Ирина Чеснова

Воспитание любовью. Как стать для своих детей большим и сильным взрослым

© ООО «Издательство АСТ», 2023

© Иллюстрации Кудрявцева М.

От автора

Мои дорогие читатели!

Дети – наша самая большая ценность и радость в жизни и одновременно все, что с ними связано, вызывает много тревоги и сомнений. Этот вечный поиск знаком каждому родителю: все ли я делаю так, как надо? Не ошибаюсь ли? Чувствует ли мой ребенок себя любимым? В силах ли я дать ему то, в чем он нуждается? Каким он будет помнить свое детство?

С одной стороны, так много информации и советов вокруг – как воспитывать ребенка, как общаться, что говорить, куда направлять, что делать. С другой, эти рекомендации настолько неоднозначны и противоречивы, что сомнения лишь множатся, а тревога растет.

Главные цели этой книги – помочь вам стать спокойнее и увереннее. Найти надежные точки опоры, которые позволили бы вам ощущать себя хорошим, справляющимся родителем. Большим, любящим, компетентным. Укрепить вашу веру в себя, веру в то, что вы все делаете правильно. И дать конкретные практические инструменты – как жить и взаимодействовать с детьми, чтобы ваша связь была радостью и источником сил, была душевной и прочной, а не истончалась от трудностей, непонимания, взаимных претензий и обид.

Меня часто спрашивают в надежде на некую эффективную инструкцию: а как быть, если ребенок не слышит то, что ему говорят (не хочет учиться, не ладит со сверстниками и пр.)? Как до него достучаться, что делать? Спрашивают «изолированно», вне контекста конкретной ситуации, ожидая неких «волшебных слов». Но дело в том, что инструкции «что делать?» и «как быть?» не будут работать без понимания системы, без налаживания безопасного и теплого контакта с ребенком, без учета и уважения его индивидуальных особенностей, без понимания, какие потребности стоят за тем или иным его поведением… Эта книга как раз и задумывалась мной как понятная система. Изучив, примерив на себя которую, вы сможете более свободно ориентироваться в темах родительства, вопросы воспитания уже не будут ставить вас в тупик, а инструкции окажутся не нужны. Вы сможете более тонко чувствовать и понимать своих детей и установить с ними открытые и доверительные отношения.

Нередко новые знания и утверждения специалистов рождают у родителей тревогу и мучительное чувство вины: «Я все делаю неправильно, я плохой родитель, мне нет прощения, я все испортил(а), ничего не исправить…» О сложных родительских чувствах мы обязательно поговорим на страницах книги. И все же, читая ее, постарайтесь, пожалуйста, не топить себя в чувстве вины. Оно никак не помогает. Оно лишь лишает сил и закрывает перед нами двери. Двери в мир ребенка и мир гармоничных с ним отношений.

Книга делится на две большие части. Первая часть посвящена общим вопросам, которые возникают у каждого родителя. В ней речь пойдет о том, что самое главное в воспитании ребенка. О стилях родительского воспитания. О том, кто такая достаточно хорошая мама и почему не надо быть идеальной. О сложных родительских чувствах и как с ними быть. Где брать силы и что делать, если родительский ресурс ограничен. Как не обижаться на ребенка и устанавливать границы. Почему дети ведут себя «плохо», и как на это реагировать. Как общаться с ними на сложные темы, и – главное – что при этом говорить.

Вторая часть посвящена конкретным вопросам воспитания, «родительским лайфхакам», – развитие ребенка, что помогает, а что мешает ему расти, адаптация к детскому саду и школе, как научиться дружить, дети и деньги, зависимость от гаджетов, подростковые трудности и пр.

У меня трое детей, и в этой книге я буду рассказывать и о них тоже. Мой материнский опыт говорит о том, что самое сложное в родительстве – найти золотую середину, найти баланс. Давайте будем двигаться в этих поисках вместе. Вместе интересно, нестрашно и весело. Можно поддержать друг друга и ощутить, что ты не один воюешь с проблемами – у многих людей они похожи.

Я желаю вам приятного прочтения, озарений, обретения понимания и ощущения, что вы на правильном пути. Очень надеюсь, что с этой книгой жизнь и родителей, и детей станет счастливее.

Ирина Чеснова, семейный психолог,

автор книг для детей и взрослых

chesnova.com

Ирина Чеснова

chesnova

ichesnova

Часть I

Как растить детей и верить в себя

Глава 1

Что самое главное в воспитании ребенка?

С чего начнем? Давайте начнем с самого главного: есть вы и ваш ребенок. Если детей у вас несколько, все равно, есть вы и каждый ваш ребенок. И вы, и он – какие-то. Мы все рождаемся на свет «какими-то». У нас у каждого свой тип высшей нервной деятельности (в «обычной» жизни говорят – свой тип нервной системы) – сильный или слабый. Cвоя сила биологических потребностей, своя степень чувствительности, свой темперамент, своя скорость и тип реакций, своя (низкая или высокая) потребность в общении и социуме.

И одна из самых важных вещей в родительстве, я думаю, – это понимать, что ребенок пришел в этот мир, чтобы прожить свою (именно свою, а не чужую) жизнь. Что он – «какой-то». Активный или спокойный, эмоциональный или сдержанный, чувствительный или толстокожий, шумный или тихий, бесстрашный или осторожный, открытый или больше устремленный внутрь себя… Да, он во многом похож на своих близких, но он – не наша ксерокопия. У него все может быть устроено очень по-своему, несмотря на то что в чем-то (или даже во многом) мы можем с ним совпадать.

И наша задача как родителей – помочь ему раскрыть свою индивидуальность. Узнать, понять и «освоить» себя. Именно себя. Наладить с собой контакт. Научиться вглядываться и вчувствоваться в себя. Ощутить и принять свою уникальность (тогда он сможет принять непохожесть и уникальность других людей). Уважать их и себя. Доверять себе – чтобы идти своей дорогой. Раскрыть свой потенциал. Найти свое дело и свое место в жизни. Успешно вписаться в социум. Жить в настоящем, учитывая прошлый опыт и планируя будущее. Быть счастливым.

История человечества складывалась так, что, «выращивая» детей, люди практически не были внимательны к истинным потребностям их тела и души. Даже у нынешних родителей очень мало опыта прислушиваться к себе, улавливать свои состояния, разбираться в них. Если никто всерьез не интересовался, какой ты и что для тебя важно, ты и сам про себя немного знаешь. Если тебе говорили, что другие (люди, общество, государство) – важнее, ты в это веришь. Если ты многого не получил (тепла, безопасности, признания, утешения), ты, как вечный странник, будешь искать это в окружающих.

Чтобы ребенок мог постепенно «понимать все про себя», разворачивая собственную жизнь, ему что нужно? Ему нужны по возможности безопасные условия для развития и неравнодушные глаза близкого взрослого. Того, кто будет помогать ему знакомиться с собой, ориентироваться в мире, разделять с ним разные его состояния и чувства: «Я здесь, я тебя люблю, я тебя слышу, я о тебе позабочусь». Кроме близких взрослых у ребенка никого нет. Поэтому отношения с ними – его главная опора. А чтобы взрослый мог быть в полноценном контакте с ребенком и наполнять эти отношения чуткостью, вниманием, мудрым руководством, нужно, чтобы он сам был в порядке. Мы мало говорим о том, что сам родитель, его состояние – это основа и что о себе, о своем самоощущении надо заботиться не меньше. Потому что, когда у нас есть энергия, а на душе более-менее спокойно, мы можем улыбаться, проявлять терпение и дарить тепло. Если же мы истощены и обесточены тяжелыми переживаниями, у нас совершенно нет сил – ни вглядываться, ни понимать, ни напитывать любовной заботой.

По сути, только с относительно недавнего времени родители растят детей, заботясь о качестве своих с ними отношений, о том, что происходит у них в душе, об их психологической безопасности в самом широком смысле этого слова. Мы хотим, чтобы наши дети выросли здоровыми, сильными, цельными. Мы читаем книги о привязанности, учимся контейнировать и отражать. Мы хотим помочь ребенку узнать и «освоить» себя: чтобы он понимал свои собственные особенности (я люблю тишину или наоборот шум и движение, вот это мне нравится, а на это у меня болезненная реакция), свои сильные стороны и тонкие, чувствительные места, свои интересы и цели (куда я иду, чего хочу и жду). И тогда – мы верим! – у него будет больше шансов ощутить собственное устойчивое и целостное Я, на которое он сможет опираться. И ему не нужно будет искать признание других людей, чтобы заполнить внутренние лакуны. Он сможет следовать своим истинным (а не ложным, навязанным) желаниям, будет знать, как позаботиться о себе и как сделать свою жизнь еще лучше. Оставаясь верным себе и ощущая при этом надежную связь с другими людьми.

Как ребенок понимает все про себя – какой он? Жить с удовольствием, стремиться и достигать, не пасовать перед трудностями можно, лишь имея мощный источник внутренних сил и убежденность в собственной ценности. Во многом (но не во всем, конечно, и о том, что родительское влияние не всесильно, всегда нужно помнить) это вырастает из родительского отношения. Наши дети учатся любить, принимать, ценить и верить в себя у нас, своих родителей и других близких взрослых. Они «встраивают», присваивают наши чувства к себе и делают их своими, внутренними. Мы даем ребенку первые представления о том, насколько он значим и дорог. Эти представления он получает из наших посланий – гласных и негласных, из наших «мы тебе рады» или «да мы и не особо верили, что у тебя получится». Точно так же во многом от нас, от того, как мы его отражаем, зависит, каким он будет себя видеть и кем себя ощущать – уникальным или «одним из», способным или глупым, успешным или неудачником, ярким или бесцветным, сильным или беззащитным. Некоторые из нас знают, что навешанные (из лучших побуждений, конечно) когда-то родителями ярлыки – «бездарь», «тупица», «лентяй» – потом еще долго определяют самоотношение человека и отлично отравляют ему жизнь.

После этого абзаца читатель легко может принять на веру идею о том, что все, что происходит с ребенком, – следствие отношения и поведения родителей.

Если что-то идет не так, значит, они недодали, проглядели и не смогли. Спорить невозможно: да, ребенок сильно зависит от родителей, они на него серьезно влияют, многое в нем определяется ранними отношениями с ними. Но идея «всё в жизни – из-за родителей» неполезна и неверна. Потому что не всё.

Чуть ниже мы поговорим об этом подробнее. А пока небольшой список свойств и особенностей ребенка, за которые родители точно не отвечают:

• Активность, уровень двигательной активности (подвижность, непоседливость или, наоборот, медлительность, моторное спокойствие).

• Реакция на новые стимулы (например, ребенок боится всего нового).

• Адаптивность/приспособляемость (способность принимать изменения и перестраиваться).

• Интенсивность реакций (яркость/бледность проявления чувств – радости, злости и пр.).

• Чувствительность (сильная реакция на яркий свет, громкий звук и пр.).

• Преобладающее настроение (например, негативный аффект – ребенок легко гневается, вечно недоволен).

• Отвлекаемость/застреваемость (возможность изменения своего поведения под влиянием новых стимулов или долгие, вязкие процессы в психике).

• Усидчивость/настойчивость, способность долго заниматься чем-то одним и стремление продолжать деятельность при возникновении препятствий.

Что еще нужно понимать при воспитании ребенка? Что ребенок родителям ничего не должен. У психотерапевта Берта Хеллингера есть интересная мысль о том, что жизнь, любовь, забота, энергия передаются детям от родителей безвозмездно и естественно, а дети, в свою очередь, потом передают все это своим детям. Ребенок ничего не берет у родителей в долг и не должен им этот долг возвращать. Все, что он делает для своих стареющих родителей, став взрослым, он делает по собственному желанию – из признательности, благодарности, из собственных представлений о том, что значит заботиться о дорогих людях.

Иногда приходится наблюдать ситуации, когда родители не отпускают своих детей в их отдельную самостоятельную жизнь, всеми правдами и неправдами удерживают при себе, поручая роль опоры, медиатора, миротворца, сознательно или нет постоянно напоминая, насколько дети обязаны им за все, что они для них сделали.

Однако река жизни всегда течет в одном направлении, из прошлого в будущее, а не вспять. Все, что мы получаем от своих родителей, – жизнь, заботу, материальные блага, – мы передаем вперед, своим детям. Это не значит, что мы отворачиваемся от родителей, лишаем их своей любви, внимания. Нет. Это значит, что мы не чувствуем себя вечными должниками. Мы получили свою жизнь в дар. Это подарок. И это делает нас людьми, которые тоже могут просто дарить.

Другой важный момент: взрослый в отношениях с ребенком – это вы. Вы для него – главный источник любви, силы, поддержки, мудрости, душевного тепла. Вы открываете для него окружающий мир. Мне очень нравится сравнение детей с инопланетянами. Они пришли в наш мир, и они ничего о нем не знают – кто они и как здесь все устроено. Мы должны им это показать и объяснить, а не думать, что «и так понятно». Ничего не понятно. Черпать знания о том, что думать и как жить, они будут прежде всего у нас.

В чем смысл взросления и воспитания в семье?

В том, чтобы с одной стороны понять все про себя (кто я и на что способен). А с другой – чтобы в (насколько это возможно) безопасной поддерживающей среде научиться встречаться с разным жизненным опытом и справляться с ним.

Если сравнить наших детей с птенчиками, то мы помогаем им опериться. Опериться – значит стать самостоятельными и зрелыми. Это значит – в итоге расправить крылья и полететь. Чтобы ребенок «полетел», его «крылья» должны быть сильными, тренированными. А научиться летать можно, только если ты много раз пробовал и падал (то есть встречался с разными ситуациями, явлениями, людьми – и эти встречи были в чем-то сложными, неоднозначными и требовали выработки новых способов реагирования и совладания). И в эти моменты «падений» с тобой рядом был кто-то близкий и любящий, кто поддерживал, помогал советом, направлял, разделял переживания, утешал, верил и давал понять: ты справишься! В общем, кто-то, на кого можно было опереться, пока твои крылья еще недостаточно оформлены и сильны.

Так что наша основная задача – создать для ребенка благоприятные условия для понимания себя и приобретения навыков той самой самостоятельности. Чтобы от опоры на взрослых он смог затем перейти к опоре на самого себя и стать психологически зрелой личностью.

Процесс взросления и обретения самостоятельности состоит из двух фаз: формирования базового чувства безопасности (надежной основы), а затем уже автономности. Если ребенок не испытывает этого чувства безопасности в период своей абсолютной зависимости от взрослых, ему нелегко психологически вырасти и стать самостоятельным человеком. И точно так же ему сложно научиться автономности, если у него нет достаточной свободы для приобретения собственного опыта и развития независимости.

Есть один навык, который в полной мере, на мой взгляд, характеризует психологическую зрелость. Это умение видеть, понимать и удерживать в голове две вещи одновременно. Ключевое слово – одновременно.

Например:

• свои и чужие интересы;

• свои и чужие особенности;

• свои и чужие эмоциональные состояния;

• свои и чужие потребности;

• свои и чужие цели.

Я называю это формулой «и – и». Выражается она (в том числе) так:

– я люблю/уважаю и себя, и другого;

– я могу уделять время и себе, и ему, и нашему общему «мы»;

– я могу и спокойно находиться в одиночестве, и быть в близких отношениях с любимым человеком;

– я учитываю и свои интересы, и его;

– я могу и быть опорой, и просить о поддержке, если это необходимо;

– моя картина мира, мои ценности имеют право на жизнь, и картина мира / ценности того, кто мне дорог, имеют точно такое же право: если они по большей части совпадают, это хорошая основа, если оказывается, что они несовместимы, я делаю выбор – оставаться вместе, поступаясь своими ценностями, либо уходить (а не переделывать другого, воюя с ним и навязывая свое «правильно»);

– я могу что-то хотеть/выбирать для себя, и мой партнер тоже может что-то хотеть/выбирать хорошее для себя.

И я думаю, главный успех воспитания заключается в том, что человек выходит во взрослую жизнь, обладая ключевыми навыками: умением уважать И себя, И других – в равной степени. А также пониманием, что никто, никакой другой человек, не будет постоянно ставить его интересы выше своих собственных. И если ему что-то нужно, он может обеспечить себя этим сам или попросить о помощи у тех, кто готов ее оказать.

И последнее. Ребенок любит вас – любым. Даже если в гневе бросает ранящее «не люблю». Он не может без вас. Он просто не выживет. Он зависим, и эту зависимость интуитивно чувствует. У любого родителя над ребенком есть огромная власть. Давайте учиться распоряжаться этой властью безопасно и использовать ее для того, чтобы заботиться. Заботиться, а не обижать.

Глава 2

Зачем нужны родители

Если раскладывать родительские функции по полочкам, то получится интересная картина. Как отмечает ведущий отечественный специалист по перинатальной психологии М. Е. Ланцбург, у маленького человека есть три уровня потребностей.

• Потребности биологические. Сюда входит все, что мы подразумеваем под словом «уход». Ребенка нужно вовремя покормить, помыть, выгулять, уложить спать, дать лекарство, по погоде одеть и приголубить. И если рядом не будет того, кто заботится и опекает, человеческий детеныш просто не выживет. Однако! Удовлетворять эти потребности совсем необязательно должен именно родитель. По большому счету ухаживать может любой другой (в т. ч. неблизкий) взрослый или даже животное (вспомним Маугли).

• Потребности социальные. Это освоение социальных ролей (гражданина, работника, ученика), принятых в обществе норм и правил поведения, умение жить и работать среди себе подобных. Здесь опять же вовсе не нужен конкретно родитель. Ребенок может попасть в интернат, в подмастерья или «в люди» – там ему вполне доходчиво объяснят, как себя надо вести и что думать.

• Потребность в индивидуальном становлении, то есть потребность стать собой (именно собой, а не тем, о ком мечтают мама и папа). Для этого ему нужен кто-то, кому интересен он сам, его жизнь, его открытия, достижения и мечты. Кто будет не спать и защищать, когда опасно, кормить и согревать, когда голодно и холодно, и быть рядом, когда больно и страшно. Кто будет верить в него, любить и принимать безусловно – таким, какой он есть, со всеми его «несовершенствами». Кто будет в него вглядываться, уделять ему время, помогать ему исследовать себя и грани своей личности, разделять чувства. В общем, ему нужен личный, «персональный» взрослый, которому не все равно! И вот здесь родителя никем заменить нельзя – ни воспитателем, ни государством, ни волчицей. Так что самая важная родительская «функция», как мы уже говорили, – помочь ребенку раскрыть и «построить» себя, впитать в себя любящий родительский взгляд, увериться в своей ценности, понять, кто ты и на что способен. «Тот, на кого смотрят с любовью, становится любим другими. И прежде всего, самим собой».

♥ Взрослые люди, которые приходят в психотерапию, часто растеряны. В глубине души – настолько глубоко, что и прикоснуться непросто – они считают, что с ними что-то не в порядке, они не такие, как все, неправильны, нежеланны, недостойны, «бракованы», ущербны. В них много стыда. Они уверены, что никому не могут понравиться, никому «такие» не нужны, а потому тратят невероятное количество сил на то, чтобы «казаться нормальными», «как все» и чтобы никто не обнаружил, какие они на самом деле. Это страшно. «Не таких» отвергают. Если тебя отвергли, это не просто больно. Это фактически значит, что тебя нет. Тебя вычеркнули. Ты не существуешь.

Их запрос звучит как: «Я не уверен(а) в себе», «Я завишу от чужого мнения и вообще от благосклонности других людей», «Я не знаю, чем мне заняться», «Меня не ценят», «Я все время подстраиваюсь под окружающих».

Что мы выясняем в итоге? Мы выясняем, что внутри каждого человека живут уязвимые детские части. Те дети, которыми они когда-то были, – разного возраста, в разных обстоятельствах, с разными чувствами. Никто особо не спрашивал, как они себя ощущают и чего хотят. Их критиковали, наказывали молчанием, на них давили, вымещали злость, требовали подчинения, не защищали от нападок сверстников или учителей, на них перекладывали взрослую ответственность, их высмеивали, стыдили, обманывали, дразнили, били. И сейчас, застрявшие в прошлом, впитавшие в себя боль этого опыта и убежденность, что они сами во всем виноваты (было бы с ними все в порядке, не случилось бы того, что случилось, считают они), эти «внутренние дети» страдают в заброшенности и одиночестве, плачут, стыдятся себя. А когда человек сталкивается по жизни с тем, что напоминает о былом, затапливают его отчаянием, безысходностью, горем.

Но при этом они все еще надеются, что кто-то добрый и щедрый их «найдет» и признает. Признает их ценность, нужность, «хорошесть». И они ищут этого «кого-то» чуть ли не в каждом человеке, рядом с которым эти надежды оживают. Отсюда – это стремление «прислониться» к другим: а вдруг ты дашь мне то, чего мне отчаянно не хватило, – признание, утешение, тепло и опору?

В психотерапии мы признаем эти потребности и «разворачиваем» уязвимые детские части в центр личности – к здоровому, мудрому, сострадательному Я, которое есть в каждом человеке и которое способно исцелять, давая то, что когда-то не смогли близкие взрослые.

Что мы еще даем своим детям? Мы даем им модель семьи, чьи установки, правила и традиции они затем понесут (или демонстративно не понесут) в свою собственную. Мы даем им представление о семейных ролях и о том, какими (опасными или безопасными) могут быть близкие отношения. Мы транслируем им отношение к миру и сообщаем, каково в нем жить (можно ли доверять людям вокруг и при необходимости найти у них понимание и поддержку). Мы поощряем или не поощряем самостоятельность и инициативу. Мы показываем, насколько выразительной или молчаливой может быть любовь.

Сюда же, в непременные родительские функции, надо включить и защиту. У нас очень рано детям внушают, что отстаивать свои интересы и уметь постоять за себя они должны сами. Это неправильно. Ребенку любого возраста, хоть новорожденному, хоть подростку, нужно чувствовать, что он надежно защищен (не теплично огражден, а именно защищен), что ему есть на кого опереться и у кого – если нужно – попросить помощи. И помощь придет.

…Время идет, что-то меняется, мы взрослеем, наши дети растут. Им нужно все меньше опекающей заботы и все больше уважения к их особенностям, мечтам, увлечениям, планам – к возможности разворачивать свою собственную жизнь, идти своей дорогой. Но на этом пути – каким бы уникальным и ни на что не похожим он ни был – им все равно нужны успешные примеры: того, какие ставить цели, чем наполнять свою жизнь, как общаться с людьми, создавать отношения, оказывать и получать поддержку, справляться с трудностями, проживать каждый свой возраст. И в первую очередь, они будут учиться этому у нас.

И еще: пока мы живы, нашим детям не нужно бояться смерти. И пока живы наши родители, мы тоже ее не боимся. Лишь когда они уходят, между нами и вечностью больше не остается преград. Но их любовь, их поддержка, тепло родительского очага – остаются, хотя бы в душе. Для этого, собственно, и нужны родители – быть у своих детей и давать им ощущение жизненной опоры.

Глава 3

Про потребности и особенности ребенка

Потребности и особенности – это две основные переменные, которые хорошо бы держать в голове при любом нашем взаимодействии с ребенком. Что здесь нужно понимать?

1. Потребность – это необходимость в чем-то очень хорошем для себя. Необходимость во внешнем благе. Потребности лежат в основе любого человеческого поведения (любого). Потребность в пище или утешении вынуждает младенчика кричать и звать маму. Потребность в безопасности движет малышом, когда он видит чужих людей и прячется за близких, потребность все узнать, испытать и освоить побуждает его исследовать окружающий мир, везде залезть, все потрогать и обслюнявить.

Многим известна классификация американского психолога Абрахама Маслоу – пирамида Маслоу: в ее основе лежат самые простые, базовые потребности – это потребности в пище, сне, телесной близости с другим человеком и безопасности (в том, чтобы чувствовать себя защищенным, не бояться).

Затем следует потребность в принадлежности и любви – каждому из нас важно быть принятым значимыми людьми, «принадлежать» сообществу себе подобных, ощущать себя его неотъемлемой частью, любить и быть любимым, чувствовать себя нужным, ценным, хорошим.

Далее – потребность в уважении и признании, в том, чтобы быть компетентным и на многое способным, в том, чтобы уважать себя самого.

Познавательные потребности – знать, уметь, понимать, исследовать – еще один уровень (заметьте, познавать в самом широком смысле слова мы готовы тогда, когда наши потребности в любви, признании, уважении напитаны достаточно).

И на вершине этой пирамиды – потребности эстетические (в красоте, гармонии, порядке) и потребности в самосовершенствовании, самовыражении, самореализации.

2. Потребности и желания – они не равны друг другу. Потребность – это то, что «упаковано» внутри желания, скрыто под ним. Например, под желанием съесть что-нибудь вкусненькое может лежать элементарная потребность в пище. А может – потребность в безопасности и успокоении, когда одиноко и грустно. Ведь в нашем младенчестве самым сладким было время, когда мы были прижаты к материнской груди. С тех пор еда помимо простого насыщения ассоциируется у нас с возможностью снять стресс и найти утешение.

Когда наш ребенок (любого возраста, кстати) приходит нас обнять просто так – это потребность в «подзарядке любовью», в ощущении материнских (отцовских, родительских) флюидов, которые дарят уверенность и защиту (опять безопасность!). Когда вы вроде обо всех уже позаботились, а вас снова дергают, вы раздражаетесь и начинаете «закипать» – это потребность в отдыхе, уединении и восстановлении.

Когда мы выкладываем в соцсети фото только что испеченного пирога или любимой детской мордашки, это потребность в восхищении, любовании и признании (в том, какие мы молодцы). Когда мы звоним подруге поплакаться в жилетку – это потребность в поддержке. Когда какой-нибудь мальчуган хвастается тем, что у него есть классная и дорогая игра, – это снова потребность в восхищении (чтобы им восхищались). А если он хвастается тем, что у него крутой папа, – это потребность в уважении (и он пока не может эту свою потребность удовлетворить иным способом).

Желания могут быть хорошими и не очень, полезными или вредными, а потребности – давайте запомним это – всегда хороши и естественны. Нет ничего стыдного в том, чтобы нуждаться, например, в поддержке. Или в признании. И в том, чтобы ощущать себя хорошим и нужным. И в том, чтобы побыть в тишине и одиночестве. Потребности нельзя оценивать критически, нельзя считать, что у какого-то человека (или у вашего ребенка, или у вас) они «неправильные» или глупые. Они правильны всегда! Поэтому так важно относиться к любым потребностям – своим и чужим – с уважением, вниманием и бережностью. Из реализованных потребностей и складывается общая удовлетворенность жизнью и ощущение счастья.

3. Еще одна система потребностей, которую очень легко держать в голове и с которой удобно сверяться. В психологии есть такое направление – схема-терапия. Ее создатель Джеффри Янг и его последователи говорят о том, что ключевых потребностей у ребенка пять. Ниже в таблице приведены не только эти потребности, но и примеры родительского отношения и посланий, которые, в частности, удовлетворяют и не удовлетворяют их.

Обратите внимание: наряду с основной, базовой потребностью в любви и привязанности у ребенка есть не менее важная потребность – в разумных ограничениях, границах. То есть безусловная любовь, принятие – это все же НЕ попустительство и вседозволенность. И самая эффективная родительская позиция, совмещающая реализацию этих двух потребностей, выглядит так: «Ты очень любимый, важный и ценный для меня человек, ты будешь принят мной любым, ты имеешь право на любые свои особенности и проявления, я признаю твое право быть собой. НО точно так же – искренне и честно – я буду учить тебя жить в мире людей, уважительно относиться и к себе, и к ним, не делать того, что недопустимо, что причиняет другим боль, я не дам тебе «выйти из берегов», я буду способствовать тому, чтобы ты учился ощущать свои и чужие границы, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы твое взаимодействие с миром было продуктивным и взаимообогащающим».

Повторю еще раз главную мысль: за любым человеческим поведением стоит потребность. И когда ваш ребенок что-то делает – хорошее или не очень – всегда (всегда!) первым делом смотрите на то, какая потребность за этим стоит. Поведение бывает неконструктивным, некрасивым, недопустимым, опасным. Его, если оно вас не устраивает, можно и нужно регулировать. А вот потребности всегда хороши и естественны. И именно понимание этих потребностей поможет вам найти общий язык с ребенком и – при необходимости – скорректировать его поступки.

Про особенности

Если мы признаем, что каждый человек уникален, неподражаем и неповторим, что мы все сущностно разные и что ребенок без нашей помощи, без нашего отражения вряд ли сможет наладить с собой настоящий контакт, то пониманию своих и чужих личностных особенностей надо уделить особое внимание. Видеть и УЧИТЫВАТЬ индивидуальные особенности ребенка – это то важное, что нужно освоить, когда мы растим и воспитываем детей.

Все тяжелые, хронические конфликты, обиды и разочарования, увы, рождаются в детско-родительских отношениях именно отсюда – от непонимания и неучета потребностей и особенностей ребенка.

У нас больше принято говорить о достоинствах и недостатках, о сильных и слабых сторонах конкретного человека. Однако обратите внимание: «недостаток», «слабая сторона» – осуждающие категории. Якобы они «плохие», и их надо искоренять (прятать, бороться с ними). Например, «медлительность» считается недостатком, хотя это всего лишь выражение свойств нервной системы: человек живет в своем темпе, просто этот темп ниже, чем у окружающих. То же с «рассеянностью». Ребенка вокруг все критикуют за это и призывают «исправиться», не быть «таким», а ему, возможно, нужна диагностика и помощь нейропсихолога. Или он погружен в свой внутренний мир, и происходящее вовне его интересует гораздо меньше…

Мы привыкли характеризовать своих детей (и себя, и окружающих) через оценочные и критикующие категории – ленивый, драчливый, неряшливый, расхлябанный, безответственный, неугомонный, поверхностный, занудный, глупый. А что, если «примерить» совсем другой взгляд? Этот взгляд исключает осуждение и ярлыки. И предполагает, что вы смотрите на своего ребенка, общаетесь с ним и создаете его индивидуальный личностный портрет, мысля такими категориями, как:

– особенности;

– достоинства;

– ограничения (вместо «недостатков»);

– сильные стороны (на которые можно опираться);

– тонкие, чувствительные места (вместо «слабых сторон»).

И тогда у вас складывается (и постоянно дополняется) объемная картина-пазл его черт характера и возможностей. Пазл – звучит несколько упрощенно. Но это не значит, что в реальной жизни вы будете оперировать этим двухмерным изображением. Это просто некая отправная точка, от которой вы отталкиваетесь и которую учитываете при взаимодействии со своим ребенком (со своим реальным ребенком, а не тем, кого, возможно, хотелось бы на его месте видеть). Хотя, прежде чем «рисовать» такую картину о своем ребенке, попробуйте создать ее про себя.

Итак, начнем собирать наш пазл. Вот некоторые «кусочки», из которых он может состоять:

− Тип высшей нервной деятельности (нервной системы) – сильный или слабый? Сильный – значит, у человека (ребенка) много психической энергии, он активен, настойчив, неутомим, вынослив, стрессоустойчив, много двигается, много делает, у него на все хватает сил. Слабый – значит, человек (ребенок) быстро утомляется, истощается, плохо переносит жизненные нагрузки, запас его энергии ограничен, он более «медленный». Есть и «промежуточные варианты» – и их множество.

− Легко вытесняет, забывает все плохое, быстро успокаивается после стрессовых событий или, наоборот, сильно переживает, застревает, вязнет в своих негативных чувствах (замечу в скобках, что это не хорошо и не плохо, как есть, так есть, очень важно просто видеть эти психические особенности, не сокрушаясь, что они якобы «неправильные» без стремления «переделать» или «исправить» их, это невозможно).

− Настроение, эмоциональное состояние скорее ровное или постоянно меняющееся, лабильное?

− Потребность в общении – высокая или не очень? Нуждается в обществе или стремится к уединению, любит тишину, одиночество. Или этот пункт зависит от настроения или каких-то обстоятельств? Каких именно?

− Комфортная дистанция с другими людьми: сверхтесная (стремится к сверхтесной), близкая, средняя или больше держится на расстоянии?

− Открыт миру? Доверчивый? Хочет установить как можно больше контактов? Или созерцательный, молчаливый, застенчивый, недоверчивый, скрытный. А может, несколько отстраненный, настороженный сначала, а при более тесном общении раскрывается, теплеет, проникается доверием.

− Если вспомнить мультик «Ох и Ах», то он/она скорее «Ах» или «Ох»?

− Подвижный, хорошо владеющий своим телом? Или не очень ловкий.

− Стремится к доминированию, рвется в лидеры (помним про безоценочность)? Или у него нет потребности быть первым и главным.

− Предприимчивый, полный идей? Или не такой инициативный.

− Бесстрашный, решительный? Или осмотрительный, осторожный.

− Импульсивный? Или рассудительный, все продумывающий до мелочей, серьезный, основательный.

− Темпераментный? Эмоциональный? Или уравновешенный, спокойный, сдержанный, флегматичный.

− Деликатный, тактичный? Или прямолинейный.

− Чувствительный, остро реагирующий на раздражители? Ранимый? Впечатлительный? Или «толстокожий», невосприимчивый.

− Наивный или проницательный?

− Собранный или расслабленный?

− Упорный или теряющийся перед трудностями?

− Трудолюбивый или не очень?

− Креативный, изобретательный или больше склонный действовать по образцу?

− Обидчивый или отходчивый?

− Категоричный или гибкий?

− Зорко стоит на страже своих интересов или готов уступать, даже отдавать свое другим?

− Требовательный, критичный к себе или некритичный?

− Отзывчивый, эмпатичный, чуткий или больше ориентированный на себя?

− Мечтательный, сентиментальный или практичный, рациональный?

− Беспокоящийся по разным поводам или не тревожный?

− Стабильный в своих интересах, пристрастиях, увлечениях? Или переменчивый, быстро увлекающийся новым.

− Ответственный, обязательный. Или спокойно относящийся к своим обещаниям и договоренностям.

− Любящий внимание, восхищение? Жаждет признания окружающих? Или наоборот, скромный, предпочитающий оставаться «в тени».

Еще раз обращаю ваше внимание: здесь нет плохих или хороших качеств, нет правильных и неправильных, нет «недостатков» и «слабых сторон». Это просто характеристики, которые, кстати, хорошо бы регулярно пересматривать. Раз в полгода (если не чаще), ребенок меняется! Какие-то черты в нем могут сглаживаться, а какие-то – усиливаться. Поэтому не забывайте единожды созданную «картину» о своем ребенке время от времени переосмысливать и дополнять новыми актуальными красками.

Мне очень нравится сравнение всех-всех людей с племенем. «Племени» нужны и стремящиеся к лидерству вожаки, и бесстрашные воины, и неутомимые охотники, и трудолюбивые землепашцы, и миротворцы, и легкие весельчаки, которые поднимут всем настроение, и погруженные в свои мысли исследователи, и те, кто будет заботиться о чужих детях, если вдруг на племя нападут дикие животные или враги… Каждый из нас нужен человечеству именно таким, какой он есть, каждый вносит свой неповторимый вклад в жизнь всего «племени».

Упражнение на самопознание

Выберите время и попробуйте письменно описать себя так, чтобы людям, не знакомым с вами, стало понятно, что вы за человек и что вы представляете из себя как личность. Каковы ваши особенности характера, интересы, вкусы, увлечения? Какое впечатление вы производите на других? Что сказали бы о вас люди, которые только что с вами познакомились? А те, кто знает вас давно? Напишите в том числе то, что вы в себе цените, что вам в себе нравится. Подобное упражнение можно сделать на тему «Точно не я», где вы бы описали своего антипода – человека, который точно не похож на вас ни по каким характеристикам (автор этой методики – А. В. Визгина).

Я предлагаю вам видеть людей – и своего ребенка, и своего партнера, и себя – цельными, многомерными, объемными. Без оценки личностных качеств и проявлений только с позиции определения ряда достоинств и недостатков. Все, что есть в людях, – части их Я. И надо отталкиваться от этой полной картины, учитывать ее.

Упражнение на понимание своего ребенка

Попробуйте составить целостный образ («пазл») вашего ребенка, исходя из индивидуальных качеств, описанных выше. Вы даже можете написать целое сочинение «Мой ребенок моими глазами» и «Мой ребенок глазами других».

Представьте, что любой человек – это большой многомерный шар, состоящий из миллиона разных кусочков. Там есть, например, кусочек красного цвета и еще один черного, есть липкий, колючий, есть тот, который постоянно меняет цвет и структуру, есть издающий приятные звуки, есть тот, который противно скрипит, а один вообще как будто неживой… Какие-то «кусочки» вам симпатичны, какие-то нет. Что повсеместно происходит, когда встречаются два таких «шара» (ни один из них не похож на другой, все устроены по-своему). Один другому говорит: «Знаешь, ты не очень правильный шар. Вот красный фрагмент у тебя хорош, звучащий тоже ничего, а вот липкий и скрипучий – ну это вообще никуда не годится, их не должно быть, убери, стань только красно-звучащим шаром. Все настоящие и правильные шары – красно-звучащие. А колюче-скрипуче-неживым и меняющимся не будь».

И (почти) любой такой «шар» не хочет иметь дело с реальным другим шаром, не хочет иметь дело с неподходящими ему и неудобными сторонами, поэтому начинается битва за то, чтобы другой стал «правильным». Эта битва всегда проигрывается, предварительно измотав «противников», потому что невозможно выкинуть из другого «шара» какие-то части. Они уже там есть! Их нельзя взять и ликвидировать. Но можно их увидеть, признать и понять, как с ними обходиться. Да, вы можете сказать, что (условно) его «скрипучая часть» иногда слишком громкая, а колючая сильно колет, не могли бы они быть побережнее и учитывать вашу чувствительность, но вы не говорите ему: «Это неправильная часть, фу, такую иметь». И по отношению к вам, конечно, никто ничего оценочного и запретительного не высказывает тоже.

Так вот, для того, чтобы ребенок гармонично рос и развивался, ему нужно помочь понять, какой он «шар». Из каких частей он состоит, как там все устроено, как его составляющие должны взаимодействовать между собой, чтобы ему было хорошо, как этому конкретному многомерному шару взаимодействовать с миром, чтобы и ему, и миру было радостно и полезно?

Если такая метафора не очень понятна, я объясню на примере обычных детей. Допустим, у вас есть мальчик – спокойный, созерцательный, большую часть времени пребывающий в своих мыслях, любящий энциклопедии про вымерших животных. Или есть девочка – активная, бойкая, импульсивная, стремящаяся к лидерству. И вы их видите такими, какие они есть, – безоценочно. Вы не говорите мальчику: «Ну что ты опять размечтался», «Ох, и трудно же тебе в жизни будет!» И не говорите девочке: «Да что ж ты такая неугомонная, ты же девочка, девочка должна быть нежной». Вы изучаете, как они устроены, учитываете самые разные их стороны, отталкиваетесь именно от этого, без оценок и осуждения, тем самым вы помогаете им понять себя и вписаться в мир. А если какая-то особенность выглядит трудной и мешает чувствовать себя свободно и уверенно (смотрите не на свои страхи, а на ребенка: мешает ему или вам?), то наша родительская задача – не «чинить» свое дитя, а помочь развить навыки, которые позволяет ему почувствовать себя более спокойно и безопасно.

В любой непонятной ситуации думайте не о том, как «исправить недостатки» ребенка или побороть их, а о том, как ему ПОМОЧЬ.

Глава 4

Что мешает понимать и чувствовать своего ребенка?

Есть вещи, которые «закрывают» от нас наших детей. Мешают видеть их особенности, их реальные состояния и потребности, искажают наше восприятие, оказывают сильное влияние на наше взаимодействие с ними. Что это?

Собственный детский опыт

Он у всех разный. Иногда слишком болезненный. Многим из нас не хватило в детстве родительского тепла, включенности, заботы. Не хватило именно того, что и ждет ребенок от своих значимых взрослых – добрых слов «просто так, без повода», поддержки, уважения, принятия особенностей и ограничений, интереса к внутреннему миру, внимания к чувствам, переживаниям, желаниям и страхам, радости за успехи, признания. Не хватило мудрой, руководящей позиции. Вместо этого дети чаще сталкивались с несправедливостью, чрезмерной критикой, давлением и контролем, завышенными ожиданиями и требованиями, отвержением, даже жестокостью, необходимостью быть «более взрослыми», справляющимися, чем сами родители. В итоге период нормальной, естественной зависимости, когда ты незрел, несамостоятелен, но тебя любят «несмотря ни на что», период, который в идеале должен прожить каждый ребенок, чтобы затем отделиться и стать зрелым взрослым, проходил неровно, небезопасно, с «искажениями». Это привело к тому, что внутренние юные уязвимые части таких выросших детей оказываются недоласканы, недопитаны любовной заботой. Их чувства не признаны, а сами они не приняты и не защищены. Недополучив многого в детстве, люди выходят во взрослую жизнь с большим внутренним дефицитом и провалами в тех местах, где должны быть понимание себя и уверенность в собственной ценности, свобода проявлять себя и выражать свои чувства, навыки самоподдержки и конструктивного, уважительного общения. Свой «голод», свой внутренний дефицит они пытаются утолить и восполнить чем-то внешним и… очень часто попадают в зависимость – от алкоголя, еды, зашкаливающих эмоций или других людей. Непрожитая безопасно в детстве зависимость превращается во взрослом возрасте в зависимость тягостную, ограничивающую, сковывающую. В ощущение, что ты – не целостный, не наполненный, а «дырчатый», и тебе жизненно необходимы кто-то или что-то, чтобы элементарно опереться, напитать себя и получить то, чего отчаянно не хватает.

Чем собственный, не во всем благополучный детский опыт мешает понимать и чувствовать своего ребенка? Тем, что живого настоящего ребенка родитель видит лишь отчасти. А вместо него во многих ситуациях видит другого ребенка – своего внутреннего, чего-то недополучившего, испуганного, одинокого, уязвимого, страдающего. И пытается защитить, поддержать, «спасти», «накормить» не того, кто смотрит ему в глаза, а того, кто внутри. Теми способами, в которых он сам когда-то остро нуждался в детстве.

Например, вам пришлось рано повзрослеть и начать заботиться не только о себе, но и о близких. И вы можете неосознанно слишком долго считать своего ребенка маленьким, неспособным в семь лет позаботиться о себе и сделать банальный бутерброд. Либо, настрадавшись в детстве от критических замечаний и давления близких, будете ограждать свое дитя от любого выражения недовольства его действиями, будете постоянно его одобрять, уступать ему, не желая расстраивать и боясь провести ясную границу и сказать «стоп» неприемлемому поведению. И можете потом обнаружить, что не в состоянии с ним совладать, что он ждет от всех восхищения, принятия и согласия, а любую другую реакцию считает жестоким отвержением и ранится об нее.

Стоит ли говорить, что цели не достигаются ни там, ни там? Ни внутренний ребенок не получает того, что ему нужно, ни живой, реальный ребенок не встречает родительской позиции и реакции, адекватной конкретной ситуации и его особенностям и потребностям.

Или другой вариант – родитель идентифицируется с теми родительскими фигурами, которые когда-то в детстве были у него самого, и перенимает их сверхтребовательное, нетерпимое, авторитарное, критикующее, жесткое, контролирующее, безразличное, противоречивое, унижающее отношение: «Я вырос(ла), и ничего!», «Я смог(ла), а почему ты не можешь?».

Поэтому очень важно учиться отделять, замечать эту разницу – вот есть ваш любимый мальчик или любимая девочка, в чем, в какой реакции, какой форме поддержки он/она нуждается «здесь и сейчас»? И не видите ли вы на его/ее месте себя в детстве, не стремитесь ли дать ему/ей то, в чем на самом деле нуждались именно вы? Или – не ведете ли вы себя машинально точно так же, как в подобных обстоятельствах вели себя те, кто принимал участие в вашем воспитании и взрослении?

Для этого, безусловно, потребуется большая работа: сначала признать, что детство было совсем не безоблачным, что ваши детские потребности – в привязанности, заботе, защите, поддержке, автономии, свободе выражать себя и свои чувства и пр. – во многом не были удовлетворены. Признать свое право на них! Отгоревать невозможность получить то, что хотелось «там и тогда». Признать, что это очень грустно, даже трагично – быть лишенным чего-то важного для тебя и жить с этим дефицитом, с этой внутренней дырой. Оплакать то, чего не случилось. Оплакать невозможное.

И, оставаясь в сочувствующей, принимающей позиции, побыть со своей внутренней детской частью, тоскующей по тому, чего хотелось, но так и не удалось получить. Встретиться с непрожитыми детскими переживаниями: бессилия, обиды, вины, злости. Признать неудовлетворенные потребности. И послать ей из сердца энергию тепла, принятия, нежности и любви.

Упражнение на самопознание

Выберите время, когда никто и ничто не будет вас отвлекать. Сядьте поудобнее. Сосредоточьтесь на себе, закройте глаза. Если вам не по себе, вы испытываете эмоциональный дискомфорт, ответьте на вопрос, что в вас плачет. Затем попробуйте увидеть внутри себя ту часть вас, которая испытывает боль, чего-то боится или ранится. Отнеситесь к ней с любопытством, сочувствием и принятием. Это очень важно. Теперь коснитесь вниманием того места в теле, где она «живет»: что это за часть? Есть ли образ у этой части? Какой образ из детства связан с возникшими чувствами? Что вы видите? Ребенка? Себя в детстве? Сколько лет этому ребенку? Как он одет? Что он испытывает, какие чувства? Где находится? Что с ним происходит? Как он оказался в этом месте? Мысленно подойдите к нему, сядьте перед ним на корточки, загляните в глаза, спросите, чего бы сейчас ему хотелось, в чем он нуждается, как о нем можно позаботиться? Может ли он получить от вас то, что ему нужно? Что вы можете сделать для него, чтобы ему стало хорошо? Побудьте с ним в контакте, обнимите, если ему надо, успокойте, скажите те слова, которые он хочет услышать. Как теперь он себя чувствует? Спросите, что еще вы можете для него сделать? И если ничего, попрощайтесь и пообещайте, что будете поддерживать его всегда, когда он будет в этом нуждаться.

Параллельно будет проходить не менее важная работа, цель которой увидеть своих реальных родителей, тех, кто есть (был), а не тех, которых хотелось бы иметь. Увидеть и осознать, что родители – это просто люди. Обыкновенные. Со своими ранами детства, своими особенностями и ограничениями. Они тонули в усталости, отчаянии, собственных внутренних противоречиях. Им не хватало информации о воспитании. Той информации, которая есть у нас сейчас. Они не могли выразить свою любовь в той форме, в которой нуждался их ребенок. Они не учитывали его потребностей. Они и свои-то не учитывали тоже. Но, скорее всего, они старались – в рамках своих материальных и душевных возможностей. Просто нередко эти возможности были совсем небольшие. У каждого человека свои ресурсы: кто-то не умеет петь, а кто-то не умеет быть мамой (папой).

В итоге вы понимаете – родители дали вам все, что хотели и могли. И вы уже не ждете от них того, что они дать вам не могут. Не сокрушаетесь о том, чего не изменить. Сочувствие, утешение, поддержку способно вам дать ваше внутреннее, здоровое, исцеляющее Я.

Упражнение на самопознание

Оно называется «Три письма». Вам нужно выбрать время, сесть и написать три письма.

Первое – от вас к одному из родителей, где вы могли бы выразить свою боль, бессилие, непонимание, гнев и сказать ему все, что всю жизнь хотели сказать. Всё-всё. Это письмо можно писать несколько дней, даже недель – прерываться, потом снова продолжать, когда появятся новые мысли и чувства. Второе письмо вы пишете себе от лица… того родителя, где он рассказал бы все про свои мотивы, чувства и мысли – почему он к вам так относился и так поступал, что ждал тогда и что ждет сейчас, что на самом деле думает, какие чувства вы у него вызываете. Напишите в том числе все самое страшное, злое, обидное, что вам было бы больнее всего от него услышать. Третье письмо – снова от лица родителя к вам. Но на этот раз это должно быть письмо, полное сожалений. В котором он принес бы свои извинения и сказал то, что вы всегда хотели от него услышать.

Эти письма вы пишете для себя, для того, чтобы вам стало легче, и никому их не отправляете.

♥ Я думаю, это чувство знакомо многим: вот родители тебя воспитали – как умели и как могли. Ты вырос и даже вроде отпустил детские обиды, если они имели место быть. Или до сих пор они ноют внутри, как старые занозы, но все равно ты уговариваешь себя видеть перспективу, «понять и простить», – мол, это родители, у них были (и есть) свои травмы и дефициты, они дали то, что было в их силах.

Но все равно, черт возьми, все равно, так хочется иногда ощутить себя в объятиях большого взрослого. «Преклонить голову». Расслабиться и подзарядиться – в тепле и безопасности.

Но этого нет, и, скорее всего, уже не будет – либо родитель не способен, либо сам больше нуждается в опеке и объятиях, либо нет его уже в живых. И твоя потребность на миг вернуться в тот момент ушедшего детства остается неутоленной.

Мне очень нравится мысль моей коллеги Анастасии Рубцовой о том, что во взрослом возрасте мы очень-очень тоскуем по той огромной любви, которая у нас с родителями когда-то была.

А она была!

Даже если родители были нечутки и несправедливы, даже если пропадали на работе или жаловались нам на жизнь, пытаясь опереться, мы их очень любили. А они нас – насколько хватало их душевных и жизненных сил.

Эта любовь может пройти с нами сквозь года, а может поблекнуть от ссор, ожиданий, недопонимания.

И вот мне показалось, что такой процесс начался у Гриши – тоска по «райским контурам» той огромной любви.

Нет, он не говорил напрямую, что «вы перестали меня любить», но как-то я почувствовала у него большое неприятное удивление – что происходит? Где та мама, которая смотрела с обожанием и умилялась всему и всегда?

И тогда я попросила его меня послушать.

– Возможно, ты думаешь, что любовь прошла. Но это не так. Просто возросло количество требований. От пятнадцатилетнего человека ожидается гораздо больше, чем от трехлетнего. И кажется, что эти требования растворяют любовь. Но она есть, она все так же безусловна, она – большой и прочный фундамент. И что бы ни случилось в жизни и сколько бы ни было нам лет, я всегда жду тебя в свои объятия.

Да, наше детство, наши родители – это стартовая площадка и багаж, который никуда не выкинуть, но все же свою жизнь мы строим сами, и ответственность за нее, став взрослыми, тоже несем только мы. Отныне мы сами решаем, как действовать, что говорить и что думать, – в том числе и по отношению к собственным детям.

Тревога и страхи

Тревога – состояние неясного, туманного беспокойства. Страх – боязнь чего-то конкретного.

Тревога повышается в любых ситуациях, которые вы считаете для себя небезопасными. Ребенок заболел – тревога взлетела. На работе не ясна судьба проекта, над которым вы работали – то же самое. Появляется волнение, напряжение, дрожь, возможно даже головокружение, ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет, сбивается дыхание, проступает холодный пот.

Небольшая тревога – это нередко хорошо. Она повышает чувствительность, помогает, например, ориентироваться в том, что происходит вокруг, отличать потенциально опасное от безопасного, дает возможность вовремя включиться и предпринять какие-то шаги. Но постоянная, всепоглощающая тревога – крайне плохой советчик. Она уже перестает работать как «локатор» и толкает людей на то, чтобы ориентироваться не на себя, не на собственную гибкость в различных ситуациях и умение «разруливать» их, а на некие внешние стандарты, нормы и правила, заранее разработанные на все случаи жизни. На то, чтобы все загодя (!) предусмотреть и проконтролировать, чтобы просчитать последствия своих действий и не ошибиться.

Именно тревожные люди постоянно спрашивают: «А как правильно?» – (мыть посуду, воспитывать ребенка, общаться с людьми), так как часто не знают, как поступить, у них нет навыка доверять своим решениям, и они думают, что есть какой-то один-единственный «правильный» вариант.

Повышенная тревожность (часто вкупе со страхом одиночества и чувствами стыда и вины) – увы! – порождает гиперопеку. Гиперопека – это забота, оказывающаяся чрезмерной, и целый комплекс транслируемых ребенку переживаний: «Ты не справишься, дай я», «Деточка, что же с тобой будет?», «Я не могу допустить, чтобы мой ребенок испытывал хоть малейшие неудобства и дискомфорт». В условиях гиперопеки родители предвосхищают нужды ребенка, а потому он не получает возможности почувствовать внутри себя СОБСТВЕННОЕ желание, превратить его в действие, проявить самостоятельность и таким образом немножко, на миллиметр, повзрослеть.

Как нетрудно догадаться, если постоянно накрывать ребенка куполом своей тревоги и страха (туда не ходи, то не делай, я боюсь за тебя), если «держать» его все время рядом, в «зоне доступа», чтобы за него не нужно было волноваться, он лишается возможности полноценно взаимодействовать с миром, лишается ценного для себя опыта, заражается родительской тревожностью и, увы, инфантилизируется, поскольку рассматривается (родителем, а потом уже самим собой) как неспособный справиться с возникающими ситуациями. Развитие его самостоятельности и собственной автономности тормозится. Плавного и постепенного отделения от родителей (сепарации), такого нужного в процессе взросления, не происходит.

Кроме того, чрезмерная тревога, как и все, о чем идет речь в этой главе, работает как «фонящий экран». Потребности и желания ребенка часто подменяются родительскими, его самого за этим экраном перестает быть видно. Родитель зачастую начинает взаимодействовать со своей тревогой, а не с ребенком, таким какой он есть на самом деле.

Что делать со своей тревогой? Волшебных таблеток, увы, нет, необходима активная помощь самой (самому) себе. В первую очередь, нужно принять тот факт, что тревога – это естественная (!) для вас реакция на потенциально небезопасную ситуацию. Затем составить своего рода алгоритм проживания этого тревожного состояния, подходящий именно вам. Что вы чувствуете в начале, когда накатывает тревога, какие мысли бешено крутятся и какие ощущения переживаются в процессе, как вы ощущаете себя в конце. Зная этот алгоритм, вы будете к нему готовы, и тревога уже не будет заставать вас врасплох. Преодолев этот этап, вы сможете начать говорить со своей тревогой, изучать ее, сможете спросить – что она хочет вам сказать, какие потребности с ней связаны? Как их можно было бы удовлетворить?

Однако пытаться запереть тревогу и страхи внутри себя – тоже неполезно. Их надо выражать, но безопасно, экологично, по крупицам собирая способы, которые вам помогают. Что это может быть?

• Дыхание (удлиняем выдох и выдыхаем, словно задуваем свечу, выдох должен быть длиннее вдоха; еще один способ – «дыхание по квадрату»: на четыре счета вдох, затем на четыре счета задержка дыхания, на четыре счета выдох и четыре счета не дышим, а затем снова по кругу);

• Техники релаксации (медитации, визуализация, напряжение на 5–7 секунд и расслабление различных групп мышц, особенно тех, которые зажаты – очень эффективно!).

• Моторная активность (ходьба, приседания, спорт, даже уборка квартиры).

• Телесные практики (массаж, йога, душ или ванна).

• Арт-терапия (свою тревогу можно нарисовать, а потом внести в рисунок изменения, чтобы он перестал быть тревожащим, а стал как минимум нейтральным, как максимум – позитивным), рукоделие, музыка.

• Достаточное количество воды (вымываем гормоны стресса).

• Информационный детокс (дозируйте новости, соцсети).

• Приятная, доставляющая удовольствие деятельность (составьте список из 20+ пунктов), также полезно заниматься тем, что возвращает вам ощущение контроля над ситуацией и дает мгновенный результат.

Упражнение на самопознание

Лягте, сядьте в кресло или на пол, скрестив ноги «по-турецки». Закройте глаза. Прислушайтесь к себе, к ощущениям в своем теле. Попробуйте почувствовать, где именно в теле находится ваша тревога. В голове, в плечах, в груди? Какого размера ваше чувство тревоги, насколько оно тяжелое или легкое, какого оно цвета? Если к нему прикоснуться, каково оно на ощупь?

Пошлите в то место, где «обитает» тревога, внимание, интерес, тепло. Подышите вместе с ней. Понаблюдайте, реагирует ли чувство тревоги на вас? Какое воздействие на него оказывают ваше присутствие, ваше неравнодушие? Спросите у тревоги, что бы она хотела рассказать вам о себе? Как она себя чувствует? Каково ее намерение по отношению к вам? Чего она хочет (хорошего) для вас? Что ей нужно от вас? Что помогло бы вам обеим чувствовать себя лучше? Что помогло бы ей немного расслабиться? О каких ваших потребностях сигнализирует чувство тревоги? Что (из реалистичного) в ваших силах сделать, чтобы их удовлетворить?

Какая самая эффективная позиция родителя, умеющего взаимодействовать со своей тревогой? Выглядит она примерно так: «Да, в мире существуют опасности, неопределенность, бывает и так, что происходящее вокруг становится непредсказуемым. Мир разный, но вполне подходит, чтобы в нем жить. Да, мы не все в нем можем контролировать, но мы можем развивать свою способность справляться с различными ситуациями, если будем не прятаться от них, а разбираться, «проходить через», опираясь на свои возможности, ресурсы, опыт, помощь и поддержку других людей. И это, безусловно, будет делать нас более сильными и уверенными в себе: «У меня получается, я могу на себя положиться, и, если что, сделаю все возможное, чтобы защитить и обезопасить себя и тех, кто мне дорог».

Пара слов о страхах. Один из самых распространенных – о том, что «что-то пойдет не так», ребенку где-то будет плохо, он будет страдать, вырастет каким-то «не таким», не найдет себя в жизни, не станет гением, миллионером, олимпийским чемпионом, президентом. «Боюсь, что у него будут конфликты с детьми», «боюсь, что если не будет выполнять «правила», станет для общества неудобным и «неправильным», «боюсь, что учительница в школе будет его унижать», «что потеряет непосредственность», «боюсь, что попадает в плохую компанию», «боюсь, что так и не найдет дело, которое нравится»…

Стремясь предотвратить нечто страшное в будущем, родители ломают голову над тем, как так выстроить свое поведение, что говорить, что делать, какой линии придерживаться, чтобы это страшное будущее не наступило. Вернее, наступило, но не страшное, а радующее. А потому заранее, движимые страхом и пока несуществующими проблемами, поднимаются «в стойку» и пытаются решить, упредить и воздействовать на то, чего еще нет.

Тут есть одна ловушка, даже две, и сейчас я о них расскажу.

Ловушка первая: предполагается, что некая проблема в будущем будет настолько тотальна и катастрофична, что с ней уже ничего нельзя будет поделать, даже частично, и она угробит человеку вообще всю жизнь. Кроме того, близкие взрослые ребенка, видимо, будут настолько слепы и беспомощны, что не заметят симптомы надвигающегося неблагополучия и не смогут помочь с ними справиться.

И здесь хочется напомнить, что большинство трудностей, с которыми мы сталкиваемся в жизни, не застывают во времени, а преодолеваются, особенно если их не игнорировать, а прилагать усилия к разрешению. В случае с вышеозвученными страхами – это учить ребенка общаться, поддерживать в поисках «своей стаи», выстраивать отношения с учителями в школе (и не забывать, что школу всегда можно сменить при непримиримых разногласиях) и пр. А еще нужно помнить: большая проблема никогда не возникает «вдруг». Все опасения по поводу ее внезапного возникновения снимаются опорой на материнскую чуткость. Если вы будете внимательны к своему ребенку, к тому, что с ним происходит, что для него важно, вы всегда успеете заметить и вмешаться, если что-то, на ваш взгляд, будет развиваться неблагоприятно. Да, бывают жизненные вызовы, похожие на бомбы. Они просто падают с неба. Часто мы не можем их ни остановить, ни предотвратить. Но мы в любом случае можем сделать что-то, чтобы удар был не таким оглушительным, и позаботиться о себе и о тех, кто дорог.

Ловушка вторая, более глобальная: пребывая в своих опасениях по поводу неизвестного будущего, мы не замечаем, как от нас ускользает одна важнейшая вещь – чувство внутренней опоры. В научной психологии есть такое понятие – локус контроля. Оно было введено социальным психологом Джулианом Роттером в 1954 году. Локус контроля – это склонность человека приписывать результаты своей деятельности внешним или внутренним факторам. Когда человек приписывает результаты чему-то внешнему (если у него что-то не получилось, то это «другие виноваты», а если получилось, то просто «повезло»), такой локус контроля и называется – внешним. Если человек берет ответственность за то, что с ним происходит, на себя, то, соответственно, – внутренним.

Это понятие сейчас трактуется и более широко: локус – то, на что мы опираемся, идя по жизни, в чем/ком видим источник своего благополучия или неблагополучия. Локус = опора. Внутренний локус – это наша ответственность за себя, за свои мысли, поступки, намерения и даже чувства. Это опора на себя. Она позволяет чувствовать себя устойчиво, свободно, наполняться внутренней силой и держать равновесие.

• Когда наше внимание смещается на то, что от нас не зависит,

• когда мы обвиняем других людей в том, что с нами происходит,

• когда думаем, что кто-то должен решить наши проблемы и облегчить нашу жизнь,

• когда пытаемся любыми способами получить от других людей то, что те давать нам не хотят,

• когда ищем чужого одобрения и похвалы и зависим от мнения окружающих,

• когда прокручиваем в голове события прошлого или тревожно вглядываемся в туманное будущее, наш локус смещается и становится внешним.

Внешний локус – это всегда потеря сил, равновесия, это много отчаяния и тревоги из-за тщетных попыток управлять тем, что находится вне зоны нашего влияния.

Ответьте себе на вопрос: за что отвечаю я, а что вне зоны моего контроля?

Что я могу изменить, а до чего не смогу дотянуться никогда, хоть наизнанку вывернусь?

Могу контролировать: где жить и с кем, где работать и кем, чему учиться и когда, что носить, как проводить время, как заботиться о себе, с кем дружить, что думать, как поступать, какие выборы делать, как относиться к другим, как отзываться на свои (и чужие) чувства.

Не могу контролировать: погоду и прошлое (и будущее не могу, но могу его уважать), что окружающие думают (и обо мне в том числе), что чувствуют, что говорят, какие выборы совершают, их взгляды, поступки, привычки, их воля.

Бессилие – столь же тяжелое, трудно переживаемое чувство, сколь и полезное.

Очень часто оно указывает, что мы хотим изменить или «выстроить» то, что вне нашего контроля и вне наших границ. И если мы будем упорствовать в этом стремлении, очень быстро обнаружим себя в неважном состоянии – неустойчивыми, издерганными, расшатанными.

И главная задача в ситуации бессилия (да и вообще в любой ситуации) – сосредоточиться на том, что мы способны контролировать (и/или менять), и отпустить все то, что нам неподвластно, – признавая это, печалясь, горюя, если нужно.

Чтобы сделать свой локус внутренним, достаточно поставить вопрос так: «Что зависит от меня? Что в данной ситуации могу сделать я?» И отвечать на него: «Я не могу знать, что случится в будущем, не могу, как гадалка, предсказать, где постелить соломку, но я могу быть «здесь и сейчас», смотреть на то, как ощущает себя мой ребенок, что ему интересно и нравится, чем он живет, какой между нами контакт, прислушиваться к себе, своему внутреннему голосу». И действовать – гибко! – по обстоятельствам. Доверяя себе, уважая свои решения и даже позволяя себе ошибаться.

Поэтому: не надо воспитывать детей исключительно «с прицелом» на будущее, оно неизвестно. Самая эффективная воспитательная стратегия – быть «здесь и сейчас». И во взаимодействии с ребенком – транслировать свои ценности, которые вы искренне и честно считаете для себя основополагающими.

Упражнение на самопознание

Есть ли у вас собственная система ценностей? То самое «что такое хорошо и что такое плохо» в вашей интерпретации. Эта система складывается из ценностей, убеждений и взглядов, которые вы присвоили из культуры (общечеловеческая система ценностей), своего опыта или привнесли из системы ценностей родителей и других близких или авторитетных людей. Это ценности и взгляды, которые вы считаете своими родными (а не навязанными), с которыми полностью внутренне согласны – что жить (вам!) надо именно так. И вам не надо за них ни перед кем оправдываться!

Именно из своей системы ценностей вы исходите, когда, например, стоите на том, что недопустимо унижать других людей, намеренно причинять им боль. Или нельзя «поднимать на смех» ребенка, когда он с чем-то не справляется. Или считаете, что каждый день должен быть прожит максимально эффективно (или наоборот – расслабленно и с доверием к жизненному потоку). Еще раз подчеркну: любая ваша система ценностей имеет право на жизнь. Это то, на что вы ориентируетесь, принимая любое решение. Это правила вашей жизни.

У других людей – своя система ценностей и свои правила. Люди становятся близкими именно так – по похожим системам ценностей.

Подумайте и напишите, что является для вас по-настоящему дорогим, важным и ценным.

Что определяет ваши жизненные выборы?

Какой линии поведения вам нужно следовать, чтобы для самой/самого себя оставаться Человеком? (это ключевой вопрос)

Система ценностей – такая обширная вещь, которую нельзя «составить» за один вечер или два. Но можно «лечь» в этом направлении. Я предлагаю вам начать собирать ценности, которых вы придерживаетесь, в эту систему, чтобы она стала стройной, непротиворечивой, твёрдой опорой для вас в любой жизненной ситуации.

Чувство вины

«Я не справляюсь, я плохая мать», «мне нечего дать ребенку», «он меня все время раздражает», «может, я его не люблю?», «я никчемная, я только все порчу, даже защитить своего ребенка не могу», «зачем мне это, может, мне не надо было вообще рожать детей?».

Вряд ли на свете можно встретить родителя, который бы не ощущал себя плохим и виноватым перед собственным ребенком. За какие-то свои ошибки, промахи, просчеты, мысли. Даже за то, что еще не случилось.

На примере родительской вины хорошо видно, как полезное социальное чувство, призванное четко сигнализировать о том, что́ мы сделали не так и кому, призывающее нас не причинять вреда окружающим, не пренебрегать их интересами и тем самым оставаться полноправным членом группы, превращается в стойкое, тотальное и разрушительное переживание.

Сравните: движимые здоровым чувством вины, мы можем извиниться, признать ущерб, если он был причинен, исправить ошибки, сделать выводы, переосмыслить и изменить поведение, а также признать и принять то, что невозможно исправить. И вина проходит. Адекватная вина.

Неадекватная, токсичная вина затухает лишь ненадолго, чтобы вновь возгореться и сообщить нам, что мы поступаем плохо. Что своими действиями или бездействием наносим вред самому дорогому и близкому человеку на свете, своему ребенку: здесь не услышали, там в чем-то отказали, вспылили, оттолкнули, не нашли нужных слов (или денег), были невнимательны, слепы. Или что-то (опять!) сделали «неправильно», не так, как пишут в мудрых статьях и книгах о воспитании.

Чувство вины подпитывается образом идеального родителя, который есть в голове у каждого. Этот идеальный родитель всегда чуток, компетентен, уравновешен, справедлив и уверен в себе. Не устает, не испытывает раздражения, не чувствует бессилия. Всегда знает правильный ответ, никогда не выпадает из взрослой позиции… И очень горько становится тогда, когда ты, реальный и живой человек, в этот образ стабильно не попадаешь. Прыгаешь, пытаешься дотянуться и дорасти, а все равно – мимо!

Особенно невыносимое чувство вины накрывает родителей, когда им не хватило терпения, они не смогли сдержаться, а потому накричали на ребенка или даже как-то физически воздействовали его. Обычно за этим стоит идея о том, что на детей срываться нельзя, на них нельзя повышать голос, на них нельзя злиться. А потому родители боятся, сдерживают, даже давят в себе негативные чувства, превращая себя в пружину, на которую постоянно и немилосердно нажимают. В итоге «пружина» не выдерживает, гнев прорывается наружу, испепеляя все на своем пути, а затем ему на смену приходит сильнейшее чувство вины, от которого хочется пойти и удавиться.

Есть ли выход из этой кажущейся тупиковой ситуации? Есть!

Здесь имеет смысл обратить внимание на три основных момента:

1. Природа подарила нам богатейшую палитру чувств, эмоций и ощущений – от самых мрачных и горьких до легких, радостных и приятных. И любые чувства важны, правильны для нас, и ни за какие из них не должно быть неловко или стыдно, никакие из них никого не делают плохим человеком. Чувствовать – нормально. Радоваться – нормально. Грустить, бояться, испытывать отвращение – тоже вполне естественно. И даже злиться – в том числе на собственных детей – нормально. Главная функция эмоций – дать нам тонкую информацию о нашем состоянии и состоянии другого человека. Наша злость, обида, раздражение – это маячки. Это сигнал высокой четкости о том, что что-то идет не так, как хотелось бы, что нужно что-то менять. Это сигнал о наших, возможно, тонких, уязвимых местах, о наших границах, о наших нереализованных потребностях. И наша задача понять, что это за потребности. И постараться их удовлетворить. Нельзя, невозможно, смертельно опасно пытаться избавиться от «плохих» чувств, оставив себе только легкие и приятные. Придется тогда «вырубать» всю эмоциональную сферу полностью. И мы лишимся важнейших настроек, позволяющих нам ориентироваться в мире и выживать.

2. Если давить и прятать свои чувства вредно и неправильно, то как же быть? Не сдерживаться? Орать на ребенка, когда захотелось? Нет. Еще одна важная мысль: эмоции и поведение – это разные вещи. Можно прийти с работы усталым и злым и начать срываться на всех, мол, «никто здесь меня не ценит». А можно сказать своему ребенку: «Я устал(а) и немного раздражен(а), но ты здесь ни при чем. Я чуть-чуть отдохну, и мы обязательно поиграем». То есть можно чувствовать то, что ты чувствуешь (гнев, усталость, досаду, обиду), и при этом регулировать свое поведение. Одновременно. И учить этому детей – не игнорировать свои эмоции, ощущать их, разбираться в них и выражать так, чтобы живые существа вокруг все же не слишком страдали. Очень важно знать свои болевые точки, при нажатии на которые точно проследует ощутимая реакция, сообщать о них окружающим – но не затем, чтобы они прятались по углам и боялись оттуда выглянуть, а затем, чтобы они знали, где у вас тонкое место, и не удивлялись, если вдруг его прорвет.

Важно отслеживать свои эмоциональные состояния и «разряжать» тогда, когда они еще управляемы: то есть проживать злость именно тогда, когда вас что-то злит, выражать недовольство именно в тот момент, когда кто-то причиняет вам дискомфорт (если это уместно, конечно). Не подавлять в себе эмоции до тех пор, пока они не сметут все вокруг неконтролируемым взрывом. А прислушиваться к ним и называть словами («так, я сейчас злюсь, прямо негодую, внутри протест и разрывает ярость»). Также полезно обращать внимание на тело и описывать свои телесные ощущения (тут все сжалось, там напряглось, по телу мурашки, в горле комок, грудь будто плита придавила, губы дрожат), дышать, увеличивая выдох, и разряжать напряжение физически (здесь подойдет любая доступная физическая активность).

Чем больше мы обращаем внимание на свои потребности и чувства, тем меньше вероятность потери контроля и поступков, которых хотелось бы избежать.

3. Когда на психологических консультациях родители рассказывают о своих срывах и накрывающем их затем чувстве вины, мы почти всегда обнаруживаем, что «срывы» случаются не тогда, когда они полны сил, бодры, веселы и довольны жизнью. Они случаются тогда, когда родители истощены, вымотаны и вообще держатся на одном честном слове. Агрессия и злость «прикрывают» беспомощность и усталость. Иногда стыд, иногда ужас. Но чаще – сильную усталость, издерганность, бессилие и плохое самочувствие. И здесь хорошо бы самообвинение, критику и вину попросить немного «отступить», и тогда появится пространство для самосострадания. Для того, чтобы отнестись к себе с теплотой и заботой. И дать себе это простое право – останавливаться и напитывать себя тем, что дает силы и способность жить в «рабочем» ритме, удовлетворять свои потребности, вкладываясь тем самым в свою эмоциональную стабильность и устойчивость. И тогда спираль агрессии не будет закручиваться дальше. Это наша ответственность перед самими собой и нашими детьми – делать им «счастливую маму». Знаете эту притчу про счастливую маму?

Притча про счастливую маму

Жила-была бедная еврейская семья. Детей было много, а денег мало. Бедная мать работала на износ – готовила, стирала, и… орала, раздавала подзатыльники и громко сетовала на жизнь. Наконец, выбившись из сил, отправилась за советом к раввину: как стать хорошей матерью? Вышла от него задумчивая. С тех пор ее как подменили.

Нет, денег в семье не прибавилось. И дети послушней не стали. Но теперь мама не ругала их, а с лица ее не сходила приветливая улыбка. Раз в неделю она шла на базар, а вернувшись, на весь вечер запиралась в комнате. Детей мучило любопытство. Однажды они нарушили запрет и заглянули к маме. Она сидела за столом в своем лучшем платье и… наслаждалась бокалом чудесного красного вина с невероятно вкусным цимесом, который подавали только по праздникам.

«Мама, что ты делаешь? А как же мы?» – возмущенно закричали дети.

«Ша, дети! – вальяжно ответила она. – Я делаю вам счастливую маму!»

Мы все пытаемся быть хорошими родителями, но надо понимать, что мы – это они и есть. Да, небезупречные, да, не всемогущие. Но детям мы нужны именно такие – неидеальные. Показывающие на собственном примере, что можно быть собой, иметь свои сильные стороны и свои болевые точки. Каждый человек чего-то не умеет и чего-то не может. Каждый устает, каждый когда-то ошибается. Нет, это не оправдание своих промахов и не индульгенция на право причинять своим детям боль: мол, ну что поделать, вот я такой человек, терпите и не ропщите. Это понимание собственных ограничений.

Допуская ошибки, не угадывая желаний ребенка, не выполняя всех его требований, демонстрируя иногда ему свое негодование или злость, мы способствуем его взрослению. Мы показываем ему, что другие люди – отдельные, со своими чувствами и своим внутренним миром. Мы показываем, что и он может ошибаться. Ошибаться, признавать это, выражать сожаление, исправлять, если это возможно, принимать как опыт и жить дальше. Это называется ответственность.

К сожалению, чувство вины – одно из ведущих в нашей культуре, и оно поддерживается на коллективном уровне как важный элемент управления.

У нас считается: если что-то случается (например, ребенок заболевает или получает в школе одну двойку за другой), в этом обязательно кто-то виноват, надо его найти, тем самым подчеркивая собственную непричастность, «невиноватость» или бо́льшую жизненную компетентность (в зависимости от ситуации). Допустивший ошибку (очевидную или мнимую) автоматически становится «плохим» и должен быть наказан (хотя бы всеобщим осуждением). Нередко на бытовом уровне это приводит к тому, что, чтобы не оказаться таким «козлом отпущения», люди стремятся вовремя обвинить другого и сделать «плохим» его. В результате ответственность перекидывается как горячая картошка, а проблема часто не решается. Почему это происходит? Потому что большинство людей, увы, с детства перегружены виной.

Есть такая интересная мысль, что хроническая вина – это злость, «развернутая» на себя. Когда-то, в детстве, эта злость поднималась, чтобы защитить ребенка от несправедливости и чужой ответственности. Но у большинства детей не было возможности протестовать, и злость оборачивалась внутрь – виной. Ребенок беззащитен и зависим от родителей, поэтому с легкостью берет на себя все, что не в силах взять на себя близкие взрослые, – любую вину, любую ответственность: за то, что папа пьет или ушел из семьи, за то, что маме тяжело, она одинока и не удовлетворена своей жизнью. Некоторые родители вольно или невольно пользуются детским ощущением виноватости и превращают чувство вины в средство контроля и управления. Это удобно: вечно виноватый ребенок послушен и сделает все, что пожелаешь. Вырастая, такой человек продолжает носить в себе всепоглощающую вину и брать ответственность за чувства, состояния и проблемы других людей. В итоге чувствует себя вечно обесточенным и всем должным. И ему зачастую уже не нужен кто-то, кто будет его винить, потому что та внешняя обвиняющая фигура из детства давно стала частью самого человека и превратилась во внутреннего критика. Именно из-за него, того самого внутреннего критика, мы так тяжело справляемся с ситуациями, когда нужно сделать выбор, особенно это касается решений, связанных с жизнью ребенка (выбор няни, детского сада, школы, врача, куда поехать отдыхать и пр.). Потому что, если вдруг что-то пойдет не так, мы себя в чувстве вины сами же и утопим.

Вопросы для знакомства с внутренним критиком

Предложу нестандартное: пригласите вашего внутреннего критика на чай. И побеседуйте с ним с позиции интереса и любопытства. Очень часто внутренний критик ПРЕПЯТСТВУЕТ тому, чтобы мы вновь встретились с прошлым травматичным опытом. Он не пускает нас туда, где нам будет больно. Он защищает нас от отвержения, от осуждения, от боли. Он помогает скрывать уязвимость.

Также очень может быть, что когда-то давно ему нужно было «приспособить» нас к близким взрослым, которые были требовательны и не чутки, но без которых было не выжить. И чтобы сохранить с ними эмоциональную связь, вписаться в их ожидания, надо было согласиться с их оценками и видением нас – через «встраивание» в себя посланий внутреннего критика. Спросите, в чем заключается «работа» внутреннего критика? И когда он делает то, что он делает, от чего вас он защищает? О чем он заботится, о чем вас предупреждает, от чего пытается уберечь? Зачем нужно, чтобы вы испытывали вину (ощущали, что вы плохи, никчемны, лишни)? Чтобы что? (задайте это вопрос много раз – по мере того, как критик будет отвечать). Что будет, если он перестанет делать свою работу? Что случится, если вы не будете испытывать вину? Нравится ли ему то, что он делает? Если бы была возможность, чем бы он занялся вместо своей немилосердной критики? Как он посмотрит на то, чтобы быть вашим советником, а не тем, кто осуждает и винит? Можете ли вы поблагодарить его за разговор и его неравнодушие? Что он вам отвечает?

В конце обнимите себя и скажите: я есть, со мной все в порядке, я хороший человек, я могу быть собой, во мне много способностей, как все люди на Земле, я достойна/достоин любви и уважения.

Вина оставляет нас «плохими» и пассивными. Ощущая вину, мы опускаем в беспомощности руки и застреваем в прошлом. Однако есть способ выйти из этого тупика, заменив вину на осознание и принятие степени (ключевое слово – степени) своей ответственности за происходящее. В чем разница? Если одно из моих ведущих переживаний – чувство вины, то, допустив ошибку, я съедаю себя живьем: «Я ужасная мать, я калечу своего ребенка, я так и знала, что совершенно ни на что не гожусь…» Виня себя за любой неверный шаг, за сделанное или, наоборот, несделанное, я погружаюсь в свою «плохость», считая, что мой поступок непоправим, а я сама – ужасна и ущербна. И в итоге теряю связь с ребенком. Потому что перестаю его видеть и чувствовать. Эта поглощенность виной, это напряжение и самобичевание заслоняют его от меня, приводят к новым ошибкам и не дают ничего изменить.

Если вместо вины я руководствуюсь чувством ответственности, то, совершив ошибку, я признаю это и делаю все от меня зависящее, чтобы исправить ситуацию, и не чувствую себя при этом отвратительной и никчемной. То есть я способна принять себя в самых разных своих решениях, пусть и неудачных. Я даю себе на ошибки право, поскольку признаю ограниченность своих возможностей и собственное невсемогущество. Эту же установку я транслирую детям: «Да, решения бывают верные и неверные, но понять это можно лишь по последствиям. Любой живой человек может ошибиться (не ошибается лишь тот, кто ничего не делает), ошибки не превращают нас в «недолюдей», ошибки наших детей не превращают нас в плохих родителей. И важно не избегать их, отказываясь от любой деятельности или сваливая на других («это не я! это ты виноват(а), это ты меня довел(а)»). А признавать и брать за них на себя ответственность, исправляя или возмещая ущерб, если он был нанесен. Жить дальше, помня об этом опыте. Любой опыт, пусть и негативный, бесценен, поскольку помогает нам быть внимательнее, делать выводы и лучше разбираться в себе и окружающем мире».

Когда ко мне на прием приходят родители, я им говорю: «Даже если во время консультации вы поймете, что раньше поступали как-то «неправильно», пожалуйста, не посыпайте в отчаянии голову пеплом, мол, «мы делали все не так, время безвозвратно потеряно, все пропало, я никудышная мать, которой нет прощения». Никто не рождается с «прокачанным» умением воспитывать детей. Раньше вы не знали того, что знаете сейчас. Раньше вы делали вот так, а сейчас будете делать иначе. И все. Получая здесь новые знания и навыки, вы просто проводите черту между прежним опытом и новым. Как бы начиная новую главу с красной строки, где не все будет получаться «идеально», нестрашно, немного по-другому – уже хорошо. Все, что было «написано» до, тоже важно и ценно. И должно быть присвоено как опыт. Мне очень нравится расхожая фраза: «Лучшее время, чтобы посадить дерево, было 20 лет назад. Второе лучшее время, чтобы посадить дерево – сейчас».

Более того, пожалуйста, замечайте, что вы не только где-то ошибаетесь или чего-то не делаете, но и сколько всего вы делаете! Заботитесь, смотрите любящим взглядом, утешаете, дурачитесь. Поверьте, этого всего намного больше, чем окриков и срывов.

Хит-парад материнского чувства вины

1. «Я плохая мать, если хочу побыть (поехать отдохнуть) без ребенка и посвятить время только себе».

Еще одна идея, которая циркулирует в нашей культуре и активно подпитывается, – мать все время должна проводить с ребенком, потому что он в ней сильно нуждается. Все мысли хорошей матери должны течь в одну сторону – к ребенку. Мамы стараются этой идее соответствовать, но, как правило, получается не всегда и не очень, что рождает множество не самых приятных переживаний, кроме почему-то одного – глубокого сомнения в ее (идеи) оправданности.

Дорогие мамы, эта идея оправдана лишь отчасти. Уставать от собственных детей – нормально. Мы можем их любить больше жизни, но все равно хотеть иногда побыть в одиночестве, в тишине. Да, маленькому ребенку нужен рядом любящий, принимающий, поддерживающий взрослый. Но, во-первых, это необязательно все время должна быть мама. В какие-то моменты ее прекрасно может заменить любой близкий из окружения ребенка, к которому он привык и с кем у него установлены отношения привязанности (подробнее об этом далее). Во-вторых, подросшим детям очень полезно видеть, что у их родителей есть своя жизнь, никак с детьми не связанная. Это также способствует взрослению ребенка, развитию его автономности и самостоятельности, его постепенному понимаю, что мир не всегда будет вертеться вокруг него, у других людей есть свои потребности и дела, которыми они занимаются. Ну и в-третьих, вы не только мама, но и человек, которому для гармоничного проживания жизни нужно уделять время и силы другим важным сферам, например, отношениям с любимым человеком, родственниками, друзьями и вообще окружающими людьми, здоровью и саморазвитию в самом широком смысле этого слова. Не могу здесь не процитировать слова Ю. Б. Гиппенрейтер: «Ребенок по-настоящему растет и развивается рядом со взрослым в те минуты, когда взрослый сам увлечен и живет полной жизнью».

2. «Ребенок заболел (травмировался), в этом виновата я, я недосмотрела».

Здесь мы видим идею всемогущества и вселенской ответственности: я (мама) должна быть настолько всесильной, вездесущей и проницательной, что буквально одним взглядом отводить от ребенка любые напасти, я должна предвидеть все! Плюс идею – нереалистичную, безусловно – о том, что у хороших родителей дети уж точно не болеют, не ранятся и не страдают (ребенок же вообще не должен страдать).

На самом деле, конечно, жизнь полна самых разных событий, которые мы не можем ни предвидеть, ни предотвратить. Можем только на них реагировать и вырабатывать способы эффективного совладания – будь то контакт грамотного врача, знание техник оказания первой помощи, умение утешить ребенка, когда ему плохо, больно или страшно. И тогда – через этот опыт родительской поддержки – он постепенно научиться поддерживать себя сам (что очень пригодится ему во взрослой жизни).

Мама не может за всем уследить, но может пожалеть, поддержать и помочь справиться с последствиями. Мама – это ангел-хранитель. Просто он не везде успевает.

3. «Я мало занимаюсь его развитием. Он плохо учится – это моя вина».

И тут нереалистичная идея всемогущества («родительский детерминизм»): за все, что случается с ребенком, отвечает мать, если у него что-то не складывается – это она упустила и недодала. Эта идея вредна, поскольку не предполагает никаких ограничений в материнских ресурсах, никаких границ в сфере родительской ответственности. А эти ограничения и границы непременно нужно видеть: вы не в состоянии все мочь и отвечать за все на свете, иначе вы были бы совершенным биороботом, а вы всего лишь человек, живой и – как и все мы – несовершенный. Если вы видите конкретные пробелы и сложности у ребенка, гораздо более конструктивный путь – не тратить энергию на переживания чувства вины, а разработать план и направить усилия на помощь ему в преодолении этих сложностей и пробелов. В рамках своих реальных, а не идеализированных возможностей, безусловно. Всегда помня о том, что и ребенку полезно учиться занимать себя самому или привыкать к мысли, что учеба – это прежде всего зона его ответственности, а вы ему можете лишь помочь и поддержать, а не делать все за него. Иначе он не вырастет самостоятельным.

4. «Боже мой, я нанесла ему травму тем, что накричала».

Травму нам может нанести событие, которое выходит за границы нормального человеческого опыта и которое настолько насыщено эмоциональными переживаниями, что психика их просто не может «переварить». Запомните: «Травма – это боль в изоляции». Травмированными оказываются дети, которых регулярно бьют, оскорбляют, унижают, жестко критикуют, игнорируют, сексуально используют. Которые не могут найти у близких утешение и поддержку, поплакать в объятиях и вынуждены переживать болезненные чувства в одиночку, потому что их взрослые заняты собой, отталкивают, ничего не объясняют, сами являются источником агрессии и непринятия, к ним со своей уязвимостью не подойдешь… Мамин же окрик – это вполне посильное для детской психики событие. Большинство детей с пониманием относятся к родительским «срывам», особенно если родители, придя в себя, признают, что «вышли из берегов», и сожалеют о том, что произошло, не виня при этом ребенка. Дети видят нас вполне живыми, а не железными и бездушными, и принимают безусловно. Да, ребенок – маленький человек, зависимый от близких взрослых и беззащитный, ему нужно много любви, внимания и поддержки. Но все же не стоит относиться к нему как к китайской вазе эпохи Минь. Поверьте, он намного прочнее.

А вот действительно опасные, потенциально травмирующие ситуации:

• Полное отсутствие постоянного заботящегося «своего» взрослого, с которым можно было бы установить отношения привязанности.

• Хроническое игнорирование, пренебрежение базовыми потребностями ребенка, отсутствие внимания к его реальным нуждам.

• В пугающих, стрессовых ситуациях ребенку не к кому обратиться за утешением, помощью и поддержкой, он остается со своей болью один на один.

• Ситуации физического, эмоционального насилия, жестокость, унижение, оскорбления, сексуальное насилие.

• Ребенка заставляют «выбирать» между близкими взрослыми, требуют встать на сторону одного взрослого, отказавшись от привязанности ко второму.

5. «Я ухожу на работу, а ребенок недополучает материнской любви. Няня ему ближе, чем я».

Это не так. Место любимой и любящей мамы в сердце ребенка никто занять не может. Для ребенка на свете нет никого лучше вас. Это как бы данность. Если вы работаете, уделяйте своему сокровищу столько свободного времени, сколько есть, при этом отдавайтесь ему всецело. Посылайте сигналы о его ценности и значимости, целуйте, гладьте, играйте, проявляйте искренний интерес к делам ребенка, смотрите ему в глаза, отражайте эмоциональные состояния, признавайте их, присутствуйте «здесь и сейчас»: «какой/какая ты сегодня? как прошел твой день? что было для тебя важно?» Тогда у вас не будет ощущения, что вы что-то упускаете, и все будет хорошо.

И помните, если вы пытаетесь все успеть и не успеваете, это нормально. Чего-то не уметь, с чем-то не справляться – нормально. Если вы вечером падаете от усталости и ваша жизнь совсем не похожа на отретушированные фото из соцсетей – это тоже нормально. Вы живая. И вы замечательная. Каждая мама, которой движет потребность в заботе, защите и охране своего дитя – замечательная. И если вы не сделали ему адвент-календарь на Новый год или задержались на работе, доделывая горящий проект, в этом нет ничего страшного. Никакой травмы, как мы с вами знаем, ребенку это не нанесет.

6. «Мы развелись с мужем, я не сохранила семью и лишила ребенка отца».

Стоп, стоп, стоп – мы уже говорили, что полезно видеть границы своей ответственности. Отношения двух взрослых людей – это всегда усилия обоих. У вас – 50 % ответственности, у отца ребенка – свои 50 %. Не всегда супружеские отношения удается сохранить, на это есть свои веские причины. Более того, развод возможен лишь между мужем и женой, но не между родителями. Вы навсегда остаетесь мамой и папой своим детям, отца они не лишаются. И всем будет лучше, если в вопросах их воспитания вы сможете договариваться и станете союзниками. Счастливые дети вырастают не у тех родителей, которые живут под одной крышей, а у тех, которые сами счастливы. Поэтому ищите себя, свое счастье, тогда вы сможете на собственном примере показать ребенку: что бы ни случилось в жизни, это можно пережить, извлечь уроки и жить дальше.

И еще совет на миллион: расслабьтесь. У вас все равно нет всего того, что нужно вашему ребенку. Обязательно найдется какая-то нестыковка: ему надо, а у вас этого нет. Не потому, что вы плохой родитель, или потому, что от жадности не хотите что-то дать. Просто у вас (или в вас) этого нет. Вы все равно не сможете соответствовать всем-всем запросам вашего ребенка. И, знаете, это хорошо! Потому что, сталкиваясь с невозможностью получить все, что «душе угодно», он получает стимул расти и развиваться, двигаться вперед, взрослеть. А если он будет жить в сахарной вате, его будут ограждать от неприятностей, негативных переживаний и соприкосновения с чужой неидеальностью, как он будет разбираться в себе и своих желаниях, как научится взаимодействовать с людьми, как будет реально оценивать себя, окружающий мир и свое истинное место в нем, как будет встречаться с возможностями жизни, выбирая для себя то, что ему подходит?

Наша задача – не убрать стресс из жизни ребенка вообще (тогда в его жизни не будет развития, он не будет становиться выносливее, опытнее, взрослее), но постараться сделать так, чтобы уровень стресса был ему по силам. А потому нам, взрослым, надо по возможности быть рядом, чтобы – если потребуется – «смягчить удар». Тогда никакой травмы не будет.

Психологи иногда шутят, что, как бы мы ни воспитывали своих детей, они все равно за все «спасибо» не скажут. Вырастут и упрекнут много раз – за сказанное и несказанное, за сделанное и несделанное. Но это не повод класть свою родительскую голову на плаху. Потому что по мере взросления каждый человек постепенно должен принять, что родители – не боги, а обычные, земные люди, в чем-то «неправильные» и неидеальные. Они воспитывали так, как умели. И они сделали все, что хотели и могли. Теперь выросший ребенок сам несет ответственность за свою жизнь. А вечно упрекать родителей в том, что они чего-то недодали – значит, расписываться в собственной незрелости.

Родителям же, чтобы совсем не убить себя терзаниями совести и чувства вины, стоит помнить – если вы когда-то ошиблись, чего-то не сделали для своего ребенка, причинили ему боль, признайте это: «Мне очень жаль, что получилось именно так. Я не хотел(а) тебе зла. Я делал(а) так, как было возможно или как я считал(а) правильным. Я действительно искренне сожалею». Поверьте, эти слова станут настоящим целительным бальзамом для ваших отношений.

Дети не виноваты

Дети не виноваты в том, что им нужно много внимания и заботы, а у родителей, возможно, нет внутреннего ресурса и сил (всем сочувствия).

Они не виноваты в том, что происходит с родителями, – что родители теряют терпение, ссорятся между собой (или расстаются), что родителям плохо, больно, безнадежно, страшно.

Они не виноваты в том, что часто болеют, падают, плачут, кричат и нуждаются в утешении и отклике на свой зов.

Они не виноваты в том, что злятся, боятся и вообще проявляют чувства. Что их настроение и желания меняются, и порой они сами не знают, чего хотят.

Они не виноваты, что не так спокойны/беспроблемны, как их братья/сестры или другие дети, что у них есть какие-то личностные особенности или особые потребности.

Они не виноваты, что не оправдывают ожиданий взрослых, что им что-то дается трудно или требует гораздо больше времени и усилий, чем другим.

Они не виноваты в том, что они незрелы и неопытны, что ошибаются, что не хотят того, чего хотят родители, что чего-то не знают или не могут сделать выбор.

Они не виноваты в том, что просят о помощи, защите и вообще нуждаются в нас.

Скажите им об этом. Снимите с них этот ненужный груз. И с себя заодно.

Стереотипные, нежизнеспособные установки и ожидания

Их много, и, пожалуй, о них можно написать отдельную книгу.

Например, все случаи, когда «идея бежит впереди человека». Скажем, идея, что ребенок должен расти «каким-то»: ответственным, сознательным, думающим о чужом благополучии и своем будущем, щедрым «неэгоистом» и в то же время умеющим отстаивать свои интересы, любящим чистоту «маминым помощником», великодушно относящимся к младшим братьям и сестрам и уважительно к старшим родственникам. Младенец должен быть тихим и спокойным («где положишь, там и возьмешь»), но при этом рано сесть/встать/пойти. Малыш обязан быть послушным и не доставлять хлопот, но при этом вырасти активным, самостоятельным и способным на серьезные выборы. Школьник должен быть прилежным и признавать авторитет учителя и при этом превратиться в инициативного, нестандартно мыслящего взрослого со своим мнением. Ребенку надлежит быть «понимающим», «сочувствующим» своим родителям, и одновременно «ты еще ребенок, куда тебе?». Мальчикам нельзя куклам с игрушечной посудой чаепитие устраивать, а девочкам солдатиков строить и битвы разыгрывать. Но при этом расти они должны внутренне свободными, без «комплексов», умеющими ставить себя на место другого и разбираться в тонкостях взаимоотношений.

То есть у нас есть представление о том, каким мы ребенка хотим видеть, а он должен соответствовать. В 99 % случаев этого не происходит, и начинается драма. Драма случается каждый раз, когда у нас есть некий образ (хорошей мамы или «правильно растущего» ребенка), а реальные живые люди в него хронически не попадают. Драма – оттого, что образ главнее, весомее, ему отдается приоритет, но с многомерной, не укладывающейся в рамки ни одной из теорий жизнью он имеет мало общего.

Или вот еще одна из установок, которую я часто наблюдаю в своей работе: о том, что ребенок должен быть разумным и «понимать». Существует некая идея, что ему нужно что-то один раз объяснить, «чтобы он понял», а дальше он должен уже исправиться и сам-сам по-понятому и ожидаемому действовать, не требуя внимания родителя (вовремя чистить зубы, убирать свою комнату, хорошо учиться, быть вежливым с родственниками, выполнять свои обещания и пр.). Нереалистичная эта установка потому, что стабильно не работает. А не работает потому, что от ребенка требуется сознательность и автономность. В то время как он – в определенных ситуациях, которые индивидуальны для каждого ребенка – нуждается в «сопровождении»: родитель устанавливает правила, проверяет их на реализуемость и потом следит за их выполнением.

И если ребенку трудно пока самостоятельно им следовать, или он забывает про них, или просто не следует, родитель сопровождает его в этих правилах (если для самого родителя важно, чтобы ребенок сделал требуемое), уважительно, но твердо настаивая на своем: не чистишь зубы – ок, идем чистить вместе; хамишь бабушке – ок, буду обращать на это внимание и пресекать неуважительный тон общения.

Моя мысль заключается в следующем: не от идеи «как должно быть и каким нужно быть» надо отталкиваться. А от конкретного человека и его особенностей, от того, какой он, как себя проявляет, к чему стремится. Хотя от идеи, конечно, проще: взял шаблон и всем предъявляешь – «соответствуй!». А если от человека отталкиваться – уникального, неповторимого – то тут гибкость нужна, внимание к нему, узнавание, сонастройка, видение ваших различий и уважение к ним, творческое взаимодействие, а в случае с ребенком – еще и мудрое руководство, принятие (себя в первую очередь!), терпение, помощь в отработке навыков, родительское умение спокойно, но твердо устанавливать границы. Сложно это, правда?

Мой главный вывод: «бегущая впереди человека идея», как и чувство вины, как и зашкаливающая тревога, ребенка от нас закрывают. Мы перестаем его видеть и начинаем общаться как с живым куском пластилина, которому надо придать правильную, перспективную форму. А его природные особенности, его интересы, стремления и чувства становятся какой-то досадной помехой на пути наших воспитательных изысканий.

Что происходит, когда мы шлем ребенку гласные и негласные послания: «Фу, таким быть, и таким, и таким, ты должен быть другим, исправься!» Тут возможны варианты: ребенок будет уходить либо в протест, либо в апатию, либо будет приспосабливаться – и демонстрировать нам того ребенка, которого мы хотим видеть. Демонстрировать, а не быть. На эту «демонстрацию» у него будет уходить огромное количество сил. И он будет прятать те части себя, которые близким взрослым не нравятся. Ему будет казаться, что это что-то дефектное, то, что должно быть скрыто, но он не будет знать, что с ними делать. И они будут «прорываться» в разных ситуациях. И тогда ребенку будет «прилетать» от взрослых, его будут стыдить и высказывать свое разочарование. И он будет еще прилежнее демонстрировать того ребенка, каким его хотят видеть. И разрываться на части. И тратить свою энергию на «казаться, а не быть». Вместо того чтобы знакомиться с собой, «осваивать» себя, открывать подлинные стороны своей личности и учиться жить именно с ними, а не с вымышленными и чуждыми. Ему так важно понять, кто он на самом деле и на что способен. Кто, кроме нас, сможет ему в этом помочь?

Увидеть своего ребенка таким, какой он есть, понять его, можно только тогда, когда одной из ведущих наших эмоций по отношению к нему становится… интерес. И полное отсутствие осуждения его как человека (обратите внимание: речь идет не о нежелательном поведении, которым вы можете быть недовольны, а именно об отсутствии осуждения ребенка как человека с присущим именно ему набором уникальных особенностей). И ожиданий, что он будет «каким-то» и впишется в некие наши представления. Пусть будет собой. Пусть – с вашей помощью – понимает, ощущает себя, учится прислушиваться к своим потребностям и желаниям, пробует, ошибается, выбирает. А для того, чтобы он научился достойно и с уважением к другим вести себя в обществе, у него есть вы, ваша система ценностей и множество способов выстраивать взаимодействие, о которых мы будем говорить на страницах этой книги.

Упражнения на самопознание

1. Найдите время и запишите все нереалистичные идеи, установки и стереотипы о воспитании детей, которые вы помните из вашего собственного детства или которые встречались вам уже во взрослом возрасте. Чем они нереалистичны? На что их можно было бы заменить? – Напишите, готовы ли вы следовать этим новым идеям и установкам, которые вы записали? Насколько они реализуемы?

2. Чтобы принимать и не осуждать личностные проявления своего ребенка, нужно в первую очередь к себе относиться с теплом и принятием. Как у вас обстоят с этим дела? Поддерживаете ли вы сами себя, когда вам грустно, страшно, когда у вас что-то не получается? Или занимаетесь самобичеванием и погружаетесь в чувство собственной «плохости»? Заботитесь ли о себе? Способны ли принять себя разной (разным) – в том числе человеком, который что-то не успевает, с чем-то не справляется, у которого иногда опускаются руки? Можете ли вы удерживать внутри образ «хорошей (хорошего) себя», когда кто-то вас критикует или выражает недовольство вами? Признаете ли вы все свои чувства или запрещаете себе какие-то из них, например, запрещаете себе злиться, раздражаться, горевать?

Недостаток эмпатии

Это не обвинение в том, что вы, возможно, черствый сухарь. Это констатация: обычно нам устанавливать удовлетворительные отношения с другими людьми (помимо всего прочего) мешает именно он – недостаток эмпатии.

Эмпатия – способность вчувствоваться во внутренний мир другого человека. Ключевое слово – вчувствоваться. То есть на чувственном уровне понять, ощутить его состояние, визуально и интуитивно это состояние «считывая». Это способность поставить себя на место другого («влезть в ботинки другого», как говорил один из создателей гуманистической психологии Карл Роджерс), понять его потребности и устремления, воспроизвести внутри себя его эмоции и переживания. И – если нужно – присоединиться к ним («я вижу твою боль, твой страх, твою радость, твое любопытство»). При этом четко осознавая, что состояние – чужое, эмоции – чужие, а не свои: «Я буду рядом, если у тебя горе, я разделю с тобой радость, но не буду отождествлять тебя с собой. Это твое горе и твоя радость. Мы разные. И в один и тот же момент времени можем испытывать совершенно разные чувства».

Также мы проявляем эмпатию, когда сострадаем или сопереживаем эмоциональному состоянию другого человека и поддерживаем его. Когда мы даем эмоциональный отклик на его переживания.

Каждый человек потенциально обладает высокой эмпатией – младенцы ощущают эмоциональные состояния родителей и часто «возвращают» им их. Но потом что-то случается, и способность к эмпатии как будто угасает, не развивается. Это «что-то», как правило, – недостаточное внимание близких взрослых к тому, что ощущает ребенок, к его чувствам и переживаниям, недостаточное их отражение, признание, присоединение. Кто из нас не слышал в детстве: «Ну что ты нюни распустила, рева-корова», «Да ладно тебе, нашел (нашла) из-за чего переживать», «Ничего тебе не больно, не придумывай», «Хочется – перехочется», «Это все ерунда», «Сам(а) виноват(а)», «Мальчики не плачут», «Ты неблагодарный (неблагодарная)»…

Способность к эмпатии же, наоборот, укрепляется тогда, когда близкие видят разные состояния ребенка, объясняют ему их, помогают проживать и конструктивно выражать: «Конечно, обидно, когда без спросу берут твои игрушки, давай попросим их вернуть назад», «Когда что-то не получается, это дико злит и руки опускаются, у меня тоже так бывает». Таким образом ребенок получает подтверждение своему переживанию, подтверждение «все, что с тобой происходит, нормально». Это помогает ему лучше разбираться в себе. И это очень важное для него «приобретение», потому что чем тоньше он чувствует себя, тем полнее и глубже он сможет понять потом других людей.

Что вместо эмпатии часто выступает?

– Либо отказ вообще принимать во внимание переживания ребенка: близкие в силу своих особенностей не видят, что у ребенка есть собственный внутренний мир и много чувств, с которыми он чаще всего не знает, как справляться. И в ответ критикуют, оценивают, осуждают. Это самая печальная ситуация, конечно.

– Либо слияние, то есть ощущение «мы с моим ребенком – одно целое, одинаковые», границы между нами размыты. Это видение в нем себя (а не отдельно себя и отдельно его). Проекция на него собственных чувств (стойкое ощущение, что он испытывает то же, что и я, поэтому я часто путаю свои ощущения и его). В слиянии мы принимаем, например, боль другого человека за свою – ребенку плохо, нам плохо тоже. И мы проваливаемся в его «плохо», рассыпаемся в отчаянии и теряем возможность ему помочь.

Эмпатия же – это способность не «смешивать» себя и «того парня», быть рядом, но не сливаться с ним. Это способность увидеть «разность» переживаний (потребностей, интересов, устремлений) и при этом – при необходимости – эмоционально откликнуться на его чувства, сохраняя ресурсную позицию, которая дает возможность посочувствовать, утешить и поддержать.

Проявлять эмпатию и не путать ее со слиянием становится возможным тогда, когда нам все про себя понятно, когда мы не затоплены сомнениями, не проваливаемся в собственные детские переживания, когда мы ясно ощущаем свои эмоциональные состояния и разбираемся в них. Все это позволяет трезво оценивать и состояние ребенка. Видеть это состояние «чистым», таким, какое оно есть, без примесей собственных проекций, без «фонящих» помех. А «фонить» непременно начинает тогда, когда мы сами находимся в сложных чувствах, когда мы плохо различаем свои эмоции, когда наша собственная боль заслоняет и перекрывает чувства ребенка.

Однажды моя подруга (тоже психолог) рассказала анекдот: «Меня зовут Александр, мою жену – Александра. У нас трое детей – Александр, Александр и Серёжа. Вот Серёжу мы почему-то недолюбливаем».

«Недолюбливать Сережу» и любить при этом только Саш – это про слияние. А эмпатия – это когда я (Саша) тонко разбираюсь в собственном внутреннем мире и одновременно признаю и уважаю «отдельность» Сережи, его право на собственный, уникальный внутренний мир, присоединяюсь к его эмоциональным состояниям, отвечая именно на них:

– я рад(а), что тебе весело;

– я разделяю твое отчаяние;

– да, это очень обидно;

– в таких ситуациях невозможно не злиться;

– представляю, как тебе было страшно;

– я вижу, что тебе это интересно;

– я уважаю твое стремление к тому, что для тебя важно.

Пример. Четырехлетняя Саша проснулась утром в неважном настроении и не хочет идти в детский сад, хнычет и жалуется, что ей там скучно. Не пойти в сад сегодня нельзя. Как можно было бы эмпатично отразить ее состояние, не «очерняя» сад, не уходя в раздражение и злость, и при этом не меняя своих планов на день? Примерно так: «Я вижу, что тебе очень тяжело вставать, ты не выспалась, так хочется укрыться теплым одеяльцем и посопеть в подушку… Давай я помогу тебе умыться и одеться, а заодно расскажу интересную историю про медвежонка и его маму-медведицу, которая привела его в лесную школу, а сама пошла лечить зверей, многие из которых нуждались в ее помощи, она работала, помогала другим и при этом всегда помнила о своем медвежонке, о его влажном носике и хитрой улыбке, а закончив все дела, она пришла за ним в школу, и они вместе пошли домой, рассказывая друг другу, как прошел день».

Обратите, пожалуйста, внимание: признать эмоции ребенка, эмпатично откликнуться на них не означает тут же «пойти у него на поводу». Можно присоединиться к переживаниям вашего сокровища и ОДНОВРЕМЕННО делать то, что вы решили (отвести в сад), всячески оказывая ему поддержку и помогая проживать чувства. Другая моя подруга в таких случаях ласково говорила своему сыну: «Ты имеешь полное право не хотеть идти в сад, но мне нужно на работу, поэтому мы туда идем. Плачем, но идем».

Упражнение на самопознание

Вспомните недавнюю ситуацию из своей жизни, когда ваш ребенок был погружен в сильные эмоции. Как можно было бы эмпатически отразить его состояние, не погружаясь в отчаяние или бессилие, не выдавая автоматические реакции типа «хватит ныть, мне надоело это слушать», и при этом поддержать его и себя, оставаясь в русле своего принятого взрослого решения?

Если вы прямо сейчас поймали себя на чувстве вины, что вы «не такая мать», которая умеет эмоционально откликаться на переживания ребенка, не рассыпаться от них и одновременно сохранять ресурсную и поддерживающую позицию, срочно-срочно возвращайтесь к главе про вину. Я вам не раз еще про нее напомню.

Глава 5

Краткое изложение теории привязанности

О теории привязанности сейчас очень много пишут и говорят, но не всегда эта информация усваивается корректно.

Итак, что важно понимать и помнить:

1. Мы не можем выжить, если о нас не заботятся. Мы не можем выжить, если не отражаемся в глазах того, кому не все равно, что с нами происходит. Привязанность – это поиск и поддержание эмоционального контакта, связи и близости ребенка со значимым(и) взрослым(и). Мы все ищем контакт, мы ищем и хотим сохранить близость (не только в детстве, но и потом – во взрослом возрасте). Это наша базовая, основополагающая, витальная потребность, связанная с выживанием. Оставленный взрослыми младенчик умирает. И все мы каким-то непостижимым образом знаем уже с рождения: нет неравнодушных близких, нет заботы, нет привязанности – нам не жить.

2. Изучению привязанности были посвящены работы английского психиатра и психоаналитика Дж. Боулби (сер. XX в.). В них он говорил о том, что для психического здоровья ребенку нужны теплые, приносящие радость взаимоотношения с матерью (или человеком, ее заменяющим, то есть хотя бы с одним значимым взрослым). Ему нужны не только пища и уход, не только физическая, но и эмоциональная безопасность: именно она дает возможность справляться со страхами, а затем – регулировать эмоции, сохранять равновесие и преодолевать трудности в течение жизни.

3. Ощущение и переживание безопасности зависит от того, как о младенчике заботятся близкие взрослые (мама), как с ним разговаривают, что выражают при этом их лица, как к нему прикасаются, насколько естественны или «вымучены» эти движения, насколько ребенок может получить отклик, защиту и утешение каждый раз, когда это необходимо. Главное, что нужно маленькому человеку, – это присутствие, тепло и включенность неравнодушного взрослого, который откликается на его потребности и удовлетворяет их.

Как ребенок напитывается состоянием самоценности? «Я – ценный, когда близкие откликаются на мой зов, когда берут на ручки, гладят, качают и успокаивают, если я плачу. Я – ценный, когда со мной разговаривают, играют, дурачатся, шутят. Я – ценный, когда на меня смотрят с любовью, мне улыбаются, любуются мной. Когда я появляюсь – и мне рады. Я – ценный, когда меня не оставляют в одиночестве справляться с чувствами, которые сильны, непонятны, захлестывают. Я – ценный, когда близкие радуют меня чем-то вкусненьким или интересным. Когда внимательно относятся к тому, что для меня важно или чего я хочу, и объясняют, почему то или другое невозможно. Когда меня защищают, если я в силу возраста не могу чему-то или кому-то противостоять. Я – ценный, когда могу проявлять себя разным. И встречаться с твердым «нельзя», понимая, что за ограничениями стоят забота, неравнодушие и любовь».

4. Отношения привязанности – это такие отношения, при которых взрослый защищает, заботится, утешает, а ребенок принимает заботу, ждет помощи, доверяет. Отношения привязанности между мамой и малышом строятся на взаимной активности: ребенок ищет контакта (зовет, плачет, улыбается, тянет ручки), рассчитывая на внимание и поддержку, а мама эмоционально отзывается на него («я здесь, я рядом, я тебе помогу»).

5. «Система привязанности» активируется каждый раз, когда ребенок устал, ему плохо, больно или страшно. Когда нужна защита, чувство контакта, поддержка, утешение, успокоение – то есть в ситуациях тревоги, дискомфорта, стресса, опасности. Тогда ребенок ищет близости со взрослым (плачет и зовет, тянется, просится на ручки, бежит в объятия). Если контакт восстановлен, а малыш получает заботливый отклик, он расслабляется, чувствует покой и защищенность. Именно это – поддержка, послание «ты не один, тебе есть на кого опереться», утешение в ситуации небезопасности – создает необходимые условия для благополучного эмоционального и познавательного развития ребенка.

6. Достичь и сохранить эмоциональную связь со «своим взрослым», чтобы ощутить себя в безопасности, снизить стресс и страх – это и есть «поведение привязанности». Во взрослом возрасте в романтических отношениях мы хотим того же самого. Если любимый человек берет нас за руку, когда нам плохо, гласно или негласно сообщает «я здесь, ты не одна/один, вместе мы справимся», нам становится легче.

7. Максимальное чувство комфорта, защищенности и безопасности малыш ощущает тогда, когда заботящийся о нем взрослый:

а) чувствителен (чуток, сензитивен) к сигналам ребенка, умеет их видеть, адекватно понимать и отвечать на них в той форме, в которой младенчик способен принять;

б) предсказуем (то есть понятно, чего ребенку от него ждать);

в) постоянен и доступен, то есть никуда не исчезает надолго и откликается на зов. Этот постоянный взрослый (а не калейдоскоп сменяющихся людей, ухаживающих за малышом, к которым каждый раз нужно привыкать и адаптироваться) символизирует для ребенка незыблемость и безопасность окружающего мира.

8. Суть чуткости/чувствительности заключается в том, что мама откликается на сигналы, когда она нужна, и не навязывается, когда она не нужна (то есть не нависает над малышом в тревоге и гиперопеке). Таким образом, ребенок одновременно и получает опыт того, что к нему подойдут, его утешат, когда он нуждается, и развивает навыки автономности, самостоятельности и способность поддержать себя самому.

«Спокойствие, только спокойствие»: не на все свои сигналы ребенок получает адекватный отклик, и это нормально. Даже самые чувствительные взрослые понимают сигналы малыша через раз. Если ребенок базово может найти поддержку и утешение у значимого взрослого – уже хорошо и достаточно. Для гармоничного развития ребенку полезно также понемногу учиться утешать себя самостоятельно.

9. Отношения привязанности могут возникать не с одним взрослым, а с несколькими. Обычно это члены семьи, родственники и ближайшее окружение (няня, близкие друзья семьи). Люди, к которым малыш привык, он знает, что они его не бросят, накормят, подуют туда, где болит, обнимут и вытрут слезы, не дадут в обиду, успокоят, если страшно. На них можно положиться, а значит – расслабиться и безопасно расти.

10. Если в целом ребенок уверен, что его окружают люди, которые о нем позаботятся, он начинает воспринимать их как «надежную базу», от которой можно «оттолкнуться», повернуться лицом к внешнему миру и заняться его исследованием. Если в процессе этого исследования, он сталкивается с трудностями, неприятностями, опасностью, он может вернуться обратно за защитой и поддержкой. Вспомните, как трогательно малыш утыкается в вас, когда его кто-то напугал или обидел. Как важно ему почувствовать, что он не один, он в безопасности, что есть на свете человек, который за него, кто поцелует, погладит и успокоит. Восстановив силы рядом со своим взрослым и подзарядившись любовью, ребенок готов вновь познавать мир, развивать чувство уверенности и самостоятельности.

Я всегда говорю родителям на консультациях: самое главное, что нужно вашему ребенку (и не важно, сколько ему лет), – это ваш отклик и утешение в моменты стресса. Вам необязательно тут же «раздвигать тучи руками», бросаться решать проблемы, стараться сделать так, чтобы ребенок «не страдал» или напоминать ему о «я же говорил(а)!». Просто будьте рядом. Помогают и исцеляют не уговоры и не поучения. Исцеляет присутствие, сочувствие и контакт.́

♥ – Ну, и чего плакать? Сама идешь, под ноги не смотришь, вот и упала. Вставай.

Мой папа, мой самый лучший на свете, заботливый, включенный папа, который обожает возиться, кормить вкусностями, шутить, играть и гулять с Ульяной, вот так пытается научить ее быть внимательной и справляться с падениями. Сколько их еще будет в жизни.

– Пап, – вздыхаю я. – Не надо так говорить.

– А как надо? Я так тебе говорил в детстве (мол, ничего же страшного не случилось).

Я беру Ульяну на руки. Она горько плачет и утыкается мне в шею. Я глажу ее по спинке и тихо качаю.

– Ей больно, ей не нужны назидания. Ей нужно утешение. Просто утешение. И можно даже ничего не говорить.

Не прошло и полминуты, как Ульяна успокоилась, посмотрела на меня, улыбнулась, слезла с рук и опять побежала. Конечно, не разбирая дороги.

Когда ребенку больно (или плохо, или страшно), переживаний так много, и с ними так тяжело справляться в одиночку. Ребенок справится, конечно, куда деваться.

И папа мой так в детстве справлялся, и большинство из нас. У нас так мало опыта «разделения». Разделения своих переживаний с кем-то, кому не все равно.

Но когда в такой момент ребенок встречается с утешением, ему становится легче. Любые сложные чувства, будучи разделенными с кем-то, теряют свою огромную, затапливающую силу. А разделенная радость, наоборот, удваивается.

И во взрослом возрасте мы все так же нуждаемся в этом простом, человеческом отклике – ты не один, я рядом, я буду с тобой, раздели со мной свое «плохо».

И его станет намного меньше. И сразу появятся силы пережить его, не бояться, не чувствовать это темное, бездонное одиночество.

Получив много опыта поддержки, разделения своих чувств, ребенок вырастает в устойчивого взрослого, который может и поддержать себя, и поддержать и утешить других, в том числе когда сам становится родителем.

11. Каждый день с момента рождения малыш получает опыт того, как с ним общается ухаживающий взрослый. Это похоже на крохотные элементы мозаики. Обобщая этот опыт, привыкая и адаптируясь к поведению близких, ребенок уже к концу первого года жизни собирает из мозаичных крупинок картину. И, по выражению Дж. Боулби, формирует «внутреннюю рабочую модель привязанности» – то есть представления о себе и мире:

– какой мир (неотзывчивый / отзывчивый, непредсказуемый / предсказуемый, опасный / безопасный?),

– какой я (= какого отношения от мира я заслуживаю?)

По мере взросления он будет использовать эти представления, чтобы устанавливать отношения с другими людьми.

12. Взаимодействуя с близкими взрослыми, маленький ребенок постоянно «сканирует» их реакции и подмечает те моменты, когда контакт с ними становится теплее, лучше. Главный смысл системы привязанности – обеспечить безопасность: то есть как в сложившихся обстоятельствах, вот с такой мамой, какая есть, я, ребенок, могу чувствовать себя относительно защищенно, что мне для этого надо делать. Что могут дети уже к году (к году!)? Например, научившись играть с игрушками, сидеть, ползать и даже ходить, они могут всячески демонстрировать, что крайне беспомощны и ничего не могут сделать сами. Вот вообще ничего – ни игрушку в руки взять, ни к двери доползти, если нужно. Это они делают не из вредности. И не для того, чтобы «проманипулировать» взрослыми. Это их ответ на непредсказуемость близких. Так они стремятся «добыть» себе гарантированный отклик, необходимый для выживания. В других обстоятельствах дети могут «не замечать», игнорировать слишком громких и нависающих над ними родных, якобы не слыша того, что они говорят или просят. Это тоже самозащитная стратегия: не будешь откликаться, глядишь – немного отстанут от тебя, можно будет заняться тем, что интересно. Если взрослый постоянно погружен в себя и мало реагирует на истинные потребности ребенка, тот может добиваться включенности «капризами» и «трудным поведением». Или наоборот – заглядывать в глаза, заботиться и показывать воодушевление, тогда потеплевшая мама станет более отзывчивой.

13. Так через каждодневный опыт формируются различные стили (паттерны) привязанности (вы наверняка многое слышали или читали про эти стили). Они же являются «самозащитными стратегиями». Это определенная линия поведения, которая обеспечивает ребенку максимальную защиту в тех условиях, в которых он растет. Иными словами, малыш будет всеми силами стремиться «понять», как устроен мир конкретной семьи, куда он «попал», и делать все возможное, чтобы получить внимание и контакт, чтобы ему в нем было максимально безопасно, вырабатывая определенные стратегии поведения, которые будут его защищать. Все это говорит нам о том, какая мощнейшая эволюционная программа заложена в каждом малыше и какую огромную психическую работу он делает, адаптируясь к заботящемуся о нем взрослому, чтобы отношения с ним не прерывались, а сохранялись и развивались.

14. Если связь с мамой (другим значимым взрослым) оказывается под угрозой – мама воспринимается как отстраненная или она чем-то всерьез недовольна, – возникает стресс разлучения. Ребенок будет всеми силами стремиться восстановить контакт, пытаясь достучаться – заглядывать в глаза, звать, требовать, цепляться, капризничать, «истерить», «плохо» себя вести, делать то, что нельзя. Нам сложно, а порой даже невозможно увидеть в этом «безобразном поведении» протест против надвигающейся тучи, которая угрожает самым важным отношениям в мире. Когда ребенок в тревоге за связь со «своим» взрослым, он не может вообще ничего – ни упоенно играть, ни исследовать, проверяя на прочность, этот мир, ни учиться новому, ни общаться со сверстниками. Страх потери привязанности «разворачивает» его от себя и собственного развития, к той нити, которая связывает его с тем, без кого не выжить. Если контакт так и не удается восстановить, наступают отчаяние и депрессия как естественная реакция на утрату связи, а затем – отчуждение и обособление.

Вспомните случаи, когда с ребенком обращаются жестко, грубо, «наезжают» на него (возможно, и «за дело»), требуют подчинения, угрожают. Как он реагирует? Как меняется его поведение? Исправляется ли он? В большинстве случаев он пугается, замирает или начинает вести себя еще хуже – не слушается, рвет/портит вещи, огрызается, делает «назло». Трудно увидеть за этим «поведение привязанности», правда? Отчаяние от того, что «я плохой для тебя».

«Ты меня все так же любишь? Я могу на тебя положиться? Я достоин/достойна твоей любви?»

15. Говорить «у ребенка нарушения привязанности», «травма привязанности», «ребенок слабо привязан к родителям» неправильно. Ребенок будет формировать отношения привязанности В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ. Он будет подстраиваться и приспосабливаться, даже если заботящийся взрослый – не чуток, непредсказуем и не всегда доступен, даже если потребности малыша игнорируют или ими пренебрегают. Просто у всего есть цена. И эта цена приспособления к некачественной заботе, как отмечает ведущий отечественный специалист по привязанности Н. Плешкова, «будет проявляться в особенностях поведения, эмоциональной регуляции и отношениях с детьми и взрослыми».

16. Три самых известных стиля привязанности – избегающий (А), надежный (В) и тревожно-амбивалентный (С) были описаны ученицей автора теории привязанности Дж. Боулби Мэри Эйнсворт в книге «Паттерны привязанности». Ученицы Эйнсворт М. Мейн и Дж. Соломон дополнили систему А-В-С, выявив четвертый стиль – дезорганизованный (тип D). Еще одна ученица Эйнсворт П. Криттенден разработала более детальную концептуализацию, согласно которой сложные виды привязанности – это не дезорганизованный тип и не «нарушение привязанности» (это важно!), а способы ребенка адаптироваться к тем хронически небезопасным обстоятельствам (пренебрежения, насилия), в которых ему нужно как-то выживать.

17. Надежный стиль привязанности (В-стратегия) формируется, когда близкий взрослый проявляет чуткость и откликается на сигналы малыша, устанавливает с ним зрительный контакт, синхронизирует действия, ведет диалог, удовлетворяет потребности. Если я (малыш) интересно провожу с мамой время и знаю, что она отзовется и утешит, если вдруг что-то пойдет не так, мне спокойно. Я могу развиваться и расти, без опаски исследовать мир и погружаться в свои детские дела.

Во взрослой жизни человек с В-стратегией относится и к себе, и другим хорошо, считает и себя, и других ценными и достойными любви, может быть и близким, и отдельным. Гибок, любознателен, адаптивен и способен договариваться. Эмоционально устойчив, может управлять сильными эмоциями, неприятными переживаниями и не терять самообладание. Менее склонен к негативным интерпретациям других, может удерживать позитивный образ Я, когда что-то не ладится, обращаться за поддержкой к тем, кто может ее оказать. И в свою очередь служить опорой другим, когда те нуждаются в помощи, отзываясь эмпатией и заботой.

18. Избегающий стиль привязанности (А-стратегия) формируется, когда происходит следующее. Я (малыш) знаю, что есть люди, которые в целом обо мне заботятся. Но в ситуациях стресса я не могу рассчитывать на нужный мне отклик – меня не берут на ручки, дают не то, что мне надо. Если я плачу или капризничаю, мама (папа) раздражается, ругает, отталкивает, я остаюсь со своими чувствами один на один, мне не с кем их разделить. И тогда, чтобы оставаться с мамой (папой) в контакте – а ведь это самое главное для меня, – я учусь сдерживать эмоции, не плакать, не жаловаться, не показывать, что нуждаюсь. Не искать поддержки у мамы (папы), а подавлять тревогу и справляться со стрессом с помощью игрушек, утешать себя самостоятельно. Так я избегаю ситуаций, когда меня могли бы затопить эмоции и я уже не смогу сохранить контроль над собой, а утешения при этом не будет. Внутренняя дистанция помогает сохранять условную близость: я достаточно близко, чтобы быть в безопасности, но при этом достаточно далеко, чтобы не переполняться чувствами и не ощущать отвержения.

Во взрослой жизни люди с А-стратегией чаще подавляют переживания («эмоции должны быть под контролем»), избегают ситуаций чрезмерной близости, чтобы не «упасть» в уязвимость и состояние, когда ты не можешь справиться с чувствами. Они вообще отстраняются от уязвимости и в себе, и в других. Ведут себя ответственно, предсказуемо, деловито, могут казаться сдержанными, дистантными, холодными. Уверены, что надо полагаться только на себя. В ситуациях более травматичного детского опыта (явное пренебрежение потребностями, случаи насилия, хронически небезопасные обстоятельства) – искренне считают, что им «ничего не положено», «если другие ко мне плохо относятся, это правильно, я заслужил(а)». И чтобы получить тепло от другого, надо сначала позаботиться о нем. В еще более тяжелых случаях могут демонстрировать социальный и сексуальный промискуитет.

19. Тревожно-амбивалентный стиль привязанности (С-стратегия) формируется, если близкий взрослый недостаточно чувствителен к сигналам ребенка и непредсказуем в плане отклика: если я (малыш) зову, а мама то подходит, то ее не дозваться, мне непонятно почему. Она то очень внимательна ко мне, то не реагирует вообще, то взрывается, то потом опять слишком заботится, я не понимаю, почему так, можно ли на нее положиться, будет ли она рядом, если понадобится? Поэтому все время маму надо бдить. Если она еще не ушла, а я УЖЕ плачу – она точно будет рядом. А быть автономным и самостоятельным невыгодно: в какой-то момент оглянешься – а мамы нет, заплачешь, позовешь – а она может не подойти.

По опыту я (малыш) знаю: чтобы маму «включить», мне надо ей показать, что мне страшно или я вообще ничего не могу без нее сделать. Или я сильно-пресильно злюсь, ругаюсь, стучу кулачками, тогда мама подорвется, сделает, что мне надо, и утешит (но я при этом буду ее отталкивать и утешение не принимать). То есть мне надо показать ей не просто свою потребность, а преувеличенную, утрированную потребность. Не просто реакцию, а чрезмерную реакцию, аффект (сильную «взрывную» эмоцию). Только аффектом я могу добиться того, что мне нужно (а обычным зовом и обращением не могу). Так, контролируя маму своим страхом, недовольством, беспомощностью или злостью, я снижаю ее непредсказуемость, получаю внимание к своим нуждам, и мне (относительно) безопасно.

С-стратегия во взрослой жизни – это: я не могу позаботиться о себе самостоятельно, поэтому мне нужно вовлекать других, чтобы они обо мне позаботились. Я демонстрирую много чувств, чтобы повлиять на поведение других. Я демонстрирую злость, гневаюсь и обвиняю в проблемах других, чтобы добиться уступчивости. Я демонстрирую обиду, страх, некомпетентность, беспомощность или страдание, чтобы привлечь внимание к своему состоянию, тогда окружающие будут делать для меня то, что мне надо. Суть стратегии = сделать мир предсказуемым и заботящимся.

20. Дезорганизованный стиль привязанности (тип D) формируется у детей, чьими нуждами систематически пренебрегают, с которыми обращаются жестоко, которых запугивают, бьют, забывают покормить, сексуально используют, на которых почти не реагируют, а если реагируют, то агрессивно. Их родители сами находятся в огромной тревоге, депрессии или страдают личностными расстройствами. В таких обстоятельствах взрослый становится и источником какой-никакой заботы, и источником мощнейшего стресса и ужаса. И ребенок сталкивается с серьезной, длительной фрустрацией своей потребности в безопасности, что может привести к развитию эмоциональных, поведенческих и когнитивных нарушений. Во взрослой жизни таким людям очень сложно развивать отношения, особенно романтические. Они и стремятся к близости, и одновременно боятся ее, поэтому при сокращении дистанции могут эмоционально нападать на партнера, после того как сами делали шаги к сближению. Им вообще свойственны сильные, непредсказуемые эмоции и реакции.

21. На основе опыта первых значимых отношений со своими близкими, мы затем начинаем строить новые отношения в своей жизни – со сверстниками, другими взрослыми, в дальнейшем – партнерами. И в этот контакт мы будем привносить те знания о себе и мире, те ожидания, которые почерпнули в семье. Если наш опыт говорит нам, что нас услышат и отнесутся с вниманием, что рядом с близкими можно расслабиться и быть собой, мы будем вести себя открыто, подлинно, не бояться. Если мы постоянно сталкивались с тем, что нас как бы нет, наши потребности и чувства не важны, если нас часто обижали, то что мы будем ждать? Конечно, то, что и в новых отношениях нас не будут принимать в расчет, что общение/близость – это в принципе небезопасно и больно. И мы будем с этим внутренне соглашаться, ни на что не надеясь. Или ожидать удара и боли. Или заранее и преувеличенно предъявлять, отстаивать себя, стараясь утвердить свое право на то, чтобы нас замечали и относились с уважением.

♥ Случалось ли вам задаваться вопросом, почему люди остаются в отношениях, в которых им некомфортно, даже больно. В которых много неуважения, взаимных претензий, упреков и обид. Почему люди не отказываются, не выходят из них? Ведь, как кажется, вне таких отношений им будет лучше.

Знаете ответ?

Потому что это воспроизводит их детский опыт: встав перед выбором – быть одному или с тем, кто обижает, ребенок всегда выбирает того, кто обижает. Одиночество для ребенка – это отсутствие контакта, заботы, отсутствие обратной связи, подтверждения, что он есть, он существует. Одиночество – это смерть.

И один из главных уроков детства, который извлекает ребенок, это: лучше быть с кем-то, с кем у тебя отношения, даже если эти отношения болезненны.

Лучше переживать не самые приятные чувства, но хоть что-то переживать, что-то чувствовать.

Лучше иметь контакт хоть с кем-то, чем проваливаться в небытие.

Лучше «быть плохим», чем быть никем.

22. Пожалуйста, не пугайтесь, не думайте, что «все пропало», не ставьте себе и ребенку диагнозы. Важно видеть и отделять проявления различных чувств, которые мы все испытываем, от стратегии (генеральной линии поведения). А это зачастую доступно лишь специалисту. Кроме того, теория привязанности – всего лишь один из углов зрения. Привязанность не обеспечивает и не объясняет все. У человека помимо потребности в безопасности есть еще и другие потребности. Сложившийся в детстве стиль привязанности (он же – способ саморегуляции) – не вечный. Он может меняться в течение жизни в зависимости от различных событий, в том числе от того, с кем мы строим близкие отношения. То есть в отношениях с любящим, надежным, чутким партнером устоявшиеся ригидные стратегии саморегуляции могут трансформироваться в более гибкие и адаптивные. Так что жить будем.

23. И еще. В теории привязанности нет ни слова о том, что мама любой ценой должна быть неотлучно с ребенком, иначе случится «травма». Если мама маленького ребенка отлучается, главная задача – сделать так, чтобы рядом с малышом остался надежный близкий, которого ребенок знает. И с которым у него установлены «отношения привязанности».

Если малышу меньше трех лет, маме желательно не уезжать больше чем на 3 дня. Но. Если обстоятельства складываются иначе – можно в разлуке общаться с любимым сокровищем по видеосвязи, говорить слова любви, интересоваться его делами. И быть уверенной, что вашей связи и благополучию ребенка ничто не угрожает.

24. Кроме того, в теории привязанности нет ни слова о том, что нужно «посвятить себя ребенку» или положить жизнь на алтарь, чтобы дать ему «все самое лучшее». Желая добра ребенку, делайте так, чтобы было хорошо, комфортно и полезно и вам, и всей семье. Ваше состояние, ваш ресурс – основа всего. Дети – это конечно цветы жизни. Но не на могиле родителей.

Глава 6

Основы воспитания

Основа – это любовь и принятие. Это ткань отношений. Очень хочется сказать об этом просто и без пафоса. Мы все любим своих детей (даже если порой кажется, что это не так, и мы сами себя ставим в тупик вопросом, а умеем ли мы вообще любить? – умеем, каждый по-своему). И наши дети нас любят. Каким бы ни был родитель, ребенок все равно его любит – любым. Когда-то на меня огромное впечатление произвели слова известного семейного психотерапевта А. Я. Варга: «Дети приговорены любить своих родителей». И надо очень-очень постараться, чтобы это чувство выхолостить и убить.

Как ребенок понимает, что его любят? Через хорошее отношение к нему, добрый взгляд и добрые слова, поцелуи, тактильный контакт, через ощущение, что он нужен, о нем заботятся. Через эмоциональную включенность близких взрослых, интерес к его делам и к нему самому, к тому, какой он, чем живет и что для него важно. И ребенок «встраивает», присваивает родительские чувства, делает их своими, внутренними. Так закладывается важнейшая основа для его хорошего отношения к себе, ощущения самоценности и уверенности в собственных силах – мне рады, я справлюсь, мое место на Земле – только мое.

♥ Какие слова можно и нужно говорить ребенку?

Я тебя люблю!

Твое рождение и жизнь – большая радость.

Ты – очень дорогой и важный для меня человек.

Ты много для меня значишь.

Ты – мой (наш) любимый мальчик / любимая девочка.

Мне интересно смотреть, как ты растешь.

Я рядом и во всем тебе помогу, если понадобится.

Твои чувства и потребности важны.

Ты хороший.

Ты способный и сильный.

Я верю в тебя.

Грустить – нормально. Я побуду рядом с тобой, если тебе нужно.

Злиться – тоже нормально. Я помогу тебе выразить злость и успокоиться.

Вообще, любые наши чувства нормальны и естественны. Не бывает «плохих» и «хороших» чувств.

Мы будем с тобой учиться проживать их и правильно выражать.

То, что сейчас со мной происходит, – не твоя вина.

Ты здесь ни при чем.

Тебе не нужно что-то делать, чтобы мне стало лучше, я – взрослая (взрослый), я найду способ себя поддержать.

Ты не виноват(а) в том, что я злюсь. Это мои чувства, и я могу с ними справиться.

Сейчас нам непросто, но я смогу и помочь себе, и поддержать тебя.

Ты не становишься плохим, если у тебя что-то не выходит или ты ошибаешься. Совершать ошибки – нормально. Не ошибается только тот, кто ничего не делает.

Мне жаль, что это произошло.

Вместе мы со всем справимся.

Дай я тебя обниму.

Спасибо тебе!

В книгах Ю. Б. Гиппенрейтер сказаны самые главные слова: о том, что любые родительские требования (и их выполнение), любые дисциплинарные воздействия на ребенка будут иметь успех только тогда, когда в его отношениях с родителями существует доверие и душевная теплота. Только в этом случае. Ребенок запросто выдерживает родительскую неидеальность (и никакой «травмы» она ему не наносит), если в целом, к нему относятся доброжелательно, если он чувствует, что значим и дорог, что его уважают.

Доброе отношение к ребенку – фундамент. Если это есть – ничего не страшно, никакие сиюминутные «разборки», крики, никакие мелкие несправедливости, несдержанности и чрезмерная родительская реакция на что-то. Это такая «живая вода», которая заживляет любые сколы, царапины и трещинки. Именно на добром отношении и на принятии своего ребенка во всех его естественных проявлениях строится доверительное и безопасное взаимодействие.

Принятие – это безэмоциональное понимание, какой человек рядом, каковы его особенности, в том числе трудные. Это видение его реальным, не плоским и подходящим нам какой-то своей (светлой) стороной, а со всеми «острыми углами» и ограничениями. Это внутреннее! согласие! с тем, что он – вот такой, какой есть. И согласие на взаимодействие с ним – таким, какой он есть. Без осуждения его как человека (без «ну почему ты такой?», «в кого ты такой?»).

Принятие – это не безоговорочное и постоянное одобрение. Многие люди путают. Принимать другого человека – не значит позволять стучать себе по голове и молча сносить все, что неприятно и неприемлемо. Это значит, повторюсь, понимать, какой человек рядом, каковы его сильные стороны и ограничения. И если он делает тебе неприятно или (возможно, нечаянно) больно – говорить ему об этом, а не терпеть, «принимая», и не молчать.

Увидеть своих детей отдельными, в чем-то похожими на нас, а в чем-то совсем иными, порой очень сложно. Еще сложнее внутренне согласиться с тем, что они – другие. У них может быть другой тип нервной системы, другой темперамент, другие реакции, их могут захватывать чувства там, где мы не видим повода для таких ярких эмоций, им может быть страшно важно то, на что мы не обращаем внимания, и наоборот – он могут оставаться равнодушными, невосприимчивыми к тому, что дорого для нас.

Когда родители замечают, что относятся к своему ребенку стабильно немилосердно и без доброты, дело чаще всего не в том, что они – бездушные монстры. Скорее всего, так относятся к ребенку их внутренние защиты (защитные части). По каким-то причинам эти части атакуют все детское, уязвимое, неопытное, эмоциональное – во внешнем и внутреннем мире. Эти части возникли не просто так. Не исключено, что таким родителям, когда они были детьми, самим отказывали в «праве на детскость». То есть на то, чтобы нуждаться, рассчитывать на заботу и отклик, выражать чувства, беспечно дурачиться, не уметь, не знать, не справляться, просить. Чтобы не потерять связь со своими близкими (а это, как мы знаем, подобно смерти), таким детям приходилось подавлять в себе желания, протест, естественность, игривость, все то, что вызывало у взрослых раздражение и грозило разрывом связи. Человек вырос, а защитные части, оберегавшие его от отвержения, как верные стражи, остались внутри. И до сих пор коршунами бросаются на то, что символизирует для них уязвимость, страх потери привязанности и одиночества: ребенок чего-то (не) хочет, плачет и нуждается в утешении, а они злятся и взрываются, потому что в их опыте запечатано: так делать нельзя! опасно! прекрати!

Они не знают, что в такой сильной реакции уже нет необходимости. Отделить их от себя, освободить от этой тяжелой службы, а также исцелить свои подавленные детские части, чтобы вздохнуть свободнее и по-доброму отнестись к своему ребенку и к себе, – это то, чем мы занимаемся в психотерапии. Также вам поможет книга Дж. Уорли «Сэлф-терапия. Разбуди внутреннего ребенка».

Итак, основа воспитания – это доброе отношение и принятие. Далее на этот фундамент надстраиваются другие важные, необходимые вещи. Среди них хочу выделить три пункта, которые работают на одну ключевую вещь – безопасность. Безопасность в отношениях и, в целом, в атмосфере родного дома.

1. Уважение

2. Игра и юмор

3. Твердая родительская позиция

1. Уважение. У нас в культуре с понятием уважения связывают разные смыслы.

Одно из значений: уважение = признание достоинств человека и его сильных качеств.

Еще под уважением – особенно к старшему поколению – понимают почтение. А также соблюдение иерархии. Я придерживаюсь второго значения этого слова. Уважение к человеку = признание его человеческой ценности, и это не нужно «заслуживать». Все люди достойны уважения изначально, по факту своего рождения. Признание человеческой ценности подразумевает признание и принятие (но сначала – вúдение) индивидуальной природы человека, его особенностей, потребностей, интересов, пристрастий, его достоинства, его выбора, его мнения, даже если у тебя самого все это – другое.

Многие родители в этом моменте путаются. Им начинает казаться, что уважать желания ребенка – это значит тут же выполнять их. Это не так.

Уважение – это признание ПРАВА ребенка на все, что у него есть, – на все чувства, мысли, желания, вкусы, стремления. Его права выбирать то, что для него интересно и важно. И даже права на несогласие, на бунт, права отказываться, возмущаться, злиться, считать, что родители несправедливы или ошибаются.

Уважение также означает запрет на унижение и другие «неспортивные» приемы – осуждение, давление на чувства вины и стыда, обвинения, высмеивание («да что ты вообще понимаешь?», «как тебе не стыдно?», «сама виновата!», «ну ты и дебил!»).

Родители часто спрашивают – как привить ребенку уважение к старшим? Очень просто: ребенок будет проявлять уважение, если к нему самому относятся уважительно. Если в основе взаимоотношений в семье лежит уважение всех ко всем, он впитает в себя эту модель как родную и правильную.

Еще один частый вопрос, особенно от родителей подростков: как сохранить (укрепить, не уронить) свой авторитет?

Здесь рождается встречный вопрос – а кто такой человек, обладающий авторитетом? Обычно говорят, что это мудрый наставник, человек, достижения которого мы признаем, к которому мы прислушиваемся и на которого хотим (в чем-то, немного, а может быть даже и во многом) быть похожими. И в этом месте стоит спросить себя – а что поможет мне быть для ребенка человеком, на которого он захочет в чем-то быть похожим?

Хотя обычно своим клиентам я предлагаю временно отложить идею авторитета. И взять на вооружение идею другую. Идею уважения. Идею взрослой ответственной позиции. Невозможно насадить авторитет силой. Но можно вести себя так, что это будет вызывать уважение.

Взрослая ответственная позиция – это позиция близкого взрослого, на которого ребенок может опереться, который может его поддержать. У которого есть своя система ценностей – свое четкое «хорошо» и «плохо». Который не разрушается, когда ребенок недоволен его действиями и считает их несправедливыми. Которому не нужно опираться на ребенка эмоционально (и ждать, что тот даст ему восхищение, признание, утешение – потому что все это взрослый может получить от других взрослых). И который может дать уважение – и себе, и окружающим.

Уважение – залог того, что вы сможете найти общий язык с ребенком. Даже в кризисы. Если внутри вас есть опора и доверие себе и вы уважаете ребенка, он будет уважать и вас. Он будет стремиться быть таким же, как вы – взрослым, обладающим чувством собственного достоинства, идущим своим путем, отстаивающим то, что для него дорого и важно. И эта взрослая, ответственная позиция, эта позиция уважения удивительным и волшебным образом будет работать на ваш авторитет.

2. Игра и юмор. А также веселье и озорство, вплетенные в ежедневный контакт. Это просто волшебная палочка для родителя. Игра – самое большое и полезное для ребенка удовольствие (даже для школьника). Перефразируя известный мем: в любой непонятной ситуации – играйте! «Обставляйте» любое общение как увлекательную (а где-то даже волшебную) игру – и вы увидите, что она творит настоящие чудеса.

Известный американский семейный эксперт профессор Джон Готтман доказал, что для удовлетворительных отношений соотношение приятных эпизодов в совместной жизни и конфликтных ситуаций должно быть 5 к 1. То есть на 1 конфликтный эпизод в идеале должно быть 5 взаимодействий, приносящих удовольствие и радость. Поэтому – веселитесь, смейтесь, шутите вместе с детьми (и с супругами тоже), проводите вместе время так, чтобы одновременно получать положительные эмоции!

Упражнение на самопознание

Подумайте и напишите список совместных активностей, которые нравятся членам вашей семьи и которыми заниматься – всем в радость.

Смех – лучшее лекарство. Потоки приятных эмоций сближают и сплачивают лучше любых клятв и обязательств. Более того, они быстро растворяют, «вымывают» все плохое (например, оставшееся напряжение после какой-нибудь разборки), заполняют собой семейное пространство и подпитывают атмосферу принятия, сотрудничества и взаимной поддержки. И еще заметный бонус: живя рядом со взрослыми, которые любят дурачиться, дети «выращивают» в себе прекрасное чувство юмора.

Иногда родители спрашивают: а если я не умею шутить? Нестрашно. У вас есть другие сильные стороны. Юмор – необязательный пункт «воспитательной программы». Но очень помогающий.

3. Твердая родительская позиция. Под ней кроется понятие «здоровой родительской власти». Если коротко – это ясная, понятная, непротиворечивая система требований, правил и ограничений, а также соблюдение границ. И вы почувствуете себя очень уверенной(ым) и компетентной(ым), если при всем принятии, уважении и добром (легком, веселом) отношении к детям сможете быть еще и твердой(ым). Твердость нужна для того, чтобы ребенком делалось то, что ему не всегда хочется делать, и не делалось то, чего делать нельзя.

Наиболее эффективная родительская позиция выглядит в виде формулы:

Доброе, теплое отношение к ребенку, внимание к его потребностям и особенностям, забота, интерес, чуткость, отзывчивость, уважение, поддержка автономии, признание

+

разумная требовательность по возрасту, твердость, мудрое руководство, уместный контроль, умение настоять на своем, не унижая ребенка

= здоровая родительская власть

Л. Петрановская это называет так: забота + власть = властная забота, а Г. Ньюфелд, канадский психолог, развивающий теорию привязанности Дж. Боулби, – позицией заботливой альфы.

Замечу главное: одно без другого не работает!

Требовательность без теплоты и заботы становится авторитарным, холодным диктатом, не учитывающим потребностей ребенка («я лучше знаю», «мне виднее», «я же для тебя стараюсь»).

Но и забота без требовательности и обозначения границ превращается в опасное потворствование, в демонстрацию (с какого-то времени) родительской беспомощности, при которых дети быстро «садятся на шею», «разбалансируются» и застревают в протестном поведении. Именно тогда, когда родителям не хватает твердости и опоры на понятную, внутри себя одобренную систему «можно-нельзя», мы видим маленьких монстриков, заходящих в своей невозможности все дальше и дальше в надежде опереться хоть на какую-то четкую границу и внятное родительское «стоп!».

Я знаю, что многие родители боятся «перегнуть палку» в своей требовательности, боятся расстроить или надломить, травмировать ребенка. И даже понятно, почему так: в детстве потребности таких родителей чаще всего не учитывались, от них требовали беспрекословного подчинения, их унижали, у них не было права на протест. Поэтому теперь они пасуют перед угрозой возмущения или истерики. За любым отказом ребенку, за любой твердой позицией им видится деспотизм. Им кажется, что их ребенок будет мучиться и страдать так же, как когда-то страдали они от родительской нечуткости и давления (помните главу про собственный детский опыт?). Такие моменты надо постараться у себя распознать и не оставлять без внимания. Потому что ребенку очень! нужны! границы! Ему нужен рядом близкий взрослый, который не даст ему «выйти из берегов». Который останется большим и сильным. Когда ребенок чувствует четкие рамки дозволенного и уважительную руководящую позицию близких, ему хорошо и спокойно. Ему безопасно.

Требовательность никого не калечит при соблюдении двух условий: если, во-первых, она сочетается с чуткой заботой, уважением, вниманием к потребностям ребенка (потребности, как мы помним, всегда хороши, это формы их реализации бывают неконструктивными), а во-вторых, не перерастает в глупую принципиальность и самодурство.

Есть еще такое понятие – «ситуативная уступчивость». Это когда мы ведем себя гибко и мудро, в чем-то уступаем ребенку, выполняя его просьбы и желания. И наш решительный девиз «нет – значит нет» иногда звучит как «нет, но, я вижу, тебе очень хочется, тогда – да». И это ситуативное «да» ребенок воспринимает не как поражение родителя и низвержение его авторитета, а как «мамочка, спасибо, ты самая лучшая на свете». Быть одновременно и твердым, и «ситуативно уступчивым» – это, конечно, высший класс, особое родительское мастерство. Если бы все им искусно владели, проблем детского непослушания, избалованности или наоборот забитости давно бы уже не существовало.

В общем, я думаю, один из самых классных родительских навыков, волшебным образом все расставляющий на свои места, это умение адекватно и своевременно менять «регистр». То «опускаться» на уровень ребенка, играть с ним, шутить, дурачиться и стоять на голове. То, когда надо, занимать мудрую руководящую позицию со всеми вытекающими: «я вижу, что ты не хочешь, но делать надо», «я не разрешаю», и уважительно, если нужно – сочувственно, но твердо стоять на своем.

Если доброе отношение и уважение являются основой вашего взаимодействия, если игра и веселье вплетены в ваш ежедневный контакт и при этом сочетаются с разумной требовательностью и твердостью, считайте, что всё – вы родитель уровня бог.

Упражнение на самопознание

Посмотрите, каково соотношение в вашей воспитательной модели:

1. принятия и доброго отношения,

2. уважения,

3. игры и юмора,

4. четкой взрослой позиции с ее твердостью, требовательностью, контролем, и что можно было бы изменить, чтобы стало лучше – чего «добавить», чего «отнять».

Глава 7

Кто такой «большой и сильный взрослый» и как им оставаться?

Вопрос на миллион, конечно. Впрочем, с его первой частью проблем нет, потому что давать определения всегда легко. Итак, «большой и сильный взрослый» – это тот, кто:

• Видит иерархию (родитель – главный, но чуткий и уважающий, в отношениях родителей и еще не выросших детей нет равенства), является для ребенка опорой.

• Понимает и учитывает потребности и особенности ребенка (его индивидуальные врожденные свойства, сильные стороны, ограничения). Во всяком случае пытается.

• Относится тепло, по-доброму, с интересом, включенностью, принятием.

• Понимает, что ребенок неопытен в силу возраста, многого не знает и не умеет, это естественно, и родитель не видит в этом никакой угрозы или трагедии – всему можно научиться, если нужно.

• Проявляет уважение к себе и другим.

• Опирается на свою систему ценностей (= правила своей жизни: какой линии поведения мне нужно следовать, что для самой/самого себя оставаться Человеком?)

• Не нуждается в том, чтобы ребенок обслуживал его, взрослого, потребности (давал восхищение, поддержку, «входил в положение»). Это родитель опора и «контейнер» для ребенка, а не наоборот.

• Не разрушается от недовольства ребенка, не отступает, не подкупает, умеет и посочувствовать, и настоять, и пожалеть, и потребовать, когда нужно.

• Устанавливает понятную систему правил, требований и ограничений и соблюдает границы.

• Более-менее справляется с функцией «контейнирования» ребенка (об этом – далее), умеет позаботиться, успокоить, коротко и четко объяснять свою позицию.

• Знает о своем несовершенстве, принимает его и в себе, и в других, в том числе в ребенке. Знает, что имеет право на сомнения, ошибки, сложные, противоречивые чувства и признает их. Знает, что они не делают его/ее плохим родителем. Знает, как важно о себе заботиться.

• И самое главное – знает или хотя бы догадывается, что из-за трудных обстоятельств (усталость, болезни, стресс, любые жизненные сложности, активизация собственных уязвимостей) может выпадать из этой позиции «большого и сильного взрослого». Да, может. Никто не железный. Так бывает. И это снова не делает его/ее плохим родителем. Вновь нащупав почву под ногами, он возвращается к позиции «большого и сильного взрослого» Просто возвращается. С сочувствием к себе и поддержкой к детям.

Упражнение на самопознание

Постарайтесь замечать, когда вы находитесь в этой позиции ответственного, заботливого, доброжелательного взрослого (а вы безусловно в ней находитесь, не сомневайтесь). Как вы себя чувствуете в этом состоянии, от чего зависит его ресурсность, что вам в нем удается. Как себя ведут в таких ситуациях ваши дети, как вы на них реагируете? Это прекрасные моменты, когда можно порадоваться за себя и за своих детей, ощутить свою компетентность.

Если вас тревожат ситуации, когда вы выпадаете из этого состояния, подумайте, какие его «элементы» вы можете сохранить даже в моменты, когда позиция большого и сильного взрослого не удается.

Не могу также не отметить важное. Нередко приходится наблюдать следующее: родители ЗНАЮТ, каким должен быть большой и сильный взрослый. И надевают на себя его «маску». Что это значит? Например, будучи вымотанной, истощенной или раздраженной, но считая, что ее истинное состояние делает ее самым плохим родителем на свете или нанесет ребенку «травму», мама изо всех сил старается вести себя «как надо». Елейным голосом демонстрировать участие. Говорить «правильные слова», убеждая саму себя: «Я хорошая мама». Если мы будем иметь в виду, что бо́льшая часть информации в общении передается и воспринимается нами невербально (мимика, жесты, положение тела, интонация и пр.), как вы думаете, на что ребенок будет реагировать и откликаться? На мамины «правильные слова», ее неестественную включенность или на ее подлинное, но скрываемое состояние? Конечно, на состояние. А еще на диссонанс – мама напряжена и с ней явно что-то происходит, но она усиленно улыбается и как-то особенно внимательна, даже слишком. Диссонанс повышает тревогу и «провоцирует» ребенка что-то такое делать, чтобы противоречия в посылах не было – например, он начинает капризничать или делать что-то из ряда вон. Пытаясь таким образом понять, чему верить, маминому елейному голосу или своему «шестому чувству», которое подсказывает – реальность сейчас другая? И когда он своим нытьем или «безобразным поведением», наконец, доводит маму до трясучки и крика, он успокаивается: «Фуух, значит, я правильно чувствовал, что с мамой что-то происходит, все понятно, теперь противоречий нет».

Да, у нас у всех бывают ситуации, когда мы чем-то сильно взволнованы, но чтобы не пугать ребенка, сдерживаем себя и делаем вид, что ничего не происходит (и то, как вы знаете, ребенок часто все же замечает, что что-то не так). Но это эпизоды. Пусть они эпизодами и остаются. Для психологического здоровья ребенка (и вашего!) намного полезнее не делать стратегию «казаться, а не быть» генеральной линией поведения. Вы имеете право на неидеальность. Вы имеете право раздражаться, уставать от детей, хотеть заняться собой и пр. Будьте подлинными (и объясняйте детям, что с вами происходит, если нужно). Тогда им не придется гадать, на какие послания от вас реагировать, не придется «дешифровывать» противоречия. Их реальность будет неискаженной. И в такой реальности намного проще и безопаснее познавать мир, встречаться с различными гранями себя, принимать их, видя, как близкие люди проявляют и принимают себя разными.

Глава 8

Стили воспитания – какой из них ваш?

Если мы возьмем два самых важных «ингредиента» в формуле воспитания:

1. Заботу, чуткость, включенность, теплое отношение, отзывчивость, поддержку, принятие,

2. Требовательность, твердость, руководство, контроль, и «перемешаем» их в разных пропорциях, то получим разные стили воспитания. Вот как выглядят самые известные из них.

Авторитетный

Любви, заботы, интереса, включенности, поддержки, принятия, тепла – много (++), но и разумной требовательности, руководства, контроля не меньше (++).

В результате: ребенок максимально защищен, чувствует себя любимым и принятым и доверяет большинству решений родителей. Родители последовательны и поощряют его автономию. В ребенке развивается хорошая адаптивность, уверенность в себе, умение договариваться, самопринятие и самоподдержка.

Демократический

Заботы, интереса, принятия – много (++), а твердости, границ, контроля недостаточно (+-)

Результат: ребенок чувствует себя любимым и принятым, но могут быть трудности с дисциплиной, настойчивостью, достижением целей из-за недостаточного уровня родительского руководства.

Попустительский

Любви, теплого эмоционального принятия и понимания – много (++), требования, правила, контроль почти отсутствуют (-).

В результате: ребенок знает, что его любят, однако может быть тревожным (из-за отсутствия границ и низкой вовлеченности родителя) и избегать ответственности.

Гиперопекающий

Заботы, заинтересованности, поддержки, тепла очень много, но в каких-то вопросах есть элементы безразличия и игнорирование трудностей ребенка (++-), а также много контроля и даже навязчивости (++).

Результат: родители очень тревожатся и боятся отпускать от себя ребенка. Ребенок знает, что он любим и ценен, но может выражать протест против излишних родительских переживаний и опеки.

Авторитарный

Забота, интерес, включенность – есть, но недостаточно (+-), а требовательности, дисциплины, контроля – много (++). Родитель при таком стиле, как правило, ожидает послушания, больше «раздает указания», чем стремится договориться. Плюс неважно справляется с собственными сильными эмоциями, мало способен «контейнировать» чувства ребенка, проявляет жесткость.

В результате: ребенок приспосабливается, но при этом может демонстрировать раздражительность, пассивность, «ведомость», отсутствие инициативы, ориентацию на внешний авторитет, неумение поддерживать себя.

Авторитарно-попустительский

Заботы, внимания, поддержки – совсем мало (-), а жестких, чрезмерных, не терпящих возражений требований, давления, обвинений, непоследовательности – очень много (++).

Результат: высокий уровень стресса у ребенка, он не может расслабиться, не понимает, кто он, не понимает других, чувствует себя во всем виноватым и не справляющимся.

Чувства дочери «папы кобры» – это смесь досады, грусти, обиды, злости, когда ты очень-очень стараешься, но все твои успехи считаются близкими сами собой разумеющимися, а любое несовершенство встречается с удивлением, осуждением или даже презрением («а почему не пятерка?»). И ты понимаешь, что никогда не будешь для самых родных людей достаточно хорошей. Тебе не заслужить их одобрение и любящий взгляд. Ты должна быть лучшей, самой-самой. Но тебе вряд ли скажут, что ты молодец.

Невовлеченный

Заботы, тепла, интереса почти нет (-), как и требовательности, границ, контроля (-).

В результате: родители закрыты, холодны, эмоционально нестабильны, игнорируют и даже пренебрегают потребностями ребенка, он предоставлен сам себе, не может установить с ними надежные отношения, опираться на них, такой стиль воспитания равен жестокому обращению и нередко приводит к импульсивности, вспышкам агрессии, неуверенности в себе, тревожности, страхам, трудностям в общении, склонности к депрессии и неврозам.

Из этой краткой выжимки видно, что самым эффективным является авторитетный стиль воспитания. Этот стиль основан на сочетании чуткости, заботы, внимания к потребностям ребенка и одновременно определенной твердости, соблюдения границ. Родители с уважением относятся к интересам ребенка, не душат его давлением и осуждением. А наоборот стараются ориентироваться на то, что нужно ему в данный момент времени, «сонастраиваются» с ним. А также предоставляют безопасные (и не чрезмерные) стимулы для развития и опыта освоения окружающего мира без навязывания своего родительского «правильно».

Авторитетный стиль воспитания означает: вы заботитесь о потребностях ребенка, учитываете его особенности, поддерживаете и утешаете, когда ему плохо, больно или страшно, и при этом спокойно и твердо обозначаете рамки дозволенного и остаетесь последовательными в своем «нет».

В результате (в идеале) ребенок вырастает уверенным в себе и самостоятельным человеком, сохранившим контакт с собой, своими чувствами и желаниями, со стойким ощущением самоценности, внутренней опоры и ощущает себя одним из таких же интересных, самобытных, заслуживающих уважения созданий, как и он сам.

Глава 9

Границы!

Мы уже говорили, что наряду с основополагающей потребностью в привязанности, в том, чтобы быть любимым, принятым, хорошим, нужным, у ребенка есть не менее значимая потребность – потребность в границах, рамках, разумных ограничениях.

Тема границ – сложная и многоаспектная. С одной стороны, в идеале, родители должны с уважением относиться к границам самого ребенка. С другой – эти границы для него устанавливать. Оба эти процесса работают на то, чтобы ребенок со временем превратился в зрелого взрослого с собственными четкими сформированными границами, то есть такого взрослого, который способен отвечать за свои поступки, решения, цели, планы и выборы, относиться с уважением и к себе, и к другим, видеть свою зону ответственности и не брать на себя чужого (например, не испытывать вину за эмоции и состояния окружающих), спокойно отказываться от того, что ему не подходит, и слышать чужое «нет», не искать похвалы и одобрения окружающих, сохранять равновесие при стрессе и опираться на себя, не позволять об(ра)щаться с собой плохо и не делать сознательно больно другим. Здоровые границы нужны, чтобы человек мог создавать порядок в своей жизни, саморегулироваться, организовывать себя и достигать важные для себя цели.

Как интуитивно понятно, граница – это некая линия, которая что-то ограждает или отделяет – одно государство со своей территорией, населением, законами и обычаями от другого, например.

Наши телесные границы отделяют наше тело от окружающего мира. По тому же принципу психологическая граница отделяет наше Я от всего, что в это Я не входит. То есть эта невидимая черта дает понять, где заканчиваюсь Я и где начинается другой человек, что принадлежит мне, а что нет, за что отвечаю я, а за что – не я. Ощущение границ позволяет ценить и защищать то, что «мое». И видеть, и уважать то, что «чужое». Оно позволяет не смешивать себя и других людей, не сливаться с ними, не считать себя центром вселенной, вокруг которого крутится мир. А четко видеть, что у каждого человека – свой мир, в центре которого он сам.

Что дают границы? В первую очередь, они дают безопасность. Границы ребенка начинают формироваться еще до рождения – ведь стенки матки, которые его окружают, создают надежное очерченное пространство. И в этом пространстве малыш чувствует себя комфортно и защищенно. После появления на свет, чтобы обеспечить ему мягкую адаптацию, младенчика некоторое время пеленают, как бы возвращая в привычную тесноту материнской утробы.

Первые месяцы жизни малыш находится в психологическом слиянии с мамой. Это абсолютная норма. Для него нет «я» и «мамы» как отдельных людей, есть «мы». Но постепенно малыш начинает отделять себя от мамы и через взаимодействие с ней и миром все четче видит, что есть он, и есть другие люди, есть то, что принадлежит ему, и то, что ему не дают, что можно, а что нельзя. На третьем году жизни, следуя задачам развития, он уже тестирует психологические границы близких взрослых, проверяя, как далеко он сможет распространить свое влияние, насколько много у него «власти». Границы ребенка формируются (или не формируются) постоянно – через «освоение» себя и любое взаимодействие с миром. И лучший «инструмент» для этого формирования – собственные четкие, гибкие границы взрослых, которые его окружают. То есть ребенок строит свои границы, прежде всего, с ориентацией на ваши.

Телесные границы. К малышу с рождения много прикасаются, его гладят, ласкают, целуют, обнимают, массируют. Прикосновения – это древний и самый понятный язык любви. Тактильный контакт для малыша – главное свидетельство того, что его любят. Если и в дальнейшем к его телу относятся бережно, учат за ним ухаживать, позволяют много двигаться, не кормят насильно, не нападают физически и защищают от агрессии окружающих, подчеркивая ее недопустимость, у ребенка формируется понятие тела, как ценности, о которой надо заботиться и которой нельзя намеренно делать больно. У него также формируется представление о том, что телесные границы – неприкосновенны. То есть нельзя делать ни свое, ни чужое тело объектом насмешек и критики. Нельзя трогать людей, обнимать их, целовать, если им это не нравится (а в дальнейшем – использовать сексуально, пользуясь их уязвимостью). И уж тем более нельзя никого бить.

Если ребенка систематически бьют, у него складываются иные глубинные убеждения и иная картина мира, в которой «так можно» и «со мной так можно». Это открывает дорогу тому, что он либо сам присвоит себе право нападать на окружающих и причинять им боль, либо даже во взрослой жизни будет вновь и вновь оказываться жертвой агрессии, вступая в отношения с теми, кто способен на насилие. В любом случае ему сложно будет почувствовать себя в безопасности и доверять.

Границы личного пространства. Свое личное пространство – пусть крохотное, но личное – должно быть у каждого ребенка в семье – свой шкафчик или полочка в общем шкафу, свои вещи, свои игрушки, свой игровой и рабочий уголок. Лишь через осознание «своего» можно затем научиться видеть «чужое». «Мое» принадлежит мне, и окружающие могут этим воспользоваться только с моего разрешения. Зеркально: вещи других принадлежат им, я не могу брать их, когда мне вздумается. Личное пространство также позволяет ребенку ощутить «свой мир» и себя в его центре, ощутить себя отдельной, уникальной личностью. Когда же границы этого мира нарушаются (ребенка настойчиво просят делиться своими игрушками с младшим братом или сестрой; родители без спроса выбрасывают его вещи или отдают знакомым, просматривают его телефон, взламывают почту и аккаунты в соцсетях), это вызывает протест и тотальное ощущение небезопасности – у меня нет ничего своего, я слаб, беззащитен и абсолютно неценен. Это повышает риск того, что в будущем такой выросший ребенок окажется безоружным перед любым нарушением его границ, будь то манипуляции или попытки воспользоваться его ресурсами (деньгами, временем, вещами, возможностями).

Психологические границы. Как мы уже говорили, психологические границы отделяют наше Я от того, что не Я. Они создают невидимое пространство, которое закрепляет право любого человека на его чувства, желания, вкусы, интересы, цели, мечты, время, ресурсы (деньги, знания, умения), круг общения, картину мира и способ жить. Они помогают видеть и чувствовать, что другие люди – отдельные. У них есть все то же самое, что и у меня (чувства, ценности, мировоззрение, опыт), но другое, свое.

Человек с размытыми границами воспринимает другого не как отдельного субъекта, а как часть или продолжение себя, поскольку не ощущает, где заканчивается он сам, а где начинается другой человек, где его мысли, чувства, потребности, картина мира, а где чужие. Это создает для него массу сложностей (ощущение несвободы, непринадлежности себе, необходимости угождать другим, соответствовать их ожиданиям, заслужить одобрение, подверженность чужому влиянию, например), негативных переживаний (обиды, чувства вины) и конфликтных ситуаций с окружающими («что они себе позволяют?!», «это вы во всем виноваты!», «почему ты не делаешь того, что мне нужно?»).

Очень важно отметить, что для ребенка иметь размытые границы – возрастная норма! Он только учится их формировать и делать четкими и гибкими. Но психологические границы ребенка, увы, остаются прерывистыми, незавершенными, если в его жизни происходит следующее:

– близкие взрослые ребенка бьют его, оскорбляют, унижают («ты бездарь, ничтожество и неудачник»), дают обидные прозвища;

– ведут себя холодно, отстраненно, игнорируют – например, перестают разговаривать без объяснения причины – мол, сам/а догадайся, что натворил/а;

– чрезмерно контролируют, принимают за ребенка любые решения (не жизненно важные, а вообще любые), не спрашивая его мнения, заставляют беспрекословно подчиняться, лишают поддержки, если ребенок что-то делает самостоятельно и ошибается («я же говорила»);

– отказывают в праве на протест и несогласие («ты не можешь отказать маме, если она тебя просит, иначе я перестану с тобой разговаривать»);

– запрещают закрывать дверь в детскую комнату, обыскивают личные вещи или отнимают их, читают личную переписку, выдают личные секреты ребенка;

– подвергают критике за любой промах (все, что делает ребенок, – недостаточно хорошо, «всегда можно сделать еще лучше»), ждут впечатляющих успехов, показывая явное неудовольствие, если результаты – средние, достижения воспринимают как должное;

– обвиняют в своих неудачах, плохом настроении или семейных проблемах («это из-за тебя у меня…»);

– объявляют неважными чувства и переживания («да ладно тебе, нашел из-за чего грустить», «это все ерунда»);

– запрещают плакать, злиться или выражать другие негативные эмоции, стыдят за «детскость», «легкомысленность», спонтанность, за то, чем увлекается ребенок («танцы? это немужское занятие!»);

– называют «эгоистом», говорят, что он/а должен/должна прежде всего «думать о других», считают, что ребенок должен ценить все, что для него делают;

– постоянно сравнивают со сверстниками или братьями/сестрами, указывая, что те лучше;

– внушают, что мир опасен, что без семьи он/а пропадет;

– гиперопекают, не отпускают от себя ни на шаг;

– делают все за ребенка, потакают любому поведению, исполняют любое «хочу», говорят, что он «особенный и лучше других», ему «положено больше, чем остальным»;

– обращаются к ребенку за утешением или советом по поводу своей, взрослой, жизни;

– сложные жизненные обстоятельства (алкоголизм или серьезная болезнь одного из родителей) вынуждают ребенка повзрослеть раньше времени и принимать трудные решения, заботясь и о себе, и о других домочадцах;

– родители постоянно ссорятся, а ребенок находится в центре конфликта, его используют как медиатора или миротворца, как того, кому можно пожаловаться на супруга или тяжелую жизнь.

И, наоборот, у ребенка есть все шансы сформировать здоровые границы, если его базовые потребности удовлетворяются, его окружает безопасная и стабильная семейная атмосфера (а если случается нечто драматическое, ему есть у кого найти утешение), если в его жизни есть внимание, уважение, защита, тактильный контакт, сопереживание, понимание и мудрое руководство со стороны взрослых, а также сочетание поддержки и поощрения самостоятельности, когда ребенку медленно и постепенно (этот процесс тянется до 18 лет) передают все больше ответственности за сферы его жизни.

Границы возможностей. Границы возможностей человека – это то, что он может, на что он способен, что в его силах, в его власти. Эти границы очень полезно видеть и признавать – для формирования и поддержания адекватной самооценки и устойчивости. Когда маленький ребенок растет, он все время сталкивается с тем, что ему что-то недоступно, у него что-то не получается, и тогда на помощь приходит близкий взрослый, который – в идеале – говорит: «Сейчас у тебя не получилось то, что ты хочешь, это очень грустно и может даже вызывать злость, но ты стараешься, ты прикладываешь усилия, если ты будешь пробовать снова и снова, у тебя получится больше и лучше, если нужно, я помогу тебе».

Параллельно – опять же в идеале – близкий взрослый обращает внимание и подтверждает те способности, умения и даже целые области, где ребенок силен и талантлив: «Вот здесь у тебя классно получилось, я очень радуюсь, когда вижу, как здорово у тебя выходит то-то и то-то».

Вместе с тем не будем забывать, что у каждого из нас есть не только способности и таланты, но также список ограничений – кто-то медленно считает, у кого-то сложности с пониманием написанного текста, кто-то не может находиться в толпе, а кто-то не умеет проявлять сострадание.

У наших детей тоже есть вещи, которые можно безоценочно назвать «ограничениями». Ограничения ребенка, как и свои собственные, полезно видеть, спокойно признавать и не пытаться их быстро-быстро исправить или выкорчевать. А настроить себя на то, чтобы «отделить зерна от плевел»: какие-то из них принять, назвать личностными особенностями и строить жизнь исходя из них (медленный внутренний темп, например). На какие-то обратить внимание и попытаться помочь смягчить: скажем, записать ребенка в кружок, где в непринужденной обстановке дети тренируют память. Или предложить сходить на тренинг общения, если у него сложности с построением коммуникации. Или в театральную студию, если ему трудно выражать себя. Непременное уточнение: все эти «дополнительные помогающие мероприятия» возможны, если ребенок не против. Если же у него стойкое сопротивление, стоит поискать другие пути.

Упражнение на понимание своего ребенка

Попробуйте составить список возможностей вашего ребенка (тех его качеств и умений, на которые он может опираться) и список его ограничений. Подумайте, что можно сделать с этими ограничениями – принять как особенность или помочь ребенку минимизировать их через развитие каких-то навыков или планирование каких-то действий. Каких?

Ребенку важно видеть и ощущать: «Вот это я могу, а вот это не могу, вот это у меня получается, а вот это пока нет. Что нужно сделать, чтобы получилось? Мне подвластно не все, даже родители – и те не все могут». Разочарование и проживание неудачи – полезные уроки для жизни. Но цель их не в том, чтобы ругать себя за бесталанность и погружаться в чувство неполноценности, а в том, чтобы, сталкиваясь с реальностью, не прятаться от нее, учиться справляться со стрессом, четко определять границы своих ограничений, через освоение различных навыков растить границы своих возможностей, расширять сферу своих компетенций и тем самым становиться более самостоятельным и сильным. При непременной поддержке семьи, безусловно.

Часто, увы, приходится наблюдать грустную картину, когда близкие взрослые, опасаясь за самооценку ребенка, делают следующее: если ребенок терпит неудачу, они не говорят ему, мол, да, неудача, жаль, но так бывает, нужно приложить больше усилий, давай посмотрим, чего не хватило, что нужно «подкачать». Они говорят: «Ты все равно крут(а), это просто случайность». Или же стараются уберечь ребенка от ощущения, что ему что-то не удается, делая все за него или ограждая от любых ситуаций, где он может столкнуться с неуспехом и даже провалом. К сожалению, это приводит к тому, что ребенок не понимает своих реальных возможностей и ограничений, он вообще не понимает, кто он и на что способен, на что в себе он может опираться, от чего, от каких своих способностей и умений отталкиваться, и начинает больше походить на пузырь, у которого есть видимая оболочка, а внутри – пустота. Лишенный опыта проживания неудач, он будет тратить все больше и больше энергии, чтобы прикрывать эту пустоту от чужих глаз мнимой, напускной «крутостью» и лозунгами «да я все могу, если захочу, просто не хочу». Бояться браться за что-то новое (а вдруг неудача?) и все так же бегать от ситуаций неуспеха. Вместо того чтобы пробовать свои силы и наполнять свой внутренний центр пусть на первых порах скромными, но вполне реальными достижениями и подлинными, соответствующими действительности знаниями о себе.

Границы реальности. Очень важно, чтобы ребенок любого возраста, в любой момент своей жизни знал, в какой реальности он живет. И чтобы эта реальность была подлинной. То есть: чтобы все было четко определено для него, чтобы родители транслировали ему истинные, неискаженные послания. Чтобы не было: «Мы в семье все очень дружные и сплоченные», а за спиной кто-то кому-то кости перемывает, и ребенок это слышит. А было: «У нас во многом разные взгляды, мы не всегда можем найти общий язык, но стараемся проявлять уважение». И это было бы правдой.

Иногда бывают такие ситуации: родители разводятся, но не говорят об этом детям – например, папа все так же приезжает к детям на выходные в загородный дом, а сам живет в городе, как делал это и раньше. Формально в жизни детей ничего не изменилось. Но делать вид, что мы все еще муж и жена, – значит, искажать реальность детей. Они этого не заслуживают. Да, известие о разводе родителей – болезненное событие. Надо помочь детям его пережить. Но скрывать серьезное структурное изменение в жизни всей семьи – значит, проявлять неуважение к тем, кто в силу возраста доверяет вам больше, чем себе. Когда-то детям придется справляться не только с самим фактом развода, но с фактом того, что их столько времени обманывали самые близкие люди. И теперь совершенно непонятно, где она, правда, и на что вообще в этом мире можно опираться, если все в любой момент может оказаться не таким, как тебе кажется.

Границы отношений. Главные функции семьи – забота и безопасность.

Внутри семьи, когда в ней появляются дети, образуются две подсистемы – родительская и детская. Между ними должна быть ощутимая граница. Граница не в плане – мы отделяемся от вас Китайской стеной. Нет, близость, тепло и нежность – обязательно. Под «границей» имеется в виду: дети имеют право не знать какие-то вещи, которые напрямую их не касаются (например, что один из родителей оказался неверен другому). Все взрослые дела родители решают сами, не привлекая детей. Им не дают решать – переезжать нашей семье жить в другую страну или нет? Разводиться с папой или нет? Выкидывать старый пылесос или пусть еще поработает?

Родитель – это опора. Он может спросить мнение ребенка по поводу чего-то, что касается самого ребенка: «Тебе кашу с маслом или с вареньем; ты выбираешь секцию самбо или карате (или вообще что-то из другой области); ты хочешь летом поехать в лагерь или в деревню?» Он может также спросить мнение ребенка по поводу какого-то дела или события, которое касается всех членов семьи, а затем принять решение с учетом интересов всех домочадцев. Но ребенок – не тот, кто дает взрослым совет, не тот, за кем последнее слово. На него не возлагают ответственность за решение принципиальных вопросов. Решение принимает родитель!

Одна из основных проблем наших семей состоит в том, что дети сильно включены в отношения между родителями (выражаясь профессиональным психологическим языком – «триангулированы»). Сын восполняет маме эмоциональный вакуум, попросту «заменяя» мужа, дочь вынуждена успокаивать разбушевавшегося отца-алкоголика, потому что тот маму бьет, а ее не бьет, ребенок утешает и мирит родителей, выполняя роль медиатора, миротворца или даже третейского судьи…

Если ребенок начинает «обслуживать» потребности взрослого, то у него нет возможности нормально развиваться, проходить положенные стадии психического развития. Он выполняет в семье определенную «функцию», поэтому семья будет всячески противиться выходу своего ребенка в «большую жизнь» – ведь если он уйдет, его «функции» провиснут, их некому будет выполнять.

Отсюда важнейший постулат семейной терапии – для того, чтобы брак был успешным, а семья – благополучной, отношения между супругами («супружеская коалиция») должны быть сильнее, крепче, сплоченнее, чем отношения между родителями и детьми («детско-родительская коалиция»). Любые «вертикальные коалиции» (жена – дочь, муж – его мать) приводят к мучительным проблемам, которые, увы, могут не решаться годами.

Дети не должны быть вовлечены в отношения родителей – у них есть свои важные детские дела. Все свои «разборки» взрослым лучше устраивать за закрытыми дверьми, а детям можно сказать (они же не слепые, все видят), обозначив границы: «Нам нужно кое-что прояснить между собой. Когда два близких человека спорят о чем-то, пытаясь найти решение, которое устроит всех, это нормально. Дети в подобных спорах не участвуют!» Что-то горячо обсуждать, иногда не соглашаться друг с другом, – это, действительно, нестрашно и нормально. Главное, чтобы вы могли (стремились) договариваться. И понимали, что близкие, даже когда спорят, не перестают друг друга любить.

Пожалуйста, споря или ссорясь с партнером или другими членами семьи, не старайтесь перетянуть детей на свою сторону, пытаясь «усилить свою позицию» или рассчитывая на поддержку и не одиночество. Ребенок не может принять чью-то сторону, не оказавшись в состоянии жесткого внутреннего конфликта (конфликта лояльности). Ведь он тоже любит и привязан к тому, с кем вы сейчас в ссоре. Получается, выбирая вас, ему надо предать свои чувства и отношения с этим человеком. Легко ли это? Зачем с ним так?

Кроме того, детей не посвящают в интимные подробности жизни взрослых. Их не нагружают жалобами на жизнь, сомнениями, тайнами. От детей не ждут, что они пожалеют родителей – это нарушение иерархии. Это родители должны жалеть, утешать детей, а не наоборот, это родитель – эмоциональный контейнер для ребенка, а не наоборот. За поддержкой родители могут обратиться к таким же взрослым – собственным родителям, друзьям, участникам тематической группы в соцсетях, священнику, психологу.

Однажды меня спросили, как не переходить границу, становясь ребенку «слишком другом», а не мамой (папой). Я думаю, нужно самим помнить, что вы – прежде всего, мама (папа). Что в ваших отношениях с ребенком существует иерархия (в отношениях друзей иерархии нет), и вы – наверху этой иерархии. Это не отменяет уважения к ребенку, игр, веселья и озорства. Но помимо хороших теплых отношений, любви, поддержки и дружеского участия ребенок также нуждается в руководстве, четких рамках дозволенного и в том, что родитель сопровождает его в его взрослении. Идею «ты ему (ей) мать, а не подружка» часто трактуют неверно. Пожалуйста, обратите внимание: эта идея касается прежде всего того, что нельзя делать ребенка своим эмоциональным партнером, «жилеткой» и «грузить» своими тревогами и переживаниями, как если бы он был таким же взрослым. Это ребенок должен «размещать» свои чувства и горести в родителе, а не наоборот. У него есть свои важные детские дела, пусть ими и занимается.

Чтобы ребенок не обслуживал эмоциональные потребности взрослых, у родителей обязательно должна быть своя насыщенная, плодотворная жизнь, в том числе жизнь социальная, где есть место общению с друзьями и теми, с кем вы на одной волне. Это самый лучший для детей пример того, что взрослеть – интересно. А веселиться, дурачиться, болтать, ходить куда-то вместе и делиться впечатлениями и вот так дружить с детьми – это же замечательно, правда?

♥ Границы чувств

…Открывается дверь – Гриша пришел из школы. И вместо «здравствуйте»:

– Ааа! Все плохо! Не пойду в музыкалку! Или что там у нас сегодня, каратэ? Не пойду на каратэ!

Мне не привыкать, но все равно каждый раз как будто первый. Когда на тебя без предупреждения обрушивают водопад своих переживаний – это очень неожиданно и не вдохновляет. Даже внутренне отстраняет, я бы сказала.

– Опять двадцать пять, – выдыхаю я, – рассказывай!

…Теперь для сравнения. Сижу, пишу статью. Распахивается дверь – Даша.

– Мама! Я пришла поныть.

Я тут же захлопываю крышку ноутбука и раскрываю объятия – добро пожаловать, дорогой друг Карлсон (ну и ты, Малыш, заходи).

Даша садится рядом, прижимается, начинает говорить, и я ловлю себя на очень хороших ощущениях. Я с удовольствием отложу все дела, если моему ребенку нужно поныть. У этого «поныть» есть начало, будет и конец. Когда очерчивается граница переживаний, очерчивается простыми словами, эти переживания уже никого не топят, ни того, кто их испытывает, ни того, кто рядом и хочет, и может поддержать. Я сама стараюсь так делать: «Мне грустно, но вы здесь ни при чем, не трогайте меня какое-то время, я погрущу и вернусь», «Я ужасно расстроена из-за того-то и того-то, но это мои чувства, я справлюсь». Это безопасно.

Я долго думала, почему мои дети не считают, что мое расстройство или моя грусть – это из-за них и что они здесь как-то виноваты (есть же такой материнский страх, что ребенок будет считать себя плохим, раз мама переживает). Нет. Не берут они на себя ответственность за мои переживания.

А потом я поняла – границы. Границы всегда обозначены. Мое кино – это мое кино. Никто никого не делает виноватым. Вы, дети мои, здесь ни при чем, вам не нужно быть причастными к моим переживаниям, утешать меня как-то или бегать вокруг, я сама себе помогу. И они в это верят.

Теперь уже Гриша, насмотревшись на Дашу:

– Мааам, не хочу в музыкалкууу!

– Гриш, вот как мне сложно сейчас…

– Ладно-ладно, я просто ною.

Если родитель очерчивает границы своих чувств, подчеркивая, что в состоянии с ними справиться, он делает очень хорошее дело: ограждает ребенка от того, чтобы тот в принципе брал на себя ответственность за эмоции и состояния окружающих. Ребенок в силу особенностей своего мировосприятия долго считает себя центром Вселенной. Поэтому если маме плохо, он тут же считает, что это из-за него. Родители ссорятся? Снова он! Папа пьет? Опять же… Поэтому старайтесь по возможности очерчивать свои эмоциональные состояния. Это очень полезно и для ваших взаимоотношений, и для психического развития ребенка: он учится отделять свое и не свое, не ощущать себя ответственным за все на свете (это груз, который ему не нужен), разбираться в себе и других людях, своих и чужих чувствах. Тогда он будет более чутким к своим потребностям и не будет строить свою жизнь, испытывая вину, пытаясь угодить окружающим и игнорируя свои нужды.

Как не навредить ребенку своей злостью?

Частый вопрос от родителей. Ответ: все так же – очерчивая ее границы («это мои чувства, я их проживу, и они уйдут»).

В таких ситуациях, чтобы себе помочь:

1. Назовите чувство, которое испытываете (можно наедине с собой), и найдите его в теле. Когда переживания названы и локализованы, они уже не затапливают нас, мы понимаем, что мы – больше любого нашего чувства, а оно лишь часть нас.

2. Признайте, что эти чувства есть, не обвиняйте себя, просто признайте. Негативные эмоции, мы помним, не делают вас плохим человеком или плохим родителем. Запрещая себе испытывать негативные чувства, мы, сами того не замечая, будем «запрещать» их и ребенку (и людям вокруг).

3. Подумайте, о чем говорит ваша злость? О какой потребности? Что она «прикрывает»? Вы устали? Слишком много взяли на себя? Не замечаете, как напряжение внутри нарастает до атомного взрыва? Сталкиваетесь с тем, что ваши ожидания расходятся с реальностью? И что могло бы вам помочь удовлетворить эту потребность? Как вы могли бы себя поддержать? У кого попросить помощи?

Прятать от ребенка свою злость, не показывать ее, чтобы «не навредить» – так себе идея. Ребенку важно знакомиться со всей богатой палитрой человеческих чувств, открывать ее в себе, встречаться с ее проявлениями в окружающих, видеть, что у других людей есть свои потребности и что с ними нужно будет считаться. Ему важно видеть живую маму (живого папу). Понимать, что и он может злиться. Говорить о своей злости, о том, что не устраивает, проживать, а потом успокаиваться. И приносить извинения, если они нужны.

Границы ответственности. Это понятие о том, кто за что отвечает. Кто отвечает за сделанные уроки, за чистоту в комнате, за любые поступки и их последствия. Понятно, что пока ребенок – совсем малыш, мы что-то делаем за него, вместе с ним, помогаем, поддерживаем, направляем, сопровождаем. Но и постепенно (!) передаем ему контроль над собой и его делами в его зону ответственности. Ключевые слова – «постепенно» и «над собой и своими делами». Потому что нередко можно видеть, что ребенка нагружают ответственностью, которая ему не по силам (например, он чувствуют обязанность заботиться о взрослых, игнорируя себя).

Если же вы видите, что ребенок «не берет ответственность», значит, он пока не может. Надо думать почему, в чем причина: наши нереалистичные ожидания, индивидуальные особенности, что-то происходит незримое (например, в школе), ребенок бунтует из-за неудовлетворенных потребностей в привязанности или потому что у него слишком много власти?

Границы допустимого. Это та самая потребность сталкиваться с определенными рамками, следовать правилам и уважать их, слышать внятное родительское «стоп». Отсутствие же ограничений дает ребенку ту свободу, которой он (пока!) распорядиться не может. Детям неуютно и тревожно в «безграничном» мире. Когда родители устанавливают понятные ограничения, дети учатся применять их к себе. То есть вводя правила, очерчивая четкие границы дозволенного, мы учим ребенка контролировать себя, регулировать свое поведение, приучаем его к разумной дисциплине и самоконтролю (самоконтроль развивается тогда, когда дети принимают правила, которые транслируют им родители, и начинают выполнять их самостоятельно). Это дает ребенку ту самую безопасность, в которой он нуждается: границы допустимого образуют «каменные стены», которые защищают и гасят жизненную тревогу. При условии, конечно, что внутри этих стен есть много пространства для движения, творческого развития, познания мира, возможности экспериментировать, искать себя, ошибаться, спорить и развивать свою самостоятельность.

«Не приученный к порядку и правилам, – писала Ю. Б. Гиппенрейтер, – ребенок оказывается во власти минутных желаний, неуправляемых эмоций, случайных влияний. Мы говорим, что он разболтан, не организован, не воспитан. Во многих ситуациях он оказывается без ориентиров, не знает, как себя вести, как организовать свои дела и время. Правила дают ребенку ощущение не только порядка, но и уверенности в жизни» («Продолжаем общаться с ребенком. Так?»).

По наблюдениям, у родителей бывает порой такая идея: когда ребенок, испытывая крайнюю степень недовольства, швыряет, пинает вещи, портит чужое, обидно ругается, они на это не реагируют (вернее, молчат или сочувственно кивают головой), считая, что «выплескивать гнев – полезно, а как же ему еще выражать свои чувства?». То есть «выражать свои чувства» – это значит крушить все вокруг. В итоге, ребенок приучается к тому, что это вполне нормально – действовать импульсивно. Не встречая ограничивающей реакции родителей, такое поведение закрепляется. В результате мы видим подрастающих детей, которые не знают, что поведение и чувства – это разные вещи. И что можно испытывать злость и даже ярость и при этом не крыть всех матом, столкнувшись с тем, что мир не подчиняется твоим запросам.

Такая же проблема обнаруживается в ситуациях, когда родители сами плохо себя контролируют и сливают агрессию на близких (например, папа пришел с работы, уставший, и на всех наорал, тот же папа срывается всякий раз, когда ему кто-то перечит или делает не по его). Такое поведение воспринимается детьми как норма и воспроизводится. Поэтому тут нужно помнить, что родители – пример разумного самоконтроля для детей. Пример взрослого, зрелого поведения, когда мы сами умеем разделять эмоции и поступки и в многочисленных жизненных ситуациях учим детей не подавлять, не игнорировать чувства, а проживать их и при этом управлять своими действиями, выбирая уместность той или иной реакции.

В этом случае суть транслируемого ребенку послания звучит так: «Я признаю твои чувства, ты имеешь на них полное право, но я не дам тебе сделать то, что нельзя». Например: «Да, обидно, когда кто-то отнимает твою игрушку, но бить за это лопаткой по голове, нельзя». Или: «Считать, что тебе незаслуженно поставили плохую оценку – нормально, но материться и хамить учительнице – это уже за гранью! Во-первых, мы пойдем в школу, и ты при мне извинишься перед ней. А во-вторых, будешь отключен от домашнего интернета на два дня. Эта мера даст тебе понять, что вести себя подобным образом недопустимо!» Более подробно о том, как научить ребенка выражать свои чувства, мы поговорим дальше.

Чем старше ребенок, тем более ему важно сталкиваться с тем, что у любого поступка, действия или бездействия есть последствия. И надо отвечать за него/них, приносить извинения и компенсировать ущерб, если он был причинен окружающим.

Чтобы границы допустимого выполняли свою ключевую задачу (физическая и психологическая безопасность!) нужно, чтобы ребенок точно понимал, чего от него ждут. То есть система требований, запретов, правил и санкций за их невыполнение была бы ясной, понятной, четкой и непротиворечивой. И здесь полезно было бы определить, что вы абсолютно точно запрещаете своим детям и какие правила существуют в вашей семье, то есть чему они должны следовать.

В своих книгах для родителей детей до 3–4 лет я уже писала, что категоричных запретов не должно быть много, иначе теряется их смысл, их невозможно все удержать в голове, поэтому их попросту будут нарушать. Но при этом те запреты, которые существуют, должны быть абсолютными, безоговорочными, «железобетонными». Чтобы вам было на что опираться, приведу три абсолютных запрета, которые вы можете транслировать своим детям:

1. Смело запрещается то, что опасно для жизни и здоровья ребенка (например, для маленьких детей – совать пальцы в розетку, перебегать дорогу, забираться на подоконник).

2. Нельзя причинять физическую и эмоциональную боль другим людям и живым существам – тянуть кошку за хвост, вынимать рыбок из аквариума, щипать маму, толкать или бить брата/сестру, обзываться, высмеивать, оскорблять, унижать других людей, участвовать в психологическом преследовании или травле.

3. Нельзя разрушать природные и человеческие материальные и культурные ценности (ломать ветки, рвать книжки, причинять ущерб чужой собственности).

Если ребенок – маленький, следить за тем, чтобы ничего непозволительного не совершалось – зона ответственности взрослого. Именно он должен не допустить нарушения запрета, успеть вовремя вмешаться, предотвратить опасное действие. Когда ребенок подрастает, задача родителей – сделать так, чтобы он усвоил родительскую систему ценностей («что можно, что нельзя»), правила семьи, и хорошо усваивает то, что нельзя (убедитесь в этом). За нарушение запрета или правила можно продумать санкции. Санкции должны быть адекватными проступку и не унижать ребенка как личность, потому что цель санкций – не сделать ребенку больно, не устыдить, не внушить чувство вины. А продемонстрировать ему серьезность того, что происходит, продемонстрировать ваше крайнее несогласие с его поведением и призыв его изменить. Примеры санкций – вывести из-за стола, если ребенок балуется с едой, заменить смартфон на простой кнопочный телефон, если ребенку (младшему школьнику) трудно соблюдать экранное время и он нарушает договоренности, не разрешить пойти в гости к друзьям/пригласить друзей, если раньше они все вместе пошли куда-то, куда ходить им не разрешали. Еще раз хочу подчеркнуть, что «санкции» – это серьезное дисциплинарное воздействие. Они должны быть тщательно продуманы и адекватны проступку.

Мы – родители, и именно мы устанавливаем границы и правила. Да, детям они могут показаться несправедливыми. И если мы видим их (детей) не своим продолжением, а отдельными живыми людьми с собственным внутренним миром, мыслями, чувствами и желаниями, мы понимаем: они имеют право на протест. Они имеют право чего-то не хотеть, не понимать, сопротивляться. Но мы, как родители, точно так же имеем право на краткое и спокойное, доброжелательное парирование: «Понимаю тебя, но сделать – нужно». Мы не меняем правила, не отменяем санкции, но можем посочувствовать и принять эмоции ребенка. Помните, что внутренне ваш ребенок нуждается в вас, и в самый разгар его протестов ему больше всего нужно ваше мудрое руководство. Родительская твердость и умение выдерживать чувства (когда он сам порой не может их выдержать) – это то, на что он может опереться.

Упражнение на самопознание

Правила помогают договориться о важном, не ссориться и сделать так, чтобы всем было спокойно и безопасно. Есть семьи, где люди договариваются, что никто никого не будит по выходным, никто утром не шумит, давая возможность остальным членам семьи отдохнуть и набраться сил после рабочей недели. Или: в каких-то семьях есть правило ужинать всем вместе, поэтому каждого ждут к столу к определенному времени. Еще во многих семьях принято звонить и предупреждать о том, что задерживаешься. Или: каждый сам убирает и моет за собой посуду после еды.

А в вашей семье есть правила? Сформулируйте основные из них. Их даже можно красиво оформить и повесить на холодильник /грифельную доску.

На что опираться в выработке правил? На свой уклад жизни, свою систему ценностей. Это очень ясный, понятный ориентир: делать так, как вы считаете правильным. Этого – достаточно.

Области, где нужно выработать правила:

✓ Распорядок дня, режимные моменты;

✓ Участие в домашних делах;

✓ Экранное время;

✓ Семейные обычаи;

✓ Общение внутри семьи и за ее пределами;

✓ Безопасность дома, вне дома и в интернете.

Глава 10

Как устанавливать границы

Мы все хотим любить своих детей, радоваться им и жить с ними в мире. И все у нас отлично получается… до тех пор, пока ребенок слышит с первого раза. Делает то, что просишь. Не делает того, что нельзя. С радостью и готовностью откликается, сотрудничает. Красота.

Но все меняется, когда приходят они – крики, слезы, недовольство, сопротивление, упрямство: «Не хочу – не буду», «Я не могу», «Хочу еще!», «Почему я?» Или ребенок ноет, или пытается нас «продавить», не слышит, обманывает, перечит.

И все. Мы замираем в недоумении и растерянности. И если есть силы, можно выдохнуть и как-то справиться. А если нет, то кого куда унесет – кого в злость, кого в беспомощность и уступки. А потом все равно в злость. «Ну я же хочу по-хорошему!», «Тебе все мало!», «Сколько можно повторять!», «Да что он себе позволяет?»

Триггерит и вызывает сложности разное. Кто-то видит в ребенке себя (и свои «недостатки»), кто-то, наоборот, свою противоположность. Кто-то считает, что ребенок должен признавать авторитет родителя и всегда слушаться. И не распускать нюни по любому поводу. Кого-то «выносит» от того, что он позволяет себе то, на что ты сам в детстве никогда бы не решился или за что тебе всерьез прилетало. А еще родители – будем честны – не всегда внутри ощущают себя взрослыми. И если ты – не совсем взрослый, можешь ли ты вообще тут раздавать указания и за все отвечать? И если ты видишь, что ребенок твоим решением/отказом недоволен, обижается, злится, плачет, то есть как будто больше уверен в своем несогласии, чем ты в своем праве что-то решать, может, это решение и неправильное вовсе? Может, ты ошиблась/ошибся?

Многие помнят свои детские годы, когда было много несправедливости и приходилось в одиночку проживать тяжелые чувства (да какое там проживать – блокировать, не замечать, подавлять). И теперь они боятся доставить негативные эмоции собственному ребенку, что-то не разрешить, в чем-то отказать, расстроить, говоря психологическим языком, – фрустрировать его. Причины: запрещая/отказывая/настаивая, родитель чувствует себя плохим + ему сложно выдерживать детское недовольство, обиду, слезы, грусть, злость (ощущение, что ты не справляешься, усиливается многократно). Сложно видеть различия и признавать, что ребенок – отдельный человек со своей волей, а не проводник воли родительской. Непонятно, как со всем этим быть, не проваливаясь в отчаяние и ощущение, что ты самый никчемный родитель на свете. Кажется, что негативные чувства разрушают – и самого ребенка, и вашу с ним связь. И страшно, что он пойдет дальше по жизни надломленным и убежденным, что его не любят.

У кого-то совершенно нет сил преодолевать детское сопротивление. У кого-то много страха сделать что-то «не так», «травмировать» ребенка. Современным родителям из всех мест вещают, что кричать на детей и проявлять насилие нельзя. А что можно, как сделать так, чтобы они (родители) могли настоять на необходимом/полезном/целесообразном, без давления и манипуляций, не ощущая себя при этом монстрами, как обходиться с детским несогласием – им не сказали, они не знают.

Самых распространенных родительских реакций на детский протест две:

– запретить его проявлять (вспыхнуть и наорать, пристыдить «как тебе не стыдно?», сравнить с кем-то «хорошим», кто так не делает, использовать шантаж «будешь так себя вести, я уйду / тебя любить не будут», «с плаксами никто не дружит»);

– спасовать, дать «задний ход», все тут же разрешить, лишь бы не было войны.

Смотрите: запретить – одна крайность в воспитании, та, которая про диктат и неучет потребностей и чувств ребенка. Спасовать – другая: про потворствование и излишнюю мягкость. А если мы представим себе нечто среднее, «золотую середину», то как бы тогда выглядела подходящая родительская реакция (ответ ниже)?

Дорогие родители, в отношениях с ребенком ведущая роль – у нас. Мы старше и опытнее, можем позаботиться и защитить, мы осознаем последствия, несем ответственность за благополучие, мы для него проводники в эту жизнь и носители базовых знаний и ценностей – что хорошо, что плохо, что можно, что нельзя, что опасно, что нет (откуда еще он об этом узнает, если не от нас?). Поэтому: у нас есть право отказывать детям, не разрешать, не допускать, чтобы они делали то, что нельзя, говорить «стоп!», обозначать границы дозволенного, требовать. И если ребенок вопит, не хочет подчиняться тому, что мы говорим, – это нормально, это не делает нас плохими, несостоятельными воспитателями. И вместо того, чтобы ругаться, угрожать или, наоборот, идти на попятную, мы можем настаивать на своем – спокойно, уважительно и твердо, признавая при этом чувства и позицию ребенка: «Да, я вижу, что ты не хочешь спать, конечно хочется, чтобы этот день не заканчивался, но уже время, ты сейчас умываешься, ложишься в кровать, и мы немного почитаем, а потом помечтаем, если захочешь».

Это не слабость и не насилие. Это проявление здоровой родительской власти. Без нее мы не можем «проводить в жизнь» те вещи, которые нужны и должны быть сделаны. Детство в любящей семье – это такой посильный тренинг важных жизненных навыков. Оно дается человеку, чтобы он не только впитал в себя ощущение самоценности, но и научился проживать ситуации, когда не все складывается так, как он хочет, чтобы научился самоконтролю. Научился видеть, что не только у него есть желания и интересы. У других людей они тоже есть. Причем свои, и надо учиться их уважительно совмещать.

Когда мы боимся расстроить ребенка, столкнуться со слезами и протестом, мы уступаем, и ребенок приучается добиваться всего криком и громким недовольством, ощущая себя тем, кто может командовать и руководить. Тем, кто на вершине иерархии. А ребенок – в силу своей естественной неопытности и зависимости – не может быть на этой вершине. Да и не хочет. Он хочет заботы и безопасности. Пасуя перед его реакцией, из каменной стены, на которую во всем можно опереться, мы превращаемся в растерянное тающее мороженое. А может ли оно обеспечить ребенку защиту, утешение, поддержку?

Итого. Иногда испытывать фрустрацию, встречаться с тем, что не все будет по-твоему – нормально. Ребенок имеет право возмущаться и расстраиваться от каких-то наших решений. А мы имеем право делать то, что считаем нужным и полезным для него, попутно помогая выдерживать неприятные переживания и дискомфорт, справляться с ними. Для этого важно, конечно, самим не разрушаться от эмоций, не раниться о чувства ребенка, принимать его недовольство, не делать из этого драмы, не чувствовать вину и не сомневаться в собственных решениях. Это не просто сложно. Это архисложно. Но мы будем стараться, правда?

Формула установления границ выглядит так:

1. Отражаем ситуацию, озвучиваем свое родительское решение (твердость);

2. Помогаем ребенку его пережить, если нужно, признаем чувства, даем поддержку и утешение (чуткость).

Примеры.

«Ты хотел(а) конфету, а я не разрешила. Ты злишься, кричишь, понимаю тебя.

Это очень обидно, когда чего-то хочется, а тебе не дают. Но ты их уже много съел(а), на сегодня конфеты закончились. Очень неприятно, но вот так. Иди я тебя обниму и пожалею».

«Да, ситуация будет развиваться не так, как ты хочешь. Я понимаю, что ты не согласна. Я тебя люблю и готова утешить».

– Эта игра очень дорогая, сейчас нет возможности ее купить.

– Почему другим все покупают, а мне нет! Ты меня просто не любишь!

– Мы тебя очень любим, но это не значит, что мы будем всегда покупать то, что ты хочешь. Будь я на твоем месте, я бы тоже злилась. Принимать, что что-то недоступно, непросто. Мы вернемся к этому вопросу, как только будет возможность.

– А почему, когда другие болеют и лежат в постели, им дают гаджеты, а мне нет?

– Да, тебе это кажется несправедливым, но у нас в семье такие правила.

Свою позицию, свое решение можно, если потребуется, кратко повторить (даже теми же самыми словами). А при сильных эмоциях ребенка – посылать искренний сигнал: «Я тебе очень сочувствую, я помогу тебе прожить твои чувства (но не дам сделать то, что нельзя)».

Упражнение на самопознание

Если вы бы хотели устанавливать границы и «держать свою линию» спокойно, сочувственно и твердо, но пока не очень получается, посмотрите, что именно мешает: усталость, недостаток ресурса, чрезмерные ожидания (ребенок должен всегда слушаться и подчиняться, или ребенок должен быть всегда счастлив), сложность увидеть его отдельным, неуверенность в правильности принимаемых вами решений (сомнения, метания), тяжело выдерживать эмоции, боитесь, что ребенок будет страдать и чувствовать себя нелюбимым, боитесь, что ваша связь и привязанность разрушатся, ощущаете себя плохой и виноватой, если ребенок вами недоволен? Что-то еще? Как можно было бы себе помочь?

Глава 11

Про наказания

Чем дольше я живу, тем больше прихожу к выводу, что мне не нравится ни слово «наказание», ни сам факт того, что нужно кого-то «наказывать». Более подходящими я считаю слова «санкции» и «обратная связь», красноречиво показывающая всю нешуточность происходящего. И то, что родители будут использовать свою власть, чтобы что-то изменилось.

Санкция = мера воздействия, которая влечет неблагоприятные последствия. Многие современные психологи также предлагают использовать «метод последствий» как антипод наказаниям.

По наблюдениям, в теме «наказаний» родители делают одну и ту же вещь – они ждут, что ребенок окажется настолько зрел, что, если они один раз (два, десять) запретят/скажут, как надо, дальше он будет разумным-разумным, все помнить самостоятельно и останавливать себя от недопустимого сам. А когда он все равно делает иначе, злятся на него и наказывают. Как думаете, почему так происходит?

Потому что часто идет тот самый неучет индивидуальных и возрастных особенностей, о котором мы говорили в самом начале: ребенок для чего-то оказывается недостаточно зрел, ему не хватает элементарных жизненных компетенций, опыта, самоконтроля, каких-то качеств, и его надо «сопровождать» в его деятельности, напоминать о правилах («Ульяна, мы не прыгаем в лифте», – говорю я двухлетней дочери, каждый раз когда она в него заходит и вот уже почти прыгает). А также, если речь идет о его безопасности, следить за тем, чтобы он не делал того, что нельзя.

Какие «наказания» считаются в психологии недопустимыми?

✗ Физические наказания (порка, битье ремнем/другими предметами, болезненное рукоприкладство) и вербальная агрессия (оскорбления, угрозы).

Они утверждают ценность грубой силы, унижают ребенка, заставляют его испытывать дикий страх и – самое печальное – формируют толерантность к насилию, то есть к тому, что насилие становится (считается) нормой. Они искажают восприятие себя и мира (я = тот, кто это заслуживает, недостойный, ущербный, «со мной так можно», мир = место, откуда в любой момент может «прилететь», я беззащитен, надо уворачиваться и не попадаться) и совершенно не дают сформировать здоровые телесные и психологические границы (= тело не является чем-то неприкосновенным, с ним может делать что угодно тот, кто сильнее); за эмоциональное состояние людей отвечают не они сами, а другие люди, например я…).

Плюс постоянная угроза физического воздействия мешает детям развиваться, быть собой, учиться самим управлять своим поведением.

Виды жестокого обращения с детьми

Есть две формы жестокого отношения к детям – активная и пассивная. Видов насилия – три: физическое, психологическое и сексуализированное. Соответственно, если «скрестить» формы и виды, получится следующее.

Активная форма:

• физическое насилие – истязание, побои, рукоприкладство, другое физическое наказание;

• психологическое насилие – оскорбления, угрозы, унижение, клевета;

• сексуализированное насилие – изнасилование, инцест, развратные действия.

Пассивная форма:

• физическое насилие – отсутствие ухода и заботы о ребенке, его здоровье и развитии, пренебрежение его нуждами;

• психологические насилие – отсутствие внимания, полное эмоциональное безразличие к ребенку, его заброшенность при нормальном физическом уходе;

• сексуализированное насилие – отсутствие защиты от сексуальных посягательств и от информации, которая пока не по возрасту.

Насилие нарушает базовое право ребенка на безопасность. В силу возраста и тотальной зависимости от взрослых он не может ни защититься от него, ни ему противостоять. Насилие драматично искажает развитие ребенка. Я думаю, не стоит и говорить, что оно недопустимо и разрушительно.

✗ Лишение родительской любви, отвержение, демонстративная изоляция, игнор, молчание: «Уходи, я тебя такого не люблю», «Я с тобой не разговариваю!». Теряется чувство безопасности, страх отвержения становится спутником в дальнейшей жизни или гиперкомпенсируется (= мне никто не нужен, без вас обойдусь).

✗ Инициирование чувства стыда и вины: «Всем расскажу, какой ты!», «Ты так виноват, так виноват!» Препятствует личностному развитию, приводит к неуверенности в себе, отказу от инициативы, «вживляет» в ребенка вину и стыд, делая их «педалями», на которые потом смогут давить в своих целях другие люди, не дает позитивного выхода из ситуации.

✗ Принуждение к действию, труду (для более старших детей): «За то, что ты нагрубил бабушке, будешь мыть посуду / читать два параграфа вперед». Формирует отвращение к домашнему труду / учебе; никак не связано с проступком, отрицательно влияет на развитие самостоятельности.

Остальные санкции можно разделить на допустимые и (до чего дошел прогресс) рекомендуемые.

Допустимые:

✓ Лишение благ и привилегий: «Помнишь ли ты наше правило? Мы укладываемся спать и читаем сказку на ночь в чистой комнате, в которой убраны все игрушки. Если ты не убираешь свои игрушки, сказку на ночь я не читаю». «Если ты нарушаешь наши договоренности насчет использования гаджетов, значит, мы поторопились, тебе еще рано ими пользоваться».

Плюсы: мы лишаем хорошего, а не делаем плохого.

Минусы: вызывает обиду, чувство несправедливости.

✓ «Тайм-аут»: родители прерывают контакт с ребенком. Он оставляется на короткий промежуток времени в некоторой паузе (сажается на стульчик, отводится в свою комнату, на него перестают обращать внимание).

Плюсы: никакой жестокости и унижения.

Минусы: рождает чувство обиды, беспомощности; может провоцировать негативизм.

Отличие метода «тайм-аут» от наказания лишением родительской любви, игнора и демонстративной изоляцией состоит в том, что это более щадящий, гуманный способ проявления родительского недовольства: он относится не к личности ребенка, а к конкретному проступку, малыша не шантажируют тем, без чего он не может жить, – любовью родителя.

Делая паузу в контакте (но при этом объясняя, что происходит и чем они недовольны), родители тем самым подают сигнал: «Такое твое поведение мы допустить не можем, так делать нельзя!». «Тайм-аут» наиболее эффективен для детей 2,5–4 лет – именно в этом возрасте «выдергивание» из социальной среды, «отгораживание» от других (близких и значимых) людей является чувствительной мерой воздействия. С возрастом «тайм-аут» резко теряет свою эффективность: после 4 лет дети начинают лучше воспринимать время, они понимают, что вечно в комнате (на «думательном» стульчике) одни они сидеть не будут, можно просто «отбыть наказание» и пойти дальше по своим делам.

Рекомендуемые санкции – метод (естественных) последствий

✓ Ребенка «наказывает» сама жизнь (потянулся к горячей чашке – обжегся, схватил кошку за хвост – она оцарапала, потерял что-то – теперь живешь без нужной вещи, оставил обувь на дачном крыльце в дождь – она намокла, не сделал домашку – выслушивай недовольство учителя). Либо последствия проступка исправляются самим ребенком (разлил – вытер, разорвал – зашил, отобрал игрушку – вернул и извинился).

✓ Вместо «жизни» выступает близкий взрослый, который заранее спокойно объясняет (не угрожает! объясняет): нарушишь правило, сделаешь то, что непозволительно и недопустимо, встретишься с такими-то и такими-то последствиями (плохой выбор = плохие последствия). «Если ты с друзьями лезешь на территорию стройки, хотя обещаешь мне этого не делать, то есть обманываешь меня и подвергаешь свою жизнь опасности, прогулки на неделю отменяются. Также будь готов к тому, что я не буду откликаться на твои просьбы».

Плюсы: развивает осознанность, обучает, помогает найти конструктивный выход из ситуации;

Минусы: как сделать так, чтобы ребенок исправил ситуацию, если он не хочет этого делать?

Правила санкций

Санкция должна быть:

☞ своевременной (и следовать СРАЗУ после нарушения запрета/правила, нельзя применять «наказание» в отрыве от содеянного, ребенок должен понимать, за что он отвечает);

☞ неотвратимой (ребенок должен знать, что за нарушение правил точно последует санкция, и ему не будут бесконечно грозить «сейчас накажу» и ничего при этом не делать);

☞ справедливой (именно за дело, а не потому, что мама не в духе).

Санкции не должны пугать, унижать, причинять физические и моральные страдания. «Наказание» самим фактом своего вынесения искупает вину «преступника»: с момента «наказания» его поступок прощен навсегда. Санкция – не самоцель. Цель – передать серьезность и непререкаемость родительских требований и семейных правил; дать понять, что так, как поступил ребенок, поступать нельзя (и почему нельзя); показать, как надо действовать. Моя любимая фраза: самое лучшее наказание – то, которого не было.

За что нельзя «наказывать»?

✗ за естественную познавательную активность (малыш тащит все в рот, разбирает игрушки);

✗ за индивидуальные особенности, эмоциональные состояния (невнимателен, рассеян, не хочет есть/спать, плачет и т. д.);

✗ за отсутствие достаточного опыта в той или иной ситуации (боится идти в поликлинику);

✗ за неосторожность (опрокинул горшок, помогая поливать цветы).

И еще. В нашем обществе считается, что, если ребенок ведет себя хорошо – это естественно, так оно и должно быть, а вот если буянит – это караул и безобразие. Поэтому на хорошее поведение родители часто не реагируют. Они реагируют лишь на плохое. Соответственно, хорошее поведение ничем позитивным не подкрепляется. Зато подкреплений «плохому» поведению (пусть и отрицательных) – хоть отбавляй. Что получается? Во-первых, что подкрепляется, то и закрепляется (если мама/папа реагирует на меня и включается только тогда, когда я «бузю», ну что ж, значит буду бузить). А во-вторых, нарушается формирование границ нравственности (ребенок знает, что такое плохо, а вот что такое хорошо – не представляет, в то время как категории «хорошо» и «плохо» можно усвоить только в паре, в тесной, неделимой связке).

Если подмечать все-все хорошее, что делает ребенок, – говорить об этом, обнимать, целовать его, благодарить, когда помогает – «хорошего» поведения в его жизни будет куда больше, чем «плохого». Почаще говорите ему добрые и ласковые слова. Вы увидите: они действуют просто волшебно.

Мы с вами знаем: только слишком «удобные» дети всегда и во всем слушаются старших. Иногда не слушаться, сопротивляться, хотеть и настаивать сделать по-своему – для ребенка нормально и естественно. Будет здорово, если вы не будете ждать автоматического послушания, а будете внутренне готовы и к тому, что ребенок может взбрыкнуть. И тогда вам нужно собирать «шкатулочку» помогающих способов уважительно справиться с «взбрыками». Универсальный способ – выдохнуть, озвучить то, что происходит, и признать чувства ребенка («да, я вижу, что ты не хочешь, тебе неприятно»), коротко озвучить свое решение, оставаясь на позиции большого и сильного взрослого («но нам нужно домой, идем»).

Очень сильное хроническое сопротивление ребенка может говорить о разном: у ребенка сильная нервная система, он явно мощнее вас и чувствует это, поэтому свои желания отстаивает упорно, «продавливает» на фоне того, что вы теряетесь и быстро «сдаетесь»; его потребности не удовлетворяются (потребность в привязанности, в автономии, в границах и др.); имеет место некая ситуация в семейной системе (например, борьба за власть между взрослыми, и ребенок оказывается в это втянут). Поговорим об этом подробнее далее.

Глава 12

Кто такая хорошая мама (и почему не нужно быть идеальной)

Каждая женщина, подарившая миру новую жизнь, очень хочет быть хорошей мамой, самой лучшей, даже идеальной. Она боится сделать что-то «неправильно», нанести вред своему малышу, что-то упустить, где-то переусердствовать… Но давайте посмотрим, а какая она – мама, которую можно назвать идеальной?

Идеальная мама – это та, которая стремится все делать безупречно, безошибочно, по некоему совершенному стандарту, «как надо». И вот у нас ситуация: маленький ребенок, беззащитная неопытная кроха, тянется к маме, своей самой надежной опоре и безопасной гавани в большом, непонятном мире, а мама, идеальная мама, она к кому тянется? К ребенку? Нет. Она тянется к умным книжкам, социально одобряемым образцам и авторитетным экспертным мнениям. Ей же надо, чтобы все было правильно. Что получается? В контакте ли она со своим ребенком? Или она от него отвернута? В то время как обычная, в меру тревожная, иногда сомневающаяся мама внутренне устремлена именно к своему ребенку, пытается понять его потребности и разглядеть его особенности.

Вам не нужно быть идеальной, правда. Можно быть просто «достаточно хорошей» и «обычной преданной» мамой. Эти термины принадлежат английскому психоаналитику и педиатру Дональду Винникотту. «Каждая мама уже достаточно хороша для своего ребенка и для того, чтобы заботиться о нем», – говорил он.

«Достаточно хорошая» мама – это мама, которая просто есть рядом. Мы до конца не понимаем, какая это большая ценность – просто иметь маму. Этой ценности, к сожалению, нет у сирот, воспитанников детских домов, которыми пренебрегали или от которых отказались родственники и которых не забрали в семью. И нам, детям, взращенным близкими взрослыми, даже представить невозможно, каково это ощущать, что ты – вообще один, никому по большому счету нет до тебя дела, ты как ты никому не интересен, и ты – «ничей».

«Достаточно хорошая мама» обращена к своему детенышу, пытается понять его сигналы и откликнуться на них. Да, когда-то она не угадывает, ошибается, проявляет нечуткость. Нестрашно. Она учится, она исправляет свои ошибки. Конечно, неидеальная забота может расстраивать и огорчать ребенка. И расстраивает, и огорчает. Но это полезно. Так идет адаптация к нашему неидеальному миру, тренируется способность справляться с тем, что не все желания осуществимы.

Ни у одного ребенка на свете нет идеальной мамы (идеального папы). Любой родитель в каждый момент своей жизни не совершенен – он бывает слишком погружен в себя, жизненные вызовы или отношения с другими людьми. Бывает затоплен эмоциями, тревогой или сомнениями. Он спотыкается, даже падает, ужасается, тонет в усталости и чувстве вины, потом встает, идет дальше. Но всегда, всегда, всегда делает лучшее, что может в данный момент. И, знаете, это нормально, это обычная, повсеместная, настоящая жизнь. По-другому и быть не может.

Вот уж кто ребенку не нужен – так это идеальная мама, Миссис Совершенство, до вершин которой не дотянуться никогда, сколько ни прыгай. И рядом с кем единственное чувство, которое можно испытать – это чувство собственной «недоделанности» и ущербности. Ребенку нужна живая, «достаточно хорошая» мама (живой, «достаточно хороший» папа), которая просто есть. Разная. Иначе как он поймет, что можно быть таким, какой ты есть? Что быть собой – это прекрасно. Как он поймет, что ошибки бывают, и это нормально. Как он научится взаимодействовать с последствиями своих ошибок, нести за них ответственность, как он поймет, что его могут обуревать самые разные, даже противоречивые эмоции и с этим можно справляться и жить дальше?

«Детям нужна не совершенная мать, а та, которую можно любить, ненавидеть и на которую можно положиться», – говорил Винникотт.

Которая способна понять свои чувства, чувства ребенка, откликнуться на зов и утешить.

♥ – Дорогие все, – крикнула я из коридора, – жду вас на кухне, потому что хочу сказать нечто важное. Через пару минут на меня устремились четыре пары глаз: муж пил чай, Гриша и Даша уселись в ожидании на диванчике, даже Ульяна легла на пол на свою любимую подушку.

– Хочу передать вам ценную родительскую мудрость, – сказала я, обращаясь к детям. – Запомните сами и передайте дальше следующим поколениям. Мудрость не моя, принадлежит одной моей коллеге-психологу, но вы обязательно должны ее знать. Звучит так: хорошая мама нужна, чтобы напитаться…

Гриша с Дашей глубокомысленно кивнули.

– Повторяю еще раз: хорошая мама нужна, чтобы напитаться. А плохая… (я выдержала паузу) – чтобы повзрослеть! Поэтому – это особенно касается Гриши – если вдруг тебе кажется, что я поворачиваюсь к тебе не самой дружественной или понимающей своей стороной, в этот самый момент у тебя есть замечательная, просто уникальная возможность чуточку повзрослеть.

Глава 13

А что же папа?

– Зачем ребенку два родителя?

– А затем, что пока мама психует, папа нормальный. Когда папу накрыло, маму уже отпустило.

Мы все состоим из двух половинок: одна – мамины гены, другая – папины. Два огромных рода с древней историей и традициями соединяются и воплощаются в нас. Как человеку дается две руки и две ноги для комфортной жизни, так и с двумя включенными в жизнь ребенка родителями, он ощущает бо́льшую устойчивость и уверенность, имея две точки опоры. Это, конечно, самый лучший жизненный вариант.

С феноменом отцовства у нас как общества довольно сложные отношения. Мало кому повезло иметь теплого, любящего, вовлеченного отца. Многие дети, сейчас уже сами ставшие родителями, выросли с отстраненными, нечуткими отцами. Отцами, которые злоупотребляли алкоголем или проявляли насилие. Или с теми, кто жил в другой семье. Или отца и вовсе не было. Если какой-то из этих случаев – ваш, то как этот опыт, эта личная история сейчас влияет на вас? Если ваши собственные отношения с отцом вызывают злость, печаль, обиду, боль, спросите себя, о чем говорят эти чувства? О чем важном и ценном для вас? О чем том, что не случилось? Влияют ли эти ценности на ваши представления, каким отцом должен быть отец вашего ребенка? Каким вы сами должны быть отцом, если вы – мужчина.

От предыдущих поколений нам досталось множество представлений о том, каким должен быть отец, каковы его функции, что от него ждут. Быть добытчиком, финансовой опорой, мастером на все руки, защитником, твердой (но справедливой) рукой, примером мужского поведения, позаниматься физикой, научить кататься на велосипеде… До сих пор можно слышать идеи о том, что мама – это любовь, забота и принятие, а отец – дисциплина, границы, социальные нормы и правила. Что в первые три года для ребенка важна мама, а папа… ну папа не равен маме, пусть заботится о диаде «мать-дитя», а прямой доступ к ребенку ему необязателен (это не так).

Сейчас мы все становимся свидетелями нового социального явления – нового отцовства. Все больше современных пап:

• Готовы участвовать в жизни ребенка с момента рождения (и даже до него);

• Признают важность ежедневной заботы и тесного общения с детьми, которое раньше негласно относилось к женской «зоне ответственности» (умыть, покормить, погулять, поиграть, почитать книжку, сходить на родительское собрание, отвезти к врачу, дать лекарство);

• Способны на эмоциональную поддержку и нежность;

• Стремятся вносить равный вклад в родительские обязанности. То есть: не прежнее «я тут тебе помогаю». А я – такой же полноценный родитель и воспитатель, я так же включен в ребенка, как и мама, и мы вместе принимаем любые важные решения, которые касаются детей, в соответствии с нашими ценностями.

И теперь уже ключевой вопрос, скорее, – не «каким должен быть отец». А что нужно детям от отцов?

Да, по сути, то же, что и от мам. Чтобы папа был. Чтобы любил и мог показать свою любовь. Чтобы проводил время и искренне интересовался делами. Чтобы заботился (что не так просто – не каждого мужчину учили заботиться). Чтобы давал уверенность и опору. Чтобы поддерживал, признавал успехи и вообще человеческую ценность, «хорошесть». Чтобы дурачился, играл. И мог обнять, прижать к себе, утешить (здесь тоже непросто: чтобы смочь утешить, надо самому себе разрешить проявлять чувства – плакать, грустить, огорчаться, а если я их в себе давлю, то и ребенка за них буду стыдить и ругать). Выслушать сбивчивый рассказ о трудностях и переживаниях. Заступиться, если нужно, и поделиться опытом, как не дать себя в обиду.

Детям от отцов нужно признание – их достижений, их побед, того, что они могут, способны, достойны: «У тебя получается, я в тебя верю, ты постарался и смог /постаралась и смогла». Признание права на собственное мнение, свои занятия и планы, увлечения и мечты, свой выбор и свой путь. Права заявлять о себе, проявлять самостоятельность, иметь свои взгляды, спорить, отстаивать что-то для них очень важное и дорогое. Принимать собственные (даже ошибочные на наш мудрый родительский взгляд) решения, не соглашаться, поступать по-своему и встречаться с последствиями своих действий. Девочкам – восхищение, любование, послание «ты прекрасна как есть, твое мнение – важно». Мальчикам – одобрение, справедливая оценка, наставничество.

Детям нужно видеть, что отец может быть не только строгим, требующим и указывающим «как надо». Но и веселым, искренним, нежным, сентиментальным.

Детям нужно видеть, как их родители развивают отношения между собой (желательно уважительно). Как решают конфликтные ситуации, как обсуждают планы. Заметьте, родители при этом могут быть парой и жить вместе. Или не быть парой и не жить под одной крышей. Но они все равно (в идеале) общаются, стараются выработать лучшие решения и планируют будущее. И опыт этого наблюдения в любом случае ценен. Уважительное взаимодействие родителей (в том числе в случае расставания и сохранение контакта после него) строит в психике ребенка самые прочные опоры.

Детям от отца нужно, чтобы он не воспроизводил культуру насилия и те жесткие воспитательные стратегии (личностная критика, обесценивание, непринятие) которые, возможно, практиковали близкие в его детстве. А для этого нужна огромная работа: признание того, что там и тогда маленькому мальчику пришлось несладко, а также переоценка своего опыта и того багажа, который несется по жизни от предыдущих поколений. «Что я беру дальше с собой и привнесу в свои отношения с ребенком, а что из этого наследия оставлю в прошлом как то, что уже отмерло и неактуально?»

Упражнение на самопознание

Вспомните самые счастливые моменты, связанные у вас с отцом, если он участвовал в вашем воспитании (или любым мужчиной, воплощавшим отцовскую фигуру). Что самое приятное в них, что самое трогательное, самое вдохновляющее, что навсегда останется в вашем сердце? Что в те моменты было для вас особенно важным?

Именно это и нужно сейчас вашим детям.

И что же тогда отец сможет получить взамен? Не обиду и отстраненность детей («мне ничего не надо от этого человека»), а любовь, тепло, привязанность, благодарность. Удовольствие от времени, проводимого с детьми, разделенные с ними эмоции. Возможность пережить и воплотить с ними то, чего не хватило в собственном детстве.

Вопросы, которые не дают покоя

Вопрос. Если ребенок растет без отца (не принимает участия, отношения отсутствуют), как это скажется на нем?

Блиц-ответ. Все индивидуально, но нужно помнить, что образ отцовской фигуры в психике ребенка все равно формируется – через отношения с другими значимыми взрослыми, например, с отчимом, дедом, крестным, дядей, старшим братом, тренером в спортивной школе, а также через героев кино, книг, игр. Контакт с этим внутренним образом отца очень важен – именно он дает ресурс и впоследствии будет посылать взрослеющему ребенку сигналы – ты хорош(а) и достоин/достойна, дерзай! Плюс не забывайте про возможности психотерапии: даже если ребенок рос без отца, сделать образ внутренней отцовской фигуры реалистичным, без идеализации и обесценивания, вложить в нее те послания, которых не хватило, провести реконструкцию семейной истории и обрести утраченные части себя, можно в работе с психологом.

Вопрос. Если ребенок родился в результате ЭКО с донорством мужских клеток, что ему говорить о папе?

Блиц-ответ. Специалисты-психологи рекомендуют говорить правду – понятными для ребенка словами. Пока не спрашивает о папе, можно этот вопрос не поднимать. Когда начнет задавать вопросы, можно сказать: «Я очень хотела, чтобы ты родился/родилась. И я обратилась в специальное учреждение, которое помогает женщинам стать мамами. Там хранятся мужские клетки, которые соединяются с женскими клетками, и получается малыш. Один мужчина очень хотел, чтобы от его клеточек родились дети, поэтому он оставил свои в этом учреждении. Его клетки соединились с моими, и вот родился/родилась ты. Я тебя безумно люблю и очень рада, что ты есть!»

Глава 14

«Мама-контейнер»

Вы, скорее всего, много раз слышали, что одна из важнейших задач мамы (папы, другого близкого взрослого) – контейнировать ребенка. Что это значит? Контейнирование – это помощь, сопровождение в проживании сильных чувств и состояний. Тех самых, которые могут быть непонятны или слишком велики для маленького человека, пугать его, разрывать на кусочки, затапливать по самую маковку. И он совершенно не знает, как с ними справиться (и может под их влиянием натворить дел и попасть в беду).

Контейнирование – это такой помогающий процесс, когда кто-то близкий и неравнодушный слышит сигналы и видит эти состояния, «вбирает» их в себя, не заражаясь ими, «переваривает» и «возвращает» в той форме, в которой ребенок может принять, объясняя и помогая их пережить. Не разваливаясь и выдерживая – детскую ярость, слезы, обиду, страх, ненависть, боль.

«Мама-контейнер» – это пространство, куда ребенок может «принести» любые свои чувства, с которыми ему сложно (страшно, невыносимо). Где он может их «разместить» и прожить, ощущая поддержку того, кто больше и кто не рассыплется. Не будет запрещать плакать, злиться, горевать, а даст опору, утешение и безопасность.

Поэтому хорошо бы, чтобы в родительской душе было место для детских чувств. Потому что сначала мы проживаем чувства с детьми вместе – называем, помогаем пережить, а потом они начинают это делать сами. И получают бесценный опыт: если кто-то рядом раз за разом выдерживал меня с моей агрессией, страхами, рыданиями, со мной все в порядке, я могу выдержать себя тоже. Мне под силу справиться со своими сложными чувствами.

Итак, когда мы контейнируем ребенка, мы:

1. Отражаем ситуацию – «Ты собирал(а), собирал(а) головоломку, но ничего не получается» (вместо: «А ну не смей швырять дорогую игрушку!»).

2. Называем и нормализуем чувства – «Конечно, это дико злит (очень обидно), хочется все бросить» (вместо: «Ты чего психуешь на ровном месте?»). Когда чувство названо, оно перестает быть таким бездонным.

3. Утешаем, сочувствуем, думаем вместе, как можно себе помочь, говорим о своей любви – «Давай выдохнем, поднимем и резко опустим руки, чтобы сбросить напряжение, потом сядем, подумаем вместе и погрызем печенку. Если нужно, я тебе помогу» (вместо: «Отдай сюда, не буду тебе ничего покупать, пока не научишься нормально играть».).

А можно даже ничего не говорить. А просто быть рядом, присутствовать, обнимать, гладить.

Мы не все и не всегда так можем. Кто-то пугается бурной реакции, кто-то раздражается, кто-то злится, кто-то падает в чувство вины, кто-то пытается резко прекратить «эти психи», потому что не может вынести. Все дело в том, что в какие-то моменты жизненного подъема или просто наличия сил мы можем оставаться ресурсными и чуткими – отнестись спокойно, утешить, поддержать. А когда-то проваливаемся в усталость, личную боль и ограничения. И оттого не можем быть вместительным контейнером – наш собственный эмоциональный контейнер перегружен. В нем самом много подавленных чувств и переживаний, и состояния/запросы ребенка он просто не в состоянии вместить и «переварить».

Переполненность контейнера – все от того же. Когда-то мы не могли предъявить свои состояния близким взрослым, высвободить, «выгрузить их», получить помощь и облегчение. А потому многие чувства оказались замороженными, заблокированными, застрявшими. Мы носим их в себе годами, они запечатаны в теле, стоят в горле словно символ того, что все, места нет. И при попытке ребенка разместить в нас свое, последняя капля оказывается роковой. Все выкипает, переливается, бурлит, происходит взрыв.

Выход, конечно, в том, чтобы обратить внимание на собственный «контейнер». Что в нем, что я ношу в себе, какие состояния ребенка я не в силах вынести, как помочь себе и ему? Помощь себе заключается в том, чтобы по возможности «разгружать» свое эмоциональное пространство – через медитативные практики, душевные разговоры с близкими (исповедь у священника, встречи с психологом). Помощь ребенку в первую очередь – это понимание и принятие того, что любой родитель изредка выпадает из позиции большого и сильного взрослого, отмахивается или не выносит какие-то проявления ребенка, вы не исключение, это нормально. Хорошо бы в такие минуты (или после) посочувствовать себе и ему: «Сейчас нам обоим непросто, но мы это переживем, с тобой все хорошо, я тебя бесконечно люблю».

Мы контейнируем ребенка не конкретными словами, а собой, своим искренним сочувствием, желанием помочь, своим большим внутренним пространством. И наша забота о себе, наши естественные реакции для него намного ценнее, чем механически заученное «конечно, тебе обидно».

Кстати, есть такая идея, что отражение и проговаривание чувств должно действовать как волшебная палочка и делать так, чтобы ребенок быстро успокоился, прекратил буянить или истерить. Это не так. Цель проговаривания – дать понять ребенку, что его видят, слышат, что его эмоции признаются. Это помогает ему лучше понимать себя и находить способы справляться с сильными чувствами, не блокируя их. Если же «ты сейчас злишься» говорится формально, как способ изменить «неугодное» поведение, это очень чувствуется. Какое послание получает ребенок? Все то же: я не могу тебя выдержать, давай я скажу «волшебные слова», и ты перестанешь. Проговаривание чувств – это не манипуляция. Это предложение реальной помощи.

♥ Когда не хватает терпения…

Уля отчаянно хотела спать и при этом не хотела укладываться. Я баюкала и баюкала ее на руках и вспомнила слова своей преподавательницы по перинатальной психологии М. Е. Ланцбург о том, что одно из важнейших качеств мамы – это терпение.

Терпение для меня – это про медленный выдох. С ним выходит напряжение и ожидание, что все будет так, как мне надо. И с новым вдохом, с новой порцией воздуха в тебя устремляется способность сохранить спокойствие, равновесие, устойчивость.

Имея внутри терпение, ты можешь выдерживать чувства ребенка и любые его проявления, даже когда они неудобны. И ребенок получает ценный опыт – «рядом со мной есть кто-то близкий и любящий, кого не пугает то, что со мной происходит (а меня самого это часто пугает), кто не разорвет контакт, не бросит, позаботится». И это дает ребенку свободу проявляться, не давить в себе никаких чувств, опасаясь потери связи, отвержения и одиночества. И важнейшее ощущение – я ценен, я могу на тебя опереться, я в безопасности.

Конечно, это из серии «лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным». Лучше иметь терпение и быть терпеливой, чем не иметь его и не быть. Терпения часто не хватает (и мне тоже), оно лопается, его просто нет. Почему? Потому что система перегружена.

Она перегружена чувствами (усталостью, виной и пр.), собственными детскими переживаниями, забытыми потребностями.

Она перегружена убеждениями, не всегда конструктивными и реалистичными («чтобы быть хорошей мамой, я должна…»).

Она перегружена ожиданиями («правильно/хочу/жду, чтобы было так…»).

Для терпения же нужен ресурс и внутреннее пространство.

Пространство дает возможность в хорошем смысле отделить себя от ребенка, увидеть его нужды отдельно от своих. И ответить на них.

И это каждый раз возвращает нас к важности заботы о себе (а кого-то даже к разрешению о себе заботиться). Уделять себе время. Напитывать. И знакомиться с теми своими внутренними сторонами (частями, субличностями), которые не всегда этому способствуют.

Помня о том, что эти стороны, эти части – не враги. Они тоже хотят для вас хорошего. Просто чаще всего они оберегают от той боли и от тех вызовов, которые были в прошлом.

Глава 15

Что такое «выражать свои чувства» и как научить этому детей?

Сейчас родителями становятся люди, которым самим когда-то в детстве не «разрешали» чувствовать. «Не грусти, не плачь, не бойся, не злись, как тебе не стыдно, тут не из-за чего так переживать», – говорили им те, чьи слова дети в силу своей неопытности и зависимости всегда воспринимают без критики.

Что, скорее всего, имели в виду взрослые? Они имели в виду: «Не показывай, что тебе плохо. Потому что я не выдерживаю, я не знаю, как с этим «плохо» быть и как тебе помочь». Что слышали в этот момент дети? «Не чувствуй. С тобой что-то не так, раз ты переживаешь это». Так зарождался и ширился внутренний «атомный реактор стыда», вокруг которого затем формировались все новые защитные части психики.

В итоге большинство из нас дезориентировано: чувства же есть, вот они, как ни пытайся их подавлять, да и вокруг все говорят, что держать в себе негатив вредно, надо выражать. А выражать – это как?

Чувствовать и выражать свои чувства – здесь не всегда есть знак равенства. Некоторым кажется, что «выражать свои чувства» – это кидать носки в лицо тому, кто их разбросал на полу. Нет. Выражать свои чувства – это сказать словами: «Меня бесят раскиданные по дому носки. Убери, пожалуйста». А в некоторых ситуациях чувства вообще не выразишь (ну, не скажешь же начальнику «бесите вы меня, Игорь Иванович»). Но даже если о своих эмоциях нельзя сказать вслух, это не значит, что мы должны их подавить, это не значит, что мы не должны ЧУВСТВОВАТЬ. Пожалуйста, чувствуйте. Признавайте, проживайте свою злость на Игоря Ивановича: говорите о ней (себе) словами, обращайте внимание и описывайте свои телесные ощущения, дышите, увеличивая выдох, двигайтесь, чтобы разрядить напряжение физически. Для проживания любых ваших чувств и состояний вам поможет вот эта медитация.

♥ Как помочь себе, если тонешь в тревоге, страхе, беспомощности, вине? Обычно мы пытаемся избавиться от этих чувств, задвинуть, удалить, чтобы их не было. Но оно так не работает. Попробуйте иначе. Не пытаться справиться, а повернуться к ним. Не игнорировать, а установить связь…

Если вы ощущаете, что вас начинает затапливать, уединитесь там, где вам никто не будет мешать. Закройте глаза. Подышите немного. Почувствуйте, как воздух, словно волна, проходит сквозь вас – свободно и мягко.

Прислушайтесь к себе, к ощущениям в своем теле. Попробуйте почувствовать, где именно в теле находится ваша тревога? Ваше отчаяние? Ваше бессилие? Ваше напряжение? Ваша вина? В голове, на плечах, в груди, в животе? Какого размера ваше чувство? Насколько оно тяжелое или легкое? Какого оно цвета? Если к нему прикоснуться, каково оно на ощупь? Есть ли какой-то образ у этого вашего состояния или чувства? На что оно похоже? Рассмотрите его. Понаблюдайте.

Приложите ладонь к тому месту, где «обитает» это чувство. И через нее пошлите ему внимание и интерес. Энергию любопытства и заботы. Представьте, как эта энергия беспрепятственно проникает к нему. Побудьте с ним, подышите вместе с ним. Посмотрите, реагирует ли это чувство на вас. Что с ним происходит, когда ваши глаза и ваше сердце обращены к нему? Продолжайте через ладонь посылать ему свое присутствие, неравнодушие и тепло.

Скажите ему: «Я вижу тебя. Я слышу тебя. Как ты себя чувствуешь? Расскажи о себе. Чем ты хочешь поделиться? Про что ты? Что важного тебе нужно сказать мне? Что мне нужно услышать? От чего ты меня уберегаешь? Что бы ты хотело получить от меня? Что помогло бы тебе чувствовать себя лучше? Что нужно, чтобы ты немного расслабилось? О каких потребностях ты мне сигнализируешь? Поделись. Я здесь, я слушаю тебя, я никуда не уйду. Как я могу тебе помочь? Что можно сделать, чтобы стало чуточку легче?

Посмотрите, изменился ли образ, в котором ваше чувство или состояние предстало вам изначально. Как оно ощущает себя сейчас? Поблагодарите его за то, что оно доверилось вам. «Ты часть моего большого богатого внутреннего мира. Я знаю, что ты обращаешь мое внимание на важное. Я благодарна тебе. И всегда рядом, вместе мы найдем лучшее решение». Вы можете еще побыть со своими чувствами. И когда будет комфортно, возвращайтесь в реальность и к своим делам.

Если мы хорошо разбираемся в том, что происходит внутри нас самих, если можем поддержать себя в разных состояниях, мы не только развиваем собственную устойчивость, но и помогаем детям развить одну из главных жизненных компетенций – эмоциональный интеллект (emotional intelligence, EI).

Эмоциональный интеллект – это:

1. Наша способность правильно распознавать свои эмоции («что со мной сейчас происходит? что я чувствую? – я злюсь»);

2. Понимать, что их вызывает («из-за чего я злюсь? о чем сигнализирует моя злость?»);

3. И умение управлять собой, действуя себе на пользу («как мне прожить свою злость безопасно для себя и окружающих – при этом не игнорируя и не загоняя ее глубоко внутрь?»).

Почему EI уделяется сейчас такое повышенное внимание? Потому что он отвечает за наше умение находить общий язык с себе подобными, поддерживать взаимовыгодные отношения и чувствовать себя свободно в общении. Понимать не только себя, но и окружающих, понимать, что они чувствуют, к чему стремятся, чего хотят, учитывать это. Договариваться, проявлять сочувствие и гибко адаптироваться к ситуации. Развивает самоконтроль.

Как помочь ребенку развить EI

1. Отражайте состояние ребенка, описывайте то, что с ним происходит, не деля чувства на «хорошие» и «плохие», называйте эмоции, формируя его собственный «эмоциональный словарик»: «Я вижу, ты расстроился», «тебе грустно», «тебе обидно», «ты огорчена», «в душе радость», «мне кажется, это очень страшно», «ты раздражен». Постепенно ребенок будет учиться разбираться в том, что с ним происходит сам. Спрашивайте у него: «Что ты сейчас чувствуешь?», «Как тебе то, что происходит?». Это будет побуждать его заглядывать в себя и налаживать внимательный контакт с собой. (Если вдруг вы не «попали» правильно в ту эмоцию, которую испытывает ребенок, нестрашно. Он вас поправит).

2. Отзываясь на эмоциональное состояние ребенка, учите его при этом регулировать свое поведение. Эти два момента не могут быть отделены друг от друга! «Когда кто-то берет без спроса твою вещь, протестовать, обижаться, злиться – нормально, но кидаться на другого с кулаками, причинять ему боль – нельзя. Попроси вернуть твою вещь словами».

3. Озвучивайте свои собственные состояния. Для развития эмоциональной компетентности у детей очень важно, чтобы их близкие взрослые умели проживать свои эмоции, управлять ими и тем самым показывали живой пример. Вы можете сказать ребенку: «Я расстроена, но ты здесь ни при чем, мне нужно немного времени, чтобы погрустить и восстановиться» или «Сегодня был трудный день, я устал и раздражен. Сейчас поем, отдохну, и у меня вновь появятся силы».

4. Эмоции можно рисовать, их можно изображать или пытаться угадать. Можно каждый вечер перед сном обсуждать – что тебя сегодня обрадовало, что разозлило, что удивило, было ли из-за чего-то грустно. Можно читать вместе книги про эмоции, написанные специально для детей. Сочинять терапевтические истории. А также обсуждать, для чего нам нужно то или иное чувство, о чем оно нам говорит, почему возникло, чем помогает? Можно обсуждать литературных героев, киноперсонажей или знакомых людей – что они почувствовали в той или иной ситуации: «Что бы ощутил(а) ты на их месте?», «А как бы ты поступил(а)?»

Развитая эмоциональная компетентность – не панацея от жизненных проблем и трудностей. Однако это бесценный подарок для наших детей на их пути во взрослую жизнь. EI играет центральную роль в общем качестве нашей жизни – в том, как мы налаживаем контакты и ощущаем связь с другими людьми, узнаем новое, достигаем целей, справляемся со стрессом и вообще ощущаем себя внутренне свободными и счастливыми.

Простая формула развития EI и самопомощи

• Называем эмоцию, признаем, что она оправдана, даем ей право быть;

• Придумываем, как можно помочь себе ее безопасно прожить, не игнорируя и не запрещая себе чувствовать.

Детская агрессия. Как помочь ребенку безопасно выражать злость

Агрессию можно рассматривать как врожденное свойство живого организма, которое нужно для защиты и выживания. А можно – как проблемное поведение, нападение, которое наносит ущерб. Детская агрессия пугает. Но очень важно удерживать себя в мысли: агрессия детей – это в первую очередь способ выразить сложные чувства. Которых так много, что они рвутся наружу яростной волной.

Взрослые (сознательные взрослые) используют для этого слова. Дети еще не вполне освоили речь как средство самовыражения, им не хватает слов, у них мало опыта и неширокий «поведенческий репертуар». Им нужно как можно быстрее донести «обидчику» их огромное возмущение, злость, обиду, бессилие, а как это сделать, когда у тебя словарный запас небольшой и навыков общения не так много? Поэтому происходит то, что происходит (а еще есть соматизация = когда агрессия направляется не вовне, а внутрь себя, в телесную область, и ребенок начинает болеть).

В чем выражается поведенческая агрессия вашего (другого) ребенка? Дерется/бьет других, кусается, кричит, грубит, пинает предметы, что-то еще? Как правило, родители приходят в ужас от «деструктивного поведения» своего чада и сами реагируют агрессивно – пытаются «закрутить гайки», бьют в ответ, кричат. Агрессивная реакция родителей, как правило, только подливает масла в огонь – и маховик агрессии раскручивается дальше.

Попробуйте иначе. Постарайтесь определить, какие чувства стоят за агрессией? Злость, чувство протеста, усталость от перегруженности и напряжения, отчаяние, беспомощность, боль, страх, нарушенное чувство безопасности?

Нарушенное чувство безопасности, кстати, – очень емкий пункт! Это все ситуации, когда ребенок:

• не чувствует, что может опереться на близких взрослых (поэтому через агрессию пытается «сделать» их более предсказуемыми, «твердыми» или включенными);

• живет в ситуации угрозы эмоционального/физического насилия, постоянных конфликтов в семье/школе (и повторяет, «зеркалит» агрессивное поведение взрослых).

Для чего нужно видеть, какие чувства стоят за детской агрессией? Вы знаете ответ: чтобы помочь ребенку понять, что с ним происходит, и научить выражать сложные чувства иначе (конструктивно, более здоровыми способами), разделяя эмоции и поведение и расширяя «поведенческий репертуар». Дерется (кусается, обязывается, толкает, ломает) – это значит НЕ умеет, НЕ видит других способов выразить то, что чувствует, и удовлетворить свои потребности. Помогайте.

«Ты злишься, тебе обидно, тебе не по себе? Когда мы хотим сделать другому больно, обычно очень больно нам самим. Расскажи мне про свою боль. Я вижу, что ты не можешь выразить то, что чувствуешь, иначе. Давай разбираться, я тебе помогу» (см. ниже, как помогать ребенку выражать злость).

Многим в детстве говорили: «Фу, быть такой злюкой, нельзя злиться на маму!» И они усвоили: злишься – останешься в одиночестве, ты плохой/плохая, злиться = ужасно, опасно, нельзя. Увы, им не сказали, что злость – абсолютно естественно чувство. Она полезна: не дает расклеиться, сломаться, помогает почувствовать свою отдельность и силу, отстоять то, что важно, достичь целей, скрыть уязвимость, защитить свое, говорить твердое «нет» и не соглашаться на то, что нам не подходит. Им не сказали: ты можешь злиться, я не рассыплюсь от твоих чувств, я помогу тебе прожить злость и прослежу за безопасностью.

Как не повторить и не передать этот сценарий дальше?

1. Проверьте собственные отношения со злостью: позволяете ли вы себе ее чувствовать, как вы ее выражаете? Самое лучшее (взрослым) сказать словами: «Я сейчас злюсь, потому что… но это мои чувства, я их проживу, и они уйдут». Видите, как очерчена граница переживаний, о которой мы уже говорили?

2. Как вы реагируете на ситуации, когда ребенок злится (а злится он чаще всего, когда его в чем-то ограничивают, не дают, не разрешают или когда что-то не получается и нарушаются его представления о себе). Возможные реакции, которые не очень полезны в нашем взаимодействии с детьми: запрет («а ну прекрати сейчас же»), осуждение («как ты смеешь? сам виноват!»), высмеивание («злючка-колючка»), попытки отвлечь, советы («перестань злиться и послушай меня»), сравнения с кем-то другим («хорошие девочки так себя не ведут»). Когда дети чувствуют, что мы не принимаем и не выдерживаем их в их злости, отчаянии, бессилии, их агрессия только множится. Или перенаправляется на тех, кто не может ответить (более маленьких детей, животных), потому что на них нападать безопаснее.

Намного лучше:

применить технику «Зеркало» («когда у меня что-то не получается, я тоже часто злюсь», «злиться в такой ситуации вполне естественно»);

помочь ребенку прожить злость, выразить ее, сочувствуя ему в этот момент и одновременно ограничивая/пресекая недопустимое поведение. И делать это каждый раз, не ожидая, что ребенок научится с первого.

3. Злиться не равно крушить все вокруг. Важно не запрещать ребенку злиться, а спокойно, но твердо корректировать именно форму выражения злости из позиции «я тебе сочувствую, но не позволю делать то, что нельзя». Или «я тебе сочувствую и покажу перспективу».

• Остановите опасное /неподобающее поведение (если ребенок маленький, останавливайте и прижимайте его ручку к телу до того, как он успел кого-то ударить, прижимайте свою ладонь к его рту, если он собрался кусаться). Просто остановите без обвинений и осуждения.

• Отразите ситуацию и признайте чувства ребенка.

• Скажите, что бить/кусать/шпынять/пинать/ломать нельзя/запрещено/недопустимо (можно также назвать чувства того человека, которого ребенок ударил).

• Предложите другой, подходящий способ выразить злость.

«Ты хотел посмотреть мультики, а я не разрешила. В ответ ты разозлился и ударил меня. Ты имеешь право быть недовольным. Ты можешь сказать, что очень злишься, ты можешь потопать ногами. Но бить никого нельзя, это больно!»

«Вижу, что у тебя не получилось, да, это злит, но я верю, что еще несколько попыток, и будет лучше. Можем вместе подумать, что еще можно сделать, чтобы получилось».

4. Как помочь ребенку выражать злость?

(Делайте это не тогда, когда ребенок «свирепствует», а тогда, когда успокоился и ваши нити привязанности крепки).

• Научив его обозначать свои чувства словами: «Я сейчас злюсь!»

• Можно топать ногами, рычать или кричать в мешочек для криков. Колотить «грушу», рвать старые газеты, комкать их и кидать в мусорную корзину, побеситься под музыку. Подойдет любая физическая активность.

• Можно представить/изобразить, кто внутри ребенка так бушует: дракон, тигр или вулкан? Ирина Млодик в своей книге «Приобщение к чуду, или Неруководство по детской психотерапии» поделилась прекрасными вопросами, которые можно задать ребенку, обсуждая с ним тему агрессии: например, как вулкан справляется с лавой? Как копит ее? Что может произойти при его извержении? Как вулкан может извергать лаву безопасно для себя и окружающих?

• Злость (или того, кто злится внутри) можно рисовать или лепить из пластилина, признавая, что она (он) защищает.

• А в «спокойные времена» – свободная игра, массаж, упражнения на фитболе и игры с песком и водой (либо походите на занятия песочной терапией или недирективной игровой терапией) – это помогает естественно переработать переживания.

• Полезно играть в сюжетные игры (это делается вне конфликтной ситуации, когда все спокойны и в хорошем настроении). Возьмите куклы-перчатки или любые другие игрушки и разыграйте сценки из жизни ребенка: поиграйте за того, кому чего-то не досталось или кого обидели. Интересно также дать ребенку «роль» пострадавшего от драчуна или кусаки. Так он сможет лучше прочувствовать внутренний мир того, на кого нападают, что будет способствовать развитию эмпатии.

• Есть прекрасное упражнение «Лист недовольства», о котором я впервые прочитала у психолога Елены Доценко. Суть в том, чтобы записать со слов ребенка или предложить ему самому записать то, что его в жизни не устраивает, раздражает, злит. И сделать этот список как можно более полным, чтобы ничто не осталось без внимания. После того как «Лист недовольства» будет закончен, его можно прочитать вслух и еще раз признать чувства ребенка. Без оценивания, критики, осуждения и попыток что-то объяснить. Нередко просто сам факт того, что мы выражаем чему-то протест, действует целительно.

• Если ребенок наносит себе повреждения (бьется о стену, лупит себя по голове, щиплет себя и пр.), значит внутри много агрессии и других подавленных переживаний, и их невозможно выразить вовне. Вы можете сказать: «Когда мы хотим сделать себе больно – это значит внутри так много чувств и с ними так сложно, что это просто невозможно вынести. Как будто если мы сделаем себе больно, нам станет легче. Я хочу тебе помочь. Давай выпустим наружу то, что заперто, – злость, отчаяние, горе». Выпускать лучше всего разными способами – через движение и тело (рычать, махать руками, топать ногами, бить подушку, пинать мяч), словами, через образы (на что похожа злость, давай дадим ей место, пусть она побушует, от чего она защищает, как можно было бы ей и себе помочь), через рисунки, свободную игру. И найдите возможность проконсультироваться с детским психологом и психиатром.

«А ты кабачок!»

Есть отличное упражнение, которое в том числе рекомендуют специалисты по схематерапии – «обзываться» названиями овощей. Звучит необидно, даже весело, и при этом можно выпустить пар и выразить все свои эмоции. «Обзываемся» по очереди:

– Ты редиска!

– А ты помидор!

– Ты баклажан!

– Ты перец!

– Ты спаржа!

– От тыквы слышу!..

Только без обидных прилагательных, вообще без прилагательных (нельзя говорить – слизкий огурец или противная брокколи). Когда названия овощей закончатся, можно перейти на фрукты. А в конце – посмеяться вместе, обняться и сказать друг другу что-нибудь хорошее. Попробуйте.

Если ребенок боится

Чего боятся дети? Ребенок-дошкольник может бояться Бабы-яги, громких и незнакомых звуков, воды, грозы, собак, замкнутого пространства, темноты, чудовищ, наказания или боли. Плакать при виде незнакомых людей, врачей или когда мама уходит.

Самые распространенные страхи в младшем школьном возрасте – страх смерти, страх потери родителей (это абсолютно нормальная линия развития), все той же темноты, страх быть не тем, кого уважают, ценят и понимают, сделать что-то неправильно; страх злодеев из фильмов, мультиков и компьютерных игр.

В подростковом возрасте может мучить страх призраков, животных, высоты, стихийных бедствий, огня, пожара, крови, боли, развода родителей + социальные страхи (одиночества, наказания, осуждения, страх не успеть / не сделать / не справиться / ошибиться, быть «не таким»).

Страхи могут возникнуть после психотравмирующей ситуации, а также как результат негативных чувств и переживаний, которые пугают ребенка и с которыми он не в силах справиться (злость, обида, ревность). Возможно, вас немного успокоит мысль о том, что появление страхов у ребенка – это нормально и даже неизбежно, так как дети прекрасно чувствуют, что они маленькие, зависимые и гораздо слабее любого взрослого. Страхи говорят о том, что ребенок учится ориентироваться в окружающем мире, отличать «опасное» от «безопасного». И большинство детских страхов – временные, они обусловлены возрастом и пройдут, исчезнут без следа, если к ним правильно относиться.

Главное правило: чем больше у ребенка интересов и свободного, радостного общения, тем меньше страхов, и, наоборот, чем меньше круг интересов и контактов, тем больше фиксация на своих ощущениях, переживаниях и страхах. Лучшая защита от страхов – комфортная обстановка дома, атмосфера тепла, защищенности и доверия.

Чего делать нельзя? Нельзя ругать и наказывать ребенка за то, что он боится.

Нельзя стыдить и высмеивать его («ну ты и трусишка!»). Не говорите, что «тут нечего бояться», не обесценивайте и не отрицайте его чувство. Детское «я боюсь» означает: «Я признаюсь тебе в очень уязвимом и верю, что ты меня защитишь и поможешь, я доверяю тебе». Не ставьте себя в пример: «Посмотри на меня, я же не боюсь». Вы – большой и сильный взрослый, а он – маленький и многого еще не умеющий ребенок. Помогите ему получить первый и такой важный опыт прохождения сквозь страх и ощутить свою силу.

Что можно и нужно сделать?

• Важно признать страх ребенка, позволить ему испытывать его. На самом деле, страхи тоже бывают полезны: они охраняют нас. Благодаря им наши предки выжили.

• Лучшая стратегия для родителей при возникновении детских страхов – не драматизировать, не создавать ажиотажа, успокаивать («я рядом, я с тобой, ты под моей защитой, ты можешь на меня опереться»), целовать-обнимать-гладить, быть эмоционально отзывчивыми, давать поддержку, любовь, признание, отмечать успехи, а самим – быть по возможности стабильными и стараться не размещать свои страхи в детях.

• Посмотрите, не слишком ли много в жизни ребенка телевизора, компьютерных и онлайн-игр, не перегружен ли он занятиями – будучи истощенным, он становится более уязвимым перед негативными переживаниями и страшными образами.

• Если ребенок уже умеет рисовать, попросите его нарисовать то, чего он боится («как получится»). Если ему сложно (или стыдно) – покажите пример, сами нарисуйте свой страх. Или попросите нарисовать то, чего, как ему кажется, боятся все дети. Потом обсудите (кто это, где живет, зачем пришел, что ему нужно, что хочет сказать) и предложите подумать, что ребенок хочет сделать с этим рисунком (как-то изменить и сделать веселым и нелепым, попутно придумав смешную историю, ведь страхи ужас как не любят детский смех). Также, чуть позже, ребенок может нарисовать себя – как он не боится и побеждает свои страхи (это очень терапевтично). Кстати, в процессе рисования страхи могут вновь ожить, заостриться. Считается, что бояться этого не стоит, поскольку оживление страхов – одно из условий их полного устранения.

• Можно нарисовать не страх, а найти внутри ребенка ту часть, которая боится, и изобразить ее. На что или кого она похожа? Где она находится? Что видит вокруг себя? Можно ли ее пожалеть? Обнять, согреть, защитить?

• Детям постарше можно дать задание представить себе смельчака и нарисовать его (или составить фоторобот, так прикольнее) – кто это? как он себя ведет? что любит? с кем дружит? что помогает ему преодолевать трудности и справляться со своими страхами (людей, которые никогда и ничего не боятся, не существует)?

• Страх можно слепить (из глины, теста, пластилина) или сделать из любого другого материала (бумаги, ваты, проволоки и пр.), а потом, как рисунок, видоизменить, превратив из пугающего в смешного или симпатичного.

• Игра! Разыгрывайте с ребенком разные ситуации (в первую очередь те, которые вызывают повышенную тревогу), пусть один раз он себе возьмет роль кого-то слабого и пугливого, а другой – кто-то сильного и храброго. В третий раз предложите ему сыграть роль того, кого он боится (учителя, например, или врача), это позволит увидеть и прочувствовать ситуацию совсем с другой стороны. Дети могут, кстати, и самостоятельно проигрывать свои страхи в свободной игре.

• Отлично прорабатываются страхи на сеансах песочной терапии.

• Составьте список (и пополняйте его) того, где ребенок смел и уверен в себе. Попробуйте вместе придумать, что может помочь ему чувствовать себя смелее и свободнее.

• Про страхи можно придумывать лечебные сказки и волшебные истории.

И! Если страхи у ребенка усиливаются, болезненно заостряются, длятся слишком долго и интенсивно, пагубно влияют на личностное развитие, выражаются в сильном мышечном напряжении и других телесных реакциях, покажите ребенка грамотному неврологу и детскому психологу.

Если ребенок перевозбужден

Перевозбужден – значит, разгорячен, «ходит ходуном» (как правило, из-за того, что чего-то оказалось для него много – впечатлений, людей, мультиков). Часто родители пытаются «погасить» это словами («успокойся», «а ну прекрати», «как ты себя ведешь?»). Это, как правило, не только не работает, но еще и усугубляет. Всем будет намного лучше, если вы:

– кратко опишите, что с ним происходит (объяснения помогают ребенку понять себя);

– поможете ребенку успокоиться «об» вас (дети с готовностью сонастраиваются с нами) и покажете, что ему сделать, чтобы снизить возбуждение. И спустя некоторое время он сможет уже делать это самостоятельно: «Иди сюда, мой хороший. Посмотри на меня. Ты перевозбудился, так бывает. Давай подышим вместе. Делай как я – выдыхаем воздух, словно надуваем шарик, еще, фуууух, ты умничка».

Дайте попить водички (можно умыть прохладной водой). Покажите упражнение «бабочка»: «Давай представим, что мы бабочки, кладем правую руку на левое плечо, а левую руку на правое и начинаем похлопывать себя. Правая ладонь, левая ладонь, правая, левая, в удобном ритме, какие мы с тобой молодцы, настоящие бабочки».

Очень полезно всячески учить детей помогать себе, когда «накрыло». Но для этого, конечно, надо научиться этому нам самим.

Если ребенок психует

Истерика, «психи» ребенка – это значит напряжение слишком сильно и стресс превышает возможности с ним справиться. В этом состоянии он мало что слышит и глух к родительским доводам, увещеваниям, угрозам и попыткам его переключить.

Что здесь поможет? Поможет ваше спокойствие, ваше сочувствие. Если ребенок маленький, не прерывайте контакт. Вы нужны ему, не уходите, даже если прогоняет. Если позволяет, возьмите за руку. Отразите то, что происходит, признайте чувства («тебе плохо, ты в отчаянии, ты очень устал(а), перенервничал(а) и пр.»). Но можно и вообще ничего не говорить, просто быть рядом. Опуститесь на уровень ребенка, присутствуйте. А когда истерика пойдет на спад, и вы поймаете его взгляд, подышите вместе, словно задуваете свечку, сделайте «бабочку». Если дается, обнимите крепко, возвращая ребенку ощущения тела. Скажите, что он прекрасно справляется, и все будет хорошо.

Что дает такая тактика? Ребенок получает опыт: его «накрыло», потом отпустило, мама утешила и объяснила состояние словами. Этот опыт с каждым разом дает ему бо́льшую устойчивость = я могу это пережить и получить поддержку. Это встраивается в него. Ребенок учится понимать свои состояния, получает способы совладания, учится выражать их словами, они его уже так сильно не пугают. Ну все бывает в жизни, это не смертельно. И постепенно истерики сходят на нет (если же они пугающе часты и регулярны, проконсультируйтесь с психоневрологом).

Если ребенку уже больше 10 лет, спросите, в чем он нуждается – чтобы вы побыли рядом или чтобы оставили его в покое. Скажите, что хотите ему помочь справиться со сложными чувствами. Скажите, что хотите поддержать. И просите помочь – как сделать это в той форме, которая ему нужна. Если просит уйти, скажите, что он(а) может в любой момент вас позвать, вам не все равно, что с ним происходит.

Если ребенок ноет

О, как сложно выносить эти протяжные, скребущие по нервам хныки. Сразу хочется их пресечь: «Хватит ныть!» Что, конечно, допустимо, если ресурса выдерживать нытье нет. Но если ресурс есть, и вы чувствуете в себе пространство эти сетования «сконтейнировать», можно поступить так:

• Вспомнить, что «поныть» – это хоть и сложный для окружающих, но вполне человеческий способ сбросить напряжение и выразить переживания, с которыми сложно. Каждому человеку полезно время от времени ныть – кому-то близкому и отзывчивому.

• Попробовать увидеть, какие чувства стоят за жалобным хныканьем – усталость, грусть, страх, бессилие, боль, скука и невозможность себя занять?

• Отразите это: «Я вижу, что ты устала, ты так стойко все выдерживаешь, уже скоро пойдем», «Я понимаю, что ты огорчен, иди, я тебя обниму».

• Можно также покапризничать вместе («можно я тоже с тобой поною? а давай, кто громче?»). Или пошутить: начать корчить рожицы, повторяя при этом «смеяться нельзя, только не смейся!».

Любое переживание прожить легче, когда его принимают и разделяют.

Дети и грусть

1. Грусть – такое же важное, полезное (хорошее!) чувство, как восторг или удовольствие.

2. Грусть помогает нам проститься с чем-то, понять, что для нас ценно, принять то, с чем поначалу трудно согласиться (правила, несовершенство мира, невозможность что-то иметь или сделать). Печалясь, мы проживаем потери.

3. Грустить – нормально, даже если на это нет видимых причин (а невидимые – есть).

4. Ребенку намного проще (учиться) проживать грусть, если его родители тоже умеют это делать.

5. Плакать – не стыдно ни девочкам, ни мальчикам. Слезы освобождают от напряжения, приносят облегчение, омывают и лечат душевные раны. Дети, которым «позволяют» грустить и плакать меньше подвержены приступам агрессии.

6. Сочувствие, молчаливое присутствие (если подходит по ситуации), утешение вместо советов, осуждения и слов «да ладно тебе, не грусти» – отличная идея. Также хорошо называть чувства и то, что происходит («тебе обидно, грустно, я побуду рядом, если тебе это нужно»).

7. Подавленная печаль и непролитые слезы замирают внутри. На их сдерживание уходит много энергии, которая могла бы быть направлена на интересную деятельность, движение к целям, познание мира.

8. Если ребенок не раз сталкивался с тем, что его «плохие» эмоции, печаль, слезы сильно огорчают, тревожат, даже разрушают близких взрослых, он учится их игнорировать и делать вид, что «все прекрасно». Безусловно, для него это неполезно – он не может ни встретиться со своими истинными переживаниями, ни прожить их и освободиться. Позволяйте детям грустить. Позволяйте им плакать столько, сколько нужно.

9. Хорошие вопросы (если уместно): о чем твоя грусть хочет тебе рассказать? На что она похожа?

10. Помогать себе проживать грусть (именно проживать, а не пытаться отодвинуть ее или отвлечься) можно так: послушать музыку, помечтать, помять игрушку-антистресс, посмотреть на облака, попить чай или какао, порисовать, поговорить с другом, обнять того, кого мы любим.

Глава 16

Как реагировать на слезы ребенка

Маленький любимый человек заливается слезами, рыдает, кричит. Спокойно на это смотреть невозможно. Детский плач специально так «устроен», чтобы никого в округе не оставить равнодушным. И вы, конечно, знаете почему. Потому что, только родившись, крошечный беспомощный «кулечек» никак не может о себе позаботиться. Он может только плакать и кричать, кричать и плакать. А еще надеяться, что его услышат, откликнутся и позаботятся. Иначе не выжить.

Слезы это про что? Про грусть, горе, отчаяние, бессилие. Что ребенок ими выражает?

• Мне больно.

• Мне страшно.

• Мне обидно.

• Мне плохо (не понимаю, что со мной).

• Я злюсь на тебя, на себя, на всех.

• Нет! Я хочу, чтобы было по-моему!

• Я не хочу расставаться с чем-то хорошим и ценным (мамой, мультиком, игрой).

• У меня не получается (а так хочется, чтобы получилось).

• Я боюсь, что лишусь твоей любви, не отталкивай, не покидай меня.

Слезы – это сигнал, что ребенку плохо, он нуждается. И мы очень по-разному реагируем на это «плохо» и эту нужду, правда?

Мы можем впадать в растерянность и страх: я же вроде все правильно сделала, что опять не так? Неужели я тебе навредила?

Мы можем чувствовать вину: это из-за меня тебе плохо, это я о тебе плохо забочусь.

И стыд: я плохая мать, раз мой ребенок страдает, я ни на что не гожусь, я неправильно его воспитываю.

И отчаяние: я не знаю, как тебе помочь (и глобальнее – как сделать тебя счастливым).

Все эти чувства ох как непросто проживать, и тогда их «прикрывает» раздражение или злость: «Ну что ты опять разорался?», «Сколько можно?», «Мы же договорились!», «Хватит ныть!», «Прекрати!», «Ну, я тебе сейчас покажу!»

Мы не хотим, чтобы ребенок сопротивлялся, расстраивался, горевал. Нам сложно выдерживать его чувства. Внутри так мало места, куда он может их принести. Потому что мы чертовски устали и наш собственный эмоциональный контейнер переполнен. Нередко плач ребенка возвращает нас во времена нашего собственного детства, и мы «вспоминаем», что переживали сами, будучи детьми. Например, бессилие, что до близких не достучаться. Или немое страдание, что ты одинок, и чтобы сохранить контакт с мамой вынужден давить слезы, потому что не можешь их ей «отнести» – она раздражается, видя, как ты плачешь.

История делает виток, и вот уже он, новый человечек, оказывается неподдержанным в своем зове и в своей нужде. Потому что взрослый, который устал и еле держится или которого тянет на дно водоворот собственных переживаний, не очень может помочь.

Когда ребенок плачет, мы также можем ощущать сочувствие: малышу (не важно сколько лет «малышу») плохо, надо помочь. И тогда мы отзываемся – отражением ситуации, проговариванием чувств, утешением, поддержкой.

«Тебе больно/страшно, иди я тебя поцелую, я рядом».

«Ты злишься, что я не разрешила, да, так не хочется лишаться чего-то хорошего».

«Мы с тобой договорились, но сейчас ты плачешь, не хочешь. Да, так бывает. Очень жаль, но уговор дороже денег».

Полезно помнить, что в 99 % случаях ничего реально страшного, опасного не происходит (а если происходит – надо звать на помощь специалистов). Плач – не только призыв о помощи, но и сброс напряжения, отреагирование, разрядка.

Иногда, чтобы ребенок, успокоился, нужно просто немного подождать. Вы рядом, а значит ребенок не один проживает боль, отчаяние или грусть, и это само по себе целительно.

Общий смысл: плакать – можно, важно плакать – кому-то, и я помогу тебе прожить твои чувства, не запрещая и не стыдя. А после мы сделаем то, что должно – пойдем домой, попросим игрушку назад, будем укладываться спать, ты доделаешь уроки или извинишься перед тем, кого обидел(а).

Это только кажется, что посочувствовать = разрешить, а потребовать = рассердиться. Можно сочувствовать и проявлять затем твердость, настаивать на своем. И это, как мы знаем, один из самых классных родительских навыков.

♥ В своем материнском опыте я многократно убеждалась: дети устроены как маленькие локаторы. Они безошибочно считывают наше состояние по положению тела, мимике, голосу, интонации и начинают менять свое, сонастраиваясь с нами.

Чем больше ребенок испытывает эмоциональный шторм, тем сильнее он в нас нуждается. Нуждается в поддержке, в нашем участливом спокойствии, в уверенности, что связь прочна и он любим. Взрослый = опора. Как всегда. «Мне так плохо мама, я хочу на тебя положиться, не оставляй меня в одиночестве наедине с этой бурей, которая меня поглощает. Помоги. Скажи, что ты рядом, что все будет хорошо. Что буря побушует и уйдет. И пока меня трясет, ты позаботишься о моей безопасности». В далеком Дашином детстве было как: Даша в отчаянии – мама в отчаянии (в этот момент мама считает себя плохой, виноватой, не справившейся, раз ее ребенок испытывает тяжелые для себя чувства, она не знает, как помочь). Не на кого опереться, беспросветно все.

Что сейчас? Уля заливается слезами – мама спокойна. Утешает, качает на ручках. Столько, сколько нужно. Ребенку плохо – надо помочь. Через несколько минут Уля успокаивается. Всё, расслабился ребенок, растекся по маме теплым тестом. Сонастроился с тем, что ничего страшного не происходит. Все бывает. Можно поплакать, сбросить напряжение, восстановить силы в контакте с мамой и, оттолкнувшись от нее, как от «надежной гавани», дальше исследовать мир. Чем дольше материнский путь, тем лучше выдерживаешь – детские слезы, отчаяние, недовольство. Выдерживаешь, понимая: мы любим друг друга, мы родные, самые близкие друг другу люди, но мы – отдельные. Твое отчаяние – это твое отчаяние. Ты имеешь право быть в любом состоянии. Я тебе помогу. Ты можешь на меня опереться. И эта опора будет тем прочнее, чем внимательнее я отношусь к себе и вовремя восполняю ресурс.

Глава 17

Как помочь ребенку пережить стресс?

Стрессовых ситуаций в жизни ребенка, увы, хватает – попал в больницу, напали бродячие собаки, напугал в подъезде незнакомец, автоавария, скорый вынужденный переезд, другая страна (и все чужое, непривычное, незнакомое), новый – поначалу неприветливый – класс… Как и любому человеку, ему доступны три древние реакции на стресс, помогавшие выживать: бей (нападай, отстаивай себя), беги (отступай, ретируйся, прячься), замри (притворись незаметным, «умри»). И когда «бить» или «убежать» не получается или нельзя, а опасность большая, намного больше, чем детские ресурсы с ней совладать, включается реакция «замри», чувства отключаются и замораживаются, нередко «запечатываясь» в психике и теле.

Главное, что нужно ребенку в стрессовой ситуации, – ваша устойчивость, опора на ваши с ним отношения, пространство для отреагирования чувств, безопасный «кокон», где можно расслабиться, передать близким заботу о собственной безопасности и отдаться переживаниям, не волнуясь о том, как он выглядит, нужно ли держать себя в руках или беспокоиться о чувствах окружающих. Чем вы можете ему помочь (выбирайте то, что подходит вашей ситуации).

1. Возвращаем ощущения тела (в стрессовых ситуациях мы нередко теряем контакт с телом) – можно сесть рядом, обнять, завернуть в одеяло или плед, дать выплакаться, качать на ручках, принести чаю, говорить о своей любви, говорить, что ребенок под вашей защитой, поделать разминающие движения по телу. Если ребенка бросает в дрожь, не останавливайте ее. Легонько похлопайте по его телу ладошкой, словно выбиваете пыль из подушечки. Чуть позже – обводите на бумаге или ватмане ладошки и ступни ребенка и разрисовывайте их, занимайтесь пальчиковой гимнастикой, много лепите! Давайте ребенку мять игрушку-антистресс.

2. Когда наступит подходящее время, опишите то, что произошло простыми словами без оценок, осуждения, обвинений. Связная история случившегося помогает интегрировать ее как опыт.

3. Научите ребенка заземляться. Практика заземления, использующаяся для возвращения в «здесь и сейчас», когда опасность миновала, помогает в любых сложных обстоятельствах.

Практика заземления

Вы можете сказать ребенку: давай ненадолго замедлимся, встанем или сядем удобно на стул, спокойно выдохнем весь воздух, словно задуваем свечу. Снова вдохнем. Прижмем ноги к полу и почувствуем его. Почувствуем спиной спинку стула. Закроем глаза и пройдемся внутренним взором по всему телу. Медленно вытянем руки в стороны, ощутим их. Потом опустим. Откроем глаза. Рассмотрим комнату, где мы находимся. Назовем 5 предметов, которые видим. 3 или 4 предмета, которые можно услышать. Давай еще вдохнем воздух, какой запах мы чувствуем? Давай дотронемся до чего-нибудь. Например, до твоей любимой игрушки. Что мы чувствуем под пальцами? Какая она наощупь? Теперь давай потянемся. Снова выдохнем воздух, словно надуваем шарик и просто понаблюдаем за своим дыханием.

4. Отражайте и называйте его состояния и чувства – тебе было очень страшно, больно, грустно. Повторяйте, что на любые из них он имеет право. Вы рядом, и вы будете его поддерживать и помогать их проживать, что бы ни случилось. Повторяйте, что вы его любите и он ни в чем не виноват. Что вы ответите на все его вопросы. Можно сочувственно поделиться опытом, как вы проживали стрессовые ситуации сами в своем детстве, это поможет ребенку понять, что он не одинок в своих реакциях и переживаниях. Помогите выразить чувства – можно сочинять фантастические истории, терапевтические сказки, танцевать, рисовать красками, играть в любые любимые ребенком игры (даже помногу раз в одну и ту же, столько раз, сколько нужно психике, эмоциональное исцеление происходит через игру), играть с песком и водой, читать детские книги. Краски, ватман, карандаши должны быть в принципе в свободном доступе.

5. Вместе составляйте расписание на день и следуйте ему. Визуальный планер на неделю, повешенный на стену (что мы делаем в ближайшие дни), помогает увидеть, что жизнь идет своим чередом, в ней все по плану. В нем обязательно должно быть достаточно времени на сон, вкусную еду (готовьте ее вместе), прогулки, обнимашки, тихие игры дома и посильную (!), не истощающую физкультуру.

6. Смастерите «сундучок для воспоминаний». Если ребенок пережил тяжелый опыт, все, о чем ему нелегко вспоминать, можно «поместить» в коробочку, сделанную из любых подручных материалов. Сундучок можно наполнить всем, чем ребенок захочет – например, положить туда рисунки красками, камни, темные листы цветной бумаги, как метафора его переживаний, и пр. Спросите у ребенка, где в теле живут его тяжелые воспоминания и болезненные чувства, и предложите, как будто вынуть их из него и поместить в сундучок. Когда со временем все переживания переместятся в сундучок (не спешите), можно будет решить, что с ним делать – выкинуть или закопать.

7. Соберите (вспомните, напишите) все, что у ребенка получается, в чем он силен, что он любит. И все здоровые способы, которые помогают ему чувствовать себя лучше – подышать, обняться, побегать, поговорить с близкими, порисовать или полепить, позвонить другу, послушать музыку, потанцевать и пр. Если вы видите, что лучше не становится и поведение ребенка вас тревожит или пугает, найдите возможность обратиться к специалисту-психологу и/или психиатру. Также прекрасно помогают занятия песочной терапией.

Глава 18

Почему дети ведут себя «плохо» и как с этим быть?

«Непослушание – единственное, что ребенок может противопоставить неправильному обращению с ним» (Ю. Б. мГиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?»). Давайте запомним эту фразу. Она ключевая. И «неправильное обращение» можно трактовать очень широко. Мы обращаемся «неправильно» не только, когда срываемся, шантажируем или шлем послание «стань другим». Если мы не понимаем, что с ребенком происходит, что им движет, почему он так поступает, как ему помочь, если мы сами захвачены сложными чувствами, естественно, мы будем тоже действовать невпопад. И наши попытки эффективно воздействовать на его «плохое поведение» будут обречены.

Кстати, о «плохом поведении». Что здесь имеется в виду? Ребенок «не слушается», кричит, истерит, топает ногами, добивается своего агрессией и недовольством, замахивается, бьет (маму, бабушку, брата/сестру, других детей), кидается чем-то. Грубит, говорит обидные слова, передразнивает, не выполняет просьбы, обещает, но не делает, делает наоборот, обманывает, препирается по каждому поводу, делает вид, что не слышит, что ему говорят или о чем просят. Не убирается в комнате, сидит в гаджетах, не учится, прогуливает школу, задирает одноклассников, хамит учителям. А также всеми любимое: «Это не я!», «А почему я?», «А я все равно буду!», «Я не смогу, у меня не получится», «Я не знаю», «Ты плохая», «Вы мне обязаны», «Отстань».

Обязательно надо разграничить: «плохое поведение» бывает ситуативным и длящимся, повторяющимся, явно проблемным. Ситуативно можно расплакаться, не сдержаться и стукнуть кого-то, сказать обидное или выкинуть что-нибудь эдакое тебе несвойственное. То есть это нечто, похожее на вспышку света – вспыхнуло и прошло.

Пример. Ульяна (2 года 7 месяцев) пришла с прогулки с дедом. Вроде все хорошо, прекрасно погуляли, довольные, разговаривают друг с другом, вспоминают детей на площадке. Мальчика, который играл с Улей в мяч, другого мальчика, который толкался на горке, девочку, которая отнимала игрушку. Я выхожу в коридор их встречать. Не проходит и минуты, как Улю подменяют. Она падает на пол, не хочет раздеваться, визжит, отталкивает деда («уходи!»). Папа мой конечно в шоке и, я вижу, вот-вот разозлится – мол, только что все было хорошо, что за выкрутасы, ты чего скандалишь? А я смотрю на нее и догадываюсь: общение с детьми на площадке было не только интересным и обогащающим. Оно вызвало стресс – пусть небольшой, вроде незаметный. И пока они гуляли, Уле приходилось удерживать чувства в себе (обиду, протест, возможно, даже желание стукнуть «обидчика»). Когда они пришли домой, и малышка увидела маму – чувства «прорвались». И конечно, это не «избалованность», а самый что ни есть естественный запрос на понимание, отражение того, что с ребенком происходит, контейнирование и утешение.

Устойчивое же, повторяющееся «плохое поведение» – например, систематическое передразнивание, драки с сиблингом, игнорирование того, что говорят, пассивная агрессия (обещает, но сознательно, а не по забывчивости не делает), конфликты в школе – рождает у родителей гораздо больше головной боли, злости и отчаяния, потому что от него (поведения) все длительно страдают и за ним явно видно системное неблагополучие. Чтобы что-то начало меняться, нужно выдохнуть, сказать себе, что вы достаточно хорошая мама (хороший папа), просто вам пока трудно. И сделать 3 главные вещи:

• Посмотреть внутрь себя.

• Посмотреть на то, в каком состоянии ваши отношения, ваша связь с ребенком.

• Посмотреть внутрь ребенка.

Почему мы начинаем с себя? Потому что именно мы – большие и сильные взрослые, мы заботимся, оберегаем, направляем, ограничиваем. И именно мы задаем формат взаимодействия. От того, в каком мы состоянии, какой у нас преобладающий фон настроения, какие чувства мы испытываем, зависит и то, чем наполнено наше общение с ребенком, каким тоном мы разговариваем, какие послания ему шлем, согласны? Вы наверняка замечали, что, когда вы спокойны, расслаблены, присутствуете «здесь и сейчас», смотрите на ребенка с любовью и улыбкой, получаете удовольствие от взаимодействия, транслируете ему понимание и принятие, он, если ситуативно его ничего не беспокоит (не устал, не голоден, не взвинчен, не зол), ведет себя замечательно. Может, конечно, пошалить или что-то сделать, чтобы посмотреть на мамину/папину реакцию, но в целом он тоже расслаблен, готов слушать, слышать и сотрудничать. Да и вы, будучи «в ресурсе», на его возможные «выходки» реагируете мудро, терпеливо, великодушно, уважительно, но твердо.

И совсем иная картина, когда мы сами вымотаны, напряжены, злы, наши мысли заняты проблемами на работе или сложными отношениями с другими людьми. В таком состоянии мы нетерпимы, раздражены и очень чувствительны, поэтому выдаем гиперреакцию – налетаем на ребенка, если что-то он делает не так, одергиваем, говорим неприятное, угрожаем, орем. В ответ он, конечно, огрызается, уходит в протест, упрямство, агрессию и делает именно то, что еще больше выводит нас из себя (о том, что делать, поговорим, чуть ниже).

Далее смотрим на то, что «между вами», на качество вашего контакта. Вспоминаем теорию привязанности: если отношения с близким взрослым под угрозой, если близкий взрослый отстранен или чем-то всерьез недоволен, ребенок пугается и испытывает серьезный стресс. И изо всех сил будет пытаться восстановить контакт. «Плохое поведение» – это часто протест против угрозы потери связи, против того, чтобы чувствовать себя неправильным, ненужным, лишним, плохим.

Теперь смотрим внутрь ребенка. Но сначала небольшое пояснение. Мы с вами знаем, что любое поведение случается не просто так. За ним что-то стоит, им что-то движет, что-то очень важное. Мощные силы, которые заставляют (в данном случае) ребенка делать или не делать именно то и так, что он делает/не делает. Одна из таких мощных сил – врожденные свойства психики и нервной системы (например, медленный внутренний темп или застревание на негативных переживаниях).

Другая – потребности. Помните, о чем мы с вами уже говорили? Желания могут быть хорошими и не очень, полезными или вредными, поведение бывает неконструктивным, некрасивым, недопустимым, опасным, его, если оно не устраивает, можно и нужно регулировать. А вот потребности неизменно хороши и естественны. Так что нам всегда-всегда-всегда нужно смотреть вглубь и стараться ответить на вопрос: что стоит за этим поведением? Любое поведение – в том числе длительно «плохое» – всегда обеспечивает какую-то потребность.

Почему с ним/ней так сложно?

За «плохим» детским поведением может стоять множество самых разных вещей.

1. Ребенок может бороться за реализацию своих личных потребностей – в контакте со взрослым, во внимании, принятии, уважении. Например, «не слышать» с первого раза, чтобы получить больше адресного внимания. Или «не слышать» с первого раза, чтобы немного защитить себя от нависающих и гиперопекающих взрослых и получить «пространство для себя». Функция «плохого поведения» здесь – обеспечить себе бо́льшую эмоциональную, а в каких-то случаях и физическую, безопасность.

2. Он может пытаться развернуть папу/маму к себе, чтобы он/она стал(а) более предсказуемый(ой) и включенным(ой). Сам родитель при этом может находиться в неважном состоянии – беспомощности, апатии, депрессии. И тогда функция «плохого поведения» – «встряхнуть» и «вернуть» папе/маме родительскую роль. Роль того, кто больше, опытнее, мудрее, кто точно защитит и позаботится о более слабом и зависимом (ребенке).

3. Ребенок может «помогать» маме/папе справиться с их собственными переживаниями – например, напряжением, злостью, тревогой. Функция «плохого поведения» – «разрядить» родителя от переполняющих его чувств (например, ребенок выдает нечто, что выводит родителя из себя, и тот мечет гром и молнии). «Разрядившись» и успокоившись, родитель становится более спокойным, мягким, отзывчивым.

4. Ребенок может также поддерживать мир в семье и сплоченность взрослых, отвлекая их своим «плохим поведением» от более серьезных конфликтов и обсуждения более проблемных, угрожающих тем. Если между родителями много накопившихся непроговоренных обид, в их отношениях растет напряжение, ребенок может вести себя «плохо» (например, воровать, прогуливать школу или быть невыносимым), чтобы как-то сбросить эту общую семейную тревогу (и свою тоже!). Вызывая при этом огонь на себя. Дети готовы на очень многое – в том числе на то, чтобы быть плохими, слыть «психами», двоечниками или на то, чтобы жертвовать своими детскими делами и интересами ради общего благополучия тех, кого они любят.

И это, конечно, НЕ про то, что ребенок плохой. А про то, что его поведение – сигнал о помощи. Нам нужно понять, что с ним происходит, и помочь.

Что же делать?

Итак, подходим к самому главному: вы наблюдаете длительное время «плохое», не устраивающее вас поведение ребенка. Можно ли на него повлиять, исправить, изменить в лучшую сторону?

1. Начните с того, что, будучи в спокойном, исследовательском настроении, просто опишите «цикл взаимодействия». Чем подробнее, тем лучше, как в сценарии театральной пьесы: с чего все начинается, кто что говорит/делает, какова реакция другого, а потом, а затем, чем все заканчивается? Кстати, бывают ли ситуации, когда такого поведения нет? От каких факторов они зависят?

2. Посмотрите «внутрь себя». В каком вы состоянии, когда реагируете на то, что вас не устраивает. Что вы говорите/делаете? Что из этого эффективно, а что не работает? Что можно было бы в ваших действиях изменить? Обратите внимание на моменты, когда в ответ на «плохое поведение» вы вскипаете, повышаете голос, начинаете упрекать, ругаться, возможно, говорить что-то грубое и обидное, угрожать. Чем на это отвечает ребенок?

3. Посмотрите на то, что «между вами». В каком состоянии ваши отношения в целом? Если в них много трещин, разобщенности, обид, прежде чем «исправлять» ребенка, нужно укрепить связь, дать понять, что вашим отношениям ничто не угрожает. Когда ребенок чувствует, что он дорог, он принят, его уважают и пытаются понять, он идет навстречу и с ним можно договориться.

4. Посмотрите «внутрь ребенка». Что стоит за его/ее поведением, какая его/ее потребность? Он/она это делает, чтобы что? Что он/она хочет хорошего ДЛЯ СЕБЯ? Напоминаю, что потребности нельзя оценивать критически. Ответы «он мне мстит», «она лентяйка и не хочет ничего делать» не подходят. «Он мне мстит» = показывает, как ему больно, и не уверен, любят ли его. «Она лентяйка и не хочет ничего делать» = устала от конфликтов, давления и от того, что она плохая в глазах близких людей, хочет заниматься тем, что интересно ей. Постоянно сидит в телефоне = уходит от реальности, в которой дискомфортно, душно или скучно. Не хочет делать уроки = не хочет сталкиваться с тем, что трудно, не хочет отвлекаться от чего-то для себя привлекательного, не хочет ссориться и выслушивать о себе неприятное (если уроки делаются вместе с родителем).

Описания «он не уверен в себе» («не могу, у меня не получится»), «она безответственная» тоже не подходят. Это оценки и характеристики, к тому же негативные. Как, отталкиваясь от них, можно перейти к другому, хорошему, желательному поведению, которое хочет видеть родитель? В данном случае за «плохим поведением» стоит, скорее всего, недостаток каких-то жизненных навыков. «У меня не получится» = не хочу сталкиваться с ощущением того, что я хуже других, нет навыка поддерживать себя в неудачах, сохранять положительное отношение к себе, даже когда что-то не получается. «Безответственная» = пока нет компетенций держать слово, учитывать позицию, чувства и интересы других людей. Хорошая новость заключается в том, что всему – при должной поддержке и руководстве – можно научиться, любой навык можно освоить и развить.

Посмотрите на эту картинку, запомните ее. «Плохое поведение» ребенка, каким мы его видим, действительно похоже на ужасного дракона – огромного, агрессивного, неуправляемого. Но, как ни странно, дракон – это защитник. И защищает он нечто уязвимое и чувствительное внутри ребенка – какое-то его внутреннее самоощущение. Мы все время реагируем на самого «дракона», пытаясь его усмирить, обуздать, победить или прогнать. Но более эффективным будет увидеть, что это именно защитник, который пытается уберечь ребенка от боли, негативных переживаний и страха. Реагируя на его «плохое поведение», загляните глубже – что внутри ребенка нуждается в поддержке и исцелении?

Шпаргалка для родителей

В большинстве случаев дети ведут себя «плохо», когда:

– хронически не реализуется их потребность в теплом эмоциональном контакте, устойчивом позитивном внимании со стороны взрослых, в том, чтобы видеть в глазах близких, что они хорошие, ценные, способные;

– нарушаются их границы – их оскорбляют, обесценивают, ими командуют, не принимают в расчет их чувства, интересы, жестко давят на них, угрожают, нападают и пр.;

– у детей оказывается слишком много власти – родители им излишне потакают, отступают и сдаются, боясь настоять, препираются, пытаются переубедить, доказывая свою правоту вместо того, чтобы твердо озвучить свое решение;

– им не хватает опыта, навыков, компетенций, чтобы преуспеть в том, что от них ждут родители, или чтобы добиться того, чего они (дети) хотят. Надо помогать.

Кстати. По наблюдениям. Когда родители, описывая «плохое поведение» своих детей, чьи любые прихоти выполняются по щелчку пальцев, с тревогой говорят «наверное, моему ребенку не хватает внимания», скорее всего, ему не внимания недостает (у него и так его выше крыши), а границ. А если мама удивляется «да я и так целый день с ним, чего еще ему надо?», скорее всего, ребенку не хватает именно включенности, потому что «весь день с ним» (и при этом в телефоне) вовсе не равно тому, что ребенок получает реальный отклик на свои потребности в контакте и то, что для него важно.

5. Зачем нужно видеть эти потребности или дефицит навыков? Чтобы отреагировать конструктивно. Лучший вариант в таких случаях выглядит так:

– выдохнуть («я достаточно хороший родитель»);

– отразить то, что происходит, увидеть и озвучить потребность или чувство, которые движут ребенком;

– что-то предпринять – например, посочувствовать, сказать о том, как выглядит для вас желательное поведение, что вы намерены делать в ответ на его поступок, настоять на своем, предложить помощь и сопровождение в освоении западающих навыков.

Кстати, настоять на своем можно разными способами – превратить в игру, пошутить, твердо повторить просьбу, строго потребовать, напомнить о последствиях или санкциях. Смотрите по ситуации.

Примеры

– Не хочу уходить домой!

– Конечно, не хочешь, я понимаю, ведь здесь так интересно и весело! Кто же захочет уходить! Но, увы, нам уже пора домой. Идем. Давай так: дома мы поиграем в… а сюда обязательно вернемся (тогда-то), обещаю.

– Вынеси мусор, пожалуйста.

– Почему я?

– Я вижу, что тебе совсем не хочется отвлекаться от твоего занятия. Но мусор сам себя не вынесет, а каждый в нашей семье вносит свой вклад в уют и чистоту в доме. Твой вклад – такой. Ок, вынеси его после того, как закончишь. Эх, как бы было круто, если бы все делалось само! Пока тащишь пакет, придумай, чтобы ты себе наколдовал(а), будь у тебя волшебная палочка. Я тоже подумаю!

– Ты меня достала, ты плохая мама, ты меня не любишь, и я тебя не люблю!

– Когда дети называют маму плохой, это значит, что они очень-очень обижены. Похоже, ты думаешь, что я была к тебе несправедлива. Расскажи мне, пожалуйста, про свою обиду. Я очень хочу тебя понять. И даже если тебе кажется, что ты меня не любишь, моей любви точно хватит на нас двоих.

– Дурацкая игра, не буду больше с вами играть! (Все бросает, убегает.)

– Проигрывать действительно неприятно и обидно. Даже взрослому порой сложно совладать со своими эмоциями в этот момент. Давай учиться выдерживать ситуации, когда ты не победитель. Начнем с того, что швыряться вещами, обзываться и кричать – это не выход. А отойти в сторонку и с досадой сказать самому (самой) себе: «Как же я это не люблю, но я справлюсь!», – самое то. Давай попробуем прямо сейчас.

– А я все равно буду (делать)!

– Похоже, тебе очень важно, чтобы было так, как ты хочешь. Добиваться того, что ты хочешь, прекрасное качество. Но здесь и сейчас я не разрешаю, потому что… Я говорю совершенно серьезно. Нет, я не разрешаю. (Смотрим в глаза.) Остановись. Если ты продолжишь, я не смогу (выполнить твою просьбу… или любая другая санкция лишения благ и привилегий, чувствительная для ребенка). Спасибо, что услышал(а) меня (если ребенок остановился).

– Солнышко, хочу обратить твое внимание, как в наших с тобой отношениях происходит одно и то же: я что-то говорю или прошу, ты не откликаешься, как будто меня не слышишь. Мне приходится повторять одно и то же несколько раз, и пока я не рявкну, ты не включаешься. Мне это не нравится. Я приучаюсь к тому, что мой ребенок меня не слышит, а ты приучаешься к тому, чтобы реагировать только на крик. Это неправильно. Давай вместе подумаем, почему это происходит и что нужно сделать, чтобы это изменилось. Готов(а) тебя выслушать.

– Да, я понимаю, что делать не хочется. Я бы на твоем месте тоже не хотела. Хочешь позлимся или погрустим об этом вместе. Но делать все равно нужно, даже если не хочется. Я тебе помогу, если нужно.

– То, что ты прогуливаешь уроки, хамишь учителям и задираешь одноклассников, говорит о том, что тебе очень плохо. Когда нам плохо, жизнь невыносима. И кажется, что на нас ополчился весь мир. Такое положение нельзя оставлять без внимания. Я хочу разобраться в причинах и действительно помочь тебе. Если ты пока не можешь принять помощь от меня, мы можем обратиться к психологу. Незнакомому, но неравнодушному человеку иногда проще рассказать о том, что происходит, и найти выход.

– На фиг мне твоя школа, мне это никогда не пригодится в жизни!

– Очень тебя понимаю, я в твоем возрасте думал(а) примерно так же. А потом я понял(а), что дело не в конкретных знаниях, а в навыках – можешь ли, например, приложить усилия и доделать то, что скучно или не хочется. Вот это точно пригодится в жизни. Так что полностью признаю твои чувства и твое право. Но школу нельзя бросить по закону. Да, иногда мы не можем отказаться от чего-то, но вполне можем искать в нем что-то увлекательное и полезное. И нередко нам что-то не нравится, потому что в нем нам некомфортно. Расскажи, что беспокоит тебя.

Если вы не понимаете, что движет ребенком (и он уже достаточно взрослый), у него можно просто спросить: «Когда ты делаешь то-то и то-то, я хочу понять, почему так. Что ты хочешь этим сказать? Как ты считаешь, как мне лучше всего поступить, когда это снова повторится?»

Резюме. Не тратьте свои силы на борьбу с ребенком. Потратьте их на то, чтобы понять его потребности, его чувства, помочь ему освоить нужные навыки, укрепить вашу связь и наладить сотрудничество.

♥ «Специальная игра»

Родителям непослушных, своенравных дошкольников, а также детей с проблемным поведением можно порекомендовать одно чудо-средство. Называется «специальная игра».

Суть – каждый день вы выбираете время, чтобы поиграть с ребенком в «специальную игру» (20–30 мин). Основная идея – позволить ребенку вести вас за собой. Инструкция родителя ребенку: «Выбирай, во что ты будешь играть. Я буду играть вместе с тобой».

Подходящие игрушки: кубики, конструкторы, ферма с животными, кукольный домик с человечками, гараж с машинками, доска, мелки, карандаши, бумага. Не подходят: мячи, игрушечное оружие, ножницы, куклы, мягкие игрушки, телефон.

Чего родителю нельзя делать во время игры:

– НЕ давайте указаний, что делать ребенку;

– НЕ задавайте вопросов;

– НЕ критикуйте.

И что делать можно:

– просто комментируйте его действия («Ты взял желтый кубик», «Ты нарисовала солнышко»);

– отражайте речь («Мам, а что это такое?» – «Тебе интересно, что это такое…»; «Мам, а сделай это» – «Ты хочешь, чтобы я сделала это…»);

– имитируйте его игру (стройте такую же, но не выше башню, рисуйте такое же солнышко и пр.);

– хвалите за желательное поведение («Класс! Здорово, что ты придумал такую интересную игру!») = желательного поведения станет больше;

– игнорируйте нежелательное поведение (то есть не реагируйте вообще) = это снижает плохое поведение. Если ребенок замахивается, бьет родителя – остановите его ручку и скажите прямо в глаза: «Бить/драться нельзя!», и отвернитесь от него (продолжая держать ручку!) на 20 секунд.

В конце: «Наше время закончилось, мне очень понравилось играть с тобой. Сейчас я буду собирать игрушки, а ты, если хочешь, можешь мне помочь».

Играйте каждый день. Ни в коем случае не лишайте ребенка этой игры в качестве наказания.

Глава 19

Враги безопасного взаимодействия

Мы эмоционально закрываемся, отгораживаемся от тех, кто говорит обидное, а не приближаемся и не открываемся им, правда? Вы, скорее всего, знаете по себе, что:

– личностная критика («какой же ты безрукий и мягкотелый», «неряха ты безалаберная», «ну и друзья у тебя – один глупее другого»);

– оценки («плохо у тебя получается хозяйство вести»);

– обвинения («это все из-за тебя!», «сам(а) виноват(а)»);

– подчеркивание недостатков и промахов («ничего тебе доверить нельзя, вечно все испортишь»);

– осуждение («только дебилы смотрят такие ролики», «совсем ты форму потерял(а), нельзя так себя запускать»);

сильно (не то слово!) расстраивают, ранят и вызывают внутреннее напряжение и эмоциональный протест. Тело сжимается, мы ощущаем, что нас атакуют и надо защищать себя. Вся наша культура общения, кажется, просто пропитана критикой и осуждением. Мы постоянно находимся в защитной стойке, отбиваясь от критикующих стрел и отправляя в ответ свои. Нам небезопасно, мы устали, нам больно. И когда ты все время в броне, от осознания ускользает, что все эти «наезды» никак не помогают. Они никого не делают более открытым, радостным, сотрудничающим. Они не привносят в отношения тепло, доверие, близость. Они несут только обиду, боль, чувства стыда и вины, конфликты и разобщение.

Или вспомните себя в детстве – как это жутко неприятно, когда большие и авторитетные взрослые дают тебе оценку: какой ты или какая ты. «Нууу, я-то думал(а), ты умный (сильный, знаешь математику, умеешь за себя постоять), а ты, оказывается, вон какой (какая), ууу». Что о себе думать ребенку после этого? Как себя вести? Смело предъявлять себя, не страшась внешней оценки? Или бояться лишний раз высунуть голову из плеч и показать результаты своей деятельности?

Мы, взрослые, увы, порой не замечаем, как грубо и немилосердно разговариваем с детьми (даже не в конфликте, а в обычной «мирной» жизни): «Включи мозги», «Куда ты ешь столько, на живот свой посмотри». Не замечаем, как раздаем направо и налево ярлыки, тыкаем в недостатки, поучаем, обесцениванием. Неудивительно, что одной из самых грозных и беспощадных внутренних фигур в человеке затем становится внутренний критик – он ретранслирует огромное количество негативных посланий родителей, членов семьи, учителей. Для ребенка очень важно нравиться своим взрослым – без них он не выживет. Плюс у него мало собственного опыта и знаний о себе не так много, поэтому все, что говорят о нем близкие, он воспринимает как чистую правду, без критики. Любые личностные оценки взрослых без труда проникают «в» ребенка и встраиваются в его Я-концепцию, в его представления о себе. Конечно, некоторые он потом пересмотрит, от чего-то откажется. Но если ему миллион раз сказали и продемонстрировали, что он – неправильный, глупый, не такой, как надо («все дети, как дети, а ты…»), а то, что он делает, – никогда не хорошо, он это впитывает. И считает себя таковым. Когда ребенку говорят: вот тут не то сказал, тут мог бы не спрашивать, а догадаться, а вот тут почему сам не знал, а вот здесь не понял намека, не проявил сочувствия, он привыкает видеть себя плохим, неуместным, никчемным, винить себя во всех бедах мира и плохом настроении окружающих. Не догадываясь, что с этими представлениями о себе он не рождался. Это груз, который он, как маленькие камушки по дороге, насобирал по мере взросления. Со временем маленькие камушки превращаются в огромный, тяжелый мешок, который невозможно ни тащить дальше, ни скинуть. Потому что кажется, что он – и есть ты.

Взрослые, конечно, не сами все свои критические замечания и осуждение придумывают, а – часто неосознанно – берут из «коллективной кладовой», их самих так растили. Кроме того, «откуда у тебя руки растут?», «ты тупая?», «ты ненормальный?» и другие прекрасные выражения часто становятся способом сбросить эмоциональное напряжение, выразить родительскую злость, усталость, отчаяние, бессилие. Чувства имеют право быть, мы знаем. А вот способы их проявить лучше выбирать более подходящие. Не обидные. Не ранящие. Не вбивающие клин между вами.

Сравним две фразы.

«Ты лентяй и обманщик / лентяйка и обманщица, ничего не делаешь, даже комнату не убрал(а)!»

«Ты сказал(а), что наведешь в комнате порядок, но не сделал(а) этого. Когда ты выполнишь свое обещание?»

В чем разница? В том, что в первом случае звучит критика самого человека («лентяй и обманщик»), в другом – критика поведения («обещал, но не сделал») и никакой негативной оценки его личности. И при сравнении становится очевидно, что второе замечание звучит справедливо. А первое – обидно.

Как бы вы отреагировали на «лентяя и обманщика»? Скорее всего, огрызнулись бы («на себя посмотри!») либо начали оправдываться («да времени не было»). И в любом случае почувствовали бы себя очень скверно. А на вторую фразу отреагировали бы спокойнее. Критику своего поведения слышать не всегда приятно, но она не унижает вас, не ставит под сомнение вашу человеческую ценность. На нее и ответить легче: «Да, порядок не навел(а), устал(а), отдохну и сделаю». Конфликт исчерпан. А вот критика личностная действует разрушительно и сильно осложняет отношения. «Да что ж ты такая бестолковая!» – «Я бестолковая? Отстань, достал(а) ты меня!» – лишь запускает защитное поведение и не предлагает никакого выхода из ситуации.

Упражнение на самопознание

Попробуйте понаблюдать, в какие моменты от вас летят стрелы осуждения, негативные характеристики и оценки (если они летят). Скорее всего, они – защита от более глубинных и болезненных чувств (намного легче воскликнуть: «Ты эгоист(ка), тебе совсем нет до матери дела!» – чем признать уязвимое:

«Мне очень тяжело, кажется, я не справляюсь, я хочу, чтобы обо мне позаботились и помогли»).

Как и в случае со внутренним критиком, постарайтесь заметить, что или кого внутри вас эти «стрелы» защищают – возможно, того, кто сильно устал, кто плачет от бессилия, кому тревожно и страшно, кто хочет поддержки и понимания, а не вот это вот все. Остановитесь на минуту, закройте глаза, обратите взор внутрь вашего тела – туда, где ощущается усталость, бессилие, страх или тоска по принятию. Отправьте туда волну вашего дыхания, внимание, тепло. Подышите, с каждым выдохом все больше отпуская напряжение. И скажите себе любые поддерживающие слова, которые хотелось бы услышать.

Возможно, критические замечания и оценки вырываются из ваших уст как будто «на автомате». И тогда стоит совершить путешествие в прошлое, чтобы вспомнить, где и как вы научились этому? Где вы уже слышали подобное? Говорил ли кто-нибудь это в ваш адрес или вы просто были свидетелем? Если нечто похожее звучало про вас, что вы чувствовали там и тогда? Можете ли признать те свои чувства и послать себе сквозь года сочувствие и утешение?

Если вы получили осуждающую культуру общения как наследство от людей, которые принимали участие в вашем взрослении, хотели бы вы его (наследство) пересмотреть? Вы имеете полное право оставить в прошлом то, что отжило, и не транслировать его в будущее.

Нередко нам трудно отказаться от чего-то небезопасного, но привычного, поскольку не совсем понятно, а что должно прийти на смену. Ваше общение с ребенком будет намного более спокойным и конструктивным, если вы будете:

– отражать ситуацию такой, какая она есть, без осуждения;

– говорить о своих чувствах (если это уместно);

– давать четкие, ясные инструкции;

– говорить, что вы намерены делать, чего ребенку ожидать.

И вместо того, чтобы чувствовать себя плохим, неподходящим, сжиматься и огрызаться, ребенок будет намного лучше вас слышать и откликаться. А его Я-концепция не окажется перегруженной ненужными негативными убеждениями о себе.

Глава 20

Послания – хорошие и не очень

Как-то мы разговаривали с моей подругой-психологом о наших родительских семьях, и я сказала:

– Моя мама «кормила» меня тем, что когда-то нужно было ей самой – заботой. Не спрашивая меня, нужна ли мне эта забота в таком количестве. А я «кормлю» своих детей свободой…

– Но ты ведь тоже не спрашиваешь, нужна ли она им в таком количестве… – ответила подруга.

Это было очень отрезвляюще.

Мы уже говорили о том, что, воспитывая детей, осознанно или безотчетно шлем им гласные и негласные послания. Вы можете вспомнить, какие послания «словили» от своих родителей в детстве. Многие вспоминают обидное: «В кого ты такой/такая?», «Я – последняя буква в алфавите», «Ты должна быть благодарна», «Мал еще свое мнение иметь», «Слушайся и не перечь», «Мы лучше знаем», «У всех дети как дети, а ты?», «Вот у меня в твоем возрасте такого не было – цени», «Не ребенок, а наказание»…

«Будьте осторожны с тем, как вы разговариваете со своими детьми. Однажды это станет их внутренним голосом»

(Peggy O’Mara).

Так что пусть наравне с какими-то неосознанными обращениями, которые мы даже не отслеживаем и которые «прорываются» будто сами собой, наши послания детям будут ясными, любящими и помогающими расти с ощущением самоценности.

1. Мы так рады, что ты у нас есть.

И это, и другие послания родители не просто говорят. Они так чувствуют. И показывают – проводят время, играют, интересуются тем, что ребенку важно, утешают, когда плохо, больно, страшно. И любуются! «Если бы я мог(ла) выбрать любого ребенка на планете, я бы все равно выбрал(а) тебя». Закройте на минуту глаза и представьте, каково это – ощущать, что ты – радость, а не обуза. И как это наполняет изнутри.

2. Твои чувства и потребности важны.

«Ты можешь доверять своим чувствам, ты имеешь на них право. Грустить, злиться, горевать, испытывать любые чувства – естественно. Мы будем с тобой учиться их проживать и правильно выражать». Когда твои чувства отражают, когда твои потребности достойны внимания, ты понимаешь: я важен/важна, я имею значение, я могу рассчитывать на поддержку близких людей, если она потребуется.

3. Твоя ценность в этом мире не зависит от успехов и достижений.

Нет, развиваться и самосовершенствоваться – это прекрасно. Но ты не обязан(а) быть лучшим/лучшей из лучших, свое право быть тебе не нужно ни заслуживать, ни доказывать. Ты можешь ценить свои достижения, даже если окружающие их не замечают.

Какой жизненный вывод из такого послания делает ребенок? «Я остаюсь хорошим человеком, даже если чего-то не могу или ошибаюсь. И чтобы ощущать себя достойным(ой), мне не нужно признание других». Это называется самоценность.

4. Я в тебя верю.

Это тоже не просто слова. Это родительская позиция. «Я знал(а), что ты сможешь, что у тебя получится. Я верю, что ты сможешь принять правильное для себя решение, если нужно, я помогу тебе разобраться». Что отсюда произрастает? Самостоятельность и уверенность в собственных силах: «Я не беспомощный(ая), я могу влиять на свою жизнь, могу себе доверять, могу решать задачи, которые для меня важны». И более широко: «Я живу свою жизнь».

5. Твое тело принадлежит только тебе.

Ты растешь, твое тело меняется, это естественно и происходит со всеми. Никто другой не имеет права ни критиковать его, ни делать с ним что-то (защита от насилия!). Никто не может прикасаться к твоему телу, если тебе это неприятно. На любые попытки нарушить твою телесную безопасность ты можешь сказать однозначное, твердое: «Нет, мне это не нравится, прекрати(те)!» и даже позвать на помощь. Как и любой человек ты имеешь право просить защиты и помощи. Это – проявление не слабости, а силы.

6. Говорить «нет», «мне не нравится» – нормально.

Каждый родитель хочет, чтобы его ребенок рос в безопасности, не был подвержен чужому влиянию и, вырастая, мог отказаться от плохой компании, наркотиков, плохих условий работы и несчастливых отношений. Для этого ему нужно знать – он имеет право на протест. Он имеет право чего-то не хотеть, с чем-то не соглашаться, говорить об этом, и его услышат. Этот опыт ребенок получает в первую очередь в семье. Опыт, что тебя не заткнут, не застыдят и не отвергнут в ответ на твое «нет» помогает, когда нужно отстоять себя и сохранить внутреннюю свободу.

7. Ты не виноват(а) в проблемах своих родителей.

«Ты не виноват(а) в том, что мы, родители, теряем терпение, злимся, ссоримся между собой, что нам бывает плохо, грустно, безнадежно. Мы старше и опытнее, мы справлялись с жизненными вызовами еще до твоего рождения. Справимся и сейчас». Здесь мы снимаем с детей ненужный груз: им не нужно что-то делать, как-то эмоционально вкладываться, чтобы родитель оставался в порядке. «Мы сможем и помочь себе, и поддержать тебя. Пока ты растешь, это мы твоя опора, а не ты наша».

8. Взрослые тоже ошибаются, мне жаль, что это произошло.

Родители иногда срываются или делают (не делают) то, за что потом годами топят себя в чувстве вины. Нашим детям не нужно, чтобы мы были безупречными (или вымотанными внутренними переживаниями). Но абсолютно точно мы нужны им справедливыми и способными на сожаление. И тогда они поймут, что у них тоже есть право на несовершенство. Никто не идеален. Можно, ошибившись или поссорившись, исправлять ошибки, приносить извинения, мириться, восстанавливать связь. И не считать себя при этом никчемными. Единственное, что нужно сейчас выросшим детям, чьи родители были несправедливы, это признание: «Мне очень жаль, что получилось именно так. Я не хотел(а) тебе зла. Тебе пришлось нелегко, я признаю это, я действительно искренне сожалею».

9. Будь собой, ты хорош/прекрасна таким/такой, какой/какая ты есть!

Ты совершенно уникальный человек – с уникальной внешностью, качествами, мечтами. Это первая часть послания. А вторая: оглянись. Все люди вокруг тоже уникальны. У них есть свои чувства, свои потребности, свои вкусы, свои мечты. В общем, свой внутренний мир, который так же важен для них, как и твой для тебя. И никто из вас не хуже и не лучше, не выше и не ниже. Каждый человек (и ты тоже) – личность, а не набор подходящих функций. И не средство для удовлетворения чужих нужд.

10. Я тебя люблю! Конечно, это главное. Все начинается с любви.

Однажды поздним вечером я уверенным шагом вошла в ванную, не подумав, что там может кто-то быть. Увиденное заставило меня замереть и открыть рот.

♥ Есть одна фраза – я давно заметила, – которая действует магически. Эта фраза способна исцелять боль, высушивать слезы, растворять обиды, плохое настроение или просто ощущение, что все не так и как-то не можется.

Вот Уля неловко упала и ударилась. Плачет, ругается, кричит. Беру ее на ручки.

– Ты ударилась, тебе больно, давай подую на больное место. Сейчас станет легче.

Дую, глажу, целую, укачиваю. Уля все еще обиженно плачет, всхлипывает, утыкается мне носиком в шею. – Все будет хорошо, моя девочка. Я тебя люблю! Я очень тебя люблю!

И как будто Уля именно это и хотела услышать – сразу обмякает тельце, она больше не плачет, затихает, утешается, что-то лепечет.

– Я тебя люблю! – И можно снова радоваться, озорничать и не бояться неловких падений. Настоящая живая целительная вода – и не только когда тебе 8 месяцев. В любом возрасте, в любые моменты жизни, всегда.

В ванной над зеркалом горел интимный маленький свет. В наполненной до краев ванне лежала Даша (ей было 14 на тот момент) – в зеленой воде (растопила яблочную «бомбочку»), под головой полотенце для удобства и мягкости. Рядом на табуретке – чашка с густым какао и зажженная ароматическая свечка.

Даша читала Говарда Лавкрафта «Зов Ктулху».

– Прости, что побеспокоила, – отойдя от шока, сказала я. – У меня к тебе только одна просьба: пожалуйста, пронеси вот такое отношение к себе через всю свою жизнь.

Глава 21

Самостоятельность

Мы уже говорили в самом начале книги: наша главная родительская задача – создать для ребенка благоприятные условия для понимания себя и приобретения навыков самостоятельности. Подготовить его к жизни. Чтобы от опоры на взрослых он смог затем перейти к опоре на самого себя и стать психологически зрелой личностью. Что для этого еще можно сделать?

1. Опирайтесь на свою родительскую чуткость. Наблюдайте. Отмечайте моменты, когда ребенок пытается или что-то уже может делать сам – дотянуться до погремушки, взять ложку с кашей и отправить ее в рот («я сам(а)!»), снять штанишки и сесть на горшок, поиграть в одиночку, убрать за собой посуду, приготовить себе бутерброд, зайти после школы в магазин… Отмечайте и поощряйте это: «Как здорово у тебя получается!»

2. Во всех детях заложено стремление к развитию, к тому, чтобы становиться более взрослыми и самостоятельными. Та самая потребность в признании личной автономии и компетентности, в том, что ребенок умеет, способен, справляется – помните? Да что там в детях. У всех нас есть это желание успеха. Ведь когда мы делаем что-то и у нас получается, что мы чувствуем? Мы чувствуем гордость, уверенность и силу. Не лишайте ребенка этого суперощущения: «Я смог(ла), у меня получилось, я молодец!»

3. Золотое правило, предложенное еще Ю. Б Гиппенрейтер: не делайте за ребенка то, что он может делать сам, но и не отказывайте в помощи, если ему трудно и он готов эту помощь принять. Также хороши слова: «Попробуй сам(а), я рядом, если нужно, я тебе помогу».

Вспоминаем выдающегося советского психолога Л. С. Выготского и его закон «зоны ближайшего развития»: в каждом возрасте у ребенка есть определенный круг дел, которые он может делать сам. И другой круг – побольше – тех дел, которые он сам выполнить не в состоянии – только с помощью взрослого. По мере развития ребенка круг его самостоятельных дел увеличивается за счет тех, что раньше выполнялись вместе с взрослым. Проще говоря, завтра ребенок САМ будет делать то, что сегодня делал вместе с мамой, и именно благодаря тому, что мама ему помогала.

4. Замечайте внутри себя стороны или части вас, которые – вольно или невольно – могут «вкладываться» в детскую несамостоятельность. Например, чувства стыда и вины: «Да что я за мать, если обед своему школьнику не разогрею?» Пытаясь быть «хорошей матерью», мы нередко перестаем видеть моменты, когда ребенок вполне способен (и должен уже) позаботиться о себе сам. «Вкладываться» в несамостоятельность ребенка могут также другие наши внутренние части. Например, та, которая боится, что перестанет быть нужной. Или та, которая очень тревожна, поэтому развивает гиперконтроль, стремясь все предусмотреть и от всего защитить (ведь сама считает мир недобрым и опасным местом). Или та, которая пытается «спасти» ребенка от неудачного опыта проб и ошибок (потому что когда-то ей никто не помогал смягчать стресс неудачи). Или та, которой «легче сделать самой», «я лучше знаю, как правильно» или «ты не справишься, дай я». Достаточно заметить эти свои стороны и посмотреть вглубь – о чем это про меня? Хочу ли я дальше поступать так же или буду стремиться разделять свои чувства, свою тревогу и интересы ребенка?

5. Мы сопровождаем детей на пути их самостоятельности. Не кидаем сразу в море, когда они не умеют плавать, – выплывай, как умеешь (делай сам и чтобы быстро). Не так. Постепенно. Сначала делаем что-то за них, сопровождаем свои действия словами. Потом поощряем, когда ребенок пытается сделать сам, поддерживаем («я в тебя верю», «у тебя отлично получается»), направляем, подсказываем. Философски относимся ко всему, что сделано неидеально, рассыпано, плохо подтерто, разбито и пр. (ребенок же учится, нужно много-много попыток, чтобы в итоге сформировался навык). Раскладываем алгоритм на маленькие шаги, если нужно, вешаем визуальные подсказки – например, при уборке игрушек, при сборах в школу или подготовке уроков. Следим за безопасностью (обращение с ножом или утюгом, переход дороги и пр.). Наблюдаем, когда он начинает справляться самостоятельно и понемногу отпускаем контроль.

6. Самостоятельность и самоконтроль развиваются только тогда, когда у ребенка есть «пространство для маневра» (то есть где эту самостоятельность проявить). А также возможность совершать ошибки, анализировать их с доброжелательной помощью взрослого. Встречаться с последствиями своих действий или решений: потерял новый смартфон – прости, дружок, покупать еще один мы не планировали, ты можешь воспользоваться кнопочным.

7. «Одень меня!», «Раздень меня!», «Я не могу!», «Я не умею!», «У меня не получится!» – обычно такие заявления, особенно регулярно повторяемые, доводят родителей до белого каления. Здесь принцип такой: если ребенок плохо себя чувствует, совсем не выспался, сильно устал, что-то, как кажется, выбило его из колеи (или у вас вообще нет времени ждать, пока оно все само – тоже веский аргумент!), помогите. Если, как вы считаете, ребенок вполне ок и у вас есть время, подождите, отправив спокойное послание «давай ты сам(а), ты сможешь». Если это «не могу» или «не получится» относится к какому-то новому и/или сложносоставному делу, разбейте на маленькие шаги и поддержите своим присутствием и участием:

– Я не буду кататься на велосипеде, я не умею!

– Окей. А сесть на велосипед ты можешь?

– Ну, сесть смогу.

– Здорово. А руки на руль положить можешь?

– Ну да, могу.

– Класс! А ножки на педали поставить можешь? Я держу велосипед.

– Могу.

– Прекрасно. А одну ножку с усилием прокрутить вперед?

– Мне страшно!

– Понимаю тебя, делать что-то новое бывает страшно. Давай попробуем, я держу велосипед, ты точно не упадешь… Ты замечательно справляешься. Теперь другую ножку так же с усилием вперед. Ты видишь? У тебя все получается!

И если вы замечаете, что детская беспомощность предъявляется как-то чрезмерно, утрированно и больше смахивает на генеральную линию поведения, вспомните о том, что мы говорили про стили привязанности (самозащитные стратегии). Преувеличенная беспомощность – это один из способов «включить» близких, сделать их предсказуемыми и отзывчивыми. Выход здесь в том, чтобы реагировать спокойно, помогать ребенку справляться с тем, что он «не может, не умеет». И подумать в направлении того, чтобы включаться и давать внимание не когда ребенок требует, а «без повода», проактивно, но тем не менее уместно.

8. Позвольте ребенку делать выбор в соответствии с возрастом: с какими игрушками играть, какую книгу читать на ночь, в какое кафе пойти на выходных с родителями, какую секцию выбрать, как тратить карманные деньги (кроме оговоренных опасных вещей). Замечайте, ставите ли вы ребенка в ситуацию «выбор без выбора» (так бывает, важно отслеживать): то есть сначала даете заманчивый посыл «выбирай». А потом, когда ребенок сделал выбор, его отвергаете: «Нет, это тебе не подходит, лучше вот это». Это не способствует ни развитию самостоятельности, ни поддержке автономии.

9. Хвалите за усилия. За результат тоже, конечно, можно хвалить, нам это привычнее. Но лучше в первую очередь обращать внимание на инициативу и усилия, ведь итог разным бывает, в том числе таким, какой ребенку самому не нравится. Детям важно одобрение взрослых. И если мы замечаем и поощряем их старания, чуть позже они будут делать это сами. Так мы создаем хорошую основу для того, чтобы дети не боялись неудач (то самое «у меня не получится!»), уважали себя за усилия, не сдавались, когда трудно, и сохраняли хорошее представление о себе, даже если они ошиблись. «Я вижу, как ты старался/старалась, сколько упорства тебе потребовалось», «Как здорово, что ты попробовал(а)», «Я восхищен(а) твоим терпением», «Ты делаешь большое дело», «Спасибо, что помогаешь», «Ты смог(ла) собраться и выполнить работу до конца, я считаю, что в тебе очень много внутренней силы», «Было непросто, но ты справился/справилась».

10. Чему родители должны научить своих детей, чтобы те в 18 лет вошли в свою собственную взрослую жизнь? Проверьте по этому списку, продвигается ли ваш ребенок в сторону большей автономности. Умеет ли он (в зависимости от возраста, конечно) делать то, что приведено ниже. И чему еще ему предстоит (постепенно!) учиться:

• заботиться о своем теле, внешности

• покупать продукты

• готовить еду

• наводить порядок в своем пространстве

• следить за чистотой своих вещей

• планировать свое время (а также день/неделю/месяц/год)

• распоряжаться деньгами

• выполнять свои обещания

• не игнорировать, внимательно относиться к своим чувствам и состояниям

• выражать свои чувства с уважением к себе и другим

• достигать целей, которые себе ставит (и оценивать результат)

• уважать свой выбор и свои решения

• просить о чем-то открыто и прямо

• принимать помощь

• благодарить

• не сдаваться, когда трудно

• учиться новому

• выполнять при необходимости скучную работу, чтобы достичь то, что важно

• думать о себе хорошо

• помогать себе, если что-то идет не так или он(а) чувствует себя плохо

• просить и оказывать поддержку

• признавать свои ошибки и стремиться их исправить

• приносить извинения

• не обвинять других в своих неудачах

• говорить «нет» тому, что не подходит

• защищать себя от того, что наносит вред

• заглядывать в себя и искать то, что нужно для счастья

• заботиться о тех, кто дорог

Каким-то пунктам из этого списка мы учимся всю жизнь. И это нормально.

Глава 22

Как помочь ребенку развить здоровую самооценку

1. Самооценка – это часть гораздо более широкого понятия – самоотношения. Самооценка – это оценка себя, своих качеств и возможностей, своего места в мире людей. Это ответы на вопросы: «Что я могу? На что я способен/способна? Чего я хочу достичь? Что для меня полезно и важно, что считаю для себя ценным? Что я для этого делаю? Чего не делаю? Почему не делаю? Что мне мешает?» Каждый родитель хочет, чтобы у его ребенка была здоровая и позитивная самооценка. Потому что, как интуитивно понятно, тому, кто верит в свои силы, живется намного свободнее и радостнее, чем тому, кто считает себя недостойным, неспособным и неинтересным.

2. Устойчивая, адекватная самооценка – это внимательное, чуткое, реалистичное понимания себя без идеализации, возвеличивания, но и без самоуничижения и обесценивания. Постоянная незаслуженная похвала – такой же яд для адекватной самооценки подрастающего человека, как и вечное «ты мог(ла) бы сделать лучше». И наша задача как близких взрослых, как уже говорилось, – помочь нашим детям наладить честный контакт с собой, увидеть себя разными, многогранными, на многое способными, исследовать свои сильные стороны и тонкие, чувствительные, уязвимые места, научиться справляться с тем, что пока не удается или плохо получается. Спокойно признавая при этом, что у всех есть свои ограничения и трудные особенности, но их можно компенсировать, с ними можно научиться жить, не считая себя при этом неуспешным или «неправильным».

3. Здоровая самооценка невозможна без еще одного элемента самоотношения – самоценности. Самоценность – это «я хорош(а) и ценен/ценна сам(а) по себе, даже если чего-то не могу или ошибаюсь, то есть вне зависимости от успехов и достижений». Ощущение самоценности вырастает в первую очередь из нашего родительского отношения. Именно мы даем нашим детям первые представления о том, насколько они нужны, значимы и дороги, достойны ли они – такие, какие есть – любви или должны вечно стараться и что-то доказывать, чтобы ее заслужить. Одно из лучших посланий ребенку: «Я тебя вижу. Ты – хороший/хорошая, способный/способная, достойный/достойная. Ты многое можешь, узнавай себя, проявляй себя, пробуй, и – если нужно – я во всем тебя поддержу. Если у тебя что-то не получается, это не стыдно. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. С моей поддержкой ты получишь опыт преодоления трудностей, в будущем это поможет тебе не прятаться от них, а успешно решать».

Поэтому: безоценочное принятие ребенка (без попыток переделать его или исправить), понимание, учет его индивидуальных (!) особенностей, видение потребностей, уважение его личности, признание его чувств, внимание, ласковые слова, улыбка, объятия, утешение, искренний интерес к его делам, к тому, чем он живет, о чем мечтает, к чему стремится, – вот что будет для ребенка опорой для доброго отношения к себе, убежденности в собственной ценности, «хорошести» и принятия своей неидеальности.

4. Адекватная самооценка – это не только «все про себя», но и про то, могу ли я видеть и слышать других людей, признавать их равными (но другими), соотносить свои интересы, стремления и действия с чужими. Идеальный вариант – это когда я вижу и признаю: со мной все в порядке, и другие люди – такие, какие есть. Я могу кому-то не нравиться (и это не конец света, так бывает), они могут совершать поступки, которые мне непонятны. Мы можем сокращать или увеличивать дистанцию между нами, если нужно. Наши мнения могут не совпадать (и это ок). Я могу ошибаться, они могут чего-то не знать и не уметь. И никого из нас это не делает ни хуже, ни лучше. Каждый из нас ценен сам по себе и заслуживает уважения.

5. Самооценка складывается из того, чего я хочу, на что претендую, и того, чего я реально могу добиться и достичь. И того, что считаю для себя ценным. Если хочу ударить по мячу и ударяю, хочу достойно ответить у доски и отвечаю, тогда самооценка укрепляется в своей реалистичности. Если хочу быть самым крутым в компании, а в действительности мало кто признает меня таковым, – не совсем.

6. Самооценка – никогда не вылитый в граните, прибитый к земле монумент, она изменчива, текуча, гибка. У дошкольников самооценка, как правило, чуть завышенная, у подростков – заниженная, неустойчивая, это нормально с точки зрения ее развития. Со временем она выравнивается.

Какой вклад можем внести мы, родители, чтобы самооценка ребенка была здоровой и реалистичной? Мы делаем очень хорошее дело, когда:

• Способствуем тому, чтобы ребенок открывал и проявлял разные стороны себя.

• Поддерживаем его в стремлении что-то освоить, узнать, попробовать.

• Даем ему ощущение, что мы рядом, можем посочувствовать при неудаче, предлагаем помощь («Давай попробуем разбить эту сложную задачу на мелкие части и сделаем сначала что-то легкое, незначительное, а там и на большее силы появятся»), превращаем в цель то, что трудно («Не знаешь, что тебе интересно, чем тебе заниматься? Давай поставим цель пробовать разное и прислушиваться к себе, искать то, что увлекает»).

• Видим и признаем результаты и успехи, пусть и самые маленькие (без вот этого вот: «А почему не пятерка?», «Ты плохо стараешься»).

• Не внушаем свое отношение, например, к школьным оценкам или другим достижениям, а спрашиваем ребенка – а что ты хотел(а) получить, какого результата добиться? Что получилось, что помешало, чего не хватило? Что можно сделать, чтобы в будущем получилось лучше или так, как ты хочешь?

• Не обесцениваем то, что для ребенка важно.

• Помогаем ребенку увидеть его успехи – например, вместе составляем «Книгу моих достижений», обращаем внимание на его личный «островок успеха» (то, что получается особенно хорошо) или подводим итоги дня – что удалось, что получилось, за что мы можем быть себе благодарны.

• Не сравниваем с другими и критикуем правильно. До сих пор у нас, увы, распространено мнение, что, если ребенку постоянно указывать на недостатки, недоработки и слабые места, если говорить, что другие дети умнее, успешнее и краше, он будет стараться и из него получится Человек. А что показывает практика? Слыша упреки и вечную критику в свой адрес, ребенок укрепляется в самоощущении, что он «неправильный», с ним что-то «не так», и либо изо всех сил старается угодить родителю и быстро истощается, лишаясь сил на собственное развитие и взросление, либо сопротивляется, протестует. И в любом случае это не позволяет ему свободно проявлять себя, узнавать различные грани своей личности. «Положительное отношение к себе – основа психологического выживания, – писала Ю. Б. Гиппентрейтер, – и ребенок постоянно ищет и даже борется за него» («Общаться с ребенком. Как?»). Ребенку необходимо хорошо к себе относиться, с плохим мнением о себе он (благополучно) жить не может.

Поэтому: как уже давно известно, если что-то и можно критиковать, то лишь поведение ребенка, а не его самого. Если вам что-то не нравится в его поведении, воздержитесь от негативных оценок, просто скажите: «Так делать не надо/нельзя». Укажите на последствия такого поведения для других людей. Объясните, как надо, на ваш взгляд, поступать. Поделитесь (без обвинений!) своими чувствами и ожиданиями. Предложите сотрудничество.

• Когда подаем личный пример. Все мы знаем, что личный пример – один из лучших, работающих, эффективных методов воспитания. Умеете ли вы заботиться о себе? Цените ли вы себя, уважаете ли – не только за успехи и достижения, но также за усилия и упорство, даже если у вас что-то не получается? Как вы относитесь к неудачам? Что при этом о себе думаете, что чувствуете? Наше собственное отношение к себе, безусловно, один из главных ориентиров для маленького человека. Именно на нас он равняется прежде всего. Именно на нас – по крайней мере, в первые годы жизни – хочет быть похожим. Если мы сами полны тревог, сомнений и беспокойства, ребенок считывает это и «примеряет» к себе: если мама в себе не уверена, может ли она верить в мои способности, умения и силы?

7. Если ребенок падает духом. Если, даже несмотря на следование этим принципам, вы замечаете, что ребенок все равно относится к себе скептически, периодически впадая в самоуничижение и неверие в себя, не вините себя и не посыпайте голову пеплом, думая, что вы никудышный родитель и воспитатель. Это не так! Существуют еще личностные особенности ребенка, которые нельзя сбрасывать со счетов. Важна ваша твердая линия поведения на этот случай: «Я вижу, что сейчас ты опустил/а руки и не веришь в себя, тебе кажется, что другие дети талантливее (общительнее, быстрее, умнее, способнее – подставить слово по ситуации), а у тебя почти ничего не получается. У меня тоже бывали и бывают такие ситуации или периоды в жизни. Мне помогло и помогает то-то и то-то. У всех есть свои особенности, у всех есть вещи, которые не получаются легко и сразу, но очень важно не бояться ошибок и даже уважать себя за них (потому что они делают нас взрослее и опытнее), не избегать трудностей, а разбираться, каких навыков тебе не хватает, развивать их. Давай подумаем над этим вместе. Я тебе всегда помогу». Это будет щедрым вложением в положительную самооценку вашего ребенка.

Глава 23

«Как его мотивировать?»

Любимый вопрос родителей на консультациях и вебинарах: «Как мне его/ее мотивировать?..» Далее любые варианты – учиться, выполнять домашние обязанности, изучать английский, ходить в музыкальную (спортивную, художественную) школу и так далее. В этой теме есть две новости: хорошая и плохая.

Плохая новость заключается в том, что здесь перепутаны понятия. Родителям нужно, чтобы ребенок делал что-то, что они считают необходимым и правильным. Особенно в тех областях, где они наблюдают отсутствие интереса, неохоту, громкое сопротивление или тихий саботаж (ведь там, где у ребенка горят глаза, его не надо мотивировать, он сам бежит). Для того чтобы ребенок делал нечто не очень для него интересное или не желаемое, существуют вполне известные вещи:

• игры;

• просьбы;

• настоятельные просьбы;

• требования и напоминание о санкциях, если не сделаешь;

• сопровождение деятельности ребенка (идем чистить зубы в ванную вместе);

• договор об обязанностях (твой вклад в чистоту и уют дома – выносить мусор, поливать цветы и гулять с питомцем);

• стимулирование.

Стимулирование – это морковка перед осликом: сделай то-то, получишь вот это (сделаешь уроки вовремя, сможешь поиграть в планшет, закончишь неделю без двоек, разрешу пойти в гости к другу с ночевкой).

Но родителям все это не очень нравится – нужно настаивать, контролировать, увещевать, расстраиваться, когда стимулирование перестает работать. Они не хотят ругаться, требовать, давить и чувствовать себя плохими, «недемократичными» воспитателями. Они хотят «просто объяснить», и чтобы ребенок «все понял» и делал сам, без напоминаний, ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ. «Мне надо, чтобы ты делал(а) то, что правильно или полезно, но хотел(а) этого сам(а)». Заметили подмену? Многие не замечают. И кажется, что надо просто найти какие-то тайные, магические слова, которые зажгут, замотивируют, убедят. «Это ведь ЕМУ нужно!»

Хорошая новость заключается в том, что детскую мотивацию действительно можно развивать, с ней можно работать. Но только совсем не теми методами, которые мы как родители обычно практикуем. Итак.

1. Мотивация всегда рождается изнутри. Мотивация – это «хочу попробовать», «хочу узнать», «хочу сделать». Это внутреннее желание ребенка. Не родителя, ребенка! Как думаете, можно «вживить» это желание в другого человека как чип?

2. Важно видеть разницу: мотивация – это внутреннее побуждение к действию, стимулирование – побуждение внешнее («исправишь двойку – куплю тебе игру»). Это внешнее побуждение часто противоречит развитию внутренней мотивации и подменяет ее. То есть желание хорошо учиться (и чувствовать себя знающим, компетентным, справляющимся) подменяется желанием получить новую игру. Лучше всего меньше прибегать к стимулированию, а делать упор на развитие истинной мотивации.

3. Мотивация работает и укрепляется только за счет устойчивой цепочки: мы чего-то хотим (или испытываем любопытство) → пробуем, прикладываем усилия → у нас что-то получается → мы испытываем приятные эмоции от результата («я молодец!»). Мозг запоминает это удовлетворение, что побуждает нас вновь хотеть, прикладывать усилия, получать результат, цепочка замыкается. Мотивация развивается, когда мы понимаем, ЧТО мы делаем и ЗАЧЕМ мы это делаем.

4. Мотивация убивается, когда нас ругают, критикуют («плохо ты делаешь, совсем не стараешься»), нам угрожают, на нас давят.

5. Мотивация не зарождается, если нет пространства, чтобы захотеть (привет, любимая гиперопека: ребенок даже заглянуть в себя еще не успел, а мама уже все сделала, предвосхитив все детские нужды). Решение: наблюдать, идти от потребностей ребенка, а не тащить на себе в светлое будущее, ждать и замечать его «хочу», «мне интересно», «а как бы попробовать», не запрещать хотеть (хотя необязательно все «хотелки» должны удовлетворяться), позволять выбирать, спрашивать («а ты чего хочешь?), предлагать попробовать, помогать ставить цели.

6. «А если он/она ничего не хочет?» Так не бывает. Тяга к познанию заложена в каждом ребенке. Скорее всего, он/она не хочет того, что хотят родители или «должны» хотеть сверстники. А для своих «хотелок» отсутствует пространство, нет опыта прислушиваться к своим желаниям и ощущениям. Если же совсем-совсем ничего не хочет и при этом выглядит грустно, апатично, вяло, можно заподозрить депрессивный эпизод. Нужна консультация детского/подросткового психиатра.

7. Мотивация не развивается, когда бьют по рукам – «это тебе не нужно, несерьезное какое-то занятие». И наоборот, расцветает пышным цветом, когда мы, родители, замечаем усилия (!) ребенка, признаем их и подчеркиваем, что именно хорошо получилось.

8. Важно поддерживать ребенка тогда, когда ему что-то хочется, он пробует, делает, а результат выходит не тот, на который он рассчитывал («ужасно обидно, когда что-то не получается»). Например, вместе разбивать задачу на маленькие шажки, подмечать все-все успехи, пусть и самые крохотные, радоваться им, обсуждать, какие навыки надо подкачать, и помогать в этом, вместе придумывать, чем ребенок сможет себя наградить за промежуточные результаты, предложить составлять «Книгу моих достижений» и пр. И главное – видеть: это он движется к цели, а не мы его к ней тянем. Он впереди, мы сзади, подбадриваем, поддерживаем и верим.

9. Примерно после 7 лет ребенок дозревает до того, чтобы самоорганизовываться и дисциплинировать себя, контролировать время и распорядок дня (не сразу, конечно, постепенно, с нашей помощью). И в этой связи главная помощь – не делать за него/нее (не собирать школьный рюкзак, не доносить в школу забытые тетрадки, сменку или физкультурную форму), а дать инструменты для самоконтроля:

❏ большой наглядный распорядок дня (планер на неделю) на стене, в котором будет не просто отмечено, что делает ребенок, а визуально по часам, чтобы была возможность видеть, на что именно и сколько времени уходит, включая прогулки, кружки, домашнее задание (на когда и по каким предметам?), приятные дела, отдых, семейные чаепития;

❏ другие визуальные напоминалки: например, при выходе из дома («А ты проверил ключи, школьную карточку и сменку?»); напоминалка рядом с тумбочкой и розеткой («Заряди телефон!»); напоминалка на холодильнике – домашние обязанности ребенка; отдельные напоминалки на утро и вечер (перед сном), которые тоже можно красиво оформить. Например: утро – выключить будильник, потягушки, помечтать, разминка под любимую музыку, умыться, почистить зубы, причесаться, вкусный завтрак, одеться… Перед сном – проверить расписание и собрать рюкзак, приготовить одежду, физкультурную форму, душ и почистить зубы, поставить будильник, посекретничать с родными, благодарность дня («Что у меня получилось сегодня хорошо? За что я могу поблагодарить себя, родителей, прошедший день»);

❏ «дорожная карта» (пошаговый алгоритм), как делать уроки дома: обсуждаете вместе – с чего начать и как помочь себе начать, что приготовить, где посмотреть, что задано, через сколько минут делать перерывы, попробовать начинать с тяжелого или легкого и оценить, как лучше получается, как себя мотивировать и пр. То есть главный упор – не на то, чтобы вся домашка была сделана без помарок, а чтобы ребенок освоил навыки самоорганизации и развил чувство ответственности. Это ценнее.

10. Реакция на «неуспех». Мы укрепляем мотивацию ребенка, когда не транслируем свою тревогу, недовольство, разочарование и не оцениваем критически то, что у него получилось (или не получилось). А спрашиваем его отношение к этому. «Мам, у меня тройка по сольфеджио» – «И как тебе это?». «Я пришел четвертым на соревнованиях» – «Ты рассчитывал на большее или это крутой результат в такой сильной гонке?» Если ребенок доволен – радуемся вместе с ним. Если расстроен – сочувствуем, спрашиваем, чем помочь, что можно было бы сделать иначе в будущем, чтобы результат принес большее удовлетворение?

Поэтому на вопрос «Как его мотивировать?», ответ звучит так: любить, любить вне зависимости от успехов и достижений, бережно относиться к детскому «хочу попробовать», «хочу сделать», «хочу узнать», помогать ставить цели, замечать все-все усилия и показывать их результат, позволять получать обратную связь от мира (не сделал(а) домашку – получил(а) двойку, не рассчитал(а) время – опоздал(а) на интересную экскурсию; это и есть, кстати, самое настоящее обучение) и самим относиться к ней спокойно (не считая своего ребенка безалаберным или хуже других), поддерживать и помогать не сдаваться, предлагать инструменты, а не делать за ребенка. И не ставить знак равенства между своим «хочу, чтобы ты…» («это же тебе нужно!») и «хочу» ребенка.

Глава 24

Где брать силы, или Как быть, если родительский ресурс ограничен

Все начинается с него – с родительского ресурса. С нашего состояния внутреннего спокойствия, уверенности в своих силах, душевной щедрости, надежды. Когда мы истощены, у нас нет сил на хорошую взрослую позицию – на то, чтобы быть терпеливыми, великодушными, мудрыми. И как бы ни была укоренена в нашей культуре идея «сначала семье, себе потом, если останется», нашим детям нужно и важно, чтобы мы в первую очередь заботились о себе. Потому что им нужен надежный взрослый, и им нужен пример бережной заботы и доброжелательного (а не пренебрежительного) отношения к самим себе.

Мы с вами знаем: уставать от ребенка и вообще от своей родительской роли – нормально, раздражаться – нормально. Плохо себя чувствовать, хотеть, чтобы от вас все отстали, беситься от того, что все идет не так, валяться без сил – тоже, тоже, тоже. Поэтому если вы обнаруживаете себя в плохом, уставшем, измученном состоянии, обратите, пожалуйста, на него внимание.

4 стадии эмоционального выгорания

1. Стадия мобилизации (прилив сил, много планов, хорошее настроение, вера в себя, усталость и недосып переносятся легко).

2. Стадия выдерживания (силы то есть, то нет, но их можно восстановить сном и отдыхом, настроение разное, но есть ощущение, что все можно преодолеть, «я справляюсь»).

3. Стадия истощения (нет сил, все дается тяжело, «больше не могу», ничто не радует, отдых уже не восстанавливает, самочувствие плохое, хочется сбежать, дети раздражают, одолевают чувства тревоги, неуверенности, бессилия, отчаяния, вины – «я плохая мать и испортила ребенку детство»). Если вы уже на этой стадии, нужно срочно принимать меры (см. ниже).

4. Стадия деформации (происходит деформация личности, человек становится эмоционально холодным, жестоким, безжалостным, видит проблемы только в других, не испытывает вины и сожаления).

Хорошие вопросы: что я могу сделать для себя прямо сейчас? Что меня утомляет больше всего? Какие дела я могла бы сократить, чему уделять меньше внимания, какие задачи убрать, как минимизировать быт? Какое время/какие занятия с ребенком мне приносят только радость и удовольствие? Как я могу себе помочь? Кто мне может помочь?

Просить помощи в ситуации усталости, стресса, упадка сил – нормально! Для детей нет ничего важнее близкого взрослого, который в порядке. Никакие блага, никакие игрушки, гаджеты, модные обновки не заменят ему довольного и любящего родителя.

Определите круг своих РЕАЛЬНЫХ возможностей (и пусть даже они будут скромными, нестрашно, главное – отталкиваться от действительности). Это невероятно важно – видеть, где именно ваши ресурсы и истинные возможности заканчиваются. Если вы раз за разом будете пытаться прыгнуть выше головы, игнорируя то, что нечто просто невозможно, вы будете, увы, обречены на недовольство собой, ощущение «я плохая, я не справляюсь» и срывы-срывы-срывы.

Еще раз повторю ту самую метафору о поведении в самолете при форс-мажоре, которая кочует из одной статьи про родительство в другую: «кислородную маску» сначала на себя, потом на ребенка. Почему это так важно? Потому что, когда мы в «маске», мы дышим, мы живы, у нас есть силы, мы можем позаботиться, быть опорой и себе, и дорогим людям.

Если же мы стараемся не быть «эгоистом» и «думаем о других» в ущерб себе, мы оказываемся «без кислорода» – обделенными и разочарованными. Тем более почему-то все время выясняется, что никто нашу жертву особо не видит и не ценит («а мы тебя не просили», «не хочешь – не делай»). Это обидно. Кроме того, когда родителю длительно плохо, ребенок отвлекается от своих важных детских дел и обращает на него тревожный взгляд: «Ты в порядке? Позаботишься и защитишь, если потребуется? Или мне надо срочно в тебя эмоционально вкладываться, чтобы ты оставалась/оставался мне опорой?» Полезно ли это для ребенка, как думаете?

Так что пусть слово «эгоист» ассоциируется у вас вот с этой шуткой: «Эгоист – это плохой человек. Это человек, который все время думает не обо мне».

Как не падать в истощение и выгорание? Где брать ресурс?

1. Все варианты заботы о себе: сон, достаточное количество воды, свежий воздух, прогулки, природа, движение и моторная активность, дыхание (удлиняем выдох, и еще выдох, и еще), вода, бассейн, плавание, прикосновения, массаж, рисование, лепка, смотреть на красивое, витамины и магний, общение с теми, с кем хорошо. Все это помогает первому функциональному блоку нашего мозга снабжать нас энергией, этот пункт и для детей очень полезен.

2. Что вас истощает? Что лишает сил, что съедает ресурс? Тревога? Бессилие и невозможность что-либо изменить? Напряжение в общении с кем-то? Что можно сделать хотя бы немного, чтобы чуть снизить стресс? Проверьте, не сводится ли вся ваша жизнь лишь к обслуживанию ребенка/детей, есть ли в вашей жизни другие области приложения сил и интересов (это крайне важно и для вашего мироощущения, и для того, чтобы у детей не формировалась искаженная картина мира, в которой все крутится вокруг них, делается ради них, и так будет всегда).

3. Что вас насыщает? От чего вам хорошо, что дает силы? Хорошо помогает «метод поведенческой активации», который используется, в частности, для лечения депрессии. Он заключается в том, чтобы увеличивать соприкосновения с приятными стимулами – вещами, которые питают и радуют, например: полежать в тишине, прогуляться медленным шагом, собрать букет цветов, любимая книга, антистресс-раскраска, теплая ванна, посмотреть фильм, потанцевать, поговорить с подругой (составьте свой список).

4. В стрессовых ситуациях, чтобы успокоиться, расслабиться и переключиться, пройдитесь по всем каналам восприятия:

• слух: включите или проиграйте в голове приятную мелодию, медитацию, звуки природы, послушайте тишину;

• зрение: посмотрите или представьте себе что-нибудь красивое, понаблюдайте за небом;

• обоняние: понюхайте то, что вам нравится, проследите за дыханием (выдох длиннее вдоха);

• вкус: любимый чай, вкусняшка;

• осязание: танец, объятия, массаж, теплая ванна или душ, уютный плед.

Если бросает в дрожь, не останавливайте ее – так выходит стресс, это полезно.

5. Как вы сами относитесь к себе? Ругаете? Критикуете за «лень» и несобранность? Это тоже съедает ресурс. Вы будете в порядке, только если признаете, что устали, что невозможно быть идеальной, и будете относиться к себе с сочувствием, пониманием и заботой. Как бы это выглядело в вашем случае?

Будьте внимательны к своим чувствам, признавайте любые из них. Помните, что не нужно стремиться ничего делать безупречно. Что бы вы ни сделали – уже и так «достаточно хорошо». Если вам кажется, что вы не справляетесь, на самом деле вы справляетесь. В каждой точке своей жизни мы делаем лучшее из того, что можем, в зависимости от ресурсов и той информации, которой мы обладаем.

Почаще вспоминайте, чем вы в себе довольны? Что у вас хорошо получается? Возьмите за правило на любую малость, которую вы делаете, говорить себе: «Я молодец!»

6. Соберите все хорошее, что есть в жизни. Что это для вас? Оглянитесь, опишите прямо сейчас, зафиксируйте внутри. А уже потом это хорошее будет исходить от вас и распространяться вокруг. Как волна, как символ победы жизни.

7. Собирайте вокруг себя людей, которые могли бы вам помочь и/или выслушать, когда вы особенно в этом нуждаетесь (родственники, друзья, интернет-френды, с соседками удобно договариваться: сегодня вы своих и их детей перехватываете, завтра – они). Ощущение, что мы – не одиноки, что мы можем протянуть руку и кто-то отзовется своим неравнодушием и поддержкой, дает много сил. Есть ли вокруг вас такие люди? Включены ли вы сами в жизнь других людей, чувствуете ли себя частью большого круга взаимопомощи?

Что говорить ребенку, если у вас нет ресурса посвятить ему полноценное внимание? Примерно следующее: «Я неважно себя чувствую (мне грустно, у меня нет сил), мне бы очень хотелось уделить тебе время, но не сейчас, я немного отдохну (приду в себя), и мы пообщаемся (поиграем), а пока ты можешь поделать…»

И помните о приоритетах: грязная посуда, помыть пол, «развивашки», уроки – это все вторично и подождет. На первом месте всегда – забота о себе, обнимашки, доброе слово, любящий взгляд, улыбка («я тебе рада!»).

♥ О волшебной силе самоподдержки

Стучусь я как-то в комнату к своей дочке Даше и уже с порога понимаю, что что-то не так. Ребенок лежит в неестественной позе, уткнувшись лицом в подушку.

Рядом на кровати ватман и чертежные принадлежности. Даша поднимает голову, и я вижу, что у нее в глазах слезы.

– Дашечка, что случилось?

– Мне нужно чертить, а я ничего не хочу. И ругаю себя за это. И все равно ничего не хочу и не делаю…

– Девочка моя, я так тебе сочувствую, это и мой вечный внутренний конфликт – у меня полно дел, а сил нет, и я ничего не делаю. И даже если решаю отвлечься и отдохнуть, все равно не могу, потому что ругаю себя за бездействие… Я тебе помогу, можно?

Даша кивнула.

– Предлагаю тебе порисовать. Так у тебя появится энергия и ты сможешь направить ее на то, что пока не хочется и не получается.

– Я не могу рисовать. Я все равно буду ругать себя за то, что занята не тем, чем надо. Мне надо чертить!

– Тогда меняем план. Вставай. Просто вставай и скажи себе: я молодец – могла так и валяться на кровати, страдая, а вот взяла и встала.

Даша встает.

– Повторяй за мной: я молодец, что встала!

– Я молодец, – очень тихо повторила она.

– Так. Садимся. Берем карандаш и линейку. Начертила одну черточку и говоришь себе: я молодец!

– Но я же обманываю себя. Я не молодец!

– Солнце мое, если обесценивать каждую свою инициативу, психика решит, зачем вообще шевелиться, если что бы ни сделала – все плохо? Поэтому надо поддерживать в себе любое движение. На каждую черточку – я молодец! И через несколько минут ты почувствуешь в себе силы и вдохновение… Кстати, мне прислали верстку из издательства, надо вычитать, давай я сяду рядом, и поработаем с тобой пару часиков вместе. А потом с чистой совестью будем смотреть кино. Как тебе план?

– Прекрасный план!

– Схожу за телефоном – буду вычитывать с него.

…Когда через пару минут я вернулась, услышала, что Даша напевает.

– Ну что? «Я молодец»?

– Я молодец, но у меня вот здесь размер не совпадает. Я не знаю, почему так.

– Если у тебя что-то не получается, это нормально. Ты учишься. И если ты чего-то не умеешь, надо сказать себе, что это только пока, но ты сможешь научиться.

А потом мы сели с ней работать. Вернее, Даша – работать, а я – этот текст писать. «Я молодец!»

Глава 25

Как не кричать?

Крик – от страшной измотанности, усталости, бессилия, от внутреннего неспокойствия, перегруженности, страха, стыда. Крик – оттого, что ты сам(а) – сплошной комок нервов и клубок противоречий. Оттого, что уже нет сил держать себя в руках. Уже вообще ни на что нет сил.

Мы с вами знаем, что многое зависит от ресурса. От нашего физического состояния. От того, разгружен или переполнен наш собственный эмоциональный контейнер. Очень важно видеть, на что утекает, что ест наш ресурс. Здесь и хронический недосып, и множество дел и задач, которые мы себе поставили. И стремление успеть еще-еще-еще, не взирая на то, что это «еще» не вписывается в наши реальные возможности. И погоня за образом идеальной мамы, постоянные сравнения с кем-то, на наш взгляд, более успешным и справляющимся. И самонасилие и самопринуждение («Я мама, хорошая мама должна…»). И непростые отношения с близкими, отсутствие поддержки. И сложные состояния (субдепрессия/депрессия и пр.). И мы не выдерживаем, срываемся, виним себя.

Мы также срываемся, когда ребенок говорит или делает что-то недопустимое, то, что для нас представляет важную жизненную ценность (например, украл что-то или подставил друга). И нас затапливает негодование, разочарование и стыд («Боже, я воспитал(а) чудовище!»).

Невозможно также не упомянуть про наши ожидания, нередко нереалистичные. «Ну он же должен понимать (выполнять обещания, делать о том, что договаривались)!» Нередко мы ждем от детей чего-то другого – другого поведения, другого отношения, других качеств, а не тех, которые они демонстрируют. Например, чтобы ребенок с первого раза услышал и сделал то, что мы попросили, без эмоций и сопротивления. Или вошел в положение. Или стал другим. И понял! Очень полезно встречаться со своими ожиданиями, внимательно их рассматривать. Замечайте процесс того, как и когда вы что-то ждете от ребенка, а он этому не соответствует. Ваш главный ориентир – опора на реальность. Если ожидания раз за разом не реализуются, значит, они (пока) неосуществимы. В спокойном состоянии и обстановке попробуйте оценить, на что ребенок действительно способен, а что ложится непосильным грузом на его плечи. Помните? В любой непонятной ситуации думайте не о том, как «исправить» ребенка, а о том, как ему помочь (или как помочь вашим с ним отношениям). И вы, и ваш ребенок заслуживаете того, чтобы быть принятыми реальными, а не выдуманными. Умение видеть себя и других реальными – основа устойчивой самооценки и удовлетворительных отношений.

Что помогает не кричать (или кричать реже)?

• Внимание к своим состояниям, чувствам и потребностям (на все из них вы имеете право, они не бывают плохими или неправильными). Не давите, не душите в себе отрицательные эмоции, а постарайтесь найти им безопасный выход (признайте, назовите их, посочувствуйте себе). «Ульяна, – говорю я младшей дочери, когда силы на исходе, – я безумно устала. Мне сложно повторять одно и то же. Услышь меня, пожалуйста, прямо сейчас». Дети, как правило, очень восприимчивы к таким вещам.

• Стандартное: при приступе гнева, когда крик вот-вот сорвется, задержите дыхание, досчитайте до десяти.

• Попробуйте также словить себя на поднимающейся волне гнева. Вот она поднялась к горлу – выдохните ее. Можно покричать, но шепотом. Необычно, не так пугает, может быть даже весело.

• Обратите внимание на телесные ощущения – где «живет» злость? Как она проявляется? Понаблюдайте за ней. Смените положение тела – встаньте, сядьте, лягте. Что «прикрывает» собой злость? Чувство усталости, бессилия, отчаяния? Признайте их. Просто признайте. Обнимите себя. Вы очень хорошая мама (очень хороший папа), иногда всем людям бывает непросто.

• Разрядить напряжение можно физически – быстрая ходьба, спорт, любая моторная активность. Сожмите-разожмите кулаки, поднимите и резко опустите руки в воздухе. Помойте полы. Сделайте 10–20 приседаний. Порвите газеты.

• Вода. Умойтесь прохладной водой или сделайте несколько глотков.

• Посчитайте или найдите предметы вокруг: 5 вещей, которые можно увидеть, 4 вещи, которые можно потрогать, 3 вещи, которые можно услышать, 2 вещи, которые можно понюхать, 1 вещь, которую можно попробовать на вкус.

• Вспомните или заметьте ситуации, когда вам удалось не закричать. Что помогло там и тогда, как вам это удалось? Как можно было бы повторить или расширить этот опыт?

И главное. Если вы выпали из позиции «большого и сильного взрослого»:

1. Это нормально. Мы живые, а не железные Феликсы. Мы неидеальны. Мы имеем право на сомнения, ошибки и несовершенство.

2. Если вы сорвались, накричали или даже физически воздействовали на ребенка вместо погружения в истощающую вину (родительскую вину ребенок прекрасно чувствует, и она становится еще одним «участником» взаимодействия, влияющем и усложняющем его):

– признайте свои чувства (боль, обиду, усталость, ярость);

– вслух признайте чувства ребенка, не обвиняя его, – вместо: «Это ты меня довел!» – скажите, например: «Тебе было страшно» или «Ты чувствовал(а) себя непонятым(ой)» (в зависимости от ситуации);

– выразите сожаление о том, что случилось («Мне очень жаль, что я не сдержалась», «Я очень сожалею о том, что произошло между нами»). Если с вашей стороны или стороны ребенка было сделано действительно много недопустимого, скажите, что не считаете это нормой, это неправильно, так делать было нельзя,

– посочувствуйте ребенку и себе, восстановите контакт: «Давай обнимемся, я тебя очень люблю, ты хороший/хорошая». Слова «ты хороший/хорошая» могут вам показаться оценочными и/или лишними, но поверьте, они – основа основ нашего самоощущения. Каждый из нас хочет чувствовать себя хорошим, хорошим таким, какой ты есть. Эти слова очень помогают ребенку не терять базовое доброе отношение к себе и ощущать принятие, даже если тобой недовольны или ты сделал(а) что-то «не то». Ребенку, который ощущает себя хорошим, гораздо легче «хорошо себя вести», корректировать свое поведение и не терять связь с родителем.

Также родителям очень помогает общение, в том числе виртуальное, когда можно выговориться, увидеть, что у многих людей такие же переживания, как и у вас, и вас поймут, поддержат и многое объяснят – например, то, что дети вполне адекватно воспринимают мамины вспышки гнева, если они эпизодичны (ну разозлилась мама, с кем не бывает?). Воспитывать ребенка и ни разу не повысить на него голос, не сорваться на крик (в момент опасности, в момент, когда нужно срочно привлечь его внимание к недопустимости его поведения или серьезности происходящего) нереально, и это тоже нужный для него опыт. Возможно, не самый приятный, но вполне выносимый, это часть жизни и часть коммуникации между людьми. Люди, которые в детстве не сталкивались с родительским проявлением гнева, нередко вырастают с уверенностью, что злиться – плохо, неправильно, а потому совершенно не знают – а что им самим делать со своей злостью, которая все равно время от времени возникает (злость – естественная эмоция самозащиты). На них ведь никто не злился, почему тогда они ее ощущают («что со мной не так?»). Считая себя какими-то ущербными, «дефектными», они пытаются подавить ее, осуждают себя, и от этого внутреннего напряжения чувствуют себя очень плохо.

Поэтому единственный выход здесь – и признавать свою злость, и позволять детям злиться, одновременно осваивая способы выражать ее безопасно.

Глава 26

Говорим с ребенком о…

…Безопасности

Мы все хотим, чтобы наши дети были открыты миру, не боялись в нем жить. И в то же время понимали, что не всем людям на свете можно доверять и всегда нужно помнить о правилах безопасности. Как это совместить? Мы уже говорили, что нам, взрослым, важно прорабатывать свои страхи, обозначать границы чувств и не размещать свою тревогу и волнение в детях. В неожиданной, стрессовой, опасной для ребенка ситуации (например, он поранился, на него напали бездомные собаки, или хулиганы отобрали мобильный телефон) «большой и сильный» близкий взрослый – это тот, кто поддерживает и утешает, встает на сторону ребенка, обеспечивает заботу и защиту, а не набрасывается с обвинениями, выливая свое раздражение, ужас и гнев: «Куда ты смотрел? О чем думал? Сам виноват! Тебе же говорили!»

Но как бы мы сами ни были оптимистично настроены, в жизни есть моменты, требующие бдительности и внимания, особенно если речь идет о безопасности детей. Объясните ребенку, что на свете бывают жестокие люди – которые могут причинить вред или сделать больно. И они могут выглядеть вполне обычно, приветливо, по-доброму, а на самом деле быть очень хитрыми и безжалостными.

Похитители обычно используют стандартный набор «завлекалок», но могут быть и вполне изобретательны: «Пойдем, я покажу тебе смешных щенков», «А у меня есть настоящий ежик, хочешь посмотреть?», «Угостить тебя мороженым?», «Поможешь донести тяжелую сумку, ты же добрый и сильный мальчик», «Как проехать на такую-то улицу, я тут уже час верчусь, ты не покажешь мне, я тебе 100 рублей дам», «Наконец-то я тебя нашел! Меня попросили приехать за тобой, твоей маме стало плохо, я отвезу тебя к ней в больницу», «Я выбираю подарок для дочки, поможешь мне?»

Расскажите, что обычному нормальному взрослому человеку от незнакомого ребенка ничего не нужно. К нему (ребенку) не будут обращаться, что-то просить, предлагать. Нормальный взрослый, если ему что-то надо, всегда будет иметь дело с таким же взрослым. А на ребенка обратит внимание только тогда, когда увидит, что тот попал в беду, потерялся или плачет.

Научите ребенка, что на любые предложения незнакомых людей куда-то пойти, помочь, сесть в машину, что-то посмотреть, полакомиться, показать дорогу, пойти в гости/ кино/кафе, нужно отвечать твердое, однозначное НЕТ. Отрепетируйте с ним это НЕТ. Оно должно быть реально уверенным и жестким.

Есть также ситуации, когда ребенку может угрожать не посторонний человек, а тот, кого он хорошо знает в реальной жизни. К сожалению, 80 % людей, совершающих акты сексуального насилия над детьми, – знакомые им люди (друзья друзей, родителей, родственников или сами родственники). Объясните ребенку, что знакомый человек – еще не значит безопасный!

Научите ребенка (уже после 4 лет можно) правилу «нет-уйди-расскажи»: если кто-то предлагает ему что-то непонятное, некомфортное, настораживающее, отчего становится не по себе, он должен тут же сказать категоричное (отрепетированное!) НЕТ («Я не хочу, чтобы меня трогали!», «Мне неприятно, прекратите, отойдите от меня!»), немедленно отойти от этого человека и рассказать о случившемся близкому взрослому, которому он доверяет.

В этой связи очень важно, чтобы ребенок знал, что он может просить о помощи, кричать, протестовать, говорить «нет» и оставаться принятым. А вы для ребенка оставались тем самым близким, к которому он может прийти с любым своим страхом, любой пугающей ситуацией, будучи уверенным, что вы выслушаете, поймете, защитите и не оставите с проблемой один на один.

Теме безопасности посвящена моя детская книжка-малышка «Как вести себя в опасных ситуациях». Этот же текст есть в моей «Большой книге для детей. О страхах, дружбе, школе, первой любви и вере в себя».

В качестве игровой методики можно воспользоваться картинкой «круги отношений», которая перекочевала к нам из западной системы образования и призвана помочь предотвратить сексуальное домогательство, физическое и психологическое насилие в отношении ребенка.

Круги отношений представляют собой 6 кругов. Первый и самый главный круг – фиолетовый. Означает самого ребенка («это ты сам(а)»), его тело и его личное пространство. Тело любого человека принадлежит только ему, и никто не может дотрагиваться до него, если человеку это неприятно. Даже если этот кто-то хорошо знакомый, не нужно стесняться сказать твердое «нет», если он каким-то образом причиняет тебе дискомфорт (повторяем правило «нет-уйди-расскажи»).

2 круг – синий/голубой. Семья. Это люди, которых мы считаем самыми близкими, которых любим и уважаем. Уважение в том числе означает, что мы бережно относимся к личному пространству друг друга.

3 круг – зеленый. Друзья. Это круг тех, с кем мы любим общаться и проводить время с удовольствием – играть, болтать, мечтать, дурачиться, делиться теплыми объятиями. Однако в области прикосновений и объятий все должно быть исключительно по обоюдному согласию. Кто-то из вас может быть не готов к такому тесному контакту. Если ему не нравится – значит, не нравится. Настаивать нельзя. И здесь тоже важно проявлять бережность и уважение друг к другу.

4 круг – желтый. Это просто знакомые – те, с кем мы не слишком близки. Это могут быть дети из параллельных классов, приятели во дворе или секции, друзья и знакомые родителей. С ними – дистанция больше, чем с друзьями. Обсудите с ребенком, как нужно вести себя с ними, а также вспомните правила безопасности.

5 круг – оранжевый. Это люди, которые, если потребуется, окажут нам профессиональную помощь – воспитатели, учителя, врачи, полицейские, сотрудники МЧС. У этих людей есть опознавательные знаки, униформа, удостоверение, и они помогают в опасных ситуациях – например, тебе срочно требуется медицинская помощь, мы с тобой потеряли друг друга в толпе и пр. Обговорите с ребенком, в каких случаях ему нужно обращаться к людям из этого круга. Об этом также говорится в моей книге для детей «Как вести себя в опасных ситуациях».

6 круг – красный! Незнакомцы. Это круг людей, которых мы сами не знаем (даже если они говорят, что знают нас или заочно с нами знакомы). Мы не знаем, какие у них намерения и зачем они к нам обращаются, поэтому мы (то есть дети) не разговариваем с ними! Не рассказываем ничего о себе или близких! Не берем у них ничего! Не подходим к чужим машинам и не садимся в них! Не соглашаемся показать дорогу! Не берем сладости, не помогаем «выбрать подарок для дочки»! Не откликаемся на предложение погладить щенков или посмотреть ежика! Не бросаемся поднести тяжелые сумки! Не идем с ними никуда, потому что «мама просила тебя к ней отвести»! Не ходим к незнакомым людям в гости, даже если туда тебя приглашает знакомый или друг. Обычному взрослому человеку от незнакомого ребенка НИЧЕГО НЕ НУЖНО.

На любые просьбы и предложения незнакомцев нужно отвечать твердое, однозначное НЕТ. Говорить НЕТ взрослым – нормально! «Ты можешь также ничего не отвечать, а просто молча уйти или убежать. Это тоже нормально». Иногда преступники, уводя детей, изображают, что они их родители («Быстро иди домой, я сказал!»), угрожают («Если будешь кричать – убью!»), причиняют боль (например, сжимают плечо), отчего дети так пугаются, что перестают сопротивляться. В таких случаях, как бы ни было страшно, надо набрать в рот побольше воздуха и громко несколько раз крикнуть: «Я не знаю этого человека! Я не хочу с ним никуда идти! Помогите!» Если ты видишь, что незнакомец куда-то уводит твоего друга, тут же зови на помощь!

Также нужно обговорить правила безопасного поведения в интернете: «Ты никому из своих сетевых знакомых не даешь свой домашний адрес, телефон и не рассказываешь личную информацию – чем занимаешься после школы, где работают родители, есть они дома или нет. И никогда, никогда, никогда не встречайся с виртуальными френдами, не предупредив близких взрослых! И если вдруг кто-то в интернете начинает преследовать тебя, высмеивать, обзывать, угрожать – тут же расскажи родителям!»

Как можно работать с этой игровой методикой? Раскрашивать с детьми круги, определять, кто из вашего окружения к какому кругу относится, проговаривать правила поведения в разных ситуациях (кому можно открывать дверь, у кого можно взять конфету), повторять правило «нет-уйди-расскажи», проигрывать его на различных примерах.

…О смерти

Обычно в возрасте 5–6 лет ребенок впервые осознает, что смерть – неизбежный факт биографии любого человека, а значит – и его самого. Жизнь неизменно заканчивается смертью, мы все конечны, и это не может не беспокоить уже подросшего ребенка. Он начинает бояться, что умрет сам (уйдет в небытие, станет «никем»), умрут родители, и как же он останется без них?

Страх смерти также тесно связан со страхом нападения, темноты, ночных чудовищ, болезни, стихийных бедствий, огня, пожара, войны. Через подобные страхи в той или иной степени проходят практически все дети, это абсолютно нормально.

Что нужно сделать нам, родителям, в первую очередь – так это самим разобраться в своем отношении к теме жизни и смерти. Определите для себя, во что вы верите сами? Что, по-вашему, происходит или не происходит с человеком после смерти (ребенку лучше объяснить разницу между телом и душой: тело хоронят в земле или сжигают, а душа…). Расскажите о своем представлении, будьте спокойны, кратки и искренни.

Не обманывайте. Разговаривайте простым, понятным языком (говорите «люди умирают» вместо «мы засыпаем вечным сном» / «отходим в мир иной»). Отвечайте только на заданные вопросы. Если вы не знаете, что ответить, так и скажите: «У меня пока нет ответа, но я подумаю».

Не сравнивайте смерть со сном. Подобно засохшему цветку, который больше никогда не распустится и не заблагоухает, умерший человек не дышит, не двигается, не думает и ничего не чувствует. Когда же мы спим, мы продолжаем жить и чувствовать, а наше тело – функционировать.

«Мама (папа), ты умрешь? И я тоже умру?» Здесь лучше делать акцент на том, что люди умирают в глубокой старости, и прежде чем она наступит, произойдет много-много разных, интересных и важных событий: «Ты вырастешь, научишься (дальше можно перечислить многочисленные навыки, которые освоит ребенок: кататься на коньках и роликах, печь вкусное печенье, сочинять стихи, организовывать вечеринки), закончишь в школу, выберешь, чем дальше будешь заниматься, у тебя будет интересная, полная разных событий жизнь… Люди умирают, когда их жизнь заканчивается. А твоя только начинается».

О себе можно сказать: «Я собираюсь жить долго-долго, вот завтра я хочу сделать то-то и то-то, через месяц – то-то и то-то, а через год планирую…, а через 10 лет мечтаю…»

Если ребенок уже знает о том, что люди умирают и в молодом возрасте тоже, надо признать, что такое действительно случается, в любом явлении есть исключения, но большинство людей все же доживает до глубоких морщин.

Страх смерти может отразиться в ночных кошмарах, лишний раз подчеркивая лежащий в его основе инстинкт самосохранения. Здесь нужно помнить о том, что страхи очень не любят, когда о них рассказывают, проговаривают вслух вновь и вновь, поэтому надо не дрожать от страха под одеялом, а делиться тем, что пугает, с родителями.

Еще страхи очень не любят, когда их рисуют. Вы можете сказать ребенку: «Нарисуй то, чего ты боишься». Потом обсудите рисунок и предложите подумать, что ребенок хочет с ним сделать (порвать на мелкие кусочки, скомкать со всей силы и отправить в мусорное ведро или как-то изменить и сделать веселым и нелепым, ведь страхи ужас как боятся детского смеха). Также чуть позже ребенок может нарисовать себя – как он не боится и побеждает свои страхи (это очень терапевтично).

В процессе рисования страхи могут вновь ожить, заостриться. Считается, что бояться этого не стоит, поскольку оживление страхов – одно из условий их полного устранения. (Важно: по этическим соображениям нельзя просить ребенка изобразить на рисунке страх смерти родителей). Отлично прорабатываются страхи на сеансах песочной терапии.

Если умер кто-то из близких (инструкция по В. Сидоровой)

Нельзя утаивать смерть. Сообщить ребенку должен самый близкий взрослый, тот, кого ребенок хорошо знает и кому он доверяет. Начинать разговор надо в тот момент, когда ребенок сыт, не устал, не взбудоражен. Не в детской! Во время разговора лучше всего держать себя в руках, можно заплакать, но лучше не разрыдаться, погрузившись в собственные чувства. Фокус внимания – на ребенке. Желателен телесный контакт и контакт глаза в глаза.

Говорить нужно ясно и коротко: «У нас случилось горе. Бабушка умерла (пауза)». Пауза нужна, чтобы у ребенка была возможность осмыслить услышанное и задать вопросы, которые у него наверняка возникнут. На вопросы отвечайте максимально искренне и только то, что действительно думаете на самом деле, простыми, доступными словами.

Реакция ребенка может быть разной, иногда очень неожиданной, примите ее такой, какая она есть. Если заплакал – обнимите, покачайте на руках, тихо и ласково утешьте. Если убежал – не бегите вслед. Зайдите к нему через 15–20 минут и посмотрите, чем занят. Если ничем – сядьте молча рядом. Потом можно рассказать, что будет завтра-послезавтра. Если играет, присоединитесь к игре и играйте по его правилам. Если хочет побыть один – оставьте одного. Если бесится – усильте эту активность. Когда выдохнется, сядьте рядом и расскажите о будущем.

Приготовьте ему на ужин его любимую еду (но без особых пиршеств). Проведите с ребенком побольше времени. Укладывая спать, спросите, не хочет ли он оставить свет? Или может быть, вам посидеть с ним, почитать, рассказать ему сказку?

Если в эту или последующую ночь ребенок будет видеть страшные сны, просыпаться и прибегать, то в первую ночь, если он просит, можно разрешить ему остаться в вашей постели (но только если он сам просит, не предлагайте). В остальных случаях следует отправить его обратно в свою кровать и сидеть с ним рядом, пока он не заснет.

Не избегайте с ребенком разговоров о смерти или его переживаниях, не ограничивайте в выборе книг или мультфильмов, в которых, по вашему мнению, могут быть сцены, напоминающие ему о горе.

Важно вносить как можно меньше изменений в его привычный образ жизни. Вокруг ребенка должны быть те же люди, игрушки, книжки. Рассказывайте ему ежевечерне о ваших планах на завтра, составляйте расписания, намечайте и – что очень важно! – выполняйте мероприятия. Делайте все, чтобы создать ребенку ощущение, что мир стабилен и предсказуем, даже если в нем нет близкого человека. Обедайте, ужинайте и ходите на прогулки в то же время, в какое ребенок привык делать это до потери.

Капризы, раздражение, агрессия, апатия, плаксивость, возбужденность или несвойственная замкнутость, игры на тему жизни и смерти, агрессивные игры в течение 2 месяцев – норма.

Если характер игр, рисунков, взаимодействия с предметами и другими детьми не возвращается за 8 недель к той норме, что была до потери, если по прошествии этого времени ребенка продолжают мучить кошмары, он мочит постель, начал сосать палец, стал раскачиваться, сидя на стуле или стоя, крутить волосы или подолгу бегать на цыпочках – ему нужно на прием к психологу.

Присутствовать ли ребенку на похоронах? Этот вопрос решается индивидуально. Можно спросить самого ребенка (спросить надо 2 раза), хочет ли он поехать на кладбище. Если нет – остается дома. Если да, то в таком случае во время похорон рядом с ребенком должен быть близко знакомый взрослый, который будет сохранять с ним физический контакт и отвечать на все вопросы, то есть посвятит себя только ему.

Если умер домашний питомец, его можно похоронить всей семьей, на могилу положить цветы. Похороны – это ритуал прощания, который помогает нам выстроить границу между жизнью и смертью. Скажите ребенку, чтобы он не стеснялся своих чувств, что оплакивать, горевать по умершему любимому существу, будь то человек или питомец, – абсолютно нормально и естественно, и нужно время, чтобы пережить потерю, когда острая тоска сменяется светлой печалью и происходит примирение с жизнью, в которой любимого существа больше нет, но есть его образ в памяти и сердцах тех, кому он был дорог.

Литература (для детей)

1. У. Старк, С. Вирсен. Звезда по имени Аякс (это художественная книга о том, как пережить потерю близкого друга, о том, как в печали отражается радость).

2. К. Ф. Окесон, Э. Эриксон. Как дедушка стал привидением (оказывается, люди становятся привидениями, если что-то недоделали в своей жизни. По сюжету книги дедушка приходит к внуку каждую ночь, и они вместе пытаются вспомнить, что же дедушка забыл).

3. А. Фрид, Дж. Гляйх. А дедушка в костюме? (о том, как главный герой, мальчик лет 5, переживает смерть дедушки и решает для себя проблему конечности жизни).

4. У. Нильсон, Э. Эриксон. Самые добрые в мире (рассказ о том, как дети играют в ритуал похорон – в один летний день они решили проводить в последний путь всех умерших зверюшек, которых смогли найти).

5. П. Стальфельт. Книга о смерти (маленькая книжка в картинках, подойдет не всем детям и не всем родителям!).

6. Сказки Г.-Х. Андерсена. Ромашка. Девочка со спичками и др. (очень грустные истории, которые помогают отреагировать чувства, возникающие в связи с темой смерти – посмотрите их сначала сами и решите, нужно ли давать ребенку).

Вы можете составить свой список сказок, мифов, легенд, жизненных историй (или придумать их самостоятельно), где бы присутствовала тема смерти, рассказывалось о том, как герои справляются с потерей близких, что происходит с душой после смерти. Это поможет ребенку понять и принять, что мир так устроен, смерть – естественная часть бытия, однако тот факт, что мы все конечны, не делает нашу жизнь бессмысленной.

…Об экономических кризисах

Можно сказать примерно следующее: «Обычно экономика развивается так, что годы, когда денег достаточно и люди богатеют, сменяются годами, когда денежная масса схлопывается. Денег становится меньше, и люди начинают экономить. Это не очень приятные процессы, но это часть жизни. Самое правильное в таких ситуациях – увидеть эти процессы и вовремя «перегруппироваться». Именно сейчас мы и проводим эту «перегруппировку» и какое-то время будем жить по другим правилам, в более экономически оправданном режиме. Мы вряд ли сможем тратить много денег на игрушки или развлечения, но эта ситуация не будет длиться вечно. Кризис рано или поздно закончится, экономика снова пойдет в рост – и мы будем более свободны в своих желаниях и тратах. А пока чтобы пережить непростые времена, мы должны реагировать гибко и уместно».

Главное, дать ребенку понять, что кризис – это не навсегда, мы пережили много кризисов, мы справимся. Ты – в безопасности. Но пока ситуация не стабилизируется, мы будем вести более аскетичный образ жизни. Как только экономика оживет, мы сможем постепенно вернуться к привычному для нас уровню потребления.

Фразы «мы не можем себе этого позволить» или «у нас нет на это денег» – не самые удачные. Говоря это, взрослые обычно хотят «вернуть детей на землю», показать им реальность и рассчитывают, что дети отнесутся разумно и с пониманием. Да, с деньгами порой бывает непросто, но такие фразы звучат безысходно. Детям полезнее расти с ощущением, что деньги есть, пусть даже небольшие, и мы стараемся их грамотно распределять.

В общем, все то же самое можно сказать иначе. Например, «это пока не входит в наши финансовые планы (мы пока не планировали это купить сейчас). Нам важно перенаправить денежные потоки, чтобы точно на все хватало (мы разделили деньги так, чтобы хватило на все самое нужное и вкусное). Так будет не всегда, в какой-то момент ситуация улучшится (и мы сможем вернуться к тому, что ты хочешь)». И ребенок понимает, что ничего трагичного в этом нет, мир не рушится, небо на голову не падает. Да, мы не покупаем очередной конструктор или модные кроссовки, потому что на данный момент у семьи другие статьи расходов в приоритете. Но родители слышат мои желания, и мы сможем вернуться к их обсуждению или найти компромисс позже.

Своим подросткам я как-то сказала: «Есть тучные времена и есть худые времена, они сменяют друг друга, и это нормально. Надо учиться гибко к ним адаптироваться. Сейчас мы более внимательно относимся к своим расходам и ищем новые возможности для развлечений без трат. Да, это существенные ограничения. Но умение выдерживать ограничения – важная часть взросления».

…О военных действиях

Помните, мы говорили о том, что детям важно жить в неискаженной реальности? Поэтому лучше не утаивать от них что-то, а говорить – очень коротко, простыми словами, на понятном ребенку языке: что происходит и что вы намерены делать.

«Военные действия, о которых ты можешь слышать, это крупная ссора больших групп людей, в которой применяется оружие. К сожалению, во время боевых действий гибнут люди, это страшно и несправедливо. Боевые действия случаются потому, что люди или целые страны не смогли договориться о том, что для них важно, мирно, путем переговоров. Поэтому они берут в руки оружие. Раньше вооруженные конфликты происходили очень часто, человечество пережило много войн, в том числе масштабных, в которые был вовлечен почти весь мир. Военные действия – это всегда трагедия, потому что люди лишаются привычной жизни, теряют близких людей и все то, что они любили. В такие моменты всегда нужно помнить, что, как только начинаются боевые действия, множество людей делают все возможное для того, чтобы побыстрее наступил мир».

Главная цель подобного разговора – дать безопасность, пространство, чтобы выразить чувства, а не напугать. Вы можете сказать: «Люди, чьи страны вовлечены в военные действия, могут сильно переживать и даже ссориться. Я тоже иногда нервничаю, бываю на эмоциях, но я взрослый/взрослая, я помогу себе и поддержку тебя. Ты – под моей защитой. Ты – в безопасности».

Ребенку после 8 лет вы можете объяснить свою позицию и спросить, что он об этом думает. Если ваша позиция идет вразрез с той, которой придерживаются ваши близкие или окружающие, и ребенок это видит, можно сказать: «У нас разное вúдение и ценности. Так бывает. Но для меня важно то, что я отстаиваю. При этом и отношения с этими людьми для меня важны. Мы будем искать выход, это непросто, но мы будем стараться».

Пожалуйста, не вовлекайте детей в споры взрослых. Этот груз им ни к чему.

Если вы были вынуждены уехать из района боевых действий и осваиваетесь на новом месте, для ребенка самое важное – что вы рядом. Для адаптации и проживания стресса он может рисовать картинки, каков был ваш путь из родного дома, что он/она в тот момент чувствовал(а), по кому и чему он/она скучает. Ищите вместе, что вокруг похоже на то место, где вы жили, а что отличается. Обращайте внимание на людей, которые вас поддерживают и помогают, создавайте новые знакомства. Старайтесь побольше гулять (ходьба помогает мозгу лучше перерабатывать болезненные переживания), обниматься, вместе мечтать, находить свои способы чувствовать себя более спокойно и устойчиво. Не бойтесь показывать ребенку свои чувства, но говорите при этом, что вы их проживете, и они уйдут. Обязательно составляйте планы – вот это мы будем делать сегодня, вот это на следующей неделе, а вот это в следующем месяце.

Не забывайте спрашивать и повторять:

– Как ты себя чувствуешь?

– Любые чувства нормальны, в т. ч. страх, бессилие, горе, злость.

– Я отвечу на все твои вопросы.

– Давай соберем все хорошее, что у нас есть, что у нас получается, чем мы займемся в ближайшем будущем.

– Мы также можем помочь людям, пострадавшим от военных действий – собрать для них теплые вещи, лекарства, нарисовать рисунок или открытку.

– Я тебя люблю, я рядом, ты во всем можешь на меня положиться. Мы справимся.

…О сексе

Главное: половое воспитание – это не только и не столько «про это». Но в первую очередь про: здоровье, гигиену, как функционирует и меняется тело, чувства, границы, безопасность, уважительное отношение к себе и другим, разнообразию мира. Половое воспитание – не один разговор на всю жизнь. Это постоянное обсуждение самых разных тем, в зависимости от интереса ребенка и ситуаций, которые подкидывает жизнь.

Да, у ребенка есть интерес. Это нормально. Это любопытство, исследование, познание мира и себя. Будьте спокойны и открыты. Это позволит не создавать вокруг темы флер напряжения, запретности, стыда. Отвечайте на то, что у вас спросили. Отвечайте с учетом возраста. Простые вещи простыми словами.

Что можно и нужно обсуждать:

• У всех людей есть тело. Все тела разные, каждое по-своему чудесно и уникально. И это замечательно. По мере взросления твое тело и тела твоих друзей будут меняться (это нормально). После 9 лет ребенку нужно уже иметь представление о том, какие изменения в организме и теле наступят в пубертате, о менструации, поллюциях, спонтанной эрекции и пр. (книги: «Как взрослеют мальчики», «Как взрослеют девочки», «Парням о важном», «Девчонкам о важном», «Только для мальчиков, «Только для девочек», «Твое личное тело» и др.)

• Тело любит двигаться, любит, когда о нем заботятся и содержат в чистоте (как мыться, правила личной и интимной гигиены).

• Важно прислушиваться к себе. Замечать любой дискомфорт, боль, говорить о них близким взрослым.

• У каждой части тела есть название. У половых органов тоже есть правильные названия – пенис и вульва. Их нужно знать, чтобы в случае – не дай бог – сексуальных домогательств ребенок мог объяснить, что именно произошло. У мальчиков и девочек, мужчин и женщин половые органы различаются. Более того, у всех женщин они разные на вид. И у мужчин тоже. Это тоже нормально.

• «Правило трусиков» (PANTS) – части тела, скрытые нижним бельем, – интимные.

Мы не показываем их на людях, смотреть на них и трогать можешь только ты, родители во время гигиенических процедур или врач во время приема (в присутствии родителей). Если кто-то, даже хорошо знакомый человек, просит тебя показать места, скрытые нижним бельем, трогает их или просит потрогать свои – это небезопасные, плохие прикосновения. Обязательно расскажи об этом родителям.

Твое тело принадлежит только тебе. Никто другой не имеет права делать с ним что-то.

«Нет означает нет» – у тебя есть право говорить «нет», если ты не хочешь, чтобы к тебе прикасались или обнимали (телесные границы). И ты не можешь трогать/прикасаться к другому человеку, если он говорит «нет».

Есть хорошие и плохие секреты. Если от секрета кому-то плохо или страшно – тебе или другому человеку – это плохой секрет, и о нем обязательно нужно рассказать родителям.

• Все живое на Земле рождается, растет, развивается, затем угасает и умирает. Живые существа появляются на свет от родителей. Дети рождаются в результате телесной любви – одна клеточка мамы (яйцеклетка) встречается с одной из миллионов клеточек папы (сперматозоидом). Они соединяются в одну клетку, так в маминой матке начинает развиваться будущий малыш (книги: Кэти Дейнс. Откуда берутся дети; Анна Герцог. Не в капусте и не аист; Хосе Р. Диас Морфа. Детям об ЭТОМ. О том, откуда берутся дети, о девочках и мальчиках и о нашем теле; Роби Г. Харрис. Давай погорим про ЭТО; Юлия Ярмоленко. Интимный ликбез с родителями и без; Ларс Данесков. Кто у мамы в животике).

• Такие разные семьи. Каков бы ни был состав семьи, это место безопасности и силы. Люди, живущие в семье, заботятся друг о друге (см. мою детскую книжку-малышку «Как не ссориться с родителями», тот же текст есть в «Большой книге для детей. О страхах, дружбе, школе, первой любви и вере в себя»).

• Чувства: симпатия, дружба, любовь, нежность, ревность, разочарование, злость. Нет стыдных и нестыдных ощущений. Нет правильных и неправильных чувств. Любые наши эмоции естественны и нормальны. И мы учимся их выражать по возможности бережно и к себе, и к другим. Обсуждайте с ребенком, как проявлять симпатию деликатно, не нарушая чужие границы. Как отказывать в знаках внимания вежливо, но недвусмысленно.

• Потребности и нужды: «Я слышу тебя, твои потребности важны, я слышу твое «не хочу», ты – ценность».

• Гендерные стереотипы несправедливы. Девочки могут заниматься карате, если хотят, а мальчики – печь печенье и вязать.

• Безопасность: большинство людей – добрые и помогут. Однако есть нехорошие люди, которые могут причинить зло. Повторяйте с ребенком правило «нет-уйди-расскажи» и играйте в «Круги отношений». Не всей информации в интернете можно доверять.

• Если с тобой произошло что-то странное или неприятное, ты ни в чем не виноват(а)! Обязательно обратись ко мне за помощью. Я тебе поверю и всегда поддержу тебя.

• В любой сложной, непонятной ситуации – обращайся к близким взрослым, которым доверяешь. Обсудите с ребенком, кто бы это мог быть.

Ну и ответ на вопрос, что такое секс (для маленьких детей): это телесная любовь между взрослыми людьми, которые нравятся друг другу и хотят сделать друг другу приятное. Именно приятное и только если оба действительно этого хотят. Телесная любовь – одна из сторон жизни взрослых людей. Ключевое слово «взрослых». То есть тех, чье тело и психика дозревают до этого. Телесная любовь приносит радость и удовольствие. И возможна только по искреннему, обоюдному, зримому согласию. Нужно быть взрослым, чтобы осознанно давать такое согласие.

И помните: разговаривая с ребенком на «эти» темы, вы его не развращаете. А ЗАЩИЩАЕТЕ!

Вы защищаете его от неожиданных ситуаций и злоупотребления/насилия со стороны других людей.

Вы защищаете его от груза стыда, груза ошибочных представлений «со мной что-то не так» и «удовольствие – это плохо и грязно».

Вы защищаете его от ЗППП и опыта, о котором потом можно пожалеть.

Важные нарративы про секс:

Секс – интимное, чувственное общение, приносящее удовольствие. Удовольствие должно быть обоюдным.

Секс не должен причинять боль.

Возраст согласия в нашей стране – 16 лет.

Изучать свое тело – нормально (но делаем мы это в одиночестве, а не на людях).

Размер не имеет значения.

За свое (сексуальное) здоровье отвечаешь ты!

Позаботься об интимной гигиене.

Здоровый секс – добровольный и безопасный!

Обоюдное, зримое согласие – обязательный элемент здоровых сексуальных отношений («нет – значит нет»).

Флирт, кокетство, короткая юбка – не являются ни приглашением к сексу, ни тем более согласием на него. Поцелуи не равно согласие на секс.

Человек в алкогольном опьянении (в обморочном, бессознательном состоянии) не может дать согласия на секс.

Ты имеешь право сказать «нет» на любом этапе процесса.

Давление, принуждение и насилие – недопустимы!

За насилие всегда несет ответственность тот, кто его проявляет.

Контрацепция важна! Презерватив – это осознанность, уважение и забота (+ о симптомах ЗППП).

Правильного женского оргазма не существует. Любой оргазм прекрасен. Удовольствие не равно оргазм. Можно не достичь оргазма и все равно получить удовольствие.

Фильмы для взрослых – далеки от реальной жизни, формируют искаженные представления о сексе, близости, отношениях.

Не хотеть секса, не иметь сексуального партнера – нормально.

Девственность: наличие или отсутствие гимена не имеет никакого отношения к целомудрию.

Все об уважительных безопасных отношениях, изменениях в теле, согласии, контрацепции, сексуальных мифах есть в моей книге для подростков «Давай поговорим про ЭТО». Маркировка на обложке 16+, но и для более юных читателей (от 12 лет) подойдет. Прежде чем подарить книгу своему подростку, ознакомьтесь с ней, пожалуйста, сами.

Глава 27

Семья

Семья – это место безопасности и силы. Это пространство, где можно отдохнуть от напряжения, вызовов и конкуренции внешнего мира, расслабиться и восстановиться. И очень грустно становится, когда то, что должно быть надежным тылом, становится еще одним полем битвы – за то, чтобы быть услышанным, за близость, за безопасность и возможность быть собой.

С рождением малыша пара начинает существовать как бы в двух плоскостях: мы – муж и жена (супружеские отношения) и мы – папа и мама (детско-родительские). Лучший вариант – это когда все же мы не забываем, кто мы друг другу, и продолжаем общаться между собой не только как родители. Одному из моих клиентов очень понравилось, когда я сказала: «Супружеские отношения – это основополагающая ось, на которую «наматывается» все остальное. И жизненно важно, чтобы эта ось была прочной, крепкой, наполненной эмоциональной отзывчивостью, тогда вся семейная система будет устойчивой и гармоничной».

♥ – Мне очень тяжело.

– А кому сейчас легко? Жизнь такая.

Или:

– Я безумно устала…

– У нас нет денег на домработницу.

Если эти диалоги происходят в паре, в семье, запускается «супружеский дистресс» – то есть деструктивный, «плохой» стресс, который приводит к тому, что связь истончается и мы ощущаем себя неудовлетворенными и несчастными.

Главное, что необходимо, когда человек, который дорог, делится своими проблемами, это что? Правильно – эмоциональный отклик.

Повернуться к нему, обнять и сказать (дать понять):

• да, это очень тяжело;

• представляю, как тебе обидно;

• это очень грустно;

• это несправедливо;

• я рядом, вместе мы справимся;

• ты делаешь лучшее, что можешь;

• я вижу, как тебе непросто;

• как я могу тебе помочь?

Как стать ближе?

Я знаю, чего хочется и чего порой так отчаянно не хватает – этой приятной неги расслабленности от того, что вы – вместе, вас понимают, о вас заботятся, вы – ценность. И если что – крепко обнимут (или просто возьмут за руку) и скажут: «Я с тобой, я тебя бесконечно люблю, все будет хорошо».

Я также знаю: если партнер «держит дистанцию» – это может быть его способ достичь безопасности и сохранить близость. Да-да, для кого-то быть близким – это держаться на расстоянии. Такой опыт. И тогда выход не в том, чтобы форсировать эмоциональную дистанцию. А в том, чтобы наполнять вашу совместность позитивом и радостью, вместе испытывать кайф и драйв. Ведь сближает именно оно – удовольствие, которое мы испытываем одновременно.

Давайте соберем сундучок этого позитивного взаимодействия.

Итак. Что можно сделать?

• Практики на каждый день:

– поцелуи не менее 6 секунд каждый (по Готтману).

– очень здорово всем собираться вечером за чаем и делиться чем-то теплым и приятным. Например, каждый по кругу может сказать: «У меня сегодня классно получилось…», «Я сегодня молодец, потому что…», «Мое самое яркое впечатление дня – это…», «Я благодарен/благодарна тебе за…», «Больше всего мне нравится, когда мы…», «Мы могли бы вместе…»

– ложась спать, вспомните и скажите партнеру: «Мне сегодня было очень приятно, когда ты…»

• Обменивайтесь объятиями, сделайте друг другу массаж (или любые другие телесные практики, которые доставляют удовольствие).

• Напишите друг другу пожелания в будущее и сложите в красивую шкатулку или баночку.

• Спойте вместе песню того периода, когда вы встречались.

• Воссоздайте ваше первое свидание. Или пойдите в ресторан и сядьте за разные столики, как будто вы незнакомы. Ваша задача – познакомиться вновь.

• Предложите партнеру, чтобы каждый написал на бумажке:

– лучший момент нашей жизни…

– мне нравится, что ты…

– я восхищаюсь тобой, когда…

– я очень ценю в тебе…

– мне очень важно, чтобы…

• Напишите друг другу список из 5–7 просьб – очень (!) маленьких, конкретных, легко выполнимых, но приятных и порадуйте друг друга их выполнением.

• Полистайте семейный альбом и вспомните (расскажите детям), как вы познакомились, какие веселые истории случались с вами в молодости («а помнишь…»).

• Поделитесь забавными историями из своего детства.

• Помечтайте вместе.

• Приготовьте вместе что-нибудь вкусненькое – любимое или экзотическое.

• Съездите в зоопарк или на ферму и покормите животных (или поезжайте туда, где давно хотели побывать, встретить закат/рассвет).

• Съездите всей семьей на увлекательный квест.

• Сходите на концерт любимой группы.

• Выбегайте целоваться под летним дождем.

• Покатайтесь на лодке по озеру или реке.

• Сходите в поход с палаткой и костром.

О поддержке

Поддержка – это такой надежный мост, который выведет нас из любой жизненной ямы или просто ощущения, что «все плохо». Это то, что нас успокаивает, вселяет чувство безопасности и окрыляет: я не один (одна), все по плечу, мы со всем справимся.

Вот фразы, которые для большинства людей НЕ звучат как поддерживающие:

Все ты неправильно делаешь.

Ты себя накручиваешь.

Будь проще. И вообще забей.

А я тебе говорил(а), что это добром не кончится!

Ну что ты расстраиваешься? Тут не из-за чего так переживать!

А кто виноват?

Разве ж это проблемы? Вот у меня!

Хватит ныть! Подбери сопли! Возьми себя в руки!

Что поделаешь, это жизнь!

А на что ты рассчитывал(а)? Ты же знал(а), на что идешь!

А раньше ты о чем думал(а)?

Не грусти, все могло быть намного хуже!

А вот эти фразы – уже намного лучше:

Ты не один (одна).

Я здесь, я рядом, я с тобой.

Мне очень жаль, что это происходит.

Я вижу, как это важно для тебя.

Мы найдем выход.

Мы пройдем через это вместе.

Я тебя не оставлю одного (одну).

Мне не все равно, что с тобой происходит.

Твои чувства важны для меня, ты можешь проявлять любые из них.

Спасибо, что позвал(а) меня поддержать тебя.

Если ты хочешь что-то сказать по этому поводу, я готов(а) тебя выслушать.

Я буду рад(а) быть с тобой, когда тебе это будет нужно.

Мы можем ничего не делать, а просто побыть рядом.

То, что происходит, несправедливо.

Дай я тебя обниму (или: Можно тебя обнять?).

Чем я могу тебе помочь?

Я приготовлю тебе чай.

Или даже: прости, я не знаю, как тебя поддержать, подскажи мне.

Кстати, вы с близкими можете обсудить, что для каждого из вас является поддержкой. Какие слова или действия другого успокоят вас в трудную минуту, реально помогут, придадут уверенности и сил.

10 выводов к бронзовой свадьбе

1. Когда в пылкой юности мы соединяемся в пару и очень надеемся, что это на всю жизнь, никто не знает, как за годы совместной жизни изменишься ты, как изменится твой избранник, и во что эволюционируют ваши отношения. Так, как в начале, всю жизнь не будет. Будет по-разному. Периоды особой близости и теплоты будут сменяться периодами разобщенности и отчуждения, когда под большим вопросом будет совместное будущее вообще как таковое. И преодолеть это «по-разному» можно только на огромном желании быть вместе.

2. Нет какой-то одной, единственно «правильной» концепции брака. Любая имеет право на жизнь, главное – чтобы ваши представления о ней совпадали. Иначе вы будете биться каждый за свою правду, «норму» и статус, стремясь продавить по чьим правилам устраивать быт, тратить деньги и воспитывать детей. Плохая новость состоит в том, что такая борьба за власть бесконечна и не может закончиться ничьей победой.

3. Лучшее, что мы можем сделать для себя и для отношений, – изучить и «освоить» себя как следует: какой/какая я, что люблю, что не люблю, от чего мне хорошо, от чего плохо, что меня обижает, в чем я нуждаюсь, чего боюсь, какие у меня жизненные планы, ценности, стремления, мечты. Увы, человек не может построить с кем-то отношения более счастливые и здоровые, чем его отношения с самим собой.

4. Комфортная совместная жизнь во многом зависит от умения принимать того, кого любишь, не впихивать его в свои представления о «настоящем» человеке, не требовать невозможного. И не ждать от него того, что он не может дать. Видеть, признавать, что тебе что-то нужно, а он/она именно в этом месте имеет ограничения. И не дает не потому, что вредничает. А потому, что не может.

5. «Над отношениями надо работать» = бессмысленная фраза. Тебе кажется, что ты трудишься в поте лица и работаешь! А потом выясняется, что не так и не туда.

6. Гарантий ни в чем нет. Мы вместе до тех пор, пока каждый из нас видит себя рядом с другим и наши представления об обоюдной включенности и совместности совпадают. Нет ничего, что могло бы гарантировать, что мы не расстанемся. Неизвестно, что будет в будущем. Неизвестно, будет ли видеть любимый человек себя рядом с тобой. Единственное, что у тебя есть и что никто не отнимет – это твои чувства, твой выбор и уважение к выбору другого. Каким бы этот выбор ни был.

7. Когда любимый человек делится проблемами, ему не нужны советы и нотации в стиле «я же говорила». Отклик. Ему нужен эмоциональный отклик. «Да, это очень тяжело», «я готов(а) тебя выслушать», «представляю, как тебе обидно», «ты делаешь лучшее, что можешь», «как я могу тебе помочь?». Главная ценность брака – взаимная поддержка. Самое большое счастье – это когда ее много и на ней никто не экономит.

8. Пары распадаются не из-за конфликтов, доказал семейный эксперт Джон Готтман. А потому, что приятное общение, приносящее удовольствие обоим, сходит у них на нет. Чтобы в семье жилось комфортно и радостно, нужно, чтобы на один эпизод негативного взаимодействия (раздражения, размолвки, ссоры) приходилось пять эпизодов взаимодействия позитивного. Если вы много смеетесь вместе – это прекрасно. В дом, где смеются, приходит счастье.

9. Близкие отношения – это всегда риск. Можно всю жизнь общаться на уровне защит, уберегающих нас от уязвимости и отвержения, а можно рискнуть и открыться, обнажая мягкое, беззащитное пузико («ты мне нужен», «мне важно чувствовать, что ты меня любишь»). Любовь – это когда пузикам не страшно и не стыдно оттого, что они есть.

10. И последнее. Никогда не отпускайте из своей жизни того, с кем вам хорошо и кто хочет быть рядом.

Конфликты по поводу детей

Что делать, если у вас с членами семьи разные взгляды на воспитание, на то, что важно и полезно, и ребенок сталкивается с разными правилами и требованиями?

Выдохнуть, увидеть, что так бывает, это нормально. Каждый хочет для ребенка самого лучшего. Потому-то любит его. И ребенок отвечает взаимностью. С каждым членом семьи у него отдельные, уникальные отношения. С каждым его связывает своя ниточка привязанности. Просто с кем-то прочнее, с кем-то легче. И пусть в его жизни этих ниточек будет много и разных. Тогда он сможет опираться на них, черпать силу, устойчивость, ощущение собственной ценности.

Нестрашно, если близкие взрослые ребенка ведут себя по-своему. Конечно, единая стратегия – это наилучший вариант. Но и «параллельное воспитание», когда близкие, участвующие во взрослении ребенка, предъявляют разные требования, считается среди специалистов вполне нормальным (при условии, что взрослые не конфликтуют между собой). Ребенок привыкнет, приспособится. Для него некритично дома ложиться спать в девять, а в выходной в гостях у бабушки – в десять, некритично, что дома можно прыгать на диване, а у бабушки нельзя. Но для него крайне неполезно, если мама с бабушкой при нем же будут громко выяснять, кто тут более заботливый воспитатель, а кто «портит ребенка». Отношения, нити привязанности, уважение – это гораздо важнее, чем наши представления о том, что правильно и как надо.

Сложнее, когда разночтения и разногласия в вопросах воспитании выходят на уровень ценностей (например, вы считаете, что ребенка нельзя оскорблять, называя выродком, идиотом, дрянью). Или на уровень физической безопасности и здоровья (ребенка нельзя бить и считать это нормой, нельзя не оказывать медицинскую помощь, кормить тем, что вызывает сильную аллергическую реакцию и пр.). И здесь не только уместно, но и совершенно необходимо защищать свое дитя и в целом действовать по обстоятельствам: например, у вас есть полное право ограничить общение ребенка с членами расширенной семьи (бабушками, дедушками, дядями, тетями, более старшими кузенами), если в общении с ними в его адрес звучат унижения и оскорбления. Важно потом и ребенку сказать на понятном ему языке, что то, что он услышал о себе, – неправда, и что вы не считаете допустимым такой способ общения, с кем бы то ни было. Дети часто не знают, как реагировать на то, что происходит с ними и вокруг них. Наша реакция для них – четкий ориентир, как можно и как нельзя.

Самый сложный вариант: если ребенка неоднократно и сознательно (а не в результате эпизодичного эмоционального срыва) бьет другой родитель. С этим нельзя соглашаться. У ребенка должен быть хотя бы один надежный взрослый, который ясно даст понять – я буду тебя защищать, то, что происходит, – не норма! Закон на вашей стороне. Если нужно, обращайтесь за поддержкой – например, в кризисные центры помощи, службы психологической помощи, полицию, органы опеки. Другой родитель должен осознать, что подобное его поведение грозит серьезными последствиями, государство преследует тех, кто творит насилие, особенно по отношению к детям.

Такие жизненные ситуации, увы, бывают, но все же они относительно редки. А вот «обычные» конфликты по поводу детей распространены намного шире. «Можно фастфуд» – «Нельзя фастфуд», «Ты грубо разговариваешь с детьми» – «А ты слишком им потакаешь», «Время для игр закончилось» – «Да пусть играет, жалко, что ли?», «Помоги, видишь, ему сложно» – «А мне в его возрасте никто не помогал!», «Это все твое воспитание!» – «Да ты вообще ребенком не занимаешься!».

На что здесь важно обращать внимание? На то, насколько хроничен такой конфликт. Если вы в чем-то разошлись во мнениях, поспорили, кто-то на чем-то настоял, кто-то кому-то уступил, к какому-то решению в итоге пришли, вопрос исчерпан, замечательно. Живем дальше.

Но если вы годами и не на шутку «бьетесь» обо что-то, что касается ребенка/детей, обратите, пожалуйста, внимание – про что на самом деле эта битва. Чаще всего оказывается, что вовсе не про детей. Дети – лишь повод. Повод разрядить сильнейшее напряжение между родителями (или между родителями и бабушками/дедушками, если разногласия с ними). Повод не поднимать и не обсуждать более серьезные и чувствительные темы – любишь ли ты меня, кто я для тебя, мне не хватает внимания, уважения, признания, мне кажется, у тебя кто-то есть, я хочу быть более важным/важной для тебя, меня не устраивает качество нашей интимной жизни. Все это обсуждать сложно, тревожно, уязвимо. Еще неизвестно, во что это может вылиться, чем грозить. А поругаться по поводу ребенка – более безопасно. Вроде как ты не про себя говоришь, не за себя радеешь, не свои потребности предъявляешь. А «всего лишь» указываешь на то, как другой не справляется со своими родительскими обязанностями. И поэтому у ребенка проблемы. Или ему плохо. Или с ним что-то не так.

А что ребенок? Он оказывается меж двух огней. Он оказывается втянут – помимо воли – в конфликт двух самых важных для себя людей. Они ведь ссорятся из-за него! Значит, он плохой, неподходящий, «лучше бы меня не было». Он не выбирал там быть, его втянули, «триангулировали». А он всех любит и хочет, чтобы его любили и чтобы был мир. По сути, взрослые используют его в разборках между собой. Справедливо ли это? Нужна ли ему такая ноша и такие мучительные переживания?

Здесь – если вы подозреваете, что это ваш случай – важно не топить себя в чувстве вины, а проявить ответственность, сострадание и смелость. Вы и ваш ребенок заслуживаете все самого хорошего. Поэтому – возвращаем конфликт в ту диаду, которой он принадлежит (вы и ваш(а) супруг(а) или вы и ваша мама/свекровь), и стремимся разрешить его именно там. Да, это может быть очень страшно. Но правильно и честно.

Глава 28

Про развод

Развод – это всегда тяжело. В разводе много боли, обиды, вины, злости. Как себя вести, что говорить и как помочь ребенку пережить это непростое время?

1. Озвучьте свое решение о разводе.

Идеальный вариант – когда о своем решении больше не быть парой ребенку сообщают оба родителя (или по очереди), на понятном для него языке. Смысл слов примерно следующий: «Мы с мамой (папой) приняли решение расстаться, и я (папа) больше не буду (будет) с вами (нами) жить. Мы расстаемся как муж и жена, но остаемся твоими родителями. Мы тебя сильно любим, ты нам очень дорог(а), и у тебя, как и прежде, будет и мама, и папа. Просто папа (мама) будет жить в другом месте».

Нужно и самим понимать: развод возможен лишь между супругами, а не между родителями.

Для ребенка это может стать неожиданностью, и тогда надо быть готовыми к тому, что он будет задавать вопросы («но почему?», «это из-за меня?») или плакать, протестовать. «Иногда два человека понимают, что не могут больше жить вместе, и решают расстаться, это наше взрослое решение, ты здесь совершенно ни при чем, – можете ответить вы. – Наша жизнь, безусловно, изменится, и к этим изменениям мы поможем тебе привыкнуть. И все хорошее, что было до этого, навсегда останется с нами».

2. Говорите с ребенком о будущем.

Говорите часто и по чуть-чуть. Обязательно говорите о будущем – что в нем (хорошего и неизменного) ребенка ждет: с кем и где он будет жить, когда будет встречаться с другим родителем, что придется поменять, а что в его жизни сохранится. Каждый вечер рассказывайте ему планы на завтра и выполняйте их. Постарайтесь резко не менять распорядок дня и бытовую обстановку. Развод родителей – это потеря многого, к чему ребенок привык. И очень важно показать ребенку перспективу, удержать почву под его ногами, тогда он почувствует, что жизнь не рушится и в ней есть место новому и интересному.

3. Не стесняйтесь своих чувств и признавайте чувства ребенка.

В ситуации развода тяжело всем участникам, каждому нужна поддержка. Если вы сильно переживаете, не стесняйтесь своих чувств, не прячьте эмоции. Не делайте вид, что «это не важно» и вам все равно. Наиболее эффективная позиция: «Да, я сожалею и переживаю, что так все случилось, но я с этим справлюсь», «Да, мне сейчас очень грустно, но это пройдет». Так вы показываете своему ребенку, что он не одинок в своих переживаниях, что горевать, когда теряешь нечто ценное, плакать, когда больно – это нормально, что своих чувств не надо стыдиться, что вы – большой и сильный взрослый, вы сможете и помочь себе, и поддержать его.

Помните, что ребенок может злиться, обвинять вас (или обоих) в том, что произошло, тосковать по ушедшему родителю. Для ребенка мама и папа – две опоры. Как две руки, две ноги. То, что один родитель уходит, перестает жить с ним, для ребенка – потеря прежней устойчивости, угроза обрушения привычной (= безопасной) жизни. Ему страшно. Злость – это «надстройка» над этими чувствами страха, ужаса, отчаяния, бессилия, беззащитности. Злость – это способ с ними совладать. И она абсолютно нормальна и естественна в данных обстоятельствах. При соприкосновении со злостью и отчаянием ребенка, у родителей часто возникает чувство вины и беспомощности – «я виноват(а)», «я плохой(ая)», «у него будет травма», «я не знаю, что делать».

Чувство вины – плохой помощник, советник и спутник. Хороший помощник – готовность признать чувства ребенка без посыпания голову пеплом. Хороший советник – сочувствие и себе, и ему. Постарайтесь отразить ситуацию и просто утешить его. «Я вижу твое отчаяние, ты сильно переживаешь, злишься. Ты не хочешь, чтобы папа уезжал. Это так естественно. Ты же его любишь. И он тебя сильно любит. И я тебя люблю. Ты – наш любимый, бесценный малыш (девочка, мальчик, ребенок). А еще, я думаю, тебе страшно. Ты не знаешь, как будет дальше складываться жизнь, сможешь ли ты видеть папу. Я тебе обещаю, что мы сделаем все возможное, чтобы твоя жизнь не сильно изменилась. Мы будем рассказывать тебе о планах, чтобы все было понятно и предсказуемо».

Обязательно говорите ребенку, что любые его чувства к родителям – нормальны. Он может злиться, обижаться, ревновать, скучать, любить – в любой момент времени, и это все ок.

Когда дети громко, бурно и зримо выражают свои чувства по поводу произошедшего – это хорошо. Гораздо опаснее, когда этих эмоций нет, ребенок демонстрирует безучастие, безразличие, будто его сложившаяся ситуация не касается. Другие тревожные симптомы: обострившиеся страхи, повышенная агрессивность или плаксивость, бессонница или, наоборот, сонливость, навязчивое поведение (грызет ногти, выдергивает волосы, сосет пальцы), тики, нарушения речи и/или концентрации внимания. Обязательно обратитесь к специалистам – психоневрологу и психологу.

4. Если вы – ушедший родитель, поддерживайте регулярность встреч с ребенком.

Желание встречаться, быть рядом, проводить время вместе вырастает из общих эмоций, совместных занятий и взаимопознания. Чем чаще встречи – тем больше привязанность, чем реже и формальнее – тем меньше эмоциональных связей и больше равнодушия. Но гораздо важнее частоты встреч – их регулярность и наполненность (наполненность означает, что вы не просто везете ребенка на аттракционы, а говорите с ним, играете, проявляете искренний, живой интерес к тому, какой он, чем живет, что для него важно). Регулярность же делает жизнь ребенка предсказуемой и помогает переносить разлуку. Можно также создавать ритуалы: например, папа (мама) приезжает дважды в будни посекретничать перед сном или почитать книжку, а в выходные предлагает поехать в парк, кафе или на пикник. Плюс – можно звонить по видеосвязи, записывать видео, просить прислать рисунки и пр.

Оцените вашу реальную возможность видеться с ребенком и озвучьте ее. Будьте ответственны и последовательны, не отменяйте и не переносите встречи без крайне уважительной причины. Не выливайте на ребенка свое эмоциональное состояние, свою усталость и раздражение, не истончайте его веру в вас, не считайте, что он «должен вас понять», если вы то и дело меняете свои планы. Не должен. Это вы – гарант стабильности мира и его опора, а не он ваша.

Один из самых частых вопросов, который обычно задают: «А что делать, если ушедший родитель не рвется встречаться, не выполняет обещаний, даже не поздравляет ребенка с днем рождения, как это комментировать? Что говорить ребенку, он же спрашивает и страдает!» Отвечайте просто: «Мне очень жаль, что так происходит, но дело не в тебе, не в том какой/какая ты и как ты себя ведешь, то, как поступает папа (мама) – это его (ее) ответственность, взрослые люди тоже могут ошибаться и совершать поступки, которые непонятны».

5. Возьмите курс на то, чтобы стать союзниками в вопросах воспитания детей и не втягивать их в свои отношения.

Как говорят специалисты, развод не означает конец партнерства. Можно развестись и сохранить партнерство, просто уже в ином качестве, и это будет не партнерство супругов, а партнерство родителей.

Да, атмосфера развода бывает разной, но самым мудрым в этой ситуации будет выяснять все свои взрослые отношения не при детях, а за закрытыми дверями. И очень важно, чтобы вы, несмотря на возможные оставшиеся обиды друг на друга, нашли в себе силы постепенно, шаг за шагом выстраивать новые – спокойные, конструктивные, уважительные – отношения между собой и в вопросах воспитания детей становились союзниками. Быть союзниками – значит сотрудничать и действовать согласованно и сообща. Это наилучший вариант для психологического благополучия детей. На втором месте – уже упоминавшееся «параллельное воспитание» с низким уровнем напряжения и конфликтов между родителями. Хотя гораздо более часты и печальны ситуации, когда под прикрытием заботы о детях родители продолжают борьбу за власть между собой, пытаясь «наказать» другого или показать, кто из них лучше и кто больше думает о детских интересах. И проблема становится не в разводе, а в продолжающемся конфликте между бывшими супругами.

Или: «Это ты у папочки нахватался? Не пущу больше к нему, будешь дома сидеть, пока не поймешь». Если вас не устраивает то, как ребенок проводит время с другим родителем и чему становится свидетелем, нужно обсуждать это с другим родителем, стараясь прийти с бывшим партнером к общему решению, как проводить ребенку время. А не наказывать ребенка «в воспитательных целях».

Цивилизованное расставание предполагает, что бывшие супруги не обвиняют друг друга, не говорят, кто поступает благородно, а кто – низко и подло. Ребенок любит обоих своих родителей. И ему одинаково больно, когда мама плохо отзывается о папе, а папа – о маме.

Поэтому: не ставьте ребенка перед выбором, не настраивайте против другого родителя, не соревнуйтесь за его любовь, не заставляйте его встать на вашу сторону, не заваливайте подарками, не жалуйтесь ему на жизнь и ушедшего супруга, не говорите «папа нас бросил, ты ему не нужен», не разрушайте его. Маленький человек не должен быть опорой, жилеткой, судьей или советчиком для большого и взрослого. За поддержкой вы всегда можете обратиться к друзьям, родителям, священнику, психологу.

Если вы увидите, что ребенок стремится вас воссоединить, скажите ему, что пытаться помирить родителей – не его задача. У него есть свои важные детские дела – расти, развиваться, открывать мир и свои таланты, а отношения между собой родители будут регулировать сами.

Когда у родителей появляются новые отношения или спутники жизни, ребенок нередко демонстрирует ревность и соперничество. Не требуйте, чтобы он тут же принял вашего нового избранника (избранницу), на это понадобится время (иногда очень много времени). Скажите ему: что бы ни происходило в вашей собственной личной жизни, он остается вашим прекрасным, неповторимым, бесценным ребенком, которого вы любите больше жизни. И это навсегда.

Будьте готовы выдерживать чувства ребенка – его боль, его злость, его печаль – он имеет право злиться, горевать, грустить, тосковать. Но помните, что при вашем понимании и вашей поддержке эти чувства пройдут, ребенок адаптируется к новой реальности. Главное – чтобы вы с бывшим супругом смогли остаться для ребенка включенными родителями, выполняли свои обещания, не пытались перетянуть его ни на чью сторону, не использовали как жилетку или медиатора. Берегите себя, тогда вы сможете поддержать ребенка и дать ему так нужные ему любовь, сочувствие и опору.

Если вы – самостоятельная мама

Центральный момент напряжения родителей, воспитывающих детей в одиночку, – это обычно опасения, что дети не видят модель полной семьи и якобы могут вырасти с искаженными представлениями и лакунами в этой сфере. Эти опасения, как правило, преувеличены, поскольку дети живут не в вакууме и вполне могут «подсмотреть» разные варианты полных семей у родственников, друзей, одноклассников. Более того, важно транслировать всем детям (не важно, с двумя родителями они растут или с одним), что семьи бывают разные, нет какого-то одного, единственно правильного уклада семьи, и каков бы ни был ее состав, это место любви, тепла, поддержки, безопасности.

Гораздо большее внимание самостоятельным родителям нужно обратить на то, что вся взрослая нагрузка в семье ложится именно на их плечи. Нередко им ее просто не с кем разделить. А это огромная ответственность и это очень тяжело. Что делать? Создавать систему горизонтальных связей вокруг себя и своей семьи, чтобы у вас был регулярный доступ к помощи, поддержке и возможности отдохнуть, когда силы на исходе (родственники, друзья; с соседками, родителями одноклассников можно создать своеобразный круг взаимопомощи). Горизонтальные связи – это главный ресурс человека во взрослой жизни. Пусть у вас их будет много.

Глава 29

«Мозаичные семьи»

Их еще называют сводными или лоскутными. «Мозаичные семьи» – семьи, где у супругов это не первый брак. От предыдущих браков есть дети, которые могут жить с родителем, могут не жить, а приезжать иногда. И все они соединяются в сложную конструкцию. Какие здесь бывают трудности?

1. Первые 2–7 лет идет приспособление к этой новой конструкции. Поэтому дайте себе время – у всех идет адаптация. Не нужно стремиться всех быстро объединить, чтобы был «мир, дружба, жвачка». Все сложится, но постепенно.

2. Новые партнеры (супруги) чаще ощущают себя поначалу выключенными из отношений своего партнера и его детей. Например, муж проводит много времени в выходные со своими детьми от предыдущего брака. А жена (мачеха) чувствует себя вычеркнутой, неважной, ненужной и сильно переживает. Выход – бережно способствовать тому, чтобы у новых супругов выстраивались личные, отдельные отношения с «неродными» детьми один на один. И одновременно – поддерживать уникальную близость между супругами, чтобы их отношения не «размывались» необходимостью только лишь заботиться о детях.

3. Детям сложно. В их жизни происходит много кардинальных, не всегда приятных перемен. Им, во-первых, нужно к ним приспособиться, что само по себе непросто и требует много душевных сил. А во-вторых, здесь нередко возникает, говоря психологическим языком, «конфликт лояльности»: как мне относиться к новой спутнице моего папы (новому спутнику моей мамы), не будет ли предательством по отношению к другому родителю, если я буду к ней (к нему) нормально относиться, общаться, дружить? Здесь полезно говорить о том, что место папы (мамы) в твоем сердце никто не займет, это место только его (ее), но возможно ты сможешь увидеть, что новый супруг (супруга) тоже может привнести в твою жизнь что-то интересное, ценное, обогащающее. В ситуации, когда дети жестко не принимают отчима или мачеху, им потребуется бо́льшая дистанция от него/нее (со временем она сгладится, особенно если «приемный» родитель встретит это с пониманием и займет великодушную, уважительную, мудрую, а не враждебную позицию).

4. Возникает много конфликтов из-за воспитания, например, у отчима есть свой взгляд на то, как надо взаимодействовать с детьми, и этот взгляд сильно отличается от маминого. Непонимание, ссоры здесь, увы, неизбежны (но преодолимы, конечно).

5. В «мозаичных семьях» нужно создавать новую семейную культуру, новые правила, традиции и преодолевать при этом множество различий, согласовывать и сонастраивать нередко разные способы жить.

6. Бывшие супруги, их родители, братья, сестры остаются неотъемлемой частью семьи. Общение с ними чаще всего продолжается, и надо выстраивать новую систему отношений, что также может вызывать напряжение и болезненные эмоции.

7. Как относиться к детям супруга от предыдущего брака? Нужно ли их любить? Сразу ответ – вы не обязаны их любить. Но лучшая ваша позиция (в идеале) – относиться к ним с добротой и уважением, как ресурсный взрослый. И все, что написано в этой книге, несомненно подходит и к ним тоже. Устанавливать отношения с неродными детьми стоит с налаживания связи, с заботы и интереса, а не с дисциплинарных воздействий, с «я хочу узнать тебя и понять, что для тебя важно», а не с «не так сидишь, не так стоишь, не так разговариваешь». Поначалу дисциплинирующую роль лучше пусть возьмет на себя родной родитель, а новый супруг/супруга выступит его своеобразным помощником, но не тем, кто будет насаждать свои «правила жизни и общения» и «исправлять недостатки». Со временем отчим/мачеха также смогут быть более твердыми и требующими, но не раньше, чем между ним/ней и детьми установятся теплые, дружеские отношения. Все как с родными детьми – сначала безопасная связь, а потом уже дисциплинарные воздействия.

8. При спорах про деньги лучше всего использовать модель «3 касс» – одна «касса» общая, две другие супруги направляют на обеспечение своих детей.

9. Если у вас, супругов, разгорается конфликт по поводу ребенка от предыдущего брака, или у кого-то из вас возникает стабильное недовольство этим ребенком (не так себя ведет, хамит, создает трудности), обратите внимание, точно ли этот конфликт про ребенка? Потому что нередко возникает «смещение конфликта» – между супругами растет неудовлетворенность их личными отношениями (ревность, отсутствие близости, несбалансированные траты), но вместо этого раздражение и злость выливаются на ребенка. Кроме того, если между бывшими супругами сохраняется обида, напряжение или конфликт (но он носит такой тлеющий, якобы невидимый характер), дети могут взять на себя роли тех, кто «выведет» этот конфликт наружу. И это будет выражаться в том, что они будут ссориться с новым спутником родителя, не признавать его, не слушаться, показывая тем самым лояльность к другому родителю, как бы «воюя» за него. Вот почему так важно, чтобы бывшие супруги выяснили все отношения между собой, чтобы дети не оставались втянутыми в их незавершенные отношения (как мы с вами знаем, для их развития и взросления это неполезно).

10. Если ситуация «мозаичной семьи» – ваша, рекомендую вам книгу Патрисии Пэпернау «Выживание и процветание в семьях с повторным браком». Там вы найдете ответы на множество своих вопросов.

Глава 30

Братья и сестры

Сиблинги – так называют братьев и сестер, потомков одних и тех же родителей. Которые, кстати, подтвердят: рожденные в одной семье, даже сильно похожие друг на друга внешне (или нет), дети могут невероятно различаться между собой – как день и ночь. И с точки зрения эволюции это правильно. Для выживания вида важно, чтобы потомство было разным. Тогда больше вероятности, что кто-то лучше приспособится к изменяющимся условиям окружающей среды.

Конечно, дело здесь не только в различных генных и хромосомных узорах. Но и в том, что, по сути, дети появляются в «разных» семьях. Например: один ребенок рождается в семье, где родители молоды и ведут битву за финансовую стабильность и профессиональную реализацию. А другой (через несколько лет у тех же родителей!) – появляется в семье, где комфорт, спокойствие и дзен, поскольку все «социальные программы» выполнены, а мудрости, терпения и опыта – намного больше. И помимо личных особенностей и очередности появления на свет на путь взросления этих детей будет влиять и тот контекст, в котором они родились, и способ взаимодействия с ними родителей.

А этот способ – он, конечно же, разный. Потому что одно дело, когда ты растишь ребенка, который тебе понятен, в котором ты видишь многое от себя (и у вас резонанс, понимание, отклик). И совсем другое – когда ребенок максимально на тебя не похож – ни темпераментом, ни чувствительностью, ни вообще всей психической «конструкцией». И тогда ты как родитель часто не улавливаешь, что именно нужно ребенку – не по злому умыслу, просто у тебя самой/самого устроено все иначе – испытываешь сложные чувства, не понимая его реакций и поступков (но не забывая при этом топить себя в вине и казнить за родительскую профнепригодность). А ребенок то и дело ранится об эту нечувствительность, не встречая той заботы, которая необходима именно ему. Сразу скажу, что выход здесь в том, чтобы честно признать, что вы с ребенком – разные (да, так бывает). И выразить сожаление, что в силу этой непохожести не всегда можете быть чутки и отзывчивы. «Мы не всегда понимаем друг друга, но я хочу, чтобы ты знал(а) – я каждую секунду тебя люблю и буду стараться заботиться о тебе так, как тебе это нужно». Как правило, дети реагируют на такие слова понимающе и адекватно.

Специалисты давно обратили внимание, что семейная позиция детей (в зависимости от того, старшие они, средние, младшие или единственные) наделяет их определенными общими чертами. Вот, например.

Старшие дети. Вначале они были единственными. Первыми! За чьими достижениями близкие следили во все глаза – первый зубик, первый шаг, первое слово. Гордость, восторг, ликование! Центр мира! А потом… Потом прожектор всеобщего внимания скользит куда-то в сторону и приходится встречаться с удивлением, непониманием, растерянностью, ревностью – когда в доме появляется соперник/соперница за родительскую любовь. Причем если второй малыш того же пола, что и первый, – его переживания драматичнее. Старшие дети обычно (но не всегда, безусловно) – более ответственные и честолюбивые. На фоне младших они всегда «взрослые», к ним предъявляется больше требований, им достается больше родительских ошибок (ведь с ними все впервые). Часто они боятся не оправдать ожиданий родителей, им труднее расслабиться и получать удовольствие от жизни. Нельзя ошибиться, нельзя разочаровать, нельзя не соответствовать. И им очень нужно быть хорошими – просто чтобы их продолжали любить.

Если на момент рождения второго ребенка первенцу больше 6 лет, его можно считать «единственным», хотя какие-то черты «старшего» в нем все же будут проявляться.

Средние дети могут обладать характеристиками и старших, и младших детей. Многое зависит от того, как долго они были поначалу младшими, какая разница в возрасте со следующим ребенком, какого тот пола. Скажем, наш третий ребенок Ульяна родилась, когда второму – Грише – было 14. То есть все это время он рос как «младшенький». Но появление малыша, конечно, развило в нем черты более старшего ребенка – умение позаботиться, проследить за безопасностью, проявить терпение.

В целом, средним детям свойственны гибкость (надо найти свое место в семейной системе), восприимчивость к новизне, отличные навыки общения (с такими разными домочадцами нужно искать общий язык, ладить, договариваться). Равно как и тревожность, склонность к соперничеству, излишняя самокритичность, желание быстрее отделиться от семьи, в которой у тебя нет ни прав и авторитета старшего, ни привилегий младшего.

Младшие дети, если с ними хорошо обращаются, как правило, получают бесценный подарок – ощущение защищенности, любви, доверия к миру. Они дольше остаются для родителей маленькими, несмышлеными, опекаемыми. Их появление воспринимается более спокойно. Им достается меньше восторгов от их достижений, от них меньше ждут, меньше требуют. Они и добиваются меньшего. Зато популярны среди сверстников, умеют общаться, очаровывать, хитрить (а как еще добиться своего, если ты в семье самый маленький?) и сохранять оптимизм. И при этом у младших детей могут быть проблемы с самодисциплиной и трудности в принятии решений, переживания, что они в чем-то хуже старших, что им их не превзойти.

Единственный ребенок оказывается одновременно и самым старшим, и самым младшим в семье. Обычно это умные, автономные дети, которые вполне комфортно ощущают себя в одиночестве, наедине с самими собой. С детства они привыкают, что о них постоянно заботятся (и ожидают этого от других), что они уникальны и исключительны. Сохраняют крепкие связи с родительской семьей и при этом могут иметь трудности в обретении независимости. От них многого ждут, отчего им может казаться, что у них нет права на ошибку и неуспех. Бывают плохо приспособлены к равным взаимоотношениям, хуже понимают настроение и чувства других.

Близнецы (тройняшки) поделят роли старшего и младшего в зависимости от того, кто родился первым, а кто – следующим (если родители это подчеркивают).

Еще несколько универсальных советов, если детей в семье несколько.

1. Проводите время (пусть даже 15–20 минут) с каждым ребенком наедине, даря ему безраздельное внимание и истинный интерес к нему самому и тому, что для него важно, подзаряжайте своей любовью. Чем больше в ваших отношениях с КАЖДЫМ ребенком тепла, любования, поддержки, тем меньше им нужно друг с другом делить, тем меньше ревности.

2. У каждого ребенка должен быть свой личный уголок, свое пространство, вещи, игрушки. Брать чужое можно только после разрешения его владельца.

3. Не сравнивайте, не выставляйте напоказ личностные особенности и ограничения детей. Наоборот, обращайте внимание на уникальные черты каждого ребенка и его успехи в сравнении с ним самим, а не сиблингом.

4. Не вставайте на чью-либо сторону, не ищите виноватого (это только множит обиды, каждый из детей считает себя правым). В момент громкой ссоры разнимите (если дети еще маленькие), узнайте и озвучьте претензии каждого, выразите их чувства. Предложите решение или пусть они вырабатывают справедливое решение самостоятельно. Если дети постарше, можно и просто сказать: «Отойдите друг от друга и не делайте мне нервы».

Вот, казалось бы, они только что мирно, увлеченно играли. И вдруг бац! – что-то не поделили, повздорили, подрались. Родители очень устают от этого, раздражаются (а кто бы на их месте не?..), боятся, что их дети не будут чувствовать себя родными, близкими людьми, помогать друг другу, выручать. И очень сложно увидеть и принять, что это… нормально. И вместе что-то придумывать, и ссориться, и – не сумев найти слов от накопившихся чувств – подраться. Так ваши дети учатся важнейшим жизненным навыкам – и сотрудничать, и конкурировать, и отстаивать свои интересы, свои права, и мириться, восстанавливая связь после конфликта.

5. Если кого-то из детей чувствует себя обиженным – не ругайте и не обвиняйте второго. Просто утешьте и посочувствуйте первому. Если оба обижены – посочувствуйте каждому.

6. Побольше телесных контактов, обнимашек, шуток, смеха, слов любви.

7. Если вы привлекаете старшего к присмотру за младшим, вы имеете на это право. Но помните, что воспитывать детей, заботиться о них – это все-таки функция взрослых. Старший ребенок просто вам помогает, поэтому обязательно благодарите его и подчеркивайте, что у него хорошо получилось (и не упрекайте при этом за неопытность), обращайте внимание, чему младший научился у старшего, как он тому рад, с каким обожанием смотрит и пр. Более того, если старший присматривает за младшим, то младший должен его слушаться! А не так, что младший – кум король, а старший должен лоб расшибить, чтобы младший не орал и был всем доволен. Не переворачивайте иерархию. Власть у того, кто старше, если уж он временно заменяет родителя.

И еще слова из моего психологического дневничка, которые не вошли в финальную верстку, это обращение к ребенку: «Если вы с братом или сестрой иногда ссоритесь или испытываете друг к другу не самые приятные чувства – это нестрашно. Чувства могут вспыхивать разные, это бывает между близкими людьми. Если при этом вы способны действовать заодно (играть, шалить, противостоять обидчикам, не давать друг друга в обиду) – это здорово! Именно это позволит вам в будущем установить такие отношения, которые будут вам комфортны».

Острое, болезненное соперничество детей обычно возникает, когда:

✗ детей постоянно сравнивают между собой;

✗ выставляют напоказ и при сиблинге осуждают, высмеивают их «слабые места»;

✗ «навешивают» ярлыки/роли: «ты у нас надежда и опора семьи, а ты – trouble maker (хулиган и смутьян);

✗ заставляют или упрашивают отказаться от чего-то своего в пользу другого («ты старше – уступи!»);

✗ при конфликте взрослые занимают позицию одного из детей, а второго осуждают.

Нездоровое соперничество затухает, когда дети видят и чувствуют:

✓ отношениям каждого из них с родителями ничто не угрожает, в них есть доверие, тепло, много заботы;

✓ их ни с кем не сравнивают, не судят, кто прав, кто виноват;

✓ их любят такими, какие они есть, вне зависимости от успехов и достижений;

✓ родители стоят на страже уважительного взаимодействия всех со всеми.

Ревность между детьми, агрессия одного ребенка к другому – что делать?

Родители часто спрашивают: как избежать ревности между детьми? Ответ – никак. Ревность – это чувство («возникающее при ощущаемом недостатке внимания, любви, уважения или симпатии со стороны очень ценимого, прежде всего любимого человека в то время, как это мнимо или реально получает от него кто-то другой»), и как любое чувство оно не может быть «плохим». Можно ли его избежать?

Если детей в семье больше одного, у них есть все основания для ревности и ссор, ведь они делят единый ресурс – родителей. Ревность одного (как правило – старшего, но это необязательно) ребенка указывает в том числе на его переживания: любят ли меня? хороший ли я для самых важных людей на свете?

Поэтому не запрещайте, а принимайте и отражайте его чувства и помогайте их проживать. Почаще напоминайте, какое огромное у вас сердце. Как сильно оно его любит. Даже когда он капризничает или шалит, получает двойку или не хочет убираться в своей комнате, даже когда вы расстроены или сердитесь, ваше сердце ни на секунду не перестает его любить.

«Ты считаешь, что я больше внимания уделяю брату/сестре. Возможно даже тебе кажется, что тебя любят не так сильно, как его/ее. Я хочу рассказать тебе один секрет: любовь родителей не делится на части, если в семье несколько детей. Каждого ребенка родительское сердце любит безраздельно! Таков уж его секрет!»

Что касается агрессии одного ребенка к другому (замахнуться, ударить, ущипнуть, оттолкнуть) – то это поведение. Наша задача – пресекать насилие. Всегда, не важно по отношению к кому оно происходит. Поэтому вводятся правила: обзываться нельзя, делать больно нельзя, а вот спорить и находить решение – можно.

И, видя небезопасное поведение одного ребенка к другому, надо вмешиваться, прямо физически останавливать каждый раз, когда это необходимо (по возможности, спокойно, помня, что это все может продолжаться и продолжаться): «Я не дам тебе бить брата. В нашей семье никто никого не бьет, не оскорбляет и не высмеивает, даже если очень обижен или зол. Это правило распространяется на всех!»

И не забывайте, что за попыткой ударить всегда стоят болезненные чувства, которые ребёнку в силу возраста сложно понять, выразить, прожить. Помогайте!

«Ты замахнулся на сестру, когда она подошла меня обнять. Что-то тебя сейчас укололо внутри (или) тебе неприятно/обидно (или), возможно, ты сам(а) не понимаешь, что заставило тебя это сделать. Обычно мы хотим сделать больно кому-то тогда, когда очень больно нам самим. Расскажи мне про свою боль (давай попробуем сказать о том, что ты чувствуешь / что происходит у тебя внутри). Мы не делаем никому больно. И если больно нам самим, мы пробуем описать это – на что похоже то, что ты чувствуешь? Давай выслушаем его. Как ему можно помочь? Чем успокоить?»

Это очень поможет ребенку развить эмоциональный интеллект и быть в контакте с собой и своими чувствами.

♥ Старшие дети и малыш

– Как дети реагируют? – спрашивали меня все, кто видел, что я беременна.

– Да, по-моему, им как-то ровно.

Так было, пока дата родов маячила где-то за горизонтом. Но потом я стала замечать: чем ближе февраль, тем выше у детей тревога. Особенно у Даши. Она никак особенно ее не выражала, но по обрывкам фраз было видно – она думает и переживает: как это будет? Действительно – как?

Мы почти 14 лет жили в семейной системе, где все понятно и предсказуемо, где все реакции – свои и чужие – изучены до мелочей. Ты знаешь, как в этом жить максимально удобно и безопасно. А сейчас что будет? Что со МНОЙ будет? Не окажусь ли я отодвинутой, вычеркнутой, забытой? Ведь у родителей будет «новая» дочка.

«Мы тебя очень любим, ты наша любимая, замечательная девочка. Твое место никто никогда не займет. Оно твое, и навсегда останется только твоим». Как оказалось, это важно слышать любому ребенку, даже если тебе почти 17, у тебя в голове экзамены, подружки и платьишки, ты смотришь на родителей с ироничным превосходством, и тебя так манит взрослая жизнь.

Что сейчас? Сейчас много любопытства и нежности. Я не говорила: посмотри, какая она хорошенькая. Не говорила: на, подержи, покачай. Я говорила: ты не обязана ее любить. Просто наблюдай, если хочешь. Мы сейчас все адаптируемся к новой жизни, и ты тоже.

Всем нужно время. Наблюдай.

– А она прикольная, – сказала Даша.

Потом погладила Улю по головке. Потом попросила взять на ручки и посидела с ней в тишине. Теперь уже проводит с ней время, когда у меня консультации, и укладывает спать под песни Цоя.

– Мне кажется, это наш второй шанс, – сказала Даша, когда мы только вернулись из роддома.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, для тебя – второй шанс реализовать себя как мама дочки, а для меня – как старшей сестры.

Я помолчала. Потом ответила:

– Ты знаешь… Человек приходит в мир, чтобы жить свою жизнь, а не выполнять какую-то функцию. Пусть она будет просто девочкой Улей, а ты девочкой Дашей, и никто из вас не будет шансом – ни первым, ни вторым.

Глава 31

Бабушки и дедушки

Появление младенчика рождает не только родителей, но и бабушек, и дедушек, которые в этом новом статусе вливаются в большую семью – взаимодействие с ними становится более тесным.

Прародители (бабушки и дедушки), если они рядом и горят желанием помогать в уходе за малышом – это просто замечательно. Их помощь действительно может быть неоценимой, а тот опыт общения, который они дают внукам, их рассказы о собственном детстве, играх, друзьях, мечтах, бесспорно полезным и обогащающим.

Есть также менее вдохновляющая сторона участия прародителей – комментарии и советы. «На этих развивашках одни инфекции», «Не отдашь в школу в этом году – испортишь мальчику жизнь», «Нельзя тебе выходить на работу, ребенок в тебе так нуждается». Нередко это очень тяжело выдерживать, поскольку подобные высказывания ставят под сомнение вашу материнскую (отцовскую) компетентность, сбивают с толку, вызывают внутренние метания, ведь звучат они от родительской фигуры, рядом с которой мы ощущаем себя менее опытными и к которой – как считается – должны прислушиваться. Они мешают опереться на собственное мнение, выработать свою стратегию заботы, доверять внутреннему голосу, настроить тонкую связь с ребенком, чутко улавливая его потребности.

Что делать? Обратите внимание на тему психологических границ и здоровой сепарации от собственных родителей. Если у вас хорошие границы и сепарация произошла, вы более эмоционально устойчивы, поскольку понимаете: мама или свекровь – отдельный человек, у которого на все свое мнение. Она имеет на него право. То, что она это мнение постоянно озвучивает, конечно, отвлекает вас, вам нужно тратить силы на регулирование дистанции. Но при этом вы уверены, что не обязаны ему ни подчиняться, ни ощущать себя виноватой/виноватым или «неправильной»/ «неправильным», ни суетиться, чтобы выглядеть «хорошей»/«хорошим». Вы можете делать все, что считаете нужным, без оглядки на чужие суждения.

Если вы пока не очень хорошо ощущаете свои и чужие границы, если в отношениях с родительскими фигурами остались напряжение, обида, тревога, нереализованная потребность в признании, повторяйте про себя: «Это всего лишь мнение, мнение другого человека – со своим опытом и своей судьбой. Я не обязана ему следовать. Я могу прислушиваться к тому, что считаю полезным, но это мой ребенок, решения по всем вопросам, связанным с его воспитанием и развитием, принимаем мы, его родители, потому что мы – главные люди в его жизни».

Как реагировать на бабушкины советы? По возможности спокойно. Лучше не тратить силы на то, чтобы переубеждать, спорить, обижаться, негодовать и доказывать, что вы давно выросли и сами разберетесь. Подходящие, на ваш взгляд, советы берите на вооружение (и благодарите за них). На неподходящие можно вообще никак не реагировать, «встречать» молча. Волшебная фраза на все времена: «Наш педиатр советует поступать иначе, и мне кажется важным к нему прислушаться».

Еще одно универсальное послание: «Мама, своих детей ты уже вырастила. Теперь моя очередь. Мне нужно получить собственный опыт. Только так я смогу почувствовать себя уверенно, научиться доверять себе и нести ответственность за принятые решения. Но я всегда рада воспользоваться твоими материнскими находками».

Если же бабушка буквально не дает вам шагу ступить без своего словесного или физического вмешательства, вам нужно понимать, что ей движет: высокая жизненная тревога, невозможность отказаться от давно принятой на себя руководящей родительской роли и потребность в ощущении себя нужной, авторитетной, значимой. Отвечать нужно именно на эту потребность: «Зинаида Павловна, мы очень ценим все, что вы для нас делаете. Но предлагаю не путать роли. Мы, родители, ближайшие для ребенка люди, ответственные за его здоровье и благополучие. Бабушки и дедушки – следующий круг близких взрослых, которые иногда подменяют родителей и дают ребенку бесценный опыт общения. Давайте договоримся, что мы выделяем в вашу зону ответственности, чтобы ваше общение с ребенком было радостным».

Как быть, если бабушка в отсутствие мамы все делает по-своему? Например, дает запрещенные сладости, не соблюдает режим или говорит: «Сейчас такого плохого мальчика полицейский придет и заберет». Мы уже говорили, что тут надо разделять: в принципе, какие-то рутинные вещи бабушки могут делать не так, как родители. И это даже хорошо – другая манера взаимодействия расширяет представления ребенка об окружающем мире.

Но если речь заходит о здоровье или безопасности, в том числе эмоциональной, то, что вас не устраивает, безусловно надо озвучивать.

«Зинаида Павловна, ни в коем случае не хочу, чтобы мои слова звучали как критика или как «наезд», но я хочу поговорить о вещах, которые считаю очень важными в отношении ребенка». Далее вы говорите, какого поведения вы ждете от мамы/свекрови с точки зрения интересов ребенка. «Если малыш вовремя не ложится спать днем, мы потом вечером не можем его уложить, он становится капризным и расторможенным. Пожалуйста, кладите его спать днем во столько-то».

Если вы видите, что бабушка не идет на сотрудничество (необязательно, кстати, по злому умыслу, она, например, может «по жизни» быть человеком, не особо заморачивающимся на чистоте/режиме, нечувствительным к чужим переживаниям или не видеть ничего страшного в том, чтобы дать ребенку лишнюю конфетку), вам предстоит принять решение. Либо вы оставляете все как есть, принимая бабушкины особенности или не желая портить с ней отношения. Либо приходите к выводу, что тесное взаимодействие ребенка с бабушкой стоит вам слишком много нервов и сил. И вежливо, спокойно «регулируете дистанцию», в данном случае в сторону увеличения. Любой выбор имеет право на жизнь. И вы можете в любой момент его пересмотреть. Главное, чтобы выбор был осознанным.

Гораздо более серьезны и ни для кого не полезны ситуации, когда в вопросы воспитания или развития детей «подверстываются» или «подгружаются» отношения родителей и прародителей между собой. Например, мама в детстве ранилась о то, что ее мама (ныне бабушка) была нечуткой и критикующей, та боль и обида до сих пор живут внутри. И поэтому мама может очень болезненно реагировать на то, как бабушка общается с внуком, что и как ему говорит, опасаясь, что уже ее ребенок будет так же переживать, как когда-то она в детстве. Здесь, конечно, важно отделять: когда вы были маленькой, она была для вас мамой, самым главным человеком, от которого вы зависели, чьего одобрения и признания искали, и без которого было не выжить. А теперь она – бабушка, безусловно близкий для вашего ребенка человек, но не главный его воспитатель, ее взгляд или тон – это не вопрос его выживания, он может ее слова вообще пропускать мимо ушей. Так что смотрите на ребенка и его реакцию. Если ему в целом окей, то и прекрасно. Если он так же ранится, как когда-то вы, делайте выводы.

В любом случае полезно не нагружать отношения внуков и бабушек/дедушек своим опытом и своими чувствами, не использовать вопросы воспитания, чтобы показать собственным родителям, какими они были несправедливыми и неидеальными, а разбираться с отношениями с ними напрямую. И проявлять взаимоуважение.

Обратная ситуация: бабушка дискредитирует родителей, например, говорит ребенку, что «мама/папа о тебе плохо заботится, для мамы/папы работа важнее, чем ты».

Здесь две вещи сразу бросаются в глаза.

1. Бабушка шлет послание. Но послание это не для ребенка – для мамы (папы). «Мол, я недовольна тобой, мне не нравится многое из того, что ты делаешь, и как ко мне относишься, у меня к тебе накопилось много претензий…» Но говорит это бабушка не маме (папе) наедине и в глаза, а ребенку.

2. Бабушка «триангулирует» ребенка (то есть «подтягивает» его к своим отношениям с его мамой, делает «соучастником»). Почему? Потому что так «безопаснее» – вроде и пар подспущен, и с мамой (папой) не нужно неприятные разговоры вести и быть «агрессором». Зачем бабушка так делает? Так многие делают – скорее всего, бессознательно. Потому что (гипотеза!) бабушку когда-то саму триангулировали (включали в свои отношения близкие взрослые), и она по-другому не умеет строить отношения и коммуникацию: тревога снижается только тогда, когда в отношениях есть кто-то третий. Через него и разряжается излишнее напряжение (недовольство, претензии друг к другу, стресс), и можно долго избегать открытых конфликтов. Главный пострадавший во всем этом ребенок, поскольку его вовлекают в мучительный процесс, в котором он ничего не может сделать, а только испытывать огромную растерянность и тревогу.

Что делать в такой ситуации? «Вернуть конфликт» в ту диаду, которой он принадлежит, и «вскрыть процесс»:

– Зинаида Павловна (или мама), я узнала, что в мое отсутствие вы говорите ребенку, что я мало о нем забочусь, предпочитая работу. Вы имеете право на собственное мнение обо мне, но! Я категорически против того, чтобы это мнение сливалось в ребенка. Если вы чем-то недовольны, скажите мне это напрямую. Нам явно нужно многое прояснить между нами, давайте сделаем это открыто и честно. Включать ребенка в отношения взрослых очень вредно для его психики!

Ну и отрегулировать дистанцию с бабушкой нужно, конечно, имея в виду, что мы не можем изменить бабушку, но можем сделать что-то с частотой и интенсивностью взаимодействия с ней.

«Вскрытие процесса» необязательно приведет у тому, что бабушка услышит и изменится. Но оно необходимо хотя бы для того, чтобы прекратилось его «подпольное» воздействие. Все, что осознано и проговорено, все, что «вскрыто» на свет божий из тьмы недосказанности, перестает иметь над нами власть. И разрушительное воздействие на ребенка от этого «вскрытия» сильно приостановится.

Часть II

Родительские лайфхаки

Глава 1

Развитие ребенка: этапы большого пути

Когда ты знаешь, что движет другим человеком, то реагируешь на его поступки совсем по-другому – с пониманием. Когда ты знаешь, что движет твоим ребенком, что ему нужно сейчас и что нужно будет завтра, ты знаешь, как с ним себя вести. Все просто.

Более полувека назад известный советский психолог Д. Б. Эльконин предложил свою периодизацию психического развития ребенка – очень понятную и многое объясняющую. Если постоянно держать ее в голове, многие ошибки недопонимания попросту не возникнут.

Эльконин поделил детскую (до совершеннолетия) жизнь на шесть сменяющих друг друга периодов:

• период младенчества (до года)

• период раннего детства (1–3 года)

• период дошкольного детства (3–7 лет)

• младший школьный возраст (7–11 лет)

• младший подростковый возраст (12–15 лет)

• старший подростковый возраст (15–17 лет)

В каждом из этих периодов, по Эльконину, есть своя ведущая деятельность. Именно она «отвечает» за развитие ребенка, толкает его вперед, оказывает на него качественное влияние. Постепенно внутри нее формируются другие типы деятельности, которые чуть позже выйдут на первый план и в свою очередь станут ведущими.

Младенчество (до года). Источником развития грудного ребенка является эмоциональное общение с взрослым. Не безупречный уход, не сытная пища и не куча погремушек – общение! Ласковые слова, прикосновения, улыбки и взгляд «глаза в глаза». Благодаря этому формируются его первые представления о себе и мире вокруг. К концу первого года жизни малыш начинает выделять себя в мире людей.

Для младенчика очень полезно: общаться с бережными и включенными взрослыми, которые его отражают, трогать все вокруг, тянуть в рот, прислушиваться к звукам, двигаться, исследовать пространство вокруг.

Мешают развитию: нечуткость, непредсказуемость взрослых, отсутствие отклика и утешения, много страха, гиперстимуляция, когда к ребенку чрезмерно «пристают» с занятиями или играми.

Раннее детство (1–3 года). Потребность в общении с близкими взрослыми (чтобы по-прежнему получать от них сигналы о собственной значимости и ценности, подражать им, играть, развиваться, учиться говорить и выражать себя) по-прежнему остается. Но ведущей становится предметно-манипулятивная деятельность, то есть манипуляция с предметами (брать, щупать, доставать, складывать, бросать, строить, ломать). Отсюда эта страсть везде залезть, все потрогать, надкусить и обслюнявить. Это естественно – так малыш познает мир. Он инстинктивно тянется к тому, что будет способствовать его развитию. Он хочет вырасти умным, любознательным и смышленым, а для этого ему надо (очень надо!) все щупать и много двигаться. Понять мир в этом возрасте – значит, потрогать его.

Кстати, именно через манипуляцию с предметами и соответствующие комментарии взрослого у ребенка развивается речь. Чтобы способствовать этому, говорите с ним короткими фразами, давайте простые инструкции («принеси мне из комнаты машинку, пожалуйста»), задавайте вопросы, просите за вами повторить, помогайте подобрать слова. А также: читайте книжки, рассказывайте истории и сказки, пойте песенки, разглядывайте вместе картинки. Развитию речи очень помогают любые упражнения на мелкую моторику (пальчиковая гимнастика, игры с мозаикой, прищепками, крупами, тестом, водой, лепка).

Кроме того, важнейшей потребностью малыша является потребность в движении (бегать, прыгать, карабкаться, ползти, играть с мячом, кататься на самокате), в том, чтобы освоить свое тело. Следите, чтобы в его жизни такой физической активности было много.

Для малыша очень полезно: много двигаться, гулять, находиться в развивающей (но не чрезмерной) среде с подходящими по возрасту игрушками, строить и ломать, экспериментировать, повторять, жить по четкому распорядку дня.

Мешают развитию: мало движения, много ограничений или изменений в жизни, к которым нужно постоянно адаптироваться (а это стресс), отсутствие режима, правил, поддержки в случае падений, неудач, переживаний.

В трехлетнем возрасте происходит первый серьезный кризис и, как говорят психологи, первое рождение личности. Рождение – это всегда мучительно. Малыш впервые осознает себя единственным и неповторимым, формируется его самосознание и гордость за свои достижения. Он впервые открывает для себя наличие «социальных норм» (оказывается, он ДОЛЖЕН что-то делать – идти гулять, надевать варежки, кушать суп). Но пока может этим нормам лишь противостоять. Отсюда – негативизм («не хочу – не буду» только потому, что мама сказала «надо»), упрямство, своеволие, протест против всех и вся, истерики. Лучшая стратегия взрослых в этот период – оставаться по возможности в мудрой, спокойной, любящей взрослой позиции, учиться выдерживать эмоции и состояния ребенка, в том числе его сопротивление любой помощи («я сам!»), родительскому нельзя («а я буду!») и бесконечные громкие «НЕТ!».

«Нет!» – это первая настоящая свобода ребенка. Свобода, которую он осознает и которой может распоряжаться. Ему очень нужно ее почувствовать, это его внутренняя сила. Через нее он понимает: он – отдельный, уникальный, всамделишный человек. И чем сильнее потенциал его Я, тем чаще, громче и настойчивее будет звучать его «Нет!» (на которое не стоит раздражаться и за которое не надо наказывать). Это «Нет!» потом позволит ему отказаться от плохой компании, наркотиков, плохих условий работы и неудовлетворительных отношений.

Дошкольное детство (3–7 лет). Когда баталии кризиса трех лет утихают, начинается «золотая пора» – период дошкольного детства. Малыш уже «такой большой» и «совсем взрослый», многое умеет сам, знает, как и чем себя занять. Но в то же время он все еще очень домашний, нежный, смешной, ваш. На смену манипулированию предметами приходит время увлеченной сюжетно-ролевой игры.

У игры есть три важных функции:

1. Приобщение к миру взрослых ценностей (причем, порой даже незаметно от самих взрослых). Ребенок примеряет на себя различные социальные роли, смотрит на мир с разных точек зрения и учится разбираться в том, что происходит вокруг.

2. Малыш учится общению со сверстниками, в котором в этот период нуждается как никогда раньше.

3. Ребенок учится вести себя произвольно, то есть подчиняться определенным правилам. Игра – это ведь всегда соблюдение каких-то правил и норм. И чтобы игра получилась, нужно им следовать! Умение вести себя произвольно и контролировать свое поведение потом очень пригодится для успешной адаптации к школе.

Также свободная (то есть та, которую ребенок выбирает для себя сам) игра помогает снять стресс, расслабиться, освободиться от напряжения, выразить эмоции, исследовать себя, пережить разные, в том числе сложные события. Игра – это настоящая психотерапия для ребенка. Позаботиться об его эмоциональном здоровье в этом возрасте – значит, дать ему вдоволь наиграться.

Для ребенка этого возраста очень полезно: гулять, много двигаться, играть с мячом, общаться со сверстниками и детьми разных возрастов, проявлять себя, читать книжки вместе со взрослыми, рисовать, лепить, много играть, узнавать, как устроен мир («время почемучек»), фантазировать, сочинять, заниматься творчеством, танцевать, говорить об эмоциях и чувствах, проявлять самостоятельность, иногда поскучать, уметь занять себя самому/самой, иметь возможность пройти диагностику и позаниматься с нейропсихологом (и/или логопедом) при необходимости.

Мешают развитию: обилие обучающих занятий в ущерб свободной игре, много гаджетов и телевизора, большие ожидания и противоречивые требования взрослых, их раздражение в ответ на неудачи ребенка.

Младший школьный возраст (7–11 лет). Как много сил при подготовке к школе родители тратят на то, чтобы научить свое сокровище писать, считать и, конечно, читать. Но с точки зрения психологии, для успешной адаптации в первом классе это не самое главное. Главное – это то, может ли ребенок принять те требования, которые сразу, с первых же дней, предъявляет к нему школа (сидеть на уроке, слушать учителя, выполнять задания), умеет ли он контролировать свое поведение (и не делать того, что не надо), подчинять его установленным правилам. Это и есть основной критерий готовности ребенка к школе.

Ведущая деятельность в начальной школе – учебная. Желание играть никуда не исчезло, но на первый план выступили совсем другие потребности – в активной умственной работе. Научиться учиться и получать от этого удовольствие – одна из главных задач этого периода.

Для младшего школьника очень полезно: гулять, учиться новому, искать ту деятельность, которая увлекает и в которой интересно (кружки, секции), иметь свободное время «для себя», собственные обязанности по дому, общаться и играть со сверстниками, чувствовать себя членом коллектива, группы, ощущать себя самостоятельным и успешным, узнавать себя.

Мешают развитию: отсутствие свободного времени, движения, ограничений и правил, перегруженность уроками и другими занятиями, негативные оценки и осуждение взрослых.

Переходный возраст. Это второй по значимости и величине возрастной кризис, когда складываются условия для второго рождения личности. Что в этот период происходит? Гормональный взрыв и масса физических изменений? Да. Но это не причина всех возникающих проблем, а лишь их внутренняя подпитка. Причина – в том, что подрастающему человеку нужно найти свое уникальное, неповторимое Я – во внешнем и во внутреннем мире. В дошкольном детстве и в начальной школе у ребенка складывается определенная картина мира. Как правило, она опирается на родительские взгляды, ценности и готовые формулы. И до поры до времени ребенок считает эту картину единственной. А в подростковом возрасте (вдруг) выясняется, что мир вокруг – разнолик и многообразен. И у других людей, оказывается, свои системы координат. Их много! И они такие разные!

Ведущая деятельность переходного возраста – интимно-личностное общение со сверстниками. Теперь они – главный авторитет для подростка, через взаимодействие с ними он лучше понимает себя, свои чувства, свое место в этом мире, познает, как «устроены» другие. Родительские ценности, увы, рушатся. Подросток начинает копаться в плюрализме мнений, взглядов и путей развития, искать и собирать по кусочкам свою систему координат. У него формируется стойкое чувство «я – взрослый». Он хочет независимости, самостоятельности, хочет, чтобы родители уважали его стремления и считались с ними.

Для подростка очень полезно: общение со сверстниками, найти «свою стаю» и свое место в ней, время наедине с собой, музыка, возможность спорить и обсуждать злободневное, отстаивать себя, выражать протест, заботиться о своем теле, осваивать «поле» романтических отношений, обращаться к психологу при необходимости (с близкими всем важным не поделишься), уважение, доверие и твердость родителей.

Взрослению мешают: необходимость все время подчинять учебе, чтобы показывать или показать в будущем идеальные результаты, переутомление, дефицит сна, одиночество, гиперконтроль со стороны взрослых, их холодность, осуждение, обесценивание, высокие ожидания.

Когда метания стихают, противоречия в поведении и в характере сглаживаются. В быту это часто называется «а мой-то за ум взялся, учиться начал, книжки читать!». Просто в старшей школе на арену выходит новая ведущая деятельность – учебно-профессиональная. Осознав (возможно, лишь примерно) свои потребности и интересы, подросток выбирает, каким и кем ему быть, строит свои жизненные планы. Второе рождение личности можно будет считать состоявшимся, если человек сам, через ошибки и неудачи, сможет построить собственную систему ценностей и найти свое настоящее Я.

Впереди у него будет еще немало сложных периодов, кризисов, возможностей и открытий. Но это уже совсем другая история.

Глава 2

Ритуалы отхода ко сну

И снова про родительскую чуткость. Очень часто проблема «мы укладываем его по два-три часа» связана с тем, что ребенка отправляют в кровать тогда, когда он еще не устал и отдыхать не хочет. Наблюдайте. Сколько должно пройти времени после дневного сна, чтобы малыш банально устал? Какой активностью должна быть наполнена вторая половина дня? Планируйте исходя из этого дневной распорядок. Если что-то реально мешает заснуть – плохое самочувствие, стресс, перевозбуждение – помогайте. И не оставляйте плакать в одиночестве.

Обычно дети очень ценят время перед сном, когда им принадлежит безраздельное внимание родителей. Идеальный вариант – потратить его на то, чтобы «подзарядить» ребенка своей любовью.

Что можно делать в эти минуты?

1. Легкий массаж – и малыш (ребенок) уснет расслабленным. Это очень полезно (а также сохраняет контакт с телом, учит его чувствовать). Мне, например, мама перед сном гладила спинку. Я запомнила это на всю жизнь.

2. Полежать вместе, обнявшись (прикосновения, как мы знаем, – древний и самый понятный язык любви, когда нас обнимают, мы чувствуем, что любимы, не одиноки и ценны).

3. Спеть песенку (или колыбельную).

4. Рассказать сказку или историю собственного сочинения. Малышам можно рассказывать одну и ту же сказку несколько раз – они любят повторы.

5. Придумать «лечебную (терапевтическую) сказку» (это такая сказка, в которой герои, их приключения и подвиги помогают ребенку решить его актуальную проблему или трудность).

6. Почитать книжку – любую, хоть про деньги, хоть про эмоции, хоть про половое развитие.

7. Пофантазировать (отличное упражнение на воображение): «А давай представим, что мы…»

8. Помечтать вместе, рассказать, о чем вы мечтали в его/ее возрасте, спросить, о чем мечтает он/она? Можно помечтать, что будет, если/когда мечта осуществится.

9. Рассказать забавную историю из собственного детства.

10. Вспомнить яркое событие дня или все события дня (отличное упражнение на память). Вспомнить, что хорошего произошло со мной за день? Что в следующий раз я сделаю по-другому? Что я хочу взять с собой в следующий день?

11. Упражнение на различные каналы восприятия (предложено психологом Светланой Ройз) – что запомнили мои глазки, что запомнили мои ушки, что запомнил мой носик, язык, ручки, ножки, животик, спина… Если они «запомнили» что-то неприятное, подумать вместе, что можно с этим сделать, как себе помочь, поддержать.

12. Поделиться секретиками. Ну и слова любви и пожелания добрых снов.

Глава 3

Как помочь ребенку пережить разлуку

Ребенок может вполне спокойно «отпускать» маму/папу с самого раннего возраста, особенно если он остается с заботливым взрослым, с которым у него установлены отношения привязанности. А может протестовать, не пускать, цепляться… Или дома спокойно реагировать, а в саду или даже школе плакать. Протест и слезы ребенка, конечно, вызывает море чувств – и растерянность, и вину, и бессилие, и раздражение. Любые чувства нормальны, мы помним. И у вас, и у него. Также помним, что временное разлучение с мамой, особенно если за ним последует радостная встреча, во время которой мы ребенка и обнимем, и выслушаем, и – если нужно – утешим, никакой травмы ему не наносит. Так что выдыхаем и думаем, как помочь пережить разлуку. Ему и себе.

1. Не забываем, что скорее всего малыш уже частично адаптирован к разлукам – ведь с самого раннего возраста мы отлучаемся от него – в душ, в магазин, к соседке. Потом на работу. И у него уже есть этот опыт: вот мама/папа исчез/ла из виду, потом – хоп! – и снова рядом. Счастье!

2. Если вдруг наступил такой момент или такая ситуация, что ребенок тревожится или протестует против вашего ухода, универсальная рекомендация в таких случаях – не затягивайте момент расставания (впрочем, смотрите по обстоятельствам и доверяйте себе). Объясните, куда вы уходите, как туда будете добираться, что именно там будете делать, скажите, когда вас ждать обратно. Предложите ребенку помечтать или представить (или сами расскажите), чем вы вместе займетесь, когда вернетесь. И как здорово это будет!

3. Оставьте ребенку «кусочек себя» – заколку, подушечку с вашим запахом, платочек, сердечки из цветной бумаги в кармашках. И чтобы утешиться, он сможет прижать это к себе или улыбнуться, потрогав.

4. Если вам нужно уехать в командировку/поездку, постарайтесь, чтобы за малышом ухаживал какой-то один постоянный взрослый, желательно – тот, кто ребенку хорошо знаком и кому он доверяет. Этот близкий взрослый поможет крохе сохранить привязанность и доверие к вам – напоминая о вас, показывая фотографии, соединяя вас через видеосвязь, успокаивая, обнимая, поддерживая малыша и вытирая ему слезки.

5. И, конечно, важно состояние этого «замещающего» взрослого (не важно, на сколько вы отлучаетесь – на два часа или на неделю). Если он сам напряжен, недоволен, стыдит или ругает ребенка за переживания – это плохая поддержка. А если спокоен и участлив – самое то.

6. Если вы остаетесь с ребенком дома, а уезжает кто-то из близких и родных (например, папа или старший брат), его отсутствие будет ощущаться, ребенок может начать спрашивать и тосковать. Признайте его чувства, скажите, что вы тоже скучаете. Предложите поскучать вместе. И помечтайте, чем вы все вместе займетесь, когда настанет момент встречи.

Глава 4

О гиперактивных детях

Есть дети просто активные, подвижные, непоседливые, неусидчивые, легко возбудимые, суетливо-тревожные, а есть дети с СДВГ (синдромом дефицита внимания и гиперактивности). Диагноз СДВГ ставит врач-психиатр. Только он! Самодиагностикой заниматься нельзя.

3 признака СДВГ:

1. Нарушения внимания – трудности в его удержании, высокая отвлекаемость, слишком частые переключения, забывчивость в повседневных ситуациях.

2. Импульсивность – ребенок действует импульсивно, не может себя контролировать, перебивает, не дослушивает, не может дождаться своей очереди в игре и пр.

3. Избыточная моторная активность – беспокойство, постоянно находится в (бесцельном) движении, не может усидеть на одном месте, вертится, крутится, возможны нарушения координации, равновесия, неловкие движения, несформированность мелкой моторики.

Что обычно помогает гиперактивным детям (с диагнозом и без)?

✓ Четкий режим дня, по возможности не допускать переутомления, перегрузки занятиями, ограничение телевизора, гаджетов, массовых мероприятий.

✓ Зарядка, прогулки, активный отдых – перетягивание каната, висеть на турнике, батуты, скалолазание, веревочный парк, велосипед, лыжи, прыжки, фитбол, игры с мячом. Игры «Попробуй повтори», «Руки вверх» (после 4 лет).

✓ Утром – контрастный душ, дыхательная гимнастика, широко зевать.

✓ Вечером – любые расслабляющие занятия и процедуры (рисование, лепка, игры с песком и водой). Ванна с хвойным экстрактом. Нужно, чтобы ребенок засыпал расслабленным!

✓ Гиперактивные дети плохо чувствуют свое тело. Поэтому: массаж перед сном с ощутимым надавливанием на кожу, утяжеленное одеяло. Можно заворачивать в одеяло в качестве игры (играем в хот-дог). Домашний спорткомплекс. Закаливание, обливания.

✓ Согласованность действий родителей, слова любви, ласка, обилие телесных контактов, по возможности спокойная атмосфера в семье.

✓ Четкая, понятная, непротиворечивая система правил, твёрдые, но уважительные границы допустимого («я вижу, что ты очень хочешь, но я не разрешаю»). Отказ от одергиваний, резкой критики, навязчивых советов, завышенных требований, вседозволенности, вовлечения в отношения взрослых.

✓ Разговаривать с ребенком простыми предложениями, на его уровне, глаза в глаза.

✓ Домашние обязанности, которые «закрепляются» за ребенком (в зависимости от возраста): накрыть на стол, разгрузить посудомоечную машину, следить, чтобы у питомцев всегда была чистая вода и пр.

✓ Специалисты, которые могут помочь: в первую очередь – врач-невролог, врач-психиатр, детский нейропсихолог (диагностика и коррекция), психолог, специалист по песочной терапии.

Книги об СДВГ:

• Р. Савин. СДВГ лайф, или Записки из непоседливого дома.

• О. И. Романчук. Синдром дефицита внимания и гиперактивности у детей.

• А. Рудченко. Ребенок с СДВГ. Мамины записки о жизни с Непоседой.

• Г. Фридман, С. Чейетт. Победа над СДВГ.

• С. Нодельсон. СДВГ. Семейная болезнь.

Глава 5

Адаптация к детскому саду

Начало детсадовской жизни – это всегда стресс: и для малыша, и для его родителей. Ребенку нужно привыкнуть к новому режиму дня, новой обстановке, к тому, что рядом нет близких, а вокруг все время люди – маленькие, своенравные, шумные, такие же, как он, и большие – на первых порах незнакомые, неблизкие, непонятные. Родители тоже в напряжении и тревоге, им в свою очередь также нужна поддержка, уверенность, что они сделали правильный выбор, что они справятся и смогут помочь своему ребенку.

У многих родителей есть свой детский нерадостный опыт посещения детского сада, поэтому при решении отдавать туда уже собственного ребенка их мучают сомнения. Доходит даже до того, что им кажется, что они предают своего малыша, отправляя его чуть ли не в пасть львам. Он там будет страдать (как когда-то страдали они), сад нанесет травму, и родители будут жить с неподъемным чувством вины…

Детский сад – это еще одна животрепещущая тема, в которой особенно важно отделять свою жизненную историю и свой опыт от истории и опыта своего малыша, и не проецировать своего внутреннего ребенка на ребенка живого, смотрящего вам в глаза. Нерадостный опыт получил тот малыш, которым вы были в детстве, это очень грустно, когда-то того малыша некому было поддержать. Но ваш ребенок растет в другое время, в другой обстановке, с другими родителями, у него свои потребности и особенности – и важно видеть именно их, откликаться именно на них, не смешивая и не путая их с утешением своего внутреннего ребенка и признанием того, что ему когда-то досталось.

Поэтому: одно из важнейших условий успешной адаптации к саду – это готовность родителя. Если вы отдаете ребенка в детский сад, важно знать, что вы будете очень внимательны к своему малышу и поможете ему как можно легче влиться в детсадовскую жизнь. А если что-то пойдет не так – вы сможете подойти к ситуации гибко и, если будет нужно, изменить свое решение.

Сомнения – это тяжело и для мамы, и для ребенка. Мамины тревоги и колебания тут же считываются. Маленький ребенок во многом воспринимает события через призму эмоционального состояния родителя (а кому ему еще доверять и на кого ориентироваться?). И для успешной адаптации родительская уверенность и твердость – это очень хорошо. Последовательность + устоявшийся ритм = один из рецептов успеха. И тогда ребенок начинает искать в саду все больше хорошего и интересного, потому что его внимание и энергия текут на этот поиск, а не на то, чтобы всеми правдами и неправдами уговорить родителей не водить его в сад.

Лучшая позиция родителя: вы понимаете, зачем вашему ребенку сад, и при этом остаетесь чуткой, внимательной мамой (чутким, внимательным папой), всегда готовой (готовым) оказать поддержку, если ребенку трудно, тяжело и нужно утешение. Вы всегда готовы «смягчить удар», чтобы уровень стресса не был непосильным. И тогда ребенок будет развиваться, взрослеть, получать новый опыт, «накачивать мышцу» во взаимодействии с миром, зная, что он защищен и ему есть на кого опереться.

1. Начните подготовку к саду за 2–3 месяца: расскажите про это место, где такие же детки, как и ты, кушают, играют и гуляют вместе. Почитайте вместе яркие книжки с картинками: «Зайчик Сева не хочет идти в детский сад!», «Конни в детском саду (с окошками)». Покажите свои детсадовские фотографии, если у вас остались теплые воспоминания о моментах детсадовской жизни, расскажите о них; прогуляйтесь с малышом вокруг сада, посмотрите, если это возможно, как там гуляют дети, расскажите, что дети делали до прогулки, что будут делать после (а вечером за ними придут родители и каждый будет делиться тем, как прошел его день); расскажите, что каждый член семьи будет делать, пока малыш в саду (акцент на вашей пользе другим людям); поиграйте с ребенком в сюжетные игры, проигрывая детсадовские ситуации; рассказывайте легкие и увлекательные истории на ночь (как детишки придумали, во что вместе играть, как один мальчик случайно облился водой и не знал, что делать, как одна девочка забыла, где ее шкафчик, но друзья помогли ей его найти и пр.). Постепенно переводите малыша на режим дня, близкий к детсадовскому. Проверьте, владеет ли он базовыми навыками: снимать одежду, самостоятельно есть ложкой, пить из кружки, одеваться (после 3 лет). Умеет ли он выражать свои просьбы, если он что-то хочет (важно, чтобы он не боялся и не стеснялся обращаться за помощью и говорил то, что ему нужно, – например, попить или сходить в туалет).

2. Схема постепенной адаптации: сначала приводите малыша в сад на несколько (2–3) часов с утра. Потом – до обеда. Затем оставляете на тихий час. Наконец – до вечерней прогулки. Период адаптации трехлетнего ребенка длится 2–3 месяца.

3. Поговорите с воспитателями и помощником воспитателя о его основных особенностях (громкий – тихий, открытый – застенчивый, бесстрашный – осторожный, шустрый – в своем темпе). Обязательно – о здоровье, привычках (что любит / не любит, во что обычно играет). Еда и сон – моменты максимального давления на детей, поэтому, можно, например, обговорить, чтобы малыша не заставляли есть, если он не хочет. Или, наоборот, чтобы следили, чтобы он ел (но без фанатизма).

4. Другой вариант мягкой адаптации (возможен только если администрация сада не против): сначала приводите ребенка пару раз на вечернюю прогулку (когда за другими детьми приходят родители – и малыш видит, что всех забирают), знакомите с воспитателем (поскольку многих детей забрали, у воспитателя есть возможность установить с вашим малышом первый контакт). Маме затем рекомендуется спокойно стоять в сторонке, чтобы у ребенка была возможность «оттолкнуться» от нее как от «безопасной гавани» и понаблюдать, возможно, даже повзаимодействовать с детьми и чуть-чуть привыкнуть к детсадовской обстановке. Потом можно зайти с ребенком в группу, посмотреть, как там все устроено, какая обстановка, какие игрушки, сказать малышу, что завтра утром он придет сюда. Утром привести ребенка и сказать, что мама придет к нему на прогулку. Затем – в течение нескольких дней – можно увеличивать время пребывания: забрать после обеда, забрать после сна, забрать на вечерней прогулке. Основной критерий поступательной, успешной адаптации – ребенок включен в детсадовскую жизнь, общается с воспитателями, взаимодействует с другими ребятами, отвлекается на игры.

5. Одно из важнейших условий адаптации – контакт с воспитателем. Поэтому, конечно, в первую очередь, надо познакомить малыша с ним. Воспитатель – это человек, который заботится, пока мамы нет рядом. Ребенку к воспитателю нужно привыкнуть, проникнуться к нему доверием. Тогда тот сможет его утешить. Представляя воспитателя и помощника воспитателя малышу, скажите, что к ним можно обратиться с любой, даже самой пустяковой просьбой, за защитой или утешением, если они потребуются. А еще у них прямо при малыше можно спросить, а что им нравится делать, что они любят, от чего получают удовольствие? Тогда знакомство пройдет еще успешнее.

6. Собираясь утром с ребенком в сад, по дороге и там, ведите себя спокойно, без суеты, доброжелательно и уверенно (это не всегда достижимо, увы, но очень важно на самом деле) – малыш «подпитается» вашим состоянием, и ему будет легче.

7. Помогите познакомиться с детишками из группы (подведите к кому-нибудь, спросите, как того зовут, во что он любит играть, попросите своего ребенка что-то сказать о себе).

8. Можно дать с собой игрушку (детский журнал) и/или «кусочек себя» (маленькое фото, которое можно положить в шкафчик, платочек). Не бойтесь, что игрушку у ребенка отнимут: можно попросить воспитательницу (и няню) проследить за этим.

9. Как правило (но бывают и исключения!), первое время срабатывает эффект новизны, и ребенку в саду нравится (новая обстановка, игрушки). Слезы, протест при расставании (или еще раньше – утром дома), когда их уже не ждут, начинаются потом – через неделю или две.

Что происходит в этот момент с мамой? В большинстве случаев маме очень страшно: она видит слезы, ей кажется, что она чего-то не замечает или упускает, ребенку плохо, ребенок страдает, а она просто монстр – умножает его страдания тем, что заставляет идти в сад. Она боится, что все эти переживания нанесут малышу травму и она будет виновата. К страху часто присоединяется досада или злость: «Что делать-то теперь? Уговаривать? Менять планы? Блин, как все не вовремя!» На утешение ведь не всегда есть ресурс. И все это еще больше углубляет растерянность, тревогу, сомнения – а правильно ли я поступаю с этим садом? А если правильно, то как тогда сделать так, чтобы слез не было?

Давайте вспомним главное:

✓ Наша задача – не помещать ребенка в мир сахарной ваты, где нет неприятных переживаний, а помогать ему во взаимодействии с миром, по возможности «смягчая удар», чтобы стресс, испытываемый ребенком, был ему по силам, и он учился справляться с разными ситуациями, которых еще миллион будет у него в жизни.

✓ Слезы избавляют нервную систему от перенапряжения, это нормальная реакция маленького человека, который расстается с тем, кого он любит больше всех на свете. Плакать для ребенка в садике при расставании – нормально. Через слезы выходят грусть, тревога, досада, злость. Так он проживает эмоции горя временной разлуки с мамой (папой) и безопасной домашней средой. Поэтому – не надо запрещать слезы, не надо их бояться или хотеть, чтобы их не было. Намного реалистичнее и полезнее: быть с ребенком в его возможном беспокойстве, не стыдя и не отрицая его переживаний, выдерживать, «контейнировать» его тревогу, давать поддержку, быть опорой, транслировать убежденность, что все преодолимо. Утешение, признание чувств, ощущение, что ты не один, тебя видят, твои потребности важны – вот настоящий оберег от травмы и ценные уроки для будущей самоподдержки. Даже если нужно идти в детский сад, а ты не хочешь.

Формула вашего поведения такова: признание переживаний, сочувствие, утешение + уверенность в своем, родительском, решении и транслирование его. То есть: «Я вижу, что тебе очень грустно (понимаю, что тебе не хочется никуда сейчас идти), иди я тебя пожалею, я очень тебя люблю и всегда с тобой, даже когда меня нет рядом. Проживать чувства, плакать, когда грустно, – очень правильно, так мы избавляемся от напряжения и нам легче принять то, что на данный момент нельзя изменить. Давай я расскажу тебе интересную историю, пока мы будем собираться/переодеваться».

10. Обычная рекомендация в таких случаях в саду – НЕ затягивать расставание («иди быстрей к окошку, помаши оттуда мне ручкой, я заберу тебя сразу после сна»). Если быстро расставаться не получается, задействуйте папу (бабушку) – пусть некоторое время в садик поводит тот, кого ребенок легче отпускает от себя.

11. Очень полезная вещь – ритуал прощания. Он защищает от страха, успокаивает и дарит ощущение безопасности. Например, вы прикладываете ладонь к своему сердцу, а потом к сердечку малыша со словами: «Нас связывает с тобой невидимая ниточка, и она будет тебя поддерживать до тех пор, пока я не приду за тобой». Подумайте (или придумайте вместе с ребенком), какой ритуал у вас?

12. Потом спросите у воспитательницы, как ваш малыш вел себя после маминого ухода: если тут же успокоился и, как ни в чем не бывало, стал играть – не переживайте. Если все время не находил себе места, не играл или играл в одиночестве, стоял у окна и грустил, примите меры: больше обнимайте, целуйте, рассказывайте, что вы делали, пока малыш в саду, признавайте его чувства, проигрывайте эту ситуацию с игрушками (дети часто сами находят выход из сложной ситуации – «что помогло бы зайчику чувствовать себя лучше в лесной школе, пока его мама зайчиха ушла лечить других зверей?»), подзаряжайте своей любовью, тем, что вы рядом, он может на вас внутренне опереться, вы его всегда поддержите, приободрите, поможете с тем, с чем он пока не справляется, и никому не дадите в обиду.

13. Интересуйтесь, как прошло время в саду: что было интересного, с кем подружился, что делали, куда ходили (можно то же самое спрашивать про игрушку, которую малыш берет с собой в сад, про нее он расскажет охотнее, более того – он расскажет, как она себя чувствует, что ей нравится, а что нет). Расскажите про свой день – что вы делали, что успели. Скажите, что вы оба молодцы.

14. После садика малыш физически и эмоционально вымотан, поэтому обнимайте, целуйте, гладьте, дарите свое тепло, ласку, рассказывайте легкие сказочные истории, подзаряжайте своей любовью, своим спокойствием, уверенностью, что все хорошо (и что детский сад для него – это хорошо), вы рядом. Отмечайте его успехи, его достижения. Не перегружайте и так находящуюся на пределе нервную систему – ограничивайте просмотр телевизора, мультики, игры в гаджеты, лучше пока не ходите в людные места.

15. Плотно и вкусно кормите ужином (в саду еда слишком диетическая).

16. Следите за аппетитом, сном, поведением после сада (первое время тревожащие изменения – снижение аппетита, снижение активности или наоборот возбужденность, расторможенность – считаются нормальными, но они должны исчезнуть в течение 2–3 месяцев). При первых признаках возможного заболевания найдите возможность оставить малыша дома. Вернуться в сад он должен выздоровевшим – ослабленный организм не может успешно адаптироваться к переменам в жизни.

17. Не обсуждайте и тем более не критикуйте воспитателей при ребенке (он должен быть уверен, что его окружают хорошие люди, заслуживающие уважения, которым можно доверять, к которым всегда можно обратиться за помощью). Не пугайте его детским садом («в саду-то тебя быстро к порядку приучат») – это место для него должно быть безопасным.

18. По каким критериям считать адаптацию состоявшейся?

✓ Ребенок знает и усвоил правила пребывания в саду.

✓ Ему там относительно комфортно (то есть нет подавленности, зажатости, ребенок свободно взаимодействует с детьми и воспитателями, играет, улыбается, балуется, может психологически справляться с ситуацией пребывания в саду).

Легкой и успешной вам адаптации!

Глава 6

Школа и подготовка к ней

Подготовка к школе начинается в младенчестве. Не смейтесь. Малыш уже (!) готовится к школе, когда начинает ползать, потом бегать, играть с мячом, висеть вниз головой.

Когда он играет в ладушки, возводит башню из кубиков, собирает конструктор, прыгает на скакалке, прыгает на одной ножке, прыгает на батуте, ходит по веревочке или по бордюру, качается на качелях, висит на турнике, лазает на скалодроме, собирает опавшие листья, катается на велосипеде, кувыркается, танцует, плавает, играет в классики, в куклы или доктора, играет (ссорится и мирится) с другими детьми в саду или на детской площадке, он готовится к школе.

Когда он рисует (причем иногда одновременно двумя руками), лепит, играет с крупами, с песком и водой, откручивает крышечки, застегивает пуговицы и завязывает шнурки, рисует на асфальте мелками – он готовится к школе.

Когда вы вместе слушаете, как шелестят листья, как шумит за окном дождь, как кричат чайки на море, как тикают часы, прислушиваетесь, откуда идет звук, читаете ему вслух – ребенок вновь готовится к школе.

Когда вы соблюдаете режим дня, много гуляете, укладываете ребенка спать вовремя, поощряете любую двигательную активность – вы способствуете тому, чтобы его мозг находился в бодром, работоспособном состоянии. А это важнейшая основа для успешного обучения в школе.

Мы уже говорили: умение читать, считать и писать для адаптации в школе не главное (можно показывать чудеса интеллектуальности, но при этом психологически не быть готовым к школе). А что же главное?

✓ Социально-психологическая готовность. Ребенок готов к школе, если умеет выдерживать разлуку с близкими и домом, а также когда на него какое-то время не обращают персональное внимание. Знает базовые правила поведения в обществе («здравствуйте», «спасибо», «до свидания»), имеет представления о том, что хорошо, что плохо, что можно, что нельзя. Видит иерархию (обращение к учителю на «вы»), адекватно реагирует на педагогов (не краснеет, не боится) и способен не расплакаться, когда ему делают замечание («оценивают не меня, а то, что я делаю»). Может усидеть на одном месте 40 минут, контролировать поведение и оттормаживать свои импульсы (например, не выкрикивать с места, когда знаешь ответ, или не убегать из класса, когда что-то идет не так), выполнять инструкции. Умеет устанавливать дружеские и приятельские связи со сверстниками, играть по правилам, воспринимает себя частью детской группы (и способен понять, что «дети, открываем прописи» – это обращение в том числе и к нему тоже). Понимает, что есть другие люди, что все мы – разные, у каждого – свои особенности, чувства, интересы, и они могут не совпадать с моими. Умеет просить о помощи («помогите мне, пожалуйста») и не только откликаться на просьбы о помощи другого ребенка, но и – если нет возможности – отказывать в ней, не действуя себе в ущерб («извини, у меня только одна ручка, другой нет»). Знает, что ошибаться – нормально, невозможно быть лучшим из лучших во всем (это нереально), при ошибке нужно сделать выводы и исправить ее, не считая себя при этом плохим или неспособным (сформированная самооценка), может себя похвалить!

✓ Эмоционально-волевая готовность. Ребенок готов к школе, если может (или старается) выдерживать напряжение, разочарование и другие сложные чувства, когда что-то не получается или не удается достичь того, чего хочется. Умеет прилагать усилия и делать не только то, что хочу, но и то, что надо, в том числе неприятно и скучно. Умеет осознавать свои эмоции, называть, говорить о них словами и проявлять социально приемлемым способом (что, в свою очередь, позволяет распознавать эмоции других людей – учителей, одноклассников и выстраивать в ними эффективное взаимодействие).

✓ Мотивационная готовность. Ребенок готов к школе, если хочет и ему искренне нравится узнавать что-то новое, учиться. Его ведущий тип деятельности сместился с игровой в сторону учебной.

✓ Физическая готовность. Ребенок готов к школе, если достаточно развит его костно-мышечный корсет, он хорошо ощущает свое тело, а его рука готова к письму. Он может заниматься 10–15 минут какой-то деятельностью, не отвлекаясь, и занимать себя самостоятельно. Сидеть на стуле, сохраняя равновесие, не качаясь из стороны в сторону. Он умеет застегивать пуговицы, молнию, зашнуровывать ботинки, переодевать обувь и физкультурную форму, вытирать попу.

✓ Нейропсихологическая готовность (зрелость внимания, восприятия, памяти, мышления, речи). Ребенок готов к школе, если имеет базовые представления о себе, своей семье и мире – время года, время суток, месяцы, дни недели, животные дикие и домашние, их детеныши, кто как «разговаривает», кто где живет, насекомые, рыбы морские и речные, птицы – перелетные, оседлые, водоплавающие, овощи, фрукты, деревья и их плоды, цветы, грибы, профессии, эмоции, одежда, обувь, транспорт, специальная техника, геометрические фигуры, цвета, посуда, мебель, еда, противоположности, съедобное-несъедобное, из чего что сделано. Умеет группировать предметы по общему признаку и находить лишнее (в том числе на слух), находить общее и различное, находить 10–15 отличий на картинках, копировать узор, выполнять задания по образцу, рассказывать, что изображено на картинке, пересказывать текст. Ориентируется в пространстве (верх, низ, право, лево, ближе, дальше, за, перед, рядом, около, под, в). Видит несоответствия в рисунках (что перепутал художник), может воссоздать последовательность событий. Считает от 1 до 10 и обратно, может назвать соседние числа. Умеет сравнивать по форме и величине (больше, меньше, шире, уже, выше, ниже). Хорошо говорит, может назвать части и целое, причину и следствие, аналогии (у человека рука, у кота лапка).

Все это – общие контуры готовности. И вам, дорогие читатели, как всегда хочется пожелать смотреть на своего ребенка, на его особенности, на то, насколько он зрел. Если вы видите, что какие-то навыки или элементы готовности к школе у него западают, проконсультируйтесь с неврологом и нейропсихологом.

Теперь про саму школу.

1. Нередко родители делают одну и ту же вещь: они проецируют на школу свой собственный опыт учебы в ней. Этот опыт, конечно, разный. Если вы вспоминаете школу с теплотой, если помните, что в ней, конечно, было разное, и приятное, и скучное, и полезное, и не очень, но в целом ваши впечатления о ней положительные, то это замечательно. Однако у большинства нынешних родителей много сложных чувств и тревог, связанных со школой, в которой на них самих когда-то давили, были несправедливы, обижали, травили. Здесь очень важно, как мы уже не раз говорили, отделять – свой опыт, возможно очень болезненный, в котором было мало защиты и поддержки, и тот уникальный опыт, который будут получать или уже получают ваши дети (и в котором вы сможете им эту защиту и поддержку обеспечить).

Упражнение на самопознание

Когда у вас будет время – найдите свои школьные фотографии и видео. Вспомните себя в школе. Что в ней было для вас интересным, радостным (скорее всего, оно было) – вспомните эти моменты. Что было трудным, неприятным? Посмотрите на себя сквозь года. В чем нуждался тот ребенок, которым вы когда-то были? Каким он был? Чего ему не хватало? Признайте его чувства, которые, возможно, ему некому было отнести и разделить. Выразите сочувствие и сожаление. И пошлите из сердца нежность и любовь.

2. Дети, в основном, приходят в школу с любопытством и воодушевлением, с желанием учиться и осваивать новую для себя роль ученика. В каждом ребенке заложено это стремление к познанию, просто все по-разному усваивают информацию, способ и темп могут отличаться. Кому-то нужно больше времени, кому-то – больше поддержки. И наша задача как родителей – помочь детям найти в школьной системе, часто неповоротливой, негибкой, плохо приспособленной для того, чтобы видеть и учитывать индивидуальность каждого ребенка, свое комфортное место. Насколько это возможно конечно. Чтобы сохранилось главное – стремление добывать знания, искать и находить свое, видеть свои сильные стороны и опираться них, справляться с тем, что сложно, и не терять веру в себя.

3. Как я писала в своей детской книге «Как ходить в школу с удовольствием» (этот же текст есть в «Большой книге для детей. О страхах, дружбе, школе, первой любви и вере в себя»), «учебу можно сравнить с путешествием на велосипеде: где-то ты будешь катиться легко и с ветерком, где-то будешь забираться в гору, усердно крутя педали и вытирая пот со лба, где-то на кочку наедешь, где-то угодишь в яму или даже канаву – придется выбираться да еще и на помощь кого-то звать. Так что здесь, как и в любом путешествии, нужно быть готовым ко всему, в том числе и к временным неудачам и трудностям». И одно из лучших наших посланий детям: да, школа – это иногда скучно, непонятно и тяжело. Но школа – часть нашей жизни, и это не всегда только преодоления и обстоятельства, в которых сложно. Это общение, это прикольные ситуации, о которых мы потом вспоминаем с ностальгией и хохотом, это эмоциональные связи и дружба, которая не ржавеет с годами, и это бесценные навыки, которые точно пригодятся в жизни.

4. Школа дает не только и столько системные сведения о мире, но и уникальную возможность развить важнейшие навыки – работать с информацией, отделять главное от второстепенного, находить СВОЙ ИНТЕРЕС в огромной системе знаний, организовывать себя, общаться с разными людьми, в том числе теми, кто совсем другой, ставить цели и идти к ним, достигать то, что важно, планировать свою деятельность, прилагать усилия, собраться и сделать то, что неприятно или скучно, и сказать себе: «Я молодец!» Именно на эти навыки и нужно обратить особое внимание. Именно на них потом он будет опираться в жизни.

5. Как только в жизни семьи начинается школа, сразу что происходит? Родители тут же впрягаются в учебу. Так, надо чтобы все тетрадки и учебники лежали в рюкзаке, а ручки в пенале. Чтобы в тетрадях было чисто, без помарок и ошибок. Чтобы не было двоек. Чтобы сменка, физкультурная форма, поделки для уроков труда – все было на месте. Кто за это отвечает? Родителю кажется, что он. Он, вообще, как будто отвечает за весь процесс обучения (и потому звучат вечные «давай, делай, сил моих больше нет, не решишь примеры, не получишь гаджет»). Иначе – недовольство педагогов, много тревоги, что твой птенчик «какой-то не такой», ты сам – безответственный родитель, который не заботится о потомстве и готов пустить все на самотек, а ваша семья – несправляющаяся и неправильная.

Поэтому предлагаю следующее: оставить в стороне идею, что ребенка надо как-то «починить», дотянуть до чего-то нужного, чтобы он «был таким, как надо». И взять на вооружение идею другую. О том, чтобы помогать. Помогать ребенку понимать себя, регулировать свое эмоциональное состояние, развивать самоконтроль, преодолевать трудности, учиться тайм-менеджменту, общению.

Посмотрите на эту картинку. Очень часто, впрягаясь в образовательный процесс, мы похожи на тех, что тащит учебу ребенка (и его самого) буквально на себе. Узнать, что задали, сделать уроки, выполнить все требования или пожелания учителя – все на нас. А можно ли иначе? Можно. Все современные специалисты советуют родителям сместить фокус с того, чтобы все было написано, выучено и прочтено. На то, чтобы помогать ребенку обучиться навыкам – учиться, самостоятельно выполнять д/з, прилагать усилия, поддерживать себя, когда тяжело. И занять такую позицию, в которой ребенок ВПЕРЕДИ, а вы сзади – сопровождаете его, поддерживаете, верите, подбадриваете, позволяете получить ЕГО опыт и обратную связь от мира, обучаете алгоритмам и навыкам (как распределить свое время, с чего проще начать, как помочь себе начать, как себя мотивировать, если неохота), помогаете с тем, что трудно, когда ребенок просит (!). Но не учитесь ЗА него. В конце концов, вы школу давно закончили, а сейчас у вас есть своя насыщенная жизнь, в которой много не только сложного, но и интересного.

Дело тут в том, что чем больше родитель берет на себя ответственности и контроля, тем меньше их остается у ребенка, который утрачивает собственную мотивацию, энергию и самоуважение. И чем больше родители стараются, чтобы их ребенок учился лучше, тем меньше у него на это шансов. Как и шансов на то, чтобы учиться управлять собой, отвечать за результаты своей деятельности, ставить собственные цели и достигать их.

Поэтому хороший вопрос родителя самому себе – нуждается ли мой ребенок в помощи? И если да, то в какой?

6. Родители первоклашек (ну и далее) часто совершают еще одну ошибку: с началом школы они вдруг меняют свои требования к ребенку и, стремясь сделать его учебу успешной, начинают выступать в отношениях с ним как бы от имени школы. Мама вдруг из мягкой и заботливой превращается в суровую и строгую, отец из любимого партнера по играм становится назидательным ментором. «Ты теперь уже школьник! Школа – твоя работа! Ты должен хорошо учиться! Делу – время, потехе – час!» Да, с поступлением в школу к ребенку предъявляются новые требования, но это требования учителя, и предъявляет он их от имени социума. Задача родителей – не дублировать педагога, наседая с другой стороны, а встать на сторону самого ребенка и помочь ему адаптироваться к новой реальности. Лайфхак: при любых сложностях со школой, не воюйте с ребенком, чтобы он быстро исправился и не создавал проблем. А объедините усилия, чтобы помочь ему справиться с тем, что пока не удается.

7. Как не убить мотивацию учиться? В начале каждого учебного года (кроме первого класса, пожалуй, там с ребенком можно представлять и предвкушать) спрашивайте: какие у тебя цели? К каким результатам ты хочешь прийти? Что было сложного в прошлом году? Как можно было бы себе помочь в этом? Помним, что лучше не транслировать свое отношение к оценкам, а опять же спрашивать: «И как это тебе?», «Как ты сам(а) к этому относишься?», «Какую оценку ты рассчитывал(а) получить?», «Хочешь ли ты ее исправить?», «Нужна ли тебе помощь?»

Топливо для мотивации, как мы знаем, – позитивное подкрепление и приятные эмоции (нам нравится заниматься тем, что у нас получается). Значит, вместо «ты недотягиваешь» или «ты можешь лучше» – «вот здесь очень хорошо вышло», «посмотри, сегодня намного лучше получается, чем вчера, ты сам(а) видишь прогресс?».

Что способно убить мотивацию? «Ты должен быть самым-самым». «А вот я в твоем возрасте». «Ты невнимательный». «А почему не пятерка?» Или родитель сильно тревожится за успехи или злится из-за «неуспехов» ребенка. Тогда мотивация (на)учиться и узнавать новое заменяется на стремление соответствовать ожиданиям, не опозорить, не огорчить семью. И не лишиться внимания и любви. Если ребенок по каким-то причинам (надо выяснять!) не справляется со школьными требованиями, а мама с папой считают, что он их «позорит», ребенок лишается поддержки семьи, что еще больше увеличивает груз неуспеха. В итоге, он может просто перестать учиться.

Вопрос. Сын вдруг отказался ходить в школу. Со скандалом каждое утро выпроваживаю. На расспросы упрямо молчит или говорит, что все нормально, просто устал. Я узнавала в школе, вроде никакой травли и ссор не было. Единственное, с 5 класса поменялся учитель, точнее, их стало много, а в начальной у нас была чудесная Марина Эдуардовна, ее все любили. Это может быть причиной? И как достучаться?

Ответ. Давайте попробуем действовать иначе – сочувственно отразите то, что происходит. «Да, сын, я вижу, что ты не хочешь в школу, я понимаю, что на это есть какая-то веская причина, но мы пока не можем в ней разобраться. Я надеюсь, ты мне поможешь. Если дело в усталости, то, возможно, один или пара дней настоящего «ничегонеделанья» позволит тебе переключиться и передохнуть. Если дело не в этом, давай искать причины. Я хочу тебя поддержать. Закон об обязательном среднем образовании никто не отменял, мы должны ему следовать». Также можно устроить с сыном «вечер воспоминаний», полистать ваш собственный школьный альбом, вы можете рассказать ему, как сами справлялись с трудностями и вспомнить яркие моменты вашей школьной жизни. Надеюсь, это поможет сыну поделиться с вами своими истинными переживаниями.

8. Отношение к ошибкам. Как вы сами к ним относитесь? Считаете, что это страшный грех, что это показатель вашей/чужой некомпетентности и их быть не должно? Или относитесь к ним более спокойно, как к нормальному элементу обучения? Конечно, мы очень не хотим, чтобы ошибки допускал хирург, который нас оперирует, или пилот, который управляет самолетом, на котором мы летим. Но если человек находится только в процессе приобретения знаний и навыков, может ли он всегда все делать безупречно? И тогда, когда и чему он учится, если у него вообще все безупречно? Открою большую тайну: без ошибок мы делаем то, что давно умеем (и то – не всегда), а учимся мы как раз тогда, когда пробуем, получаем обратную связь о том, что сделали, и корректируем свои дальнейшие действия – в самом широком смысле этого слова. «На ошибках учатся» – так же говорят? Ошибка и исправление ее – это именно он, самый что ни есть процесс обучения. Если вы замечаете, что ребенок делает много ошибок из-за невнимательности (а внимание – один из важнейших компонентов успешной учебы наряду с общим состоянием ресурсности), проконсультируйтесь с нейропсихологом.

9. Для школьников очень полезно:

✓ достаточно спать (ложиться вовремя!);

✓ пить воду, гулять;

✓ посильный спорт и движение;

✓ иметь удобное рабочее место;

✓ делать активные (!) паузы;

✓ расписание и алгоритмы;

✓ поддержка близких (родитель не присваивает роль учителя или контролирующего надсмотрщика);

✓ акцент на том, что получается, а не на том, что плохо;

✓ «что сегодня было интересного?», вместо «что получил(а) и что задали?»;

✓ отсутствие длящихся стрессовых факторов (длительный стресс губительно воздействует на мозг, в стрессе мы нередко не можем сделать даже то, с чем раньше справлялись легко);

✓ отдыхать (!) на каникулах;

✓ видеть свой прогресс;

✓ считать себя хорошим, достойным человеком, даже если ошибаешься, чего-то не понимаешь или что-то не получается.

10. Плохие оценки? В первую очередь – отделяем плохие оценки от личности самого ребенка (он значим и ценен «несмотря ни на что», его любят за то, что он есть, а не за то, какие оценки он получает в школе). И от того, насколько вы хороший и компетентный воспитатель. Вы замечательный, ищущий, неравнодушный родитель, даже если ваш ребенок двоечник. Далее. Всегда смотрим вглубь. С какими требованиями школы ребенку трудно справляться? Есть ли у него какие-то дефициты или особенности, которые мешают успешной учебе (нейропсихолог!)? Конфликт с педагогом? Сложные отношения в классе? Или вовлеченность в отношения родителей и стрессовая обстановка в семье? Когда «в тылу» неспокойно и небезопасно, когда чувства переполняют и затапливают, вся энергия ребенка будет уходить на то, чтобы хоть как-то с этой небезопасностью совладать. Какая уж тут учеба? Нужно прояснять, разговаривать, помогать. Когда стресс снижается, появляется пространство и возможности проявлять любопытство, пробовать, осваивать новое, справляться с тем, что раньше не удавалось.

Возможно, также способности ребенка, его способ познания мира не соответствуют «наезженным рельсам» школы. В ней неплохо себя чувствуют дети с вербальным и логико-математическим интеллектом, а детям с другими видами интеллекта, например, внутриличностным, может быть сложно (о теории множественного интеллекта Г. Гарднера и типах интеллекта можно почитать в книге Т. Армстронга «Ты можешь больше, чем ты думаешь» – она написана для детей и подростков).

Кстати, в подростковом возрасте успеваемость стабильно съезжает вниз, потому что для взрослеющего и ищущего свое Я человека общение становится важнее учебы. В старшей школе, как мы уже говорили, деточки вновь к ней возвращаются, поскольку меняется ведущая деятельность (на учебно-профессиональную, по Эльконину), а впереди все реальнее маячит серьезное испытание – ЕГЭ.

11. Если вы уже утонули в учебе ребенка и взяли на себя в ней слишком многое, что делать? Обсуждать и постепенно передавать ответственность и контроль: например, ребенок не садится за уроки сам, его надо пинать, сто тысяч раз напомнить, он норовит все время зависнуть в телефоне, вы злитесь, ссоритесь и каждый день – день сурка. Вы смотрите на этот «цикл взаимодействия» и говорите: «У нас с тобой происходит одно и то же – я цербер, который стоит на страже уроков, и получается, что, если я тебя не буду пинать, уроки делаться не будут. Ежедневный контроль лишает тебя важных навыков самодисциплины, настойчивости, способности самому/самой регулировать свой распорядок дня, делать усилия в том, что тяжело и скучно. Как тебе самому/самой то, что происходит? Меня это очень не нравится. Я готов(а) помогать тебе в том, что трудно. Но хотел(а) бы, чтобы учеба была твоей зоной ответственности. Давай постепенно будем то, что сложилось, менять, и составим план, как мы можем это сделать. Как ты это видишь и что предлагаешь?»

Да, бывают ситуации, когда мама с папой перестают пинать и проверять, и реализуются все их самые страшные страхи: у ребенка двойка на двойке, замечание на замечании, и процесс обучения заваливается. А ребенку с этим вроде как ок, двойки его не «парят», у него есть другие дела, которыми он хочет заняться. Это момент особого родительского бессилия и отчаяния. Многие не выдерживают и вновь вводят императивный контроль (например, каждый день в 8 вечера проверка сделанного д/з), продолжая этот трудный «вечный бой». Безусловно, если вы не видите другого выхода, вы имеете на это право, у подобного решения есть свои плюсы и свои издержки. Просто в таких обстоятельствах нужно помнить, что ответственность за учебу так и остается у вас. Но в любом случае такая ситуация не вечна – ближе к концу школы дети все же начинают худо-бедно справляться сами, оставляя родителей с их сожалением, что «свою голову не приставишь», и все могло бы быть конечно лучше, продуктивнее и успешнее.

Мой сын Гриша однажды сравнил учебу в школе с древом навыков в игре. Все идет от первых навыков, которые составляют основу (начальная школа). Потом древо расширяется на большое количество ветвей, которые тянутся ввысь к ОГЭ и ЕГЭ. Если ты не осваиваешь какую-то часть дерева или ветвь (тема, предмет, умение), то следующие, считай, тебе не открываются. То, что ты изучаешь, открывается, а то, что пропускаешь, нет. И так по нарастающей. В итоге ты приходишь к «вершине дерева». И, как и в игре, лучший результат у того, кто «собрал» больше всех ценных навыков. За это приз – достойные для тебя баллы на ОГЭ/ЕГЭ.

Вы можете поделиться этой метафорой со своим ребенком. Возможно, она ему понравится и привнесет в не всегда простой процесс обучения элемент игры, азарта и куража.

12. Уроки. Нужен ли рядом с ребенком, делающим домашнее задание, взрослый? Да – если речь идет о первых месяцах первого-второго годов начальной школы и по крайней мере первого года школы средней (т. е. в 5-м классе, когда появляется кабинетная система, много новых предметов, а главное – учителей с их различными и порой противоречивыми требованиями). Без взрослого ребенку на первых порах трудно организовать свою работу, следить за временем и управлять расписанием. Ему нужен рядом тот, кто послужит проводником и надежной опорой в этой новой деятельности. Кто будет замечать достижения, подбадривать и подпитывать веру в его собственные силы.

Но! Помогающий взрослый присутствует в жизни школьника не для того, чтобы нависать над ним зорким критикующим орлом или решать за него задачки, а чтобы объяснить непонятное, задать правильные вопросы, спланировать работу, помочь ее начать, а потом помочь ребенку самому/самой себя проверить и похвалить. Он может также делиться приемами, которые ему помогают собраться и сделать то, что не хочется. По мере того, как ребенок осваивает новые навыки, взрослый постепенно отходит, «отпускает вожжи» (главное – не упустить этот момент, когда пора медленно отходить и отпускать), освобождая пространство для самостоятельного развития и позволяя испытывать радость и гордость от того, что у него самого многое получается, что он может, способен, успешен.

Так что ответ на любимые вопросы родителей: «Как усадить ребенка за уроки?» или «Как его увлечь, чтобы садился за уроки сам?» – смещается в сторону: как помочь ему настроиться и начать. То есть не как усадить? (Внешнее действие.) А давай поищем, что помогло бы тебе собраться и приступить к работе? (Внутреннее действие.) Видите разницу?

Если вы пришли после работы домой, и в десять вечера рыдающий ребенок заявляет, что забыл сделать поделку/презентацию/английский, специалисты советуют родителям не чертыхаться и не делать самой (самому). А спросить: что ты выбираешь – не спать сейчас до часу ночи, делая поделку/презентацию/английский (тогда назавтра не выспишься и будешь неважно себя чувствовать) или пойти в школу без этого задания, предупредить учителя и получить соответствующую обратную связь? В любом выборе, как и в самой ситуации, – хороший урок для ребенка.

Вопрос. Младшая дочка (12 лет) рыдает из-за плохих оценок. Причем «плохие» – это все, что не пятерка. Она очень старательная, умница, трудяжка. Дома ее никто за отметки не ругает, наоборот, утешаем каждый раз. Как ей помочь?

Ответ. Можно сказать примерно следующее: «Девочка моя, каждый раз, когда ты получаешь не пятерку, какой ты себя ощущаешь? Несправившейся, возможно, даже плохой? Мне горько видеть, как ты страдаешь, и я хочу тебе помочь. Получается, что хорошо себя чувствовать ты можешь лишь тогда, когда ни в чем не ошиблась и тебя высоко оценили. И мне кажется, здесь кроется большая ловушка. Невозможно быть всегда безупречной, не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Ошибки помогают нам получать ценные жизненные уроки. Я предлагаю тебе понемногу начать встречаться и знакомиться с собой разной, в том числе неидеальной и допускающей промахи. Это именно то, что позволяет нам видеть себя реальными, видеть разные грани себя, не осуждать, а отталкиваться от этого и развиваться дальше. Люди в жизни будут оценивать тебя по-разному. Но у тебя есть ты, твое мнение о себе, и это самое главное».

13. Полезные фразы родителей школьникам:

✓ «Я рядом, если нужно, я тебя поддержу».

✓ «Я вижу, как ты стараешься, в тебе много внутренней силы».

✓ «Расскажи, как ты пришел/пришла к такому ответу».

✓ «Я не дам тебя в обиду, я буду защищать тебя от несправедливости и того, чему ты пока не можешь противостоять. И в то же время школа – прекрасное место, чтобы научиться взаимодействовать с разными людьми, кто не близок ни в каком отношении и не создан для твоего комфорта. Твоя задача – через опыт (моей, нашей) поддержки со временем научиться разруливать сложности самостоятельно, не разрушаться от чужих (и своих) негативных эмоций и вести себя достойно в собственных глазах. Если нужно, мы вместе подумаем над решением ситуаций, в которых пока трудно».

✓ «Приоритеты – наше все. Пробуй разное, ищи свое. Ищи области знаний, развиваться в которых тебе было бы интересно».

✓ «Ты сейчас устал(а), тебе сложно, я бы тоже была в большом возбуждении (грусти, отчаянии, бессилии, и т. д.). Давай подумаем, как можно себя поддержать. Твой страх – от чего он тебя защищает? На что похожа твоя грусть (твое раздражение, твоя обида). Что нужно, чтобы им стало немного легче?»

✓ «У каждого решения есть свои последствия, у каждого выбора – своя цена. Если ты считаешь для себя возможным выполнить, например, задание наполовину или недостаточно тщательно и хорошо, то именно в этот момент ты устанавливаешь для себя некую планку («и так сойдет»). И привыкаешь и остальное делать «наполовину», нетщательно, недостаточно хорошо. Как тебе это? А если бы создатель игры, которая тебе нравится, выпустил продолжение, которое бы тоже было сделано только наполовину, вылетало и лагало на самом интересном месте, как бы ты к этому отнесся/отнеслась? От других людей мы ожидаем качественной работы, правда? Какую планку для самого/самой себя ты хотел(а) бы установить?»

✓ «Да, вот здесь и здесь что-то не удается. Это нормально. Все всегда получаться и не должно. Ошибки не делают тебя плохим/плохой или неинтересным/неинтересной. Все, что получается или не получается, дает нам честную информацию о себе. Это – наша точка роста. Главное – пробовать дальше, нарабатывать практику и опыт. Если нужно, я помогу тебе разобраться в том, что пошло не так. И, конечно, дело не в оценках. А в том, понимаешь ли ты, что от тебя требуется, можешь ли приложить немного усилий, когда тяжело или не хочется. И попросить о помощи, когда она реально нужна, делая при этом все, что в твоих силах».

14. После окончания четверти, триместра, учебного года поздравьте ребенка, независимо от того, каких результатов он достиг. Обсудите, как он сам оценивает свои результаты, какие чувства испытывает, порадуйтесь вместе, если он доволен, посочувствуйте, если нет. Спросите, чем бы ребенок хотел заняться на каникулах, можно вместе составить список интересных (для него самого!) дел, поездок, сериалов, книг. А теперь отдыхать! Главная задача каникул – расслабиться, восстановиться, восполнить ресурс, без которого никакая дальнейшая учеба невозможна.

15. Отношения с учителями лучше всего строить на основе взаимоуважения. Не с позиции «простите, мой балбес опять вас подвел». И не с позиции «вы неправильно преподаете, ваша система устарела». А с позиции «давайте вместе подумаем, как нам ребенку помочь?». Беседы с педагогами лучше вести без ребенка, не падая ни в страх, ни в агрессию, ни в вину. Спокойно, доброжелательно, участливо.

16. Если вы выбираете домашнее обучение, обязательно дополните жизнь ребенка какими-нибудь коллективными занятиями (командный спорт, театральная студия) – ему важно получить опыт здоровой конкуренции, чтобы адекватно оценивать себя среди сверстников, стремиться к чему-то, чувствовать других людей, ощущать себя членом группы.

17. Если ваши дети – школьники, обращайте внимание на то, чтобы ваше общение не сводилось только к учебным темам, успехам или промахам. Пусть в вашем взаимодействии будет много того, что вообще никак не связано со школой – прогулки, шутки, игры, интересные разговоры и поездки, обсуждение музыки, фильмов, актуальных социальных тем (для подростков). Сначала ваша связь, потом все остальное, помните? Когда в отношениях тепло и безопасно, дети и учатся лучше, отталкиваясь от них как от «надежной гавани». Школа закончится, а отношения останутся.

Глава 7

Как научить детей дружить?

Дружба – это всегда ощущение взаимной привязанности, духовной близости, «неодиночества». По мере взросления опора на вертикальные отношения (т. е. отношения с родителями), которые были для нас когда-то очень важными, витальными, постепенно трансформируется в опору на отношения горизонтальные – со сверстниками, супругами, коллегами. Когда мы вырастем, эти самые горизонтальные отношения становятся для нас главным ресурсом, именно в них мы черпаем жизненную силу и находим поддержку в ситуации стресса. Поэтому чем больше у нас надежных дружеских отношений, тем более безопасно и уверенно мы себя чувствуем, ведь мы окружены людьми, на которых можем положиться.

Не все люди рождаются с интуитивным знанием, как создавать и сохранять близкие эмоциональные связи. Поэтому дружбе тоже нужно учиться. В этом, как и во многом другом, детям нужен взрослый, который покажет, подскажет, поделится опытом. Здесь прекрасно работает и собственный пример родителей, когда они при детях общаются со своими друзьями. А также важные послания и акценты, благодаря которым ребенок сможет ориентироваться в сложном мире взаимоотношений между людьми.

1. Совсем малыши (1–2 г.), как известно, «играют рядом, а не вместе». Свои (да и чужие) игрушки для них куда интереснее, чем сосед по песочнице. От «друга» чаще всего они ждут соучастия в забавах («давай с тобой попрыгаем и ножками подрыгаем») и внимания к себе («смотри, что у меня есть!»). Поэтому одна из первых и основных задач взрослого – помочь ребенку увидеть в сверстнике такого же живого, классного, самобытного человека, как и он сам. Для этого можно привлекать внимание малыша к личностным качествам другого («Вася подошел тебя пожалеть и погладить, когда ты расплакалась, он очень внимательный и чуткий»). И подчеркивать его «схожесть» (ты танцуешь, и Вася танцует, ты хлопаешь в ладоши, и Вася хлопает, ты кидаешь мячик, Вася кидает тебе его обратно, спасибо, Вася!»).

2. Крепкие узелки дружбы завязываются, когда дети заняты вместе чем-то интересным и увлекательным и когда через совместные действия и переживания растет интерес одного ребенка к другому – именно как к человеку, который близок по духу и с которым так много общего. Для дошкольников, например, это свободная игра. А чтобы игра получилась, надо что-то придумывать, предлагать, следовать правилам, учиться совмещать интересы и разрешать ситуации, когда мы хотим разного. Игра – вообще кладезь самых разных полезных жизненных навыков.

Для школьников это прогулки и походы куда-то, обсуждения, прослушивание музыки, совместное выполнение домашних заданий, занятия по интересам – там, где дети объединены одним делом, отношения складываются будто сами собой. Чем старше ребенок, тем больше его потребность в том, чтобы в отношениях с друзьями была эмоциональная близость, ощущение общности и связи, возможность встретить сопереживание и в свою очередь оказать поддержку, поговорить о том, что волнует, почувствовать себя «в своей стае».

Поэтому так важно для маленького ребенка создавать, а для «подрощенного» – предлагать ситуации и среду, где могли бы взойти и окрепнуть ростки дружбы: игры на детской площадке, активности с другими родителями и детьми, приглашать в гости, особенно в 1-м классе, секции и студии, психологические тренинги для младших школьников и подростков (если ваш подросток не против или сам хочет туда).

3. С чего начинается дружба? Со знакомства, приветствия, улыбки. Поэтому мы учим малышей знакомиться со сверстниками с самого раннего возраста: «Давай подойдем к девочке и скажем: привет! Меня зовут Саша, а тебя? Мне 3 годика, а тебе? Во что ты любишь играть?» Подобная поддержка взрослого полезна практически всем дошколятам, не только робким и стеснительным. Спокойное, подбадривающее присутствие и помощь в освоении навыков общения намного лучше, чем навязывание, принуждение и подталкивание: «Иди с мальчиком познакомься, иди-иди, не съест он тебя». Если ребенок смущен, нерешителен, отразите его чувства: «Я вижу, что тебе не по себе, ты стесняешься, наверное, надо дать себе время привыкнуть, присмотреться». Спросите, нужно ли ему помочь, подсказать нужные слова. Кроме того, полезно дома с игрушками проиграть ситуацию знакомства. А также ситуацию, когда кто-то отказывается знакомиться и не хочет вместе играть. В игре вы можете себе взять роль того, кто спокойно и доброжелательно выдерживает отказ, не считая себя при этом плохим или неинтересным.

4. Родители часто спрашивают: как научить ребенка отстаивать себя среди сверстников, как сделать так, чтобы он не давал себя в обиду? Первые годы жизни малыша – важнейший сенситивный период, когда его глаза во всем обращены на нас. Он практически ничего не знает о мире, о том, как в нем жить, как к чему относиться, и он будет учиться этому у нас. «Вот собачка ко мне подошла, мне любопытно, хочу ее потрогать, но немного побаиваюсь. Что делать? Посмотреть на маму (любого близкого взрослого, который рядом). Как мама реагирует? Если она улыбается, я понимаю – все хорошо, я в безопасности, можно потрогать. Если мама сильно встревожилась, быстро взяла меня на руки, я делаю вывод – с собачками надо быть настороже. Вот девочка на площадке – такая же малышка, как и я – ходит за мной и толкает. Мне неприятно, но я не знаю, что делать. Снова смотрю на маму. Если мама ничего не говорит и не реагирует, я не знаю, что мне делать с этой девочкой и тем, что мне неприятно. Значит, то, что меня толкают – так можно. Буду терпеть. Или сам(а) ее оттолкну. Если мама говорит: «Пожалуйста, не толкайся, это больно», и ограждает меня от девочки рукой, совсем другая картина получается: толкаться нельзя, меня защитят, если нужно, я и сам(а) могу себя защитить – вот и слова уже нужные знаю».

5. Настоящая, честная дружба – это то, что мы можем выбирать сами. Детям нередко кажется, что с кем свела судьба, тот и друг. Но нет. Друзей ищут, друзей находят, и мы можем сами решить, подходит нам какой-то человек в качестве друга или нет. Вы можете обсудить с ребенком, какими качествами, на его взгляд, обладает надежный друг. С какими людьми ему хотелось бы дружить? Какой он сам друг? Очень здорово вместе обсуждать фильмы и мультики, читать книги и истории о дружбе. Можно также посмотреть мою книгу для детей «Как найти друзей и быть хорошим другом».

6. Правом выбирать себе друзей обладает каждый. Поэтому иногда возможны несовпадения: ребенок хочет с кем-то дружить, а с ним нет. Не отмахивайтесь: мол, не хочет дружить, и не надо, ты себе еще кучу друзей найдешь. Побудьте вместе с ребенком в его чувствах: «Это очень неприятно, и я бы не хотел(а), чтобы в этой ситуации ты сделал(а) о себе неверные выводы». Проговорите важное: если у вас не сложилось, это никого не делает каким-то «не таким». У другого человека есть право на собственные симпатии, привязанности и выборы. Просто вы не совпали. Это грустно, но так бывает.

7. «Я отнесу эти сладости девочкам, и тогда они будут со мной дружить…» Обычно родители впадают в отчаяние от таких слов. Отразите то, что происходит: «Да, нам всем важно чувствовать себя неодинокими, и иногда кажется, что, если «задобрить» тех, с кем хочется общаться, они будут уделять внимание и дружить. Но знаешь, что я тебе скажу: дружба, которая «держится» на сладостях, похожа на соломенный домик Ниф-Нифа. Она развалится сразу же, как только сладости или другие дары исчезнут. Настоящая же дружба похожа каменный домик Наф-Нафа. И строится она на том, что мы интересны друг другу как люди. Давай подумаем, как тебе лучше поступить в этой ситуации: придумать для всех интересную игру или, может, оглянуться вокруг – вдруг с тобой кто-то очень хочет общаться, а ты этого не замечаешь?»

8. Когда с друзьями не очень складывается, это расстраивает. Могут даже возникнуть мысли, что кто-то активный и классный достоин быть в центре внимания и иметь много друзей, а кто-то (несовершенный и со своими особенностями) – нет. Но это неправда. Любой человек достоин любви, уважения и дружбы, абсолютно любой. Сомнения в собственной ценности и ожидание чужой инициативы мешают устанавливать дружеские связи. Поэтому вместо слов «Я никому не нравлюсь, со мной никто не хочет дружить» предложите ребенку другой «внутренний диалог»: «Я могу быть хорошим другом, умею хранить секреты и придумывать разные интересности, и обязательно с кем-нибудь подружусь».

Поддерживающе и сочувственно поделитесь с ребенком собственным опытом – как у вас в детстве складывались отношения со сверстниками, как вы проживали сложные ситуации, в том числе те, когда вам не с кем было общаться. Что показала дальнейшая жизнь?

9. Что самое важное в дружбе? Умение выслушать, порадоваться за успехи и поддержать, когда грустно. В дружбе мы учимся очень полезному навыку: понимать, что мы со своими друзьями в чем-то похожи, но у нас и много различного – у каждого могут быть свои потребности, чувства, устремления. И хорошие, надежные отношения складываются только тогда, когда мы признаем эти различия, видим, что мы не одинаковые, и не ждем, что друзья будут во всем с нами соглашаться, смотреть на мир так же, как мы, и хотеть того же. Уважение укрепляет дружбу, а обзывательства, нечестность, стремление командовать и желание намеренно сделать другому больно – разрушают.

10. Чего нельзя требовать от друзей? От друзей нельзя требовать, чтобы они дружили только с нами и чтобы уступали нам во всем. Но и нам в свою очередь не нужно подчиняться всем желаниям своих друзей и соглашаться на то, что кажется неправильным. Каждый человек может соблюдать свои интересы и распоряжаться тем, что ему принадлежит, по своему усмотрению. В дружбе каждому из нас нужно не только ощущать связь с другим, но и оставаться при этом самим собой.

11. Конфликты, обиды, «я с тобой больше не дружу!» – все это тоже нередко бывает. Надо ли вмешиваться взрослым, если дети ссорятся, – это всегда вопрос конкретной ситуации. Обычно нужно вмешаться, когда любому из детей угрожает физическая опасность. Во всех остальных случаях стоит помочь своему ребенку выйти из конфликта достойно – отразить то, что происходит, проговорить чувства, вместе подумать, как лучше поступить. Мы не можем никак повлиять на поведение друзей, но своих детей мы можем учить выражать несогласие, говорить «мне неприятно, пожалуйста, не делай так больше», окликаться на душевную боль другого, выражать сожаление о том, что случилось, признавать ущерб, если он был причинен, находить слова для примирения. А также проживать чувства и поддерживать себя, если дружба заканчивается: «Терять друзей больно. Но все хорошее, что было между вами, навсегда останется в твоей памяти. Все, чему она тебя научила, пригодится, когда ты найдешь новых друзей. А ты их обязательно найдешь!»

Глава 8

Если ребенок не ладит со сверстниками

Каждый день дети «приносят» нам что-то из внешнего мира. Свои открытия и свои горести. «Ой, сегодня такое было!» и «Меня никто не любит, со мной никто не хочет играть». А еще «Мы с Петей подрались», «Аня сказала, что я тупая», «Вася все время толкается и щипает», «Соня подговаривает девочек не дружить со мной», «Сева сказал, что у него самый крутой телефон, а я лох», «Маша на меня обиделась, не хочет разговаривать, а я не знаю, из-за чего», «Надо мной смеются», «Мне порвали рюкзак», «Меня дразнят и обзывают».

В этом моменте у каждого родителя включается что-то свое – например, оживают болезненные переживания собственного детства («я был(а) изгоем», «надо мной тоже смеялись», «меня не принимали»). И хочется быстро-быстро сделать так, чтобы эта боль исчезла – и у ребенка, и у меня. Оттого и льются оценки и советы: «Не обращай внимания», «Ты, наверное, сам первый начал», «Не хотят дружить и не надо», «А ты дай ему сдачи»… Только детям, увы, это не всегда помогает учиться общаться, понимать себя и других, занимать комфортное место в коллективе и не терять чувства собственной ценности. Когда мы сами – как когда-то в детстве – ощущаем себя бессильными или стремимся через реального живого ребенка утешить своего израненного внутреннего, ничего хорошего, как мы знаем, не получается.

Чего не надо делать?

Когда сын или дочь жалуются на проблемы в общении, родители могут впасть в крайности.

1. Отмахиваться от ребенка, придерживаясь стратегии «невмешательства» – мол, разбирайтесь сами, «учись отстаивать себя». Почему это не очень? Потому что ребенок оказывается в одиночестве в непонятной и тревожной для себя ситуации. У него еще мало опыта, он растерян, он не знает, как лучше из нее вырулить. Мы уже говорили, что ребенку любого возраста очень важно ощущать, что он защищен (не теплично огражден, а именно защищен), что ему есть на кого опереться и у кого получить отклик и попросить помощи. И помощь придет.

2. Назначать своего ребенка во всем виноватым – «ты просто не умеешь дружить», «это, наверное, ты сам(а) спровоцировал(а)». Как эти фразы улучшат ситуацию? Как послание «подумай, что с тобой не так, и изменись» научит подрастающего человека дружить, договариваться, учитывать свои и чужие интересы, проявлять гибкость, сочувствовать и, если надо, отстаивать себя?

3. Видеть в своем ребенке исключительно Жертву, страдающую от несправедливых, агрессивных нападок, транслировать ему это («хорошим людям всегда достается»), назначать окружающих Тиранами («они тебе просто завидуют»), самой/самому при этом примеряя роль Спасателя («вот я пойду с тобой завтра и покажу твоим обидчикам!»).

Из этих трех точек – Жертва, Тиран, Спасатель – получается так называемый «треугольник Карпмана», по которому развиваются все нездоровые взаимоотношения. Он опасен тем, что в этом треугольнике можно надолго застрять, двигаясь от роли к роли и ввинчиваясь в конструкцию еще больше. Например, будучи Спасателем, вы идете «отомстить обидчикам», и вот вы уже в роли Тирана, орудующего мечом возмездия. А если вы получили отпор («ваш ребенок не такой уж божий одуван, от него весь класс стонет») и остались ни с чем, чувствуете себя Жертвой ополчившегося мира. Эти модели поведения никогда не принесут удовлетворения и счастья, и ребенку их примерять на себя тоже не за чем. Наоборот, в треугольник полезнее не входить, воздерживаясь от любых его ролей.

Алгоритм родительских действий

Если ребенок рассказывает о трудностях в общении со сверстниками:

1. В первую очередь, отразите его чувства, признайте реальность его переживаний: «Когда от тебя отворачиваются, не хотят разговаривать, играть или дружить, это больно», «Не знать, что делать, или злиться в такой ситуации вполне естественно», «Очень неприятно слышать такие слова», «Я вижу, что тебе грустно», «Мне тоже однажды в детстве порвали портфель, и было обидно до слез».

2. Выслушайте подробности без оценок и осуждения. Спросите ребенка, что самое неприятное для него. Видит ли он, как можно разрешить ситуацию (иногда дети сами находят мудрое решение). Если ребенок спрашивает, почему все это происходит, можно ответить, что дело не в том, что с кем-то из нас что-то не так. Мы не делимся на тех, кто лучше, и тех, кто хуже. Все люди разные, каждый со своими особенностями. И некоторые очень сильно от нас отличаются, и мы просто не можем найти с ними общий язык. А дети ведут себя так, потому что у них мало опыта, внутри них самих может быть много переживаний, и они еще не научились общаться таким образом, чтобы не делать больно другим.

3. Сами (не вслух) подумайте, в чем может быть сложность ребенка в отношениях со сверстниками. Может быть, он хочет быть непременным лидером, в центре внимания, и чтобы все было по его. Часто говорит другим обидные вещи, не замечая этого. Слишком навязчив. Не проявляет инициативы и выглядит незаинтересованно. Либо причина в больших несовпадениях вашего ребенка и других – характеров, жизненных ситуаций, особенностей. И с чем эта сложность может быть связана? Не видит уникальность других людей, переживает из-за отношений внутри семьи, особенно нуждается в признании, не умеет общаться, устает от энергетики окружающих, обидчив, слишком непохож на остальных (и он в этом не виноват)… Тогда следующим шагом будет предположение, как ему помочь – больше обращать внимание на то, что люди вокруг такие же, как и мы, со своими желаниями и потребностями. Помочь назвать и выразить переживания, которые «болят» внутри. Искать сферы интересов, которые увлекут и дадут почувствовать себя компетентным, справляющимся, уверенным. Помочь найти «свою стаю» – в кружках и секциях по увлечениям. Читать книги про детскую дружбу и общение сверстников.

4. Если ребенок просит подсказать, как ему быть в сложившейся трудной ситуации, предложите ему вместе поискать решение. Такое решение, которое позволит в собственных глазах остаться Человеком.

«Если вы подрались и тебе кажется, что правильно было бы помириться и принести друг другу извинения, можешь сделать первый шаг, это очень достойно».

«В следующий раз, если Аня скажет, что ты тупая, можешь ответить, что тебе неприятно это слышать, что ты считаешь, что обзываться нельзя. А если это будет повторяться снова и снова, надо будет подумать, стоит ли тебе продолжать с ней дружбу».

«Если Вася снова захочет потолкаться и пощипаться, останови его рукой. Скажи, чтобы не подходил к тебе. Если это не поможет, обратись к учителю».

«Ты можешь прямо спросить у Сони, зачем она так поступает, зачем ей надо, чтобы девочки не дружили с тобой. И как бы она себя чувствовала, если бы кто-то подговаривал других не общаться с ней самой».

«Севе очень хочется чувствовать себя хорошо, и новый телефон ему в этом помогает. Но чувствовать себя хорошо можно не только имея новый телефон, но и вообще всегда, вне зависимости от того, какими вещами мы обладаем».

«Ты можешь сказать Маше, что не понимаешь, что произошло между вами, и просишь ее объяснить, на что она обиделась».

5. Транслируйте ребенку, что он ценен и любим. Подскажите ему, что делать и как с достоинством отстаивать себя, когда в него летят стрелы насмешек и дразнилок. «Не нужно оправдываться, лезть на тех, кто обзывается, с кулаками, убегать и плакать. Сохраняй спокойствие и невозмутимый вид. Уверенно глядя в глаза, скажи, что тебе не нравится, когда тебя так называют. Если других ребят твой протест только раззадоривает – смени тактику. Покажи тем, кто смеется, что их неудачные шутки совсем никак тебя не трогают. Потому что это неправда и к тебе никак не относится. Покажи, что тебе не только не обидно, но еще и забавно или удивительно слышать то, что о тебе говорят. Высший пилотаж – сказать в ответ какую-нибудь шутку про обидчиков, но не злую, а именно ироничную, смешную, про самую суть их некрасивого поведения. Но этому надо учиться. А пока мы учимся, можешь дать понять, что к другому ты относишься намного лучше, чем он к тебе, и ему нечего будет на это ответить: «Ты тупая!» – «А я считаю, что ты очень умная!». «Ты жирный!» – «А ты молодец, стройный и привлекательный!» Можно порепетировать с ребенком дома перед зеркалом, пока у него не получится отвечать спокойно, с чувством собственного достоинства, уверенно.

Серьезные конфликты и буллинг

Вот в этих ситуациях нужно сразу вмешиваться взрослым, вставая на активную защиту своего ребенка. Серьезный конфликт – это какая-то крупная ссора или стабильная, неприкрытая, протяженная во времени неприязнь одного ребенка (нескольких детей) по отношению к другому. Они могут друг друга не выносить, дразнить, обзываться. Парни могут устраивать потасовки.

Если в эпицентре конфликта оказался ваш ребенок, обратитесь к классному руководителю (тренеру, воспитателю): «Мой ребенок рассказывает то-то и то-то, я беспокоюсь, считаю то, что происходит, опасными проявлениями агрессии. Как это выглядит в ваших глазах? Как вы оцениваете взаимоотношения ребят? Что можно было бы предпринять? Давайте обсудим ситуацию с родителями всех вовлеченных детей».

Буллинг – это еще более опасные ситуации травли. Травля – это систематическое эмоциональное (а иногда и физическое) насилие, в котором участвует почти весь класс (коллектив). Когда дети не просто говорят что-то обидное, а проявляют самую настоящую жестокость: начинают толпой преследовать кого-то одного и издеваться – оскорблять, унижать, угрожать, зло и назойливо высмеивать, демонстративно игнорировать, швырять, прятать и портить вещи, сильно пинать, даже бить. Это самое настоящее насилие. Нарушается базовое право детей на безопасность. Насилие разрушает людей, причем и тех, кто нападает, и того, кто становится жертвой. Это огромный, длящийся во времени стресс и крайне вредный опыт для всех. И даже тех, кто в травле не участвует, но становится ее свидетелем («травма свидетеля»). В таких ситуациях ни в коем случае нельзя считать, что жертва «сама виновата», «делает что-то не то» или «ей надо учиться отстаивать себя», «это пройдет», «они же дети, сами разберутся». Здесь нужно срочно привлекать классного руководителя, школьного психолога, администрацию школы, писать письменное заявление, создавать согласительную комиссию.

Для родителей: что делать?

1. Забейте в интернет-поиске и прочитайте статью про травлю Людмилы Петрановской на «Правмире». В ней она говорит о том, что травля – это проблема не конкретного ребенка, это проблема группы. И предлагает меры, которые нужно предпринять взрослым, чтобы оздоровить коллектив.

2. Зайдите на портал Травлинет. рф Там можно скачать алгоритм действий для родителей.

Вопрос. Мой четырехлетний сын совершенно не умеет играть с детьми на площадке, все время их толкает, отнимает игрушки, может кинуть песком. Я ему говорю, что так делать нельзя, подсказываю идеи мирных игр, а он все равно продолжает, иногда забираю с площадки в качестве «наказания». Что я делаю не так?

Ответ. Думаю, как всегда нужно смотреть вглубь: что стоит за таким повторяющимся поведением, какие потребности ребенка (потребности всегда хороши и естественны). Потребность, чтобы с ним играли, признавали его, обращали на него внимание? Или потребность сделать больно другим, чтобы не было так больно самому? Что-то другое? Какова связь между вами, уверен ли ребенок, что она прочна и незыблема?

Попробуйте поиграть с ним в игрушки: зверьки пришли играть на лесную площадку, как у них там складывается взаимодействие? Во что они играют? Что им интересно? Вот пришел зверек, который всех толкает – как ты думаешь, что им движет? Чего он хочет? Что он чувствует? Потом пусть ребенок возьмет себе роль того зверька, кого обижают, – что он ощущает, каково ему это? Чего он хочет? Как ты думаешь, что помогло бы зверькам играть дружно и чувствовать себя хорошо?

Глава 9

Дети и деньги

1. Деньги – один из важнейших жизненных ресурсов. Поэтому, безусловно, наряду с другими воспитательными моментами, мы хотим научить наших детей обращаться с деньгами и грамотно ими распоряжаться. И прежде, чем мы приступим, очень полезно ненадолго сделать паузу и подумать: а какие послания вы получили от своих родителей о деньгах. Следуете ли вы им сознательно или безотчетно? Какие послания вы хотели бы посылать уже своим детям? Как ваши родители обращались с деньгами, как теперь это делаете вы? Чему вы у них научились, что делаете иначе?

2. Знакомство с деньгами у ребенка происходит естественно – когда он видит, как мы платим за продукты; когда просит игрушку, а мы говорим, что она стоит денег и мы пока не планировали ее покупать; когда сам протягивает кассиру монетки, чтобы получить в свое полное владение шоколадное яйцо или конфету. И малыш интуитивно понимает, что деньги – это то, что можно обменять на любой товар или услугу.

3. Все так же, еще в дошкольном детстве, ребенок узнает, что деньги не растут на деревьях и не живут в тумбочках родителей, а, как правило, появляются как оплата за труд. Поэтому полезно ребенку рассказывать, как в вашей семье зарабатывают деньги, чем вы занимаетесь, где и как долго вы этому учились, как ваш труд помогает другим людям, какие их проблемы решает.

4. Нередко детям кажется, что, кроме как на вкусняшки и на прочие приятности, деньги тратить и не надо вовсе. Поэтому мы можем даже составить цветной коллаж, чтобы показать им, как много трат у любой семьи – оплата жилья, транспорт, связь, еда, лекарства, налоги, одежда, обувь, канцтовары, кружки, секции, репетиторы, мелкий ремонт, развлечения, сюрпризы. А еще нужно подумать, чтобы отложить деньги – на отдых, на непредвиденные расходы, на мечты.

5. Рассказывая о своем семейном бюджете и о том, как мы его ведем, мы показываем, как в принципе важно вести бюджет, грамотно его распределять и следить, чтобы доходы были больше, чем расходы.

6. Учиться обращаться с деньгами, решать, на что их потратить и как накопить, если нужно, помогают карманные деньги. Часто родители спрашивают, с какого возраста давать детям на карманные расходы? Ответ – когда ребенок начнет проявлять к этому интерес (я думаю, где-то после 6 лет, но вы смотрите на своего ребенка). Делается это так: раз в два-три дня (а затем раз в неделю) вы выдаете ребенку определенную сумму (здесь важно отталкиваться от ваших семейных возможностей и вашего представления о том, сколько в принципе стоит выделять, а не от того, сколько денег дают друзьям вашего ребенка их родители, например). На что тратить эти деньги (или не тратить, а копить) – решать ребенку. Но вы обговариваете правила или даже заключаете письменный договор: на эти деньги нельзя покупать ничего опасного или запрещенного (обсудите, что именно); потерянные деньги не возвращаются; если кто-то у тебя вымогает деньги, срочно сообщи родителям; карманные деньги даются только по определенным дням, а не раньше. Лишать ребенка карманных денег в качестве наказания нельзя.

7. Если у ребенка уже есть смартфон, можно установить на него приложение по учету финансов – когда мы записываем или вносим в приложение все свои доходы-расходы, то ясно видим, на что тратятся деньги и как распоряжаться ими более эффективно. Также крупные банки предлагают родителям оформить карту для детей 6–13 лет – она выдается в пользование ребенку, ей можно платить в магазинах и снимать наличные, при этом взрослые могут проверять баланс и держать руку на пульсе. С 14 лет подростки вправе оформить карту самостоятельно.

8. Может ли ребенок заработать деньги в своей семье? Да, если это не оплата за повседневный домашний труд («домашние обязанности – твой вклад в порядок и уют в доме»). Вы можете заплатить ребенку за работу, на которую сами бы наняли себе помощника (развести документы, оцифровать и архивировать их, помощь в семейном бизнесе и пр.). Только задание должно быть выполнено качественно, на совеcть и в срок – как если бы на вас трудился посторонний человек, а не родной ребенок. Тем, кто работает плохо или опаздывает, денег не платят.

9. Показывайте ребенку-школьнику, как расплачиваться картой в магазине. Как оплачивать покупки через интернет или платежный терминал. Можно предложить ему челлендж: собрать все необходимое для школы перед новым учебным годом в интернет-магазине, имея при этом определенную сумму (ребенку надо будет решить, что брать, как уложиться в бюджет, как его оптимизировать, чтобы хватило на все).

10. Вы можете обсуждать с детьми: что дают нам деньги? Все ли можно купить за деньги (а если не все, то что нельзя?). В деньгах ли счастье? Деньги – это цель или инструмент? Делают ли дорогие вещи человека лучше и значительнее тех людей, у которых таких вещей нет? Достоин ли тот, кто очень состоятелен, большего уважения, чем человек, чей заработок скромен?

11. Обязательно и не единожды обговаривайте правила безопасности: как оплачивать интернет-покупки безопасно, как не попасться на уловки мошенников («с вашего счета чуть не украли деньги, назовите цифры из СМС, которые только то пришли на ваш телефон, чтобы их спасти») или создателей финансовых пирамид, как отличить фишинговые сайты от настоящих и пр.

12. Для детей 7–14 лет у меня есть отдельная цветная книжка-малышка – «Как правильно тратить и копить деньги». В ней в том числе говорится о том, что такое полезные финансовые привычки, как распоряжаться сбережениями, как накопить на то, что очень хочется, можно ли получать деньги за оценки, как быть, если у тебя нет того, что есть у других, кто как зарабатывает, как ты сам можешь заработать уже сейчас, как выбрать профессию и найти дело по душе, как позаботиться о своем будущем, приумножить свой капитал и как сделать так, чтобы денег всегда хватало.

Глава 10

Что делать с гаджетами?

Очень много тревоги, беспокойства, непонимания, конфликтов, ссор вызывает эта тема. В мир гаджетов мы погрузились относительно недавно, и пока неясно, каковы будут системные последствия этого, насколько они будут реально негативными в более отдаленной перспективе, или все не так страшно, приспособимся и извлечем выгоды. В общем, нужно ли действительно так сильно переживать, что мы/дети слишком много времени проводим у экрана.

Понятно, что гаджеты – это инструмент, и именно в этом качестве они приносят много пользы, делают жизнь легче, комфортнее, проще. С другой стороны, они становятся мощнейшими поглотителями времени, которое можно было бы – что там скрывать – потратить более продуктивно (и речь здесь не только про важные дела, но и про отдых – сон, прогулка, общение с природой заряжают нас намного лучше и качественнее, чем онлайн-игра или соцсети).

Что касается детей, то тут тоже все очевидно: интересные видео, качественные мультфильмы, аудиосказки или лекции, полезные приложения могут стать дополнительным источником развития. Оборотная сторона: гаджеты в целом (и мультики на них в частности) ограничивают в движении, это неполезно для тела, они «забирают» время, которое могло бы быть потрачено на живое общение, сенсорный опыт, самостоятельную свободную игру, а также не лучшим образом влияют на речь. Но самое неполезное заключается в следующем: постоянно мелькающая картинка, насыщенные цвета, легкий контент, экшн на экране приводят к тому, что удерживать длительное внимание на простых и более «скучных» вещах становится трудно, особенно для школьников – трудно дается текст задания или книги, трудно просто постоять в очереди, поиграть в «обычную» игру. Гаджеты открывают практически безграничный доступ к развлечениям в компьютерном и интернет-мире, а когда так много яркого, сконцентрированного удовольствия в «одном месте», хочется еще и еще. Впрочем, выдыхаем. Ни гаджеты, ни мультики не становятся для ребенка проблемой или катастрофой, если в его жизни есть не только они (а вот за этим нам нужно проследить).

Экранное время. Здесь рекомендации разнятся, но если их усреднить, то получается так: малышам до 2 лет проводить время перед экраном вообще нежелательно, 2–3 года – 30 минут в день, 3–6 лет – до часа-полутора в день. Школьникам 7–10 лет – до 2 часов. Подросткам – до 2–3 часов в день. Гаджеты в оговоренных лимитах не вредят ни здоровью, ни развитию, если ребенок хорошо спит, гуляет и достаточно двигается (занимается спортом).

Родителям детей дошкольного возраста специалисты не рекомендуют давать смотреть мультики или играть на своем, родительском, смартфоне (иначе вас все время будут дергать вечным «дай», а вы будете злиться и ссориться). Идеальный вариант – отдельный планшет без постоянного подключения к интернету, с заранее закачанными в него играми, приложениями, мультиками, аудиофайлами. Гаджеты не используются (!) для утешения, отвлечения от слез или грусти и засыпания (кроме аудиосказок).

Очень важно следить за контентом – все, что смотрит/слушает ребенок, оказывает на него колоссальное воздействие. Сейчас есть большой выбор прекрасных недлинных мультиков, песенок, которые научат ребенка и цветам, и основам дружбы, познакомят и с миром животных, и с любыми другими аспектами жизни. Не давайте ребенку-дошкольнику возможности «серфить» по соцсетям с видеороликами. Некачественный контент забивает память ненужной, дешевой информацией, а постоянное мелькание на экране мешает мозгу работать продуктивно. Обычно в первом классе у нынешних детей уже появляется их первый смартфон, и тогда регулировать контент становится сложнее (и даже если вы примете решение погодить пока со смартфоном, что вполне имеет право на жизнь, ненужный контент ваш ребенок все равно отхватит – подсматривая в телефон друга на переменах). Но и здесь на выручку приходят встроенные в смартфоны возможности установить ограничение времени и контента, который не подходит по возрасту, веб-фильтр, функция «Семейный доступ» или дополнительные программы родительского контроля. Это помогает держать руку на пульсе, что возможно лет до 10–12, потом уже все конечно, только разговаривать и молиться. Очень важно подчеркнуть детям, что ограничения вводятся не для того, чтобы проверять и следить, а чтобы сделать использование смартфона/планшета безопасным.

Чтобы не бороться и не ссориться с детьми из-за гаджетов лучше всего сразу установить правила (и повесить их на холодильник). В правилах может быть написано, что мы обязуемся соблюдать экранное время (и какое оно для разных членов семьи в зависимости от возраста – это обсуждается на семейном совете), которое четко регламентировано и даже вписано в распорядок дня; не приносим устройства за стол, не пользуемся ими во время еды и ограничиваем во время выполнения домашнего задания (только посмотреть, что задано, найти информацию, а не сидеть в чатиках). Полчаса после пробуждения утром и час до сна вечером – это тоже время без гаджетов. Можно установить семейный «день без гаджетов» или «время без гаджетов», которые посвящаются жизни без мобильных устройств и Сети. Эти правила выполняют все члены семьи (иначе нечестно и не сработает). Полный текст подобных правил и даже пример семейного договора есть в моей книжке-малышке для детей «Как перестать сидеть в гаджетах».

Как регулировать экранное время. Опять-таки в идеале ребенок должен останавливаться сам после того, как разрешенное время закончилось. Для этого можно использовать будильник или таймер. Лет до 5 происходит так: таймер звенит, родитель/близкий взрослый предупреждает, что время вышло, спокойно подходит, садится рядом секунд на 30, чтобы спросить, что происходит на экране, понаблюдать за этим и сонастроиться с ребенком. Когда ребенок отвечает, скажите еще раз, что время закончилось, если до конца того, что ребенок смотрел (во что играл) осталась минута-две, можно дать закончить. Если вас нет рядом, можно выставлять временные ограничения внутри устройства, но намного лучше, чтобы ребенок приучался останавливаться сам (так развивается самоконтроль). После 5 лет после звонка таймера ребенок должен сам выключить и отложить гаджет.

Если экранное время нарушается, возникают капризы и слезные просьбы дать еще, вы спокойно объясняете: «Солнышко мое, у нас есть правила, мы их соблюдаем, это важно, чтобы у тебя оставалось время на другие интересные дела. Планшетом пользуются люди, которые выросли достаточно, чтобы остановиться, когда время вышло. Если тебе пока сложно, значит, время гаджетов в твоей жизни еще не пришло. Мы можем отложить планшет до лучших времен и вернуться к нему через две-три недели, когда ты еще немного подрастешь».

Чтобы время перед экраном не было единственным источником радости, обращайте внимание детей и обсуждайте вместе с ними – что придает им сил, что поднимает настроение, от чего еще в жизни они получают удовольствие. Говорите о том, что секрет жизненной энергии – в балансе: время, когда мы делаем важное, необходимое и полезное, сменяется временем, когда мы расслабляемся и отдыхаем, и даже когда мы отдыхаем, у нас есть много способов восстановиться помимо гаджетов (прогулки, живое общение с друзьями и домашними животными, хобби и увлечения, музыка, семейные посиделки). Поскучать, кстати, тоже иногда полезно: скука побуждает задумываться о том, что могло бы увлечь, пробовать новое, искать свое. Не забывайте про совместный досуг – прогулки, поездки, экскурсии, представления, участие в мастер-классах, настольные игры, чтение, приготовление блюд, походы в гости и вечеринки у себя, активности в кругу сверстников.

Акцентируйте внимание на том, что смартфон, планшет или компьютер – не игрушка, а инструмент, который дает нам возможность делать интересное (создавать самим, а не просто потреблять чужое), «прокачивать себя» – снимать и монтировать классные видео, готовить вкусные блюда по видеорецептам, развивать мозг, разгадывая головоломки, играя в игры на логику, смекалку, память, скорость реакции, изучать азы программирования, создавать игры и приложения, слушать подкасты обо всем на свете, учиться управлять временем и деньгами, превратить изучение иностранного языка в веселую игру и пр. Спрашивайте у детей, что они хотели бы освоить или попробовать.

Признаки зависимости:

✓ все внимание ребенка обращено на смартфон/планшет, он/она не может самостоятельно остановиться – отложить его, выйти из компьютерной игры;

✓ ребенок тревожится, раздражается, капризничает, если устройства нет рядом или его невозможно включить;

✓ при попытках переключить его (ребенка) на что-то иное злится и яростно протестует;

✓ не знает, чем себя занять помимо гаджета, все другие интересы вытеснены;

✓ прогулке и общению с друзьями он/она предпочитает экран;

✓ может не сделать уроки, пропустить секцию или кружок, забывает выполнить родительские просьбы или свои обещания, потому что залип/ла в игре или соцсети.

Все зависимости «устроены» одинаково – человек чувствует внутри себя напряжение и дискомфорт, и пытается от них отвлечься, уйти. Вы, наверное, по себе замечали: мы берем в руки телефон, когда находиться «здесь и сейчас» становится тяжко или скучно. Мы устали, нам плохо, пусто, больно, не хватает впечатлений или живого общения. Дети и подростки погружаются в экран по схожим причинам: все друзья – там (и в общении с ними можно быть каким угодно). «Там» – вообще все интереснее и ярче (а вокруг пресно). Или важно быть не хуже других. Или в обычной жизни нет заметных успехов и достижений, а в игре я лучший. Или серьезный перегруз в учебе (и чем он выше, тем сильнее потребность отключиться и «потупить»). Или плохое настроение, или нечем заняться. Или родители ссорятся, или душат давлением и контролем, а по ту сторону экрана – (якобы) настоящая жизнь без ограничений и несвободы.

Если ребенку меньше 8–9 лет, и вы замечаете, что зависимость уже сформировалось, лучший вариант – полный отказ от гаджетов на 2–3 месяца и жизнь только в реале. На слезы, протест, сопротивление реакция одна – большое сочувствие и твердость. После 9 лет важно, чтобы ребенок сам начал осознавать проблему, можно обращать его внимание на тревожащие признаки зависимости и обсуждать их. Показывать на примерах, как время перед экраном создает сложности и что вы не хотите ссориться и портить с ребенком отношения из-за гаджетов. Потом вы вместе составляете план изменений: обсуждаете, что стоит за побегом в смартфон/планшет, как этому можно помочь, вводите правила, определяете количество экранного времени и кто/как за этим следит, составляете список других занятий, которые приносят удовольствие, обговариваете, чем ребенок сможет себя вознаградить, если будет придерживаться правил. Обещаете его поддерживать и не ругать за срывы. Также можно обратиться за помощью к психологу.

Чтобы ребенок не разорил вас на виртуальных покупках в играх, у него не должно быть пароля от учетной записи. Или вам нужно поставить ограничение на такие покупки внутри устройства. Тогда каждый раз, когда ребенок захочет купить внутриигровые бонусы, ему надо будет спрашивать разрешение у вас.

Когда со временем у ребенка появляется доступ к интернету и даже свои аккаунты в соцсетях, обязательно (!) и много раз надо проговаривать правила безопасности. Например, о том, что интернет помнит все, и публиковать там можно только то, чем ты готов/а поделиться абсолютно со всеми. Профиль в соцсетях должен быть закрытым и содержать минимум личной информации. Пароль от своего аккаунта нельзя передавать никому! Кроме того, в сети полно людей, о чьих истинных намерениях и психическом здоровье мы вообще ничего не знаем. Нужно всегда помнить, что человек, с которым ты общаешься, может оказаться совсем не тем, за кого себя выдает. Нельзя вступать в переписку с незнакомыми людьми, даже если они представляются детьми из твоей школы, родственниками или друзьями твоих родителей. Отсылать кому бы то ни было свои интимные фото, а также отправляться на реальную встречу с виртуальными друзьями по онлайн-игре, не предупредив родителей, тоже нельзя! Отдельно обговорите, что, наблюдая за кем-то в соцсетях и сравнивая себя с ними, легко впасть в отчаяние – может показаться, что их жизнь интереснее, чем у тебя. «Помни, что в соцсетях люди часто показывают «идеальную версию себя» и лучшие моменты своей жизни. Реальность часто отличается от представленной картинки. У любого из нас есть трудности. Любому бывает плохо, одиноко или обидно».

Интернет-травля может быть еще более разрушающей, нежели буллинг в реале – поскольку обидчики анонимны и могут преследовать постоянно, без перерывов, 24/7. Травля выглядит по-разному: против человека используют информацию с его страницы, рассылают компрометирующие фото или видео, создают целые аккаунты, его могут высмеивать, атаковать грубыми и жестокими сообщениями, распускать обидные слухи, устраивать неприятные голосования. Опасность для ребенка состоит в том, что, если он встречается в соцсетях или мессенджерах с назойливым вниманием, преследованием, унизительными насмешками, массой провокационных комментариев, оскорблениями, запугиванием и угрозами, он может подумать, что, если кто-то так поступает, значит, так можно. Обязательно подчеркивайте, что это недопустимо. Ни с кем так нельзя! Это психологическое насилие. Не нужно искать причину в себе. Травля происходит не потому, что с тобой что-то не так. А потому, что агрессоры решили: они могут так поступать. В таких ситуациях важно не молчать, а рассказать о том, что происходит, близким взрослым, которым доверяешь, не отвечать агрессорам, не вступать с ними в контакт, сделать скриншоты их сообщений (с именами отправителей), пожаловаться администрации сайта и заблокировать их, проверить настройки конфиденциальности своих страниц, отключить комментарии и геотеги, поменять пароли, снизить или на время вообще прекратить активность в интернете, при необходимости удалить странички совсем. А при прямых угрозах жизни и здоровью написать вместе с родителями заявление в полицию.

Следить или не следить за активностью ребенка в соцсетях, мониторить или нет его аккаунты? А может, даже полностью запретить ему присутствовать в интернете? Вы можете делать все, что считаете необходимым. Можете следить, мониторить и даже запрещать. Но нужно иметь в виду: если ребенку что-то очень-очень будет нужно, он сделает это втайне от вас. И вряд ли вы узнаете. Более того, подростки нередко создают себе несколько аккаунтов: «парадный и причесанный» для родителей и родственников и тайный, где «жизнь – боль, мрак, ужас и тлен».

Контакт и разговор и здесь станут спасательным кругом. Говорите с подростком о той реальности, в которой он живет, обсуждайте злободневное. Предупреждайте, что он может увидеть, прочитать и с чем встретиться в Сети. Если вы обнаружили что-то подозрительное, спросите сначала у него. Спросите бережно: «Я увидел(а) нечто, что меня очень взволновало и встревожило. Для спокойного сна мне нужно знать: случись что – ты придешь ко мне за поддержкой. Я хочу быть рядом, когда тебе трудно, и иметь возможность помочь тебе».

Более подробно тема гаджетов раскрыта в моей книжке-малышке для детей 7–13 лет «Как перестать сидеть в гаджетах».

Глава 11

Подростки!

♥ Давний пост в соцсетях

Утром Гриша приходит ко мне в комнату:

– Мам, а Саша (друг, сын моей подруги) когда с дачи приедет?

Подмигиваю ему:

– Я похожа на Сашу?

– Нет.

– Позвони Саше и узнай.

– Я уже звонил. Он не знает. Я подумал, может, ты знаешь…

Грише скоро 11, и он пока сладкий малыш. Пубертат наступит тогда, когда я в его глазах перестану быть всемогущей.

Если мы посмотрим на подростковый возраст с высоты птичьего полета, то есть из некой метапозиции, то что мы увидим? Каковы главные задачи человека на этом этапе?

Перестать быть ребенком, сыном или дочкой своих родителей, и через сложные процессы отделения превратиться в прекрасного лебедя, во взрослого самостоятельного человека. Того, кто может сам себя обслуживать, заботиться о себе, психологически опираться на себя, а не на родителей.

А потому ребенок отходит, закрывается от взрослых, становится «непрозрачным». Ты, родитель, на автомате смотришь туда, где раньше была чистая, понятная тебе вода, и не видишь привычного дна. Ты вообще не понимаешь, что там в водоеме происходит – рождается там чудовище или сожрал кто кого. А еще иногда эта «вода» начинает ни с того, ни с сего волноваться, бушевать и выпрыгивать на тебя. Это всегда очень неожиданно и страшно. Конечно, страшно.

Увеличивая дистанцию с близкими взрослыми, подросток стремится стать как можно более недосягаемым для их «вторжений». Для чего? Чтобы буквально «обрести себя». Найти свое уникальное, неповторимое Я – во внешнем и во внутреннем мире, выстроить свою идентичность, найти, опираясь на собственные ошибки и решения, свое личное жизненное пространство и ответы на вопросы «кто я?», «какой я?», «каким мне быть?», «каково мое место в этом мире?».

Вертикальные связи (родитель-ребенок) перестают доминировать в этом возрасте. Компания сверстников – вот кто теперь главный авторитет для подростка. И в этом есть огромный смысл. Уникальное Я ищется не само по себе, через это «мы», через взаимодействие и идентификацию с теми, кто такой же как я. Кто проходит такой же нелегкий путь, и кто меня понимает. Более того, на пороге взрослости подростку нужно развить и укрепить горизонтальные связи, чтобы перестать ориентироваться на родителей во всем, начать выстраивать свое и – при необходимости, в ситуациях стресса – получать поддержку уже от партнеров, друзей, соседей, коллег.

Этот возраст называется переходным. Действительно нужны эти несколько лет, чтобы перейти. Из одного состояния в другое. Из детства во взрослость. Это время грандиозных трансформаций и перемен – для организма, для тела, для мозга. Идет тотальная перестройка. То незаметная, то быстрая, неравномерная, пугающая.

И из-за этих сложных, но необходимых процессов подросткам очень тяжело. Нам с ними непросто, но им самим еще хуже. Тебя бросает то в жар, то в холод, то ты всех любишь, то ненавидишь. То ты не можешь смотреть на себя зеркало, то думаешь, что и так сойдет. Жизнь то прекрасна и удивительна, то бессмысленна и невыносима. То ты кажешься себе безумно взрослым/взрослой, то чувствуешь себя маленьким/маленькой и ранимым/ранимой. Хочешь то нравиться и ловить восхищенные взгляды, то спрятаться от чужих глаз и оценок. То зависаешь в компании сверстников, то чувствуешь себя безумно одиноким и никому не нужным. То боишься быть не таким, как все, то ищешь признания своей уникальности. То отталкиваешь родителей, приходя в ужас от того, какие они замшелые, то хочешь, чтобы «как в детстве» тебя обняли и пожалели. И во всем этом хаосе в какой-то момент замираешь и думаешь: а вообще нормально ли то, что происходит, все ли со мной в порядке?

Да, это нормально. Сложно, но нормально. Несколько лет серьезного стресса и перерождения. Чтобы осознать, кто ты и на что способен, и научиться полагаться на себя, ставить цели и регулировать свое поведение, понять для себя, что такое хорошо и что такое плохо. Твое (именно твое, а не мамы с папой) «хорошо» и «плохо».

Что взрослым нужно понимать про подростков?

✓ Что их мозг перестраивается «неравномерно». И импульсивное, рисковое, часто агрессивное поведение связано именно с этим. В этот период особенно активно развиваются лимбическая система мозга, отвечающая в том числе за эмоции и ощущение удовольствия, и префронтальная кора, от которой зависит способность человека проявлять самоконтроль, ориентироваться на себя и действовать себе во благо. Но лимбическая система вырывается вперед, а развитие префронтальной коры «запаздывает». Оттого поведение подростков, как отмечает эксперт Л. Стенберг (см. его книгу «Переходный возраст. Не упустите момент»), похоже на езду на автомобиле с чувствительной педалью газа и слабыми тормозами. Как показывают исследования, подростки осознают риск своего небезопасного поведения. Но «плюшки» (острые ощущения, признание сверстников, бередящее возбуждение от нарушения правил) оказываются важнее любых нежелательных последствий. Риск повышает уровень нейромедиатора дофамина, что дает подросткам яркое ощущение жизни. Когда дофамин снижается, наступают апатия и скука.

✓ У них низкая самооценка. Когда ты ищешь себя, ты еще не знаешь, на что ты способен. Ты многое хочешь и на многое претендуешь, а добиться и заполучить можешь далеко не все. И кажется, что так будет вечно! Плюс ты не очень можешь себе доверять. Доверять своему телу. Вот вроде ты немного привык/ла к нему, а оно – бац – и снова меняется, да еще так, как тебе не нравится. И надо снова адаптироваться, привыкать, переживать. Ну что за жизнь?

✓ Они очень нестабильны и лабильны – в самом широком смысле этого слова (сегодня я ем мясо, а завтра я делаю круглые глаза и говорю, что не ем мясо, вы что, родители?). Их постоянно мотает на эмоциональных качелях. Когда тебя охватывает океан чувств – возбуждение, томление, грусть, ощущение непонятности, смятения и одиночества, когда ты не можешь опереться на что-то устойчивое, понятное и обнадеживающее, это очень сложно выдерживать.

✓ Подростки уязвимы. Они крайне чувствительны к тому, как их воспринимают и что о них говорят значимые взрослые. Они сомневаются в себе, в том, что кому-то нужны и интересны. «Я – лишняя» иногда говорила моя старшая дочь.

✓ Они, как и все люди, хотят быть понятыми и принятыми. Подросток ищет место, где получит одобрение, поддержку, признание – и это место не семья (сверстники!). Им хочется общаться – свободно, уверенно, раскованно. Но они не всегда это умеют, пока только учатся. Их мучают вопросы: как проявлять себя, как не показаться навязчивым, как не обидеть того, с кем общаться не очень интересно, как быть, если на твои сигналы не откликаются, как стать своим среди тех, к кому тянет?

Это только кажется, что подростки буки и не хотят слушать взрослых. Очень хотят!

Но, конечно, они хотят слушать не про то, что надо-надо-надо учиться и ценить все, что для них делают. Они хотят слушать и говорить о том, что их волнует. Их! Когда они приходят на консультации, мы учимся с ними разбираться в своих состояниях, в том числе тяжелых, нерадостных. Мы говорим с ними о том, чем можно было бы себя поддержать в такие моменты. О том, что нуждаться в близких людях, с которыми можно болтать обо всем на свете, нормально и естественно. И обнаруживать эту свою потребность, показывать ее, делать ее зримой, тоже нормально! И если тот, кого ты хочешь видеть рядом, не очень идет на контакт – это не конец света и это не значит, что с тобой что-то не так. У другого человека может быть миллион причин не сокращать дистанцию из-за каких-то своих особенностей, потребностей или обстоятельств. Вы не представляете, как важно им это слышать и понимать. Понимать, что с ними все в порядке, что они всему научатся и все смогут выдержать. Что они могут и должны чувствовать то, что они чувствуют, что их состояния нормальны и переживаемы и иногда нужно просто «побыть в этом».

Итогом подросткового возраста – в идеале, должно стать обретение того самого уникального Я и сепарация от родителей. Понимание, что родители – не боги, а обычные неидеальные люди, отныне надо становиться более самостоятельным и взрослым, учиться отстаивать свое мнение, защищать то, что для тебя дорого и важно, поступать по-своему, нести за это ответственность и перестать что-то ждать от мамы и папы.

♥ С этими подростками есть одна большая засада. Нет, все понятно – люди взрослеют, отделяются, ищут себя, собирают из пазлов свою картину мира и систему координат. Одно только «но».

Они считают себя очень умными, взрослыми и самостоятельными. При яркой склонности к рискованным поступкам. При том, что самоконтроль запаздывает. Нет достаточного опыта, чтобы понимать последствия. Одним словом, мозгов еще не довезли.

И это прямо головная боль. И огромное родительское бессилие – уже_не_ребенок рвется махать шашкой, проверять на прочность себя и мир и познавать телесные удовольствия. А отвечать за все это – тебе.

И остается только молиться, уповая на ниточку из привязанности и уважения, которую вы вместе ткали до этого.

Недавно у нас был серьезный разговор с милым раздолбаем Гришей, и я ему сказала примерно следующее.

«Подростковый период дается современному человеку не просто так. А чтобы «переплыть с берега детства на берег взрослости».

И у тебя есть еще целых три года до совершеннолетия, чтобы:

– научиться полностью заботиться о себе – покупать и готовить еду, содержать в порядке свои вещи и свое пространство, планировать время и траты, понимать, что тебе интересно и примерно в каком направлении по жизни ты держишь путь;

– научиться думать не только о себе, но и о других – в первую очередь тех, кого ты считаешь своими близкими, брать в расчет их интересы, точку зрения, заботиться, делиться;

– начинать делать внутри нехитрый разворот и постепенно адресовать все свои хочу не родителям, не мирозданию, не в космос, а себе.

Все, что ты хочешь, Гриша, ты в перспективе должен обеспечить себе сам.

Мыть за собой посуду и вовремя стирать одежду – это все осязаемые вещи. Но есть и то, что невозможно увидеть или пощупать, но что обязательно должно быть сделано уже абсолютно точно к окончанию учебы в вузе – ты перестаешь опираться на родительские фигуры, рассчитывать на них и встаешь на собственные ноги, перенося весь вес опоры на себя. Планируя жизнь исходя из собственных ресурсов – пусть даже на первых порах незначительных.

И если ты действительно вырос, тебя это не пугает. А наполняет свободой, куражом, уверенностью и внутренней силой».

Общие рекомендации родителям подростков: спокойствие, только спокойствие. И терпение.

1. Объясняйте (и себе в первую очередь), что то, что происходит – нормальный процесс взросления. Да, период этот сложный, даже временами мучительный. Но он не вечен! Он пройдет.

2. Очень важно сохранять контакт, оставаясь тем самым взрослым, который любит «несмотря ни на что» (что невероятно сложно, конечно, когда тебя отталкивают и считают вымирающим мамонтом): «Ты можешь рассчитывать на мою поддержку, как бы ты от нее ни отказывался/отказывалась. Я – рядом, я в тебя верю». «Я вижу, что ты чем-то расстроен/а. Когда будешь готов/а, предлагаю поговорить. Мне не все равно, что с тобой происходит, возможно, мне удастся тебе помочь». Возьмите за правило каждый день показывать подростку, как вы его любите – теми способами, которые дадут ему это почувствовать.

3. Разговаривайте, обсуждайте «вечные» темы – о любви, дружбе, свободе (свобода определяется ответственностью, чем больше ответственности, тем больше свободы и прав), справедливости, о том, как устроена реальная жизнь – без назиданий, не с позиции «я знаю лучше», а как с хорошим, равным собеседником. Сохранение контакта, разговоры обо всем на свете, интерес к тому, что для них важно, посильный спорт и хобби, поддержание образа живого, интересного будущего – лучшая профилактика подростковых суицидов.

Тяжелая, страшная тема, но она есть, ее нельзя игнорировать

Говорят, 9–18 лет – это время бессмертных. Нет страха, есть завороженность, «избранность», вера в освобождение от безнадежности и невыносимости бытия.

В подростковой культуре смерть романтизируется. Будто бы за чертой есть другая (иногда лучшая!) жизнь – нужно только сделать шаг. Подростки часто не думают о том, что их существование закончится, что их просто физически не станет. Им кажется, они лишь перейдут в другой мир. Не перейдут. Смерть – это конец.

Мысли о суициде – это стремление вынуть себя из ситуации отчаяния. Из постоянного изматывающего ощущения, что ты – не такой, как надо, неправильный, никчемный, никому не нужный, лишний («Какой во мне смысл? Без меня всем будет лучше»). И очень важно, чтобы рядом со страдающим подростком оказался неравнодушный взрослый, который увидит его боль, признает ее реальность, протянет руку и откроет сердце: «Я позабочусь о тебе, ты даже не представляешь, какая ты ценность».

Если вы замечаете: резкие перемены в поведении (перестал/а общаться с друзьями, потерял/а интерес к тому, что раньше увлекало, неряшливость, замкнутость, переписка с кем-то на рассвете, самоповреждающее поведение), подавленное настроение (апатия, глубокая тоска, раздражительность), обратите, пожалуйста, на это внимание. Поговорите с позиции сочувствия, скажите, что любите и хотите помочь. Предложите обратиться к специалисту (подростковый психиатр).

4. Чем больше давления, запугиваний, упреков, жесткого контроля, немилосердной критики, тем больше подросток закрывается и протестует, ощущая себя ненужным и непонятым (и бежит туда, где его поймут и примут, – в компании с неизвестными вам ценностями, в группы в соцсетях). Лучше всего вести себя уважительно, но твердо (и оставаться той незыблемой опорой, в которой подросток, несмотря на бунт и сопротивление, все еще нуждается). Попробуйте увидеть в нем того, кем он и является, – ищущего себя, взрослеющего и отдельного человека. Вы остаетесь в руководящей роли в плане того, что именно вы задаете тон и формат взаимодействия с подростком, придерживаясь принципов уважения и сотрудничества. Побуждайте его задумываться: как тебе это? как мне на это реагировать? как ты планируешь с этим поступить?

5. Грубости и хамство спокойно, но решительно пресекайте, показывая незыблемость границ («Мне неприятно это слышать», «Разговор в таком тоне я поддерживать не буду», «В нашей семье никто никого не оскорбляет»).

6. Можно делиться своим опытом (как вы проживали свой подростковый возраст, как преодолевали трудности, как переживали неудачи, проигрыши, расставания, что помогает вам сейчас), своими эмоциями, спрашивать мнение и просить совета. А иногда и просто вместе помолчать.

7. Если вы обнаружите эксперименты с алкоголем или курением, погодите хвататься за сердце. Возможно, это именно эксперименты (а куда в подростковом возрасте без них?), которые быстро закончатся. Если они не заканчиваются, нужен разговор (не угрозы и запреты, они не работают, а разговор): о вашем серьезном беспокойстве, о том, что вы до 18 лет отвечаете за жизнь и благополучие такого сокровища, о том, что, если хочется выпить, лучше делать это дома, а не за гаражами (удивительным образом эта фраза прекрасно работает). И что алкоголь и сигареты – это часто способ успокоить душевную боль, справиться с сильным стрессом и внутренним плохо. Нельзя игнорировать это плохо. Надо в нем разбираться и помогать себе. Возможно, с помощью специалиста.

Взрослые – это мы. И мы можем испытывать разные чувства, сохраняя при этом любовь к тем, кто нам дорог. Мы можем злиться на своего подростка, мы можем испытывать бессилие и отчаяние, мы можем бушевать, но при этом все равно любить. Злость ситуативна и проходит, любовь – постоянна и живет в нашем сердце всегда. Говорите об этом своим подросткам.

♥ Давний пост в соцсетях

– Ну ты же сидишь дома и ничего не делаешь! – в сердцах бросила Даша. – Подумаешь, книжки пишешь и консультации проводишь. Пффф, это каждый может! Как там говорилось выше? Родительский авторитет рушится. Подросток проверяет устойчивость родителя, его приверженность собственной системе ценностей, ищет, целится в «слабые места», пытается подтвердить собственную эмоциональную независимость и через «провокации» – значимость своего Я.

– Ты можешь думать, как хочешь, – ответила я. – Мне очень нравится то, чем я занимаюсь, это реально круто и классно, это многим людям приносит пользу. И я желаю тебе тоже найти свое дело, которое будет тебе приносить не меньшее удовольствие и удовлетворение.

О чем это послание? О том, что ты имеешь право на свое мнение, но оно не порушит мою уверенность в себе и не поставит под сомнение значимость для меня того, чем я занимаюсь. Я выбрала свой путь и следую ему, а ты выбирай свой. Для подростка это также хороший пример того, как не разрушаться от незаслуженной, неконструктивной критики и твердо стоять на том, что для тебя важно.

Что говорить подростку, если он/она переживает несчастную любовь?

Конечно, не надо говорить:

✗ «У тебя еще столько этих любовей будет…» / «Да выкинь ты ее (его) из головы»;

✗ «Вот я в твоем возрасте об учебе думал/а, а ты?..»;

✗ «Я тебе говорил/а, что он/она поматросит и бросит»;

✗ «Он/она тебя не достоин/достойна».

Подсказка: в любой непонятной ситуации попробуйте увидеть или предположить, какие чувства испытывает ребенок. В случае несчастной любви он что ощущает? Боль, обиду, разочарование, грусть. Отзываться надо именно на эти чувства, без советов, оценок и, конечно, без иронии:

✓ «Это действительно очень больно»;

✓ «Это грустно»;

✓ «Мне жаль, что это происходит, я здесь, я с тобой».

Глава 12

Чему родители должны научить своих детей к совершеннолетию?

1. Заботиться о себе – в самом широком смысле этого слова. Заботиться о своем теле, своем пространстве, о том, кто дорог и кто от тебя зависит, о своих интересах, своих целях, о том, на что ты будешь жить.

2. Проявлять уважение к себе и другим. Одновременно. Поступать так, чтобы в своих глазах оставаться Человеком.

3. Обращать внимание на разные свои реакции и разные стороны себя, которые проявляются в жизни. Замечать их, а не осуждать. И исследовать, какими своими сторонами я, будучи таким/такой, какой/какая я есть, не стыдясь никаких своих проявлений, могу максимально плодотворно, естественно и уважительно взаимодействовать с миром.

4. Общаться и разговаривать, в том числе свободно говорить о том, что не нравится (действительно не нравится, а не использовать эту фразу в манипулятивных целях). Просить о помощи, когда она нужна.

5. Понимать, что мир несовершенен и, по сути, ничего нам не должен. В нем нет идеальных людей. В нем нет идеальных условий. В нем есть много места для радости. В нем есть место для боли. От нее невозможно отказаться, ее невозможно избежать, поскольку она – часть жизни. Но ее можно научиться проживать, отпускать и жить дальше – особенно, если освоить навыки самоподдержки.

И все же… Какими бы мы ни выросли сильными и стойкими, нам всем порой так не хватает рядом «большого и сильного взрослого». Его тепла, его принятия, его «с тобой все в порядке, просто сейчас тяжело, я побуду с тобой, мы справимся».

Так что лучшее, что мы можем сделать для своих детей – это повторять им: «Что бы ни случилось и сколько бы ни было нам лет, знай, что я тебя очень люблю и всегда жду в свои объятия».

Любите и берегите друг друга!

Content

Ирина Чеснова
Воспитание любовью. Как стать для своих детей большим и сильным взрослым

От автора

Часть I Как растить детей и верить в себя

Глава 1 Что самое главное в воспитании ребенка?

Глава 2 Зачем нужны родители

Глава 3 Про потребности и особенности ребенка

Глава 4 Что мешает понимать и чувствовать своего ребенка?

Глава 5 Краткое изложение теории привязанности

Глава 6 Основы воспитания

Глава 7 Кто такой «большой и сильный взрослый» и как им оставаться?

Глава 8 Стили воспитания – какой из них ваш?

Глава 9 Границы!

Глава 10 Как устанавливать границы

Глава 11 Про наказания

Глава 12 Кто такая хорошая мама (и почему не нужно быть идеальной)

Глава 13 А что же папа?

Глава 14 «Мама-контейнер»

Глава 15 Что такое «выражать свои чувства» и как научить этому детей?

Глава 16 Как реагировать на слезы ребенка

Глава 17 Как помочь ребенку пережить стресс?

Глава 18 Почему дети ведут себя «плохо» и как с этим быть?

Глава 19 Враги безопасного взаимодействия

Глава 20 Послания – хорошие и не очень

Глава 21 Самостоятельность

Глава 22 Как помочь ребенку развить здоровую самооценку

Глава 23 «Как его мотивировать?»

Глава 24 Где брать силы, или Как быть, если родительский ресурс ограничен

Глава 25 Как не кричать?

Глава 26 Говорим с ребенком о…

Глава 27 Семья

Глава 28 Про развод

Глава 29 «Мозаичные семьи»

Глава 30 Братья и сестры

Глава 31 Бабушки и дедушки

Часть II Родительские лайфхаки

Глава 1 Развитие ребенка: этапы большого пути

Глава 2 Ритуалы отхода ко сну

Глава 3 Как помочь ребенку пережить разлуку

Глава 4 О гиперактивных детях

Глава 5 Адаптация к детскому саду

Глава 6 Школа и подготовка к ней

Глава 7 Как научить детей дружить?

Глава 8 Если ребенок не ладит со сверстниками

Глава 9 Дети и деньги

Глава 10 Что делать с гаджетами?

Глава 11 Подростки!

Глава 12 Чему родители должны научить своих детей к совершеннолетию?