с его девушкой за его спиной.

Погодите. Что?

Кровь отливает от моего лица, когда я осознаю его слова.

Я спал с его девушкой за его спиной.

Логан спал с девушкой Кольта? Брук? С той самой девушкой, из-за которой он опоздал на одну из игр в старшей школе? И не просто на какую-то игру, а на ту самую игру? Перед несчастным случаем? Несчастным случаем, в котором погиб его отец?

Мои губы приоткрываются в тихом аханье.

Кольт знал?

Как Логан мог так поступить? Со своим собственным лучшим другом? Это гадко. Если этот парень хотел заставить меня почувствовать себя полной дурой, то ему это официально удалось.

– О-о чем ты говоришь? – В моем мозгу будто происходит короткое замыкание, я заикаюсь.

– С его девушкой в старшей школе. Я спал с ней за его спиной, а теперь он спит с тобой, чтобы отомстить мне.

– Я… – Я мотаю головой, убежденная в том, что это галлюцинация. – Ты врешь.

– Я правда не вру, – цокает языком он. – Он использует тебя, Эш. Ты ему не нравишься. Он не хочет быть с тобой. Как и твои родители. Он хочет красоваться тобой перед моим лицом, чтобы доказать, что он победил.

Держа язык за зубами, он оглядывается через плечо на зал, где полно наших студентов, и негромко смеется.

– Сказать честно? Это жалко, Эш. Я порвал с тобой. Почему он думает, что мне будет не все равно? Не думал, что ты поведешься на это. Ты правда думала, что кто-то вроде Кольта Торна захочет быть с тобой? Скажи мне. Как долго ты ждала, прежде чем прыгнуть к нему в постель? А хотя нет. Мне все равно. Беги, Эшлин. – Он отходит в сторону, наконец давая мне пространство, чтобы я могла пройти мимо него. – Рад, что смог пролить свет на ситуацию для тебя.

Но я стою на месте и пялюсь на него. Я хочу кричать. Я хочу визжать. Но я слишком ошеломлена, чтобы сделать хоть что-нибудь. Черт, ощущение, будто меня пнули в живот.

«Дыши, – напоминаю я себе. – Он хочет сделать тебе больно. Не дай ему ранить тебя».

– Хорошо поболтали, Логан, – выплевываю я и чуть не задыхаюсь комком в горле, но сглатываю его обратно. – Надеюсь, ты подхватишь ЗППП, и у тебя отвалится член.

С высоко поднятой головой я выхожу из коридора через толпу в зале, отчаянно желая подышать свежим воздухом. Очистить голову. Понять.

Логан не мог говорить серьезно, так ведь? А даже если и говорил, хотя, судя по его сообщениям, он тот еще лжец, то что тогда?

Что. Нахрен. Тогда?

Я не верю Логану.

С чего бы?

Он не кто иной, как просто лжец.

Хныкающий мудак, который ненавидит проигрывать.

И он знает, что потерял меня и отдал своему лучшему другу.

Но мы с Кольтом? У нас все по-настоящему.

Он заботится обо мне.

Я знаю это.

Но еще я знаю, что мне нужно глотнуть немного чертового воздуха после этого дерьмового разговора, иначе я отключусь.

– Эш! – зовет голос позади меня, но я не удосуживаюсь обернуться.

Мне нужен воздух.

Глоток чертового воздуха.

И тогда я смогу очистить голову и найти смысл в том, что Логан наговорил мне.

Все будет хорошо.

Все наладится.

Потому что он врет.

Логан должен врать.

Так ведь?

57. Кольт

– Эш! – кричу я, но она не оборачивается.

Она продолжает пробираться к двери неровной походкой, будто пьяна в стельку и за ней гонится стая волков. Плечом она задевает пару людей, превращаясь в человеческий шар для пинбола в попытках выбраться. Я отставляю напитки на ближайший стол и бегу за ней.

– Эш! – снова зову я.

– Ты в порядке? – спрашивает Тео, когда я пробегаю мимо него на передний газон, но я не отвечаю.

Потому что я не знаю.

Эш схватилась руками за голову, ее лицо направлено к небу, пока она глубоко дышит. Будто тонет. Будто что-то случилось.

– Эш, – я беру ее за плечи и поглаживаю затылок, заставляя ее посмотреть на меня, когда легкий ветер треплет ее волосы. – Эш, что случилось?

– Почему тебя выгнали из Дикси Тех?

– Эш… – боль нарастает где-то в горле, но я сглатываю ее.

– Ты сказал, что ты не изменник.

– Я не изменник, – спорю я, отчаянно желая объясниться. Помочь ей понять. Заставить ее выслушать.

– А жена преподавателя, с которой ты спал? – требовательно спрашивает она, облизывая губы и пытаясь оставаться спокойной, хотя я знаю, что она очень близка к тому, чтобы потерять терпение.

Крепко зажмурившись, я прислоняюсь лбом к ее и вдыхаю ее запах, отчаянно желая получить прощение.

– Я не знал, что она была женой моего преподавателя. Когда узнал, то порвал с ней, но из университета меня все равно отчислили, – я открываю глаза и встречаюсь с ней взглядом. – Эш, ты знаешь, что я не врал, когда говорил, что я не изменник. Ты знаешь мою историю.

– Да, с Брук, – уточняет она, хмурясь. – Напомни-ка мне, с кем она переспала?

– Погоди, что? – Я все еще держу ее лицо в руках, но отстраняюсь, в животе зарождается чувство страха.

– С кем Брук спала за твоей спиной? Ты говорил, что она тебе изменяла.

– Я не знаю, – отвечаю я.

Мое внимание мечется по ее лицу в попытках расшифровать ее мысли, но у меня не выходит.

Я, нахрен, не знаю.

Я не знаю, что случилось. Не знаю, почему она спрашивает это у меня. Не пойму, откуда это взялось и почему ей не все равно.

Мы разошлись на пять минут. Пять чертовых минут, и она смотрит на меня, как на незнакомца. Будто я разочаровал ее, но я понятия не имею, как.

– Эш, поговори со мной, – умоляю я.

Она пристально смотрит мне в глаза, отчаянно желая найти правду. Когда она находит ее, ее взгляд смягчается, а по щеке скатывается слеза. Будто она больше не злится. У нее разбито сердце. За меня.

– Эш…

– Ты правда не знаешь? – шепчет она.

– Она никогда не говорила мне, а я никогда не позаботился о том, чтобы спросить. Я был слишком зол. Я недавно потерял отца…

– Это был Логан, – она шмыгает носом и вытирает влажные от слез щеки. – Он спал с Брук. Он сказал, что ты со мной только поэтому. Потому что хочешь отомстить ему за то, как он с тобой поступил.

Дерьмо.

Мне всегда было интересно, у кого хватило яиц ударить меня в спину. Я никогда бы в жизни не подумал на своего лучшего друга. Не то чтобы сейчас это было важно. Или, по крайней мере, не было бы важно, если бы Логан не воспользовался своим предательством как ножом, чтобы ранить Эш.

Кровь кипит в жилах, когда я склоняюсь и вновь прижимаюсь лбом к ее, пытаясь удержать свой гнев, но получается у меня плохо.

– Послушай меня, Эш. Я имею в виду, выслушай внимательно. Я не знал. Я не знал, что Логан ударил меня ножом в спину. И я начал встречаться с тобой не для того, чтобы отомстить ему, это уж точно. Я начал встречаться с тобой, потому что я почувствовал связь с тобой. Что-то, что я в жизни ни к кому не чувствовал. И я продолжил встречаться с тобой, потому что забочусь о тебе. Потому что я люблю тебя. Потому что ты освещаешь весь мой мир, Солнышко. Понимаешь?

По ее щекам текут слезы, но она кивает.

– Ты обещаешь? Обещаешь, что запомнишь, что я не использую тебя?

– Я-я верю тебе, – задыхается она, кивая.

– Хорошо, – я глубоко вдыхаю, но кислород никак не проясняет ситуацию. Сейчас я в ярости. Я впечатываю поцелуй в губы Эш и говорю: – А теперь я зайду в дом. И поговорю с Логаном. Но мне нужно, чтобы ты знала, что это никак не связано с Брук. Понимаешь меня?

– Не ходи туда, – умоляет она, дотрагиваясь до меня, но я уворачиваюсь от нее.

– Я вернусь через минуту.

– Нет. Нет, не уходи. – Она обнимает меня за талию и со всей силы прижимается ко мне.

– Он не смеет заставлять тебя чувствовать себя не такой идеальной, Эш. Он не смеет лгать о нашем прошлом и ранить тебя им. Мне нужно…

– Кольт…

– Все хорошо? – спрашивает Тео, осторожно приближаясь к нам.

Но не он один выглядит так, будто сейчас сорвется. Все на переднем дворе пялятся на нас, забыв про свои напитки, пока они наблюдают за разворачивающейся на их глазах драмой.

И это все вина Логана.

Я передаю Эш Тео, и он без колебаний забирает ее, когда он всхлипывает:

– Кольт! Не надо!

– Держи ее здесь, – приказываю я Тео.

– Кольт! – голос Эш надрывается, но я не обращаю на нее внимания и перешагиваю через две ступеньки за раз.

Дойдя до порога, я захожу в дом и внимательно осматриваю первый этаж. Внутри так громко, что я еле могу думать нормально, не говоря уже о том, чтобы улавливать музыку, разносящуюся по дому. Ярость пульсирует в моих жилах и ушах.

Где он?

58. Кольт

После того дерьмового шоу, в которое Логан втянул Эш, я готов оторвать ему голову. Но сначала мне нужно найти его. Здесь так много людей. Так много студентов, которые увидят, как дерьмо потечет по трубам. Дерьмо, которое должно было потечь уже давно. Но мне все равно. Мне все равно на свой имидж в глаза незнакомцев. Единственного человека, который имеет для меня значение, один из моих лучших друзей втянул в манипуляции и использовал.

И это моя вина.

Он соврал мне.

Сказал, что между нами все нормально.

Сказал, что не против того, чтобы я встречался с Эш.

Вместо этого он использовал нашу дружбу, чтобы снова подобраться поближе к ней, чтобы заставить ее почувствовать себя дерьмово. И я поверить не могу, что повелся на это. Мне надоело позволять ему уйти от вины, сохранять образ золотого мальчика, и я больше не позволю этому продолжаться. Ни секунды больше.

Когда я замечаю Логана в толпе, ладони сами сжимаются в кулаки.

Он разговаривает с Деппом, хохочет от души, когда из его рта вылетают слова «шлюха» и «жалкая». Он пересекается со мной взглядом и выгибает бровь.

Расталкивая толпу, я подхожу к нему, хватаю его за воротник футболки, отвожу руку и не жду больше ни одной чертовой секунды, а бью его точно в челюсть. Его голова отлетает в сторону, за ней следует тонкая струйка крови из его рта и низкое, гортанное ругательство.

Я удивлен, что застал его врасплох. Он знал, что я приближаюсь. Знал, что потребую расплаты. Должно быть, он не ожидал, что я буду настолько зол.

Это больше, чем просто какая-то хоккейная потасовка, когда мы все на льду. Это связано с Эш и тем, как он ранил ее. Как он хотел ранить ее. Как он убедил меня пригласить ее на сегодняшнюю вечеринку под прикрытием того, что между нами с ним все хорошо, чтобы заставить ее почувствовать боль.

Я вновь сжимаю руку в кулак, внутри прокатывается еще одна волна отвращения. Логан пытается вырваться от меня, защищая лицо руками, но я не отпускаю его футболку и бью во второй раз. Он приходится на его переносицу, и это успокаивает напряжение в моей груди, пусть это и не длится дольше секунды. Я отпускаю Логана, и он сваливается на пол.

Выругавшись, Депп отпрыгивает назад и поднимает руки, не уверенный в том, стоит ли ему вмешиваться.

– Он назвал Эш шлюхой? – рычу я, поворачиваясь к нему.

– Приятель, я не хочу ничего…

Когда Логан понимает, что все смотрят на нас, то поднимается на ноги и вытирает кровь изо рта тыльной стороной ладони.

– Называю вещи своими именами, Кольт, – злобно говорит он.

– Пошел ты на хрен, Логан, – выплевываю я, руки снова сжимаются в кулаки, пока я пытаюсь сдержать желание врезать ему еще раз. – Пошел. На хрен.

Я разворачиваюсь, уже готовый уйти, но останавливаюсь и вновь поворачиваюсь к нему лицом. Я ничего не могу с этим поделать. Мне нужен ответ. Объяснение.

– Почему? – требовательно спрашиваю я. – Почему ты сказал мне, что между нами все хорошо и начал действовать за моей спиной, чтобы только ранить ее?

– Ты не можешь злиться за то, что я вызвал тебя, Кольт, – говорит он, сжав зубы и злобно глядя на меня.

– Мне наплевать на Брук, ладно? Я даже не знал, что ты сделал, до тех пор, пока ты не бросил это в лицо Эш. Проблема в том, что ты думаешь, что ты можешь заставить ее сомневаться в том, люблю я ее или нет, является она моим миром или нет, и это херня полная!

– Ты первый перешел эту черту…

– Херня! – повторяю я, вздергивая верхнюю губу и нависая над ним. – Ты потерял ее, потому что отказался обращаться с ней так, как она того заслуживала. Это твоя вина. Не моя. И теперь, когда она моя, ничто ее не отнимет у меня. Ничто. Понял меня? И если ты не будешь держать свое побитое эго подальше от наших с ней отношений, я сломаю твое лицо так, что ремонту оно подлежать уже не будет. Все ясно?

– Все кончено, – он сплевывает скопившуюся во рту кровь мне в лицо, и я вытираю ее рукой.

Я слишком зол, чтобы еще раз ударить его, потому что я знаю, что он подстрекает меня.

Он даже не заслуживает оставить синяков на костяшках моей правой руки.

– Меня устраивает, – отвечаю я и иду к двери не оглядываясь.

Все смотрят на меня, когда я расталкиваю толпу, но взгляд единственного человека, который имеет для меня значение, сияет мне, пропитанный болью. Она стоит в дверях.

– Я сказал тебе держать ее снаружи, – злюсь я на Тео, стоящего рядом с ней.

– Я услышал, что здесь все затихли. Мне нужно было увидеть, что происходит, – его внимание переключается на кого-то за мной, наверное, на Логана, и обратно на меня. – Ты в порядке?

– Нам надо убираться. – Я беру Эш за руку, готовый проваливать к черту из этого места.

Она молча следует за мной, и лишь ее всхлипы говорят мне о том, насколько ей больно.

А эти слезы? Из-за них я снова хочу избить Логана.

– Что случилось? – требовательно спрашивает Мия, когда она прибегает со второго этажа, пока вся толпа молчит, ожидая увидеть, что случится дальше.

– Уверен, Тео тебе расскажет, – говорю я ей, не обращая внимание на людей вокруг нас. – Я отвезу Эш домой. Ты сможешь отвезти Блэйк?

– Мы позаботимся о ней, – отвечает за нее Тео.

– Хорошо.

Я веду Эш к своей тачке, надеясь, что она даст мне шанс все исправить.

Потому что мне нужно, чтобы между нами все было хорошо.

Мне нужно это больше всего на свете.

59. Эшлин

– Мне нужно, чтобы ты сказала, что у нас все хорошо, – рычит Кольт, сидя за рулем.

Все случилось так быстро. Я до сих пор прихожу в себя. Поверить не могу, что Логан вывалил на меня все это. Поверить не могу, что Кольт избил его за это. Поверить не могу, что сижу на пассажирском сиденье его машины, пока мы несемся по дороге, а злобные облака в небе выглядят так, будто готовы взорваться.

– Поговори со мной, – умоляет он.

Я кидаю взгляд на его руки и вижу, как он сжимают руль, когда маленькие капельки дождя начинают стучать по лобовому стеклу.

Кап-кап.

Кап-кап.

Он включает дворники и снова смотрит на меня, на его лице написан страх, но я слишком ошеломлена, чтобы заметить это.

Это странно. Быть здесь снова. На той же самой дороге. Так много изменилось за такое короткое время. Но это забавно. То, как легко маленькая вещь, вроде дождя на лобовом стекле, может отпечататься в памяти, напоминая мне о прошлом разе, когда мы были здесь.

Я на пассажирском сиденье его тачки. Дождь льет как из ведра. Желание внизу живота. Разочарование, которым веет с водительского сиденья.

Я все это помню.

И сегодня все жутко похоже.

– Эш, – зовет Кольт, глядя на меня и тут же возвращая внимание на дорогу.

– Припаркуйся, – шепчу я.

Мой голос еле различим за шумом дождя, но ему как-то удается услышать меня.

– Эш…

– Кольт, припаркуйся.

Колеса шуршат гравием на обочине дороги, когда Кольт выполняет мою просьбу и паркует свою тачку, побежденно опуская голову. Когда тяжелые темные облака выпускают дождь, он прорезает сквозь свет фар, светящихся перед нами, оставляя на дороге полосы. Это завораживает. Гипнотизирует. Почти снимает напряжение. Я впитываю это по мере того, как из меня вытекает адреналин после сегодняшнего вечера.

Не уверена, сколько мы так сидим. В тишине. Единственный звук исходит от дождя и от грома где-то вдалеке. Но мне нужно это. Момент, чтобы осознать, что только что произошло. Возможность понять, что отношения Кольта с Логаном никогда не будут прежними. Минута, чтобы обдумать тот факт, что Кольт поставил на кон все. Ради меня.

– Эш, не ненавидь меня, – шепчет он.

Боль в его голосе режет воспоминания о случившемся сегодня, и я отрываю взгляд от бури снаружи. Он выглядит таким растерянным. Таким измученным. Его правая рука в синяках и крови, она впивается в бедро. Как будто он хочет дотянуться до меня, но сдерживается.

Почему он сдерживается?

Я осторожно беру его за руку и осматриваю его разбитые костяшки в свете панели, вместе с этим борясь с собственным оцепенением.

– Ты не должен был бить его. Он не заслуживал этого.

– Он не должен был заставлять тебя сомневаться в моих чувствах к тебе.

– Он не заставил меня сомневаться в твоих чувствах. – Я подношу его костяшки к губам, избегая открытых ран, целуя лишь синяки.

– Не ври, – Кольт смотрит на меня с болью.

– Я не вру. – Я снова целую его руку. – Кольт Торн, я знаю, что ты любишь меня.

Выражение его лица искажается болью, но он не произносит ни слова.

– Если бы ты не любил, то не забрал бы меня в дождь, чтобы потом самому идти пешком под ним, – шепчу я. – Ты бы никогда не отобрал у меня апельсиновый сок или не отказался бы от своей футболки, которую я пыталась тебе отдать. Ты никогда бы не научил меня кататься на коньках, не свозил бы на воскресный завтрак и не приехал бы к моим родителям. Ты заставил меня почувствовать столько любви за короткий промежуток времени, что мы были вместе, сколько Логан мне не дал за несколько лет. Черт, даже больше, чем родители дали мне за всю жизнь.

Слезы свободно катятся по моим щекам, когда я облизываю губы и робко смотрю на него.

– Какие-то глупые слова, сказанные тупым парнем, не сотрут эти моменты, Кольт. Никто, ни Логан, ни кто-то еще не сможет пошатнуть то, что есть у нас. Только ты и я. И я правда надеюсь, что ты знаешь, как сильно я люблю тебя…

Он целует меня сильно и грубо, с такой страстью, что слезы льются еще больше. Потому что я чувствую это. Его любовь. В простом поцелуе. В простом прикосновении его руки к моей коже. Я чувствую это так глубоко. Будто оно окутывает меня теплом. Он дурак, если думает, что я променяю это. На что угодно, не говоря уже о моем мудаке-бывшем.

Через пару секунд Кольт отстраняется и прижимается лбом к моему.

– Спасибо. За то, что видишь то, что я хотел, чтобы ты увидела. Что мне нужно было, чтобы ты увидела. Помимо всей этой хрени. И лжи.

– Я чувствую тебя и понимаю, – уточняю я со слезливой улыбкой. – Я люблю тебя, Кольт. И я знаю, что ты, наверное, думаешь, что ты злодей, но мне кажется, что ты сильно ошибаешься.

– Я тоже люблю тебя, Эш. Больше всего на свете.

Он берет меня за бедра и перетаскивает через весь салон, поднимая меня до тех пор, пока я ногами не обнимаю его за талию. Пока небо рассекают вспышки молнии и сотрясают звуки грома, мы занимаемся любовью в его тачке. Во время грозы. И это я тоже люблю.

Больше всего на свете.

Эпилог

Эшлин

– Мам, пап, – здороваюсь я, хоть и ощущаю неловкость, и встаю, указывая на семью Кольта. – Это Бекка Торн, мама Кольта, а это Блэйкли, его младшая сестра. Блэйк, Бекка, это Уэйд и Анжелика, мои родители.

– Приятно познакомиться, – отвечают мои родители.

Их внимание привлекают то красные и черные краски на лицах Бекки и Блэйкли, то каток, на котором сейчас играют «Ястребы» университета Лос-Анджелеса.

Все еще не могу поверить в то, что Кольт убедил их прилететь на свою первую игру, пусть она и завершает сезон.

После стычки с Логаном и нашего с Кольтом примирения в его тачке он отвез меня домой и провел со мной ночь. На следующее утро Кольт получил сообщение от Тео, в котором тот сказал, что выгнал Логана из дома Тейлора. К понедельнику Логан уже съехал, и ему там больше будут не рады до тех пор, пока он не вытащит голову из задницы. Слова Тео, не мои.

Не буду врать, мне потребовалась пара недель, прежде чем я снова почувствовала себя уютно в доме Тейлора. По выходным он все еще немного напоминает бордель, поэтому в такие дни мы с Кольтом тусуемся у меня дома, а по будням там даже какая-то домашняя атмосфера. И это было хорошо. Видеть, как настоящие друзья Кольта сплачиваются вокруг него, вместо того чтобы и дальше позволять Логану выходить сухим из воды и потакать его ужасному поведению.

Коротыш тоже съехал. На самом деле, он живет с Логаном и Грэйвзом. Я могу лишь представить, какой кошмар творится у них дома, но, к счастью, мне все равно. Потому что это больше не мое дело.

Слава, на хрен, богу.

Когда команда соперников спешит к нашим воротам, болельщики начинают скандировать: «За-щи-та! За-щи-та!» Моя мама снимает свой платок, окрашенный в технике тай-дай, и перекидывает его через руку, когда они с отцом протискиваются мимо остальных, чтобы дойти до своих мест.

Прошла половина первого тайма, а счет все еще ноль-ноль. Но тут Депп крадет шайбу, которая, как сказал Кольт, по-другому называется «бисквит», у команды соперников и пасует ее Логану, стоящему в правом крыле. Тот бьет по шайбе в сторону сетки, но вратарь блокирует ее ногой, и тут Кольт вступает в дело и, как чертов ниндзя, ловит отдачу.

– Давай, Кольт! У тебя получится! – кричу я, по венам у меня течет адреналин.

Кольт обводит шайбу вокруг сетки, отскакивает от борта, обходит защитника и летит к Тео, который, приготовившись, уже ждет в центре площадки. Защитник соперника пытается занять позицию между Тео и их вратарем, но ему не удается сделать это вовремя, так как Тео отправляет шайбу в правый верхний угол их ворот.

Закрывая рот ладонью, Блэйкли кричит имя Тео, и мои родители присоединяются, когда загорается красный огонек, подтверждающий, что наша команда заработала очко.

И мне нравится это. Энергия. Холодный воздух. Колокольчики, звенящие на трибунах. Плакаты с номером Кольта в руках болельщиков, раскрашенные в цвета нашего университета.

Мне все это нравится.

И когда через два тайма игра заканчивается и мы встречаем Кольта на улице после его небольшой пресс-конференции с парой журналистов, мне нравится его улыбка. Та самая, что он хранит лишь для меня. И тот пьянящий поцелуй, который он дарит мне, прежде чем мы вспоминаем, что наши семьи наблюдают за нами.

– Всем привет. Простите, что заставил вас ждать, – он оборачивается к ним, обнимая меня за талию.

– Не извиняйся, – отвечает Бекка. – Как прошло интервью?

– Хорошо. Только удивлен, что все так озабочены тем, что я вернулся на лед.

– Удивлен? – язвительно замечает Бекка. – Серьезно? Они годами обивали порог твоего дома, а после сегодняшней игры? Они, должно быть, вне себя от радости из-за возвращения блудного сына на лед.

Я щипаю Кольта за бок, и он отшатывается на пару сантиметров и смотрит на меня сверху вниз.

– Эй. Это еще зачем?

– Просто так. Ты милый, когда краснеешь.

Он закатывает глаза, но прижимает меня к себе, наверное, все еще оправляясь от того вихря, в который превратилась его хоккейная карьера.

– Хорошая игра, Кольт, – вмешивается мой отец, протягивая Кольту руку.

Тот пожимает ее, а с его лица не сходит мальчишеская улыбка.

– Спасибо. И спасибо, что пришли. Это много значит для меня.

– Мы бы не пропустили, – отвечает моя мама. – А у всех игр обычно такой большой счет? Девять очков. Это много, так ведь?

– Не, – вмешивается Блэйкли, засунув руки в карманы куртки. – То есть да, это довольно высокий счет, но теперь, когда Кольт снова играет в одной команде с Тео, университет Лос-Анджелеса будет не остановить.

– Только если мое Солнышко будет на трибунах. – Все еще смущаясь, Кольт потирает шею и снова глядит на меня сверху вниз.

– И твои мама с сестрой, – добавляю я.

– И твой отец, который наблюдает за тобой с небес, – добавляет Бекка. – Он бы очень гордился тобой, Кольт.

Кольт переводит взгляд на темное небо и обнимает маму, а мои родители прижимаются ко мне с двух сторон.

– Люблю тебя, Эшлин, – шепчет папа.

– И я тебя люблю.

– Кольт хороший парень, – добавляет мама. – Мы очень рады за тебя.

Улыбаясь, я смотрю на Кольта и встречаюсь с ним взглядом.

– Я тоже очень рада.

И я правда по-настоящему счастлива.

Конец

Благодарности

Дорогие читатели,

Мне хочется от всего сердца поблагодарить вас за то, что дали шанс «Не дай мне упасть» и подарили мне возможность поделиться этой историей. Я бы не сделала этого без вас!

Также я буду очень признательна, если вы найдете время, чтобы оставить отзыв. Невероятно, как такая маленькая деталь вроде отзыва может оказать такую большую помощь автору!

Спасибо вам огромное!!!

Келси

Об авторе

Келси обожает любовные истории с проявлением самых разных чувств. Когда она не подбирает слова для своей следующей книги, вы, вероятно, можете застать ее за чтением или, что более вероятно, за общением с мужем и играми с тремя детьми, которым нравится сводить ее с ума.

Она любит искусство фотографии, выпечку, двух своих щенков и кошку, которая считает себя собакой. Теперь, когда Келси активно воплощает в жизнь свои писательские мечты, она планирует наконец-таки научиться самодисциплине и не смотреть весь сериал на Нетфликс за один раз.

Примечания

1

AirDrop – технология беспроводной передачи данных между устройствами Apple, позволяет отправлять фотографии, видео, документы и другие данные на находящиеся поблизости iPhone, iPad и Mac.

2

Прощайте (фр.).

Content

Келси Рей
Не дай мне влюбиться

Пролог Эшлин

1. Кольт

2. Кольт

3. Эшлин

4. Эшлин

5. Эшлин

6. Кольт

7. Эшлин

8. Эшлин

9. Кольт

10. Эшлин

11. Эшлин

12. Кольт

13. Кольт

14. Эшлин

15. Эшлин

16. Эшлин

17. Эшлин

18. Кольт

19. Кольт

20. Эшлин

21. Кольт

22. Эшлин

23. Эшлин

24. Кольт

25. Эшлин

26. Эшлин

27. Эшлин

28. Эшлин

29. Кольт

30. Кольт

31. Кольт

32. Эшлин

33. Кольт

34. Эшлин

35. Эшлин

36. Кольт

37. Эшлин

38. Кольт

39. Эшлин

40. Эшлин

41. Эшлин

42. Эшлин

43. Кольт

44. Эшлин

45. Кольт

46. Эшлин

47. Эшлин

48. Эшлин

49. Эшлин

50. Эшлин

51. Эшлин

52. Эшлин

53. Кольт

54. Эшлин

55. Эшлин

56. Эшлин

57. Кольт

58. Кольт

59. Эшлин

Эпилог Эшлин

Благодарности

Об авторе

Примечания