Где моя башня, барон⁈

Глава 1

Сверху капала вода. Потолка не было видно, только каменные стены и пол, освещённые чадящими факелами. Квадратная комната размером в сотню метров собрала внутри три десятка аристократов. Нас прислали на убой. Единственный путь к спасению заперт, а наш белозубый палач, размахивая мечом, несётся прямо на меня.

Ржавый клинок просвистел над головой. Но я успел присесть в последний момент, а после оттолкнул дряхлый костяк в сторону. Воин-скелет покачнулся, сделал пару шагов и врезался в толстяка, сбив его с ног.

— Чего вы стоите⁈ Спасите меня, живо! Мой отец барон… — толстяк не успел договорить.

Скелет вогнал меч в грудь крикливого и, стуча зубами, провернул его. Стук его зубов напоминал смех. Мерзкий, ехидный. Толстяк быстро затих, но скелет даже не подумал извлекать меч. По клинку потекла белая жидкость, а тело толстяка за секунды сдулось, как будто из него вытащили кости.

Белёсая жижа перетекла на костлявую руку и расползлась по плечу и рёбрам, образовав доспех.

— Какого чёрта⁈ Вы видели это? — выкрикнул худой парень с кучерявыми волосами. — Он что, вытянул из него все кости?

— Закрой рот, Панфилов! — рявкнул бритоголовый с крепкой мускулатурой. — Лучше приготовься к бою. Он идёт.

Под доспехом скелета скрывалось ядро, источающее тусклое фиолетовое свечение. Подобные я уже видел. В моём мире их использовали для создания големов. Вот только они не могли поглощать материалы для создания новых частей тел или доспехов.

Аристократы попятились, шаря по полу глазами в поисках оружия. Но, к сожалению, его не было.

— У этой твари в груди ядро! Если мы его разрушим, она сдохнет! — выкрикнул я, заходя скелету за спину.

— Откуда тебе знать⁈ — взвизгнул кучерявый, уперевшись спиной в стену.

— Я уже встречался с такими, — сказал я, не уточняя, что это было в прошлой жизни.

— Ну и как ты предлагаешь это сделать? — спросил лысый амбал.

— Набросимся толпой, отберём клинок, а после расколем сферу.

— Звучит просто. Но не думаю, что здесь найдутся смельчаки идти в лобовую атаку, — усмехнулся лысый.

В этот момент скелет сменил шаг на бег и резко сократил дистанцию с кучерявым.

Ржавый клинок чиркнул по каменной стене, выбив искры. Кучерявый отшатнулся в сторону, лишь чудом не лишившись головы. Впрочем, это его не спасло. Он успел сделать лишь пару шагов, когда скелет на обратном движении рубанул по сухожилиям на ноге.

— А-а-а! Спасит…

Клинок рассёк кучерявому горло, а после с чавканьем вонзился в грудь, заставив кости раствориться и пополнить арсенал скелета. За спиной костяшки выросло костяное копьё, которое он тут же потянул на себя, с хрустом отломив от позвоночника.

— Врассыпную! — гаркнул я, но было уже поздно.

Со свистом копьё врезалось в грудину амбала и на пару сантиметров вышло с обратной стороны. Проклятье. На остальных аристократов я не рассчитывал, а вот лысый выглядел тёртым калачом. Думал, поможет мне прикончить скелета. Но, видимо, придётся действовать самому.

Я бросился к упавшему на колени лысому, надеясь, что успею схватить копьё. Но проклятый скелет контролировал всё поле боя. Он рванул наперерез, и когда мне оставалось всего пять шагов до цели, скелет преградил дорогу, взмахнув клинком.

— Ну чего ты пялишься? Нападай, — усмехнулся я, двинувшись вокруг скелета.

Зубы костяшки снова застучали, как будто насмехались надо мной. Это жутко раздражало. Скелет подошёл к лысому и, схватив копьё, вытянул новую порцию костей, которые потекли по древку копья, растворяя его. Белая масса перетекла по руке, растворила доспех, а после соскользнула по ноге и сползла на пол.

Из белёсой лужицы стала формироваться четырёхногая фигура. Проклятье. Кто же мог подумать, что костей из трёх человек достаточно для того, чтобы создать чёртову лошадь!

Скелет резво запрыгнул на скакуна и рванул ко мне, взмахнув мечом. Я попытался увернуться, но какой-то аристократ ломанулся в ужасе от всадника и сбил меня с ног. Скелет свесился набок, держась за хребет лошади, и нанёс удар. Слишком быстро, не успею увернуться!..

Вы, наверное, думаете, кто я такой и как попал в эту ловушку? Для ответа на этот вопрос придётся начать с самого начала.

* * *

В прошлой жизни я был сильнейшим воином. Искусно владел мечом, да к тому же покровом и ещё парочкой трюков.

И так уж вышло, что свобода мне всегда была дороже звонких монет и вылизывания величественных задниц. Поначалу я был наёмником, а после и вовсе вступил в гильдию убийц. Отличная работа, отличная оплата, вино льётся рекой, красотки сладко мурчат под боком. Не жизнь, а мечта!

Правда, мечта очень быстро превратилась в кошмарный сон. Местный князёк решил, что его амбиции выходят за пределы нашего мира. Созвав сильнейших магов, он сотворил заклинание, в результате которого наш мир совместился с десятком других.

В большие города хлынули бесчисленные полчища орков, эльфов, гномов, гоблинов, нежити и прочей пакости. В этом хаосе некогда было договариваться. Все хотели одного — выжить.

В те дни гильдия убийц получила шикарный заказ на устранение короля гоблинов — Гоба. Вместе с сильнейшими бойцами я отправился на задание. Даже глава гильдии присоединился к нам.

Не скажу, что гоблины сильные противники, но повозиться всё же пришлось. С боем прорвались во дворец, раскидали охрану, а затем я столкнулся с предательством. Глава гильдии решил, что я собираюсь занять его место. Слишком выросло моё влияние в то время, заставив его нервничать. Этот мелкий крысёныш напал со спины, как раз когда я стоял напротив Гоба и готовился оборвать его жизнь.

Удара я не видел, зато король гоблинов был начеку. Попал отравленным метательным ножом прямо в глаз главы гильдии. Когда тот упырь рухнул замертво, Гоб предложил мне сделку. Я оставляю его в живых, а он будет служить мне следующую сотню лет.

Мелкий умник думал, что сможет обмануть меня и сбежать. Вот только я знал, как заключить пакт на крови. Предаст — погибнет.

Начертив на полу руны нашей кровью, я провёл ритуал. Но маг из меня оказался не очень. Пакт я, конечно, заключил, а вот кукуха короля гоблинов безвозвратно поехала. Не сказать, что он выжил из ума, просто начал говорить стихами, что было даже забавно.

Вернувшись в гильдию убийц, я стал новым главой, а Гоб — моим напарником. Следующие двадцать лет мы вместе странствовали по миру, уничтожая всех воинственных существ на нашем пути. Король отлично владел парными клинками, а за долгие годы странствий я сумел натренировать его до уровня высшего мастера.

В перерывах между резнёй я переодевал гоблина в шута и засылал его на императорские балы в качестве шпиона. Люди хохотали, смотря, как зеленомордый коротышка пляшет и нараспев читает стихи, теряли бдительность и открыто болтали о всяких грязных делишках. Эти истории попадали ко мне, а я с радостью использовал полученную информацию, чтобы уничтожать врагов.

Двадцать лет работы подошли к концу. Воинственные расы были истреблены. А мне за былые заслуги подарили особняк с сотнями гектаров земли.

Что и говорить. Я был великим героем войны! Настолько великим, что меня решили устранить в первую же ночь после заселения в новое жилище.

Мы сидели с Гобом, никого не трогали, пили вино, наслаждались мирной жизнью… А в следующую секунду окно взорвалось тысячей осколков, и в дом ввалилось три десятка убийц из моей же, мать её, гильдии!

Схватив кочергу, я прикончил два десятка этих безродных псов, Гоб добил оставшихся. Вот только ему прокололи сердце, а мне перерезали горло.

Король гоблинов усмехнулся, привалился к стене. Истекая кровью, он напоследок прохрипел:

— Сражались доблестно, мой друг,

Усыпали телами всё вокруг.

А жизнь была сладка, как медовуха.

Жаль, что покинула нас, шлюха…

Услышав последние слова друга, я усмехнулся в ответ. Жизнь — забавная штука. Недавно Гоб по моему приказу ограбил императора и притащил вместо меча властителя какой-то пожёванный пергамент. На удивление им оказался свиток, в котором описывался ритуал перерождения. Притом настолько детально, что даже мой слуга мог его провести.

Находясь при смерти, я слабеющей рукой начертил печать, указанную на свитке, нащупал клинок гоблина и со всего размаха вонзил его в лужу своей крови. Боль сотрясла тело. Я растянулся на полу, взглянул на застывшее улыбающееся лицо друга.

Проклятый гоблин. Сдох раньше меня. Совсем нет совести…

Я вздохнул в последний раз и мир погрузился во тьму.

* * *

Открыв глаза, я увидел, что лежу в клетке, которую везут сквозь мрачный лес. Длинный караван из десятков повозок уныло брёл вперёд. По обе стороны каравана шли вооружённые солдаты. Они настороженно всматривались в чащу леса, но кроме щебечущих птиц там ничего не было.

— А-ха-ха-ха! Всё-таки свиток сработал! Да! Утритесь твари! — заорал я во всё горло, вскинув вверх кулак. — Как только наберусь сил — вернусь домой. Перебью к чёртовой матери всех, кто меня предал!

— Захлопни свою грёбаную пасть! — рявкнул охранник шедший рядом и ударил дубинкой по клетке.

— Ага, как скажешь, — отмахнулся я от него, вернувшись к размышлениям о сладкой мести. О, да. Я всегда возвращаю долги. Особенно те, которые пахнут кровью.

На одном из ухабов клетка покачнулась, возвращая меня в реальность.

Я огляделся. В клетке рядом со мной сидели десять оборванцев. Выглядели они жалко. Избитые, грязные, с безграничной тоской на лицах.

— Куда нас везут? — спросил я осипшим голосом.

Забавно то, что я знал ответ, но не мог его вспомнить. Такой объём воспоминаний не успел уложиться в голове. Я знал только, что я сын какого-то аристократа. Папаша проиграл меня в карты. Отправил отрабатывать долги в какую-то башню. Что за башня, я понятия не имел.

— Авдеев, неслабо тебя охранник по голове приложил. Совсем память отшибло? — спросил кучерявый парень.

После его слов в памяти тут же всплыло имя. Авдеев Владимир Константинович. Видимо, так меня теперь зовут.

Я поднёс руки к лицу и усмехнулся. Худые крючковатые пальцы, которые никогда не держали меча в руках, а на костяшки кулака и вовсе было грустно смотреть. Этот парень явно не дрался. Хотя если бы он с таким телом дрался, то уже был бы покойником. Потрогав затылок, я обнаружил запёкшуюся кровь.

Похоже, охранник ударил парня и ненароком прикончил его, после чего я занял тело покойника. Ладно, нужно побольше узнать об этом месте и поскорее выбираться отсюда. Не для того я возрождался, чтобы в плену гнить.

— Да, мне крепко по затылку прилетело. А ты? — нахмурился я, делая вид, что пытаюсь вспомнить имя парня.

— Виконт Панфилов. Эх. Так и быть, освежу тебе память, — кучерявый вздохнул и, подложив солому на дно клетки, сел ближе. — Нас везут в башню. Кого-то за то, что он в долгах утонул, а кого-то за преступление. Вон Гришка, к примеру, — кучерявый кивнул в сторону толстяка, — пытался в подвале создать собственный печатный станок и печатать деньги, чтобы спасти загнивающий род. Схватили за жабры и отправили на смерть в башню. Тебя продал отец, а я же слишком любил женщин и выпивку. Эх, говорил мне покойный папенька, что это будет стоить мне жизни. Видимо, был прав, — грустно усмехнулся он, — Ну ничего, я выберусь отсюда и вернусь домой. Мне ещё сестру замуж нужно выдать.

— А что это за башни такие? — придвинулся я к нему.

— Ну ты даёшь, — покачал головой кучерявый. — Никто не знает. Башни появляются в случайных местах. Внутри каждой сокрыты испытания. Пройдёшь башню — получишь в дар артефакты и прочий хлам. Кто-то говорит, что это дар богов, кто-то — что нечистой силы. Так или иначе, за каждую башню аристократы и даже целые страны готовы развязать войну. Сейчас нас везут к башне, которую захватил граф Мышкин. Император даровал ему право первому исследовать башню. Если за месяц он не сумеет достичь вершины, то право на освоение перейдёт следующему роду. А если закроет, то получит лишь третью часть от добытого. Остальное уйдёт в имперскую казну. Как понимаешь, никто не хочет, чтобы аристократы становились слишком сильны. Императору конкуренты не нужны.

Чем дольше он говорил, тем больше в голове возникало воспоминаний от прошлого владельца тела. Но всё знание Авдеева о башнях состояло лишь из разнообразных слухов. Говорили даже, что прошедший десяток башен сможет стать богом. Забавно, что эти слухи распускали крестьяне, которые и за пределы своего селения ни разу в жизни не выезжали.

Лес расступился, и перед нами предстала башня. Во всей своей, мать её, красе…

В высоту она не менее двухсот метров, а в диаметре запросто наберёт все пять сотен метров. Вокруг башни разбит палаточный городок. Бесчисленные торговцы, продающие всё, начиная от носков и заканчивая оружием. Кричат, зазывают покупателей, пытаются добыть информацию у солдат, охраняющих башню.

Полагаю, каждый из этих жуликов мечтает однажды купить артефакт у какого-нибудь дурака, вышедшего из башни. Но судя по тому, насколько серьёзно организована охрана башни, никто не сможет пронести артефакт без ведома солдат.

Кабаки и бордели, гадалки, напёрсточники, казино. Здесь были все виды развлечений, призванные вытащить имеющиеся деньги у скучающих солдат и аристократов, прибывших для зачистки башни. Забавно, что эти развлечения ютились в скромных шатрах. Впрочем, от желающих развеять скуку отбоя не было.

— Прибыли! Выгружай! — рявкнул охранник, и телега тут же остановилась, а нас инерцией бросило на прутья.

— Эй! Поосторожнее! — возмутился Панфилов и тут же схлопотал тычок дубиной в рёбра.

— Рот закрой. Ты хоть и аристократ, но считай, что уже покойный. Хе-хе, — мерзко усмехнулся солдат, отчего слюна проступила на его губе. Он утёрся, снова замахнулся дубиной, чтобы припугнуть, и отвернулся.

Спустя минуту клетки открылись, и нас вывели на широкий плацдарм, окружённый солдатами и обычными зеваками.

— Аристократишки! Удачи вам! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Если выживете, я вас бесплатно обслужу! — прохрипела дама, похожая на старую проститутку.

— Тихо! — рявкнул статный мужчина в дорогом мундире, вышитом золотом, с тростью в руках. — Вам выпала честь послужить на благо империи. Пусть вы и отбросы, но всё же аристократы. Панфилов… — Мужчина покачал головой и навершием трости поднял голову кучерявого. — Я знал твоего отца. Великий человек! А ты профукал всё, что он тебе оставил. Позорище.

Трость резко сместилась вбок и зло толкнула кучерявого в плечо. А потом остановилась на мне.

— А ты, Авдеев… — усмехнулся мужчина. — Как же надо было достать своего папашу, чтобы он тебя в карты проиграл. Дикость просто!

Затем он убрал трость, презрительно оглядев нас.

— Ладно. Мне есть что сказать про каждого из вас. Вот только у нас нет на это времени… В башню могут попасть лишь обладатели дара, — принялся деловито инструктировать мужчина, оперевшись на трость. — И так уж вышло, что он у вас есть. Развивали вы его или нет, уже не важно. Важно то, что войдя в башню, вы не сможете её покинуть, пока не пройдёте заготовленное для вас испытание. Если вам повезёт, то вы выживете.

— А после нас освободят? — с надеждой в голосе спросил пленный толстяк.

— На твоём месте я бы не надеялся, что выживу. Но если вы спасётесь, тогда мы сможем с вами обсудить условия вашего освобождения, — провернув в руке трость, он хлопнул ей по ладони и добавил: — В башню их!

Нас окружили десятки солдат и пинками погнали в сторону каменного исполина. Стены башни были выложены из огромных булыжников, каждый из которых величиной был с овцу. Солдаты расталкивали зевак, попутно пиная отставших аристократов. Толстяка так и вовсе избили — за то, что тот умолял не отправлять его в башню.

Пробившись к самой стене, я увидел нарисованный на ней круг с десятками замысловатых символов. Это определённо какая-то магическая печать. Ненавижу магию. Если ты воин, то твоё искусство всегда с тобой. Если ты маг, то есть сотни способов лишить тебя возможности колдовать.

К этой печати согнали около ста человек, после чего солдаты отступили на десяток метров назад и отвернулись.

— Э-э-э. Уважаемый, а нам нужно коснуться печати? — спросил я у солдата, но в этот момент печать ярко вспыхнула и перенесла нас в башню.

Глава 2

Мы оказались в помещении, освещённом факелами. Каменные стены образовывали идеальный круг, а вот выхода было не видно.

— Где мы⁈ — воскликнул толстяк, которого, кажется, звали Гришкой.

— А нам откуда знать? Жирная ты свинья! — рявкнул лысый амбал, с ненавистью посмотрев на Гришку.

Пока эхо гуляло по помещению, я протиснулся сквозь толпу и заметил, что на каменной кладке начертаны десятки слов. «Смерть», «спасение», «приветствует», «трусость», «боги», «величие» и прочие. Увидев, что я пялюсь на стену, ко мне подошёл Панфилов.

— Что-то нашёл? — спросил он.

— Похоже на то. Видишь — камни, на которых начертаны слова, не закреплены бетоном? Они как будто висят в воздухе, — я указал на камень с надписью «смерть». — Думаю, нам нужно составить правильную комбинацию слов, и тогда появится проход на другой уровень.

— Чё вы там шепчетесь? — послышался грубый голос за спиной, и меня оттолкнула в сторону массивная рука. — Это чё? Кнопки? — спросил лысый и не задумываясь нажал на первое попавшееся слово.

Камень с шелестом утонул в нише.

— Придурок! — выпалил Панфилов, но тут же прикусил язык, поймав на себе злобный взгляд лысого. — Если будем бездумно нажимать на всё подряд, то точно погибнем.

— Ты так и так не жилец, — усмехнулся лысый и повернулся к толпе аристократов. — Эй! Очкарик. Сюда, живо!

На нас испуганно смотрел пухляш с прилизанными волосами и огромными очками.

— К-к-к-то? Я? — заикаясь, спросил он, смотря по сторонам в надежде, что обратились не к нему.

— Ты, мать твою! Быстро сюда! — прорычал лысый, нахмурив брови и сжав кулаки.

— Простите, извините, пардоньте, — извинялся толстяк, пытаясь пробраться сквозь толпу. — Д-д-да?

— Я слышал, что ты учился в английском университете. Ну давай, покажи нам свои знания. Вот загадка. Разгадаешь — будешь жить. Не сможешь — и я тебе твои очки прямо в череп заколочу. Понял? — прошипел лысый, схватив очкарика за грудки.

Очкарик затрясся в ужасе и кивнул. Лысый, оскалившись, похлопал его по плечу и толкнул к стене.

— Работай, профессура. А вы чё вылупились? — гаркнул он, посмотрев на нас.

— Любуемся работой истинного лидера, — улыбнулся я, думая, что в старом теле я бы ему челюсть свернул за один недобрый взгляд. А на что способно новое тело, я пока не знаю. Но, пожалуй, не время рисковать.

Панфилов отошёл в сторону, а я последовал за ним.

— Это старший сын графа Аракчеева, — шепнул он мне на ухо. — Должен был унаследовать род. Говорят, что его младший братик сфабриковал дело, и старшего обвинили в государственной измене. Вот и сослали сюда подыхать.

Как интересно. Сотня аристократов с изломанными судьбами. Кто-то сам разрушил свою жизнь, а кому-то помогли.

Если выберусь отсюда, нужно будет наведаться к папочке, который продал меня в первопроходцы. Судя по воспоминаниям моего предшественника, он был в полнейшем ужасе от поступка отца. Несмотря на то что я лично не знаком с его предком, при мысли о нём я испытал печаль и ненависть.

Пока очкарик исследовал стену, я обратил внимание на пол. Он состоял из трёх круглых плит. В центре располагалась плита с надписью «спасение», следующая с надписью «трусость» и прилегающая к стене плита с надписью «смерть».

Тем временем кирпичик, нажатый ранее лысым, с шелестом вернулся на место. А спустя пару минут заговорил очкарик:

— Из этих слов можно составить изречение одного из полководцев древности. «Боги спасают храбрецов», — сказал он, вытерев пот со лба.

Удивительно, как он смог здесь вспотеть? Холодина жуткая.

— Ну так чего ты ждёшь? Нажимай на камни, — прорычал Аракчеев, отойдя подальше.

Трясущимися руками очкарик нажал на камни один за другим. Но ничего не произошло. Камни просто утонули в нише, а после вернулись на место.

— Вот тебе и образование! — фыркнул лысый, делая шаг в сторону очкарика.

Он явно собирался ударить парня, но немного не успел. Сверху с протяжным гулом упала квадратная гиря. Я заметил блеснувшую цепь, что держала груз. Гиря, пролетев над нашими головами, со всего размаху врезалась в висок очкарика. Удар был такой силы, что парня впечатало в стену, а его отбросило в стену. Раздался громкий хруст черепа.

От испуга Аракчеев споткнулся и рухнул на задницу.

— Какого хрена⁈ — промямлил амбал.

— Очевидно, он ошибся, — сказал я и посмотрел на испуганную толпу аристократов. — Есть ещё желающие попробовать разгадать шифр?

Толпа безмолвствовала, а их взгляды были прикованы к трупу очкарика. Да, смотря на этих аристократов, я понимаю, что все они дети. На вид им лет восемнадцать, двадцать. Одни высокомерны, другие пугливы как котята, третьи беспомощны, ведь привыкли, что их с самого детства обслуживали.

Что и говорить, команда для прохождения башни подобралась отличная. Похоже, никто из них не видел смерти. Да… Из всего этого стада могут быть полезны разве что лысый, за счёт своей мускулатуры, и Панфилов, потому что он всё про всех знает. Ладно, пора выбираться из этой комнаты.

— Если желающих нет, то попробую я, — я усмехнулся, глядя, как лысый отходит подальше от кнопок. Трус. — Заранее обращаю ваше внимание! На полу есть три окружности. Полагаю, после верного нажатия кнопок эти окружности могут либо убить вас, либо спасти. Заранее решите, на какой из них вы будете стоять, когда я нажму кнопки.

— Что⁈ В каком смысле⁈ — выпалил худощавый парень с длинными волосами и вздувшимися суставами на запястьях.

— В самом что ни на есть прямом. Это лотерея. Выберешь неверный круг — и умрёшь. Кстати, почитайте надписи, там написано «спасение», «трусость» и «смерть». Выберите то, что ближе всего вам, — я улыбнулся и двинул к стене.

Аристократы испуганно бубнили. Кто-то зарыдал, кто-то пытался угадать, какая плита спасёт его, другие просто проклинали всё на свете. А я чувствовал себя превосходно. Никакой паники, никакого замешательства. Холодная голова, в которой звучал девиз моей гильдии.

Я нажал комбинацию камней, составив фразу: «Смерть приветствует храбрых». Что-то щёлкнуло, и пятьдесят аристократов испуганно побежали к кругу с надписью «спасение».

Три десятка решили, что самое безопасное место рядом с тем, кто вводит шифр. И ещё два десятка, будто куры с отрубленными головами, метались между плитами, не зная, куда встать. Эти куры первыми и пошли на убой.

Плита с надписью «трусость» рухнула вниз, утащив следом за собой двадцать аристократов. Испуганные лица исчезли в чёрной бездне, а их крик отражался от стен следующую минуту. Рядом со мной стоял Панфилов и с ужасом смотрел в яму.

— Твою мать! Авдеев! Как ты?.. Что?.. Твою мать! — выпалил он, пытаясь собрать мысли в кучу.

Слева послышался шелест, и в стене появился проход в длинный коридор.

— Все на выход, пока ещё чего не случилось, — сказал я, потащив за собой ошарашенного Панфилова.

— Эй! А мы⁈ — рявкнул Аракчеев, стоявший на платформе посреди пустоты.

Он выбрал плиту с надписью «спасение» и чисто технически был спасён. Вот только имелся нюанс. Плиту «спасение» от плиты «смерть» отделяло расстояние в пять метров.

— А что вы? Вы выбрали неверную сторону. Я не знаю, как вас вытащить, — развёл я руками, стоя в дверном проёме. — Можете попробовать перепрыгнуть или оставайтесь на месте. Правда, если не рискнёте, то рано или поздно подохнете с голоду.

— Чтоб тебя! — выругался лысый, особо ни к кому не обращаясь, а после повернулся к испуганным собратьям по несчастью. — В сторону, ублюдки, — прошипел он, и аристократы тут же расступились, создав для него коридор.

Отойдя к дальней части платформы, он громко задышал, сплюнул и с криком рванул вперёд. Размахивая руками, он пронёсся по каменной платформе, согнул ноги, чтобы оттолкнуться изо всех сил, но худощавый паренёк в последний момент подставил ему подножку.

Аракчеев оттолкнулся и отбросил в сторону худосочную ногу, словно тряпицу. Вот только скорость он потерял. Пролетев бо́льшую часть пути, он резко рухнул вниз, лишь чудом зацепившись пальцами за край платформы «смерть».

— Вытащите меня отсюда! — ревел Аракчеев, вися на одной руке.

— Сбросьте эту тварь! Всем будет меньше мороки! — прокричал парень, ставивший подножку.

— Закрой свой рот, Афонин! Я же перепрыгну обратно и шею тебе сверну! — голосил Аракчеев.

— Помогите, — обратился я к толстяку Грише и Панфилову.

Подойдя к краю платформы, я ухватил амбала за руку и изо всех сил потащил вверх. Мышцы рук, плеч, спины и ног тряслись от натуги, но этого было недостаточно. Если бы мне не помогли Панфилов и Гриша, то я бы при всём желании не достал эту тушу.

Ладно, как только выберусь, начну лучше питаться и тренироваться, дохляком быть я не намерен. На краю платформы появилось раскрасневшееся лицо Аракчеева, он забросил вторую руку на камень и пыхтя выполз на поверхность.

— Я твой должник, — бросил он, посмотрев мне в глаза, и повернулся к платформе «спасение». — Ну всё, тварь. Молись, — прорычал он.

Аракчеев приготовился прыгнуть в обратную сторону и поквитаться с обидчиком, но я одёрнул его за рукав.

— Ты хочешь подарить ему лёгкую смерть? Пусть сдохнет от голода или дождётся, пока мы пройдём всю башню. Что случается, когда испытания пройдены? — спросил я.

— Башня рушится, — ответил Аракчеев, расплывшись в улыбке и двинулся следом за мной. — Ты прав. Эта мразь заслуживает быть похороненной заживо, — махнул он оставшимся на платформах аристократам, — Приятно оставаться, ублюдки!

Нет, к этому хамлу я не испытываю тёплых чувств. И если бы он не допрыгнул до платформы, мне было бы плевать. Но я прекрасно понимаю, что его сила может пригодиться.

За спиной слышались крики отчаявшихся аристократов. Кто-то из них даже попытался перепрыгнуть через пропасть. Но судя по протяжному воплю, ему это не удалось. Аракчеев поравнялся со мной и протянул руку.

— Меня Николай зовут, — извиняющимся тоном сказал здоровяк.

Я пожал руку и собирался представиться, но в конце коридора мы наткнулись на дверь. Аристократы остановились и уставились на меня, как будто я знаю ответы на все вопросы.

— Ну и чего стоим? Открывайте, — сказал я, не желая быть первым.

— Чё вылупились⁈ — рявкнул Николай. — Ты, жирный. Быстро открыл дверь!

Аракчеев указал на Гришу, и тот испуганно взялся за ручку и повернул её. Да, у Аракчеева, похоже, какая-то скрытая ненависть к толстякам. Может, он и сам в прошлом был пухлым?

Ручка щёлкнула, заставив Гришу зажмуриться в ужасе. Судя по его виду, он уже попрощался с жизнью, но ничего не произошло. Он толкнул дверь, и она отворилась, запустив нас в квадратное помещение шириной около ста метров. Аристократы замерли в нерешительности, мне пришлось растолкать их и войти первым.

— Всё в порядке, никаких ловушек не видно, — сказал я, но тут же наткнулся на кучу костей, лежащую в центре комнаты.

Это были человеческие кости, подсвеченные лучом белого цвета. Рядом с черепом валялся ржавый клинок, а сами кости по периметру были огорожены пятиметровыми стальными кольями.

— Это что? Новая загадка? — спросил Николай, став рядом со мной.

— Понятия не имею, — обойдя вокруг решетки, я не увидел ничего примечательного. — Думаю, испытание не начнётся, пока все не войдут внутрь.

— Сейчас организуем, — ухмыльнулся Николай и двинул к замершим аристократам.

— Авдеев, как думаешь, сколько ещё испытаний впереди? — спросил Панфилов, настороженно косясь на скелет.

— Надеюсь, что это последнее. А там как пойдёт, — задумчиво сказал я и дёрнул прут на себя.

Он слегка покачнулся, и стало ясно, что решетка, огораживающая кости, имеет небольшой люфт. Скорее всего, после начала испытания прутья опустятся, открыв нам доступ к скелету. Так и случилось.

— А ну живо в комнату, псы помойные! — заорал вдали Николай, закидывая внутрь аристократов одного за другим.

Когда последний аристократ вошёл в помещение, сверху опустилась каменная плита, закрыв проход. Одновременно с этим прутья клетки поехали вниз.

— Будьте начеку. Может случиться что угодно, — предупредил я, а через секунду кости покачнулись, и над ними воспарила фиолетовая сфера.

— Это чё за… — Панфилов не успел закончить фразу.

К сфере резко притянулись кости, сформировав скелет. Он постучал зубами и потянулся к мечу…

* * *

Десять минут спустя

Скелет резво запрыгнул на скакуна и рванул ко мне, взмахнув мечом. Я попытался увернуться, но какой-то аристократ ломанулся в ужасе от всадника и сбил меня с ног. Скелет свесился набок, держась за хребет лошади, и нанёс удар. Слишком быстро, не успею увернуться!

Сталь сверкнула в лучах факелов и со звоном отлетела прочь. Передо мной появился Гоб. Тот самый король гоблинов, мать его так! Он сжимал в руках кинжалы, когда-то подаренные мной. Одет в зелёные тканые рубашку и штаны. Не сводя взгляда с удаляющегося всадника, старый друг нараспев сказал:

— Мы вроде умерли с тобой,

Какого чёрта я живой?

А ты, мой друг, в теле юнца?

Вставай, прикончим подлеца!

Гоб швырнул мне кинжал, и я ловким движением поймал его обратным хватом.

Какого чёрта происходит? Гоб жив? Неужели когда я заключал с ним пакт, не просто спёк ему мозги, а ещё и объединил наши души? Видимо, так и есть, ведь он появился из моей тени.

Ха! Жизнь всегда найдёт чем тебя удивить, в каком бы мире ты ни родился.

Поднявшись на ноги, я увидел вполне ожидаемую картину. Проклятые аристократы настолько перепугались, что как стадо баранов сбились в кучу. Скелет на всём ходу влетел в толпу и поднял коня на дыбы. Копыта проламывали черепа один за другим. И всё это время скелет не переставая рубил мечом.

Кто-то падал на землю и пытался прикрыться руками. Таких костяная лошадь давила копытами.

Кто-то, крича, убегал. Ну а скелет догонял их и рубил со спины.

Нашлась парочка храбрецов, попытавшихся стащить его с лошади. Первого бойца он проткнул мечом, а второй, увидев гибель друга, тут же растерял боевой дух и рванул наутёк.

За жалкие минуты скелет прикончил всех до единого. Затем спешился и воткнул меч в первого покойника, чтобы поглотить его кости. Очевидно, что нельзя дать ему возможности собрать все имеющиеся кости. Если три покойника дали ему лошадь, то что дадут три десятка трупов? Боевого слона? Или целую армию скелетов?

Обойдя врага с двух сторон, мы с Гобом рванули в атаку. Когда мне оставалось сделать один-единственный шаг, чтобы ударить клинком в сферу, пылающую в груди скелета, белёсая броня перетекла на грудь и тут же её прикрыла. А вместе с этим позади послышался топот копыт.

Конь оказался не просто ездовой животиной, он подчинялся воле скелета и бросился в атаку на Гоба.

— Прикончи кобылу! Скелет на мне! — проорал я, отражая удар меча.

— Конина — вкусное мясцо, сожрал бы с радостью его. Но тут всего лишь горочка костей, пускай не плачет наш скелет о ней.

Гоб, увернувшись от копыт, проскочил под брюхо лошади, уцепился за её ребро и ловким движением закинул себя на спину твари. Кобыла встала на дыбы, пытаясь скинуть коротышку, но не тут-то было. Король гоблинов крепко цеплялся за кости одной рукой, а второй рукой с зажатым кинжалом стал молотить в шейные позвонки твари.

Скелет не позволил мне насладиться зрелищем. Он размахивал мечом, всё время стараясь то снести мне голову, то проткнуть брюхо. Приходилось крутиться изо всех сил. А сил в этом теле было немного. Проклятье, да я даже во время парирования не мог толком откинуть клинок костяшки!

Прислушавшись к телу, я попытался использовать покров. Так назывался трюк, который перераспределял внутреннюю энергию, позволяя усилить тело и рефлексы.

Но, к сожалению, в этом теле энергетические каналы были не развиты. Более того, ещё и закупорены какой-то дрянью. Тьфу! Не удивительно, что прошлого владельца отец решил продать за долги. Хоть какая-то польза.

Скелет нанёс колющий удар, а я, подгадав момент, нырнул под руку и чиркнул лезвием по его позвоночнику. Попал отлично, в сочленение позвонков, — вот только силы не хватило, чтобы срубить чёртову голову.

Скелет повернулся и снова постучал зубами, как будто насмехался над моими потугами. Утерев пот со лба, я стал раз за разом ловить костяшку на однотипных движениях и пробивать в то же самое место. На десятом ударе позвонки не выдержали и с треском рассыпались.

Черепушка рухнула на пол и уставилась на меня пустыми глазницами. Впрочем, это никак не помешало скелету сражаться. Безголовое существо всё так же бодро размахивало мечом, желая превратить меня в фарш. И тогда я решил проверить одну теорию.

Увернувшись от очередного удара, я отскочил в сторону и со всего размаха пнул череп в противоположную сторону помещения. Кувыркаясь в воздухе, головешка стучала зубами, а когда приземлилась на камень, оказалась отвёрнута от меня в другую сторону.

Тело скелета стало бессмысленно рубить воздух в поисках моей плоти. Вот только там, где свистел меч, меня не было. Без особых сложностей я зашёл за спину костяку и, размахнувшись, всадил кинжал в сферу через ключичную впадину.

По комнате разлетелся звук осыпающихся костей, и бой завершился. Я осмотрелся по сторонам в поисках новой двери, ведущей к следующему испытанию, но таковой не было. Зато был Гоб, отрубивший коню голову. Он держал тварь за горло, пропустив позвоночник между ног, и скакал вокруг меня.

— Да я король, а вот мой конь, Мы снова живы, всё огонь! Не знаю, где мы и когда, Но знай, мой друг, с тебя еда!

Я усмехнулся, смотря на дурашливое выражение лица зеленомордого, и сказал:

— Да знаю я. Ты вечно голодный. Я и сам бы с радостью перекусил. Ну и куда тепе…

Я не успел закончить фразу. Останки скелета исчезли в ярком свечении, а на их месте появилась небольшая шкатулка. Я поднял её и заметил, что на стене высветилась точно такая же печать, которая перенесла нас внутрь башни.

Похоже, испытание пройдено. Ладно, посмотрю одним глазком в шкатулку — и на выход. Ведь должен я узнать, какую награду мне преподнесла судьба.

Я открыл шкатулку и озадаченно уставился на то, что лежало внутри.

Глава 3

Открыв шкатулку, я обнаружил небольшую карту, чем-то похожую на игральную. На синей рубашке карты с золотой окаёмкой была написана цифра «35». Как только я прикоснулся к ней, карта тут же взлетела вверх и повернулась ко мне лицевой стороной, где красовалось слово «Отрицатель».

Ниже шло пояснение:

«Обладатель карты способен стереть любую особенность живого объекта. Длительность стирания зависит от силы мага, использующего карту, а также от количества целей, на которых использован навык».

Как только я дочитал текст до конца, он изменился:

«Вы можете передать карту отрицателя другому носителю, стоит лишь представить, как карта появляется у вас в руке».

А это интересно. Неудивительно, что за подобные карты идёт война по всему миру. Правда, непонятно, как использовать полученный навык.

Шкатулка вместе с картой вспыхнули ярким светом и исчезли, оставив меня в полном недоумении. Я осмотрелся по сторонам и заметил, что убитый мной скелет исчез, оставив после себя ржавый клинок.

Подняв меч, я пару раз рассёк им воздух. Отвратительный баланс, лезвие зазубренное, обмотка рукояти сгнила… но это лучше, чем ничего.

Гоб скакал вокруг меня, требуя поскорее выбираться отсюда. Да и у меня не осталось никаких причин здесь задерживаться. Разве что…

Я пристально посмотрел на гоблина и выкрикнул:

— Стереть! Отрицаю! Использовать! — Но ничего не произошло. — Тьфу, твою мать, — выругался я и вспомнил описание: «…может стереть любую особенность».

Тогда попробуем по-другому. Прищурившись, я посмотрел на гоблина и подумал: «Отрицаю рифму».

— Гоб, а что бы ты сейчас съел?

— Мой рот сожрёт всё, что есть, — усмехнулся гоблин. — Эй, а куда делась рифма? — На его лице проступила растерянность, сменившаяся негодованием. — Я говорю как урод! Верни как было!

Гоблин швырнул голову лошади об пол и требовательно уставился на меня. Ну ладно, попробуем отменить навык. И как только я об этом подумал, Гобу снова вернулась его придурковатая особенность.

— Мой рот прекрасные слова слагал

Пока мой друг меня не обокрал.

Ого! Я снова в деле! Я поэт!

Так напишу ещё один куплет…

Коротышка носился вокруг меня, неся какой-то бред, а я сосредоточился на своём теле. В груди я слышал спокойный стук своего сердца, но помимо него там звучало другое биение — быстрое, ритмичное, рваное. Так могло бы биться сердце Гоба, если бы оно находилось в моей груди.

Сосредоточившись на быстром ритме, я представил, что он становится медленнее и вовсе затухает. В этот момент Гоб, скакавший вокруг меня, начал таять, словно снег, перемазанный мазутом. Он стёк на пол чёрной жижей и втянулся в мою тень, не оставив после себя и следа.

Занятно. А теперь попробую сделать обратное. Вслушавшись в тишину, я представил, как рваный ритм разгоняется с новой силой, и из тени выскочил Гоб с оскаленной мордой, размахивая клинком.

— Какого чёрта тут произошло? Сознание во тьму ушло, ну а потом я снова здесь, готовый из любого выбить спесь.

Выходит, что я могу призывать Гоба в любой удобный момент времени. Осталось только понять — он просто живёт в моей душе, или мы связаны, и если умрёт он, то умру и я? Жаль, что выяснить это я смогу лишь в бою.

Заглушив биение сердца Гоба, я выставил перед собой клинок и двинул на выход. Печать на стене полыхнула стерильно белым свечением, и я переместился во внешний мир, залитый огнём. Вокруг входа стояло кольцо стражников.

Со всех сторон кромешная тьма, разрываемая лишь свечением факелов, которые держали стражи. На небе тучи, и моросит мелкий дождь. Вода, попадая на пламя факелов, с шипением испаряется, а стража медленно достаёт клинки и делает шаг вперёд, прижимая меня к стене.

— Парень, давай без глупостей. Подними руки и брось меч, — с угрозой в голосе сказал стражник с пышной бородой и глубоким шрамом, перечеркнувшим левый глаз.

Позади стражников раздался крик:

— Граф! Башня покорена!

Твою мать. Нужно срочно бежать, иначе с минуты на минуту сюда прибудут все имеющиеся солдаты, и тогда у меня точно не останется ни единого шанса.

— Опусти железку, дурак! — выкрикнул усатый и занёс клинок над головой.

По его позе было понятно, что он не собирается меня убивать. Скорее хочет отсечь руку, в которой я держал клинок. А вот это огромная удача. Видимо, если человек погибнет, то карта, полученная им, исчезнет, и они этого боятся. А может, стражник хочет, чтобы граф Мышкин самолично мог отобрать трофей?

Как бы там ни было, медлить больше нельзя. Я опустил клинок и представил, как ритм сердца Гоба разгорается. Благодаря факелам, моя тень разлилась по стене неровным пятном. Гоблин выскочил из-за моей спины и тут же рванул в атаку.

Стражники от неожиданности отшатнулись назад, позволив коротышке сократить дистанцию. Первым ударом Гоб проткнул ногу усатого, вторым воткнул нож в печень его соседа. Сверкнула сталь. Боец, стоящий слева, занёс меч над головой и собирался разрубить гоблина на две половины, но не вышло.

Зыркнув на стражника, я подумал: «Отрицаю силу рук». Ладонь бойца безвольно разжалась, и меч рухнул на землю. Не понимая, что произошло, мужчина уставился на гоблина, который тут же воткнул ему нож в брюхо.

Гоб обезвредил троицу, стоявшую передо мной, и я рванул во тьму впереди. Наперерез мне выскочил стражник. Я рефлекторно рубанул мечом по его запястью. Сил перерубить его мне не хватило, зато рука бойца повисла на красных лоскутах плоти, а он завопил, сжимая покалеченную конечность.

Всё это произошло за жалкое мгновение, а в следующую секунду послышался вопль:

— Оцепить местность! У нас беглец!

Со всех сторон звучали крики, мелькали факелы, из палаток выползали заспанные люди, чтобы насладиться зрелищем. А я нёсся между шатрами, расталкивая зевак.

На небе полыхнула молния, осветив всё вокруг. Справа показались два стражника и, ткнув клинком в мою сторону, завопили: «Вот он!» Я тут же нырнул в ближайшую палатку и со всего размаха полоснул мечом по ткани. Проклятый клинок оказался слишком туп и смог проделать лишь небольшое отверстие.

— Эй! Пацан! Ты чё творишь? — заорала старая карга, лежащая у моих ног.

— Организую тебе вентиляцию, — усмехнулся я.

Просунув руки в дырку, я разорвал ткань и кувырком выскочил наружу, как раз в момент, когда стражники ворвались внутрь палатки.

Где-то позади слышались звуки боя. Сталь лязгала о сталь, ругань и вопли раненых разносились по всей округе. Сосредоточившись на биении сердца, я отозвал Гоба. Пользы от того, что он сражается так далеко от меня, нет никакой. А если мне потребуется помощь, то я не смогу быстро его призвать. Или смогу?

Перед глазами мельтешили палатки, люди, стражники, выбегающие в проулки и пытающиеся рассмотреть меня в толпе. На одного из таких стражников я и налетел при очередном повороте. Болван стоял посреди дороги и, разинув рот, пялился по сторонам. Я на всём ходу влетел в него, выставив перед собой клинок.

Меч с жадным чавканьем вошёл в его живот, а через секунду по лезвию потекла белёсая жижа. Испуганно я выдернул клинок и уставился на костную ткань, которая растекалась по моему предплечью, формируя наруч. Улыбка сама собой возникла на лице, и я побежал дальше.

Свернув за угол, я выбежал из лагеря, окружавшего башню, и услышал сперва свист, а потом и грохот. Над ухом просвистел арбалетный болт и унёсся в темноту. Земля задрожала, я на бегу развернулся и увидел, как падает башня.

Странное зрелище — башня складывалась внутрь себя самой, словно карточный домик, поднимая в небо столб пыли. А на фоне рушащейся башни стояли три арбалетчика и перезаряжали свои орудия.

Первый арбалетчик справился с перезарядкой в момент, когда мне оставалось до леса лишь десять шагов. Арбалет уставился мне в спину, и всё, что я успел, так это усмехнуться. Да уж. Перерождение не задалось.

Арбалетчик потянул за спусковую скобу, и в этот момент волна пыли настигла его, скрыв из виду, а через секунду пыль захлестнула и меня. Грохот сердца слился с грохотом рушащейся башни. Я нёсся сквозь лесную чащу, натыкался на деревья, ветки то и дело били по лицу, обещая выколоть глаза.

Не знаю, сколько я так бежал, но в итоге я вырвался из пыльной пелены и без сил рухнул на траву, хватая воздух ртом. Дождь барабанил по затылку, немного сбивая жар, терзающий меня изнутри.

Тучи стали ещё чернее, молнии прорезали небосвод, а мелкий дождик сменился ливнем. Непроницаемая стена дождя заливала лес, а поднявшийся ветер трепал деревья из стороны в сторону, периодически ломая их как сухие тростинки.

Я бы так и лежал, наслаждаясь прохладными каплями ливня. Они приятно барабанили по разгорячённому телу, унося усталость. Вот только сверху раздался громкий хруст, и верхушка дерева, обломившись, полетела вниз. Если бы я хоть на секунду замешкался, то бревно сломало бы мне позвоночник.

Кувыркнувшись вправо, я ушёл от удара и увидел, как верхушка дерева с хлюпаньем вонзилась в грязь. Буря набирала обороты. Не знаю, связано ли это с разрушением башни или просто погода испортилась, но было очевидно одно. Надо выбираться отсюда.

Оперевшись на меч, я поднялся на ноги и побрёл куда глаза глядят. Перелезая через бурелом, уворачиваясь от сыплющихся сверху веток и стараясь найти хоть какое-то укрытие.

Пока я шел, костяной наруч осыпался белёсой крошкой. В обычных условиях я бы расстроился, но сейчас это было меньшее из того, что меня волновало. Хотя, конечно, было бы приятно создать себе костяной доспех. Бесплатная броня лишней не бывает.

А ещё лучше, если бы меч мог накапливать костную ткань и создавать из неё доспех, когда мне это потребуется. Но, судя по всему, он на это не способен. Интересно, существует ли в этом мире способ улучшать артефакты?

Кстати! А какого чёрта я плетусь как улитка? Я усмехнулся и подумал: «Отрицаю усталость». Увы, на себе навык отрицателя не сработал. А жаль, можно было попробовать много интересного. К примеру, отринуть смерть. Хотя я это уже сделал, переродившись в этом теле.

Через пару километров пути я наткнулся на глубокую яму, вырытую под корнями дерева. К тому моменту погода испортилась ещё сильнее, и я без раздумий нырнул в предложенное укрытие.

Земля над головой пропиталась водой и сочилась за шиворот чёрной жижей. Корни щекотали макушку, а под ногами струились ручейки воды, стекая куда-то вглубь ямы. Но лучше сидеть в грязной яме, чем погибнуть во время бури.

Привалившись к стенке, я закрыл глаза и прежде, чем заснуть, подумал: «Странно же здесь пахнет». Сознание отключилось практически мгновенно, и я растворился в таком знакомом небытии.

* * *

Развалины башни, неподалёку от посёлка Золотой

Граф Мышкин Евгений Александрович пребывал, мягко говоря, в дурном настроении. Он заплатил в министерство десять миллионов рублей, чтобы право на освоение башни досталось ему.

Три недели он свозил в башню опальных аристократов со всей империи, они погибали пачками, и всё ради чего? Ради того, чтобы какой-то сопляк оставил его и без денег, и без артефактов?

И это не самое поганое! Император-батюшка потребует, чтобы граф Мышкин отдал две трети от добытых ценностей. А из добытого лишь груда камней, которые, безусловно, очень хорошо продаются на рынке, но они даже близко не окупят вложений.

А если император спросит, какие именно артефакты удалось добыть, или попросит ими поделиться? Мышкин даже боялся подумать о таком раскладе. Ведь тогда он и вовсе будет выглядеть идиотом, который не может удержать в руках пойманную за хвост удачу.

Промокнув до нитки, граф бежал вглубь леса вместе с тысячей человек из собственной гвардии. Правда, бежали они в пустоту, ведь никто не видел, куда делся пацан, а из-за ливня следов разобрать было невозможно.

И хуже всего то, что никто из стражников не запомнил лица парня. Зато все помнили проклятого зеленомордого карлика. Что это вообще было такое?

К графу подбежал капитан гвардии и, отсалютовав, доложил:

— Ваше сиятельство! Буря становится всё сильнее, идти дальше небезопасно. Вы должны вернуться. — Глаза капитана блестели в темноте, и было заметно, как зрачки нервно подрагивают. Ещё бы, так подвести своего господина.

Услышав эти слова, Мышкин не сдержался. Он со всего размаха влепил капитану тростью прямиком по стальному шлему. Металл звякнул, сорвав шлем с головы служивого, и из рассечённого виска побежала струйка крови. При этом капитан всё так же смирно стоял и смотрел на своего обидчика.

— Если ты, паскуда, не найдёшь беглеца, я вырежу твоё сердце и скормлю волкам. Ты меня понял? — прошипел граф, нависнув над воякой.

— Я приложу все силы, ваше сиятельство, — решительно сказал капитан.

— Конечно приложишь, ведь от результатов поиска зависит твоя жизнь. — Мышкин обжёг капитана ненавидящим взглядом и, резко развернувшись, пошёл обратно в лагерь.

Ветер насмешливо бросал в лицо графа капли воды, хлестал по щекам, как будто унижений на сегодня было недостаточно. Мышкин в ярости потянулся к мане и, взмахнув рукой, создал вокруг себя огненный барьер.

Бушующее пламя лизало деревья, поджигая их и испаряя всю влагу, посланную природой. Но словно насмехаясь над мощью человека, ливень мгновенно тушил загоревшиеся деревья.

— Проклятье! Если император узнает о моём провале, князем мне не бывать, — выругался Евгений Александрович и сплёл между ладонями шар огня.

Размахнувшись, он зашвырнул его в ненавистные небеса — просто так, чтобы выпустить пар. Шар пролетел десяток метров и взорвался, разбросав искры по округе. Но природе было плевать на неудачи амбициозного графа, как и на его злость.

* * *

Я очнулся от тычка в бок. Что-то мягкое и массивное выталкивало меня в сторону выхода, обдавая горячим смрадным дыханием. Открыв глаза, я остолбенел.

Из глубины ямы вылезло волосатое чудовище с огромными клыками и когтями. И прямо сейчас эта тварь пыталась выпихнуть меня наружу своей мордой. Вскрикнув, я на четвереньках вылетел из укрытия, сжимая клинок, и рванул в лесную чащу.

За спиной раздался оглушительный рёв, а яма, в которой я только что прятался, взорвалась разлетевшейся во все стороны землёй. За мной гнался грёбаный медведь!

Я перепрыгнул через заваленное дерево, поднырнул под другое и резко ушёл влево от третьего. А позади неслась огромная туша и просто сносила все завалы, даже не замечая их. Похоже, убежать не выйдет. Остаётся только сражаться.

Я обернулся и увидел медведя в пяти метрах от себя. Оскаленная пасть, из которой ручьями стекает слюна, разъярённые карие глаза, когти, вспарывающие воздух. Ну и как с ним сражаться? У него ведь когти длиной в половину моего клинка.

— Отрицаю храбрость! — выкрикнул я на бегу, надеясь, что медведь струсит и убежит.

Вот только я просчитался. Медведь напал на меня не потому, что хотел сожрать, а как раз потому, что я до чёртиков его напугал своим воплем, когда выбирался из ямы. Атаковал он не из-за храбрости, а из-за страха за свою жизнь. Отринув храбрость косолапого, я лишь подстегнул его бежать ещё быстрее.

Понимая, что через пару секунд умру, я призвал Гоба. Зелёный выскочил из моей тени и, скользнув под брюхом медведя, рубанул кинжалами по лапе. Увы, косолапый этого даже не почувствовал. Но зато он отвлёкся на гоблина.

Развернувшись на ходу, он встал на задние лапы и начал вспарывать воздух массивными когтями. Гоб крутился как волчок, уходя от ударов из стороны в сторону, попутно он наносил собственные, оставляя на теле медведя неглубокие порезы. Вот только такими ранами эту громадину не убить.

Гоб отскочил влево, поскользнулся на мокрой ветке и потерял равновесие. Медведь с радостью воспользовался секундным замешательством и рубанул лапой изо всех сил. Удар пришелся в бок гоблина, и он как пушечное ядро улетел в кусты, растущие в двадцати метрах от поля боя.

— Гоб! — выкрикнул я. Рванув вперёд, я со всего размаха вогнал меч в спину медведя, по самую рукоять.

Глава 4

Медведь крутанулся на месте, едва не запустив меня вслед за Гобом. Ноги оторвались от земли, а я вцепился в рукоять меча изо всех сил, понимая, что если потеряю оружие, то мне конец.

Косолапый метался из стороны в сторону, грозно ревя и размахивая лапами, но достать меня всё никак не получалось. Не знаю, что испытывал в этот момент медведь, а я радовался. Радовался тому, что по рукояти клинка поползла белая полоса костной ткани. Жидкость окутала левую руку, потом правую, создав костяную пластинчатую броню вплоть до самого плеча.

На секунду мне показалось, что бой вот-вот закончится, вместе с костями косолапого. Но этот ублюдок завалился на бок и резко крутанулся через живот, запустив меня в полёт.

Выдернув меч, я пролетел добрых пять метров и рухнул в бурелом. Острые ветки ударили в спину, выбив дыхание, щепки расцарапали кожу, но клинок я не выпустил.

Воин выпускает клинок в двух случаях. Когда занимается любовью и когда умирает. К сожалению, красоток я здесь не вижу, а значит, нужно вставать побыстрее, если не хочу подохнуть.

Оперевшись на меч, я с трудом поднялся. Косолапый стоял напротив и вспарывал острыми когтями землю. Заревев, он рванул в атаку. Я же попробовал отпрыгнуть в сторону, но тело едва слушалось. В последний момент косолапый напрягся, готовясь к прыжку, и…

Задние лапы медведя сложились пополам. Шкуру пробили острые кости, и косолапый взвыл от боли. Разъярённый зверь пополз ко мне, оставляя за собой кровавый след. Неужели его кости стали тоньше и не выдержали веса, после того как клинок украл немного костной ткани? Впрочем, какая разница?

Я закончил бой за два удара. Первым пронзил косолапому подмышечную впадину, парализовав левую лапу. А вторым ударом вогнал клинок между позвонками в районе шеи. Зверь затих, а я, задыхаясь, рухнул сверху. Задрав рубаху, посмотрел на стремительно синеющие рёбра. Ну что, Авдеев? Поздравляю с первой гематомой.

— Эх. Это тело никуда не годится, — тяжело вздохнул я. — Гоб! Ты там жив?

— Конечно жив, тупой вопрос,

Вот только к дереву прирос, — прохрипел гоблин из-за кустов. Странно, обычно он говорит четверостишьями. Должно быть, ему крепко досталось.

Поднявшись, я пошёл искать друга. Впрочем, найти его было несложно. В кустах отчётливо прослеживалась траектория полёта, отмеченная поломанными ветками и обрывками одежды. Прорубив себе путь, я обнаружил товарища.

— Прирос к дереву, говоришь? — покачал я головой, глядя на изломанное тело гоблина.

Его руки сложились гармошкой, а грудь была пробита сучком дерева. При этом Гоб казался бодрым, улыбался и совершенно не собирался помирать. Всё это выглядело странно.

Наклонившись, я аккуратно взял зеленомордого под руки и аккуратно снял с сучка. В груди гоблина виднелась сквозная рана, через которую можно было рассмотреть всю округу. Но… эта рана стремительно затягивалась. Сломанные руки рывками выпрямлялись, как будто кости сами собой вставали на место и срастались.

— Носатый, я бы на твоём месте вопил от восторга. В прошлом мире ты бы точно помер от таких ран, — усмехнулся я, наблюдая, как неведомая сила исцеляет гоблина.

— Вопить от радости нет сил,

Сейчас бы я перекусил.

Ты обещал меня кормить,

Пошли медведя потрошить! — зловеще протянул зеленомордый.

— Я смотрю, тебе уже намного лучше? — я щёлкнул говорливого по носу и помог встать. — Бери кинжалы и вперёд. Выбирай самую вкусную часть косолапого. А я пока разведу огонь.

Пока гоблин прыгал вокруг медведя, думая, какую часть сожрать первой, я нашёл толстое давно упавшее бревно. После ливня древесина отсырела, и разжечь её не представлялось возможным. Но если ты всю жизнь провёл в походах, то для тебя нет ничего невозможного.

Используя меч в качестве клина и увесистую палку в качестве молотка, я расщепил бревно на две половины. Как и ожидалось, древесина внутри оказалась сухой. Пришлось повозиться, чтобы отделить сухую часть от мокрой, но за полчаса я управился.

Притащив бревно к медведю, я застал окровавленного гоблина. Он склонился над тушей косолапого, содрал с него шкуру и, не дождавшись, пока я разведу костёр, начал жрать сырое мясо.

— Ну вот что ты творишь? — вздохнул я. — Забыл, что случилось в прошлый раз? Когда ты решил свежины отведать?

Да, я прекрасно помню этот случай. Он наелся сырой виверны. Но там оказалось столько паразитов, что Гоба еле откачали. Если б не встретили знахарку, зелёного самого бы сожрали изнутри.

— Гоба таким не напугать

Что захочу, то буду жрать.

Сами собой теперь кости срастаются.

Король в знахарках уже не нуждается, — пробурчал Гоб.

— Понятно. Значит, жареное мясо буду есть только я, — усмехнулся я, раскалывая получившееся полено на небольшие дощечки.

Моих слов гоблин не услышал, так как чавкал на всю округу. Я в это время настругал немного щепок, положил на место, выбранное для кострища, кусочек сухого мха, который нашёл в одной из заброшенных лисьих нор. Осмотревшись, нашёл небольшой камень. Затем присел на корточки перед неказистой башенкой из щепок и принялся лупить камнем по мечу, высекая искру.

Спустя минуту искра попала на щепки, и занялся слабый дымок. Я накрыл зачатки огня мхом и стал кормить стремительно растущее пламя всё новыми и новыми деревяшками. Огонь ещё не успел набрать силу, а за спиной уже послышались шорох и тяжёлое дыхание.

Повернувшись, я увидел гоблина, пристально смотревшего на пламя. С его острых зубов стекала вязкая кровавая слюна, а в когтистых лапах он волочил по земле два здоровых ломтя мяса. Похоже, ему приглянулась филейная часть косолапого.

— Жарить! Скорее! Быстрее! — выкрикнул голодающий, совсем позабыв про рифму.

Покачав головой, я пошёл готовить шампуры. Нашёл пару длинных веток, зачистил, заострил с обеих сторон и, нанизав мясо, вколотил их под углом к костру. Пламя лизало мясо, сочащееся бурым жиром, который, капая на угли, издавал довольно неприятный запах.

Свой шампур гоблин умял, не дождавшись, пока мясо дойдёт до готовности, после чего пошёл вырезать новую порцию. А я всё же прожарил свой кусок до чёрной корки. Всё таки медведи — переносчики всякой заразы, а ещё в их мясе часто встречаются паразиты, вроде червей.

Единственный способ не подцепить какую-нибудь гадость, это хорошенечко прожарить их мясо. Я же предпочёл перестраховаться и прожарил чуть ли не до углей. Потом срезал чёрную корку, а остальное съел, правда и без особого удовольствия.

Гоб тоже завершил трапезу и, рухнув в высокую траву, совершенно слился с ней. Громко рыгнув, он спросил:

— Скажи-ка, друже, ведь недаром

Лицо, истерзанное шрамом,

Вдруг превратилось в сопляка?

Ведь были раны боевые,

Да говорят, ещё какие!

А нынче морда малахольна,

И тощая, смотреть аж больно.

Так что случилось там с тобой?

Не хочешь говорить? Пропой!

Гоблин на сытый желудок, как обычно, был разговорчив. Да, к моменту нашего перерождения Гоб уже был мёртв и не видел ритуала, проводимого мной. Но зная зеленомордого, готов спорить, что его не слишком заботит случившееся. Для Гоба куда важнее то, что он снова жив и может есть вкусную еду, а заодно воровать. Это ещё один его порок. Пожалуй, самый страшный. Из-за воровства носатого мы регулярно попадали в переплёт. Впрочем, порой он воровал очень ценные вещи. Как-то он обокрал магистра храмовников и утащил у него рунический меч, которым я пользовался до самой смерти. Отличное оружие. Жаль, что пропало.

Но грех жаловаться. Я не думал, что попав в этот мир, сразу найду меч, который одновременно окажется и бронёй, пусть и с особенностями использования.

Привстав на локтях, я посмотрел в траву, где лежал Гоб. Я собирался рассказать ему о последних минутах нашей прошлой жизни, как вдруг за спиной раздался едва слышный хруст.

Мгновенно перекатившись за ближайшее дерево, я приготовил клинок и стал ждать. Спустя минуту на поляну вышел седой старик с огромным топором в руках и просипел:

— Мать моя хризантема! Это чё такое?

Он остолбенел, увидев тушу медведя, которая уже была наполовину съедена. Я в это время тихонько нырнул старику за спину и приставил клинок к его горлу.

— Закричишь, и я тебе глотку перережу, — прошептал я ему на ухо.

— Парень. Ты чаво? Не дури, — испуганно пролепетал старик.

— Ты кто такой?

— Та я ж лесник местный! Из Ситы! Деревня в пяти километрах отсюда! — выпалил седой и, покосившись на медведя, тихо спросил: — Эт ты его так?

— Да, моих рук дело. Есть претензии? — спросил я.

Этот вопрос я не мог не задать, ведь в моём мире встречались психи, поклоняющиеся животным. Мало ли, может, я прикончил его родового зверя, и теперь между нами разгорится кровная вражда.

— Мужик, да ты чаво? Какие претензии могут быть? Если ты такую образину в одиночку завалил, то даже будь у меня претензии, я б оставил их при себе, — сказал лесник и на всякий случай отбросил топор в сторону.

Похоже, он не из людей графа. Да и повадки у него крестьянина, а не воина. Краем глаза я заметил движение. Гоб прополз на брюхе по высокой траве и юркнул на дерево, стоящее слева. Сделал это не аккуратно и нашумел, сломав ветку. Лесник собирался обернуться, но я рывком повернул его к себе.

— Я думал, тебе лет тридцать, не меньше, — удивился старик, осматривая меня с головы до ног. — Ты как умудрился-то медведя убить? Сплошные кожа да кости. Не, ты не подумай, я не пытаюсь обидеть. Просто ума не дам, как так-то?

— Любую тварь можно убить, если знаешь, куда бить, — сказал я и расплылся в улыбке. Проклятый Гоб, похоже я уже переопылился от общения с ним и теперь сам говорю стихами.

— Так-то оно так, но ни фига не так, — почесав затылок, с недоверием посмотрел на меня лесник. — А ты чё тут один-то делаешь? Мечом в безоружных тычешь.

— Потерялся. Ехал с караваном купцов в Благовещенск, но разбойники напали. Всех перебили, один я выжил. А тебе обещал глотку перерезать, потому что было непонятно, зачем тебе топор. То ли мне череп проломить, то ли деревья рубить. Ну вот, поговорили, разобрались, — улыбнулся я, воткнув клинок в землю.

— Ну дела-а-а, — протянул лесник и тише выразил мысли вслух: — Странно, конечно. Медведя ты прибил, а с разбойниками не справился…

— В ближнем бою, может, и прибил бы их, — усмехнулся я. — Но что ты сделаешь против десятка арбалетчиков?

— Разумно… — пробормотал лесник и взял небольшую паузу, то смотря на меня, то косясь на останки медведя. — А не хочешь у нас погостить? Поговоришь со старостой, может, работёнку какую подкинет, — с надеждой посмотрел он на меня, — На деревню как раз повадилась какая-то тварь нападать. Скоро весь скот подушит.

— Если накормите, дадите новую одежду и честную оплату, то я только за, — посмотрев старику в глаза, я протянул ему руку.

— Ну насчёт кормёжки не уверен. Ты вон уже половину медведя сожрал. А судя по следам крови, убит он недавно. Хрен знает, прокормим ли тебя, — озадаченно проговорил дед. — А вот тряпьё на тебя найдётся, да и денег точно сможем дать. Как звать-то тебя?

Лесник пожал мне руку, и от этого рукопожатия мне стало неуютно. У седовласого было мощное тело, закалённое тяжелой жизнью, и при желании он мог бы, сжав кулак, запросто превратить мою кисть в раздробленную культяпку. Единственное, что успокаивало, так это Гоб, сидящий на дереве, и клинок в моей руке. Но лесник ничего дурного, похоже, не замышлял.

— Владимир, — представился я, заглянув в мутные глаза старика.

— Володька, стало быть. Ну чё, приятно познакомиться. Я Анисим, — лесник отпустил мою руку и расплылся в беззубой улыбке.

Я добродушно улыбнулся в ответ, но меч из рук не выпустил. Жаль, что убегая из лагеря, не нашёл времени, чтобы обзавестись ножнами. Таскать в руках ржавую железяку — то ещё удовольствие.

Лесник с опаской поднял топор и, понимая, что я не собираюсь сносить ему голову, громко выдохнул. Бросив взгляд налево, он указал топором в сторону дерева, на котором сидел Гоб.

— Нам во-он туда, — прогудел он, и направился к еле заметной тропинке, ныряющей в лес.

Старик шёл первым, обходя буреломы и стараясь не тратить силы на их перепрыгивание. Половину пути мы молчали, а после лесника прорвало.

— А ты слыхал, что Башня недалеко от Золотого рухнула? — покосился он на меня.

— Я даже не слыхал, что она там появилась, — буркнул я в ответ, размышляя, нет ли в его вопросе подвоха.

— Да ты чё⁈ Грохотало ж на всю округу! — удивился лесник и вновь посмотрел на меня через плечо. Задумался и, почесав затылок, добавил: — Хотя да, буря ж была, можно было с громом спутать.

— А что за башня-то? Кто вызвался покорять? Расскажи, интересно ведь, — прикинулся я дураком, посматривая по сторонам.

Гоб двигался параллельно нам на расстоянии примерно в тридцать метров. Если лесник ведёт в засаду, то мой зелёный друг нападёт на затаившихся раньше, чем это успеют сделать они.

— Ну слушай. Башню граф Мышкин выкупил. Считай, месяц дворянчиков свозил и швырял внутрь. Только все дохли как мухи. А потом новую партию привезли. Вроде как кто-то даже выжил. Прошёл испытание, значить. Ну так это, башня-то пустышкой оказалась. А ещё говорят, дворянчик, который башню покорил, он того, этого. Сбежал, — лесник шмыгнул носом и кивнул направо. — Вон тропинка, нам туда.

Слова лесника были ужасно подозрительны. Он мог всё это узнать лишь в том случае, если сам ошивался рядом с башней. А значит, он мог меня видеть. Готов спорить, за мою голову назначена круглая сумма. А этот оборванец с радостью продаст меня при первой возможности.

— А ты откуда всё это знаешь? — спросил я и ускорил шаг. Если его ответ мне не понравится, то придётся познакомить его требуху со ржавой сталью.

— Так это, уже ж четыре дня ищут беглого. К нам в деревню приходили гвардейцы, обыск устроили. Ничего не нашли и ушли. Мы ещё со старостой сидели брагу пили, думаем, чё им надо-то? — старик шмыгнул носом и продолжил: — Вид у гвардейцев как у собак побитых. Мы и так, и эдак, а не отвечают паскуды, чё ищут. Через пару дней к нам торговец заехал. Он около башни как раз был в день её падения. Ну вот он и рассказал, что дворянчик Мышкина обобрал. Отважный малый, — хмыкнул лесник и свернул налево, — Я б под страхом смерти не стал с Мышой связываться. Страшный он человек.

Четыре дня назад? Какого чёрта⁈ Я провалялся без сознания целых четыре дня? Я, конечно, могу предположить, что душе, занявшей тело, нужно время, чтобы полностью его подчинить. Или что башня забрала все мои силы, и поэтому я провалялся так долго без движения. Но всё это домыслы.

Впрочем, какая разница? Я жив, меня не нашли, а то, что уже прошло четыре дня — это даже хорошо. Возможно, преследователи ушли далеко или вовсе прекратили поиски. Но всё же стоит быть осторожным. На всякий случай.

Кстати, интересно, почему Мышкин не раструбил по округе о моих поисках? Боится за свою репутацию? Или проблема ещё в чём-то? Граф не последний человек в империи. Думаю, именно страх за репутацию может заставить его молча искать меня собственными силами.

Правда, молчание продлится недолго. Если хоть кто-то из стражников запомнил моё лицо, то очень скоро я прослыву маньяком, насильником или вором, а за мою голову предложат солидную награду. Нужно убираться отсюда как можно дальше.

— Да и чёрт с этими дворянчиками. Пусть хоть глотки перегрызут друг другу. Верно говорю? — усмехнулся я, втираясь в доверие.

— Всё верно. Нам от них пользы никакой, сплошные поборы да побои, — хмыкнул лесник, отодвигая кустарник в сторону.

— Анисим, вот ты сказал, что башня оказалась пустышкой, — напомнил я старику. — Это что значит?

— Ну смотри. Бывают башни, которые рушатся после покорения. Это пустышки. А есть те, которые остаются стоять на долгие годы. Потом, конечно, тоже рушатся. Тьфу! Сука! — лесник закашлялся и сплюнул мошку, залетевшую в рот. — Падаль мелкая! Короче, бывают пустышки, а бывают… — Анисим задумался и стал бубнить под нос, — Как слово-то это называется? Тьфу, твою кочерыжку! Забыл. А! Во! Воплощённые! — торжественно заявил он и, повернувшись ко мне, улыбнулся беззубым ртом.

— И что это значит?

— Володь. Я смотрю, ты вообще не интересовался башенками-то, да? — старик вновь одарил меня слишком пристальным взглядом.

— Пока ты башенками интересовался, я учился сражаться, — сказал я чистую правду.

— Ну тоже дело хорошее, — одобрительно кивнул лесник. — В воплощённых башнях часто бывает несколько слоёв, как в пироге. Первый слой отведён под испытание. Если его пройти, открывается следующий слой.

— И там тоже испытания? — усмехнулся я, вспоминая, как мы из комнаты с загадкой попали на бойню к скелету.

— Когда как, — пожал плечами старик. — Бывает, что испытание. Порой может рудник какой встретиться или и вовсе проход в другой мир. По-разному бывает.

Мы вышли на дорогу, состоящую из сплошной колеи и грязи. Одного взгляда было достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что недавно в этой топи застряла телега. А в сотне метров впереди показался мост, за которым расположилась деревенька.

Лесник остановился и, сделав глубокий вдох, улыбнулся. Он как будто наслаждался ароматом милого дома.

— Володь, ну всё, мы пришли, — старик подмигнул и бодро зашагал в сторону деревни.

Глава 5

Деревушка оказалась небольшой. Одиннадцать жилых домов, склад, амбар с животными да небольшая кузня. Переходя через мост, я сразу же понял, почему деревня называется Сита. Местные сидели на берегу реки и промывали песок через сито.

Молодой парень лет двадцати швырнул свой инструмент на берег и победоносно поднял над головой крошечную крупинку, блестящую на солнце.

— Нашёл! — воскликнул он и тут же утонул в волне ненависти от окружающих.

— Да чтоб тебя черти драли! Трофим, паскуда малолетняя! — выкрикнула сморщенная женщина и замахнулась на паренька ситом. — Почему тебе везёт, а нам нет?

— Это потому, что я добрый. А вы желчью давитесь, хе-хе-хе, — ехидно заявил парень и спрятал золотую песчинку в мешочек, висящий на поясе.

— Здорова, Добряк! Ты чё там? Опять стариков дуришь? — выкрикнул лесник и ударил по ограждению моста.

— Да ты чё такое говоришь, дядь? — усмехнулся мальчишка. — Золото всамделишное!

— Молодец! Везучий! — засмеялся Анисим.

— И много здесь золота? — спросил я в надежде, что смогу тут подзаработать.

— Да какое там золото? — махнул рукой лесник. — Его кажись пять лет назад всё вымыли. Трофимка просто стариков дразнит. Он одну и ту же золотую песчину по десять раз на дню показывает. А по сути, такой же голодранец, как и мы все. Если б тут золото осталось, думаешь, я б подался в лесники?

— А чем же вы тут живёте?

— Надеждой, — усмехнулся лесник. — А ещё охотимся и животину разводим. Это в обед они песок моют, а в остальное-то время у каждого свои дела. Да и песок бы уже никто не мыл, если бы Трофим не подогревал интерес к этому делу. Во, дом старосты. Считай, пришли.

Анисим кивнул в сторону двухэтажной деревянной хижины. На фоне остальных строений она выглядела царскими хоромами. В окне второго этажа толстая раскрасневшаяся морда с хлюпаньем потягивала чай из пятнистой чашки.

— Здорова, Анисим. Эт чё за хрен? — неторопливо сказал староста и отщёлкнул кусок сухаря.

— Ты чё хамишь-то? — Анисим постучал по лбу и продолжил. — Эт гость наш. Володька. Медведя голыми руками убил! Я те отвечаю!

— Ну не совсем голыми, — усмехнувшись, сказал я, но услышал меня только Анисим.

— Короче, работу ищет. Мож, поможет нам с вон той образиной? — добавил лесник и в ожидании уставился на старосту.

— Вот эта сопля — голыми руками? Ха! Не смеши мои жирные бока! — захохотал старейшина и этим меня окончательно вывел из себя.

Я поднял с земли небольшой камушек и зашвырнул его в открытое окно. Отрикошетив от подоконника, он выбил чашку из рук старосты. Да так ловко выбил, что горячий чай выплеснулся на ноги жирному борову.

— А-а-а! Мать твою так! Как же горячо-то! — горланил старейшина, размахивая руками. — Ты чё творишь, паскуда⁈

— Я тебе, свиноте, намекаю, что длинный язык могу и укоротить, — стальной тон моего голоса и хищный взгляд заставили старейшину заткнуться.

— Степаныч. Я ж говорю, парень бойкий, лучше не шути с ним. Так чё насчёт работы-то? — Анисим попытался вернуть разговор в нужное русло.

Старейшина уставился на меня ненавидящим взглядом. Ноздри его раздувались словно кузнечные меха, руки вцепились в подоконник, аж костяшки пальцев побелели. Он сопел, рычал, а вот огрызнуться ему было страшно.

Степаныч с трудом взял себя в руки и выдавил:

— Работа есть. Хочешь — берись. Заплачу десятью граммами золотого песка. Идёт?

— Пятнадцать грамм золотого песка, одежда и покормишь дважды, — улыбнулся я, закинув меч на плечо.

— Где ты его нашёл? Крохобор и хам! — возмутился старейшина и вновь перевёл взгляд на меня. — Чёрт с тобой. Договорились. Анисим покажет, где эту тварь последний раз видели.

Договорив, старейшина с недовольным выражением лица выругался и захлопнул окно.

— Ха. А ловко ты прибавку выторговал, — усмехнулся Анисим.

— Я же говорил, что сопровождал торговцев. Научился всякому, — пожал я плечами.

— Ладно, пойдём покажу, — махнул старик.

— Обязательно пойдём, только сначала в кузню.

В надежде заполучить ножны я направился в покосившееся здание с чадящим дымоходом. Очевидно, кузнец прямо сейчас трудился над очередным шедевром.

Войдя в кузню, я увидел перемазанного сажей мужика. Он определённо был пьян и размахивал молотом как умалишённый. Увы, ковал он не оружие и даже не инструменты. Подкова, вот верх его мастерства! Весьма посредственная, уродливая, кривая подкова.

— Э! Малец, подь сюды! — гаркнул кузнец, заметив меня в дверях. — Держи клещи, а я по этой хреновине шандарахну посильнее. А то видал, какая кривондюлина выходит?

— Подержу, конечно. Если ты мне за работу ножны сделаешь, к вот этой железяке, — я вытянул перед собой клинок, который обязательно блеснул бы начищенной сталью, если бы не был таким ржавым.

— Чё? Я тебе кожевник что ль? — нахмурился кузнец и вытер нос, размазывая сажу по лицу.

— А я тебе кузнец, что ль? — ответил я повторив жест чумазого.

— Не, кузнец тут я. Ха-ха! Ты точно не кузнец! — расхохотался мужик. — Ладно, иди помогай, а после гляну, что можно сделать.

— Тимофеич, ты это, давай, парня не задерживай, — поторопил кузнеца Анисим, выглянув из-за моего плеча. — По-быстрому железяку гни, и мы пошли. Нам ещё на охоту нужно. Он тварюгу вызвался изловить, какая овец жрёт.

— Ещё один самоубийца? Ну понятно, — задумчиво промямлил кузнец и, одобрительно кивнув, добавил: — Ладно, тут дел на пять минут. Топай сюды.

По-быстрому не вышло. Он полчаса охаживал непослушную железяку молотом, то и дело промахиваясь. Пару раз он был близок к тому, чтобы размозжить мои пальцы, но хорошая реакция меня спасла. В итоге подкова получилась отличная! На четыре балла! Из десяти возможных…

— Ну вот! А Степаныч говорит, что я мусор один кую! Гля какая! — кузнец горделиво упёр левую руку в бок, а правой поднёс к моему лицу уродство, отдалённо напоминающее подкову.

Готов спорить, что лошадь, которой не повезёт быть подкованной этой гадостью, неминуемо сломает ногу. Живодёр проклятый.

— Давай свою железяку, — махнул он рукой. — Размеры сниму, и посмотрим, что смогу сварганить. У меня вон немного бычьей кожи есть, по шаблону обрежу, сошью — считай, ножны готовы!

Я невольно улыбнулся. Что за кузнец такой? Бракодел высшей пробы. С другой стороны, за полчаса работы глупо ожидать чего-то стоящего. Кузнец забрал у меня меч и приложил его к чёрной доске, висящей на стене, а после обвёл его мелом.

— Ну всё, вали, — отмахнулся от меня кузнец. — К вечеру сварганю чё-нибудь.

— Ага. И тебя туда же, — усмехнулся я, также отмахнувшись от него.

Выйдя на улицу, я обнаружил Анисима. Лесник закинул руки за голову и тихонько посапывал, сидя на лавке.

Я склонился над спящим и выкрикнул в ухо:

— Лес горит!

Анисим испуганно вскочил, заметался из стороны в сторону, не понимая, где находится и что ему делать. А когда увидел, что я хохочу, смотря на его панику, осуждающе покачал головой.

— Я ж на минутку глаза закрыл. А ты орёшь сразу. Думал, оглохну, — с укоризной сказал он и, взяв топор, направился в другой конец деревни.

— Ага, судя по твоему храпу, ты всего на секунду глаза закрыл. Даже не спал совсем, — улыбнулся я, следуя за ним, и примирительно добавил: — Ладно, не злись. Лучше расскажи, как выглядит достающий вас хищник?

— Да как выглядит? Лапы, морда, клыки, хвост. С виду как собака, только шерсти нет, — задумчиво ответил лесник. — Эта пакость по ночам из воды вылазит. Чуть позже обычного загонишь скот с пастбища — и всё. Уже кого-то сожрали.

— А сколько существ нападает? — спросил я, пристально уставившись на Анисима.

— Да вроде одна тварюга… Вот месяц назад случай был, — встрепенулся Анисим. — Пётр пошёл стадо загонять затемно. Мир его праху. Увидал, что гадость эта овцу треплет. Схватил вилы и побежал отбивать. Отбил. Правда, самого покусала эта паскуда, ну ничё, вроде прогнал. А через пару часов у него сильный жар поднялся. В итоге даже суток не прошло, а парень помер. Овца, кстати, которую он спас, тоже померла. От них ещё запах такой стоял… — лесник подумал и добавил: — Как будто заживо сгнили.

А вот это полезная информация. Надо быть осторожней. Если меня хотя бы раз укусят, то я покойник.

Мы прошли через заросшее травой поле и углубились в лесную чащу. Ветер шуршал листвой, а сквозь кроны деревьев пробивались тонкие лучи солнца, освещая округу. Странно, что здесь не слышно пения птиц, как будто лес вымер.

Анисим остановился и присел на корточки.

— Во, следы этой твари. Бабы говорят, что это проклятье, посланное башней. Но не верю я в проклятья. Хотя по времени совпадает с появлением башни. Тьфу, — сплюнул старик. — Понапридумывают гадости какой-то. Может, это волк. Просто обгорел в пожаре, вот и лысый. Как думаешь?

Анисим отошёл в сторону, давая мне возможность рассмотреть следы.

— Нет, это совершенно точно не волк, — присел я на корточки и показал старику рукой на один из отпечатков. — Смотри, какие когти здоровые. В землю уходят на десяток сантиметров. А лапа? Она ж с мою ладонь в длину. Где ты таких волков видел?

— Не, ну лучше в волка верить, чем в неведомую пакость из башни, — побледнел старик.

Я поднялся, покачал головой и двинул по следу вглубь леса, держа меч наготове. Анисим топал следом, а Гоб продолжал прятался за деревьями, находясь немного позади нас.

— Кстати об этом. Часто из башни появляются какие-то существа? — спросил я и заметил сломанную ветку со следами запекшейся крови, а потом и ещё несколько в десятке метров впереди.

— Ну так. Бывает порой, — пробубнил Анисим. — Говорят, если башню в течение года не зачистить, то открывается пролом. Или как там его… Из него лезут всякие твари наподобие вон этакого волка. Тогда кромешный ад начинается.

След петлял между деревьями и уходил вниз по пригорку, терялся у ручья, а затем продолжался двадцатью метрами правее.

— И были случаи, когда не успевали закрыть? — удивился я, потому что Панфилов, когда рассказывал о башне, ни слова не говорил о таких важных вещах.

— А то! — выпучился Анисим. — Вон, к примеру, неподалёку от Иркутска башня вылезла. Кто туда только не отправлялся, все там и сгинули. А потом стенка в башне отодвинулась, и оттуда зверьё всяко полезло. Весь народ в округе пожрали, даже монголам досталось. Слава богам, сестрице моей хватило ума манатки собрать и со всей семьёй ко мне переехать.

— А разлом-то в итоге закрыли? — спросил я, перепрыгнув через ручей.

— Конечно закрыли, — пробубнил за спиной Анисим. — Иначе б зверьё повсюду расползлось, и мы б с тобой не разговаривали. Император-батюшка тогда из Москвы прислал армию. Тварюг перебили, а башенку зачистили. Правда, говорят, много сильных бойцов померло. Но лучше так, чем потерять всю Империю.

Пройдя ещё сотню метров, я увидел низину, в которой зиял чёрный провал. Именно к нему и вели следы. А помимо когтистых лап, заметил, что в эту яму пару дней назад тащили увесистую тушу. Даже удивительно, что ливень не смог смыть след. Видимо, тащили корову. Вон, даже рытвины от рогов остались.

— Слушай, а если бы император не справился, тогда что случилось бы? — не отводя взгляда от провала, спросил я старика.

— А что? Да ничего бы не было, — хмыкнул лесник, смотря по сторонам. — Просто позвали бы соседей на помощь. Правда, эти паскуды бы запросили солидную плату. Но всяко пришли бы и помогли. Никому не нужен под боком разлом, который будет плодить существ, разоряющих твои земли. А государь-батюшка бы заплатил, без проблем. Просто налоги нам бы повысил и за пару годков отбил потерянное, — усмехнулся Анисим и, заглянув через плечо, спросил: — Эт чё там?

В глубине провала что-то блеснуло и мгновенно скрылось в тени.

— Похоже, мы пришли, — задумчиво проговорил я, понимая, что все мои тактические уловки бесполезны.

* * *

Амурский край, 5 километров от Благовещенска, поместье Авдеевых, в это же время

— Да-а-а. Что может быть прекраснее? Долги выплачены. Никто не ломится в двери, обещая сломать ноги. Жизнь восхитительна! — улыбаясь, чуть ли не пропел Константин Львович Авдеев и пригубил дорогого коньяку.

Он сидел в кресле-качалке на веранде и с удовольствием смотрел, как его служанка развешивает бельё. Пышные бёдра приковывали к себе взгляд вдовца и заставляли фантазировать о том, что он сделает с женщиной вечером. Впрочем, глава рода не только мечтал, но регулярно воплощал в жизнь свои фантазии.

Некогда процветающее имение постепенно приходило в упадок. Когда умерла жена Константина Львовича, он пристрастился к азартным играм и алкоголю. На сына ему всегда было плевать, а после обретения новых пороков и подавно.

Год за годом он проматывал то, что перешло в его руки от отца, постепенно погрязая в долгах. А когда количество долгов стало несовместимо с жизнью, на пороге Авдеева возник граф Мышкин с невероятно щедрым предложением.

Двести тысяч рублей за бесполезного парнишку! Ну да, этот парнишка был его сыном. Но это Константина Львовича не смутило. Ведь его собственная шкура на порядок дороже жизни любого человека, когда-либо встреченного на жизненном пути.

Вот Константин Львович и продал сынулю, даже не удосужившись спросить, зачем он нужен графу.

— Фроська! Вон туда посмотри! Да чё ты на меня уставилась, дура⁈ — рявкнул Константин Львович, указав пальцем на чёрную точку, мелькающую вдали. — Это мне мерещится или кто-то едет?

— Агась. Вродь да. А вы гостей ждёте? — спросила служанка, поправляя грудь четвёртого размера.

— Нет, конечно. Скажи Димьяну… Тьфу, твою мать! — ударил по подлокотникам барон. — Я же выгнал его…

Дела у Константина Львовича шли из рук вон плохо. Поэтому из прислуги он себе мог позволить только Фроську. Она была и поварихой, и уборщицей, и любовницей в одном лице.

— Кого там демоны принесли? — прошипел Авдеев и, сделав большой глоток коньяка, скривился.

Спустя пару минут к порогу имения подъехал кортеж из трёх автомобилей. Чёрные борта украшены золотой вязью и фамильным гербом визитёра. Открылись двери, и на улицу высыпали охранники, оцепив периметр. А следом вышел и сам граф Мышкин!

Увидев его, Константин Львович тихонько шепнул себе под нос:

— Какого чёрта он тут забыл? — После чего недовольное лицо Авдеева мгновенно преобразилось. Он расплылся в улыбке и слетел со ступенек, едва не подвернув ногу. — Евгений Александрович! Рад вашему визиту. Коньячок будете?

— Я по делу, — недовольно буркнул Мышкин, стянув перчатки и шлёпнув ими о ладонь. — Ваш сын не объявлялся?

Константин Львович оторопел от такого вопроса.

— А с чего ему тут появляться? Я думал, теперь его жизнь — ваша забота. Мне нахлебники не нужны, — пробормотал барон и, подумав, опасливо добавил: — Если он от вас сбежал, я деньги не верну.

— Да кому нужны твои деньги⁈ — скривился Мышкин. — Если объявится, сообщишь. Выдам премию в сотню тысяч.

От последней фразы глаза Константина Львовича округлились, а рот стремительно пополз вниз.

— Если этот сучонок объявится, то вы узнаете об этом в ту же секунду! — выпалил Авдеев и протянул полупустой бокал коньяка. — Может, будете?

И получил презрительный взгляд от Мышкина. Не сказав ни слова, граф сел в машину. А спустя пару минут кортеж тронулся и стал стремительно удаляться.

* * *

Недалеко от поместья Авдеевых, в это же время

Пока Константин Львович мечтал о том, что сын вернётся, и он снова сможет его продать, Евгений Александрович был в отчаянии. Автомобиль покачивало на небольших кочках, но граф не замечал этого. Он обдумывал ситуацию.

Никто из стражников не рассмотрел лица беглеца. Из-за чего граф Мышкин был вынужден кататься от одного имения к другому, предлагая деньги за информацию о том, что проданный родственник вернулся.

Если беглец не найдётся, это сулит огромные проблемы. Гигантские проблемы. Если император потребует у Мышкина отдать две трети от найденных артефактов, то это будет катастрофой! Графу придётся продать большую часть своего имущества, чтобы купить эти самые артефакты и вручить императору.

От таких мыслей Мышкина передёрнуло. Если такое случится, то он присоединится к обанкротившимся родам. И тогда он уже будет не скупать бесполезных аристократов, а продавать собственную родню. Эта мысль пугала его до чёртиков. Ведь Евгений Александрович любил свою родню, ещё как любил.

— Ваше сиятельство! — Водитель вырвал графа из мрачных мыслей. — Телефон звонит. Уже третий раз.

Мышкин тряхнул головой, отгоняя наваждение, взял телефон и увидел, что на экране высветилась надпись: «Секретарь императора».

Сердце ёкнуло, а Евгений Александрович принял звонок и дрожащим голосом произнёс:

— Алло…

* * *

Я ещё раз вгляделся в провал, смахивающий на большую нору. Придётся лезть в неё, по-другому никак. Вокруг разбросана земля, а значит, эту нору вырыли. И сколько таких ям нарыто по округе — неизвестно.

Можно, конечно, поставить ловушки и надеяться на то, что тварь в них попадётся. Вот только это глупо и опасно.

В прошлом мире мой отец так охотился на баргестов. Поставил силки, выкопал волчьих ям и устроил засаду вместе со своим братом. Ждали они трое суток. А ночью их навестили.

Больше десяти существ вылезли из другой норы и обошли моих родичей со спины. Отец спасся, но потерял кисть. А вот дяде повезло меньше. Ему сразу перегрызли глотку. Возможно, только из-за его смерти мой отец и сумел скрыться.

Отвлекаясь от ненужных мыслей, я вновь покосился на провал в земле. Одним словом, весь лес может кишеть этими норами. Ждать бессмысленно и опасно. Впрочем, лезть в пекло — тоже не лучшая затея.

— Топай обратно в деревню, — обратился я к старику. — Дальше я сам.

— Да я и не собирался помогать, — испуганно пробормотал Анисим, и я тут же услышал быстро удаляющиеся шаги.

Убедившись, что Анисим ушёл, я подозвал Гоба. Зеленомордый отлично сливался с местностью, и выбор разведчика оказался очевиден.

— Давай, дружище, — обратился я к нему. — Нужно немного поработать.

Гоблин хищно оскалился и шустро побежал в сторону провала.

Глава 6

Пока гоблин рыскал вокруг провала, осматривая местность, я шел на слабый запах гнили. Пройдя пару сотен метров, я нашёл то, что искал. Обглоданный костяк посреди густых зарослей кустарника. Он лежал на вытоптанной поляне. Среди сломанного кустарника виднелись всё те же следы когтистых лап.

Судя по костям, это лось — если в этом мире, конечно, есть лоси. На останках зверя практически не осталось мяса, именно поэтому запах гнили был едва уловим. Мясо филигранно срезали с костей, не оставив на них даже следов от зубов. Сам скелет мне был не так интересен, а вот проверить возможности меча очень хотелось.

Я приложил меч к черепу лося, и кость зверя тут же размягчилась. Череп потерял форму, потёк по лезвию клинка к моей руке.

— Какой замечательный артефакт, — усмехнулся я. — Необычным мечам нужно необычное имя. Как считаешь? — Я посмотрел на клинок. Его рыжий окрас контрастировал с белёсой костью, формирующей броню на моих предплечьях. — Думаю, тебе отлично подойдёт имя «Пожиратель костей». В нём вся твоя суть. Что скажешь?

Ответом мне была тишина. А жаль, я слышал, что существуют говорящие клинки, правда, это могла быть метафора.

— Молчание — знак согласия, — продолжил я. — Значит, отныне ты Пожиратель костей.

Взмахнув клинком, я довольно кивнул и пошёл собирать остальные кости. Расплавил позвоночник лося, ноги, рёбра. И в один момент клинок отказался растворять костную структуру. Видимо, это лучшее, на что он сейчас способен.

А способен он оказался на многое. Костяной пластинчатый доспех покрывал меня с ног до головы. На удивление он оказался очень лёгким. Вот только во время ходьбы он слегка постукивал, оповещая всю округу о том, где я нахожусь. Неприятно, но сейчас защита важнее скрытности.

Позади послышался топот ног. Гоб подбежал ко мне и отчитался:

— В провале тысячи костей, И темнота ночи черней. Внутри тоннелей просто жуть. Куда, дружище, держим путь?

— Да у нас-то выбор небольшой. Пойдём посмотрим, что там интересного.

Вокруг провала было стерильно чисто. Трава вытоптана на добрый десяток метров. Деревца, росшие неподалёку, сгрызены так, что от них остались лишь небольшие пеньки сантиметров по пять в высоту.

Какие-то умные твари тут живут. У них не просто нора, а настоящее убежище, обзору из которого не должно ничего мешать. Готов спорить, внутри будет весело.

— Гоб, прикрываешь спину, — сказал я и, подойдя к провалу, нырнул вниз.

Мне повезло и плюхнулся я прямиком в жирнющий глинозём. Ноги соскользнули, и я на всех парах устремился куда-то во тьму. Хотел уцепиться клинком за стену, но, к сожалению, было слишком узко для того, чтобы я смог вонзить меч.

Я со свистом вылетел из тоннеля и врезался в каменную стену. В голове загудело, а во рту появился металлический привкус, напоминающий, что губа точно разбита.

— Проклятый гоблин, не сказал, что здесь… Хэ!

В рёбра мне врезался тот самый гоблин и весело прошептал:

— Бесплатные аттракционы — это хорошо,

Я прокатился дважды, а хочется ещё.

Он хотел продолжить свой стих, но я зажал ему пасть. По пещере разносились звуки капающей с потолка воды. Глаза ещё не привыкли к кромешной тьме, и я мог опираться лишь на слух, а проклятый коротышка мешал своей болтовнёй.

Ощупав левой рукой камень, я пришел к выводу, что слева и позади меня — глухая стена. Спереди был спуск в пещеру. Выходит, напасть могут только справа. Зажимая пасть гоблину, я сместился в сторону и выставил перед собой меч.

Но никто не собирался на меня нападать. Прошло десять минут, а в пещере так и не появилось новых звуков. Зато глаза немного привыкли, и я смог различить серые контуры полутораметрового коридора, уходящего вдаль.

Впереди мелькнул зеленоватый огонёк и тут же исчез. Похоже, за нами наблюдают. А не напали на нас только потому, что готовят засаду? Очень вероятно. В прошлый раз костяная броня осыпалась спустя два часа, а тут неизвестно, сколько придётся бродить до нападения твари. Тогда не буду заставлять её ждать. Хотя я уверен, что она здесь далеко не одна.

Выставив перед собой клинок, я не спеша двинул вперёд. Капли падали на мой костяной шлем, желая сточить его точно так же, как и каменные стены, которые они отполировали практически до идеальной гладкости.

Спёртый воздух пованивал гнилью и испражнениями, а в остальном не было ни единого признака того, что здесь кто-то живёт. Кстати, а куда делась корова, которую тащили к провалу? Или это был тот лось, которого переработал Пожиратель костей?

Пройдя десяток метров, я упёрся в развилку. Если глаза мне не изменяют, то огонёк мигнул справа. Свернув в правый тоннель, я обрадовался тому, что коридор стал заметно шире, а потолок выше. Эхо от шагов прокатывалось по тоннелю, а когтистые лапы гоблина звонко цокали по камню.

Спустя пару минут пути мы снова наткнулись на развилку, потом ещё и ещё на одну. Проклятый тоннель ветвился, словно ходы муравейника. Потом попробуй выбраться отсюда.

Семь развилок спустя мы попали в комнату шириной около тридцати метров, а вот потолка даже не было видно. Но судя по тому, с какой силой капли ударялись об пол, можно с уверенностью сказать, что высота там явно не один десяток метров.

В центре комнаты лежала груда человеческих костей. Они меня интересовали не так сильно, как их снаряжение. Присев, я оттолкнул черепушку с откушенной лицевой частью и увидел кожаный квадрат, покрытый грязью. Когда я поднял его, внутри что-то звякнуло. Ага, видимо, это кошелёк. Точно забираем.

Внезапно Гоб вскрикнул:

— Сверху!..

Гоблин ещё что-то орал, но я его уже не слышал. На меня рухнула увесистая туша, подмяв под себя. Следом за ней с потолка посыпались ещё твари. Всего я насчитал шесть существ.

Всё как и говорил Анисим. Нет шерсти, острые когти и смрадное дыхание! Остального я, увы, не рассмотрел. Сложно что-то увидеть, когда зубастая пасть вцепилась в твой шлем и треплет из стороны в сторону.

Существо шипело, и сквозь глазницы шлема меня лизнул раздвоенный язык, оставив после себя липкую слизь. Я попытался перевернуться, но увы, сил у тщедушного тела не хватило. Ха-ха! Сходил на охоту? Ладно, и не из таких передряг выбирался. Главное, что доспех пока держится, хотя уже и слышен хруст.

Орудовать клинком тоже не удавалось, так как он был зажат между задних лап существа и я не мог направить его в цель. Кое-как просунув его в сторону, я ухватил меч за лезвие и со всего размаха вогнал в бок твари. Потом ещё и ещё раз. Существо зашипело и отпрыгнуло назад, забрызгав меня ледяной жижей.

Как только тварь отступила, я поднялся на ноги — лишь затем, чтобы снова рухнуть, но уже мордой вниз. Другое существо схватило меня за ногу и рвануло на себя, но теперь у меня уже были развязаны руки. Перехватив меч за рукоять, я воткнул лезвие в глазницу псины. Пожиратель костей с чавканьем прошил череп твари, и она затихла.

Наконец-то я смог подняться и осмотреться. Гоб уносил ноги от четырёх существ, гоняющих его по кругу.

— Попробуй, пёсик, догони

И жизнь у Гоба отними.

Если не сможешь, сдохнешь сам,

Ну а я сделаю ням-ням!

Заметив, что я поднялся, две твари оставили гоблина в покое и бросились на меня. Тактика существ была проста и незамысловата. Обходят с разных сторон и одновременно атакуют. Какая безвкусица.

Я позволил зайти мне за спину и сосредоточился на твари, стоящей передо мной. Оскалив пасть, она поджала лапы перед прыжком, а в следующий момент я шагнул в сторону и нанёс вертикальный удар туда, где только что стоял. Клинок с хрустом перерубил шею одного из существ, а вторая тварь врезалась в обезглавленный труп.

Существо замешкалось, и я смог трижды уколоть его в бок. Жалостливо скуля, тварь поползла вглубь пещеры. Я резко обернулся и заметил, что Гоб уже прикончил одного противника, а со вторым просто играется. Ну и чёрт с ним, справится сам. А я пока добью оставшихся.

По кровавому следу я нашёл сначала тварь, которая атаковала меня в самом начале, а после и ту, которая пыталась напасть со спины. Обе лежали на камне и еле дышали. Пара ударов в горло — и в пещере стало стерильно тихо, если не считать дурацких стихов Гоба.

Склонившись над тварями, я наконец-то смог их детально рассмотреть. Это какой-то странный гибрид. Что-то среднее между псом и расой ящеров. Только ящеры в моём мире были вполне разумными, а эти всё же больше похожи на животных. Сплошные инстинкты, но и зачатки разума тоже имеются. Глупые твари не придумывают тактики ведения боя.

Смотря на тушу ящера, я почувствовал, что внутри него что-то пульсирует. Всадив клинок между рёбер. Разрезал плоть, засунул внутрь руку. Покопавшись немного в прохладной слизи, нащупал плотный комок и потянул на себя.

На ладони лежал зелёный камень размером с горошину. От него исходило тусклое свечение, осветившее стены пещеры.

— Интересная вещица. В моём мире ничего подобного не было, — проговорил я и вскрыл тушу второго существа.

Оказалось, что у каждой твари внутри имелся подобный камень. Немного отличались размеры, но в целом всё то же самое. Внутри жемчужин бушевала энергия. Жаль, что я не маг, сейчас бы запросто разобрался, что с ними делать. А если так?

Я вытянул перед собой клинок так, чтобы лезвие смотрело вбок, и положил в жёлоб кровостока одну из жемчужин.

Пару секунд ничего не происходило, а потом камень растаял и без следа впитался в меч. Но вот с клинком не произошло никаких изменений. Возможно, требуется больше камней или нужны камни более высокого качества.

Я вернулся к человеческим останкам и снова покопался в них. Кроме бумажника и кучи рваного тряпья, ничего не обнаружил.

Обойдя туши ящеров, я нашёл самого мелкого и, немного повозившись, отрубил ему голову. Нужно доказать старосте, что я действительно выполнил заказ. А как это сделать? Судя по нашему разговору, он тот ещё аферист, да и нет у него ни единой причины доверять мне. Скажет, что я ничего не делал, и попробуй докажи свою правоту.

Схватив голову ящера за глазницы, я собрался в обратный путь. Но далеко уйти не успел. За спиной послышался стремительный топот, заставивший меня резко уйти вправо. Мимо меня пронёсся ящер, который по размерам был вдвое больше предыдущих.

Глаза светятся красным, из пасти капает слюна, от которой дымится камень. Когти скребут по полу, высекая искры. Шкура покрыта десятками шрамов, а в спине торчит навершие от вил. Это против вот этой твари вышел биться парень, о котором рассказывал Анисим?.. Он был в своём уме? Да ни одна овца того не стоит.

Размышления прервал рывок ящера. Острые зубы клацнули в сантиметре от моего лица. На отскоке я рубанул Пожирателем костей, но клинок лишь жалобно звякнул и соскользнул с прочной шкуры. Видимо, рубящие удары не пройдут. Тогда сменим тактику.

Ящер был сильнее и быстрее меня. Вот только единственное, что он умел, так это атаковать по прямой. Собирает силы, выпрыгивает и пытается достать либо клыками, либо когтями. Мне оставалось лишь кружить вокруг противника и наносить колющие удары.

Я в очередной раз зарёкся, что как только выберусь из этих тоннелей, займусь наращиванием мускулатуры. В текущем состоянии я мог лишь каждым третьим ударом прорезать кожу ящера на пару сантиметров. Этого было недостаточно, чтобы его убить, но вот чтобы ослабить — вполне.

К тому же пока я колол ящера, Гоб выбирал удобный момент. Чудовище в очередной раз сделало рывок и, клацнув зубами, сумело достать мой костяной нагрудник.

К моему счастью, нагрудник скорбно хрустнул и разлетелся на мелкие части. Если бы он оказался прочнее, то тварь могла бы вцепиться в него и задрать меня когтями или залить кислотной слюной. В этот же момент Гоб напал со спины и, ловко запрыгнув сверху, вонзил кинжалы между рёбер ящера.

Ящер бился в агонии, пытаясь скинуть гоблина, но когда он начал кувыркаться, Гоб тут же спрыгнул. Из-за кувырков кинжалы Гоба вошли по самую рукоять и скрылись под кожей существа. Ящер мгновенно замедлился. Было видно, как ему больно от острой стали, режущей плоть изнутри при каждом шаге.

— Эй, образина, посмотри на меня! Делай как я, делай как я!

Гоб, дразнясь, пробежал слева от ящера. Тварь инстинктивно проследила за ним, повернув морду, и в этот момент я рванул вперёд. Услышав мои шаги, ящер попытался наугад рубануть лапой. Когти просвистели над моей головой, а в следующую секунду клинок с чавканьем вошёл в верхнее нёбо открытой пасти.

Плоть оказалась податливой и с радостью расступилась перед лезвием, пропустив его прямиком в мозг существа. Тварь мгновенно умерла и рухнула на камень. С трудом я выдернул клинок и тут же вытер его о шкуру ящера, боясь что сталь расплавится, но никаких повреждений не было видно.

Распоров брюхо существа, я провёл пару незабываемых минут, перерывая зловонную требуху. Но награда того стоила. Красная жемчужина. Она оказалась размером с фасолину. Как только я стёр с неё зеленоватую слизь, алое свечение залило стены пещеры. Отличный фонарик. Пожалуй, им и буду освещать дорогу.

— Зубастое чучело открыло свою пасть

Но стали кусок сумел в неё попасть

Черви будут рады такому исходу

Не нужно было лезть к честному народу, — выкрикивал Гоб, пиная по морде поверженного вожака стаи.

— Пойдём отсюда. Работа завершена, — устало сказал я, подхватил голову ящера и двинул по извилистым тоннелям.

Жемчужина освещала путь, делая его более зловещим. Как будто рассекли бровь, и в глаза затекла кровь. Всё красное, блестит, высвечивает ужасающие детали.

То тут, то там валялись человеческие останки вперемешку с костями животных. Хитроумные твари загоняли кости в каменные ниши, так что их без освещения было невозможно разглядеть.

В одной из таких ниш нашёлся довольно свежий труп крестьянина. Видимо, эти гурманы недоделанные оставили его тут, чтобы подгнил. Слышал, что ящеры обожают гнильё, это для них как деликатес.

На пути к выходу я пару раз заблудился, но в итоге сумел найти дорогу. Однако выяснилось, что самое весёлое ещё впереди. Лёгкий спуск в пещеры превратился в изматывающий подъём по невероятно скользкому глинозёму.

Гоб, паршивец! Вколачивая когтистые лапы в глину, он с лёгкостью выбрался на поверхность, а мне же пришлось бороться за каждый сантиметр продвижения. Я цеплялся ногтями, вколачивал в глину гарду меча, при этом стараясь не выронить проклятую черепушку ящера.

С горем пополам я выбрался наружу и рухнул без сил на утоптанную землю. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из лёгких, а над головой плыли алые облака. Уже закат. Отлично. Значит, придётся топать в деревню по темноте. Ну да ладно. Это куда проще, чем ориентироваться в этой пещере.

Отдохнув пару минут, я сконцентрировался на биении сердца Гоба и отправил его в спячку. Не хватало чтобы Анисим встретил меня в компании зеленомордого. Тогда награда за работу может смениться наградой за мою голову. Ведь таких существ он явно ранее не встречал.

С трудом поднявшись, я пошёл к деревне. Спустившись с холма, присел у ручья, чтобы напиться. Из воды на меня смотрело молодое лицо. Волосы чёрные как смоль, волевой подбородок и колючий взгляд. Даже удивительно, что этот парень был таким слабаком. Или это я сделал его взгляд колючим?

Попив и умывшись, я продолжил путь. Солнце быстро село, и мне бы пришлось пробираться через лес в кромешной тьме, если бы не трофейные жемчужины. Я насадил голову ящера на клинок и закинул его на плечо, а во вторую руку взял горсть жемчужин и двинул сквозь чащу, освещая путь.

Красно-зелёное свечение выдернуло из темноты тропинку, по которой меня вёл Анисим, и я со спокойной душой направился по ней. Забавно, но ночной лес отличался от дневного. Звенящая тишина сменилась уханьем филинов и криком сов. Периодически вдали выли волки, а вместе с тем безумно урчал мой живот.

Спустя полчаса я вошёл в деревню. Местные собаки встретили меня с почестями. Облаяли хвалебными одами и даже попытались поцеловать в ножки острыми клыками, вот только я не настолько тщеславен. Шикнув, распугал дворовых шавок, подошёл к дому старосты и ногой постучал в дверь.

Глава 7

— Открывай! — гаркнул я, когда заметил в окне заспанную рожу старосты.

Проклятый хорёк думал спрятаться и сделать вид, что никого нет дома, но я продолжил упорно молотить в дверь.

— Да иду я! Иду! Чё расшумелся⁈ — послышался недовольный голос из-за двери.

Дверь приоткрылась, и на улицу выглянула сальная морда старосты.

— До утра не мог подождать? — возмутился он.

— Боялся, что голова протухнет, — хмыкнул я и, дёрнув дверь на себя, закинул в дом голову ящера.

— Ты чё, сдурел⁈ Зачем мне тут эта погань⁈ — завопил староста, смотря, как голова катится по дощатому полу, оставляя за собой грязные разводы.

— На стену повесишь и расскажешь всей деревне, что это ты ящера убил, — улыбнулся я и прошёл в дом мимо ошалевшего Степаныча. — Расплатись и я пойду. Кстати, там было семь существ, а плату я возьму, как и договаривались, за одного. Но если решишь накинуть сверху премию, я с радостью приму её.

Я устало присел на лавку у входа и требовательно посмотрел на хозяина дома.

— А мне откуда знать, что их там семь было?

— Ты можешь либо поверить моему слову, либо я отведу тебя в логово ящеров. Собственными глазами увидишь их трупы.

— Мне чё, делать больше нечего? — возмутился староста.

— Ну если сильно занят, расплатись — и я уйду.

— Можешь сразу уходить. Шуруй к Анисиму, он тебе выдаст… чё ты там просил? Одежду и поесть? Ну вот там всё и получишь.

— Хорошая попытка, — я, нахмурившись, придавил старосту взглядом. — Но мы с тобой договорились на пятнадцать граммов золотого песка. И я без своего не уйду.

— Ты чёт путаешь. Какой песок? Тебе ж Анисим сказал, что золото в последний раз тут видели пять лет назад. Давай, не сочиняй. Вали! Чё уселся? — Староста упёр руки в жирные бока и вскинул подбородок.

Возможно, так он хотел принять величественную позу, но по его оплывшим рукам то и дело пробегала дрожь. Боится, сволота. Не говоря ни слова, я поднялся с лавки и двинул к лестнице на второй этаж.

— Э! Ты куда собрался⁈ Пацан! Я щас мужиков позову, они тебе живо бока намнут! — взвизгнул староста, прыгая вокруг меня, но выполнять свою угрозу почему-то не спешил, а попытаться остановить меня собственными силами не рискнул.

— Я же сказал, что без оплаты отсюда не уйду, — холодно ответил я.

На втором этаже оказалось всего две комнаты. В первой располагалась гардеробная. Раздвинув шмотки, я ничего не нашёл, кроме кучи безвкусного тряпья. А вот во второй комнате было на что посмотреть.

Две голые девицы мирно посапывали на огромной кровати. Слева от них стоял письменный стол, рядом с которым к стене и полу был прикручен стальной сейф.

— Степаныч, чё там случилось? Опять меня муж ищет? — сонно спросила одна из девиц, но заметила, что я не Степаныч, и завизжала, прикрывшись одеялом.

— Да не голоси ты, ухожу я.

Развернувшись, я увидел старосту, держащего в руке кухонный нож с закруглённым лезвием. Вот дурак. Хочет этой железкой меня убить? Хотя теперь я понимаю, почему он мужиков на помощь не позвал. Полагаю, вторая баба — тоже чья-то жена. Увидев это, мужики намяли бы бока, но не мне, а ему.

— Выкинь эту зубочистку, — недовольно буркнул я и наотмашь ударил ладонью старосту по морде.

Нож звякнул об пол, а рядом с ним осел и его хозяин.

— Ты чё? Ты чё творишь? — испуганно заблеял Степаныч. — Ничего тебе не заплачу! Ни песчинки! Понял⁈ Выметайся отсюда!

Староста расхорохорился перед своими любовницами и в конце уже орал. Правда, его голос дал петуха, но в своих глазах он был молодцом, хотя ещё немного — и он бы обмочился от страха.

— Закрой пасть, пока я тебе все зубы не выбил, — прорычал я, заставив умолкнуть этого храбреца. — К утру уйду из деревни. Захочешь собрать мужиков и поквитаться со мной, приходи. Мужиков отлуплю, а тебе глотку вскрою. Усёк?

Староста испуганно закивал головой и попятился в сторону спальни.

Вот так и помогай людям. Всё норовят обмануть честного работника. А я ведь жизнью рисковал. Впрочем, оплату за работу я всегда получаю. Любой ценой. Ведь за просто так работают либо рабы, либо идиоты. Я ни к тем, ни к другим себя не отношу.

Подойдя к дому Анисима, мне даже стучаться не пришлось. Лесник распахнул дверь и настороженно спросил:

— Эт чё за крик был? — Анисим посмотрел по сторонам и распахнул дверь шире, пропуская меня внутрь.

Дом оказался очень скромным. Кровать, тумбочка, стол с двумя стульями и гвозди, заколоченные в стену вместо вешалки.

— К старосте за оплатой ходил, — буднично сказал я, осматриваясь.

— Ну и как?

— Наградил по-царски, даже премию выписал, — соврал я, не желая жаловаться.

Услышав это, Анисим понимающе кивнул, а я отодвинул стул и сел за стол. Деревянная конструкция жалобно скрипнула подо мной, но устояла.

— Ужинать будешь? — спросил Анисим, задвигая засов.

— Не откажусь. — Я прислонил к стене Пожирателя костей и сообщил хозяину: — Кстати, проблему вашу я решил.

— Да я так и понял, когда услышал вопль Степаныча. Не заплатил-таки?

— А я смотрю, ваш староста не только меня так кинул, да? — Я решил поговорить начистоту, раз уж лесник и так обо всём догадался.

— Есть такое. Пару недель назад группа охотников забрела к нам, ну он и нанял их. Уходили на охоту пятеро, а вернулся один. Кричал, что его друзья умерли из-за старосты, и тот, мол, обязан выплатить компенсацию. В итоге вместо денег он получил выбитые зубы. — Анисим покачал головой, как будто жалел бедолагу. — Наш кузнец после перепоя злой как собака, вот и попался этот охотник под горячую руку. Но у того доказательств не было, что задание выполнил, а у тебя есть?

— Моё доказательство в доме у старосты лежит. Я эту проклятую голову ящера через весь лес пёр, чтобы этот жирдяй вой поднял и отказался платить. Ну ничего. Плату свою я так или иначе получу. Жизнь она, знаешь, за добро и зло любит подарки дарить, только они не всегда людям нравятся. — Я улыбнулся и взял из рук Анисима остывшую рыбную кашу.

Воняла каша ужасно. Гобу бы понравилась.

— Слушай, спасибо тебе, — сказал Анисим. — И ты на старосту нашего не серчай, он мужик так-то нормальный. Но…

— Но жадный и лживый, — промычал я, работая ложкой.

— Не без этого… — протянул Анисим и потёр шею.

— Забудь. Ты лучше скажи, куда выгоднее податься на заработки?

— Ты молодой. Думаю, лучше всего в Хабаровск идти. Там работы валом, какой хошь. Можешь охранником наняться или грузчиком. Решать тебе. Как из деревни выйдешь, налево, дойдёшь до развилки — и там уже направо, ну и до упора. — Анисим тяжело вздохнул и добавил: — Я б тоже ушёл, да Трофимку не могу бросить. Он же племяш мой. Дурной, конечно, но добрый. Родители его померли, только я остался. Вот присматриваю.

Последние слова Анисим сказал дрожащим голосом и смахнул накатившую слезу.

— Ладно, ты ужинай, я пойду пока баню затоплю, — добавил он. — Искупаешься, я тебе одежду новую дам, как и договаривались. Ну и Тимофеич ножны тебе уже сварганил. Вон, в углу стоят.

Я бросил взгляд на то, что сварганил кузнец, и едва сдержался, чтобы не расхохотаться. В углу стоял прямоугольник криво сшитой кожи. Хотя бы углы закруглил, бракодел. Зато ремешки сделал нормальные, и на том спасибо.

Как только Анисим вышел из избы, я запер за ним дверь, призвал Гоба и открыл форточку.

— Дуй в дом старосты. Украдёшь ключ от сейфа, он на шее у этого борова. Тихонько вскроешь сейф. Всё, что найдёшь, тащи под мост. Как закончишь, поскребёшься в окно. Понял?

Зубы гоблина сверкнули в свете свечи, и он, кивнув, беззвучно выскочил в окно. Я, в свою очередь, открыл засов, стал ждать хозяина.

Живёт он, конечно, бедновато. А мужик вроде толковый, работящий. Не понимаю, зачем он в этой деревушке сидит. Перебрался бы в большой город и жил по-человечески. Думаю, племяш с радостью бы поехал с ним.

Пока ждал, решил опробовать ножны. Они оказались ещё и ароматизированы. Чтобы клинок лучше скользил, Тимофеич смазал внутренности ножен свиным салом. Способ, конечно, интересный, да и клинок, по идее, защитит от ржавчины. Вот только Пожиратель костей неплохо бы сначала от этой ржавчины почистить.

Вставив клинок в отверстие, я с чавканьем запихнул его внутрь. Тимофеич щедро намазал салом. Да так, что оно аж наружу вывалилось сероватой кашицей.

Когда я вытащил меч из ножен, он сиял своей ржавчиной на всю избу. Твою мать, теперь главное не поднести его случайно к свечке, а то ещё сало загорится, и хату спалю леснику.

Следующим пунктом изучения стали жемчужины. Я взял в ладонь небольшую зелёную и, закрыв глаза, сосредоточился на ощущениях. В ладони чувствовалась пульсация. Как только я направил своё внимание в точку пульсации, она усилилась и разлилась по всему телу.

Вместе с этим по телу прокатилось тепло, смывающее боль и усталость. Такие приятные и давно забытые ощущения. Подобное я чувствовал в прошлой жизни, когда поглощал кристаллы душ, добытые из убитых демонов.

В кристаллах душ хранился большой запас энергии, которую маги могли использовать для пополнения маны, а воины — для исцеления. Также с их помощью можно было создавать рунические печати, которые выжигались на костях создающего, даруя различные усиления.

К сожалению, для того чтобы создать толковую печать, требовался огромный запас энергии, и для этого подходил далеко не любой кристалл. Как я говорил ранее, я не любитель магии и поэтому освоил лишь базовые рунические печати. На увеличение силы, рефлексов, выносливости, улучшение зрения и прочее.

Открыв глаза, я ощупал лицо — царапины и порезы зарубцевались. А когда поднял рубаху, то заметил, что и гематома в районе рёбер стала светлее. Выходит, в зелёных жемчужинах небольшой запас энергии, её хватает лишь на исцеление небольших ран. Впрочем, это уже немало.

Выудив из кармана красную жемчужину, я прислушался к ощущениям. Пульсация была намного сильнее. Этот кругляш точно залечит отбитые рёбра, но, пожалуй, припасу его до лучших времён.

Кстати, а что за кошелёк я нашёл в пещерах? Вытащив из внутреннего кармана кожаный кошель и открыв его, увидел фотографию миловидной дамы с пышными окружностями. На задней стороне написано: «Навещай, когда будут деньги. Вечно твоя, М.». Тьфу. Шлюха какая-то. Это мне без надобности, вытащил фотку и швырнул в окно.

Помимо этого имелась визитка с надписью: «Союз охотников „Хищник“! Решим ваши проблемы с любой живностью». Да уж, с ходу обманывают клиентов. Это живность решила проблему с охотниками. А судя по количеству денег в кошельке, дела у этого охотника шли неважно. Всего две купюры. Пять и десять рублей.

Пятирублёвую купюру я тут же запихнул Анисиму под подушку, а десятку оставил себе. Деньги всяко пригодятся. Нужно отправиться в Хабаровск и разжиться нормальной работой. С честной оплатой, а не как у старосты.

Мои мысли прервал раскрасневшийся Анисим, ввалившийся в избу.

— Фух! Там жарища! Иди, парься. На лавке чистое полотенце и сменная одежда, как и обещал.

— Благодарствую, — кивнул я. На секунду задумался, нужно ли мне брать с собой меч. Решил, что не нужно, и вышел из избы.

Почему я не взял меч? А какой в нём смысл? В парилку его с собой не возьмёшь — раскалится и руки обожжёшь о рукоять, а оставлять его в предбаннике — то же самое, что идти в баню без меча. Если местные захотят меня прихлопнуть, то им проще баню спалить. Но на этот случай есть Гоб, он мигом решит проблему как умеет.

Баня и правда была натоплена так, что жар прямо глаза выжигал. Огненный воздух согревал изнутри и снаружи, а запаренные еловые венички выделяли приятный аромат. Усевшись на полку, я поддал парку и растворился в белёсой дымке.

Когда сознание начало туманиться, я понял, что пора охладиться. В парилке стояла бочка с ледяной водой, туда я и запрыгнул. Зачерпнул пару ковшей и вылил на голову. Разум сразу прояснился, и бодрость прокатилась по телу не хуже, чем от зелёной жемчужины. А после я снова лёг на полку и поддал парку.

Настало время и для еловых веничков. Они приятно покалывали тело, нагоняя такой жар, что казалось, он продирает до самых костей. Спустя пару минут постукиваний я собирался нырнуть в бочку, как вдруг услышал вопль Анисима.

Завернувшись в полотенце, я выскочил на улицу и увидел лесника, пятящегося назад. Анисим тыкал пальцем в сторону своей избы и заикаясь мямлил:

— Нечистый! Там нечистый!

Бедолагу трясло от ужаса, а я краем глаза заметил причину его беспокойства, промелькнувшую слева. Видимо, Гоб не подумал и постучал в окно, наткнувшись на лесника. Вот и перепугал того до смерти.

Я собирался успокоить Анисима, но моё внимание привлек пылающий дом старосты…

— Какого хрена? — тихо выругался я.

* * *

Пятью минутами ранее

Гоб, припав к земле, полз к дому старейшины. Несмотря на то, что на улице не было ни единой живой души, гоблин предпочитал оставаться незаметным.

И это у него бы вышло, если бы не проклятые собаки. Три дворовые псины окружили зеленомордого и рыча стали раздёргивать его из стороны в сторону, ища возможность напасть.

Шавка с массивной мордой и откусанным ухом рванула вперёд, думая, что сможет тяпнуть гоблина за пятку. Вот только Гоб резко развернулся и вцепился острыми зубами собаке прямо в нос. Пёс взвизгнул от боли и рванул наутёк, а его товарищи побежали следом. Посмотрев им вслед, Гоб прошептал:

— Связались шавки с королём, Так пусть узнают, что почём.

В доме слева открылось окно, и мужской голос завопил:

— Бобик, тварь! Закрой свою пасть!

— Гав, гав!

Гав, гав! — выкрикнул гоблин и побежал к дому старосты, давясь от смеха. Осмотрев дом со всех сторон, Гоб понял, что через дверь не проникнуть, она заперта. А щель в двери слишком мала, чтобы просунуть туда кинжал и поддеть засов. Зато форточки закрывались загнутым гвоздём.

Надавив на раму, гоблин вставил в образовавшееся отверстие кинжал и потянул в сторону. Древесина затрещала, раздираемая гвоздём, но форточка открылась. Гоб нырнул внутрь и на цыпочках пошёл в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Слева от лестницы горела масляная лампа, освещая комнату и делая тень гоблина просто огромной. Если бы кто-то из селян не спал, то уже бы побежал разносить сплетни о том, что в доме старосты живут демоны. Гоб протянул костлявую лапу и немного убавил огонь, тень тут же стала меньше.

Сверху доносился оглушительный храп. Гоб поднялся наверх и осторожно толкнул дверь спальни. Она тихонько скрипнула, и храп на мгновение прекратился. Гоблин застыл, боясь шелохнуться, но через пару секунд храп продолжился.

Войдя в комнату, Гоб понял, что храпят трое. Мужчина и две женщины, спящие у него на груди. Обойдя кровать слева, он заметил блестящий ключ на шее старосты. Казалось бы, возьми и открой сейф, но сельские красотки ужасно мешались, а длины лап чертовски не хватало, чтобы достать ключ.

Гоб забрался на тумбочку и, стараясь не дышать, поставил одну ногу на грядушку кровати. Раскорячившись, он поддел лезвием кинжала длинную верёвку, на которой висел ключ, и подтянул к себе. Ключ щекотнул старосту по пузу, и тот по-дурацки хихикнул и пробормотал:

— Муся, ну ты чего. Ночь на дворе. Ещё успеем… Хр-р-р…

Тихонько выдохнув, гоблин подхватил ключ второй рукой и аккуратно срезал его с верёвки. Концы верёвки скользнули по губам старосты, и тот снова начал бормотать:

— Иди ко мне, лапуль. Я тоже тебя люблю. — Староста выпятил губы, ожидая поцелуй. — Ну? Ты идёшь?

Гоблин панически соображал, что делать, но не придумал ничего лучше, чем, уперевшись руками в стену, поднести пятку к губам старосты. Слюнявый рот чмокнул ступню, понял, что этого маловато, приоткрылся и лизнул кожу гоблина. Гоба перекосило от отвращения, а староста улыбнулся и мирно засопел.

Зеленомордый медленно оттолкнулся от грядушки и, перенеся вес тела на тумбочку, спустился с неё. Посмотрев на свою ногу, он с омерзением вытер её о ковёр. Оставалось самое простое. Открыть сейф.

Гоб подошёл к стальному ящику, вставил ключ в замочную скважину и осторожно повернул. Механизм был отлично смазан, из-за чего ключ повернулся беззвучно. Гоблин аккуратно потянул ручку на себя, и проклятые петли, удерживавшие стальную дверь, завизжали так, будто кошке наступили на хвост.

Гоблин растерянно уставился на старосту, вскочившего с кровати. Он что-то кричал и судорожно чиркал спичками. А в голове гоблина нёсся поток мыслей:

«Убить их всех и не спешить? Иль шуткой взять и рассмешить? Проклятье! Если попадусь, На нагоняй Владимира нарвусь! Эх, Гоб… Внимание к себе привлёк, Хватай что можешь и пускайся наутёк!»

С силой дёрнув на себя дверцу, гоблин схватил увесистый мешочек и рванул на выход. За спиной полыхнуло пламя, а через секунду раздался вопль старосты:

— Демон! Демон!!! На помощь!

Гоб слетел по лестнице, едва не рухнув. Развернувшись на пятках в сторону открытой форточки, гоблин случайно задел масляную лампу украденным мешком. Лампа со звоном разлетелась на тысячу осколков, залив пол маслом, которое тут же вспыхнуло.

— Упс. Спалить жилище не хотел,

Я взял что мог и улетел, — пропел Гоблин и хохотнул, выпрыгивая в окно. Ещё секунда — и он растворился в темноте.

* * *

— Пожар! Пожар! — заорал Анисим, стуча в окна соседей.

На улицу выскакивали заспанные крестьяне и тут же бежали за водой. Не желая помогать старосте, я нырнул в баню и надел чистую одежду. К моменту, когда я пошёл в избу Анисима, дом старосты уже полностью объяло пламя. Нет, при всём желании не успеют потушить.

Забрав из избы Анисима меч, я отправился к мосту, где и нашёл Гоба.

— Там вышел мелкий форс-мажор,

Не поджигатель я, а вор!

То, что просил ты, я украл,

Но по пути чуть оплошал…

Гоблин стыдливо отвёл взгляд и протянул мешочек. Я взвесил его в руке и присвистнул от удивления. Да тут сто граммов точно есть, а может, и больше. Как я и говорил, свою оплату получу любой ценой. А чужого мне не надо. Я щедро зачерпнул золотого песка и швырнул его в воду.

— А вот теперь порядок. Не всё же старосте жировать.

* * *

Река у деревни Сита, раннее утро

Как обычно, племянник лесника проснулся раньше всех и первым делом побежал на речку, прихватив сито. Уже долгие годы он каждый день приходил к реке мыть золотой песок. Песок, которого здесь не было.

Но парень продолжал верить, что однажды жители деревни снова станут богаты и заживут хорошо. А может, это единственное занятие, которое связывало его с умершими родителями. Только здесь, сидя в ледяной воде и просеивая песок, он мог снова почувствовать себя дома. Вспомнить лицо матери, улыбку отца.

Над водой клубился туман, лягушки орали на всю округу. Трофимка зашёл по колено в воду и зачерпнул ситом серую массу. Вода подхватывала муть и уносила её вниз по течению. Парень продолжал трясти сито до тех пор, пока не увидел на дне десяток жёлтых песчинок.

Сперва он не поверил своим глазам, а после высыпал добычу в мешочек и зачерпнул песок снова. Ещё пять малюсеньких блестяшек сверкнули в лучах восходящего солнца. Парень, улыбнувшись, плюхнулся в воду и заплакал.

— Я знал… — прошептал Трофимка, утирая слёзы. — Я знал, что здесь ещё есть золото.

Глава 8

Ближе к обеду я дошёл до Хабаровска. Удивительный город, изрытый десятками рек и рукотворных каналов, раскинулся на десятки километров, прижимаясь к устью Амура. Узкие улочки петляли между парками и жилыми зданиями, упираясь в чадящую промзону.

Я попал в Хабаровск со стороны села Сосновка, миновав которое, я утонул в нарастающем гуле. Самодвижущиеся повозки, которые здесь называют автомобилями, мчались по дорогам, разбрызгивая грязь по стенам близлежащих домов. А местные очень сильно отличались от людей, встреченных в Сите. Несутся сломя голову кто куда, по пути обкладывая матом тех, кто их задерживает.

Город активно застраивался, обещая поглотить близлежащие деревни в следующем десятилетии. Фабрики, рынки, банки, обилие магазинов и торговых палаток, стоящих прямо на улице. Причём в палатках зачастую торговали люди с узким разрезом глаз. Явно иностранцы.

Рядом со мной остановился автомобиль, и из него выглянула небритая морда:

— Парень! Тебя подвезти? — Водитель осмотрел меня с ног до головы, и не дождавшись ответа, махнул рукой и уехал.

— Хотел нажиться, но понял, что у меня нет денег? — хмыкнул я и похлопал себя по тканой куртке серого цвета.

В кармане лежал золотой песок, который я собирался продать, осталось только найти ломбард. Слева открылось окно, и на улицу выглянула полноватая женщина с волосами, заплетёнными в косицу.

— Горячие пирожки! Горячие пирожки! — закричала она, поставив на подоконник огромный поднос с дымящейся выпечкой.

Мой живот тут же заурчал, потребовав угощения.

— Почём пирожки? — спросил я, сглотнув слюну.

— Двадцать копеек с картошкой, двадцать пять с капустой и по тридцать с мясом.

Её слова поставили меня в тупик. Я думал, что на этой земле используют рубли, а тут какие-то копейки.

— Уважаемая, у меня только это. — Я растерянно протянул десятирублёвую купюру.

— Годится, — деловито сказала повариха, выхватив бумажку у меня из рук. — Тебе сколько?

— По паре каждого вида.

— Ага, вот пирожки, — женщина протянула мне бумажный кулёк с пирожками, а после отсчитала какие-то монеты и сыпанула мне в ладонь. — А вот сдача. Восемь рублей пятьдесят копеек.

Оказывается, в обороте не только бумажные деньги, но ещё и монеты. Странно, что знания о валюте не впитались в меня вместе с получением нового тела. Ну да ладно, сам разберусь.

Я собирался осмотреться, но не успел — со всех сторон набежали работяги и стали скупать свежую выпечку. Толпа оттеснила меня к двухэтажному дому с вывеской «Краснореченский переулок».

Справа бурлила неглубокая река, в ширину не больше десяти метров. Пропустив пару машин, я перебежал на противоположную сторону дороги и уселся на травянистый берег. Прохладный ветерок дул сбоку, а солнышко приятно пригревало сверху.

Я развернул кулёк с ароматными пирожками, а дальше — провал в памяти… Очнулся спустя пару минут с тяжестью в животе и приятным жирным привкусом во рту. О боги! Это было восхитительно! Хорошо, что работяги скупили у той тётки все пирожки, а то бы я точно пошёл за добавкой. И куда теперь?

Выбирать мне не пришлось, судьба сама подсказала путь. Порыв ветра швырнул газету, которая зацепилась за носок моих грязных сапог. Я взял в руки этот клочок бумаги, и моё внимание тут же привлёк заголовок: «Столкновение с монгольским ханством за право исследовать башню!»

Это то, о чём мне рассказывал покойный Панфилов. Государства грызут друг другу глотки, пытаясь завладеть башнями и их дарами. Что ж, могу их понять. Прелести навыка отрицания я пока не понял, а вот Пожиратель костей оказался очень полезен.

Перелистнув страницу, я прочитал статью о том, как местный граф погряз в долгах и, не выдержав унижения, покончил с собой. Теперь его имущество продают с молотка, а всех желающих приглашают на аукцион.

Кстати, очень удобно, что мне досталась память прошлого владельца тела, пусть и частичная. Представляю, как бы я осваивался в новом мире, не понимая языка и письменности. Улыбнувшись, я снова перелистнул страницу.

Ага, вот что-то интересное. Раздел объявлений. Магазины рекламировали свои товары, а десятком абзацев ниже обнаружились и объявления гостиниц. Одно из объявлений выделялось на фоне других тем, что рядом с ним была пририсована миниатюрная карта.

Гостиница, расположившаяся в Камышовом переулке, обещала низкие цены, чистое бельё, а также горячую воду. Осмотрев себя, я сразу понял, что сперва не мешало бы помыться, а уже потом искать работу.

По карте выглядело, что пройти мне надо всего ничего. Но оказалось, что проклятая гостиница находится в десяти километрах от Краснореченского переулка. С другой стороны, благодаря этому у меня появилась возможность осмотреть город.

Я отправился в путь по извилистым улочкам. Со всех сторон появлялись и исчезали ручьи, реки, озёра. Проплешины торговых районов сменялись парками, в которых прогуливались парочки.

К слову, в этом мире очень красивые девушки. Добрые глаза, нежные улыбки и привлекательные изгибы тела, манящие взгляд.

— Ты чё пялишься, босяк⁈ — рявкнул мимо проходящий мужчина лет сорока.

— Это вы мне? — недоумённо спросил я, оглядываясь по сторонам, но рядом больше никого не было.

— Тебе, — прошипел мужик в стёганом жилете, цилиндре и белоснежной рубашке. — Ты только что пялился на мою дочь.

— Если пялился, значит, было на что посмотреть. И судя по всему, она очень хороша собой, — хмыкнул я.

От моих слов худощавое лицо собеседника содрогнулось от волны ярости, накатившей на него.

— Я смотрю, ты своими зубами не дорожишь, да?

— Мужик, иди куда шёл. Я к тебе и твоей дочке не лез, вопрос закрыт. — Я придавил чудилу взглядом и многозначительно положил ладонь на рукоять меча.

— Отлично. Просто замечательно. У меня как раз сегодня день паршивый. — Мужик оскалился и заглянул мне за плечо. — Гришка! Саня! Выбейте из этого пацана всю дурь! — рявкнул он, отошёл в сторону и сел на лавку, закинув ногу на ногу.

— Не серчай, щегол, работа есть работа, — пробасил мужик, стоящий за моей спиной, и положил мне руку на плечо.

Крутанувшись на месте, я отскочил в сторону. В руках двухметрового детины остался клочок от моей рубахи, а на лице — недоумение. Его товарищ неторопливо шёл ко мне, хрустя костяшками пальцев.

— Пацан, ты смотри железку не додумайся достать, а то побои могут перейти в смертоубийство, — дебильно оскалился он и рванул вперёд.

Тело сработало быстрее разума. Я сделал шаг вперёд и рванул меч из ножен, влепив рукоятью клинка по зубам амбала. Удар вышел такой силы, что он рухнул на брусчатку и уставился на меня испуганными глазами. Дрожащей рукой охранник ощупал окровавленный рот, в котором не хватало двух передних зубов.

— Саня! — вскрикнул второй дуболом и вытащил из-за спины нож. — Ну всё, падла. Конец тебе, — прошипел он и собирался атаковать, вот только меч я уже извлёк из ножен, а значит, бой окончен.

Взмахнув клинком, я рубанул плашмя по предплечью противника, выбив нож. На обратном движении крутанулся и снова влепил тыльной стороной, но уже в висок дуболома. Потеряв сознание, он рухнул как подкошенный.

Слева послышался женский визг. Миловидная брюнетка с солнцезащитным зонтиком в руках бежала к нам, удерживая рукой пышную юбку.

— Папенька! Ты что опять устроил⁈ — взвизгнула девушка, нависнув над сидящим на лавке мужчиной.

— Юленька. Этот хам пожирал тебя взглядом! Я всего лишь защищал твою честь! — прикрывшись руками от замахнувшейся зонтиком дочери, выпалил отец.

— Моей чести больше вредит твоё поведение! Опять сплетни по всему городу пойдут! Мол, папенька Юлианы Островской снова отгоняет от неё кавалеров! — возмущённо выкрикнула девушка и, опустив зонт, посмотрела на меня.

Взгляд Юлианы скользнул по мне как по ничего не значащей детали, а после вернулся и пристально осмотрел с ног до головы. Девушка застенчиво улыбнулась, отвела взгляд и схватила отца за руку.

— Вставай немедленно! — потребовала она и потащила отца за собой. — Мы опаздываем на именины.

— Но Юлечка, а как же… — Отец растерянно махнул в сторону нокаутированных охранников.

— Не волнуйтесь, жить будут. К вам претензий я не имею, можете идти. — Убирая меч в ножны, я залюбовался девушкой, она чертовски хороша собой.

— Вот видишь, никто не пострадал, кроме твоих обезьян, — пренебрежительно сказала девушка и продолжила волочить за собой отца.

Юлиана Островская? Звучное имя, мне нравится. А ещё эти пухлые губы, чувственный взгляд и грудь… Мои похотливые мысли прервал её отец, который тащился за дочерью и проводил пальцем по горлу, смотря на меня. Ха-ха. Обещает меня прикончить? Ну-ну. Для начала пусть наймёт более умелую охрану.

— Пафан, ты хто такой? — прошепелявил боец, лежащий на мостовой.

— Случайный прохожий, любитель красоток и просто отличный мечник, — сухо сказал я. — Встать помочь?

— Я фам, — буркнул охранник и, повернувшись на бок, кое-как поднялся. — Фпафибо, фто не убил, — расплылся он в беззубой ухмылке.

— Не за что. Подскажи, где здесь нормальный ломбард?

— Не мефный? — прищурился охранник.

— Да, проездом. Но думаю тут обосноваться, — ответил я. — Говорят, люди у вас хорошие. Гостеприимные. Как твоего хозяина увидел, так сразу понял — не врут.

— Ха-ха. Фмефно, — хрюкнул охранник. — Только он мне не хозяин. Фкорее работодатель.

— Вот как. Тогда тебе нужно менять работодателя, а то рано или поздно наткнёшься на того, кто не пощадит и башку срубит. Так что насчёт ломбарда?

— Вон там, — охранник указал пальцем мне за спину и добавил, — на улице Фкладфкой.

— Благодарю, — сказал я и кивнул беззубому.

Ломбард обнаружился именно там, куда указал боец. Невзрачное двухэтажное здание с солидной стальной дверью и вывеской перед входом с надписью: «Ломбард дядюшки Шульмана».

Войдя внутрь, я попал в просторную комнату, заваленную различным барахлом. Правда, меня от этого барахла отделяла стальная решетка, но посмотреть, что продают, это мне совершенно не мешало.

В кучу были свалены пышные платья, мечи, арбалеты, золотые вазы и даже скульптуры каких-то мужчин с серьёзными мордами. И всё это барахло кто-то сумел продать. Что ж, за золотой песок я смогу получить…

Когда я увидел физиономию владельца ломбарда, то понял, что в лучшем из случаев получу половину от реальной стоимости. Хитрый прищур внимательных глаз сквозь очки с диоптриями. Крючковатые пальцы на сухих, словно тростинки, руках. А вместе с этим вежливая, но такая насмешливая улыбочка на лысеющей морде.

— О! Добро пожаловать! — воскликнул мужчина, сложив ладони у груди. — Меня зовут Измаил Шульман. Как вы поняли из названия, именно я владею этой прекрасной конторой. — Он обвёл рукой заросшую паутиной и пылью комнату, которая была какой угодно, но точно не прекрасной. — Чем могу помочь? Желаете что-то выкупить или, наоборот, продать?

— Продать, — коротко ответил я и положил на стол мешочек с золотом.

— Итак, что же вы принесли… — Выражение лица торговца стало алчным. — Золотой песок. Нечасто его встретишь. Что ж, давайте посмотрим, сколько его у вас.

Торговец собирался уйти вместе с мешочком, но я схватил его за руку и остановил.

— Будешь взвешивать при мне, — сухо сказал я, придавив его взглядом. Впрочем, плешивый очкарик не дрогнул.

— Какое недоверчивое поколение пошло. Я мог бы обидеться… — сказал торговец и, поняв, что мне плевать, через мгновение добавил: — Но клиент для меня — самый важный человек на свете! А значит, сделаем так, как вам будет спокойнее.

Шульман оставил мешочек на прилавке, а сам нагнулся и достал из ниши небольшие весы. Вот паршивец! Если весы были рядом, то куда он собирался с моим золотом?

— Ага, замечательно, — пробубнил торговец, сперва высыпав песок на одну чашу, а после установил на вторую чашу крошечную гирьку с надписью «15 г.», отчего весы пришли в равновесие. — Выходит, тут пятнадцать граммов.

Нахмурившись, я потянулся к весам.

— Что вы делаете? — возмущённо вскрикнул Шульман.

— Стой смирно. Ты же сказал, что сделаем всё так, чтобы мне было спокойно. А мне будет спокойнее, если ты отсоединишь вот эту нитку от чаши, на которой лежит твоя гиря.

К дну чаши была привязана тоненькая нить, торговец её ловко замаскировал. Именно эта ниточка и не позволяла весам качнуться в бо́льшую сторону. Подобные трюки я видел и в моём мире. Ты можешь нагрузить на другую сторону весов хоть сотню килограммов, они всё равно покажут «15 г.».

Торговец ошалел от моего замечания, но тут же спрятал удивление за маской добродушия.

— Оу! Прошу меня простить. Не проверил весы, а тут налипла какая-то гадость. Сейчас поправим. — Старик попытался отвязать нитку, но ничего не вышло, в итоге он взял ножницы и просто её перерезал. — Как нехорошо! Я по своему недосмотру мог вас обвесить! Правда, в этом случае я бы обязательно вас нашёл и вернул разницу, — заверил меня торговец, всё так же отслеживая мою реакцию, но я был спокоен. — А вы молодец, вовремя заметили и восстановили справедливость! Давайте посмотрим… — Он закинул ещё пару гирек, и вышло, что я принёс целых пятьдесят два грамма золота.

— Небольшое отклонение, да. Всего-то в три раза, — язвительно заметил я.

— И на старуху бывает проруха, как говорится, — попытался отшутиться Шульман.

— Что-то мне подсказывает, что эта старуха никогда в жизни не торговала себе в минус, — приструнил его я и, не желая слушать очередную лесть или шутки, спросил: — Сколько заплатишь?

Шульман достал счёты и стал важно щёлкать туда-сюда деревянными кругляшами. Он что-то бубнил под нос, продолжая делать вид, что считает, а после посмотрел мне в глаза и заявил:

— Выходит, что я могу заплатить пятьсот двадцать рублей.

— Выходит, что я забираю золото и иду в другой ломбард, где мне заплатят честную цену, — сказал я всё таким же безэмоциональным голосом и потянулся к весам.

Если честно, то я понятия не имею, сколько стоит чёртово золото. Но я знаю таких, как этот торгаш. Они никогда не назовут честную цену и как только почувствуют твою слабость, сразу же попытаются облапошить по полной.

— Постойте. Молодой человек. Я сказал пятьсот двадцать? Ха-ха-ха! К концу рабочего дня совсем голова не варит. Я хотел сказать тысяча рублей. — Торговец с извиняющимся видом уставился на меня в ожидании моего решения.

А чего тут думать? Легко пришло, легко ушло. Конечно, я согласен. Тем более тысяча рублей в кармане — это всяко лучше, чем восемь рублей и пятьдесят копеек. К тому же я уверен в одном. Тысяча рублей — это больше трёх тысяч пирожков с мясом! А это очень много дней сытой жизни.

— По рукам, — буркнул я, сделав недовольный вид.

Как говорил мой отец: «Идеальная сделка состоит из двух компонентов. Продавец думает, что надурил покупателя, а покупатель думает, что надурил продавца. В итоге все счастливы». Ирония в том, что отец прожил всю жизнь в нищете и занимался тяжёлым трудом. Но эту мысль я запомнил.

Торговец не отходя от кассы отсчитал пять сотенных купюр, шесть пятидесяток и остальное отдал мятыми десятками.

— С вами приятно иметь дело, — алчно оскалился Шульман, убирая весы вместе с золотым песком под прилавок.

— Взаимно, — задумчиво сказал я, утрамбовывая купюры в кошелёк.

— О! Вижу, вы состоите в союзе охотников! — воскликнул торговец, заметив визитку. — Для вашего брата у меня постоянные скидки на выкуп залежалого товара. Куча оружия и прочие интересности. Знаете ли, люди часто продают ценности, но редко их выкупают. А ещё если решите продать что-то добытое на охоте, то можете в любой момент заходить. Я дам вам самую честную цену в Хабаровске. — Шульман снова сложил ладони перед грудью и потёр их.

— Да, обязательно зайду, если будет что продать, — отмахнулся я, собираясь на выход, и тут заметил валяющиеся в куче барахла ножны. — Любезный, а сколько будет стоить вон та вещица?

— Какая? Вот эта? — спросил Шульман, через пару секунд положив на прилавок ножны. И как он так быстро смог понять, на что именно я смотрю? Здесь же тысячи безделушек. — Это замечательный образец кожевенного мастерства, сделанный из кожи итальянских…

— Сколько? — бесцеремонно перебил я его.

— Пятьдесят рублей.

Торговаться я не стал, расплатился и переместил Пожирателя костей в новое хранилище. Закрепил ножны на поясе, а старые швырнул торгашу на прилавок.

— Дарю. — Усмехнувшись, я двинул на выход.

Пройдя пару кварталов, я наконец-то нашёл нужную мне гостиницу. Четырёхэтажное здание с обещанным прекрасным видом. Вот только этот вид был не на реку, а на промзону.

Зато ночлег стоил действительно дёшево, по крайней мере, если считать в пирожках. Молодая вдова взяла с меня всего двадцать рублей. А ещё за пять рублей обещала организовать мне шикарное пиршество.

Пройдя на второй этаж, я ввалился в свой номер и с радостью плюхнулся на жёсткую кровать. А здесь не так и плохо. Есть всё, что нужно для жизни. К примеру, кровать… Кроме неё, родимой, в номере больше не было ничего! А обещанная горячая вода оказалась в общей душевой, и то по расписанию.

Ну, по крайней мере с трапезой хозяйка не обманула. Я собственными глазами видел, как она смоталась в забегаловку через дорогу и купила еду. Принесла супец из рыбы, небольшой стейк с гарниром из пюре и овощей, морс и краюху хлеба.

Готов спорить, что стоило это далеко не пять рублей. Ну да не жалко. Хотя бы никуда идти не надо. К тому же есть я не хотел, ещё пирожки не успел переварить, а вот один носатый товарищ вечно голоден. Я запер дверь и призвал Гоба.

Зелёная морда тут же унюхала аромат горячей пищи и с остервенением кинулась её уничтожать.

— Такую вкусноту жую.

Любого за тебя убью.

Ты лучший друг аж в целом мире.

Давно мечтал о таком пире!

— Да не голоси ты. И ешь спокойно. Никто никуда не гонит, — сказал я, смотря в окно.

А за окном чадил какой-то завод. Да, срочно нужно заработать деньжат и найти жильё поприличнее. Сюда даже девушку не приведёшь. Клоповник тот ещё.

Когда гоблин закончил трапезу, я отозвал его, замедлив ритм ментального сердца. И уточнив у хозяйки, где находится союз охотников, туда и направился.

Глава 9

Союз охотников «Хищник», сокращённо СОХ, располагался в тупике Ладожского переулка. Два десятка зданий прижимались друг к другу, стараясь уместиться на пятачке возле побережья Амура.

Все эти здания принадлежали СОХ, а это говорило о том, что дела у них шли отлично. Правда, непонятно, почему в кошельке покойного охотника было так мало денег. Всего-то на пятьдесят пирожков с мясом. Да, пирожки в этом мире стали для меня проводником в понимание местной экономики!

Первой в каскаде зданий была администрация СОХ. Двухэтажное строение из белого камня выглядело величественно благодаря резным колоннам, на которых изображались сражения со всякой нечистью. Дверь была открыта, поэтому я просто вошёл внутрь.

На стойке регистрации спал щуплый паренёк. Проклятье, да он даже худее, чем я. Подойдя к нему, я ударил кулаком по столу. Парень испуганно вскочил и уставился на меня.

— Д-д-да? Чем могу помочь?

— Доброго утра, уважаемый. Мне бы не помешала работа. С кем тут можно поговорить?

После моих слов лицо парня тут же стало насмешливым.

— Работа? Ну и на какую работу ты рассчитываешь?

— На хорошо оплачиваемую, само собой, — сухо сказал я.

— Так, сейчас что-нибудь подберём, согласно твоим способностям. — Парень хмыкнул и открыл тетрадь. — Пойдёшь полы мыть? Платить будем… — Он повёл пальцем по строчке и торжественно сообщил: — Две сотни рублей в месяц!

Две сотни… Это шестьсот шестьдесят шесть пирожков в месяц, или двадцать два пирожка в день. Одним словом, хватит только на еду и ночлег. Такое меня точно не устраивает. Я скептически посмотрел на парня, и он, вздохнув, продолжил читать из тетрадки.

— Грузчики, триста пятьдесят рублей в месяц. — Подняв взгляд, он снова уткнулся в моё недовольное выражение лица. — Ну чё ты пялишься? Пацан, я же не телепат, не могу понять, что ты конкретно умеешь. Предлагаю ту работу, с которой любой справится, были б только руки да ноги, — устало пробубнил он и утих.

— Я хочу вступить в ваш союз. Мне клинком махать привычнее, чем полы тереть или ящики носить, — заявил я, положив ладонь на рукоять меча.

Парень перевесился через стол и поглядел на мою ржавую рухлядь, после чего расплылся в улыбке и плюхнулся на стул.

— Ты сейчас серьёзно? Нашёл где-то огрызок железяки и возомнил себя могущественным воином? Пф-ф-ф. Умора. Ты хотя бы знаешь, сколько охотников погибает каждый год? И заметь, они не такие сопляки, как ты, а здоровые мужи…

Договорить он не успел, так как я схватил его за ворот рубахи и притянул к себе.

— Щенок, не тебе говорить мне, с чем я справлюсь, а с чем нет. Кто тут старший? — прошипел я, смотря, как глаза паренька расширяются от ужаса.

За спиной послышались шаги и громогласный бас:

— Что здесь происходит?

Седой мужчина лет пятидесяти был отлично сложён. Мощная мускулатура, обилие шрамов, слеп на один глаз, второй глаз смотрит колючим взглядом, говоря о его боевом прошлом, а может, и настоящем. На правой руке нет большого пальца — значит, меч он явно держит в левой.

— Приветствую. Меня зовут Владимир, я пришёл наняться на работу, а этот… — Я зыркнул на парня и толкнул его на стул. — В общем, он сказал, что я не достоин стать охотником, а гожусь лишь для мытья полов.

— Егор Никитич! Неправда! Я просто… — начал оправдываться парень, но его тут же заткнули.

— Я сам разберусь, — сухо сказал мужчина и протянул мне руку. — Егор Никитич Гвоздев. Глава союза.

Я пожал протянутую руку, но меня тут же сдавили тиски мощных пальцев. Он сжал мою ладонь так, что я даже не мог сдвинуть её с места! Как он смог это сделать без большого пальца? Ведь без него сила хвата многократно падает. Никитич дёрнул меня на себя и тихонько шепнул на ухо:

— За своих ребят я любого порву. Но ты здесь новенький, и поэтому на первый раз прощаю. Но только попробуй кому-то тут нахамить или навредить. Убью. — Рука седого разжалась, лицо приняло добродушный вид, он приобнял меня и потащил на улицу. — Хочешь стать одним из нас? Ну пойдём, проверим, на что ты способен.

Ха-ха. На что способен? Да у меня после такого рукопожатия до сих пор рука дрожит. Ну ничего, как только я вытащу меч, всё резко изменится. По крайней мере, я так думал.

Гвоздев провёл меня вглубь территории СОХ. Слева определённо находилась оружейная, совмещённая с кузней. Звуки молота разносились на всю округу. Справа два здания отводились под бараки. Впереди кожевенная мастерская и отдельно стоящее строение, отведённое под тренировочный зал.

Внутри зал больше напоминал ангар, у дальней стены которого стояли тренажеры. По бокам — манекены для отработки ударов и мишени для стрельбы. А в центре сражалась парочка охотников. Бились на деревянных мечах, но создавалось ощущение, что каждый из них желает снести противнику голову.

— Гвоздь вернулся! На сегодня закончили, — рявкнул один из бойцов, и сражение прекратилось. — Здорова, Никитич. Чё там? Новый заказ пришёл? — спросил рыжий боец и утёр пот со лба.

— Ага, почти. Скорее новичок пришёл. Хочет стать одним из нас, — скептически хмыкнул Гвоздев и толкнул меня вперёд. — Сань, проверь его навыки, а там посмотрим.

— Навыки? Ха! Да какие в таком возрасте навыки могут быть? — Рыжий наткнулся на серьёзный взгляд Гвоздя и, вздохнув, обратился ко мне: — Ну пошли. Проверим. — Выйдя в центр, он добавил: — Можешь сражаться своей железякой или взять учебный меч, мне всё равно.

— Лучше возьму учебный. Не хочу никого покалечить, — улыбнулся я и отстегнул ножны.

— Никитич, ты слыхал⁈ Ха! Дерзкий пацан.

— Этот дерзкий Кольке чуть морду не разбил. Еле успел разнять, — добавил Никитич. — Так что можешь сломать ему пару рёбер, чтобы запомнил, что с людьми нужно вести себя вежливо.

— Рёбра, говоришь? Ха-ха. Не, я же не такой живодёр, как ты. Но синяков наставлю, будь спокоен, — хохотнул рыжий, глядя на то, как я машу перед собой деревяшкой, оценивая её баланс.

А баланс был неплох. Если сравнивать с Пожирателем костей, так и вовсе восхитителен. Я опустил меч и спросил:

— Долго я буду ждать? Или ты ещё не ублажил своё самолюбие?

— Ну сучонок. Никаких манер, — прошипел рыжий и рванул в бой.

Деревянный клинок бесхитростно рубанул по диагонали сверху вниз. Да, удар был стремителен, но я его увидел ещё до того, как рыжий успел его нанести. Сделав шаг вперёд и влево, я рубанул навстречу деревяшкой и попал точно по указательному пальцу.

Глухой звук удара пронёсся по залу, а рыжий отпрыгнул назад, скривившись от боли.

— Гвоздь! Твою мать! Где ты этого сопляка нашёл? — оскалился рыжий.

— Скорее это он нас нашёл. Ты давай, не жалей его. Покажи, чего стоишь, — фыркнул Никитич, сложив руки на груди.

Со всех сторон подул лёгкий ветерок, и я почувствовал, как волна силы разливается по телу рыжего. В его глазах полыхнул синеватый огонёк, и он снова рванул вперёд. На этот раз удары лились градом. Они были быстрее, сильнее и точнее предыдущего. Всё, что оставалось мне, так это следить за его плечами и заранее уходить от атаки.

— Вот же блоха мелкая! Да стой ты на месте! — выкрикнул рыжий, тесня меня назад.

— Как скажешь, — ответил я, заметив, что рыжий готовит выпад.

Тычковый удар на страшной скорости полетел мне в грудь. Я сместил корпус влево и нанёс удар навстречу, метя в пах. Рыжий за долю секунды сориентировался и уклонился, нанеся удар ногой. Носок ботинка ткнул мне в солнечное сплетение, и я, задыхаясь, рухнул на пол.

Слёзы хлынули из глаз, грудь горела огнём, а я даже не мог подняться. Проклятье. Это тело слишком слабое. Нужно стать сильнее, намного сильнее.

— Никитич, а пацан хорош. Даже очень! Скажем так, я ещё не встречал никого настолько умелого в таком возрасте. — Рыжий сплюнул на пол и показал Гвоздю опухающую кисть. — Смотри, чуть палец не сломал. Вот же зверёныш.

— Тут либо пацан хорош, либо ты слишком часто отлыниваешь от тренировок, — скептически сказал Гвоздев, придавив рыжего взглядом.

— Никитич, ну ты чё⁈ Я когда не на задании, то…

— То ты в баре, клеишь очередную бабу, — одёрнул его лидер союза.

— Ну не без этого, — повинился рыжий и потрепал рукой слипшиеся от пота волосы. — Смотри-ка, уже очухался. А он крепче, чем кажется.

Рыжий двинул ко мне и, подхватив под локоть, помог подняться.

— Вставай, боец. Ну, будем знакомы. Меня зовут Шишаков Александр Фёдорович, для своих просто Саня или Шиша. Для тебя пока Александр Фёдорович.

— Владимир, — прохрипел я.

— А как по фамилии-отчеству?

— Понятия не имею. Беспризорник я.

— Беспризорники так не дерутся. У тебя очень хорошая выучка. Такая не у каждого дворянина есть. Где обучался? — устроил допрос Александр.

— То тут, то там, — коротко бросил я, опираясь на меч, только он помогал мне не согнуться от ноющей боли в груди.

— Ха! То тут, то там. Никитич, ты кого привёл? У пацана сплошные секреты. — Александр Фёдорович посмотрел на Гвоздя и, махнув рукой, добавил: — Ладно, мне без разницы, кто ты и откуда. Сражаешься неплохо. Отлично чувствуешь ритм боя, правда, силы в твоих ударах нет. Если бы я распалил внутреннее пламя, то запросто бы смял тебя. В общем, мой вердикт — можно брать на первое задание.

— Я принят? — спросил я, посмотрев на Никитича.

— Конечно принят. Но сначала оплати вступительный взнос. После на пару заданий сходишь бесплатно, а там посмотрим, брать тебя или нет.

Слова Гвоздя озадачили меня. Что за бред? Платить деньги, для того чтобы заработать деньги? Эм-м-м. Попахивает каким-то мошенничеством.

— И сколько я должен заплатить? А самое главное, за что конкретно я плачу?

— Немного. Сумма чисто символическая. Тысяча рублей. Эти деньги пойдут на развитие союза и выплаты охотникам, лишившимся возможности зарабатывать, — обтекаемо ответил Никитич.

— В каком смысле? На пособие калекам?

— Немного грубо, но ты всё верно понял. Как я тебе ранее сказал, за своих я убью любого. Если наш брат пострадал на охоте, то мы всегда придём на помощь ему и его семье.

— Выходит, кроме морального удовлетворения я ничего не получу? — скептически спросил я, ведь отдавать три тысячи триста тридцать три пирожка за просто так — это идиотизм.

— Если мы решим, что ты нам подходишь, то ты получишь нашу всестороннюю поддержку. — Увидев, что я всё ещё недоволен, Гвоздев продолжил: — В твоём распоряжении будет наша оружейка, где сможешь приобрести всё необходимое по низким ценам. Всегда сможешь заночевать в бараках. Бесплатный лекарь. Тренировочная база, где тебя будут целенаправленно обучать. Ну и ты станешь одним из тех, за кого я любому перегрызу глотку. — Закончив рассказ, Гвоздев широко улыбнулся.

— Звучит заманчиво, — сказал я, пожалев о том, что уже оплатил услуги гостиницы. Теперь мне не хватало жалких грошей, чтобы вступить. Ну да ладно, может, смогу договориться о скидке. — Но у меня немного не хватает денег. — Я вытащил из кошелька всё, что там было, и протянул Гвоздю.

Не успел я оглянуться, как мои кровно украденн… Гхм! Кровно заработанные выхватил Шишаков и шустро пересчитал.

— Девятьсот двадцать восемь рублей и пятьдесят копеек. Не хватает семидесяти одного рубля и пятидесяти копеек, — заключил он и, посмотрев на Гвоздя, спросил: — Может, сделаем скидку юному дарованию?

Егор Никитич осмотрел меня с ног до головы и, хмыкнув, сказал:

— Для такого юнца уже чудо, что у него есть девятьсот рублей. Но нет. Правила для всех едины. Не хватает денег? Заработай. Как ты это сделаешь, не мои проблемы, — сурово сказал он и, развернувшись, двинул на выход.

— Егор Никитич, может, вы возьмёте в качестве оплаты это? — спросил я, протянув ему горсть жемчужин.

Старик развернулся и удивлённо уставился на меня.

— Ты где это взял?

— Нанялся охотником в деревню Сита. И так уж вышло, что охотиться пришлось на каких-то собакоподобных ящеров. Прикончил семерых, а внутри нашёл вот такие жемчужины.

— Ха-ха-ха! Хорош заливать, малец! Не может такого быть! — залился смехом Гвоздев, но увидев, что я не улыбаюсь, тут же посерьёзнел. — Ты сейчас не шутишь?

— Никитич, судя по его лицу, он вполне серьёзен. Вот только тут кое-что не сходится. Как такой сопляк мог одолеть семерых ящеров? Судя по красной жемчужине, там был и вожак. А ты знаешь, что это значит. — Александр Фёдорович посмотрел на Гвоздя, и тот нахмурился.

— Мне повезло, — я пожал плечами. — Застал их врасплох в пещере. Там была узкая ниша, куда я и залез, они клацали зубами, а достать меня не могли. Ну а я просто лежал и ждал удобного момента для удара в шею.

— А пацан-то ещё и с выдумкой, — осклабился Александр Фёдорович. — Надо брать.

— Надо, — сказал Гвоздев и забрал у меня одну зелёную жемчужину, а у Шишакова отобрал деньги. — Вот только кому надо, тот и становится наставником, — старик похлопал Шишакова по плечу и добавил: — Завтра с речного вокзала отправляется лодка в торговый город Жаохэ. Тебя и ещё трёх ребят наняли в охрану. Оплата стандартная — пятьсот рублей в день. Заплатят в обе стороны.

— Опять Островский? — нахмурился Шишаков.

— Он самый.

Хм-м-м. Знакомая фамилия. Кажется, я сегодня отлупил его охранников.

— Твою мать. Значит, опять кормить не будут, — вздохнул Шишаков.

— Саша, ты и не должен жрать из чужих рук. Помнишь, что было с Валерьяном? Нанялся в охранение, угостился кусочком хлеба и помер. И так же сделали все охранники бараны, поели на халявку. Идиоты. В итоге помнишь, что было?

— Да помню. Не шуми ты. Островский заставил нас оплатить цену груза, — обиженно буркнул Шишаков.

— Простите. А что мне делать? — вмешался я в разговор.

— А тебе нужно наняться на корабль любым способом. Охотник это не только про то, как клинком махать, а ещё и про соображалку, — Гвоздев постучал себя пальцем по виску, посмотрел на Шишакова и сказал: — А ты, Шиша, за ним присмотришь и оценишь, подходит он нам или нет. А если недостаточно будет времени, то отправлю вас вместе ещё на один заказ и ещё один. И так до тех пор, пока ты не примешь решение, берём мы парня или нет.

— А чё тут думать, я уже… — начал было Шишаков, но Гвоздев его осадил.

— Отвечать за него будешь головой. Набедокурит — разгребать тебе. Понял?

Шишаков мгновенно посерьёзнел, и всю его уверенность в том, что меня нужно принимать в охотники, как ветром сдуло.

— Никитич! Ты чё? Я учеников не беру, ты ж знаешь, — возмутился Шишаков, но Гвоздев был непреклонен.

— А вот зря, Саша. Пора уже, знаешь, взрослеть, за ум браться. Тебе тридцать годиков, а в голове ветер. Вот тебе первый птенец, учи его летать. Всё. Дальше без меня, — отмахнулся Гвоздев и ушёл.

— Тьфу. Твою мать, — выругался Шишаков и повернулся ко мне. — Ну и что мне с тобой делать?

— Пока ничего. Он же сказал, что я сначала должен самостоятельно попасть на корабль. А там уже видно будет.

— Ха. И то верно. А если провалишься, то мне мороки меньше, — обрадовался Шишаков и шутливо погрозил пальцем. — Ну ты это, не подведи меня. Провались как следует!

— Обязательно, — оскалился я и спросил: — А что это за жемчужины?

— Что? Я думал, ты в курсе, — удивился Шишаков и, потерев шею, начал с неохотой объяснять. — Китаёзы называют эти камни «драконий жемчуг» или «духовный жемчуг». А у нас как попало, кто камешками, кто блестяшками, но чаще называют просто жемчугом. Ишь чё. Повадились на востоке названия заимствовать. Срамота, — осуждающе покачал головой Шиша.

— А какие названия ещё позаимствовали?

— Эм-м-м… Ну… — Шишаков задумался, судорожно пытаясь найти подтверждение своим словам. — Ты это. Тебе чё, заняться нечем? Давай, дуй в порт. Не забивай мне голову! — отмахнулся он и, приподняв рыжие брови, уставился на меня.

— Как пожелаете, господин учитель, — шутливо поклонившись, я направился на выход.

Идти пришлось около полутора часов. За это время я успел насмотреться на пьянь, вываливающуюся из кабаков, жульё разных мастей и благородных, рассекающих на дорогих автомобилях.

Это расслоение общества сильно бросалось в глаза. Есть невероятно бедные и невероятно богатые, средней прослойки не существует. Впрочем, так было и в моём мире.

Это научило меня лишь одному. Есть люди, которые готовы бороться и постоянно пробовать новое, чтобы улучшить свою жизнь. И есть те, кто будет до конца жизни биться в одну и ту же стену головой и жаловаться на несправедливость жизни.

А я хочу жить хорошо. И, пожалуй, буду двигаться вперёд, набивая шишки. Тем более теперь у меня наставник подходящий. Эксперт по набиванию шишек, Шишаков! Даже фамилия говорящая. Ха-ха!

Порт находился рядом с Уссурийским бульваром. Со всех сторон огорожен забором, в котором имелись двое ворот. Одни для входа, другие для выхода. На проходной сидел усатый мужчина с брюшком и исподлобья смотрел на всех.

— Уважаемый, подскажи, к кому можно обратиться по поводу работы?

— Эт тебе к Антонычу. Вон, видишь здание с надписью «Речной вокзал»? Дуй туда. Там мужик в красном сюртуке. С ним поговоришь. — Усач сложил руки на животе, как будто собирался уснуть, и тут же отвёл от меня взгляд.

Странное место. Я ожидал увидеть обилие складов, но ничего похожего здесь не было. Просто три причала, на которых стояли десятки лодок. К ним подъезжали грузовики, из которых замученные мужики спешно перебрасывали товары на лодки.

В здании речного порта было шумно. Десяток человек спорили друг с другом, активно размахивая руками и сыпя угрозами.

— Ты чё, пся подзаборная⁈ Совсем берега попутал? Я здесь десять лет матросом работаю! Кто тебе сказал, что ты будешь на моём месте трудиться? — выплюнул жилистый мужик с наколкой якоря на правом плече.

— Да мне побоку, сколько ты, старый хрен, тут оттарабанил! Мне деньги нужны семью кормить! — огрызнулся крепко сложённый мужик, которому на вид было лет тридцать.

— Антоныч, он вообще дурак⁈ Скажи ты ему! — всё больше распалялся мужик с татуировкой якоря, сжимая в руке гаечный ключ.

Антоныч обнаружился сидящим на деревянном ящике. Он мирно жевал красное яблоко и иронично смотрел на происходящее.

— Мужики. Мне без разницы, кто из вас получит это место. Заказчику тоже плевать. Лодка отбывает завтра, и у нас всего одна вакансия на десять человек. Решайте вопрос как угодно. А за тебя, Сидор, я вступаться не собираюсь. Ты хоть и десять лет трудишься на нас, но ты, собака бешеная, вечно пьяным валяешься, когда нужен. Будь моя воля, я б тебя и вовсе никогда не нанимал.

— Я тоже хочу в команду, — сказал я, облокотившись на ящик рядом с Антонычем. — Давайте решим всё в честной драке. Кто останется на ногах, того и работа, — предложил я, видя, что Антоныч явно скучает.

— Вот! Дельное предложение! Ну и теперь вас не десять, а одиннадцать. Кто не будет драться, может сразу валить. А желающих получить место прошу выйти из речного вокзала и выбивать дурь друг из друга на улице, — уцепился за моё предложение Антоныч, спрыгнул с ящика и двинул на выход.

Забавно получается. Гвоздев сказал, что охотник должен думать головой, а не только махать кулаками. Но так уж вышло, что ситуация была идеальной для того, чтобы всё решить дракой.

Я пошёл рядом с Антонычем и сказал:

— Ставлю сто рублей на то, что выиграю я. — Моя ставка была особенно абсурдна, если учитывать, что я только что отдал все деньги Гвоздеву.

Антоныч осмотрел меня с ног до головы и хмыкнул.

— Самонадеянно. И глупо. Но кто я такой, чтобы отказываться от лёгких денег? Принимаю ставку.

Помимо меня, на улицу вышли восемь из десяти кричавших. Оказывается, не всем нужна работа, а может, кто-то здраво оценил свои шансы на победу. Вокруг нас тут же образовалась толпа. Люди делали ставки, подбадривали выбранных бойцов, а кто-то наблюдал за происходящим с бутылкой дешёвого пойла в руке.

Здоровые лбы зло пялились друг на друга, не обращая на меня никакого внимания. Не воспринимают меня всерьёз. Оно и понятно. Я ведь восемнадцатилетний щуплый пацан, но с огромным опытом сражений. Впрочем, об этом они очень скоро узнают.

— Начали! И пусть победит самый трудолюбивый! — выкрикнул Антоныч, и амбалы ринулись в бой.

Глава 10

Восемь здоровяков сцепились друг с другом. Рвали волосы, выбивали зубы, выдавливали глаза. Я же чувствовал себя несколько оскорблённым. Нет, я, конечно, в теле доходяги, но могли бы попытаться вырубить меня первым, а уже потом ломать друг другу носы.

Двухметровый амбал с уродливым шрамом на щеке влепил удар снизу своему противнику. Удар вышел знатный, мне на секунду показалось, что ещё немного, и он оторвёт ему голову. Бездыханное тело рухнуло на землю, а амбал тут же осмотрел окружающих, выбирая новую жертву.

Но выбор за него сделал я. Да, у меня слабое тело, да, я вешу чуть меньше мешка цемента, но вы когда-нибудь пробовали ударить противнику в кадык? Я делал это сотню раз. Вот и сейчас, появившись прямо перед здоровяком, я со всего размаха ударил ему в горло.

Он выпучил глаза и рухнул на землю задыхаясь. Повезло ему — если бы я весил килограммов на двадцать побольше, то мог бы и убить, а так просто вывел из строя на пару минут и не более того. Ещё двое уложили своих противников и заметили, что я вырубил амбала. Зараза…

Сразу оба бойца ринулись на меня. Правда, у первого был рассечён лоб, и кровь быстрым потоком заливала ему глаза, заставляя его то и дело вытираться. А второй на пару шагов отстал от первого. Он сильно хромал — видимо, повреждено левое колено.

— Иди сюда, сопля! — гаркнул мужик с рассечением и по-деревенски размахнулся, чтобы влепить мне боковой удар.

Наивный идиот. Он мог бы попасть в меня такой размахайкой лишь в случае, если бы у меня не было опыта или я испугался. Увы, сегодня не его день. Нырнув под руку, я ткнул ему большим пальцем в правый глаз, и пока он корчился от боли, прыгнул за спину, чтобы ударить пыром в колено хромого.

Хромой рухнул на землю, вскрикнув от боли. Видимо, порвал ему пару связок. А вот с рассечённым пришлось повозиться. Он очухался и побежал ко мне, молотя руками. Я нырнул под удар и снова ткнул в глаз. Секундное замешательство дало мне возможность ещё трижды пробить ему в бороду. Но он, зараза, держался на ногах, стоически принимая всё, что у меня было в арсенале.

Да уж, если бы мы дрались на палках, я бы давно его вырубил, а вот для кулачного боя моё тело было слабовато. Когда я в десятый раз ткнул ему в глаз, мужик замахал руками:

— Да идите вы на хрен с такой работой! Если ослепну, она мне и даром не нужна будет.

Потирая глаза, он протиснулся через толпу и исчез. На ногах остались только я и коренастый мужик с мощными ручищами.

— Ну чё, щенок? Будем рубиться или сдашься? Я ж не посмотрю, что ты мелкий, забью до смерти, — оскалился он и не спеша пошёл ко мне, хрустя сбитыми костяшками.

— Можно один вопрос?

— Хе. Спрашивай, — уголки губ бойца поползли вверх, и он хрустнул шеей.

— Сколько в курятнике яиц?

— Чё? — зависнув на секунду, спросил он.

— Правильный ответ — ни одного, — гаркнул я и, скользнув вперёд, со всего размаха рубанул ногой в пах.

— Сучонок… — прохрипел мужик, держась за отбитое хозяйство, и рухнул на землю.

Толпа, срывавшая глотки, недовольно загудела и стала расходиться.

— Да это хрень какая-то. Нечестно! — вскрикнул грузчик с перепачканным лицом.

— Хрень не хрень, а полтишок рублей теперь мой, — радостно сказал другой, пряча смятые купюры в карман.

— Чего столпились⁈ У вас работы нет⁈ — возмутился Антоныч и, презрительно смотря на лежащих в пыли, пошёл ко мне. — Ну что, малец. Поздравляю. Ты нанят.

Он протянул мне руку, а я скептически на неё посмотрел.

— Мне кажется, в вашей руке не хватает купюры в сотню рублей, — добавил я.

— Ты прав, купюры нет. А если она там не появится, то что? — Антоныч посмотрел на меня с вызовом, а когда понял, что я вот-вот рубану ему промеж глаз, засмеялся, вскинув руки. — А-ха-ха! Пацан, да шучу я. Спор — дело святое! Вот, держи. — Он выудил из кармана смятую купюру и протянул мне. — Тебя как звать-то?

— Владимир, — ответил я, пряча купюру в кошелёк.

— А меня Антон Антонович Антонов, но для простоты Антоныч. Ведь нет смысла повторять одно и то же трижды, верно? — Управляющий подмигнул мне и добавил: — Завтра в восемь утра жду тебя на причале. Ты выиграл работу, которая называется ПГТ. Пыльная, грязная и трудная. Зато покормим и за один рейс сможешь заработать шестьдесят рублей.

— Прекрасно. Мне подходит. — Я пожал руку управляющему.

— Ну и отлично. Завтра жду на причале номер три. Форма одежды… — Антоныч окинул меня взглядом. — Да вот в этом можешь и приходить. Такое тряпьё всяко не жалко.

Он ушёл, а я остался в недоумении. Чего ему не понравилось? Чёрные кожаные сапоги, серая рубаха и штаны из грубой ткани. Вполне добротная одежда. Может, не такая изысканная, как у него, но меня более чем устраивает. Поправив одежду, я двинул на выход.

Кроваво-красное солнце тонуло в водах Амура. Выйдя из порта, я заметил вдали фигуру Шишакова. Он не спеша свернул за угол и скрылся из виду. Получается, за мной уже начали присматривать? Забавно. Что ж, присмотрим за смотрящим.

Я перешёл на бег и рванул следом за ним, бряцая ножнами. Свернув за угол, я тут же наткнулся на массивную пятерню, тянущуюся к моей шее. Резко ушёл вниз, выхватил клинок и повернулся, заглянув в глаза напавшему. Это был Шишаков.

— Ха-ха-ха! А я был прав! — Захохотал рыжий, смотря на мой клинок. — Ты неплох, очень неплох. А вот твой меч явно требует замены. Барахло какое-то, — презрительно скривился он.

— Вы за мной следили? — спросил я, убирая клинок в ножны.

— Я бы сказал, присматривал.

— И как впечатления?

— Ну, пока у меня смешанные чувства. Вроде бы у тебя работает котелок, но ты снова полез в драку, чтобы решить проблему.

— Атмосфера очень хорошо подходила для того, чтобы спровоцировать драку, в которой я выйду победителем. Это немного другое, — заметил я, улыбнувшись.

— И попутно выиграть сотню рублей. Азартные игры до добра не доводят, — заметил Шишаков и махнул рукой. — Идём, нужно обмыть твой выигрыш. Ты платишь.

Услышав слова Шишакова, я понял, что Гвоздев не зря обвинял его в пьянстве. Ещё и на мои кровно заработанные покусился, зараза. Ну да ладно, я не жадный, а друг мне действительно не помешает. Если, конечно, удастся сдружиться.

— А ты из какого рода? — выкрикнул Шишаков, продолжая идти не оборачиваясь.

Думает, что я забудусь и всё расскажу? Возможно, однажды, но не сейчас. Я поравнялся с наставником и ровным тоном ответил:

— Я же говорю, безродный. Сам по себе с рождения.

— Да, очень правдоподобная легенда, — скривился Шишаков и, дёрнув меня за рукав, свернул за угол.

В глухой подворотне собралась толпа парней. Всего их было человек сорок. Среди толпы возвышался мужик лет тридцати, он расхаживал из стороны в сторону и орал:

— Запомните! Здесь вам никто платить не будет! Покажите свои навыки, и если мне понравится то, что я увижу, тогда я дам вам шанс на большом турнире. Большой турнир — большие деньги. Чем выше в турнирной таблице вы подниметесь, тем больше заработаете.

— Дядь, накинь хотя бы по рублю за бой, не жмись! — пискнул из толпы какой-то пацан.

— Ха-ха-ха! А ты дерзкий щегол, — заметил мужик и прищурился. — Так и быть. Заплачу по одному рублю каждому, кто сможет вырубить своего противника. Не просто свалить, а именно отключить сознание. Поняли?

— Вот эт разговор! За рубль я тут любому нос сверну! — снова пропищал пацан.

— Да я тебя самого в бараний рог сверну, шушпарь мелкий! — зло выплюнул другой парень из толпы, и понеслась словесная перепалка.

— Заткнулись! — рявкнул мужик. — Встаньте шире, сделайте круг, и я выберу, кто будет драться первым.

Толпа подчинилась, и уже через минуту мои ровесники выбивали друг из друга всю дурь под радостный вой толпы.

Смотря на то, как они дерутся, я понял, что мой стиль очень сильно отличается. Юнцы жмурились на каждый летящий в них удар. Коряво били, выворачивая кисти, о блоках и уклонах оставалось лишь мечтать. Только бездумная рубка кость в кость. Я на их фоне выглядел бывалым бойцом. Впрочем, так и было.

— Вот как дерутся твои ровесники. Между прочим, такие же сироты, как и ты, — ехидно заметил Шишаков. — Как видишь, у них нет даже десятой доли твоего мастерства. А к твоему возрасту… Кстати, сколько тебе?

— Восемнадцать.

— Так вот, к восемнадцати годам даже я сражался на порядок хуже. А у меня, между прочим, с детства был учитель фехтования. Да, мои родители не могли позволить лучшего учителя, но и тот был неплох. В жизни не поверю, что ты сам научился так сражаться.

Да, что бы я ни сказал, Шишаков не поверит. Вот только то, что я сам научился так сражаться, это чистая правда. Просто у меня были десятки лет войны за плечами, чем не мог похвастаться даже Шишаков.

Молчание затянулось, и наставник, вздохнув, покачал головой.

— Видимо, я так и не услышу твою историю. Ну и ладно. Идём в бар — может, напившись, ты станешь более разговорчивым, — не скрываясь сказал он и двинул на выход. Я поспешил за ним.

— А что это за бойцовский клуб?

— Это? Да Ефим Крапивин собирает по всему краю малышню и гонит на арену. А малышня потом бьётся на потеху аристократам. Богатеи делают ставки, развлекаются, пацаны льют кровь. Сначала бьются на кулаках. За такой бой обычно платят сотку за поражение и пять сотен за победу. Если наловчился и очень полюбился аристократам, то тебя приглашают в более статусный турнир. — Шишаков достал пачку сигарет и протянул мне. — Будешь?

— Нет, спасибо. Не курю.

— Эт ты зря, конечно. Для кого здоровье бережёшь?

— Для сражений, — ответил я.

— Хе! Сражений, блин, — скептически покачал головой наставник и выпустил густое облачко дыма, покрасневшее в закатных лучах. — Сражения здоровье только забирают. Сколько бы ты в них ни кинул, они заберут всё без остатка. Дай только время.

— А какие ещё бывают турниры?

— Да какие. Разные. Как ты понимаешь, всё это подпольные бои. С них в казну не капает ни черта. А значит, Крапивин может творить всё, что душе вздумается, пока его крышует граф местный. Мышара. — Шишаков презрительно сплюнул.

— Мышкин, что ли?

— Ага, он самый. Ну и турниры делятся на четыре категории. То позорище, что ты видел, называется «песочница». Следующий «ученический», за ним следует «воинский» и, наконец, «абсолют». Ученический и воинский различаются только силой соперников, а так дерутся врукопашную. Разрешается всё что угодно. От выкалывания глаз до отбивания яиц. А вот в абсолюте бьются уже с использованием оружия. Как понимаешь, битвы идут насмерть. Но и оплата там очень неслабая. А ты с какой целью интересуешься?

— Да просто, интересно.

— Мне-то не заливай. По глазам вижу, что хочешь попробовать свои силы. Только ты не думай, что там сможешь поднять лёгкие деньги. С твоим текущим уровнем выше ученического турнира не прыгнуть.

Проходя мимо здания с вывеской «Горяченькие булки Марьяны», я заметил, как Шишаков повеселел и пригладил бороду. Дверь отворилась, и на порожки вышла откровенно одетая девушка. Оголённые стройные ноги, декольте, доходящее чуть ли не до пупка, уверенный взгляд и обольстительная улыбка.

— Сашуля! А ты чего это мимо бежишь? — спросила красавица, помахав ловкими пальчиками.

— Марьяш, я на мели. Завтра работёнку одну сделаю и загляну к тебе.

Глаза Шишакова блестели, когда он смотрел на девушку, а изо рта чуть ли слюна не лилась.

— Ну смотри. У меня так-то всё по записи. Но для тебя, так и быть, выкрою пару часиков. Жеребец. — Она игриво стрельнула глазками и ушла, виляя задницей.

— Какая женщина… — с придыханием протянул Шишаков, проводив её взглядом.

— Проститутка? — спросил я, не подумав, и получил оскорблённый взгляд.

— Сам ты… — шикнул он, взял себя в руки и продолжил спокойнее. — Не проститутка она. Массажистка. Лечебная.

Ага, так я и поверил. Лечит простату. И судя по всему, берёт очень дорого.

— Мы на месте.

Александр указал на вывеску с надписью «Пьяный гусь». Гусь, изображенный на вывеске, держал в одном крыле меч, а во втором шпагу. Судя по окосевшим глазам гуся, скоро он пойдёт к Марьяне, прожигать оставшуюся наличность.

Шишаков толкнул скрипучую дверь, и меня тут же обдало перегаром. Стены кабака были украшены черепами причудливых существ. С потолка свисали электрические лампы, тускло освещающие накуренное помещение. За длинной барной стойкой сидели два десятка мужиков и горланили песню:

— Ты позовёшь меня на бой,

И я приду, ведь я герой!

Возможно, там меня убьют,

Да и плевать, зато споют

Про смерть мою тысячи баб,

Я жил как воин, а не раб!

Крошил чудовищ и портил девиц,

Разбил в кабаках я тысячи лиц!

Ну и чего тогда рыдать?

Бери свой кубок, давай бухать!

Проклятье. Готов поспорить, что что-то подобное я уже слышал в одном из кабаков моего мира. За столиками слева от барной стойки расположились бойцы с кислыми лицами. Когда песня затихла, стало ясно, почему они в печали.

— Помянем Костю Хряка. Он был отважным мужиком! — рявкнул сидящий за столом, и весь кабак в едином порыве заорал: «Вечная память!»

Вот оно что. Оказывается, песня, которую они весело горланили, была не застольной, а похоронной.

— Мужики! Шиша пришёл! Выпей с нами! — прохрипел однорукий старик, сидящий за столом.

— Обязательно. Но немного позже, — ответил Шишаков и потянул меня в дальнюю часть кабака, за угловой столик. — Это наше заведение. Ну как наше, просто здесь отдыхают охотники. Сюда редко чужие заходят. А если заходят, то их живо выносят вперёд ногами. Ха-ха! — Он гоготнул и поднял руку. — Софа! Нам три литра пенного. Сделай, пожалуйста.

Из-за барной стойки выпорхнула блондинка с пышным бюстом и зелёными глазами. Подойдя к нам, она требовательно посмотрела на Шишакова.

— Александр Фёдорович, оплата вперёд. Мы уже устали выбивать из тебя долги.

— Софушка, ну я же всегда плачу, — растерянно пролепетал Шишаков.

— Ага, платишь. Только ты занимаешь куда быстрее, чем успеваешь оплачивать долги. А если помрёшь, то кто за тебя платить будет? Вот этот, что ли. — Она кивнула на меня, но посмотрев мне в глаза, замерла и залилась румянцем.

— Родненькая, да я с заданий возвращаюсь исключительно чтобы долги оплатить. Считай, что ты мой ангел-хранитель, — попытался он умаслить девушку, но безрезультатно.

— Ты мне зубы не заговаривай. Сначала расплатись, а потом о новых займах поговорим, — сказала она, продолжая смотреть мне в глаза.

Это было странно. Красивые черты лица, милая улыбка, а слова такие строгие, ещё и смотрит на меня так пронзительно. Непонятно, я ей понравился или она отчитывает меня и готова вышвырнуть отсюда в любой момент вместе с Шишаковым?

Я вытащил сторублёвую купюру и положил в руку девушки, накрыв её сверху своей ладонью. Наши руки соприкоснулись, и улыбка девушки стала шире. Она даже забыла о том, что только что отчитывала Шишакова. Смущённо она промурлыкала:

— Сейчас принесу ваш заказ. — И убежала, посматривая на меня через плечо.

— Фух. Спасибо. Я уж думал, с потрохами съест, — выдохнул Шишаков, посмотрел на меня и спросил: — Понравилась? Да, красивая девка. Только недоступная. Вокруг столько достойных мужиков, а она всех отшивает. Я к ней и так и эдак подкатывал, а она в шею гонит.

— А не слишком она для вас молода? — спросил я, наблюдая, как Софья наливает пиво и тайком посматривает на меня.

— Пф-ф-ф. Скажешь тоже. Ей двадцать лет. Всё в рамках закона.

Софья принесла шесть кружек пива и выставила на стол. Отдала мне девяносто четыре рубля сдачи и, замявшись, спросила у Шишакова:

— Это ваш новенький?

— Вовка-то? — Александр отпил из кружки и уставился на меня, приподняв бровь. — Не, эт полуфабрикат. Если подойдёт, то станет новеньким. А пока присматриваемся.

— Надеюсь, что подойдёт, — задумчиво сказала Софа. Посмотрела на меня, одними губами шепнула: «Удачи» и убежала.

— Хэ! Ловелас нашёлся, — покачал головой Шишаков. — Только появился, а Софа уже тает. Чтоб ноги твоей у Марьянки не было. Понял? — грозно сказал он и уставился на меня.

— Я шлюх не очень люблю, — захохотал я, не сдержавшись.

— Да твою мать! — гаркнул наставник, ударив кружкой по столу и расплескав пиво. — Я же говорю, она массажистка! — возмутился Шишаков.

— А-ха-ха! — расхохотался уже старик, сидящий за барной стойкой. — Да, да. Хрен массирует за бабки. Знаем мы таких массажисток, потом лечиться замучаешься!

— Слышь, Иваныч. Рот закрой. Я не посмотрю, что ты старше, зубы вынесу, — прошипел Шишаков, сжав кулаки так, что даже костяшки побелели.

— Шиша, да ты чё кипятишься-то? Молчу я, молчу, — примирительно сказал старик и, отвернувшись, затянул новую песню как ни в чём не бывало.

— Достали уже со своими шутками, — буркнул рыжий и, пригубив пива, уставился в пустоту.

— Александр Фёдорович, а как вы попали в охотники? — отвлёк я его от погружения в бездну негодования.

— Володь, ты мне купил выпить. Пока сидим в кабаке, я для тебя просто Саня. Не смотри на возраст, в среде охотников он ничего не значит. Ты либо умелый охотник, либо мёртвый. Третьего не дано. Вон тот старый хрен до сих пор берёт задания и выживает там, где молодняк пачками дохнет.

— Я всё слышал, — сказал дед, прервав пение.

— А я и хотел, чтобы ты услышал. Старый хрен, — усмехнулся Шишаков и продолжил. — Когда я решил стать охотником? Ха. Да я и не решал. Так уж вышло, что мой отец на последние деньги выкупил доступ в башню на границе империи, ну и потащил туда весь наш род. Сказал, мол, сейчас пройдём испытание и станем сказочно богаты! Он зашвырнул в башню всех. Меня, мать, братьев, сестёр, дедушек, бабушек. Одним словом, всех, кто был чувствителен к мане.

Я едва не встрял в разговор, желая рассказать о том, что мой отец поступил похожим образом. Чтобы занять рот, я взял кружку пива и пригубил немного. Пиво было мерзотошным. Горечь деранула по горлу, оставляя после себя кислый привкус, который очень захотелось заесть чем-нибудь.

Вместе с этим пиво оказалось довольно крепким. В голове поплыл туман, а живот загорелся огнём, несмотря на то что пиво было ледяным. Твою мать. Сколько в этом пойле градусов?

— И ты смог пройти башню?

— Смог. А вот моя родня нет… — печально сказал он и, допив кружку пива, взял следующую. — Погибали один за другим, стараясь меня спасти. Знаешь, каково это — смотреть, как гибнут дорогие тебе люди? Гибнут из-за тебя. — Громко выдохнув, он залпом осушил кружку и взял третью. — Короче, я выбрался из башни и снёс отцу голову.

— Да уж… Трагичная история, — выдавил я, не зная, что сказать.

— Ха! Трагичная? Ну, может, и так, — задумчиво сказал Шишаков и продолжил. — Мне тогда было лет шестнадцать. И так уж вышло, что везение — моя сильная черта. Если ты не понял, то это был сарказм, — печально хмыкнул он. — Короче, император не доверял моему папашке и отправил своих гвардейцев оцепить наш лагерь. Когда я прикончил старого, меня приняли люди императора и по закону собирались казнить как убийцу после суда. Артефакты, какие я вынес, отобрали, само собой.

— И как ты выжил? — нетерпеливо спросил я, потому что артефакты мне были малоинтересны, у меня с собой прямо сейчас был один такой.

— Так я и рассказываю. Короче, в лагере появился Гвоздев со своими ребятами. Его наняли на случай, если отцу не удастся зачистить башню и твари полезут. И Никитич договорился с капитаном гвардейцев. Выкупил меня. Капитан сказал всем, что я погиб при попытке к бегству. А Никитич утащил меня в СОХ и стал тренировать. — Шишаков покачал головой и потянулся к четвёртому пиву. — Чёт ты медленно пьёшь. Я возьму?

— Да, конечно, — ответил я, удивляясь, что этот лоб после трёх пива совершенно трезв, а я после трети кружки уже порядком поддат.

— Короче, Гвоздь забрал меня в лагерь и начал тренировать. Я думал, что сдохну. А потом стал хотеть сдохнуть. Потому что сдохнуть всяко проще, чем переживать его изуверские методы тренировок изо дня в день.

— Слушай, а ты ведь был аристократом… — начал было я, но не успел договорить.

— Я же говорю, капитан гвардейцев доложил наверх, что я мёртв. Всё имущество отписали в пользу императора, а род признали вымершим. В итоге…

Что там было в итоге, я так и не узнал, потому что к нам подсели ещё два охотника, исписанных десятками шрамов.

— Шиша, ты чё как не родной? Сел в углу, с кислой миной. Так из-за Хряка убиваешься? — спросил мужик со срезанным кончиком уха.

— Из-за Кости? Пф-ф-ф. Ты же знаешь, что он был тем ещё ублюдком.

— Как и мы все, брат. Как и мы все, — кивнул ушастый.

— Ну не без этого, — ответил Шишаков, и началась попойка.

Пиво лилось рекой. Я хоть и старался особо не налегать на выпивку, но весёлая компания заставляла отпустить тормоза и погрузиться с головой в разгульный образ жизни охотников. Проклятье, я как будто вернулся в родной мир!

Песни, танцы, шутки и истории с былых вылазок.

— Иду я по лесу. Слышу слева — хрусь! — вещал однорукий дед, показывая жестами всё происходящее. — А там медведь, мать его! Он хвать меня зубами за руку и давай трепать! А я такой, нож достал и в глаз ему, в глаз! А он…

Старика перебил такой же сморщенный дед, как и он сам.

— Да чё вы его слушаете? Свистит он! Этому придурку руку отрезали из-за того, что заразу в рану занёс, а к лекарю поленился идти.

— Слышь! Рот закрой! Когда будет твоя очередь рассказывать, расскажешь всем, как ногу потерял!

— Да я из-за тебя, полудурка, её и потерял! На кой хрен ты капкан медвежий поставил, когда на василиска пошли охотиться? Идиот старый!

— Если б ты под ноги смотрел, то эти самые ноги были б целы. Слепошарый тугодум!

Старики орали друг на друга, не стесняясь в выражениях, и чем громче мы смеялись, тем сильнее они начинали ругаться. Но в конечном счёте выяснилось, что они так костерят друг друга при первой удобной возможности, а на самом деле они лучшие друзья.

В один момент вечера Шиша куда-то исчез. Прогулявшись по кабаку, я обнаружил его в обнимку с какой-то дамой. Рыжий нашептывал комплименты ей на ухо, а красотка хихикала и одаривала охотника восторженными взглядами. Что ж, не буду им мешать. Я уже собрался уходить, как вдруг полуухий дёрнул меня за рукав.

— Володька! Куда собрался? Давай по рюмахе! — радостно выпалил он, приобняв меня.

— Да всё, с меня хватит. Завтра на работу.

— Ну, значит, на посошок — и по домам, — понимающе кивнул он и всунул мне в руку рюмку какой-то прозрачной жидкости. — Давай. За то, чтоб на охоте везло, всем ветрам назло!

Я опрокинул стопку… и больше ничего не помню.

Глава 11

Очнулся на лавочке рядом с третьим причалом речного вокзала. Голова трещит, во рту пересохло, глаза еле разлепил. Ещё и холод собачий. Изо рта идёт пар, а к причалу подплывает здоровенная баржа, заставленная ящиками. Я испуганно ощупал свой пояс! Фух… Меч на месте. Хвала богам.

Слева раздался голос, и по подошве моих ботинок постучали.

— Живой? — спросил Шишаков и протянул мне стеклянную бутыль с водой.

— Почти, — выдохнул я и присосался к живительной влаге.

— А ты молодец. Компанейский. Мужикам твои байки понравились. И про медведя, и про ящеров. Сказали, что ты отличный мужик.

— А как я тут…

— Так они тебя и отнесли сюда, когда узнали, что утром тебе на работу, — засмеялся Шиша. — Я ж говорю, охотники своих не бросают.

Выходит, я уже свой? От этой мысли на душе стало тепло.

— Господа! Чего расселись? Прошу всех на борт! А вас, молодой человек, уже ждёт котельная. Угольку покидаешь и алкоголь мигом выветришь, — съязвил подошедший Антоныч и махнул рукой в сторону баржи.

Уголёк, значит? Что ж, если не сдохну, подкачаюсь. Я плеснул воды на голову и не спеша взошёл на баржу. Надеюсь, у Островского есть более важные дела, чем сопровождать свой груз. Ведь я с похмелья могу уже и не справиться с его амбалами.

Поездка началась замечательно. Просторное нутро баржи, стальные коридоры, по которым гуляет эхо при каждом шаге, и оглушительно громкое машинное отделение. Десятки механизмов вращались, скрежетали и шипели.

На фоне огромных шестерней я выглядел совсем крошечным и начал опасаться, что при неловком движении меня перекрутит в фарш.

Из облака пара мне навстречу вышел мускулистый мужик, перемазанный сажей и мазутом. Вытерев пот со лба грязной тряпкой, он шмыгнул носом и сплюнул на пол чёрную слюну.

— Эт ты помощник, что ль?

— Всё верно.

— Антоныч сука, чтоб тебе якорь в задницу запихнули. Совсем из ума выжил… — посетовал мужик.

— А ты не смотри, что я щуплый. Трудолюбия мне не занимать, — серьёзно сказал я, с вызовом посмотрев на мужика.

— Хе! Трудолюбия? Да у меня здоровые мужики через полдня скулят, что сил не осталось. А ты так и вовсе сдохнешь через пару минут. — Он насмешливо посмотрел на меня и, покачав головой, добавил: — Ладно, пошли покажу рабочее место.

Протиснувшись между двух вращающихся валов, мы попали в узкую комнатку. С одной стороны котёл, пышущий пламенем, с другой — ниша с углём.

— Вот тебе лопата. Берёшь уголь отсюда, — он показал на нишу, — и кидаешь сюда, — потом на котёл. — И смотри, чтобы давление не перешло за вот эту отметку, — указал на датчик с цифрами, показания на нём не должны были перевалить за семёрку. — Если палка уйдёт выше, котёл рванёт, а твои ошмётки придётся соскребать со стены.

— Такое уже случалось?

— В мою смену нет. — Задумавшись, он добавил: — Надеюсь, и не случится. Всё, начинай работать. Через полчаса отправляемся, нужно, чтобы котёл прогрелся.

— А обед будет? — спросил я, ощущая, что после перепоя начинает подпирать голод.

— У меня будет, — хмыкнул мужик. — А насчёт тебя посмотрим.

Начальник ушёл, и я остался в одиночестве, с совковой лопатой в руках. Поставив лопату к стене, я стащил меч и рубаху, а после схватил рабочий инструмент и стал забрасывать уголёк.

Работа нехитрая, бери да кидай. Вот только если неправильно использовать мышцы, то и правда силы кончатся очень быстро.

Полагаю, большинство работников швыряли уголь за счёт силы рук. А руки не так сильны, как кажутся. Нужно использовать всё тело, тем более что комната достаточно узкая и позволяет не сходя с места брать уголь и зашвыривать его в котёл. Зачерпнув угля, я забросил его в топку.

Спина прямая, ноги как пружины, переношу вес не за счёт рук, а за счёт всего тела разом. Ногами повернулся, добавил спинку, шлёп — и чёрные камни улетели в печь. Отличная работа. Она, конечно, как и говорил Антоныч, может и ПГТ — потная-грязная-тяжёлая — но для меня подходит идеально. Лучше любого тренажёрного зала.

Мышцы начали ныть после первых десяти минут, а давление за это время выросло всего до тройки. Баржа задрожала, и механизмы стали вращаться с нарастающей скоростью.

Следующие двадцать минут я продолжал швырять уголь в печь, пока давление не поднялось до шестёрки. Отбросив лопату в сторону, я рухнул на пол и вытер выступивший пот.

Малахольное тело горело от непривычной нагрузки, мышцы сводило судорогой, а руки тряслись. Это именно то, что мне нужно. Довольно улыбнувшись, я полез в карман за зелёной жемчужиной.

Языки пламени отразились на идеально гладкой поверхности камня. Использовать сейчас или подождать до тех пор, пока силы не покинут меня окончательно? Пожалуй, стоит подождать.

Я спрятал жемчужину в кошелёк и, немного передохнув, снова принялся за работу. Давление в котле падало довольно быстро, и приходилось докидывать уголь каждые полчаса. Двадцать минут кидаешь уголь, полчаса отдыхаешь.

Чтобы не тратить время попусту, в перерывах я приседал и даже пробовал отжиматься. Но при первой же попытке рухнул на пол, едва не расквасив нос. Трясущиеся руки отказались поднимать вес тела и обмякли, словно две скомканные тряпки.

Не жалея себя, я уничтожал тело, давая ему всевозможную нагрузку. Раз мышцы так слабы, что не могут выдать даже одного отжимания, то буду махать мечом до тех пор, пока он не станет неподъёмным.

В итоге через два часа тело полностью отказалось двигаться. Я лежал на грязном полу и задыхался. Сердце колотилось, отдаваясь в голове барабанным боем, грудь ходила ходуном, а мышцы горели огнём, причиняя боль. С довольным выражением лица я достал зелёную жемчужину и сжал в кулаке.

Вибрация прокатилась по телу, выгнав жар и усталость. Руки перестали дрожать, дыхание восстановилось, а в теле появилось ощущение, что я готов горы свернуть. Ещё трижды я забрасывал уголь в топку, а потом вернулся мой начальник. Кстати, я так и не спросил, как его зовут.

— Ну чё ты тут? Живой ещё? — насмешливо спросил мужик.

Увидев, что я бодро швыряю уголь, он распахнул глаза и присвистнул.

— Ну дела, — добавил чумазый, почесав небритую щёку. — Я думал, ты уже сдох. А ты вон чё. Молодец, молодец… Если до конца маршрута выдержишь, я с Антонычем поговорю, чтобы нанял тебя на постоянку… Ладно. Бросай лопату, пошли пожрём.

— А как же. — спросил я, кивнув в сторону котла.

— Да и хрен с ним. За полчаса ничего ужасного не случится, — махнул рукой мужик и нырнул в клубы пара, вырывающиеся из трубы.

Надев рубаху и забрав меч, я последовал за ним.

— Да брось ты эту железяку, зачем ты её с собой тащишь? Никто не возьмёт, она тут никому и даром не нужна, — буркнул мужик.

— Мне так спокойнее, — ответил я, погладив Пожирателя костей по рукояти.

— Хе! Воитель, блин. Спокойнее ему. Ну смотри сам. Хочется таскать металлолом, таскай, — хмыкнул он и пошёл дальше.

Пройдя по извилистым коридорам машинного отделения, мы попали на склад. Десяток работяг расставили бочки, используя их как столы, а ящики как стулья. На бочки разложили свёртки с едой. Печёная картошка, варёное мясо, лук, помидоры, огурцы и морс в трёхлитровых банках.

Мы молча сели за один из столов и стали работать челюстями. Еда была тёплой, даже горячей. Увидев моё недоумение, начальник пояснил:

— Жрачку кладём на трубы, по которым идёт пар, и разогреваем. Ешь, пока не остыло. У нас времени с гулькин член. Как доберёмся до места, там будет денёк, чтобы отдохнуть.

— А долго ещё плыть? — спросил я, откусив кусок безвкусной курятины.

— Ещё часов десять. Лопатой успеешь намахаться, — деловито сказал мужик, перевёл взгляд на матроса, сидящего справа, и гаркнул: — Толян! Швырни соль! — Толян кивнул и не глядя бросил прямо в руку начальника спичечный коробок, заполненный белым порошком.

Этот бросок меня поразил. Как долго они работают вместе, что Толян безошибочно знает, куда нужно отправить коробок с солью? Пока мы жевали, белый порошок ещё трижды летал через всю столовую, и на него так же не смотрели ни бросающий, ни ловящий.

Обед закончился, а я прихватил пару картошин и отправился на рабочее место. Уголь хрустел на лопате, чтобы с треском сгореть в котле. За следующие восемь часов я использовал ещё две зелёные жемчужины, выйдя в ноль. Осталась лишь красная.

Тело и правда становится сильнее после каждой использованной жемчужины. Как будто я потренировался и мышцы мгновенно восстановились — более того, получили прибавку в силе и выносливости.

Жаль, что на обратном пути я не смогу себе позволить такую роскошь и придётся как-то выживать собственными силами.

Вместе с этим было странное чувство, как будто после использования жемчуга внутри рушился какой-то барьер, не дававший мане течь по каналам. Пока дотянуться до маны своими силами у меня не получается. Но если бы у меня было больше жемчужин…

Механизмы вокруг меня засвистели, стравливая давление, и баржу ощутимо качнуло. Видимо, приплыли. Через минуту ко мне зашёл начальник и подтвердил мою догадку.

— Владимир, бросай лопату. Приплыли. Сутки у тебя выходной. Старайся с корабля не сходить, могут и ограбить, и прибить ненароком. — Посмотрев мне в глаза, он добавил: — Хотя сам разберёшься, ты уже взрослый парень.

Поднявшись на поверхность, я зажмурился от лучей закатного солнца, ударивших по глазам. Баржа причалила к деревянной пристани, на которой копошилась толпа узкоглазых рабочих. Они что-то говорили на непонятном мне языке и спешно разгружали ящики. А на помосте стоял Островский и руководил разгрузкой.

— Бараны желтомордые! Аккуратнее! — орал он на грузчиков. — Если хрусталь побьёте, я с вас кожу живьём сдеру!

Вот же собака бешеная. Видимо, он со всеми общается только на повышенных тонах. Если заметит меня, то конфликта не избежать…

Да и чёрт с ним. Раз уж мы приплыли в торговый город, то глупо будет упускать возможность прогуляться по рынку. Не скрываясь, я двинул к трапу и, проходя мимо, услышал:

— Чё ты плетёшься? А ну шевели булками! Чумазоид проклятый! — заорал на меня Островский, а я лишь расхохотался в ответ и ещё медленнее пошёл вниз. — Ты мне ещё посмейся! — внезапно его отвлек звук хрустнувшего ящика. — Ах ты падаль! Из зарплаты вычту! Чен, сукин ты сын! Кого ты на разгрузку пригнал? Идиоты!

Выйдя из порта, я попал на узкие улочки, утопленные в обилии торговых палаток. Торговцы буквально сидели друг у друга на головах и создавали ни с чем не сравнимый шум. Даже механизмы в машинном отделении работали тише.

— Дураконье коринь! Мушской сила делать крепкий как камень! Будишь шенщина свой любить вся ночь! — кричал один торговец, тряся в воздухе мешочком с коричневым порошком.

— Бураня, самый луший бураня! — орал второй, тыча ножом в доспех, украшенный золотой вязью.

— Солота, пуродаю солота дёшива! — зазывал третий, указывая на блестящие слитки.

Торгаши перекрикивали друг друга, пытаясь сбагрить барахло, которое даже со стороны выглядело подделкой. Но среди этого хлама моё внимание привлёк один лоток. На нём стояли три чаши, доверху заполненные жемчужинами. Зелёные, красные и синие. Увидев это, я поспешил к лавке.

— Сколько? — спросил я, ткнув пальцем в зелёную чашу.

— Тесять рублей, — ломая язык, выплюнул китаец и с заискивающей улыбкой посмотрел на меня.

Десять рублей за жемчужину? Проклятье, да мне хватит на целых девять штук! С таким количеством я смогу осилить ещё два таких заплыва. Достав кошелёк, я вытащил купюры и протянул китайцу.

— За девяносто возьму пятнадцать штук.

— Брат! Это грабёж. Побойся бога, — на чистейшем русском выпалил китаец.

Все торговцы одинаковы, в каком бы мире ты ни жил. Покачав головой, я сказал:

— Тогда жду твоего предложения.

— Десять штук могу отдать за девяносто, но не больше, — извиняющимся тоном выдал раскосый и жалостливо посмотрел на меня.

— Двенадцать.

— Одиннадцать и по рукам?

— Годится, — хмыкнул я и положил рубли на прилавок.

Китаец насыпал в мешочек одиннадцать жемчужин и протянул мне. Правда, денег моих он так и не получил.

— Тебе заняться нечем? Мусор всякий скупаешь, — послышался из-за спины голос Шишакова.

— Фсё. Бырат! Ми уже заключить сделка! — затараторил китаец, снова включив акцент.

— Рот закрой, чёрт раскосый. И стекляшки свои забери, — прорычал Александр, заставив торговца поникнуть. — Прячь деньги в кошель и пошли отсюда. Духовный жемчуг стоит в десяток раз дороже.

— Брат! Я не говорить, что он духовный. Парнишка сама решить купить, — не унимался торговец. — Давай деньга. Смотри, какой красивый камень! — Он подставил стекляшку под солнечные лучи, и стало очевидно, что это подделка.

Шишаков двинул вниз по улице, а я, убрав рубли в кошелёк, собирался пойти следом за ним, но слегка задержался. Из подворотни выбежал худощавый паренёк и вцепился в мой кошель двумя руками, пытаясь его вырвать.

— Отдать! Моя тебе глотка вырвать! — кричал паренёк, трепыхаясь из стороны в сторону.

Я подсёк напавшему ноги, и когда он рухнул, впечатал пятку ему в грудь. Хэкнув, парень согнулся в три погибели и отпустил кошель. Не теряя времени, я побежал следом за Шишей, который шёл вперёд спиной и скалился, глядя на меня.

— Володь, я смотрю, работа кочегаром пошла тебе на пользу. Мышцы появились, спина выпрямилась. Ты, по-моему, даже выше стал.

— Ага. Трудотерапия пошла на пользу, — ответил я и сильнее сжал кошель. — А настоящий жемчуг дорого стоит?

— Настоящий? А ты его хрен купишь. Товар-то штучный и редкий. Если на рынке и появляется, то тут же оседает в карманах аристократов. Да и цены на жемчуг такие, что не вышепчешь.

— Хочешь сказать, что Гвоздев меня обокрал? — подначил я Шишакова, чтобы узнать реальные цены.

— Ты чего такое говоришь? — удивлённо вылупился на меня он. — Гвоздь честный мужик. Зелень, какую он у тебя забрал, стоит в районе сотки за кругляш. Если бы Никитич хотел тебя обуть, тогда схватил бы красный камень. Он уже стоит от пяти тысяч и выше.

От услышанного я присвистнул. Пять тысяч рублей это серьёзные деньги. В пирожковом эквиваленте это больше шестнадцати тысяч шестисот пирожков. Если съедать в день по пятнадцать пирожков, то этих денег хватит аж на три года безбедного существования!

— А какие ещё жемчужины бывают?

— Самые дешевые зелёные, за ними идут синие, красные, фиолетовые и чёрные. Правда, чёрных я никогда не видел. Только слышал о них. Если фиолетовые жемчужины продаются по несколько сотен тысяч, то цена чёрных переваливает за десятки миллионов.

— Да уж… Это кого нужно убить, чтобы получить такую жемчужину? — присвистнул я.

— Тебе лучше не знать, — хмуро сказал Шишаков и, свернув за угол, сел за столик уличной забегаловки. — Хозяйка! Лапши! Две порции, — выкрикнул он.

— Спасибо, я не голоден, — отказался я от трапезы, ведь кормёжка на корабле была недурственная.

— А я и не для тебя заказывал. Меня-то не кормили в дороге, — угрюмо буркнул Шишаков и кивнул в сторону миловидной девчонки, смотрящей на нас с другой стороны улицы. — Гляди-ка, и снова на тебя пялится красотка. И что они в тебе находят?

На меня смотрела Юлиана Островская. Она стояла у витрины магазина и смущённо махала мне рукой.

— Ну чё ты сидишь? Иди, пообщайся с девочкой. Давай, давай! — нетерпеливо сказал Шишаков и вытолкал меня из-за столика.

Рядом с Юлианой крутилась служанка, женщина лет сорока. Жёсткие черты лица делали её похожей на мужика в юбке. А взгляд такой, будто она готова перегрызть глотку любому, кто приблизится к её госпоже. Как только я подошёл, девушка, не сдержав волнения, сама начала разговор.

— Привет! Я вас сразу узнала, несмотря на… — она замялась, смотря на мою физиономию, измазанную сажей. — На новый наряд.

— Да, я прихорошился для заграничной командировки. Немного загорел, — улыбнулся я, показав на чёрное лицо, и девушка хихикнула, прикрыв рот ладонью.

— Госпожа, вам не по статусу разговаривать со всякими оборванцами, — вмешалась служанка-грымза и тут же огребла по полной.

— Это тебе не по статусу решать, что мне делать. Закрой свой рот, — жёстко осадила её Юлиана и снова обратилась ко мне. — Прости, пожалуйста, моего отца. Он добрый, просто очень сильно заботится о моём благополучии.

— Я не в обиде. Тем более что его охранники оказались отличными ребятами, — хмыкнул я и завис, посмотрев ей в глаза. — У вас очень выразительный взгляд. Невозможно оторваться.

Румянец тут же залил щёки девушки, и Юлиана, потупив взор, шепнула «спасибо».

— Юлия Николаевна, нам пора возвращаться. Папенька будет волноваться, — снова влезла грымза.

— Ой! Ты права. Мы уже сильно задержались, — спохватилась девушка и, уходя, спросила: — А как вас зовут?

— Владимир, — улыбнулся я и добавил: — Рад был вас встретить, Юленька.

— Какая наглость! — фыркнула старуха и обожгла меня взглядом, полным ненависти.

— Вы правы, с вашей стороны встревать в разговор двух молодых людей это наглость. Но я вас прощаю, — сурово сказал я, заглянув в глаза служанки. Затем повернулся к Юлиане и подмигнул.

Задохнувшись от возмущения, служанка схватила в охапку Юлиану и потащила вниз по улице. Я же вернулся за столик Александра.

— Хорошая девчонка. Если всё у вас срастётся, то будешь как сыр в масле кататься, — констатировал Шишаков, уплетая дымящуюся лапшу.

— Да брось ты. Мы только поздоровались, а ты меня уже женить собрался, — отмахнулся я.

— Ага, поздоровался он. Я видел, как ты на неё смотрел. Только имей в виду, папка у неё вспыльчивый мужик. Может и прибить ненароком, — предостерёг Шишаков.

— Да я знаю. Уже имел удовольствие отлупить его охранников. А вот его не успел, дочка утащила папу от греха подальше. Везучий гад.

Шишаков уважительно хмыкнул и заказал ещё пару порций лапши. Я посмотрел вслед уходящей Юлиане и понял, что она и правда хороша. Сильный характер, сочетающийся с нежностью и застенчивостью. Если это не раздвоение личности, то она обворожительна.

— Да, Николай Трифонович везучий. И ещё чертовски богатый, — подумав, сказал Шиша. Почесал висок палочками для еды и добавил: — Островский — купец первой гильдии. Несмотря на то что он не аристократ, ни один бал не обходится без его участия. Деньги, знаешь ли, открывают многие двери, а мы с тобой нищеброды.

— Это временно.

— Ничего нет более постоянного, чем временное, — заявил Шишаков, ткнув в моём направлении палочками для еды. — Я тоже думал, что возрожу свой род. А в итоге так прикипел к союзу, что теперь не представляю другой жизни.

Мимо нас прошла стайка стройных китаянок. Они тут же приковали к себе взгляд моего наставника.

— Красотки! А Лин сегодня работает? — выкрикнул он девчонкам вслед. Те лишь улыбнулись и кивнули. Их ответ заставил Шишакова расплыться в улыбке. — Володь, одолжи двадцать рублей.

— Пойдёшь на лечебный массаж? — поддел его я.

— Нет, на этот раз к проститутке, — серьёзно сказал он и протянул руку.

Я выдал требуемую сумму, и Шишаков, поблагодарив, ушёл. А когда собрался уйти я, выяснилось, что этот засранец не заплатил за лапшу. Пришлось выложить три рубля, чтобы оплатить его заказ. Ну ничего, стрясу с него деньги при первой же возможности.

Вместе с этим мне принесли две порции лапши, которые Шиша заказал перед уходом. Вздохнув, я посмотрел на дымящиеся миски, взял палочки и приступил к еде. Не пропадать же добру.

К слову, на вкус лапша была отменной. Несмотря на то, что я уже был сыт корабельной кормёжкой, лапшу умял за обе щеки. Пряный бульон, варёная свинина, какая-то капуста и не пойми что ещё, но сделано с душой. Закончив трапезу, я с трудом поднялся и потопал обратно на корабль.

Идя по пыльным улочкам, заметил, что из подворотни на меня пялится парень, пытавшийся украсть кошелёк. Какого чёрта ему нужно? Хочет ещё раз испытать свою удачу?

Переведя взгляд левее, я понял, в чём состояла его задумка. В подворотне он был не один. Рядом с парнем стояли ещё четыре оборванца, сжимающие в руках тускло поблёскивающую сталь.

От пятерых мальчишек отбиться не составит труда, но мало ли сколько их там ещё. Да и травмировать пацанов я не горел желанием.

Выбрав удачный момент, я скрылся за проезжающей мимо повозкой, перебежал дорогу и свернул за угол. Через десяток метров снова свернул и понял, что оторвался от шпаны. Можно было ещё погулять по незнакомым местам, но решив не искушать судьбу, я вернулся на баржу.

Товары, привезённые Островским, уже разгрузили. На палубе царили мир и покой. Плюхнувшись на стальной нос корабля, я закинул руки за голову и сам не заметил, как задремал.

Снились былые сражения, лица убитых мной врагов. Жуть, одним словом. Проснулся в липком поту. На руках ещё чувствовалось тепло крови, а во рту остался металлический привкус. По ощущениям в теле и не скажешь, что это был сон. Слишком реалистично.

Встряхнув головой, я посмотрел на чернеющий небосвод, усыпанный редкими звёздами. Вода тихо плескалась за бортом, практически полностью скрывая шум осторожных шагов.

Приподнявшись на локтях, увидел, как десяток китайцев заносит на корабль деревянные ящики. Они крались как шпионы, а попав на борт, тут же поспешили доставить коробки в трюм.

Вроде бы торговый город, ничего необычного, если бы не одно но. Четвёрка грузчиков уронила ящик, и из него послышалась тихая ругань. Китайцы с виноватым видом подхватили коробку и суетливо скрылись в трюме.

Вскоре они покинули корабль, оставив меня с кучей вопросов. Что это было? Островский закупил рабов? Или на борт пронесли абордажную команду, которая в нужный момент собирается вырваться и ограбить купца первой гильдии?

Глава 12

Когда ночные гости покинули судно, я задумался. Стоит ли помогать хамоватому купцу? Безусловно он не вызывал у меня ни малейшей симпатии, в отличие от его дочери. Сомневаюсь, что люди, сидящие в ящиках, тихо-мирно обворуют Островского и выпрыгнут за борт.

Если начнётся бой, то может случиться всякое. Загорится корабль, кто-то из команды погибнет, а может, Юлиана окажется в заложниках. Последнего мне бы точно не хотелось. Что ж, для начала проверю, куда именно отнесли ящики.

Спустившись в трюм, я нашёл среди пустой тары десяток коробок, которые притащили китайцы. Они стояли у стены ровным рядком, аккуратно укрытые пыльной мешковиной. Я сделал вид, будто я ужасно пьян, и раскачиваясь из стороны в сторону, двинул к ящикам.

— Хе-хе! А девки у раскосых всё же хороши! — хихикнул я и, споткнувшись, влетел спиной в один из ящиков, он даже не шелохнулся.

Ого. Даже так? Выходит, что внутри сидит по меньшей мере два человека. Иначе я бы смог сдвинуть его хотя бы на пару сантиметров, ведь ящик стоит неплотно к стене.

— Проклятая деревяха! — рявкнул я и, вскочив, пнул ящик ногой.

Эффект такой же, стоит как вкопанный.

— Будешь знать, как у матроса под ногами путаться! — выкрикнул я, покачнулся и погрозил ящику кулаком.

Отвернувшись, я направился к каютам, которые располагались этажом выше.

Стальной коридор был шириной около метра. Слева и справа располагались каюты. Слева для матросни — одна здоровая, и справа — три отдельные каюты для богатых гостей.

Что примечательно, рядом с двумя каютами богачей стояли аккуратные ящики с клеймом в виде дракона. В такой коробок смог бы влезть один боец. Правда, ему бы пришлось согнуться в три погибели. Ящики занимали треть прохода, не создавая трудности их обойти.

Пройдя мимо, я ввалился в каюту матросов. Просторное помещение, увешанное гамаками, с которых разносился громогласный храп. Уклоняясь от верёвок, растянутых тут и там, я нашёл начальника и потрепал его за плечо. Спит. Потрепал сильнее. Спит, зараза! Размахнувшись, влепил ему пощёчину!

— Ксюня, да не спал я с этой шалавой. Хр-хр-хр… — промямлил он и захрапел ещё громче.

Принюхавшись, я уловил явный аромат перегара. Красавец! Раз встали на якорь, то можно ужраться вусмерть? Впрочем, он всё равно ничем не смог бы помочь, ведь на бойца был совсем не похож.

Всего на посудине я насчитал восемнадцать ящиков, в каждом из которых минимум по два человека, плюс ещё двое в коридоре. Если бы я поднял вой, то захватчики могли бы устроить кровавую баню. А матросня всё равно не смогла бы оказать достойного сопротивления.

Самое печальное то, что Островский нанял для охраны всего четверых охотников, включая Шишу. Я не знаю, насколько они хороши в бою, но учитывая количество ящиков, на каждого из охранников придётся примерно по десять нападающих. А это, мягко говоря, многовато.

Прогулявшись по стальному нутру корабля, я нашёл пару бойцов, нанятых в СОХ. Они сидели рядом с котельной и играли в домино.

— Рыба! Хе-хе! — выкрикнул мускулистый мужик, ударив костяшкой о стальное днище.

— Ну и чё ты радуешься? Ещё ж не отыгрался, — недовольно буркнул второй, собирая костяшки.

— Надо ведь с чего-то начинать, — хмыкнул первый. Его взгляд скользнул в сторону и он заметил меня.

— Пацан, тебе чего? — спросил он.

— Эм-м, там ящики в трюм притащили, — коротко сказал я.

— Ну и что тебя смущает? Мы в торговом городе, одни ящики разгрузили, другие загрузили. Мы в дела Островского не лезем, только охраняем корабль, а там пусть что хочет перевозит. Это не наши проблемы, — отмахнулся от меня боец и вернулся к игре.

— Нет, вы не поняли. Ящики погрузили тайком на корабль, а внутри сидят люди, — пояснил я в надежде хоть на какую-то вменяемую реакцию с их стороны.

— Васян, парнишка-то, похоже, того, — боец покрутил пальцем у виска. — Чердак потёк. В ящиках, говорит, людей принесли. Ха-ха!

Он повернулся ко мне и, скептически осмотрев, спросил:

— Ты угольной пыли надышался, что ли? Вон чумазый какой. Иди отоспись. Какие люди в ящиках? Ты чего мелешь?

Вот же придурки. Лучше лишний раз оценить уровень опасности, чем наплевать на это, и потом сдохнуть. Печально, что только Шиша знает о моём испытании. А вот этих лоботрясов не было в кабаке, когда мы обмывали… Кстати, а что мы обмывали-то?

Впрочем, неважно. На самом деле дела плохи. Я не могу сказать, что я охотник. Ведь это не так. А учитывая, что они уже скептически отнеслись к моему предупреждению, слова о принадлежности к СОХ и вовсе будут смехотворны.

— Вместо того чтобы жопу просиживать, сходил бы да посмотрел, о чём я тебе толкую, — прошипел я, потеряв терпение. — Ящики с печатью дракона. Внутри сидят люди. Готов спорить, что принесли их на борт не просто так. А для того, чтобы организовать нападение.

В котельной воцарилась тишина. Охранники смерили меня взглядом, и взгляд этот не сулил ничего хорошего.

— Дуй отсюда, сопляк, пока я тебе за такие слова нос не сломал. Будешь ещё учить меня делать мою работу, — боец шмыгнул носом и сплюнул в сторону. — Корабль пуст, и охранять здесь нечего. Островский вернётся лишь под утро, тогда и отчалим. А пока пшёл вон отсюда. Фантазёр чёртов.

— Идиоты. Посмотрим, что Шишаков на это скажет, — покачал я головой и двинулся к выходу.

Мои слова услышали, и в спину тут же полетела игральная кость, которую я, резко развернувшись, поймал на лету.

— Поговори мне тут! Шиша, как видишь, сам шляется не пойми где. Работник года, мать его, — фыркнул боец. — Кость верни.

— Лови, — отозвался я.

Хлёстким движением я швырнул костяшку, да так, что она, отскочив от стальной переборки, едва не врезалась в лоб охранника. Боец в последний момент успел перехватить костяшку и зло уставился на меня.

Покачав головой, я вернулся на палубу и нос к носу столкнулся с Островским. Выражение его лица было радостным. Но ровно до того момента, пока я не врезался в его белоснежный костюм, оставив на нём чёрный отпечаток сажи.

Не желая тратить время на бесполезную гавкатню, я извинился и рванул с корабля на причал.

Островский сыпал проклятьями и обещал сломать мне ноги, но это было неважно. Вдалеке я увидел Шишу. Он шел, довольно улыбаясь в свете красных фонарей, развешанных по кромке крыш. Не теряя времени, я тут же ускорился, догоняя его.

— Александр Фёдорович! У нас проблема, — выпалил я, преградив ему путь.

— Володь, не порть вечер, — нахмурился Шишаков. — Я так отдохнул сейчас, что еле на ногах стою. Лин высосала из меня все соки.

Не обращая внимания на его слова, я продолжил:

— На корабль занесли восемнадцать ящиков, внутри которых сидят бойцы. Думаю, что начнётся абордаж, как только мы отплывём.

Услышав это, Шиша тут же посерьёзнел.

— Что за ящики?

— Деревянные, в каждом не менее чем по два бойца. На ящиках клеймо в виде дракона. Грузчики, когда их заносили, старались не поднимать шума, а как закончили, сбежали.

— А какого чёрта это мне рассказываешь именно ты? Где наши ребята? — зло спросил он.

— Ваши ребята не захотели меня слушать. Сидят в трюме и играют в домино. А третьего бойца я и вовсе не нашёл.

— Вот твари ленивые, — возмутился Шишаков, хотя сам только что так же отлынивал от работы. — Кто ещё в курсе?

— Команда вусмерть пьяна, им рассказать не удалось. А больше никто не знает, кроме тебя и тех двоих.

Шиша задумался, положил руку на клинок, висящий на поясе, и деловито заявил:

— Значит так. Я спущусь в трюм, заберу ребят, после отправимся в трюм и первыми атакуем. Пока захватчики вылезут из коробков, половина уже умрёт. Остальных добьём как-нибудь. Ты не вмешивайся. Понял?

— Как-нибудь добьёте? — хмыкнул я и осуждающе покачал головой. — План так себе. Да и моя помощь вам точно не помешает.

— Я тебе сказал не вмешиваться. Разберёмся без тебя. Если полезешь, то я сообщу Никитичу о том, что работать с тобой невозможно. Не слушаешься приказов, огрызаешься и вообще не подходишь нам, — отчитал меня Шишаков и добавил: — Пока я за тебя отвечаю, беспрекословно подчиняешься. Понял?

— Понял, понял. Только скажи мне, наставник. Когда корабль должен был отправиться в обратный путь? — спросил я, ткнув пальцем в баржу, из трубы которой повалил чёрный дым, который стал ещё более отчётливым в рассветных лучах.

— Твою мать… — прошипел Шиша. — На корабль! Живо!

Мы рванули по пыльной улице в сторону отплывающей баржи. Вот же раскосые черти! Как они сумели так быстро набрать нужное давление в механизме, заставив мотор двигаться?

Я двадцать минут лопатой махал, чтобы прогреть механизм, а эти управились и за десять. За десять минут, если не брать в расчёт время, которое потребовалось на то, чтобы оттеснить двух охранников от котельной…

— Шиша! Похоже, твои товарищи мертвы! Они ведь у котельной ошивались! — выкрикнул я на бегу, совершенно не поспевая за Шишаковым.

Александр стремительно отрывался, разжигая внутреннее пламя. В моём мире это пламя называлось ядром маны. И если бы я мог им воспользоваться, то бежал бы с ним наравне. А так приходилось глотать пыль.

На ходу Шиша выхватил клинок и запрыгнул на отплывающую баржу, из нутра которой уже разносился лязг стали. Проклятье! Я оказался прав. Абордажная команда только и ждала, пока вернётся Островский, а после ринулась в атаку.

Понимая, что уже не успеваю запрыгнуть с причала, я побежал вверх по набережной. Заспанные рыбаки путались под ногами, таща снасти к своим ветхим лодкам. Мне стоило огромного труда увернуться от стариков, не смотрящих по сторонам, но я справился.

Прорвавшись к свободному участку, я ускорился и сиганул наперерез плывущей барже. Ожидаемо не допрыгнул. Ледяная вода сомкнулась надо мной, а меч потащил вниз.

Активно заработав руками, я вынырнул и в последний момент успел зацепиться за стальной борт баржи. Хвала богам за то, что посудина оказалась ржавой, как мой меч. Её уже латали кучу раз, оставляя на металле шрамы в виде сварных швов. Именно за один из таких швов я и зацепился.

Пальцы впивались в стальные выступы, пока я полз наверх. В середине пути наткнулся на отверстие размером с пятирублёвую монету. Через него открывался прекрасный обзор на машинное отделение, внутри которого шла ожесточённая рубка.

Два охотника, игравших в домино, сейчас с ног до головы были залиты кровью. Говорливому отсекли кисть, второго ранили в ногу. Пусть они и ленивые недоверчивые болваны, но сражались неплохо. На полу валялось больше десяти трупов в красной кожаной броне с эмблемой дракона.

Справа виднелась котельная, в которой орудовал один-единственный человек. Открыв створку печи, он то и дело вливал внутрь чёрную жижу, от которой пламя вспыхивало огромным красным облаком, едва не поджигая своего кормильца.

Пара охотников, отступая, прижалась к стенке, перекрывая мне обзор. Скорее всего, они покойники, так как против них остаётся ещё два десятка пиратов.

Из последних сил я рванул наверх. Перевалившись через перила, рухнул на палубу и ударился спиной о сталь. Руки дрожали от напряжения, в ушах гулко стучал пульс, а я уже поднимался на ноги, слыша, как Александр сражается на палубе.

Выбежав из-за капитанской рубки, я увидел окружённого Шишу. Его теснили к краю палубы десять человек. Готов спорить, что он бы их прикончил, если бы не два лучника, заставляющие Шишу то и дело уклоняться от свистящих стрел.

Шишаков ловко уворачивался от постоянно мелькающих в воздухе клинков, отбивал стрелы. Но вот атаковать никак не получалось, слишком плотным был поток ударов.

Да и противостоящие ему мечники были далеко не новичками. Отличный баланс, правильная работа в стойке, и в группе действовали слаженно. Одним словом, наставнику было туго.

— Сдафайся! Мы сабрать деньхи и уйти! — кричали Шишакову раскосые.

Пока Шиша вертелся как уж на сковороде я скользнул за спину лучникам и со всего размаха перерубил ноги по колено первому. Рухнув на палубу, он заглушил звон стали воплем, наполненным болью и ужасом.

Мечники тут же отвлеклись на него, и этим успел воспользоваться Шишаков. Нанеся пару тычков, он оборвал две жизни.

Последний лучник успел перевести на меня прицел, вот только на выстрел времени не хватило. Меч звонко перерубил древко лука вместе с передней рукой лучника.

Боец с ужасом уставился на кисть, развалившуюся пополам. Но грустил он недолго. Сделав подшаг, я сбил его с ног. Вонзил клинок в бедро, отправляя его на пол.

Убивать я никого не собирался. Сами сдохнут от потери крови. А пока пусть поработают отвлекающим фактором.

Раненые кричали от боли, хватались за искалеченные конечности, катались по палубе, окрашивая её в красный цвет. Это очень сильно беспокоило мечников, так как теперь противник был не один, и им приходилось раз за разом посматривать в мою сторону.

Впрочем, помогать Шишакову я больше не собирался. Он и сам справится, а мне уже нужно бежать. Со стороны кают донёсся пронзительный женский визг. Кричала Юлиана. Прихватив кинжал одного из лучников, я нырнул в стальное нутро корабля.

От коробок, стоявших в коридоре, остались только щепки. Каюта с матросами была заперта, как и аппартаменты Островского. К купцу ломился раскосый боец, пытаясь использовать меч вместо лома.

— Открой, сюка! Ми убить твой дочь! — рычал он.

— Идите на хрен! Я вам ничего не отдам! Охрана! Охрана, мать вашу!!! — голосил Островский.

Раскосый заметил меня и рванул вперёд. Занеся меч над головой, он ударил, вот только потолок был низковат. Лезвие заскрежетало о сталь и замедлилось, подставив мне грудь бойца, в которую и вошёл кинжал по самую рукоять.

Сбив китайца с ног, я нанёс ещё один удар в шею, перебив шейные позвонки. Тело обмякло. Выдернув лезвие, я вбежал в комнату Юлианы и застал раскосого лежащим поверх девушки. Китаец пытался выкрутить ей руки, но это у него не получалось. Девушка кусалась и пиналась. Впрочем, силы её были на исходе.

Слева на полу лежало тело служанки грымзы. На её лбу надулась стремительно синеющая шишка. Видимо, пыталась спасти госпожу, но не справилась. Подойдя сзади, я потянул за волосы на себя раскосого и трижды вонзил клинок в его спину. Отбросив ублюдка в сторону, я склонился над девушкой.

Конечно же, я ожидал слёз или благодарности. Но Юлиана бросилась на меня с неизвестно откуда взявшимся ножом. Клинок блеснул в тусклом свете лампы, и я в последний момент отвёл руку девушки в сторону, обняв её.

— Успокойся. Всё кончено. Со мной ты в безопасности.

— Отпусти меня! Не смей ко мне прикасаться! — завизжала Юлиана, затем упёрлась в стену и резко от неё оттолкнулась.

От такого напора я не устоял на ногах и рухнул на спину, продолжая сжимать её в объятиях.

Боевая девчонка отклонила голову, чтобы шибануть меня затылком в переносицу, а я как-то не планировал щеголять со сломанным носом. Резко повернувшись, я навис над ней.

— Дура! Это я, Владимир! — зарычал я.

— Какой ещё Владимир⁈ Отпустите меня! — голосила она, вцепившись длинными ногтями в мою шею.

Вот же чёрт. Впала в истерику и совсем перестала соображать. А глаза у неё всё же красивые. Подумал я и тут же поцеловал строптивую девицу.

— Что вы себе позволяете⁈ — задохнувшись от возмущения, вскричала она.

— Получаю плату за спасение, — улыбнулся я и поцеловал её снова.

— Владимир. Вы не можете… — слабеющим голосом пролепетала Юлиана, и её попытки вырваться прекратились.

— Вы совершенно правы, — я посмотрел ей в глаза, увидев, как уголки губ девушки поползли вверх. И снова поцеловал.

Сопротивление сломлено, девушка, только что терзавшая мою шею, с наслаждением утопала в поцелуе. Со стороны это могло выглядеть странно. Окровавленный парень целует богачку, пока рядом валяются два трупа и служанка, потерявшая сознание. Но в этот момент нас это нисколечко не волновало.

В коридоре послышался топот, разносящийся эхом по стальному нутру баржи. Отстранившись от девушки, я сказал:

— Когда я выйду, запри дверь.

— Останься, — шепнула Юлиана, но я уже выскочил из каюты.

Если бы Шишаков успел сделать хотя бы пару шагов, то точно бы напоролся на мой трофейный кинжал.

— Ранен? — задыхаясь, спросил Шиша.

— Нет. Островские тоже целы. Быстрее в котельную! — приказал я, хотя мне это было и не по статусу.

Шиша только ухмыльнулся, убрал подпорку, блокирующую выход из каюты команды, и крикнул:

— За работу, псы помойные!

Мы уже неслись вниз по лестнице, когда позади послышался скрип открываемой двери. Выйдя в коридор, работяги ахнули при виде трупов и снова спрятались в каюте, закрыв дверь от возможной опасности. Трусы.

К тому времени, как мы попали в котельную, в живых остался только один охотник. Им был Васян, а неверующий балабол пал смертью глупых. Его порубили на части, а вот Васян добил оставшихся и сейчас сражался против двух раскосых, которые тоже оказались ранены.

Увидев нас, они попытались пробиться к выходу, но мы без проблем их добили.

— Живой⁈ — спросил Шиша, подбежав к Васяну.

— Ага… — ответил охотник и тут же получил такую затрещину, от которой рухнул на пол.

— Ты чё? — проскулил он.

— Парнишка предупреждал вас об опасности? — прорычал Шиша и кивнул в мою сторону.

Васян, посмотрев на меня, завис. Оно и неудивительно, мой вид слегка поменялся. Был чумазый пацан, перемазанный сажей, а сейчас боец, залитый кровью врагов, с кинжалом в руке и мечом на поясе.

— Э-э-э. Так это-о-о… — протянул Васян, потирая отбитую щёку.

— Перед Гвоздём оправдываться будешь. Я вас оставил за кораблём присматривать в моё отсутствие. Видимо, зря доверился, — разочарованно процедил Шишаков и, осмотревшись по сторонам, добавил: — Обыщи трупы, собери всё ценное, после тела выбросишь за борт.

— Я как бы ранен, если ты не заметил, — возмутился Васян, но тут же заткнулся, когда Александр придавил его взглядом.

— Это твои проблемы. Исполнять, — рявкнул Шиша, а затем повернулся ко мне, приказывая: — Обыщи корабль. Должен быть ещё один наш.

Искать долго не пришлось. Третий охранник погиб в дальнем углу машинного отделения. Он успел обезглавить троих, прежде чем вместе с одним раскосым не попал в один из вращающихся механизмов. Жуткая картина.

Обыскав грабителей, я не нашёл ничего ценного, кроме оружия и кожаных доспехов с эмблемой дракона. Сплошное барахло. Эх, а жаль. Надеялся, что у убитых будут жемчужины или, на худой конец, хоть какие-то деньги.

Доспехи и оружие я снял с трупов и сложил в кучу у стены. Можно было забрать себе кожаную броню, но такие доспехи в Хабаровске не наденешь. А если и наденешь, то станешь белой вороной, привлекающей всеобщее внимание.

Вернувшись к Шише, я обнаружил его стоящим у двери Островского. Николай Трифонович, как всегда, был сама доброта. Если бы я увидел ангелов, держащих нимб над его головой, я бы не удивился. Ведь только святой человек может сказать:

— Суки тупые! Я ваши головы отрежу и в гальюн смою! Я вам за что плачу⁈

— Николай Трифонович, давайте успокоимся. Все живы. Пострадали только мои люди. Ваши деньги в целости и сохранности. Не стоит излишне драматизировать, — примирительно сказал Шиша.

— В безопасности, мать твою⁈ Да если бы вы выполняли свою работу, то никто на борт не взошёл бы без вашего ведома! Что ты смотришь на меня своими глазами телячьими? Скажи не так⁈ — срывая глотку, орал Островский. И тут он заметил меня.

— Николай Трифонович! Доброго утреца, — усмехнулся я. — Пока вы прятались в трюме, я дочку вашу спас, — деловито заявил я, принимая огонь на себя.

— А эта падаль тут откуда⁈ — глаза Островского налились кровью, словно у раздраконенного бычка.

Глава 13

Я хищно ухмыльнулся, всматриваясь в покрасневшего от ярости Островского.

— Я бы посоветовал вам выбирать выражения, — весело произнёс я. — В прошлый раз ваши охранники лишились зубов. Кто знает, чем может закончиться словесная перепалка в этот раз?

— Ты болван! Чё стоишь⁈ Вышвырни этого щегла за борт! Ишь чё! Спаситель хренов нашёлся! — завизжал Островский, ткнув пальцем в грудь Шишакова.

— Как я понимаю, вы наняли вот этих людей для охраны баржи, — произнёс я спокойно. — С этой работой они доблестно справились ценой своих жизней. А против них, между прочим, были силы, в десять раз превосходящие численностью. Я же работаю на этой посудине кочегаром и на груз не посягаю. Стало быть, нет оснований выбрасывать меня за борт, — я повернулся к Шише и спросил: — Александр Фёдорович, я прав?

Шишаков хитро посмотрел на меня и кивнул.

— Я так и думал. А раз охрана охраняет корабль, то она охраняет и меня в том числе. Ведь команда — это часть корабля, — заявил я насмешливым тоном.

— Ах ты сопляк! Да я тебя своими руками… — зарычал Островский.

Услышав перепалку, в коридор выглянула настороженная Юлиана, и конфликт затих сам собой. Островский увидел дочь, заляпанную кровью, и как наседка к цыплёнку бросился к ней, охая и ахая.

— Юленька! Ты цела⁈ Это всё из-за меня! Нужно было нанимать больше охраны! — сокрушался Островский.

— Папенька, всё в порядке. Владимир спас меня.

— Что? Какой Владимир?

— Ну вот же, — Юлия кивнула в мою сторону.

— Не волнуйся, доченька, он ещё за это заплатит, — зло фыркнул купец, опалив меня взглядом.

— Заплатит за моё спасение? Вообще-то это мы его должники, — жёстко сказала Юлиана, уперев руки в бока.

— Но Юленька, он же… — растерянно посмотрел на неё Островский.

— Папа, ты, похоже, меня невнимательно слушал. Этот молодой человек спас мне жизнь. Иди и поблагодари его, — строго сказала Юлиана.

Островский нехотя повернулся ко мне, подошёл и протянул руку, которую я, помедлив, пожал.

— Благодарю за помощь, — прошипел Николай Трифонович и рывком подтянул меня к себе, как будто для того, чтобы обнять, а вместе с этим прошептал на ухо: — Увижу рядом с дочкой, яйца приколочу к забору.

Островский отстранился и натянуто улыбнулся. Я же в свою очередь посмотрел в его глаза. Он точно не шутит. А раз не шутит он, то настала моя очередь пошутить.

— Оу! Николай Трифонович, что вы такое говорите? — произнёс я, и Островский напрягся. Наверное, думает, что я сейчас выдам его затею с забором и яйцами, но моя задумка была в другом. — Я, конечно, спас вашу обворожительную дочь, но вот прямо так с ходу на ней жениться я не готов. Нужно хотя бы немного пообщаться, познакомиться поближе.

После моих слов на лице Островского проскочили все эмоции, начиная от растерянности, заканчивая желанием прикончить. Это было забавно.

— Ах ты!.. — рявкнул он и попытался сделать шаг вперёд, но вместо этого дёрнулся назад.

— Папа! Что ты там опять выдумал! — воскликнула Юлиана, залившись краской, и дёрнула отца за пиджак.

— Юлечка! Я не говорил ничего подобного! — стал оправдываться купец.

Пока семейная перепалка набирала обороты, я с довольной физиономией утащил Шишу в машинное отделение.

* * *

Благовещенск, поместье Мышкина Евгения Александровича

Евгений Александрович сидел у камина и нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. В воздухе носился аромат крепкого алкоголя, которым Мышкин пытался успокоить нервы.

К сожалению, повод нервничать был, и ещё какой. Секретарь императора, звонивший недавно, сообщил, что граф Мышкин приглашён на аудиенцию в Москву!

Казалось бы, какая честь! Визит в императорский дворец. Большинству аристократов приходилось смотреть на дворец лишь из-за высокого забора, но не ему.

Евгений Александрович приглашён практически самим императором. Вот только куры тоже попадают в императорский дворец. Правда, в запечённом виде. Но это ведь незначительный нюанс. Не правда ли?

Секретарь потребовал, чтобы Мышкин привёз с собой все добытые артефакты. Император любит собственноручно выбирать, что оставит себе, а чем позволит владеть аристократам.

— Твою мать! Ну и где я достану их в такой короткий срок⁈ — выкрикнул Мышкин и с ненавистью швырнул бокал коньяка в камин.

Алкоголь, ударившись о камень, расплескался и вспыхнул ярким пламенем.

Евгения Александровича ждали во дворце через сорок дней. Насмешка судьбы. Как будто его собирались отпевать на этом визите. Жаль, что возможности отказаться у графа не было, ей бы он с радостью воспользовался.

Мышкин достал телефон, нетерпеливо пролистал записную книжку и позвонил Савелию Аристарховичу. Этот мужчина занимался перепродажей артефактов. Только легальные сделки между аристократами и никак иначе. Но порой даже он отступал от правил ради щедрого вознаграждения.

Вот только этот болван должен был перезвонить ещё три дня назад и сообщить о том, что продаётся на рынке. А он до сих пор молчит. Мышкин нервно поднёс телефон к глазам и убедился, что вызов идёт. Тогда какого чёрта он не берёт…

Гудки прервались, и в трубке послышался сочащийся доброжелательностью голос.

— О! Евгений Александрович. Рад вас слышать. А я как раз хотел звонить насчёт вашего вопроса.

— Да, да. Конечно. Так что насчёт артефактов? — поторопил Мышкин, отбросив приличия.

— Понимаете, тут такое дело… — Савелий Аристархович замялся. — В связи с начавшейся войной против Монгольского ханства, все артефакты раскупили. На рынке штиль.

— Да как так⁈ — вспыхнул Мышкин. — Неужели нет ни одного замшелого артефакта⁈

— Евгений Александрович, вы ставили задачу найти артефакты, не внесённые в имперский реестр. А таких артефактов сейчас нет, — тактично поправил собеседника Савелий Аристархович и добавил: — Но если вас интересуют любые, то я без труда смогу что-то подобрать в районе десяти миллионов рублей.

— Савелий. Я утрою ваш гонорар. Найдите мне в течение недели любой артефакт или карту навыка. Что угодно. Лишь бы этот предмет не состоял в реестре. За мной не заржавеет, вы меня знаете, — выпалил Мышкин, сжав в руке телефон до хруста.

— Сделаю всё от меня зависящее. Доброго вам вечера, — попрощался Савелий и положил трубку.

Мышкин взял со столика графин с французским коньяком и залпом влил в себя половину его содержимого. Скривившись, он снова позвонил. На этот раз ещё более значительному человеку. Евгений Александрович не хотел влезать в долги, но выбора не было.

— Пётр Евстигнеевич? Доброго утречка, — заискивающе начал Мышкин. — Это Евгений Александрович вас беспокоит. Уделите мне одну минутку?

— Евгений Александрович, и вам не хворать. Говорите, — властным тоном разрешил Борщов Пётр Евстигнеевич, старший следователь тайного сыска.

— Тут такое дело… — замялся Мышкин. — Случилась оказия.

— Говорите понятнее. Что именно произошло и какая помощь вам необходима.

— Думаю, вы слышали, что я выкупил право на освоение башни неподалёку от посёлка Золотой? Так вот…

— Вас обокрал какой-то опальный аристократ и сбежал с добытыми артефактами, — закончил за него Пётр Евстигнеевич. — До меня доходили слухи, но я не думал, что вы так просто упустите удачу из своих рук, — усмехнулся Борщов. — Так чем я могу быть вам полезен?

— У вас есть глаза и уши по всей империи, и я был бы безмерно благодарен, если бы вы сообщили мне о всех новых людях, поселившихся в Амурском крае. В особенности если эти новички отличились чем-то неординарным.

— Евгений Александрович. Вы тратите моё время попусту. Сейчас вы просите информацию. После вам потребуется найти и самого беглеца. А заодно и доставить его к вам на блюдечке с голубой каёмочкой. — Борщов устало выдохнул и продолжил. — Поступим так. Мы найдём вашего воришку, а после я вам позвоню и обсудим детали его доставки.

— Это было бы восхитительно, — с надеждой в голосе сказал Мышкин, хотя в душе он кипел от гнева, так как не привык пресмыкаться перед кем бы то ни было.

— Как вы понимаете, отправить сысковиков из Москвы по значимым городам вашего захолустья — дело не из дешёвых. Поэтому вам придётся оплатить накладные расходы, которые составляют сто тысяч рублей в сутки, — стальным тоном сказал Борщов и, усмехнувшись, спросил: — Осилите?

— Разумеется! Сегодня же переведу средства на неделю поиска. Спасибо вам огромное! — выпалил Мышкин и жалобно добавил: — И ещё одна просьба. Не могли бы вы сохранить наш разговор в секрете?

— Евгений Александрович, я, по-вашему, где работаю? В тайной полиции или в бульварной прессе статьи клепаю? Секретность — моя профессия. Жду перевода и начнём работать. — Пётр Евстигнеевич, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.

Стиснув зубы, Мышкин посмотрел в огонь.

— Если этот старый пень найдёт беглеца, все мои затраты окупятся десятикратно. А самое главное, голова останется на плечах. Осталось только найти… — Евгений Александрович подхватил графин с коньяком и, осушив его до дна, уснул.

* * *

Целый день я кидал уголёк, стараясь не сдохнуть. Мышцы горели огнём, а спина с трудом разгибалась. Вместе с этим на ладонях появились кровавые мозоли. Но это было куда лучше, чем вести интеллектуальные беседы с нашим нанимателем.

Прибыв в порт Хабаровска, первое, что сделал Островский, так это отправился к Антонычу. После короткого разговора купец уехал, забрав Юлиану и служанку с опухшим лицом.

Проводив купца взглядом, ко мне повернулся Антоныч. По его виду я сразу понял, что за работу мне не заплатят.

— Владимир… — тяжело вздохнул Антоныч и покачал головой.

— Да я всё понял. Можешь не говорить, — отмахнулся я и двинулся к выходу.

— Если бы ты не выбесил нанимателя, то я бы… — печально сказал мне вслед Антоныч, хотя его глаза говорили, что он только рад сэкономить.

— Ничего страшного. Считай, что я съездил в командировку за счёт фирмы. Я доволен, — отмахнулся я, положив руку на два кинжала, свисающих с моего пояса.

Да, бо́льшую часть трофеев забрал Шиша в пользу СОХ, но мне тоже кое-что досталось. Два кинжала и золотое кольцо. Я всегда получаю оплату. Любой ценой. В этот раз оплата пришла от налётчиков. Что ж, я не привередливый. Деньги есть деньги.

Выйдя из порта, я направился в ломбард. Хитрый еврей встретил меня радушной улыбкой и приторными речами:

— О! Рад снова вас видеть. Вы так возмужали! По-моему, даже прибавили в росте, да?

Не желая тратить время на бессмысленную болтовню, я перешёл к делу.

— Сколько дашь? — Спросив, я выложил на прилавок кинжалы и кольцо.

И снова Измаил Шульман начал своё представление. Крутил, вертел, нюхал, пробовал на зуб, постукивал, проверял баланс кинжалов, как будто что-то в этом понимал. Даже притащил весы и взвесил клинки.

Понимая, что его клоунада меня не впечатлила, Шульман тяжело вздохнул и объявил:

— Кинжалы паршивого качества, заберу по двадцать рублей. Кольцо неплохо сделано. За него дам полтинник.

— Годится, — сухо ответил я.

— Скучный вы человек, — хмыкнул Шульман, отсчитывая наличность. — А поторговаться?

— Время сто́ит дороже, чем те гроши, которые я вырву у тебя с боем, — сказал я, забрал наличность и отправился на выход.

У обочины стояло такси. Водитель, высунув ноги в окно, курил трубку, распространяя по округе плотные клубы дыма. Я подошёл к автомобилю, постучал по крыше и спросил:

— За сколько до союза охотников докинешь?

Сорокалетний мужчина с залысиной и седыми усами посмотрел на меня, нахмурившись. Видимо, я прервал его обеденный перерыв. Неторопливо осмотрев меня с ног до головы, он буркнул:

— Десятка.

— А за пять довезёшь?

— За пятёрку сам дойдёшь, — хмыкнул водила.

— Чёрт с тобой, поехали, — согласился я.

Открыв дверь, я протиснулся в салон и положил Пожирателя костей на колени.

— Смотри ржавчиной всё не уделай, — напряжённо сказал водитель и, ожидая оплаты, уставился на меня в зеркало заднего вида.

Как только я протянул ему десятирублёвую купюру, он немного повеселел и тронул с места.

Да, Хабаровск из окна автомобиля выглядит совсем по-другому. Одно дело, когда ты идёшь пешком и любуешься на толпы спешащих по делам. И совсем другое — когда становишься одним из них и с ветерком мчишься по главной улице.

Ветер приятно развевал волосы, пока я любовался на местных красоток, бесцельно шатающихся по тротуару. Тёплое солнышко пригревало, заставляя жмуриться от яркого света. Красота!

Такси остановилось у ворот союза охотников. Выйдя из машины, я двинул ко входу, где стояли два старика. Однорукий и одноногий. Они курили самокрутки и, как обычно, спорили.

— Да чё ты мне заливаешь⁈ Я тебе говорю, на Шишу напали хунхузы! — заорал одноногий, вскинув руки.

— Какие хунхузы, мать твою⁈ Это якудза! — возмутился однорукий.

— Якудза в Японии, тупоголовый ты баран! О! Смотри, Володька идёт, — ткнул сигаретой в моём направлении безногий. — Дорова! Володь, ну ты это, рассуди, кто прав. Чё за черти на вас напали?

Я пожал протянутые руки и ответил:

— Да откуда я знаю? У них красная броня была с эмблемой дракона.

— Ну вот! — одноногий перевёл торжествующий взгляд на своего друга и ударил ладонью по его плечу.

— Чё «вот»? — проворчал в ответ однорукий. — У якудзы тоже символика драконья!

— Тьфу, баран упёртый! — сплюнул старик. — Никогда не признаешь, что не прав!

— Да пошёл ты к лешему в мошонку! — злобно проскрипел однорукий. — Востоковед хренов!

Расхохотавшись, я попрощался со стариками и направился искать Гвоздева. На проходной меня встретила недовольная физиономия Кольки.

— Чё припёрся? — уставился на меня парень. — Я думал, тебя Никитич взашей выгнал.

— Так уж вышло, что меня примут в охотники. Испытание я прошёл, осталось дело за малым, — произнёс я, замечая, что после моих слов парень помрачнел. — Ну чего ты скуксился? В СОХ теперь на одного бойца больше, это ведь хорошо. Да и при первой встрече мы с тобой погорячились. Лица у всех целы, и это уже немало.

— Ага, — буркнул Колька.

— Ладно, не дуйся. Вот тебе десять рублей. Обмой моё назначение, — я выудил из кошелька купюру и положил на стол.

Я планирую задержаться в СОХ, а каждый день смотреть на кислую мину Кольки у меня нет никакого желания. Увидев деньги, парень тут же заулыбался, забрал бумажку и протянул мне руку.

— Добро пожаловать! Тебя ведь Владимир зовут? — поинтересовался он, и я кивнул. — А меня Николай. Вот теперь действительно приятно познакомиться. Если ты Никитича ищешь, то он в тренировочном зале.

Спустя пару минут я был на месте и не мог понять, туда ли я зашел. Зал больше напоминал пыточную камеру. Шишаков и Васян тренировались. По крайней мере, так считал Гвоздев.

В центре зала шло сражение двое против одного. Гвоздев спрятал одну руку за спину, а во второй сжимал деревянный меч. Шиша и Васян стояли напротив и едва дышали. На лицах обоих красовались кровоподтёки и набухающие синие шишки.

— Мало я вас тренирую, бестолочи. Чего встали? Если не нападёте, то нападу я, — прорычал Гвоздев.

— Егор Никитич, да мы всё поняли. Будем больше стараться и… — пробормотал Васян, но договорить не успел.

Старик едва уловимо сместился вперёд и подсёк клинком ногу бойца, обрушив его на землю. После чего деревяшка вонзилась в живот Васи, заставив его закашляться. Шишаков попытался атаковать Гвоздева, но Никитич был на десять шагов впереди.

Рукоять деревянного меча ударила в подбородок Шише, отбросив его назад. Пока он отступал, Гвоздев нанёс два удара. Один по кисти противника, сжимавшей меч, а второй в район печени. Шишаков выпустил оружие и упал, скорчившись от боли.

Заметив меня, Гвоздь обратился к поверженным:

— Выметайтесь отсюда. После обеда продолжим.

Голос его был полон разочарования и презрения. Шиша и Васян с трудом поднялись и поплелись на выход.

— Егор Никитич, за что вы их так? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— А то ты не знаешь? Из-за этих кретинов погибло два моих человека. Шишаков должен был прирасти к кораблю и не сходить с него до самого завершения плавания. Но нет же! Голос члена, как всегда, оказался громче голоса разума. Болван рыжий, — зло выкрикнул Гвоздь, так, чтобы Шиша его услышал. — Ну а теперь перейдём к тебе, — прошипел Никитич и замахнулся деревяшкой.

Я интуитивно отпрыгнул в сторону, хотя головой понимал — если Никитич захочет ударить, то я не смогу уклониться.

— Чего ты скачешь как блоха? — усмехнулся старик. — К тебе у меня претензий нет. Задание выполнил, Шиша за тебя поручился. Да и если бы не ты, то эти двое тоже были бы мертвы. Что я могу сказать? Добро пожаловать в союз, — тепло сказал Никитич и протянул мне руку.

— Егор Никитич, Островский уцелел только благодаря Шишакову. Если бы не он, то купца бы обобрали до нитки, а после с перерезанным горлом сбросили в Амур, — вступился я за наставника, хотя он и был виновен по всем пунктам.

— Если бы он выполнил приказ, нападение бы не состоялось, — отмахнулся Гвоздь. — Ладно. Закончим пустой разговор. Бери меч, потренируемся.

Никитич сделал пару шагов и поддел носком ботинка меч Шиши, швырнув его мне.

— Я слышал, ты убил пятерых. Что чувствуешь? — прищурившись, спросил старик.

— Ничего. Они хотели убить нас, но мы оказались сильнее, — честно ответил я. — Как по мне, это то же самое, что сражаться с диким зверем. Тут либо ты, либо он тебя. Сожалений быть не может.

— Для восемнадцатилетнего ты слишком хладнокровен, — задумчиво сказал глава союза. — Ладно, покажи, чего сто́ишь.

Не желая заставлять старика ждать, я рванул в бой. Деревянный клинок свистел в воздухе, с гулом натыкаясь на меч Гвоздева. Должен признать, это было унизительно. Никитич стоял на месте, отражая любой мой выпад, откуда бы он ни летел.

— Достаточно, — сказал Гвоздев и свободной рукой вырвал у меня клинок. — У тебя отличная школа фехтования, но сила и скорость твоих ударов оставляют желать лучшего. Внутреннее пламя умеешь разжигать?

— Нет, — коротко ответил я.

Старик подошёл и, положив руку на мою грудь, закрыл глаза. Я почувствовал увесистый толчок, который стал распространяться по каналам маны.

Вот только энергия, переданная мне Гвоздевым, текла лишь в груди и животе. А каналы в руках и ногах были закупорены. Потоки маны омывали каналы, не имея возможности их пробить.

— Странно. Я думал, ты одарённый. Видимо, ошибся, — озадаченно сказал Никитич и почесал бороду. — Жаль. Из тебя мог получиться восхитительный охотник. А без внутреннего пламени тебе вершины не достичь…

— Егор Никитич, разве дар есть не только у аристократов? — наигранно удивился я, пытаясь скрыть то, что сам принадлежу к аристократии.

— Первично да, только аристократы владели даром. Но так уж вышло, что они очень любят сеять своё семя в обычных девок. То тут то там рождались одарённые полукровки. У кого-то дар сильнее, у кого-то слабее. Поэтому и получается, что среди простолюдинов немало одарённых.

— А почему тогда для освоения башен свозят аристократов?

— Ха! Да всё просто, — ухмыльнулся старик. — Во-первых, не каждый крестьянин способен распознать в себе дар и развить его. А во-вторых, не так много сумасшедших, кто заявит о том, что у него есть дар. Ведь тогда их отправят на убой быстрее, чем солнце успеет сесть за горизонт.

— Но ведь император мог провести проверку всего населения и найти одарённых, — продолжал я допытываться.

— Увы, не всё так просто. Если внутреннее пламя в человеке никогда не разжигалось, то энергетические русла иссушены, и сколько в них ни лей силу, будет выглядеть, как будто перед тобой стоит обычный человек. Одним словом, это бесполезная трата времени, — пояснил Гвоздев и подозрительно посмотрел на меня. — И всё же странно, что ты собственноручно сумел убить семерых ящеров…

Хм-м. Если дар не развит, то бесполезно проводить проверку, вливая ману в человека? Тогда зачем старик только что пытался её влить в меня? Думал, что я освоил внутреннее пламя и просто скрываю это от него?

— Вы же сами сказали, что я смышлёный, — хмыкнул я и потёр шею.

— А ещё скрытный, — Гвоздев покачал головой и добавил: — Ладно, топай отсюда. Завтра вернёшься к восьми утра и начнём тренировки. Можешь заночевать в бараках… Теперь ты полноценный охотник СОХ. Поздравляю.

Никитич хлопнул меня по плечу и ушёл. Ну а я остался стоять в центре зала, пол которого был усеян кровавыми точками, оставленными Шишей и Васяном.

Ну и что дальше? Я стал охотником. Теперь неплохо бы вернуть себе дворянский титул. Кем там был папаша? Бароном?

Вот только вернуть титул я смогу лишь после того, как разберусь с Мышкиным. А для этого у меня слишком мало сил. Нужно срочно раздобыть жемчужин. С ними тренировки идут на порядок быстрее и эффективнее. Но для начала…

Отправившись в казармы, я обошёл всё здание снизу доверху. Ни на одном из этажей не было охотников. Видимо, все разбрелись по делам. Да и неудивительно, ведь день на дворе. Спрятавшись в самый дальний угол, я рухнул на кровать и достал кошель с красной жемчужиной.

В прошлой жизни я освоил руническую технику, которая позволяла выжигать на костях символы, усиливающие тело. Различные комбинации рун давали разный эффект и могли как наделить носителя невероятной мощью, так и убить, если он подобрал неверный комплект рун.

Ещё в прошлой жизни у меня был подчинённый, который выжег руны на кости предплечья, сделав силу рук запредельной. Для этого он начертал три руны: первая увеличивала нервную проводимость, вторая ускоряла кровообращение, а третья — мышечную силу.

В одном из сражений ему отсекли часть предплечья, задевая эти руны. В итоге парень отправился на тот свет менее, чем за полминуты.

С тех пор я наношу руны только на жизненно важные части тела. Да к тому же использую лишь общие усиления, стараясь не концентрироваться на каком-то одном аспекте. Какой толк от быстрых рук, если ты еле передвигаешь ноги?

Сжав в кулаке жемчужину, я сосредоточился на ней и почувствовал мощную пульсацию. Представил, как сила растекается по телу, пробивая застойные каналы, и в тот же миг от боли прикусил губу.

Нестерпимая боль выжигала каналы. Рывками энергия вливалась в тело. Казалось, будто жилы рвутся. Мыча в агонии, я уставился в потолок, который быстро становился красным. Капилляры в глазах лопнули, по ушам побежали тёплые струйки.

Рыча, я представил, как на правой ключице появляется руна, которую в моём мире называли «рэдо». Поток маны, пульсирующий в теле, мгновенно устремился к кости и выжег на ней нужный мне символ. Грудь пылала, но эта боль не шла ни в какое сравнение с болью, пульсирующей в каналах маны.

В какой-то момент сдерживаться стало невозможно. Я закричал во всё горло, тело выгнуло дугой. Руки вцепились в одеяло, обещая вот-вот разорвать его в клочья. Чёрные пятна побежали перед глазами, и я потерял сознание.

Очнулся затемно. В больничной палате, пованивающей спиртом и бинтами. Ненавижу этот запах. За окном темно, в палате тусклое освещение, а напротив меня дремлет молоденькая медсестра. Я попытался встать, но тело не слушалось. Услышав мои потуги, медсестра открыла глаза.

— Вы очнулись⁈ — встрепенулась красотка, вскочив со стула.

Рыжие волосы захлестнуло вперёд, и они легли на аккуратную грудь второго размера. Следил я за волосами, но вот они приковали мой взгляд не туда, куда следовало. Девушка хихикнула и сказала:

— Ну ты чего? Герой-любовник. Только очнулся, а уже на женские прелести заглядываешься?

Широкая улыбка девушки заставила меня зависнуть на секунду, любуясь её красотой.

— А я… — начал я, но тут же кашлянул.

— Да, тебя нашли в бараке, — произнесла девушка. — Кровь шла из ушей и глаз. Мы сделали анализ крови, но следов яда не нашли. Может, ты принимал какие-то препараты?

— Конечно принимал. Как только увидел тебя, сразу понял, придётся отравить себя, для того чтобы попасть в руки такой красавицы, — улыбнулся я и тут же скривился от боли.

— Это безумно мило, но полежи до утра молча и не двигайся. Если выживешь, то вернёмся к этому разговору. — Медсестра перекинула косу за спину и, стрельнув глазками, пошла на выход.

— Как тебя зовут?

— Дарья.

— Красивое имя, — прохрипел я и снова потерял сознание.

Проснулся, когда солнце висело высоко в небе. В больничной палате был я один, а из открытого окна доносились громкие звуки ударов деревянных мечей.

Поднявшись с кровати, я прислушался к ощущениям в теле. Ключица по-прежнему болела, а вместе с этим чувствовалось, как по каналам струится мана. Да, крошечный поток, но он был! А что самое важное, я запросто его контролировал.

Я даже не надеялся, что жемчужина сможет очистить каналы. Думал, просто нанесу руну и с помощью этого уже стану намного сильнее. А в итоге получил такой подарок.

Закрыв глаза, я представил, как мана тонким слоем растекается по телу. Проникает в каждое мышечное волокно, в кости, кожу, волосы, даже ногти. Приятная прохлада заструилась по телу, наполняя его силой. Открыв глаза, я подпрыгнул и едва не врезался макушкой в потолок. А потолок в палате был в районе трёх метров. Развеяв покров маны, я попробовал снова прыгнуть и не смог взлететь даже на метр от земли. Выходит, что с текущим уровнем маны я могу стать в два раза сильнее.

Это совсем другое дело! Я на шаг ближе к тому, чтобы вернуть свой титул и перестать скрываться. В прошлой жизни у меня отобрали особняк и добытые мной трофеи, но в этом мире я никому не позволю забрать то, что по праву моё.

За спиной раздался голос, заставивший меня вздрогнуть:

— Очнулся я, а ты лежишь,

Подумал Гоб, что ты лишь спишь,

Но сон продлился пару дней,

И мысль моя ночи черней!

Я думал, друга потерял,

Тихонько из теней рыдал.

Гоблин радостно скакал по палате. Увидев зеленомордого, я тут же бросился к двери и запер её, а после задвинул шторы.

— Гоб! Тише ты! — прошипел я. — Какого чёрта ты вылез? Я же тебя не призывал.

— Когда ты жемчуг растворил, то мир мой светом озарил. Поляна там, и есть река! А ещё дверь, она крепка. Когда за ручку потяну, то мигом в мир твой попаду.

Гоблин торжественно раскинул руки в стороны и потряс ладонями. Видимо, он считал, что всё объяснил. Вот только у меня остались вопросы. Раздался стук в дверь.

— Владимир Константинович! Откройте! — кричала Дарья.

Гоблин широко распахнул глаза. Пробежав по кровати, он сиганул в тень от шторы и исчез. Что за чертовщина? Я думал, что он может появляться и исчезать только в моей тени.

Как только я открыл дверь, в палату ввалилась раскрасневшаяся Дарья и рухнула в мои объятия. Девушка засмущалась и тихонько спросила:

— Ты чего это дверь запер? Я уж подумала, что случилось что-то, — девушка посмотрела мне в глаза и не спеша отстранилась, поправляя халат. — Живой? — Дарья приложила прохладную ладонь ко лбу. — Всё в порядке? Нигде не болит?

— Да, чувствую себя замечательно. Особенно после целебных объятий.

— Ха-ха! — наигранно посмеялась она. — Шутник. Топай в тренировочный зал. Гвоздев сказал привести тебя, как только очнёшься. Но судя по всему, ты и сам можешь дойти.

— Попрошу Егора Никитича, чтобы отлупил меня посильнее, — подмигнул я красотке. — Тогда я снова попаду в твои заботливые ручки.

Дарья хихикнула и вытолкала меня в коридор. Решив оставить флирт на потом, я отправился в тренировочный зал.

Гвоздев сидел на лавке, закинув руки за голову, и покрикивал на Шишу и Васяна, бегающих по кругу. Каждый из страдальцев тащил на спине по увесистому бревну.

— Ещё десять кругов! Давайте, бестолочи! Шустрее, шустрее! — надрывал Гвоздев свои голосовые связки. Увидев меня, он похлопал по лавке. — Присаживайся.

Не говоря ни слова, я сел рядом, и мы молча смотрели на пробежку. Шиша доблестно справлялся с трудностями. А вот Вася с раненой ногой еле двигался. Повязка на бедре пропиталась кровью, и красное пятнышко с каждой минутой становилось всё больше.

Шиша пробежал десять кругов, затем рухнул на пол, хватая ртом воздух.

— Саша, а я тебе разрешал отдыхать⁈ — возмущённо воскликнул Гвоздев. — Не видишь, что твой друг-бездельник умирает на ходу⁈ А охотники что?

— Своих не бросают, — с трудом выдавил из себя Шишаков и, поднявшись, двинул к Васе, чтобы закинуть его ношу себе на плечи.

Десять минут спустя забег был окончен. Охотники вымокли насквозь, на лицах скорбное выражение, ноги дрожат, дыхание свистит.

— Ну что, ребятки? Отдохнули? — окинул их Гвоздев довольным взглядом. — А теперь вы двое атакуете Владимира.

— Егор Никитич, вы чего? — опешил я.

— А что такое? Не справишься с двумя доходягами? — усмехнулся Гвоздь.

Я посмотрел на охотников, находящихся на грани обморока, и понял, что лучше я сражусь с ними, чем это сделает Гвоздев. Ведь им и так досталось.

К моему сожалению, битва оказалась разочаровывающая. Шиша и Василий едва могли двигаться. Маны в их телах практически не осталось — видимо, всю потратили на забег — из-за чего бой был односторонним.

Да, они пытались меня раздёргивать, делать обманные выпады. Но всё это было так медленно, что хотелось зевать. Набросив покров маны, я с лёгкостью выбил клинки из их рук и заставил сдаться. Увидев это, Гвоздев выгнал отдыхать горе-охотников, а сам запер двери и подошёл ко мне.

— Я так и знал, что ты непрост, — оскалился Никитич. — Ну рассказывай, как ты за одну ночь сумел разжечь внутреннее пламя.

Врать я не хотел, поэтому рассказал всё как есть. О том, что впитал силу из жемчуга, а уже она прочистила каналы маны. Почему я признался? Мне нужен толковый учитель, а скрывая свои способности, я так ничему и не научусь.

— Хочешь сказать, что сам дошёл до того, как распределить энергию по телу? — Гвоздев недоверчиво уставился на меня.

— Это не так сложно, когда она бьёт через край, — улыбнулся я.

— Хе. Не сложно. Некоторым охотникам приходится обучаться этому по паре лет. А ты за ночь освоил. Посмотрите, какой гений. Ну давай, покажи, чему ты ещё успел научиться за ночь.

До поздней ночи мы сражались. Покров маны заметно ускорил мои движения и усилил удары. Правда, против Никитича это было бесполезно. Он стоял как вкопанный и просто анализировал мои движения, раздавая советы.

— Слишком широкий шаг, — монотонно констатировал он по ходу спарринга. — Бок открыт. Немного заваливаешься вправо. Помни про баланс.

Гвоздев осыпал меня мудростью, которую я прекрасно знал и без него. Половина моих уловок из прошлой жизни не работала, потому что я был чертовски слаб. Покров, конечно, усилил моё тело, но до былой мощи ещё пахать и пахать.

За полночь я вернулся в барак и рухнул спать. Уставший, но довольный. Жаль, что поспать так и не вышло. Слева от меня на койке храпел Шиша, а вместе с ним ещё три десятка охотников. Какофония стояла такая, что хотелось разорвать себе барабанные перепонки.

А в районе пяти утра в барак ворвался Гвоздев. Он подбежал к Шишакову, толкнул его в плечо, гаркнув:

— Просыпайся! Нас наняли для зачистки территории вокруг якутской башни.

— Так ведь там этот… Как его? — заспанно промямлил Шиша. — Князь Соболев права на зачистку выкупил.

— Выкупил, — кивнул Гвоздев. — Только вот срок вышел, а башню он так и не зачистил. Открылся разлом.

— Твою мать… — прошептал Шишаков, поднимаясь с кровати.

— В общем, собирай всех, — стальным голосом произнёс Гвоздев. — Заказ срочный, нужно шустро сработать. Округу оцепила имперская гвардия и потихоньку теснит тварей к башне. А мы, как всегда, выступаем пушечным мясом.

Услышав слова Гвоздева, я тут же подскочил к кровати Шиши и заявил:

— Я тоже пойду.

— Ещё чего. Ты остаёшься, — жёстко осадил меня Гвоздев и придавил взглядом. — На таких заданиях тебе делать нечего, ты ещё слишком слаб. И это не обсуждается.

Я попытался возразить, но понял, что результат от этого не изменится. Ну и ладно. Умный в гору не пойдёт, он отыщет другой ход. Пока Шиша и Гвоздев организовывали группу зачистки, я спрятался во дворе и просто ждал.

Спустя полчаса из казарм выползли пятьдесят вооружённых до зубов охотников. Гвоздев провел краткий инструктаж, вытащил из кармана камень с синей печатью и влил в него ману.

Слева от Никитича полыхнуло синее портальное окно, осветившее всё вокруг. Первым внутрь вошёл Шиша, а следом за ним Никитич. Остальные охотники трусцой побежали за лидерами, исчезая в синеве портала.

Выждав пару минут, я заметил, что по портальной арке пробежала волна и проход начал сужаться. Пора!

Я выскочил из-за угла. Сломя голову кинулся к порталу и до того, как он схлопнулся, щучкой нырнул внутрь.

Глава 14

Выйдя из портала, я очутился на асфальтированной дороге. Справа располагались жилые одноэтажные дома, за которыми виднелась бескрайняя река. Своими размерами она не уступала Амуру.

Впереди стоял Гвоздев и о чём-то беседовал со статным гвардейцем. Охотники, пришедшие с Никитичем, увлечённо слушали разговор, и никто не заметил, что я увязался за ними.

Позади стояло три грузовика. За рулём сидели водители и нервно курили. Скорее всего, именно на этих колымагах охотников и повезут в зону оцепления.

Неподалёку двое патрульных прогуливались по берегу. Они пристально пялились в сторону противоположного берега. Я бы даже сказал, что они смотрели с тревогой.

Не теряя времени, я рванул к первому же грузовику и, скрывшись за ним, постучал по водительской двери. Водитель высунул седую голову, пожевал сигарету в зубах и спросил:

— Чё надо?

— Вы охотников повезёте на зачистку?

— Агась. А ты чё, тож охотник? — хмыкнул мужик.

— На полставки, — коротко ответил я и заметил, что машина порядком нагружена, отчего колёса просели. — Провизию уже загрузили? — спросил я наобум.

— Да, в кузове всё. На неделю вам точно хватит. А там ежели нужно будет, то ещё доставим.

— Отлично, — кивнул я и пошёл в сторону кузова.

— Ты куда?

— Делаю свою работу. Сказали, что нужно проверить, достаточно ли провизии.

— Тьфу. Мы чё тебе, торгаши какие? Как будто можем обвесить или не доложить чего, — обиженно буркнул водила.

— Я человек маленький, что сказали, то и делаю.

— Да понятно. Делай, делай, — отмахнулся водитель и скрылся в салоне.

Запрыгнув в кузов, я услышал топот ног. Охотники шли загружаться. Задёрнув полог, я бегло осмотрел стоящие ящики, выбрал самый крупный, ковырнул крышку мечом и нырнул внутрь.

Под ногами что-то зашуршало, и я утонул в свёртках вяленой рыбы. Она жутко воняла. Зато ящик уместил меч, а вместе с ним и меня.

Кузов качнулся, и внутрь забрались охотники. Среди них оказался и Шишаков, а вот Никитича слышно не было.

— Сань, а правда, что по полторы тыщи за день заплатят? — спросил хриплый голос.

— Гвоздь сказал, что так. Но это если все выживут. Если кто сдохнет, то доля немного увеличится, — сухо пробасил Шишаков.

— Ты чё такое ляпаешь? Конечно, все выживем, — испуганно выпалил хриплый и, судя по всему, начал молиться.

Грузовики тронулись с места и поехали по ухабистой дороге.

— Фу, блин. Вонища, — возмутился хриплый. — Как будто на рыбацкой посудине везут.

Чёрт! Видимо, аромат из ящика расползся по всему кузову. Надеюсь, крышка не слетит во время движения грузовика.

— Сиплый, ты если чем недоволен, то можешь пешочком прогуляться, — зло сказал Шиша.

— Да не, я-то чё? Мне нормально. Просто могли и получше транспорт найти.

— А могли как в прошлый раз заставить нас топать пешком. Помнится, ты и тогда ныл. Ой, по болотам идти приходится! Ой! Ноги тонут, идти тяжело! — передразнил Сиплого Шиша.

— Да всё, всё. Не бухти. Чёт ты не в настроении.

— Ага, будешь тут в настроении, — фыркнул Шишаков. — Гвоздев из меня каждый день выбивает всю дурь, а потом заставляет с бревном в обнимку бегать до потери пульса. Радости полные штаны.

— Не, ну то ж за дело.

— За дело… — подтвердил Шиша, и дальше поехали в тишине.

Грузовики перебрались на другую сторону реки и через час пути остановились. Послышался стук по борту, и Гвоздев крикнул: «Выгружайтесь!» Охотники, выпрыгнув из грузовика, стали разгружать ящики. Вскоре дело дошло и до моего укрытия.

— Фу! Так вот откуда разило! — с отвращением воскликнул Сиплый.

— Тащи, не возмущайся. Что дали, то и будешь жрать, — осадил его Гвоздев.

Ящики составили друг на друга, придавив сверху крышку моего укрытия. Теперь при всём желании я не смогу так просто выбраться.

— Гвоздев Егор Никитич? — раздался командный голос.

— Он самый.

— Капитан гвардии Юдин, — представился служивый. — Я введу вас в курс дела. Смотрите. Башня находится между поселениями Беке, Суола и Хоробут. Там пара озёр, вот между ними и стоит башня. Мои гвардейцы оцепили периметр, а зачищать его придётся вам. Мы окажем всю необходимую медицинскую помощь, а также поможем со снабжением. Если станет худо, то отступайте за оцепление. Дальше мои ребята сдержат тварей.

Служивый определённо показывал Гвоздеву карту, жаль, что из ящика её рассмотреть не удастся.

— Благодарю, капитан. Как я понимаю, лучше всего подойти к башне отсюда?

— Всё верно. Здесь и дорога ровная, и концентрация существ минимальна. Но имейте в виду, как только пройдёте через оцепление — дальше вы сами по себе.

— Ха! Нам не привыкать, — хмыкнул Гвоздев. — Не против, если мы припасы оставим здесь? Судя по карте, до эпицентра всего десять километров. В случае чего вернёмся зализать раны. Но всё же надеюсь, что за сутки сумеем зачистить местность.

— Конечно не против. Никто из местных даже пальцем ящики не тронет. Понимают, что от нашей работы зависят их жизни. Тем более что большинство жителей разъехались по родне. Решили в безопасности отсидеться. Что ж, не могу их осуждать. А насчёт суток — думаю, справитесь, там мелочёвка одна осталась, особо сражаться не с кем.

— Ну и славно. Тогда мы выдвигаемся, — послышался хлопок ладони о ладонь, и Гвоздев выкрикнул: — Все за мной!

Неторопливый топот сапог стал удаляться.

— Капитан, думаете, они справятся? — спросил незнакомый мне голос.

— Да какая к чёрту разница? Они ж наёмники. Если подохнут, купим новых, — безразлично сказал капитан.

Все ушли, оставив меня в тишине. Набросив покров маны, я упёрся руками в крышку ящика и что было сил толкнул её вверх. Стоящий сверху провиант рухнул на влажную землю, издав чавкающий звук. Я тут же выскочил из ящика и, бегло осмотревшись, рванул к ближайшему зданию.

Я находился в какой-то крупной деревне. Выскочив на улицу Линейную, побежал по указателю, на котором было написано «Беке».

Странно, но в деревне не было не только жителей, но и гвардейцев. Похоже, только высшие чины осели здесь, ожидая, пока охотники сделают своё дело, а рядовых отправили охранять периметр.

Узкая одноколейная дорога пролегала мимо озера и вела прямиком в лес.

Пробежав пару километров, я заметил бойцов СОХ, идущих впереди. Чтобы не быть замеченным, пришлось перебежать на левую обочину и спуститься в небольшую низину. Я продолжил движение, скрываясь в лесополосе, заросшей бурьяном и мелким кустарником.

Через полчаса показалась деревня Беке. Она стояла полукругом, прижимаясь к озеру, от которого, я полагаю, и получила своё название.

На входе в деревню расположился кордон гвардейцев. Просто замечательно… Если сунусь туда, то сразу же себя раскрою. А я всё-таки хотел поохотиться немного, да запастись жемчужинами.

Резко метнувшись вправо, я побежал к кустарнику и через полкилометра наткнулся на гвардейцев, оцепивших территорию.

— Гоб, на выход, — тихо шепнул я, прижавшись к земле.

Буквально в ста метрах впереди стояла длинная цепочка бойцов, пробраться через которых по-тихому точно бы не вышло.

Гоблин выплыл из тени, припал к земле и, улыбнувшись, кивнул. Он отполз правее, вскочил, заорал что-то нечленораздельное, размахивая кинжалами. Гвардейцы заозирались по сторонам и, увидев Гоба, начали действовать.

— Прорыв! Уничтожить существо! За мной! — рявкнул бородатый мужик.

Сняв с оцепления два десятка бойцов, он рванул следом за Гобом.

Что ж, пора действовать. Я пополз в сторону образовавшегося «окна». Ползти было тяжело и даже отвратно. Сырая почва липла к сапогам, так и норовя чавкнуть в неподходящий момент.

Мне оставалось преодолеть до безопасного места около двадцати метров, когда слева послышался голос:

— Да, встань туда. Пока сержант не вернулся, наблюдай за этим сектором.

— Ага, сделаю.

Гвардеец в тёмно-синей форме не спеша брёл, раздвигая кустарник и траву в разные стороны. Двигался он прямиком ко мне, из-за чего я не мог отползти ни назад, ни вперёд. Любое движение, и боец меня тут же заметит. А ведь в двадцати метрах впереди глубокий овраг. Ещё бы пару минут, и я оказался бы там.

Тогда сделаем так. Подобрав камень, я швырнул его за спину парня. Камень удачно упал в кусты. Они зашумели, хрустнуло несколько сухих веток. Служивый дёрнулся на звук. В тот же момент я посмотрел в его сторону, подумав: «Отрицаю слух!» А затем поднялся и в полуприседе рванул к оврагу, сиганув в него.

Пролетев кубарем десяток метров, я услышал позади злой грубый голос:

— Какого хрена ты не отзываешься⁈

— Да ты же меня и не звал! — возмущённо завопил второй.

— Уши прочисть!

Пока позади шла перепалка, я пробирался вперёд, чавкая грязью, доходящей до щиколоток. Прошёл три сотни метров, когда овраг резко изогнулся влево. Вот только двигаться дальше стало невозможно. Грязь превратилась в глубокое болото, и пришлось выбираться на поверхность.

Поднявшись на край оврага, я осмотрелся. Со всех сторон мелкие озёрца, заросшие ряской, камышом и торфом. Изредка квакали жабы, в воде мелькали длинные тела змей, а вместе с этим в воздухе пищали полчища мошек, которые с наслаждением бросились меня жрать.

Насекомые ужасно раздражали, и первое время я пытался от них отмахиваться. Правда, мне пришлось смириться с их существованием, когда я — в очередной раз отмахнувшись от чёрного облака — неудачно поставил ногу и рухнул в трясину. Если бы не Пожиратель костей, точно бы утонул.

Вонзив клинок в болотную кочку, я с трудом выбрался из трясины. Отдышался, прислушался к себе, затем потушил биение сердца Гоба. А через мгновение снова разжёг его. Из тени выскочил изрезанный гоблин и заорал:

— Идите, твари, все сюда!

Есть у меня для вас еда!

Калёной сталью накормлю,

Землицу кровью напою!

По лицу зеленомордого стекала кровь, правая рука свисала на жилах, а брюхо было выпотрошено. Правда, все раны довольно шустро зарастали. Я собирался поблагодарить друга, но что-то липкое ударило меня в шею.

Обернувшись, я увидел в десяти метрах от себя странное существо, похожее на смесь жабы и цветка. Оно сидело в камышах, а липкий язык протянулся от этой твари к моей шее.

Резкий рывок — и тварь, оттолкнувшись от земли, полетела прямиком ко мне. Пасть существа раскрылась, выставив вперёд острый костяной нарост.

За долю секунды я набросил покров, срубил язык, сместился вправо и нанёс колющий удар. Тварь на всём ходу налетела на клинок. Жалобно пискнув, она дёрнулась пару раз, после чего затихла.

Тяжело дыша, я уставился на существо. Подобных я ранее никогда не встречал. Очень странная тварь, к тому же опасная. Не успей я воспользоваться покровом…

Додумать мысль мне не дали. Позади вскрикнул Гоб:

— Люблю лягух я запечённых жрать! А ты, паскуда, хочешь Гобу горло разорвать⁈ Немного не успела ты, мне очень жаль! Так растворись в желудке, утолив мою печаль!

Гоблин сжал в уцелевшей руке неистово брыкающееся второе существо и, улыбнувшись, вцепился зубами в брюхо. Плоть твари хрустнула, выбросив поток синеватой крови.

Гоб с наслаждением отрывал кусок за куском, пока не сожрал тварь полностью. А после засунул пальцы в рот и, поковырявшись, извлёк зелёную жемчужину. Повертев кругляш перед глазами, гоблин швырнул его мне.

— Возьми, мой друг, этот кружок, Гоб отплатил за ужин так, как смог.

Гоблин театрально поклонился и двинулся к твари, убитой мной. Занятно. Мы только попали в зону оцепления, а уже прикончили двух существ. Пока я любовался трофеем, Гоб выпотрошил тварь, а затем швырнул мне вторую жемчужину.

Из кустов позади Гоба послышался шорох. Мелькнули четыре языка, один и которых гоблин успел перерубить в полёте. Остальные попали ему в шею, плечо и живот. Твари резко дёрнули Гоба на себя и выпрыгнули из кустов, пронзая костяными наростами зелёного насквозь.

Вот только моему другу было ни тепло ни холодно от их атаки. Насмешливо посмотрев на тушки существ, прилипших к его телу, он взял кинжал и прикончил тварей одну за другой. Пока зелёный с ними разбирался, его вторая рука успела восстановиться.

Рассмотрев одно из существ поближе, я заметил, что у него нет костей. Лапы, похожие на лягушачьи, при ближайшем рассмотрении оказались желеобразной массой. Конечности приходили в движение при изменении кровяного давления.

Под полупрозрачной кожей судорожно билось уродливое сердце с шестью клапанами. Вздрогнув пару раз, оно затихло. Я схватил эту тварь за язык, поднял над землёй. Килограммов десять, не меньше. Интересно, а кто-нибудь в империи скупает туши подобных тварей? Нужно выяснить.

Я принялся потрошить лягухо-цветков, а гоблин тем временем набивал брюхо. Чем больше Гоб ел, тем быстрее работала его регенерация. С каждым отгрызенным куском раны на груди зелёного зарастали всё шустрее.

Я ссыпал пять жемчужин в кошелёк, раздвинул клинком кусты и увидел в глубине болотной жижи ещё одну сдохшую тварь.

— Сможешь достать? — спросил я у Гоба.

Он пожал плечами, разбежался и сиганул в трясину. С ходу утонул по пояс, но сумел ухватить лягуху и зашвырнуть в мою сторону. После чего зеленомордый расплылся в улыбке и, превратившись в тёмное пятно, оказался возле меня.

То, что гоблин своевольно мог превращаться в тень и появляться рядом со мной, и радовало, и пугало одновременно. Радовало потому, что он в трудный момент мог быстро переместиться ко мне и прикрыть. А пугало — потому что он действует не всегда разумно и может появиться тогда, когда не следует.

Выковыривая шестую жемчужину, я осмотрел Гоба. Рука приросла, дырки в груди зажили, даже порезы исчезли. Хотя что уж там порезы? Даже чёртова одежда восстановилась! Как я понимаю, он не чувствует боли от ранений, а это может быть чертовски полезно.

— Гоб, поработаешь наживкой? — спросил я у владыки гоблинов.

— Если идём ловить лягух, Не говори такое вслух! Вдруг зелень распугаешь ты. И о еде разрушишь все мои мечты.

Гоблин сделал страдальческое выражение лица и приложил руки к груди.

Следующие три часа мы шастали по болоту в поисках хищной живности. Гоб подходил к трясине и лупил по ней ладонью до тех пор, пока из неё не выползала какая-нибудь пакость.

Кроме лягух здесь водились и ящеры, которые пару раз сумели утащить гоблина в болотную жижу. В такие моменты Гоб снова превращался в тень и возвращался ко мне, оставляя зубастую тварь недоумевать, куда делась её жертва. Одним словом, охотиться с зеленомордым — одно удовольствие.

* * *

Хабаровск, имение Островских

Юлиана сидела за столом вместе с четырьмя подругами и пила чай. Девушки каждый четверг собирались, чтобы посплетничать.

Раньше Юлиана в основном только слушала сплетни, а сейчас она могла поведать миру и лично пережитую историю. Хотя подруги, конечно, всё извратят и безбожно переврут, но держать в себе произошедшее не было никаких сил.

— И он убил налётчика? У тебя на глазах? — с придыханием спросила кучерявая девица.

— Всё именно так! А после он так посмотрел на меня… — Юлиана попыталась изобразить взгляд, который бросил на неё Владимир, но, засмущавшись, прекратила.

— И что потом? Твой папенька наградил его? — нетерпеливо спросила вторая подруга, тонкая как спичка.

— А потом он прижал меня к себе и поцеловал, — сказала Юлиана и покраснела.

— Не может быть! А он аристократ? Граф какой-нибудь? Или кто? — подключилась к обсуждению третья подруга с пухлыми щеками.

— Не знаю. Но повадки аристократические. А ещё эта выправка… Такой властный и мужественный взгляд. Девочки, вспоминаю — и аж мурашки по коже. Вот смотрите! — Юлиана закатала рукав и показала едва заметные волоски, вставшие дыбом.

— Ну и чего? Рассказывай. У вас уже было? — спросила толстуха.

— Жаннет, отстань от Юлианы, не все ведь такие шлюшки, как ты, — захихикала щепка, прикрыв рот ладонью.

— Ой, кто бы говорил, — обиженно фыркнула толстощёкая. — Помнится, тебя прошлым летом объездили как молодую кобылку. Как там звали того конюха?

— Я с радостью забыла его имя. Хотя он был неплох, да, — мечтательно сказала щепка, и разговор продолжился.

Подружки ещё долго выпытывали из Юлианы подробности случившегося, чтобы разнести их по округе. А Юлиана тем временем летала в облаках, думая: «Почему он меня поцеловал? Может, он влюблён?» От этих мыслей становилось тепло внизу живота, и по лицу разливался румянец.

* * *

Пройдя болото насквозь, мы собрали сорок семь зелёных жемчужин. Кошель раздулся и уже с трудом помещал в себя кругляши. Видимо, стоит обзавестись рюкзаком. Когда вернусь в Хабаровск, первым делом этим и займусь.

Мы достаточно долго шастали по болоту, но, к сожалению, не нашли ни одной высокоуровневой жемчужины. Только зелень. Возможно, проблема в том, что это свежий разлом, и вырвавшиеся твари не успели набраться силы. Кстати, а они могут эволюционировать?

Раздумывая о том, куда двигаться дальше, мы вышли к деревне, укрытой густым кустарником. Выглядела она безжизненно, что и подтвердил Гоб после минутной разведки.

Впрочем, ещё недавно жизнь здесь была. В грязевых колеях лежали шесть высушенных трупов. Лица осунулись, кожа обтянула кости, живот ввалился внутрь, как будто все органы были извлечены. И у каждого трупа был прокол на шее или животе. Такие же проколы оставляли лягухи.

Осмотрев округу, мы не нашли ни единой твари, и я решил изучить содержимое домов. Открыл дверь первой халупы, и присел от неожиданности. За спиной что-то сильно громыхнуло, как будто произошёл взрыв. Множество птиц сорвались с деревьев и чёрным облаком вспорхнули в небо.

Готов спорить, там сражается Гвоздев и его люди. Пока я исследовал жилища в поисках затаившихся тварей, взрывы продолжались. Но с каждой минутой их становилось всё меньше. Это меня начало тревожить. Всё ли в порядке? Может, им требуется помощь?

Выглянув из хибары, я увидел гоблина. Он скакал на четвереньках, преследуя обыкновенную жабу.

Улыбнувшись, я крикнул ему:

— Гоб! Проверь, что там бахает! Осмотришься и мигом назад!

Зеленомордый кивнул и рванул по узкой дорожке. Я проводил его взглядом, а затем завис на пару минут. За еловым лесом в небо упиралась огромная башня. Она была еле различима из-за серой дымки. Вот почему я только сейчас увидел это монументальное строение.

Да, было бы отлично заполучить артефакты, сокрытые в ней. Но сейчас я слишком слаб, а полагаться на удачу нет никакого желания, ведь она может подвести. Но всё же жаль. Ведь башня так близко…

Вздохнув, я отправился обыскивать другие дома.

К моему сожалению, ни одной твари я не обнаружил. Денег и каких-то ценностей тоже не было. Крестьяне жили бедно и, судя по всему, едва сводили концы с концами.

Краем глаза я заметил, как по земле скользнула тень, и из неё выскочил запыхавшийся Гоб, тараща глаза.

— Твоим друзьям, похоже, вилы! — выпалил он. — Не поспешишь — копай могилы!

Спешка — дело благородное, как и спасение друзей. Вот только в прошлом мире я похоронил бесчисленное количество близких мне людей. И большинство из них умерли как раз из-за спешки.

Выскочив на улицу, я направился к иссушенным трупам и с ходу вонзил Пожирателя костей в первого, а потом и во второго с третьим. Костная ткань ещё формировала доспех, а я уже нёсся следом за Гобом, показывающим путь.

Ветки глухо били по костяному панцирю, под ногами чавкала грязь, то и дело пытаясь сбросить меня с размытой узкой дороги. На бегу я почувствовал что-то странное. Как будто я физически начал ощущать, где находится Гоб, и мог даже не следить за ним визуально.

Вместе с этим проявилась и другая странность. Когда я набросил на себя покров маны, чтобы ускорить движение, костяной доспех отозвался мелкой дрожью. Очень необычные ощущения, как будто он просит влить в него ману. Но времени экспериментировать не было.

Дорога закончилась, уперевшись в пригорок. Скользя, я забрался на его вершину и увидел сквозь редко растущие деревья поле боя.

Земля дымилась от взрывов десятков огненных шаров. Кустарники и мелкая трава сгорали моментально, не в силах противостоять жару, но вот противнику было плевать.

Два десятка охотников пятились, осыпая тварь всем, что было. Никитич, вскинув руки, создал между ладонями очередной огненный шар и запустил его в цель.

Тварь, в которую полетело заклинание, высотой была около пяти метров. Внешне она напоминала орхидею-переростка. Острые лепестки с рваными краями разукрашены розовым и белым. А в нижней части цветка красовалась огромная пасть, из которой сочилась алая слизь.

Существо двигалось с помощью корней, растущих из массивного округлого тела. Этими же корнями тварь отражала атаки.

Огненный шар не долетел всего пару метров. Орхидея отклонилась назад и плюнула розовой жижей, точно попав в пламя. Заклинание Никитича взорвалось, а воздух вокруг наполнился розовым дымом, от которого охотники тут же рванули наутёк.

Издали донёсся крик Шишакова:

— Не вдыхайте эту дрянь!

Но один из охотников не успел сбежать, и волна испарений накрыла его с головой. Когда дым рассеялся, охотник держал в руках кинжал и истошно вопил:

— Под кожей! Оно у меня под кожей! Оно сожрёт меня! А-а-а!!!

— Стой! Это морок! Не делай этого! — выкрикнул Гвоздев, но было поздно.

Размахнувшись, охотник вонзил клинок себе в шею, потом ещё раз и ещё. Захлёбываясь собственной кровью, он продолжал наносить удары, пока не умер.

Ну и жуть. И как бороться с этой тварью?

Пока я наблюдал за происходящим, существо обошли два бойца очутившись позади него. Они ринулись в атаку, высоко подняв мечи. Вот только добежать им было не суждено.

Орхидея молниеносно выстрелила тремя корнями. Первый со всего размаха влетел в висок охотнику, отправив его в полёт, будто сломанную куклу. Оставшиеся два корня обвязали тело ещё живого бойца и потянули в разные стороны, порвав его пополам.

Щупальца подтащили части тела к пасти чудовища и забросили их внутрь. Жадно чавкая, орхидея проглотила охотника, затем вскинула голову вверх, изрыгая поток розовой слизи. Он тут же превратился в розовое облако, накрывшее два десятка метров вокруг монстра.

Охотники, не владевшие даром, обстреливали орхидею из арбалетов, забрасывали её зажигательными смесями, но это было бесполезно. Арбалетные болты, как и бутыли со смесью, тварь сбивала в полёте корнями. А любое пламя, возникшее в розовом облаке, тут же гасло.

Шиша напитал клинок маной, и из него вырвалась молния, которую орхидея приняла на корень, отведя удар в землю. Твою мать! Что за хитрая тварь?

Магия воды ожидаемо оказалась бесполезной. Я рассчитывал, что магия ветра или земли сможет причинить вред существу, но и тут вышла накладочка.

Боец, владевший магией земли, поднял перед орхидеей десятиметровый пласт почвы. Спрессовав землю до состояния камня, он обрушил её на цветок. Корни с лёгкостью проломили стену, а после, перехватив обломки, стали швырять их в охотников.

Один из обломков отскочил от травы и острым краем врезался в ногу бойца. Из бедра показался обломок кости, а охотник тут же истошно заорал, пытаясь уползти как можно дальше от неминуемой смерти.

Маг воздуха сплёл мощное заклинание. Волна ветра сбила дымку, позволив Шише подхватить раненого на плечо и вынести с поля боя.

В этот же самый момент из грязи вырвался корень, обвил ноги мага и утащил его под землю.

Проследив за Шишей, я обнаружил ещё десяток изломанных охотников, лежащих вдали. Лица искажены болью, бойцы пытаются самостоятельно обработать раны, чтобы дожить до момента, когда их передадут в руки лекарей.

Да уж. Если я ничего не предприму, то все охотники так и полягут. Вот только что я могу? Магией я не владею, стрелкового оружия у меня нет. А если бы всё это и было, как показала практика, против этой твари подобные атаки бесполезны. Отправить в атаку Гоба? Он не добежит. Тем более я не горел желанием раскрывать своего друга.

Выныривая из раздумий, я прислушался к костяному доспеху. Он по-прежнему мелко подрагивал, требуя маны.

— Нужно спешить, мой юный друг,

А то погибнут все вокруг.

Решай, что делать, поскорей,

Ведь смерть уж трётся у дверей! — поторопил меня Гоб.

— Спасибо за напоминание, а то я сам не вижу, — сказал я и, сосредоточившись на доспехе, влил в него тонкую струю маны.

Она растеклась по предплечью, и костная ткань пошла волной, как будто была готова перестроиться согласно моей воле. Я представил, что вместо наплечника отрастает костяная перчатка с острыми шипами в районе костяшек.

Белёсая волна стекла на кисть и сформировала ровно то, что мне было нужно. Я расплылся в улыбке, затем посмотрел на гоблина и произнёс:

— Кажется, я знаю, что делать.

Гоб рванул вперёд по кочкам, ухабам и лужам. Я бежал следом, отставая лишь на пару метров. Мой план был прост и прекрасен. Когда до розового облака оставалось жалких десять метров, я влил в доспех ману, заставив его герметизировать все отверстия.

Первым в розовую дымку влетел Гоб, а я следом за ним. Я чувствовал, где именно находится гоблин, поэтому зрение мне было не нужно для того, чтобы добраться до орхидеи. Да, теперь в моём шлеме не было отверстий для глаз, но они мне были и не нужны.

Гоб выпрыгнул и, пролетев пару метров, нарвался на корень, который вбил его в землю. В этот момент я влил ману в руну «рэдо», и скорость моих движений возросла втрое. А с учётом покрова маны я двигался в шесть раз быстрее обычного.

Выставив перед собой клинок, я влетел на всём ходу в мясистое тело орхидеи. С чавканьем лезвие вошло в податливую структуру, утонув по самую рукоять. Я выдернул клинок и принялся рубить тварь, всё время смещаясь то вправо, то влево.

Сложно сражаться, когда всё, на что ты можешь ориентироваться, так это на ощущения от удара клинком. Но я справлялся. Удары корней то и дело с грохотом обрушивались на землю, где я стоял секундой ранее. Приходилось выжимать из себя все соки, чтобы не помереть.

Хуже всего было то, что воздух стремительно заканчивался, а вместе с этим руна нещадно пожирала скудные запасы маны. Грудь горела огнём, впрочем, как и мышцы. Но я продолжал рубиться из последних сил.

Что-то сильно толкнуло меня в спину, и я почувствовал вибрацию от сомкнувшихся за моей спиной зубов. А это значило только одно — проклятый цветок запихнул меня в свою пасть!

Я покрепче сжал Пожирателя костей. Костяной доспех предательски хрустнул. В этот же момент дышать стало гораздо труднее.

Я начал задыхаться, перед глазами замелькали тёмные пятна. Я вот-вот потеряю сознание. Приплыли, что называется…

Глава 15

Впрочем, так даже лучше что я внутри монстра!

Чёрт с ним с воздухом! Благодаря покрову маны, который не позволяет умереть от нехватки кислорода, у меня есть ещё несколько секунд.

Под ногами чавкала мягкая и податливая плоть, а я размахивал клинком из стороны в сторону, не пытаясь атаковать что-то конкретное. Всё, что меня окружает, и есть враг. Любой удар хорош.

Орхидею сотрясали судороги от каждого взмаха меча, а мои руки с каждым ударом становились всё слабее. Жутко хотелось вдохнуть любого, даже самого смрадного воздуха. Замахнувшись для нового удара, я ощутил, как грудь что-то обвило и резко дёрнуло в сторону.

Кувыркаясь в воздухе, я врезался в землю и проскользил ещё десяток метров по грязи, пока не остановился. Все мускулы и кости в моём теле ныли от боли. Последнее, что я успел сделать перед потерей сознания, так это приказать доспеху растворить шлем.

Ледяной воздух со свистом ворвался в мои лёгкие, а вдалеке едва слышно заревела умирающая тварь. Чёрная пелена накрыла меня с головой, и я растаял в безмятежности, отринув боль.

* * *

У озера Бергидестях, пятью минутами ранее

— Осторожнее! Следите за корнями! — выкрикивал команды Гвоздев, с горечью замечая, как гибнут его люди один за другим. — Игорь! Ваня! Идиоты! Отступить! Это приказ!

С ужасом Егор Никитич наблюдал, как два старых друга ринулись в самоубийственную атаку, надеясь уничтожить тварь и спасти своих братьев. Одного убил корень, ударив в висок, а второго разорвали пополам. Боль резанула по сердцу.

— Да твою мать! Если кто-то ещё ослушается, я лично прикончу вас, когда вернёмся в Хабаровск! — заревел Гвоздев, видя, как новому бойцу камень сломал ногу. — Сава, заслон ветра, немедленно! Шишаков, вынести раненого с поля боя!

Смерть каждого охотника била по сердцу Гвоздева. Он тренировал каждого из них. Считал их своими детьми. Радовался их достижениям и горевал о провалах.

Только в жизни охотника любой провал может стать последним. Вот и сейчас прямо у него на глазах маг воздуха Савелий исчез под землёй, откуда никогда уже не вернётся.

— Суки! Они же знали, что здесь такая тварь! Почему не предупредили⁈ — выругался Гвоздев и увидел две странные фигуры.

К орхидее на всех парах приближались две твари — зелёная и белёсая как кость. Оглушительно визжа, зелёный силуэт взмыл в воздух и был раздавлен корнем. Это Гвоздева не удивило, совершенно идиотская атака. А вот фигура костяшки размылась и, ускорившись, сумела достичь твари.

— Никитич! Это кто такие? В зоне зачистки должны быть только мы! — удивлённо выпалил Шишаков.

— А я откуда знаю? — огрызнулся Гвоздев и тише добавил: — Но сражается он отлично.

Белёсая фигура яростно кромсала плоть орхидеи, пока цветок не затолкал её при помощи корня в свою зубастую пасть. Но белёсый не сдох. Судя по судорогам твари, он продолжил рвать её изнутри. Спустя минуту цветок сумел выковырять противника из своего нутра и по широкой дуге зашвырнул вдаль.

Белёсая фигура, перепачканная розовой слизью, пролетела метров сорок, прежде чем остановилась. А вот орхидея, подрагивая, рухнула на бок и, похоже, сдохла.

— Твою мать. Он что, убил её? — прошептал Шишаков.

— Окружите тварь, но не подходите к ней ближе, чем на тридцать метров, — распорядился Гвоздев. — Издали забросайте зажигательной смесью. Пусть немного поджарится.

Охотники бросились исполнять приказ, а Гвоздев тем временем направился к затихшему на земле спасителю. Подойдя ближе, он отодвинул высокую траву и… замер с открытым ртом.

— Володька? — прошептал старик, чувствуя, как в груди борются две эмоции. С одной стороны, он растроган, а с другой — так зол, что готов оторвать голову несмышлёному мальцу, прямо здесь и сейчас.

Всё тело парня покрывала странная броня, подобных которой Гвоздев не видел ранее. В руке Владимир сжимал ржавый клинок, как будто это было самое ценное, что он имел в своей жизни.

Позади послышались шаги. Гвоздев молниеносно сдёрнул с плеч тёмный плащ и укрыл им парня, оставляя не покрытой лишь его голову.

— Егор Никитич, тварь мертва, — за спиной раздался тихий и удивлённый голос Шишакова. — А он как сюда попал?

* * *

Я очнулся, когда на небе зажглись первые звёзды. Одежда пропиталась влагой, заставляя дрожать от холода. Слева послышался голос:

— Живой?

Приподнявшись на локтях, я увидел хмурое лицо Гвоздева.

— Егор Никитич, я… — попытался я объяснить своё появление, но Никитич перебил меня.

— Ты увязался за нами и чуть не погиб. Герой хренов, — зло выпалил старик и влепил мне затрещину. — Но спасибо. Ты спас много жизней.

Потерев висок, я спросил:

— Орхидея мертва?

— Разбираешься в цветах? Натуралист, мать твою, — усмехнулся Гвоздев. — Да, ты её прикончил. Внутри нашлось вот это.

Никитич достал из кармана фиолетовую жемчужину размером с грецкий орех. Внутри жемчужины полыхало маленькое солнце, разукрашивая всё вокруг ярким светом. Несмотря на то, что она лежала в ладони Гвоздева, я ощущал скрытую внутри мощь.

Я использовал жемчуг третьего уровня и сумел пробудить ядро маны. Что же будет, если я поглощу вот эту красавицу? Моя рука потянулась к жемчужине, но ладонь Гвоздева тут же сжалась, превратившись в кулак.

Заметив, что я собираюсь что-то спросить, он печально произнёс:

— Даже не думай. Все трофеи, полученные при зачистке, принадлежат нанимателю. Мы получаем лишь десять процентов… А теперь рассказывай, что за белый доспех на тебе был и почему он рассыпался? И про жабу, бежавшую впереди тебя, не забудь.

— Егор Никитич, дело в том… — вновь начал я, и снова старик перебил меня.

— Рассказывай правду. Соврёшь — и я вышвырну тебя из союза к чёртовой матери. Даже не посмотрю, что обязан тебе жизнью, — сурово произнёс Гвоздев, не оставляя мне выбора.

Если откажусь рассказывать, то снова останусь один. Придётся искать учителя, средства к существованию. А вместе с этим ещё и бежать куда глаза глядят, стараясь скрыться от Мышкина. СОХ — моя тихая гавань. Пусть и не такая тихая, как я хотел, но здесь полно людей, близких мне по духу.

— Помните башню, рухнувшую рядом с посёлком Золотой? Это я её зачистил. Авдеев Владимир Константинович, — представился я и продолжил. — Отец продал меня Мышкину для освоения башни. Я её прошёл и сбежал, прихватив с собой вот этот артефакт.

Я поднял вверх Пожирателя костей и продолжил:

— Если клинком прикоснуться к кости, то он расплавит её, а затем создаст костяной доспех. Его вы на мне и видели, когда я набросился на орхидею.

Договорив, я посмотрел на Гвоздева, а на его лице были смешанные чувства. И судя по всему, он колебался между желанием прибить меня прямо сейчас или всё же дать возможность дожить до возвращения в Хабаровск.

— Ну а какого чёрта ты мне сразу всё это не рассказал? — спросил старик, сжав кулаки.

— А вы бы меня приняли в союз? — задал я вполне логичный вопрос.

— Конечно! — выпалил Гвоздев, а после не так уверенно добавил: — Не знаю. Нет, не принял бы.

— Ну вот вам и ответ, — ухмыльнулся я.

Воцарилась тишина. Гвоздев после моих слов позабыл о «жабе», и каждый задумался о своём. Я надеялся, что Никитич не вышвырнет меня из СОХ, ведь я только-только начал приживаться.

Спустя пару минут он напряжённо взглянул на меня.

— Спрячь свою железяку и никому не рассказывай о ней. Про то, что ты беглец, тоже молчи, — тихо произнёс старик и тяжело вздохнул. — Ох, Володька… До могилы ты меня доведёшь…

— Вообще-то я вас только что из могилы вытащил, — хмыкнул я и утёр нос грязной ладонью.

— Вытащил. Тут не поспоришь… Жаль, восемь наших так и останутся лежать в земле, — скорбно произнёс старик. — Но тут ничего не попишешь. Они знали, на что идут.

Никитич поднялся, затем протянул руку и рывком поставил меня на ноги. Ну а затем мы отправились в лагерь.

Когда мы добрались на место, я увидел, что прямо на асфальт гвардейцы постелили белую ткань и на неё выложили раненых. Лекари зашивали плоть нитками, сращивали кости магией и вливали в охотников обезболивающие зелья.

На ящике сидел Шишаков, наблюдая за работой лекарей. Увидев меня, он подмигнул. Из здания слева вышел капитан гвардии, которого я узнал по голосу.

— Егор Никитич, вижу, вы справились с поставленной задачей и уничтожили самую опасную тварь, — приветливо улыбнулся он. — Что ж, вы не зря едите свой х…

Договорить он не успел. Кулак Гвоздева с хрустом врезался в челюсть капитана, отправляя его в полёт.

— Чёртов кретин! — яростно заревел Гвоздев. — Почему вы не оповестили нас о том, что здесь существо четвёртого уровня опасности⁈ Для борьбы с таким требуется намного больше бойцов! А ещё тяжёлое вооружение!

— Что ты себе позволяешь, тварь⁈ — офицер поднялся на ноги, схватившись за челюсть. — Я капитан имперской гвардии! Да я тебя…

Новый поток брани был прерван ударом с ноги в ту же челюсть. Голова капитана дёрнулась вбок. Он обмяк, потеряв сознание.

— Сопляк чёртов. Будет ещё мне угрожать. Я напишу рапорт, и тебя, придурка, понизят в звании, — тихо прорычал Никитич и прожёг капитана презрительным взглядом.

Затем старик обратился к остальным:

— Эту ночь отдыхаем в лагере. Завтра раненых оставим здесь, а остальные пойдут со мной на зачистку болот. Разойтись! — последнее слово Гвоздев рявкнул так, что ему подчинились даже гвардейцы.

Следующие два дня Шишаков пытался выяснить, как я здесь оказался и что за доспех был на мне. Пришлось сказать полуправду. Просто увязался следом, а доспех? Пока шёл за группой упал в яму с белой глиной, вот и показалось, что я в каком-то доспехе.

С рассвета и до заката мы ползали по болотам, уничтожая лягух и прочих уродцев. Все добытые жемчужины Гвоздев складывал в мешочек, заставляя меня грустить об упущенных возможностях. Эх. Если бы я сам зачистил болота, то мог бы в кратчайшие сроки стать сильнее. А так…

Когда мы вечером возвращались в лагерь, капитан испепелял нас светом своих фонарей под опухшими глазами-щёлочками. И каждый раз, когда мы приходили, он уходил в дом на окраине деревни, не высовывая оттуда носу до следующего утра.

К концу третьего дня зачистка была завершена. В мешке у Гвоздева по самым скромным подсчётам было около трёх сотен зелёных жемчужин, пятьдесят синих и штук шесть красных. А ещё одна фиолетовая жемчужина.

Проклятье! Как же это несправедливо! Мы проливали кровь, восемь человек погибли, двое стали инвалидами. И всё ради чего? Ради того, чтобы империя наложила лапу на все добытые трофеи?

Десять процентов — это просто плевок в лицо! Готов спорить, что позволят нам взять только зелёные жемчужины, а то и вовсе оплатят их рублями, не дав возможности забрать ни единого камня.

Но нет, я оказался не прав. Гвоздеву позволили по-честному забрать причитающуюся долю.

Вот только и тут был нюанс. Он забрал тридцать пять зелёных жемчужин, пять синих и… И всё! Капитан посмеялся и самодовольно заявил: «Шесть красных не делится на десять, поэтому все красные жемчужины отойдут в пользу империи».

Гвоздев не стал спорить, ведь это было бесполезно. Таковы правила, ничего не попишешь. Когда мы подошли к одному из зданий неподалёку, капитан повернулся к магу в чёрном плаще и отдал приказ открыть портал внутри дома. У его входа сразу же расположились шесть охранников.

— Господа, прошу вас на досмотр. Вдруг кто-то из вас по глупости или случайно прихватил то, что принадлежит империи. Мои люди живо это обнаружат и решат это недоразумение, — усмехнулся капитан так, что гематомы под глазами расплылись, увеличив его харю вдвое.

— В первую очередь обыщите раненых, и мы внесём их в портал, — сказал Гвоздев, подзывая гвардейцев.

Проклятье! К такому раскладу я был не готов. Да и делиться добытым жемчугом я не собираюсь.

Но что же делать?

Очередь обыскиваемых охотников стремительно уменьшалась. Ещё пять минут, и настанет моя пора выворачивать карманы…

Сперва охотники внесли в портал трупы и раненых. После выстроились в ряд для прохождения проверки. Обыскивали их тщательно. Заставляли выворачивать карманы, прыгать, на случай если украденные жемчужины звякнут, а некоторых и вовсе раздевали до трусов.

Для того чтобы охотники не имели возможности спрятать трофеи, капитан согнал больше сотни гвардейцев. Бойцы окружили плотным кольцом дом, в котором был открыт портал, а заодно и нас. Смотрели буквально за каждым.

Наблюдая за таким дотошным обыском, я обильно потел от осознания, что мой пухлый кошелёк непременно найдут.

Отдать содержимое и жить спокойно? Пф-ф-ф. Ещё чего! Я пару раз чуть не сдох, пока ползал по болотам. Это моя заслуженная награда! Кстати, что там Гоб говорил?

«Когда ты жемчуг растворил, то мир мой светом озарил. Поляна там, и есть река! А ещё дверь, она крепка».

В голове тут же родился план, и я рванул в ближайшую подворотню, но добежать туда я не успел. Гвардеец с лицом, исписанным шрамами, поймал меня за руку и сурово сказал:

— Стоять. Приказано никого не выпускать с площади. Вас обыщут, а потом валите на все четыре стороны.

Боец придавил меня злобным взглядом, будто в любую секунду был готов снести мне голову, если это потребуется.

— Дяденька! Миленький, пусти за кустик присесть, — жалостливо протянул я. — Что-то съел, живот крутит. Нет сил терпеть.

— Не положено, — рыкнул боец.

— Я же в штаны наделаю, — пропищал я, хватаясь за живот.

— Да мне плевать, — процедил гвардеец.

— Ну сам смотри. Тогда я прямо здесь… — хмыкнул я и потянулся расстёгивать ремень.

— Фу, твою мать! Мерзость малолетняя! — с отвращением скривился боец. — Иди вон в тот проулок. Но только так, чтобы я твою морду и руки всё время видел. Понял?

— Ага! Спасибо большое! Ой-ой-ой! Разойдитесь! Сейчас начнётся! — заголосил я, держась за живот и расталкивая гвардейцев.

Забежав за угол, я стянул штаны и присел. Слева меня прикрывала телега, из-за которой торчала только моя голова и вытянутые вперёд руки. А справа стоял глухой забор.

Мысленно ускорив ритм Гоба, я прошептал:

— Забери кошель из моего кармана…

— Чё ты там шепчешь⁈ — выкрикнул гвардеец, наблюдающий за мной.

— Говорю, я слишком молод, чтобы умирать так рано, — прокряхтел я, как будто тужусь.

— Нечего дерьмо всякое жрать, — скривившись, буркнул солдат.

— Ваша правда, — демонстративно скривился я.

Сбоку появилась зелёная когтистая лапа и, вытянув из моего кармана кошель, исчезла в тени. Надеюсь, что жемчужины исчезли не навсегда, и Гоб мне их вернёт при случае. Хотя пусть лучше жемчуг бесследно исчезнет, чем я его просто так отдам этим солдафонам.

Радует, что зелёный не стал читать свои стихи, уж очень неподходящий для этого момент. Натянув штаны, я встал, вышел из-за телеги и вытер лоб, как будто вспотел.

— Фух! Огромное спасибо! Думал, лопну, — сказал я и протянул гвардейцу руку, которую тот мгновенно оттолкнул.

— Вали отсюда, — фыркнул он с брезгливостью.

— Как скажете, господин гвардеец, — кивнул я, ухмыльнувшись.

Когда я вернулся к дому с телепортом, в очереди на обыск остались лишь Шишаков и Гвоздев.

— Где ты шляешься? — недовольно спросил Никитич.

— Живот прихватило, — скорчил я страдательную гримасу.

— Бегом на обыск, — покачал головой старик и подтолкнул меня в заботливые лапы гвардейца.

Обыск был похож на извращённый массаж. Солдат не только прощупывал одежду, а старался промять её до самой кости.

— Дяденька, а вы массажисткой подрабатываете? У вас такие нежные руки, — пошутил я и, напоровшись на озлобленный взгляд гвардейца, был мгновенно заброшен в портал.

Вот чёрт! Можно было не извращаться с призывом Гоба, а просто нахамить — и меня бы пропустили? Хотя, конечно, могли леща отвесить и ещё пристальнее обыскать. Хорошо, что перебдел.

Попав на территорию СОХ, я наткнулся на напряжённые лица охотников, выстроившихся в ряд. Все они глазели на меня, как будто ждали чего-то.

— Мужики, всё хорошо? — спросил я, не понимая, что происходит.

За спиной послышался хлопок, и из портала вышли Шишаков и Гвоздев.

— Смирно! — рявкнул Никитич, и бойцы вытянулись по струнке. Я собирался встать в строй, но старик ухватил меня за плечо. — А ты куда собрался? Стой здесь.

Повернувшись к Шишакову, Гвоздев испепелил его взглядом:

— А ты топай в строй.

Воцарилась звенящая тишина. Егор Никитич прошёлся через строй, заглянув каждому в глаза, а после встал рядом со мной.

— Разбор полётов я устрою позже. Проработаем ошибки и очень тяжело потренируемся. Очень тяжело, — повторил Никитич с нажимом. — А пока скажу вам одну вещь… Вы все обязаны жизнью вот этому парню, — рука старика легла мне на плечо, — Если бы Владимир не увязался за нами, все мы были бы мертвы.

— Егор Никитич… — попытался встрять Шиша.

— Да, Саша, я знаю, что гвардейцы нас дезинформировали. Но это не отменяет того факта, что парень спас ваши жизни. И мою жизнь тоже. Поэтому прошу любить и жаловать нового охотника союза, Владимира! — выкрикнул Гвоздев и толкнул меня вперёд.

Сделав пару шагов, я остановился. Один за другим ко мне подходили охотники и с благодарностью на лицах жали руку, говоря:

— Союз един. Жизнь друга важнее собственной.

Последним подошёл Шишаков, пожал руку и, заглянув в глаза, улыбнулся, а после тихонько шепнул: «Сегодня я проставляюсь». Вот только его слова услышал не я один.

— Конечно проставишься, Сашенька, — ласково сказал Гвоздев и добавил: — Если к вечеру сможешь на ногах стоять. Все в тренировочный зал! Быстро!

И мы рванули исполнять приказ старшего. Этот изверг гонял нас четыре часа. Я сдох раньше всех, но Никитич нашёл способ, как выжать из меня ещё немного сил.

Хлёсткий удар хворостиной промеж лопаток взбодрил так, что я следующие десять минут бежал как в последний раз. Потом были ещё удары, но каждый новый бодрил всё меньше. В итоге мужики бегали с брёвнами по кругу, пока не рухнули, а я плёлся позади них без груза.

Когда истязание завершилось, все рухнули без сил, уставились в потолок, шумно дыша. Никитич с жалостью посмотрел на нас.

— Свободны. Завтра жду всех к восьми утра в тренировочном зале. Тренировки будут проходить дважды в день. Утром — боевая, вечером — физуха, — сухо произнёс он, а затем добавил, уже мягче: — Да, вы не виноваты в случившемся. Но если бы мы были сильнее, то не потеряли бы столько бойцов. Понимаете, ребятки?.. Мы должны сделать шаг за пределы своих возможностей, иначе подохнем как собаки. Гвардейцам на нас насрать, мы расходный материал. Так что выкладывайтесь по полной, и это однажды спасёт вам жизнь.

Договорив, старик ещё раз пристально оглядел нас и ушёл. Воцарилась тишина. Каждый обдумывал сказанное.

Никитич чертовски прав. В прошлой жизни я требовал того же самого от своих подчинённых. А сейчас сам с радостью утону в бесконечных тренировках. Хорошо, что у меня есть небольшой запас жемчуга, иначе тело при всём желании не успело бы восстановиться к утру.

Отдышавшись, первым с пола поднялся Шишаков.

— Мужики, вы как хотите, а я в «Пьяного гуся». Нужно помянуть ушедших, — печально сказал он и приложил кулак к сердцу.

Охотники его поддержали.

— Да, нужно помянуть. Хорошие ребята… Были…

— Я с вами.

— Нужно гулять и за себя, и за тех, кто ушёл. Напьёмся как в последний раз.

Мы вызвали такси и поехали в кабак «Пьяный гусь». Атмосфера стояла праздничная. Орали песни, плясали, вспоминали смешные истории про ушедших.

Одним словом, никто не собирался лить слёзы. Наоборот, старались запечатлеть в памяти лучшее, что было связано с умершими.

Однорукий старик, которого звали Серафимом, залез на барную стойку и тут же схлопотал от Софьи полотенцем по лысине. Но это не помешало ему петь.

— Я был однажды молодым,

Да, я был сильным и дурным!

Собрал друзей, поплыл в поход,

Но утонул наш пароход!

Шторма хотели нас убить,

Не получилось, будем жить!

Прибило нас незнамо где,

И понял я, что быть войне!

Лишь выбрались на берег мы,

Везде кишат одни враги!

Рубились год мы или пять,

Сражений тьма, не сосчитать!

Домой вернулся на щите,

Теперь лежу в сырой земле.

Но петь я всё ж не перестал,

Даже когда я в ад попал!

Пусть колют вилами, иль бьют,

Мой дух задорный не сомнут.

Неважно, где я и кто враг,

Клинок покажет путь, словно маяк.

Песню старика подхватил весь кабак. Когда слова закончились, охотники подняли вверх кружки и, ударив ими о барную стойку, осушили их до дна.

Я сидел за дальним столиком и смотрел на лица бойцов. Никакого сожаления. Только задорное веселье. Жизнь коротка, а у охотников особенно. Вот они и хотят насладиться ей по полной, оставив после себя лишь радость да горстку весёлых историй.

Пока все надирались пивом, я потягивал морс из непрозрачного бокала. Софья по моей просьбе заменила хмельной напиток на компот, и теперь я мог быть спокоен. Сколько бы я ни пил, в этот раз шанс проснуться с похмелья на лавке равен нулю.

— Парень! А я смотрю, тебя пиво не берёт, — усмехнулся однорукий Серафим.

— Да его и тварь четвёртого уровня не смогла взять, — хмыкнул Шишаков.

— Иди ты! — удивлённо выпалил дед и потребовал: — Чё пялишься? Живо выкладывай, как всё было!

Шишаков собрал вокруг себя охотников и принялся рассказывать историю. Историю, которой не было. Безбожно наврал, часть заслуг забрал себе, но и меня не обделил. К концу его рассказа весь кабак восторженно смотрел на меня, а потом ещё и нахваливал полвечера.

— Смотрю, ты стал главной звездой, — сказала Софья, лучезарно улыбнувшись и поставив на стол новый бокал с морсом.

Я залюбовался её глазами. Они блистали, словно зелёные жемчужины.

— Чего так смотришь? Влюбился? — стрельнула глазами блондинка.

— Ты спрашиваешь или хочешь, чтобы это было так? — ответил я вопросом на вопрос.

Девушка закусила нижнюю губу и сказала игриво:

— Ты хоть и звезда сегодняшнего вечера, но не думай, что я из-за этого стану вешаться тебе на шею.

— А ты думаешь, я позволил бы тебе повиснуть у меня на шее? — спросил я, улыбнувшись.

Девушка задержала на мне взгляд. Софья не поняла, я её поддеваю специально или таким образом говорю, что она мне не нравится?

— Софа! Мы тут трезвеем! Неси ещё пива! — выкрикнул Шиша, привлекая внимание.

— Наслаждайся вечером, охотник. Другого может и не быть, — прохладнее сказала девушка и ушла.

Я приклеился к ней взглядом. Софья виляла бёдрами, как будто пыталась загипнотизировать меня. И я поддался. На такие формы было невозможно не смотреть.

Подойдя к барной стойке, она попыталась налить пива, но бочка оказалась пуста. Тогда девушка скользнула в подсобку и попыталась вытащить новую ёмкость. Как настоящий джентльмен, я последовал за ней, чтобы помочь.

Софья вцепилась в пятидесятилитровую бочку, силилась её утащить. Я положил руку поверх её крохотной ладошки, затем заглянул в глаза девушки.

— Ты чего здесь делаешь? Это помещение только для служащих, — возмутилась она с лёгким испугом в голосе.

Моя рука скользнула по талии Софьи, и я рывком повернул её к себе лицом.

— Ты… ты чего? — робко прошептала она, пряча взгляд.

Её щёки покраснели, а дыхание участилось. Венка на шее начала пульсировать, и я не смог себя сдержать. Положив ладонь на шею девушки, я мягко притянул её к себе и поцеловал.

От удивления её глаза широко распахнулись, но Софья вместо того, чтобы меня оттолкнуть, лишь плотнее прижалась. Пылкие губы впились в меня, взвинчивая темп и делая поцелуи всё более рваными и грубыми. Девушка начала распаляться и тяжело дышать, когда…

— Софья! Ну долго там⁈ Не порти нам вечер! — выкрикнул Шиша.

— Болван. Это ты портишь вечер, — разочарованно буркнула Софья и добавила громче: — Сиди и жди!

— Мужики, чё это с ней? — не понимая, спросил Шишаков и утонул в море новых историй.

— Я помогу, — сказал я, отстранив Софью от бочки.

Как только я потянул деревянную тяжесть на себя, то в душе рассмеялся. Помощник чёртов. Да эта бочка весит столько же, сколько и я. Нет, без покрова маны мне её не поднять. Распределив ману по телу, я закинул бочонок на плечо и бодро потопал на выход из подсобки.

— Кто заказывал выпивку⁈ — выкрикнул я, и кабак одобрительно загудел.

— Володька спасает не только от монстров, но и от трезвости!

— Славься, Владимир!

Весь вечер мы обменивались взглядами с Софьей, а после она исчезла. Вместо неё за барную стойку вышел какой-то бородатый мужик. Я подошёл к Шише и, толкнув его в бок, спросил:

— А где Софья?

— Чё? А, так это. У неё отец болеет, она порой уходит пораньше со смены, чтобы с ним посидеть, — заплетающимся языком буркнул Шишаков и продолжил возлияния.

Попойка завершилась в третьем часу ночи. Вызвав такси, мы разъехались кто куда. У кого был дом, поехали домой, у кого не было — отправились в барак СОХа. Я и Шиша, разумеется, отправились в СОХ.

С трудом я дотащил пьяную тушу наставника до койки и, сбросив балласт, отправился искать местечко и для себя. Осмотревшись по сторонам, выбрал кровать в самом конце барака.

Почему я забился в самый угол? Да потому что в проклятом бараке стояла такая вонища от пота, что хоть нос затыкай. В дальнем углу я надеялся спрятаться от этого аромата.

А помимо этого меня напрягал оглушительный храп, раздававшийся со всех сторон. Даже в дальнем углу было очень громко. Схватив вторую подушку с соседней койки, я рухнул на матрас и накрылся ей сверху. Стало немного тише, но уснуть всё равно не удалось.

Провалявшись до самого утра, я понял одно. Спать в бараках невозможно. Нужно срочно арендовать жильё. Хорошо, что есть деньги с продажи кинжалов.

Из-за недосыпа, вчерашней тренировки и трёхдневного похода я чувствовал себя невероятно разбитым. Сил не осталось даже на то, чтобы встать с кровати. Кругом были такие же сонные мухи, как и я. Правда, Шиша выглядел бодрым. И это после всего выпитого им вчера?

— Вставай, Владимир, через десять минут начало тренировки, — сказал Шишаков, сев на край койки.

— А можно выйти из союза и не идти? — простонал я, с трудом поднимаясь.

— Ха-ха! Теперь уже поздно, — хохотнул он. — Если вступил в союз, то в нём и помрёшь.

— Какая-то жуткая присказка. Вы что, мафия? — спросил я, зевнув.

— Почти, — хмыкнул Шишаков и вскочил с кровати, двинувшись к выходу. — Догоняй.

А догонять я не спешил. В таком состоянии заниматься совершенно не вариант. Поэтому я доковылял до душевой и заперся внутри, предварительно убедившись, что в помещении больше никого нет. Из тени появилась зелёная морда, вытянув руку с припрятанным сокровищем.

— Камни в сохранности, мой друг. Как хорошо, что все вокруг не знают вовсе про меня…

Договорить ему я не дал. Выхватив кошель, я затолкал голову гоблина обратно в тень.

— Спасибо, но болтать не стоит, — пробормотал я, затем выудил из кошеля одну зелёную жемчужину и сжал её в руке, поглощая заключённую в ней ману.

Приятная прохлада прокатилась по телу, смывая боль и усталость. Кошелёк с оставшимися камнями я швырнул на пол, и он тут же утонул в тени. Хм-м-м… Удобно. Интересно, сколько всего я смогу запихнуть в пространство Гоба?

— Гоб, возьми на хранение, — сказал я и, отстегнув меч, опустил его в тень, а после отправился на тренировку.

Я пришёл в тренировочный зал за минуту до начала занятия. Гвоздев оценивающе посмотрел на меня и спросил:

— Ты чего такой бодрый?

— Отлично отдохнул, — улыбнулся я и встал в строй.

— А может, я вчера недоработал и оставил у тебя излишек сил? — почесал бороду Никитич и крикнул: — Разбились на пары!

Следующие три часа мы бесконечно рубились на мечах, то и дело меняясь противниками. Я чувствовал себя жуликом. Впрочем, я таким и был. Пока охотники подыхали от вчерашней тренировки, я с лёгкостью порхал по залу и осыпал их градом ударов.

К концу занятия я, конечно, вымотался, но мои товарищи пали смертью истощённых куда раньше. Единственное, что меня раздражало, так это нежная кожа ладоней, которая после первого часа превратилась в сплошные кровавые мозоли. Ну да ничего страшного, жемчужины такие раны вмиг исцеляют.

Никитич завершил тренировку и, посмотрев на нас, сказал, что от вечернего занятия мы освобождены.

— Выглядите жалко. Даже Володька на вашем фоне кажется бывалым охотником, хотя только вступил в союз, — недовольно сказал Гвоздев и, покачав головой, отправился на выход. — Идите отдыхать.

Как только Никитич вышел из зала, ко мне потянулись улыбающиеся мужики.

— Вовка, спасибо! Спас от вечерних пыток. Может, хоть сегодня не будет судорог в мышцах, — охотник со шрамом на переносице пожал мне руку.

— Да, после похода нужно отдыхать. А старик вечно со своими тренировками, — произнёс плечистый бугай.

— И что, хотите сказать, что он не прав? — хмуро спросил Шишаков.

— Да не, так-то прав, конечно. Просто ты и нас пойми. От работы кони дохнут и всё такое, — стыдливо буркнул шрамированный.

— А мне-то чего вас понимать? Я так же, как и вы, впахиваю. А тварям башни наплевать, устал ты или ещё что. Как столкнёшься с ними, расскажешь, что был уставший и из-за этого недостаточно подготовился, — произнёс Шишаков, а затем, вытерев потное лицо майкой, добавил: — Ладно. Хватит о пустом. У нас товарищи погибли, нужно семьям помочь. По две сотни рублей скидываемся, остальное Гвоздев докинет.

Мужики без вопросов полезли в карманы, передали Шишакову деньги. Он перевёл взгляд на меня и тихо произнёс:

— Ты можешь не скидываться. Новенький, ещё ничего не заработал. Тем более тебе за вылазку не заплатят, так как в договоре твоё имя не указано.

Это заявление меня немного задело. Я теперь состою в союзе, и все погибшие, можно сказать, мои братья. Хотя я половину из них вживую не видел. Но это не мешает мне верить в то, что каждый из них рискнул бы ради меня жизнью. И две сотни рублей не такая большая плата за чувство братского плеча.

— Нет, так не пойдёт. Я тоже скинусь, только за деньгами схожу, — сказал я и собирался отправиться на выход, но вспомнил кое-что. Хитро улыбнувшись, я повернулся к Шише. — А ещё ты задолжал мне пару монет. Их тоже закинь в общий котёл.

— Хе-хе! А малец-то не промах! Шиша тут всем должен. Да, Саня? — усмехнулся шрамированный и хлопнул Шишакова по плечу, тут же съёжившись от колючего взгляда.

— Давай, давай, Саша. Раскошеливайся, пока всё заработанное на массажистку не спустил, — хихикнул охотник с отрубленным ухом. — И мне соточку не забудь вернуть.

— Да верну я! Чё вы накинулись? — возмутился Шишаков.

Тем временем я забежал в раздевалку и, получив кошель от Гоба, выгреб всю наличность. Двухсот рублей не набралось. Но с тем, что мне задолжал Шиша, будет примерно нужная сумма.

Я передал деньги, и когда охотники разошлись, понял, что сегодня мне снова предстоит ночевать в проклятом бараке. А этого я чертовски не хочу. Нужно до ночи успеть заработать денег. Хотя бы рублей двадцать. Мои мысли прервал громогласно заурчавший живот, намекнув, что я давно ничего не ел.

Выйдя из зала, я направился в столовую СОХ и оказался в просторном помещении с десятками длинных столов, рядом с которыми стояли лавки. Слева располагалась выдача. Можно было выбрать понравившиеся блюда и получить их совершенно бесплатно.

Пахло замечательно. Взяв поднос, я подошёл к стеклянной витрине, из-за которой на меня смотрели картофельное пюре, макароны с мясным соусом, греча, перловка и куча разнообразных гарниров. Слюнки потекли сами собой.

— Новенький? — спросил пухлый поварёнок моего возраста.

— Да. Владимиром зовут. Можно мне пюре? — я ткнул пальцем в стекло, не сводя взгляда с пюрешечки.

— А я Валёк, — улыбнулся поварёнок. — Можно, конечно. Только ты это, витрину не лапай, а то мне её опять натирать придётся.

— Да, конечно. А ещё вон ту отбивную, салатик из молодой капусты, морс. И рыбку тоже положи. Ах да, и супа чашку. И солянку. И хлеба три куска, — стал я перечислять, так как глаза разбегались от обилия угощений.

— Ха-ха! Как ты с таким аппетитом умудрился остаться настолько тощим? — захохотал поварёнок.

— Хороший метаболизм и зверские тренировки Гвоздева, — не задумываясь, ответил я и как заворожённый пошёл следом за поваром, накладывающим рыбу в новую тарелку.

Спустя пару минут я получил свой заказ, который пришлось уносить в два захода. Поблагодарив Валентина, я принялся работать челюстями. Не знаю, куда всё это помещалось, но мне всё время было мало.

Сначала в ход пошла восхитительная пюрешка с отбивной. Следом влетели рыбка с салатиком. Суп и соляночка восхитительно легли сверху, а шлифанул всё это я ледяным морсиком. С трудом выбравшись из-за стола, я отправился в барак.

К моему счастью, там не было ни одного охотника. Упав на койку, я моментально вырубился. А когда проснулся, на улице уже стемнело. Смотря в черноту неба, я тут же понял, где смогу заработать.

Глава 16

Раздумывая о пришедшей в голову идее, я понимал, что заработок может затянуться на пару дней. Но зато хоть дополнительно потренируюсь.

Выйдя из бараков, я двинул в сторону проулка. Именно там Крапивин проводил отбор желающих поучаствовать в подпольных боях.

В глухой подворотне бесновалась толпа. Парни с лицами, искажёнными азартной яростью, выкрикивали: «Убей его! Выколи ему глаза! Делай что хочешь, но победи! Я поставил на тебя пять рублей!» Азарт собравшихся был на запредельном уровне. Ещё немного, и они сами бросятся в драку.

За боем наблюдало около пятидесяти человек, образовавших круг. Внутри круга пара мальчишек выбивала друг из друга дурь, стараясь получить билет в безбедную жизнь. Возможно, короткую, но безбедную.

Над толпой возвышался мужик лет тридцати. Он хищно улыбался, наблюдая за кровавым зрелищем. А посмотреть было на что.

Парень с оттопыренными ушами сделал вид, будто пошатнулся от очередного удара, попавшего в бороду. А когда противник прыгнул, чтобы добить его, ушастый резко шагнул вперёд, выбросив локоть.

Локоть с хрустом впечатался в переносицу противника, и тот рухнул на асфальт. Дрожащими руками он вцепился в сломанный нос, который с каждым выдохом выбрасывал порцию крови на разорванную рубаху. Ярости и готовности сражаться у парня было через край, а вот сил подняться не осталось.

Растолкав зевак, в круг вошёл Ефим Крапивин и, схватив ушастого за руку, поднял её вверх.

— Господа беспризорники! У нас объявился победитель! Это, конечно, не нокаут, но дрался ты достойно. Держи, — мужчина выудил из кармана рублёвую монету и положил на ладонь ушастого парнишки.

— Спасибо, — промямлил парень, смотря на железный кругляш.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся Крапивин. — Лучше назови своё имя, пусть все знают, как зовут будущего чемпиона арены!

— Федька Воробьёв, — выдавил парень и приложил монету к стремительно опухающему глазу.

— Господа! Фёдор Воробьёв получает право поучаствовать в ученическом турнире! Поаплодируем победителю! — выкрикнул Крапивин.

Но зевакам было плевать. Они обсуждали, кто и сколько проиграл из-за ставки на этот бой.

— А ну живо хлопать, отребье! — прорычал Крапивин. Собравшиеся тут же заткнулись, натянуто улыбнулись и искупали Федьку в аплодисментах. — Это совсем другое дело. Есть ещё желающие испытать свои силы?

Крапивин осмотрел толпу, и из неё в центр круга протиснулся необычайно высокий парень. Мне досталось достаточно рослое тело, почти метр восемьдесят, а этот парень оказался настоящей каланчой. Сколько в нём? Больше двух метров?

— Ну же! Смелее. Для начала боя требуется ещё один боец! — выкрикнул Крапивин, но желающих не было.

Слева от меня двое друзей начали спор:

— Колясик, давай. Твой шанс, ты же хотел подраться, — задорно сказал кучерявый.

— Я что, дурак против такого дылды биться? К нему ж хрен приблизишься, — ответил низкорослый парень с носом картошкой.

— Зассал? — поддел его товарищ.

— Когда выйдешь в центр круга, я обязательно против тебя стану. Чисто чтобы свернуть тебе нос и получить за это рубалёк, — пригрозил картофельный нос.

— Да чё ты начинаешь? Я ж пошутил, — пошёл на мировую кучерявый.

Ожидание затянулось, и я, растолкав толпу, вышел в круг.

— Меня зовут… — собрался я представиться, но договорить мне не дали.

— Парень, да всем насрать. Сначала победи, а потом мы уже решим, нужно нам знать твоё имя или нет, — насмешливо сказал Крапивин и, вскинув руки, закричал: — Начинается десятый бой этого вечера! Делайте ставки, господа! У вас пять минут!

Услышав слова Крапивина, по толпе прошли двое мальчишек. У одного в руках был холщовый мешочек, у другого — тетрадь с ручкой.

— На кого ставить будете? На каланчу или доходягу? — спросил парень, вытянув перед собой мешочек.

— Пять рублей на каланчу! — выкрикнул кучерявый.

— Ставка принята! Следующий! — рявкнул обладатель тетрадки и сделал запись.

Ставили преимущественно на длинного. Я хотел как в прошлый раз поставить на себя сотню рублей, вот только для ставки их нужно было забросить в мешок. А денег у меня не было.

Завершив сбор ставок, парни встали рядом с Крапивиным, и тот дал отмашку для начала боя.

Каланча был обречён. У многих высокорослых людей имеются проблемы с координацией. Чтобы устранить этот изъян, им требуется долгие годы практиковаться ловить равновесие и всесторонне развивать ловкость. Этот парень явно ничего подобного не делал.

Нанося размашистые боковые удары, он то и дело заваливался то в одну сторону, то в другую. Вот и сейчас длинная костлявая ручища просвистела над моей головой, и парень сделал шаг влево, перенеся вес тела на ногу.

Ну а я со всего размаха пнул каланчу сбоку в колено. Пошатнувшись, он рухнул на асфальт, с которого уже не поднялся. Подскочив к нему, я дважды пробил сапогом в голову, и парень затих.

— О-хо-хо! Вы видели это⁈ Да у нас тут настоящий уличный боец! Такой точно может забраться на вершину! — рассмеялся Крапивин, подскочив ко мне. — Скажи, как тебя зовут?

— Владимир, — представился я.

— Поприветствуем Владимира! — заорал Ефим. Он явно обожал театральщину и порой переигрывал с эмоциями. — Держи, боец! Это твоя награда!

Он всучил мне рублёвую монету, как будто это был слиток золота, и торжествующе заявил:

— Ты приглашён на ученический турнир. Приходи завтра в промзону. Склад номер три. Скажешь, что ты от Ефима.

— Обязательно буду, — сухо буркнул я и вышел из круга.

— Твою мать! Что за день такой? Сначала этот ушастый, теперь доходяга! Я уже десять рублей просрал! — выругался кучерявый, когда я проходил мимо него.

— Следи за языком, а то можешь и зубы потерять, — стальным тоном заявил я и придавил кучерявого взглядом так, что он даже побледнел.

Крапивин проводил бои практически каждый день. В понедельник турнир «песочница», во вторник, среду и четверг — ученический, в пятницу и субботу — воинский, и раз в месяц — абсолют.

Время было подобрано таким образом, чтобы боец, пробившийся на ступень выше, мог сразу поучаствовать в новом витке турнира.

Я посмотрел ещё пару боёв «песочницы» и понял, что особых дарований тут нет. Остались только парни, которые умеют лишь бездумно махать руками. В лучшем из случаев они это делают с открытыми глазами.

Куча бездарей, выходя в круг, зажмуривались и лупили руками в пустоту, пока сами не падали или случайно не вырубали противника. Одним словом, жалкое зрелище. Если на ученическом турнире платят хотя бы десять рублей за бой, то я могу весь вечер без остановки вырубать таких сопляков.

Но это будет завтра. А пока нужно поспать. Зевнув, я направился обратно в СОХ.

* * *

Недалеко от подворотни, незадолго до этого

Шишаков стоял на краю крыши и наблюдал за тем, как сквозь толпу просачивается его подопечный. Владимир растолкал зевак и вышел в круг против какого-то мутанта-переростка.

— Вот тебе заняться нечем, — покачал головой Александр.

Начался бой, который закончился довольно быстро, через пятнадцать секунд.

— Ох и Володька… Если нужны деньги, то мог и у меня занять… или не отдавать свои. Любитель кулаками махать, блин, — пробурчал он себе под нос, затем почесал затылок.

Тренировок ему, что ли, мало? В рукопашке бы душу отводил, раз так приспичило. А может, он просто хочет проверить свои силы на ровесниках? Да не, бред какой-то… В одиночку уничтожил тварь четвёртого уровня. Таким не требуется подтверждение собственных сил.

Получив приз, Владимир вышел из подворотни и двинул обратно в СОХ. Шишаков проводил его взглядом, а затем задумчиво пробормотал вслед:

— И всё же интересно. Кто ты такой, Владимир?

* * *

Добравшись в СОХ, я посмотрел на барак и ещё с улицы услышал, какой запредельный храп там стоит. Если пойду туда, то точно не усну. Осмотревшись по сторонам, заметил лавочку, стоящую у арсенала. Отличное место, чтобы насладиться ночным небом.

На минуту забежал в барак, чтобы взять одеяло с подушкой, и чуть не оглох. Да уж, заночевать на улице — мудрое решение. Здесь спать совершенно невозможно. Храп такой, что даже уши закладывает.

Устроившись на лавке у соседнего здания, я укрылся одеялом и услышал тихий голос из темноты:

— Спокойно засыпай, мой друг

Похоже, мирно всё вокруг.

А если вдруг кто нападёт

На помощь Гоб к тебе придёт.

От слов Гоба я невольно улыбнулся. Даже забавно. В прошлой жизни я шёл, чтобы забрать его жизнь, но судьба вывернула всё так, что теперь у нас одна жизнь на двоих. Он мой самый близкий друг и в том мире, и в этом. Да, немного сумасшедший, но вернее друга не найти.

— Спокойной ночи, — шепнул я и уснул.

Утро ударило по глазам ярким лучом света, отразившимся от окон лазарета. Охотники начинали просыпаться, и первые помятые лица побрели в столовую. Рядом со мной остановился седой мужик с пышной бородой и волосами, забранными в хвост.

— Владимир, ты чё тут? Всю ночь ждал, пока я арсенал открою? — на лице мужчины расплылась добродушная улыбка.

— Вы меня знаете? — я сел на лавке, покосившись на него.

— Смеёшься? Тебя все здесь знают. Кстати, меня звать Елизар, — седой протянул мне руку.

— Елизар, а у вас случайно не продаются рюкзаки? — спросил я, обменявшись с ним рукопожатиями.

— Конечно. Тебе какой нужен? Для альпинизма, экспедиционный, походный, туристический, спортивный, герморюкзак или ещё какой?

— Эм-м-м. Ну такой, с лямками, литров на тридцать, — замялся я, не понимая, чем они отличаются.

— Значит, походный. Пошли подберём что-нибудь, — махнул седой, направившись к двери и загремев связкой ключей.

Войдя в арсенал, я разинул рот и завис на пару минут. Десятки видов мечей, топоров, кинжалов, копий, щитов, луков, арбалетов…

Проклятье! Здесь даже огнестрельное оружие имелось! В прошлом мире пришлось сражаться против гномов, у них было что-то подобное. Немного другая форма, но суть та же.

Правда, в мире, где есть магия, огнестрел не слишком полезен. Хорошо напитанный маной покров может отразить десятки попаданий. К тому же боец, усиленный покровом, становится настолько быстр, что не каждый стрелок умудрится в него попасть.

Спору нет, огнестрел крайне полезная вещь, если нужно кого-то устранить по-быстрому. Вот только в сражениях против тварей он совершенно бесполезен.

Все существа, приходящие из сопряжений, в моём мире обладали невероятной живучестью. Пока не изрубишь их на мелкие куски, они не подохнут. К тому же у многих были очень крепкие панцири, от которых пули просто отскакивали.

А вот мощный удар железкой, напитанной маной, пробивал даже шкуру чёртовых драконов. Правда, имелся нюанс — не каждый пользователь маны был способен её контролировать на должном уровне, чтобы убить того же дракона. Но у меня получалось, несмотря на то что магом я себя никогда не считал.

Немного придя в себя, я отправился в следующий зал, который был заполнен доспехами. Кожаные, стальные, пластинчатые, при этом все отличного качества, это было видно даже на расстоянии.

Пройдя немного вперёд, я нашёл хозяина арсенала. Елизар снял со стены коричневый кожаный рюкзак и положил его на прилавок. На застёжке красовалась медвежья морда с хищным оскалом, а на клапане рюкзака чёрными буквами вышито «СОХ». Фирменная вещь.

— Бычья кожа, при всём желании не порвёшь. А ещё обрати внимание, какая филигранная работа. Кожа осталась невероятно мягкой, но прочной. Два внешних кармана, два внутренних, клапан с затяжками и лямки с креплением типа фастекс, — прорекламировал рюкзак Елизар, вращая его в руках и демонстрируя все нюансы.

Пока он крутил в руках это произведение искусства, я заметил ценник. Двести пятьдесят рублей… Столько денег у меня было только после продажи золотого песка.

— Да, вы правы, отличный рюкзак, но у меня на него, к сожалению, не хватит, — сказал я, нащупав в кармане выигранный вчера рубль. — Могли бы вы отложить его на пару недель, пока я не накоплю?

— Владимир, какие могут быть деньги? — удивился Елизар. — В прошлом походе ты спас моего зятя. Если б не ты, то дочка осталась бы вдовой. А быть вдовой с двумя детьми — то ещё удовольствие, — седой взял рюкзак с прилавка и протянул мне, — Держи, это в знак благодарности.

— Спасибо! — выпалил я и, схватив рюкзак, тут же забросил его за спину.

И правда отлично сидит. Нигде не жмёт, да и выглядит отлично. Хотя какая разница, как он выглядит, если с ним придётся бродить по лесам да оврагам. Поблагодарив Елизара, я отнёс рюкзак в барак и отправился на тренировку.

Сегодня Гвоздев был особенно «добр».

— Ну что, ребятишки? Готовы немного потрудиться? Хватайте мечи и начинайте махать ими, пока я не скажу, что упражнение закончено, — ухмыльнулся дед. Увидев, что мы пошли к деревяшкам, он тут же нас окликнул: — А куда это вы? Я для вас отдельные снаряды заготовил. Ломики видите? Хватайте. А для Владимира заготовлена отдельная арматура. Кстати, малец опять выглядит куда бодрее, чем вы вместе взятые, — последнюю фразу Гвоздев произнёс с заметным ехидством.

Вооружившись железяками, мы выстроились в ряд и принялись ими размахивать, нанося вертикальные удары. Спустя пятнадцать минут у нас появился первый, кто не смог продолжать упражнение. Это был Васян. Он опёрся на лом и, тяжело дыша, уставился в пол.

Гвоздев не расстроился и ввёл новое условие:

— Либо все до единого выполняют упражнение, либо я буду гонять вас до самой ночи. Пока вы не начнёте желчью блевать.

Под общий мат и обещания набить Васяну морду несколько охотников продолжили тренировку. Да и сам Вася нашёл в себе силы вновь поднять железяку.

С одной стороны, лом не так уж и много весил. Жалких шесть с половиной килограммов, но попробуй помаши им без остановки. Даже моя арматура спустя десять минут казалась неподъёмной.

Пытка продолжалась в течение часа. Как только Гвоздев разрешил нам расстаться с железяками, они тут же со звоном полетели на пол. Вот только отдохнуть нам не дали.

— Отлично, — улыбнулся Гвоздев. — Вы нагрузили плечевой пояс, спину и руки. Теперь прокачаем ноги. Хватайте брёвна и бегом марш!

Ещё час мы бегали, пока ноги не отказали. После Никитич загнал нас в тренажерный зал и заставил делать жим лёжа и тягу к груди. К концу занятия мне казалось, что скоро помру от обезвоживания. Одежда насквозь мокрая, мышцы горят так, что даже стоять больно.

Когда настала пора обедать, мы ввалились в столовую, но вот аппетита не было. Охотники вяло ковырялись в своих тарелках, смотря в пустоту.

Я есть тоже не хотел. От нагрузок подташнивало, а это плохо. Очень плохо. Особенно в моём случае. Я растущий организм! И мне нужно много еды! Чёрт, прямо как Гоб сказал.

Оставив свою порцию на столе, я вышел в туалет и там использовал зелёную жемчужину, вернув вкус к жизни.

Когда я снова сел за стол, моя ложка мелькала в воздухе быстрее, чем я орудую клинком. Еда исчезала со страшной скоростью. Шишаков, сидевший рядом, с удивлением посматривал на меня.

— И как ты жрать можешь после такого? — пробормотал он.

— Доедать будешь? — спросил я, уминая вторую чашку супа.

— Забирай, — хмыкнул Шиша и, оперевшись на локоть, уставился на меня.

Доев за Шишаковым, я тут же отправился в барак и с наслаждением уснул, переваривая обед.

Вечером пытка повторилась. Правда, на этот раз она оказалась даже забавной.

Гвоздев вышел в центр зала, держа в руках гибкую лозу, и объявил:

— Следующие три часа я буду отрабатывать на вас удары. Не успел уклониться? Получил затрещину… Блокировать мои атаки можно, вот только для этого у вас есть лишь руки и ноги. Начали!

Старик рванул в бой и стал резво раздавать тумаки направо и налево. Самое забавное в этом упражнении то, что лишь десять человек, включая меня, могли уклониться от его удара.

Лоза со свистом рассекала воздух и звонко обжигала кожу. Охотники скакали как блохи, стараясь не столкнуться друг с другом, но куда бы они ни бежали, Никитич уже был там. Единственным способом спастись от удара было предугадать траекторию его движения или сбежать с помощью покрова.

Спустя час на полу уселись десять человек, которые смирились со своей участью и просто прикрыли голову руками. Никитич, гоняясь за мной, Шишаковым и ещё парой человек, то и дело пробегал мимо сдавшихся и отвешивал им звонкие затрещины.

Несмотря на то, что у меня был отличный контроль маны, эта самая мана закончилась на втором часу тренировки. Вот тогда стало намного веселее.

Через раз мне удавалось предугадывать движения Гвоздева. Но каждый раз, когда я промахивался, получал удар, от которого хотелось согнуться пополам. Кое-как я дотянул до конца занятия и отправился в раздевалку.

Синие полосы с кровоподтёками покрывали половину моего тела. Прикоснувшись к синяку, я тут же отдёрнул руку от резкой боли. Чёрт, а ведь Никитич бил жалкой хворостинкой. Что будет, если он со всей силы ударит деревянным мечом?

За спиной послышался насмешливый голос Шишакова:

— Ну что, Володька? Жгутся синяки?

— Да ты и сам знаешь. Вон промеж глаз какая красота, — хмыкнул я, показав пальцем на красную полосу, идущую через всё его лицо.

— Это ерунда, — отмахнулся Александр. — В кабак идёшь? Думаю, Софья будет рада тебя увидеть.

Он сказал это таким тоном, будто подшучивал надо мной.

— Нет, сегодня буду занят, — произнёс я. — Нашёл подработку на вечер.

— Ну понятно. Подработка это хорошее дело, — согласился Александр. — На что-то копишь?

— Ага. На аренду жилья. Даже девушку некуда позвать, стыдоба, — я натянул чистую рубаху, которая теранула жёсткой тканью по синякам, и скривился от боли.

— Хорошее дело, — кивнул Шишаков. — Ну ладно. Значит, сам пойду. Бывай.

Он попрощался и ушёл, подарив мне возможность использовать ещё одну жемчужину. Прохлада прокатилась по телу, синяки практически мгновенно рассосались. Отлично, а теперь на турнир.

Выйдя с территории СОХ, я тормознул такси, а затем отправился в промышленную зону железнодорожного района.

Машина выехала с центральной освещённой улицы и погрузилась во тьму частного сектора. Не было ни одного фонаря, лишь редкие огоньки в окнах одноэтажных домов.

Лаяли многочисленные псины, мелькали неясные тени местной шпаны, изредка встречались машины, несущиеся на огромной скорости. Водители авто как будто спасали свои жизни от гонящейся за ними нищеты. Нет, в этом районе я точно не стану арендовать жильё.

Спустя двадцать минут мы прибыли на место. Такси остановилось у стальных двустворчатых ворот.

— Давай деньги и живо вылезай, — нервно произнёс водила. — Не хватало чтобы меня тут ограбили.

Твою мать… Деньги. Я улыбнулся и, взявшись за дверную ручку, кинул водиле рублёвую монету. К сожалению, это всё, что у меня было.

— Извини, дядь! Остальное при случае верну! — выкрикнул я и, выпрыгнув, побежал в темноту промзоны.

— Ах ты падла! Встречу — пришибу! — рявкнул таксист, хлопнул дверью и завёл машину.

Несмотря на то, что промзона была огромной, я точно знал, куда бежать. Вдали виднелся свет, а ещё были слышны сотни возбуждённых голосов.

— Через пять минут начало. Ставку сделал? — услышал я от мужика в фуражке.

— Конечно! Ты чё? — ответил ему товарищ, усмехнувшись. — Крапивин в очередной раз учудил. У молодняка нет и шанса.

— Ну вот и я думаю, что не сдюжат.

Подбежав поближе, я рассмотрел здание, в котором проводился турнир. У огромного ангара собрались полупьяные криминальные и не очень морды. Они курили, ругались, обменивались сплетнями и, конечно же, делали ставки.

У входа стояли охранники, которые, услышав, что я от Крапивина, тут же меня пропустили.

— Вы Владимир, верно? — спросила миловидная девушка.

— Эм-м-м. А вы откуда меня знаете? — опешил я.

— Я видела вас на вчерашнем турнире. Да и это моя работа — знать всех, кто участвует, — холодно произнесла она и указала в центр ангара, освещённого лампами. — Пройдёмте. Скоро начало.

В центре собрались два десятка парней разной степени побитости. Одним из них был вчерашний ушастик. Увидев меня, он хмуро кивнул.

— И тебе не хворать. Волнуешься? — спросил я.

— Ну а как иначе? Если просрём, то хрен чё нам заплатят, — сказал парень и сплюнул на пол.

Вот это уже интересно. Я думал, что бойцам платят в любом случае, вопрос только в сумме. Оказывается, нет. Ну что ж. Придётся сделать так, чтобы мы победили.

Среди участников я заметил пару рослых ребят. С виду им было лет по двадцать пять. Носы сломаны, лица посечены шрамами, хмурятся так, будто пришли сюда проигрывать.

— Началось!

— Ну чё, погнали! — пронеслось по толпе.

Курильщики вошли в ангар и заперли за собой дверь.

Луч света ударил в районе второго этажа, высветив Крапивина. Он был одет в белоснежный фрак. Ефим держал в руках трость и цилиндр. Осмотрев толпу, он поклонился, раскинув руки в сторону, а после выкрикнул:

— Господа! Сегодня состоится очередной вечер, посвящённый насилию! Думаю, все вы знаете поговорку, что молодость бьёт старость. Вот сейчас мы и проверим, так ли это!

Под шум оваций на арену вывалили два десятка тридцатилетних мужиков. Это были не обычные пивняки, а бывалые рубаки. Носы расплющены, костяшки кулаков превратились в сплошную мозоль, а в глазах блестит жажда крови.

Я осмотрел свою команду и увидел лишь страх на их лицах. Федька, стоявший рядом, тихонько прошептал: «Нам конец…» Что ж, сложно с ним не согласиться.

Вот только я получу свои деньги, даже если мне придётся единолично отлупить этих рубак. Всё что угодно, лишь бы не возвращаться в барак.

Крапивин вскинул руки вверх и во всё горло заорал:

— Да прольётся кровь!

Глава 17

Ожидаемого боя стенка на стенку не вышло. Тридцатилетки рванули вперёд, а вот мои ровесники замерли в нерешительности, за что и поплатились.

Жилистый мужик с татуировкой якоря на плече со всего размаха влепил промеж глаз молодому. Жалобно пискнув, тот полетел на асфальт, где его мгновенно забили ногами. Всё это я успел рассмотреть, пока уклонялся от ударов двух бестолочей, насевших на меня.

Мужик с разорванной губой попытался ударить меня ногой в грудь. Ну а я сделал шаг навстречу. Немного сместившись, набросил на себя покров маны, врезал по опорной ноге мужика. Он, громко матерясь, повалился на асфальт, но добить я его не успел.

Второй со слезящимся глазом решил попытать счастья. Хотел нанести боковой в висок. Но я ушёл под его руку, пробил двоечку в печень и бороду. Мужик, согнувшись в три погибели, тихонечко осел на пол.

Смотри-ка, а первый уже очухался.

— Ну куда ты? Полежи, отдохни! — крикнул я ему и впечатал коленом в переносицу.

Удар получился не очень сильным, но противник «удачно» упал. Ударился об асфальт, отключаясь. Два — ноль в пользу Авдеева!

Слева трое накинулись на ушастого и вколачивали его в землю ударами ног. В прошлом мире я научился драться грязно, и судя по всему, лучше места не найти, чтобы показать, что такое настоящая грязь.

С разбега я ударил в пах стоящему слева. Центральный начал поворачиваться в мою сторону и тут же получил тычок в глаз. Твою мать! Я забыл, что на мне покров маны, и за малым чуть не ослепил мужика. Надо быть аккуратней.

Третий боец успел и повернуться ко мне, и даже замахнулся в мою сторону. Но тут же упал и схватился за кадык, громко захрипев и выпучив глаза. Если бы я вовремя не опомнился и не ослабил удар, убил бы, точно. Поэтому мужик получил лишь массу не очень приятных ощущений, но жить будет.

— Стоять можешь? — спросил я ушастого, лицо которого превратилось в отбивную.

Уставившись на меня, он прошептал губами-варениками:

— Сзади.

Развернувшись на месте, я присел и нанёс удар. Попал чётко в солнечное сплетение мужика, выведя его из строя. Вот только нападавший сзади оказался наименьшей проблемой.

Весь молодняк лежал на полу, и остался только я. Я и десять тридцатилеток. Красота!

— Вы хотите крови⁈ — выкрикнул я, обращаясь к публике.

Вот только публика меня не поддержала:

— Ха-ха! А этот сопляк с непомерным самомнением!

— Давай! Сдохни уже!

— Я против тебя двести рублей поставил!

А жаль. В прошлой жизни я бился на аренах Маркарта, и зрители всегда встречали меня оглушительным воем. Ну ничего, здесь обо мне тоже заговорят. Дайте только время.

Десятка дуболомов ринулась в атаку. Никто из них даже не слышал о работе в команде. Каждый стремился добраться до меня первым, из-за чего они только мешали друг другу. Что ж, так даже лучше.

Вперёд вырвался амбал с расквашенным носом и опытался дотянуться до меня прямым ударом. Я улыбнулся, отклонил голову назад и вместе с этим ударил ногой в его колено. Что-то хрустнуло в его коленной чашечке. Это не перелом, всего лишь небольшое смещение. Амбал взвыл, попытался дотянуться до меня. И я сделал подсечку. Он неудачно упал на руку, выворачивая локтевой сустав и завыл от боли. А вот это уже вывих.

Следующий нападающий даже не понял, что случилось. Я рванул ему навстречу и, уклонившись от удара, впечатал апперкот в подбородок, швырнув его на товарищей.

Спустя минуту на ногах остался стоять только один тридцатилетка. Испуганно он посмотрел на своих искалеченных дружков.

— Сдаюсь, — пробормотал он, поднимая руки.

Я подошёл к ушастому и рывком поднял его на ноги.

— Тем, кто потерял сознание, ничего не заплатят. Стой и не качайся, — тихо буркнул я, придерживая его плечом.

— Спасибо, — выдавил Фёдор, вытирая кровь, сочащуюся из носа.

Вопль толпы прервали одинокие аплодисменты, доносящиеся со второго этажа.

— Браво! Браво мои маленькие воители! Вы показали отличный бой. Особенно ушастый! — выкрикнул Крапивин и, не сдержавшись, хихикнул. — Правила есть правила. Бой завершился, а на ногах остались лишь двое. Оба получают по сотне рублей! Следующими на арене выступят…

Что дальше говорил этот театрал, я не слушал. Подхватив ушастого под руку, я потащил его в сторону ожидавшей нас девушки.

— Владимир, Фёдор. Вот причитающийся вам приз, — девушка протянула нам два конверта с призовыми деньгами.

Фёдор, несмотря на то что едва стоял на ногах, с улыбкой выхватил конверт и спрятал его за пазухой.

— Чего смотришь? Делай так же, — посоветовал парень. — Тут вагон проигравших на ставках месячное жалование. Могут попробовать отнять.

— Смотрю, ты здесь уже не в первый раз, — заметил я.

— Ага. Не в первый, — кивнул Фёдор. — Правда, раньше был зрителем. Но когда стало туго, понял, что нужен постоянный заработок, а не вот это гадание на чайной гуще.

— Кофейной, ты хотел сказать, — поправил я парня.

— Да насрать. Хоть на молочной. Суть ты понял, — фыркнул ушастый и, скривившись от боли, схватился за бок.

— Рёбра целы? — поинтересовался я.

— Жить буду. Меня Фёдор зовут. Воробьёв. Для друзей просто Воробей… Кстати, спасибо. Ты мне если не жизнь, то здоровье точно спас, ну и соточку подарил. Так что можешь звать Воробьём, — улыбнулся Федька, продемонстрировав выбитый передний зуб.

— А меня Владимир, — представился я.

— Ага. Приятно, — хмыкнул Фёдор и, оттолкнувшись от меня, самостоятельно принял вертикальное положение. Он попытался сделать величественное выражение лица, но весь образ рухнул, когда его живот громогласно заурчал. — Твою мать. Так жрать хочется. Пойдём перекусим?

— Веди, — улыбнулся я и двинул следом за «лучшим» бойцом вечера. — А ты ради денег дерёшься?

— Ясен пень. Без рубликов живётся и голодно, и тоскливо, — выдавил Воробей и, помолчав, добавил: — Не, ну так-то не только ради этого. На турнирах часто присматриваются к бойцам. Если хорошо себя покажешь, то могут и работёнку какую подкинуть или в семью взять.

Мы вышли из промзоны и пошли по Производственной улице, которая прилегала к парку.

— Усыновят, что ли? — спросил я, не понимая, о чём ушастый говорит.

— Хе! Ага, блин. И удочерят заодно, — хохотнул Фёдор. — Не, в Хабе у нас три группировки. Краснореченские — по названию главной улицы, где они осели. Железнодорожники получили название от района обитания. Ну и Воронежские тоже названы так из-за улицы, на какой обитают.

— И чем эта шпана промышляет? — скептически спросил я, так как банды казались такой мелочью на фоне того, что творит Мышкин.

— Шпана, блин. Если б кто из группировки услышал, что ты их так окрестил, живо бы язык отрезали, — покачал головой Воробей. — Краснореченские крышуют купцов. Торгаши, конечно, негодуют, но сделать ничего не могут. Будут жаловаться полицаям — в их магазин случайно влетит бутыль с керосином, и привет. Ну и выходит, что купчары платят налог и императору, и Краснореченским. Нам сюда.

Федька махнул рукой в сторону лавки с названием: «Шкварки и картофан».

— А с остальными что? — нетерпеливо поинтересовался я, ведь город для меня раскрывался под совсем другим ракурсом.

— Не здесь, — коротко бросил он, постучал в приоткрытое окошко и крикнул: — Дядь! Дай два кулька и тархун! Два тархуна!

— Эт ты, ушастый? — послышался возмущённый голос из глубины лавки, и показался лысеющий торговец. — Ты, собака, мне ещё пятёрку торчишь!

— Да не бухти ты. Я как раз пришёл, чтоб расплатиться. На, — Воробей достал конверт и передал мужику десять рублей.

— Во. Это совсем другое дело. Хлеб нужен?

— Если бесплатно, то нужен, — расплылся в улыбке Воробей.

— Халявщик, — покачал головой торгаш и добавил: — Через десять минут всё будет.

Пока еда готовилась, Федька продолжил рассказ:

— Железнодорожники контролируют всю промышленность. А заводчанам проще налог платить, чем рубиться с бандой. Сам понимаешь, там деньги такие крутятся, что этот налог и незаметен. Тем более владельцы заводов сами порой пользуются услугами Железнодорожников, когда нужно проучить кого-нибудь.

— Странно всё это, — заметил я. — Днём смотришь — добропорядочный город. Куча полицаев, чистые улицы…

— Ага, а вечером зашёл не в ту подворотню и перо под ребро получил. Полицаи к группировщикам не лезут, потому что все прикормлены. А те, кто отказался сотрудничать, давно вниз по течению Амура уплыли с распоротым брюхом. Мы ведь на отшибе империи живём. Сюда имперская власть не особо-то и доходит, — произнёс Федька, затем шмыгнул носом и, заглянув в лавку, крикнул: — Ну долго ещё? Жрать хочу, сил нет!

— Жди молча! — рявкнул торговец и неловким движением обжёг палец о масляную сковороду. — Ай! Твою мать! Ушастое несчастье!

— Ага. Я тебя тоже, дядь, очень люблю и уважаю, — оскалился Федька и повернулся ко мне. — Ну так вот. Воронежские держат ремесленников, кабаки всякие, рыбаков, фермеров и прочую мелочёвку. Ну и всё. Больше никого нет.

— И как они? Не грызутся за сферы влияния? — поинтересовался я.

— Ну, порой бывает, — хмыкнул Фёдор. — Но там их быстро утихомиривают сверху.

— С какого верху?

— Ну ты чё? Всем в Хабаровске заправляет граф Мышкин. Так-то город принадлежит князю Громову и налоги в его казну идут, а оттуда часть уже в имперскую. Вот только князь в Москву перебрался жить, а на то, что тут происходит, ему плевать. Копеечка каждый месяц стабильно капает, он и рад.

— Выходит, Мышкин поделил город между бандами?

— Не просто поделил! Он сделал так, что банды друг с другом незримо конкурируют. И если хоть кто-то оступится, другие с радостью сожрут их с потрохами, — Федька замолчал на секунду и принюхался. — Чуешь?

Торговец из глубины лавки вынес нам свёртки масляной бумаги и две бутылки лимонада.

— Спасибо, дядь, — улыбнулся Федька и выхватил свёртки из рук торговца. — Давай у речки сядем.

Свернув в парк, мы прошли сотню метров и упёрлись в крошечную реку под названием Чёрная. Не знаю, кто решил, что это река. Как по мне, так больше похожа на ручей. Впрочем, журчит и ладно. Заодно можно будет руки помыть.

Федька всучил мне свёрток и тархун.

— Ешь, пока хрустящая, — махнул он головой.

Я развернул свёрток и утонул в невероятном аромате жирного сала, выжаренного до хруста. Свёрток был поделен на три ячейки. Самая большая с золотистой картошкой, вторая поменьше вмещала в себя шкварки, и в третьей лежали малосольные огурцы и хлеб.

Картошка была восхитительна. Похрустывала на зубах, а внутри — нежнейшая! Шкварки приятно обволакивали рот солоновато-жирным привкусом. Когда жирности становилось слишком много, её отлично сбивали малосольные огурцы.

Умяв свой кулёк, я залпом выпил тархун и рухнул в прохладную траву, закинув руки за голову.

— Федька. А кто крышует охотников? — озвучил я мысль, которая ранее не приходила мне в голову.

— Хе! Гвоздя никто не крышует, — принялся объяснять Фёдор. — Мужик суровый, с ним никто не станет яйцами меряться. Сколько ни меряйся, всё равно проиграешь. Ты же понимаешь, шпана это шпана, а вот охотники это, считай, частная армия. Против таких не повоюешь.

От слов Воробья стало тепло на душе. Я сделал правильный выбор. Да и не хочу я заниматься криминалом. Не моё это.

Федька допил тархун и, выпустив громкую отрыжку, сказал:

— Я вот хочу к Железнодорожникам, там вся сила, — он ткнул пальцем в небо, — Промышленность такая тема, которая будет двигать прогресс тысячелетиями! Я поэтому и записался на турнир. Железнодорожники частенько там толковых ребят примечают и к себе зовут.

— А не думал к охотникам податься? — прищурился я.

— Я? К охотникам? Ха-ха-ха! — зашёлся в смехе Воробей. — Да ты видел меня-то? Я с людьми не могу справиться, куда мне против тварей тягаться? Нет, Владимир, мне так высоко никогда не летать.

— А ты пробовал? — спросил я, смотря на звёзды.

— Да чё тут пробовать, я знаю, — отмахнулся Федька и, сорвав травинку, запихнул её в зубы.

Позади послышались шаги. Приближалась группа из шести человек, по крайней мере столько я насчитал по звуку. Заметив нас, один из толпы свистнул.

— Вы чё тут трётесь? — каркнул голос, явно настроенный на конфликт.

* * *

Ломбард Измаила Шульмана

— Какой замечательный экземпляр, — бубнил себе под нос Шульман, разглядывая золотой браслет, инкрустированный опалами. — Ого! Даже клеймо есть. Так-с, посмотрим.

Он окунул браслет в прозрачный раствор, который тут же начал бурлить, растворяя всю грязь.

— Ничего себе! Изготовил сам Левшов? Красота! — воскликнул он. — Это добавит к стоимости минимум пять тысяч.

Дверь в ломбард открылась, и внутрь вошёл мужчина средних лет. Серый костюм, чёрные ботинки и белая рубаха. Внешность вошедшего оказалась настолько непримечательной, что Шульману даже не за что было зацепиться взглядом.

Это немало удивило владельца ломбарда. Обычно видя посетителя, он сразу мог понять, к какому классу принадлежит человек. Стоит ли с ним торговаться? Не выкинет ли чего дурного? И так далее. А сейчас перед ним стоял мужчина, которому можно было прилепить только один ярлык — обычный.

Шульман повторно осмотрел гостя и понял, что изучение браслета его привлекает куда больше, чем беседа с незнакомцем.

— Я уже закрываюсь, — пробурчал он. — Приходите завтра.

— У меня к вам пара вопросов. Это не займёт много времени, — сказал мужчина, как будто не слышал слов Шульмана.

— Прошу вас покинуть помещение и пристально изучить вывеску. На ней написано «ломбард», а не «справочная», — недовольно буркнул Шульман, и поправив очки, продолжил смотреть на браслет.

— Я знаю, куда пришел, — спокойным тоном сказал мужчина и улыбнулся. — Скажите, к вам не приходили в последнее время необычные люди? Может, рассказывали что-то странное или продавали? Меня преимущественно интересует молодёжь. Возраст от шестнадцати до двадцати пяти лет.

— А я ещё раз вам говорю. У меня здесь не справочная. К тому же личности моих клиентов конфиденциальны, и я не вправе их разглашать. Как понимаете, мне не нужны проблемы. Уходите, пока я не позвонил заводчанам, — теряя терпение, сказал Шульман и спрятал браслет под стол, понимая, что назревает конфликт.

— Заводчанам? И что они сделают? Произведут какие-нибудь запчасти? — добродушно усмехнулся мужчина. — Мне это ни к чему. Ответьте на вопрос и я уйду.

— Я вижу, вы не местный. Так я поясню. Заводчане, они же Железнодорожники, крышуют мой ломбард, и если вам дороги зубы, то выметайтесь отсюда подобру-поздорову, — сказал Измаил, поправив очки.

Но собеседник его не слушал и продолжал как попугай твердить одно и то же:

— Ответьте на вопрос и я уйду.

Шульман нащупал под столом пистолет и рывком вытащил его, наставив на гостя.

— Проваливай. У тебя три секунды, после я спущу курок, — прорычал он.

— Это ваш выбор, — смиренно сказал гость.

Дальше произошло то, чему Шульман не мог дать объяснения. Вот мужчина стоял во входных дверях, а в следующее мгновение его силуэт размылся, и он оказался за спиной владельца ломбарда.

Рука гостя стальной хваткой вцепилась в предплечье Измаила и вывернула его за спину, отчего тот выронил пистолет. Железяка звякнула и покатилась по полу, а лицо Шульмана врезалось прямо в столешницу. Кровь потекла из разбитого носа, а по стёклам очков побежала сеточка трещин.

— Что вы делаете⁈ Я вызову полицию! — взвизгнул торговец, понимая, что дело пахнет жареным.

— Ответьте на мой вопрос и я уйду, — настойчиво твердил незнакомец, всё сильнее выкручивая руку.

— Вы понимаете, что у меня ломбард⁈ Я только и делаю, что работаю со странными личностями! — выкрикнул Шульман.

— В ваших словах нет конкретики, — сухо сказал мужчина и потянул руку так, что плечевой сустав заскрипел, а связки натянулись, причиняя Измаилу нестерпимую боль.

— А-а-а!!! — закричал торговец, с надеждой смотря на дверь. Вдруг кто-то из Железнодорожников по воле случая окажется рядом и сможет спасти его? Но, к сожалению, спасения не было.

— У вас одна минута, — так же спокойно произнёс незнакомец. — После этого ваша правая рука выйдет из строя, оставив вас калекой на всю жизнь. Время пошло.

— Я не… Я не знаю… — мычал Измаил, судорожно вспоминая, кто к нему заходил в последнее время. — Игорь Шмыга принёс картину, но я её уже продал.

— Он местный? — спросил незнакомец.

— Да! Да! Живёт на Заречном переулке, — выпалил он, надеясь на то, что нащупал нужное воспоминание.

— Не интересует. Нужны незнакомцы. Кто ещё? — спросил гость, немного ослабив хватку.

— Был один парень! Принёс на продажу золотой песок! Точно! Это он вам нужен! — радостно проскулил Измаил. — На вид восемнадцать, чёрные волосы, колючий взгляд. Хитрый как лис! Он потом ещё пару кинжалов продал и кольцо.

Торговец выдал всё, что знал, лишь бы сохранить здоровье.

— Ты сейчас описал половину Хабаровска, — мужчина спокойно растоптал надежду торговца на спасение и сильнее выкрутил руку, так что связки вновь заскрипели. — Говори точнее. Кто такой, куда пошёл?

— А-а-а!!! Я не знаю! Не знаю! — кричал Шульман, обливаясь слезами, а потом вспомнил важную мелочь и, всхлипывая, затараторил: — У него в кошельке была визитка союза охотников! Наверное, он из СОХ.

— Охотник? Интересно, — мужчина отпустил руку торговца и положил перед его носом клочок бумаги с написанным от руки номером. — Вот мой телефон. Если объявится — позвонишь. Лучше ведь общаться со мной по телефону, чем при личной встрече, да?

— Да. Да. Я обязательно позвоню. Спасибо. Извините меня. Я позвоню… — мямлил Шульман, сжимая в руке телефон незнакомца.

Мужчина поправил одежду, вышел на улицу и закурил.

* * *

У входа в ломбард

Кречет Ярослав Игоревич, следователь тайной полиции, не собирался причинять вред этому старику. Пришлось лишь немного на него надавить.

Кречет поправил воротник, закурил, а затем оглянулся, подмигнув через окошко двери перепуганному владельцу ломбарда.

Теперь у него была очень важная информация и перепуганный информатор, который обязательно позвонит ему в нужный момент.

— Интересно. Уж не тот ли это Владимир, который для сельчан из Сита убил ящеров? — задумчиво пробормотал он себе под нос, прогулочным шагом отдаляясь от здания. — Там тоже пропал золотой песок…

Затем он быстрым движением достал телефон из внутреннего кармана пиджака и набрал номер своего начальника, господина Борщова.

— Да, слушаю тебя, Ярослав, — раздался в трубке сухой голос.

— Пётр Евстигнеевич, хорошие новости, — улыбнулся Кречет. — Похоже, я нашёл зацепку.

Глава 18

Нас окружили шестеро. Одеты в рубахи с закатанными рукавами, кепки-восьмиклинки, в зубах тлеют сигареты.

— Ну чё молчите? Языки проглотили? — снова спросил кто-то из темноты агрессивным тоном.

Я собирался ответить, но в этот миг темноту прорезал луч фонарика, ударив Федьке в лицо.

— Ушастый. Ты, что ли?

— Ага, Игорь Иванович, это я, — испуганно промямлил Воробей.

— Ты совсем тупой? Я же сказал, чтобы на нашем районе больше не появлялся. Или у тебя зубы лишние и нужно проредить? — говорящий помедлил, осматривая физиономию Фёдора, и хмыкнул. — Смотрю, тебя уже отоварили. Ну ничего, я добавлю.

— Друзья, давайте разойдёмся по-хорошему, — предложил я, поднимаясь с травы.

— А это кто у нас такой умник? — мне в глаза ударил луч света. — Твою рожу впервые вижу. А если не разойдёмся, то что ты сделаешь? — насмешливо добавил Игорь, который ещё и Иванович.

— Отберу у тебя фонарик и забью тебя им до кровавых соплей, — сказал я, хищно оскалившись.

Увидев моё выражение лица, бойцы Игоря сделали полшага назад.

— Ты, наверное, не понял, с кем разговариваешь? — спросил парень, зыркнув на своих ребят. — Ну так я поясню. Я брат Черепа. Знаешь такого?

— Впервые слышу.

— Ха! Да ты гонишь! Пацаны, посмотрите на этого клоуна! Он про Черепа не слышал? Да весь Хабаровск его знает! Или ты не местный? — спросил Игорь, медленно потянувшись к карману. Готов спорить, у него там нож.

— Игорь Иванович, прости парня, он по голове крепко получил на турнире у Крапивы. Сейчас плохо соображает, да и я тоже. Вот, возьми за беспокойство, а мы пойдём, — Воробей трясущимися руками протянул парню конверт с деньгами, за которые недавно лишался здоровья.

Увидев это, я начал закипать. Какого чёрта? Ушастый получил честную плату за честный бой. Да, он, конечно, проиграл, но стараний его никто не отменял. А это отребье на ровном месте создало конфликт и пытается нас обобрать? О, боги. Дайте мне терпения…

— Вот это правильный подход, — одобрительно хмыкнул Игорь, и выхватив конверт, посветил внутрь. — Неплохо.

Конверт исчез в кармане главаря шайки, и тот с улыбкой сказал:

— Считай, что ты купил своё здоровье. А вот друга твоего мы проучим, чтобы знал, что бывает, когда дерзишь Железнодорожникам. Пацаны, вали ег…

Слова парня застряли у него в глотке. Сделав резкий рывок вперёд, я ударил лбом в переносицу парня, отчего тот рухнул на траву. Пока он падал, я выхватил у него фонарь и трижды ударил им по зубам вожака.

В свете фонаря чётко виднелись разлетающиеся во все стороны кровавые капли. От такого зрелища банда Черепа-младшего замерла в ужасе.

— Т-т-ты чё, падла⁈ Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — заикаясь, выдавил из себя один из шестёрок.

— У вас три секунды, чтобы свалить отсюда, — холодно процедил я.

— Да тебя Череп прикончит! — взвизгнул кто-то из темноты.

— Три, два… — начал я считать.

Поняв, что через секунду и они отхватят по полной, парни рванули к главарю, чтобы утащить его. Но я придавил бездыханную тушку ногой.

— Этот останется здесь, — сообщил я им.

— Череп этого не простит! Тебе конец! Придурок! — снова кто-то вякнул.

— Один, — закончил я счёт и сделал вид, что собираюсь напасть.

Шпана рванула наутёк, сверкая пятками. Я же присел и стал обыскивать карманы Игоря. Конверт Воробья тут же был возвращён его владельцу. Помимо этого нашёлся довольно качественный нож с выдвижным лезвием. Расчёска, пара золотых печаток и кошелёк с тремя сотнями рублей.

Забрал всё без остатка, даже ботинки. А чего добру пропадать? Кожаные с высоким голенищем. Отличная вещь, тем более у него такой же размер ноги. Всяко лучше моих пожёванных временем сапог.

Позади послышался панический шёпот Фёдора:

— Что ты наделал? Нам конец. Теперь нам точно конец… Если не убьют, то покалечат. Твою мать… Самого Игоря Ивановича. На кой-чёрт я с тобой связался? Теперь я точно труп. Поплыву в последний круиз по Амуру с распоротым брюхом…

Переобуваясь, я посветил на Воробья. Его колотила нервная дрожь. Зрачки расширены, смотрит в пустоту и мямлит какой-то бред. Явно в состоянии аффекта. Подойдя поближе, я влепил ему пощёчину. Отчего глаза парня прояснились.

— Ты чего разнервничался? Всё будет хорошо, — ободряющим тоном произнёс я. — И не нужно бояться всяких слабаков. Они только и могут, что лаять. А как только встретят сопротивление, так бегут куда глаза глядят. Давай по порядку. Кто такой Череп?

— Да ты чё⁈ Это же один из трёх авторитетов Железнодорожников. Его все боятся. Он же на голову отмороженный. Знаешь, почему его Черепом прозвали? — всхлипнув, спросил Воробей, который явно уже попрощался с жизнью.

— Потому что фамилия Черепанов? — предположил я.

— Ага, блин. Почти угадал, — с дрожью в голосе начал Федька. — Полицаи начали прижимать Железнодорожников. Устраивать облавы, десяток человек даже посадили. Тогда брат Игоря поймал главного полицая — он капитаном, кажись, был — и срезал у того лицо. Капитан, ясное дело, не помер, по крайней мере сразу. Но ужаса такого навёл на всю Амурскую управу, что к Железнодорожникам больше никто не суётся.

— Понятно. Обычный городской сумасшедший, который будет наводить на всех ужас, пока не столкнётся с бо́льшим психом, — усмехнулся я.

— Ты не понимаешь! Это конец! Из-за тебя теперь и меня прикончат! Зачем ты так подставил меня⁈ У меня только начала жизнь налаживаться… — не сдержав эмоций, Воробей всхлипнул и зарыдал.

— Ничего с тобой не случится, — произнёс я. — Если у Черепа есть какие-то вопросы, пусть со мной их обсуждает. Ты ведь ничего не сделал.

— Да ему плевать, меня грохнут за компанию-у-у… — завыл Воробей.

— Всё. Успокойся и сопли утри, — жёстко сказал я, встряхнув парня. — Есть где заночевать? — Фёдор отрицательно покачал головой, — Значит, у меня заночуешь.

— Нам конец… — прошептал Федька, повесив голову.

— Не нагнетай, — схватил я его за рукав и потащил вниз по улице.

Остановив такси, я запихнул Воробья в салон, а сам сел на переднее сиденье.

— Смотри, чтоб твой друг салон мне не залил, — буркнул таксист, глядя на окровавленное лицо Воробья.

— Ничего страшного. Отмоешь, — отмахнулся я и сунул таксисту десять рублей.

— Откуда у такой шпаны только деньги берутся? Разбрасываетесь ими, как будто рубли ничего не стоят, — таксист покачал головой и запихнул купюру в карман. — Эх, молодёжь… Ладно, куда вас везти-то?

— Нужна недорогая гостиница в районе союза охотников.

— Гостиница. Ишь чё, — удивился водила и завёл машину. — Ну поехали.

Спустя полчаса мы стояли у двухэтажного здания на улице Глинной. Окна дома смотрели на небольшие озёрца, от которых порядком пованивало. Я посадил Федьку на лавку у гостиницы, заглянул внутрь и увидел нахмуренную старуху, сидящую на ресепшене.

— Побудь тут, а я пойду насчёт жилья договорюсь, — обратился я к Воробью. — Если бабка тебя увидит, то сразу же выпнет нас.

Он безразлично посмотрел на меня и кивнул.

Войдя в здание, я тут же ощутил старческий запах в плохом смысле этого слова. Старуха грызла ногти на левой руке, а в правой держала газету.

— Уважаемая, вы жильё сдаёте? — поинтересовался я и постучал по столику, привлекая её внимание.

— А ты как думаешь? — спросила она и, опустив на нос очки, недобро зыркнула.

— Мне нужен номер, на пять ночей.

— А днём то бишь жить не будешь?

— С чего это?

— Ну ты же сам сказал — на пять ночей. Я ж откуда знаю? Может, ты путан водить к нам надумал, — хмыкнула бабка.

— Нет. Я против продажной любви.

— Это хорошо. Тогда с тебя сто рублей.

— А если включить ещё и трёхразовое питание? — спросил я.

— Я тебе ресторан, что ль? — возмутилась бабка.

— Даю пятьдесят рублей сверху, — вытащил я из конверта деньги.

— Милок, какие вопросы? Организуем, — бабка сразу же расплылась в улыбке и тут же выхватила из моих рук купюры. — А жить-то будешь один?

— А какая разница? Я же одноместный номер арендую.

— Огромная разница. У меня тут не общежитие. Если один живёшь, то двадцать рублей сутки, если вдвоём — сорок, втроём…

— Да понял я, понял. Жить буду один. Правда, меня часто дома не будет, работаю. Но вы всё равно приносите еду и под дверью ставьте. Как вернусь, заберу.

— Ага, сделаем. Ну тогда вот ключ, иди, заселяйся, — бабка вытащила из-под столика брелок с ключом и кинула на стол.

Мне достался номер на втором этаже. Крохотный, воняющий плесенью, зато имелась собственная душевая комната. А ещё был шикарный вид на озеро, напоминающее болото.

Один шкаф, стол, стул, кровать да тумбочка. А больше ничего и не нужно порядочному человеку, не обременённому имуществом. Выглянув в окно, я свистнул.

— Воробей, — обратился я к поднявшему голову парню. — Хватайся.

Завязав узлом покрывало и пододеяльник, я выбросил в окно это подобие верёвки и шустро втянул Федьку внутрь гостиницы.

— Поживёшь пока тут, — объяснил я ему. — Никуда не выходишь, хозяйке на глаза не показываешься. Кормить будет трижды в день. Как принесёт еду, постучит в дверь. Заберёшь поднос, когда убедишься, что бабка ушла. Кивни, если понял.

— Володь, зачем тебе всё это? — тревожно посмотрел на меня Воробей.

— Ты о чём? Я тебя в это впутал, вот и побудешь под моей защитой, — произнёс я. — Пока я не решу вопрос с Черепом.

— С ним невозможно ничего решить. Пойми, если он даст заднюю, то все поймут, что о Железнодорожников можно ноги вытирать, — протараторил Воробей. — Ты ведь его брата отлупил и ограбил. Это плевок в лицо всей банде.

— Не нагнетай. Всё решим, — уверенно сказал я и, задёрнув шторы, лёг на пол. — Свет только выключи. У меня завтра тренировка.

— Какая, на хрен, тренировка? — выдавил Федька. — Нужно из города валить.

— Обязательно свалим, — согласился я. — Но на своих условиях.

* * *

СОХ, кабинет Гвоздева, в это же время

Двое мужчин вели непринуждённую беседу. Они были старыми знакомыми. Ведь империя велика, но не безгранична. А если ты сражаешься за её благополучие, то рано или поздно придётся иметь дело и с тайной полицией.

— Егор Никитич, рад снова повидаться. Если парнишка решит ещё раз попытать удачу и вступить к вам, дайте знать. — Кречет пожал руку Гвоздеву.

— Ярослав Игоревич, мы давно знакомы. Конечно, я сообщу вам. Ведь мы с вами не просто друзья, а в каком-то смысле и боевые товарищи, — формально улыбнулся Никитич.

— Было дело. Знатно монголов тогда погоняли, — хмыкнул Кречет и, отвесив лёгкий поклон, пошёл на выход. — До связи, Егор Никитич.

Как только следователь тайной полиции покинул кабинет, добродушное выражение лица Гвоздева сменилось на напряжённое. Выглянув в окно, он проводил взглядом Кречета до ворот, достал телефон и набрал номер Шишакова.

— Саша, зайди ко мне на минутку, — бросил он.

В кабинет спустя пару минут вошёл заспанный Шишаков.

— Никитич, не мог до утра подождать? — спросил он, зевнув.

— Садись и не бухти. Разговор серьёзный, — Гвоздев налил собеседнику чая и, обойдя стол, плавно приземлился в кресло. — Что думаешь о новеньком?

— О Володьке? Да чего тут думать? Нормальный парень. Деньги в долг даёт, на тренировках до последнего борется и не жалуется. Ну и на вылазке показал себя отлично, хотя мы его туда и не звали, — заключил Шишаков и отпил из дымящейся кружки, пахнущей бергамотом.

— Ещё есть какие-то мысли? — Никитич прищурился, просверливая его взглядом.

— На кулачные бои он начал захаживать. Не знаю, с какой целью, может, денег подзаработать, а может, навыки отточить. Я препятствовать не стал, — произнёс Шишаков и, понимая, что никуда не деться, добавил: — Ну и ещё я думаю, что он из дворян. Не верю я, что обычный оборванец самостоятельно так научился сражаться.

— Тут ты прав. Он сын барона Авдеева, — Гвоздев встретил вопросительный взгляд Шишакова и решил объяснить: — Он рассказал мне всё, когда спас нас на болотах.

— Вот те раз! — присвистнул Шишаков. — А чё ты тогда меня сидишь пытаешь?

— Парнишку разыскивает тайная полиция, — объяснил Гвоздев. — Только что от меня следак ушёл, и мне нужно было твоё мнение, стоит ли парень того, чтобы мы ввязывались в противостояние с Мышкиным?

— А он тут при чём? — удивился Шишаков.

— Володька зачистил башню у посёлка Золотой, — ответил Гвоздев. — Обокрал Мышкина и сбежал с артефактом. Вот теперь Мышкин его ищет.

— Погоди, а как он вообще в эту башню попал?

— Отец продал за долги, — произнёс Гвоздев. — Ты же сам знаешь, как это бывает.

— Знаю… Ну и что думаешь с ним делать? — напрягся Шишаков.

— А чего тут думать, Саша? Он нам жизни спас. Я лично ему обязан. Теперь я Володьку ни за что не выдам. Мышара заберёт его только через мой труп, — по-отечески сказал Гвоздев.

— И через мой… — хмуро добавил Шишаков. — Вот ты, конечно, козёл старый. Научил меня всей вот этой хрени охотничьей. Раньше я бы как истинный аристократ продал парнишку и с довольной мордой пошёл пропивать заработанное.

— Да кому ты заливаешь? — хмыкнул Гвоздев. — Ты с детства был идеалистом, поэтому я тебя к себе и взял. Не нужно прикидываться, что ты хуже, чем есть на самом деле.

— Ага, я хороший. Весь в тебя, блин, — ухмыльнулся Шишаков и, допив чай, спросил: — Ну и какой план?

— Будем наблюдать, — вздохнул Гвоздев. — Я сыскаря пустил по ложному следу. Сказал, что парня мы отшили и он отправился искать удачу в Южно-Сахалинск. Если он поверил, то сыскаря мы не увидим ближайший год. А если нет…

Гвоздев замолчал. Заиграл желваками, и встретился взглядом с Шишаковым. Он пока не знает, что будет, если сыскарь ему не поверит. Насчёт этого надо очень хорошо подумать. И быть готовыми к любому развитию событий.

* * *

Я спал без задних ног. Стерильная тишина, нарушаемая только кваканьем жаб да сопением Фёдора. Опухший нос мешал ему нормально дышать, из-за чего парень порой похрюкивал. Спать на полу было неудобно, но, чёрт возьми, это лучше, чем в бараке или на лавке под открытым небом.

Часов в семь утра в дверь трижды грюкнули чем-то увесистым. Воробей вскочил с кровати и рванул к окну. Я чудом успел его перехватить, а то ещё чуть-чуть, и он бы с испугу сиганул со второго этажа. Велев ему заткнуться, я вышел в коридор. Бабки уже не было, зато под дверью стоял поднос с едой.

Старуха выглядела той ещё злюкой, а вот еду принесла отличную. Стопка блинчиков с вареньем, кувшин молока, яичница с колбасой и два куска хлеба. Как только я внёс поднос в номер, желудок Воробья тут же заурчал. С жалостью посмотрев на парня, я понял, что завтракать буду в СОХ.

— Приятного аппетита, — сказал я, передавая парню поднос. — Как поешь, выставишь посуду за дверь. Никуда не выходишь. Всё как договаривались.

— Да куда я пойду-то? Подыхать у меня желания нет совершенно, — буркнул Воробей, хмуро прожёвывая яичницу.

Сглотнув слюну, я попрощался с Федькой и направился в СОХ. Вышел из гостиницы и сразу же наткнулся на бабку. Она сидела на лавке, лузгая семечки.

— Шустро ты всё схомячил, — покосилась она на меня.

— Да, было вкусно, спасибо, — поблагодарил я.

От её напоминаний о еде жрать захотелось ещё больше. Кажется, я потихоньку превращаюсь в вечно голодного Гоба.

— Поднос вернул? — пристально посмотрела на меня бабка, сплюнув кожуру на землю.

— Разумеется, — улыбнулся я. — У двери в номер стоит. Всё как договаривались.

— От мне делать нечего, ходить туда-сюда. Ноги чай не казённые! Мог бы и обратно принести, — пожаловалась бабка. Но не потому что ноги болели. Натура такая.

— Думаю, пятьдесят рублей, которые я вам дал, благотворно скажутся на здоровье ваших ног, — вытянул я улыбку.

— Хе-хе! — хохотнула старая, отмахнувшись. — Скажутся, скажутся. Топай, умник.

Забавно, что эта старуха считает меня юнцом. Но если суммировать количество прожитых лет этого тела и моего старого, то выйдет так, что я постарше её буду.

Когда я вошёл в зал, меня встретили довольно дружелюбно.

— Никитич! Да чё за ерунда⁈ Пацан опять свеж и полон сил!

— А мы подыхаем после вчерашнего!

— Володька! Ты озверел⁈ Из-за тебя Никитич и гоняет нас до потери пульса!

— Да, Володь, ты хоть более уставшим прикидывайся, что ли. А то бесишь, — шутливо выкрикивали мужики, разминаясь перед новыми пытками.

— Это всё сила молодости, — хмыкнул я на их претензии.

— Это да. Вот, помнится, я лет двадцать назад тоже… — начал было Васян, но его прервал Гвоздев.

— Стройся! Сегодня устроим рукопашные спарринги. Бьём быстро, но вполсилы, — мрачно произнёс он. — Внутреннее пламя не разжигаем. Хватайте перчатки, шлемы и начинайте по готовности.

Никитич сегодня как-то странно глядел на меня. Было в его взгляде что-то тревожное. Гвоздев, как обычно, осматривал охотников, поправлял технику выполнения упражнений, но всё же слишком часто задерживал взгляд на мне и проходил мимо, не говоря ни слова.

Тренировка оказалась крайне полезной. Моё тело крепло очень быстро благодаря изнурительным тренировкам и жемчужинам. Да, я по-прежнему уступал любому охотнику. Но в открытом столкновении неизменно выигрывал.

Многие пытались взять меня скоростью, вот только их движения были слишком размашисты. Я видел удар ещё до того, как он был нанесён. Благодаря этому я вовремя смещался с линии атаки и успевал влепить пару своих ударов, прежде чем вылетит новая оплеуха от противника.

Так продолжалось до тех пор, пока моим противником не стал Шиша. Александр находился совсем на другом уровне. Все удары лаконичные, хлёсткие, на огромной скорости. Он был собран, а в обороне практически не было прорех. Но даже у Шиши имелся изъян.

Несмотря на то что он гонял меня по залу, то и дело попадая по корпусу и блокам, техника его была крайне однобока. Александр преимущественно пользовался руками, нанося прямые, боковые и апперкоты. Локти, колени, ноги, бросковую технику он не использовал вовсе.

К его рисунку боя я быстро приспособился. Руки короче ног. Когда Александр шёл на сближение, я отталкивал его ногой в грудь, сбивая скорость, а после сам атаковал. Да, периодически мои атаки заканчивались плачевно, и я получал в нос или скулу, но и сам насыпа́л немало.

Сперва я подумал, что он меня жалеет. Но когда пары поменялись, я увидел, что в бою с другими охотниками он действует так же. Это выглядело странно, ведь другие охотники проявляли куда большее разнообразие. Хотя Шише это не мешало лупить этих охотников и с ограниченным набором ударов.

Под конец тренировки я заметил, что Шиша всегда прячет правую ногу назад. При этом старается не нагружать её боковыми смещениями. Похоже, у него порвана крестообразная связка под коленом. Иначе он не стал бы так сосредотачиваться на руках. Правда, это не объясняло, почему он не использует локти…

Закончив тренировку, я пообедал и немного поспал в бараке. Вечером Никитич снова отправил нас таскать железо.

В прошлой жизни я не был большим любителем железяк, ведь нагрузки мне и так хватало. А вот сейчас начал втягиваться. Тем более что молодое тело просто требовало тяжёлых тренировок.

Когда занятие завершилось, я закинулся жемчужиной и отправился в промзону. Зрителей было всё так же много, а вот участников — на порядок меньше. Видимо, после вчерашних боёв стенка на стенку большинство бойцов зализывают раны.

Найдя парнишку с тетрадкой, я сделал ставку на свою победу. Коэффициент был не самым приятным. В случае выигрыша я превращу сто рублей в сто пятьдесят. А хотелось бы как минимум удвоить сумму. Ну да ладно.

Против меня выставили двухметрового здоровяка с кулаками, больше похожими на молоты. Забавно, что ему было так же, как и мне, восемнадцать лет. Крапивин появился на втором этаже и объявил о начале сражения. Правда, бой зрителей разочаровал.

Я накинул покров маны и первым же ударом отключил его, минут на пять точно.

— Вот это да! Ну как вам такое зрелище? — завопил Крапивин.

— Дерьмо полное! Я что, заплатил за вход ради того, чтобы смотреть бои, длящиеся пару секунд?

— Да это постанова! Не мог сопляк так быстро вырубить амбала!

— Крапива, верни мои деньги!

Толпа заголосила, на что Крапивин лишь расхохотался.

— Господа! Если вы сомневаетесь в силе этого парня, то можете выйти на арену и сразиться с ним лично, — сообщил он. — Я заплачу из своего кармана тысячу рублей тому, кто победит.

Эй! А меня не хочешь спросить, согласен ли я драться второй бой за вечер? Хотя за такие деньги, конечно, согласен.

Толпа затихла, а через минуту в центр круга вышел жилистый мужик. На вид ему было не больше тридцати. Нос свёрнут набок, левый кулак ободран и опух. Оба уха сломаны и превратились в переваренные вареники. Хрустнув пальцами, он встал напротив меня.

— Мужики! Да это ж Семён Золотой Зуб из Железнодорожников!

— О-о-о! Всё, хана парню!

— Пять сотен на Семёна!

Послышалась новая волна воплей. Семён оценивающе смотрел на меня и ждал отмашки, чтобы напасть. Когда Крапивин объявил о начале боя, Семён улыбнулся, и стало понятно, почему он Золотой Зуб. Этот парень ходил со вставной челюстью, украшенной рыжим металлом.

Неторопливо он пошёл на меня, раскачиваясь из стороны в сторону. Странная техника. Так змея могла бы гипнотизировать свою жертву. Подойдя на расстояние удара, он сделал ложный замах и тут же попытался выбить мою опорную ногу.

План был неплох, конечно. Вот только я уже просчитал его движения. Сделав резкий шаг в сторону, я пропустил его ногу мимо и собирался нанести боковой в пятак. Но Семён довернул корпус и попытался ударить кулаком с разворота.

Присев, я пропустил кулак над головой и резко выпрямился, впечатав локоть ему в бороду. Золотые зубы Семёна скрежетнули друг о друга. Он потерял равновесие, рухнув на асфальт. И снова на арене стерильная тишина. Только тяжёлое дыхание Золотого Зуба и бесконечный поток мата.

— Ну всё, сучонок. Конец тебе, — ухмыльнулся он, сплюнув на асфальт кровь вместе с парой золотых зубов.

Щёлк! И из-за спины Сёма вытащил небольшой нож. Длины его было достаточно, чтобы изуродовать человека, но не убить при этом — если, конечно, не бить в жизненно важные органы.

— Это против правил! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Закрой пасть! — рявкнул Семён.

— Убери нож, иначе мои люди… — начал было побледневший Крапивин, но я его остановил.

— Всё в порядке. Пусть дерётся так, как хочет, — спокойно сказал я.

— Хе-хе. Думаешь, что ты лучше меня? — процедил мой противник. — Ну сейчас и посмотрим.

Он рванул вперёд и стал наносить удар за ударом, пытаясь достать меня коротким лезвием. Бил в живот, но порой пытался достать и руки режущими движениями. Я улыбался, зная, что такой клоун меня никогда не сможет ранить.

Уклонившись от очередного удара, я спросил:

— Если выиграю, могу я забрать твою челюсть себе?

— Наглый щенок! — рявкнул он и, сделав неосторожный выпад, позволил мне ударить его ногой в сгиб локтя.

От боли Сёма потерял нож, а следом и челюсть. Сблизившись с ним, я пробил двойку. Печень, подбородок. А когда он начал сгибаться, я прихватил Золотого Зуба за волосы и трижды впечатал колено ему в нос. Бой был окончен.

Толпа аплодировала, выкрикивала моё имя, а я же занимался любимым делом. Сбором трофеев. Открыв рот бедолаги, я вытащил нижний и верхний мост протеза. Прежде чем убрать трофей в карман, я протёр зубы о рубаху их владельца.

Со второго этажа спустился Крапивин и лично вручил мне конверт, в котором уютно расположились тысяча сто рублей. Похлопав меня по плечу, Крапивин шепнул: «Ты приглашён на воинский турнир. Больше престижа и оплата выше. Молодец. Отлично дерёшься».

Но купаться в лучах славы мне пришлось недолго. На арену вывели новых бойцов, а я, забрав сыгравшую ставку, отправился в гостиницу.

Вечер оказался чертовски прибыльным. Я рассчитывал унести пару сотен рублей, а вместо этого заработал тысячу двести пятьдесят. Плюс зубы. Нужно их продать Шульману.

Пока шёл домой, пару раз слышал позади какой-то шорох. Но когда оборачивался, никого уже не было. Может, собаки? Их здесь куча. Если бы за мной шли люди, уже бы напали. Ведь вокруг темнота, идеальное место, чтобы отобрать выигрыш. Но никто так и не напал.

Войдя в гостиницу, я наткнулся на старуху.

— Вот это ты шпиён, конечно, — хмыкнула бабка.

— Что случилось?

— Да ничё не случилось. Просто ты прокрался мимо меня так, что я даже не заметила. Думала, тебя нет в номере, а ты в обед схомячил всё и так же тихо ушёл, оставив поднос, — объяснила бабка.

— А, вы про это. Да, умею, практикую, — улыбнулся я и почесал затылок. Легенда вышла так себе, но похоже, бабку это не сильно тревожит.

— На вон, ужин сварганила, сам донесёшь. Ага? — улыбнулась она, поставив поднос на стол.

— Конечно, донес…

За спиной послышался скрип двери, и в гостиницу вошли три человека. Увидев их, бабка ойкнула и тут же убежала, как будто помолодела лет на двадцать.

Ночные гости были одеты в белоснежные рубахи с закатанным рукавом, коричневые жилеты, кепки-восьмиклинки и такие же ботинки, которые я снял с Черепа-младшего. Впереди стоял мужик лет тридцати пяти с уродливым шрамом на губе.

Осмотревшись, троица двинула ко мне. Подойдя вплотную, главарь злобно зыркнул и процедил:

— Это ты, шкура, моего брата изуродовал?

Глава 19

Воздух в гостинице резко закипел. Казалось, вот-вот начнётся драка. Подручные встали слева и справа от своего босса и уставились на меня.

— Всё зависит от того, кто твой брат, — улыбнулся я, сцепившись взглядами с главным.

— Дерзкий, — оскалился мужик. — Ну пойдём, на улице поговорим.

Троица расступилась, пропуская меня вперёд.

— Только после вас, — поклонился я, указывая ладонью на выход.

— Тогда топай следом, — сухо буркнул главарь.

Когда троица поворачивалась, я заметил, что под жилетами шестёрок поблёскивают пистолеты. Ха-ха! Ну что, Авдеев, шёл драться на кулаках, а попал в перестрелку? Ситуация так себе. Мой покров не выдержит даже одного попадания пули.

Да, можно призвать Гоба и покрошить этих полудурков. Вот только они могут успеть нашпиговать меня свинцом. Проклятье. Нужно как можно скорей стать сильнее. Ведь будет обидно сдохнуть от рук такого отребья.

Когда мы вышли на улицу, разговор продолжился.

— Полагаю, ты Череп, — спокойно произнёс я.

— Если знаешь, кто я, то какого хрена ломаешь комедию? — рыкнул он.

— За последнее время я много кого избил. Вот только твой брат получил за дело, — начал я ему объяснять. — Он первым кинулся в драку. Спроси его дружков. Их было шестеро. Попытались обокрасть меня и моего друга, но, как видишь, не получилось.

— Не, дружище. Так дела не делаются, — оскалился главарь. — Мне параллельно, кто и на кого полез. Ты обидел моего братишку. Более того, выбил ему зубы и сломал нос. А значит, надо как-то решить вопрос.

После этих слов стоящие слева потянулись за стволами. Но делали они это как-то по-театральному. Видимо, просто пугают.

— Согласен. Нехорошо вышло, — мотнул я головой. — И как же я могу возместить нанесённый ущерб?

— Да всё просто. На лечение подкинешь — и считай, что мы в расчёте, — усмехнулся главарь.

— С радостью, — хмыкнул я. — Сколько я должен?

— Сущие копейки, — процедил главарь. — Десять тысяч рублей отдашь, и вопрос закрыт.

Ого! За десять тысяч рублей можно купить больше тридцати трёх тысяч пирожков. Да за такие деньги можно безбедно жить как минимум пять лет. Впрочем, сейчас лучше согласиться на его условия, ведь я не в самом выгодном положении. Сделать вид, что я согласен на условия, выиграть время. Разумеется, он если и получит от меня что-либо, так это венок на могилку. Если, конечно, будет угрожать мне или моим друзьям.

— Я достану деньги, — коротко ответил я, следя боковым зрением за подручными уголовника.

— Само собой, достанешь, родной. Захочешь жить — и не такие деньги найдёшь. Верно? — оскалился Череп. — Даю тебе на поиски целую неделю! Если не найдёшь положенную сумму, я с тебя спрошу за каждый выбитый зуб. Усёк?

Не дождавшись ответа, он повернулся к своим бойцам и махнул им. Уличные бойцы, поиграв желваками, потратили драгоценные секунды своей жизни, чтобы опалить меня злобными взглядами, и ушли.

На этих клоунов мне плевать. Если бы у них не было огнестрела, то проблема прямо сейчас и разрешилась бы. Но, видимо, придётся немного потянуть время.

Время — крайне ценный ресурс. За эту неделю я смогу стать сильнее, а вместе с этим разузнаю, кто ещё состоит в банде Железнодорожников и стоит ли их бояться. Может, у них внутри шайки идёт непримиримая борьба за власть? Тогда я смогу найти ценного союзника, который поможет заткнуть рот Черепу.

Проводив взглядом бойцов, я вернулся в гостиницу. Бабка выглянула из-за двери, лицо её было перекошено от ужаса.

— Чё им надо? — проскрипела она.

— Хотели твою гостиницу спалить, а я заступился, — устало буркнул я и пошёл вверх по лестнице.

— А если честно? — раздался позади старческий голос.

— Если честно, то спрашивали, как у вас тут кормят, — ответил я, сдерживая смех. — Я сказал, что еда паршивая, и они ушли.

— Ты мне посмейся ещё! — выпалила мне вслед старуха. — Нормальная еда у меня!

— Согласен, — хмыкнул я и скрылся в коридоре.

В номере меня ждал Фёдор, белый как простыня.

— Череп за нами пришёл? Всё? Это конец? — он подбежал к окну и, посмотрев наружу, добавил: — Валим из города! У меня бабка живёт в Когалыме. Первое время там перекантуемся, пока всё не уляжется, а потом…

— Не волнуйся, он только про меня спрашивал. До тебя ему нет никакого дела, — отмахнулся я.

— В смысле? — Воробей выпучил глаза.

— В прямом. Договорились, что я в течение недели отдам ему десять тысяч рублей, и он забудет о том, что я избил его брата.

Федька недоверчиво посмотрел на меня, покачал головой и сказал:

— Не, это бред какой-то. Я думал, ты пришёл, чтобы меня сдать Черепу. А он просто хочет денег? Да, очень больших, но просто денег? За то, что ты изуродовал его брата?

— Ну не то чтобы изуродовал. Так, сломанный нос и пара выбитых зубов, — пожал я плечами.

— Не-не-не, Володя, — замотал головой Воробей. — Я этих людей знаю. Им нельзя доверять. Такое тебе точно не простят. Теперь следи за своей спиной. Ты, конечно, охотник СОХ, но Череп — городской охотник. Он хищник в этом городе и может сожрать тебя в любой момент.

Услышав это, я не сдержался и захохотал.

— Ты чё ржёшь? — уставился на меня Воробей.

— Да вспомнил, как ты Игоря Ивановича умаслить пытался, а оказалось, что он не сильнее, чем дворовая псина. Только и мог, что лаять, — весело произнёс я, устраиваясь на полу. — Всё. Успокаивайся и ложись спать.

— А ужин? — с надеждой в голосе спросил Воробей.

— Тьфу, твою мать, — ответил я. — Внизу забыл. Значит, без ужина сегодня.

— Как без ужина? — вытаращился на меня Воробей.

— Да шучу я, — засмеялся я. — Сейчас доставлю. Персонально, как до монаршей особы.

Я спустился вниз, прихватил поднос с едой, который оставила старушка, замечая и пару стейков, и картофель с маслом, и даже овощной салат с компотом и булочкой. Что ж, неплохо.

Заскочил обратно в номер, поставив поднос на стол.

— На, трескай, — только и успел сказать я. Воробей налетел на еду, словно не ел полгода. Вот что стресс с людьми делает.

Через пару минут Федька прожевал остатки мяса, оставляя салат на потом, запил компотом, и вопросительно покосился на меня.

— Что-то ты весёлый какой-то, — пробурчал он. — Не вижу причины.

— Есть причина, — усмехнулся я. — Вот, держи компенсацию.

Я достал из кармана верхнюю челюсть Золотого Зуба и швырнул её Федьке. Поймав её, он в ужасе уставился на меня.

— Только не говори, что… — охнул Воробей.

— Ага, ещё одного Железнодорожника уработал, — я широко улыбнулся в ответ. — Но в свою защиту скажу, что было это на турнире, и он, нарушив правила, тыкал в меня ножом.

— Господи. За что мне это? На хрена я вообще с тобой связался? — заскулил Воробей и упал на кровать, поджав ноги к груди.

— Всё будет хорошо. В крайнем случае — нет, — хмыкнул я и через несколько секунд отключился.

* * *

Недалеко от гостиницы, в это же время

Череп шёл со своими подручными по ночному городу. По городу, в котором он был хозяином. Загляни он даже на чужую территорию, никто открыто не бросит вызов. Потому что Череп — это величина! Это авторитет! Это ужас! А на своём районе ему бояться и вовсе некого.

Череп насвистывал мелодию, когда подручный спросил:

— Вы чё, реально решили его отпустить?

— Кеша, ты просто идиот и не умеешь вести дела, — авторитет похлопал по щеке коротко стриженного. — Ну убил бы я его прямо там. И что? Брат исцелится? Нет, конечно. Просто на моих руках станет немного больше крови. И что толку?.. А вот если этот сучонок принесёт мне десять штук, то, во-первых, это солидная сумма, а во-вторых, это не помешает мне его убить. Как только он принесёт бабки, так в ту же секунду рухнет с перерезанной глоткой. Сами понимаете, такое прощать нельзя.

— Разумно, — промычал подручный и, вытащив пачку сигарет, протянул одну Черепу.

— Конечно разумно, Кеша. Конечно, разумно, — усмехнулся Череп. — Именно поэтому я в авторитете, а ты на побегушках. Учись, пока я жив.

Подпалив сигарету и затянувшись, Череп выпустив в ночное небо облако сизого дыма и продолжил прогулку по ночному городу.

* * *

Проснувшись рано утром, я решил не выходить через парадную дверь гостиницы, а вместо этого сиганул в окно. Готов спорить, что за ночь у бабки накопилось много вопросов, и она планирует их мне задать. Желания тратить время на допрос у меня не было никакого.

На улице пели птички, лёгкий туман застилал землю, а я топал в СОХ. Интересно, что будет на завтрак и за сколько выкупит Шульман челюсть Зуба? Или выгоднее было продать её Черепу?

Он и его дружки, скорее всего, преследовали меня от самой арены. Думаю, они видели, как рухнул их друг. Кстати, есть вероятность, что Череп не напал на меня сразу, так как убить неизвестного бойца это одно. А убить многократного победителя ночных турниров — уже совсем другое. Статусней, что ли.

Проходя мимо витрины магазина, я заметил, что в двадцати метрах позади меня движется фигура. Парень шёл скрытно и каждый раз, когда я останавливался, он старался сделать вид, что занят чем угодно, но только не слежкой.

Я прошёл через двор многоэтажки, свернул в гаражи и спрятался за углом. Затем увидел его. Невысокий парень лет двенадцати прошёл мимо. Заметив меня, он собирался броситься наутёк, но я оказался быстрее. Схватил его за грудки и прижал к гаражу.

— Э! Ты чё⁈ Тебе проблемы нужны⁈ А ну пусти меня! — заверещал пацан.

— Будь потише, а то зубов недосчитаешься, — предупредил я, и парень тут же умолк. — Кто послал следить за мной?

— Не скажу, — надулся парень, но как только я занёс руку, тут же раскололся. — Череп! Это он всё! Я-то чё? Моё дело маленькое, смотреть да докладывать.

— И какой смысл в слежке? Мы ведь договорились с ним, что деньги я отдам.

— А это на случай, если ты сбежать решишь, — сказал парень и, хмыкнув, добавил: — Ну ты, конечно, дурак тот ещё. Избить брата Черепа — это вообще нужно поехавшим быть, — и, получив от меня затрещину, выкрикнул: — Ай! Ты чего дерёшься?

— За языком следи, — выставил я указательный палец, — и уважительно разговаривай со старшими.

— У меня старший Череп, а не ты! — злобно произнёс пацан. — И вообще, тебе недолго пальцы гнуть! За такое тебя точно отправят в круиз по Амуру. Только подводный.

— Даже если отдам деньги? — улыбнулся я, вспоминая слова Воробья.

— Пф-ф-ф! Думаешь, ему нужны твои гроши? — скривился пацан. — Авторитет дороже! Если простит, то все поймут, что Железнодорожники слабы, и тогда начнётся передел земли. А этого никто не хочет. Так что прощайся с близкими. Скоро на корм рыбам пойдёшь.

— Обязательно пойду, а ты пока иди погуляй. Ещё раз увижу — не обижайся, — предупредил я парня и, повернув к себе спиной, влепил ему пендель.

Пусть Череп становится в очередь. Сначала за мной следил Шиша, теперь этот пацан. Так, чего доброго, и Мышкин до меня доберётся.

Когда я зашёл в СОХ, столовая ещё не работала. Пришлось свернуть в подворотню и попросить Гоба отдать мне меч. В ожидании, пока придут повара и накормят меня, я встал в центре асфальтированной площади и начал размахивать оружием.

Казалось бы, прошло всего ничего времени, вот только мои мышцы значительно окрепли. Клинок, который ещё недавно казался тяжёлым, сейчас порхал в воздухе, будто ничего не весил. Хвастаться, конечно, нечем, это ведь одноручный меч, даже не полуторный. Но для меня и это победа.

Пока размахивал клинком, в памяти всплыло последнее сражение прошлой жизни. Слева летит отравленное лезвие, резко ухожу в сторону и ударом кочерги ломаю нападавшему запястье, вторым ударом раскалываю череп, как переспелый арбуз.

Сзади несётся один из моих учеников, чтобы пронзить меня копьём. Резко разворачиваюсь, отбиваю остриё копья вбок и наношу тычковый удар в кадык, от которого ломается не только гортань, но и шейные позвонки.

Эх, если бы в прошлой жизни перед смертью у меня было вместо кочерги вот такое оружие или хотя бы ещё несколько верных воинов, вроде Гоба… Может я бы и не оказался здесь.

Воспоминания вливались в меня, заставляя тело двигаться самостоятельно, как по заученным нотам.

— Красиво, — сказал подошедший со спины повар.

— Спасибо, — улыбнулся я и опершись на клинок спросил: — А можешь что-нибудь на скорую руку сварганить? Жрать хочется, сил нет.

— Что-нибудь придумаем, — ответил Валёк и повёл меня на кухню.

«Что-нибудь» превратилось в царский пир. Вяленое мясо, морс, пара бутербродов с ветчиной и сыром, вчерашняя солянка, три куриные ножки, пять варёных яиц, три овощных салатика, и на десерт пирожное с крепким чаем.

Наблюдая, с какой скоростью я поглощаю еду, Валёк присвистнул и сказал мысли вслух:

— Обалдеть. Впервые вижу, чтобы такой худыш мог столько слопать.

— У меня хороший метаболизм, — тщательно прожёвывая куриное мясо, ответил я и потянулся к морсу.

— Да оно и видно. Если б я столько жрал, то уже бы не смог ходить от ожирения, — хохотнул Валентин. — Ладно, ты пока лопай, пойду отбивную пожарю.

— Буду очень признателен! — кивнул я.

Спустя десять минут я умял всё, что мне было дано. Кроме пирожного. Подождав немного, я получил обещанную отбивную. Валёк добавил к ней порцию картошки, жаренной в раскалённом масле, и медово-горчичный соус. С наслаждением я прикончил и отбивную с картошкой, а после и пирожное.

— Валёк, я твой должник. Если что будет нужно, только скажи. Помогу не задумываясь, — прокряхтел я, откинувшись на стул.

— Да ладно тебе. Это моя работа — кормить охотников, — скромно улыбнулся Валентин. — Не знаю, слышал ли ты. Но Никитич мою мать спас от тварей башни. Она в то время меня вынашивала. Считай, я охотникам жизнью обязан. Такие дела.

— Ого! Нет, такого не слышал, — покачал я головой. — Но очень похоже на Никитича, мировой мужик.

— Не то слово. Если бы не он, то весь союз под себя бы уже подмяли имперцы или местные дворяне. Но сколько бы они ни скалили зубы, хрен им по всей морде, — ухмыльнулся Валёк и утёр нос. — У Никитича в Министерстве обороны сослуживец работает. Когда-то вместе воевали за Империю, а потом их дороги разошлись. Вот он и помогает деду отбивать нападки всяких…

Валёк не успел договорить. На кухню зашёл Гвоздев.

— Валёчек, давай языком своим не болтай. Кофе сделай мне. Один здесь выпью и термос с собой заберу, — сказал вошедший Никитич и, переведя на меня взгляд, добавил: — Владимир. Ты, как всегда, рано.

— Да он уже с утра успел мечом помахать полчасика. Тренируется до потери пульса, — выдал Валёк, как будто его об этом кто-то спрашивал. — Егор Никитич, сухарей положить с собой?

— А что за сухари?

— Ванильные с изюмом.

— Вот это хорошее дело, — расплылся в улыбке старик. — Насыпь штучек десять. Хотя двадцать самое оно будет.

Признаться, я Никитича таким видел всего один раз, на болотах. Простой, добрый, открытый. Приятный дядька во всех отношениях. А вот когда он входит в тренировочный зал, превращается в сущего демона. Но так и надо. С великовозрастными авантюристами по-другому не справиться.

— Володь, как дела? — взглянул он на меня. — Смотрю, ты быстро прогрессируешь. Мясом оброс, стариков уже шпыняешь.

— Егор Никитич, не жалуюсь. Всё отлично. В союзе мне нравится. Вот недавно Елизар рюкзак подарил за заслуги на болотах, — похвастался я.

— Да, он говорил. Зять его хороший парень, но слишком усердствует. Мог погибнуть без особого смысла.

— Такая работа, — философски произнёс я.

— Такая работа, мать её за ногу… — выругался Гвоздев, затем забрал у Валька термос, пакет с сухарями и двинулся к выходу. На полпути он обернулся. — А ты чего сидишь? Топай за мной. Разговор есть.

Не понимая, я уставился на Гвоздева. Разговор? Неужели он уже в курсе моего конфликта с Железнодорожниками?

Войдя в тренировочный зал, Никитич поставил кофе и сухари на лавку, после чего взял пару клинков, один из которых бросил мне. На этот раз дед взял стальные затупленные болванки. Таким при желании можно и убить.

— Раз пришёл раньше, то нечего время зря терять, — пробурчал он. — Начнём тренировку.

Гвоздев тут же рванул в атаку и стал наносить один удар за другим. После обилия съеденного носиться по залу и отбивать свистящую сталь было не самым приятным занятием. К горлу подступил комок, и начало подташнивать.

— Володя, вчера по твою душу приходили, — сказал Никитич, но я ничего не ответил, сосредоточенно отражая удары. — Знаешь кто?

— Понятия не имею, — прокряхтел я, парируя лезвие клинка, и следом рванул вперёд, чтобы нанести ответный удар.

Нет, конечно, я догадывался. Вот только прийти мог кто угодно. Начиная от Островского, заканчивая Черепом. Поэтому лучше промолчу и послушаю, что скажет Гвоздев.

— По твою душу пришёл следователь тайной полиции. Просил сообщить ему, если ты снова объявишься, — сказал дед, и бой тут же прекратился.

Я застыл как вкопанный, смотря на Никитича.

— А вы что? — настороженно спросил я.

— А я верен своему слову, — улыбнулся Гвоздев. — Как и говорил раньше, за своих я любому глотку перегрызу. А ты мне не только свой. Я тебе жизнью обязан. Так что не переживай, я пустил его по ложному следу. Сказал, что в СОХ тебя не приняли и ты уехал искать счастье в Южно-Сахалинск.

— Егор Никитич!.. — начал было я благодарить деда, но он меня остановил.

— Рано радуешься. Тайная полиция — те ещё слизняки, да и не факт, что он мне поверил. Поэтому будь осторожен. А ещё пойми. Раз он за тобой пришёл, значит очевидно, что его послал Мышкин. Такой человек, как он, тебя в покое не оставит. Как думаешь решать проблему?

— Пока не знаю, — пожал я плечами. — Для начала хочу стать сильнее и вернуть родовое поместье, а после видно будет.

— Амбициозно, — сказал Никитич и пригладил бороду. — Ну, учитывая то, как быстро ты развиваешься, с этим проблем не будет. А вот что нам с твоей скрытностью делать? — Гвоздев хитро прищурился.

— Вы о чём? — состроил я непонимающее выражение лица.

— Я про то, что ты трудишься наравне со всеми, а на тренировки приходишь каждый день бодрым и свежим. Скажи честно, во время вылазки украл пару жемчужин? — Гвоздев подошёл ко мне и пристально посмотрел в глаза.

Было желание соврать, но я не стал.

— Пока шарился по болотам, добыл сорок восемь жемчужин, — сказал я как есть. — Спрятал от гвардейцев. Это мои трофеи, и я их никому не отдам.

— Я так и знал, — вздохнул Гвоздев. — Володя, ты понимаешь, что если бы тебя поймали на воровстве, то в лучшем из случаев ты бы отправился на рудники? А в худшем — на плаху.

— Егор Никитич, всё я понимаю. Но разве честно, что охотники рискуют жизнями и получают гроши?

— Не честно. Но таков порядок вещей. Если хотя бы ещё один раз украдёшь жемчуг, выгоню из союза. Понял?

— Хорошо, — нехотя сказал я. — Ну и раз уж мы говорим начистоту, то, может, расскажете мне, куда вы дели жемчужины, полученные после распределения трофеев?

Гвоздев не ответил, вместо этого попытался ударить меня рукоятью клинка в подбородок, но я был начеку.

Следующие полчаса мы кружились в хищном танце, осыпая друг друга градом ударов. Сталь искрила и звенела от каждого столкновения клинков. С каждым ударом я понимал, что старик слишком хорош, чтобы жить в захолустье и мириться с устоявшимися порядками вещей. Определённо он осел здесь не просто так.

В один момент Гвоздев сделал неловкий шаг, и я, использовав руну «родэ» и покров, ускорил своё тело в шесть раз. Мне показалось, что я двигался словно молния, вот только куда бы я ни бил, чёртов старик успевал уклониться или отразить удар. Проклятье! Он находится на запредельном уровне силы.

Чуть позже в зал пришёл Шиша и другие охотники.

Они какое-то время завороженно смотрели за нашим поединком. Ну а Гвоздев, замечая их, остановился. Скрестив со мной тренировочные мечи и приближаясь вплотную, он довольно улыбнулся.

— Достаточно. Очень неплохо, Володя, — тщательно скрывая удивление, произнёс он, затем повернулся к охотникам: — А вы чего встали? Берём брёвна — и вперёд.

И следом началась рутинная тренировка с обилием нытья и шуток. Я даже не заметил, как прошла первая тренировка, а за ней и вторая. Уже привычно я закрылся в раздевалке и использовал жемчужину, восстановив силы.

Переодевшись, я собирался отправиться на турнир в промзону, чтобы сделать крупную ставку, но на выходе из СОХ меня ждали. Брюнетка с пышной грудью. Юлиана Островская. Она, как обычно, была в сопровождении своей служанки-грымзы, которая одарила меня презрительным взглядом.

Юлия одета в бежевое платье до пола, волосы забраны в косу, стоит в свете фонаря, улыбается. После таких изнурительных тренировок смотришь на эту красотку с упругой грудью, и мысли ненароком убегают в сторону горизонтальных упражнений. Уж больно она хороша.

— Владимир! — прощебетала Юлиана, помахав мне рукой.

— Доброго вечера, — улыбнулся я, подойдя к девушке. — Рад вас видеть, — и, повернувшись к грымзе, добавил: — А вас не очень рад.

Старуха фыркнула, отвернулась, не удостоив меня ответа.

— Владимир. Тут такое дело… — Юлиана замялась и потупила взгляд. Немного помедлив, она решительно выпалила: — Дело в том, что вы спасли мне жизнь, а я так и не смогла вас отблагодарить. Пойдёмте, может, завтра покормим уточек? И я угощу вас мороженым.

После этого девушка залилась краской. Посмотрев ей в глаза, я выдержал театральную паузу, заставив девушку немного понервничать.

— Я с радостью составлю вам компанию, — произнёс я, следом, нежно прикоснувшись к её пальцам, поцеловал ручку Юлианы и тем самым смутил её ещё сильнее.

— Тогда жду вас завтра в восемнадцать часов, на набережной у речного вокзала, — промурлыкала Юлиана и, сделав реверанс, убежала.

Покормить уточек? Ха-ха. А она забавная. Меня так на свидание ещё никто не приглашал. Даже удивительно, что у Островского получилась такая милая дочь. Если её отец не влезет в самый ответственный момент, то, может, нам с Юлианой удастся провести пару незабываемых ночей.

Довольно насвистывая, я отправился на арену.

В этот раз биться предстояло на Хабаровском заводе строительных алюминиевых конструкций. Он располагался на улице Суворова, строение 82.

Когда такси подъехало к проходной завода, я понял, что это совсем другой уровень турнира. По периметру расставлена охрана. Высокопоставленные гости в обнимку с аппетитными дамами прибывали поглазеть на бои, надев чёрные резные маски.

Вокруг не было ни одного босяка, который с пивом в руке пришёл посмотреть, как молодняк выбивает друг из друга всю дурь. Здесь были только уважаемые люди. Которые могли просадить за одну ставку пару тысяч рублей и через минуту об этом даже не вспомнить.

Проклятье. А кто же присутствует на турнире «абсолют»? Графы и князья? Или, может, сам император наведывается сюда, чтобы полюбоваться, как сражаются на грани жизни и смерти?

Однажды и я посещу этот турнир. Слышал, что победитель получает в дар настоящий артефакт. Я не слишком доверяю этим россказням, так как артефакты проходят мимо рук императора крайне редко. Практически никогда.

Но если я смог отбить Пожирателя костей и карту навыка, то почему бы это не сделать кому-то ещё? Может, у турнира есть высокопоставленные покровители, которые жертвуют в награду излишки из своих коллекций? Ладно, с этим разберёмся позже, а сейчас как раз пришла моя очередь биться.

Заводские станки оттащили к стенам и накрыли их чёрной тканью, чтобы не портить вид. А в центре гигантского помещения сколотили кольцевой помост, на котором уместилось не менее тысячи зрителей. Они сидели в четыре ряда на бархатных стульях, возвышаясь друг над другом.

Сверху били настоящие прожекторы, равномерно освещая арену. Вдали играла классическая музыка, явно исполняемая вживую, но музыкантов не было видно. От одного гостя к другому бегали десятки официанток и разносили горячительные напитки.

Одним словом, были созданы все условия, чтобы высокопоставленные гости, залив глаза, лишились как можно больших сумм. Подобное практиковалось и в казино. Кстати, одно такое работало в районе Тихоокеанской улицы. Правда, я не настолько азартен и везуч, чтобы ставить кровно заработанные на зеро.

Мне выпала честь открывать сегодняшние бои. А жаль. Я надеялся сперва посмотреть, какого рода бойцы здесь обитают. Но, видимо, не судьба.

Крапивин вывел на арену меня и жилистого парня лет двадцати. Парень скинул рубаху, продемонстрировав живот, исписанный белёсыми шрамами. Сразу видно, что парнишка непростой и кучу раз оказывался на грани жизни и смерти. Впрочем, это его не спасёт. Какого… Это что у него, кастет⁈

Я изумлённо уставился на парня, который вытащил из кармана стальной кастет и надел его на руку.

— Эм-м-м. Я думал, у нас кулачный бой, — тихо сказал я, посмотрев на Крапивина.

— Ага, кулачный. Но с оружием. Кто с чем пришёл, с тем и бьётся. Калечить разрешено, убивать запрещено. Но если убьёшь случайно, то ничего страшного. Всё. Стой молча, — объяснил Крапивин, и поднял руки, снова напяливая на себя маску театрала. — Дамы и господа! Сегодня вам предстоит окунуться в поистине увлекательное зрелище! Первобытные инстинкты выплеснутся наружу из этих парней, сорвав с них весь налёт цивилизованности! Делайте ставки и получайте ни с чем не сравнимое удовольствие!

Проклятье! Засмотрелся на весь этот сельский блеск и совсем забыл сделать ставку. Ну и чёрт с ним. Ещё успеется.

Спустя десять минут богачи выбросили на ветер все деньги, какие хотели, и бой начался.

Парень напротив оказался неплох. Работал в боксёрской стойке. Постоянно пытался достать то голову, то печень, но я каждый раз оказывался быстрее и уклонялся. Насмотревшись на его удары, я решил, что пора заканчивать эту беготню. Но именно в этот момент парень сумел сделать то, чего я и ждал. Ведь его магический фон я успел распознать ещё до того, как мы вступили в поединок.

По его телу побежал поток маны, разгоняя скорость движений. Хоть я и был готов к этому, но… какого чёрта⁈ Одарённый на арене!

Впрочем, это его не спасло. Набросив на себя покров и активировав руну «родэ», я на мгновение исчез из поля зрения. А когда снова появился, то уже нанёс три десятка ударов, выбив всю дурь из парня.

Парень всё это время стоял на ногах только потому, что мои удары не позволяли ему упасть. А как только я прекратил бить, он тут же рухнул без сознания.

— Спасибо за бой. Ты подарил мне кастет, а заодно и победу, — хмыкнул я, торжественно раскинув руки в сторону.

Стоит заметить, что зрители были не только знатными, но ещё и одарёнными. Большинство из них сумели рассмотреть мои движения и только поэтому были в восторге от увиденного. Покажи я этот фокус на ученическом турнире, и пивняки были бы снова недовольны, обвиняя в подставном бое.

На арену вышел Крапивин, вручил мне конверт со скромными двумя сотнями рублей. Ха-ха. Скромными. Для кого-то это месячная зарплата. Быстро же я привыкаю к высоким заработкам. Это хорошо, на малое я не согласен. А мои амбиции выходят далеко за пределы баронского титула, который я точно верну.

— Поприветствуем нашего победителя! Его зовут Владимир! И теперь он занимает двадцатую строчку рейтинга! — завопил Крапивин, введя меня в ступор.

Какой, к чёртовой матери, рейтинг? Разве мы не просто так дубасим друг друга, ожидая предложения перейти в «абсолют»? Впрочем, это одно и то же.

Как я выяснил позднее, чем выше боец поднимется в рейтинге, тем больше ему заплатят за бой. Двадцатая строчка самая низкая и даёт две сотни за победу. Девятнадцатое место даёт уже три сотни. И так заработок увеличивается на сто рублей до тех пор, пока ты не войдёшь в пятёрку лучших.

У этих ребят совершенно другие гонорары. Пятый в рейтинге получает три тысячи за бой. А находящийся на первой строчке — целых десять тысяч. Если бы я забрался на вершину, то мог бы получить серьёзную сумму, потратив всего один вечер своей жизни.

Я немного задержался на арене и полюбовался боями. Многие из участников воинского турнира были одарёнными. Впрочем, встречались и обыкновенные рубаки, которые с лёгкостью уничтожали пользователей маны.

Когда основные бои завершились, настало время сражений первой десятки рейтинга. И вот тут меня уже попросили удалиться за пределы завода. Впрочем, часть гостей тоже ушла, так как билет на это зрелище стоил целых пять тысяч рублей.

Толпы аристократов расходились по своим делам, полные впечатлений. Обсуждали увиденное, зажимали красоток, а после прыгали в свои автомобили и уезжали в объятия сытой жизни.

Навскидку стены завода покинули девять сотен гостей, а вот сотня осталась. Забавно. Всего за пять боёв Крапивин заработает полмиллиона рублей?

Теперь становится понятно, почему здесь столько охраны. Это же целое состояние по меркам города. Если кто-то сумел бы украсть собранную кассу, то он мог бы прожить безбедно если не всю жизнь, то лет двадцать точно. Мои раздумья прервал знакомый голос.

— Насладился лучами славы? — спросил Шишаков, вынырнув из-за моей спины.

Глава 20

— Александр Фёдорович, а вы как тут?.. — озадаченно спросил я, пряча кастет в карман.

— На тебя пришёл полюбоваться. Давай пройдёмся, — сурово сказал он и потащил меня за рукав в темноту.

Шишаков молча шёл к дороге, у которой припарковались десятки такси. Водилы знали, где поздно ночью можно хорошо заработать, и чуть ли не дрались за право занять место поближе к проходной завода.

— За десять до «Пьяного гуся», — сказал Шиша улыбающемуся водиле, правда, извозчик тут же нахмурился, услышав столь низкую цену.

— Не интересно, — буркнул таксист, и Шиша направился к другой машине.

В итоге девять из десяти отказали охотнику. А вот десятый, стоявший поодаль от проходной, с сожалением посмотрел на знатных особ, которые разъезжались на собственном транспорте, и согласился.

Следующие пять минут ехали в тишине. Меня это, мягко говоря, напрягало. Не вытерпев, я спросил:

— Так и будем молчать?

— Не будем, — недовольно буркнул Шишаков. — Владимир, я тебе не могу приказывать, но как друг советую. Завязывай с боями.

— А чем плохи бои? За пару вечеров я заработал на аренду жилья и на еду.

— Ты голодаешь? Или, может, тебе в СОХ не нашлось свободной койки? — нервно спросил Шишаков.

— Александр Фёдорович, ты чего до меня докопался? В СОХ я пока ни одной копейки не заработал. А жить как-то надо, вот и верчусь как могу.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Шиша и, посмотрев в окно, добавил: — Есть огромная разница — зарабатывать деньги в союзе или вечерами рубиться в подполье.

— И в чём разница? — не понял я, куда он ведёт.

— Ты пойми, это грязные деньги, которые делают на чужих жизнях. Убивая здоровье, молодые парни, по сути, ничего не получают, кроме травм. Все хотят попасть в воинский турнир или в абсолют, вот только ты знаешь, какая там смертность? Парни пачками прут в абсолют, веря в свою исключительность, но девять из десяти идут на корм червям. А вот Мышкин гребёт рубли лопатой и ничем не рискует.

Шишаков замолчал и нервно постучал по подлокотнику.

— Но ведь это их выбор. Охотники точно так же идут осознанно на риск. Только тут парни сражаются друг против друга, а в СОХ мы боремся с чудовищами, — парировал я, хотя и понимал, что Шишаков в чём-то прав.

— Владимир, ты взрослый парень, — раздражённо произнёс Шишаков. — Сам разберёшься со своей жизнью. Но я тебе рекомендую — не трать своё время и здоровье на развлечения для толстожопых аристократов. Твои навыки заслуживают большего.

— Я тебя услышал, — коротко сказал я, вглядываясь через окно во тьму железнодорожного района.

— Услышал он. Слушатель хренов, — фыркнул Шишаков. — Запомни, если ты случайно кого убьёшь на арене, то потом Крапивин тебя не отпустит. Никогда не отпустит. Посадит на крючок, задокументировав убийство, и будет шантажировать. Заставит выполнять грязную работу типа вышибания долгов, или будешь драться на его турнирах, пока не подохнешь. А если откажешься служить Крапивину, то добро пожаловать на рудники. Господа следователи будут рады ещё одному раскрытому делу.

— Александр Фёдорович, успокойся. Я понял, о чём ты говоришь, — успокоил я Шишакова. — Лучше расскажи, как так вышло, что на арене полно одарённых? Я думал, что подобных ребят тут же ссылают на освоение башни.

— Ха! Конечно, ссылают, как только они становятся неугодными. А до этого момента ребятишки отлично справляются с заработком денег для Мышкина. Никто не станет резать дойную корову. Но если какой-то умник решит строить козни Крапивину, то жизнь его очень быстро закончится.

— Понятно… — сказал я, засмотревшись в темноту.

Судя по всему, этот мир даёт одарённым лишь три пути. Либо ты сидишь тихо как мышь и делаешь вид, что ничего не умеешь. Либо присоединяешься к одной из фракций — охотники, имперские гвардейцы, идёшь на службу к аристократам. Либо по дурости показываешь дар и попадаешь в башню.

— Ты ещё даром своим светанул на публике. Дурак… — тяжело вздохнул Шишаков. — Если бы ты не был охотником СОХ, то Крапива уже бы искал способ тебя приручить или продать подороже.

Александр собирался что-то ещё добавить, но такси остановилось у входа в «Пьяного гуся».

— Ладно, — добавил Шишаков. — Что сделано, то сделано. Идём. Обмоем твою победу. Но платишь ты.

От слов Шиши я расплылся в улыбке. Халявщик, бабник и любитель целебных массажисток. Похоже, он никогда не изменится. Но… мужик он хороший. Пожалуй, один из немногих, кто переживает о моём благополучии.

Войдя в кабак, я тут же наткнулся на милую улыбку Софьи, стоящей за барной стойкой. Она не сводила с меня глаз, продолжая разливать напитки, а в зале царило привычное веселье.

На этот раз повод был радостный. Васян, который лишь чудом выжил на барже, понял, что жизнь скоротечна, и решил жениться. Если не оценивать внешность его избранницы, то я крайне одобряю его выбор! Женился он на тётке, продающей те самые пирожки с мясом.

Пышная женщина в рабочей одежде и с фатой, висящей в волосах, плясала в центре зала, прижимая к себе Васяна. Охотник был навеселе и голосил во всё горло:

— Всем собравшимся выпивка за мой счёт!

Похоже, это и спасло мой выигрыш от разграбления. Шиша тут же плюхнулся за барную стойку и заказал шесть бокалов пива. Причём все до единого он взял себе любимому. Готов спорить, он на этом не остановится. Я же сел напротив пивного крана, из которого Софья и наливала пенное.

— Весело тут у вас, — сказал я, посмотрев ей в глаза.

— Тут каждый вечер такой дурдом. Кстати, будет ещё веселее, когда наутро Василий узнает, какую сумму задолжал бару. Боюсь, что в медовый месяц он со своей дамой поехать не сможет, — мило улыбнулась девушка.

— Молодёжь, прекращайте обсуждать старого и больного на голову Василия. С его умственными способностями лучше жениться сегодня и не думать о завтра. Жизнь скоротечна. А у таких бестолочей, как он, и подавно, — хмуро сказал Шишаков, забрав у Софьи кружку с пенным.

— А ты чего такой хмурый? — спросила его Софья, наливая вторую кружку.

— А чего веселиться? — нахмурился Шишаков. — К Марьяне один аристократ сватается. Она мне об этом прямым текстом сказала. Говорит: «Сашуля, мне замуж предложили выйти. Наверное, буду закрывать заведение».

— Надеюсь, ты сделал ей ответное предложение? — спросила Софья, так же нахмурив брови.

— Соф, какое, к чёртовой матери, предложение? Что я ей предложу, кроме койки в бараке да долгов? — с тоской сказал Шишаков. — Марьяна… она ведь птица не моего полёта, понимаешь?

— А я думаю, что ты просто струсил, — сказал я первое, что пришло в голову.

— За языком следи. — зло прорычал Шишаков, придавив меня взглядом. — Я не посмотрю, что ты мой подопечный. Мигом зубы вынесу.

— Хочешь сказать, что я не прав? — продолжил я. Увидев, что я не испугался, Шишаков продолжил сверлить меня взглядом, поигрывая желваками. — Ты ведь боишься, что она тебе откажет. Сколько тебя знаю, ты всё время по ней слюни пускаешь. Готов любому глотку перегрызть, кто её шлюхой назовёт. Но не готов связать свою жизнь с ней, — посмотрев на него с улыбкой, я добавил: — Нет, если ты брезгуешь, то я пойму.

— Да какой, на хрен, брезгуешь⁈ Я же говорю, она всего лишь массажистка, а не шлюха! — выпалил Шиша и, замолчав, уставился в кружку.

— Значит, ты просто боишься отказа. И это глупо, — подытожил я. — Ты, как и Васян, постоянно рискуешь своей шкурой. Но ему хватило смелости добавить в свою скоротечную жизнь немного радости, а ты всё ищешь поводы, чтобы этого не делать.

— Знаешь что⁈ — выплюнул Шишаков, повернувшись ко мне и сжав кулаки.

— Что? — с вызовом спросил я и встал со стула.

— А может, ты и прав. Психолог хренов, — выдавил Шишаков, затем взял кружку пива и махом осушил её. — Соф, остальное не наливай. На сегодня я всё.

Вытерев рукавом губы, он хлопнул меня по плечу и отправился на выход из кабака.

— Ого. Никогда не видела его таким. Думала, что сейчас ты и правда лишишься пары зубов, — хмыкнула Софа, натирая чистую кружку полотенцем.

— Он бы себя грыз до конца жизни, если бы не попробовал, — откликнулся я.

— Думаешь, у них может что-то получиться? — спросила Софья. — Шишаков ведь кобель, каких ещё поискать.

— Возможно он такой потому, что рядом нет подходящей женщины, — задумчиво сказал я и посмотрел на губы Софьи.

— А у тебя есть? — спросила она, стрельнув глазками.

— Кто знает? Может, скоро появится, — я таинственно улыбнулся и отправился поздравлять молодоженов, дав Софье возможность подумать над моими словами.

Вечер шёл своим чередом. Весёлые пляски перешли в попойку, а потом и в драку. «Пьяного гуся» решили после службы посетить гвардейцы. И так уж вышло, что вынесли их вперёд ногами, попутно разбив пару витрин.

Весь нанесённый ущерб записали на Васяна, а гулянка тут же прекратилась, так как пришлось вызвать хозяина бара.

Охотники были счастливы. Вечер в их понимании оказался идеален. Приятный повод для пьянки, драка, так ещё и всё это удовольствие совершенно бесплатно. Горланя лихую песню про сражения, толпа из двадцати человек двинула по тёмным улицам в поисках приключений.

Я смотрел вслед уходящим бойцам, когда за спиной скрипнула дверь.

— А ты чего тут? — спросила Софья, улыбнувшись.

— Жду прекрасную даму, чтобы проводить домой, — сообщил я.

— Как галантно, — промурлыкала она и просунула свои ручки мне под локоть.

Мы мило ворковали, гуляя по городу, и совсем не спешили сворачивать к её дому. Как только выходили из света фонарей и оказывались в полной темноте, давали волю нашим губам, надолго утопая в поцелуях.

Вечер был чертовски приятным, если бы не одно но. За мной снова кто-то следил. И это уже был не тот малолетний сопляк. По пятам шёл рослый мужик, то и дело сворачивал на другие улицы и выныривал в момент, когда я начинал думать, что просто показалось.

Для меня он опасности не представлял. Ведь в кармане у меня кастет, а использовав руну «родэ», я могу за секунду добраться до него и проломить голову. Вот только если у него есть пистолет, то этот бедолага может успеть выстрелить. И кто знает, куда полетит пуля? Враждебности он не проявляет. Зачем рисковать?

Мы вышли на широкую улицу, и в этот момент я схватил Софью за талию и, забросив на руки, рванул влево. Пробежав десяток метров, свернул в подворотню и заткнул девушке рот поцелуем. Нежные руки обвили мою шею, Софа томно задышала.

Безусловно момент романтический, вот только весь я был погружён в слух. Быстрые шаги пронеслись мимо и затихли. Парень озирался по сторонам, пытаясь понять, куда мы делись, а после просто побежал наугад и выбрал неверную сторону.

Так-то будет лучше. Уж очень я не хочу, чтобы Череп и его люди узнали, где живёт Софья. Да, это не такая большая тайна и проследить за ней они смогут в любой день. Но почему-то именно сейчас мне хотелось остаться с ней наедине без лишних глаз.

— А ты сильнее, чем кажешься, — восторженно сказала Софья, положив мне руку на грудь.

— Изуверские тренировки Гвоздева дают свои плоды, — ухмыльнулся я.

Поставив девушку на ноги, я взял её за руку и повёл домой. Жила Софья в небольшом домике, состоящем из трёх комнат и предбанника, в котором, судя по всему, она и спала. Остановившись у порога, Софья спрятала руки за спину и так посмотрела на меня, что никакие слова были не нужны. Конечно, я остаюсь.

Прижав к себе девушку, я впился в её губы и ввалился вместе с ней в предбанник. В кромешной тьме всё, что я смог рассмотреть, так это что слева была вешалка, справа — кровать на пружинах с пуховым матрасом.

Руки Софьи нетерпеливо сдирали с меня рубаху, я же пытался освободить её от платья, состоящего из десятков проклятых завязок. Очень хотелось просто разорвать его. С трудом сдержавшись, я развязал каждую завязочку, и платье упало на пол, как будто его никогда и не было.

Софья стояла передо мной, тяжело дыша. Обняв за талию, я притянул девушку к себе. Обнажённая грудь опалила своим жаром, заставив кровь бурлить от возбуждения.

Мои ладони легли на ягодицы Софьи, оторвав её от земли. Пока я шёл к кровати, мы продолжали целоваться, а как только упали на скрипучий матрас, тамбур наполнился сдавленными стонами. Она извивалась подо мной, требуя ещё и ещё. А я так давно не был с женщиной, что не мог насытиться ею.

Хлюпающие звуки, шлепки соприкасающихся тел, стоны, переходящие в ничем не сдерживаемый крик восторга. Софья падала без сил, и, передохнув немного, снова забиралась на меня.

Она рвала мою грудь ногтями, прикусывала губу в экстазе, потом вспоминала, что в доме спит отец, и старалась стонать потише. Но это у неё плохо получалось. Я бы сказал, совсем не получалось.

К рассвету Софья лежала на кровати и смотрела в потолок с блаженной улыбкой. Ноги девушки дрожали, а губы пересохли. Я же расположился рядом и любовался ею.

— Вов, если бы я знала, что ты такой… — промурлыкала девушка.

— Какой такой? — усмехнулся я.

— Ненасытный. То я бы сама тебя схватила за шиворот и потащила домой ещё при первой встреч,. — сказав это, Софья рассмеялась. — Ты ведь мне сразу понравился.

— Я знаю, — я повернулся к ней, и мы слились в поцелуе. Слова были не нужны. Всё и так всем ясно.

Спустя час я попрощался с Софьей и отправился в гостиницу.

По пути у меня появилась гениальная идея. Почему бы Воробью не вступить в СОХ? Под покровительством союза он больше не будет бояться какой-то шпаны. Да и Череп, каким бы ни был отморозком, вряд ли захочет войны с Гвоздевым.

Настроение у меня было восхитительное! В кармане бумажник с полутора тысячами рублей, прекрасно провёл время с Софьей, а теперь вот иду спасать Федьку от…

Какого чёрта⁈

Я издали заметил выломанную входную дверь гостиницы. Неясная тревога заставила волну адреналина накрыть меня с головой. Неужели Череп заявился, пока меня не было?

Влетев в гостиницу, я наткнулся на хозяйку. Бабка, выпучив глаза, с порога стала брызгать слюной, как будто хотела выплеснуть всю накопленную злобу.

— Ах ты паскуда! Твои дружки заявились ночью, выломали дверь! — начала было она, но я тут же перебил старую.

— Где Федька? — резко спросил я.

— Какой ещё Федька? — опешила она, но тут же сообразила, о ком речь. — А, тот ушастый? Так твои дружки увели его. А ещё ты мне должен двойную оплату! Номер снимал один, а жили вдвоём! Обмануть решил старую?

— Куда увели? — мой голос был натянут, будто струна.

— А я почём знаю? — фыркнула старуха. — Сказали, на Чёрной поквитаются. Эй! Куда побежал⁈ Ты мне ещё за ремонт заплатишь!!!

На ходу я выхватил из бумажника конверт за победу в ночном бою и, не глядя, швырнул на стойку.

— Здесь хватит покрыть все расходы, — кинул я следом.

Старуха ещё что-то кричала, но я её уже не слушал. Набросив покров маны, я нёсся на всех парах к реке Чёрная. Туда, где случился мой конфликт с Черепом-младшим. Если я не успею и они прикончат Федьку, то я вырежу всю шайку Железнодорожников. Чего бы это мне ни стоило.

Когда я выбегал из гостиницы, заметил, что за мной продолжают следить. На этот раз это снова был тот самый молокосос. Но он не сумел за мной угнаться и остался далеко позади.

Спустя десять минут я выбежал на траву парка, прилегающего к реке. Алые лучи рассвета заливали всё вокруг. Я ещё не видел Федьку, но уже слышал его вопли, наполненные болью и отчаянием.

На бегу я приказал:

— Клинок.

И Гоб в ту же секунду вложил рукоять в мою ладонь.

Хорошо бы зелёного отправить на помощь. Он уже оказался бы на месте происшествия. Но как бы я ни хотел этого, мана не безгранична. Если я потрачу её на вызов Гоба, мне не хватит на то, чтобы добраться до места, используя покров.

Да, я могу резко перенаправить энергию на зеленомордого, но с другой стороны понимал, что это опасно. Резкое падение маны в и так скромном источнике может так нахлобучить меня, что даже смерть покажется цветочками.

Спустя мгновение я увидел израненное тело Федьки, лежащее на берегу реки, неподалёку от пышного кустарника. Над Воробьём склонился Череп-старший с насмешливым выражением лица, наставив на него пистолет.

* * *

Череп наслаждался, будто и был рождён для вот таких моментов. Смертельный ужас, исходящий от раненого пацана, напитывал его силой и дарил невообразимое ощущение эйфории.

— Ну что, дружочек? — процедил Череп, злорадно склонившись над Воробьём и наблюдая как из его простреленных ляшек сочится кровь. — Сразу отправить тебя вниз по течению или угостить ещё свинцом?

— Умоляю! Пощадите! Я, я, я ведь ничего не делал! — тараторил побледневший Федька, заливаясь слезами.

— Понимаю. Но так уж порой случается. Люди оказываются не в том месте и не в то время, — Череп взвёл курок, прицелился ему в голову.

И Воробей отчаянно завопил, понимая, что скоро всё закончится.

* * *

Пятьдесят метров!

Я уже использовал руну «родэ», но понимал, что не успеваю. Этот кусок дерьма уже целился в голову Воробью. Две секунды, не больше. Столько времени у меня есть, чтобы спасти Федьку.

Ветер свистел в ушах от развитой мной скорости, но её было недостаточно! Пульс стучал в висках, взгляд был устремлён только на одного ублюдка. Которому я должен помешать. Именно сейчас.

Секунда — и он выстрелит!

Из этой ситуации был всего лишь один выход, и он мне не очень нравится.

Content

Где моя башня, барон⁈

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20