Ерофей Трофимов

Рокировка. Дворянин поневоле

© Ерофей Трофимов, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Рокировка

Колонна шла по горному серпантину, разбрасывая грязь и мелкие камни. Натужно воя мотором, «Урал» вскарабкался на перевал и, тяжело перевалив взгорок, принялся сползать под гору. В который уже раз стукнувшись плечом о стойку кузова и поморщившись, Сашка буркнул себе под нос:

– Да когда ж эта хрень кончится? Остозвездело…

– Сашка, ты чего там бурчишь? – послышался требовательный вопрос старшины роты.

– Да надоело все, товарищ прапорщик, – вздохнул Сашка. – Грязь эта бесконечная. Зеленка. Жара. Дороги эти горные…

Договорить Сашка не успел. Знакомое шипение гранатометного выстрела заставило его одним движением передернуть затвор автомата, во весь голос выкрикивая:

– Духи!

А дальше завертелось. Шедший первым БТР полыхнул пламенем, и колонна встала. От машин горохом посыпались бойцы, а со склона на них обрушилась пулеметная очередь.

«Из „дашки“ садят, – мелькнула у Сашки мысль. – Ствола им не жалко. Да такой очередью его враз посадишь».

Но дальше стало не до размышлений. Закатившись за ближайший валун, Сашка быстро осмотрелся, автоматически отмечая про себя, что почти весь их взвод еще жив. Вон пацаны гранаты готовят. Салаги. Сколько раз твердили: на выходе всё готово должно быть. И плевать, что не положено. Только старшины почему-то не видно. Заметив мелькнувшую на склоне зеленую повязку, Сашка, не целясь, выпустил в ту сторону пару патронов. Сейчас главное не попасть, а обозначить готовность воевать. Обычно этого хватает. Сообразив, что сразу накрыть охрану не получилось, духи, постреляв, уходят. Затяжной бой не для них. Нет, бывает, конечно, что они начинают переть буром, словно медведь на случку, но обычно это случается, когда их больше и они это знают. А если это обычная, так называемая москитная группа, то в долгую перестрелку не ввязываются. Сашка уже год по этим горам сайгачит. Научился понимать моменты.

Дав еще пару коротких очередей, он перекатился обратно к машине и, напрягая глотку, окликнул:

– Старшина! Товарищ прапорщик! Вы как там?!

В ответ послышался стон, и на задний борт упала окровавленная рука.

– Твою мать! – выругался Сашка, выпуская еще одну очередь. – Пацаны! Старшина ранен. Отходим от машин. Занять круговую оборону!

Командовать он права не имел. Не офицер, и даже не сержант. Но среди всего личного состава он был самый опытный в подобных делах. Вот и пришлось брать на себя то, чего он всегда старательно избегал. Ответственность за других. Да и откуда бы ему научиться той самой ответственности? Сирота приютский. Сколько Сашка себя помнил, всегда жил в приюте. Потом общага, а вот теперь армия.

Хорошо хоть перед самым призывом успел водительские права получить. Хоть какая-то профессия. Хотя ему всегда больше нравилось с железками возиться. Но в их захолустье учили на водителей, на плотников или на крановщиков. Откуда взялся такой набор, он не понимал. Да этого, наверно, и сами чиновники роно не знали. В общем, бери, что дают, и радуйся. А не хочешь, вали в большой город и живи, как знаешь.

Увидев, что сослуживцы его услышали и начали откатываться от дороги, Сашка дал еще пару коротких очередей и, упав на землю, быстро пополз к присмотренному валуну. И плевать, что потом форму отстирывать устанешь. Зато жив. Обстрел начал стихать, и Сашка, уже почти добравшись до валуна, оглянулся. Последнее, что он увидел, летящая в него ручная граната…

* * *

Рядовой полка стрелков Иностранного легиона Александр Мерсье вот уже пятый год топтал землю Африки, мечтая только о том, как вернется в метрополию и займется тем, что ему нравилось больше всего. Ремонтировать автомобили. Эта странная, но очень интересная техника появилась не так давно, но уже начала вытеснять обычные кареты. Увидев такой аппарат в первый раз, Александр словно завороженный полчаса ходил вокруг него, пытаясь понять, что именно заставляет его двигаться.

Заметивший его интерес владелец автомобиля, услышав, что паренек мечтает сам собирать такие, посоветовал ему обратиться в ремонтные мастерские мсье Ленуа. Мэтр буквально на днях жаловался, что ему не хватает рабочих рук. Узнав адрес, Александр отправился в мастерские и уже почти договорился о работе, когда все и случилось. Его настигли. Банда из их приюта, отслеживавшая детвору и подростков. Они работали на управляющего приютом и подчинялись лично ему. Так что любые их действия были заранее им одобрены.

Потом случилась яростная драка, и Александр, схватив с земли камень, не раздумывая опустил его на голову главаря банды. Вид лежащего в луже крови заводилы разом отрезвил остальных. Но перед Александром в полный рост встала новая проблема. Отправиться на каторгу за случайное убийство или бежать куда глаза глядят. Без гроша в кармане. Но мэтр Ленуа, видевший все своими глазами, дал ему неплохой совет.

Записаться рядовым в Иностранный легион. Подписав контракт, Александр окажется неподсуден для любых гражданских властей. А главное, его не смогут достать никакие попечители приюта. Армия шутить не умеет. И если ты стал ее мясом, то ты или отслужишь контракт, или сдохнешь. Третьего не дано. Понимая, что это его единственный шанс (на тот момент Александру казалось именно так), он бросился в ближайший вербовочный центр.

Дальше была краткая беседа, подпись под контрактом и долгий переезд на пароходе в Северную Африку. И плевать вербовщику было, что Александру было всего шестнадцать. Высокий, крепкий, жилистый, он легко смог прибавить себе пару лет. Три месяца так называемой учебы, и перевод в действующие подразделения легиона. И вот уже пятый год он тянул солдатскую лямку в этих богом забытых землях, где нет ничего, кроме песка и кучки дикарей. Спрашивается, зачем вдруг Франции понадобилась эта пустыня? Да здесь ведь ничего не растет. А ее обитатели, туареги, те еще звери. Стоит только зазеваться – и ты в лучшем случае покойник. О худшем даже думать не хотелось.

Александр уже по праву считался ветераном легиона. Три ранения, куча мелких стычек и десяток серьезных боев. Война тут не заканчивалась никогда. Иногда у него складывалось впечатление, что в этих песках все только и делают, что воюют. Он уже даже начал забывать, как это, жить простой, спокойной жизнью. Война превратила его в того, кого называют диким зверем. Все время начеку, все время ожидающий подвоха с любой стороны. Только такие тут и выживали.

Вот и теперь вначале все шло, как обычно. Его десяток заступил на дежурство, и капрал развел личный состав на наблюдательные посты, которые находились на углах крошечного форта. Теперь ему оставалось только тупо пялиться в пустыню, высматривая любое несоответствие песчаному пейзажу, и быть готовым в любой момент поднять тревогу. Но спустя час из-за бархана вынеслась сотня туарегов на верблюдах и, испуская пронзительный визг, понеслась к форту.

Выхватив свисток, Александр принялся пронзительно свистеть, а потом, вскинув винтовку, выстрелил. Сейчас было не до прицеливания. Главное, обозначить, что он видит противника и готов драться с ним. Сержант, услышав трель свистка и выстрел, принялся отдавать команды громовым голосом, но туареги, словно обезумев, неслись прямо под стены форта.

Виртуозно управляя верблюдами, они свернули у самой стены и понеслись вдоль нее, продолжая визжать и пуская стрелы. Понимая, что противник находится в мертвой зоне, Александр оставил вместо себя молодого бойца и, скатившись по лестнице во двор, подбежал к сержанту.

– Сержант! Боюсь, они собираются атаковать ворота, – выпалил он, едва остановившись.

– Да что ты говоришь? А я, дурак, и не догадался, – фыркнул тот.

– Сержант, прикажите выкатить одно орудие к воротам, – не уступал Александр.

– Вот ты его и выкатишь, – рявкнул сержант. – Бери троих солдат, и перекатывайте вон то орудие вот туда. Порох и ядра знаешь где. Всё, солдат. Действуй.

– Слушаюсь, – выдохнул Александр и, окликая ветеранов из своего десятка, понесся к пороховому складу.

Они едва успели перекатить орудие и навести его на ворота, когда через стену полетели глиняные горшки с какой-то горючей гадостью. Во дворе форта воцарился настоящий ад. Но бойцы легиона продолжали отбиваться. Очень скоро от дыма и копоти в форту было не продохнуть. Стволы винтовок раскалились так, что их стало опасно заряжать, но они все еще держались. А потом раздался взрыв. Что это было, Александр так и не понял. Помнил он только одно. Тяжкий грохот, от которого содрогнулась сама земля, и неожиданно долгий полет, закончившийся сильным ударом. А потом все вокруг померкло.

* * *

Твою мать! Больно-то как… Сашка попытался открыть глаза, но, вместо хоть какой-то картинки, получил очередную порцию боли. У парня было такое ощущение, что ему мозг вместе с глазами рыболовным крючком вынимают. Кусочками. Машинально попытавшись пошевелиться, он краем сознания понял, что не ощущает тела.

«Только этого не хватало, – мелькнула мысль. – Неужели хребет сломан? Нет, только не это. Всю оставшуюся жизнь овощем лежать и под себя гадить, это не для меня. Лучше сдохнуть».

Но тут, вместе с головной болью, появилась и боль тела. Казалось, что по нему каток ездит. Болело буквально всё. Ныли даже те мышцы, о существовании которых Сашка и не подозревал. Не удержавшись, он застонал. Сквозь звон в ушах он неожиданно расслышал рядом какую-то возню, потом чьи-то грубые руки приподняли ему голову, и в губы что-то ткнулось. Потом в рот полилась вода. Теплая. Затхлая. Но удивительно вкусная. Именно так ему тогда показалось.

Закашлявшись, Сашка с грехом пополам сделал пару глотков и снова закашлялся. Кое-как отдышавшись, он вдруг сообразил, что дышать стало легче. Потом понял, что и боль немного отступила. Сделав очередную попытку открыть глаза, Сашка сквозь выступившие слезы рассмотрел склонившегося над ним человека. Усатая физиономия в грязно-белом халате старше средних лет. Точнее он определить не смог. Да и не интересно было.

На тот момент Сашку больше интересовало его собственное состояние. Судя по тому, как с ним обращались, позвоночник остался цел. На это его познаний в медицине хватило. Осталось выяснить, что же с ним на самом деле. Разлепив непослушные, словно резиновые губы, Сашка попытался заговорить, но вместо слов изо рта вылетело какое-то сипение. В ответ раздалась какая-то тарабарщина, среди которой Сашка четко расслышал одно-единственное знакомое слово:

– Мерд!

«Не понял. А при чем тут французский? – удивленно подумал парень. – Ведь по-французски это – дерьмо. Их излюбленное ругательство. Я же помню, во всех книжках так писали. Меня что, в плен взяли? Или это Красный Крест? Блин, что тут вообще происходит?»

Мысли текли вяло, но от них почему-то хотелось завыть. Отдышавшись, Сашка попытался сфокусировать взгляд на стоящем у кровати человеке в белом халате. Видеть лучше от этого он не стал, но вдруг понял, что смотрит на мир одним глазом. Второй что-то закрывало. Между тем разговор рядом возобновился, и после короткого спора носитель халата снова приподнял Сашке голову. Кое-как напоив парня, он развернулся и широким шагом вышел из помещения.

Во всяком случае, Сашке показалось именно так. Понимая, что возиться с ним никто не собирается, парень заставил себя расслабиться и попытался вспомнить все, что с ним было. Убедившись, что до разрыва гранаты помнит все случившееся, Сашка немного успокоился и неожиданно для самого себя уснул. Проснулся он от простого и естественного желания. Мочевой пузырь был переполнен. Понимая, что еще немного и случится конфуз, парень сделал попытку подняться и тут же свалился, скрученный очередным приступом боли.

– В чем дело, приятель? Тебе что-то нужно? – послышалось рядом.

– Да. В туалет, – прохрипел Сашка, даже не отдавая себе отчета, с кем говорит.

– Тебе отлить или серьезно?

– Отлить.

– Сейчас. Вот, подсунь себе и поливай, – в руку ткнулся какой-то странный предмет. – Надеюсь, сам справишься. Извини, но тут не госпиталь святой Женевьевы и сиделок нет.

На ощупь определив, что это обычная больничная «утка», Сашка кое-как уложил ее и едва успел направить струю по назначению. Это было блаженство. Облегчившись, он попытался достать «утку», но руки были еще очень слабыми.

– Да, приятель, похоже, самому тебе не справиться. Ладно. Давай, – послышалось рядом, и чья-то рука отобрала у него «утку».

– Ты кто? – спросил Сашка, дождавшись, когда приступ боли отступит.

– Такое же мясо, как и ты, – послышался ироничный ответ. – Словил стрелу в локоть, потом рана начала гнить. В общем, теперь я однорукий инвалид.

– Я вообще-то хотел имя твое услышать, – нашел в себе силы хмыкнуть парень.

– Жак. Жак Полен. А ты кто?

– Александр, – выдохнул Сашка и снова потерял сознание.

В третий раз он очнулся, когда услышал рядом с кроватью странный разговор. Помня, что резкие движения ему противопоказаны, Сашка остался недвижим, решив послушать, о чем спорят эти двое. Разговор оказался весьма содержательным. Обладатель сочного баритона наседал на своего собеседника, отвечавшего ему почтительно, но непреклонно.

– И вы хотите сказать, что эти симулянты не могут выполнять свой долг?

– Полковник, при всем уважении, но в этой палатке нет симулянтов. Вон там, лежит солдат, потерявший руку. Вот здесь человек без ноги. А вот это очень тяжелая контузия, да еще и лицо изуродовано осколком. Не уверен, что он вообще выживет.

– Да плевать мне на его рожу, – зарычал тот, которого назвали полковником. – Меня интересует только одно. Когда он сможет встать в строй?

– Боюсь, никогда.

– Вы издеваетесь, доктор?! – возмущению полковника не было предела. – Чтобы солдат не смог служить, получив по башке?

– Этот человек очнулся только вчера. А привезли его неделю назад. Чем обернется его контузия, я даже предположить не возьмусь. Я хирург, а не психиатр.

– Хотите сказать, что он свихнулся? – насторожился полковник.

– Мсье, мозг человека еще слишком слабо изучен. Медицина не точная наука, и что с ним будет дальше, я даже предполагать не возьмусь. Все в руках Божьих. Вполне возможно, все обойдется. А может произойти так, что с ним будут случаться приступы агрессии. Или при резких звуках он начнет забывать обо всем и будет просто кататься по земле, воя от боли в голове.

– Дьявольщина! Доктор, вы можете мне сказать хоть что-то хорошее, или у вас нет никого, кто может быть мне полезен?

В голосе полковника прозвучали злость и разочарование. Но воинственный тон он явно сбросил.

«Полковник Жофрей. Или мясник Жофрей. Только он способен гнать в строй людей, едва начинающих вставать на ноги после ранения». Эта мысль мелькнула у Сашки так неожиданно, что парень невольно вздрогнул.

– Не в этой палатке, полковник, – послышался ответ. – Здесь лежат только тяжелые. Те, кого я буду вынужден списать, несмотря на все ужимки наших доблестных тыловиков.

– Тогда какого дьявола мы тут делаем?

– Ну, вы же не пожелали дождаться, пока я закончу операцию, и решили провести инспекцию сами, – в голосе врача послышалась неприкрытая усмешка.

– Откуда вообще взялся этот контуженый? – мрачно поинтересовался полковник.

– Привезли из форта. От взвода выжило только трое. Двоих мы уже похоронили. Этот последний.

– Ах да. Взрыв порохового склада. Проклятье! Там даже от самого форта ничего не осталось. Как он вообще выжил?

– Понятия не имею. Его привезли неделю назад. Едва живого. Я сделал все, что смог, но контузия не лечится хирургическими методами. Но вчера он очнулся. Что будет дальше, не знаю.

– Что ж. Пожалуй, вы правы. Списывайте эту шваль. Мне не нужны солдаты, с которыми нужно разговаривать только шепотом. Документы я подпишу. Думаю, пара инвалидов не сильно обременят казну метрополии. А теперь я прошу вас показать мне тех, кто мне нужен.

– Прошу за мной, полковник, – послышалось в ответ. И спорившие вышли.

– Мясник поганый, – послышалось злое шипение из угла. – Эта тварь нас за людей не считает.

– Дай воды, – вздохнув, попросил Сашка и поперхнулся, сообразив, что сказал.

Точнее, не что, а как. Фразу эту он произнес на французском. Причем так, словно всю жизнь говорил на этом языке. Послышались шаркающие шаги, и в ладонь парня сунули кружку.

– Помоги, – попросил Сашка, вообразив, что сам не справится.

– Извини, приятель, но у меня только одна рука, – услышал он в ответ.

– Голову подними, дальше сам попробую, – нашелся Сашка.

Постанывая от напряжения и боли, он кое-как дотащил руку с водой до лица и принялся пить, проливая воду себе на грудь.

– Да, приятель. Похоже, не скоро ты сможешь на ноги встать, – вздохнул поивший его солдат, понаблюдав за мучениями парня.

– Жак, если я правильно помню? – отдышавшись, спросил Сашка.

– Смотри-ка, запомнил, – удивленно хмыкнул солдат. – Я уж думал, ты помер. Только что говорил, и вдруг уже без сознания. Потом присмотрелся, а ты спишь.

– Прости, Жак. Ты не мог бы говорить потише? – собравшись с духом, попросил Сашка. Голос солдата отдавался в висках болью.

– Хм, извини. А наш коновал не так и прост. Правильно сказал, что у тебя будет голова болеть от громких звуков.

– Это всегда бывает при контузии, – вздохнул Сашка. – Жак, а где мы находимся. Нет, то, что это госпиталь, я уже понял. Но где этот госпиталь находится?

– Понимаю, приятель. Тебя привезли сюда без сознания. Мы на окраине города Тиндуф. Ну, городом это только называется, но название точное.

– Ага, – прохрипел Сашка, понимая, что уже вообще ничего не понимает.

Сначала свободный разговор на французском. И это при том, что он всю жизнь немецкий мимо проходил. Теперь выясняется, что очнулся он ни много ни мало, а на границе Западной Сахары. Во всяком случае, на карте, которую Сашка помнил совсем неплохо, было написано именно так. Ему всегда нравилось рассматривать карту мира, мечтая, что однажды он сможет объехать все страны, и увидеть их своими глазами. В приюте вообще много мечтают.

И вот теперь сбылась мечта идиота. Он в Африке. Осталось выяснить, как он сюда попал и что с ним собираются делать. Про выкуп пленных он слышал много. Но нигде и никогда не говорили, что их предварительно вывозят в Африку, да еще и лечат. Обычно утаскивали в горы и сажали в яму. Выживешь, твое счастье. Обменяют, если захотят. Нет. Значит, не повезло. Но при чем тут французы? Может, они его решили на органы разобрать? Тогда зачем лечили? Можно было сразу распотрошить.

Окончательно запутавшись, Сашка тяжело вздохнул и решил заняться более актуальными делами. А именно, провести инвентаризацию собственного организма. Сосредоточившись, он слегка пошевелил ногами. Ноги плохо, но слушались. Даже пальцы. За ногами последовали руки. Тут тоже не все слава богу, но, по крайней мере, они на месте. Туловище, судя по болевым ощущениям, почти цело. Теперь самое главное – голова. Осторожно подтянув руку к лицу, Сашка принялся пальцами ощупывать голову и тут же наткнулся на толстую повязку.

– Что, приятель, зудит? – последовал вопрос. – Лучше не трогай. Пусть зудит. А то растравишь, потом только хуже будет.

– Пытаюсь понять, что от меня осталось, – шутливо пояснил Сашка.

– Все осталось. Наш коновал сказал, что у тебя только одна проблема. Голова.

– А чего тогда всю морду перевязали? – не понял парень.

– Осколком лицо распахало. Но самое главное, это контузия. Да уж, повезло. Из целого взвода ты один выжил. Взрыв порохового склада, это не шутки.

– Стоп! Какого на хрен склада?! Меня гранатой приложили! – едва не завопил Сашка в полный голос едва осознав, что слышит. – Жак, а какой сейчас год, – на всякий случай уточнил парень, приготовившись услышать очередную гадость.

Как говорится, предчувствия его не обманули.

– Тысяча восемьсот девяносто восьмой год от Рождества Христова. Семнадцатое мая. Ты неделю труп изображал, – послышалось в ответ, и Сашка, не удержавшись, застонал в голос.

Этого не может быть! Так не бывает! Это вообще не с ним происходит! Все существо парня буквально вопило и корчилось от ужаса, заставляя тело содрогаться и скулить от очередной волны накатившей боли. Но это была не только телесная, это была душевная боль. Он не понимал, что и как случилось, и почему он вообще все это видит и слышит. Спустя несколько секунд боль затопила все его сознание полностью, и наступила спасительная темнота.

* * *

Александр Мерсье в свои не полные двадцать повидал всякое. Были и боль, и унижения. И даже презрение. Но то, что он чувствовал сейчас, не с чем было сравнить. Страх, переходящий в животный ужас, боль, разрывавшая сознание в клочья. Больше всего ему в тот момент хотелось умереть, чтобы избавиться от этого кошмара. Наконец, все улеглось, и только на самом краю сознания продолжала биться трусливая мыслишка, что еще не все закончилось.

Отдышавшись, он собрался с духом и попытался открыть глаза. Как бы ни было страшно, но понимать, что с ним и что происходит вокруг, было нужно. Свет ударил по глазам, выжимая слезы и вызывая очередной приступ боли. Над головой раздался странный, неприятный звук, и тут же рядом с его лежанкой послышались чьи-то шаги. Звук исчез, а потом кто-то, аккуратно приподняв ему голову, начал смачивать пересохшие губы чем-то влажным. Судорожно хватая ртом живительную влагу, Александр снова попробовал осмотреться. На этот раз было гораздо легче. Очевидно, зрение привыкло к освещению и слезы уже не так застили взор. Сфокусировав взгляд на том, кто помогал ему, он рассмотрел миловидное женское лицо и, не удержавшись, еле слышно прошептал:

– Вы ангел?

– Эк тебя раскорячило, солдатик, – рассмеялась она в ответ. – Хочешь чего?

– Пить, – сумел выдавить он.

– Сейчас, – кивнула женщина и, отвернувшись, взяла что-то со странной блестящей полки.

В губы Александру ткнулась тонкая трубка из странного прозрачного материала. Не понимая, что с ней делать, он инстинктивно всосал содержимое бутылки, которую держала женщина, и в рот ему потекла прохладная и удивительно вкусная вода. Моментально проглотив содержимое бутылки, он почувствовал, что начинает оживать. Заметив его настороженный взгляд, женщина поправила ему подушку и, убрав бутылку, вышла.

Пользуясь моментом, он принялся осматриваться и тут же едва не заорал от ужаса. В изголовье его лежанки стояло какое-то странное сооружение, которое ритмично попискивало и подмигивало ему крошечным фонариком. Скосив глаза, Александр заметил у второй кровати такую же штуку и с облегчением перевел дух. По всему выходило, что это не какое-то дьявольское ухищрение, а медицинский прибор, который присоединяют ко всем раненым посредством тонких шнурков.

Тяга Александра к технике позволила ему смотреть на вещи не с религиозной, а с жизненной точки зрения. Так что очень скоро он начал воспринимать окружающее не как нечто нереальное, а как достижения технического прогресса. Даже прослужив в забытых богом уголках Африки почти пять лет, он старался интересоваться всем, что появлялось нового в техническом плане, выпрашивая у офицеров старые газеты.

В палату вернулась женщина в сопровождении высокого худощавого мужчины средних лет. Приятное европейское лицо, седые виски и странная одежда салатного цвета. Присев на край кровати, мужчина быстро осмотрел Александра и, ловким движением обнажив ему грудь, достал из кармана небольшой металлический кругляшок. Вдев в уши гнутые блестящие трубки, он приложил эту странную железку к груди парня, приказав ему дышать.

Александр послушно сделал несколько глубоких вдохов, мысленно удивляясь тому, что видит. В полку доктор тоже слушал его грудь, но делал он это при помощи деревянной трубки. А тут кусок железа, соединенный с трубками веревочками из странного материала. Чуть кивнув, врач убрал железку обратно в карман и, повернувшись к женщине, попросил ее принести историю болезни. Что это такое, Александр мог только догадываться.

Он несколько раз оказывался в госпиталях по ранениям, но никогда раньше не попадал в такие роскошные условия. И уж тем более ни один врач не записывал то, что с ним было. Обычно все было гораздо проще. Хирург извлекал из тела причину ранения, зашивал рану, после чего санитары регулярно меняли повязку, отслеживая, чтобы рана не воспалилась. Забрав у женщины в таком же костюме странного вида тетрадь, врач быстро пролистал ее и, задумчиво посмотрев на парня, хмыкнул, неопределенно пожав плечами.

– Совсем плохо, доктор? – негромко спросила женщина.

Про себя Александр решил называть ее сестра милосердия.

– Скорее, непонятно, – проворчал врач, продолжая листать тетрадь. – Тут написано, он сирота. Родственников нет. И для него это очень плохо.

– Почему?

– Боюсь, после такой контузии придется его отправить в клинику неврозов. Сейчас точно говорить о чем-то еще рано, но судя по реакциям, все грустно. Полная раскоординация организма, и сможет ли он восстановиться, одному богу известно.

– Доктор, что со мной? – на пределе сил спросил Александр.

– Что? Что вы сказали? – повернулся к нему врач.

– Я спросил, поправлюсь ли я, – прохрипел парень.

– Доктор, по-моему, это французский, – растерянно глядя на него, прошептала сестра милосердия.

– Какой нафиг французский, тут написано, что он в путяге немецкий учил, – фыркнул врач, встряхивая тетрадью. – Вы с ним о чем-нибудь говорили?

– Он спросил, не ангел ли я, – ответила женщина, еще больше растерявшись.

– На каком языке?

– На русском.

– Это еще что за фокусы? – возмутился врач, удивленно рассматривая парня. – Только левых закидонов нам не хватало. Начальство нам тут быстро все к единому языку приведет.

– Вы о чем, доктор? – не поняла сестра милосердия.

– Вы хоть представляете, что тут начнется, если гражданские психиатры узнают, что контуженый солдат, учивший всю жизнь немецкий язык, после контузии заговорил по-французски? Они ведь начнут требовать указать место, где это случилось. А наши генералы такие факты обнародовать очень не любят, – мрачно пояснил врач.

– И что делать?

– Пока молчать. Напоите его, приведите в порядок, и пусть спит. Пока для него это лучшее времяпровождение. Посмотрим, как будет чувствовать себя дальше. Если организм начнет оживать, начнем потихоньку восстанавливающую терапию. Парень молодой, крепкий, должен оклематься.

– Снотворное колоть? – деловито уточнила женщина.

– Не стоит. И так уснет, – чуть подумав, отмахнулся врач. – Ему сейчас сам организм будет подсказывать, что делать. Точнее, делать без участия мозга.

Развернувшись, доктор вышел из палаты, и Александр настороженно уставился на сестру милосердия. Улыбнувшись ему одними губами, она принялась за дело. Ловко сменив ему белье и одежду, она обтерла его тело влажными салфетками и, накрыв одеялом, тихо спросила:

– Есть хочешь?

– Только пить, – выдохнул Александр.

– Ну вот, опять по-русски заговорил. И как у тебя это получается? – удивленно вздохнула она, поднося ему бутылочку с водой.

Ответить Александр не успел, уснув, едва успев отпить несколько глотков. Второй раз его разбудило нестерпимое, но вполне естественное желание. Понимая, что нужно срочно что-то делать, Александр попытался приподняться, и тут же над головой снова раздался все тот же неприятный звук. В палату вошла уже другая женщина и, тронув что-то на приборе у кровати, спросила:

– Что случилось? Тебе что-то нужно?

– Да, в туалет, – осторожно кивнул Александр, делая очередную попытку подняться.

– Лежи спокойно, – осадила его сестра милосердия.

Ловко подсунув ему «утку», она дождалась, когда парень справится с делом, и, поправив одеяло, вышла. Вскоре, вернувшись, она быстро умыла его и, еще раз спросив, не нужно ли чего, вышла. Сообразив, что у него появилась возможность осмотреться более тщательно, Александр осторожно повернул голову и всмотрелся в лицо человека, лежащего на соседней койке. Лицо парня, замотанного в бинты словно мумия, ему было незнакомо. Вздохнув, Александр повернул голову в другую сторону и едва не вскрикнул.

На другой койке лежал человек с обожженным лицом. Он уже видел такое несколько раз. Удивительно, как этот бедолага еще не отправился на встречу с Создателем. Боль от таких ожогов просто дикая. Туареги регулярно использовали зажигательную смесь на основе нефти, уничтожая укрепления на территориях, которые считали своими. Где они брали нефть, не знал никто, но подобная смесь появлялась у них регулярно. Сообразив, что поговорить тут не с кем, Александр сосредоточил свое внимание на технике.

Все окружающие его предметы были сделаны удивительно красиво. Явно заводская работа. Все ровное, блестящее, словно только привезенное. Но если присмотреться, то становилось понятно, что этими предметами пользуются уже давно. Так и не поняв их назначения, Александр решил сосредоточиться на самом себе. Доктор говорил про контузию. Это сходилось с тем, что помнил он сам. Был пожар и сильный взрыв. Рванул пороховой склад.

Сунув руки под одеяло, он тщательно ощупал свой торс и, убедившись, что тело не пострадало, переключился на конечности. Ноги плохо, но слушались. Руки тоже. По всему выходило, что пострадала только голова. Удивленно хмыкнув, припомнив тот взрыв, Александр тщательно ощупал голову и, убедившись, что открытых ран нет, снова принялся осматриваться. Было во всем окружающем что-то, что не соответствовало тому, что он знал о военном госпитале и больницах вообще.

Слишком уж роскошно для обычного солдата. Поят, моют, умывают. Наверняка еще и кормить будут. И кто за все это будет платить? У самого Александра на счету только пара су. Все его богатство припрятано недалеко от казармы, на старом кладбище. Ну не верил он банкам и менялам. Получая и без того невеликое жалованье, он тут же обращал его в звонкую монету и большую часть уносил в свой тайник.

Служба в легионе имела одно неоспоримое преимущество. Не важно, что ты сделал до службы. Не важно, кто тебя искал и в чем обвиняет. Отслужив положенный срок, ты чист перед законом и можешь получить документы на любое понравившееся тебе имя. А дальше свободен как ветер. Ни один законник не сможет к тебе придраться. Так что Александру осталось служить не так много. Всего-то чуть больше двух лет. А потом он сможет уехать в метрополию и с накопленными деньгами выучиться на механика.

Это была его мечта. Стать механиком и научиться управлять автомобилем. Увлекшись мечтами, он не заметил, как в палату вошел вчерашний врач. Подойдя к кровати, он снова провел быстрый осмотр и удовлетворенно кивнув, проворчал:

– Физически все соответствует положению. Осталось выяснить, что у тебя с головой.

– А что у меня с головой? – не понял Александр.

– О! По-русски. Уже лучше. А еще раз на французском можешь? – улыбнулся врач.

– Что вы хотите услышать? – растерянно уточнил Александр.

– А вот это уже интересно, – послышалось от двери, и к кровати подошел высокий мужчина крепкого телосложения.

– Где вы слышали этот язык? – спросил он, внимательно наблюдая за парнем.

– Простите, мсье, но я на нем всю жизнь говорю, – слабо улыбнулся Александр.

– Вот как? Тогда расскажите о себе, – потребовал неизвестный.

– Мне нечего особо рассказывать, – вздохнул парень. – Родителей своих не помню. Вырос в приюте святой Бригитты с предместье Сен-Дени под Парижем. Зовут Александр Мерсье. Семнадцать полных лет. Подписывая контракт в Иностранный легион, накинул себе два года. Я был вынужден бежать. Убил главаря приспешников управляющего приютом. Случайно, но от каторги меня бы это не спасло. Потом служба в Алжире и Марокко. Контузия, очнулся здесь.

– Как по-вашему, который сейчас год? – дрогнувшим голосом спросил неизвестный.

– Одна тысяча восемьсот девяносто восьмой от Рождества Христова. Числа, извините, не скажу. Не знаю, сколько я тут провалялся, – смутился парень.

– Что происходит, товарищ майор? – спросил врач, заметив растерянность мужчины.

– Не увидел бы своими глазами, ни за что бы не поверил, – тряхнул мужчина головой. – Этот парень говорит, что родился сто лет назад в предместье Парижа. И кстати, говорит он именно так, как говорили в то время. Я еще кое-что проверю, но думаю, личность, которую он назвал, действительно существовала.

– Это что? Переселение душ? – растерянно пролепетал врач.

– Да хрен его знает, как оно там называется, – фыркнул мужчина, направляясь к дверям.

– Мсье! – окликнул его Александр. – Что происходит? Где я? Какой сейчас год?

– Это Россия, сынок. А год тысяча девятьсот девяносто третий, – обернувшись, тихо ответил мужчина.

Охнув, Александр судорожно перекрестился и истерически рассмеявшись, потерял сознание.

* * *

Очнулся Сашка от резкого запаха. Хрипло застонав, он попытался отвернуться и застонал снова. На этот раз от боли в голове. Под черепом словно бильярдные шары перекатывались.

– О, очнулся, – послышался голос. – Напугал ты нас, парень. С чего это тебе вздумалось в обморок падать, словно графине при виде мыши?

– У доктора спроси, – еле слышно огрызнулся Сашка.

– О! Слышите, доктор? Опять этот странный язык, – послышалось в ответ.

«Мать твою! Что я там такого сказал-то?» – вяло подумал Сашка, пытаясь осознать, что вообще происходит.

Чьи-то руки принялись ловко обтирать ему лицо влажной тряпкой, от которой нестерпимо несло застарелой сыростью. Было не очень приятно, но слегка взбодрило. Осторожно приоткрыв глаза, Сашка вдруг понял, что повязка с лица и головы исчезла. Только на правой щеке появилось тянущее ощущение. Словно кто-то скотчем подтянул кожу. Он попытался коснуться лица рукой, но его крепко взяли за кисть, строго пояснив:

– Не нужно трогать рану. Ее смазали мазью.

– А что там, доктор? – поинтересовался Сашка, послушно опуская руку.

– Рассечено лицо. Тебя привезли, когда рана уже начала подсыхать, так что накладывать швы было бесполезно. В общем, украшением ты обзавелся не самым симпатичным, – пожал тот плечами, едва заметно смутившись.

– Скажите прямо, доктор, что с такой рожей лучше по темным улицам не шататься. За висельника примут, – жизнерадостно проворчал знакомый голос.

– Жак, ты бы лучше на свою рожу в зеркале полюбовался, – не остался Сашка в долгу. – И без шрама лопатой не отмашешься.

– Ага, уже начал шутить, – заметно повеселел врач. – Скажите, Александр, вы ведь выросли в приюте?

– Именно так, мсье.

– А родителей своих вы совсем не помните?

– Нет, мсье. Сколько себя помню, все время в приюте, – ответил Сашка, не понимая сути этих вопросов.

– Странно. Хотя кое-какие мысли у меня по этому поводу есть, – задумчиво протянул врач.

– А что произошло, мсье? Что я такого странного сделал, пока изображал покойника? – осторожно спросил парень.

– Вы бредили. И в этом не было бы ничего удивительного, если бы не делали это на русском языке. Я несколько раз сталкивался с русскими и запомнил несколько их выражений. Не уверен, что смогу воспроизвести их точно, язык у них сложный, но как они звучат, помню отлично.

– А я их вообще никогда не видел, – растерянно проворчал Сашка, судорожно прикидывая, как бы выкрутиться из сложившейся ситуации. – А вы как думаете, откуда это? Что вообще происходит, мсье? Почему я вдруг заговорил на другом языке?

– Моя теория заключается в том, что вы по происхождению русский. Отсюда и разговор на этом языке в бреду. Всплыли воспоминания раннего детства. Но, увы, точно я этого утверждать не могу, – вздохнул врач.

– А разве такое возможно? Ведь дети до определенного возраста ничего не помнят, – пролепетал Сашка, старательно изображая из себя недалекого вояку.

– Должен признать, что мы еще очень многого не знаем о работе человеческого мозга. Вот что. Вернуться в строй вы уже не сможете. Так что я немного вам помогу. Мой старый приятель содержит клинику для душевно больных и подобные случаи его очень интересуют. Я дам вам письмо для него. Вернетесь в Париж, отправитесь по адресу и отдадите ему письмо. Думаю, он сумеет вам помочь. А теперь расскажите мне, как вообще вы жили в приюте, кто был его управляющим и чем вы там занимались?

– Ну, а-а… э-э… – растерянно заблеял Сашка, напуская на себя испуганный вид. – Доктор, я не помню, – растерянно произнес он, подпуская в голос сиротскую слезу.

– Что, совсем? – врач тут же сделал стойку.

– Помню, как меня зовут. Помню, что всю жизнь прожил в приюте. Помню, что пришлось срочно бежать. И все, – в нескольких словах поведал Сашка свою историю.

– А почему вам пришлось бежать? – тут же последовал вопрос.

– Я сделал что-то плохое, – прохрипел парень, у которого от всей этой говорильни уже во рту пересохло.

– Что именно? – не унимался врач.

– Кажется, я с кем-то сильно подрался, – продолжал изображать амнезию Сашка.

– М-да, похоже, это и вправду задачка не по моим знаниям, – скривившись, проворчал врач и, поднявшись, добавил: – Ладно, будем считать, что вы все еще находитесь в процессе выздоровления. Две недели у нас с вами есть. Потом я буду вынужден отправить вас в метрополию. Занимать место в госпитале, когда идут тяжелые бои, мне никто не позволит. Так что в ваших же интересах побыстрее встать на ноги.

– Я постараюсь, мсье, – истово пообещал Сашка, чувствуя огромное желание сбежать из госпиталя прямо сейчас. Даже в таком состоянии.

Проводив врача взглядом, он осторожно повернул голову и, увидев с интересом наблюдающего за ним Жака, попросил:

– Дружище, дай воды, пожалуйста. В горле от всего этого пересохло, как в пустыне.

– Держи, – осторожно поднявшись, протянул ему кружку Жак.

Кряхтя, словно старый дед, Сашка сумел приподняться на локте и, осторожно осушив кружку до капли, с таким же кряхтением улегся обратно.

– На мне цветы не растут, Жак. Ты чего так уставился?

– Пытаюсь понять, кто ты, – с ухмылкой хмыкнул тот.

– Я бы и сам хотел это понимать, – буркнул Сашка, устраиваясь поудобнее.

– Ты и вправду русский? – не отставал Жак.

– Дружище, я понятия не имею, кто такие эти русские и как они выглядят. Говорил же, я всю жизнь в приюте прожил, – ответил парень с раздражением. Этот разговор начал его напрягать.

– Да ладно тебе. Мне-то ты можешь признаться, – продолжал настаивать Жак.

– В чем? В том, что ни черта о себе не помню? Можешь попросить у доктора мои бумаги. Там все написано.

– Неужели вообще ничего не помнишь?

– Только в общих чертах, – вздохнул Сашка. – И должен признаться, меня это крепко пугает.

– Думаешь, за тобой есть что-то, за что тебя могут потащить к судье? – тут же насторожился Жак.

– Плевать мне на судей, – отмахнулся Сашка. – Я честно служил, и не моя вина, что получил контузию. Это война, и на ней всякое бывает. Я не понимаю, что мне делать дальше.

– Ну, не все так плохо, приятель. Наш коновал решил принять в твоей жизни участие, так что, думаю, сумеешь пристроиться, – протянул Жак с заметной завистью.

– Возможно, возможно, – буркнул Сашка, погружаясь с собственные размышления.

Прежде всего нужно незаметно провести проверку организма. К его удивлению, на этот раз все было гораздо лучше. Похоже, полный покой при контузии был взят не с потолка. Во всяком случае, голова уже болела не так сильно. Само тело отзывалось на любое движение гораздо быстрее, а главное, что из пальцев пропал тремор. В прошлое пробуждение они тряслись, словно у завзятого алкоголика с бодуна.

Накрывшись до подмышек одеялом тонкого сукна, Сашка принялся старательно напрягать и расслаблять поочередно все мышцы тела, пытаясь реанимировать их. Вскоре он почувствовал, что начинает оживать. Кровь быстрее заструилась по жилам, и даже в голове прояснилось. Но вставать он пока не рискнул. Грохот за стенкой палатки (похоже, уронили какую-то тару навроде бочки) заставил его болезненно сморщиться. Неожиданный шум отдался болью в висках и звоном в ушах. Словно сковородой по затылку приложили.

Прикрыв глаза, он принялся вспоминать свое прошлое, пытаясь решить, как быть дальше. Ехать к приятелю врача, имевшего собственную клинику, он не собирался. Что ни говори, а он профессиональный психиатр и очень быстро поймет, что Сашка пытается водить его за нос. Оказаться в комнате с мягкими стенами ему вовсе не улыбалось. Особенно если он вдруг заявит, что каким-то образом перенесся из будущего. Точнее, перенеслось его сознание, эго, или хрен его маму знает, как оно там называется.

Выходит, нужно добраться до Европы и свалить куда подальше. Оставаться в Африке Сашка не собирался. Слишком большая разница менталитетов. Что говорить, если многие местные племена при виде одинокого белого начинают точить ножи и разводить костры под котлами. Людоедство тут процветает во многих местах. В лучшем случае просто прирежут ради пары старых сапог. Ну не любят тут белых. Не любят. И с этим ничего не поделаешь.

«Где родился, там и пригодился», – вспомнил Сашка старую поговорку, которую частенько повторял дворник в их приюте.

Дядя Сеня был человеком выпивающим, но при этом очень умным. А главное, он был отличным рассказчиком. Именно благодаря его влиянию Сашка старался держаться подальше от всех банд. Быть одиночкой всегда тяжело, но, если сделал выбор, иди до конца. Именно так твердил ему дядя Сеня, обучая нескольким необычным приемам рукопашного боя. Кем он был в молодости, Сашка так и не узнал, но однажды, забежав к нему в дворницкую, увидел старый чемодан, стоявший раскрытым на узкой солдатской койке.

Из всего содержимого в глаза Сашке бросился прозрачный пластиковый пакет, в котором лежала солидная горсть орденов и медалей. Спросить что-то Сашка не решился, а дядя Сеня, увидев парня, быстро захлопнул крышку чемодана. Потом парню стало не до вопросов. А вот теперь, вспомнив его, Сашка вдруг понял, что старик был прав. Где родился, там и пригодился. А родился он не в Париже. Точнее, тело-то, возможно, как раз там и родилось, а вот сознание, точнее, тот, кто сейчас это тело занимает, совсем нет.

Запутавшись в собственных сентенциях, Сашка плюнул на условности и сосредоточился на главном. Итак… Из Европы нужно валить. Куда? Само собой в Россию. Если в Европе контуженого солдата быстренько могут запихнуть в дурку, то там на странного француза, хорошо говорящего по-русски, посмотрят в лучшем случае с жалостью. А то и просто махнут рукой, проворчав вслед одно слово – иностранец.

А если забиться в какой-нибудь медвежий угол, то и вовсе станешь местной достопримечательностью. И даже можно будет открыть какую-нибудь маленькую механическую мастерскую. А что? С техникой он всегда был на «ты», так что разобраться с местным примитивом труда не составит. Благо он всегда умел пользоваться головой, а не только есть в нее. Но для такого рода деятельности, требуются вложения. А попросту бабки. А судя по всему, у солдат в этом мире с деньгами сложно.

Тут в глазах у парня помутилось, и перед внутренним взором предстала странная картинка. Окраина старого кладбища, и он, прячущий под могильную плиту кожаный мешочек. Осторожно тряхнув головой, Сашка проморгался и, вздохнув, мысленно проворчал: «Видимо, мой сосед был не так прост. Это ведь он так нычку делал. Похоже, подыхать в этих песках он не собирался и тоже планировал устроить свою жизнь. Интересненько. Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления».

От размышлений его оторвал очередной вопрос Жака.

– Эй, приятель. Так ты решил, что собираешься делать, когда вернешься в метрополию?

– Сначала до нее добраться нужно, – отмахнулся парень, снова погружаясь в себя.

Итак, как любил говаривать дядя Сеня, сначала прими решение, а потом иди до конца. Но сначала сядь и как следует подумай. Если понимаешь, что чего-то не знаешь или не хватает информации, собери ее. Значит, начнем сначала. Что я знаю о России этого времени? А ни хрена. Помню только, что правил ею царь, страна называлась империей, и что через некоторое время начнется война с японцами. Выходит, ехать за Урал смысла нет. Да и холодно там.

В центральной России тоже все не просто. Там все всех знают, и полиция наверняка начнет присматривать за странным иностранцем. Мне оно надо? Нет. Такого счастья нам не надо. Средняя Азия вообще не вариант. Там сейчас, кажется, англичане заправляют. Остается Кавказ. Да, пожалуй, вариант. Горцы воевали всегда, но в города они не лезут. К тому же там тепло и с голоду не сдохнешь. Так и поступим. С этой мыслью Сашка неожиданно для себя уснул, словно провалился.

* * *

Проглотив очередную ложку супа, Александр вздохнул и мрачно покосился на лежащий перед ним кусок черного хлеба. Странный вид, странный вкус, но сытно. Во всяком случае, в этом госпитале кормят словно на убой. Хотя ему не хватало вина. Пусть кислого, теплого, но такого привычного. За годы службы в Африке он привык разводить воду вином и запивать любую еду этим дешевым пойлом.

Увы, спастись от дизентерии можно было только так. В общем, все не так плохо, как казалось вначале. Но теперь, когда он начал потихоньку вставать и даже умудрялся добраться до клозета, поражавшего его своей чистотой, парню предстояло решить, как быть дальше. Ничего иного, кроме как воевать, Александр просто не умел. Да, иногда в его ушибленной голове вплывали кое-какие странные воспоминания, но ему не к чему было их привязать.

Это были словно разрозненные картинки, которые он никак не мог уложить в одну полноценную мозаику. Да, было время, когда он мечтал стать механиком и управлять самобеглой коляской. Но те подростковые мечты давно уже канули в Лету. Прожив столько лет вдали от родины и постоянно занимаясь только одним делом, он начал забывать об этих мечтах. А самое главное, он вдруг неожиданно понял, что в этом мире все его познания не более чем потуги младенца сдвинуть гору.

Вспомнив свою реакцию на движущиеся картинки, подвешенные на стену, Александр покраснел, а аппетит окончательно испортился. В тот день он едва не обгадился с перепугу. Крестясь и бормоча «Аве Мария», парень свалился с кровати и попытался выбежать в коридор. Включившая телевизор медсестра заставила его лечь обратно и вызвала врача, который и смог кое-как объяснить ему, что это такое. Смех стоял по всему этажу госпиталя.

Не смеялся только врач. Гладя его по голове, словно маленького, он сумел успокоить Александра, рассказав, что эти картинки всего лишь очередное чудо современной техники. Потом была встреча с еще несколькими врачами, после чего его перевели в другой корпус. Теперь им занимались другие люди, и с каждым днем Александр все больше приходил к выводу, что его принимают за умалишенного.

Когда же он потребовал выпустить его из госпиталя, убеждая всех, что нормально себя чувствует, пришедший в палату человек в военной форме странного покроя и вида заявил, что он, Александр, все еще является военнослужащим, дававшим присягу, и обязан выполнять все требования врачей. Сообразив, что так можно и до петли за дезертирство допрыгаться, парень притих, решив как следует изучить местные условия, чтобы однажды сбежать.

Провести остаток жизни в клинике с душевно больными он не собирался. Но словно прочтя его мысли, Александра заперли. Нет, это не была тюремная камера. Его никто не держал на цепи, но покинуть отведенную ему комнату Александр не мог. Мало того что дверь открывалась только снаружи, так еще за ним постоянно следили. Непонятно как, но в этом он был уверен. А самое неприятное, что просто поговорить он мог только с местным персоналом и только о том, о чем они сами желали говорить.

Покончив с едой, Александр отнес тарелки на столик у двери и, вернувшись на кровать, задумчиво уставился в окно. Неожиданно на парня навалилась тоска, и он, сам того не замечая, тихо заплакал. В этот момент ему до зубовного скрежета было жаль своей бестолковой, несчастной жизни. Ведь за свои не полные двадцать лет он ничего толком сделать так и не успел. Да, воевал. Да, служил родине. Но нужна ли его родине была эта служба?

От мрачных мыслей Александра отвлек тихий шелест открывающейся двери. Обернувшись, он увидел врача и медсестру, собиравшую грязную посуду. Увидев слезы на его щеках, врач присел на кровать рядом с парнем и, заглянув ему в глаза, тихо спросил:

– У тебя что-то болит?

– Нет.

– Тогда почему ты плачешь?

– Я хочу домой, доктор, – вздохнув, признался Александр.

– А где твой дом, Саша? – участливо уточнил врач.

– Не знаю. Приют в Сен-Дени, наверное, – пожал Александр плечами.

– И что бы ты стал делать, окажись вдруг там?

– Я сильный, доктор. Могу работать грузчиком. Могу быть слугой. Уж приказы я выполнять умею, – растерянно улыбнулся парень. – Даже могу служить в какой-нибудь охране. Сторожа всегда нужны.

– А потом? – не унимался врач.

– Не знаю. Нашел бы, чем заняться. Мне ведь еще нет и двадцати, доктор. А я ничего в жизни не видел. Только приют и армия.

– Господи, – послышалось от двери, и медсестра, брякнув собранными тарелками, испуганно выскочила в коридор, заметив возмущенный взгляд врача.

– А ты хотел бы иметь свою семью? – вернулся врач к беседе.

– Конечно. Я, правда, не знаю, как это, но очень бы хотел, – с жаром кивнул Александр и тут же скривился. От резкого движения сдавило виски. – Почему меня держат здесь? – решился он на вопрос, переждав приступ тупой боли.

– Понимаешь, Саша, мы не уверены, что тебя безопасно отпускать, – вздохнув, ответил врач. – Ты воевал. Умеешь убивать. И никто не знает, что ты сделаешь, если тебя кто-то обидит. Ты можешь быть опасен и для других, и для себя самого. Так что пока тебе лучше побыть здесь. Так безопаснее и проще оказывать тебе помощь. К тому же нам очень интересно, как так получилось, что парень из двадцатого века вдруг стал носителем знаний солдата из века девятнадцатого.

– Дьявольским наущением или божьим соизволением, – буркнул в ответ Александр, насупившись.

Ему очень не понравилось, что его принимают за ненормального, который способен броситься в драку только за один косой взгляд. Да, он умеет убивать, и потому отлично осознает ценность человеческой жизни. Да, бывают моменты, когда, защищая себе или ближнего, приходится пускать кровь напавшему. Но ведь это только защита. А они не верят в его способность держать себя в руках.

– Ну-ну, не стоит так расстраиваться, Саша, – улыбнулся врач, похлопав его по плечу. – Все не так плохо, как тебе кажется. Побудешь немного здесь. Привыкнешь к нашим реалиям, а там, вполне возможно, и отправишься куда сам захочешь. Главное, не запирайся и честно отвечай на все вопросы наших специалистов. Поверь, это очень важно. Ведь кроме тебя, контузии получают и другие солдаты. И ты своим откровением сможешь помочь им.

– Мне нечего скрывать, доктор, – пожал Александр плечами, немного успокоившись.

– Пойдем в мой кабинет и там поговорим, – позвал врач, поднимаясь.

Александр покорно последовал за ним. Войдя в уже знакомый кабинет, он уселся в удобное широкое кресло и, качнувшись из стороны в сторону, не удержавшись, широко улыбнулся.

– Я смотрю, тебе нравится это кресло, – улыбнулся в ответ врач.

– Да, доктор. Оно очень удобное, – смущенно признался Александр.

– Вот и прекрасно. А теперь расскажи мне, как начиналась твоя служба. Только ничего не упускай. Называй все даты, имена, которые помнишь. Это очень важно.

– А разве это не является разглашением военных секретов? – тут же насторожился Александр.

– А разве я у тебя спрашиваю, какую цель вы преследовали в той войне? – моментально нашелся врач. – Разговор идет только о тебе самом. И то, что ты расскажешь, уже никак не сможет повредить твоей родине.

– Да. Вы правы. Я все время забываю, где нахожусь, – грустно вздохнул Александр. От его хорошего настроения не осталось и следа. – Знаете, но у меня все время такое ощущение, что я сплю и вижу сон. И мне все время хочется проснуться, но у меня ничего не получается.

– Понимаю, – кивнул врач, нажимая на какие-то кнопки странного прибора под названием компьютер. – Но чем быстрее ты примешь эту данность, тем легче тебе будет потом. А теперь ответь, пожалуйста, на мой вопрос.

– Хорошо, – обреченно вздохнул Александр и, немного подумав, начал рассказ.

Спустя два часа, когда он уже охрип от разговоров, врач закончил беседу и отвел его обратно в палату. Вернувшись в свой кабинет, он нашел в своем кабинете того самого майора, который говорил с парнем по-французски. Закончив прослушивать запись, офицер задумчиво потер ладонью подбородок и, посмотрев на врача долгим взглядом, тихо сказал, указывая взглядом на монитор:

– Как думаешь, это фантазии или просто бред?

– Для бреда все слишком логично. Понимаешь, любой психически больной человек способен рассуждать вполне здраво и логично, но только с одним условием. В самом начале своего рассуждения он делает бредовое допущение, а потом его развивает. Здесь же этого нет. Он уверенно называет имена и даты. Кстати, это я для тебя материал собирал.

– Знаю. Спасибо. И кстати, – усмехнувшись, поддел его майор. – Я проверил его прошлый рассказ. И знаешь, что выяснил?

– Делись, – потребовал врач, сгорая от любопытства.

– Александр Мерсье действительно существовал, и он погиб во время взрыва порохового склада в форте, построенном на границе пустыни. И многие названные им имена тоже там мелькают. Больше того, даже даты совпадают. Как тебе такое?

– А не мог он каким-то образом все это где-то прочесть? – подумав, спросил врач.

– Исключено, – решительно отрубил офицер. – Даже нам пришлось потратить кучу усилий и резервов, чтобы добыть эту информацию. А откуда у него такие связи?

– Может, какие-нибудь рассекреченные документы? На Западе сейчас модно вскрывать подобные вещи, – не сдавался врач.

– Нет. Это американцы такой ерундой занимаются. Французы старательно делают вид, что в их истории ничего такого не было. А эта история вообще нигде не всплывала. Я проверял.

– Интересно девки пляшут, – растерянно проворчал врач. – Выходит, и вправду переселение душ?

– С этим в церковь, – тут же открестился майор. – Меня он интересует только как твой пациент. Что там ваши светила пишут о подобных случаях? Было уже такое?

– Было. Но проверить информацию мы не можем. Все данные относятся ко временам мировых войн. Есть много левой информации, запущенной, чтобы привлечь внимание к собственной персоне. Но ничего конкретного, сплошная болтовня. В основном это попытки сделать себе имя на пустом месте. В общем, работы, похоже, предстоит море.

– Сам это затеял, – беззлобно поддел его офицер.

– Знаю, но похныкать-то можно, – усмехнулся врач.

– Похныкать можно. Но не долго, – ответил майор наставительным тоном. – Что собираешься делать дальше?

– Еще не решил. Смотреть надо. Думать.

– Считаешь, он может быть опасен?

– Вполне возможно. Не забывай, он привык воспринимать законы через призму своего времени. А теперь представь, что будет, если его прижмут в темном переулке какие-нибудь гопники. Да вы сотни складывать устанете. Что ни говори, а парень действительно воевал. Ты сам сказал, что такая личность существовала.

– Думаешь, он настолько крут? – иронично хмыкнул майор.

– Насчет крутизны не скажу, а вот моторика его тела говорит о многом, – злорадно усмехнулся врач. – А еще ты забываешь, что прежний владелец этого тела тоже не рохлей был. Выжил в приюте. В роте считался одним из самых опытных бойцов. В общем, тот еще подарочек.

– А вот это идея, – неожиданно улыбнулся майор. – Как долго он еще будет головными болями маяться?

– Трудно сказать. Ты чего задумал? – насторожился врач.

– Хочу провести с ним небольшой спарринг. Посмотрим, чему их там учили в белых кепках, и так ли ты прав, опасаясь массовых побоищ.

– А надо ли? – с сомнением протянул врач. – Вдруг сорвется?

– Не страшно. Оденешь в халатик с длинными рукавами, и все дела, – отмахнулся майор. – Должны же мы понимать, врет он, или это действительно сознание иностранного солдата в чужом теле. Ты хоть представляешь, что будет, если мы сумеем понять механику этого дела?

– Твою мать! – схватился врач за голову.

* * *

Сделав пятидесятое отжимание, Сашка одним прыжком поднялся на ноги и, глубоко вздохнув, утер выступивший пот со лба тыльной стороной ладони. Тело медленно, но верно приходило в норму. А вот с головой то и дело возникали проблемы. Резкие головные боли выводили его из строя на пару дней. После приступа он даже шевелился словно со скрипом, а в голове то и дело вспыхивали разноцветные звездочки. Любое, даже самое плавное движение вызывало гул и звон в ушах. А самое неприятное, что начинались они резко, без всяких предпосылок. Достаточно было одного громкого звука или нервной обстановки.

Хотя в данной ситуации нервной она была для парня постоянной. В такие моменты с ним мог бы справиться даже ребенок. Но в нормальном состоянии Сашка уже представлял собой серьезную боевую единицу, хотя продолжал тщательно это скрывать. От всех подозрений со стороны врача и соседа по палатке его спас очередной приступ. Отойдя за лагерь, Сашка попытался проделать хоть один комплекс упражнений и, свалившись, пролежал под глиняным забором до самого вечера.

Провалявшись в постели после приступа почти неделю, первое, что он увидел, была удивленно-задумчивая физиономия Жака. Увидев, что парень очнулся, однорукий прохиндей оживился и попытался завязать разговор, но Сашка только отмахнулся от него, словно от мухи. Ему было не до разговоров. Требовалось срочно осознать все произошедшее. А главное, найти выход из ситуации. Жить и постоянно бояться, что в любой момент можешь свалиться с ног, не самая приятная перспектива.

Погрузившись в собственные размышления, Сашка не заметил, как Жак выскользнул из палатки. Вызванный им врач провел быстрый осмотр парня и, убедившись, что помирать Сашка не собирается, принялся ему выговаривать за чрезмерные перегрузки. Быстренько скроив покаянную морду, Сашка смущенно развел руками, пояснив, что просто хотел прогуляться и побыть один. Ведь ему еще предстоит решить, чем заниматься дальше. А для этого нужно вспомнить хоть что-то.

Понимающе покивав, врач заверил его, что приятель, к которому он хочет Сашку отправить, обязательно решит эти проблемы. Вежливо поблагодарив его, парень про себя хмыкнул: «Угу, свежо питание, да серится с трудом. Так он и станет заморачиваться с моими трудностями. Запрет в камере, и будешь до конца жизни на луну выть. Нет уж, дружок. Ты меня главное отсюда выпиши и к пароходу с обозом отправь, а дальше я и сам как-нибудь управлюсь. Но перед этим надо до кладбища добраться. Деньги мне теперь очень даже нужны будут».

Врач ушел, а Жак, словно прочтя его мысли, подсел на кровать и, понизив голос до шепота, спросил:

– Ты и вправду собираешься ехать к тому психиатру?

– А что? Ты что-то знаешь? – насторожился Сашка.

– Я только догадываюсь, но ты не ответил, что собираешься делать?

– А ты хочешь что-то предложить? – ответил Сашка, внутренне злорадно усмехаясь. Вести разговор в таком ключе он мог часами. Приютская школа это вам не фунт изюму.

– Ох, и трудно же с тобой, – скривился Жак. – В общем, ходят слухи, что этот его приятель та еще скотина. Запирает всех в своей клинике и ставит на людях всякие научные опыты. В общем, я вот что думаю. Нам с тобой нужно вместе держаться. Я тут поговорил кое с кем, так парни считают, что на первое время тебе денег должно хватить. У меня тоже кое-какой запас есть. Правда, не здесь. В полку припрятал.

– Я тоже припрятал, – вздохнул Сашка. – Вот только никак не могу вспомнить, где именно, – закончил он, подпустив в голос слезу.

– Да как же так?! – возмущению Жака не было предела.

– А то ты не знаешь, что со мной, было, – огрызнулся Сашка. – Думаешь, я к стене погулять ходил? Я вспомнить пытался, куда деньги дел.

– И как? – жадно спросил Жак.

– А тебе не видно? – фыркнул парень. – Напрягался так, что чуть последние мозги из ушей не полезли. И все впустую. А потом вообще сознание потерял, хотя и специально в тени сидел.

– Это плохо, приятель, – мрачно вздохнул Жак. – Это очень плохо.

– А тебе-то что за печаль? – не удержавшись, спросил прямо Сашка. – Насколько мне известно, у тебя все дома в порядке. Во всяком случае, есть куда вернуться.

– В деревню? Ты смеешься? – возмутился Жак. – Да я там с тоски через неделю взвою. Да и какой из меня теперь работник, с одной рукой.

– Ну, тебе теперь пенсия положена, как герою войны, – пожал Сашка плечами. – Это вот со мной все гораздо сложнее. Руки-ноги на месте, значит, могу сам себя обеспечить. А то, что голова болит, так это не важно. И попробуй докажи нашим бюрократам, что без головы никакие руки не помогут.

– Что, могут и отказать? – насторожился Жак.

– Они все могут. Главное, причину найти, – вздохнул парень.

– Странно, ты рассказывал, что приютский, а говоришь так, словно Сорбонну закончил, – вдруг проворчал Жак, задумчиво поглядывая на него.

– Наш кюре все время повторял, что если мы хотим чего-то в жизни добиться, то должны много знать и уметь. А чтобы знать, нужно читать книги.

– И что? – не понял Жак.

– Вот и подсовывал нам книжки всякие, а потом еще и проверял, как прочел. Вопросы всякие задавал. В основном, конечно, религиозные, но и другие тоже бывали. Большого ума человек был, – вздохнул Сашка, краем глаза наблюдая за собеседником.

– А почему был? – тут же последовал вопрос.

– Он уже тогда старенький был. Помер уже, наверно.

– А ты ему писал?

– Зачем? – откровенно удивился Сашка.

– Ну, получать письма всегда приятно. Я даже папаше своему, будь он неладен, и то писал. Лишь бы ответ получить. Все легче, когда знаешь, что ты не один на свете, – усмехнулся Жак и тут же поперхнулся, сообразив, что только что ляпнул. – Извини. Не хотел тебя задеть.

– Ничего. Мне все равно тебя не понять, – отмахнулся Сашка. – Ладно. Ты ступай пока, а я посплю немного. Может, полегчает.

– Ага, давай. На ужин я тебя разбужу, – закивал Жак и, подхватившись, унесся из палатки.

«Похоже, побежал доктору стучать, – подумал Сашка, глядя ему вслед. – И в напарники ты меня не так просто зовешь. Вон как огорчился, когда услышал, что я забыл, где деньги лежат. Нет, приятель. Нам не по пути».

С этого дня Сашка, делая вид, что все время думает о своем прошлом, начал все больше отдаляться от однорукого пройдохи. Терпеть рядом стукача ему совсем не хотелось. Значит, ему еще предстояло найти способ избавиться от этого попутчика. Но до метрополии сделать это будет проблематично. А вот когда они пройдут все надлежащие бюрократические процедуры и станут полноправными гражданами республики, возможны всякие варианты. Вплоть до летального исхода.

К удивлению Сашки, мысль об убийстве бывшего сослуживца его не коробила. В сложившейся ситуации это был, прежде всего, враг. Просто потому, что он мог помешать его планам. В том, что из Европы нужно убираться, парень даже не сомневался. Здесь он будет контуженым инвалидом, от которого непонятно чего ожидать, а там просто эксцентричным иностранцем, которого и пожалеть не грех. Махнут рукой вслед и дальше по своим делам пойдут.

Отлежавшись после того приступа, Сашка с упрямством обреченного принялся приводить свое тело в порядок. Очень скоро в глазах перестало темнеть от малейшей физической нагрузки и мышцы стали наливаться силой и приобретать внушительный объем. Костяк ему достался крепкий. Осталось только с толком мяса нарастить. Припоминая все, что успел выучить у дяди Сени по поводу тренировок, он регулярно уходил подальше от людских глаз и тренировался. До седьмого пота, до зеленых чертей в глазах, но делая все, чтобы привести себя в порядок.

Эта фанатичность была не приобретенной. Сашка с самого детства терпеть не мог чувствовать себя слабым. Потому и дрался со всеми подряд. Даже с теми, кто был гораздо старше и сильнее. А в драке не признавал никаких правил. Полез – получи. Оскорбил – отвечай. Эти нехитрые принципы Сашка вывел для себя сам и старался придерживаться всю сознательную жизнь. Не лезь первым, но отвечай так, чтоб на всю жизнь запомнили. Жак несколько раз пытался увязаться за ним, но парень резко осаживал его, отвечая, что однорукий будет отвлекать его своими разговорами.

Врач, заметивший внешние изменения в парне, принялся задавать ему вопросы, на что Сашка, уже успевший продумать линию поведения, решительно заявил, что в прежнем виде просто не перенес бы дорогу до метрополии. Да и думается ему гораздо легче, когда тело занято чем-то. Врач, удивленно хмыкнув, несколько минут задумчиво расхаживал по палатке, еле слышно бурча себе под нос:

– Возможно, возможно. Привычка к действию, выработанная службой.

– Вот-вот, мсье, – тут же поддакнул Сашка. – Я ж из приюта сразу в армию, а тут без дела сидеть нельзя. А пока приказ выполняешь, голова о чем только ни подумает.

– Это да, – неожиданно поддержал его Жак. – Руками дерьмо выгребаешь, а в мечтах на Монмартре кофе пьешь с круассанами.

– Ну, хорошо, – прияв решение, решительно заявил врач. – Я считаю, что ты, Александр, прав. Крепкое тело тебе действительно потребуется. Впереди долгая дорога, а тебе еще нужно найти себе достойное занятие. Только постарайся не попадаться на глаза полковнику. Иначе плакало твое увольнение. И плевать ему на твои приступы и больную голову.

– А когда нас отправят отсюда? – осторожно поинтересовался парень.

– Думаю, через две недели. Обоз уже начали формировать. Твои документы готовы. Письмо своему другу я написал. Так что, как только закончат с формировкой, будет объявлен выезд.

– Мсье, а можно узнать, где остались мои вещи? Главное, мой ранец, – задал Сашка следующий вопрос.

– За это не беспокойся, – махнул врач рукой. – Его привезли вместе с тобой. Там все кровью залито, так что никто к нему и не прикасался. Можешь забрать прямо сейчас.

– Это было бы просто замечательно, мсье, – радостно закивал парень. – Мне ведь еще предстоит с тыловыми службами бодаться за полученное обмундирование. А ранец едва ли самая его дорогая часть.

– Я прикажу, чтобы тебе выдали все, что с тебя сняли, – понимающе усмехнулся врач. – Можешь забрать и потихоньку приводить в порядок.

– Большое спасибо, мсье, – Сашка постарался вложить в голос как можно больше сердечности.

– Впрочем, не думаю, что есть смысл терять время. Пойдем. Я сам тебя провожу, – окончательно растаяв, явил врач очередную милость. – И ты, Жак, тоже за нами ступай. Думаю, Александр не откажет тебе в помощи. Надоело видеть ваш затрапезный вид.

– Конечно, мсье, – поспешил заверить его Сашка.

Они добрели до складской палатки, и пожилой фельдфебель, получив прямое указание, с едва слышным ворчанием принялся рыться в залежах различного барахла. Сашка, незаметно проскользнув следом за ним, уже через минуту заметил свой ранец и, выдернув его из кучи, просто ткнул пальцем в именную табличку из куска светлой кожи, пришитую к клапану. Потом нашлась и его форма.

Мрачно оглядев эти руины, Сашка вздохнул и, мысленно скривившись, проворчал про себя: «М-да, одной стиркой тут не обойтись. Придется швеей поработать».

Мундир мало того что был вымазан рыжей пустынной пылью, так еще и зиял кучей прорех. С сапогами все оказалось гораздо лучше. Их требовалось только как следует почистить и размять. Хранить обувь правильно здесь никто и не собирался. Жак получил обратно свои вещи, и сослуживцы поплелись обратно. Следующие три дня были заняты заботами о внешнем виде. Пожаловавший с очередной инспекцией полковник Жофрей, увидев их с формой в руках, было обрадовался, но услышав, что это готовящиеся к отправке списанные инвалиды, мрачно сплюнул.

Единственное, что спасло доктора от разноса, это его ответ, что отправлять в метрополию калечных оборванцев, значит, опозорить армию, немного успокоил полковника. С этого дня Сашка стал считать дни до отправления сначала в полк, а потом и в порт. К его удивлению, а полк их отправили уже через пять дней. Как оказалось, на этом настоял Мясник Жофрей, которому надоело путаться в списанных и выздоравливающих солдатах.

Там, поселившись в пустующей казарме, они провели остаток времени до отправки в порт, заодно и не спеша оформив все бумаги на увольнение. Успел Сашка сбегать и к своему тайнику. Там нашелся крепкий кожаный мешочек, в котором парень обнаружил полторы сотни серебряных динаров, два золотых и горсточку медных дирхемов. Там же нашелся и кинжал, снятый им с помощника эмира. Изогнутый клинок дамасской стали напоминал клык зверя и имел полуторную заточку.

К нему были и роскошные серебряные ножны, украшенные перламутром и янтарем. Настоящее произведение искусства. Спрятав свои богатства на дне ранца, Сашка уложил полученные документы в шелковый мешочек, который повесил себе на шею. Теперь отнять их у него можно было только с головой. А еще через неделю, как врач и обещал, их обоз отправился в порт.

* * *

Александр не спеша поднялся с кровати и, пройдясь по комнате, направился к окну. Глядя в вечернее небо, он в очередной раз задался ставшим уже привычным вопросом – как это могло случиться? Едва его тело немного восстановилось, как он потребовал проводить его в церковь. Будучи воспитанным в католических правилах, он считал своим долгом возблагодарить Господа за спасение своей жизни.

Занимавшийся его лечением доктор, услышав это требование, за голову схватился. Мало того что этому странному парню нужна церковь, так ему еще и католическую подавай. В очередной раз связавшись с куратором, он поведал майору о возникшей проблеме. Внимательно его выслушав, майор удивленно хмыкнул и, подумав, пообещал решить вопрос. И вот теперь, сидя в кабинете врача, он отслеживал перемещения странного пациента, настороженно барабаня пальцами по столешнице.

Будучи человеком сугубо прагматичным, майор в мистику не верил, а то, что случилось с этим парнем, воспринимал как странный казус. Если не сказать грубее. Однако отказать ему в серьезной правдоподобности он тоже не мог. Как ни крути, а говорил парень именно на том языке, которым пользовались во Франции в конце позапрошлого века. Даже словесные обороты совпадали. И заявить, что парень прикидывается, майор не мог. Уж больно все соответствовало рассказанному.

Ведь в предоставленных ему документах, имевших гриф секретности, имя Александра Мерсье действительно фигурировало. И было ясно указано, что погиб он при взрыве порохового склада, как и весь его взвод. Возникает вопрос: откуда приютский сирота, всю сознательную жизнь учивший кое-как немецкий язык, вдруг выучил французский и узнал о существовании такого незначительного персонажа?

И ведь какое странное совпадение. Тот Александр – и этот Александр. Тот сирота. И этот приютский. Тот погиб, отбивая атаку, и этого накрыло в бою. Вот и не верь после этого в потусторонние силы. Верь он в мистику, решил бы, что между этими двумя есть какая-то связь. Майор в очередной раз задумчиво хмыкнул и, вздохнув, отключил монитор. Поднявшись из-за стола, он вышел в коридор и, увидев врача, жестом указал ему на дверь кабинета.

– Как думаешь, он может симулировать все это? – спросил майор, едва врач вошел.

– Ты ему кюре нашел? – спросил врач вместо ответа.

– Решил веру сменить? – усмехнулся майор. – Чего это ты вопросом на вопрос отвечаешь?

– А самому подумать? – вяло огрызнулся уставший врач. – Ты же все эти премудрости религиозные лучше любого попа знаешь. Вот и посмотри, как он на службе стоять будет. Или как там оно у них называется.

– Логично, – подумав, кивнул майор. – Не зная канонов, легко проколоться. Ладно. Завтра будет ему кюре.

– Из ваших? – криво усмехнулся врач.

– Зачем? Настоящий, – пожал майор плечами. – Со всем атрибутами. Если уж играть в эту игру, то по всем правилам. Но ты на мой вопрос не ответил.

– Понимаешь, я бы мог сказать, что он изображает амнезию, если бы он с самого начала начал изображать потерю памяти. Но он этого не делает. Парень и вправду многого не знает. Вспомни, как он оглаживал пальцами кювету из обычной нержавейки и все восторгался точностью литья. Это не сыграешь.

– Похоже. Похоже, – задумчиво протянул майор. – У меня в голове не укладывается, как такое может быть. И вообще, я пока не понимаю, под каким соусом все это подавать начальству. Нужно хоть как-то это все обосновать. И тут тебе и карты в руки.

– Издеваешься? – возмутился врач. – Да я и понятия не имею, как все это обосновать. Механики подобного нет ни в одном учебнике. Психиатрия, это тебе не баллистика. Тут формулами ничего не выяснишь.

– И что ты предлагаешь? – хмыкнул майор. – Просто списать его и отправить в ближайшую психушку?

– Щаз-з, – огрызнулся врач. – И отдать такой экземпляр в чужие руки? Это же готовая докторская. Изучать его стану.

– Сам?

– Ну, ты же помогать не хочешь.

– Врешь. Я не говорил, что не хочу. Я сказал, что для такого дела мне нужно толковое обоснование, – отрезал офицер.

– А того, что ты уже имеешь, тебе мало? – возмутился врач. – Ну, сам вспомни. Язык. Манера говорить. Знание фактов, о которых большая часть жителей страны даже не слышала. Точное описание мест и предметов того времени. Мало?

– Это все, конечно, интересно, но мало, – развел майор руками. – Понимаешь, я должен выложить начальству такие аргументы, которые заставят его не просто отдать парня нам, а дадут разрешение на полное его изучение. Полное. Понимаешь?

– Что ты имеешь в виду? – насторожился врач.

– То, что сказал, – пожал майор плечами.

– И что делать? – помолчав, уточнил врач.

– Собирай материал. Фиксируй его реакции на все новое. Говори с ним. Уточняй каждую мелочь. В конце концов, бабу ему найди.

– Зачем? – не понял врач, погрузившись в размышления.

– Ты издеваешься? – фыркнул майор.

– А, ну да, – сообразил врач. – И что? Все это снимать?

– Обязательно, – кивнул майор. – Кстати. Он у тебя что-то еще кроме похода в церковь просил? Ну там, книги, вещи, еще что-то?

– Ничего такого, – качнул врач головой.

– А почему?

– Не знаю. Да и не до него мне особо. Сам знаешь, госпиталь забит. Работы выше головы. А тут еще его приходится в отдельном боксе держать.

– Понимаю, но избавляться от него ты сам не желаешь, – поддел майор собеседника.

– Я хочу, чтобы твоя служба как следует разобралась с этим случаем. Сам понимаешь, случай уникальный. Одно совершенное владение языком, которого он никогда не учил, чего стоит.

– Тут согласен, – нехотя кивнул майор. – Ладно. Занимайся своими делами, а я пойду, попробую с ним побеседовать, – закруглил он разговор, поднимаясь.

Быстро пройдя длинными коридорами до нужного бокса, майор вежливо постучал в дверь и, приложив к считывателю личную карту, повернул ручку.

– Добрый день, Александр, – поздоровался он, остановившись на пороге.

– Добрый день, мсье, – улыбнулся парень одними губами.

– Как себя чувствуешь?

– Неплохо. Мсье, я просил отвести меня в церковь, но до сих пор не получил ответа на свою просьбу, – взволнованно высказался Александр.

– Не беспокойся. Этот вопрос решается. Просто все дело в том, что ты находишься в православной стране. Католические храмы у нас есть, но ты не простой человек, и мы должны быть уверены, что твое появление там не вызовет ненужных кривотолков.

– Не понимаю, о чем вы, мсье, – растерялся парень.

– Я попробую объяснить, – успокоил его майор. – Понимаешь, ты сам сказал, что оказался в этом мире случайно. Как это случилось, вопрос второй, и решать его будем не мы и не здесь. Но твоя реакция на то, что ты увидишь за стенами госпиталя, сразу выдаст тебя с головой и привлечет внимание. Ты же не хочешь, чтобы тебе начали задавать ненужные вопросы. К тому же у тебя нет на них прямых ответов. Или есть? – тут майор вонзил в парня настороженный, жесткий взгляд.

– Увы, мсье, – спокойно выдержав этот взгляд, качнул парень головой. – Я и сам ничего не понимаю. Если моя душа оказалась здесь, то куда делась душа моего предшественника? И почему я имею возможность пользоваться его знанием вашего языка? Ведь в той жизни я никогда не знал русского и даже русских не видел.

– Хороший вопрос, – одобрительно кивнул майор. – Очень хороший. Ты оказался здесь. А он? Там? В твоем теле? Или просто погиб? Тогда как случилось, что твоя душа получила это тело через сто лет?

– Я не знаю, мсье, – растерянно вздохнул Александр. – Я потому и просил отвести меня в церковь. Может быть, молитва заблудшего будет услышана, и Господь решит вернуть все назад. Я не хочу жить в вашем мире.

– Почему? – тут же последовал вопрос. – Он тебе не нравится?

– Он пугает меня, – честно признался парень. – Но еще больше меня пугает то, что случилось. Я не понимаю, как реагировать. Не знаю, что мне делать.

– А чем ты бы вообще хотел заниматься? – неожиданно спросил майор.

– До службы я мечтал быть механиком, – грустно улыбнулся парень.

– Но ведь тебя пугает наша техника, – удивился майор.

– Она другая, – смущенно пояснил Александр. – Наша техника гораздо проще, а главное, привычнее. Скажите, мсье. Я вообще смогу выйти отсюда? – вдруг задал он прямой вопрос.

– Сложно сказать, приятель, – вздохнул майор, пряча глаза. – Ты задал нам такую задачку, что я уже ни в чем не уверен.

– Если бы это зависело от меня, – махнул парень рукой.

– Понимаю. Но и ты нас пойми. Представь. Служит в армии простой паренек, который ничем особо не выделяется. Кстати, тоже, как и ты, сирота. И вот однажды он, как и ты, вдруг попадает под взрыв. Ты попал под взрыв склада, а он под взрыв гранаты. И вдруг, очнувшись, он начинает говорить на языке, которого никогда не знал, и называет такие факты, о которых никогда не слышал. И как мы должны это воспринимать? Что мы должны думать?

– Действительно, странная ситуация, – растерянно усмехнулся Александр. – Кажется, в шахматах есть название, когда две фигуры меняются местами.

– Рокировка, – кивнул майор. – Меняют короля и ладью. Умеешь играть в шахматы?

– Слабо, – смутился парень. – В Африке начал играть. Там иногда бывают моменты, когда заняться нечем, а из развлечений только шахматы и местная игра, нарды.

– А ведь твой термин очень даже подходит к твоей ситуации, – подумав, улыбнулся майор. – Знать бы точно, что наш парень оказался в твоем теле, и тогда все было бы гораздо интереснее.

– Чем же, мсье? – не понял Александр.

– Тогда мы могли бы точно установить все критерии такой рокировки. Время, сила взрыва, расстояние. В общем, много чего. Но как рабочее название вполне сгодится.

– Для чего именно, мсье? – заинтересовался парень.

– Не важно, – отмахнулся майор. – Главное, ты держи себя в руках и помни, мы постараемся сделать все, чтобы разобраться с этой ситуацией.

– Думаете, у вас получится вернуть меня обратно? – удивился Александр, явно не веря в подобное.

– Об этом я даже не думал, – честно признался офицер. – Но подготовить тебя к жизни в наших реалиях должно получиться.

– А зачем? – неожиданно спросил парень, грустно улыбаясь.

– Ну, приятель, ты же верующий, – развел майор руками. – Господь дал тебе жизнь, и значит, ты должен ее прожить от начала и до конца. Ровно столько, сколько он тебе отпустил. Или я в чем-то ошибаюсь?

– На первый взгляд, вы правы, мсье. Но откуда вы можете знать, что вся эта ситуация создана именно Всевышним, а не его антиподом? – иронично хмыкнул Александр, повергая офицера в некоторое замешательство.

* * *

То, что в полку гордо именовали портом, оказалось кучкой деревянных пристаней, к которым с грехом пополам приставали самые разные суда. Сашка, выбравшись из повозки, сумел рассмотреть с десяток самых разнокалиберных судов, суденышек и просто скорлупок. С первого взгляда было ясно, что этим пользуются местные рыбаки. Чуть дальше по пирсу, где глубина была побольше, стоял пришвартованный пароход. На фоне всего остального он казался вершиной технологичности.

Хмыкнув про себя, Сашка закинул ранец на плечи и решительно зашагал к трапу. Возницы, дождавшись, когда местные кули освободят пирс, направили свои фургоны следом. Увидев у трапа дежурного капрала, Сашка поправил кепи и, подойдя, отдал ему честь.

– Приказано передать капитану корабля, – пояснил он, протягивая капралу документы.

– Ты командуешь сопровождением? – уточнил капрал, забирая бумаги.

– Нет, мсье. Мне было приказано только передать документы. Я больше не на службе. Списан после тяжелой контузии, – вздохнул парень.

– Погоди. Это ты тот выживший в форте после взрыва порохового склада? – оживился капрал.

– Так точно, мсье.

– Да уж. Повезло тебе, парень, – покачал капрал головой. – Ладно. Поднимайся на борт. С тобой есть еще кто-то?

– Да. В фургоне однорукий инвалид. Зовут Жак. Болтун каких мало, так что вы ему особо воли не давайте, – посоветовал Сашка, мстительно усмехаясь про себя.

– Не волнуйся, – понимающе усмехнулся капрал. – Нам тут не до разговоров. Нужно быстро перегрузить то, что вы привезли, и отправить это корыто в путь.

– Не очень-то вы ласково об этом красавце, – усмехнулся Сашка, вставая на трап.

– Это здесь он красавец, а в метрополии старое корыто, – отмахнулся капрал. – Всё, приятель. Ступай. Нужно делом заняться.

– Так точно, мсье, – кивнул Сашка и поспешил на борт.

Встретивший его боцман даже не стал смотреть его бумаги, отмахнувшись, он с ходу заявил, что раз уж капрал у трапа пропустил, то и говорить не о чем. И что все пассажиры могут устраиваться там, где сами найдут. И что у них не пассажирский корабль, а обычный трудяга сухогруз. Не ожидавший такого захода Сашка даже растерялся. Но все оказалось не так плохо. На палубе, у ходовой рубки, был натянут тент, под которым матросы бросили несколько пробковых матрацев.

Выбрав самый на вид чистый, Сашка уселся и первым делом стянул сапоги. Достав из ранца купленные на рынке чувяки, он стянул с себя куртку и, с облегчением переведя дух, проворчал, глядя на подходящего Жака:

– Устраивайся, старина. И снимай сапоги. Думал, пока доедем, сварюсь в этом мундире.

– Да уж, жарко сегодня, – кивнул Жак, отдуваясь. – Ты не узнавал, когда тут обед?

– Не до того было. Да и чего лишние вопросы задавать? Позовут, когда время придет, – отмахнулся Сашка, поудобнее устраиваясь на матраце.

– Ты никак опять спать собрался, – удивился Жак.

– А что еще делать? – не понял Сашка. – Впрочем, можешь вспомнить несколько строевых приемов, если хочешь.

– Пожалуй, ты прав, – фыркнув, словно простуженная лошадь, усмехнулся Жак и так же растянулся на своем матраце.

Спустя пару минут Сашка действительно уснул и неожиданно для себя увидел странный сон. Он шел по тому самому кладбищу, где хранил свои невеликие богатства, но в этот раз, вместо редких посетителей, там были только вороны. Неожиданно за спиной парня послышался тихий шорох, и он, оглянувшись, увидел фигуру старика, сидящего на камне. В руке старик сжимал короткий посох. Все остальное было невозможно рассмотреть. Черный шелковый плащ укутывал его фигуру, а голову и лицо закрывала шелковая же куфия.

– Здравствуй, Искандер, – прошелестел старик еле слышно.

– Здравствуйте, мастер, – запинаясь, ответил Сашка, одновременно теряясь в догадках и понимая, что откуда-то знает этого старика.

– Ты растерян. Что с тобой случилось? – последовал вопрос.

– Меня сильно контузило, и я почти ничего не помню, – выдал Сашка уже ставшую привычной версию.

– Это правда. Но не вся, – помолчав, ответил старик. – Есть еще что-то.

«Была не была», – подумал парень и, решив рискнуть, признался:

– Мое сознание, мой дух, не знаю, как назвать это правильно, не из этого времени. Это не мое тело.

– Да. Вижу. Но ты все еще помнишь то, чему я тебя учил. Я вижу, как ты движешься.

– Я учился у вас? Чему? – не удержавшись, спросил парень. – Поймите, мастер. Я ничего не помню. Скажите. Для меня это важно.

– Возьми, – скомандовал старик, протягивая ему посох вместо ответа. – Начни танец, которому учился.

Не понимая, что все это значит, Сашка покорно взял протянутый посох и, перехватив его, словно оружие, растерянно покосился на старика.

– Не думай. Делай, – прозвучал приказ, и тело парня начало двигаться.

Высушенный до звона деревянный посох со свистом рассекал воздух, а в голове Сашки вдруг зазвучал странный мотив. Что это за музыка, он даже не пытался угадать. Не до того было. Его сознание словно отключилось, наблюдая за телом со стороны. Сколько это продлилось, Сашка не знал, но вдру музыка оборвалась, и он замер в странной позе, с вытянутым в сторону посохом в руке.

– Ты помнишь, – прозвучал удовлетворенный голос. – Повторяй этот танец каждый день, и придет время, когда ты сам все вспомнишь.

Сашка протянул посох старику и вдруг понял, что его фигура медленно растворяется в воздухе.

– Помни, – снова зазвучал голос старика. – Ученик ученика сможет победить ученика мастера только в том случае, если Всевышний одарит его огромным талантом, и он сможет заставить себя отдать искусству всю свою жизнь.

– Как вас зовут, мастер? – успел спросить Сашка до того, как фигура старика бесследно исчезла.

– У безликого нет имени, – прошелестело в ответ, и все пропало, словно никогда и не было.

Вскрикнув, Сашка резко сел, оглядываясь вокруг и пытаясь понять, где он и что происходит.

Льняная рубашка, в которой он уснул, была мокрой насквозь, словно его водой из ведра окатили. Утирая с лица крупные капли пота, парень краем сознания отметил, как дрожат пальцы.

– Что, приятель, кошмар приснился? – сочувственно уточнил Жак, не сводя с него внимательного, настороженного взгляда.

– Я что-то говорил? – повернулся парень к нему.

– Нет. Только стонал и задыхался, – мотнул Жак головой с таким видом, словно был обманут в лучших мечтах.

– Мог бы и разбудить, – вяло упрекнул его Сашка. – Видишь же, что плохо.

– Угу, и получить по морде? – иронично фыркнул Жак. – Я еще не забыл, как ты в бреду руками махал. Нет уж. Ты сам как-нибудь.

Их разговор прервал вахтенный матрос, появившийся из-за кучи каких-то ящиков, уложенных стопами на палубе.

– Поднимайте свои задницы и идите за мной. Кок сказал, что не станет ждать весь вечер.

Подхватившись, оба инвалида поспешили на камбуз. Получив по миске какой-то каши, куску хлеба и кружке с бурдой, случайно называемой кофе, они устроились у борта и принялись жевать.

– И эти помои они называют едой? – возмутился Жак, прожевав первую ложку каши.

– Не бухти, – отмахнулся Сашка. – Думай об этом, как о топливе для своего тела.

– Удивляюсь я тебе. Вот так легко относиться к таким вещам… – Жак возмущенно покрутил головой.

– А чего шуметь попусту? Ну сам подумай, это что-то изменит? Нет. Ну и чего тогда воздух сотрясать?

– Как ты сказал? Воздух сотрясать? – удивленно переспросил Жак. – Странное выражение. Никогда не слышал.

– Кажется, так наш капрал говорил, – состроив задумчивую физиономию, вздохнул Сашка, проклиная свой длинный язык. – Проклятье! Ничего не помню.

– Лучше вспомни, куда деньги сунул, – ворчливо посоветовал Жак.

– Какой теперь смысл? – пожал Сашка плечами. – Даже если вспомню, не плыть же за ними обратно.

– Почему бы и нет? Особенно если там есть, за чем плыть, – тут же отозвался однорукий. – Сколько там было, помнишь?

– Издеваешься? – возмутился Сашка. – Я имя свое с трудом вспомнил, а ты «сколько было».

– Ну хоть примерно, – не унимался Жак.

– Нет. Ты действительно издеваешься, – прошипел Сашка, начиная злиться. – Ну сам подумай, откуда у простого солдата могут быть серьезные деньги?

– Говорили, что ваш взвод резался с туарегами чаще других. Так что, думаю, тебе было что прятать, – не сдавался однорукий.

– И много ты видел у них серебра или золота? – рассмеялся Сашка. – Их богатство это верблюды. Чем больше стадо, тем туарег богаче. А из металлов они больше всего ценят не золото, а сталь. И больше всего дамасскую.

– А что тебе приснилось, что ты так стонал? – неожиданно сменил тему Жак.

– Взрыв склада, – скривился Сашка.

– М-да, понимаю, – кивнул Жак, покосившись на свой пустой рукав. – Мне иногда тоже моя рука снится.

Поев, они отдали свои миски помощнику кока и отправились обратно к своим матрацам. Жара начала спадать, дышать стало легче, но говорить не хотелось. Во всяком случае, Сашке. Так что, снова улегшись, он заложил руки за голову и принялся вспоминать свой сон. Странный, пугающий, но такой реалистичный. А самое главное, последние слова того старика. У безликого нет имени.

«Кто такие эти безликие и почему он называл меня учеником? – думал парень, прокручивая в памяти свой сон буквально покадрово. – Вот блин! Мне только мистики не хватало для полного счастья. А что если попробовать повторить то упражнение с посохом? Или посох имитирует оружие? Тогда какое именно? Хотя чего я гадаю? На Востоке пользуются саблями так, что применять эти движения, держа в руках шпагу, было бы глупо. Так, минутку. Это что же, я теперь еще и всяким холодняком владею? А ведь владею. Если вспомнить, как моя тушка кинжалами орудовала. Ага. Так, Санек. Не торопись. Ты в армии только толково стрелять научился и малость пользоваться тем, что обычному солдату положено. А здесь ты орудовал кинжалами и даже не морщился. Выходит, этот парнишка умудрился напроситься в ученики к какому-то мастеру и сумел выжить, благодаря его урокам. Нет. Так дело не пойдет. Надо пробовать», – с этой мыслью Сашка поднялся и принялся шарить среди груза на палубе, подбирая подходящую палку.

Наткнувшись на боцмана, парень коротко объяснил ему свои затруднения, мотивируя все тем, что потерял память. Задумчиво хмыкнув, боцман, мужчина лет пятидесяти, крепкий, как гриб боровик, задумчиво побарабанил пальцами по ящику, на который опирался, и, кивнув, велел парню следовать за ним. Легко сбежав по трапу на нижнюю палубу, он привел Сашку в какой-то закуток и, отперев низкую дверцу, скрылся в подсобке. Погремев там чем-то, он спустя минуту вынырнул обратно и, протянув Сашке обрезок рукоятки от швабры, проворчал:

– Пользуйся. Только не вздумай выкинуть.

– Не беспокойтесь, мсье. Мне главное понять, что я забыл, а что еще помню, – заверил его парень.

Поднявшись на палубу, он прошел на нос, где приметил подходящую по размеру площадку и, пару раз провернув в руке палку, замер. Спустя несколько секунд в голове его снова зазвучал все тот же мотив, и парень начал двигаться. Очень скоро он понял, что в точности повторяет те движения, что выполнял во сне. Доведя свой танец до конца, Сашка замер в той же позе и, сделав глубокий вздох, очнулся.

– Ну ты даешь! – послышался восхищенный возглас.

Жак наблюдал за ним из-за кучи ящиков.

– Что это было?

– Специальные движения для тех, кто владеет саблей. Во всяком случае, нам это так объясняли, – пожал Сашка плечами и не спеша отправился к своему матрацу.

* * *

Неприятный звук прервал бесконечное сидение в одной и той же позе, и два молодых помощника принялись отдирать от тела Александра липкие кругляшки, от которых отходили какие-то длинные шнурки, связывавшие его с непонятным ящиком, который и издавал тот самый звук. С облегчением вздохнув, парень поднялся и длинно, от души потянулся, вскидывая руки над головой. Молодое, сильное тело взяло свое, и теперь Александр чувствовал себя почти так же, как до контузии.

Только с головой все еще было сложно. Он никак не мог сопоставить свое нечаянное спасение и жизнь в новом теле. Но самое главное, у него никак не получалось научиться принимать новую действительность такой, какая она есть. Без вмешательства высших или низших сил. Впрочем, у его неожиданно проявившейся набожности были весьма веские причины. Однажды, увидев по телевизору одно шоу, он покраснел, словно девица, и поспешил ретироваться из комнаты.

Потом, в разговоре коснувшись этой темы, он долго плевался, удивляясь распущенности современных нравов. Да, в его время тоже было не все так благостно, но люди не стремились так явно выставлять свои пороки напоказ. Именно это обстоятельство больше всего выводило парня из себя. Но при этом именно телевизор помогал ему наиболее быстро начать воспринимать многие понятия современности. Правда, после каждого просмотра телевизора у него возникала такая куча вопросов, что врачи, проводившие с ним различные исследования, начинали прятаться по углам.

Но самое большое впечатление на него произвела поездка на автомобиле. Из госпиталя, куда его привезли после контузии, Александра забрали в закрытый исследовательский институт. И эта поездка привела парня в дикий восторг. Едва оказавшись на территории института и дождавшись, когда машина остановится, он выскочил наружу и с ходу кинулся осматривать этот удивительный транспорт.

От полной разборки автомобиль спасло только то, у парня под рукой не нашлось никакого инструмента. Водитель то и дело оттаскивал его за шкирку от работающего двигателя. Привезший Александра майор тихо приказал ему присматривать, но не мешать, внимательно отслеживая реакцию парня. Дождавшись, когда Александр немного успокоится, он отвел его в сторону и, предложив сигарету, спросил:

– Я смотрю, тебе очень понравилась машина.

– Это же настоящее чудо, мсье! – восторженно выдохнул Александр. – Такие ровные линии! Точное литье! Я видел автомобиль всего три раза в своей жизни, но всегда мечтал научиться управлять им.

– То есть теперь ты окончательно убедился, что находишься совсем в другом времени и в этом нет никаких происков высших сил, – ловко ввернул майор.

– А как еще можно объяснить то, что со мной случилось? – тут же нашелся Александр. – Разве это сделала ваша техника?

– Увы, друг мой, – вздохнул майор с заметной растерянностью. – Наша техника к этому не имеет никакого отношения. Более того. Мы все здесь очень хотели бы знать, как это вообще произошло и чем это можно исправить.

– Вы готовы вернуть меня обратно? – встрепенулся парень.

– Я мог бы сказать, что могу это сделать, но это будет ложью. Но могу пообещать тебе точно, что с твоей помощью постараюсь в этом разобраться.

– Но чем я могу помочь? – не понял Александр.

– Полной откровенностью и старательным исполнением всех просьб, которые будут озвучены тебе другими учеными. Понимаешь, Саша, мы с таким еще не сталкивались, и потому любая крупица знаний может оказаться важной. Ты же хочешь вернуться обратно и получить назад свое собственное тело?

– Теперь, увидев такое чудо, – тут Александр кивнул на автомобиль, – я в этом не очень уверен. Хотя, если быть откровенным до конца, мсье, то мне очень страшно, и я действительно очень хочу домой. Да, там много неприглядного и откровенно мерзкого. Там грязно и много глупых проблем, но это была моя жизнь.

– Она и теперь твоя, – быстро ответил майор.

– Нет, мсье. Я, конечно, контужен, но я не дурак, отлично понимаю, что там, за забором, я не проживу и дня. Ведь я вообще ничего не знаю о вашем мире. Да, у меня проблемы с головой, но в этом я совершенно уверен.

– Ну, не все так плохо, друг мой, – поспешил утешить его майор. – Ведь сейчас ты абсолютно логично рассуждаешь, а значит, ты почти здоров. Это не значит, что мы можем просто отпустить тебя на все четыре стороны, ты сам сказал, что это станет для тебя гибельным. Но и назвать тебя умалишенным мы не можем. Это не так.

– Мсье, скажите честно. Что со мной будет? – помолчав, тихо спросил парень.

– Я не знаю, – нехотя вздохнул майор. – Решения принимаю не я. Ты был солдатом, и знаешь, что такое приказ.

В ответ Александр только молча кивнул, грустно усмехнувшись. Он и вправду понял, что хотел сказать ему этот необычный офицер. Как только он станет не нужен, его просто ликвидируют. Человек, знающий такой секрет, опасен сам по себе. Второй вариант – объявить его умалишенным и навсегда запереть в лечебнице. Получается, что выхода у него просто нет. Александр закрыл глаза и замер, словно окаменел. Майор, прикурив следующую сигарету от окурка первой, снова вздохнул и, выждав пару минут, все так же тихо добавил:

– Все не так плохо, Саша. Время у нас еще есть. А раз есть время и есть ресурсы для изучения твоего феномена, то есть и надежда. Не нужно помирать раньше времени.

– Что я должен делать? – дрогнувшим голосом спросил Александр.

– Набраться терпения и выполнять все, что от тебя потребует наша ученая братия, каким бы диким тебе это ни казалось. Согласен?

– А у меня есть выбор, мсье? – спросил парень с горькой иронией. В голосе его прозвучала неприкрытая боль.

– Выбор есть всегда, но не всегда он нам нравится, – вздохнул майор.

– Мудрые слова, мсье, – оценил Александр.

– Мудрые, но не мои, – усмехнулся офицер в ответ. – Ладно, приятель. Пойдем. У нас еще куча дел.

С того дня перед глазами Александра закрутился калейдоскоп событий. Сначала это было интересно и даже иногда весело. Но потом он стал уставать. Многие эксперименты повторялись раз за разом, иногда доводя его до исступления. Пользуясь тем, что парень старался помогать своим мучителям, они окончательно потеряли стыд и принялись терзать его так, словно забыли, что перед ними живой человек.

Еще немного, и Александр бы сорвался, но положение спас все тот же майор. В очередном разговоре, сообразив, что парень находится на грани срыва, он своим приказом остановил все эксперименты и заявил, что если кто-то посмеет тронуть подопытного в течение следующей недели, будет иметь дело с ним. Этот перерыв позволил Александру успокоиться и вернуть себе душевное равновесие.

Очередной виток исследований он воспринял стоически. Ученая братия, в очередной раз войдя в раж, принялась на этот раз терзать его тело. Проводились сотни всяческих экспериментов, брались тысячи проб и анализов. Еще немного и они разобрали бы его на запчасти. И все бы ничего, если бы не одно обстоятельство. В группу молодых исследователей входили несколько женщин. Александр, хоть и был не от мира сего в буквальном смысле этого слова, но оставался молодым, полным сил мужчиной.

Так что спустя какое-то время это стало доставлять некоторые неудобства. Как ученым, так и самому парню. Его бесило то, что эти женщины смели приказывать ему, и одновременно заставляло держать себя в руках. Старательно выполняя их команды, он таким образом пытался привлечь к себе их внимание, но они дружно оставались равнодушны, видя в нем только объект исследования. Однажды, после очередной хамской выходки одного из лаборантов, Александр не выдержал и приложился кулаком к его физиономии от всей своей широкой души.

Уважение к самому себе всегда помогало ему в самых сложных ситуациях, а умение постоять за себя помогало выжить. Так что после этого молодецкого удара лаборанта просто вынесло в соседний кабинет, где он своротил стол с приборами и плавно стек на пол, потеряв сознание. Майор, узнав об инциденте, долго смеялся, после чего пообещал лично свернуть челюсть любому, кто еще раз посмеет себя вести подобным образом.

Но уважения среди ученых этот случай Александру не принес. Более того. Однажды, проходя по коридору на очередной эксперимент, он услышал разговор женской части группы.

– Такое впечатление, что он по уши деревянный, – говорила эффектная брюнетка. Имен этих женщин ему никто не удосужился назвать. – Импульс даю такой, что впору быка с ног свалить, а он только морщится.

– Солдафон, чего ты хотела, – пожала плечами миниатюрная шатенка. – Вроде по-русски говорит правильно, а такое впечатление, что общаешься с полным дебилом. Я его спрашиваю, какие фасоны платьев носили в его время, а он мне: я в армии служил. Ну, и какой тут может быть результат?

– О чем вы, девочки, о каких результатах речь? – фыркнула высокая изящная блондинка. – Да он за невинную шутку Витюшу так приложил, что у того челюсть в двух местах сломана и компрессионный перелом позвоночника. Это он о стол так приложился. А всего-то велели не обосраться на центрифуге. А там, кстати, и будущие космонавты блюют бывает.

– Ой, не говори, – отмахнулась брюнетка. – И смотрит так, словно вот-вот насиловать кинется. Нет. Что ни говори, а дикарь, он и есть дикарь. – Боюсь, импульсы при следующих тестах придется повысить до максимума. А вообще, надоело все. Не понимаю я смысла всей этой работы. Развели секретность, не продохнуть. Цели не вижу, девочки. Цели!

Дальше Александр слушать не стал. Хватило и этого. К тому же его ждали в кабинете. Механически выполняя все указания, он с нетерпением ждал, когда все закончится и ему позволят остаться одному. Обида жгла душу, словно адское пламя. Значит, вот кем они его считают. Тупым дикарем. Что ж. Как сказал майор, всегда есть выбор, но не всегда он нам нравится. Парень грустно усмехнулся. Похоже, пришло время сделать этот выбор. Даже если он ему очень не нравится. Но он солдат, и должен уметь принимать тяжелые решения. Впрочем, услышав то, что услышал, Александр понял, что для него в этом мире места не существует.

День закончился, а настроение не улучшалось. Обдумывая все услышанное, Александр все больше укреплялся в своем первоначальном мнении. Этот мир не для него. Да, он комфортен, технологичен, в чем-то даже дик, но места в нем человеку из прошлого просто не существует. Как там сказал майор? Придет время, и все решат за нас. А это значит, что, закончив свои опыты с ним, эти люди просто запрут его в какой-нибудь лечебнице, и больше свободы он не увидит.

Понимание этого заставило парня содрогнуться и быстро осмотреться, словно за ним уже пришли. Сообразив, что ему это только показалось, Александр поднялся с кровати и, подойдя к окну, с тоской уставился в синеющее небо. Ощущение обреченности вновь овладело им. Он так и простоял у окна до того момента, пока за ним снова не пришли. Пройдя в лабораторию, он покорно уселся в уже знакомое кресло, за что тут же получил от лаборанта замечание. Перед опытом требовалось обнажиться до пояса.

В ход опять пошли все те же липкие кругляши из непонятного материала, от которых к приборам тянулись тонкие шнурки. Лаборант быстро что-то настроил на своих приборах и, повернувшись, вопросительно уставился на стоявших у стола ученых. Один из мужчин протянул ему лист, вырванный из блокнота, с несколькими столбцами цифр. Удивленно хмыкнув, лаборант выставил требуемые параметры и снова покосился на ученых. Получив утверждающий кивок, он щелкнул тумблером и нажал на кнопку. По телу Александра пробежал электрический импульс, и ученые дружно склонились к мониторам.

Ни один из них не заметил, как тело парня начало мелко дрожать, а потом, резко выгнувшись дугой, обмякло. Сам Александр, наблюдая за их действиями, даже не пытался что-то сказать или возразить. Им овладела апатия и равнодушие. Единственная мысль, пойманной птицей бившаяся в его голове, была: «Я не хочу провести всю жизнь за решеткой!»

Потом с ним стало происходить что-то непонятное. Мышцы завибрировали, навалилась боль, зрение пропало, а в ушах раздался тихий, затухающий звон. Но очень скоро пропал и он. Тело вздрогнуло в последний раз и обмякло. То, что произошло что-то из ряда вон, заметил только наблюдавший за ходом опыта майор. Ворвавшись в лабораторию, он ударом ладони по клавише отключил прибор и потребовал вызвать бригаду реанимации. Но было уже поздно.

Вернувшись к себе, майор принялся просматривать запись, но ничего предосудительного так и не увидел. Отключив монитор, майор закурил и задумался. С уходом парня вся эта история теряла свой смысл. Стук в дверь оторвал офицера от мыслей. Вошедший врач, проводивший вскрытие, плюхнулся без разрешения на стул и, жадно закурив, тихо выдохнул, покрутив головой:

– Сколько живу, а такого еще не видел. Такое впечатление, что его просто выключили. Но не понимаю, как и почему.

– А все дело в том, что он не хотел жить под постоянным контролем. Он боялся нашего мира. Да еще и умники наши языки за зубами держать не умеют. Вот теперь сижу и думаю, что со всем этим стадом делать. Просто разогнать или отправить в Арктику пингвинов изучать.

– Пингвины в Антарктике, – затянувшись, напомнил врач.

– Жить захотят, и в Арктике найдут, – вдруг рявкнул майор, грохнув кулаком по столу.

* * *

Неделя перехода до Марселя оказалась настоящим испытанием. Сашка уже не знал, как избавиться от своего болтливо попутчика. Жак то и дело начинал ударяться в воспоминания, попутно словно невзначай задавая разные вопросы. Сашка или отмалчивался, или старался отвечать невпопад. Сам же в это время вспоминал свои похождения перед отправкой.

Сбежав из расположения полка, он отыскал среди запутанных улочек городка лавку менялы и, затаившись в тени закоулка, принялся ждать.

Спустя пару часов из лавки вышел дородный мужчина в арабской одежде, которого сопровождали двое громил. На поясе купца, а никем иным он быть не мог, висел солидный кожаный мешок. Похоже, менялу он посетил не просто кофе попить. Запах этого напитка разнесся по улице, когда купец покидал лавку. Выждав пару минут, Сашка осторожно выскользнул из переулка и тут же замер, удивленно хмыкнув.

Похоже, мешок купца привлек не только его внимание. Следом за группой шли трое. Тощие, жилистые и, бесспорно, смертельно опасные. По всему было понятно, что это у них не первая охота. Двигались парни грамотно, держась в тени и не приближаясь к жертве слишком близко. Дождавшись, когда купец и компания удалятся от центра города, парни атаковали. Глядя на их действия, Сашка только ухмылялся и одобрительно хмыкал.

Пара метательных ножей была пущена в ход шагов за пять до плотного контакта. И сделано это было весьма профессионально. Сашка успел отметить, что ножи вошли в широкие спины охранников на ладонь выше поясницы. В почки. При таком ранении человек может только хрипеть от боли. Кричать просто сил не хватает. Болевой спазм не дает вздохнуть. Едва ножи достигли цели, как все трое ринулись вперед. Двое добивали охрану, а третий, метнувшись к купцу, с ходу всадил ему нож в горло, не давая вскрикнуть.

Оттащив свои жертвы в ближайший переулок, бандиты тщательно обыскали тела, передав все найденное тому, который зарезал купца, и только после этого принялись извлекать свое оружие. Вот теперь пришло Сашкино время. Кинжал дамасской стали с едва слышным хрустом разрубил ребра ближайшему бандиту, заставив его выгнуться всем телом и захрипеть. Далее последовал стремительный взмах, и второй бандит, булькая горлом, начал заваливаться на землю.

Главарь, отягощенный добычей, успел только выронить все собранное и схватиться за рукоять своего кинжала, когда клинок парня разрубил ему грудь, развалив сердце. Не останавливаясь, Сашка сделал шаг в сторону, одновременно выдергивая клинок из тела. Брызнувшая кровь попала ему только на кисть руки. Быстро обобрав бандитов и собрав все отобранное, Сашка покинул переулок.

Вернувшись в расположение, парень тщательно смыл кровь в лошадиной поилке и, прокравшись в казарму, завалился спать. Первая часть его плана была выполнена. Даже если в том мешочке окажется медь, все равно ему хватит на то, чтобы сделать задуманное. Утром, умывшись и позавтракав пустой кашей, парень снова отправился в город. Побродив по базару, он приобрел несколько мелочей и, добравшись до одежной лавки, принялся искать то, за чем пришел.

Широкие восточные шаровары темно-синего цвета подошли ему в самый раз. Дальше нашлась шелковая темно-серая рубашка и такой же пояс. Там же парень приобрел три куска шелка черного цвета. В лавке сапожника он прикупил что-то вроде ботинок на кожаной подошве. Без каблука, но на кожаной же шнуровке. Как выяснилось, такие покупал мастеровой люд. И удобно, и не тяжело.

Вернувшись в полк, Сашка был с ходу атакован Жаком, который с какого-то перепугу решил, что парень станет перед ним отчитываться.

– Приятель, ты ничего не перепутал? – фыркнул Сашка, глядя на него с мрачной иронией. – Решил вдруг, что ты моя мамаша?

– Я беспокоился, – нашелся однорукий. – Вспомнил, как ты потерял сознание под забором.

– Приступов давно уже не было. К тому же я слежу за собой, – пожал Сашка плечами и, развернувшись, отправился в казарму.

Там, усевшись на койку, он снова занялся шитьем. За этим занятием его и застал Жак. Увидев, чем он занят, однорукий тут же снова принялся задавать вопросы. Понимая, что просто так он не отстанет, Сашка сделал вид, что удивлен, и, пожав плечами, спросил:

– А сам как думаешь? Мы возвращаемся в метрополию, а там подобные вещи из щелка стоят намного дороже. А носить что-то нужно. Не бродить же все время в мундире. К тому же он и так еле держится. Да и дома постоянно в сапогах ходить не будешь.

– Так это все только из желания сэкономить? – растерялся Жак.

– А ты что думал? – не понял Сашка. – Забыл, что с деньгами у меня теперь не очень?

– Так и не вспомнил? – участливо поинтересовался однорукий.

– Нет, – Сашка грустно мотнул головой. – Специально по городу бродил, думал, может, хоть какое место знакомым покажется. Пусто.

– Сочувствую, приятель, – скривился Жак.

«Сказал кот мышонку», – фыркнул про себя Сашка.

– Ты еще спроси, сколько отступных мне начислили. Вот тогда я точно посмеюсь.

– Мне выдали вексель на три сотни франков, – вдруг признался Жак. – Думаю, как только получим документы, так сразу пойду в банк и обменяю его на настоящие хрустики. Предпочитаю иметь свое при себе. Так оно надежнее. Даже серебро брать не стану. Бумага и легче, и места занимает меньше. Тем более что правительство и банкиры бумагой дают больше, чем металлами. В общем, мои деньги должны быть при мне.

– Это смотря, что делать собираешься, – подумав, высказался Сашка.

– Ну, выбор у меня не особо и большой, – усмехнулся Жак, шевельнув культей. – А ты что решил?

– Пока не знаю. Осмотреться надо, – вздохнул парень.

– Странный ты, приятель. Вроде и молод, а ведешь себя, словно старик. «Не знаю, осмотреться надо», – передразнил он Сашку. – Денег-то хоть много отвалили?

– Так же, три сотни, – ответил Сашка, едва сдерживая смех.

Вот теперь все вставало на свои места. Однорукий не просто так искал дружбы с ним и так старательно влезал в душу. Он явно решил, что после получения бумаг и обналичивания векселя сможет избавиться от Сашки. Но сам парень уже давно принял решение, и попутчики ему были не нужны. Особенно такие. Его путь лежал в родные края. Закончив шить, он почистил мундир и отправился обедать. Кухня в полку разнообразием не отличалась, но и с голоду не помрешь. Обычная солдатская каша.

После обеда Сашка вернулся в казарму и завалился на койку. Их положение списанных инвалидов позволяло подобные вольности. Он проспал до самого ужина, на который отправился, освежившись у колодца. Вода в этих местах огромная ценность, но на территории полка было аж пять таких колодцев. Что ни говори, а обеспечить целый полк солдат водой даже по самому минимуму было не так просто.

Бездумно поужинав, словно топливо в топку закидал, Сашка вернулся в казарму и принялся готовиться к ночному выходу. Теперь, когда у него была подходящая одежда, это должно было быть гораздо проще. Прошлой ночью, когда он решился напасть на трех вооруженных бандитов, это был почти шаг отчаяния. Ему нужны были деньги. Любой ценой. Влачить нищенское существование парень не собирался. Нищих в России и без него хватало. Это Сашка помнил из школьного курса истории. Но самое главное, это реакция на убийство его тела.

Увлекшись наблюдением за бандитами, Сашка словно отключился, и его тело начало действовать самостоятельно. И как оказалось, оно отлично знало, что нужно делать, а главное, как. В итоге в ранце поселился мешочек серебра. Среди захваченных клинков нашлось и несколько достойных внимания. Особенно один. Очевидно, купеческий. Внешне точная копия того кинжала, что был у самого Сашки. Остальные ножи не дамасская сталь, конечно, но и не полное барахло.

В общем, ранец заметно потяжелел. Но, как говорится, своя ноша не тянет. Убедившись, что Жак отправился в солдатский трактир, промочить горло местным просяным пивом, Сашка быстро проскользнул за казарму и, переодевшись, перемахнул через забор. Через полчаса снова он был у лавки менялы. Уже стемнело, так что рассмотреть его в узком переулке было нереально. Из одного куска шелка парень соорудил себе головной убор навроде тех, что показывали в фильмах про всяких японских мастеров тайных убийств. Одни глаза сверкали. Откуда у него вдруг проявились такие знания, парень и сам не очень понимал. В армии такому не учили.

Из лавки менялы появился крепкий мужчина восточной наружности, с виду настоящий воин, и не спеша двинулся к окраине города. Что-то в его движениях насторожило парня. Слишком уж уверенно шел. Словно знал, что помощь постоянно где-то рядом. Решив довериться своим инстинктам, Сашка остался на месте и не пожалел. С соседней улочки выскочили трое крепких мужиков, со знаками местной городской стражи на бычьих шеях, и поспешили следом.

Задумчиво почесав в затылке, Сашка уже решил было вернуться в полк, когда приметил весьма интересную парочку. Мужички средних лет были точной копией той троицы, что он упокоил прошлой ночью. Явно местные джентльмены удачи. Задумчиво посмотрев вслед ушедшим ментам, так про себя Сашка обозвал тех мужиков, он последовал за парочкой. Как оказалось, эти уже точно знали, куда идут.

Добравшись до какой-то забегаловки, они притаились напротив дверей, в тени старого платана. Выбрав по каким-то своим признакам жертву, они проводили ее до ближайшего переулка и занялись делом. На этот раз, словно для разнообразия, бандиты решили обойтись без крови. В ход была пущена дубинка. Точнее, кожаный мешочек, набитый свинцовой дробью. Череп такой штукой не проломишь, а вот из сознания вырубает разом.

Дождавшись, когда бандиты сделают свое дело, Сашка вступил в игру. Пара быстрых бесшумных шагов, стремительный взмах кинжалом, и тела мирно покоятся под стеной. Ни шума, ни криков и никаких свидетелей. На этот раз его добычей стало немного серебра, пара десятков медной мелочи и одна золотая монета.

«Негусто, – проворчал про себя парень, стремительно скользя по темным улицам в сторону расположения полка. – Но все лучше, чем ничего. А вообще, пора заканчивать. Раз уж местные менты засуетились, значит, можно нарваться. Вот интересно. Вроде север Африки, мусульманская страна, а нравы веселее, чем у нас».

Перемахнув забор, он достал из-под кучи старых досок свой мундир и, быстро переодевшись, пробрался в казарму. Жака еще не было. Так что он быстро разделся и улегся в кровать. Утром Жак выглядел весьма примечательно. С крепкого бодуна и с роскошным фингалом на половину морды. Похоже, не все готовы терпеть его длинный язык. Не обращая на него внимания, Сашка сбегал к колодцу и, умывшись, отправился завтракать.

Вернувшись в казарму, парень уселся на койку и предался размышлениям, чем заполнить нежданный досуг. Но как вскоре выяснилось, все уже было решено за него. Решительно вошедший в казарму дежурный сержант, увидев инвалидов, издал многозначительный возглас:

– Ага! – И решительно направился к ним. – У вас два часа, чтобы собраться и привести все дела в порядок. В полдень у ворот будет стоять обоз из трех фургонов. Поедете с ними. Заодно и послужите напоследок сопровождением. Корабль уже готов к отходу. И имейте в виду. Опоздаете, будете добираться до дому за свой счет. Следующий пароход будет только через два месяца.

– При всем уважении, сержант, но какое из нас сопровождение без оружия? – пожал Сашка плечами, доставая из-под койки свой ранец.

– Просто бумаги отвезете, – отмахнулся тот. – Возницы вооружены. А вам теперь оружия и не положено.

– Ну, бумаги, это запросто, – кивнул Сашка и, легонько пнув Жака по голени, скомандовал: – Приди в себя, приятель. Сходи к колодцу и окуни башку в ведро с водой. Полегчает. И вообще, возьми себя в руки. Я не собираюсь торчать тут еще два месяца, а потом платить за переезд.

– Вот это правильно, парень, – одобрительно кивнул наблюдавший за ним сержант. – Это по-нашему.

Спустя два часа они тряслись в старом фургоне, которым управлял седоусый возница. Пара меринов тянули фургон неспешной рысью, но к пароходу они успели с запасом. Как оказалось, сержант над ними подшутил. Груз этих фургонов как раз и ожидался. Спустя еще два часа их плавсредство испустило долгий гудок и отвалило от причала.

* * *

Порт Марселя встретил их обычной суетой, запахами гниющих водорослей, рыбы и неистребимой угольной пыли. Сойдя на пирс, Сашка не спеша огляделся и, поправив ранец, решительно зашагал в сторону города. Едва поспевавший за ним Жак, запыхавшись, ухватил парня за рукав и, дернув, потребовал ответа:

– Ты куда так несешься? Случилось чего?

– Хочу успеть в магистратуру до закрытия. Оформлю бумаги, и тогда можно будет подумать о будущем. Надоела эта неопределенность.

– Ну, тут ты, пожалуй, прав, – кивнул Жак, несколько растерявшись от такого напора.

Сделав вид, что сказал всё, Сашка развернулся и зашагал дальше. Искать нужное здание не пришлось. В старых городах их располагали на центральных площадях. Это парень помнил из передач о городах мира, которые видел в приюте. Добрались они до места за час до закрытия. Ввалившись в здание, Сашка ухватил первого попавшегося чиновника за рукав и, мрачно глядя в глаза, спросил:

– Где тут паспорта бывшим солдатам выдают?

– Третий этаж, вторая дверь по правую руку в левом коридоре, – икнув и заметно сбледнув с лица, ответил чиновник, очень точно указав направление.

– Благодарю, мсье, – кивнул Сашка, вспомнив о правилах приличия.

В кабинете все повторилось почти в точности. С той только разницей, что сидевший за конторкой писарь четыре раза ронял перо и переспрашивал все по два раза. Получив бумаги и сдав полученные в полку документы, Сашка вышел за дверь, оставив Жака решать свои проблемы. Теперь, став полноправным гражданином, он мог отправляться куда угодно. У Жака же возникли какие-то проблемы с пенсией. Ему, как явному инвалиду, ее нужно было оформлять там, где он будет жить.

Для Сашки же все было гораздо сложнее. Вывод полкового врача должен был подтвердить психиатр, имеющийся в городе, который изберет для проживания сам инвалид. Только после его заключения парню станут начислять пенсию. И не сказать, что большую. Понимая, что спорить с чиновником Жак может до второго пришествия, Сашка вышел из здания и, оглядевшись, приметил небольшую кофейню, из которой доносились дразнящие запахи настоящего кофе и свежей выпечки.

Аккуратно проверив наличность, Сашка прошел под широкую маркизу, где располагалось полдюжины столиков, и, усевшись в дальнем углу, с нетерпением покосился в сторону официанта. Подошедший к нему гарсон, разбитной парень лет двадцати, в белом переднике, окинул мундир парня быстрым, оценивающим взглядом и, чуть поморщившись, коротко спросил:

– Что подать, служивый?

– Парень, я пару часов как с парохода, так что принеси чашечку кофе и пару сладких булочек, душу отвести, – улыбнулся ему Сашка.

Лучше бы он этого не делал. Гарсон, заметно побледнев, истово кивнул и исчез, словно испарился. Спустя три минуты перед парнем стоял его заказ. Поблагодарив его кивком головы, Сашка сразу попросил счет и, увидев сумму, мысленно присвистнул. Такие развлечения ему явно не по карману. Но разок оттянуться можно. Так что, достав из кармана пару серебряных монет, парень выложил их на счет и, не дожидаясь сдачи, принялся за еду.

Гарсон, ловко смахнув со столешницы деньги, отошел в сторону, но старался держаться так, чтобы видеть Сашку постоянно. Заметив этот его маневр, парень удивленно хмыкнул и незаметно осмотрелся. Он не понимал, что происходит и почему официант так нервно реагирует на его присутствие. Впрочем, для самого Сашки никакой опасности не наблюдалось, так что он с удовольствием отдал должное свежей выпечке. Уничтожив заказанное, он с сожалением отодвинул тарелку и принялся смаковать остатки кофе. Такой напиток он пару раз пробовал в Африке. Арабы умеют варить отличный кофе. Но и местный бариста был настоящим профессионалом.

Сашка уже заканчивал балдеть, когда в кофейню вошла шумная компания и, заметив в углу солдата, тут же обрадованно загомонила, предвкушая веселье. Гарсон, приметив компанию еще на подходе, скривился и, покосившись на парня, вздохнул. Все это Сашка вспомнил уже потом. А в тот момент ему было плевать на подгулявшую компанию с высокой колокольни. Он сумел вырваться из армии живым, даже почти здоровым, и теперь мог приступать к выполнению своего плана. Осталось только посетить банк, чтобы обналичить вексель.

Из размышлений он вынырнул, когда почувствовал, что в его сторону явно с недобрыми намерениями двигаются два человека. Одним глотком допив остаток кофе, парень осторожно поставил чашку на блюдце и, поднявшись, подхватил свой ранец. Найдя взглядом гарсона, Сашка сделал вид, что не замечает движущихся к нему парней и, стараясь не улыбаться, громко сказал:

– Приятель, передай бариста мою благодарность. Такой кофе я пробовал только в арабских кофейнях в Африке. Он настоящий мастер.

– Она, мсье, – ответил официант, удивленно улыбнувшись. – Благодарю вас. Обязательно передам ей ваши слова.

Приближавшаяся парочка, как следует рассмотрев физиономию парня, заметно стушевалась, но, переглянувшись, заступила ему дорогу.

– Любишь хороший кофе? – спросил один, перекрывая ему проход.

– Это запрещено законом? – ответил Сашка вопросом на вопрос.

– Э-э, нет, – буркнул неизвестный, заметно растерявшись.

– Вот и прекрасно. Значит, я смогу завтра повторить, – хмыкнул парень, ловко обходя стул, который этот болтун поставил перед ним.

– Ты больше сюда не придешь, – вдруг отчего-то разозлившись, заявил тот.

– С чего бы это? – фыркнул Сашка, чувствуя, что начинает злиться.

– Это наша территория, и мы будем решать, кто может посещать нашу кофейню, а кто нет.

– А что, мои деньги чем-то хуже других? – удивленно хмыкнул Сашка, понимая, что его провоцируют. Судя по физиономиям, это какая-то местная банда.

– Нам не нравится твоя рожа, солдатик. Так что вали отсюда и больше не появляйся, – вызверился неизвестный, быстрым движением сунув руку в карман.

– Себя-то давно в зеркале видел? – спросил Сашка, краем глаза отслеживая перемещения второго бойца.

То, что это местный рэкет, парень уже не сомневался. Как не сомневался и в том, что парни, как следует выпив, теперь ищут развлечений. В общем, судя по их настрою, без драки точно не обойдется. Но самое неприятное, что попадать в участок Сашке категорически противопоказано. Ведь в ранце у него было сложено все, что он сумел добыть. В том, что местные жандармы прикарманят все его сбережения, парень даже не сомневался. Так что уходить придется не просто быстро, а так, чтобы подошвы у сапог отлетали.

Тем временем неизвестный, осознав, что ему сказали, зарычал и, выхватив из кармана все ту же кожаную дубинку, набитую дробью, замахнулся.

– М-да, мужик, пока ты собираешься, я успею еще чашку кофе выпить, – буркнул про себя Сашка, начиная двигаться вместе с ним.

Ранец из его рук тут же был отправлен противнику в лицо, а нога пнула на развороте стул, отбрасывая его под ноги второму нападавшему. Не останавливаясь, Сашка тут же ударил первого рэкетира костяшками пальцев в горло и, прыгнув в сторону второго, приложил его кулаком под ухо. Он никогда толком не занимался рукопашным боем или еще каким-нибудь ногомашеством и рукодрыжеством, но драться умел так, что противнику становилось страшно.

Правил в драках для него не существовало. А самое главное, что дядя Сеня сумел обучить его нескольким приемам, которые он сумел отточить до полного автоматизма, за что Сашка был ему безмерно благодарен. Вот и сейчас заученные насмерть болевые точки, удары по которым качественно выводили противников из строя, позволили ему парой движений уложить нападавших на пол. Никто еще не успел ничего понять, а парень, подхватив свой ранец, ловко перемахнул невысокую декоративную загородку и тут же шмыгнул в переулок.

Раздавшийся в кофейне возмущенный рев полдюжины глоток заставил его презрительно усмехнуться и ускорить шаг. Он свернул в следующий переулок, обходя здание кофейни по кругу, когда из двери выскочила женщина и, ухватив его за рукав, стремительно протараторила:

– Не выходи на площадь. Они кинулись в погоню. Увидят – убьют. Пьяные они.

Сашка уже слышал азартные выкрики и топот ног.

– Не могу же я раствориться, – пожал он плечами. – Спасибо за помощь, мадам, но вам лучше спрятаться. Боюсь, сейчас здесь будет очень грязно.

– Иди за мной, – решившись, велела женщина и, не выпуская из пальцев его рукав, потащила в двери.

Понимая, что это шанс избежать проблем, Сашка без раздумий последовал за ней. Поднявшись по крутой узкой лестнице, он оказался в небольшой, но уютной квартирке, располагавшейся над кофейней. Оставив ранец у двери, парень тщательно вытер подошвы сапог о небольшой половичок у порога и осторожно вошел в комнату, с интересом оглядываясь. С первого взгляда стало понятно, что здесь жила женщина. Все прибрано, протерто, а все вещи разложены по местам.

Остановившаяся у круглого стола, женщина, с интересом рассматривала его. Потом, указав на стул, сказала:

– Присядь. Расскажи о себе.

– Мне особо нечего рассказать, – пожал Сашка плечами, осторожно усаживаясь на стул. – Родился в приюте. Однажды, после драки, в которой случайно прибил одного подонка, вынужден был записаться в легион. С тех пор и служил. Недавно получил серьезную контузию и был списан. Вот, в общем-то, и все.

– Был в Алжире? – спросила она.

– Алжир, Марокко. Да можно сказать, весь север Африки.

– Там, в кофейне, ты сказал правду про кофе? – неожиданно спросила женщина.

– Это вы его варили? – проявил Сашка сообразительность.

– Да.

– Мои поздравления, мадам. У вас отличный кофе, – улыбнулся парень.

– Спасибо, – потупившись и чуть порозовев, улыбнулась она. – Сейчас у меня нет времени, нужно возвращаться к плите, но позже мы еще поговорим. А ты пока можешь тут отдохнуть. Все равно до темноты выходить на улицу тебе опасно. Эти подонки не отстанут.

– А для вас самой это не опасно? – проявил Сашка тактичность.

– Если не станешь подходить к окну и сильно шуметь, – пожала она плечами.

– Я могу воспользоваться вашей ванной? Хотелось бы привести себя в порядок после путешествия. Деньги у меня есть, – добавил он, припомнив, что в этих местах бесплатно только птички поют.

– Конечно, – тут же кивнула хозяйка. – В этом доме есть водопровод. Это одна из причин, по которой я не стала продавать его после смерти мужа. Я сейчас затоплю печь, и ты сможешь помыться.

К огромному удивлению Сашки, в ванной нашлось что-то вроде большого титана. Ловко раскочегарив его, женщина принесла полотенце и, кивая на нагреватель, сказала:

– Подкидывай уголь понемногу, и через полчаса можешь мыться. Таких устройств в Марселе по пальцам пересчитать можно, но нам повезло. В общем, отдыхай. А я после принесу тебе еще кофе и булочек. Похоже, они тебе понравились, – лукаво улыбнулась она.

– Очень, мадам, – смущенно признался Сашка. – После армейской пайки это самое вкусное, что мне довелось попробовать.

– Сомнительный комплимент, но требовать от солдата большего было бы глупостью, – рассмеялась она. – Мой благоверный тоже не блистал красноречием, хотя был добрым малым. Всё. Я побежала, пока никто не хватился.

С этими словами она исчезла за дверью. Простучали ее быстрые шаги на лестнице, и все стихло. Задумчиво посмотрев ей вслед, Сашка недоуменно пожал плечами и, подхватив свой ранец, отправился в ванную. Раздевшись донага, он снял со стены медный таз и, наполнив его водой, принялся отстирывать исподнее. Благо мыло нашлось тут же. К тому моменту, когда парень закончил с хозяйственными делами, нагреватель забулькал, и он, наполнив ванну горячей водой, со стоном блаженства уселся в нее, не забыв положить рядом кинжал.

Он дважды добавлял горячей воды и, отмывшись до скрипа, нехотя вылез. Такого удовольствия он не получал с прошлой жизни. В приюте их регулярно водили в баню. Была там и своя душевая, но полежать в горячей воде вот так, никуда не торопясь, это нечто. Выбравшись из ванной комнаты, Сашка с удивлением увидел на столе плетеную корзиночку, полную свежих, еще теплых сладких булочек. Тут же, заботливо укрытые, стояли кофейник и чистая чашка.

Почувствовав, что голоден, парень присел к столу и принялся отдавать должное стряпне хозяйки дома. Уничтожив угощение, он старательно прибрал за собой и, помыв посуду, задумался, чем бы заняться. Но расслабленное, сытое тело решило по-своему. Он только прилег на диван, чтобы отдышаться после еды, когда глаза парня закрылись сами собой, а дальше, он просто провалился.

* * *

– Настоящий солдат, – с лукавой улыбкой мурлыкала Мадлен, ласково потираясь носиком о его плечо. – Поел и тут же уснул.

– Солдатское правило. Спи и ешь, как только появляется возможность. Потом может и не получиться, – перефразировал Сашка поговорку из своего прошлого.

– Знаю. Мой бывший тоже так поступал, – тихо рассмеялась Мадлен. – Спал, едва возможность появлялась, и ел так, словно больше не дадут.

Вот уже двое суток Сашка жил в ее квартире, дожидаясь, пока местные бандюки перестанут носиться по городу и переворачивать все ночлежки. Не ожидавшие такого ответа на невинную с их точки зрения шутку, они впали в самую натуральную ярость. Дошло до того, что они рискнули сунуться даже в воинскую часть, стоявшую под Марселем. Но там их авангардизма не поняли, и бандюки огребли от солдат так, что едва ноги унесли. Все это ему рассказала Мадлен. В кофейне у нее частенько собирались чиновники из жандармерии и магистратуры.

Сашка понимал, что с его меченой рожей выходить из дома смерти подобно. Во всяком случае, добром это не закончится. Оставалось только одно. Затихнуть на время. Дать улечься первым страстям. В противном случае все закончится в лучшем случае каторгой. В том, что у этих подонков есть связи в чиновничьем мире, парень даже не сомневался. Марсель – портовый город, а значит, смычка криминала и властей здесь особенно крепка. Но и сидеть на шее у женщины ему тоже претило.

– О чем задумался? – спросила Мадлен, чутко отреагировав на его состояние.

– Думаю, как бы добраться до ближайшего портного. Нужно купить обычную одежду. Не ходить же все время в мундире, – вздохнул Сашка.

– Хочешь уехать, – понимающе вздохнула женщина. – А может, останешься? – осторожно спросила она.

– Это было бы здорово, но я не хочу навлечь на тебя беду. Эти подонки не успокоятся, пока не посчитаются со мной. Заодно достанется и тебе, за то, что посмела спрятать меня. Я этого не хочу. Я не лучший человек на свете, но до такой низости не опущусь.

– Они уже всем тут надоели, – скривилась Мадлен.

– Не сомневаюсь, – криво усмехнулся парень. – Но, так или иначе, но уходить мне придется. Так что лучше подумай и подскажи толкового портного, который умеет держать язык за зубами.

– Не нужен тебе портной, – вздохнула Мадлен, одним гибким движением поднимаясь с кровати. – Вот, – сказала она, распахивая шкаф. – Все это носил мой муж. Вещи почти новые. Все выстирано, так что можешь смело надевать. Если что-то не подойдет, я подошью. Тут все есть. И рубашки, и штаны, и башмаки, и даже шляпы.

– Мадлен, ты могла бы продать это все в трудный день, – вздохнул Сашка.

– Много за это не выручишь, а тебе поможет. Во всяком случае, я хочу в это верить, – чуть слышно всхлипнула женщина, ныряя под одеяло.

– Все будет хорошо, милая, – улыбнулся Сашка, целуя ее.

Спустя еще два часа Мадлен отправилась в кофейню, а он, не спеша позавтракав, занялся делом. Выбрав из всего ассортимента несколько рубашек и примерив их, Сашка принялся за штаны. Как оказалось, умерший муж Мадлен фигурой очень походил на самого парня. Так что даже ничего особо перешивать не пришлось. А самое главное, ему отлично подошли две пары крепких башмаков из толстой кожи.

Не заладилось только со шляпами. Носить что-то с широкими полями Сашка не привык. А у всех имевшихся головных уборов поля были, как у мексиканского сомбреро. Тяжело и обзор закрывает. После долгих раздумий Сашка достал из ранца кусок шелка и повязал его себе на голову как бандану. Вспомнив, что в выгороженном ширмой будуаре женщины есть большое зеркало, парень переоделся и направился туда.

Аккуратно сняв с трюмо легкую шаль, он отступил как можно дальше и принялся критически разглядывать собственное отражение. В ответ из зеркала на него уставился парень среднего роста, широкоплечий, жилистый, мышцы буквально оплетали его тело. Ни грамма жировой прослойки. Словно вяленый. Черные волосы, густые брови, прямой нос, упрямый тонкогубый рот и необычные, зеленые, словно весенняя трава глаза, под пушистыми как у девушки ресницами. Но самое главное, это широкий шрам на правой щеке, который тянулся от виска к подбородку.

Плохо сросшиеся мышцы стянуло, и теперь губы его кривились в постоянной сардонической усмешке.

«М-да, такую рожу в темном переулке увидишь, лопатой не отмашешься», – скептически хмыкнул Сашка и, вздохнув, принялся дальше инспектировать шкаф.

Ну не было у него раньше привычки рассматривать себя в зеркале. В приюте такой возможности просто не было, а в армии было не до того. Там даже бриться приходилось не всегда, воду экономили. А если приходилось, то делали это, глядя в крошечное зеркальце размером с мужскую ладонь. Да и к внешности своей Сашка всегда был равнодушен. Не урод, и ладно. С этой мыслью он наткнулся на плотный кожаный сверток и, переложив его на стол, осторожно распустил узлы завязок.

Сверток раскатился, и перед парнем оказался роскошный походный несессер. Пара медных стаканчиков для пены, помазок, опасная бритва из великолепной стали, ножницы для ногтей, пилочка для них же, медная мыльница и медная же коробочка для зубного порошка. Все с изящной чеканкой и очень удобное. Не хватало только зубной щетки. Глядя на эту роскошь, Сашка вдруг понял, что уже забыл, как это чистить зубы щеткой. До этого он обходился собственным пальцем.

Шаги на лестнице вывели его из задумчивости. Влетевшая в спальню Мадлен, увидев его сидящим за столом в одежде умершего мужа, быстро отложила корзиночку со свежей выпечкой и, обойдя парня по кругу, удивленно хмыкнула:

– Поверить не могу. Как на тебя шилось.

– Да, все подошло отлично, – улыбнулся ей парень. – Это тоже от мужа осталось? – спросил он, кивая на несессер.

– Ага.

– Я хочу купить его у тебя, – предложил парень.

– Забирай, – небрежно отмахнулась Мадлен. – Мне он все равно не нужен, а тебе в дороге пригодится.

– Я не могу так. Ты и так много сделала для меня, – принялся спорить Сашка, но Мадлен не дала ему договорить.

– Будешь отрабатывать, пока не уедешь, – жарко прошептала она, ловко скользнув ему на колени и прижимаясь всем телом.

Спустя полчаса, отдышавшись и немного успокоившись, женщина быстрыми движениями привела платье в порядок и снова убежала вниз. Сашка, проводив ее взглядом, поднялся и, принеся свой ранец, принялся перебирать лежащее в нем добро. Делать это в госпитале, да еще и под присмотром вездесущего Жака, ему совсем не хотелось. Более того, он отлично знал, что если бросить вещи небрежно и не поглядывать на них постоянно, то другие решат, что там нет ничего ценного.

Так и вышло. Жак даже не пытался сунуть в ранец свой любопытный нос. И вот теперь пришло время проверить содержимое и навести порядок. Вытряхнув все прямо на пол, Сашка принялся перебирать свои вещи. Узелок с купленной в Африке одеждой он сразу отложил в сторону. Это был наряд для особых случаев. Кошели с деньгами сразу же отправились обратно в ранец. Светить наличностью Сашка не хотел. На полу осталась только смена исподнего, чистые портянки, плохонький несессер, который можно было купить в полковом магазине за пару франков, и обычные походные мелочи. Нашлось и жалкое подобие личной аптечки. Ничего серьезного. Корпия, бинт и кожаный шнурок, очевидно вместо жгута.

Оружие парень принялся инспектировать отдельно. Два кинжала дамасской стали. Пара метательных ножей. Запас пороха и пуль, оставшиеся еще со службы. Капсюли в жестяной коробке. И набор для чистки оружия. Уходя, он и забыл о существовании этих предметов, а в полку даже не пытались о них вспомнить. Хотя, если учесть, откуда и в каком состоянии его привезли, то такое отношение вполне объяснимо. Хозяйственно прибрав все оставшееся и вновь приобретенное, парень задумчиво оглядел сам ранец.

Бросать его не хотелось. Очень уж удобная штука. И вместительный, и достаточно плотный, чтобы использовать как подставку, и руки всегда свободны. Но идти по городу в гражданке и с военным ранцем все равно, что на лоб себе мишень повесить. В квартиру снова влетела Мадлен и, с ходу бросившись ему на шею, весело зашептала:

– Главарь этих бандитов собирает большой сход. Устал улаживать жалобы на своих прихвостней. А ты чего такой задумчивый?

– Да вот, думаю, где взять подходящий мешок, чтобы в него ранец сунуть, – вздохнул Сашка, кивая на свою проблему.

– Нашел о чем беспокоиться, – рассмеялась женщина и, выскочив на кухню, принялась греметь там какой-то посудой. – Вот, держи. Мой бывший с этим мешком из Африки вернулся, – пояснила она, протягивая парню вместительный кожаный мешок.

Развернув его, Сашка понимающе усмехнулся:

– Хурджин. Арабы в таких товары по пустыне перевозят. Не жалко? Редкая в этих местах вещь.

– Куда он мне? – рассмеялась Мадлен. – Если только залезть в него и утопиться. Так не помещусь. Задница не влезет, – расхохоталась она, звонко хлопнув себя по означенной части тела.

– Но-но, не порть роскошь, – рыкнул на нее Сашка с деланой строгостью.

– Нравится? – спросила женщина с лукавой улыбкой.

– Такое не может не нравиться, – ответил парень, подходя к ней, обнимая и сжимая пальцы на упругих полушариях.

– Ну, так пользуйся, пока твое, – жарко выдохнула Мадлен, заваливаясь прямо на стол.

Женщина словно с цепи сорвалась, используя любую возможность, чтобы еще раз навестить его в спальне. Впрочем, это было понятно. За прошедшие два года она успела крепко истосковаться по мужской ласке и теперь старательно наверстывала упущенное. Отправив ее обратно в кофейню, Сашка старательно вычистил мундир, сапоги и, аккуратно свернув, упаковал в мешок. Сначала он сунул в него ранец, поставив его боком, потом затолкал сапоги и мундир.

В итоге получился плотно набитый кожаный сидор, по которому невозможно было угадать содержимое. Завязав горловину, парень внимательно оглядел свою поклажу и, удовлетворенно кивнув, проворчал:

– И спина прикрыта, и на землю бросить не страшно.

Из всего своего барахла при себе он оставил только пару кинжалов. Что ни говори, а расставаться с оружием в его положении было глупо. Пару дробовых дубинок он тоже отправил в ранец. Живые бандиты ему были не нужны. Впрочем, он вообще предпочел бы обойтись без встреч с этими аборигенами, но тут уж как получится. Теперь, когда вопрос с одеждой и поклажей был решен, ему предстояло найти способ, как добраться до банка и обналичить армейский вексель. Впрочем, тут и мудрить было нечего. Нужно было просто идти.

Дождавшись очередного появления Мадлен, он выяснил, как найти здание банка и до какого часа там работают и, посмотрев на часы, решительно поднялся.

– Ты куда? – тут же вцепилась в него Мадлен.

– В банк. Ты сказала, что бандиты сейчас получают по ушам от своего главаря. Так что я успею обналичить свой вексель.

– Будь осторожен, – вздохнула она, прижимаясь к нему.

– Не волнуйся, – улыбнулся Сашка, поцеловав ее в мягкие губы. – Я только туда и обратно.

– Вот, возьми ключ, – вздохнула женщина, сунув ему в ладонь увесистую железку. – В кофейню не заходи. Не нужно, чтобы тебя там видели.

– Не беспокойся. Я сделаю все, чтобы про нас не узнали. Беды тебе я точно не хочу.

Дождавшись, когда женщина вернется в кофейню, Сашка осторожно спустился к задней двери и, бесшумно приоткрыв ее, осмотрелся. Убедившись, что в переулке никого нет, парень выскользнул на улицу и, закрыв за собой дверь, быстрым шагом прошел к дальнему концу переулка. Дождавшись, когда мимо прокатит воз, груженный дровами, он вышел на улицу и быстро зашагал в нужную сторону.

К его удивлению, в банке все прошло спокойно и быстро. Получив вексель, клерк вежливо попросил у него паспорт и, проверив дату выдачи, тут же отправил парня в кассу. Получив свои деньги, в ассигнациях, Сашка сунул пачку во внутренний карман короткой куртки и, вежливо попрощавшись, вышел из банка. Сделав крюк, он вернулся к дому Мадлен и, убедившись, что его никто не видит, проскользнул в квартиру.

* * *

Летняя ночь на юге Франции – это запахи моря, шум прибоя и легкий бриз. Сашка спал, разметавшись по широкой кровати, одной рукой обнимая прижавшуюся к нему женщину. Неожиданно его спокойное, ровное дыхание сменилось судорожными вздохами. Лицо и торс покрылись каплями пота, а мышцы стали непроизвольно подергиваться. Он застонал и, едва слышно вскрикнув, резко сел.

– Что с тобой? – разом проснувшись, сонным голосом спросила Мадлен, нехотя перекатываясь на спину.

– Не знаю, – прохрипел Сашка, утирая пот с лица ладонью. – Похоже, сон плохой приснился. Ты говорила, что у тебя от мужа остались трубка и табак. Не скажешь, где именно?

– В ящике стола, – махнула женщина рукой в нужном направлении. Потом, сквозь сон, сообразив, что именно он попросил, резко села и, обняв парня за плечи, спросила: – Ты же не куришь. Что тебе приснилось такого?

– Не помню, – тряхнул Сашка головой, беря себя в руки. – Но такое ощущение, что от меня что-то ушло.

– Так бывает, когда умирает кто-то близкий. Но ты говорил, что ты сирота, – задумчиво протянула Мадлен.

– В том-то и дело, – снова вздохнул Сашка. – Ладно. Спи. Я покурю и тоже лягу. Отдышаться надо.

– Может, не стоит начинать, раз уж в армии не начал? – осторожно спросила женщина.

– Иногда баловался, – с легкой усмешкой ответил парень. – Особенно когда есть нечего было, – добавил он, поднимаясь с постели.

Пошлепав босыми пятками к обеденному столу, он откинул край скатерти и, выдвинув ящик, в свете полной луны легко обнаружил искомое. Гнутая вересковая трубка носогрейка, латунная коробка со спичками и жестянка с табаком. Переставив стул к открытому окну, Сашка не спеша набил чубук и, закурив, задумчиво уставился в сторону моря. Попыхивая трубкой, Сашка тщательно анализировал свои чувства, пытаясь понять, что именно его разбудило.

На первый взгляд, все было, как и всегда. Тело легко отзывалось на малейшее желание, навыки остались прежними. Проверяя их, парень пару раз провернул в пальцах старый столовый нож, которым Мадлен рыхлила землю в цветочных горшках. Даже знания языков никуда не делись. Но он был абсолютно точно уверен, что чего-то не хватает. Припомнив, как вел себя в драках, Сашка расслабился, и его тело тут же отреагировало. Пальцы привычно сменили хват ножа, а глаза уже выискивали противника.

«М-да, похоже, прежний хозяин этой тушки тот еще ухорез был, – буркнул про себя Сашка, припомнив собственные действия в Африке. – Судя по всему, в Алжире он с местными не на шутку резался. Тех пятерых я положил, они и мявкнуть не успели. Хотя и не простые обыватели были. Или это он их положил, а я только рядом стоял? Вот тоже, интересный вопрос. Кто в тот момент телом управлял? Я или прежний боец. Блин. А куда он вообще подевался? Так. Стоп. Это что же, настоящее переселение душ получается. Точнее, души. Блин, запутался. Если меня в его тело запихнули, то куда он сам делся? Помер? Тогда почему тело живо? Вроде говорили, что тело без души жить не может. Или это уже из области мистики? Или он после контузии забился куда-то в мозжечок и носа не высовывает? Блин. Опять запутался, – вздохнул Сашка. – Тут получается какая-то смесь философии, софистики и мистики. В общем, готовый клиент для дурки. И чего делать? А ничего тут не сделаешь. Как дядя Сеня говорил: раз получил жизнь, живи как человек. В дерьмо скатиться всегда успеешь».

Его размышления прервала Мадлен. Женщина вышла из спальни, накинув на плечи легкую шаль. Подойдя к парню, она прижала его голову к груди и, вздохнув, тихо спросила:

– Часто с тобой такое?

– Впервые, – буркнул Сашка, с удовольствием вдыхая ее запах.

– Тебе идет трубка, – вдруг улыбнулась она. – Глядя на тебя, юность вспомнила.

– Ну, ты и сейчас еще молодая, – нашелся парень.

– Ох, не смеши, – хихикнула она. – Не умеешь ты комплименты говорить. Так что лучше и не пытайся. А то впросак попадешь.

– Я думал, тебе приятно будет, – смутился Сашка.

– Какой же ты еще телок, – ласково целуя его, вздохнула женщина. – Вроде и воевал, и крови понюхал, а в обычных делах все равно мальчишка. Ты уже решил, куда поедешь? – вдруг сменила она тему.

– Думаю на восток податься.

– В Китай, что ли? – ахнула Мадлен.

– Почему в Китай? – не понял Сашка. – Там много стран. Посмотрим, какой корабль подвернется.

– А денег тебе на билет хватит?

– Думаю наняться на пароход матросом. Переход отработаю. Был я в кассах. Там билет даже третьего класса стоит столько, что аж в газах потемнело, – усмехнулся парень.

– А почему не в Новый Свет? – не унималась женщина. – Отсюда многие туда рвутся. Говорят, там можно неплохо устроиться.

– Везде устроиться можно, если деньги есть, – отмахнулся Сашка, припомнив пару документальных фильмов, которые крутили им в армии. – Там с работой проблемы. В основном устраиваются или на фермах, или на больших заводах, или на строительстве дорог. Если место найдется.

– Откуда ты это знаешь? – удивилась Мадлен.

– Еще в порту Алжира довелось поговорить с одним торговцем из тех краев, – выкрутился парень. – За тканями приезжал.

– И как? Купил? – с интересом спросила женщина.

– Не знаю. Мы на погрузку пошли, а он в город подался. Но думаю, купит. Если в переулке не зарезали, – фыркнул он, припомнив купца у лавки менялы.

– Шуточки у тебя, – возмутилась Мадлен, шлепнув его по плечу. – Живой же человек.

– Живой. Да только думать надо, куда прешься, да еще и с солидными деньгами, – возмутился Сашка. – Охрану иметь в таких местах надо. А у него один револьвер.

– Ну, тоже верно, – подумав, кивнула она. – Может, спать пойдем?

– Ложись, я посижу еще. Прости, что разбудил, – повинился парень.

– Не страшно, – отмахнулась Мадлен. – Тут иногда под окнами такое бывает, что невольно проснешься.

– Грабят, – понимающе кивнул Сашка, сообразив, что она имеет в виду.

– Если бы просто грабили, – вздохнула женщина. – Одно время трупы с улиц каждое утро собирали. Мой бывший даже ружье купил.

– И где оно? – тут же сделал стойку парень.

– В сундук убрала от греха подальше, – скривилась она. – Боюсь я оружия.

– Глупо. Запомни, милая. Убивает не оружие. Убивает человек. А оружие всегда нужно под рукой иметь. Не пристрелишь нападающего, так хоть напугаешь и остальным в округе знак подашь.

– Ну, если только так, – с сомнением протянула Мадлен.

– Именно так. В кофейне ему делать нечего, а вот дома оно всегда у тебя под рукой должно быть, – не унимался Сашка. – В кофейне и помощники есть, и жандармы иной раз мимо проходят, а вот ночью ты одна. И защитить тебя некому. Так что пообещай мне, что достанешь его и будешь держать у двери заряженным.

– Достану, – чуть подумав, сдалась женщина.

– Обещаешь? – спросил Сашка, требовательно глядя ей в глаза.

– Обещаю.

– Вот и умница, – улыбнулся парень, обнимая ее за бедра и с удовольствием вдыхая запах здоровой женщины.

– Сломаешь, битюг, – тихо рассмеялась Мадлен.

– Я осторожно, – хмыкнул Сашка.

– Да у тебя силы на троих, – продолжала хихикать женщина, еще крепче прижимаясь к нему. – Все, хватит дымить. Пошли в постель, – сделал она еще одну попытку отвлечь парня от его собственных проблем.

– Ложись, милая. Мне и правда еще подумать нужно.

– О чем? – возмутилась Мадлен.

– Нужно понять, что случилось и что я почувствовал, – нехотя признался Сашка. – Не знаю почему, но думаю, для меня это важно.

– Ладно. Думай, – сдалась Мадлен и, чмокнув его в щеку, прямо в шрам, отправилась в спальню.

Проводив взглядом ее крепкую, аппетитную фигурку, Сашка снова раскурил погасшую трубку и вернулся к собственным мыслям.

«Так, – думал он, попыхивая трубкой. – Знание языка и умение орудовать ножами я получил от моего соседа. Некоторое знание местных реалий тоже. Выходит, если он где-то здесь, я должен его как-то чувствовать. Логично? Вроде да. И как понять, что я его чувствую? А хрен его знает, товарищ майор, – ответил он сам себе словами из старого анекдота. – Тело у него сильное. Тренированное. И судя по шрамам, в бою побывавшее не раз. Выходит, навыки тела остались. Но почему у меня получается совмещать их с моим сознанием. Или с душой? Или еще с чем? Блин. Одни вопросы. Да, не с моим образованием в таких делах разбираться, – скривился он. – Вот как тут понять, какие движения мои, а какие его?» – спросил он сам себя, снова беря в руку старый нож и ловко вертя его в пальцах.

Зажав трубку в зубах, парень легко поднялся и, отойдя от окна, сделал несколько движений, имитируя ножевой бой. Старый клинок со свистом рассек воздух. Убедившись, что случайно полученные навыки работают без сбоев, парень снова уселся на место и, отложив нож, вздохнул: «Твою мать! Совсем запутался. Если этот ухорез умел хорошо воевать, тогда становится понятно, почему я так спокойно зарезал пятерых и даже не сблевал. Я тоже не ангел, но живых людей мне резать не приходилось. Это что ж получается? Я хотел добыть денег, а он, уловив мои мысли, показал, как это сделать? Тогда, может, мне перед отъездом и тут поохотиться?» – подумал Сашка, старательно прислушиваясь к своему новому телу.

То, что его куда-то перетащило и воткнуло в новое тело, он воспринял как-то отстраненно. Словно это и не с ним произошло. Впрочем, это можно было понять. Очнулся он после серьезной контузии. Причем, похоже, двойной. В своем мире его накрыли гранатой, а в этом взрывом порохового склада. Потом был испуг, что он вообще овощем стал, а когда понял, что это не так, то успокоился и на остальное просто забил.

А теперь, когда окончательно пришел в себя, понял, что изменить уже ничего не может. Ведь перед ним в полный рост встал вопрос выживания. Выжить в чужом для себя мире любой ценой. И как человек, занимавшийся этим делом почти все детство, Сашка и принялся решать его, плюнув на все остальные несуразности. Главное – выкрутиться. Найти себе тихий уголок и средство пропитания. Об остальном можно будет подумать после.

И вот теперь то, что разбудило его посреди ночи, заставило парня начать исследовать самого себя. В очередной раз почесав в затылке, Сашка аккуратно выбил трубку о край цветочного горшка и, положив ее на подоконник, снова посмотрел в сторону порта. Прав ли он, пытаясь уехать отсюда и начать новую жизнь там, где его никто не знает? Если рассуждать, исходя из того, что он плохо ориентируется в местных реалиях, да. А если вспомнить, что здесь вроде как его родина, то вроде и не совсем.

Испустив очередной вздох, Сашка прикрыл окно и, пройдя в спальню, осторожно забрался под одеяло. Спящая Мадлен, сонно улыбнувшись, тут же устроилась у него на плече и, по-хозяйски обняв парня за пояс, продолжила спать дальше. Сашка, глядя на нее, улыбнулся и, заботливо прикрыв подругу одеялом, закрыл глаза.

* * *

Осторожно выглянув из-за угла пакгауза, парень всмотрелся в название парохода и, чуть усмехнувшись, тихо проворчал:

– «Святой Михаил». Россия. То, что нужно. Осталось договориться, – и ловко выбравшись из своей засады, двинулся к судну вдоль пирса.

Добравшись до трапа, он принялся не спеша подниматься по нему, давая вахтенному матросу время оценить обстановку. К тому моменту, когда он оказался на площадке у борта, рядом с матросом уже стоял крепкий мужик средних лет с роскошными усами. С первого взгляда было понятно – боцман. Форма не офицерская, но держится как самый главный. Усмехнувшись про себя, Сашка остановился и, не пересекая борта, вежливо поздоровался.

– И ты здравствуй, человек прохожий, – удивленно кивнул боцман на его приветствие. – С чем пожаловал?

– Хочу в Россию попасть, да с деньгами беда. Готов проезд отработать, – с ходу заявил Сашка.

За то время, пока он поджидал подходящее судно, Сашка успел побывать в билетных кассах и узнать стоимость проезда. Билет третьего класса стоил сто десять франков. Треть того, что ему выплатила армия. Так что, после долгих размышлений и походов по вокзалам, парень пришел к выводу, что вот так, морем, отрабатывая проезд, самый приемлемый вариант. Денег доехать, конечно, хватит, но тогда, на месте, придется сложить зубы на полку или выходить на большую дорогу.

– А документ у тебя какой есть? – подумав, осторожно спросил боцман.

– С документами как раз порядок, – кивнул Сашка, не торопясь доставать свои бумаги. – Вот с деньгами беда.

– А делать что умеешь? – последовал следующий вопрос.

– Солдат я, – вздохнул парень. – После контузии, – тут он ткнул пальцем в шрам, – списали вчистую. Сам я сирота приютский. Ни кола, ни двора. Вот и решил в Россию податься. Работать умею. Приказы выполнять тем более. Сам понимаешь, солдат.

Боцман уже открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, когда рядом с трапом появился офицер и, окинув собравшихся внимательным взглядом, спросил:

– Что тут у тебя, Макар Ильич?

– Да вот, ваше благородие, француз, матросом за перевоз до Одессы просится, – бодро доложил боцман.

– А ты что ж, уже успел и язык выучить? – иронично усмехнулся офицер.

– Так он по-нашему лопочет не хуже русского, – насупился боцман.

– Совершенно верно, мсье, – чуть поклонился Сашка. – По-русски я говорю свободно.

– Очень интересно, – удивленно хмыкнул офицер. – И где же вы успели его выучить?

– Откровенно говоря, не помню. После контузии, – тут он снова ткнул пальцем в шрам на щеке, – у меня вообще проблемы с памятью. Очень мало что о себе помню. Потому и списали из армии.

– А где именно служили?

– Иностранный легион. Рядовой стрелок. Был в Алжире, Марокко, – четко доложил парень.

– Документы есть? – чуть подумав, решительно спросил офицер.

– Так точно, – кивнул Сашка и, расстегнув рубаху, снял с шеи мешочек с бумагами.

Достав из него все полученные документы, он молча подал их офицеру. Кивнув, тот быстро, но внимательно просмотрел все документы и, возвращая их владельцу, спросил:

– А почему именно в Россию? Обычно отсюда стараются уехать в Новый Свет. А вы в дикую страну рветесь, – в голосе его прозвучала усмешка.

– Ну, те, кто это говорят, по-настоящему диких стран не видели, – усмехнулся в ответ Сашка. – А в Россию только потому, что язык знаю. Английским не владею, а по-французски там редко кто говорит. Да и большая она, Россия. Может, и мне где-нибудь в ней уголок найдется.

– А чем заниматься собираетесь? – с интересом уточнил офицер.

– Я неплохо разбираюсь в механике, – пожал Сашка плечами.

– Следуйте за мной, – подумав, приказал офицер. – Я представлю вас первому помощнику. Как он решит, так и будет. Макар Ильич. И ты с нами ступай.

Офицер провел парня длинными коридорами и, поднявшись на третий ярус, постучал в какую-то дверь. Получив разрешение, он прошел в каюту и спустя пару минут, выглянув, велел Сашке войти. Первый помощник, мужчина чуть старше средних лет, с седыми висками и аккуратно подстриженными русыми усами, окинул парня долгим, внимательным взглядом и вместо приветствия потребовал документы. Сашка, так и не убравший их обратно в мешочек, быстро достал бумаги из кармана и, положив их на стол, отступил назад.

– Бывший солдат, значит, – задумчиво протянул помощник капитана.

– Так точно, ваше благородие. Списан после тяжелой контузии, – четко ответил Сашка, принимая уставную стойку.

– А чего билет покупать не стал?

– Билет третьего класса стоит сто десять франков. А мне по списанию всего три сотни заплатили. За билет отдай, за еду отдай, пока доедешь, придется в порту милостыню просить. А так я сильный и работы не боюсь. Что скажут, то и стану делать.

– Нам палубных матросов не хватает. Возьмешься? – спросил помощник, внимательно отслеживая его реакцию.

– Мне бы где-нибудь от пассажиров подальше, – чуть скривился Сашка. – С такой рожей я всем пассажирам аппетит испорчу.

– Скажу боцману, чтобы ставил тебя в ночную вахту, – ответил помощник, понимающе усмехнувшись. – Согласен?

– Да я со всем удовольствием, ваше благородие. Надоело уже в порту сидеть, – горячо заверил парень. – Главное, чтобы на меня за внешность жаловаться не стали.

– Разберемся, – улыбнулся помощник и, отдавая бумаги приведшему Сашку офицеру, приказал: – Оформите временный паспорт и передайте парня боцману.

– Он тут, в коридоре дожидается, – быстро доложил дежурный офицер.

– Вот и хорошо. Пусть наш гость работает до Одессы.

– Благодарю, ваше благородие, – снова обозначил Сашка поклон, как видел в нескольких фильмах. Получилось вроде неплохо. Во всяком случае, во взгляде старшего помощника мелькнуло что-то вроде одобрения. Офицер же, приведший Сашку сюда, только чуть выгнул бровь.

Они вышли в коридор, и офицер, отдавая бумаги боцману, быстро объяснил ему решение старшего помощника. Внимательно выслушав офицера, боцман расправил усы и, многозначительно откашлявшись, кивнул:

– Добро, ваше благородие. Все исполню, не извольте беспокоиться. И дело ему подходящее найду. С этим у нас запросто. Всегда есть, чем занять. Пошли, француз.

– Меня Саша зовут. Александр Мерсье. Саша по-русски, – ответил парень, не трогаясь с места.

– Ну, Саша так Саша, – хмыкнул боцман и, развернувшись, двинулся обратно к трапу. – У тебя на берегу еще дела какие есть? – спросил он, быстро шагая по коридору.

– Вещи забрать да попрощаться. Двух часов хватит, – так ответил парень, не отставая от него.

– Ужин у нас в восемь. До этого часу свободен. Не придешь, считай и, разговора не было, – чуть подумав, решительно заявил боцман. – Бумаги твои пока у меня останутся.

– А когда отходим? – на всякий случай уточнил Сашка.

– Послезавтра бункеровку заканчиваем, принимаем пассажиров и отваливаем.

– Понятно. К ужину буду, – решительно кивнул Сашка и, не останавливаясь, скатился по трапу на пирс.

Проскочив между пакгаузами, он выскочил на улицу сквозь дыру в старом заборе и тут же свернул в узкий переулок. Идти к кофейне обычными путями он не хотел. Искать его так пока и не перестали, хотя наглых вторжений больше не было. Обойдя все крупные улицы закоулками и дворами, он добрался до нужного дома и, убедившись, что его никто не видит, проскользнул в заднюю дверь кофейни. Едва Сашка успел прикрыть за собой дверь, как тут же попал в жаркие объятия Мадлен.

– Где тебя носило? – спросила она, едва оторвавшись после поцелуя.

– Есть нужный пароход. Я договорился на переезд матросом. За вещами пришел и попрощаться, – коротко сообщил Сашка.

– Куда едешь? – вздохнув, спросила женщина.

– В Россию.

– К этим дикарям?

– Никогда так не говори. Они такие же люди, как и мы. А по размеру их страна в шесть раз больше, – наставительно ответил Сашка.

– Да и черт с ними. Пошли, – опомнившись, скомандовала Мадлен и, ухватив его за руку, стремительно потащила наверх.

Спустя полтора часа, отдышавшись, Сашка оделся и, поцеловав женщину, вышел из дома. Изрядно потяжелевший хурджин оттягивал плечо, оба дамасских кинжала были засунуты за пояс, по бокам, а настроение было безоблачным. Наступал очередной этап жизни. Сашка уже был на территории порта, когда дорогу ему заступили четверо. Быстро осмотревшись и убедившись, что больше никого нет, парень сделал шаг к стене и, снимая с плеча мешок, сказал:

– Зря вы это, парни. Денег у меня нет.

– Зато за голову твою нам хорошо заплатят, – хмыкнул старший бандит. – Давай сюда свой мешок и повернись спиной. Руки сложи сзади, – приказал он, подходя к парню.

– Может, тебе еще и рожу вареньем намазать? – спросил Сашка и сильным толчком швырнув ему хурджин, выхватил кинжалы.

Клинок в правой руке едва заметно скользнул по его жилистой шее, и бандит, выронив мешок, с хрипом начал оседать, булькая горлом. Кинжал левой руки с едва слышным хрустом пробил ребра шедшего за ним бандита, и парень, рванув оружие на себя, сильным ударом ноги отшвырнул его на третьего бандита и тут же бросился к четвертому. Левый кинжал полоснул по руке, сжимавшей револьвер, а правый клинок вонзился в шею. Стремительно развернувшись, Сашка подскочил к четвертому бандиту и ударил сразу двумя руками. В горло и грудь.

Выпрямившись, он, чуть задыхаясь от избытка адреналина в крови, быстро осмотрелся и, убедившись, что схватки никто не видел, тщательно вытер клинки об одежду одного из бандитов. Потом, убрав их в ножны, принялся обыскивать тела, стараясь не запачкаться в крови. Быстро собирая все, что может иметь хоть какую-то ценность, он скидывал добычу в хурджин. Убедившись, что живых нет, а на телах не осталось ничего мало-мальски ценного, он завязал горловину мешка и, закинув его на плечо, поспешил к пароходу.

Уже на пирсе парень неожиданно понял, что только что легко зарезал четверых бандитов, которые хорошо знали, как держать в руках оружие. Два взятых с них револьвера об этом говорили ясно. Их подвела самонадеянность и желание выслужиться. Они хотели привести возмутителя спокойствия к своему главарю живым. Но самое главное, что сам Сашка даже сейчас, уже успокоившись, не испытывал ни малейшего раскаяния или угрызений совести. Словно не людей живых резал, а траву косил.

На вахте у трапа стоял уже другой матрос, так что Сашка, поднявшись на площадку трапа, попросил его позвать Макара Ильича. Окинув его удивленным взглядом, матрос достал свисток и, выдув замысловатую трель, снова убрал его в карман. Появившийся словно из-под палубы боцман, увидев парня, удовлетворенно кивнул и, махнув рукой, скомандовал:

– Явился. За мной иди.

Отведя Сашку на нижнюю палубу, он свернул в боковой коридор и, толкнув одну из дверей, жестом указал ему в проход, попутно поясняя:

– В кубрике у нас постоянная команда живет. А временные, вроде тебя, вот в таких кандейках обитают. Бросай вещи, и пошли в каптерку. Переодевать тебя станем. Раз уж решил стать матросом, так изволь соответствовать.

– Это я всегда пожалуйста, – усмехнулся Сашка, засовывая свой мешок в рундук.

– У нас не воруют, так что двери не запираются, – высказался боцман, по-своему оценив взгляд парня, брошенный им на дверь.

– Ну и слава богу, – развел Сашка руками и последовал за боцманом, получать форму и наряд на работу.

* * *

Веревочная швабра со смачным плюхом опустилась на палубу, и Сашка, вздохнув, принялся елозить ею по ровным тиковым доскам.

«Взялся за гуж, полезай в короб», – усмехнулся он про себя, выплескивая грязную воду за борт.

Матрос из него был никакой, так что все его обязанности сводились к простому и понятному, принеси – подай, иди нафиг, не мешай. Главное, что дело свое он должен был делать после полуночи, чтобы не беспокоить пассажиров. Этого он и добивался. Так парень не привлекал к себе внимания и не пугал важных персон своей рожей. Днем, отоспавшись в своей кандейке, он выполнял разовые поручения, постоянно держась поблизости от боцмана.

Тот умудрялся инспектировать судно, не попадаясь на глаза пассажирам. То и дело в коридорах нижней палубы раздавался его зычный голос, раздававший указания матросам. Сашка, пользуясь относительной свободой, на палубу вылезал только ночью. А вот днем делал все, что было приказано. Впрочем, особых поручений для него у боцмана не было. Ведро, швабра и забортная вода, это все, что ему доверяли. Но парень и не думал огорчаться. Главное, он двигался в нужном направлении, а остальное и потерпеть можно.

Так было и в тот день. Пароход благополучно прошел пролив Дарданеллы и Мраморное море, когда вахтенный матрос распахнул дверь его кандейки и, не переступая комингс, порог по-сухопутному, скомандовал:

– Саня, хватай ведро и швабру и бегом на верхнюю палубу. Там срочно прибрать надо. Боцман приказал. Он и сам там. Тебя ждет.

Кивнув, Сашка одним движением поднялся с койки и, прикрыв за собой дверь, поспешил за инвентарем. Выбравшись на палубу, он пошел в указанном направлении, стараясь держаться подальше от чистой публики. Макар Ильич, увидев его, одобрительно кивнул и, жестом подозвав поближе, тихо велел:

– Вон там, на площадке народ видишь?

– Так точно.

– С нашего краю на палубе кровь. Замой, пока не засохла.

– Сей момент сделаю, – быстро кивнул Сашка и, не удержавшись, спросил: – А кровь-то откуда? Случилось чего?

– А-а, – скривился боцман, обреченно махнув рукой. – Скучно господам, вот и удумали кулачной борьбой развлекаться. Англичанин там один. Ловок, бес. Уже третьему противнику морду разбил. Так что ты поосторожнее. И главное, водой никого не забрызгай.

– Так, может, вы со мной пойдете. Как-никак, вы при должности, а я так, матрос, – чуть подумав, предложил Сашка. – Пусть видят, что о них заботу проявляете.

– И то верно, – вздохнув, согласился боцман. – Пошли.

Быстро сбросив ведро за борт, парень ловко вытянул его за веревку наверх и, стараясь не расплескать воду, поспешил за начальством. Аккуратно потеснив зрителей, боцман пальцем указал Сашке на пятна крови, и тот тут же принялся смывать ее, стараясь не сильно шлепать мокрой шваброй по доскам. Между тем на площадке, огороженной четырьмя стульями и веревкой, прохаживался крепко сбитый мужчина в спортивном трико. И боксерских перчатках.

Увидев этот наряд, Сашка едва сдержал смех. Уж очень это все напоминало кадры из фильмов. Англичанин в очередной раз пригласил на ринг нового противника, но желающих так и не находилось. Тогда он жестом подозвал к себе мужика средних лет, очевидно слугу, и, прошептав ему что-то, громко сказал:

– Я хочу добавить интереса в наше развлечение. Господа, я заплачу любому, кто выйдет на ринг, двадцать английских фунтов.

Зеваки дружно начали переглядываться. Сашка, отжав швабру, принялся снова затирать кровь.

– Тридцать фунтов, господа! – увеличил ставку англичанин, уже начиная злиться. Слуга по его знаку достал из кармана бумажник и, отсчитав нужную сумму, вскинул купюры над головой.

– Смени воду и протри чистой, – тихо приказал боцман, окинув взглядом Сашкину работу.

Кивнув, парень подхватил ведро и поспешил к борту. Быстро сменив воду, он вернулся обратно, но доделать работу не успел.

– Пятьдесят фунтов! – яростно выкрикнул англичанин и, не увидев желающих, обратил внимание на работающего парня. – Эй, ты. С ведром. Сюда иди, – приказал он, ткнув в направлении парня боксерской перчаткой.

Сказано это было по-английски так, что для парня не было проблемой сделать вид, что он не понял, что обращаются к нему. Он и вправду не знал этого языка. Впрочем, он изначально старался держаться так, чтобы его прикрывали зеваки, и смотрел на ринг только краем глаза.

– Я сказал, подойди сюда, парень, – прорычал британец, подскакивая к веревке.

Боцман незаметно толкнул Сашку, и тот, выпрямившись, удивленно посмотрел на странного пассажира.

– Вы ко мне обращаетесь, мсье? Простите, но я не говорю по-английски, – произнес он с безупречной вежливостью.

– Я уже понял, – хмыкнул британец с заметным презрением. – Я предлагаю тебе бой, парень. Судя по твоей физиономии, драться ты умеешь. Пятьдесят фунтов, если продержишься против меня три минуты по часам моего слуги.

– Я не знаю правил этой борьбы, мсье. Я умею драться только так, как дерутся на улицах. А там, как известно, правил не бывает, – пожал Сашка плечами, снова берясь за швабру.

– Я тебя не отпускал, – снова принялся яриться британец.

– Простите, мсье, но я нахожусь на службе и должен выполнять свои обязанности, – вздохнул парень, покосившись на боцмана.

Им на помощь протолкался вахтенный офицер и, с ходу сообразив, что происходит, попытался урезонить буйного пассажира.

– Сэр, этот матрос находится на вахте, и я не могу допустить, чтобы он развлекал только вас, – произнес он на хорошем английском.

– Здесь достаточно много пассажиров, которым скучно, – моментально нашелся британец. – Прикажите ему выйти в ринг. Это нас всех развлечет, – добавил он, презрительно усмехаясь.

– А если он нанесет вам увечье? – снова попытался разрулить ситуацию офицер. – Я не могу допустить, чтобы наш пассажир пострадал. Это плохо скажется на нашей репутации.

– Ерунда. У вас куча свидетелей, что я сам вызвал его и предложил деньги, – не унимался британец.

– Я не могу ему приказать подобное, – пошел офицер в отказ.

– Боитесь, что в его лице окажется битой вся ваша империя? – расхохотался англичанин.

– Саша, сумеешь его побить? – потемнев лицом, спросил офицер, развернувшись к парню всем телом.

– Зашибу ведь дурака, ваше благородие. Я солдат, а не спортсмен.

– Да и хрен с ним, – выдохнул офицер, явно разозлившись после слов британца. – Главное, не убей.

– Так мне долго еще ждать? – снова послышался голос задиры. – Или вы тут все окончательно струсили?

– Мсье, как я уже говорил, я не знаю правил этой борьбы, но я готов с вами драться. Но имейте в виду. Я буду драться только так, как сам умею, – отложив швабру, решительно заявил Сашка, которому это бахвальство тоже начало действовать на нервы.

– Отлично! – радостно усмехнулся британец. – Дерись, как хочешь, парень. А чтобы тебе было веселее, слушайте все, – он повысил голос, развернувшись к собравшимся. – Я плачу этому парню пятьдесят фунтов, если он продержится против меня три минуты. И по одному фунту за каждый его удар, который он сумеет мне нанести. Теперь, – тут он повернулся к вахтенному офицеру, – и вы, и ваш экипаж свободны от любых обязательств. Иди сюда и становись в середину, – скомандовал он Сашке.

Нырнув под веревку, парень быстро закатал рукава и, покрутив головой, разминая шею, встал перед противником, чуть согнув руки в локтях. Британец, гоголем пройдясь по рингу, встал в картинную стойку, держа кулаки перед лицом. Сашка чуть не расхохотался, глядя на это зрелище. Противник сделал короткий шаг вперед, одновременно выбрасывая левую руку ему в лицо. Парень, ожидавший чего-то подобного, начал двигаться одновременно с ним.

Делая шаг в сторону, он открытой правой ладонью резко ударил его в локоть выброшенной руки и тут же врезал левым кулаком в бок. Не останавливаясь, он двинул противника кулаком под ухо и, задумчиво посмотрев на растянувшегося на досках палубы британца, решительно направился к его слуге. Выдернув у растерявшегося мужика деньги, он отсчитал пятьдесят три фунта и, подняв их над головой, громко объявил:

– Пятьдесят фунтов за бой и по фунту за каждый из трех ударов.

Потом, убрав деньги в карман, он вышел из ринга и, подхватив свой инвентарь, поспешил убраться с палубы. Зеваки проводили его растерянными взглядами, не решаясь возразить. Слуга, очнувшись, поспешил привести своего хозяина в сознание. Убрав инвентарь в подсобку, Сашка вернулся в свою кандейку. Там его и нашел улыбающийся боцман.

– Ну, ты ему и врезал, – со смехом проговорил он, присаживаясь на койку рядом с парнем. – Пришлось к доктору отправлять. А тот ему постельный режим прописал. Силен, приятель, – закончил он, хлопнув парня по плечу.

– Говорил же, я солдат. Я так и зашибить могу, – усмехнулся в ответ Сашка, пожимая плечами.

– Теперь верю, – решительно кивнул боцман. – Ладно, Саша. Пока суд да дело, есть к тебе еще поручение. В каюте первого помощника полы помыть надо. Он как раз на вахте. Сделаешь, и до вечера свободен.

– Сей момент сделаю, – кивнул Сашка, поднимаясь.

Они поднялись на офицерскую палубу, и боцман, открыв нужную дверь своим ключом, быстро показал ему, что именно нужно делать. Потом, отходя к двери, добавил:– Тут тебе одного ведра хватит, так что закройся на всякий случай. А будешь уходить, просто вот эту пимпочку поверни и дверь захлопни. Он потом сам своим ключом откроет.

– Сделаю, Макар Лукич, – кивнул Сашка, принимаясь за дело.

Вымыть полы в двух небольших комнатках дело не сложное. Управившись, он подхватил чистую тряпку и быстро прошелся по всем поверхностям. Что ни говори, а угольная пыль имеет странную способность проникать куда угодно. Так что сделать это было необходимо. Сашка уже заканчивал, когда взгляд его неожиданно упал на рабочий стол офицера и наткнулся на роскошный морской атлас.

Не удержавшись, парень отложил тряпку и, отерев руки о штаны, аккуратно открыл его. И уже с первых страниц не мог остановиться. Абрис побережий, знакомый ему с самого детства, оказался совсем иным. Здесь Азовское море было соединено с Каспием несколькими реками, протекавшими вдоль Кавказского хребта. Италия имела совсем другую форму, а Крымский полуостров только выступал в море, не имея никаких заливов, вроде Каркинитского.

Захлопнув атлас, Сашка вдруг почувствовал, что ноги его не держат, и, опустившись на палубу, сжался в комок, обхватив руками колени. Только теперь он отчетливо понял, что оказался не только не в своем теле, но еще и не в своем мире. И что возврата к прежнему не будет никогда. Это осознание напугало его, выбив из колеи. И если раньше он воспринимал окружающую действительность как какое-то приключение, отмечая его словно краем сознания, то теперь он вдруг понял, что это его новая жизнь. Парень словно завис в собственном испуге. Не замечая ничего вокруг, он раскачивался, сидя на палубе и тихо подвывая.

Из этого состояния его вывела чья-то рука, потрясшая парня за плечо, и участливый голос негромко спросил:

– Александр, что с тобой?

Вздрогнув, Сашка вскинул голову и, увидев хозяина каюты, принялся тяжело подниматься на ноги, попутно утирая ладонями лицо. Он и сам не заметил, как заплакал.

– Простите, ваше благородие. После контузии у меня такие приступы иногда бывают. Я все сделал уже, когда накатило.

– Да, я вижу, – поспешно кивнул первый помощник, поддерживая его за локоть. – Это ты от боли так скулить начал? – не удержавшись, спросил он.

– Угу, – мрачно вздохнул Сашка.

– Так, может, доктора позвать? – участливо предложил офицер.

– Не беспокойтесь, ваше благородие. Боцман меня до вечера отпустил. Так что отлежусь, – поспешил заверить его парень. – Мне сейчас только тишина и покой нужны.

– Ну, ступай, голубчик, ступай, – кивнул офицер, провожая его до двери.

Механически убрав ведро и швабру в подсобку, Сашка добрался до своего закутка и, улегшись на койку, с головой укрылся одеялом. Сейчас ему было так плохо и страшно, что хотелось просто выть. Или забиться туда, где его никто не найдет. Сам того не замечая, он принялся тихо поскуливать, словно маленький, заблудившийся щенок. Незаметно последовавший за ним офицер, подобрался к двери и, прислушавшись, растерянно покрутил головой. Потом, быстро поднявшись на палубу, он нашел боцмана и, отдав ему указания, вернулся в свою каюту.

* * *

– А может, останешься? – предложил Макар Лукич, пыхнув трубкой. – Парень ты справный, работать умеешь. А что людей сторонишься, так оно и понятно. Да только и матросы наши к тебе уже привыкли. Особенно после того, как ты того британца побил, – с усмешкой закончил он.

– Благодарствую, Макар Лукич, – улыбнулся Сашка в ответ. – Да только не мое это. Да и трудно мне здесь. Ну, сам подумай, какая на меня надежда, ежели вдруг снова скрутит. И вас всех подведу, и дело испорчу.

– Это да, – смутившись, нехотя согласился боцман. – Ну, смотри. Надумаешь, милости просим. А работу подходящую найду. Не сомневайся.

– И в мыслях сомневаться не было, – тихо рассмеялся Сашка, которому боцман живо напоминал армейского старшину.

Вот уж у кого не забалуешь. Для старого прапорщика сидящий без дела солдат был сродни красной тряпки для быка. А занятия для подобных сачков он придумывал просто виртуозно. Парень вздохнул и, вынырнув из воспоминаний, удивленно посмотрел на стоящего рядом боцмана. Тот, достав из кармана какую-то аккуратно свернутую бумажку, протянул ее парню и, расправив усы, пояснил:

– Адрес тут, в Одессе, и денег малость. На первое время.

– Да как же так, Макар Лукич? – растерялся Сашка. – Я ж за проезд работал.

– Не гоношись, – сердито сдвинул боцман брови. – Это тебе матросы промеж себя собрали. За британца того. Ловок, бес. Из наших его никто б побить не смог. А ты запросто. Вот они и решили… В общем, бери, не сомневайся. И не обижай людей отказом. А адрес на тот случай, коли в Одессе задержаться придется. Там вдова старого моего дружка живет. И не дорого, и покойно тебе будет.

– Благодарствую, Макар Лукич, – растерянно пролепетал Сашка, аккуратно убирая сверток в карман.

Потом, подчиняясь какому-то наитию, он развернулся к боцману всем телом и, приложив к груди правую ладонь, медленно поклонился в пояс.

– Гм, ты это… – смутился боцман. – Не мне кланяйся. То матросам нашим. А вообще, никакой ты не француз. Наш ты. Исконный, – вдруг высказался он.

– То, Макар Лукич, одному Богу известно, – выпрямившись, грустно улыбнулся парень.

Кивнув, боцман вздохнул и, развернувшись, направился на нос. Проводив его взглядом, Сашка поспешил в свою кандейку. За вещами. Судно уже входило в порт Одессы и готовилось швартоваться. Так что и этот этап его путешествия подошел к концу. Теперь Сашке предстояло в очередной раз преодолеть бюрократический барьер, и можно будет отправляться дальше. Дождавшись, когда пассажиры сойдут на берег, он подошел к трапу и, сам того не ожидая, развернулся.

Все свободные от вахты матросы столпились на палубе, молча глядя ему вслед. Растерянно улыбнувшись, Сашка поклонился собравшимся в пояс и, откашлявшись, громко сказал:

– Благодарствуйте, братцы, за добро да за помощь. Даст бог, отдарюсь, чем смогу. Храни вас Господь.

– Тебя храни, Ляксандр, – послышалось в ответ.

Чувствуя в горле комок, Сашка легко сбежал по трапу на пирс и, закинув мешок на плечо, быстро зашагал в сторону таможни. Пассажиры уже покинули здание, так что пятерка чиновников лениво перекладывала бумаги, дожидаясь, когда на берег начнут сходить моряки с пришедшего парохода. Подойдя к ближайшему чиновнику, Сашка вежливо поздоровался и, выложив перед ним свои бумаги, представился:

– Александр Мерсье, механик. Приехал в страну в поисках работы.

– Прибыли пароходом «Святой Михаил»? – уточнил чиновник с заметным удивлением.

– Точно так, – кивнул Сашка. – Был нанят матросом в уплату за переход от Марселя, – пояснил он, указывая на временную матросскую книжку.

Впрочем, здесь этот документ назывался как-то иначе, но Сашке это название было мало интересно. Он прибыл, куда хотел, а такие мелочи уже не важны. Возможно, и скорее всего, мнение это ошибочно, но пока ему было не до того. Чиновник, внимательно рассмотрев подписи и печать, задумчиво кивнул и настороженно покосился на парня. Потом, переведя взгляд на его мешок, хмыкнул и, покачав головой, проворчал:

– Не много же у вас вещей, господин Мерсье.

– Я был солдатом и привык обходиться малым, – пожал Сашка плечами. – Вот найду работу, тогда можно будет и хозяйством обрастать.

– А что, во Франции работы подходящей не нашлось? – задал чиновник следующий вопрос, продолжая просматривать бумаги.

– Я слышал, что здесь механиков ценят. Вот и решил попытать счастья, – пожал Сашка плечами. – Семьи у меня нет. Так что собраться, только подпоясаться.

– Откуда вы так хорошо знаете русский? – тут же последовал очередной вопрос.

– А вот этого я не помню, – вздохнул Сашка, принимая удрученный вид. – Получил тяжелую контузию и многое забыл, – тут он указал пальцем на свой шрам. – Потому и был из армии списан. Это все в бумагах есть.

– Да. Вижу, – мрачно кивнул чиновник. – Странно получается. Язык помните, дело тоже. А вот остальное забыли. Как так? – спросил он, вперив в парня внимательный взгляд.

– Сам бы знать хотел, – вздохнул Сашка, отвечая ему равнодушным взглядом. – Доктор вокруг меня только что с бубном не плясал, пытаясь мне память вернуть, да только не вышло ничего. Потому и решил уехать. Вроде как новая жизнь с чистого листа получается.

– Да уж, чего только в жизни не бывает, – проворчал чиновник, ставя в Сашкином паспорте отметку о пересечении границы и старательно переписывая нужные данные в толстый гроссбух. – Что ж, мсье, добро пожаловать с Российскую империю, – закончил он, возвращая ему документы.

– Благодарствую, сударь, – вежливо поклонился Сашка и, аккуратно убрав документы, поспешил на выход.

Теперь ему предстояло понять, каким образом и на каком транспорте можно добраться до нужных мест. Припомнив, что все основные транспортные артерии сходятся в крупные города, он решительно направился к ближайшему городовому, с важным видом стоявшему на углу. Поздоровавшись, он задал интересующий его вопрос и, получив четкие указания, отправился дальше. Как оказалось, до Киева он может доехать на почтовой карете. А дальше, до Воронежа, идет чугунка.

Мысленно подивившись странности строительства местных железных дорог, Сашка отправился к почтовой станции. Спустя час он нашел искомое и, оглядевшись, отправился к кассе. Ему повезло. Очередная карета должна была отправиться через полчаса. Купив билет, Сашка вышел из здания станции и, покрутив носом, свернул за угол. Время было к ужину и есть уже хотелось крепко. Так что, чуть подумав, парень купил пять пирожков с ливером, пару с вареньем и, прихватив стакан чаю, принялся заправляться.

Благо на билет и пирожки денег, собранных ему матросами, хватило с запасом. Про посещение банка он за всей этой суетой просто забыл. Поев, парень задумчиво почесал в затылке и, сообразив, что в дороге ему предстоит провести пару суток, поспешил к рядам торговок, сидевших неподалеку. Быстро прикупив всякой снеди в дорогу, он вернулся к станции и, услышав, что карета подана, отправился на посадку.

Вообще, с определенного момента у парня начало складываться впечатление, что его ведет по этому пути какая-то странная сила. Уж больно все легко и быстро получается. А главное, без особых приключений. Этот момент Сашку устраивал больше всего.

Почтовая карета внешне напоминала трамвайный вагон. Из тех, что стоят в музее. Деревянный ящик, поставленный на колеса. Только посадочных мест в ней было поменьше, и сиденья располагались не вдоль коробки, а поперек.

В салон, тут Сашка улыбнулся собственным мыслям, набилось человек десять. С первого взгляда было понятно, что все это люди разного сословия и достатка. Но никого из высшего общества, слава создателю, не было. Так что, выбрав себе местечко в уголке, парень засунул свой мешок под сиденье и, усевшись, прислонился плечом к стене. Судя по тому, что стена вагона была обита простой рейкой, покрытой лаком, это была карета второго, а то и третьего класса. Вдаваться в подробности Сашка даже не пытался, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

В салон заглянул крепкий седой мужик и, убедившись, что все расселись, подал кому-то знак. Звонко щелкнул кнут, и четверка упитанных меринов навалилась на постромки. Карета качнулась и начала плавно разгоняться. Прикинув скорость, с которой этот транспорт движется, Сашка только вздохнул. Потом, плюнув на грустные мысли, принялся рассматривать город. Из фильмов и книг он знал, что Одесса всегда славилась своей архитектурой. Строить из дерева там разрешали только на окраинах. Похоже, тут все было примерно так же.

Карета выкатилась на тракт и немного прибавила скорости. Понимая, что ничего нового теперь не увидит, Сашка прижал ногой свой мешок и прикрыл глаза. Его соседи, пара молодых мужчин, судя по одежде, студентов, и молодая семейная пара с маленькой девочкой на руках у жены, парня мало интересовали. К тому же, едва усевшись и рассмотрев его лицо, они принялись старательно делать вид, что Сашки тут вообще нет.

Само собой, такое отношение посторонних людей его задевало, но у него была цель, а значит, глупо было отвлекаться на подобные мелочи. Ну да. Не красавец. Как в том анекдоте, какую рожу Господь дал, ту и ношу. Так что устраивать по этому поводу шум Сашка не собирался. Он уже начал засыпать, когда соседский ребенок, воспользовавшись тем, что мать отвлеклась, подобрался поближе и, дернув парня за рукав, спросил:

– А тебе кто так лицо поцарапал?

– Мамку не послушался, вот и поцарапался, – улыбнулся Сашка, повернувшись к девчушке.

– Больно было?

– Ага. Я даже заплакал, – признался парень, продолжая улыбаться.

– Бедненький, – вдруг пожалела его девочка и, встав на цыпочки, протянула ладошку, чтобы погладить его по щеке со шрамом.

Понимая, что так детеныш просто не дотянется, он наклонился к ней, краем глаза наблюдая за реакцией родителей. Те, явно растерявшись, не знали, как реагировать на эту беседу. Мягкая детская ладошка осторожно коснулась шрама и, погладив его, опустилась.

– А сейчас болит? – задала девочка новый вопрос.

– Теперь уже нет. Это ж давно было, – ответил Сашка.

– Я тоже иногда мамку не слушаюсь, – подумав, вдруг признался ребенок.

– Это плохо. Мамку слушаться надо. Она ж тебя любит, и потому плохого не посоветует, – развел Сашка руками, старательно подбирая слова.

– Глаша, оставь господина в покое. Он отдыхал, а ты с разговорами пристала, – подхватив дочку на руки, попеняла ей мать. – Простите, сударь, – повернулась она к Сашке. – Никакого сладу с ней нет, когда ей скучно становится.

– Ничего страшного, – усмехнулся Сашка. – Я и сам скучать не люблю.

– А вы, сударь, откуда будете? – спросил один из студентов, с интересом разглядывая его наряд и бандану. При этом Сашка вживую услышал роскошный говор, которым славился этот город в его мире.

– Только сегодня с парохода сошел. Приехал из Марселя, – ответил он, отслеживая реакцию соседей. – Позвольте представиться. Александр Мерсье. Отставной солдат, в недавнем прошлом матрос, а вообще механик.

– И шо, прям-таки самонатуральный француз? – снова спросил тот же студент.

– Он самый и есть, – кивнул Сашка, не собираясь вдаваться в подробности.

– А язык где учил?

– Нашлись добрые люди, научили.

– Сема, отстань от человека, – дернул приятеля за рукав его сосед.

– Ой, я тебя умоляю, – отмахнулся говорливый Семен. – Дай с человеком погуторить.

– Сема, гуторить ты будешь в шинке своего батьки. А тут ты беседуешь. Забудь уже за свой босяцкий говор. Ты теперь студент, а не шлемазл уличный, – наставительно посоветовал второй студент, и Сашка едва не заржал в полный голос.

Снова умудрившаяся ускользнуть от матери, маленькая Глаша решительно протопала к парню и, встав перед ним, спросила:

– А ты какие игры знаешь?

«Блин! Попадалово, – мелькнула у Сашки мысль. – Я ж понятия не имею, во что они тут играют», – но собравшись с мыслями, ответил:

– Я уж тех игр и не помню. Это ж давно было. А ты во что играть любишь?

– В куклы и в догонялки, – тут же последовал ответ.

– Ну, кукол у меня нет, а бегать тут негде. И что делать будем? – озадачил он девчушку.

– Не знаю, – надула та губки.

– Ну, можно попробовать в ладошки поиграть, – припомнил он игру из своего детства.

– А это как? – тут же забыла обиды Глаша.

Понимая, что теперь она от него не отстанет, Сашка вздохнул и принялся объяснять девочке правила игры.

* * *

До Киева карета шла почти двое суток. Устав сидеть и одурев от монотонности дороги, Сашка выбрался из кареты и, устало потянувшись, принялся осматриваться. Теперь ему нужно было найти ночлег, а утром узнать, где находится железнодорожный вокзал и как часто с него ходят поезда в нужном направлении. Ориентируясь по памяти, Сашка избрал очередной переходной точкой Воронеж, не желая ехать до самой Москвы.

Вышедшая следом за ним семейная пара принялась разбирать поклажу, и Сашка, подмигнув уже сонной Глаше, вежливо поинтересовался, где тут можно не дорого снять номер на ночь. Задумавшийся глава семейства растерянно покосился на супругу, и та, приняв его взгляд как руководство к действию, тут же предложила парню за небольшую плату переночевать у них. Удивившись такой непосредственности, Сашка с ходу согласился и, заметив, что у главы семейства не хватает рук на все баулы, предложил помочь. Закинув свой хурджин за спину, он подхватил большой фанерный чемодан, и тут Глаша, захныкав, протянула к нему ручонки.

– Она вас прям за родного приняла, – растерянно сказала мать, отдавая ему девочку.

– Мне и в приюте всегда нравилось с маленькими возиться, – улыбнулся Сашка, пристраивая ребенка поудобнее.

Глава семьи, понимающе усмехнувшись, развернулся и тяжело затопал в нужном направлении. Как оказалось, пара жила в двух кварталах от почтовой станции, в небольшом флигеле. Что это за здание рядом и почему они ютятся тут, Сашка даже интересоваться не стал. Устал, да и не интересно было по большому счету. Это все было только короткой вехой в его пути. Отдав уснувшую Глашу матери, он проследовал за хозяином флигеля, и убедившись, что прекрасно сможет выспаться на предоставленном диване, достал из кармана запрошенные пятьдесят копеек.

Умывшись у колодца, он быстро перекусил остатками своих продуктов и, устроившись на диване, уснул. Разбудил его солнечный луч, коснувшийся век. Не открывая глаз, Сашка от души потянулся и, легко поднявшись, отправился умываться и приводить себя в порядок. Пара вареных яиц и кусок хлеба вполне сошли за завтрак. Так что, едва услышав, что хозяева проснулись, он вышел из комнаты, где ночевал, и, увидев выходящую хозяйку, спросил, как добраться до железнодорожного вокзала.

Получив исчерпывающий ответ, он от души поблагодарил ее и, попрощавшись, вышел на улицу. Время было еще раннее. По внутренним часам парня часов шесть утра, но народ уже начал выбираться из домов. Широким шагом добравшись до вокзала, Сашка отправился прямиком к кассам. Сонный кассир, услышав, куда ему нужно, задумчиво хмыкнул и, полистав какие-то бумаги, ответил, что нужный поезд будет только завтра вечером и в пути он пробудет трое суток.

«М-да, в этом времени торопиться не принято, – проворчал про себя Сашка, покупая билет в купе второго класса. – И куда деваться на эти двое суток? А главное, что с мешком делать?»

Этот вопрос он и задал выдававшему билет кассиру. Понимающе кивнув, тот объяснил, как дойти до местной камеры хранения. Это заведение оказалось устроенным в большом деревянном сарае. Дежурный, или как он тут еще называется, осанистый крепкий мужик, заросший бородой по самые брови, одобрительно хмыкнул, разглядев билет и аккуратно выписав квитанцию, мелком написал ее номер на мешке. Потом, легко подняв увесистый хурджин, он уложил его на широкий стеллаж недалеко от входа и, заметив настороженный взгляд парня, с усмешкой прогудел, словно из бочки:

– Не извольте беспокоиться, сударь. У нас не воруют.

– А если я квитанцию потеряю? – на всякий случай уточнил Сашка.

– А вот это не стоит, – построжел мужик. – На этот случай придется сюда полицию вызывать и уточнять, что в мешке вашем лежит. На квитанции той еще и номер мой записан, – тут он ткнул пальцем в жетон, висевший у него на брезентовом фартуке. – Так что и мне вас опознавать придется. А это дело непростое.

– Понимаю, – кивнул Сашка. – Но меня не признать, это слепым быть надо, – добавил он, указывая пальцем на шрам.

– Гм, ну это да, – откашлялся мужик, заметно смутившись.

– Что ж. Не стану мешать, почтенный, – улыбнулся ему Сашка и, развернувшись, зашагал к зданию банка.

Пришло время решить вопрос с наличностью. Всю валюту, медь и часть арабского серебра он достал из ранца еще утром, за завтраком. Увидев на перекрестке очередного городового, парень выяснил у него, где находится ближайший банк, и отправился в указанную сторону. Еще через час Сашка вошел в роскошный холл банка и, остановившись, принялся недоуменно оглядываться. В этом заведении все было не так, как он представлял. Из затруднения его вывел проходивший мимо клерк в круглых очках.

Узнав, что Сашка желает обменять на рубли разную валюту, он отвел его к пожилому служащему, после чего вежливо откланялся. Сидевший за столом пожилой господин в сатиновых черных нарукавниках внимательно проверил всю наличность, но, увидев арабские деньги, заметно растерялся.

– Позвольте спросить, молодой человек. Откуда у вас эти монеты? – спросил он с предельной вежливостью.

– Я служил в армии в тех местах, – равнодушно пожал плечами парень.

– Простите? – недоуменно выгнул брови клерк.

– Французский Иностранный легион. Север Африки, – коротко пояснил Сашка. – Могу предъявить бумаги, если желаете.

– Нет-нет, в этом нет необходимости, – поспешно заверил его клерк. – В конце концов, это только ваше дело.

– Как пожелаете, – все так же равнодушно кивнул Сашка.

Ловко пощелкав костяшками счет, клерк сверился с какими-то ведомостями и, быстро заполнив квитанцию, пригласил Сашку к кассе. Подведя его к нужному окну, клерк передал кассиру квитанцию и, попрощавшись, отправился на место. Из банка парень вышел, имея в кармане пачку банкнот на сумму пятьсот тридцать два рубля семьдесят две копейки. Из этой суммы он сразу отложил тридцать два рубля, разменяв рубль мелочью.

Вот теперь можно было дышать свободно. Денег и на дорогу, и на проживание хватит. В этом Сашка был уверен, припомнив цены на продукты и во что ему обошелся ночлег. Осталось придумать, чем занять эти два дня. Подумав, Сашка решил для начала сходить на местный рынок. Вспомнив, что во всех книгах писали, что на рынке можно купить что угодно, Сашка почесал в затылке и, задумчиво посмотрев в утреннее небо, решил не торопиться.

Спешить ему и вправду было некуда. Можно было пройтись по городу и спокойно подумать. Но сначала не мешало бы подкрепиться. Молодой, сильный организм уже давно переработал легкий завтрак и принялся настойчиво требовать чего-то более существенного. На этот раз Сашка решил не спрашивать дорогу, а положиться на свой нюх. Мысленно посмеиваясь над самим собой, он не спеша пошел по улице, то и дело старательно принюхиваясь.

Запах свежей выпечки привел его к булочной. Едва войдя, Сашка мысленно поздравил себя с хорошей идеей. В этой лавке можно было не просто купить свежие булочки, рогалики, пряники и тому подобные вкусности, но и попробовать их на месте. В дальнем от входа углу стояло несколько столиков, где увлеченно завтракали человек пять. Слопав четыре булочки с вареньем и запив их парой чашек чая, Сашка окончательно подобрел и, выйдя на улицу, весело улыбнулся.

Настроение было просто замечательное. В очередной раз посмотрев на солнце, парень подумал, что не мешало бы обзавестись часами. Пусть даже самыми простыми. Надоело время угадывать. С этой мыслью он решительно направился к замеченному на углу дворнику. Выяснив у этого служителя метлы, где находится ближайший рынок, парень двинулся в указанную сторону, с интересом оглядываясь по сторонам.

К тому времени, когда он вошел в широко распахнутые ворота, рынок уже вовсю работал. Бойкие торговки во все горло восхваляли свой товар, а покупатели делали вид, что их все это не интересует. Пройдясь по рядам, Сашка приценился к местным продуктам, помня, что скоро снова в дорогу. В пути ему предстояло провести трое суток, так что вопрос питания нужно было решить заранее.

Бродя по рынку, Сашка краем глаза приметил, как сорванец лет двенадцати, подобравшись к солидно одетому господину, покрутился рядом с ним минутку и тут же нырнул в следующий проход между рядами. Уже догадываясь, кто это, Сашка последовал за ним. Сорванец, проскочив в конец ряда, подбежал к парню лет двадцати и, ловко сунув ему в руку какой-то предмет, отскочил в сторону. А еще через пару минут там, откуда Сашка ушел, раздался обиженный вопль:

– Ограбили-и-и!!!

«А нечего клювом щелкать», – хмыкнул Сашка про себя, попутно касаясь собственного кармана.

Все его богатства были на месте. Да и его внешность, чего уж скрывать, заставляла рыночных воришек держаться подальше. Сам толком не зная, зачем, Сашка принялся наблюдать за парнем, которому воришки скидывали все добытое. Тот не спеша прогуливался по базару, то и дело прицениваясь к различным товарам. И судя по ответам и физиономиям торговцев, те отлично понимали, кто он и чем занимается. Забредя следом за ним в скобяной и механический ряды, Сашка неожиданно почувствовал, как чья-то рука осторожно пытается прощупать его брючный карман.

Не оборачиваясь, он одним резким движением перехватил руку воришки и от души сжал пальцы, заставив его тихо взвизгнуть от боли.

– Пусти, меченый, не то хуже будет, – срывающимся от боли голосом пригрозил мальчишка.

– Ну, будет или нет, неизвестно, а вот лапу тебе я прямо сейчас сломаю, – так же тихо пригрозил Сашка, поворачиваясь к воришке лицом.

– Пусти, говорю, а то и с другой стороны тебе рожу подправят, – с ненавистью выплюнул малолетний ублюдок.

– Получи, гаденыш, – вызверился Сашка, резким движением выворачивая ему кисть до хруста.

Вскрикнув, воришка упал на колени и, прижав руку к груди, всхлипнул:

– Конец тебе, меченый. Тут и сдохнешь, – сквозь слезы пригрозил мальчишка и, поднявшись, заковылял куда-то к выходу с рынка.

– Меня уже убили, – еле слышно проворчал Сашка, глядя ему вслед.

Приметив на соседнем прилавке различные механические штучки, Сашка махнул рукой на воришку и двинулся туда. Часы ему и вправду были нужны. Жалеть мальчишку он не собирался. В их приюте такие тоже были, и закончили они все примерно одинаково. Кого зарезали в драке, кого забили до смерти, а кто сгинул в зонах для малолеток. Каждый сам выбирает свой путь. Небольшие часы-луковица в медном корпусе почему-то привлекли внимание парня.

Взяв их в руки, Сашка открыл крышку и, приложив часы к уху, с интересом вслушался в уверенный ход механизма. За ходики просили полтора рубля, но после пяти минут упорного торга цена снизилась до одного рубля ровно. Сунув часы в карман, парень отправился дальше. Мясные ряды он прошел не останавливаясь, и уже собирался уходить с рынка, когда в бок ему уперлось что-то острое, и тихий голос приказал:

– Не дергайся. Шагай за угол сарая. Там с тобой поговорить хотят.

– А ты не пожалеешь? – хмыкнул Сашка, начиная свирепеть.

– Там посмотрим, кто о чем жалеть станет, – прошипели в ответ.

Покрутив головой, разминая шею, Сашка направился в указанную сторону. Устраивать драку на глазах десятков свидетелей он не собирался. Раз уж его решили наказать, то делать это будут там, где заступиться и звать полицию будет некому. А значит, и у него будет шанс. Коснувшись локтями ножен кинжалов, парень усмехнулся про себя. Бандиты, они бандиты и есть. Обыскать его никому и в голову не пришло. Так что, едва свернув за угол, Сашка запнулся о камень и, едва не упав, качнулся в сторону.

Шедший вплотную за ним бандит не успел сообразить, что происходит, как дамасская сталь пронзила ему живот под грудиной. Воткнутый снизу вверх изогнутый кинжал разрубил сердце. Чуть слышно икнув, мужик лет тридцати закатил глаза и начал медленно оседать на землю. Шедший за ним подросток лет пятнадцати, не видевший, что произошло, схватился за перерезанное горло и, булькая глоткой, повалился навзничь. Отерев кинжал об одежду бандита, Сашка быстро оттащил оба тела в ближайшие лопухи и не спеша пошел дальше. Обыскать тела он решил позже. Сначала нужно было разобраться с остальными.

* * *

«Тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать», – усмехнулся про себя Сашка, наблюдая из кустов, как два здоровенных битюга лениво перебрасываются фразами на крыльце деревянного двухэтажного дома.

Эта парочка была у бандитов что-то вроде охраны. Часовые те еще. Мало того что курят на посту, так еще и ленятся элементарно двор обойти. На собаку надеются. А пес давно уже истек кровью. Вон, в кустах лежит. Беспородный кобель честно погиб на боевом посту, когда сунулся выяснить, кто это в кустах под забором сидит. Бритвенной остроты кинжал вошел ему точно в сердце, пока другая рука зажимала собаке пасть.

Во двор Сашка проник обыденно. Просто выждал момент, когда все обитатели дома ушли со двора и, пользуясь темнотой, вошел в калитку, с ходу метнувшись вдоль забора. Пес в этот момент спокойно спал у своей будки. Услышав тихий скрип калитки и шелест травы, кобель проснулся и поспешил выяснить, кто это ночью по двору бродит. Дальше все понятно. И вот теперь парень сидел под самым забором, мрачно наблюдая за этой парочкой.

Устроился Сашка с некоторым комфортом. В кустах нашелся крупный валун, нагретый солнцем. На него парень и уселся. Разросшиеся лопухи скрыли его с головой. Зато меж их стволов он ясно видел, что происходит на крыльце. Примерно ближе к полуночи в дом начали приходить всякие мутные личности. Пробыв в доме от десяти минут до получаса, они уходили. Во всяком случае, подросток, которого он выпустил с задворков рынка живым, прибежал именно сюда. Значит, надеется получить тут помощь.

А где может искать помощи и защиты начинающий преступник? Конечно, у тех, кто стоит выше него в воровской иерархии. Кстати, он так и не выходил оттуда, краем сознания отметил про себя Сашка. Часа через два поток посетителей иссяк и на крыльцо вышли эти два бугая. Сашка задумчиво погладил пальцами шрам на щеке и принялся прикидывать, как можно подобраться к этим караульщикам.

Площадка перед крыльцом была просто куском вытоптанной и высушенной солнцем до звона земли. Бежать по ней все равно, что в барабан бить. И если до края этой площадки он может подобраться тихо, то дальше начнутся проблемы. А шуметь ох как не хочется. Не за этим он сюда пришел. Вообще, вся эта ситуация возникла спонтанно. Там, на рынке, избавившись от двух конвоиров, Сашка зашел за сарай и, увидев трех крепких мужиков, усмехнулся.

– Ну, ничего в этой жизни не меняется, – проворчал он, направляясь прямиком к ним. – Что дома, что в пустыне, что здесь. Даже рожи, и те почти одинаковые.

– Ты это про что? – удивленно спросил один из мужиков, заглядывая ему за спину. – А Хват где? Ты вообще как тут? – посыпались из него вопросы.

– А кто такой Хват? – пожал Сашка плечами, продолжая приближаться.

У стены сарая стоял тот самый парень, что собирал у мальчишек добычу. Рядом с ним приплясывал от нетерпения обиженный Сашкой воришка. Еще один подросток, лет пятнадцати, держался особняком. Воспользовавшись замешательством ударной троицы, парень сошелся с ними на расстояние шага и, не останавливаясь, ринулся в атаку. На что там рассчитывали эти трое, он так и не понял, но после резких, стремительных движений бойцы тихо хрипели на земле, а Сашка прыгнул к сборщику. Выпускать кого-то отсюда он не собирался.

Похоже, его скорость перемещения застала зрителей врасплох. Сборщик получил кинжалом в грудь и медленно оседал на землю, когда Сашка, походя, полоснул воришку по горлу и ринулся к последнему свидетелю. Тот, сообразив, что дело запахло жареным, кинулся было бежать, но разогнавшийся Сашка догнал его в три прыжка и ударил левой рукой, точнее, кинжалом в ней, в шею паренька. Охнув, тот запнулся и покатился по траве.

Быстро охлопав его карманы, Сашка отбросил в сторону длинное шило и, сунув найденную мелочь в карман, отправился собирать трофеи с остальных. Но в процессе этого дела парень неожиданно понял, что последнее тело еще было живым, когда он его обыскивал. Быстро рассортировав все собранное, парень избавился от всего, что могло бы указать на хозяина, и поспешил скрыться в кустах, решив понаблюдать за хитрым пареньком.

Минут через десять тот осторожно приподнял голову и, морщась от боли в порезанной шее, осмотрелся. Убедившись, что опасность миновала, подросток оторвал от собственной рубахи кусок полотна и, перевязав рану, поспешил куда-то на окраину города. Сашка, хорошо помнивший, как поступали в таких случаях малолетние бандиты из его приюта, отправился следом. И вот теперь он сидел в кустах у этого странного дома и прикидывал, как в него попасть.

Время было глубоко за полночь, так что город и окрестности давно уже погрузились в тишину и сон. И только эта парочка продолжала тихо бубнить о чем-то своем, а на втором этаже все так же горел свет.

– Нахальство, второе счастье, – буркнул про себя Сашка, устав сидеть просто так.

Подобравшись к краю площадки, он выскользнул из кустов и неспешно двинулся к сторожам. Темная одежда до последнего скрывала его фигуру от бугаев, а лицо он укрыл банданой, повязав ее вместо маски. Его заметили, когда до крыльца оставалось шага три-четыре. Бугаи дружно замолчали, недоуменно уставившись на бесшумно приближающуюся фигуру.

– Привет, парни. Отличная погодка, не правда ли? – тихо спросил Сашка, поднимаясь на крыльцо.

– Ага. А ты кто? – послышалось в ответ.

– Да так, мимо проходил, – фыркнул парень, стремительно прыгая вперед.

Сверкнула сталь, и бугаи, хрипя и булькая глотками, начали оседать на крыльцо. Не давая им опомниться, Сашка произвел контроль, пробив грудь каждого и аккуратно придержав оседающие тела, быстро обыскал их.

– Ого! А ребятки с серьезным довеском были, – проворчал Сашка, вертя в руках пару револьверов. На первый взгляд, один в один, как те, что он видел в фильмах про ковбоев, только капсюльные.

Чуть подумав, он сунул оружие за спину. И не мешают, и выхватить не так долго. Впрочем, если дойдет до стрельбы, значит, он все провалил. С этой мыслью парень толкнул дверь и растерянно покачал головой. Она не была заперта. Похоже, те, кто тут жил, надеялись больше на свой авторитет, чем на силу. Впрочем, Сашке было плевать и на то, и на другое. Им овладело какое-то странное чувство злого веселья.

Проскользнув в дом, он прикрыл за собой дверь и, нащупав засов, осторожно задвинул его. Время позднее, нечего хозяев беспокоить, подумал он, осторожно заглядывая в ближайшее помещение. Пусто. Следующая дверь. Похоже, кухня. И тоже пустая. В комнате за кухней обнаружилась спящая толстуха. Похоже, ее тут держали на хозяйстве. Впрочем, не важно. Пара осторожных шагов, взмах кинжалом, и тихий хрип. Всё. Эта уже не встанет.

Проверив все комнаты первого этажа, парень принялся подниматься на второй, прижимаясь к стене и надеясь, что лестница не заскрипит. Выглянув в коридор, Сашка приметил три двери. Из-под той, что в середине, пробивался свет и слышался тихий разговор. Подойдя к ближней створке, парень аккуратно потянул за ручку, и дверь, едва слышно скрипнув, открылась. На кровати кто-то спал. Просочившись в комнату, Сашка подобрался к кровати и, вслушавшись в дыхание спящего, едва заметно усмехнулся.

Главное, уловить ритм. Вдох-выдох. Вдох-выдох. На третьем выдохе он одним резким движением вонзил клинок кинжала человеку в ухо. Тело несколько раз дернулось, но парень придавил его одеялом. Убедившись, что конвульсии кончились, он извлек оружие и, отерев его о подушку, выбрался в коридор. Крайняя от наружной стены комната оказалась пустой. Теперь осталось самое главное. Войти туда, где беседуют, и не дать никому из них поднять шум. Тишина в данной ситуации главное.

Замерев у двери, Сашка сделал несколько глубоких вдохов, вентилируя легкие и нагоняя в кровь адреналин. Потом, одним плавным движением открыв дверь, он вошел в комнату и, прикрыв за собой створку, широко улыбнулся.

– Вечер добрый честной компании, – произнес парень, плавно двигаясь к столу, за которым сидели трое.

Пожилой, солидного вида мужчина, крепкий, жилистый мужик средних лет и тот самый беглец с рынка.

– Дядька Христо, это он, – прохрипел подросток осипшим голосом.

Жилистый начал подниматься, но Сашка был уже рядом. Парню повезло. Жилистый сидел справа, подросток слева, а пожилой, похоже, хозяин дома, напротив двери. Взмах правой рукой, и жилистый рухнул на свой стул, хватаясь за рукоять кинжала. Левой рукой Сашка доделал с подростком то, что начал на рынке, и, шагнув к главному, тихо спросил:

– Сам общак отдашь, или ремней из спины нарезать?

– Ты хоть понимаешь, что натворил? – сжав губы в тонкую полоску, спросил пожилой. – На тебя ведь теперь все деловые охоту начнут.

– Угу. Это если будут знать, на кого охотиться надо. А после меня живых не бывает, – зло усмехнулся Сашка, выдергивая кинжал из груди жилистого.

Пара капель крови с клинка упали главарю на лицо, и он вздрогнул. Похоже, подобного обращения он никак не ожидал.

– Чемодан на шкапу. Доску подоконную выдерни, там тайник, – утирая капли крови, выдавил из себя пожилой.

– Только не говори мне, что это все. Не поверю, – хмыкнул Сашка, вздергивая его на ноги и быстро обыскивая. – Лучше расскажи все сразу. Мучений меньше. Поверь, – добавил он, толчком в грудь возвращая его на стул и начиная связывать.

– Ты, похоже, и вправду не понимаешь, что творишь, – растерянно проворчал главарь. – Это ж не мои деньги. Это всего блатного общества киевского деньги.

– А мне плевать, – пожал Сашка плечами. – Деньги те ворованные да кровавые, так что не рассказывай мне сказок, как меня найдут и порежут, а лучше скажи, где тайники. Сразу говорю. На бугаев своих не надейся. И вообще ни на кого не надейся. В доме только мы двое.

Рассказывая ему все это, Сашка снял со шкафа чемодан и, сунув под подоконник кочергу, сдернул его. Под доской обнаружилась жестяная коробка, в которой парень нашел кучу разных драгоценностей. Поставив ее на чемодан, уже лежавший на столе, Сашка достал кинжал и, вздохнув, направился к пожилому.

– И почему люди никогда доброго отношения не понимают? – с деланой обидой спросил он, одним движением распарывая на главаре одежду.

– Стой! – пожилой вздрогнул, когда сталь коснулась его тела. – В углу, под половицей еще один тайник. А третий в комнате, – он кивнул в сторону, где никого не было. – На дверь сверху посмотришь. Там доску отковырнуть надо.

– И что там будет? – насторожился Сашка.

– Камушки. Вынимали из цацек, если они шибко приметные были, – вздохнул главарь, с ненавистью глядя на парня.

– Вот и ладно, – кивнул парень. – Зато мучений не было и в гробу будешь как новенький, – усмехнулся он, всаживая кинжал мужчине в грудь.

Выпотрошив все тайники, он обыскал тела и, убедившись, что ничего ценного не осталось, занялся самым главным. Поиском того, в чем удобно было бы перевозить добычу. Тащить с собой приметный чемодан Сашка не собирался. Быстро вытряхнув из шкафов содержимое, парень нашел обычный солдатский сидор и, весело хмыкнув, откинул крышку чемодана.

– Это я удачно зашел, – присвистнул он, разглядывая его содержимое.

На две трети этот большой ящик был наполнен купюрами. Аккуратно расправив сидор, Сашка начал перекладывать наличность. Опустошив чемодан, он сунул в сидор коробки из тайников и, завязав горловину, оторвал от рубашки жилистого солидный кусок. Теперь нужно было избавиться от всех следов своего пребывания в этом доме. Методично переходя из комнаты в комнату, он протирал все, чего касался. Спустившись на первый этаж, он проделал там те же манипуляции и, прихватив из кухни керосиновую лампу, вышел на крыльцо.

Пройдя к кустам, он полил керосином камень, на котором сидел, и, отходя к калитке, заливал пахучей жидкостью все свои следы. Оказавшись на улице, парень размахнулся и швырнул лампу через забор. Потом, поправив лямку сидора, зашагал к вокзалу. Добравшись до одинокого фонаря, Сашка достал из кармана часы и, откинув крышку, удивленно хмыкнул:

– Это я лихо погулял. Четыре часа утра. Блин, поспать бы не мешало. А то буду весь день с дурной башкой ходить.

Добравшись до вокзала, парень свернул в примеченный еще утром сквер и, устроившись на скамейке, сунул под голову сидор. До рассвета было еще немного времени, так что отдохнуть он успеет. С этой мыслью Сашка и отключился.

* * *

Лениво лузгая семечки, Сашка сидел на скамеечке у стены здания вокзала и краем глаза наблюдал, как тройка мутных личностей сновала по перрону, шаря взглядами по чемоданам отъезжающих. Основное их внимание было сосредоточено на группах мужчин. Глядя на эти потуги криминала найти виновника большой беды, случившейся в их среде, парень вспоминал события прошедших суток и растерянно крутил головой, не веря, что все это дело его рук.

Действовать так стремительно и безжалостно было не в его характере. Да, рохлей он никогда не был, но и кровь словно воду не проливал. А тут настоящая машина для убийства, а не человек. И самое главное, что он не испытывал никаких угрызений совести. Словно так и должно быть. Испустив очередной вздох, он покосился на свои мешки и, достав из корзины бутылку с квасом, сделал пару больших глотков. До поезда оставалось еще два часа, так что он бы просто вынужден набраться терпения.

«Шестерки» быстрым шагом прошли мимо него, окинув парня внимательными взглядами. Равнодушно посмотрев на них, Сашка отвернулся и не спеша развернул газету. Пора было начинать изучать местные правила правописания. Знание разговорного языка – это одно, а вот умение грамотно писать совсем другое. Криминальная тройка остановилась в десятке шагов от его скамейки и принялись о чем-то переговариваться, то и дело бросая на парня быстрые взгляды.

Их тихую перепалку прекратило появление полицейского патруля. Судя по всему, Сашкина выходка доставила неприятности и служителям закона. Увидев полицию, «шестерки» разом замолчали и, развернувшись, потопали в конец перрона. Сашка, перелистнув газету, краем глаза продолжал наблюдать за полицией. Троица служителей закона, крепкие мужики в белоснежных кителях, неспешно прошествовали вдоль перрона, окидывая собравшийся народ быстрыми, цепкими взглядами.

Заметив Сашкин шрам, они быстро переглянулись, и десятник, подойдя к скамейке, громко откашлялся. Аккуратно свернув газету, парень вскинул голову и, не вставая, вежливо поинтересовался:

– Чем могу быть полезен, мсье ажан?

– Чего? Какой еще ажан? – растерялся десятник.

– Ажан это французский полицейский, – все так же вежливо пояснил парень. – Прошу простить мне мою ошибку. Я недавно приехал в страну и еще путаю некоторые слова.

– Вы француз? – окончательно растерялся полицейский.

– Именно так, мсье, – кивнул Сашка и, достав документы, протянул их полицейскому. – Прошу вас. Можете убедиться.

– Ага, благодарю, – беря себя в руки, закивал десятник, осторожно забирая бумаги.

Быстро пролистав их и, увидев, что в стране Сашка находится всего неделю, он сразу успокоился и, возвращая документы, уточнил:

– Собираетесь уезжать?

– Именно так, мсье, – кивнул Сашка, убирая бумаги. – Показать вам билет?

– Нет-нет. Я вам верю, – отмахнулся десятник. – Счастливого пути, – пожелал он, отходя от лавки.

– Благодарю вас, мсье, – улыбнулся в ответ Сашка, вежливо приподнимая свой картуз.

Этот головной убор он приобрел на рынке, куда ходил несколько часов назад за продуктами в дорогу. Билет второго класса не давал ему доступа в вагон-ресторан, так что о питании в дороге имело смысл позаботиться заранее. Что он и сделал, накупив всего и побольше. И не важно, что еда была простая. Зато вкусно и сытно. Именно так он и любил. В общем, голод в дороге ему не грозил.

Корзина, которую он приобрел специально для продуктов, просто трещала от содержимого. Все это было аккуратно завернуто в куски холстины и разложено так, чтобы не перемешалось и не пропахло. Впрочем, последнее опасение было бессмысленным. Все купленное было свежайшим и пахло так, что Сашка в первые полчаса чуть слюной не захлебнулся. Потом принюхался, и стало легче. Во всяком случае, объесться до заворота кишок он уже не боялся. В приюте так не кормили. Последней покупкой на этом поприще стали сладкие пироги, за которыми он специально отправился в уже знакомую булочную.

Больше всего парня порадовали цены на продукты. За все это изобилие он отдал меньше рубля. Тут, усмехнувшись своим мыслям, Сашка напомнил себе, что в его сидоре лежит богатство на несколько десятков тысяч рублей. Так что умереть с голоду ему точно не грозит. Проснувшись в сквере от шорканья дворницкой метлы, он быстро огляделся и, убедившись, что вокруг никого нет, не удержавшись, полез в сидор, посмотреть на свою добычу.

Больше всего его интересовало содержимое трех жестяных коробок. В одной, как он уже видел, лежали разные золотые украшения. В другой, завернутые в аккуратные цилиндры из вощеной бумаги, золотые червонцы, а в третьей, извлеченной из двери, оказались драгоценные камни, разной формы и огранки. Сашка слабо разбирался в геммологии, а рубин от сапфира мог отличить исключительно по цвету. Так что, полюбовавшись минутку игрой камней на солнце, туго завязал горловину мешка.

«Блин, как в той рекламе. Ё-мое, это чего ж я сделал-то? – проворчал про себя парень, в очередной раз почесывая в затылке, рассматривая сидор, стоявший у ног. – Скорей бы уже поезд. Убраться отсюда подальше».

Утыкаться снова в газету не хотелось, так что Сашка, плюнув на конспирацию, принялся разглядывать проходящих мимо барышень. Что ни говори, а было ему всего восемнадцать, и интерес к противоположному полу был для парня так же естественен, как дыхание. Не забывал он и про бандитских «шестерок». Те, понаблюдав за его общением с полицией, недоуменно переглянулись, но заметно утратили к нему интерес.

Сашка же, продолжая лениво скользить взглядом по фланирующим по перрону пассажирам, про себя прокручивал в уме, что ему может потребоваться для работы. Чтобы влиться в местное общество, он должен был иметь какое-то легальное занятие, которое не вызовет у властей никаких вопросов. А значит, к такой деятельности нужно как следует приготовиться.

«Ой болван! – мысленно обругал себя парень. – Ну, был же на рынке, так нет, чтобы сходить в ремесленные ряды. Инструмент всякий посмотреть. Нет, с криминалом резаться кинулся. Заняться больше нечем? Или адреналинчику захотелось? Ладно. Что сделано, то сделано. Теперь придется озаботиться этим вопросом в Воронеже. Потребуется тонкий инструмент, для мелких работ, и обычный. Но главное, это тонкий. Кажется, в этом времени со всякими ГОСТами и тому подобными правилами полный швах. Так чт, придется это иметь в виду».

Увлекшись своими мыслями, он не обратил внимания, что на соседний край скамейки присела молодая девушка с парой чемоданов. Судя по одежде, из мещан. Эти нюансы Сашка уже начал немного понимать. Общество тут сословное, и за грубый ответ какому-нибудь дворянчику запросто можно загреметь в каталажку. С его характером вполне реальное дело. Уступать дорогу всяким снобам и наглецам парень не привык. А уж теперь тем более.

Что-то сильно изменилось в его характере после резкой смены среды обитания. И если раньше он предпочитал увернуться от неприятностей, то теперь начал решать их радикально. В общем, различать принадлежность человека к тому или иному сословию было здесь важно. Окинув соседку долгим взглядом, Сашка убедился, что девушка хороша собой и отлично сложена, после чего вернулся к созерцанию толпы. Пялиться долго так откровенно было невежливо. Это даже ему было известно.

Краем глаза парень успел заметить, что соседка, скользнув по его лицу взглядом, едва заметно скривилась, но тут же взяла себя в руки. Грустно усмехнувшись, Сашка махнул на нее рукой и снова взялся за газету. Откуда вывернулась очередная криминальная троица, он так и не понял, но разом вскинулся, когда рядом раздался возмущенный женский возглас:

– Да что вы себе позволяете?!

Повернувшись, парень увидел, как один из троицы уже подхватил чемоданы соседки, а другой, крепко сжав ее руку, заставлял подняться. Гнусно усмехаясь, он тянул ее за собой, тихо приговаривая:

– Да не ерепенься ты. С прибытком останешься.

– Оставьте мадемуазель в покое, – поднимаясь, рыкнул Сашка.

– Слышь, мужик, ты бы сел на место и не лез в чужие дела, – с угрозой посоветовал ему третий бандит, сунув руку в карман штанов.

– Тебя не спросил, шваль, – рявкнул Сашка, резко выбрасывая ногу вверх.

Удар тяжелым ботинком пришелся «шестерке» в подбородок, моментально отправив того в нокаут. Из его ослабшей руки выпал нож. Не останавливаясь, Сашка метнулся к тому, что подхватил чемоданы, и пользуясь тем, что у того были руки заняты, с ходу приложил его кулаком в горло. Третий бандит, растерявшись от такой быстрой расправы, выпустил руку девушки и, отпрыгнув в сторону, сунул руку под пиджак. Как эта одежка правильно называется, Сашку не интересовало. Не до того было.

Он уже приготовился к тому, что придется уходить от револьверной стрельбы, что было очень не вовремя, когда рядом со скамейкой, словно из-под земли возникла полиция и знакомый уже десятник, с ходу приложивший последнего бандита по уху. Отшвырнув разом сомлевшего бандита подчиненным, он приказал:

– Вяжите этих троих. Барышня, что тут произошло?

Вопрос его был обращен к пострадавшей девушке после того, как он убедился, что его подчиненные дружно начали выполнять приказ. Выслушав ее рассказ, он мрачно кивнул и, многообещающе покосившись на последнего бандита, повернулся к Сашке.

– Ловко вы их приложили, мусью, – одобрительно усмехнулся десятник.

– Благодарю вас, мсье ажан, – изобразил Сашка любезную улыбку. – Я много лет служил в армии, так что они легко отделались. Впрочем, раз уж я все равно уезжаю, думаю, лавры победителей бандитов мне ни к чему, – с намеком добавил он. – Показания мадемуазель у вас имеются, так что дело за малым. Оформить все правильно. Она ведь, кажется, тоже собирается уехать, – тут Сашка указал на ее чемоданы.

– Гм, ну, по сути, тут и так все ясно, – чуть смутившись, усмехнулся десятник. – Вы, сударыня, тоже поезда ожидаете? – повернулся он в девушке.

– Именно так, сударь, – буркнула та, потирая руку.

– Изволите жалобу подавать, или оставите их на мое усмотрение? – спросил десятник, поглядывая на парня.

– Думаю, в жалобе нет необходимости, – вместо нее ответил Сашка. – Жалоба займет много времени, а поезд скоро подадут. Так что мы надеемся на вашу честность, ажан, – закончил он, незаметно подмигнув вскинувшейся было девушке.

– Это верно, – подумав, кивнула та с явной неохотой.

– Как пожелаете, – откозырял десятник с нескрываемым удовольствием и сделал подчиненным знак.

Те ловко подхватили задержанных и уволокли их, словно черти проклятую душу.

– Почему вы заставили меня отказаться от подачи жалобы? – с возмущением спросила девчонка, проводив процессию мрачным взглядом.

– Я сказал правду, мадемуазель, – вздохнул Сашка, про себя ругая всех упертых дур. – Написание такой жалобы займет много времени, после чего с вас начнут снимать показания и проверять все вами сказанное. В этом случае вы потеряете свой билет и время. А мне этого совсем не хочется. Уверяю вас, что про эту троицу теперь долго никто не услышит. Десятнику и его людям выплатят вознаграждение за пресечение преступления, а мы спокойно уедем по своим делам.

– Вы действительно служили в армии? – сменила девчонка тему.

– Да. Французский Иностранный легион, – кивнул Сашка.

– Так вы француз?

– Позвольте представиться. Александр Мерсье, – блеснул Сашка манерами.

– Анастасия Головкина, – назвалась девушка, сделав едва заметный книксен.

– Рад знакомству, мадемуазель.

– Это в армии вас так? – не удержавшись, спросила Анастасия.

– Да. Потому и списали, – развел Сашка руками.

– Едете в Москву? – не унималась девчонка.

– Нет. В Воронеж.

– А я в Москву. У вас билет второго класса?

– Да.

– Прекрасно. У меня тоже. Теперь в дороге будет не так скучно, – радостно улыбнулась девчонка.

«Да чтоб ты язык прикусила, трещотка, – выругался про себя Сашка. – Ты ж теперь ни минуты покоя не дашь», – взвыл он про себя, изображая радостную улыбку.

За время до подачи поезда он успел узнать об этой болтушке всё. И что ее папаша нашел работу в Москве, и что теперь она тоже будет работать в его конторе в качестве секретаря, и что, кроме отца, у нее есть еще два брата, которые сейчас учатся в ремесленном училище. В общем, Сашка успел за эти неполные полчаса проклясть все на свете, включая собственную глупость, когда решил вступиться за нее.

Пышущий паром состав подкатил к перрону, и служащий вокзала объявил посадку. Подхватив свои мешки и корзину, Сашка извинился, что не может ей помочь, и поспешил к своему вагону. Отдав проводнику билет, он услышал озвученный номер своего купе и поспешил туда. К его удаче им предстояло ехать в разных концах вагона.

* * *

Вагон второго класса оказался не плацкартном в привычном представлении парня, а обычным купированным вагоном, с той только разницей, что в этих самых купе было только по два лежачих места. Как оказалось, туалеты тут так же были расположены в концах вагона, хотя Сашка по фильмам помнил что до революции в каждом купе был свой санузел. Или это было в первом классе? Или так в этом мире сделано?

Запутавшись в реальности и воспоминаниях, парень бросил вещи под свою койку и, усевшись, устало откинулся на стену. Слишком много впечатлений разом и слишком много событий за короткий промежуток времени. За свою прошлую жизнь он не испытал и половины того, что пришлось пережить здесь. Растерянно усмехнувшись, Сашка посмотрел в окно и, убедившись, что никто с револьвером, чтобы убить его, не подкрадывается, тихо проворчал:

– Ку-ку, Гриня. Здравствуй, паранойя.

Дверь распахнулась, и в купе вошел мужчина с чемоданом и кожаным саквояжем в руках. Молодой, лет тридцати пяти, гладко выбрит, русоволосый, светлоглазый, в общем, типичный русак, каких двенадцать на дюжину. Лицо приятное, а взгляд умный. Одет в форменный костюм и фуражку с путейскими молотками на петлицах и кокарде. Не иначе какой-то инженерный работник. Вежливо поздоровавшись, он занял свое место и, устало вздохнув, представился:

– Гаврилов, Модест Петрович. Младший инженер железной дороги.

– Александр Мерсье. Механик, – ответил парень. – Странно, что железная дорога отправляет своего работника вторым классом.

– Увы, моей должности для первого не хватает, – смущенно усмехнулся инженер.

– Ну, все впереди, – пожал Сашка плечами, не желая вступать в долгие беседы.

– Благодарю, – улыбнулся Гаврилов. – Едете в Москву?

– Нет. Только до Воронежа. В больших городах мне делать нечего, – отмахнулся Сашка и тут же выругался про себя. Опять разболтался.

– Что так? – удивился Гаврилов.

– Там все давно уже поделено, и устроиться будет сложнее. На окраинах, думаю, будет проще.

– Ну, логика в таком рассуждении есть, – чуть подумав, согласился инженер.

– У вас, простите, такой вид, словно вы всю ночь не спали, – вдруг выдал он, разглядывая парня.

– Угадали, – не стал отрицать Сашка. – После контузии иногда очень сильно болит голова, потому и списали из армии, – пояснил он, в который уже раз указав пальцем на свой шрам.

– Ох, простите, – тут же повинился Гаврилов.

– Пустое, Модест Петрович, – снова отмахнулся Сашка. – Вы просто не обращайте внимания на мою молчаливость, и все будет в порядке. После приступа мне тяжело поддерживать беседу. Да и доктор советовал после приступа в тишине оставаться.

– Конечно, конечно, я помолчу, – суетливо заверил инженер.

– Да господь с вами. Говорите, сколько пожелаете. Только сильно на ответ не рассчитывайте, – проявил любезность Сашка.

– Может, по рюмочке? – подумав, осторожно предложил инженер. – У меня с собой есть.

– Увы, мне пока нельзя, – вздохнул Сашка с деланым огорчением. – А вы употребите. Я вас с удовольствием квасом поддержу.

– Пожалуй, подожду, пока поезд тронется, – вздохнув, решил инженер, прислушиваясь к голосам в коридоре.

– Тоже правильно. А то, как только соберешься отдохнуть, как тут же кто-нибудь в дверь ломиться начнет, – одобрил его решение Сашка.

– Вот-вот, – закивал инженер. – Лучше уж после, как пассажиры успокоятся.

– Вот и я о том, – кивнул Сашка и, выложив на столик прихваченные с собой газеты, предложил: – Почитайте пока. Чтобы время провести с пользой.

– Благодарствую, сударь, – улыбнулся инженер и, быстро просмотрев газеты, вздохнул: – Это все я уже читал. Ну да не страшно. Я пока с вещами разберусь, – решил он, доставая саквояж.

Кивнув, Сашка развернул газету и убрал ноги под столик, чтобы освободить ему место. Инженер, поставив саквояж рядом с собой, раскрыл его и запустил вовнутрь обе руки, что-то выискивая. На перроне раздался звон колокола, и состав, дернувшись, начал движение. Минут через пять, когда вокзал скрылся за поворотом, в дверь постучался проводник и, еще раз проверив билеты, предложил чай.

Припомнив, что в корзине лежит куча вкусностей, Сашка тут же согласился, при этом с хитрецой посмотрев на соседа. Ответив ему таким же взглядом, тот так же спросил себе чаю и принялся выкладывать на столик прихваченную с собой снедь. Проводник принес чай, в граненых стаканах и классических подстаканниках, и мужчины принялись с аппетитом ужинать. Инженер, быстро освободив свой стакан, плеснул себе водки и, отсалютовав им Сашке, негромко высказался:

– Ну, за знакомство.

«Блин, прямо генерал из фильма», – усмехнулся про себя Сашка, кивнув в ответ.

Лихо опустошив тару, Гаврилов смачно захрустел соленым огурцом. В дорогу его явно собирала жена. Уж очень у него все было аккуратно уложено и упаковано, а продуктов собрано, на месяц хватит. Плотно поужинав, Сашка почувствовал, как начинают глаза слипаться. Так что, быстро прибрав за собой, он задвинул корзину под койку и, скинув башмаки, устало вздохнул:

– Вы уж простите, Модест Петрович, но я прилягу. Устал что-то.

– Конечно, конечно, сударь. На меня внимания не обращайте. Я тихонечко, – заверил его инженер.

– Да бог с вами. Делайте, как вам удобно. Мне не мешает, – усмехнулся парень, устраиваясь поудобнее.

Солдатская привычка спать в любом положении и месте сработала и в этот раз. Гаврилов приложился к бутылке еще пару раз, потом долго шуршал бумагой и жевал, после чего пару раз выходил из купе. Но все это парень воспринимал как фон. В том, что он проснется при первых же признаках опасности, он не сомневался. Такая особенность у его организма появилась еще в прошлой жизни, на Кавказе. Так и получилось.

Где-то в середине ночи Сашка проснулся от чьих-то осторожных шагов у двери купе. Кто-то старался идти по проходу, не очень сильно грохоча сапогами. Повернувшись, парень покосился на инженера и, убедившись, что тот спит так, что из пушки не разбудишь, плавно соскользнул с койки. Сунув ноги в башмаки, он достал из корзины кинжалы, которые сунул туда, едва войдя в купе, и, подобравшись к двери, прислушался.

В проходе послышались тихие голоса. Потом кто-то осторожно нажал на ручку двери. Помня, что открывается она наружу, Сашка подхватил ручку и придержал, не давая открыть дверь. Нажим ослаб, после чего кто-то попробовал снова. Убедившись, что так просто дверь не открыть, за дверью снова зашептались. Потом снова послышались шаги и голоса стихли. Обернувшись, Сашка еще раз посмотрел на своего соседа и, убедившись, что тот и не думал просыпаться, задумчиво уставился на дверь.

В том, что по вагону ходят не самые законопослушные граждане империи, он не сомневался. Как и в том, что утром кто-то обнаружит пропажу своего имущества. А может, кого-то даже найдут мертвым.

«Тебе это надо? – спросил он сам себя, продолжая мрачно таращиться на дверь. – Ложился бы спать. Весь мир не спасешь. А попадешь в полицию, так и сам на каторгу загремишь».

Он уже собирался лечь обратно, когда в проходе послышалось испуганное женское оханье и какая-то возня. Похоже, какая-то пассажирка не вовремя высунулась в коридор и угодила в руки грабителей. От души выругавшись, Сашка осторожно повернул ручку и выглянул в коридор, стараясь не широко открывать дверь. К его удаче вагон почти не освещался. Только над дверями, выходящими в оба тамбура, висели свечные фонари.

У дальней двери две широкие спины тащили что-то в тамбур, и это что-то слабо трепыхаясь, пыталось освободиться. Выругавшись еще раз, Сашка выскользнул в коридор и, ставя подошвы так, чтобы не бухать башмаками, поспешил в ту сторону. К двери тамбура он подошел, когда бандиты уже почувствовали себя в безопасности, утащив жертву подальше от пассажиров. Он прислушался и мрачно скривился.

За дверью кто-то зло шипел с угрозой в голосе. Потом послышался сдавленный возглас и глухой удар. Понимая, что может опоздать, парень резко рванул дверь на себя, с ходу нанося удар ногой. Неважно куда. Главное, ошеломить. Удар пришелся в поясницу стоявшего спиной к двери бандита. Того швырнуло на стену, и Сашка, выхватив кинжал, нанес удар, снова швыряя противника на его подельников.

Воспользовавшись замешательством грабителей, он проскользнул в тамбур, успев прикрыть за собой дверь, и снова пнул кого-то ногой. На этот раз еще живого. Отлетев к двери, ушибленный бандит глухо крякнул, пытаясь справиться с дыханием. Лягался Сашка что та лошадь. А уж в драке жалеть противника не собирался ни в коем случае. Так что досталось грабителю от души.

Перехватив руку третьего бандита, в которой был зажат нож, парень стремительным ударом пробил ему шею под ухом и, толкнув того на третьего бандита, шагнул следом. Дотянуться до него через плечо умирающего было делом техники. Клинок пробил горло, заставив бандита захрипеть. Быстро отерев клинок об одежду первого грабителя, Сашка быстро обыскал тело и, переправив в карман все ценное, шагнул ко второму бандиту.

Деньги его интересовали мало, но у бандитов могло найтись интересное оружие и всякие механические вещицы. Быстро обобрав всех троих, парень открыл входную дверь и, ухватив ближайшее тело за штаны и за шкирку, скинул под откос. Избавившись от тел, Сашка присел над лежащей под стеной лицом вниз женщиной и, приложив пальцы к шее, с облегчением вздохнул. Жива. Осторожно ощупав ей голову, он убедился, что ее просто стукнули по голове, и, присмотревшись, неожиданно узнал Анастасию.

«Да ну его нафиг, – взвыл Сашка про себя. – Так не бывает. Эта дура влипает во все неприятности, которые только можно себе представить. Так, жива и, слава богу. Очнется, сама встанет, а я пошел отсюда, иначе она меня до смерти заговорит».

Проскользнув в коридор, он уже добрался до своего купе, когда что-то неприятно толкнуло его в сердце. Оставлять девчонку в беспомощном положении было неправильно. Вздохнув, парень прошел в другой тамбур и, негромко хлопнув дверью, мрачно посмотрела на дверь купе проводника. Похоже, тот и не думал просыпаться. В очередной раз выругавшись, Сашка постучал и, дождавшись, когда сонный проводник выглянет, тихо сообщил:

– Я тут подышать выходил и услышал, как в том тамбуре кто-то ругается. Похоже, там говорила женщина. Вам бы лучше проверить.

– Ага, благодарствую, сударь, – растерянно посмотрев в указанную сторону, сонно кивнул проводник. – Сей момент гляну.

Натянув форменный китель и фуражку, он прихватил фонарь и тяжело затопал в другой конец вагона. Сашка, посчитав свой долг исполненным, тихо проскользнул в свое купе. Убедившись, что инженер спит, за прошедшее время даже позы не сменил, он улегся на койку и снова уснул. Проснулся он от тихого разговора в купе. Открыв глаза, парень окинул помещение быстрым взглядом и, убедившись, что все в порядке, медленно сел.

– Что там такое, Модест Петрович? – спросил он, глядя в спину соседа.

– Проснулись, сударь, – повернулся тот. – Вот, извольте. Этот олух утверждает, что вы ночью стали свидетелем преступления, – сообщил он, тыча пальцем в мрачно насупившегося проводника.

– Ну, это громко сказано, – проворчал Сашка, зевая. – Я просто разбудил его, когда услышал в дальнем тамбуре какой-то шум. А потом сюда вернулся. А что случилось?

– Все так и было, – коротко кивнул проводник. – На одну из пассажирок напали. Трое. В тамбур ее вытащили и пригрозили, чтобы не шумела. А когда она крикнуть хотела, по голове стукнули.

– Надеюсь, она жива? – вежливо уточнил Сашка, вставая.

– Жива, сударь. Да только там непонятно, что произошло. Кровь на полу, а бандитов нет. Я ее на полу без сознания нашел.

– Ну, а от меня-то вы чего хотите? – удивился парень, делая вид, что сильно озадачен.

– Так мне придется на следующей станции полицию вызывать. Так может, вы кого из тех бандитов видели?

– Если бы видел, так бы и сказал, – пожал Сашка плечами. – Когда вышел, в коридоре никого не было. Я только когда обратно шел, шум услышал, и сразу в вашу дверь постучал. Так что добавить мне больше нечего, – сказал он, намекая, что влезать в полицейские дела не собирается.

– Я с вашего разрешения все это так полиции и расскажу, – подумав, спросил проводник.

– Это пожалуйста, – пожал Сашка плечами и, достав свой несессер, отправился умываться.

* * *

В Воронеже он оказался вечером. Сойдя на перрон, Сашка поправил лямки своей поклажи и, вздохнув, отправился к кассам. К его огорчению, там уже никого не было. Полусонный служащий, заметив его растерянность, громко хмыкнул и, не подходя, объяснил, что кассы будут работать завтра с семи утра и до семи вечера. А на сегодня поездов уже не будет, и вообще вокзал скоро закрывается. Уже не надеясь на что-то хорошее, парень поинтересовался, где можно узнать расписание поездов, чем вызвал неподдельное изумление этого работника железной дороги.

– А вам, сударь, куда собственно надо? – пожевав губами и огладив клочковатую бороденку, уточнил служащий.

– На Кавказ. Куда там от вас поезда ходят? – пожал Сашка плечами.

– До Ессентуков доехать можно, – тут же кивнул железнодорожник. – А там уж на месте решите, куда именно вам ехать.

– Годится. А билет как приобрести? – сделал Сашка очередную попытку. – И вообще, когда поезд в ту сторону будет?

– Так через три дня и будет, – развел служащий руками. – А билет завтра уж. Как касса откроется.

– Весело, – растерянно хмыкнул парень. – И куда мне теперь деваться? Ночь на улице. Гостиница рядом с вокзалом есть?

– Рядом нет. А вот через два квартала вверх по улице будет, – невозмутимо пояснил железнодорожник.

– Не дорогая хоть? – мрачно поинтересовался парень.

– Так номера всякие есть.

– Благодарствую, – вдохнул Сашка и, подхватив корзину с остатками продуктов, вышел из здания вокзала.

Остановившись на привокзальной площади, он осмотрелся и, приметив стразу три дороги, уходящие в разные стороны, задумчиво почесал в затылке.

– И которая из них вверх идет? – проворчал парень, наблюдая только прямые линии.

– Вон тудой, сударь, посередке ступайте, – послышалось за спиной, и Сашка, оглянувшись, увидел ехидно усмехающегося служащего вокзала.

«Понятно. Очередной местный прикол», – буркнул про себя парень и решительно зашагал в указанную сторону.

Спустя три квартала он и вправду увидел вывеску с надписью «Гостиница. Нумера». Толкнув дверь, которая зазвенела колокольчиком, Сашка вошел в полутемный холл и, подойдя к стойке, первым делом скинул с плеч хурджин и сидор. Хоть и говорят, что своя ноша не тянет, но плечи поклажа ему оттянула уже изрядно. Сидевший за стойкой мужик лет тридцати, в синей сатиновой рубашке, жилетке и прилизанными, разделенными на прямой пробор волосами, не спеша поднялся и, окинув парня внимательным взглядом, небрежно поинтересовался:

– Чем могу служить, сударь? – в голосе его слышалось недоумение, смешанное с некоторым превосходством.

– Одноместный номер на трое суток, – коротко проинформировал Сашка, глянув ему в глаза и жестко усмехнувшись.

Парень уже знал, как действует на неподготовленного человека такая усмешка.

– Желаете люкс или полулюкс? – судорожно сглотнув, уточнил мужик, стараясь держать марку.

– Обычный номер на одного, – отрезал парень, не сводя с него долгого, пристального взгляда.

– Это, прощенья просим, сударь. Но обычных нумеров на одного нет-с. Только люкс или полулюкс.

– И сколько ваш полулюкс стоит? – спросил Сашка, подпустив в голос звериного рычания.

Он и вправду начал злиться. Мало того что застрял в этом захолустье, так еще и с элементарными вещами проблемы.

– Рубль двадцать в сутки. Ресторан при гостинице есть. Ежели пожелаете, можем и баньку истопить. Тридцать копеек стоить будет, – залепетал мужик, заметно сбледнув с лица.

– В номерах воруют? – помолчав, прямо спросил Сашка. – Только не ври мне. Потому как ежели что пропадет, я тебя лично пристрелю.

– Это за что же, сударь? – окончательно струхнул мужик, из чего Сашка сделал вывод, что в номерах воруют.

– За вранье, – отрезал Сашка.

– Всякое бывает, – нехотя признал мужик, тяжело вздохнув.

– Номер на ночь, – подумав, велел парень.

Сейчас ему нужно было где-то провести ночь. А завтра, сходив на вокзал и приобретя билет, он найдет себе жилье где-нибудь в частном доме. Там точно никто грабить не станет. Если только не решат ограбить самого хозяина. Отдав мужику требуемую сумму и получив ключ, Сашка поднялся на второй этаж и, найдя нужную табличку, отпер дверь.

– И это у них полулюкс? – мрачно проворчал парень, оглядываясь.

Стол, кровать, шкаф, пара стульев и умывальник типа «мойдодыр» с гремящей соской за ширмой, в углу. Кровать уже была застелена, так что Сашка, недолго думая, сунул свои пожитки в шкаф и, умывшись, завалился спать. За трое суток в поезде он так и не сумел толком отоспаться. Сначала история с нападением воров. Потом долгие разговоры с полицией, а после еще и объяснения с ушибленной Анастасией.

Эта дуреха вдруг с чего-то решила, что он просто обязан был броситься спасать ее, забыв обо всех делах. И то, что она услышала, ее категорически не устраивало. Девчонке втемяшилось, что он скромничает и не хочет признавать, что это он избавил ее от бандитов. Именно это она и заявила, не обращая внимания на сидевшего в купе полицейского. Вздохнув и мысленно проклиная всяких экзальтированных дур, Сашка внятно, чуть не по слогам, принялся объяснять ей, что для подобного действия у него не было ни одного мотива.

– Я, сударыня, такой же пассажир, как и вы, и обнаружив какое-то безобразие, первым делом обязан сообщить о том работнику железной дороги, – со вздохом объяснял он, краем глаза наблюдая за полицейским.

Тот, внимательно слушая парня, только одобрительно кивал в такт его словам. Потом, откашлявшись, добавил:

– Господин Мерсье абсолютно прав, сударыня. Для поддержания порядка и благочиния мы имеемся. И работники железной дороги. А то, ежели все кинутся сами порядок наводить, форменное безобразие получится.

Возмущенно фыркнув, девчонка поспешила в свое купе. Полицейский задал еще пару малозначительных вопросов и ушел. Но и после этого парня не оставили в покое. То и дело в купе под каким-нибудь благовидным предлогом кто-то заглядывал и принимался его рассматривать. Понятно, что людям элементарно скучно ехать, но и он не обезьяна цирковая, чтобы развлекать всю эту толпу зевак. Все кончилось тем, что Сашка просто запер дверь и велел своему соседу не отвечать на стук.

«Вот и не привлек к себе внимания», – мрачно думал Сашка, уставившись в газету.

Настроение было испорчено, и вплоть до выхода на своей станции он старался купе не покидать. И вот теперь еще и это. И плевать бы на деньги. Больше всего Сашку бесило, что в этой гостинице его могут обворовать. За его же бабки. Утром, злой и не выспавшийся, он покинул гостиницу и первым делом отправился на вокзал. Купив билет, он оставил вещи в камере хранения, где ему выписали очередную квитанцию, и отправился искать себе жилье.

На третьем от вокзала подворье ему повезло. Хозяйка, пожилая миловидная женщина, сдавала внаем комнаты. А самое главное, во дворе была баня. Уплатив за постой и баню полтора рубля, Сашка узнал у хозяйки, где находится местный рынок, и отправился за покупками. Столоваться хозяйка ему не предложила, так что вопрос питания он решил так, как привык. Купив на рынке кучу вкусностей, парень прихватил жбан пива и, не забыв сменное белье, отправился в баню.

Напарившись, постиравшись и благополучно отпившись пивом, он, уже будучи в благодушном настроении, перебрался в выделенную ему комнату и, буквально рухнув на роскошную перину, уснул, словно провалился. Следующее утро парень встретил заметно повеселевшим. Что ни говори, а он медленно, но неуклонно двигался в нужном направлении. И беситься от того, что в этом времени все делается неспешно, было бессмысленно. К такому мнению Сашка пришел по здоровому размышлению. От его подпрыжек поезд раньше не поедет и скорости не прибавит. Так что нечего себе нервы мотать.

Бродить по городу Сашке не хотелось. Не хватало еще приключений себе на пятую точку найти. Так что, пройдясь по рынку и соседним лавкам, он прикупил газет, пару журналов и озаботился хозяйством. Отстирав и вычистив все вещи, он скептически осмотрел свою одежду и снова вздохнул. «М-да. Пора обзаводиться приличной одеждой. А то в этом я как пират с потонувшего корабля. Хорошо хоть бандану на картуз сменил. А то бы уже пальцами на меня показывать начали».

Узнав у хозяйки, где поблизости есть магазин готового платья, Сашка быстро пересчитал наличность и отправился в очередной тур шопинга.

«Господи, как же просто в армии было! – взвыл он про себя, после очередной, бог знает какой по счету примерки. – Надел, что выдали, и свободен. А тут? Это подправим, это подгоним, это вам не идет, а это уже не модно. Да плевать мне на моду. Мне чтоб удобно было», – ворчал он, стоически ожидая результатов подгонки.

Из магазина он вышел, полегчав на восемь рублей. Бешеные деньги, даже по его меркам. Зато теперь Сашку запросто можно было принять за мещанина с серьезным заработком. Пиджачная пара, серого в тонкую полоску цвета, голубая рубашка, галстук в тон костюму, удобные ботинки и даже котелок вместо картуза. Вообще, Сашка терпеть не мог любые головные уборы, но вынужден был терпеть их, будучи военнослужащим. Оказавшись же в этом мире, он просто вынужден был носить их. Потому как неприлично с босой головой ходить.

В общем, убив еще полтора дня на всю эту ерунду, парень решил в последний день снова пройтись по рынку. Ему все еще нужен был подходящий инструмент. Так что утром третьего дня он уже был на рынке, в скобяных рядах с момента открытия. Проходясь между прилавков, он осматривал, ощупывал и приценивался к различным инструментам, когда у самого края заметил скромно одетого старичка еврея.

Подойдя к его ящику, на котором было что-то разложено, Сашка присел на корточки и аккуратно раскатал матерчатый рулон. Тихо звякнув, его взору предстало именно то, что он искал. Осторожно коснувшись пальцами тонких надфилей, он растерянно покачал головой и, не удержавшись, спросил:

– Уважаемый, это все, что у вас есть из такого набора?

– Сразу видно, что вы не ювелир, юноша, – вздохнул старик. – Это малый набор для ремонта ювелирных изделий. Большой набор едва умещается в дорожный чемодан.

– Верно. Я не ювелир. Я по точной механике. Часы, музыкальные шкатулки, оружие, – с усмешкой пояснил Сашка.

– Я вижу, что по оружию, – хмыкнул старик. – Руки у вас не мастера, а солдата.

– Руки как руки, – смутился Сашка, рассматривая свою мозолистую лапу.

– Не обижайтесь, юноша. Но поверьте старику. Руки могут рассказать о человеке больше, чем он сам, – улыбнулся старик.

– Я что-то не пойму, вы ювелир или хиромант? – буркнул Сашка, продолжая рассматривать набор.

– Ювелиром был мой сын, юноша. Но после того, как его убили и ограбили наш дом, на мне остались трое его детей. Потому я и вынужден продавать его инструмент, – грустно вздохнул старик. – Сам же я был портным. Настоящим. Я мог построить любой костюм и люди благодарили меня, когда носили мою работу. Но теперь я больше не могу шить. Глаза стали совсем плохие. А что до рук, так тут все просто, молодой человек. Каждое дело откладывает на руки человека свой отпечаток. У портного это исколотые иглой пальцы, у кузнеца ожоги от окалины, а у солдата мозоли там, где оружие упирается в руку. У вас именно такие.

– Ловко, – оценил его слова парень. – И сколько вы хотите получить за этот инструмент?

– Вам, юноша, я отдам этот набор за три рубля, – помолчав, вздохнул старик.

– Ты опять тут? – раздался над Сашкиной головой грозный вопрос, и парень, оглянувшись, увидел какого-то мастерового.

Заметно поддатый, злой и явно ищущий, на ком сорвать злость.

– Исчезни, пьянь, – рыкнул Сашка, стремительно поднимаясь и заглядывая мастеровому в глаза.

– Ты, это, чего… – икнув и разом протрезвев, пробормотал мастеровой, осторожно пятясь задом.

– Сгинь, шваль, – прорычал парень, шагнув к нему.

Охнув, мастеровой развернулся и сломя голову кинулся бежать.

– Я беру ваш инструмент, – отрезал Сашка, круто развернувшись к старику.

* * *

К Сашкиному изумлению, в купе он ехал один. Как подсказал проводник, поток отдыхающих уже схлынул, а новый еще не собрался. В общем, все, как и всегда. Кто-то рвется к первому теплу, а кто-то к бархатному сезону. Узнал он, и почему пришлось уезжать из Одессы почтовой каретой. Оказалось, что железная дорога до города давно уже проложена, но использовали ее в основном для перевозки грузов. Пассажирские составы ходят только раз в две недели.

В общем, как обычно, повезло. Пытался бы уехать на поезде, сидел бы еще в Одессе, ожидая поезда. Внимательно выслушав пожилого проводника, Сашка благодарно кивнул и, вернувшись в свое купе, мрачно вздохнул: «Ну и когда ты, идиот, научишься правильно вопросы формулировать? Нет, чтобы сразу прямо в порту все выяснить. Нет, уперся и попер, как медведь на случку. Баран, блин. Ладно, что сделано, то сделано. Головой думай».

С этой мыслью он снова завалился на койку и, заложив руки за голову, бездумно уставился в потолок. В пути ему еще предстояло провести двое суток. С учетом расстояния ужасно медленно. Ну не привык он перемещаться вот так, неторопливо. Навалилась ленивая дрема, и очень скоро парень спокойно спал.

К вокзалу Ессентуков поезд подошел в середине дня. За прошедшие трое суток Сашка уже все бока отлежал. Успел вспомнить все, что с ним произошло уже в России, и, проиграв в голове все варианты, несколько раз выругать себя за бестолковость.

Выйдя на перрон, парень не торопясь осмотрелся и решительно направился прямиком к дородному полицейскому, который прятался от солнца в тени здания. Поздоровавшись, Сашка спросил, как он может попасть в город Пятигорск, и с ходу наткнулся на внимательный взгляд служителя закона.

– А зачем вам туда, сударь? – аккуратно поинтересовался полицейский.

– Место спокойное ищу, чтобы жизнь новую начать, – решив не лукавить, прямо ответил Сашка. – После контузии из армии списали, вот и решил механиком стать где потише.

– А по какой механике работать изволите? – тут же последовал очередной вопрос.

– По всякой, включая оружие, – пожал Сашка плечами. – А чего это вы, уважаемый, меня так расспрашиваете? Лазутчика ловите?

– Господь с вами, сударь, – растерялся полицейский. – Этими у нас военные да жандармы занимаются. Наше дело благочиние. А до Пятигорска вам надо обоз искать. Одиночки у нас стараются не ездить.

– И где его искать? – понимающе кивнул Сашка.

– А вон туда по этой дороге ступайте. До самой заставы. Там обозы и собираются.

– А если ушел уже, то ночлег где найти можно? – подумав, уточнил Сашка.

– А сюда возвращайтесь. Я вас сам на постой определю, – подумав, заявил полицейский.

– И долго вы тут еще будете? – не унимался Сашка, которому хватило проблем с ночлегом в Воронеже.

– А до темна и буду. Еще три состава придут, – тяжело вздохнул полицейский, доставая из кармана платок размером с наволочку.

– Благодарю вас, уважаемый, – приподнял Сашка котелок. – Надеюсь, не придется вас лишний раз беспокоить.

– Ступайте с богом, сударь, – кивнул толстяк в ответ, утирая лицо.

Поправив лямки своей поклажи, Сашка зашагал в указанную сторону широким солдатским шагом. Спустя сорок минут он вышел к местному блокпосту и, оглядевшись, увидел несколько подвод, у которых суетились крепкие мужики. Выбрав мужчину старше средних лет, с роскошными чапаевскими усами и торчащим из-под папахи густым чубом, Сашка подошел и, поздоровавшись, поинтересовался, не до Пятигорска ли он собирается ехать.

– Туда, сударь, – окинув парня долгим, внимательным взглядом, кивнул казак.

– Попутчика возьмете? – улыбнулся Сашка.

– А чего ж не взять? Возьму, коль в цене сойдемся, – хмыкнул усач.

– И сколько за проезд?

– Ну, ежели с охраной, то три рубля, а ежели сам себя охранить можешь, рупь, – огласил казак расценки.

– Сам себя охраню, – ответил парень, едва сдерживая смех.

– И чем же, позвольте просить, сударь? Одним ножичком у нас не обойдешься, – без улыбки сказал казак. – Горцы и стрелять мастера, и саблями рубятся так, что любо-дорого.

– За это не беспокойтесь, уважаемый, – усмехнулся парень, хлопнув ладонью по хурджину.

– Вы уж лучше, сударь, покажите, чего у вас там, – качнул казак головой.

– Как скажете, – пожал Сашка плечами и, поставив мешок на телегу, принялся развязывать горловину.

Достав пару револьверов, он продемонстрировал их вознице, и тот, оценив оружие, махнул рукой:

– Добре, сударь. Сидайте. Только револьверты свои под рукой держите. Здесь-то тихо, а вот как от города отъедем, так настороже быть надо. Горцы, они народ лихой, и воевать умеют.

– Неужто и сюда заходят? – решил поддержать беседу Сашка. – Вроде ж войска в городах стоят, и казаки, я слышал, дороги патрулируют.

– То так. Да только все одно озоруют. У них ведь как. Был в бою, джигит. Не был, мальчишка. Был в бою и с добычей вернулся, пехлеван. Ну, а коли сгинул, так шахид.

«Вот блин! Все как у нас, – проворчал Сашка, внимательно его слушая. – Сотня лет прошло, и ничего не изменилось».

– А вы, сударь, по какой части будете? – последовал неожиданный вопрос.

– Механик я, – вздохнул Сашка, выныривая из воспоминаний.

– Механик? Я уж, грешным делом, подумал, что солдат бывший, – удивленно признался казак.

– Так и есть, – не стал скрывать парень. – Списан после контузии. Вот и ищу местечко, где потише да поспокойнее. А тут у вас еще, говорят, и места целебные.

– То так, – важно закивал казак. – И вода всякая имеется.

«Поучи свою бабу щи варить», – буркнул про себя Сашка.

– А скажите, почтенный, жилье у вас снять можно?

– Чего ж нельзя? С этого здесь многие живут, – пожал казак плечами.

– Мне не просто угол нужен. Мне бы так, чтобы кузнец неподалеку был. Сам понимаешь, механика дело такое. Иной раз что-то и выковать, и отлить надо. Так что без толкового кузнеца никак.

– Тогда это вам в станицу надо. В самом-то городе таких мест почитай и нету, – почесав в затылке, высказался казак.

– А станица от города далеко? – насторожился Сашка.

– Так рядом. Почитай, пригород, – махнул казак рукой. – Просто город решили в другую сторону строить. А между предгорьями и городом мы и есть. А с оружием, сударь, работать умеете?

– Умею, – решительно кивнул Сашка.

Еще в поезде, проигрывая в уме различные варианты применения своих знаний, он понял, что отлично помнит устройство и местного оружия и оружия из своего мира. Этот факт порадовал его больше всего. Именно поэтому он и искал место для жилья рядом с кузнечным подворьем. Были у него идеи, как улучшить местное вооружение. Но об этом говорить пока рано. Для начала нужно было понять, что тут вообще имеется из станочного парка. Да и просто хоть немного обустроиться.

– Это хорошо, – обрадованно закивал казак. – А за постой не беспокойтесь, сударь. Есть в станице хаты, где людей на постой берут. Сам вас отвезу.

– Благодарствуйте, уважаемый. Это было бы хорошо. Устал уже ехать, – усмехнулся Сашка, разводя руками.

– А звать-то вас, сударь, как?

– Александром кличут.

– А по батюшке?

– Не дорос еще до такого величания, – усмехнулся Сашка. – Вас-то как величать прикажете?

– Матвей Лукич я, – представился казак, расправляя усы.

– Ну, вот и познакомились. А долго еще стоять-то будем, Матвей Лукич?

– А вот как с базару наши подъедут, так и покатим, – вздохнул казак, выразительно покосившись на соседнюю подводу, где копошилась целая семья, верховодила которой крупная горластая баба.

– А в дороге сколько пробудем? – задал Сашка следующий вопрос.

– Ну, ежели все слава богу пойдет, так часа три, ну, а ежели нет, то тут уж как получится.

– Понятно, – вздохнул Сашка и, откинув холстину, которой прикрывал продукты в корзине, мрачно посмотрел на пустые бутылки из-под кваса. – Матвей Лукич, а где поблизости квасу купить можно? А то дорога долгая, пить захочется.

– А вон туда, за угол ступайте, там бабы всякое продают, – ткнул казак пальцем в нужном направлении.

– Я тогда вещички тут оставлю, – сказал Сашка, не имея ни малейшего желания таскать баулы на себе.

– Оставляйте, конечно. Без вас уж не уеду, – заверил казак.

Подхватив все четыре бутылки, Сашка поспешил в указанную сторону. Зайдя за угол, он с улыбкой увидел до боли знакомую картину. Вдоль дороги, которая, очевидно, вела к центру города, чинным рядком сидели бабки, торговавшие всякой всячиной. Рядом с одной из них стоял пузатый ведерный бочонок.

– Квас? – уточнил Сашка, подойдя.

– Он, сударь, – закивала бабка.

– И почем?

– Так копейка за кружку.

– Вот, в бутылки налейте, – велел он, подавая тару.

– Никак в дорогу берете, сударь? – осторожно уточнила бабка, аккуратно наполняя бутылки.

– Ага. В Пятигорск еду, – кивнул Сашка, наблюдая за процессом.

В каждую бутылку вошло по две кружки квасу, так что парень, отдав бабке десять копеек, решил выпить кружечку на месте. Не спеша опорожнив широкую глиняную кружку, он одобрительно кивнул и, убирая копейку сдачи, спросил:

– А как сумели его прохладным сохранить? Жарко же?

– А у меня два бочонка. Как один нагреется, внук его в подвал сносит и второй достает, – лукаво усмехнулась бабка.

– Умно, – оценил парень и, попрощавшись, отправился обратно к заставе.

Еще через два часа их обоз увеличился на четыре подводы, и пятеро казаков верхами взяли его в своеобразную коробочку. Шедшие головным дозором выехали за заставу, и возницы защелкали кнутами, погоняя коней и волов. Вся эта кавалькада, скрипя осями и нещадно поднимая пыль, выкатилась на дорогу и двинулась по ней в сторону предгорий.

«М-да, таким аллюром мы до завтрашнего утра телепаться будем», – мрачно вздохнул Сашка и, не удержавшись, чихнул.

– Здрав будь, Лександр, – усмехнулся казак.

– Благодарствую, Матвей Лукич, – вздохнул Сашка.

– А сам-то с откуда будешь? – спросил казак не оборачиваясь.

– Из Франции, – улыбнулся парень, наблюдая за его реакцией.

– Шутишь! – воскликнул казак, разворачиваясь к нему всем телом и при этом едва не вывалившись из подводы.

– Правда, могу бумаги показать, – пожал Сашка плечами.

– Это как же ты так, аж оттуда и сюда?

– Там механиков хватает. А мне все одно, где начинать. Приютский я, – снова вздохнул парень. – Пока служил, вроде и нормально было. А как списали, так и понял, что нигде никто не ждет. Вот и решил уехать куда глаза глядят.

– А чего к нам? – не унимался казак.

– Так говорил же. Контуженый я. А доктора сказали, что мне теперь покой нужен. Вот и решил где потише устроиться, а заодно и дело свое завести.

– Ну да, ну да, – покивал казак. – У нас и вправду тихо. Обычно. Но бывает, что и стреляют.

– Это не страшно. Я тоже не в конторе сидел. Солдат как-никак.

– Ну, тоже верно, – кивнул казак, почесав в затылке и погоняя пару соловых коней.

* * *

Подвода подкатила к чуть покосившемуся плетню, и казак, спрыгнув с передка, зычным голосом позвал, шагнув к тыну:

– Аксинья! Аксинья, где тебя черти носят!?

– Это кто там еще орет, как ишак? Тута я, – послышалось в ответ, и откуда-то из-за сарая вышла высокая, статная женщина лет тридцати пяти.

Окинув звавшего ее казака мрачным взглядом, она скрестила руки под высокой грудью и, склонив голову набок, спросила с ехидцей в голосе:

– Ты чего разорался, Лукич? Или баба из дому выгнала? Так это тадысь не ко мне.

– Вот что у тебя за язык, Аксинья? – укоризненно вздохнул казак. – Помело поганое, а не язык.

– Ты сюда лаяться приехал или по делу? Потому как ежели лаяться, так это я запросто. Как раз настроение испорчено, – с угрозой пообещала казачка.

– Тьфу, дура баба, – в сердцах сплюнул казак. – Я к ней, как к человеку, а она… – огорченно махнув рукой, он развернулся и, подойдя к подводе, ткнул пальцем в Сашку, с интересом наблюдавшего за этим диалогом. – Вот, постояльца тебе привез. А ты собачишься.

Сказав это, он обошел подводу и, усевшись на свое место, принялся сворачивать цигарку, всем своим видом показывая, что более он ни с кем разговаривать не намерен.

– Это ты, что ли, постоялец? – не спеша подойдя к плетню, спросила казачка, окинув парня долгим, внимательным взглядом.

– Если возьмете, – усмехнулся Сашка.

– А кто таков будешь?

– Механик я. Из армии по контузии и ранению списали, вот и решил своим делом заняться. Матвей Лукич вот сказал, что вы недалеко от кузнеца живете.

– То так, – кивнула женщина. – А платить чем будешь?

– Деньгами, чем еще платят, – недоуменно пожал Сашка плечами.

– Ну, иной и работой отплатить может, – задумчиво хмыкнула казачка. – Ну, пойдем, посмотришь хоромы, – придя к какому-то выводу, позвала она.

– Вещи пока тут оставь, – негромко буркнул Матвей Лукич. – Сговоритесь, так заберешь.

– А что, можем и не сговориться? – удивился парень.

– Да это ж не баба, а черт в юбке. Никогда не знаешь, как у ней левая пятка зачешется, – обреченно махнул казак рукой.

– Добро, – кивнул парень и, спрыгнув с подводы, легко перешагнул высокий тын плетня.

Калиток тут не было. Вместо них в плетеном заборе делали высокий порог, чтобы живность не выбралась со двора на улицу. Этот порог и называли тыном, насколько Сашка сумел вспомнить. Оказавшись во дворе, он с интересом осмотрелся. Подворье было широким, в дальнем от дома конце двора стоял сарай, откуда слышались вполне понятные звуки, выдававшие в нем скотник. Про себя Сашка решил называть этот сарай так. Рядом с ним что-то вроде птичника, а дальше, через еще один невысокий плетень, начинался огород. С другой стороны был роскошный фруктовый сад.

И посреди всего этого благолепия стоял широкий, добротный саманный дом. Строился прежний хозяин с явным размахом. Казачка неспешным шагом провела Сашку к дальнему концу дома и, толкнув крепкую дверь, жестом предложила войти. Чуть пригнув голову, Сашка переступил порог и с удивлением понял, что оказался в отдельной двухкомнатной квартире. Крошечные сени он миновал в два шага. За ними оказалась квадратная удивительно светлая комната. А самое главное, здесь было прохладно, словно на улице и не было одуряющей жары.

В боковой стене парень приметил еще один проход, завешенный легкой занавеской, и, не оглядываясь на хозяйку, заглянул туда. Это была спальня. Маленькая, но удивительно уютная. Широкая деревянная кровать, этажерка и платяной шкаф. Последний Сашку удивил больше всего.

– Раньше мы тут с мужем жили. Это батьки его дом. Потом, когда стариков не стало, в большую часть переселились, а эту старшей дочке оставили. А теперь вот сдаю, – вздохнула Аксинья, прислонившись плечом к притолоке.

– А мне нравится, – улыбнулся Сашка. – Баня у вас есть?

– Как же без бани-то? – удивилась казачка. – За домом стоит.

– А можно будет сюда еще один стол поставить, для работы? – спросил Сашка, проходя в большую комнату.

– Чего ж нельзя, – кивнула женщина. – Только стол тебе придется самому покупать. Ну, или заказать можно. Расскажешь столяру, какой нужен, он любой сделает.

– Это хорошо. Для работы стол крепкий нужен, – кивнул Сашка. – Что ж, раз так, давайте по оплате говорить, – повернулся он к хозяйке.

– Два рубля в месяц, и живи, – пожала та плечами.

– А в плату что входит? – решился уточнить парень.

– Ну, прибирать тут стану, постель менять, захочешь, могу и на тебя готовить, но тут уж продукты или покупай, или плати за них, – чуть подумав, ответила казачка.

– Годится, – прикинув, что от добра добра не ищут, кивнул Сашка. – Сколько вперед уплатить?

– А сколько не жалко, – тут же нашлась хозяйка.

Прикинув, что в кармане у него лежит более двадцати рублей, Сашка достал ассигнации и, отсчитав двенадцать рублей, положил их на круглый обеденный стол, стоявший посреди комнаты.

– Вот, за полгода. А дальше, как заработок пойдет, – сказал он, указывая на деньги.

– Добро, – кивнула хозяйка и, одним движением смахнув их со стола, ловко сунула куда-то за пазуху. – Вечерять станешь?

– Хотелось бы. Вторую неделю еду, и все всухомятку, – усмехнулся Сашка. – И в баньку бы мне. Углем да креозотом провонял от той чугунки.

– Затоплю, – кивнула Аксинья и, развернувшись, выскочила во двор.

Выйдя следом за ней, Сашка отправился к подводе. Улыбнувшись Матвею Лукичу, он кивнул и, понизив голос, сообщил:

– Сговорились. Благодарствую, Лукич.

– Да на здоровье, – отмахнулся казак. – Аксинья баба справная и хозяйка хорошая, но характер у ней не приведи господи, так что ты поосторожнее, – вздохнул он. – Трех дочек-погодок одна поднимает, я с мужем ейным в дружбе был, потому и терплю заразу.

– Ну, даст бог, не поссоримся, – тихо рассмеялся Сашка. – А ружье свое заноси. Посмотрю, что с ним.

– Добро, – кивнул казак. – То уж завтра. Сегодня дел еще много, – добавил он, тряхнув поводьями.

Подхватив свои вещи, Сашка перенес их в дом и, устало вздохнув, принялся разбирать. Сидор, после недолгих размышлений, он сунул в шкаф, решив потом разобраться с хранением своих богатств. Вынув из хурджина ранец, он достал изрядно помявшийся мундир и, оглядевшись, снова вздохнул. Таких простых вещей, как одежная вешалка, тут, похоже, не знали. Сделав себе в памяти зарубку сделать такие полезные в хозяйстве вещи, парень разложил мундир на лавке и принялся доставать все подряд.

После долгой дороги вещи требовалось почистить, проветрить, а многое постирать. Несессер, полученный от Мадлен, он оставил на подоконнике. Пару револьверов положил на стол. Вторая пара была у него за поясом. Задумчиво покосившись на оружие, Сашка подумал, что неплохо было бы разжиться всем необходимым для снаряжения и чистки. Впрочем, ему еще много чего было нужно. Но все остальное уже завтра. Сейчас ему требовалось просто остановиться. Он уже пару раз ловил себя на том, что посматривает на часы, словно куда-то опаздывает.

У порога раздались шаги, и Аксинья, заглянув в дверь, позвала:

– Пошли с нами вечерять. Пока поедим, там и баня поспеет.

– Иду, – кивнул Сашка, продолжая разбирать вещи.

– Это что ж за мундир такой? Я таких не видала, – удивилась женщина, глянув на лавку.

– Французский Иностранный легион. Я сюда из Франции приехал, – пояснил Сашка, выкладывая на стол кинжалы и ножи.

– А я все думаю, чего это Лукич тебя так спокойно сюда привез. А у тебя стволов, как у дурака махорки, – хмыкнула казачка, спокойно беря со стола револьвер. – Тяжелый, – качнула она оружием.

– Осторожно, он заряжен, – проинформировал Сашка, не делая попытки отобрать ствол.

– Да уж вижу, что ты им не орехи колол, – усмехнулась Аксинья, вертя револьвер в руках. – А чего не чищеный?

– Завтра займусь. В дороге негде было, да и нечем. Так что с утра к столяру и на базар. Мне еще много чего нужно, – вздохнул Сашка.

– А кинжалы у тебя знатные, – оценила женщина, отложив револьвер и вынув из ножен один клинок.

– Дамасской стали вещь, – кивнул парень. – С бою взяты.

– Ишь ты. Прям как у нас, – одобрительно кивнула казачка.

– Я в Африке воевал, а там к таким вещам начальство спокойно относилось, – снова кивнул Сашка.

– Да, помотало тебя по свету, – проворчала женщина, удивленно разглядывая его. – А лет-то тебе сколько?

– По бумагам двадцать, а на самом деле девятнадцать зимой будет, – вздохнул парень.

– Это что ж там у вас, ироды совсем мальчишек воевать гонят? – возмутилась Аксинья.

– Вышло так. Из приюта бежать пришлось, – отделался Сашка коротким ответом, не желая вдаваться в подробности.

– Так ты приютский?

– Угу.

– И что, родителей совсем не помнишь? – не унималась женщина.

– Нет. Потому и решил оттуда уехать. Ни кола, ни двора, да еще и контуженый. И кому я там нужен? Вот и решил все сначала начать.

– Так ты вправду механик? – вдруг спросила Аксинья.

– Правда, – решительно кивнул Сашка. – Вот, смотри, – он раскатал на столе скатку с инструментом.

– Ишь ты. Я такого тонкого инструмента и не видела никогда, – растерянно охнула женщина.

– Это специально для мелкой работы. Часы там починить, или еще какую тонкую механику, – пояснил Сашка.

– Что, и часы можешь? – не поверила казачка.

– Я много чего могу, – усмехнулся Сашка.

За время пути от Воронежа до Ессентуков он со скуки снял со своих часов заднюю крышку и как следует изучил механизм. По сути, ничего особо сложного там не было. Так что разобраться с подобной механикой для него действительно не было проблемой. А если вспомнить, сколько всего он мог воссоздать из своего времени, так и вообще можно в изобретатели податься. Главное, подобрать нужные станки и найти источник нужных сплавов.

– У меня от мужа ружье осталось, – помолчав, осторожно сказала женщина. – Так-то целое, а вот не стреляет. Глянешь? – спросила она с потаенной надеждой.

– Гляну, – тут же кивнул Сашка. – А оно вам вправду нужно? – подумав, уточнил он.

– В наших местах лучше, чтоб было, – кивнула хозяйка. – Турки горцам за рабов серебром платят. Особливо за девок. Так что нужно.

Вспомнив, что у нее три дочери, Сашка задумчиво посмотрел на свой арсенал и, хмыкнув про себя, спросил:

– Из револьвера стрелять умеешь?

– Из всего умею, – решительно кивнула женщина. – Станицу бабы наравне с казаками защищают, ежели горцы в набег идут. Даже мальцы, и те из дедовых винтовок палят.

– Держи пока, – Сашка протянул ей револьвер, который она рассматривала. – Не знаю, что там с твоей винтовкой, так что пусть пока у тебя будет.

– Спаси Христос, – склонила Аксинья голову. – Тебя как звать-то, постоялец? – вдруг спросила она с улыбкой.

– Вот блин! – Сашка звучно хлопнул себя ладонью по лбу. – Прости, хозяйка. Совсем забыл за всеми этими делами. Александр я. Можно Сашей звать.

– Бог простит, – понимающе усмехнулась Аксинья. – Ну, бросай свои пожитки и пошли. Остынет всё.

Понимая, что она права, Сашка положил ранец и, выйдя из дому, поспешил к колодцу. Быстро умывшись и смыв дорожную пыль, он прошел на хозяйскую половину. Аксинья, жестом указав ему его место, принялась накрывать на стол, попутно знакомя новичка со своим семейством.

– Наталья, Татьянка и Ульянка, – представила она дочерей погодок, с любопытством глазевших на парня.

На его взгляд, девочкам было шесть, восемь и десять лет. Но это он так считал, сколько им на самом деле, знала только их мать. Выставив на стол чугунок, Аксинья раздала глиняные тарелки и принялась раскладывать что-то до боли Сашке знакомое.

«Это же армянская долма!» – сообразил он, рассмотрев виноградные листья.

– От горцев блюдо взяли? – спросил парень, поливая блюдо простоквашей с чесноком.

– Никак пробовал? – удивилась Аксинья.

– У арабов тоже такое есть, – кивнул Сашка, с удовольствием впиваясь зубами в первый кусок.

* * *

Вся следующая неделя для Сашки оказалась заполнена бытовыми хлопотами. Как оказалось, у него не было почти ничего из того, что нужно обычному человеку для нормальной жизни. Чего уж там. У него даже своих столовых приборов не было, не говоря уже о кружках для питья. В общем, пришлось лезть в сидор и слегка растрясти мошну. Стараясь не сильно афишировать наличие денег, он громогласно торговался на базаре и в лавках, очень скоро приобретя известность придирчивого покупателя.

Впрочем, на Кавказе, как и везде на Востоке, купивший товар без торга, считался либо глупцом, либо зажравшимся снобом, которому деньги девать некуда, и который не уважает продавца. Так что отношение, несмотря на его яростную торговлю, к парню было скорее благожелательное. Но возникла и проблема. Причем возникла она там, где он никак не ожидал. Сашка забыл, что в этом времени народ был весьма набожным и к посещению церкви относился весьма ревностно.

К тому же, как оказалось, основное население станицы было из староверов. Так уж сложилось, что все эти поселения основывали те, кто уходил от раскольничьего гонения. Так что в первое же воскресенье Аксинье начали задавать вопросы, которые она, недолго думая, переадресовала самому парню. Матвей Лукич, считавшийся в станице его добрым знакомцем, преодолев некоторое смущение, увидев Сашку на базаре, отозвал его в сторону и, попыхивая цигаркой, тихо спросил:

– Ляксандр, ты в Бога веришь?

– Верю, – решительно кивнул Сашка, не понимая сути вопроса.

– А чего тогда в церкву в субботу не пошел?

– Лукич, ну ты сам-то подумай, – усмехнулся парень. – Вырос я во Франции, а это страна католическая. Родителей своих не помню, так что, даже если окажется, что я из русских, то кто и в какую веру меня крестил, теперь не узнать. Так что в церкви мне без особого разрешения делать нечего. А в Бога я всегда верил, – вздохнув, закончил он. – Потому и жив, наверно.

– От оно как, – растерянно протянул казак. – Ну, добре. Но к батюшке нашему тебе б все ж надо зайти.

– Зачем? – пожал Сашка плечами. – Он креститься потребует. А я и так крещен. Вот только не помню, как именно. А второй раз креститься неправильно будет. Ты лучше скажи, где у вас тут можно боевой припас недорого купить? – сменил Сашка тему.

Набор для чистки он уже успел приобрести, в том числе и подходящую пулелейку. А вот порох, капсюли и свинец он в лавках не нашел. И это парня очень удивило. Как ни крути, а данный товар в местных реалиях весьма важен. Война тут никогда не заканчивалась. Понимающе кивнув, Лукич жестом позвал парня за собой и, пройдя в дальний конец базара, пальцем указал на приземистое здание, больше всего напоминавшее крепость. Сложено оно было из обожженного кирпича и крыто черепицей. В общем, маленькая крепость.

Узенькие окошки, крепкие двери, обшитые доской в несколько слоев в перехлест, мощные ставни и двускатная черепичная крыша. Такое не враз и штурмовать получится.

– Это что, арсенал ваш? – удивился Сашка, рассматривая мрачное здание.

– Чего это, арсенал? – удивился казак. – Лавка оружейная это. Тут весь припас боевой и продают. Просто повелось так. Порох-то, он сам знаешь, ежели полыхнет, беды не оберешься. Вот и построил хозяин такое, чтобы от пожара уберечься.

– Умно, – оценил Сашка и, поблагодарив казака, решительно толкнул крепкую дверь.

– Я вечером зайду, – пообещал Лукич вслед.

– Добро, ждать буду, – кивнул Сашка, переступая порог.

Войдя в помещение, он на несколько секунд закрыл глаза, давая им адаптироваться к резкой смене освещенности. После яркого солнечного света он словно в подвал закрытый попал. Проморгавшись, парень с любопытством огляделся. Торговая часть лавки оказалась небольшой. Шагов пять до прилавка и на всю ширину здания. Похоже, все остальное было отведено под склад.

На крепких деревянных щитах было развешано все имевшееся в наличии оружие. Винтовки, ружья, пистолеты, в основном кремневые. Ну и само собой, разное холодное оружие. Отдельно, под стеклом, были разложены уже готовые патроны, капсюли, гильзы и все необходимое для обслуживания огнестрела. Порох был обозначен просто бумажкой, на которой стояла цена. Похоже, к технике безопасности тут относились серьезно. Все прилавки были обиты листовой медью.

Именно этот факт заставил Сашку отнестись к владельцу этого заведения с уважением. Медь металл мягкий, и при ударе не дает искры. Так что данная трата была совсем не лишней. У прилавка с продавцом о чем-то старательно спорил какой-то господин, так что осмотреться у парня время было. Убедившись, что попал куда надо, Сашка встал в сторонке, терпеливо ожидая, когда продавец освободится.

Как оказалось, яростный торг шел за отличное охотничье ружье. Владелец желал его продать и был категорически не согласен с предложенной ценой. Вспомнив, что в предгорьях всегда была роскошная охота, Сашка не удержался и, подойдя поближе, принялся рассматривать предмет спора. Это был двуствольный курковый «Зиг-Зауэр» двенадцатого калибра. На ореховом ложе, с тонким орнаментом по казенной части.

– Ружье не новое, сударь. К тому же оружие это не боевое, а охотничье. На любителя, и в этих местах особой популярностью не пользуется. К тому же по прикладу три царапины имеются, так что за тридцать рублей я его никак взять не могу, – между тем упирался продавец.

– Да оно новое без малого сотню стоит! – возмущался клиент. – Ты его за полсотни выставишь, а мне тут ерунду рассказываешь.

– Как хотите, сударь, но больше двадцати пяти не дам, – решительно ответил продавец, складывая руки на груди.

– Прошу прощения, сударь, а сколько вы за него хотите? – вежливо поинтересовался Сашка, вклинившись в возникшую паузу.

– Тридцать рублей, – сказал, как отрезал клиент.

– А все остальное у вас к нему имеется? Ну, патроны там, приспособления для чистки и все остальное? – не унимался Сашка.

– Да там ящик целый всякого добра, – отмахнулся мужчина.

Сашка окинул его быстрым, внимательным взглядом, про себя отмечая добротную одежду, хорошую обувь и крупный золотой перстень на безымянном пальце левой руки. Судя по всему, мужик из благородных, служит каким-то чиновником и охоту явно не любит, подумал Сашка про себя и, чуть улыбнувшись, задал следующий вопрос:

– А где ж на все это посмотреть можно? Неужто с собой не принесли?

– Дома все, – буркнул мужик, сообразив, что дал маху. – Не таскать же по такой жаре эту тяжесть.

– Тоже верно, – кивнул парень. – А гильзы к этому ружью какие? Латунные или папковые? Картонные в смысле.

– Латунные, – кивнул мужик, удивленно рассматривая Сашку.

– Дозвольте ружье глянуть? – спросил парень, протягивая руку за оружием.

– Извольте, – недоуменно разрешил мужик, отступив на шаг.

Подхватив ружье, Сашка привычным движением переломил его и, заглянув в стволы на просвет, одобрительно хмыкнул. Судя по тому, что он увидел, стреляли из него только после изготовления, на заводе. Стволы блестели. Быстро разобрав оружие, Сашка взвел курки и, прижав большим пальцем бойки, поочередно нажал на спусковые крючки. Оба бойка исправно клюнули его в подушечку пальца. Похоже, первое впечатление было правильным и ружье было почти новым. Снова собрав ружье, парень задумчиво потер пальцами шрам на щеке и, вздохнув, спросил:

– Тридцать рублей говорите?

– Тридцать, – решительно кивнул мужик.

– Только ружье, или все к нему положенное тоже в эту цену входит? – осторожно уточнил Сашка.

– Минуточку, сударь, – вдруг засуетился продавец. – Мне вы за эту цену только само ружье предлагали.

– А ты про остальное не спрашивал, – злорадно ответил мужик, моментально найдя ответ. – Да, уважаемый. Тридцать за всё.

– Беру, – махнув рукой, провозгласил Сашка. – Где вас найти можно?

– Вот он я, чего меня искать? – не понял мужик.

– Так я про то, что мне еще ящик ваш забрать надо. Вы мне сейчас адрес свой скажите и домой ступайте. А я к вам с деньгами приду и сразу все заберу, – разложил Сашка диспозицию.

– И когда вас ждать? – задумчиво поинтересовался мужик.

– А часа через два и буду. Как дела свои тут закончу.

– Что ж. Извольте, – решившись, кивнул мужик и, достав из жилетного кармана визитку, протянул ее парню. – Тут мой адрес указан. Через два часа жду вас.

– Непременно буду, – кивнул парень, убирая визитку в карман.

Небрежно сунув ружье в чехол, мужик закинул его на плечо и, победно глянув на продавца, вышел.

– Что ж вы, сударь, в чужой торг врываетесь? – укоризненно спросил продавец у Сашки.

– Да не было у вас уже торга, – махнул парень рукой. – Уперлись оба. По всему видать, ему сильно деньги нужны.

– Еще б не нужны, – хмыкнул продавец. – В карты намедни проигрался, вот и суетится.

– Знаете его? – насторожился Сашка.

– Его тут все знают, – махнул продавец рукой. – Лет пять, как приехал. В управе городской служит. Из благородных, а за душой хрен в кармане да вошь на аркане. А ружье вы ловко сторговали. Я б его и вправду за полсотни выставил, – вздохнул он.

– И висело бы оно еще года два, – усмехнулся Сашка. – Товар и вправду особый. На любителя. А тут у охотников свое оружие имеется, а приезжие не охотиться едут. Лечиться. Кто охотник, тот сразу со своим приедет.

– Господа офицеры купили бы, – задумчиво протянул продавец.

– К чему, ежели у них свое есть? Нарезное. Охота, заодно и тренировка. Это если по серьезному зверю. А по птице, так тут действительно охотником заядлым быть надо, – разбил Сашка его аргумент.

– А вы, значит, заядлый, – иронично хмыкнул продавец, окидывая наряд парня многозначительным взглядом.

– Я на базар шел, а не на прием, – фыркнул парень. – Да и жарко в костюме, – добавил он, дернув себя за отложной воротник шелковой рубашки.

Немного освоившись, он повесил купленный в Воронеже костюм в шкаф, для официальных случаев, и стал носить то, что успел приобрести еще в Африке. Шаровары, рубашку и высокие ботинки. Голову он покрывал картузом, а вместо ремня носил широкий кожаный пояс с кармашками. Кожа там была толстая, крепкая, которую не сразу и разрежешь, если обворовать носителя решишь.

К поясу крепилась кобура с револьвером справа и кинжал слева. С первого взгляда и не поймешь, то ли бандит с большой дороги, то ли пират, невесть как попавший в предгорья, а то ли вообще охотник за головами. Но Сашке было плевать на чужое мнение. Ему было удобно, а это главное. Все свои покупки он складывал в тот самый сидор, который конфисковал на воровской малине. Деньги и драгоценности из него он переложил в ранец и убрал подальше в шкаф, сунув его в просторный хурджин. Так что вот так сразу и не доберешься.

– Чего желаете приобрести? – спросил продавец, решив на всякий случай сменить тему.

– Мне свинец нужен, порох и капсюли, – быстро перечислил Сашка.

– К револьверу? – уточнил продавец.

– Именно.

– Все имеем. По скольку всего подать?

– На сотню пуль свинца, столько же капсюлей и пороху в достатке, – подумав, назвал парень.

С момента ухода из армии потренироваться в стрельбе ему так и не довелось. А это было неправильно. Стрельба дело такое. Как забросил тренировки, так сразу и проблемы возникнут в нужный момент. Так что на боеприпасах он решил не экономить. К тому же слава о нем, как о механике, умеющем ремонтировать оружие, уже начала разноситься. Матвей Лукич был его первым клиентом. Быстро восстановив его музейную кремневку, он объяснил казаку, что было не так, чем заслужил его благодарность.

Так что клиенты уже начали появляться. Оружие в этих местах не роскошь, а жизненная необходимость. Больше всего Сашку удивляло, что правительство не торопится перевооружить армию на оружие с унитарным патроном. Про казаков и говорить нечего. Те всегда вооружались за свой счет. Так что музейных экспонатов в станице хватало.

Вот и в оружейной лавке продавались сплошь старые образцы оружия. Хотя Сашка точно помнил, что винтовка капитана Мосина была принята на вооружение еще в тысяча восемьсот девяносто первом году. Расплатившись за покупки, парень отправился по адресу чиновника. Ружье он решил купить обязательно. Всегда мечтал стать настоящим охотником.

* * *

С момента приезда Сашки в Пятигорск прошел ровно месяц. Как оказалось, в этом городе были большие трудности с железом. Точнее, с изделиями из него. Кузнецы вынуждены были ездить в Ессентуки и закупать так металл, в слитках, из которых потом и делали различные изделия. Этот факт поставил парня в тупик. Для его задумок требовалась сталь, и желательно в самых разных видах. От листа до различного формованного проката.

Так что пришлось снова изобретать велосипед. Точнее, искать способы покупки и доставки нужных металлов с Пятигорск. Точнее, к себе в станицу. В общем, после долгих размышлений Сашка с грехом пополам отремонтировал старую хозяйскую телегу и с ближайшим обозом отправился в Ессентуки. У кузнецов он выяснил, что там, в депо, продавали различные списанные детали, запчасти и тому подобный лом по цене три копейки за пуд. Услышав эту цену, Сашка чуть в голос не заржал. Но вовремя вспомнил, что в этом времени копейка была деньгами и чего-то стоила.

Станичный кузнец, узнав, что он собирается ехать за железом, тоже присоединился к обозу. Так что в сторону депо они отправились на двух подводах. Охрана у ворот депо, узнав, что они приехали за железом, пропустила телеги на территорию, и кузнец с ходу бросился отбирать железки их хорошей стали. Сашка же принялся собирать то, что могло ему понадобиться в работе.

Медные трубки, болты, гайки, шайбы, латунные пруты, нашлось даже несколько латунных же емкостей. Для чего они служили раньше, он так и не понял, но в его хозяйстве точно пригодятся. В общем, телегу он нагрузил так, что оси трещали. Уплатив за все полтинник, Сашка окликнул кузнеца и предложил пообедать. Выехали они ранним утром, а время уже перевалило далеко за полдень. Кузнец, молча кивнув, направил телегу в нужную сторону. Похоже, он знал, что делал.

Спустя примерно двадцать минут неспешного аллюра они припарковали свой транспорт у трактира, и кузнец, привязав поводья своего мерина к ближайшему столбу, негромко сказал, повернувшись к парню:

– Тут и поедим. И не дорого, и готовят вкусно.

– Как скажешь, – пожал Сашка плечами, решив довериться ему.

Они вошли в трактир, и парень, осмотревшись, одобрительно хмыкнул. Помещение едальни было светлым, чистым, и даже из кухни не доносилось каких-нибудь неприятных запахов. Мебель был добротной, крепкой, а главное, чистой. Едва они уселись за стол, как к ним подошел крепкий молодой парень в удивительно чистом переднике и, дежурно улыбнувшись, поинтересовался:

– Чего желаете, господа?

– А что из готового есть, чтобы долго не задерживаться? – тут же спросил Сашка под одобрительный кивок кузнеца.

– Щи могу подать, окрошку холодную, жаркое свиное, курица жареная, рыба, опять-таки жареная, – не спеша принялся перечислять половой.

– Мне окрошку и рыбы жареной, – решительно потребовал Сашка. – И хлеба не забудь побольше. Потом чаю горячего и пирога с ягодой какой. Есть?

– С вишней, с клубникой, с абрикосом, с яблоком, – послышалось в ответ.

«Блин, вот что значит южные края», – мелькнула у парня мысль, и он потребовал себе пирог с абрикосом.

Кузнец, после недолгих размышлений, заказал то же самое. Стол был накрыт через пять минут, и они, не сговариваясь, дружно принялись утолять голод. Окрошка была сметена моментально. За ней последовала рыба. Отлично прожаренные караси в сметане. Вкусные, за уши не оттащишь. Съев все до крошки, Сашка привычно смахнул с тарелки остатки подливы кусочком хлеба и, забросив его в рот, заметил удивленный взгляд кузнеца.

– А мне говорили, что ты француз, – недоуменно проворчал он.

– Оттуда и есть. Да только вырос в приюте. С самого детства знаю, что такое голод. Впервые досыта поел, только когда в армию записался.

– От оно как, – почесал кузнец в затылке. – А правда, что ты умеешь само разные механизмы чинить? Даже ахтанабилю.

– И его могу. Главное, чтобы нужные части были, – улыбнулся Сашка.

– А сам их сделать можешь?

– Смотря какие. Есть такие части, которые сначала отлить правильно надо. А вот тут мне рядом толковый кузнец нужен, – закончил он, намекая на сотрудничество. – Сам-то литьем владеешь?

– Я-то не сильно, а вот мастер, что меня учил, тот всякое литье знает. Даже колокола для церквы лил, – честно признался кузнец.

«Точное литье это здорово», – кивая, подумал Сашка.

– А мастер-то жив еще? – на всякий случай уточнил Сашка.

– Жив, слава богу. Старый только уже. Но крепкий еще. Я иногда к нему захожу, совета спросить, – тепло улыбнулся кузнец.

– Тебя ведь Евсеем зовут? – на всякий случай спросил Сашка.

Специально их не знакомили, но им приходилось пересекаться на улицах станицы, и потому в лицо друг друга знали хорошо.

– Евсей, ага, – кивнул кузнец.

– Так что, сосед, поможешь мне, ежели вдруг нужную деталь отковать потребуется? – спросил Сашка, глядя ему в глаза.

– А чего ж не помочь? Особливо ежели работа интересная, – усмехнулся молодой мужчина.

Сашка окинул его задумчивым взглядом, про себя отмечая широченные плечи, бычью шею и громадные кулаки. Окладистая русая борода была коротко подстрижена. Очевидно, специально, чтобы не спалить искрами от ковки. Они допили чай и, расплатившись, не спеша вышли на улицу. Кузнец закурил, а Сашка принялся осматривать сбрую смирной каурой кобылки. Кожа на сбруе была латаной-перелатаной, но функцию свою пока выполняла. Скептически оглядев это убожество, парень мрачно хмыкнул.

– Ты ж вроде охотиться собираешься? – вдруг спросил кузнец.

– Собираюсь, а что? – повернулся Сашка к нему.

– Сведу тебя с Семеном-кожемякой. Он на хуторе, у реки живет. Как разживешься мясом, поговори с ним. Ты ему свежатины, а он тебе кожи на сбрую, – посоветовал Евсей.

– А согласится? – усомнился парень.

– Запросто. Ему с кожами работы невпроворот, потому своей худобы почитай и не держит. Так что на свежую убоину завсегда нужную кожу сменяет, – уверенно кивнул кузнец.

– Добрый совет. Благодарствую, – подумав, кивнул Сашка.

Он и вправду собирался всерьез заняться охотой. В своих походах вокруг станицы даже он, не будучи следопытом, частенько замечал свежие следы кабанов, косуль, оленей и другой живности. Предгорья и вправду кишели дичью. Главное, суметь ее обнаружить и добыть. Так что, как только наступит осень, он отправится в лес. Даже патроны к купленному ружью уже накрутил.

– Куда теперь отправимся? – спросил кузнец, кивнув в ответ на слова благодарности.

– А где тут станки разные продают? Только не большие. Навроде тех, что ювелиры используют? – подумав, спросил Сашка.

– Так это тебе к ювелирам и надо, – развел кузнец могучими руками. – Только куда тебе такие махонькие?

– Так для тонкой работы, – пояснил парень. – В тех же часах шестеренки малюсенькие, а бывает, что и ломаются.

– Ага, – сообразив, о чем речь, кивнул кузнец. – Тогда поехали.

Он отвязал своего мерина и, усевшись в телегу, хлопнул его поводьями. Покружив по городу, они выехали на торговую площадь, и кузнец, подогнав телегу к длинному зданию красного кирпича, указал Сашке на нужную дверь.

– Туда ступай. Ежели у кого и есть нужные станки, так только тут.

Кивнув, Сашка соскочил с телеги и легко взбежал на каменное крыльцо. Толкнув дверь с неизменным колокольчиком, он уже привычно прикрыл глаза, на пару секунд замерев в дверях. Потом, проморгавшись, осмотрелся и, увидев выходящего откуда-то из подсобки молодого парня характерной наружности, вежливо поздоровался. Ответив, тот выжидающе уставился на посетителя.

– Меня интересуют станки. Размером с ювелирные, но по применению, как обычные, слесарные. Есть такие? – спросил парень, подходя к прилавку.

– Простите, сударь, но у нас только ювелирные станки, – качнул продавец головой.

– А на них можно взглянуть? – подумав, спросил Сашка. – Может, мне и подойдет какой.

– Ювелирный станок для не ювелирных работ? Чем же вы занимаетесь, молодой человек, позвольте спросить? – раздался старческий голос.

В торговый зал вышел пожилой, совершенно седой еврей. Чуть усмехнувшись собственным мыслям, Сашка еще раз вежливо поздоровался и, вздохнув, ответил на заданный вопрос:

– Механик я. И работать приходится с самыми разными механизмами. Вот и решил прикупить себе небольшие станки.

– И в первую голову у вас, конечно же, оружие, – иронично хмыкнул старик.

– Нет. Автомобили.

– Думаете, эти самобеглые повозки сумеют вытеснить хорошую лошадь? – усмехнулся старик.

– Не сомневаюсь, – решительно заявил парень. – Прогресс не остановить. И чем быстрее вы это осознаете, тем будет лучше для вашего дела.

– Какие именно станки вас интересуют, молодой человек? – помолчав, спросил старик.

– Токарный, фрезерный, сверлильный. Есть такие? – оживился Сашка.

– Есть. Не совсем именно такие, как вам бы хотелось, но нужные работы вы на них сделаете, – пожевав губами, заверил старик. – Мойша, проводи его на склад. Пусть посмотрит своими глазами и пощупает своими руками.

– Ступайте за мной, сударь, – позвал продавец, поднимая доску прилавка.

Войдя в большое, тускло освещенное помещение, он оглянулся на Мойшу и тот, проскользнув вперед, повел его по проходу куда-то вглубь помещения. Сделав пару поворотов, он вывел Сашку в подобие мастерской. Все имевшиеся в этом магазине станки были выставлены тут. Внимательно осмотрев каждый, Сашка удрученно вздохнул. Токарный и сверлильный ему вполне подходили, а вот фрезерный не годился.

– И сколько вот такой стоит? – поинтересовался парень, почесав в затылке и ткнув пальцем в токарный станок.

– Пятьдесят рублей на ассигнации, – тут же последовал ответ.

– А этот? – Сашка указал не сверлильный.

– Тоже пятьдесят. Вон тот, – Мойша указал на тот, что выдавался за фрезерный, – семьдесят.

– Сто рублей за два станка, – мрачно проворчал Сашка. – Дорого.

– Есть сверлильный за двадцать, но у него станина сломана, – послышался голос старика, и он, тяжело шаркая, вошел в мастерскую.

– Посмотреть можно? – оживился Сашка.

– Покажи, – кивнул старик Мойше.

Тот нырнул в какой-то проход и спустя пару минут приволок станок. Осторожно перевернув его на бок, Сашка принялся осматривать поломку.

– Если есть толковый кузнец, починить не сложно, – вздохнул старик. – Но мне этим заниматься сил не хватает, а Мойша еще слишком молод.

– И что? – не понял Сашка. – Какая разница, кто работу заказывает, если деньги честно платит?

– Эх, юноша, плохо вы знаете еще людей, – вздохнул старик. – Для них даже честные деньги от нас все равно кажутся грязными.

– Не могу с вами согласиться, – упрямо тряхнул Сашка головой. – Дураков везде хватает, но нельзя по ним судить обо всех.

– Вы мудры не по годам, молодой человек, – тихо рассмеялся старик. – И я даже соглашусь с вами. Но ответьте мне на такой вопрос. Почему тогда нам постоянно попадаются плохие люди?

– Да потому, что они сделали вас своей мишенью и постоянно крутятся рядом, – развел Сашка руками. – Нормальные люди не хотят иметь с ними дело, вот они и пытаются возвыситься в собственных глазах за ваш счет.

– Учись, Мойша, – одобрительно кивнул старик. – Этот юноша твой ровесник, а уже знает об этом мире не меньше твоего деда.

– Я приютский, почтенный, – грустно усмехнулся Сашка. – А там быстро учишься головой думать и понимать подобные вещи.

– А еще там быстро взрослеют, – сочувственно вздохнул старик. – Мойша, отдай ему этот станок за семь рублей. А токарный вы сможете купить у нас за тридцать пять рублей, молодой человек.

– Но, дедушка! – попытался возмутиться Мойша.

– Рот закрой, – послышалось в ответ.

Не обращая на внука внимания, старик развернулся и все так же, тяжело шаркая ногами, скрылся в боковом проходе.

* * *

Ликование парня от покупки таких нужных станков передалось и Евсею. Оглядев, ощупав и буквально обнюхав станки, кузнец с довольным видом кивнул и, небрежно махнув рукой, заявил, что станину отлить дело нехитрое. Сговорившись с ним на месте за всю работу, вместе с железом на два рубля, Сашка уже хотел предложить ему сходить в трактир, выпить пива, чтобы отметить это событие, когда рядом с подводой парня появился странный, отлично одетый господин средних лет и, глядя на Сашку, на безукоризненном французском спросил:

– Месье Александр, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, мсье. Это я, – вежливо кивнул Сашка, моментально подобравшись.

– Мы можем поговорить? – спросил незнакомец, указывая ладонью в сторону от телег.

– Я слушаю вас, – произнес парень, сделав три шага в указанную сторону и круто развернувшись.

– Вы очень напряжены. Это не идет на пользу здоровью, – иронично усмехнулся неизвестный.

– Если вы собираетесь говорить о моем здоровье, то не стоит терять времени. Я и так знаю, что у меня с ним плохо, – хмыкнул в ответ Сашка.

– О нет. Ваше здоровье это только ваши заботы, – тут же открестился мужчина. – Я хочу поговорить о другом. Точнее, я хочу кое-что предложить вам.

– В таком случае, может, вам для начала стоит представиться? Я не веду деловых переговоров с неизвестными личностями, – морально щелкнул его по задранному носу Сашка.

– Называйте меня Немо, – впервые с момента начала их разговора в глазах неизвестного мелькнуло что-то похожее на злость.

– Никто? – иронично усмехнулся Сашка. – Не самое приятное имя. Впрочем, это ваши проблемы. Итак, о чем вы хотели поговорить?

– Не ожидал, что вам известны произведения мсье Верна, – чуть покривился неизвестный.

– Похоже, те, кто отправил вас на этот разговор, не удосужился, как следует проверить свои данные обо мне, – понимающе усмехнулся Сашка. – Но давайте перейдем к делу. Итак…

– Я хотел спросить вас, мсье, вы хотите знать о себе все, что было скрыто до этого дня?

– Неожиданный вопрос, – задумчиво протянул Сашка. – Лет пять назад это было бы весьма актуально. Но теперь… – он замолчал, словно задумался, но потом, решительно тряхнув головой, продолжил: – Нет. Я тот, кто я есть. И другим уже не стану. Да и смысла нет искать кого-то, кто мог бы быть моими родителями. Так что ваш секрет несколько протух.

– Вы уверены? – спросил неизвестный с некоторой растерянностью. – Ведь это будут не просто слова, а слова, подтвержденные документами.

– Мсье, – улыбнулся Сашка, припомнив слова одного из любимых авторов своего настоящего прошлого, – при современном развитии полиграфического дела подобные документы вам изготовят в соседней подворотне, и даже со всеми печатями.

– Я готов дать вам слово офицера, что это будут только подлинники, – растерянно пообещал неизвестный.

– Ох, – рассмеявшись, покрутил Сашка головой. – Мсье Немо, я перестал верить людям на слово, едва научившись ходить. Поверьте, в приюте таким вещам учатся быстро.

– Перед вами офицер и дворянин, – оскорбился неизвестный.

– Даже не думал сомневаться, – продолжал смеяться Сашка, при этом выставив перед собой открытые ладони, словно защищаясь. – Достаточно взглянуть на вашу выправку. Опытный солдат узнает офицера в любом костюме. А я солдат опытный, поверьте. Но я так же помню, что слово, данное не равному себе по положению, не многого стоит. А если учесть, что этого требуют от вас интересы вашей службы, то мои сомнения становятся вполне объяснимы. И последнее, мсье. В моей стране верность слову господ из соседней островной империи давно уже стало чем-то вроде шутки.

Последнюю фразу Сашка запустил на пробу, внимательно отслеживая реакцию неизвестного, и, когда тот едва заметно вздрогнул, удовлетворенно про себя хмыкнул: «Вот и прокололся, дорогой мой сэр».

– Как вы догадались? – мрачно спросил неизвестный.

– Вы слишком правильно говорите. Ваши произношение и слог безукоризненны, но слишком литературны. Обычные люди так не говорят. Не стоит, – тут же жестко добавил Сашка, заметив, как правая рука неизвестного потянулась к карману. – Я тоже вооружен и открою огонь не раздумывая. К тому же мой сосед тоже приехал сюда с оружием, и готов меня поддержать огнем.

– Прошу прощения, – взяв себя в руки, процедил неизвестный. – Вы правы. Разойдемся, как джентльмены.

– Согласен, – кивнул Сашка, не сводя с него настороженного взгляда. – Я тоже не хочу устраивать перестрелку посреди улицы. Просто развернитесь и уходите по своим делам. Я не стану стрелять вам в спину. Можете даже не прощаться, – закончил он, криво усмехнувшись.

– Меня не покидает ощущение, что я говорю с человеком, имеющим серьезное образование. Между тем мне сообщили, что вы едва закончили школу, – неожиданно высказался неизвестный. – Как такое может быть?

– Я всегда выделялся сообразительностью и памятью. А любовь к книгам мне привил наш кюре, – пожал парень плечами.

– Самообразование и кровь, – помолчав, еле слышно буркнул неизвестный.

Развернувшись, он быстро зашагал куда-то к центру города.

– И при чем тут кровь? – растерянно проворчал Сашка, провожая его взглядом.

Потом, тряхнув головой, вернулся к своей подводе и, заметив вопросительный взгляд кузнеца, устало махнул рукой:

– А, не обращай внимания. С бывшей родины случайный знакомец.

– Бывает, – кивнул Евсей, заметно расслабляясь.

Между тем Сашка судорожно соображал, как быть дальше. С одной стороны, и плевать на этого британского упыря. А с другой, в этих местах он объявился не так просто. А если вспомнить, что горцев подталкивают к войне турки, которых науськивают именно такие вот упыри, то жизнь ему испортить было бы очень даже неплохо. Во всяком случае, сон спокойнее будет. С этой мыслью Сашка повернулся к кузнецу и, тщательно подбирая слова, спросил:

– Евсей, а всякими иностранцами у вас жандармы занимаются?

– Смотря с чего, но обычно да, – подумав, кивнул кузнец.

– А где тут жандармов найти можно?

– Так это тебе лучше к военному патрулю. Они уж сами вызовут, ежели надо будет, – сообщил кузнец. – У нас тут такие дела лучше через военных делать.

– Ага, – мрачно кивнул Сашка. – Тогда поехали к заставе. Там патруль постоянно дежурит.

– Ага, поехали, – быстро кивнул Евсей и, усевшись в телегу, тряхнул поводьями.

Спустя час они встали на знакомой площадке перед заставой, и Сашка, оставив свое добро на кузнеца, решительным шагом направился к высокому поручику в пехотной форме, внимательно наблюдавшему за въезжающими в город со стороны предгорий. Поздоровавшись, парень попросил офицера о разговоре наедине и коротко поведал ему о британце, выдающем себя за француза. Коротко, но весьма точно описав ему внешность этого человека, Сашка вопросительно посмотрел на военного.

Кивнув, поручик жестом подозвал к себе одного из подчиненных и тихо ему что-то приказав, сказал, повернувшись к Сашке:

– Придется вам, сударь, подождать тут малость. Сейчас прибудет человек из жандармерии, и вы повторите ему все, что мне рассказали.

– Конечно, – спокойно кивнул Сашка, ожидавший чего-то подобного.

Вот что его действительно удивило, так это то, что поручик поверил ему сразу. Не задав ни одного вопроса. Похоже, тут привыкли сначала реагировать, а потом уже задавать вопросы. Хотя чему удивляться? Война в этих местах длится уже не один десяток лет. И главные поджигатели этого противостояния давно и хорошо известны. Двое мужчин лет тридцати пяти в гражданской одежде появились у заставы незаметно. Словно из-под земли выросли. Не спеша подойдя к поручику, они показали ему какие-то предметы в едва раскрытой ладони, и тот, кивнув, глазами указал им на парня.

Один из мужчин, тот, что постарше годами, указал Сашке глазами на угол дома, и парень, чуть прикрыв глаза, не спеша направился в указанную сторону, тихо буркнув кузнецу:

– Присмотри тут пока. Я с жандармами поговорю.

– Добро, – так же тихо проворчал Евсей, даже не обернувшись.

Свернув за угол, Сашка остановился, поджидая офицеров. Они подошли к нему все втроем, мило о чем-то беседуя. Но едва троица скрылась за углом, как господа офицеры дружно замолчали, уставившись на парня.

– Позвольте представиться, господа, – выпрямившись, решительно начал Сашка. – Александр Мерсье. В прошлом рядовой стрелковой роты Французского Иностранного легиона. В вашей стране нахожусь чуть больше месяца. Списан из армии после сильной контузии. Занимаюсь ремонтом различных механических приспособлений. Механик, коротко говоря. Если надо, могу предъявить свои бумаги.

– Это не к спеху, – чуть улыбнулся старший из жандармов, явно оценив его спич. – О чем вы хотели нам сообщить?

– Примерно два часа назад ко мне подошел неизвестный мне господин и, представившись французом, сделал некое предложение. Но в разговоре я понял, что он только прикидывается французом. На самом деле он британец.

– И как вы это поняли? – тут же последовал вопрос.

Следующие сорок минут Сашка старательно отвечал на их вопросы. Поручика давно уже отправили назад, к его подчиненным, а разговор и не думал заканчиваться. Вскоре Сашка уже чувствовал себя так, словно его через мясорубку пропустили. Даже голова разболелась. Заметив, как он морщится и потирает виски, старший жандарм, а представиться они так и не решились, остановил допрос и, участливо посмотрев на парня, спросил:

– Что с вами такое, господин Мерсье.

– Устал, сударь. Голова болеть начала. После контузии у меня еще случаются иногда приступы, – нехотя признался Сашка.

– Хорошо. Тогда закончим на сегодня, – кивнул жандарм. – Я так понял, что вы проживаете в казачьей станице?

– Все верно. Хозяйка подворья вдова Аксинья. Фамилии, простите, не удосужился узнать, – повинился Сашка.

– Ничего. Этого нам достаточно, – улыбнулся жандарм. – Пока возвращайтесь домой и занимайтесь своими делами. Я благодарю вас за вашу помощь. Если потребуется, мы сами вас найдем.

– Если у вас есть хороший рисовальщик, я бы мог попробовать описать его так, чтобы он нарисовал его примерный портрет, – подумав, предложил Сашка.

– Гм, интересное предложение, – удивленно оценил жандарм. – Стоит попробовать. Поищем подходящего художника. А теперь ступайте, сударь. И будьте осторожны.

– Думаете, они рискнут меня убрать? – хмыкнул Сашка.

– От этих, – тут жандарм презрительно скривился, – всего ожидать можно.

– Спасибо. Учту, – кивнул парень и, вздохнув, направился обратно к заставе.

Подойдя к своей подводе, он устало присел на передок и, вздохнув, задумался. Но увлечься этим занятием парень не успел. Телега скрипнула, и рядом с ним умостился кузнец.

– Что, вопросами замучили? – понимающе усмехнулся он, протягивая парню жбан с квасом.

– Только что душу не вытряхнули, – вздохнул Сашка, прикладываясь к жбану.

Квас был прохладным, явно недавно из погреба.

Сделав пару глотков, он вернул тару кузнецу и, покрутив головой, спросил:

– Евсей, а в станице у вас людей пришлые убивали?

– Не, ни разу, – мотнул тот чубом. – Только когда горцы нападали. Но в бою всякое бывает. А так нет.

«Ага. То есть, если меня соберутся убрать, то делать это станут где-то в дороге, а не дома. Или попробуют выловить за пределами станицы. Уже легче. Если что, хоть девчонок не заденет», – вздохнул он про себя, чувствуя себя словно обманутым.

Нет, он отлично понимал, что хватать этого британца сразу никто не станет. Для подобного действа требуется хоть какой-то обоснуй. Но то, что в процессе этих игрищ мишенью стал он сам, заметно напрягало. Впрочем, тут еще стоит как следует подумать. Убивать его в городе или просто при большом скоплении народа никто не станет. Свидетелей много. А значит, главная опасность может поджидать его где-то в пути. Даже сейчас, когда они соберутся ехать обратно в Пятигорск. А значит, у него есть возможность усложнить этим господам жизнь.

* * *

Отдав сверлильный станок Евсею на ремонт, Сашка, после недолгих размышлений, решил заняться для начала ремонтом телеги. Транспорт ему еще будет нужен, и это угробище едва дотащилось до дому. Почесав в затылке, парень раскидал телегу на составные части и, убедившись, что сделал правильно, взялся за дело. Беда заключалась в том, что обе оси телеги имели трещины и готовы были переломиться в любой момент.

Отобрав из привезенного железа две пары подходящих по размеру уголков, он отправился в кузню. Евсей, помня свое обещание, разрешил парню самому заняться ремонтом. Разметив уголки, Сашка насверлил в уголках отверстий, после чего склепал их между собой, получив что-то вроде двутавровой балки. На их основе он так же склепал каркас, к которому потом прикрутил на болтах пару осей. Теперь осталось самое главное. Сделать поворотный механизм. Тут Сашка особо мудрить не стал. Обычная шкворневая система на поворотных петлях. Просто и надежно.

А главное, угол поворота на ней значительно увеличился. Саму систему поворота он использовал от детских педальных автомобильчиков. Пара рычагов на петлях, соединенные между собой подвижной осью из очередного уголка. Эта подвижная ось соединялась с осью колес еще одним коротким рычагом, к которому крепились оглобли. Подумав, Сашка решил поставить сразу три таких рычага. На разную упряжку.

Единственное, что у старой телеги было хорошего, так это колеса. Их парень решил оставить. Но для облегчения их проворота вокруг оси задумал сделать что-то похожее на роликовые подшипники. Сходив на лесопилку, он подобрал несколько дубовых реек и, тщательно обточив их до круглого сечения, принялся шлифовать. О наждачной бумаге тут пока не слышали, так что пришлось использовать влажный речной песок.

Насадив на металлические оси эти ролики под две шайбы на каждую сторону, Сашка залил это детище пьяного изобретателя дегтем и, навернув гайки, рукой принялся проворачивать колеса. К его удивлению, колеса вращались легко, и даже не сразу останавливались. Удивленно почесав в затылке, парень покрутил головой, неверяще проворчав про себя: «Блин, сваял на дурика, но работает!»

Внимательно следивший за его работой кузнец, увидев подобный результат, задумчиво огладил бороду, добродушно проворчав:

– Ишь как оно. А я и не верил, что получится. Ловко у тебя выходит дерево с железом соединять.

– А чего б ему не получиться? – с гордым видом поинтересовался Сашка. – Система простая, давно известная. Ее, правда, в других делах используют, но и тут работать будет, никуда не денется.

– А железа не жалко? – вздохнул кузнец, поглядывая на каркас.

– Так для того и покупал, – пожал Сашка плечами. – Иначе пришлось бы новую телегу заказывать. Та-то совсем уж разваливалась.

– Это да, – все так же задумчиво кивнул кузнец. – На охоту когда пойдешь? – вдруг спросил он.

– Так охота вроде осенью начинается, – растерянно пробурчал Сашка, не ожидавший такого вопроса.

– Это кто сказал? – удивился Евсей.

– Ну, во Франции правила такие. Зверь еще мяса как следует не нагулял, а у птицы птенцы маленькие, – принялся пояснять Сашка.

– Ну, может, оно и верно, – подумав, кивнул кузнец. – Так может, на рыбалку сходим? – не унимался он.

– У меня снастей нет, – вздохнул Сашка. – А так сходил бы.

– Есть снасти. Просто одному идти опасно. Горцы налететь могут. А вдвоем всегда отбиться можно.

– Согласен, – подумав, кивнул парень. – Когда пойдем?

– А завтра и пойдем. Червей я уже накопал. Есть у меня местечко. Форель берет так, что за голые пальцы хватает, – с жаром принялся описывать Евсей, и Сашка понял, что перед ним заядлый рыбак.

Так рассказывать мог только настоящий фанат этого дела. Уговорившись с ним встретиться на околице на рассвете, парень закинул передок каркаса себе на плечи и зашагал к дому. Увидев это сооружение, Аксинья только удивленно охнула. Понимая ее удивление, Сашка только усмехнулся и принялся застилать днище досками. Соорудил он и широкий, на всю ширину телеги облучок, со спинкой. Ездить ему предстояло много, и для дальнего пути требовался хотя бы минимальный комфорт.

Даже боковые стенки он сделал съемными. Таким образом, телегу можно было использовать в самых разных ипостасях. Как следует рассмотрев эти новшества, Аксинья только глазами хлопала, не веря, что все можно изначально устроить так просто и функционально. Сашка же, умываясь у колодца, только посмеивался про себя, наблюдая за женщиной со стороны. Вся эта затея с телегой была начата с дальним прицелом.

Рано или поздно ему придется отсюда уехать, так что вдове останется новый, прочный транспорт, полезный в хозяйстве. Сама она ни о чем таком не попросила бы. За ужином он рассказал хозяйке, что собирается с утра на рыбалку. Кивнув, та обещала разбудить его, как пойдет корову доить. Если быть точным, то доить она собиралась буйволицу. Громадную черную животину, раза в полтора больше обычной коровы. Сашка уже видел таких зверей в Африке, так что в шок не впал, но от коровника старался держаться подальше.

После ужина, перезарядив револьверы, он приготовил одежду поплоше и свои армейские сапоги. Мало ли придется в воду лезть. После чего завалился спать.

С кузнецом они встретились на околице, едва только солнце встало над горизонтом. Ежась от утренней свежести, они дружно зашагали куда-то к предгорьям. Евсей, пользуясь какими-то своими ориентирами, вывел Сашку к широкому стремительному ручью и, выдав удочку, отправил рубить удилище, указав на разросшийся куст орешника.

Рыбалка вышла на славу. Сашка, сам того не ожидая, увлекся и таскал рыбину за рыбиной, не жалея уступать опытному рыболову. Евсей же только посмеивался, ловко вытягивая тушки длиной примерно в локоть. Выловив штук по десять, приятели засобирались домой. Смотав снасти, они не спеша двинулись в обратный путь, обсуждая рыбалку, когда за кустами раздался выстрел, и тяжелая пуля просвистела над их головами. Но за секунду до этого Сашка, повинуясь какому-то наитию, вдруг бросил всю поклажу и резким толчком отправил кузнеца в придорожные кусты.

Пока кузнец соображал, что случилось и откуда стреляют, парень успел откатиться в сторону и, выхватив револьвер, дважды выстрелить в сторону кустов, над которыми расплывалось облако порохового дыма. Вот чем плох черный порох, так это тем, что противник всегда легко может определить, откуда стреляли. Так что Сашка, быстро прикинув, где может располагаться стрелок, всадил обе пули чуть ниже того места, где поднималось облако дыма.

В ответ послышался тихий вскрик, и ветви кустарника затрещали. Похоже, ему удалось зацепить стрелявшего, и теперь тот пытается сбежать. Оскалившись от охватившего его азарта, Сашка стремительным толчком вскочил на ноги и, петляя словно заяц, помчался к кустам. Он вломился в подлесок, когда метрах в десяти, чуть дальше того места послышалось конское ржание и топот копыт.

Не раздумывая, парень рванул следом. По тропе, параллельно дороге, рысью уходил всадник, кособоко сидевший в седле. Похоже, его все-таки зацепило. Остановившись, Сашка вскинул револьвер двумя руками и, тщательно прицелившись, спустил курок. Револьвер рявкнул, и убегавший, получив пулю между лопаток, скатился с седла. Держа его на прицеле, Сашка подошел ближе и, ногой перевернув лежащего ничком человека, мрачно вздохнул. Труп.

На первый взгляд обычный русак. Одежда не богатая, но добротная. Оружие – однозарядный капсюльный винтарь. Такими половина местного населения пользуется. Проломившийся сквозь кусты кузнец, сжимая в руке капсюльный пистолет, настороженно оглядываясь, подошел ближе и, покосившись на тело, перекрестился, тихо спросил:

– Знаешь его?

– В первый раз вижу, – мотнул Сашка головой, присаживаясь над телом и начиная тщательно его обыскивать.

Пороховница, жестянка с капсюлями, кисет с пулями, немного денег и нож. Ни одной бумажки и ничего, что могло бы указать на неизвестного.

– Что делать будем? – спросил парень, осматривая подобранное ружье.

– А что тут сделаешь, – пожал Евсей плечами. – Закинем на лошадь и в комендатуру отвезем. Такими делами они занимаются.

Пока Сашка обыскивал труп и осматривал добычу, кузнец успел поймать лошадь стрелявшего. Кивнув, Сашка повесил оружие за спину, и они, закинув тело через седло, вышли на дорогу. Подобрав свой улов, приятели быстро зашагали к станице. К тому моменту, когда они добрались до места, комендант уже знал о происшествии и встретил их на крыльце комендатуры. Невысокий крепкий штабс-капитан, быстро заглянув в лицо убитому, мрачно хмыкнул и, указав кузнецу на здание больницы, скомандовал:

– Сдай его доктору, он знает, что делать. А вы, сударь, – тут он повернулся к Сашке, – со мной пройдите. Поговорим.

Передав кузнецу свой улов и попросив его передать рыбу Аксинье, Сашка покорно прошел в здание комендатуры. Присев в кабинете на указанный стул, он подробно рассказал об обстоятельствах нападения. Внимательно выслушав его, штабс-капитан вздохнул и, расправив аккуратно подстриженные усы, проворчал:

– Похоже, вас недаром предупреждали об осторожности.

– Вы имеете в виду мой разговор с жандармами? – удивленно уточнил Сашка.

– Угу, – мрачно кивнул офицер. – Я получил от них указание присмотреть за вами. А тут… – он скривился, огорченно махнув рукой.

– Ну, вам-то себя винить не в чем, – развел Сашка руками. – На рыбалку я сам отправился. Да и признаться, мне и в голову не пришло, что меня кто-то караулить у станицы будет. Долгое это занятие и неблагодарное. Я выезжаю редко.

– Вот и меня это удивило, – кивнул штабс-капитан.

– Не похоже, что эти дела связаны, – подумав, покачал головой парень. – Слишком прямолинейно.

– С чего вы так решили? – насторожился офицер.

– Стрелял он плохо, – усмехнулся Сашка, посмотрев на него. – Мы же по дороге спокойно шли. Для толкового стрелка мишени, как на стрельбище. А он промахнуться умудрился. В общем, нужно сначала личность установить. Тогда хоть что-то понятно станет.

– Не понимаю, – помолчав, качнул офицер головой.

– Думаю, это просто какой-то беглый или решивший скрыться от закона человек. В карманах, кроме оружейного припаса и ножа, ничего не было. На лошади тоже никаких переметных сумок. Если бы он меня ждал, должны были бы припасы быть. А так, скорее всего, увидел двух пеших и решил хоть чем разжиться. На лошади клейма я не видел. Скорее всего, свел у кого-то, – принялся развивать свою мысль Сашка.

В дверь постучали, и в ответ на разрешение штабс-капитана в кабинет вошел пожилой унтер из казаков. Расправив роскошные усы, он откашлялся и, покосившись на парня, доложил:

– Конь, осмелюсь доложить, ваше благородие, мерин горский. Недавно кованный. Таких во многих станицах да деревнях пользуют. Клейма нет. Зверь молодой, здоровый. Ясно, что хозяйский. И под седло годится, и в оглобли.

– Благодарю, Лука Сергеич, – кивнул офицер. – Ступай.

Коротко козырнув, унтер не спеша вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Осталось доктора дождаться, – задумчиво протянул офицер, доставая портсигар.

– А может, сами туда сходим? – подумав, предложил Сашка.

– Пошли, – подумав, кивнул офицер.

Они вышли из комендатуры и, пройдя в больницу, направились прямиком в прозекторскую. Доктор, уже успевший коротко осмотреть тело, увидев их, только кивнул и, моя руки под рукомойником, сообщил:

– Мужчина лет тридцати пяти – сорока. Не горец. И, похоже, из бывших сидельцев. Есть следы от кандалов на запястьях и татуировка на груди. Вы отлично стреляете, молодой человек. Сняли его одним выстрелом, прямо в сердце, – добавил он, посмотрев на Сашку.

– Ага, – протянул штабс-капитан явно обрадованно. – Выходит, вы, сударь, были правы. Похоже, и вправду не по нашему ведомству, а полицейский клиент будет. Сейчас с вас опрос снимем по всей форме и отпустим с богом. А тело это полиции передадим. Они эту рожу должны опознать. У них для того и бумаги специальные есть.

Настроение у него явно повысилось. Сашка же только стоически вздохнул. Из-за этого происшествия ему теперь придется провести в комендатуре еще пару лишних часов, занимаясь пустой говорильней.

– Не расстраивайтесь, – улыбнулся офицер, заметив его настроение. – Зато после опроса все с него взятые трофеи честно вашими станут. Включая мерина. Хоть какой прибыток, – закончил он, рассмеявшись.

* * *

Сентябрь ознаменовался похолоданием и частыми короткими дождями. Но Сашку это не смущало. Дождавшись нужного времени, он отложил все дела и отправился на охоту. Оставив трофейного мерина Аксинье, он взнуздал каурую кобылку и, нагрузив ее припасами на несколько дней, отправился в лес. Отыскав на ручье место водопоя каких-то копытных, он устроил неподалеку полати на раскидистом клене и принялся ждать.

Парень и сам не очень понимал свою одержимость этой идеей, но как ни странно, ему все нравилось. Нравилось бродить по лесу, отыскивая следы животных. Нравилось ночевать у костра, соорудив шалаш из подручных материалов. В общем, что называется, дорвался. Вообще, Сашка все чаще замечал за собой странные, доселе не проявлявшиеся наклонности. Точнее, необычные идеи, которые он тут же принимался воплощать с жизнь. Так было с телегой, о которой в станице уже ходили чуть ли не легенды, и так было с его новым вооружением. Пользуясь добрыми отношениями с Евсеем, он сошелся с его учителем, и вся троица две недели просидела в кузнице, отливая нужные части к новому револьверу. За основу Сашка взял уже имевшееся у него оружие.

Евсей оказался мастером точной ковки и сумел переделать ствол трофейного винтаря под нужный калибр. Его учитель, старый мастер Алексей Макарович, отлил переломную рамку, барабан и части ударно-спускового механизма. Потом настала очередь самого Сашки. Тщательно обработав каждую деталь, он долго полировал все трущиеся и прилегающие поверхности мелким песком, после чего взялся за сборку.

По его задумке это должен был получиться револьвер под унитарный патрон, в котором плотность прилегания барабана к стволу достигалась путем насадки самого барабана на специальный выступ во время выстрела. Нажимаешь на спусковой крючок, барабан проворачивается, подставляя очередной патрон, и одновременно сдвигается вперед, насаживая специальный паз на выступ ствола.

Ругани, мата и проклятий во время работы было столько, что все проходившие мимо кузни крестились и переходили на другую сторону улицы. Но в итоге, револьвер все-таки получился. Отдельная сага сложилась при изготовлении патронов. Из тех латунных прутов, что Сашка привез со свалки депо, вышло всего шесть десятков готовых гильз с закраиной. Увидев кучу отходов после его мучений, Алексей Макарович за голову схватился и едва не пришиб парня подвернувшейся под руку кувалдой.

После чего аккуратно собрал все опилки и пообещал подумать, как можно будет их отливать без подобных потерь. В общем, теперь Сашка был вооружен пятизарядным револьвером калибра примерно девять миллиметров, с самовзводом. Не забыл он и о скорозарядниках. Пара латунных увесистых железок лежали у него в подсумке, специально под них сшитом. И еще два десятка патронов россыпью он носил на поясе, словно ковбой.

На его пояс с низко висящей на бедре кобурой и ровной строчкой патронов косились многие, но Сашке было плевать. Окружающие сочли это очередной причудой иностранца и очень скоро махнули рукой. Ну, удобно ему так, и ладно. Сашка же по несколько часов в день тратил на то, чтобы научиться быстро выхватывать оружие из кобуры и наводить его на цель. Подсказать, как это делать правильно, было некому, так что он опирался на то, что видел в фильмах и читал в книгах. Смешно? Возможно, но как говорится, терпенье и труд все перетрут.

Это был как раз его случай. На стрельбище, где учили стрелять местную молодежь, в балке за станицей, он неожиданно для самого себя умудрился поразить мишень пять раз из пяти, каждый раз выхватывая револьвер из кобуры и стреляя от пояса. Едва удержав на месте отвисавшую челюсть, он с независимым видом отошел в сторону, внутренне ликуя. Получилось! То, о чем они с мальчишками мечтали в приюте после просмотра фильмов о Диком Западе, он сумел воплотить в собственной жизни.

Вспоминая все это, парень осторожно сменил позу, всматриваясь в густой подлесок. Кусты чуть зашуршали, и к ручью вышел крупный подсвинок дикого кабана. Сашка чуть не подпрыгнул. Это было именно то, чего он хотел. Добыча серьезная, к тому же вкусная. Дождавшись, когда зверь начал пить, он плавно поднял ружье и, вжав приклад в плечо, прицелился ему под лопатку. Кабанчик поднял рыло и принялся старательно принюхиваться. Понимая, что он в любую секунду может сорваться с места и исчезнуть в кустах, Сашка сделал плавный, глубокий вдох, задержал дыхание и спустил курок.

Все лесные звуки перекрыл грохот выстрела, и кабанчик, громко хрюкнув, припал на передние ноги. Вспомнив, что кабан зверь серьезный и на рану очень крепкий, Сашка снова прицелился и выстрелил примерно в то же место. Вторая пуля бросила зверя на бок. Хрипя и разбрызгивая кровь из пасти, кабанчик судорожно задергал копытами. Быстро соскользнув с полатей, Сашка перезарядил ружье и, зайдя со стороны головы, всадил третью пулю ему прямо в ухо, разом прекратив агонию.

Еще раз перезарядившись, он повесил ружье за спину и достал нож. Нужно было спустить кровь из добычи, чтобы сохранить мясо до дома. Перехватив зверю горло, он оставил его на месте. Уж очень удобно лежал. Вся кровь стекала в воду, и ручей стремительно уносил ее дальше. Сбегав за лошадью, он попутно срубил пару жердей и, соорудив волокушу, закрепил добычу на седле. Взяв кобылку под уздцы, Сашка весело зашагал к дому.

Настроение было приподнятым. Первый выход в лес, и такая добыча. Теперь он чувствовал себя настоящим добытчиком. Шагая по лесу к дороге, он немного успокоился и принялся анализировать свои собственные поступки. Парня и самого удивляли многие собственные действия, ведь раньше такого он за собой не замечал. Словно что-то всегда лежавшее внутри под спудом вырвалось на свободу и теперь наверстывало все, чего он был лишен в прошлой жизни.

Хотя, если разобраться, сколько ее было, той жизни? И что он в ней видел? Даже если учесть, что он оказался в чужом теле. Ведь и его визави тоже не много чего повидал. Такой же приютский сирота, случайно прибивший хозяйского холуя и вынужденный бежать в армию. Воевать он бесспорно умел. Ухорез тот еще был. А вот обычной жизни просто не знал. Даже бабу он попробовал в первый раз, уже будучи солдатом. И чего он там понял, с обычной проституткой?

У самого Сашки в этом плане опыт тоже был невеликий, но обошлось без профессионалок. Запнувшись о корень старого бука, Сашка едва не упал и, вырвавшись из собственных мыслей, тихо выругался. До дороги оставалось метров двести, когда в той стороне, куда он шел, началась перестрелка. Придержав заволновавшуюся кобылу, Сашка насторожился и, переломив ружье, посмотрел на патроны. С собой он брал только пулевые и дробовые патроны. Не на волка охотиться шел, так что картечь решил оставить дома.

Убедившись, что в стволах патроны с пулей, он прибавил шагу. Кто на дороге воюет, было непонятно, но выяснить это было необходимо. Что ни говори, а теперь он живет в этих местах. Так что нужно принимать местные правила жизни. Привязав кобылу метров за пятьдесят до тракта, Сашка сошел с тропы и двинулся вдоль нее к месту перестрелки. Но к тому моменту, когда он добрался до обочины, стрельба стихла. Обругав себя за медлительность, парень осторожно выглянул из кустов.

На тракте стоял автомобиль фирмы «Рено», с открытым верхом. Капот машины был поднят. На дороге лежали в ряд четверо. Трое мужчин и женщина. Судя по одежде, из богатых. Еще одно тело лежало у передка машины. Судя по натекшей крови, труп. Вокруг лежащих, весело переговариваясь, гарцевали верхом трое горцев. Еще двое ловко вязали пленных. Вот теперь все стало ясно. Банда отправилась в набег и нарвалась на автомобиль отдыхающих, у которых возникла какая-то неисправность.

Теперь нужно было извернуться и положить банду раньше, чем эти бандиты положат его. До противника было метров семьдесят. Для ружья расстояние вполне приемлемое. А вот дальше начинаются варианты. Тихо выругавшись, Сашка плавно поднял оружие и, прицелившись в грудь самого дальнего верхового, спустил курок. Тяжелая охотничья пуля просто вышвырнула его из седла.

Неожиданный выстрел напугал коней, и всадники принялись осаживать их, одновременно пытаясь вертеть головами в поисках нового противника. Сашка, воспользовавшись сумятицей, выстрелил снова, на этот раз только ранив второго бандита. Схватившись за плечо, тот медленно начал клониться в сторону. Понимая, что перезарядиться ему не дадут, парень отставил ружье в сторону, прислонив его к стволу дерева, за которым стоял, и выхватил револьвер. Пришло время испытать его в настоящем деле. Теперь главное не начать палить в белый свет.

Горцы уже рассмотрели его и дружно ринулись в атаку. Само собой, верховой вырвался вперед, на скаку выхватив из-за пояса пистолет. Грохнул выстрел, и над головой парня свистнула увесистая пуля.

«А хорошо стреляет, зараза. С ходу, с коня и почти попал», – успел подумать Сашка, пригибаясь и наводя ствол револьвера в грудь всаднику.

После ружья выстрел из револьвера прозвучал как-то несерьезно. Как тявканье щенка после лая взрослого волкодава. Но результат оказался выше всяких похвал. Горец, схватившись за грудь, откинулся на круп лошади и свалился на дорогу, запутавшись ногой в стремени. Двое оставшихся, разбежавшись в стороны, дали дружный залп в сторону Сашки и, бросив разряженные пистолеты, выхватили вторые.

Понимая, что позволив им войти в подлесок, разом растеряет все свои преимущества, Сашка в два шага обошел дерево и, прицелившись в левого стрелка, спустил курок. Тот, словно почуяв, что стал мишенью, резво шарахнулся в сторону, и пуля прошла мимо. Выругавшись, Сашка подправил прицел и снова выстрелил. На этот раз более результативно. Пуля противника ударила в ствол у парня над головой, а сам он, схватившись за шею, упал на колени.

Тут же развернувшись, Сашка присел на колен, о и еще одна пуля прошла у него над плечом. Ему даже показалось, как воздухом обдуло ухо и шею. Кусты почти скрыли фигуру последнего бандита, и парень от отчаяния выстрелил туда, где успел заметить его перед тем, как сместился. В ответ послышался крик боли и гортанное ругательство. Что именно сказал горец, Сашка не понял, но о содержании догадался.

Помня, что в барабане у него последний патрон, Сашка плюнул на все и, оттолкнувшись от дерева, ринулся на дорогу. Прямо из кустов он длинным кувырком выкатился на открытое пространство и, выходя из него, завалился на бок, сбивая противнику возможный прицел. Хрен его знает, сколько у горца стволов. Сделав еще один перекат, он поймал в прицел фигуру, осевшую у обочины, и тут же нажал на спуск.

Скособочившийся бандит медленно завалился на землю. Переломив револьвер, Сашка вытряхнул стреляные гильзы и, выхватив из подсумка скорозарядник, принялся перезаряжать его, от волнения промахиваясь в каморы. Тихо брякнув, патроны встали на место, и Сашка, захлопнув револьвер, быстро осмотрелся. Все пятеро горцев лежали там, где получили его свинцовые гостинцы. Только второй всадник, схлопотавший пулю в плечо, хрипло стонал, пытаясь подняться.

Вздохнув, парень поднял оружие и выстрелил. Таскать с собой пленных он не собирался. Ему и с попавшими горцам людьми проблем хватит. Обойдя все тела, он убедился, что парни ему попались исключительно положительные, где положил, там и лежат, и, переведя дух, направился к пленным. Мужчины, судя по одежде, слуги, оказались крепко избиты. Женщина, точнее, молодая девушка, была только напугана.

Убрав револьвер, Сашка достал нож и, перерезав кожаные ремни, которыми их связали, подав девушке руку, спросил:

– Вы не ранены, сударыня?

– Нет, – тряхнула та головой, пытаясь привести платье в порядок.

Обойдя машину, Сашка присел над телом в кожаном реглане и, приложив пальцы к шее мужчины средних лет, вздохнул. Труп, к бабке не ходи. Убедившись, что с пленными все нормально, он занялся самым приятным во всей этой истории делом. Сбором трофеев. Кони нападавших, явно приученные к бою и перестрелке, не разбежались, так что собрать их оказалось не сложно. Привязав отловленных коней к ближайшему дереву, Сашка отправился за своей кобылкой.

Смирная животинка так и стояла там, где он ее привязал. Только опасливо косилась на него, почуяв запах сгоревшего пороха и крови. Выведя лошадку на дорогу, парень подозвал одного из слуг и с его помощью принялся грузить тела горцев на коней. На вопрос, зачем, он устало вздохнул и, пожав плечами, ответил:

– Порядок такой. В комендатуру их сдать надо.

* * *

Уехать с места происшествия сразу у них не получилось. Как оказалось, автомобиль оказался тут не просто так. Что-то в его двигателе забарахлило, и водитель принялся ремонтировать его, когда налетели бандиты. Водить машину один из слуг кое-как умел, а вот ремонтировать мог только водитель. Почесав в затылке, Сашка привязал коней к заднему бамперу машины и, засучив рукава, полез под капот.

Девица, хозяйка этого передвижного зоопарка, которая так и не удосужилась представиться, увидев на волокуше кабанью тушу, сморщила носик и, отступив в сторону, проворчала, перейдя на французский:

– Господи, что за страна. Стоило избавляться от одних варваров, чтобы оказаться в зависимости от другого.

– Во всяком случае, этот варвар не собирается продавать вас в турецкий гарем, мадемуазель, – хмыкнул из-под капота Сашка, быстро откручивая корпус топливного фильтра.

– Простите? – в голосе девицы прозвучало неподдельное удивление.

– Я говорю, со мной вы до города точно доедете и не окажетесь в гареме, – повторил парень, не отрываясь от дела.

– Вы понимаете, что я говорю? – похоже, девица от удивления окончательно растеряла последние мозги. Ей не верилось, что кто-то в этих местах может так легко говорить на европейском языке.

– Вы случайно головой не стукнулись? – участливо спросил Сашка, поднимая голову.

– Э, нет. Все в порядке, – пролепетала девица, сбитая с толку.

– Тогда странно, что вы еще не поняли, на каком языке вам отвечаю, – фыркнул Сашка, снова забираясь под капот.

– Да, я не сразу поняла, – досадливо закусив нижнюю губу и чуть порозовев, сказала та. – Должна признать, у вас очень хорошее произношение.

– Было бы странно, окажись оно другим, – Сашка уже откровенно смеялся. – Я, с вашего позволения, французский подданный. Позвольте представиться, мадемуазель, – отложив инструменты, парень развернулся к ней всем телом. – Александр Мерсье. Бывший солдат. Ныне механик. С некоторых пор проживаю в этих местах.

– Анастасия Головина, – представилась девица, сделав едва заметный книксен. – А почему вы решили переехать в Россию? – не удержавшись, тут же спросила она.

– После контузии был списан из армии и решил начать жизнь сначала, – пожал Сашка плечами. – Во Франции механиков много и все достойные места давно заняты. А Россия страна большая, тут еще сотне таких, как я, место найдется, – усмехнулся он, возвращаясь к работе.

Промыть топливный фильтр дело нехитрое. Особенно если учесть, что в этом времени они еще весьма примитивны. Сашка начал именно с этого просто потому, что помнил, что у первых автомобилей это была основная болячка. Топливо было, как говорили в его время, самоварным. Прикрутив запчасть на место, парень сложил на крыле инструменты и, кивнув одному из слуг, скомандовал:

– Запускай.

Тот уселся за руль и, перекрестившись, выжал педаль стартера. Двигатель заскрежетал, чихнул и запустился. Но тут произошло то, чего Сашка никак не ожидал. Привязанные к заднему бамперу кони, испугавшись странного звука и вонючего дыма, дружно дернулись и попятились, волоча за собой и технику. Выругавшись, парень подскочил к ним и попытался успокоить, но еле успел отдернуть руку, когда серый мерин резко клацнул зубами.

– Глуши машину, – рявкнул Сашка, повисая на поводьях коней.

Слуга послушно заглушил машину, и парень, кое-как успокоив лошадей, принялся отвязывать поводья, попутно осматривая бампер на предмет повреждений. К его облегчению, все обошлось. Отведя коней в сторону, он привязал их к дереву и снова заставил слугу запустить двигатель. Убедившись, что мотор работает ровно, он опустил капот и, вытирая руки тряпкой, посоветовал ему:

– Сильно не гони. Дорога ухабистая. Поднимешь муть в бензобаке, опять фильтр чистить придется.

– Ага, понял, сударь, – закивал тот, поглядывая на автомобиль с явной опаской.

– Может, лучше за руль сядете вы? – спросила Анастасия, задумчиво оглядывая парня.

– А коней я куда дену? – хмыкнул Сашка. – Сами они за мной не побегут. А просто так нападение оставлять нельзя. Комендант о нем знать должен.

– И что делать?

– Езжайте вперед, – пожал Сашка плечами. – Я прямо в комендатуру приеду. О происшествии я доложить обязан.

– Странно. Ваши глаза мне почему-то кажутся знакомыми, – вдруг выдала девица.

– Увы, мадемуазель, мы не встречались, – покачал Сашка головой. – А глаза… Мало ли в мире зеленоглазых?

– Может быть, может быть, – задумчиво протянула Анастасия и принялась усаживаться в салон автомобиля.

Рыкнув мотором, машина пару раз дернулась и покатилась вперед, поднимая клубы пыли. Поводив ее взглядом, Сашка отвязал коней и, усевшись в седло самого крупного мерина, толкнул его каблуками. Лошадей он изначально увязал цугом, так что его странный караван неспешно порысил к станице. Положив ружье поперек седла, Сашка задумчиво оглядывал придорожные кусты, пытаясь понять, чем для него закончится вся эта история.

В том, что горцы не простят ему гибели соплеменников, было понятно с самого начала. Но к этому в этих местах относились философски. Тут у каждого взрослого мужчины по десятку кровников и по дюжине кунаков. До станицы он добрался без происшествий. Отдав добычу Аксинье, он направил оставшихся коней к комендатуре. Автомобиль девицы Головиной уже был тут. Слуги и она сама давали коменданту показания о нападении, так что Сашке пришлось подождать, когда до него дело дойдет.

Быстро описав коменданту и двум его помощникам все, что с ним произошло, парень честно сдал на осмотр все добытое и, получив разрешение возвращаться домой, вышел на крыльцо комендатуры. Как оказалось, Анастасия еще не уехала. Пара ее слуг отправились готовить ей ночлег в отведенном комендантом доме, а сама она решила дождаться Сашку здесь. Удивленно хмыкнув, парень сошел с крыльца и, обойдя машину, спросил у сидевшего за рулем слуги:

– Доехали нормально? Мотор не сбоил?

– Нет-нет, сударь, все слава богу, – суетливо заверил его случайный водитель.

– Ну и хорошо, – кивнул Сашка, удивленно поглядывая на внимательно смотревшую на него девицу. – Что-то не так, мадемуазель? – не выдержав, поинтересовался он у нее.

– Меня не покидает чувство, что я вас откуда-то знаю, – вдруг ответила та.

– Господь с вами, сударыня, – рассмеялся Сашка, переходя на русский язык. – Такую рожу вы бы ни за что не забыли, увидев ее раньше. Главное, чтобы ночью не приснился.

– Это меня и смущает, – неожиданно призналась девица. – У меня стойкое убеждение, что я видела вас, только без этого шрама.

– Просто переберите в памяти всех своих знакомых зеленоглазых брюнетов, и уверяю вас, один из них окажется слегка похожим на меня, – грустно улыбнулся парень. – Поверьте, лично мы с вами никогда не сталкивались. Впрочем, если вы бывали в Северной Африке, то возможно и такое, – чуть подумав, добавил он. – Но я бы этого не забыл, – решил Сашка слегка добавить галантности.

– Нет, в Африке я не была, – еще больше растерявшись, помотала Анастасия головой. – Но где-то я вас все-таки видела, – упрямо повторила она.

Их разговор прервал вышедший из комендатуры офицер. Увидев девушку, он галантно поинтересовался, почему она еще не отдыхает после своего приключения, и, не слушая ее возражений, усадил в автомобиль. Усевшись рядом с водителем, он пообещал проводить даму прямо до дверей дома и приказал водителю трогать. Вышедший следом за ним писарь отдал Сашке опись всего взятого с убитых горцев и пообещал, что завтра он может получить все это на руки, если пожелает.

Коней он предложил продать военному ведомству, предложив неплохую цену. Удивившись такому предложению, Сашка пообещал подумать и отправился домой. Аксинья, уже знавшая о случившемся, с ходу усадила его за стол и, присев напротив, принялась выспрашивать подробности. Понимая, что страшнее женского любопытства может быть только женская месть, Сашка подробно рассказал ей о перестрелке и попросил совета, рассказав о предложении продать коней.

– Продавай, – чуть подумав, решительно кивнула женщина. – Видать, там кони хорошие, ежели они предложили такое. А станешь упираться, они обиду затаят. Тем более что и цену достойную дают.

«И тут коррупция», – усмехнулся про себя Сашка.

– А ты маслобойку сделать можешь? – вдруг спросила Аксинья.

– Не знаю. Не пробовал пока, – растерялся от такого вопроса Сашка.

– А что нужно, чтобы попробовал? – тут же последовал вопрос.

– С чего это вдруг такое желание? – насторожился Сашка. – И почему раньше не спрашивала?

– Да я все не верила, что ты и вправду механик, – смутившись, призналась Аксинья. – Думала, просто оружейный мастер. Ты ж все больше с оружием возился. А тут и револьверт новый, и машину той девице починил, да и Алексей Макарович про тебя говорит хорошо. Вот я и решила спросить.

– Понятно, – усмехнулся Сашка. – Ну, для начала мне надо посмотреть, как ты вообще масло взбиваешь. А потом уже под это дело железо нужное собрать.

– А чего там смотреть? – удивилась женщина. – Пахталка на веревках висит. Я ее туда-сюда, как люльку качаю, масло и взбивается.

– Ага, как люльку, – хмыкнул Сашка. – Люльку ты качаешь плавно, чтобы дитя не напугать, а пахталку как?

– Ну да. Верно, – растерялась Аксинья.

– И потом, как эта твоя пахталка выглядит? Я ж приютский, и о таких вещах ничего не знаю, – на всякий случай напомнил он.

– Ох, прости, Саша, – тут же повинилась женщина.

– Бог простит, – отмахнулся парень. – В общем, утром мне все покажешь, а я подумаю, как ее сделать. Только сразу скажу. Механическую, в смысле такую, чтобы молоко налил, рычаг дернул, и сама заработала, мне тут не сделать. Мотора нужного нет. Так что в любом случае придется или колесо крутить или рычаг качать, – сразу оговорился он.

– Да мне с мотором и не надо, – всплеснула Аксинья руками. – Мне б такую, чтоб кто-то из девчонок моих управиться с ней мог, пока я другими делами занята.

– Это можно, – кивнул Сашка. – А что с добычей моей? – вспомнив про кабанчика, спохватился он.

– Соседу отвезла. Разделает, привезет, – отмахнулась Аксинья. – За долю с туши. Нам столько мяса никак быстро не съесть.

– Так тушенку бы сделала, – буркнул Сашка, сосредоточившись на ужине.

– Чего сделать? – не поняла Аксинья.

«Твою мать! За зыком следи, баран», – выругался про себя Сашка и, почесав в затылке, принялся описывать способ приготовления и сохранения мяса.

Внимательно выслушав его, женщина задумалась. Потом, потеребив передник, вздохнула:

– Горшков маленьких много надо. Мне столько не купить.

– Узнай, сколько стоят, там видно будет, – ответил Сашка, ничего не обещая.

Выделить пару рублей на такое дело было не трудно. Особенно если вспомнить, что впереди долгая зима.

– Значит, говоришь, сверху топленым жиром заливать надо? – помолчав, повторила Аксинья.

– Да, под горлышко. Чтобы воздуху поменьше было, – кивнул Сашка, сообразив, о чем она.

Доев, он поблагодарил хозяйку и отправился на свою половину. После охоты и перестрелки нужно было привести в порядок оружие и приготовить собранные гильзы к перезарядке. Затеплив свечу, Сашка задумчиво огляделся и, покачав головой, тихо проворчал:

– Блин, надо срочно керосинку покупать. Иначе я тут без глаз останусь с таким освещением.

Потом, вспомнив свой разговор с Анастасией Головиной, так же тихо добавил:

– Вот ведь приперлось ей вспоминать, на кого я похож. На самого себя, блин. Только общих знакомых мне тут и не хватало.

Оказавшись в этом мире, он стал иногда говорить с самим собой. Тихо, еле слышно. Только так, чтобы самому слышать собственные слова. То, что с ним случилось, и постоянное одиночество даже среди людей приучило его контролировать каждое свое слово. Но иногда он забывался, и случалось то, что произошло сегодня за ужином. Благо здесь можно было сослаться на свою службу в Африке. Об этой стране тут знали только то, что она где-то есть.

* * *

Весь следующий день у Сашки был занят какими-то бытовыми мелочами, так что за своими трофеями в комендатуру он так и не собрался. А следующим утром, едва успев позавтракать и собраться, он был вызван из дому прибежавшей средней дочерью хозяйки. Влетевшая на его половину девчонка, сверкая от возбуждения глазами размером с блюдце, с порога выкрикнула:

– Дядь Саш, там к тебе едут!

– Кто? – не понял Сашка, но девчонки уже и след простыл.

Недоуменно хмыкнув, парень на всякий случай проверил револьвер и вышел во двор. У плетня, напротив дома, стояла арба на громадных колесах, запряженная волами, и четверо верховых. Горцы. Это Сашка понял с первого взгляда. Но выделялся среди них главный. Пожилой, но еще крепкий мужчина в черкеске отличного качества с серебряными газырями. Окладистая седая борода и умный, внимательный взгляд настороженных карих глаз.

– Вы хотели меня видеть, уважаемые? – спросил Сашка, подойдя к плетню.

– Ты дрался с пятью нашими воинами и убил их, – произнес старший горец, не сводя с парня взгляда. Он не спрашивал, он знал, о чем говорил. – Мы хотим выкупить их тела.

– Я привез тела в комендатуру. Они должны быть сейчас у хакима, в больнице, – ответил Сашка, намеренно назвав доктора восточным словом. – Я как раз собирался туда.

– Поехали, – кивнул горец, и вся кавалькада двинулась дальше по улице, в сторону комендатуры.

Ждать парня никто не стал, поэтому Сашка, дождавшись, когда осядет поднятая ими пыль, вышел на улицу и не спеша отправился следом. Они решили показать ему свое неуважение, не предложив места даже в арбе, ну так и он не станет торопиться. Пусть ждут. Шагая по улице, парень с удивлением отметил про себя, что жители станицы поголовно здороваются с ним, и не просто так, а с заметным уважением. Похоже, известие о его приключениях уже стали достоянием общественности.

У комендатуры Сашка застал странную картину. Кавалькада горцев стояла посреди площади перед зданием, а десяток солдат, рассредоточившись вокруг с оружием в руках, делали вид, что их это не касается. Десятник, увидев Сашку, кивнул каким-то своим мыслям и сделал знак стоявшему рядом молодому солдату. Забежав в здание, тот вернулся буквально через минуту и, коротко кивнув десятнику, занял свое место рядом с ним.

Удивленно хмыкнув, Сашка направился в комендатуру, но не успел пройти и половину пути, когда на крыльце появился сам комендант. Увидев парня, тот одобрительно усмехнулся и, легко сбежав по ступенькам, направился прямо к горцам. Понимая, что подобные процедуры здесь давно уже отработаны, Сашка свернул туда же.

– Здравствуй, ходжа Хазрат, – поздоровался штабс-капитан.

– И ты здравствуй, комендант, – склонил горец голову в вежливом кивке.

– Хочешь забрать тела?

– Да. Твой человек сказал, что привез их сюда, – ответил горец, подбородком указав на подошедшего парня.

– Это так, – кивнул штабс-капитан. – Вы уже договорились?

– Нет. Разговора еще не было. Но цену я знаю.

– Решать ему, – пожал комендант плечами и, повернувшись к Сашке, пояснил: – За каждое тело они обычно платят по десять рублей серебром. Из них по рублю ты платишь доктору и его санитарам. Они тела обмывали. И на пропой в десяток, что тебя прикрывает сейчас. Ну, тут уж как сам решишь. Обычно трешки хватает. Ну и на выкуп пленных в церкви обычно жертвуют. Тоже по своему решению.

– Возьми деньги, – сказал горец, подавая знак стоявшему рядом воину, и тот, зло оскалившись, швырнул в пыль к ногам парня увесистый кошель.

– Я не шакал, чтобы на мертвых зарабатывать. Мне хватит того, что я взял трофеями, – ответил Сашка, даже не глянув на кошель. – Заплатите хакиму, его помощникам и солдатам. Остальное оставьте себе, – закончил Сашка и, повернувшись к штабс-капитану, попросил: – Отдайте им тела, как только рассчитаются. А мне бы хотелось забрать свои трофеи.

– Сейчас принесут, – удивленно кивнул тот. – И деньги за коней тоже.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Сашка.

Старший горец, чуть слышно зашипев, кивнул вознице арбы, и тот погнал волов к зданию больницы. Бросивший Сашке кошель воин, подчиняясь его знаку, толкнул пятками коня и, свесившись с седла, подхватил свое серебро. Потом, тихо что-то сказав, поехал следом за арбой. В том, что он выругался, Сашка даже не сомневался, но решил не заострять на этом внимания. Из комендатуры вышел солдат, груженный каким-то баулом, и направился прямо к ним.

Подчиняясь молчаливой команде коменданта, он положил баул прямо на землю и, быстро распустив узлы, развернул его.

– Убедись, – негромко сказал штабс-капитан. – Пять ружей, десять пистолетов, пять кинжалов, пять сабель, весь огненный припас, пули и капсюли. В общем, все, что при них было. Переметные сумы и седла можешь забрать на конюшне. Если хочешь. А можешь продать вместе с конями.

– Так и сделаю, – кивнул Сашка, успевший забрать с тел всю наличность и все ценное, еще когда вез их в комендатуру.

Внимание его привлекли ружье и сабля. Сталь отличной выделки на стволе сразу показывала, что это не простое оружие. Сдержав себя, парень попросил солдата увязать все обратно и уже хотел спросить у коменданта, где можно получить плату за лошадей, когда от больницы галопом подлетел отправленный туда горец и, едва осадив коня, яростно выкрикнул:

– Я вызываю тебя на длань Аллаха.

От такого поворота Сашка растерянно замер, недоуменно глядя на резко помрачневшего коменданта.

– И что это значит? – уточнил парень, положив ладонь на рукоять револьвера. На всякий случай.

– Это вызов на поединок, – тихо пояснил штабс-капитан. – И отказавшись, ты станешь для них трусом, которого может убить любой.

«Что-то я не помню таких правил у наших горцев», – растерянно подумал Сашка и, повернувшись к вызвавшему его воину, спросил:

– Какие правила?

– Сражаемся в кругу. Кто вышел за черту, проиграл. Уронил оружие, проиграл. Попросил пощады, проиграл. Проигравший умирает, – зло, кривя губы, пояснил горец.

– И чем деремся? – спросил Сашка, почесав в затылке.

– На саблях. Там, – горец указал на баул, – тебе есть чем биться. Я жду ответа.

– А чего тут думать? – пожал Сашка плечами. – Пусть твои люди круг рисуют.

– Смелый гяур, – рассмеялся горец, змеей соскальзывая с коня.

По его знаку двое молодых воинов спрыгнули с коней и отбежали в сторону. Один из них нес с собой аркан. Ухватив его конец, второй воин отсчитал от напарника семь шагов и, держа веревку вытянутой левой рукой, выхватил саблю. Ткнув ее концом в землю, он начал пятиться по кругу. Сабля очертила на земле ровный круг в пятнадцать шагов в поперечнике. Воины закончили и снова уселись в седла. Отъехав от круга на несколько метров, они замерли, словно чего-то ожидая.

Вызвавший парня горец, передав поводья своего коня одному из воинов, принялся раздеваться до пояса. Чуть пожав плечами, Сашка снова развернул баул с оружием и, не раздумывая, выбрал ту самую саблю, что привлекла его внимание. Вытянув ее из ножен, он только восхищенно вздохнул и про себя порадовался, что не прогадал. Синеватая дамасская сталь с муаровым узором говорила сама за себя. Отложив саблю в сторону, парень начал раздеваться.

Стоявший рядом штабс-капитан, наблюдая за ним, еле слышно сказал, явно досадуя, что не может разрулить ситуацию по-другому.

– Александр, это опасно. Это очень сильный воин. И вмешаться я и мои люди не можем. Но если вы откажетесь, все поймут. Вы механик, а не солдат.

– Я был солдатом, – ответил Сашка, усмехнувшись уголками губ.

Бросив рубашку на оружие, он подхватил саблю и, развернувшись, направился к очерченному кругу. Горцы, увидев шрамы на его торсе, начали переглядываться, одобрительно кивая. Пару раз, провернув клинок в руке, чтобы привыкнуть к его весу, Сашка не спеша шагнул в круг. Вызвавший его горец, закончив молитву, поднялся и, шагнув в круг, громко сказал:

– Я думал, ты испугаешься. Но ты воин. Это хорошо. Приятнее убить воина, чем покорного барана.

– Даже в детстве я не был бараном. А уж теперь и подавно, – усмехнулся Сашка и, прикрыв глаза, постарался вспомнить то состояние, которое ощущал в своем сне.

– Бой до смерти, гяур, – напомнил горец и, гортанно вскрикнув, атаковал.

С этого момента Сашка воспринимал все происходящее словно со стороны. Тело двигалось независимо от его желаний, словно жило своей жизнью. Сабли поединщиков сталкивались, высекая искры, заметные даже в солнечном свете. Все видевшие эту картину замерли, пытаясь понять, что происходит. А бой все длился. Противники метались по очерченному кругу, словно бесплотные тени.

В какой-то момент горец разорвал дистанцию и замер, опустив саблю. Дышал он тяжело, а грудь вздымалась так, словно вот-вот разорвется. Во взгляде бойца Сашка краем сознания отметил удивление и тень страха. Сам он даже не понял, как себя чувствует. Горец коснулся ладонью левого бока и, растерянно посмотрев на окровавленные пальцы, качнул головой, словно не веря собственным глазам. Только тут Сашка почувствовал на груди какое-то жжение, и что-то холодное стекло по коже к поясу.

Отерев ладонь о штаны, горец вскинул клинок и ринулся в очередную атаку. И тут Сашка заметил, что двигается он гораздо медленнее, чем вначале. Шагнув вперед, он встречным движением перехватил опускающуюся саблю противника, направляя ее вбок и вниз, и, делая шаг в сторону, нанес обратный удар, даже не разворачивая клинок. Его сабля имела полуторную заточку лезвия. Клинок ударил горца по горлу, и его приятели дружно охнули.

Шея бойца оказалась разрубленной до самого хребта. Выронив оружие, горец пошатнулся, сделал шаг к парню и медленно осел на землю, хрипя и булькая зарубленной глоткой. Его ноги несколько раз дернулись, взбивая пыль, и боец затих. Переложив саблю в левую руку, Сашка прижал правую ладонь к груди напротив сердца и медленно поклонился погибшему. Потом, подобрав его оружие, вышел из круга.

Уже вызванный из больницы врач поспешил осмотреть его раны. Но к всеобщему удивлению, это были просто царапины. Промыв их и перевязав парня, врач задумчиво посмотрел на тело горца и, пожав плечами, вопросительно покосился на растерянно замершего штабс-капитана. Тот, словно очнувшись, тряхнул головой и, повернувшись к пожилому горцу, сказал:

– Ходжа Хазрат, ты все видел сам. Длань Аллаха показала свое решение.

– Да. Показала, – кивнул аксакал, с явным трудом беря себя в руки. – Мы можем забрать его? – спросил он, обращаясь к парню.

– Да. Похороните его до заката. Он был великим воином, – решительно кивнул Сашка, сам удивляясь своим словам.

– Что ты возьмешь из того, что принадлежало ему? – вздохнув, спросил аксакал.

– Его оружие. Коня и деньги отдай его семье, – помолчав, ответил парень.

– Ты выбрал лучшее, но сумел и проявить щедрость, – мрачно усмехнулся горец.

– Теперь ваш род станет моими кровниками? – подумав, прямо спросил Сашка.

– Нет, – подумав, качнул аксакал головой. – Я не верил, что ты один мог справиться с пятью. Но теперь, после того, что я видел, я в это верю. Длань Аллаха показала мне, что я ошибся. Кунаками мы уже не станем, но и вражды не будет. Я так решил, – добавил он, заметно повысив голос и посмотрев на своих сопровождающих.

Молодые воины, быстро переглянувшись, дружно покосились на очерченный ими же круг и, не сговариваясь, кивнули. Потом тот, который держал коня поединщика, спрыгнул с седла и, быстро собрав все оружие погибшего, отнес его на развернутый баул. Не говоря ни слова, он прошел в круг, где уже стоял его приятель, и они, подхватив тело, понесли его к арбе. Дождавшись, когда они закончат с погрузкой, ходжа Хазрат молча кивнул всем остающимся и тряхнул поводьями, разворачивая коня.

* * *

На следующий день после той странной дуэли на пороге Сашкиной половины дома неожиданно появился комендант. Поздоровавшись, он прошел в комнату и, перекрестившись на образа в красном углу, с интересом огляделся. Сашка, которого этот визит заметно напряг, незаметно коснулся ладонью револьвера, лежавшего в кобуре, которую он сдвинул на живот, и, широким жестом указывая на стул, спросил:

– Чем могу служить, господин штабс-капитан?

– С благодарностью я к тебе, Александр, – усевшись, широко улыбнулся офицер.

– Это за что же? – окончательно растерялся Сашка.

– А за головореза того, что ты вчера порешил. Ох, и зверь был, доложу я тебе. Ох, и зверь! Мы уж думали премию за голову его назначить, а тут ты. В общем, Аксинья сейчас на стол накроет. Я там принес кой-чего, там уж поговорим толком, – озорно подмигнув, усмехнулся штабс-капитан. – Не против, надеюсь?

– Да господь с вами. С чего бы? – деланно изумился Сашка, при этом судорожно соображая, чего ему надо.

Их разговор прервала хозяйка дома, чуть ли не бегом внесшая в комнату посуду и уже готовые к употреблению разносолы. Сбегав туда-сюда еще раз пять, она сервировала стол и, вежливо поклонившись офицеру, исчезла. Штабс-капитан, подхватив со стола бутылку, подкинул ее на ладони и, развернув этикетку к парню, отрекомендовал:

– Настоящий, шустовский. Не хуже вашего французского будет. Но и стоит, зараза, – он удрученно качнул головой, ловко срывая с горлышка пробку.

Разлив напиток по стопкам, он поднял свою тару и, расправив усы, с чувством произнес:

– Ну, Александр, за удачу твою. Я, признаться, думал, всё. Пора панихиду по тебе заказывать. А ты вон чего, – с этими словами он лихо опрокинул рюмку и, занюхав напиток костяшкой кулака, одобрительно кивнул. – Хорош коньячок.

– Угу, – кивнул Сашка, проглотив свою порцию.

Коньяк и вправду бы хорош. Мягкий, ароматный, он легко прокатился по пищеводу, разлившись по желудку приятным теплом. Кинув в рот кусочек ветчины местного изготовления, Сашка вопросительно уставился на нежданного гостя. Понимая, что должен как-то объяснить свой визит, штабс-капитан достал портсигар и, разминая папиросу, принялся рассказывать:

– Горец этот из непримиримых. Рубака, каких поискать. Он в том клане вроде мастера по военному делу был. Молодняк обучал, а потом в набег их выводил. А самое поганое, что после их набегов живых не оставалось. Если только кого в рабство уводили. Остальных резали, как скот какой. Мы чего уж только ни делали. Даже пытались засаду на него устроить. Да только я не просто так его зверем назвал. Он любую засаду словно нюхом чуял. Неделями у их аула сидели, и ничего. За околицу ни ногой. А как засадники ушли, так через пару дней новый набег. В общем, спасибо тебе, Александр. От всей службы нашей, от людей простых, да и вообще, от всего народа православного, – поднявшись, торжественно проговорил штабс-капитан, коротко поклонившись. – Я вот только одного не пойму, – продолжил он, присев на место. – Как так получилось, что ты ловчее него саблей владеешь? Я не первый год служу, а такого мастерства не видал.

– Самому бы знать, – мрачно вздохнул Сашка и, заметив изменившееся лицо офицера, поспешно добавил: – Меня ведь из армии не просто так списали. После той контузии врач думал, я вообще не выживу. А у меня только память отшибло. Только и помню о себе, что приютский да в армии служил. Потому и списали. Даже командира своего полка не узнавал.

– А с саблей как же? – растерянно уточнил офицер.

– Учил меня кто-то, – вздохнул Сашка. – Но вот кто, как, когда, ничего не помню. После контузии только раз сон приснился, что с учителем говорю.

– И что? – поторопил его штабс-капитан, подавшись к столу и ловя каждое слово.

– И все. Сон помню, а что за человек, не помню. Вам такое слово – «безликие» что-то говорит? – спросил Сашка, решив поставить его в тупик.

– Вот оно значит как, – изумленно протянул офицер, простецким жестом почесывая в затылке. – Вот теперь я понял.

– И что вы поняли? – насторожился парень.

Вместо ответа офицер разлил по стопкам коньяк и, не произнося ни слова, выпил. Закусив соленым огурцом, он закурил и, покачав головой, тихо заговорил:

– Крестничек твой из них и был. Погоди. Это выходит, и тебя тоже безликий учил? – вдруг сообразил он.

– А я знаю? – возмутился Сашка. – Говорю же, не помню. Но если так рассуждать, выходит, да. А что вообще про этих безликих известно? Откуда они вообще взялись?

– А ты не знаешь? – удивился офицер. – А, ну да, – вспомнив, смутился он. – В общем, сначала, еще в старые времена, чуть ли не до Рождества Христова, это была личная гвардия персидского шаха. Отборная тысяча воинов, способная любого противника в клочья порвать. Их по одному против сразу пятерых выставляли, когда маску вручали. Прием в тысячу означал, что воин теряет всё. Свое имя, род, близких. Он словно исчезает. В тысяче ему дают новое имя.

– И чем они занимались? – с интересом спросил Сашка.

– Или шахский дворец охраняли, или биться учились. Сам понимаешь, до нас только слухи про тех воинов дошли. Но вот что мы точно знаем, так это то, что было у них одно правило, которое никогда не нарушалось. Воин, до того как умереть, обязательно должен был себе смену подготовить. Нового воина обучить. И отбирали они юношей по каким-то своим правилам. Не важно, какого он роду-племени. Главное, чтобы мастерство не пропало.

– Не понимаю, – помолчав, тряхнул Сашка головой. – Если это шахская стража, то как они тут оказались? Или там. В Африке?

– Ты погоди, я не закончил, – отмахнулся штабс-капитан, снова разливая коньяк. – Случилось все лет пятьдесят назад, когда турецкий султан персидскому шаху войну объявил. Вроде и те и другие одной веры, но резали друг друга не хуже, чем протестанты с католиками. А то и похлеще. Вот с той вражды у них война и началась.

– Шииты и сунниты, – автоматически кивнул Сашка и едва сдержался, чтобы не стукнуть себя кулаком по лбу.

– Знаешь об этом? – тут же отреагировал офицер.

– Так воевал с арабами. А у них там тоже что-то подобное есть, – быстро выкрутился Сашка.

– А, ну да, – кивнул офицер. – В общем, султан на того шаха так навалился, что только пух с перьями летели. Почти всю страну захватил. До столицы дошел. А вот там завяз. Дворец шахский как раз безликие и держали, пока сам шах удирал. Говорят, что безликие там столько янычар положили, что стоя на трупах дрались. Тела потом почти месяц хоронили. А когда отведенное время вышло, безликие разбежались.

Султан, после такой победы, когда от войска почитай одни воспоминания остались, фирман издал, что любого безликого без суда и разбора казнить на месте надо. Да только как ты их узнаешь? Безликие, они потому так и назывались, что всегда на людях в масках были страхолюдных. Оскаленных, словно вурдалаки какие. Глянешь, и мороз по коже. А истинные лица тех воинов только родичи и помнили. В общем, дошли турки до того, что любого, кто ловко с оружием обращается, сразу безликим называли и казнили на месте. А настоящие безликие по миру разошлись. Вот такая история.

– Выходит, этот воин у безликого учился? – задумчиво уточнил Сашка.

– Так и есть, – решительно кивнул офицер. – Это мы точно узнали. Я ж говорил, мы его словно зверя скрадывали, да не выходило ничего. Но как говорится, сколь веревочке ни виться, а конец все одно будет. Вот он на тебя и нарвался.

– А зачем он эту дуэль вообще затеял? – с интересом спросил Сашка, пытаясь разобраться в местных раскладах. – Ему вроде ничего уже доказывать не надо.

– Те пятеро его учениками были. А ты их как курят положил. Даже клинка не обнажив. Вот он и взбеленился, – усмехнулся штабс-капитан. – Решил, что ты только стрелять умеешь. А оно вон как вышло.

– Да уж, вышло, – вздохнув, скривился Сашка.

– Ты чего? – не понял офицер.

– Целый клан кровников, это не баран чихнул. Теперь и на охоту не сходишь, – пояснил парень свою реакцию.

– Нет, не будет, – решительно отмахнулся штабс-капитан и, быстро разлив по стопкам остатки коньяка, продолжил: – Ходжа Хазрат не просто так сказал, что вражды не будет. А он свое слово держит крепко. Понял старый лис, что тебя голыми руками не возьмешь, а воинов терять ему не хочется. Так что живи как жил. Если только дурной какой из молодых ослушается. Но это уже он сам по себе будет.

– Этот старик что, и вправду хадж совершил? – уточнил Сашка.

– Угу. Пешком в ту Мекку свою ходил, – кивнул офицер.

– Силен, дядя, – качнул парень головой.

– Силен, – кивнул штабс-капитан. – Он у местных навроде святого, так что любое его слово они исполняют со всем прилежанием. Но сам понимаешь. Головы терять не надо и за спину поглядывать не забывай. А в остальном живи, как сам захочешь.

– А много их тут таких было? – задумавшись, спросил Сашка, даже не уточнив, о ком именно говорит. Но офицер его понял.

– Один и был. Учеников готовил. Но слух прошел, что в последнее время стал обучать всех подряд, а не по тем правилам, по каким положено. Мол, не получалось у него то, что задумывал, вот и решил сразу много хороших рубак выучить. Потому Хазрат и задумался. У них такими вещами не шутят. Длань Аллаха это серьезнее, чем наш трибунал.

– Поединок на Божьей ладони, – понимающе усмехнулся Сашка. – Это как божий суд у католиков.

– Вот-вот. Ловили-ловили его, ловили-ловили, а в итоге его на этой самой ладони и зарубили. Выходит, что сделал он что-то не так, и был наказан. Вот Хазрат и задумался. А тут еще и ты думок добавил, когда отказался за тела деньги брать. Только и взял, что коней да оружие.

– У меня ремесло в руках есть, так что с голоду не помру, – отмахнулся Сашка. – А совсем туго станет, так и охотой проживу. Признаться, я вообще не понимаю, как можно за мертвых деньги брать. Не по-людски это. Не по-божески.

– Знаю, – вздохнул штабс-капитан. – Да только, сколько себя помню, всю жизнь так в этих местах было. И кто это начал, теперь уж никто не скажет.

– Да какая теперь разница? – удивился парень. – Главное, что прекратить это можно.

– А как? – удивился офицер.

– За тела денег не брать. Врачу да санитарам за работу пусть платят, да солдатам на пропой, чтобы знали, что силой тут ничего не решишь. А больше ничего. Ну, можно еще на выкуп брать. Пусть сами за тех, кого в полон, увели, серебро выкладывают, – закончил он, усмехнувшись.

– Не каждый на такое пойдет, – помолчав, вздохнул офицер. – Да и что это даст?

– Горцы народ гордый. Когда поймут, что русские перед ними благороднее оказываются, что на мертвых не зарабатывают, сами так же делать начнут, – пояснил парень. – Особенно если по дружественным кланам рассказывать, как тела наших солдат выкупали, а их так отдавали. Тут у них ретивое точно взыграет.

– Ну, не знаю, – с сомнением протянул штабс-капитан. – Бандиты, они бандиты и есть. Им все равно, с чего серебро получать.

– Но попробовать-то стоит, – развел Сашка руками.

– Подумать надо, – снова вздохнул штабс-капитан, ничего не обещая.

Они допили коньяк, и офицер, выглянув во двор, попросил Аксинью поставить самовар. Дальше беседа протекала в ровном, спокойном русле. Штабс-капитан интересовался, чем Сашка занимается и над чем работает, а когда услышал о решении создать винтовку нового образца, с жаром ударился в обсуждения. Домой он ушел уже затемно. Хозяйские дочки быстро прибрали со стола, и Сашка, распахнув окна, чтобы проветрить комнату, вышел во двор.

Бабье лето радовало людей теплом и сухой погодой. Вскинув голову, парень принялся рассматривать сверкавшие на небосводе звезды, казавшиеся такими близкими. Он и сам не понял, как долго простоял посреди двора, и очнулся, только когда его локтя коснулась небольшая, но крепкая рука хозяйки дома.

– Пойдем спать, Саша, – тихо позвала Аксинья.

Кивнув, он обнял ее за плечи, привлекая к себе, и, вздохнув, еле слышно прошептал, зарывшись носом в густую гриву волос женщины, затянутую в тугую косу:

– Пойдем. И вправду, устал что-то от этих разговоров.

Между этими двумя давно уже все сладилось к обоюдному удовольствию. Аксинья оказалась женщиной пылкой и очень сильной, а Сашке, в силу молодости, желания было не занимать. Так что, едва уложив дочерей и дождавшись, когда они уснут, она тенью проскальзывала на его половину, чтобы исчезнуть, когда солнце еще не поднялось. Но им было хорошо, а остальное было не важно.

* * *

Свинцовый карандаш скользнул по желтоватой бумаге, чуть слышно шурша при касании ошкуренной реечки. С чертежным инструментом у Сашки были проблемы. В смысле их вообще не было. Поэтому приходилось на ходу изобретать велосипед. Отодвинувшись от стола, он окинул получающийся чертеж внимательным взглядом и задумчиво покосился на трофейную винтовку, лежавшую на лавке рядом.

Что ни говори, а трофей был знатным. Выделка ствола исключительная. Калибр примерно девять-десять миллиметров. Скорее, девять и пять. Замок кремневый, отделка тонкая, но дело не в отделке. Перестрелка с бандитами прямо показала, что количество выстрелов и скорострельность в данных временах все больше начинает играть первостепенную роль. Что ни говори, а времена холодного оружия заканчиваются.

Все это Сашка отлично знал и понимал еще в прошлой жизни, но тогда это была просто история. А теперь реальная жизнь. Так что он, пользуясь возможностью, решил увеличить свою огневую мощь. Но упираться в оружие с болтовым затвором парень не хотел. Продольно-поворотный затвор хорош в снайперском оружии, где каждый выстрел это результат. В его же ситуации, когда бой может идти на коротких расстояниях, важна возможность быстрой перезарядки.

Скорострельность, вот главный козырь на подобных дистанциях. Ну, и само собой, умение стрелять точно, а не как-нибудь, лишь бы пальнуть. Вот и занялся он изобретательством. Точнее, сведение ужа с ежом. Решил сделать новое из того, что помнил по своему миру, опираясь на то, что можно найти в этом. В общем, что-то да получится. От привычной системы газоотвода Сашка отказался сразу. Местный порох, уже вроде и не дымный, а все равно при сгорании оставляет такой нагар, что придется винтовку после каждого выстрела чистить.

Остается только система со свободным затвором. И тут встает новая проблема. Отсутствие под рукой подходящих пружинных сталей. Пружины тут уже хорошо известны, но их качество таково, что вполне реально после выстрела затвор собственным лбом словить. А если учесть калибр, который Сашка собирался использовать, так такая возможность была более чем реальна. Вот и мудрил он, пытаясь придумать, как сделать самовзвод, не рискуя головой.

С подачей патрона в патронник все было ясно. Система давно уже отработана и работает. Тут ничего придумывать не надо. Отъемный магазин на десять патронов. Двухрядное расположение боеприпасов. Короче, все как в той же СВД. Но что делать с самим механизмом возврата? Сашка снова задумался, мрачно уставившись в окно. В таком состоянии его и застал Евсей. Вошедший кузнец, перекрестившись на образа, негромко откашлялся и, поздоровавшись, участливо спросил, заметив мрачную физиономию парня:

– Случилось чего, Лександр?

– А? Нет, думаю, где пружины подходящие найти, – вздохнул Сашка, подавая ему руку.

– Так чего думать? В депо ехать надо, – развел кузнец руками и, заметив разложенные на столе чертежи, заинтересовался: – Это чего у тебя такое?

– Да вот, хочу магазинную винтовку сделать. Как у того капитана Мосина, только с самовзводом, – пояснил парень, подвигая к нему бумагу.

– Ишь ты. Магазинную, да еще и с самовзводом, – удивленно протянул Евсей. – Сложно.

– Да не особо. Главное, пружины подходящие найти, – снова вздохнул Сашка.

– Так может, в кузне проволоку подходящую закалить? – осторожно предложил кузнец.

– Слабые будут, – скривился Сашка. – Тут сплав специальный нужен. А что за сплав и где его взять, не знаю, – нехотя признался парень. – Не металлург я.

– Чего? А, ну да, – растерянно кивнул Евсей. – Так что, поедешь со мной в депо?

– Так ты из-за поездки пришел? – сообразил наконец парень, с чего вдруг кузнец сам пришел к нему.

– Ага.

– А что? Пожалуй, поеду, – подумав, решительно кивнул Сашка. – В депо пружины спрошу, а потом еще в тот лабаз заедем, где я станки покупал. Может, у них чего найдется.

– Тоже верно, – активно закивал кузнец.

Глядя, как он старательно изображает китайского болванчика, Сашка улыбнулся. Интерес кузнеца в таком напарнике был понятен. Хоть Евсей и происходил из уважаемой казацкой семьи, но был скорее мастеровым, чем бойцом. Да, без всякого сомнения, стрелять и орудовать шашкой он умел, но более привычен был к клещам и молоту. Тут ему равных не было. Сашка видел, как он орудует своей кувалдой, и был уверен, что при необходимости кузнец на спор и иголку откует.

– Когда едем? – потягиваясь и разминая шею, спросил Сашка.

От долгого сидения за столом тело немного затекло.

– Так завтра с ранья и двинем, – тут же последовал ответ.

– А в обозе кто еще?

– Если только Семен горшечник поедет, – виновато вздохнул кузнец.

Сашка понимающе кивнул. Дело шло к зиме, и ездить на базар смысла не было. Отдыхающих до следующего сезона не будет. А кузнецу железо нужно. Народ и коней перековать желает, и инструмент всякий поправить. В общем, ему для дела надо, а одному ехать страшновато. А тут под рукой и изобретатель, который сам не дурак с железом повозиться, да еще и боец не последний. В случае чего вдвоем, глядишь, и отобьются.

– Добро. Едем, – подумав, решительно кивнул Сашка.

– Ну и слава богу. Так я пойду тогда, – обрадованно кивнул кузнец.

– Ступай с богом, – кивнул Сашка. – Утром на околице встретимся.

Евсей ушел, а Сашка, аккуратно прибрав свои чертежи, занялся подготовкой к поездке. Сходив в конюшню, он осмотрел мерина и проверил его подковы. Потом осмотрел новую сбрую, которую сумел выправить благодаря своему увлечению охотой. После чего вернулся в дом и принялся готовить себя. Достав из шкафа вычищенную рабочую одежду, штаны и куртку из домотканой холстины, он выложил ее на лавку и полез на полку.

Аксинья по его рисункам нашила полдюжины пар грубых рукавиц. Как раз для подобных случаев. Перебирать железный хлам голыми руками занятие для заядлых мазохистов. Грязно, и руки изрезать можно запросто. Зашедшая звать его к ужину женщина, увидев его приготовления, моментально вскинулась и, уперев кулачки в бедра, потребовала отчета.

– Ты куда это собрался?

– В депо, за железом, – коротко проинформировал ее Сашка, улыбнувшись.

– Евсей сговорил, – кивнула Аксинья, многообещающе покосившись в сторону кузни.

– Мне и самому надо. Пружины нужны, – качнул Сашка головой. – Задумал кое-что, да железа подходящего нет.

– Ты там осторожнее, Саша, – понимающе вздохнув, попросила женщина.

– Само собой. Мне приключения тоже не нужны, – заверил ее парень.

– А чего хоть задумал-то? – не удержавшись, осторожно полюбопытствовала женщина.

– Винтовку хочу сделать, – проворчал Сашка.

– А чем тебя эта не устраивает? – не поняла Аксинья. – Вроде все работает. И сделана хорошо, – похвалила она, погладив пальцами богато инкрустированный приклад.

– Эта одноразовая. А я многозарядку сделать хочу, – принялся объяснять Сашка, постепенно увлекаясь. – Вот тут у нее магазин будет, а тут затвор, который после выстрела сам станет патрон в патронник подавать.

Подхватив с лавки оружие, он принялся показывать все женщине, тыча в винтовку пальцем.

– Все, все, поняла, – замахала руками Аксинья. – Ты, Сашенька, забыл, что я из той винтовки только стрелять умею да чистить. А остальное… – она махнула рукой. – Как оно там работает и почему, мне и не надо. Главное, чтобы работало. Я вон по сей день не пойму, как у тебя получилось, что я колесо кручу, а маслобойка туда-сюда качается.

В ответ Сашка только рассмеялся. Маслобойку он и вправду сделал. Простейшую. Колесо привода на оси. На той же оси маховик, к которому крепится шатун и шток толкателя, который и приводит в движение саму пахталку. Хозяйка крутит за ручку колесо, и вся механика приходит в движение. Сама пахталка висела в металлической люльке, которая крепилась к металлической же раме. С этой конструкцией даже младшая ее дочка справлялась легко.

Сообразив, что увлекся, парень убрал винтовку в угол и, прикрыв за собой дверь, отправился на хозяйскую половину. После ужина, пожелав девочкам доброй ночи, парень вернулся к себе и, подумав, взялся за нож. Идея сделать девчонкам кукол, у которых будут двигаться конечности и поворачиваться головы, посетила его давно. Но все руки не доходили. Вот он и решил резать их вечерами. Когда заниматься чем-то серьезным было просто сложно из-за плохого освещения.

Вспомнив об этой проблеме, Сашка отложил себе в памяти обязательно поискать в Ессентуках лавку, где можно было бы купить керосиновую лампу. Ну и керосину к ней, само собой. Дел он себе на зиму запланировал много, так что решать проблему освещения нужно было обязательно. Провозившись с куклой еще часа три, он смел опилки в старую корзину и, убрав инструмент, улегся спать.

Разбудила его Аксинья на рассвете, когда шла буйволицу доить. Выведя мерина, Сашка быстро запряг его в телегу и, проглотив кружку свежего молока с краюхой хлеба, начал выводить свой транспорт на улицу. Аксинья, быстро занеся ведро с молоком в дом, выскочила обратно, неся в руках корзину с провизией, заботливо накрытую куском чистого полотна. Сунув ее под облучок, она быстро огляделась и, чуть слышно всхлипнув, нежно поцеловала его в губы и тут же, прикрыв лицо уголком косынки, метнулась в дом.

Проводив ее взглядом, Сашка растерянно вздохнул и, затворив ворота, забрался в телегу. Сильный мерин налег на постромки и легко поволок телегу к околице. К выезду из станицы они с кузнецом подъехали вместе. Евсей, поздоровавшись, тут же сообщил, что горшечник решил присоединиться к обозу и просил подождать его. Кивнув, парень осадил мерина и, спрыгнув на землю, обошел телегу, внимательно осматривая ее на предмет неисправностей.

Подвода Семена подкатила минут через десять. Окинув переложенные соломой гладкие горшки, Сашка поздоровался с соседом и, покосившись на старый кремневый пистолет у него за поясом, решительно скомандовал:

– Евсей, головным пойдешь. Семен, за ним. Я последним. И сижу выше, и оружие у меня получше. Так что вас обоих всегда видеть буду. Да и со спины меня так просто не возьмешь.

Помимо револьвера и кинжала, он прихватил с собой и охотничье ружье. Как оказалось, в бою два ствола в толковых руках могут быть весьма убойным аргументом. Но на этот раз экономить Сашка не стал и прихватил с собой не только пулевые, но и картечные патроны. Так что при дуплете любому агрессору не поздоровится. Станичники, переглянувшись, дружно кивнули, принимая его решение и то, что он взял командование на себя.

Поезд выстроился и не спеша покатил по тракту. Гнать с таким хрупким грузом было глупо, так что Сашка приготовился к долгой и нудной поездке, про себя усмехнувшись очередной жизненной коллизии. Туда они с кузнецом идут порожняком, а обратно порожним пойдет уже Семен. И тогда уже он будет вынужден подстраиваться под их аллюр. Впрочем, в случае опасности, он и сам примется погонять коня. Жизнь дороже.

Запахнув куртку, Сашка сдвинул картуз на затылок и, положив ружье на колени, принялся всматриваться в придорожные кусты. Но верста сменяла версту, но ничего не происходило. Спустя почти четыре часа они вкатились в Ессентуки и, отметившись на заставе, двинули прямо на базар. Там Семен занялся своим делом, а они с кузнецом поехали дальше. В депо.

* * *

Выстрел грохнул, и винтовка, чуть дернувшись, замерла в самодельном станке. Усмехнувшись, Сашка еще раз плавно потянул за шнур, и в овраге раздался новый выстрел. Не веря собственным глазам, парень раз за разом дергал за веревку, внимательно наблюдая за тем, как вылетают гильзы из окошка экстрактора.

– Блин! Работает! Мать твою! Оно стреляет! – хрипел он пересохшим от волнения горлом, все еще не веря, что у него получилось.

Отстреляв магазин, парень отвязал винтовку от колоды и, быстро проведя неполную разборку, принялся осматривать рабочие узлы и пружины. Но все было в порядке, даже трещин нигде не появилось, хотя больше всего он беспокоился за возвратные пружины. Да-да. Именно пружины. Найти одну подходящую, работающую на усиленное сжатие, ему не удалось, зато получилось подобрать аж две на растяжение.

В итоге пришлось извращаться и придумывать, как посадить их по бокам от затвора. Еще одну, короткую пружину он посадил в торце затворной рамы, как демпфер. И такую же пружину, только чуть длиннее, он воткнул под пятку приклада. В общем, винтовка получилась увесистая, килограмм на шесть, но калибром примерно в девять с половиной миллиметров, так что стрелять из нее мог только человек физически сильный. Но пока шли первые испытания.

Сменив магазин, Сашка прогулялся в конец оврага и, осмотрев мишень, задумчиво почесал в затылке. Тяжелые пули разнесли обрубок бревна в щепки. Достав из-за пояса еще один магазин, парень выщелкнул из него патрон и принялся рассматривать пулю. Пока, для испытаний, он отлил заряды по примеру тех, что использовал прежний хозяин оружия. Вытянутый эллипс, задний конец которого был просто обрезан ножом.

– А вот тут я, похоже, лопухнулся, – мрачно проворчал Сашка.

При таком калибре и наличии унитарного патрона пулю изначально нужно было брать с медный поясок. Тогда, чуть увеличив навеску пороха, можно было бы значительно увеличить пробивные качества оружия. А если сделать ее тупоносой, или вообще засверлить носик, то получится что-то вроде знаменитого дум-дума. Тогда, при наличии десяти выстрелов, о подранках вообще можно будет не беспокоиться. После попадания из такой гаубицы их просто не будет.

– М-да, если уж родился дураком, то никакое образование это не исправит, – мрачно вздохнул Сашка. – Хотя у меня и его нету. Ладно. Главное сделано. Винтовка есть, и она работает. Теперь нужно заняться боеприпасом. Но блин, пострелять все равно надо, – добавил он и решительно зашагал обратно к колоде, на которую крепил винтовку.

Встав на исходную, он вскинул винтовку и, ожидая серьезной отдачи, сильно наклонился вперед. Палец плавно выбрал свободный ход крючка, и снова раздался выстрел. Винтовка подпрыгнула, но не критично. Чуть сильнее, чем его охотничье ружье. Удивленно хмыкнув, Сашка прицелился снова и сквозь пороховую гарь сумел рассмотреть, как от полена полетели щепки.

– Блин, а неплохо. Приноровиться надо, а так очень даже вполне, – проворчал парень, осматривая винтовку. – Даже подкидывает не сильнее, чем тот же «калаш».

Расстреляв еще один магазин, он закинул винтовку за спину и отправился к мишени, выковыривать пули. Свинец в этом мире денег стоил, поэтому, по возможности, нужно было экономить. Вывернув из полена пятнадцать пуль из выпущенных двадцати, Сашка собрал все гильзы и отправился домой. Теперь ему предстояло найти в привезенном металлоломе подходящую трубку и придумать, как сделать из нее пояски для пуль.

В этом действии была еще одна необходимость. При стрельбе просто свинцом ствол быстро засорялся, и чистка его очень скоро могла привести к порче самого ствола. Припомнив лесковского Левшу, Сашка хмыкнул, тихо проворчав:

– Главное, винтовки кирпичом не чистить.

Он поднялся на край оврага, когда навстречу ему выскочил Евсей. Увидев парня, кузнец расстроенно вздохнул:

– Никак опоздал?

– Куда? – не понял Сашка.

– Так я посмотреть хотел, как винтовка твоя работает, – смутился кузнец.

– Что, не поверил, что получится? – понимающе усмехнулся парень.

– Ага, – кивнул Евсей, оглаживая бороду.

– Пошли, покажу, – смилостивился Сашка и развернулся в обратную сторону.

Зарядив оружие, он показал, как менять магазин и взводить курок для первого выстрела, он протянул винтовку кузнецу, с улыбкой потребовав:

– За неверие с тебя еще полсотни гильз будет.

– Добро, отолью, – рассмеявшись, согласился Евсей.

Приложив винтовку к плечу, он выцелил измахренное полено и нажал на спуск. В мощных руках молотобойца оружие даже не дрогнуло, а от полена полетела очередная порция щепы. Удивленно хмыкнув, кузнец не спеша отстрелял все десять патронов и, возвращая оружие, растерянно покрутил головой:

– Ну, Ляксандр, удивил. Мы о таком и мечтать не могли, а ты взял и сделал. Это ж как можно любого врага с таким оружием удивить?!

– Ага, ажно до смерти, – рассмеялся Сашка, забирая винтовку. – Да только рано еще их на продажу делать.

– Это чего? – не понял Евсей.

– Нужно отстрелять как следует, чтобы все ошибки найти. Посмотреть, как она в дождь, в снег, в мороз работать будет. Сам понимаешь, от этого жизни людские зависеть будут.

– А, ну да, – кивнул кузнец, почесав в затылке.

– Да и пружины мне доверия не внушают, – помолчав, признался Сашка.

– А они с чего?

– Да понимаешь, оружейные пружины из особых сталей отливают, а мне пришлось первые подходящие использовать, – пояснил он, задумчиво рассматривая собственное детище.

Больше всего его не устраивало, что если смотреть на винтовку со стороны среза ствола, то казалось, что у нее флюс и ее раздуло в обе стороны. Пружины пришлось прятать в футляры из тонкой жести, чтобы защитить от грязи и случайного удара. Вообще, вся винтовка была дикой смесью его личных фантазий и солянки из знаний об оружии из будущего. Делалась она методом научного тыка, но итог оказался вполне рабочим, что Сашку устраивало больше всего.

Он сделал для себя то, что хотел. Винтовку с отъемным магазином, имеющую самовзвод. Не автомат, конечно, но и с этим оружием он становился серьезной боевой единицей. Все местные однозарядные карамультуки его категорически не устраивали. Воевать так воевать. Век холодного оружия прошел. Это он знал точно.

Сам Сашка ввязываться в боевые действия не планировал, но зная, где живет и что это за времена, не обольщался. Тут и обычные каторжники, бежавшие с пересылки, вполне могли создать кучу неприятностей. Чего уж говорить о непримиримых горцах, которых старательно науськивают те же турки. Эти на Кавказ рвались всегда. И кстати, не так долго осталось и до того момента, когда они попытаются вторгнуться сюда, вырезав армян. Причину той резни Сашка не помнил, но ее последствия знал неплохо. Благо в его времени об этом говорили довольно часто. Наткнувшись на очередную мысль, парень задумчиво потер пальцами шрам и, вздохнув, качнул головой.

– Ты чего, Ляксандр? – насторожился Евсей, шедший рядом. – Никак опять задумал чего?

– С чего ты взял? – удивился Сашка.

– А ты как чего удумаешь, начинаешь свой шрам потирать, – усмехнулся кузнец. – Я еще с револьвером это приметил.

– Угу, есть мысли, да только пока не понимаю, что с ними делать, – вздохнул парень.

– Так расскажи, вместе и подумаем, – неожиданно предложил Евсей.

– А тебе-то с того какая корысть? – не понял Сашка. – Почитай, расходы одни. Я ж тебя вечно от всяких заказов отрываю или торопиться заставляю.

– А-а, – отмахнулся кузнец. – Мне те заказы только, чтоб семье на прокорм было. А твои идеи интересные. С ними жить веселее. Устаешь от обычной работы. А тут, прежде чем делать, еще подумать надо, как правильно сделать. Не закиснешь.

– Гм, не думал, – качнул Сашка головой.

– А чему удивляться? – развел Евсей руками. – Ты вот телегу переделал, а меня уже полстаницы вопросами замучило, когда я на такие заказы брать стану. Знают ведь, что ты ее в кузне делал.

– Так бери, чего теряешься? – удивился Сашка.

– Это как же так, без спросу? – растерялся кузнец. – Ты придумал, ты и хозяин. Дашь добро, стану делать. А ежели нет, так и не стану.

– Давай так, – помолчав, решительно заявил парень. – Ты на них заказы берешь, а прибыль мы с тобой делим. Тебе восемь частей от цены, мне две.

– А чего так мало-то? – удивился Евсей. – Идея, она дорого стоит.

– Знаю. Но мне твое доброе отношение дороже, – честно признался парень. – Да и если уж совсем откровенно, мне те деньги и не особо нужны. Не голодаю, крыша над головой есть, и ладно. Ты те две части сразу Аксинье отдавай. Вроде как за мой постой.

– Может, лучше сам? – подумав, осторожно спросил кузнец. – А то увидят люди, не то подумают. Каждому не объяснишь, за что деньги. А так я тебе, а ты уж ей.

– А ежели мне куда уехать понадобится? Так и будешь деньги в кубышке держать? А у нее три девчонки, – не уступил Сашка.

– Ну, тоже верно, – окончательно запутался Евсей.

– Да не переживай, – успокоил его Сашка. – Кто спросит, так прямо и говори, что мою часть от дела ей за мой постой отдаешь. Уговор со мной такой. Мол, мне самому так легче. От дела отвлекаться не надо. Тем более что это правда.

– И то верно, – кивнул кузнец, соглашаясь с его решением.

Они добрались до станицы и, попрощавшись, разошлись каждый в свою сторону. Вернувшись домой, Сашка первым делом взялся за чистку оружия. Приведя винтовку в порядок, он аккуратно убрал ее в шкаф и, устало потянувшись, огляделся. Заниматься патронами было уже поздно. Вот-вот прибежит хозяйка, звать его к ужину. Тем более скоро уже и темнеть начнет. А вот проверить, как высох лак на вырезанных для девочек куклах, времени как раз хватит.

Достав со шкафа игрушки, он проверил работу и, убедившись, что все готово, весело усмехнулся. Это были почти настоящие куклы, которые отличались от тех, что были в его прошлом только материалом, из которого изготовлены. Конечности кукол были собраны на шарнирах и гнулись, головы вертелись, а вместо волос он наклеил на головы обрезки с конского волоса. Получилось не очень ровно, но и это было чудом в местных условиях.

Чтобы избежать ссор и обид, парень сделал сразу три куклы. Одинаковых. Что по лицам, что по масти. Волосы он клеил из того, что настриг из хвоста своего мерина. Благо у того хвост был длиннющий. Дождавшись, когда в дверь постучала Аксинья, он сунул кукол под куртку и отправился на хозяйскую половину. Девчонки уже были дома и сидели за столом, ожидая ужина. Поздоровавшись, Сашка, пряча улыбку, достал игрушки и, показав их девочкам, усадил всех трех на стол.

– Разбирайте, кому какая глянется, – предложил он. – Только не ссориться, а то больше ничего такого делать не стану, – предупредил Сашка, в корне пресекая любую ссору между сестрами.

– Ой! – испуганно ахнула старшая девочка. – Это нам? – прошептала она неверящим голоском.

– Вам, красавишны, вам, – рассмеялся Сашка.

Аксинья, привлеченная их разговором, отложила тарелки и, подойдя к столу, изумленно покачала головой.

– Можно, мам? – повернулась к ней средняя дочка.

– Ну, раз дядька Саша говорит, что вам принес, значит, можно, – кивнула женщина.

Девочки быстро разобрали кукол и, забыв обо всем на свете, принялись рассматривать их, осторожно шевеля игрушечными руками, ногами и головами.

– Мам, они как живые, – изумленно сообщила старшая сестра. – Даже волосы есть. Еще их сажать можно.

– Да уж вижу, – растерянно улыбнулась Аксинья.

– Наряды вы им сами сошьете, – усмехнулся Сашка, присаживаясь к столу. – Мое дело их сделать, а уж как вы их обрядите, вам решать.

– Балуешь ты их, Саша, – покачала Аксинья головой. – Как из поездки вернешься, так обязательно сласти везешь. А тут еще и кукол сделал. И когда успел только? Вечно же железом всяким занят.

– Давно затеял, – признался Сашка. – Долго получилось, потому что резал, только когда минутка свободная была. А балую, так на то и дети, – развел он руками.

Подарок оказался настолько удивительным, что Аксинья едва дочерей угомонила, заставив отложить игрушки и спокойно поесть. Девочки, едва похватав куски, словно галчата, дружно выскочили из-за стола и понеслись в свою комнату, обряжать кукол.

– Ну, все. Теперь до самого утра не угомонятся, – улыбнулась женщина, глядя им вслед.

– Да пусть играют. Детство, оно короткое. Оглянуться не успеешь, как и куклы уже не нужны станут. Другие игры начнутся, – вздохнул Сашка, вспоминая приют.

– Цены твоим рукам нет, Саша, – тихо вздохнула Аксинья, погладив его по щеке.

* * *

Быстро сменив магазин, Сашка перекатился под телегу и, поймав на мушку очередную фигуру противника, спустил курок. Тяжелая пуля просто отшвырнула человека в облетевшие кусты.

– Во как! Знай наших, – хмыкнул парень с веселой злостью. – Таким калибром, да тупоносой пулей, прям как кувалдой.

Вскочив на колено, он повел стволом, выискивая очередную цель, но стрелять уже было не в кого. Зато на той окраине города, где располагались казармы, пальба вспыхнула с новой силой. Похоже, снять часовых без шума у нападавших не получилось. Солдаты оказались достаточно опытными и сумели организовать серьезное сопротивление нападавшим. В станице же все началось с громкого собачьего лая.

Все дворовые кабысдохи, словно взбесившись, дружно подняли такой хай, что хозяева, не удержавшись, отправились проверять, что происходит, и в итоге бесшумное проникновение сменилось стрельбой и лязгом клинков. Казаки свое дело знали туго и во двор ночью без оружия давно уже никто не выходил. В общем, перестрелки и яростные схватки на шашках и кинжалах то и дело начали вспыхивать по всей границе городской черты.

Перепрыгнув плетень, Сашка отбежал на другую сторону улицы и, быстро оглядевшись, бросился к соседскому плетню. Там уже несколько минут слышалась какая-то странная возня, словно мокрые мешки таскали. Во дворе, сопя и перетаптываясь, крутились две фигуры. Тихо выругавшись, парень перебрался во двор и, понимая, что не может разобрать, кто есть ху, негромко окликнул:

– Сосед, голос подай.

– Тут я, – прохрипел тот, что удерживал руки противника за запястья.

Примерившись, Сашка от души двинул второго прикладом по затылку и, тут же отступив назад, навел на спасенного ствол, скомандовав:

– На свет ступай, чтоб я лицо видел.

Тяжело, со свистом дыша, мужчина вышел из тени сарая и, встав так, чтобы слабый лунный свет осветил лицо, проворчал:

– Вовремя ты. Еще б немного, и все. Жилистый, сволочь.

– Вяжи его, – скомандовал Сашка, убедившись, что это действительно его сосед. – Будет с кем потом поговорить.

– А чего с ним говорить? – не понял сосед, кряжистый мужик лет пятидесяти. – И так ясно, из непримиримых, – бурчал он, ловко связывая горца.

– Хоть узнаем, с чего они в большой набег пошли, – пожал Сашка плечами.

– Весна скоро. Голодно у них стало. В прошлом годе пшеница не уродилась, а на одном мясе долго не протянешь, – негромко пояснял сосед, продолжая паковать пленника. – Вот и решили и едой всякой и рабами разжиться, чтобы серебра у турок получить. Да не вышло.

– Не торопись радоваться. Еще неизвестно, сколько их было и чего они тут натворить успели, – осадил его Сашка.

– Ну, больше сотни их никогда не бывало, а натворить… – сосед быстро осмотрелся, выпрямившись, и, задумчиво кивнув, продолжил: – Вовремя хватились. Раз ничего не горит, значит, не вышло у них ничего. Пошли по шерсть, а вернутся стрижеными. Они когда с добычей отходят, обязательно все деревянное поджигают. Знают, что люди бросятся огонь тушить. Пожар, он для станицы пострашнее набега будет. А солдаты еще воюют, – вдруг добавил он, прислушавшись к перестрелке.

На улице показались всадники с факелами в руках, и Сашка, всмотревшись, с облегчением узнал соседей. Увидев его, кавалькада остановилась, и атаман, свесившись с седла, всмотрелся в стоявших во дворе.

– По здорову ли, соседи? – узнав их, спросил он.

– Слава богу, – кивнул Сашка.

– Это верно. Вон ему поклон, – честно признался сосед. – Не поспей вовремя, этот пес меня б точно прирезал, – добавил он, пнув под ребра связанного.

– Никак живым взяли? – уточнил атаман, явно обрадовавшись.

– Его добыча, – снова перевел стрелки на Сашку сосед.

– Ай да француз! – рассмеялся атаман, хлопнув себя ладонью по бедру. – Опять удивил. Везучий чертяка. Что ни раз, всегда с прибытком. Добро. Ты, Ефим, вооружайся и на околицу ступай. Сейчас ватаги собьем и станем станицу прочесывать. А ты, – он повернулся к парню, – к казармам ступай. Помочь солдатикам надо. Найдешь там подъесаула Чубко, скажешь, я прислал. Он сейчас там командует.

– Сделаю, – кивнул Сашка и, перемахнув плетень, рысью помчался в указанную сторону.

Спорить с опытными бойцами, которые уже не раз проходили подобное, было глупо. С первого взгляда было понятно, они знают, что делают. Так что он, как и положено толковому солдату, отправился выполнять приказ. Добравшись до околицы станицы, Сашка перехватил винтовку поудобнее и, сместившись на самый край дороги, настороженно зашагал к казармам. Он и сам понимал, что перестраховывается, но идти по освещенной дороге, изображая движущуюся мишень, ему совсем не хотелось.

Но спустя несколько минут парень сам похвалил себя за осторожность. Из-за толстенного ствола высокого, пирамидального тополя выскользнула поджарая фигура с саблей в руке и стремительно метнулась в атаку. Разбираться и выяснять, кто это такой, у Сашки не было времени. Поэтому, взвыв про себя от злости и обиды, парень принял широкий рубящий удар на ствол винтовки и, не раздумывая, пнул противника в промежность. Хекнув, неизвестный глухо застонал и, выронив саблю, рухнул на колени.

Решив не поднимать шума, Сашка примерился и со всей дури всадил носок своего сапога в горло неизвестного. Потом, быстро оглядевшись и убедившись, что бросаться на него снова никто вроде не собирается, он присел над телом и одним движением свернул неизвестному шею. Ухватив тело за шиворот, он оттащил его в кусты и, переведя дух, зашагал дальше. Спустя еще десять минут он оказался под забором, опоясывавшим территорию казарм, и, сориентировавшись по выстрелам, помчался дальше.

Перед воротами казарм лежала перевернутая телега, из-за которой отстреливались человек пять. Еще пара десятков поддерживали их от ворот и со двора. Горцы, сгрудившись на другой стороне площади перед воротами, палили на каждое движение в казармах, попутно огрызаясь на стрельбу уже подошедших казаков.

– Это как это я им в тыл вышел? – удивленно проворчал Сашка, пристраивая винтовку к стволу акации.

Так было удобнее, и сам в укрытии. Акация была старая, с толстым узловатым стволом. Ветер отогнал набежавшую было тучку, и заходящая луна осветила отряд горцев, азартно перестреливавшихся со всем подряд.

– Блин, такое впечатление, что им уже пофиг с кем, лишь бы пострелять, – буркнул Сашка, высматривая самого активного стрелка, или командира этого бедлама.

– Ладно. Хрен с ним. Неважно кого, зато стрелков меньше будет, – вздохнул он, убедившись, что его затея провалилась. Понять в той толчее и дымовой завесе что-то было просто невозможно.

Поймав на мушку чью-то спину, он плавно нажал на спуск, и винтовка толкнула его в плечо. Чувствительно, но почти по-дружески. Быстро сместив прицел, он выстрелил снова. К тому моменту, как его заметили, он успел снять четверых. Потом пришлось в срочном порядке прятаться. Половина осаждавших казармы развернула стволы в его сторону, и пули зажужжали над головой, словно шмели.

Упав на землю, Сашка переполз метров на десять в сторону и, выстрелив еще пару раз, снова сменил позицию. Попал он в кого или нет, сам не понял, но сейчас это было не так важно. Главное, что они отвлеклись от казарм и казаков, а значит, у тех и других есть возможность что-то придумать, чтобы окончательно разобраться с возникшей проблемой. Под обстрелом он проползал минут двадцать.

Взмок, запыхался и в клочья изодрал одежду на коленях и локтях. Но когда со стороны казарм звонко рявкнула горная пушка, Сашка не удержался и, перекрестившись, прислонился спиной к какому-то дереву. Всё. Теперь дело за солдатами и казаками. Он свое дело сделал. Пушка выстрелила еще два раза, после чего стрельба вспыхнула с особой силой, а после послышалось знаменитое русское «Ура».

Отдышавшись, Сашка тяжело поднялся на ноги и, закинув винтовку на плечо, не спеша двинулся в сторону затихающей схватки. Бой уже закончился, и теперь казаки не спеша осматривали тела нападавших, выискивая раненых. Узнавший его подъесаул окинул его дырявые штаны ироничным взглядом и, покачав головой, сказал, скорее утверждая, чем спрашивая:

– Это ты им в спину палить начал.

– Угу, – устало кивнул парень. – Атаман к вам в помощь отправил. Вот и помог, – закончил он, разведя руками.

– Хорошо помог, – усмехнувшись, кивнул подъесаул. – Семерых положить успел, пока перестреливался. Добре стреляешь.

– Четыре года воевал, пока не списали, – пожал Сашка плечами.

– Да уж вижу, что не складе подъедался, – снова рассмеялся подъесаул, ткнув пальцем в прореху на колене парня. – Где это ты так?

– Да они как в мою сторону палить начали, пришлось постоянно лежки менять, чтобы не пристрелялись, – пояснил Сашка. – А вставать при такой стрельбе – самому башку под пулю подставить. Вот и пришлось там ящерицу изображать. А там корни старые да камни острые. В общем, придется теперь еще и на обновы тратиться.

– Умно. Казаки. Гляньте там, которые его, отдельно сложите, – скомандовал он своим подчиненным. – Что с бою взято, то свято, – повернулся он к Сашке.

– Это верно, – усмехнулся парень, направляясь к телам, на которые ему указали.

Нашлось и семь верховых коней с пятью заводными, которые так же стали его добычей. Усевшись в седло, Сашка попрощался с наводившими порядок казаками и поехал обратно в станицу. Не забыв по пути осмотреть тело напавшего на него горца, он вернулся домой и, устало улыбнувшись испуганным девчонкам, отправился досыпать. Устал, да и голова разболелась.

Разбудила его Аксинья, сообщив, что Сашку срочно требуют на казачий круг. Удивленно хмыкнув, он умылся у колодца и, проглотив кружку молока, отправился на станичную площадь, где этот самый круг и проходил. Тут собрались все самые почетные жители станицы и командиры казачьего воинства. Увидев парня, народ дружно раздвинулся, пропуская его в центр, и тут же сомкнулся, взяв в плотное кольцо.

– Ага, Ляксандр. Пришел, значит, – одобрительно кивнул атаман, оглаживая бороду.

– Звали, вот и пришел, – чуть улыбнулся Сашка.

– Верно. Звали, – снова кивнул атаман. – Тут, значит, дело такое. Ты сумел одного горца живым взять, да еще и душу православную от смерти притом спасти. По всему выходит, то теперь твоя добыча. Но есть у нас к твоему горцу свой интерес. Поспрошать его хотим как следует. Узнать надо, с чего они в набег пошли и какие именно кланы собрались для того. Что скажешь?

– Ну, взял я его не один. Ефим мне помог. Так что добыча та на двоих, – помолчав, ответил парень. – Так что, ежели он не против, то и забирайте.

– Что скажешь, Ефим? – повернулся атаман к Сашкиному соседу.

– Благодарствую, Ляксандр, – выступив вперед, коротко поклонился сосед. – За честь да за помощь твою. А скажу я так. Коли обчеству надо, так и забирайте.

– Вот так, без выкупа отдадите? – уточнил атаман, с интересом разглядывая Сашку.

– Его знания много жизней спасти могут. Забирайте, – кивнул Сашка.

– Добро, – улыбнулся атаман, и в глазах его мелькнуло одобрение. – Но просто так воина добычи лишать не след. Из казны казачьей вам пятьдесят рублей на двоих платим. Моей волей.

Круг одобрительно загудел. Кто-то стоявший рядом от избытка чувств крепко хлопнул парня по плечу. Но атаман продолжал внимательно наблюдать за ним. Понимая, что от него чего-то ждут, Сашка вздохнул и, почесав в затылке, поднял руку. Сообразив, что он хочет что-то сказать, казаки быстро смолкли, вопросительно уставившись на парня.

– Мою часть с тех денег, в выкупную кассу отдайте, – негромко попросил Сашка. – Я с тех денег не разбогатею, а кого, может, и выкупят.

– От это по-нашему! – раздалось в толпе, и стоявший перед ним Ефим, сняв папаху, глубоко, в пояс поклонился парню.

– Меня самого так выкупали, – выпрямившись, сказал он. – За то тебя и благодарю.

– Да, Ляксандр, хоть и не казачьего ты роду-племени, а дух в тебе казацкий, – шагнув к парню, громко произнес атаман и, обхватив его за плечи, крепко обнял. – Ступай с богом. И помни. С сего дня любой, кто в помощи тебе откажет, всей станице врагом станет. Тому порукой слово мое.

– Благодарствую, атаман, – чувствуя себя актером в какой-то странной пьесе, ответил Сашка и, сдернув с головы картуз, в пояс поклонился всему казачьему кругу.

* * *

Отмыв в ручье руки, Сашка тщательно протер нож и, убрав его в ножны, устало выпрямился. С момента начала его увлечения охотой пришлось ему и обучиться правильно разделывать добычу. Оглядев оленью тушу, висевшую на древесном суку, парень с довольным видом усмехнулся. Получается. Шкуру снял, ни разу самой туши не порезав. Осталось ее до дому довезти. Хоть и зима стоит, а в этих местах она больше напоминает позднюю осень в северных губерниях. Так что с возвратом домой лучше не тянуть.

Приведя своего мерина, Сашка аккуратно спустил тушу на землю, предварительно расстелив снятую шкуру и увязав добычу, закинул ее на лошадь. Мерин недовольно покосился, фыркнув от запаха крови, но стоял спокойно. Похлопав его по шее, успокаивая, Сашка закрепил добычу и уже собрался сесть в седло, когда за спиной что-то тихо хрустнуло.

Он и сам не понял, что произошло, но по коже словно стадо ледяных мурашек пробежало. Аж вся шерсть на загривке дыбом, как у бойцового пса. Не раздумывая, он резко пригнулся и шарахнулся в сторону от лошади. Что-то свистнуло, и нечто увесистое крепко ударило его по затылку. К счастью, вскользь. Но в глазах все равно на секунду потемнело. Повинуясь какому-то инстинкту, Сашка громко охнул и завалился на бок, словно сознание потерял.

На правый бок парень упал специально. Вроде и на ведущую руку, но при этом запросто можно дотянуться до револьвера, который он перевесил на живот, собираясь разделывать добычу. Лежа лицом в прелой листве, Сашка весь обратился в слух, готовясь встретить неизвестного агрессора. Вопрос, кто это может быть, волновал его меньше всего. Сначала надо до него добраться, а уж потом посмотрим, кто тут хулиганить вздумал. Примерно такая промелькнула у парня мысль.

Листва еле слышно зашуршала, и мерин, поводья которого уже были перекинуты на луку седла, зафыркав, отошел в сторону. Так умное животное реагировало на приближение кого-то незнакомого, а значит, опасного. Сжав пальцами рукоять револьвера, Сашка уперся в землю коленом и носком сапога левой ноги, для возможности резкого рывка в сторону.

«Похоже, двое», – думал Сашка, усилием воли заставляя себя не шевелиться.

Послышалась тихая гортанная фраза. Кто-то явно спрашивал кого-то о чем-то. Языка Сашка само собой не знал, но тут и по интонации все было понятно. Шаги стихли. Потом в бедро парню ткнулось что-то твердое. Судя по всему, ружейный ствол. Сашка не пошевелился. Ствол ткнулся сильнее, а потом кто-то, зайдя со стороны головы, пнул его в плечо. Снова заговорили. Потом стоявший рядом нагнулся и, ухватив парня за плечо, попытался перевернуть его на спину.

– Вперед, – скомандовал Сашка самому себе и, толкнувшись опорной ногой, сам перекатился в заданном направлении, выхватывая револьвер.

Два выстрела едва не слились в один. Сашка, видя, что не промахнулся, ударом ноги отбросил оседавшего прямо на него бандита и, еще раз перекатившись, вскочил на ноги. Перед ним, держась за животы, скрючились на земле пара молодых горцев. Понимая, что лечить тут уже некого, Сашка вздохнул и, вскинув револьвер, сделал еще два выстрела, облегчив их мучения. При его калибре и с такого расстояния бедолагам все внутренности размочалило.

Привычным движением перезарядив оружие, парень принялся осматривать тела, пытаясь понять, кто это такие и откуда они взялись. К его удивлению, одеты парни были бедно. Винтовка нашлась только у одного. Второй вообще имел при себе только лук. Задумчиво почесав в затылке, Сашка на всякий случай обыскал пояса и сапоги обоих, найдя только пару медных монет. Оружие их тоже новизной не блистало.

– Твою мать, блин! Это как понимать прикажете? – проворчал он, поднимаясь. – Вы откуда взялись, убогие?

От резких движений в затылке, там, куда ему угодило непонятно чем, запульсировала боль, и возникло ощущение жжения.

– Уроды, блин, – выругался Сашка, коснувшись затылка ладонью и рассматривая окровавленные пальцы. – Чем это они меня так?

Осмотревшись и припомнив, где и как стоял, парень быстро прошелся до соседних кустов и, заглянув под них, удивленно хмыкнул. Это была стрела с наконечником из глины. Вот теперь все начало вставать на свои места. Похоже, парни отправились на охоту и, услышав его выстрел, отправились посмотреть, кому повезло. А убедившись, что охотник один, эта парочка решила взять его живым, чтобы потом продать туркам.

Во всяком случае, в колчане таких стрел больше не было. Только с обычными, острыми наконечниками. Какими именно они должны быть, Сашка, понятное дело, не знал, но в выводах своих был уверен. Привязав мерина к дереву, Сашка быстро пробежался по следам убитых и метров через триста обнаружил оставленную в кустах старую кобылу без седла. Спину ее прикрывал только вытертый чепрак.

– Так, подруга, вали-ка ты домой, – проворчал Сашка, отвязывая кобылу и перекидывая повод ей через голову.

Получив увесистый шлепок ладонью, коняшка всхрапнула и неторопливой рысью скрылась в подлеске. Вернувшись к своему мерину, парень прихватил с убитых только старое кремневое ружье и весь боеприпас к нему. Оставлять оружие было бессмысленно и даже глупо. Кто знает, где и в кого оно потом выстрелит. Усевшись в седло, Сашка ткнул пятками мерина, и тот легко понес свой груз по знакомой тропе.

Спустя два часа парень отдал добычу хозяйке дома и отправился в комендатуру. Доложив штабс-капитану о происшествии, он объяснил, где оставил тела, и, попрощавшись, вернулся домой, перед этим посетив врача. Тот без долгих церемоний смазал Сашке ссадину на затылке какой-то мазью и выпроводил вон. Благо не пинком.

Дома, переодевшись и отдав Аксинье в стирку испачканную кровью рубашку, Сашка задумчиво осмотрелся, ища, чем себя занять. После истории с большим набегом вся его работа состояла только в осмотре и легком ремонте оружия местного населения. Деньги это приносило небольшие, зато времени отнимало много. Но Сашка не роптал. Доброе отношение соседей было в этом случае дороже.

Но и это не могло продолжаться бесконечно. Он потому и отправился на охоту, что работы на заказ не было, затевать что-то новое для себя пока не хотелось. Точнее, идей было много, но при местном станочном парке и отсутствии элементарной базы получения металлов все они были невыполнимы. В очередной раз вздохнув, он достал из корзины заготовки под куклы и, усевшись за стол у окна, принялся резать очередную игрушку.

Куклы, подаренные дочерям Аксиньи, произвели в станице настоящий фурор. Сашка сам видел, как взрослые женщины с восторгом рассматривают его поделки, сгибая и разгибая куклам конечности и вертя их головами. Сообразив, что очень скоро просьбы сделать такие же начнутся, он отправился на лесопилку и притащил домой заготовок на десяток кукол сразу. Острый нож снимал стружку с пахучего соснового чурбачка, а сам парень в этот момент был где-то далеко отсюда.

Он и сам не понимал, что не так, но чувствовал, что опять оказался не на своем месте. На первый взгляд, вроде все в порядке. Есть угол. Есть рядом ласковая женщина. Сыт, одет, обут.

– Чего тебе еще, хороняка, надо? – спросил Сашка сам у себя словами из фильма. – Живи и радуйся.

Но какое-то странное чувство неудовлетворенности не отступало. Сашка все чаще стал замечать, что в его памяти иногда словно приоткрывается дверца, из которой в его сознание перетекают какие-то знания и понимание ситуаций. Так было с решением, которое он озвучил на казачьем кругу. Так было, когда он просто отдал пожилой вдове молодого, сильного мерина из своей добычи. Так и теперь. Он понимал, что что-то идет не так, но что именно, никак не мог угадать.

Это чувство отступало только в лесу, когда он принялся скрадывать оленя. Его место заняло полное восприятие окружающего пространства, словно у парня вдруг разом появилось еще десять глаз и ушей. Именно это и спасло его при нападении раболовов. В противном случае его уже бы везли в горы переброшенным через седло собственного мерина. Закончив с кукольной головой, Сашка положил ее в корзину и достал заготовку под туловище.

В комнате стало темнеть, и парень, поднявшись, взял со стола керосиновую лампу и, прихватив в сенях канистру с керосином, вышел во двор. Аккуратно заправив лампу, он вернулся и, затеплив ее, снова взялся за нож. Работа спорилась. Теперь, когда технология была отработана, все было просто. Руки сами делали свое дело, а голова продолжала прокручивать одни и те же мысли. Шаги в сенях отвлекли Сашку от размышлений.

В комнату вошла старшая дочь Аксиньи и, улыбнувшись, позвала его ужинать. Кивнув, Сашка отложил работу и, загасив лампу, отправился к колодцу, руки мыть. Как оказалось, его небольшое приключение уже стало достоянием общественности, так что пришлось за ужином коротко поведать умиравшим от любопытства девчонкам о произошедшем. Даже царапиной похвастался. Аксинья внесла в дом закипевший самовар и выставила на стол большое блюдо со сладкими пирогами.

– Мам, а он еще кукол режет, – вдруг выдала Сашку старшая девочка.

– И что? – не поняла Аксинья, вопросительно посмотрев на парня.

– Ну, да. Режу. А то попросит кто, а мне потом некогда будет. А так, пока время есть, наделаю, и пусть лежат. Все какая копеечка капнет, – добавил он, стараясь не выбиваться из образа обычного мастерового.

Аксинья, уже знавшая о его договоре с кузнецом, только согласно кивнула. Вообще, Сашке пришлось выдержать с ней целое сражение, пока она поняла, что эти деньги она получает от кузнеца за его, Сашкино изобретение. И что это просто плата за постой, как и было, оговорено раньше. Женщина уже пыталась однажды отказаться от этой платы, мотивируя это тем, что он и так много для нее сделал, но парень понимал, что трое детей в доме это серьезные траты. Так что сумел настоять на своем.

– А может, ну ее, эту охоту? – вдруг спросила Аксинья, когда Сашка в очередной раз коснулся затылка рукой.

– С чего вдруг? – не понял парень. – Из-за этой мелочи?

– Головой ведь рискуешь, – сокрушенно вздохнула женщина.

– Я ею всю жизнь рискую, – отмахнулся Сашка. – Зато в доме всегда свежее мясо есть.

– Так пост скоро. Все одно скоромного нельзя будет, – привела Аксинья свой аргумент.

– Вот до поста и съедим. А потом я свежее добуду, – уперся Сашка. – Ну не могу я долго на одном месте сидеть. Закисну, – честно признался парень.

– Ты мужик, тебе решать, – махнула Аксинья рукой, сдаваясь. – Тогда уж ружье мое глянь. А то, когда набег отбивали, оно опять осеклось. Хорошо, револьвер, что ты дал, с собой был.

– Посмотрю, – кивнул Сашка, про себя подумав, что не мешало бы сделать ей такой же короткоствол, как и себе.

Что ни говори, а унитарный патрон гораздо надежнее капсюльной системы.

«Вот и занятие нашлось, – усмехнулся про себя парень, уминая очередной пирожок с малиной. – Калибр, правда, мама не горюй, но зато работает надежно. Во всяком случае, у меня осечек не было. Да. Так и сделаю. Револьвер, аналог моего, и часть патронов, что себе накрутил, ей отдам. Себе потом еще сделаю».

Вдохновленный такими мыслями, он отвалился от стола, сыто отдуваясь, и, поблагодарив хозяйку, отправился на свою половину. Настроение заметно улучшилось, так что к ночи он успел вырезать еще одно кукольное туловище и пару голов. Аксинья проскользнула на его половину, когда он уже собирался ложиться спать. Страстно поцеловав парня, он нырнула под одеяло и, прижавшись к нему всем телом, жарко прошептала:

– Сашенька, богом молю, не ходи больше один. Я как услышала, что на тебя напали, чуть духа не лишилась. Едва не сомлела, хоть и не девка на выданье. Ажно сердце зашлось. Знаю, что в грехе живем. Знаю, что не женишься и что всегда тут жить не станешь. Все знаю, и понимаю всё. Пусть так. Но хоть один денек, да наш будет.

– Уймись, заполошная, – тихо рассмеялся Сашка, обнимая ее. – Эти двое на меня дуриком выскочили. И решили рабом взять. Мечтатели. Я не просто так столько лет в солдатах отслужил. Не будь у них лука, так и не попали бы вообще.

– А в чем разница? – не поняла Аксинья.

– В том, что, когда в человека из ружья целятся, опытный солдат тот взгляд почуять может. Ваши казаки из опытных, так многие умеют.

– Слышала, – задумчиво кивнула женщина.

– Вот и я умею, – усмехнулся Сашка. – Так много опытных солдат умеют. Взгляд у человека злым становится, вот его и чувствуешь.

– И у тебя злым становится? – вдруг спросила Аксинья.

– И у меня, – вздохнул парень.

– Не верю. Ты добрый. Только хочешь злым казаться, – добавила она, впиваясь ему в губы поцелуем.

* * *

Апрельские дожди смыли последний снег в предгорьях, и началась настоящая южная весна. С буйным цветением всего, что может цвести, и сумасшедшей смесью ароматов и запахов. Солнышко пригревало все живое, и жизнь снова начала бурлить. Сашка, который только теперь понял, как ему не хватало этой жизнерадостности, вытащил свой рабочий стол во двор и, пристроив над ним легкий навес, стал работать там.

Так что появление роскошной коляски, запряженной великолепной парой вороных коней, он увидел сразу. Следом за коляской ехали двое верховых. По выправке и посадке в седлах с первого взгляда было понятно, что это опытные кавалеристы, из бывших военных. Или настоящих, успел подумать парень, заметив взгляды, которыми всадники окинули улицу и двор. Из коляски вышел крепкий, дородный мужчина в партикулярном платье и не спеша, переступив тын, направился прямо к Сашке.

– Господин Мерсье, если не ошибаюсь? – спросил он звучным голосом, окидывая парня настороженным взглядом профессионала.

– Он самый, мсье, – вежливо кивнул Сашка, поднимаясь из-за стола и вытирая руки тряпицей.

– Механик, Александр Мерсье? – уточнил неизвестный.

– Да, мсье. Это я. С кем имею честь? – подобравшись, спросил Сашка.

– Это сейчас не важно, – решил сохранить инкогнито мужчина. – Мне рекомендовали вас как отличного мастера, способного отремонтировать любую механику… Вот, взгляните, – он протянул Сашке богато инкрустированную шкатулку. – Перестала играть, к сожалению, – коротко пояснил он, кивая на коробочку.

– Музыкальная шкатулка, – едва заметно улыбнулся парень, осторожно беря вещицу в руки. – Давно их не видел. Присядьте, мсье. Я пока посмотрю, что с ней, – предложил Сашка, указывая на стоявший сбоку от стола табурет.

– Благодарю. Разомну пока ноги, – вежливо отказался неизвестный.

Кивнув, Сашка уселся на свое место и, расстелив на столе чистую холстину, поставил шкатулку перед собой. Внимательно рассматривая коробочку красного дерева, инкрустированную серебряной проволокой и перламутром, он вдруг почувствовал, что где-то уже видел такую. Очень давно. Тряхнув головой, парень осторожно повернул ее боком к себе. Потом развернул задней стороной. И снова боком, только уже другим. Наконец, взяв ее в пальцы, он перевернул шкатулку, внимательно рассматривая ее днище.

– Что-то не так? – послышался вопрос, и парень, чуть вздрогнув, качнул головой, поворачиваясь к заказчику:

– Нет, просто осматриваю ее на предмет внешних повреждений, – собравшись с мыслями, ответил Сашка.

Взяв себя в руки, он повернул шкатулку лицевой стороной к себе и осторожно нажал на кнопку замка. Крышка плавно поднялась, но музыки из шкатулки не послышалось. Заглянув вовнутрь, парень тонким шильцем подцепил дощечку, покрытую красным бархатом, и, вытянув ее, отложил в сторону. Рассмотрев, как именно закреплен внутри механизм, он взял тонкую отвертку и, быстро вывернув четыре шурупа, достал сам механизм.

Отложив в сторону саму шкатулку, он принялся осматривать это сооружение из шестеренок, барабана и тонких пластин.

– Что вы там ищете? – послышался новый вопрос.

– Клеймо мастера, – отговорился Сашка и пальцем осторожно провернул механизм.

Вместе с музыкальными тактами послышался металлический шелест.

– Позвольте ключик, – повернулся парень к заказчику и удивленно замер.

Мужчина смотрел на него так, словно пытался загипнотизировать. Не мигая и не отворачиваясь ни на секунду. Кивнув, неизвестный достал ключ из жилетного кармана и, положив его перед парнем, снова замер, словно статуя.

– Благодарю, – кивнул Сашка и вернулся к работе.

Надев пустотелый ключ на заводную ось, он осторожно повернул его и, снова услышав все тот же металлический шелест, кивнул.

– Что ж, мсье, все понятно. Лопнула заводная пружина. Вы оставите механизм в ремонт или готовы подождать, пока я его починю?

– Подожду, – чуть подумав, решительно заявил заказчик.

– Как пожелаете, – снова кивнул парень и принялся разбирать механизм.

Сняв латунный барабан, в котором и находилась пружина, он осторожно раскрутил его, отсоединив переднюю крышку и достав ось, вытянул пружину.

– Вот, извольте, – показал он на пружину. – Она сломалась в месте ее крепления к оси.

– И это можно исправить? – уточнил неизвестный.

– Можно, – кивнул Сашка, поднимаясь.

Принеся из дому керосиновую лампу, он снял стеклянный колпак и, приподняв фитиль, поджег ее. Ухватив пружину маленькими плоскогубцами, парень сунул конец пружины в огонь и, нагрев, одним плавным движением выгнул. Потом, подогрев выгнутую часть еще раз, он опустил пружину в плошку с водой и, остудив, тщательно протер тряпицей. Собрав механизм, Сашка аккуратно завел его и шильцем приподнял стопор.

Над двором поплыла незатейливая мелодия детской песенки, и на парня снова навалилось ощущение чего-то давно забытого. Он смотрел на вращающиеся шестеренки словно завороженный и очнулся, только когда музыка стихла. Тряхнув головой, Сашка быстро вернул механизм в шкатулку и, снова заведя ее, развернул лицевой стороной к владельцу.

– Откройте сами, – предложил ему парень, жестом указывая на шкатулку.

Явно не ожидавший такого предложения неизвестный нагнулся над столом и, неловко прижав пальцем кнопку замка, резко выпрямился, когда крышка начала подниматься под уже знакомую мелодию.

– Работает, – коротко кивнул он, плавно опустив крышку. – Сколько я вам должен?

– Вещица старинная, такие механизмы теперь мало известны, – вздохнул Сашка. – Извольте рубль, месье.

– Скажите, мсье Александр, что вам показалось, когда вы осматривали эту вещь? – вдруг спросил мужчина, выкладывая на стол серебряную монету. – Я же видел, как вы отреагировали на нее.

– Вы пытаетесь вторгнуться в личное, мсье, – насупился Сашка, смахивая монету со стола. – Думаю, это не важно.

– Важно, мсье Александр, – вздохнул неизвестный.

– Мсье, я починил вашу вещицу, а вы со мной честно рассчитались за работу. И более я не вижу причин продолжать эту беседу, – угрюмо проворчал Сашка, которому происходящее нравилось все меньше. Слишком уж решительно мужик начал задавать вопросы. Словно следак из прошлого.

– И те не менее нам придется ее продолжить, – жестко отозвался неизвестный, доставая из брючного кармана жандармскую бляху. – Полковник Веселов, Глеб Сергеевич. Начальник Третьего отделения службы жандармов Его Императорского Величества.

– И чем же ваш отдел занимается, позвольте спросить? – мрачно хмыкнул Сашка, незаметно касаясь ладонью рукояти револьвера.

– Политическим сыском, – последовал жесткий ответ.

– Политическим? А я тут при чем? – растерялся парень. – Вот уж чем никогда не занимался, так это политикой.

– Вы иностранец, а значит, попадаете в сферу нашего внимания. Так что вы вспомнили? – повторил полковник свой вопрос.

– Странно, что с этим приехали сюда вы, – проворчал Сашка, складывая руки на груди. – Всегда думал, что людьми моего ранга занимаются чины не выше капитана. В чем вы собираетесь меня обвинить?

– Ни в чем. Тут дело значительно сложнее, – качнул полковник головой. – Но я вынужден настаивать на вашем ответе.

– На какое-то мгновение мне показалось, что я уже видел такую шкатулку. Очень давно. Что-то вроде чувства дежавю, если вы знаете, что это такое.

– Знаю, – кивнул полковник. – И как вы сами думаете, такое могло быть?

– Сомневаюсь, – помолчав, качнул Сашка головой. – Я приютский сирота и видеть подобную вещь, а уж тем более держать ее в руках, просто не мог. Показалось, думаю, – вздохнул он, поднимаясь.

– Прошу вас взглянуть вот на это, – неожиданно предложил полковник, доставая из кармана пиджака небольшую миниатюру.

Положив ее на стол, он осторожно подвинул овальный портрет к парню и снова уставился ему в лицо. Сев обратно, Сашка пальцами приподнял миниатюру и всмотрелся в портрет молодой красивой женщины. Снова что-то мелькнуло, и парень чуть вздрогнул, не понимая, что происходит.

– Нет, я не знаю этой дамы, – вздохнул он, возвращая портрет.

– Не знаете или не помните? – быстро уточнил полковник, даже не пытаясь забрать портрет.

– Можно сказать, и то, и другое. Я вообще мало что помнил из своего детства, а после контузии еще больше забыл. Потому и из армии списали, – ответил парень, пальцем указав себе на лицо.

– Да, это нам известно, – задумчиво кивнул полковник. – Скажите, мсье, это правда, что некий иностранец, предположительно британец, обещал вам рассказать и доказать, кто вы на самом деле, за некоторые услуги.

– Да, такое было. Но я сразу сообщил об этом офицерам вашей службы, – поспешил напомнить парень.

– Да, это я тоже знаю, – одобрительно кивнул полковник. – Но почему вы ему не поверили?

– Мсье, я перестал верить чужим обещаниям, едва научившись как следует ходить, – грустно усмехнулся Сашка. – Если бы он начал с того, что принес с собой какие-то документы, я бы подумал. А верить словам… – парень презрительно скривился. – В эти игры я играл еще в приюте. За обещание ты делаешь что-то не очень правильное, а потом делаешь то же самое только потому, что об этом кто-то знает. Коготок увяз, всей птичке пропасть, как у вас говорят.

– Вы не поверили его обещаниям, но он готов был дать вам свое честное слово дворянина и офицера, – напомнил полковник.

– Слово, данное смерду, – фыркнул Сашка. – Да еще и британского офицера, который купил патент на свой чин. Нет уж, мсье. Увольте.

– Однако вы не слишком хорошо к ним относитесь, – удивился полковник.

– Я много лет резался с арабами, которых науськивали на нас такие вот джентльмены. Не будь их, колониальное правительство давно бы уже договорилось с местными властями. То же самое происходит и здесь. Ваши люди платят своей кровью за то, что британские джентльмены задумали очередной ход в большой игре.

– Не могу с вами не согласиться, – помрачнев, кивнул полковник. – И последний вопрос. Вы не собираетесь уезжать отсюда?

– Нет. Если только в Ессентуки за металлом или на охоту уеду, а так меня всегда можно тут найти, – удивленно ответил парень.

– Я бы попросил вас некоторое время вообще не покидать станицу, – произнес полковник, глядя ему прямо в глаза.

– И как долго продлится такое мое заточение? – иронично хмыкнул Сашка.

– Примерно неделю, начиная с завтрашнего дня. Буду вам очень признателен, если вы выполните эту мою просьбу, – в голосе офицера прозвучала настойчивость.

– Не могу не спросить, зачем вам это? – помолчав, решился Сашка.

– Сейчас я не могу ответить на ваш вопрос. Просто не имею на то полномочий. Но думаю, очень скоро все разъяснится, – выдал полковник витиеватую фразу и, коротко боднув воздух головой, вышел.

Он уселся в пролетку, и Сашка отметил про себя, что один из верховых не сводил с него настороженного взгляда, готовый атаковать или прикрыть полковника собой.

– И что это, блин горелый, было сейчас? – проворчал Сашка себе под нос.

Этот странный разговор поставил его в тупик, заставляя прокручивать в памяти все странности и несуразности, произошедшие с ним с момента попадания в этот мир. С ходу на память приходило ограбление бандитской малины. Но по трезвому размышлению парень понял, что предъявить ему тут нечего. Даже если найдут все его нычки, то всегда можно сказать, что привез все из Африки, взяв украшения и камни трофеем. А золотые червонцы обменял на франки в порту Одессы.

И пусть докажут, что это не так. Но эти улики еще найти надо. В доме ничего, кроме наличных денег, не было. Все остальное парень спрятал в лесу. Не просто же так он на охоту ходит. Не далеко от околицы станицы, но в таких местах, где никто, даже мальчишки, лазать не станет. Про сам налет и говорить нечего. Там живых не осталось. В этом Сашка был уверен абсолютно. Да и не станет полковник, занимающийся политическим сыском, пачкаться об обычную уголовщину. Это дело полиции.

Выходит, все упирается в тот случай с британцем. Но и тут Сашке предъявить было нечего. К нему подошли с определенным предложением, и он, отвергнув его, тут же сдал подошедшего местным жандармам. И тут уж он в своем праве. Почему местным, и почему сам в участок не пошел? Так не знал, кто и где занимается такими проблемами. На тот момент он в стране меньше месяца пробыл.

Нет. Тут что-то было не так. Слишком большой чин приехал сюда лично, чтобы выводить на чистую воду простого механика. Не того полета птица. Такие влезают в расследование, только если дело вдруг касается высокопоставленных господ. Стоп. История с вызволением девицы Головиной. Фамилия известная. Это Сашка помнил еще из курса истории в своем прошлом. Выходит, все из-за нее? Но тогда при чем тут тот странный портрет?

Так и не найдя ответов на свои вопросы, парень собрал инструмент и, прибрав его, отправился обедать. Война войной, а обед по расписанию.

* * *

Три дня Сашка обкатывал про себя самые разные ситуации, но так ничего толкового и не придумал. Появление полковника Веселова стало для него очередным испытанием нервов и воли. Случить с ним такое в его прошлом, и парень уже в тот же день был бы где-нибудь за сотни километров от станицы. Любому приютскому хорошо известно, как умеют менты дела лепить. Но здесь, в этом времени, такой поступок стал бы прямым доказательством вины. Даже той, которой за ним нет. А значит, придется идти до конца.

С другой стороны, он и вправду ничего такого, что касалось бы политики России и Франции, не совершал. А значит, нужно просто стоять на своем и уходить в глухой отказ. Что бы ему ни пытались вменять. От тяжких размышлений спасала работа. Евсей сумел отлить очередную партию гильз для револьвера и винтовки, так что парню было чем заняться. Собирая патроны к своему оружию, Сашка попутно предавался медитации.

Так он сам называл этот процесс. Руки делали дело, а голова просто отслеживала процесс, попутно придумывая что-то новенькое. Больше всего Сашке нравилось воображать, как он мог бы самостоятельно собрать себе автомобиль. Конечно, не такой, как в его прошлом, но что-то, что было бы в этом мире невиданным чудом. Полноприводной внедорожник, или тот же гусеничный вездеход.

Размечтавшись, Сашка не заметил, как по улице подкатила к дому целая кавалькада. Три автомобиля, пролетка и целый взвод верховых жандармов. Услышав фырканье коней, парень оторвался от дела и, вскинув голову, растерянно хмыкнул:

– Блин, это еще кого принесло? Так, пролетка знакомая. А в машине кто?

Это был не праздный вопрос. Уже знакомая парню фигура полковника выбралась из пролетки и, подойдя к автомобилю, шедшему вторым в кавалькаде, коротко поклонилась. Из машины вышел осанистый пожилой мужчина в генеральском мундире и, огладив бороду, что-то негромко сказал. Полковник в ответ кивнул и жестом указал пожилому на дом Аксиньи. Тот, кивнув в ответ, направился к тыну.

Пара жандармов, соскочив с коней, первыми проскользнула во двор и, быстро пробежав по нему, встали так, чтобы контролировать каждое движение парня.

«Бодигарды, блин горелый», – выругался про себя Сашка, мрачно покосившись на них.

Такие пляски ему категорически не нравились, так что он, просто из чувства противоречия, медленно обернулся к одному из жандармов с какими-то знаками различия на петлицах и, не вставая, спросил:

– Как прикажете это все понимать, господа? Не помню, чтобы вас кто-то вызывал или приглашал войти.

– Прошу простить, сударь, но тут дело государственной важности, – не растерялся жандарм. – Вам сейчас все объяснят, – добавил он, взглядом указав парню на входящего во двор генерала.

– Блин, или я дурак, или жопа с двумя «п» пишется, – проворчал Сашка себе под нос, глядя, как тяжело генерал переступил через высокий плетень. – А дедушке-то, похоже, лет уже немало.

Предмет его наблюдений вошел во двор и, снова огладив бороду, решительно зашагал к Сашкиному столу. Понимая, что подобных гостей сидя не встречают, да и некрасиво сидеть, когда пожилой человек стоит, Сашка поднялся и, вытирая руки, спросил, разглядывая гостей:

– Добрый день, господа. Чем могу служить?

– Позвольте представить вам, мсье Александр, генерал, князь Тарханов, Алексей Михайлович.

«Прям как какого-то царя», – хмыкнул про себя Сашка, коротко склонив голову.

– Весьма польщен. Так что я могу для вас сделать, князь?

– Саша, – неожиданно произнес генерал странно дрогнувшим голосом.

– Здесь меня называют и так, – нашелся Сашка, не понимая, что происходит.

– Мсье Александр, нам с вами предстоит серьезный разговор, – вмешался полковник, видя, что генерал замер, словно статуя. – Мы могли бы остаться одни?

– Ну, это не сложно, если вы отошлете своих людей, – пожал парень плечами.

– А хозяйка дома? – выгнул бровь полковник.

– Ушла с дочерьми за черемшой. Будут только к вечеру, – коротко пояснил Сашка.

– Что ж. Тогда мы можем спокойно поговорить, – кивнул полковник и, повернувшись к оставшимся за плетнем людям, сделал какой-то знак.

Во двор моментально просочись какие-то безмолвные личности и принялись сноровисто накрывать стол, умудрившись очень аккуратно переставить все Сашкины приблуды на самый край и при этом ничего не перепутать и не уронить. Бутылка вина, бокалы, блюдо с каким-то печеньем, в общем, все для того, чтобы промочить горло при долгом разговоре.

– Присаживайтесь, мсье Александр. Разговор у нас будет долгий, – вздохнул полковник, опускаясь в появившееся у стола складное кресло.

Точно такое же слуги поставили и для генерала. Сашка, отвлекшись на их суету у стола, не заметил, как они принесли мебель. Понимая, что отвертеться от этой беседы на получится, Сашка уселся на свой стул и вопросительно покосился на полковника. Вздохнув, тот расправил усы, тем самым выдавая свое беспокойство, и бросив на генерала быстрый взгляд, заговорил:

– Думаю, вы хорошо помните мой первый приезд и наш с вами разговор.

– Такое сложно забыть, – кивнул парень. – Вы задали кучу вопросов, оставив меня в полном недоумении.

– Понимаю, – кивнул полковник. – Но как я и обещал, сегодня вы всё узнаете.

– Всё? – иронично усмехнулся парень. – По-моему, всё знает только Господь Бог.

– Всё о себе, – пояснил полковник, улыбнувшись одними губами и показывая, что оценил шутку.

– А вы уверены, что я хочу что-то о себе знать? – спросил Сашка неожиданно жестко. – Я взрослый, сложившийся человек. Такой, какой есть, и другим уже не стану. А то, что было в прошлом, уже прошло. Так зачем ворошить то, что невозможно изменить?

– Мсье Александр, я прошу вас дать мне несколько минут, – в голосе полковника брякнул металл. – А уж потом у вас будет возможность задать все ваши вопросы.

– Я вас внимательно слушаю, – кивнул парень, складывая руки на груди.

– Так вот, – начал было полковник, но тут генерал, ухватив его за рукав, странно всхлипнул:

– Этот жест! Виктор делал точно так же.

– Вы уверены, ваше сиятельство? – повернулся к нему Веселов.

– Я вижу, – прохрипел генерал.

Вскочив, полковник быстро открыл бутылку и, налив в бокал вина, поднес его старику.

– Выпейте, ваше сиятельство. Вы слишком волнуетесь, – участливо проговорил он, буквально насильно всунув тару в генеральскую руку. – Так вот, мсье, – продолжил он, дождавшись, когда старик пригубит бокал и усядется на место. – Я не просто так привез вам ту шкатулку и показал портрет. Это была своего рода проверка. И вынужден признать, вы ее прошли. Я внимательно следил за вашим лицом и сразу понял, что эти предметы вызывают у вас какие-то воспоминания. Но из-за большого срока и вашей контузии эти воспоминания оказались почти утраченными. Во всяком случае, врачи объяснили мне именно так.

По его тону Сашка понял, что полковник не доверяет этому мнению, и будь его воля, этого разговора вообще бы не состоялось. Веселов, наполнив второй бокал, приложился к вину и, поставив его на стол, продолжил:

– Шестнадцать лет назад дочь его сиятельства с мужем и малолетним сыном была вынуждена совершить путешествие в Британию. Недалеко от Кале на их карету напали. Княжна Мария и ее супруг, князь Виктор, погибли, а их маленький сын Александр бесследно исчез. Все это время Алексей Михайлович делал все, чтобы найти внука, но так ничего и не добился. И вот недавно он получил известие, что на Кавказе появился молодой человек, очень похожий на княжну Марию. Свою мать. Вот теперь можете спрашивать, – вздохнул полковник и, глотнув вина, достал носовой платок.

– Погодите, – растерянно покрутил Сашка головой. – Вы хотите сказать, что тот маленький пропавший Александр это я?!

– Об этом говорят некоторые факты, – кивнул полковник.

– Бред, – не сдержавшись, фыркнул Сашка, но, наткнувшись на жесткий взгляд полковника, растерянно развел руками. – Вы сами сказали, некоторыми фактами. Некоторыми. И какие же, позвольте спросить, это факты? Что я приехал из Франции? Так французы сюда часто приезжают. Что я сирота? Так таких сирот по Парижу тысячи. Что там еще у вас? – окончательно запутавшись, спросил он у полковника.

– Вы узнали музыкальную шкатулку, – напомнил тот.

– Это была твоя любимая игрушка, – еле слышно добавил генерал.

– Я не говорил, что узнал ее, – упрямо качнул Сашка головой. – Я сказал, что кажется, помню что-то похожее.

– Этот момент меня тоже смутил, но, как я уже сказал, врачи дружно утверждают, что это последствие контузии. Да и детские воспоминания постепенно стираются, – развел полковник руками. – К тому же есть еще и портрет княжны. И вынужден признать, сходство у вас с покойной просто портретное. Ведь именно так мы вообще узнали о вашем существовании.

– Девица Головина, – мрачно кивнул Сашка, мысленно проклиная ее болтливый язык. – Она несколько раз повторила, что я кого-то ей напоминаю, но тогда я решил, что просто похож на кого-то из ее знакомых.

– Верно, именно она и сообщила князю о вашем существовании. Да и то только когда увидела большой портрет княжны, висящий в его доме.

– Я что, действительно так похож на нее? – растерянно уточнил Сашка.

– Мне сложно судить, – ушел полковник от прямого ответа.

– У тебя ее глаза, – грустно улыбнулся генерал. – Да и все остальное очень похоже. Конечно, с поправкой на пол. Твои черты несколько грубее, как у любого мужчины. Да еще и шрам… Похоже, тебе крепко досталось.

– Я не жалуюсь, – вздохнул Сашка. – Ваше сиятельство, – собравшись с духом, обратился он к генералу. – Я понимаю ваше горе, и поверьте, сочувствую вам от всей души. Но я очень прошу вас, взгляните на меня внимательно. Вы уверены, что я тот, кого вы ищете? Поймите меня правильно. Я ничего не помню о своем детстве и еще меньше о родителях. А после контузии я даже имя свое с трудом вспомнил.

– Я смотрю на тебя с того момента, как переступил порог этого подворья. И с каждой минутой все больше убеждаюсь, что, наконец, нашел того, кого так долго искал, – срывающимся голосом ответил старик. – Даже то, как ты сложил руки, напомнило мне повадки твоего отца. А про Машеньку и говорить нечего. Как я уже сказал, вы с ней одно лицо.

«Блин, у меня сейчас крыша поедет, – взвыл про себя парень. – Мне только обвинения в самозванстве не хватало для полного счастья».

– Вы странно себя ведете, Александр, – задумчиво протянул полковник.

– И в чем же странность? – не понял Сашка.

– Другой на вашем месте уже плясал бы от радости, узнав о таком родстве, а вы словно бы пытаетесь оттолкнуть от себя случайно найденную родню.

– Как я уже говорил, ваше высокопревосходительство, я такой, какой есть, – пожал Сашка плечами. – И пользоваться чужим горем не собираюсь. Как у вас говорят, на чужом несчастье счастья не построишь. Мудрые слова. Да и признаться, я плохо представляю, как оно будет дальше, согласись я с вами.

– Ты займешь то место, которое положено тебе по праву рождения, – отрезал генерал, и в голосе его прозвучала такая властность, что даже сидевший рядом с ним полковник подтянулся.

– И все-таки, ваше сиятельство. Я еще раз прошу вас как следует подумать. Ошибка может дорого стоить нам обоим, – настойчиво повторил Сашка. – Увы, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть ваши слова. Просто не знаю, чем и как.

Окончательно запутавшись в мыслях и эмоциях, он плеснул вина в последний оставшийся на столе пустой бокал и, глотнув вина, осторожно добавил:

– Я никогда не смогу забыть, кем я был, и поэтому не смогу встать вровень с вами. Ведь я всю жизнь жил, как обычный ремесленник. Солдат, но не офицер. Признаться, мне вино местных казаков нравится больше, чем эта французская кислятина, – усмехнулся он, крутя в пальцах бокал.

– Мы вместе исправим это, – усмехнулся генерал. – А что до вина, так и я к нему не очень. Мне бы анисовой, да холодца тарелку, – закончил он, озорно подмигнув.

* * *

Ритмично покачиваясь в такт движению вагона, Сашка, глядя в окно, вспоминал события предыдущей недели и пытался понять, что делать и как вести себя дальше. Свалившееся словно кирпич на голову родство с одним из самых влиятельных семейств в империи выбило парня из колеи. Он, конечно, мечтал иногда проснуться однажды богатым и знаменитым, но не до такой же степени. Да и не в таком мире.

– Саша, хочешь чего-нибудь? – послышался голос князя, и парень, тряхнув головой, натянуто улыбнулся:

– Благодарю, нет.

– Ты все время молчишь. Тебе что-то не нравится? – не унимался старик.

– Ваш сиятельство, я просто пытаюсь понять, как такое могло случиться и что из всего этого получится, – растерянно усмехнулся Сашка.

– Что-нибудь да получится, Сашенька, – тихо рассмеялся князь.

– Ваше сиятельство, я спрошу вас снова, – вздохнул Сашка. – Вы уверены, что я тот, кого вы искали? Прошу понять меня правильно. Я не хочу причинять вам еще большую боль. А что, если вы ошибаетесь? Что, если я просто немного похож на вашу дочь?

– Нет, Саша. Ты не просто похож. Ты ее копия, только в мужском воплощении. Признаться, я сам едва духа не лишился, когда тебя увидел. Потому и молчал все время. Еще раз повторяю. Нет. Ты – Александр Викторович Тарханов, – твердо закончил князь.

– Минутку. А почему Тарханов? – насторожился Сашка. – Ведь ваша дочь замуж вышла. А значит, у меня должна быть фамилия отца. Или я опять чего-то не знаю?

– Это я настоял, чтобы Маша оставила нашу фамилию. И первенец ее должен был носить эту фамилию. Ты первенец, Саша. Мне самому Господь сына не дал, вот потому отец твой, царствие ему небесное, на такое условие и согласился. Второй сын должен был его фамилию взять. А первенца я хотел воспитать сам.

– Вы хотели забрать меня у матери? – не понял Сашка.

– Господь с тобой, – рассмеялся старик. – Хотел выждать, когда тебе лет пять исполнится, и ты уже перестанешь так в матери нуждаться. Тогда бы уже к себе перевез и обучил бы всему, что тебе знать положено было. Мы, Тархановы, от начала рода империи служили.

– Ну, из меня теперь служака такой, что не приведи господи, – скривился Сашка. – «Мне только офицерского звания не хватало, без серьезного образования», – подумал он попутно. – После контузии списан и признан к службе негодным, – добавил он, на всякий случай снова ткнув себя пальцем в шрам. – «Блин, я даже писать правильно по-русски не умею», – хмыкнул парень про себя.

– Мне и того, что уже знаю, достаточно, – улыбнулся князь. – Только за то, что ты того башибузука прирезал, тебе почитай весь кавказский фронт поклониться готов. Много он нашим солдатам крови выпил. А ты его словно барана глупого, одним ударом.

«Угу, – скривился про себя Сашка. – Только перед этим чуть он меня не выпотрошил. На пару сантиметров глубже, и ку-ку».

От этой мысли на его груди заныл свежий сабельный шрам. А генерал между тем, увлекшись, продолжал перечислять Сашкины подвиги. Слушая его вполуха, парень вдруг понял, что жандармский полковник провернул целую операцию, выяснив о нем почти всё.

«А ведь и тут спецслужбы работать умеют. Хотя чему я удивляюсь? Считать местных дураками – нужно самому дурным быть. К тому же это в мое время они менты все на технику опирались, а тут головами думают».

– Саша, ты меня слушаешь? – выдернул его из размышлений вопрос.

– Конечно, ваше сиятельство, – активно закивал Сашка. – Только я все это знаю. Как знаю и то, что за самозванство пожизненная каторга положена, – выдал, наконец, Сашка причину своего дурного настроения.

– А кто тут самозванец? – деланно удивился князь. – И кто скажет, что ты сам себя называл кем-то другим? Думаешь, я просто так целого полковника жандармерии с собой на Кавказ притащил? Нет, внучок. Как раз на подобный случай он мне и нужен был. Чтобы никто и никогда не смел даже рта раскрыть, что ты не мой внук. В этом деле все на три круга вперед проверено.

– А что, полковника жандармов можно было как-то не целого притащить? – не сдержался Сашка от плоской шутки.

Генерал на секунду замолк, переваривая услышанное, а потом громко расхохотался.

– Ну, Саша. Как есть головорез. И шутки такие же, – покрутил он головой, утирая набежавшие от смеха слезы. – Это надо же?! Полковника, по частям… – он снова залился смехом.

«Блин, а ведь ему понравилось, – растерянно думал Сашка, глядя на старого князя. – Похоже, он не всегда придворным шаркуном был».

– Ох, внучок, насмешил, – выдохнул князь, успокаиваясь. – Давно так не смеялся. А что до самозванства, так забудь про это. Никто не посмеет. Я, как приедем, лично к государю императору на прием пойду. Просить стану, чтобы дозволил мне тебя официально внуком назвать.

– А разве это он решает? – удивился Сашка. – Дело-то вроде семейное.

– Так-то оно так, да не совсем, – покачал князь головой. – Я ведь не просто генерал, а еще и личный советник императора. Почитай уже двадцать лет при троне. А значит, любое мое семейное дело сразу государственным становится.

– Оч-чень интересно, – мрачно прошипел парень.

– Ты чего, Сашенька? – всполошился старик.

– Вот теперь я начинаю понимать, с чего вдруг тот британец ко мне подошел со своим предложением.

– Погоди, это который на Кавказе тебя нашел? – вспомнил князь.

– Угу. Похоже, он и вправду знал, кто я такой, и хотел это знание использовать. Точнее, меня использовать в своих целях, – задумчиво протянул Сашка.

– Так. А теперь давай по порядку, – разом переменившись, попросил старик.

– А по порядку дело было так. Мы приехали в Ессентуки за железом в депо, и там, прямо на улице, этот британец подошел ко мне и предложил рассказать, кто я такой, со всеми доказательствами. При этом он так старательно изображал из себя француза, что это стало заметным. Я предположил, что он британец, и не ошибся. Желтоухий чуть было стрельбу посреди улицы не устроил.

– Прости, Саша, а почему желтоухий? – не понял князь.

– Так их в свое время скандинавы называли. Ну, шведы всякие и остальные викинги, – пояснил парень так, что старик, не удержавшись, снова захихикал.

– В общем, он обещал привезти документы и доказать, что все сказанное будет правдой. Даже готов был слово чести дать, – презрительно усмехнулся парень.

– Не любишь их? – спросил внимательно следивший за ним князь.

– А кто их любит? – фыркнул Сашка.

– Да уж, – вздохнул князь. – Та еще компания. Погоди. А ведь Машеньку убили, когда она туда, к ним ехала.

– Угу. Но во Франции, – осторожно напомнил Сашка.

– А как еще они могли поступить, если хотели, чтобы все думали на французов, а значит, из-за этого между Россией и Францией возникли трения на политическом уровне?

– А они возникли? – насторожился Сашка.

– В первые минуты я рвался уговорить императора объявить им войну, – вздохнув, признался князь. – Но потом смог взять себя в руки и понял, что тут не все так просто. А главное, французское правительство сразу дало согласие на участие в расследовании преступления наших дознатчиков. Именно это меня отрезвило больше всего. Ну а потом началась рутина. Нет, они искали. Искали честно, старательно. Но, увы, безрезультатно. Признаться, до сих пор поверить не могу, что ты нашелся. Вот так, просто взял и нашелся, – князь вздохнул и неожиданно коснулся плеча парня.

«Нашелся ли? – вздохнул Сашка про себя. – Или это очередная чья-то хитрая комбинация. Хотя… Если про меня они и вправду узнали от той девчонки, то каковы были шансы, что я выйду на ее грабителей?»

– Тебе что-то не нравится? – снова вернул его к реальности князь.

– Пытаюсь понять, зачем это было сделано, – вздохнул парень.

– Из-за меня, – в тон ему вздохнул старик. – Я тогда старательно уводил государя от заключения договора с Британией, и, похоже, они решили таким образом вывести меня из игры. Точнее, вообще не некоторое время убрать с доски.

– Это уже не образом, а канделябром, – буркнул Сашка, выстраивая в голове возможность такой комбинации.

– Ох, Саша, у тебя, похоже, на каждый случай своя шутка найдется, – снова рассмеялся князь.

– А ежели не шутить, ваше сиятельство, так тогда и удавиться от тоски не долго. Жизнь сама не часто веселит.

– Сашенька, я могу тебя попросить… – начал было старик, но осекшись, замолчал, словно подыскивая нужные слова.

– Все, что я могу сделать, ваше сиятельство, – кивнул Сашка после короткой паузы.

– Я бы очень хотел, чтобы ты хоть иногда называл меня дедом. Когда мы одни. Если, конечно, тебе не трудно, – подобрав, наконец, слова, попросил старик.

– Я постараюсь, – дрогнувшим голосом ответил парень и, помолчав, тихо добавил: – Дедушка. Не поверите. Впервые в жизни произнес это слово.

– Спасибо, Саша, – выдохнул старик дрогнувшим голосом, пряча повлажневшие глаза. – И говори мне «ты», пожалуйста.

– Так вроде не положено, – окончательно растерялся Сашка.

– Я очень давно этого хотел. Мечтал, как мой внук будет сидеть рядом со мной и задавать самые разные вопросы. Как мы вместе с ним отправимся на охоту в нашем поместье. Да много о чем мечтал, – снова вздохнул князь.

– Ну, про охоту, это вполне выполнимо, – подумав, улыбнулся парень. – Я на Кавказе к ней пристрастился крепко.

– Знаю, – улыбнулся старик. – Это, кстати, тоже одна из отличительных черт нашей семьи. По мужской линии у нас все охотники были. И не такие, что с рогами на полях рисовались, а с одной рогатиной на медведя.

– Сурово, – оценил парень.

– Тархановы всегда воинами были, – заявил князь с апломбом.

– Ну, значит, мне есть в кого быть контуженым, – нашелся парень с кривой усмешкой.

Их беседу прервало появление полковника, который ехал с ним в вагон-салоне, принадлежавшем князю. Точнее, ему принадлежал весь состав. Этот самый салон. Спальный вагон второго класса для слуг и водителей, пара грузовых платформ и два вагона охраны. Точнее, вагон для рядовых жандармов и вагон для лошадей. Автомобили и коляска полковника были загружены на платформы.

Пройдя к столику, за которым они с князем сидели, полковник церемонно поклонился и, спросив разрешения, присел после приглашающего жеста князя. Подскочивший слуга поставил перед полковником чашку свежесваренного кофе и исчез, словно испарился. Полковник пригубил чашку и, одобрительно кивнув, спросил, то и дело поглядывая на старика:

– Знакомитесь?

– Родная кровь не водица, господин полковник, – проворчал старик.

– Конечно, ваше сиятельство, – поспешно кивнул Веселов.

– Его высокопревосходительство хочет сказать, что не верит в наше родство, дедушка, – усмехнулся Сашка так, что даже князь поежился. – Только он забывает, что я ни к кому в родичи не навязывался.

– Только это и примиряет меня с решением князя, – не менее жестко ответил полковник, глядя парню прямо в глаза.

– И ваша прямота мне нравится, – кивнул Сашка. – Я готов отвечать на любые ваши вопросы, но прошу вас не забывать, что я мало что вообще помню. И должен признаться, меня это здорово раздражает.

– В свою очередь, обещаю вам воздержаться от праздного любопытства, и пойму, если вы дадите слово, что, действительно, не помните ответа на мой вопрос, – ответил полковник, склонив голову.

«Мать твою, от этих китайских церемоний изжогу нажить не долго», – усмехнулся про себя парень.

– Глеб Сергеевич, я бы попросил вас принять тот факт, что отныне это мой внук. Князь Александр Викторович Тарханов, – сказал старик, как отрезал.

– Как пожелаете, ваше сиятельство, – помолчав, кивнул полковник.

* * *

Петербург встретил их заунывным моросящим дождем. Выйдя на платформу, Сашка мрачно огляделся и, вздохнув, покачал головой.

– Что-то не так, Саша? – тут же всполошился князь.

– Холодно, сыро, тускло. Все, что я терпеть не могу, – проворчал Сашка в ответ.

– Но, Саша… – растерялся старик.

– Все нормально, дедушка. Это я так, ною от волнения, – нашелся Сашка, взяв себя в руки и успокаивая его. – Но, если честно, север мне никогда не нравился. Наверное, поэтому я всю сознательную жизнь на юге прожил. И потом подался туда, где потеплее.

– Думаю, мы что-нибудь придумаем, – улыбнулся в ответ князь. – Поехали. Нас уже ждут, – скомандовал он и бодрым шагом направился к зданию вокзала.

Их отношения начали меняться после того, как Сашка, поднявшись среди ночи в туалет, вдруг заметил свет в купе деда. Дверь была приоткрыта, и парень, не удержавшись, осторожно заглянул в щелку. Ему показалось, что князь о чем-то тихо говорит. Он был прав. Старик действительно говорил. Но не с кем-то. Старый князь, стоя на коленях перед иконой Богородицы, молился. Страстно. Истово. Со слезами на глазах. Вслушавшись, Сашка вдруг понял, что он благодарит ее за спасение внука и за то, что помогла им встретиться.

Такого Сашка не ожидал. Тихо отпрянув назад, он прислонился лбом к оконному стеклу и, прикрыв глаза, попытался решить для себя, как быть дальше. Молитва старика и его слезы заставили парня пересмотреть свое отношение к нему. Сглотнув подступивший к горлу ком, парень сжал кулаки и еле слышно прошипел:

– Ну, блин! Видит бог, я этого не хотел. Но если хоть одна падла посмеет его обидеть, глотку вырву.

Решение было принято. С той ночи Сашка старался делать все, чтобы наладить со стариком отношения. Рассказывал о себе то, что мог. Отвечал на бесчисленные вопросы о службе в Африке. И даже сумел наладить диалог с полковником Веселовым. Жандарм, будучи в силу профессии Фомой неверующим, относился к парню с настороженностью, но учитывая тот факт, что Сашка сам несколько раз просил князя как следует подумать, решение старика принял.

Они прошли в ресторан вокзала, и пока грузчики снимали с платформ княжеский транспорт, слегка перекусили. Спустя полтора часа слуга доложил, что автомобиль подан и его сиятельство может продолжать поездку. Кивнув, старик отдал пару распоряжений и тут же устремился на улицу. Тент на автомобиле, или как здесь его называли, маркиза, был уже поднят, так что до дому они доехали почти сухими.

В своей прошлой жизни Сашка в Питере никогда не бывал, поэтому глазел по сторонам с интересом. Заметив это, князь тут же принялся пояснять, что это такое и кому принадлежит. Автомобиль свернул на Фонтанку и, прокатив мимо роскошного дворца, подъехал к зданию поменьше. Водитель ловко вписал машину в поворот и, прокатив по аллее, остановил ее у широкого крыльца.

– Приехали, – весело улыбнулся князь и, не дожидаясь, когда слуга откроет ему дверцу, выскочил из машины.

Вообще, Сашка заметил, что с того момента, как они встретились, у старика словно вторая молодость началась. А после той памятной ночи как будто новые силы появились. Он даже как-то помолодел. И если уж ему эти перемены были заметны, то можно понять, как удивились те, кто знал князя давно. Выбравшись следом за дедом, Сашка с интересом осмотрелся и уже шагнул к каменным ступеням, когда на крыльцо высыпала целая делегация.

Человек двадцать народу. Среди них выделялись три женщины слегка под сорок, удивительно похожие друг на друга. Но первое, что привлекло Сашкино внимание, это их глаза. У всех трех они были такие же ярко-зеленые, как у него самого. Женщины дружно шагнули вперед, всматриваясь в лицо парня. Под этим перекрестным огнем Сашка слегка смутился и, остановившись, настороженно покосился на князя.

– Знакомься, Саша. Это твои родные тетки. Наталья, Лиза и Стеша, – представил князь дочерей. – Девочки. Это Александр. Тот, кого мы так долго искали, и наконец нашли. Сподобил Господь, – старик истово перекрестился и, уперев кулаки в бедра, возмущенно спросил: – Ну, и чего замерли? Почему стол еще не накрыт?

– Господь с тобой, дедушка. Готово уж все давно, – улыбнулась ему старшая тетка. Кажется, Наталья. Разобраться, кто есть кто, Сашка еще толком не успел. – Ну, здравствуй, племянник, – улыбнулась женщина первой, шагнув вперед. – Во всяком случае, глаза точно наши, – добавила она, обнимая парня.

– Надеюсь, и все остальное тоже, – усмехнулся Сашка в ответ.

Немудрящая шутка разрядила обстановку. Князь, хлопнув его по плечу, решительно повел внука в дом, где он был поручен одному из доверенных слуг. Следующий час Сашка отмывался от угольной копоти и дорожной пыли, переодевался и вообще приводил себя в порядок. Слуга, явно опытный в подобных делах, крутился рядом и, ненавязчиво помогая, заметно ускорил процесс. Переодевшись в купленный в Воронеже костюм, Сашка придирчиво оглядел себя в ростовом зеркале и, вздохнув, махнул рукой, тихо проворчав:

– Не жил богато, не хрен и начинать.

– Не беспокойтесь, ваше сиятельство, – улыбнулся слуга. – Завтра же вызовем портного и пошьем вам подходящие платья. А пока пусть будет так. По одежке здесь вас встречать точно не станут.

– Давно тут служите? – с интересом спросил Сашка, оглянувшись на него.

– Тридцать лет скоро будет, – улыбнулся слуга, чуть пожав плечами. – Еще матушку вашу, царствие ей небесное, застал. Вы и вправду на нее похожи.

– Вас как звать? – вспомнил Сашка правила приличий.

– Матвей, ваше сиятельство.

– А по батюшке?

– Так не положено к слугам, по батюшке-то, – развел слуга руками.

– Это у дураков не положено. А я привык к старшим вежливо обращаться, – насупившись, буркнул Сашка.

– Матвей Степанович я, – удивленно ответил слуга.

– Благодарствую, Матвей Степанович, – кивнул ему Сашка.

– За что же это, ваше сиятельство? – не понял Матвей.

– За поддержку и слова добрые. Ну, ладно. Веди, куда там мне надо, – вздохнув, решился парень.

– Извольте за мной следовать, ваше сиятельство. И не волнуйтесь так. Все хорошо будет, – тихо посоветовал он, притворяя за Сашкой двери. – Если уж князь решил, что вы ему внук, значит, так оно и есть. Вы первый, кого он лично в дом привез.

– А что, и другие были? – насторожился Сашка.

– Были. Как не быть, – вздохнул слуга, тихо скользя по коридору в нужную сторону. – Всегда найдутся те, кто желает на чужом горе руки погреть.

– Это точно, – скривился Сашка, вспомнив разных мошенников из своего времени.

Они подошли к высоким резным двустворчатым дверям, и слуга, одним плавным движением распахнув их, отступил в сторону, пропуская Сашку вовнутрь. Громадный зал удивил парня и размерами, и убранством. Никакой кричащей роскоши, но при этом даже ему с первого взгляда стало ясно, что отделка тут очень дорогая. И парчовые шпалеры, и резное дерево ценных пород, и позолота. Но так, чтобы не глаз резало, а все в нужных местах. Посреди зала стоял длинный стол, ломившийся от всяких угощений.

Слуга, опять проскользнув вперед, жестом указал Сашке на его место и, отодвинув стул, помог устроиться за столом. Уже собравшиеся здесь родственники о чем-то переговаривались, но при появлении парня смолкли. Усевшись, Сашка обвел всех сидящих внимательным взглядом, пытаясь понять, кем они его считают. Но к собственному удивлению, вдруг понял, что в этих ответных взглядах было всё. Удивление, настороженность, радость, любопытство. Не было только самого страшного. Злости или презрения.

– Надеюсь, мне не нужно представляться еще раз? – решившись, нарушил парень затянувшееся молчание.

– Нет, имя мы запомнили, – хмыкнул в ответ какой-то мужчина.

Судя по тому, что он сидел рядом с одной из теток, чей-то муж.

– Поздравляю. У вас хорошая память, – нашелся Сашка, готовясь или драться или уходить.

– Саша, – обратилась к нему молодая девушка с другого конца стола, – вы позволите вас так называть? – уточнила она и, получив согласный кивок, продолжила: – А правда, что вы воевали в Африке?

– Да. Был в Алжире и Марокко. Это украшение там и получено, – указал он на свой шрам.

– А про горского головореза тоже правда? – послышался вопрос с другого угла. На этот раз спрашивал юноша.

– Если вы про воина из клана непримиримых, то да, – вздохнул Сашка.

– Его действительно много лет пытались поймать? – спросил тот же голос.

– Да. Опытный боец был.

– И как же вы справились? – не унимался юнец. По голосу пареньку лет тринадцать-четырнадцать.

– Ну, меня тоже не дураки учили, – пожал Сашка плечами. – Тем более что там был не просто бой, а поединок. Дуэль, можно сказать.

– У горцев есть дуэли? – удивились собравшиеся.

– У них это называется длань Аллаха. Это больше подходит под определение, божий суд. Очерчивается круглая площадка. На которой все и происходит. Бой идет до смерти. Правила оговариваются заранее. Оружие тоже. Но всегда такой бой заканчивается смертью одного из поединщиков. Вмешиваться в схватку не имеет права никто.

– И вы победили, – тихо закончил все тот же голос.

– Повезло, – вздохнул Сашка, которому этот разговор перестал нравиться.

– А трудно научиться хорошо владеть саблей? – спросила одна из юных девиц.

– Трудно, – коротко кивнул парень. – Особенно девице.

– Почему? – тут же последовал вопрос.

– Там сила нужна и реакция хорошая. А от постоянных упражнений начинают сильно раздаваться плечи. Ну и зачем молодой красивой девушке иметь плечи молотобойца? – чуть усмехнулся он, глядя на нее. – Если уж так хочется научиться владеть оружием, учитесь стрелять. Стрельба развивает чувство расстояния, выдержку и твердость руки. А самое главное, не портит женскую красоту.

– А вы хорошо стреляете? – послышался вопрос от другого родственника.

– Неплохо, – отделался Сашка коротким ответом.

– И насколько неплохо?

– Из револьвера сбиваю пять поленьев из пяти с двадцати шагов.

– А что у вас за револьвер? Какой фирмы?

– Никакой. Я его сам сделал, – признался Сашка, решив быть честным в подобных мелочах.

– Сам?! – в голосе вопрошающего явно слышалось недоверие.

– На Кавказе я работал механиком. Был и оружейником. Нужно было на жизнь зарабатывать. Так и получилось, что, когда капсюльный револьвер осекся не вовремя, я решил сделать себе оружие, которое не подведет в нужный момент.

– А что еще вы сами сделали?

– Винтовку.

– Тоже сами?

Ему явно не верили.

– Конечно сам. Только стволы готовые взял. Там нужных станков не было, так что выделать хороший ствол было просто негде. Вот и пришлось брать то, что оказалось под рукой. Зато получилось оружие, которое я всегда хотел иметь. Магазинная самозарядная винтовка.

– Это невозможно, – отрезал молодой лейтенант, сидевший наискосок от парня.

– Вы называете меня лжецом? – в голосе Сашки брякнула сталь.

– Гм, – стушевался офицер. – Я не говорил, что вы лжец. Но создание подобного оружия это мечта всех военных и инженеров оружейников. А вы заявляете, что сделали его сами. Вот так просто.

– Я не знаю, чья это была мечта, но я его сделал, – жестко отрезал Сашка. – И готов доказать это, как только привезут мой багаж.

С собой в салон парень взял только старый ранец с деньгами и драгоценностями. Там же лежал и пояс с револьвером и патронами к нему. Все остальное слуги князя ловко упаковали в деревянные ящики и таким образом отправили на вокзал. Где его вещи и были погружены в багажный вагон состава. Услышав его слова, лейтенант окончательно растерялся и, покраснев, опустил голову.

– Похоже, Владимир опять нарвался, – послышался голос и в зал вошел старый князь. – Запомни, Володя. Когда-нибудь твоя горячность доведет тебя до беды. Научись уже выслушивать собеседника до конца и только потом судить. А еще лучше приучись держать язык за зубами.

– Все приходит с опытом, дедушка, – улыбнулся Сашка и незаметно подмигнул юному офицеру, заслужив его благодарный взгляд.

* * *

Следующие три недели для парня все слилось в один бесконечный калейдоскоп с марафоном. Его без конца возили по портным и примеркам, знакомили с сотней людей, представляли каким-то чиновникам и вельможам. Кончилось все тем, что однажды Сашка восстал, наотрез отказавшись куда-то ехать. Вошедшему деду он с порога заявил, что больше не желает видеть ни одной надутой рожи и готов сегодня же вернуться на Кавказ.

Быстро сообразив, что случилось, князь своим приказом отменил все дела и, устало присев в ближайшее кресло, с интересом спросил, пряча улыбку в уголках губ:

– А на охоту поедешь?

– Весна на дворе. Какая тут охота? – отмахнулся Сашка, плюхаясь в соседнее кресло.

– А перепелов постреляем. Их в полях теперь много. Поехали?

– Поехали, – подумав, решительно кивнул парень.

– Прикажу ружья приготовить и машину подать, – тут же подскочил старик.

– Сам скажу, – вскочил Сашка, жестом усаживая деда обратно.

Вскочив в коридор, он громовым голосом окликнул кого-то из слуг и, едва увидев своего наставника в местных делах, сказал:

– Матвей Степанович, скажи там, чтобы машину готовили и пару ружей охотничьих. Мы с дедом в поля поедем. Перепелов постреляем.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – коротко поклонился слуга и моментально исчез.

– Никогда не пойму, как он это делает. Не слуга, а какой-то факир восточный, – проворчал Сашка, возвращаясь в комнату.

– Я смотрю, у вас с ним все добром сложилось, – усмехнулся князь, кивая в сторону двери. – Матвей в нашем доме давно служит. Почитай третье поколение этой семьи рядом живет. Можно сказать, родня. И просто так он никого не примет. А за тобой как за дитем малым присматривает.

– Так и я к нему с уважением, – растерянно пожал Сашка плечами.

– Это правильно. Это ты молодец, внучок, – закивал князь. – У нас ведь в родовитых домах как. Кормилица там, или еще какой слуга, что долго в доме служит, и тебя еще мальцом знал, считай родственник, и может даже взрослому дворянину такую выволочку устроить, что хоть святых выноси. И ничего. Терпим. Потому как верность, она дорогого стоит.

– Это верно, – вздохнул Сашка. – Дед, – вдруг насторожился он, осененный какой-то догадкой, – а ведь ты эту охоту не просто так затеял. Похоже, нам поговорить нужно. Но так, чтобы этого разговора точно никто не слышал. Я прав?

Вместо ответа, старик с довольным видом расправил усы и, огладив бороду, только прикрыл глаза, давая понять, что парень прав. Кивнув, Сашка поднялся и, дернув себя за воротник рубашки, сообщил:

– Сбегаю пока переоденусь.

– Не суетись, – отмахнулся князь. – Слуги в машину штаны да сапоги кинут, а добычу приносить собаки будут. Мы с тобой просто малость погуляем да постреляем, ежели будет во что.

Спустя двадцать минут Матвей доложил, что машина подана и все к поездке готово. Сашка только удивился такой оперативности, но слуга потихоньку рассказал ему, что князь имеет привычку регулярно так выезжать, и для подобных развлечений у них давно уже все приготовлено.

«Вот, значит, как, – проворчал про себя Сашка. – Это у деда не просто развлечение, а оперативная необходимость. Только от кого он в собственном доме хоронится? Есть причины кому-то не доверять? И кому же? Слугам? Или домочадцам? Интересный вопрос. Надо будет разъяснить этот глобус».

Они спустились во двор, и князь, указав парню на стоящий первым автомобиль, не спеша уселся на сиденье. Устроившись рядом с ним, Сашка оглянулся и с удивлением рассмотрел во второй машине четверых мужчин с оружейными чехлами и несколько спаниелей, весело крутившихся у них под ногами.

«Похоже, у деда и вправду все уже отработано», – подумал он, задумчиво потирая шрам на щеке.

– Потерпи, скоро все узнаешь, – тихо сказал князь, бросив на него быстрый взгляд.

Автомобили выкатились на набережную и, набрав скорость, покатили в сторону Путиловского завода. Миновав деревню Автово, кавалькада свернула куда-то в поля и верст через пять остановилась. Выскочившие из второй машины слуги принесли им охотничьи сапоги, навроде болотных, только часть, которая закрывала бедра, была сшита из грубой холстины.

Скинув свою обувь, Сашка быстро перемотал портянки и, натянув странную обувку, пару раз притопнул каблуками. Сапоги встали, словно по мерке шитые. Заинтересованно осмотрев обновку, парень старательно напряг память, пытаясь вспомнить, было ли в его мире что-то подобное, но так ничего не вспомнив, махнул рукой. Получив от подошедшего слуги охотничье ружье примерно двадцатого калибра, он осмотрел патроны и, зарядив его, вопросительно посмотрел на деда.

Не спеша переобувшись, князь взял свое ружье и, выбравшись из машины, с удовольствием потянулся, расправляя плечи.

– Пойдем, внучок. Постреляем.

Слуги спустили собак, и спаниели с азартным лаем скрылись в траве. Буквально через три минуты в нескольких шагах от охотников они подняли перепела, и Сашка, не удержавшись, выстрелил навскидку. И к собственному удивлению, попал. Выдрессированный пес принес добычу и, получив кусочек чего-то вкусненького, снова умчался.

– Изрядно, – одобрительно кивнул князь. – Добрый выстрел.

Они отошли от слуг шагов на десять, и старик, положив ружье на плечо, тихо заговорил.

– Ты прости меня, Саша, что загнал тебя. Но Господь свидетель, так было нужно. История эта при дворе имеет большой резонанс, и, похоже, кому-то она очень сильно помешала.

– Чем? – не понял Сашка.

– Тем, что я не оказался сломленным, – вздохнул князь.

– Не понимаю, – помолчав, качнул Сашка головой. – Если кто-то хотел тебя сломать, то ему надо было, прежде всего, убрать меня. А проще всего это было сделать, пока я был на Кавказе.

– Тогда они еще не были полностью уверены, что ты это ты. Зато теперь они это знают.

– Прости, дедушка. Они – это кто? – вздохнул парень.

– Самому бы точно знать, – скривился старик. – Но теперь тебе нужно быть очень осторожным.

– Думаешь, рискнут в дом залезть? – удивился Сашка.

– При чем тут дом? – не понял старик. – Нет, Сашенька. Эти люди играют тоньше. Спровоцируют на поединок, и все.

– Ну, стреляться со мной себе дороже, – хищно усмехнулся Сашка. – Если я чего и умею толком в этой жизни, так это стрелять.

– А сабля? – удивился князь.

– Ну, сабля это отдельная песня, – вздохнул парень, еще сам толком не разобравшийся, кто его учил и что он на самом деле умеет.

Один выигранный поединок, это еще не показатель. А вот в своем умении стрелять он был уверен. Недаром же столько времени проводил в овраге за станицей, сжигая патроны десятками. Князь, молча кивнув, заметил очередного взлетевшего перепела и, ловко перекинув ружье, спустил курок. К удивлению парня, дед умудрился попасть. Похвалив принесшую добычу собаку, князь с гордостью посмотрел на парня, мол, умею. В ответ Сашка только улыбнулся.

– Понимаешь, Саша, – продолжил князь, – те, кто станет тебя провоцировать, пойдут на все, чтобы добиться своего. Я им мешаю. Сильно. Так всегда было. Меня и подкупить пытались, и запугать, и дочерям грозили. Всякое было, – признался князь, тяжело вздохнув.

«Ого! Да ты, дед, кремень», – подумал Сашка и, усмехнувшись про себя, решил слегка польстить старику, задумчиво протянув:

– Читал я в одной книжке, что когда-то истинные воины носили при себе особые камни. Кому какой подходит. Но больше всего среди них ценился кремень. Тот, кто носил такой камень, считался лучшим воином. Я бы тебе вручил такой камень.

– Слыхал такое, – чуть улыбнувшись, неожиданно кивнул старик. – Камень воинов. Но вернемся к делу. Через два дня у нас с тобой состоится аудиенция у его величества. Я должен буду представить тебя царю и лично подтвердить, что ты мой внук, – старик замолчал, искоса поглядывая на парня.

– Если ты сомневаешься, то я пойму, – вздохнул Сашка. – И просто вернусь обратно в станицу. Или еще куда уеду.

– Вот так просто. И даже просить ничего не станешь? – удивился князь.

– А чего мне просить? – пожал Сашка плечами. – Имений? Денег? Земель? Деньги я и сам заработаю, а имения и земли мне не нужны. Я солдат, механик, но не помещик. В любом случае, если так сложится, то вы никогда больше обо мне не услышите, и я вас ничем не побеспокою.

– Гордый. И упрямый, – одобрительно усмехнулся старик. – Наша порода. Нет, Сашенька. Нет у меня сомнений. Ты – мой внук. Я это сказал при всей семье, и это же я повторю при государе императоре. И на смертном одре повторю. А разговор этот я затеял, чтобы тебя предостеречь. Император не любит дуэлей.

– А если оскорбили? Как тогда быть? – не понял Сашка. – Смолчать? Это не про меня. Я любому болтуну с ходу в рожу дам. А там будь, что будет.

– Ты с кулаками-то поаккуратнее, – проворчал князь, построжев лицом. – Не масленицу гуляешь, чтобы кулаками махать.

– Мне можно. Я контуженый, – нахально усмехнулся Сашка. – Ты бы дал своим подчиненным поручение, чтобы они слух про меня распустили. Мол, ранен был, контужен, и потому за себя не всегда отвечает. Как рассердится, то и покалечить может. А что делать? – быстро добавил он, заметив, как князь собрался возражать. – Война, она такая. И что с инвалида взять, ежели взбесится?

Глядя парню в лицо, князь минуту настороженно переваривал услышанное, чуть шевеля губами, после чего вдруг от души рассмеялся.

– Ай, лис! Ну, внучок… Удумал ведь! А ведь точно, может сработать, – весело кивнул он, двигаясь дальше. – Вся эта публика привычна больше чужими руками действовать. Сами-то они предпочитают не пачкаться. Так что могут и испугаться на рожон лезть. И правда, что с контуженого взять. Взбесится, даст в морду, потом позору не оберешься на балах фонарем сверкать.

– Деда, а можно я после представления императору куда-нибудь на юг уеду? – осторожно спросил Сашка.

– Куда? Зачем? – тут же всполошился старик.

– Ну, есть же у тебя где-нибудь на юге поместье или имение? Вот туда и уеду. А ты будешь ко мне приезжать, когда захочешь. Ну не могу я попусту время терять. Мне все эти ваши балы да рауты и даром не нужны. Мне дело делать охота.

– Это какое же? – мрачно поинтересовался князь.

– Задумок у меня, дедушка, много. Тут и винтовки, вроде моей, и револьверы, и автомобили. А ведь все это империи очень даже пригодиться может. Главное, образец рабочий сделать и кому надо показать.

– Задумки добрые, – помолчав, кивнул старик. – Но пока тебе придется малость потерпеть. Нужен ты мне тут, внучок. Очень нужен. Понимаешь, едва только слух прошел, что ты нашелся, так в самых разных местах шевеления всяческие начались. И нужно нам, чтобы шевеления эти малость усилились. Понять нужно, кто и чего добивается. А то слишком много всякого непонятного при дворе возникать стало.

– А я на той рыбалке живцом, значит, буду, – понимающе хмыкнул Сашка.

– Ты уж прости, Сашенька. Но, видать, судьба у нас с тобой такая. Жизнью своей ради отечества рисковать, – грустно вздохнул старик, даже не пытаясь отрицать очевидного. – Но ты не беспокойся. Рядом с тобой всегда нужные люди будут. Так что глупого риска мы не допустим. И на несколько балов и приемов тебе сходить придется.

– Терпеть не могу цирковую обезьяну изображать, – скривился Сашка.

– Тут уж ничего не попишешь. Принято так, – снова вздохнул старик. – Раз уж нашелся продолжатель рода, то я обязан его обществу представить.

– Думаешь, примут? – с сомнением проворчал Сашка.

– А куда они денутся? – фыркнул князь. – Тархановы – это не просто дворяне.

– В глаза улыбаться будут, а за спиной морды кривить, – продолжал шипеть парень. – Есть такой роман французский. «Человек, который смеется». Там тоже паренек сначала безродным считался, а потом выяснилось, что он какому-то маркизу сын. А в итоге заклевали его.

– То роман, Саша. А это жизнь. Не переживай. Мы еще на свадьбе твоей гулять будем, – усмехнулся князь, крепко хлопнув парня по плечу.

«Вот мне еще твоих матримониальных планов не хватало», – кисло подумал Сашка, криво усмехнувшись в ответ.

* * *

Перед аудиенцией у императора Сашку едва не довели до нервного срыва. В течение суток его переодевали, причесывали, стригли, маникюрили и даже пытались навести макияж. Вот тут парень едва не устроил грандиозный мордобой, выбросив из своих покоев цирюльника, или как их тут еще называли. Сашку на тот момент это интересовало меньше всего. Вовремя вмешавшийся Матвей быстро угомонил разбушевавшегося парня и, выпроводив пострадавшего больше морально визажиста, отправил кого-то из молодых слуг на кухню.

Немного успокоившись, Сашка достал из своих вещей трубку, подаренную ему Мадлен еще в Марселе, и, закурив, плюхнулся в кресло. Матвей, внеся в комнату поднос с кофе и шустовским коньяком, аккуратно накрыл небольшой столик и, плеснув в кофе щедрую порцию коньяку, с сочувствием посмотрел на парня. Потом, вздохнув, тихо посоветовал:

– Выпейте это, Александр Викторович. А потом мы с вами к его сиятельству сходим.

– Зачем? – пыхтя трубкой, словно паровоз, мрачно спросил Сашка. – У него и без меня забот хватает.

– У него сейчас одна забота. Вы, – улыбнулся слуга.

– Объясни, Матвей Степанович, сделай милость, – удивленно попросил Сашка. – А то у меня от всех этих хлопот уже голова кругом.

– Он почти двадцать лет Бога молил, чтобы вы нашлись. Чтобы род не угас. А тут такое счастье. Так что делами он только первую половину дня занимается. А все остальное время готовится свету вас представлять. Уже сейчас многие считают, что вы как-то сумели обмануть старика. А когда вы вместе в свет выйдете, то многие станут вас пристально рассматривать. Вот он и хочет, чтобы никто сторонний не посмел вам дурного слова сказать.

– Что-то это как-то все запутанно, – подумав, проворчал Сашка.

– Объяснил, как умел, – развел руками Матвей. – Но к деду вам все одно сходить надо.

– Ну, пойдем, раз надо, – вздохнул парень поднимаясь.

Они переместились в кабинет князя, и Сашка был очень удивлен, увидев царящую здесь суету. То и дело из кабинета выскакивали курьеры и чиновники с бумагами в руках, уносясь куда-то. Без доклада входили посыльные и фельдъегеря, передавая пакеты, украшенные сургучными печатями. Понаблюдав за этим пожаром в борделе, Сашка растерянно покосился на слугу и, отведя его в сторону, тихо спросил:

– Может, не стоит его сейчас беспокоить? Сам видишь, дел у него выше головы.

– Рутина, – отмахнулся слуга. – Тут всегда так. Пойдемте, – скомандовал Матвей и первым решительно двинулся к дверям.

Вскочивший было ему навстречу молодцеватый лейтенант, увидев Сашку, коротко кивнул, негромко пообещав:

– Доложу, – и нырнул в кабинет.

Спустя минуту он вышел, тихо сообщив:

– Через пять минут.

Кивнув, Матвей отвел парня в сторону и, прислонившись к стенной панели, негромко объяснил:

– Похоже, из дворца пакет пришел. Подождем.

– Как скажешь, Степаныч, – кивнул Сашка, попыхивая трубкой.

– Не видел раньше, чтобы вы курили, – улыбнулся слуга.

– А я и не курю толком. Так, иногда трубочкой балуюсь, когда подумать надо.

– Занятная трубка, – оценил Матвей. – Вишневого корня, похоже.

– Не знаю. Женщина подарила, – признался Сашка, лукаво улыбнувшись.

Адъютант негромко окликнул их и лично открыл перед Сашкой дверь. Поблагодарив его кивком головы, парень вошел в кабинет, и князь, поднявшись из-за стола, направился навстречу парню, раскинув в стороны руки и широко улыбаясь:

– Только что из дворца письмо получил. Его величество примет нас завтра, в два часа пополудни. Матвей, у тебя все готово? – повернулся он к слуге.

– Так точно, ваше сиятельство. Только Александр Викторович напрочь пудриться отказались.

– А что так? – повернулся князь к внуку.

– Так я ж не баба, – фыркнул Сашка.

– Так сейчас бледная кожа в моде, а ты загорелый, как тот арап, – поддел его старик.

– Дед, это с каких пор солдаты стали моде следовать? – усмехнулся в ответ Сашка.

– Так ведь ты теперь не служишь, – не унимался старик.

– Я, ваше сиятельство, солдатом был, и тем горжусь, – жестко отрезал парень, гордо вскинув голову. – А кому это не по нраву, так я не навязываюсь.

– Мой внук, – рассмеявшись, хлопнул его князь по плечу и одобрительно кивнув, добавил: – Вот так и держись всегда. Чтобы сразу всем ясно было: Тарханов идет.

– Я постараюсь, – усмехнулся Сашка.

– Ладно, внучок. Ступай к себе пока. Если что нужно, Матвей подаст. А пока дела доделаю. Вечером поговорим, – закончил он, выпроваживая их из кабинета.

Понимая, что дел у старика и вправду много, Сашка без единого слова покинул кабинет и в приемной, наткнувшись взглядом на адъютанта, отозвал его в сторону. Отойдя к окну, он окинул лейтенанта внимательным взглядом и, чуть улыбнувшись, спросил:

– Знаете уже, кто я?

– Так точно, Александр Викторович, – коротко кивнул молодой офицер.

– Тогда давайте знакомиться. Кто знает, как жизнь обернется. Вполне допускаю, что нам с вами придется на пару какие-нибудь дела решать, – пояснил парень свой заход.

– Лейтенант Григорьев, Сергей Андреевич, – все так же коротко отрекомендовался офицер.

– Давно с дедом в одной упряжке? – поинтересовался Сашка, которому этот молодой лейтенант действительно понравился. Было в нем что-то настоящее.

– Пять лет уже, – улыбнулся Григорьев.

– Ясно. Ладно, не буду отвлекать, – вздохнул Сашка, заметив очередного посетителя. – Будет время, заходите на чашку кофе. Я этажом выше обитаю.

– Знаю, – кивнул лейтенант. – Мы постоянно то тут, а то в дворцовом кабинете работаем.

– Не устаете за собой бумаги таскать? – удивился Сашка.

– Так там только текущие документы. А ежели что серьезное, то все сюда везем. У его сиятельства для таких документов особый шкаф имеется.

– Вот это правильно, – одобрительно кивнул парень и, попрощавшись, вышел из приемной.

На следующее утро Матвей поднял Сашку чуть свет и, обеспечив плотным завтраком, взялся одевать. Процесс этот оказался долгим, так что уже к полудню Сашка буквально взвыл. Пошитый для аудиенции костюм оказался очень неудобным. Жесткий воротник натирал шею и не давал опустить голову, а узкие штаны жали в паху. Матвей, искренне сочувствуя ему, тихо, чтобы никто не слышал, пояснил, что вынудил его одеться заранее, чтобы новенький костюм хоть немного пообмялся и парень не ощущал себя на приеме, словно заколоченный в гробу.

Еще через полчаса слуги подали транспорт, и они с князем отправились в зимний дворец. Старик, задумчиво оглаживая бороду, отсутствующим взглядом скользил по мелькающим мимо домам.

– Что-то не так, дедушка? – осторожно спросил Сашка, заметив его состояние.

– А? Нет, все так, Сашенька. Думаю просто.

– О чем же? Признаться, лицо у вас было такое, словно вы нападения ждете, – хмыкнул Сашка.

– Я, Сашенька, теперь всего жду. Даже того, о чем раньше и не думал, – вздохнул князь.

Аудиенция состоялась в малом кабинете. Император принял их и, с интересом рассматривая парня, неожиданно спросил, внимательно выслушав князя:

– Скажите, молодой человек, а что вы думаете о союзе России с другими государствами Европы? Мнение вашего деда мне известно. Но вы воспитывались во Франции, и наверняка имеете свое мнение на этот счет.

Такого Сашка ну никак не ожидал. Сообразив, что в вопросе кроется какой-то подвох, парень привычным движением потер шрам на лице и, заметив настороженный взгляд деда, вздохнул.

«Похоже, придется каждое слово фильтровать», – подумал он и заговорил:

– Ваше величество. Я слабо разбираюсь в политике. Так сложилось, что мне больше приходилось действовать, чем размышлять, так что заранее прошу у вас прощения, если скажу что-то не так. Но думаю, что у России есть только два союзника. Это ее армия и флот, – заявил парень, припомнив слова какого-то императора, прочтенные в одной книге.

– Это слова моего отца, – чуть нахмурившись, вздохнул император. – А что думаете вы? Сами?

– Я так и думаю, ваше величество, – вздохнул Сашка. – В политике нет союзников. Есть только временные попутчики. Каждый блюдет свою выгоду, и, если возникнет необходимость разменять союзника на какую-то выгоду, они это сделают.

– Признайтесь, князь, – повернулся император к старику, – вы уже успели перетянуть его на свою сторону?

– Могу дать слово чести, ваше величество, что о политике мы с внуком не говорили ни разу. Простите, не до того было, – усмехнулся князь. – Я, признаться, и сам не ожидал такого ответа.

– Интересно, – задумчиво протянул император. – Выходит, вы, молодой человек, считаете, что союзники России не нужны?

– России нужны торговые партнеры. А союзы пусть они там, в Европе сами заключают, – фыркнул парень. – Все равно предадут.

– Значит, ничем кроме торговли они нам не интересны, по-вашему, – удивился император.

– А зачем они еще нужны? – не понял парень. – У России есть всё. Железо, уголь, древесина, пушнина, золото, серебро, нефть, в общем, перечислять устанешь. А что есть у них? Вот и получается, что нам нужно свое производство развивать, а не просто торговать. И в этом заключается главная проблема нашей страны.

– Поясните, – тут же потребовал император.

– Наши купцы не желают вкладывать деньги в долгое производство. А самое главное, что у нас нет ремесленного обучения. К станкам ставят крестьян. А что они могут сделать, если никогда производством не занимались? Вот и получается, что в России есть всё, а любую гайку вынуждены за границей покупать. Туда наше сырье, а оттуда из него же производственные товары.

– Интересно, – качнул император головой и, повернувшись к князю, спросил: – А вы, ваше сиятельство, о подобном никогда не говорили. Это правда, что мы покупаем товары из нашего же сырья?

– Правда, ваше величество, – поклонился князь.

– И почему мы не развиваем свое производство? – не унимался император.

«Блин. Достал. Экономикой заниматься надо было», – подумал Сашка.

– Всему свое время, ваше величество. К тому же Александр еще толком в нашей кухне не разобрался, вот и решил, что у нас производства нет. А оно есть. Слабое пока. Купцы вдолгую деньги вкладывать не любят, тут он прав. Но бьемся. Времени бы нам, ваше величество, – вздохнул князь, оглаживая бороду.

«Блин. Что-то тут не так, – лихорадочно соображал Сашка. – В нашей истории вроде производства неплохо развивались. Особенно на Урале. Или я опять что-то путаю? Ладно. Надо завязывать с этой бодягой, пока не прокололся».

Между тем разговор князя с императором продолжался. Слушая их, Сашка все больше поражался, как так получилось, что первое лицо государства почти ничего не знает о его экономике. Князь же, обстоятельно отвечая на каждый вопрос, стоял словно скала. Спустя сорок минут император, словно очнувшись, оборвал разговор и, тряхнув головой, решительно заявил:

– Алексей Михайлович, подготовьте мне доклад по этой теме. И привлеките к его написанию вашего внука. Похоже, ему есть что сказать по этому поводу.

– Прошу прощения, ваше величество. А как же мое дело? – тут же напомнил князь.

– Ах да. Конечно, вы можете объявить двору, что нашли своего внука. Раз уж вы сами в этом уверены, то я не возражаю. В конце концов, это ваше, семейное дело, – кивнул император, жестом отпуская их.

– Слава тебе, господи, – истово перекрестился князь, выйдя из кабинета. – Всё, Сашенька. Главное сделано. Остались мелочи, – добавил он, крепко хлопнув парня по плечу.

* * *

Следующим этапом этой эпопеи стал выход на раут, или, как тут говорили, прием. Сашка с самого начала был против подобных выступлений, но старый князь оказался непреклонен. Правила есть правила, заявил он, грохнув кулаком по столу. Сашка, уже успевший закусить удила, не раздумывая проломил кулаком столешницу, мимоходом удивившись такому результату, и рыча не хуже бойцового пса, заявил:

– Дед, я все понимаю. Обычаи, правила, этикет и так далее, но и ты меня пойми. Я терпеть не могу обезьяну в цирке изображать. Все ж пялиться станут и за спиной рожи корчить. Вот оно мне надо, дерьмо это терпеть?

– Это мне надо, Саша, – тихо выдохнул Алексей Михайлович, удивленно рассматривая дыру в столе. – Помнишь наш с тобой разговор в поле?

– Конечно, помню, – вздохнул парень, разом успокоившись.

– Вот на этом приеме все и выяснится.

– Вот так, сразу? – не понял Сашка.

– На тот прием сам император прибудет. Ненадолго. А все приглашенные лица тут же попытаются попасться ему на глаза в составе своей партии.

– Партии? – не понял парень, для которого это слово представляло нечто из его мира. Аморфное и маловнятное.

– Ну, скажем так. Двор разделен на несколько отдельных фракций. Что-то вроде клуба по интересам. Вот эти фракции мы и называем партиями, – коротко пояснил князь, оглаживая бороду.

– И каждая из них готова соседней в глотку вцепиться, – понимающе кивнул парень.

– Вот-вот, – кивнул князь. – И нам нужно это увидеть.

– Что это и кому вам? – вздохнув, уточнил Сашка.

– Это – будет разделение, а кому – так нам, тем, кто за страну радеет.

– Так там вроде все радеют, – аккуратно поддел деда парень. – Только каждый по-своему.

– За свои интересы они радеют, – скривился князь. – Одни требуют, чтобы император договора только с Францией заключал. Другие британцев проталкивают. Третьи за Австро-Венгрию голосуют. Надоело. Ты тогда, на аудиенции правильно сказал. У страны нашей только два союзника. Армия и флот. Порадовал ты меня теми словами.

– Я и вправду так думаю, – кивнул Сашка. – Но ты мне скажи, дед, а что потом будет?

– Когда потом? – не понял князь.

– Потом, после того, как вы их увидите. Что вы с ними делать будете? – не унимался парень.

– А что с ними сделаешь? – пожал князь плечами. – Это ж не студенты дурные. Это дворяне именитые. Следить за ними будут. Наблюдать. А там, глядишь, чего и вылезет, за что их зацепить можно будет.

– Понятно, – вздохнул Сашка. – Ладно, дед. Сделаю, как ты хочешь. Но учти, ежели меня кто там зацепит, не обессудь. Терпеть не стану. Сам никого первым не трону, но и спуску не дам.

– За это не беспокойся, – понимающе усмехнулся князь. – Там в особых местах нужные люди будут. Да и не до тебя там особо будет. Я специально так подгадал, чтобы представлять тебя пришлось не на отдельном приеме, а вроде как попутно, под императорский выход. Теперь всем не до тебя будет. Так что не переживай особо.

– Да я не за себя, я за тебя беспокоюсь, – признался Сашка, вздыхая. – Я чего-нибудь на том приеме отчебучу, а тебе краснеть потом.

– Рядом с тобой мой адъютант будет. Сережа. Он на таких приемах, как рыба в воде. Будет подсказывать тебе, кто есть кто, кого следует опасаться, а от кого подальше держаться.

«Серега, это хорошо», – проворчал про себя Сашка.

– Ладно, дед. Будет так, как ты скажешь, – добавил он, сдаваясь.

Спорить со стариком парню не хотелось. От слова совсем. Сашка не знал, насколько правда все то, что он узнал о своем нынешнем теле, и правда ли, что он теперь является настоящим внуком князя, но за теплое отношение старика к себе готов был простить ему многое, если не всё. И помочь в такой мелочи уже начал считать своим долгом. Так уж сложилось, что парень никогда не видел своих родителей, и теперь, почувствовав себя кому-то нужным, пытался отвечать тем же.

Пытался, потому что не знал и не умел делать это правильно. Так уж сложилось. Услышав его ответ, Алексей Михайлович заметно повеселел и, поднявшись из-за стола, приобнял парня за плечи, тихо сказав:

– Спасибо, Сашенька. А что до того, что мне за тебя краснеть придется, так это не страшно. Да и не верю я, что ты что-то такое сделаешь, что честь твою уронить может.

– Когда прием-то? – в очередной раз вздохнув, уточнил Сашка.

– В субботу. На неделе рабочей гулять вроде как невместно, а в субботу в самый раз будет.

– Ну, значит, в субботу, – кивнул Сашка и, попрощавшись, вышел из кабинета.

Спустя три дня автомобиль привез их во дворец Белосельских-Белозерских, которые и проводили этот прием. Сашке уже объяснили, что эти граждане принадлежат к партии, которая радеет за страну и стоит на стороне князя Тарханова. В общем, их опасаться не следует. Вообще, все эти политические расклады и связи нагоняли на парня тоску и вызывали приступы немотивированной агрессии, но Сашка держал себя в руках, не давая воли эмоциям.

Пошитый специально для приема фрак на этот раз был удобен и движений не стеснял. Да и смотрелся Сашка в нем весьма импозантно. Выше среднего роста, широкоплечий, подтянутый. Только физиономия подкачала. Настоящая разбойничья рожа. По-другому не скажешь. Впрочем, по поводу собственной внешности он никогда не обольщался. Покинув машину у парадного крыльца, они поднялись и, войдя в прихожую, передали мажордому приглашения.

Сашка с первого взгляда понял, что приглашения не более чем формальность. Князя Тарханова тут знали. Мажордом, почтительно поклонившись, вызвал слугу и, перепоручив гостей ему, устремился к следующим. Слуга, ловко лавируя промеж уже прибывших, проводил гостей в приемный зал, где и оставил, быстро пояснив, где что находится. Адъютант, получив от старого князя команду обеспечить всю их компанию вином, моментально исчез, но уже через три минуты появился в сопровождении очередного слуги с подносом, уставленным бокалами.

Пригубив вина, Сашка не спеша огляделся. Народ тут явно кучковался по принадлежности к той или иной фракции, но то и дело кто-то отходил в сторону, чтобы перекинуться парой слов с кем-то из другой группы. Но все собравшиеся то и дело принялись оборачиваться в их сторону, бросая на Сашку любопытствующие взгляды. Чувствуя себя неуютно, парень повернулся к залу спиной и сделал вид, что ему интересны вновь прибывающие.

– Правильно, – тихо одобрил его действие князь. – Заодно постарайся запомнить хоть кого-то.

– А оно мне надо? – не удержался парень.

– Не помешает, – усмехнулся Алексей Михайлович. – Так, ребятки. Сережа, присмотри тут, а мне поговорить кое с кем надо, – добавил он, моментально подобравшись, словно хищник перед дракой.

Ловко двигаясь, он моментально сместился куда-то в толпу, исчезнув из поля зрения.

– Ну, и чем займемся? – потерев пальцами шрам, спросил Сашка.

– Для начала я стану вам рассказывать, кто тут кто и чем занимается, а вы постарайтесь все это запомнить. Поверьте, пригодится, – добавил он с ироничной усмешкой.

В ответ Сашка только обреченно кивнул. Лейтенант принялся тихо, коротко, но очень метко характеризовать всех, кто попадался им на глаза. Слушая его, парень только диву давался, как ловко у молодого офицера это получается. Все шло своим чередом. Хозяин дома представил гостям внука князя Тарханова, провозгласив тост в честь воссоединения семьи. Потом некоторое время звучала музыка, после чего в зал вошел сам император. Пройдясь по залу и поприветствовав гостей, он отговорился тем, что сильно занят, и исчез.

Глядя на все это, Сашка только что в затылке не почесал, не понимая смысла происходящего. Стоявший рядом Сергей, моментально сообразив, в чем заключается его затруднение, начал тихо пересказывать правила этикета для подобных мероприятий. Сашка слушал его внимательно, то и дело прихлебывая вино. Он уже почти опростал бокал, когда кто-то из гостей сильно толкнул его в плечо. Успев отодвинуть тару так, чтобы не облиться, парень оглянулся на виновника происшествия и наткнулся на злой взгляд.

– Не надо стоять на пути, молодой человек, – прошипел мужчина средних лет.

– Глаза разувать надо, когда идешь, – рыкнул в ответ парень, глядя ему в глаза.

Сергей, чуть вытянув шею, нашел взглядом кого-то и, качнув головой, указал взглядом на неизвестного. Тут же рядом с ним, словно из-под земли, появились двое с военной выправкой и, ласково ухватив мужика под руки, куда-то увели.

– Похоже, нас тут и вправду охраняют, – пробурчал про себя Сашка, наблюдая за действиями людей в гражданском. – А куда дед делся? – задался он вопросом, сообразив, что старого князя давно не видно.

Этой мыслью он и поделился с лейтенантом. Чуть подумав, Сергей кивнул и, взяв Сашку под руку, медленно повел по залу, тихо поясняя свои действия.

– Тут в нескольких местах есть укромные кабинеты, навроде альковов. Там любят уединяться парочки во время балов. Нам нужно их осмотреть.

– Что-то серьезное? – насторожился Сашка.

– У его сиятельства должна состояться встреча с не самыми приятными людьми, – поморщился лейтенант.

– Что-то опасное? – спросил парень, чувствуя, как забилось сердце.

– Не думаю. Здесь они не рискнут что-то предпринять, но разговор может оказаться очень неприятным, – задумчиво протянул Сергей.

– Тогда, может, нам следует разделиться?

– Плохая идея, – качнул Сергей головой. – Как только я отойду, вас снова попытаются поддеть. Так что просто идем, и смотрим.

Так, тихо беседуя, они миновали почти весь зал, когда лейтенант слегка сжал пальцы, еле слышно прошипев:

– Вот он, с иностранцами спорит.

Посмотрев в сторону, куда смотрел адъютант, Сашка увидел, как дед, чуть улыбаясь, отвечает какому-то очень рассерженному мужику. Тот, нависая над князем, что-то шипел, то и дело сжимая кулаки. Освободив руку, Сашка решительно двинулся в ту сторону. Ему было наплевать, что он может нарушить приватность их беседы. Старику угрожали, и терпеть это парень не собирался. Он уже почти добрался до алькова, когда перед парнем вдруг появился крепкий высокий мужчина.

Преградив ему путь, он выставил перед собой ладонь и с сильным акцентом произнес:

– Здесь частная беседа, господа. Прошу вас покинуть это место.

– Пшел прочь, скотина, – рыкнул Сашка, хватая его за пальцы и одним ловким движением выворачивая ему руку в противоестественном направлении.

Не ожидавший ничего подобного мужчина охнул и, пытаясь унять боль в вывернутой руке, встал на носочки. Сашка одним движением выдернул его на себя и, довернув руку, прибавил ускорения толчком в подбородок. Не удержавшись на ногах, мужик влетел головой в колонну и, скатившись по ней на пол, затих. Князь, сидевший лицом к выходу, заметил эту короткую схватку и, не дослушав своего оппонента, поднялся. Выговаривавший ему что-то мужик окончательно взбеленился и, схватив его за локоть, яростно выкрикнул:

– Вы не смеете вмешиваться в эти дела, старый идиот!

Вместо ответа, князь Тарханов влепил ему оглушительную пощечину. Несмотря на возраст, рука у Алексея Михайловича оказалась тяжелой. У мужика даже голова мотнулась. Зарычав, тот вскинул кулак, и тут в голове Сашки словно струна порвалась. Тихий звон в ушах, и розовая пелена перед глазами. Парень влетел в альков и ухватил неизвестного за поднятую руку. Что было дальше, он уже не помнил. Очнулся, когда понял, что перед ним стоит дед, сжимая в ладонях Сашкино лицо и крича:

– Саша! Сашенька! Всё! Всё уже, внучок. Успокойся!

На плечах Сашки висели трое. Двое из них пытались удержать ему руки, а третий просто пытался прижать предплечья парня к его же телу. Замерев, парень тяжело помотал головой, хрипло спросив:

– Где эта сволочь?

– Вон, лежит, – ответил князь, кивая головой куда-то себе за спину. – За доктором уже послали. Слава богу, что дышит еще.

– Да я ему вообще башку оторву, – зарычал Сашка, снова начиная злиться.

– Все, Саша, уймись, – жестко осадил его дед. – И так натворил дел, – добавил он значительно тише.

* * *

– …какой скандалище… одним ударом о стену… словно взбесился, – все эти фразы Сашка слышал словно сквозь вату.

Удары сердца отдавались в ушах и висках набатом, а в глазах все еще стояла розовая пелена. Отдышавшись, парень обвел столпившихся вокруг людей долгим мрачным взглядом и, убедившись, что смотреть ему в глаза не решается никто, повернулся к деду.

– Поехали отсюда, пока я еще чего не натворил, – глухо прохрипел парень, покосившись в сторону лежащих на полу тел.

Над ними уже хлопотал врач. Князь, мрачно покосившись в ту сторону, мрачно вздохнул и, кивнув, взял Сашку под локоть, еле слышно буркнув:

– Вот уж не ожидал такого…

– Ты о чем, дед? – сглотнув пересохшим горлом, осторожно уточнил парень.

– Черт тебя дернул влезть не вовремя, – проворчал старик. – Я его специально из себя выводил, чтобы повод был за глотку взять. А тут ты.

– Предупреждать надо, – буркнул в ответ Сашка, направляясь к выходу.

Их догнал адъютант и, подстроившись под шаг, быстро доложил:

– У охранника челюсть сломана и голова пробита. А вот барону не повезло. Сломаны ребра, обе руки и повреждена шея. Боюсь, он больше служить не сможет, – закончил Сергей, усмехнувшись и уважительно покосившись на Сашку. – Второй, что помешать Александру Викторовичу хотел, имеет поврежденное колено и так же сломанную челюсть, – закончил он доклад.

– И то хлеб, – чуть помолчав, вздохнул князь, продолжая двигаться вперед.

Но буквально через несколько метров путь им заступили сразу четверо. По тому, как напряглась рука старика, Сашка понял, что приключение еще не закончилось.

– Не так быстро, князь, – произнес стоявший первым мужчина, с каким-то странным, гортанным акцентом. – Ваш так называемый внук нанес нам серьезное оскорбление.

– Вы уверены, что хотите стреляться с ним? – моментально взяв себя в руки, спросил старик, гордо выпрямившись.

Столпившиеся вокруг разом замолчали. Судя по их реакции, кое-какие сведения о Сашкином прошлом собравшимся были известны. Заступившие им дорогу быстро переглянулись, и заводила, мрачно качнув головой, ответил:

– Нет. Такие оскорбления разрешает только честная сталь.

– Думаете, с саблей вам повезет больше? – иронично усмехнулся старик.

– Нет. Не сабли. Честная сталь настоящего дворянина, шпага, – пафосно возразил неизвестный. – Мы настаиваем на поединке. Здесь и сейчас.

Алексей Михайлович бросил быстрый взгляд на парня, и Сашка понял, что ничего еще не закончилось. Осторожно отодвинув деда в сторону, он шагнул вперед и, расправив плечи, негромко ответил:

– Я солдат и не владею шпагой…

– Кто бы сомневался, – презрительно усмехнулся мужчина.

– Но это не значит, что я откажусь от поединка. Раз уж сабля для вас недостаточно честна, то пусть будет шпага. Через десять минут, в саду, вы и я, – твердо закончил парень, глядя неизвестному в глаза.

– Наш вызов происходит от фракции, но защищать ее честь будет синьор Бочелли, – ответил мужчина, опустив взгляд и слегка отступив назад. – Для человека, которого никто не знает, это честь.

«Бойца выставили», – моментально сообразил Сашка, окидывая быстрым взглядом.

– Саша, ты не можешь… – схватив его за руку, горячо зашептал князь, но парень, сжав его пальцы, еле слышно ответил:

– Не суетись, деда. Я же говорил, я солдат.

Гости, разгоряченные происшествием, дружно потянулись в сад, где вскоре должно было произойти очередное кровавое действо.

«Хлеба и зрелищ, – усмехнулся про себя Сашка, глядя на эту толпу. – Что в древности, что теперь. Что потом. И чем более жестоко зрелище, тем лучше».

Шагая следом за князем, парень вслушивался в свои ощущения и с удивлением понял, что не боится. В его душе было всё. Злость, ненависть, презрение, даже веселая бесшабашность, не было только страха. И именно это больше всего напугало самого Сашку. Таким он себя не помнил. Никогда. Раньше, до начала своих приключений, он был обычным человеком. Знал и страх, и боль, и презрение, но вот таким, безбашенным, он никогда не был.

Услышав над ухом чей-то голос, Сашка усилием воли заставил себя сосредоточиться и понял, что лейтенант уже несколько минут пытается ему что-то рассказать.

– Простите, Сергей, – извинился он перед офицером. – Я прослушал то, что вы сказали.

– Однако, – растерянно протянул лейтенант. – Хотя я вас понимаю. В общем, этот итальянец, по слухам, принадлежит к ордену иезуитов и выполняет для фракции некоторые щекотливые поручения. Надо признать, что фехтовальщик он изрядный. Бретер, одним словом. На его счету уже семь дуэлей, и все закончились в его пользу. Из его противников трое умерли, остальные вынуждены были отойти от дел.

– Умеешь ты ободрить, – фыркнул Сашка, которым вдруг овладела какая-то злая веселость. – Лучше скажи, что в поединке можно делать, а что нельзя.

– Нельзя бить ногами, наносить удары шпагой в торс ниже пояса и словесно оскорблять противника.

– В торс, ниже пояса? – удивленно переспросил парень. – А что, бывало и такое?

– Всякое бывало, – вздохнул лейтенант, заслужив укоризненный взгляд князя.

– Саша, на что ты рассчитываешь? – вдруг спросил старик, поворачиваясь к нему всем телом. – Это бретер. Его специально отправляют в такие дела. Убивать. Откажись. Я объявлю, что ты не владеешь шпагой, и потребую предоставить тебе возможность выставить поединщика. Правилами это допускается.

– Поздно, дед, – вздохнул Сашка. – Слово сказано.

– Саша… – голос старика дрогнул, и глаза вдруг странно блеснули.

– Не торопись меня хоронить, дед, – улыбнулся Сашка, сам не понимая причины своей уверенности.

Они спустились в сад и прошли на поляну, которую хозяин выделил под поединок. Гости уже собрались вокруг и негромко переговаривались, обсуждали будущую дуэль, разглядывая красовавшегося перед ними итальянца. Появление князя с внуком и десятком поддерживающих его дворян было встречено молчанием. Обведя собравшихся долгим взглядом, Сашка мрачно хмыкнул про себя.

Большая часть гостей находилась тут только из любопытства. Те самые политические фракции, которые и заварили всю эту кашу, представлялись десятком избранных от каждой. Остальные же были или равнодушные, или просто сочувствующие. Это было видно по тому, как гости разделились. От края поляны, где стоял итальянец, отделился импозантный мужчина и, подойдя к князю, коротко поклонился.

– Чем могу служить, граф? – спросил Алексей Михайлович, отвесив не менее изысканный поклон.

– Я уполномочен объявить условия дуэли, ваше сиятельство. Синьор Бочелли желает драться шпагой, с засученными рукавами, в одной рубашке. Надеюсь, эту условия не кажутся вам обременительными? – уточнил граф, коротко поглядывая на Сашку.

– Передайте синьору Бочелли, что я готов драться с ним даже обнаженным по пояс, – опередив деда, ответил парень, криво усмехнувшись.

Он давно уже заметил, что именно такая усмешка, когда шрам кривится особо сильно, вызывает у людей оторопь.

– Думаю, он с удовольствием принял бы ваше условие, но здесь дамы, – нашелся граф и, еще раз поклонившись, отправился обратно.

Граф, вернувшись к своим, быстро им что-то сказал и, перехватив у слуги пару шпаг, вышел на поляну и, вскинув клинки над головой, продемонстрировал их собравшимся. Потом он воткнул в землю одну шпагу и, пройдя в сторону Сашки шагов семь, воткнул в землю второй клинок. То, что обе шпаги одинаковы, сомнений не вызывало. Слишком уж все было сделано демонстративно. Так что осталось только дождаться сигнала.

Скинув фрак, Сашка быстро закатал рукава и, расстегнув ворот рубашки, сделал глубокий вдох. Медленно выпуская воздух сквозь плотно сжатые губы, он нагонял в кровь адреналин. Спустя минуту от такой гимнастики в ушах снова начало стучать, а мышцы налились новой силой. Сам того не замечая, парень тихо зарычал. Стоявший рядом с ним лейтенант растерянно оглянулся на князя и опасливо отодвинулся в сторону. Но Сашка уже ничего не замечал. Сейчас у него был только один враг.

Вставший посреди поляны граф вскинул над головой белый платок и, посмотрев на обоих поединщиков, резко опустил руку, громко скомандовав:

– Сходитесь.

Итальянец сделал пару танцующих шагов и, одним движением выдернув из земли шпагу, продолжил движение. Шел он легко, мягко, словно кот на прогулке. Сашка, двинувшись вперед одновременно с ним, перехватил рукоять своего оружия обратным хватом и, выдернув клинок, так и зашагал дальше, даже не пытаясь развернуть шпагу. Адреналин в крови обострил все его чувства до невозможности. Парень даже рассмотрел, как в глазах итальянца мелькнуло удивление.

Расстояние сократилось до трех шагов, и Бочелли, не останавливаясь, сделал красивый выпад, целя концом своей шпаги в грудь парню. Прямо под левый сосок. Сашка, все еще держа шпагу обратным хватом, начал двигаться вместе с противником. Сделав короткий шаг в сторону, он одновременно отбил клинок противника своей гардой, развернув шпагу концом к противнику, и тут же нанес удар ему в живот.

Не останавливаясь, он рывком распорол рану и, разворачиваясь на пятке, перехватил оружие. Бочелли, опустив шпагу, начал сгибаться, прижимая левую ладонь к располосованной печени, и в этот момент Сашка, используя скорость своего поворота и замах, нанес еще один удар. По шее. Удар был нанесен передней четвертью клинка. Сашка, используя все возможные силы и скорость замаха, хотел просто перебить итальянцу шею, чтобы лишить противников бретера, но то, что случилось, напугало его самого.

Клинок, свистнув в воздухе, с глухим треском врезался в шею и, чуть прогнувшись, двинулся дальше. Тело итальянца вздрогнуло, и что-то с глухим стуком покатилось по аккуратно подстриженной траве. Тело итальянца покачнулось и медленно завалилось на землю, заливая траву кровью. Только теперь Сашка рассмотрел, что именно катилось. Голова противника. Он умудрился отрубить ему голову шпагой, предназначенной для нанесения колотых ран.

Моргнув, парень чуть тряхнул головой, словно пытаясь отогнать наваждение, и очнувшись, сообразил, что так и стоит, со шпагой в опущенных руках, на полусогнутых ногах. Нанося удар, он вложил в него все, включая вес собственного тела. Зрители ахнули, не веря собственным глазам. Сашка, усилием воли разжав пальцы, выронил шпагу на траву и, медленно выпрямившись, двинулся к замершему, словно статуя князю, старчески шаркая ногами.

– Господи! – жарко выдохнул Алексей Михайлович, истово перекрестившись. – Сашенька, да как же это? Шпагой!

– Говорил же, я шпагой не владею. Только саблей, – прохрипел Сашка и, жестом подозвав к себе попавшегося на глаза слугу, приказал: – Вина принеси, братец. В горле пересохло.

– Сей момент, сударь, – робко поклонился слуга и умчался, чтобы вернуться обратно минуты через две, с подносом в руках, на котором стоял бокал с вином.

Осушив тару в три глотка, парень устало потер ладонью лицо и, посмотрев на князя, вздохнул.

– Дед, я ведь предупреждал, что добром это не кончится. Теперь еще и с этим тебе разбираться.

– Нашел о чем думать, – растерянно отмахнулся старик, поглядывая на тело итальянца. – Этого бретера давно уже черти с вилами в аду ждут. Ты мне скажи, как ты это сделал? Шпагой!

– Рассердился очень, – выкрутился Сашка, пожимая плечами. – Поехали домой, а? Устал я чего-то, – жалобно добавил он, мечтая убраться отсюда куда подальше.

– И правда, загостились, – взяв себя в руки, кивнул князь.

Лейтенант подал парню фрак и, встав с другой стороны, отправился с ними к машине. Плюхнувшись на сиденье, парень вдруг почувствовал, как затряслись руки, а спину заломило от прилива адреналина. В глазах слегка потемнело, и неожиданно сильно заболела голова. Заболела так, что Сашка, не удержавшись, тихо застонал.

– Что с тобой? – тут же всполошился князь.

– Голова болит, – признался парень. – Дед, прикажи скорости прибавить. Мне полежать надо, – попросил он, теряя сознание.

* * *

Глаза медленно открылись, и Сашка не сразу понял, где находится. Потом, кое-как сфокусировав взгляд на громадном бархатном балдахине, вспомнил, что это его спальня. Точнее, спальня в отведенных ему дедом комнатах. Мысли текли вяло, словно ползли. Не хотелось ни вставать, ни вообще шевелиться. Навалилась какая-то странная опустошенность.

«Блин, а чего это меня никто не будит? – лениво подумал Сашка, скосив глаза на дверь спальни. – Состояние такое, словно я вчера надрался до розовых соплей. Стоп. А чего вчера было-то? Я ж вроде не пил. Ну, точно, почти не пил. Пара бокалов какой-то кислятины, и все. Ой бли-и-ин! – Воспоминания навалились так, словно в мозгу плотину прорвало. – Я ж того итальянца как барана зарезал! Ой, мама, чего будет!!!»

Подхлестнутый воспоминаниями, Сашка сел в постели и тихо застонал от накатившей головной боли. Сжав ладонями виски, он переждал приступ и, отдышавшись, медленно спустил ноги с кровати. Следующим этапом был сам процесс вставания, но прежде нужно было дождаться, когда перестанет кружиться голова. Приступ закончился так резко, как и начался, а вместе с облегчением в комнату вошел князь.

– Как ты, Сашенька? – послышался вопрос.

В голосе старика было столько участия, что Сашка невольно смутился. Ожидая окончания приступа, он успел подумать, не было ли все случившееся накануне одной большой интригой. И вот теперь, услышав голос старика, понял, что сильно ошибся. Князь действительно беспокоился за него. Взяв себя в руки, Сашка выпрямился и, улыбнувшись, ответил:

– Почти нормально, дедушка. Не беспокойся. После контузии у меня это иногда бывает. Доктор сказал, со временем пройдет.

– Зря ты встал, внучок. Тебе б полежать еще, – засуетился князь, подхватывая его под руку, чтобы помочь.

– Все нормально, дед. Все нормально. Если не торопиться, то все будет нормально, – бурчал Сашка, отодвигая старика и упрямо направляясь в туалетную комнату.

Умывшись и приведя себя в порядок, он натянул штаны и, вернувшись в спальню, медленно опустился в кресло. Матвей, сопровождавший князя, статуей замер в дверях, ожидая приказаний. Улыбнувшись ему одними губами, Сашка неожиданно для себя вдруг понял, что дико голоден, и, тихо порадовавшись, что слуга в комнате, попросил:

– Матвей Степанович, скажи там, чтоб подали хлеба, сыра, ветчины, пару булочек сладких и кофе побольше. Есть хочу, – сообщил он, повернувшись к деду.

Князь, одобрительно кивнув, жестом отпустил слугу и, усевшись в кресло напротив, участливо спросил:

– Саша, ты уверен, что тебе можно кофе пить?

– Вчера нельзя было. А сегодня уже можно, – решительно кивнул парень. – И вот еще что, дед. Нам поговорить нужно. Серьезно. Обстоятельно. До этого у нас времени не было. События как паровоз с горки неслись. А вот теперь пришло время. Уж больно много вопросов у меня скопилось.

– Пожалуй, – помолчав, задумчиво кивнул старик. – Поговорить нам и вправду требуется. Особенно после всего, что случилось.

– Вот и я о том, – кивнул Сашка.

– Ты мне только одно сначала скажи, – неожиданно улыбнулся князь. – Ты с чего вчера так взбеленился?

– Увидел, как тот иностранец посмел на тебя замахнуться, вот и сорвался, – вздохнул Сашка, смутившись.

– Но с чего? – так и не понял князь. – Он бы все равно не посмел.

– А я это знал? – иронично хмыкнул парень. – Знаешь, дед. Я всю жизнь жил по нескольким правилам. Никого не трогай первым, не лезь в чужие дела и за своих рви глотки. Вот и кинулся.

– Да уж, кинулся, – растерянно вздохнул князь. – Сержанта морской пехоты, который тебе первым дорогу заступил, уделал, как семинариста первогодку. А ведь он и в рукопашной и в абордажной схватке толк знал. Про офицера адмиралтейства и говорить не стану. Одно слово – инвалид. Никто ничего и понять не успел, как ты его по стенке размазал. Ну, а про итальянца того и вообще вспоминать нечего. Одного только никак в толк не возьму. Как ты умудрился ему дуэльной шпагой трехгранного сечения башку снести? Это ж невозможно.

– Я тоже раньше так думал, – растерянно усмехнулся Сашка. – Но, видать, рассердился сильно, вот и получилось, что получилось. А вообще, это сабельный прием. Когда с двумя противниками сражаешься, и они на тебя друг за дружкой набегают. Потому и вышло все так. Лихо.

Их беседу прервало появление целой процессии слуг с подносами. Быстро сервировав столик, стоявший у кресел, Матвей окинул его придирчивым взглядом и, поклонившись, жестом отправил слуг. Потом бросил на князя вопросительный взгляд и, дождавшись утвердительного кивка, принялся разливать кофе по чашкам. Закончив, он бесшумно поставил кофейник на поднос и исчез за дверью.

– Так о чем ты хотел спросить? – напомнил князь, отпив кофе.

– Я попробую по порядку, но ты уж прости, если стану с темы на тему прыгать. Вот для начала. Почему император так мало знает о том, что делается в стране. Я имею в виду экономику. Ну, помнишь наш разговор на приеме?

– Да, помню, – кивнул старик. – Так ведь его к такому и не готовили, – вздохнул он.

– Как это? – не понял Сашка.

– Ах да. Ты ж не знаешь, – вспомнил князь. – Наследником престола был его старший брат, Александр. Но когда императора не стало, началась череда очень неприятных происшествий. Сначала убили губернатора Петербурга. Бомбисты.

«Такое вроде и у нас было, – кивая, подумал Сашка. – Или это раньше у нас случилось? Блин, спасибо тебе, дядя Сеня. Научил дурака книжки читать и хоть какие-то знания передал. Дай тебе бог здоровья».

– Потом на самого наследника был совершено покушение, но его отбили. А через полгода Александр заразился оспой и еще через три месяца умер. Вот и пришлось Николаю короноваться. Хотя какой из него император, – князь удрученно махнул рукой. – Хватки у него нет. Характера.

– А Мария Федоровна? – осторожно спросил парень. – Ну, вдовствующая императрица, она-то куда смотрит? Уж у нее хватка должна быть железная.

– Это верно, – одобрительно кивнул князь. – Но пока есть прямой наследник, она не может принять власть.

«Это, блин, для моих мозгов слишком сложно», – скривился про себя Сашка.

– Тогда как получилось, что в империи иностранцы себя чувствуют, как в своей колонии? – спросил он, припомнив прошлый вечер. – И даже смеют императорскому советнику угрожать.

– Пока шли события, про которые я уже упоминал, они осмелели, а когда на трон сел Николай, все так и осталось, потому как он не желает обострять отношения с западными соседями. Вот теперь и приходится своими силами порядок наводить.

– Дед, а жандармы на меня за ту дуэль дело не заведут? – вдруг спросил Сашка.

– Жандармы на нашей стороне. Да и не станут они суетиться. То дуэль была. И свидетелей тому множество, – отмахнулся князь. – Вот император, тот может возмутиться. Не любит он таких происшествий, – скривился старик. – Но пока молчит. Похоже, не знает, как на все это реагировать. Слишком уж все странно получилось. И слишком быстро. Зато от всяких владельцев салонов приглашения уже пачками несут. Ты теперь в столице знаменитость, – усмехнулся старик, лукаво подмигнув парню.

– Думаю, иностранцы так просто это дело не оставят, – задумчиво протянул Сашка.

– Думаешь, покушение устроят? – моментально подобрался князь.

– Скорее всего, – кивнул парень. – Мы с тобой им крепко мешаем. Ты своей деятельностью, а я как твое силовое прикрытие.

– Как-как? Силовое прикрытие? – удивленно переспросил князь.

– Ну да. Как тот сержант, которого я о столб стукнул, – напомнил Сашка. – Ты голова, а я кулаки.

– Интересное определение. Не слыхал, – кивнул князь, с интересом поглядывая на парня.

– От меня и не такое услышишь, – отмахнулся Сашка, мысленно стукнув себя кулаком по лбу. – Сам понимаешь, мне приходится сразу на двух языках думать.

– И верно, забыл, – растерянно кивнул старик.

Дверь распахнулась, и в спальню, шурша шлейфами и кринолином, стремительно вошли все три Сашкины тетки. Для завтрака Сашка надел только штаны, так что сидел перед дедом с голым торсом и, когда вошли женщины, несколько смутился, припомнив, что в этом мире такое неглиже считается моветоном.

– Сиди, не подпрыгивай, – решительно приказала старшая тетка, заметив его попытку подняться.

– Да я одеться хотел, – еще больше смутился парень.

– Уймись. Чего мы там не видели. Взрослые, замужние бабы, – фыркнул та, рассматривая его. – Погоди. Это ведь свежий шрам, – ее веер обличительно указал на след от сабли абрека на груди парня. – Еще даже выцвести не успел.

– Угу. Это я на Кавказе получил, – вздохнул Сашка, уминая очередной бутерброд.

Раз уж теткам его вид пофигу, то ему тем более. Да и жрать хотелось, как не в себя.

– А крепко ты повоевал, – не унималась Наталья. – Всего разукрасили.

– Уймитесь, заполошные, – добродушно рыкнул дед. – Дайте парню поесть спокойно. Чего примчались?

– Так ведь сказали, что он там едва ли не с целой ротой британской морской пехоты дрался, – всплеснула старшая тетка руками. – Вот и приехали узнать, как оно на самом деле было. Может, помощь какая нужна?

– Нормально уже все, – отмахнулся князь. – Рассказывайте, что там еще говорят, – потребовал он, незаметно подмигнув Сашке.

– Много чего говорят. Но все больше байки, – отмахнулась Наталья. – Но и напомнили нам кое о чем серьезном, – добавила она, покосившись на Сашку.

– Это о чем же? – насторожился князь.

– Про уговор с графом Разумовским. Который старший, – намекнула она с каким-то тайным смыслом.

– А ведь и правда был уговор, – кивнул князь с заметной растерянностью.

– Это вы про что? – осторожно уточнил Сашка, перестав на минуту жевать.

– Ты ешь, ешь, – повернулся к нему старик. – Это я потом тебе расскажу.

– Саша, так с тобой действительно все в порядке? – повернулась к нему Наталья. – А то я знаю, что тебя в дом на руках внесли.

– Было такое, – мрачно вздохнул Сашка. – После контузии мне сильно нервничать нельзя. А тут разом навалилось всё. Вот меня и отключило.

– Это опасно? Это лечится? – посыпались вопросы словно горох.

– Тихо вы, – снова рыкнул князь. – Лечится все. Временем. И покоем. Врач так сказал.

Сашка только кивнул в подтверждение, продолжая есть. Тетки переглянулись и, дружно пожав плечами, снова уставились на парня. Сашка даже поежился под этим перекрестным обстрелом зеленых глаз.

– Ступайте в столовую. Чаю пока попейте. Нам поговорить надо, – скомандовал князь, и женщины, развернувшись, словно по команде вышли.

«Ловко это у него, получается», – одобрительно подумал парень.

– Ладно, Саша. Отдыхай, – вздохнул князь, поднимаясь. – Пойду. Дел еще столько, что заранее страшно.

– Надеюсь, я тебе не сильно все обгадил? – спросил Сашка, глотнув кофе.

– Пока не знаю, но думаю, что мы из этой истории поимеем много выгод, – хитро прищурившись, усмехнулся князь. – Хотя про тебя лично я пока ничего не скажу. Но обещаю, что сделаю все, чтоб тебя это не коснулось.

Хлопнув его легонько по плечу, князь вышел, а парень, проводив его взглядом, задумался. То, что историю с дуэлью ему не простят, он был уверен. Но больше всего его удивил то, как он сорвался. Такого Сашка сам от себя не ожидал. Самым удивительным был результат дуэли. Снести человеку башку дуэльной шпагой! Это даже не анекдот. Это из области «очевидное – невероятное».

По всему выходило, что тело его предшественника кто-то чему-то основательно учил. Но кто и чему? Никаких фактов у Сашки по этому поводу не было. Только один странный сон и неожиданное умение владеть холодным оружием и собственным телом. Драться он умел с детства, да и дядя Сеня кое-чему обучить успел, но делать это так, как было вчера, ему никогда не доводилось.

* * *

Два дня Сашка приходил в себя после того памятного вечера, а на третий вдруг проснулся словно заново родившимся. Не было ни апатии, ни ноющей головной боли, а самое главное, настроение было просто праздничным. Умывшись и почти залпом выхлебав чашку кофе, парень вышел на заднее крыльцо особняка, выводившее в сад, и, сделав несколько глубоких вдохов, удивленно подумал: «Друг ситный, а ты случаем не с ума сходишь? То депресняк, то в драку кидаешься, словно пес цепной, а теперь вот восторг щенячий. Крыша едет, дом стоит. Где-то так. А хотя… И хрен бы с ним», – с усмешкой отмахнулся он от собственных мыслей.

Вернувшись в дом, парень залез в шкаф и, достав из него баул с оружием, вытянул трофейную саблю. Бросив ножны на кровать, парень снова выскочил на заднее крыльцо и, пробежав подальше от дома, свернул на небольшую ухоженную полянку перед уютной беседкой, заросшей диким виноградом.

Бросив клинок на траву, Сашка быстро разогрелся и, подхватив саблю, принялся повторять упражнения, которые отрабатывал еще на корабле по дороге из Африки. Клинок свистел, пластая воздух и отбрасывая блики на листву. Сашка метался по поляне, ведя бой с воображаемым противником и совершенно забыв обо все на свете. Закончив, он замер в странной позе, дыша ровно и глубоко, словно кузнечные меха воздух качают.

Из полутрансового состояния его вывели одиночные хлопки. Выпрямившись, Сашка не спеша оглянулся и, увидев деда, смущенно улыбнулся.

– Лихо у тебя, получается, – оценил князь, медленно выходя на полянку. – Я и представить не мог, что кто-то может такое делать.

– На Кавказе могут, – усмехнулся Сашка, машинально потерев шрам на груди.

– А я за тобой пришел, Сашенька, – понимающе кивнув, сообщил князь.

– В такую рань? – насторожился парень. – Случилось чего, деда?

– Слава богу, нет, – отмахнулся старик. – Вечером мы с тобой на прием приглашены, к графу Разумовскому.

– Шо, опять? – просипел Сашка голосом мультяшного волка и, сообразив, что в этом мире шутку не оценят, в очередной раз обложил себя матом.

– Господь с тобой, – тихо рассмеявшись, махнул дед рукой. – Просто прием. Ну, и дело кое-какое там у меня будет.

– Темнишь, дед, – вздохнул Сашка, глядя ему в глаза. – Ты ежели чего, лучше сразу предупреждай, чего ждать. А то я опять взбеленюсь, твоих интриг не зная, а тебе потом холку намылят.

– Саша, – укоризненно протянул князь.

– Ну, прости, дед, – развел парень руками. – Но ведь сам знаешь, что я прав.

– Да я не про правоту твою, а про выражения, – качнул старик головой.

– Привыкай, дед, – вздохнул парень. – Я ведь не гимназию заканчивал, а церковно-приходскую школу, а потом все университеты в казарме проходил. Я даже писать толком по-русски не умею.

– М-да, – крякнул старик. – Это надо срочно исправлять.

– Не горит, – отмахнулся Сашка. – В любом случае писать мне пока некому, так что просто не обращай внимания на мои выражения. Считай, что это такой французский юмор.

– Да уж, юмор, – хмыкнул князь. – Ладно. Сейчас и вправду не до того. В общем, я чего тебя искал. К семи вечера будь готов. Одет, умыт, побрит и начищен, словно медяшка на корабле.

– Я не понял, ты меня сватать что ли собрался? – моментально подобрался Сашка.

– Пока нет, но разговор именно о том и пойдет, – сознался старик, удивленно посмотрев на него.

– Дед, а не рано? – помолчав, мрачно спросил Сашка. – У нас еще дело с дуэлью не разрешилось. Не хотелось бы невинного человека под молотки подставлять.

– Там не так все просто, – кивнув, принялся пояснять старик. – Подробности я тебе потом расскажу, но решить этот вопрос нужно сейчас. И так затянули.

– Вопрос не удавка, не задавит, – хмыкнул парень. – Ладно. Не стану спорить. Но я тебе еще раз повторяю. Подумай как следует. Пусть все успокоится. Ну, ты же лучше меня все придворные расклады знаешь. Так тогда чего лошадей гнать?

– Ты не все знаешь, Саша, – вздохнул князь. – Вечером поговорим, – резко закруглил он разговор и, развернувшись, быстрым шагом направился к дому.

– Блин, вот только женитьбы мне и не хватало, – тихо проворчал Сашка, глядя ему вслед. – Нет уж, дед. Извини, но об этом говорить пока рано.

Вернувшись в дом, он переоделся, умылся и, вернувшись в отведенную ему гостиную, вдруг понял, что не знает, чем заняться. До этого дня у него все время было занято подготовкой к различным приемам и встречам, и вот теперь он оказался предоставленным самому себе на целых полдня. Побродив по комнате, Сашка задумчиво посмотрел на колокольчик, которым вызывали слуг, и, вздохнув, вышел в коридор.

Припомнив, что в гараже стоят аж три автомобиля, парень решительно направился туда. Возиться с техникой ему всегда нравилось больше, чем общаться с людьми. В гараже водители, столпившись у одной из машин, что-то бурно обсуждали. Глянув на их перепачканные смазкой физиономии, парень усмехнулся и, заглянув под открытый капот, спросил:

– Не едет?

– Когда разгоняешься, едет, а как скорость побольше, так сразу дергаться начинает, ваше сиятельство, – то ли доложил, а то ли пожаловался один из водителей.

– Чей аппарат? – уточнил Сашка, окидывая водителей внимательным взглядом.

– Мой, – осторожно признался говорливый водитель.

– Дергается на скорости, говоришь, – задумчиво повторил Сашка, заглядывая под капот. – А смесь кто регулировал?

– Так сами.

– Подачу тоже сами?

– Точно так.

– Понятно. Дай-ка отвертку, – потребовал парень, протянув руку.

Подобравшись к карбюратору, он полностью завернул винт холостого хода, после чего, вывернув его на три с половиной оборота, скомандовал:

– Запускай двигатель.

Водитель крутанул кривой стартер, и мотор, чихнув, заработал. Сашка плавно нажал на тягу подачи топлива, и двигатель послушно раскрутился. Водители удивленно переглянулись. Сашка же, вытирая руки, с улыбкой пояснил:

– Винт у него слабый. От вибрации сам раскручивается, и от этого обороты гуляют. Нужно под него пружинку вставить. Тогда она сам винт удерживать будет.

– И что, будет работать? – удивленно уточнил водитель машины.

– А куда он денется? – рассмеялся парень. – Пружинку подходящую ищи. А пока выгоняй во двор. Прокатимся, попробуем ее на ходу.

Водитель послушно выгнал машину из гаража, и Сашка, усевшись рядом с ним, скомандовал:

– Давай вокруг квартала.

Автомобиль выкатился на набережную и, объехав квартал, вкатился обратно во двор особняка. Мотор тянул ровно, без сбоев. Выйдя из машины, Сашка еще раз напомнил водителю про пружину под винт и уже собрался выяснить у остальных водителей, какие есть проблемы с остальным транспортом, когда подошедший к нему Матвей сообщил, что ему пора приступить к подготовке. Вспомнив про прием, Сашка скривился, но покорно поплелся следом за слугой.

К семи вечера парень был полностью экипирован для посещения очередного дворянского гнезда. Окинув свое отражение в зеркале мрачным взглядом, Сашка вздохнул и отправился в покои деда. Увидев его, князь придирчиво осмотрел парня и, одобрительно кивнув, проворчал:

– Наша порода. Крепкий, поджарый, сразу видно, что боец, а не чинуша. Всё. Поехали, – скомандовал старик, первым устремившись к выходу.

Автомобиль привез их на Васильевский остров и, вкатившись во двор широкого особняка, остановился у крыльца. Быстро осмотревшись, Сашка приметил еще два десятка автомобилей и несколько роскошных карет. Они прошли в дом, и князь, весело поздоровавшись с встречавшим их хозяином, тут же зацепился с ним языком. Сашка, чувствуя себя несколько забытым, принялся оглядываться, когда на широкой лестнице появилась стройная юная девушка и, стремительно спустившись, быстрым шагом подошла к хозяину дома.

– Вот, ваше сиятельство, извольте видеть. Оленька моя, – гордо улыбнувшись, отрекомендовал девушку хозяин.

– Красавица выросла, – улыбнулся князь. – А вот, позвольте представить, внук мой, Александр. Нашел. Сподобил Господь, – вздохнул старик, незаметно выталкивая вперед Сашку.

– Знакомьтесь, молодые люди, – улыбнулся граф. – Ольга Владимировна, Александр Викторович, – представил он их друг другу.

– Весьма рад знакомству, сударыня, – вежливо поклонился Сашка, припомнив, как ему показывал Матвей.

– Не могу сказать того же, сударь, – сухо отозвалась девица.

– Вот так сразу? – удивился парень, не ожидавший такого ответа.

– А чему тут удивляться? В зеркало на себя хоть иногда поглядывайте, – фыркнула она и, стремительно развернувшись, куда-то унеслась.

– Гм, прошу прощения, господа. Девчонка, что с нее взять. Да и ветер еще в голове гуляет, – принялся смущенно оправдываться граф.

– Пустое, ваше сиятельство, – грустно улыбнулся Сашка. – Я и так знаю, что не записной красавец. Тут ваша дочь права.

– Но что же мы стоим, господа?! – засуетился граф. – Пойдемте в зал. Александр, чувствуйте себя как дома. Напитки, закуска, что пожелаете. Слуги предупреждены, просто скажите любому, чего желаете, они все сделают. А нам с вами, князь, требуется поговорить.

– Это верно, – кивнул старик и, повернувшись к парню, добавил: – Поскучай пока, Сашенька. Мы не долго.

Сашка, кивнув, прошел в зал и, обойдя его по кругу, увидел у стены стайку девиц, верховодила которыми все та же Ольга. Подойдя к ним, Сашка представился и уже хотел было отвесить хозяйке какой-то комплимент, когда девушка, презрительно скривившись, произнесла:

– Сударь, мне вас видеть – нож острый. Сделайте одолжение, застрелитесь.

– Не очень-то это по-христиански, желать ближнему совершить тяжкий грех, – нашелся Сашка, едва сдерживаясь, чтобы не послать ее куда подальше.

– Так то ближнему, а вы мне скорее дальний. И чем дальше, тем лучше, – продолжала язвить девчонка.

– Что ж, не смею больше беспокоить, – сухо ответил Сашка и, развернувшись, направился к выходу из зала.

Но у самой двери его перехватил какой-то юноша и, чуть запинаясь от волнения, заявил:

– Сударь, вы должны немедленно отказаться от всех претензий на руку Ольги Владимировны. В противном случае я буду вынужден вызвать нас.

– Не торопитесь умирать, молодой человек, – иронично хмыкнул Сашка.

– Господь рассудит, кому умирать, а кому жить, – пафосно фыркнул малец.

«Дитятко, ты стрелять-то умеешь?» – вздохнул про себя Сашка, удивленно разглядывая это недоразумение.

– Не сомневайтесь, сударь, я это сделаю. Так вы откажетесь или нет?

– Начну по порядку. Итак, первое. Я у вас, сударь, не одалживался и ничего вам не должен. Второе, я не очень понимаю, почему вы говорите о женитьбе, если еще ничего не известно.

– Как неизвестно? – не понял юноша. – Все было оговорено еще при рождении Ольги Владимировны, а потом вы пропали. И вот теперь вы снова появились. А мы любим друг друга, – закончил он дрогнувшим голосом.

– Вот оно что, – растерянно протянул Сашка. – Да, некрасиво получается. Простите, сударь, но прежде, чем дать вам какой-то ответ, я должен сперва поговорить с дедом. С князем Тархановым.

– О чем? Тут и так все предельно ясно, – снова вспыхнул малец.

– Вам – может быть. А вот мне пока еще ничего не ясно, – отрезал Сашка.

– Погодите. Так вы что, ничего не знали об этом? – вдруг сообразил юноша.

– Понятия не имел, – развел Сашка руками. – Мне, простите, не до таких мелочей было. Так что давайте пока закончим на этом. И мой вам совет, юноша. Прежде чем посылать кому-то свой вызов, прежде как следует разузнайте все о человеке, с которым собираетесь драться. В противном случае рискуете умереть раньше, чем успеете ахнуть «мама», – жестко закончил Сашка и, развернувшись, легко сбежал по лестнице к выходу.

* * *

– А я тебе говорю, все будет в порядке. Разумовские – семья, известная своими традициями, и Ольга послушает отца, – упрямо повторил князь.

– Дед, ты правнуков хочешь или моей смерти? – устало вздохнув, спросил Сашка.

– Типун тебе на язык! Ты что несешь?! – возмущенно вскинулся старик.

– Тогда отменяй всё, и будем жить, как жили. Ты пойми. Она, еще не видя меня, уже возненавидела. Я не хочу жить и каждого куска хлеба бояться. Вдруг отравит. Или в постель в кольчуге ложиться, чтобы нож в спину не вогнала. Нет, дед. Мне таких радостей не надо, – отрезал Сашка, складывая руки на груди.

– А тот мальчишка чего от тебя хотел? – неожиданно спросил старик.

– Говорил, что жених ее. Грозился на дуэль вызвать, – пожал парень плечами.

– Господи, и этот туда же, – растерянно охнул Алексей Михайлович. – И чего соплякам спокойно не живется?

– Кровь играет, любовь, – иронично усмехнулся Сашка, успев проглотить слово «гормоны» раньше, чем произнес его.

– Любовь, – хмыкнул князь. – Сам молодым был, но голову-то терять не надо. Ладно, – вздохнул он. – Будь по-твоему. Поговорю я с графом. Признаться, мне Ольгина реакция на тебя тоже не понравилась, – нехотя признался он.

– Вот-вот. А вообще, дед, давай договоримся. Прежде чем ты кому-то слово дашь, сначала избранницу мне покажи. Точнее, меня ей. Поверь, первая реакция тебе многое скажет, – грустно улыбнулся Сашка. – И еще. Мой тебе совет, если выслушаешь. Ищи невесту в семье родовитой, но сильно обедневшей. У таких и гонору меньше, и за любой шанс выкрутиться хвататься станут. В общем, ты понял. Да и чего тебя учить, сам все знаешь, – махнул парень рукой и, поднявшись, направился к выходу из кабинета, где они вот уже два часа спорили.

– Саша, – окликнул его старик у самой двери. – Ты прости меня старого, – тихо попросил он. – Забыл, что ты давно уже привык все сам за себя решать.

– Бог простит, дед, – улыбнулся парень. – И ты меня прости, что голос на тебя повысил.

– На прием к Головиным поедем? – тут же спросил князь, воспользовавшись тем, что парень расслабился.

– Опять? – скривился Сашка так, что старик, не удержавшись, рассмеялся.

– Ну, надо, Сашенька, – вздохнул старик. – Надо.

– Когда? – обреченно уточнил парень.

– В пятницу. В восемь вечера ждут.

– А там что будет? Надеюсь, больше никаких женитьб?

– Нет. И вправду хватит, – открестился князь. – Просто светский прием.

– Уговорил. Поеду, – вздохнул Сашка. – Но учти, дед. Больше ни от кого оскорблений терпеть не стану. И плевать, мужик это будет или баба. Врежу так, что замучаются зубы по полу собирать.

– Господь с тобой, Сашенька, – растерянно перекрестился старик. – Нешто можно так-то?

– Надоело, деда. Я не обезьяна цирковая. Не нравлюсь, и плевать, не навязываюсь, – зло выдохнул парень и, оборвав самого себя, вышел.

– Слово тебе даю, Саша. Ежели еще кто посмеет тебя задеть, тому я лично башку отверну, – вслед ему выдохнул старик.

Свободные два дня Сашка провел в гараже. Быстро найдя общий язык с водителями и механиками, он принялся доводить до ума все имеющиеся в наличии автомобили. Стараниями этой команды очень скоро даже князь заметил, что машины стали реже ломаться, а двигаться начали гораздо резвее. Алексей Михайлович, заинтересовавшись этим фактом, принялся расспрашивать водителей и, узнав, что инициатором этой истории был именно Сашка, крепко задумался.

На третий день, после полдника, Матвей едва не за шкирку уволок Сашку из гаража в дом и принялся обряжать. Едва надев уже почти привычный фрак, парень недовольно передернул плечами и, скривившись, вздохнул:

– И какой осел такую одежду неудобную придумал? Ни подраться, ни бабу зажать.

– Ну, бабу и сюда вечером организовать можно, – доверительно улыбнулся слуга.

– А дед? – удивленно оглянулся на него Сашка.

– А что дед? У его сиятельства свои комнаты в другом крыле. Сюда он и не заходит. Да и поймет он. Так что, ежели пожелаете…

– Проститутки? – с сомнением протянул парень, припомнив, что венерологические заболевания в эти времена процветали во всех слоях общества.

– За здоровье не беспокойтесь, – заверил его Матвей, словно мысли прочтя. – Хоть и гулящие, но себя блюдут. У доктора бывают регулярно. Точно знаю.

– Только не говори мне, что ты их и к деду приводил, – проворчал Сашка, с интересом отслеживая реакцию слуги.

В ответ тот только едва заметно улыбнулся и слегка пожал плечами.

– Однако… Дедушка-то у меня еще хоть куда, – тихо рассмеялся Сашка. – Ну, да и ладно. По мне, так лишь бы на здоровье. Ладно. Подумаю, – закруглил он разговор.

К указанному времени они подъехали к дому на Петроградской стороне, именно под таким названием Сашка помнил по карте эти места и, пройдя на третий этаж, оказались в роскошном зале. Прибывшие раньше уже вовсю веселились. Слышен был женский смех, мужские голоса и легкая музыка. Граф Головин, увидев гостей, тут же устремился им навстречу, по пути прихватив с собой какую-то женщину.

«Блин! Вот только этого не хватало. То-то мне фамилия знакомой показалась», – мысленно скривился Сашка, едва разглядев спутницу хозяина дома.

Это была та самая девушка, которую он сумел отбить у горцев. Поздоровавшись, граф тут же повернулся к Сашке и, слегка выдвинув девушку вперед, спросил:

– Думаю, знакомить вас не нужно.

– Вы совершенно правы, граф. Мы действительно знакомы, – поклонился Сашка. – Такую девушку трудно забыть.

– Как и обстоятельства, при которых мы познакомились, – улыбнулась она.

– Ну, в тех местах это, можно сказать, обычное дело, – пожал Сашка плечами.

– И тем не менее, Александр Викторович, я считаю своим долгом выразить вам свою глубочайшую благодарность за спасение моей дочери, – церемонно поклонился граф.

– Не стоит, ваше сиятельство, – нашелся парень. – Я сделал только то, что обязан был сделать любой мужчина и солдат.

– Приятно знать, что молодежь способна на настоящие поступки, – улыбнулся граф князю.

Они двинулись медленным шагом по периметру зала, давая вновь прибывшим увидеть и поздороваться с остальными гостями, когда вдруг к Сашке и шедшей рядом с ним девушке подскочила служанка, по виду что-то вроде наперсницы, и принялась что-то быстро шептать ей на ухо.

– Ты уверена? – удивилась юная графиня, бросив на парня быстрый взгляд. – Интересно. А я и не знала, что вы, Александр, спаситель всех попавших в беду девушек, – улыбнулась она, поворачиваясь к нему всем телом.

– О чем это ты? – насторожился граф, услышавший ее слова.

Только тут Сашка вдруг понял, что подскочившая к графине девчонка ему знакома. Та самая болтушка из поезда, которую пытались убить грабители.

«А ведь у нее фамилия Головкина. У князя Головина. И обе Анастасии. Блин, похоже, граф по молодости крепко нашалил и теперь грехи замаливает», – подумал Сашка, отмечая про себя, что обе девушки похожи.

Граф, заметив его взгляд, заметно смутился, но, взяв себя в руки, осторожно спросил:

– Дамы, о чем идет разговор?

– Александр Викторович умудрился спасти от позора не только меня, но и наши Настеньку, – лукаво улыбнулась молодая графиня.

– Так та история в поезде… – растерянно уточнил граф, и девушки дружно кивнули.

– Вот уж не думал, что такое возможно, – покачал граф головой.

– Поверьте, сударь, я удивлен не меньше вашего, – вздохнул Сашка, про себя взвыв: «Блин, они же меня до смерти заговорят. Вот влип».

Не сговариваясь, девушки подхватили его под руки, продолжили движение вдоль зала, попутно треща обо всем на свете. Уже через минуту Сашка понял, что смерть его будет мучительной и долгой. Даже голова болеть начала. Извинившись, он попросил девушек показать, где можно подышать воздухом в тишине. Они обе знали про его контузию, поэтому сразу повели парня куда-то в боковой коридор.

Вся троица спустилась вниз и, пройдя задним крыльцом, вышла в небольшой садик, где развлекались несколько молодых офицеров. Уже явно крепко поддавших. Развлечение у них было, само собой, самое мужское. Господа офицеры изволили стрелять. Мишенями им служили различные предметы, от стаканов до незрелых яблок, которые они подбирали тут же.

Увидев девушек, молодые офицеры тут же распустили хвосты. Приосанившись и подкручивая усы, они принялись красоваться, подзадоривая друг друга на очередное безобразие. Глядя на них, Сашка вдруг почувствовал себя старым. Все эти брачные игры бабуинов ему были просто смешны. Больше всех старался молодой улан. Судя по некоторым высказываниям, поляк. То и дело подкручивая усы и бросая на девушек быстрые взгляды, он регулярно подбивал остальных на рисковые эскапады.

Наконец, заметив, что девушки больше интересуются парнем, с которым пришли, он презрительно усмехнулся и громогласно заявил:

– Господа, это все скучно. Я предлагаю пари.

– Уточните, о чем речь, поручик, – тут же потребовали остальные.

– Васька! Васька, мерзавец, сюда поди, – рявкнул поручик, повернувшись к дальним кустам.

Из них вылез мальчишка лет десяти и, понурив голову, поплелся к звавшему его офицеру.

– Бери яблоки и становись к поленнице, – скомандовал поручик.

Мальчик покорно подобрал три плода и поплелся в указанную сторону.

– Одно на голову, а два в руки, – продолжал командовать офицер. – Господа. Тому, кто собьет все три яблока, я плачу десять рублей. Сударь, – повернулся он к Сашке. – Не желаете поучаствовать? Или десять рублей для вас слишком большой заклад? – в голосе его прозвучало неприкрытое презрение.

– Десятка? – удивленно переспросил Сашка, не сводивший взгляда с мальчишки, в глазах которого застыли тоска и обреченность.

Но больше всего парня зацепил тот факт, что паренька явно недавно били. Губа распухла, на шее царапины, а за ухом запеклась полоска крови. Сжав зубы, Сашка усилием воли унял клокотавшую в груди ярость и, окинув поручика мрачным взглядом, ответил:

– Это вы называете пари? Это насмешка над этим словом. Легко рисковать чужой жизнью.

– Что вы хотите этим сказать? – насторожился поручик.

– Я заплачу сотню, если вы собьете яблоко с руки мальчишки, а потом встанете у поленницы вместо него. Свое яблоко я собью с вашей руки. Согласны?

– А-а, э-э, но, я не имею таких денег при себе, – растерялся поручик.

– Что ж. Если я собью с вас все три яблока, заберу у вас мальчишку, – равнодушно пожал плечами Сашка.

– Я сбиваю одно яблоко, а вы все три? – растерянно уточнил офицер.

– Именно.

– И заклад, сто рублей против моего слуги? – не унимался поручик.

– Точно так, – снова кивнул Сашка.

– А вы не слишком самоуверенны? – вдруг возмутился поляк.

– За свои слова я всегда готов ответить, – усмехнулся Сашка так, что поручик невольно вздрогнул.

– Поверьте, сударь. Это он еще не хочет вас унизить, – неожиданно подлила масла юная графиня. – Я видела князя в бою и уверена, что он не проиграет.

– Тогда, может быть, вы тоже сделаете ставку? – моментально нашелся столичный повеса.

– С удовольствием, – мило улыбнулась графиня. – Я поцелую победителя.

Офицеры оживились и выжидательно уставились на поручика, затеявшего всю эту катавасию. Глядя на его кислую физиономию, Сашка понял, что тот уже и сам не рад собственному бахвальству. Становиться вместо мальчишки ему явно не хотелось.

– Впрочем, мне будет достаточно одного заклада, – снова заговорил Сашка. – Я собью все три яблока с вашего слуги, и вы согласитесь, что проиграли.

– Нет. Я встану, – вскинув голову так, что шея хрустнула, ответил поручик.

– Тогда начнем, господа, – зло усмехнулся Сашка, доставая из кобуры свой револьвер.

* * *

– Ну, и зачем тебе этот мальчишка? – удивленно спросил Алексей Михайлович, задумчиво рассматривая Васятку.

Сашкин выигрыш в этот момент, забыв обо всем на свете, жадно подчищал уже вторую миску наваристых щей. Глядя, как мальчонка глотает пищу, почти не жуя, Сашка только вздохнул и, отвернувшись, тихо ответил:

– Сам так жил. Помню, что такое голодным постоянно ходить. Пусть будет. Не обеднею. Уж одного мальчишку прокормлю.

– Господь с тобой, Саша, – укоризненно вскинулся князь. – Прокормим. И к делу приставим. Прости, все время забываю, что ты в приюте вырос. Конечно, пусть остается. Только нужно его доктору показать. Уж больно тощий. Может, болеет чем?

– Покажу, – кивнул Сашка, про себя подумав, что болезнь эта называется просто – голодное детство.

– Что делать собираешься? – неожиданно сменил тему князь.

– Не знаю пока. Но надеюсь, что приемов в ближайшее время не будет.

– А чем тебе у Головиных-то не понравилось? – удивился старик. – Граф к тебе весьма расположен. Да и дочь его тоже не сильно против знакомства возражала.

– Я возражаю. Она же мертвого до смерти заговорить может. Вот уж точно язык без костей, – проворчал Сашка, содрогнувшись от воспоминаний.

– На тебя не угодишь, – возмутился Алексей Михайлович.

– И не надо угождать. Дед, поверь, придет время, само все устроится, – поспешил заверить его парень.

– Ладно. Не желаешь приемов, так и не надо, – вздохнул князь. – Так чем тогда займешься? Только не говори, что опять в гараже застрянешь, – опередил он слова внука.

– Вообще-то, я хотел попросить одну машину и съездить на выставку техники, что в Манеже открылась. В газетах писали.

– Бери любую, – махнул старик рукой.

– А ты сегодня куда? – помолчав, осторожно спросил Сашка.

– Во дворец, – пожал князь руками. – У меня сегодня присутственный день.

– Кто с тобой кроме водителя будет? – уточнил парень, сам точно не понимая, зачем.

– Сережа, адъютант и пара человек охраны из жандармов. А чего ты вдруг спросил? – удивился старик.

– Неспокойно мне, дед, – мрачно вздохнул Сашка. – Маетно. А почему, сам не понимаю. Давай так. Ты на своей машине поедешь, а я следом. А от дворца я на выставку поеду.

– Чего это ты вдруг-то? – растерялся князь.

– Да говорю же, сам не понимаю, что происходит, – скривился Сашка.

– Ну, поехали, ежели тебе так спокойней будет, – пожал князь плечами и, вызвав слугу, приказал подавать машины.

Едва усевшись рядом с водителем, Сашка достал револьвер и, переломив его, проверил барабан. Потом, убрав оружие в кобуру, он быстро осмотрел скорозарядники и, немного успокоившись, повернулся к удивленно наблюдавшему за ним водителю.

– Давай за машиной деда. Держись корпуса на два позади. И внимательно меня слушай. Понял? – спросил он, глядя водителю в глаза.

– Понял, – сглотнув, кивнул тот и, тронув машину с места, осторожно спросил: – Случилось чего, ваше сиятельство?

– А? Нет. Пока не знаю, – тряхнул Сашка головой. – Непонятное что-то происходит, вот и решил деда прикрыть.

– А-а, – протянул, кивнув водитель, явно ничего не поняв. – Так, может, поближе взять? – подумав, предложил он.

– Нет. Ближе не надо. Двух корпусов хватит, чтобы врага рассмотреть, если он вдруг появится, – пояснил Сашка. – И расстояние не такое большое, чтобы из револьвера не достать.

– Только я это, ваше сиятельство, я стрелять не умею, – чуть запнувшись, признался водитель.

– Тебя как звать? – чуть усмехнувшись, спросил Сашка.

– Михаил я.

– Так вот, Миша, стрелять тебе и не нужно. Для этого я есть. А твое дело – машину вести так, чтобы я стрелять мог и мои команды слушать. Уговор?

– Это я запросто. Это мы со всем нашим удовольствием, – быстро закивал водитель, ловко вгоняя машину в крутой поворот.

Выехав на Невский проспект, автомобиль князя прибавил скорости и покатил к Адмиралтейству. Им предстояло объехать Зимний дворец и остановиться у подъезда, что выходил на Лебяжью канавку. Поэтому они свернули на Мойку и направились мимо строящегося храма Спаса-на-крови, к Конюшенной площади. Сашка уже почти успокоился, когда сразу за стройкой автомобиль князя резко остановился.

Дорогу перегородила телега с отвалившимся колесом, с которой рассыпались какие-то доски. Жандармы, сопровождавшие автомобиль князя верхами, тут же выдвинулись вперед, грозно потрясая нагайками и требуя освободить проезд, а из подворотни быстрым шагом вышел тощий молодой человек в одежде рабочего и направился прямо к машине князя. Сашка, едва увидев тощего, вздрогнул и автоматически взвел курок револьвера.

Подходя к машине, тощий воровато огляделся и сунул руку под пиджак. Сашка, не раздумывая, вскинул оружие и, подавшись вперед, громко крикнул:

– Эй, ты, замри, падла!

Резко повернувшись к нему, тощий оскалился, словно собирался укусить парня, и, выдернув из-за пазухи какой-то сверток, вскинул его над головой. В ту же секунду парень спустил курок. Тяжелая пуля ударила неизвестного в правое плечо, развернув его вокруг собственной оси, сверок выпал на брусчатку мостовой, и грохнул взрыв. Буквально выпав из машины, Сашка рванул к автомобилю деда, вертя головой по сторонам на все триста шестьдесят градусов.

Лошади жандармов, напуганные грохотом, взбесились, и теперь от этих вояк толку было мало. К тому же одна из лошадей оказалась раненой. Из соседней подворотни выскочили еще двое и, вскинув револьверы, дружно выпалили по машине князя. Сашка, крутанувшись на пятке, выпустил в ответ две пули, но впопыхах промахнулся. Его ответный огонь заставил нападавших искать укрытие и отвлек их от главной цели. Присев за тумбы ограждения реки, нападавшие принялись палить в его сторону так, словно у каждого было в запасе по ведру патронов.

Сашка, помня, что в барабане осталось всего два патрона, постоянно смещался, выискивая удобный ракурс для выстрела. Один из нападавших, потеряв его из виду, приподнялся над ограждением, и Сашка тут же всадил ему пулю в плечо. Вскрикнув, бандит свалился обратно в укрытие, а его напарник, высадив оставшиеся патроны, кинулся бежать. Взяв его на мушку, парень тщательно прицелился и плавно нажал на спуск.

Пуля ударила неизвестного в правую ягодицу, бросив его на землю. Переломив револьвер, Сашка вытряхнул из барабана гильзы и, быстро перезарядив оружие, кинулся к машине деда. Князь, наученный прошлым опытом, при первой же опасности упал на широкое сиденье, где так и пролежал все время нападения. Взрывом повредило машину и слегка зацепило водителя.

Распахнув дверцу, Сашка выдернул князя из машины, словно морковку из грядки, и, прикрывая его собой, поволок к своей машине. Запихнув его в салон, он захлопнул дверцу и, показав водителю кулак, скомандовал:

– Гони во дворец, Мишка! Гони!

– Саша, а ты? – засуетился старик, но парень, отмахнувшись, успел крикнуть уже вслед разгоняющемуся автомобилю:

– Им не я, им ты нужен.

Водитель, помня данное парню обещание, выжал из мотора все возможное, и спустя несколько секунд автомобиль, под визг сжигаемой резины, скрылся за углом. Сашка, быстро осмотревшись, оббежал завал на дороге и, держа бандитов на прицеле, осторожно приблизился к ним. Бандит, получивший пулю в плечо, был плох. Сильное кровотечение. У второго дела были получше, но тоже не очень радужно. Тяжелые пули наносили сильные повреждения.

Отбросив их оружие в сторону, парень оглянулся на подбегающего жандарма и, ткнув стволом револьвера в бандитов, скомандовал:

– Этих обоих под арест и к врачу. Делайте что хотите, но до допроса они должны дожить.

– Сделаем, ваше сиятельство, – кивнул жандарм и, сделав напарнику знак остаться, побежал куда-то в сторону Невского проспекта.

Убедившись, что мужики свое дело знают, Сашка вернулся к машине деда. Водитель так и сидел за рулем, сжимая левой рукой правое плечо. Открыв его дверцу, Сашка помог ему выбраться наружу и, помогая снять кожаный реглан, негромко проворчал:

– Не переживай. В плечо, это ерунда. Заживет.

– Больно, ваше сиятельство, – скривился водитель, охая и выбираясь из куртки из толстой кожи.

– Конечно, больно. Тут молотком по пальцу попадешь, и то с конца капнет, а это осколок. Потерпи. Сейчас перевяжу, и к доктору поедем, – улыбаясь, посоветовал Сашка, доставая кинжал и распарывая рукав рубашки.

Как он и предполагал, отбитый взрывом кусочек камня попал в мягкие ткани. Не смертельно, но жутко больно и без операции не обойтись. Быстро оторвав от собственной рубашки подол, он туго перетянул рану и, накинув на водителя куртку, обошел машину, осматривая повреждения. По правой стороне словно картечью прошлись. Под машину уже натекла лужа масла, а правое переднее колесо почти оторвало.

– М-да, – мрачно вздохнул Сашка. – Тут проще новую машину купить, чем эту восстанавливать. И мотор, и ходовая в клочья.

– Жалко машину, ваше сиятельство, – тут же заныл водитель. – Почти новая ведь. Да и вами же отрегулированная. К тому же спасла она нас, – пустил он в ход главный аргумент.

– Это верно, – задумчиво кивнул Сашка. – Ладно. Оттащим в наш гараж, а там видно будет, – принял он соломоново решение, заметив подъезжающие машины, полные жандармов и полиции.

Спустя три часа, после бесконечных допросов, расспросов и уточнений, водителя вместе с разбитым автомобилем погрузили на дроги и отправили домой. Врач осмотрел водителя и, удалив оставшийся в ране камушек, сделал перевязку, похвалив действия Сашки. Полковник Веселов, командовавший следствием по нападению, задумчиво покрутив в руках Сашкин револьвер, проворчал, возвращая ему оружие:

– Вы бы взяли чего поменьше калибром. От этого раны такие, словно вы из ручной гаубицы стреляли.

– Зато сразу наповал, и правки не надо, – усмехнулся в ответ парень.

– Вот именно, а нам бы того бомбиста желательно было живым взять, – тут же отреагировал полковник.

– Да тут хоть из рогатки стреляй, – отмахнулся парень. – Он же собирался сам вместе с машиной взорваться. Смертник он был. Тварь поганая, – не удержавшись, выругался Сашка.

– С чего так решили? – тут же насторожился полковник.

– Он вплотную к машине подойти пытался. Да я помешал, когда окликнул. А так и бомба бы взорвалась, и топливо, что в машине. После такого и хоронить бы нечего было. А после выстрела моего его закрутило и в сторону отбросило. Потому дед и не пострадал.

– И слава Богу, – истово перекрестился полковник.

– Вы бы охрану дедову на автомобиль пересадили, ваше превосходительство, – подумав, осторожно посоветовал Сашка. – Лошадь животное благородное, но пугливое. Пока охрана лошадей успокаивала, я один с теми тремя воевал. А не будь у меня военного опыта?

– Да уж, – мрачно вздохнул полковник. – Да только у ведомства нашего на такие покупки финансирования не предусмотрено.

– А водители есть? – подумав, спросил Сашка.

– Водителей хватает, – отмахнулся полковник.

– Ладно. Подумаем, – кивнул Сашка и, попрощавшись, свистнул ближайшему извозчику.

Назвав адрес, он устало откинулся на спинку сиденья и, задумчиво потерев шрам на щеке, хмыкнул про себя: «Ну, вот и повод четвертую машину купить. Точнее, новую машину деду, а его разбитую восстановим и под охрану отдадим. Хотя нет. Отдавать мы ее не станем. Пусть в нашем гараже стоит. Охрана будет у нас лошадей оставлять и на ней следом ездить. Да, так лучше. А вообще, не мешало бы мне самому как следует этих подонков потрясти. Что-то резко за деда взялись. Как бы это не из одной задницы все хвосты торчали. Не смогли напугать, решили устранить. Блин, а если они еще добьются, чтобы меня куда сослали, тогда вообще амба. Точно до старика доберутся. А без него всей семье хана. Ладно, надо будет вечером с дедом все это обговорить. Но главное, чтобы полковник меня до материалов дела допустил. Мне нужно понимать, какая сволочь на нас с дедом сезон охоты открыла».

* * *

Вечером того же дня у парня состоялся весьма основательный разговор с дедом. Сидя в кресле, князь мрачно прихлебывал уже остывший чай, уставившись долгим взглядом куда-то в стену. Сидевший напротив Сашка, попыхивая трубкой, задумчиво посматривал на испуганно молчавшего полковника Веселова. А пугаться жандарму было чего. Покушение на лицо такого уровня это не просто ЧП. Это уже покушение на устои государства.

Отставив чашку, князь тяжело вздохнул и, повернувшись к полковнику, тихо спросил:

– Что уже сделано?

– Ну, допросить арестованных пока не получилось. Уж больно калибр у Александра Викторовича серьезный, – тут он покосился на Сашку. – Но врач сказал, что через пару дней с ними можно будет разговаривать.

– Если бы не мой калибр, последствия были бы куда хуже, – зло проворчал Сашка. – Охрану к ним приставили?

– Так они раненые. Куда они побегут? – не понял полковник.

– На тот свет, – фыркнул Сашка. – Охрана не для предотвращения их побега, а для спасения их жизней на тот случай, если от них избавиться решат.

– Молодой человек, вы всерьез полагаете, что кто-то решится убить двух арестованных в больнице, при большом скоплении народа? На подобное только смертник решится. Его ж сразу схватят.

«У-у, дядя, да ты, похоже, рыцарских романов перечитал», – скривился про себя Сашка и, вздохнув, принялся раскладывать на пальцах:

– Чтобы убить человека в больнице, совсем не обязательно стрелять, резать или даже душить. Вполне достаточно уметь одним движением свернуть ему шею, или взять медицинский шприц и ввести в жилу некоторое количество воздуха. И шума никакого, и клиент даже не вякнет.

– Откуда у вас такие познания, Александр Викторович? – тихо спросил полковник, не отводя от парня настороженного взгляда.

– А я удивлен, что вы о подобном ничего не знаете, – огрызнулся Сашка. – Или это не ваша работа, подобные способы убийства изучать?

– Гм, вы бы и вправду, господин полковник, думали, с кем говорите и что спрашиваете, – откашлявшись, негромко рыкнул князь, моментально приведя жандарма в чувство. – Не забывайте. Саша много лет воевал на Востоке и об убийстве знает больше, чем мы все, вместе взятые. Достаточно вспомнить, что при сегодняшнем нападении спас меня именно он.

– А как вообще получилось, что вы оказались рядом? – тут же отреагировал полковник, снова окатив Сашку подозрительным взглядом.

– Глеб Сергеевич, вы совсем уме лишились?! – вдруг вызверился князь. – Я его попросил проводить меня. Я! Этого вам достаточно?

– Прошу меня простить, ваше сиятельство, – пробормотал полковник, заметно сбледнув с лица. – Просто с этим нападением все как-то странно.

– А что тут странного? – не понял Сашка. – Нападение явно спланированное. Маршрут движения деда они явно знали. Устроить завал на дороге дело одной минуты. Лучше скажите, чем они взрывать пытались? Это, надеюсь, вы уже установили?

– Это да, – растерянно кивнул жандарм. – Полбанки нитроглицерина. Похоже, сами как-то сделать сумели.

– Рисковые ребята, – качнул Сашка головой. – Эта штука способна взорваться от любого резкого толчка. А сам бомбист кто, известно?

– Да. Установили. Правда, случайно, – нехотя признался полковник. – Там и опознавать нечего было, после вас-то, – подпустил он очередную шпильку.

– Господин полковник, – окончательно рассердился князь, – мой внук сделал все, чтобы спасти мне жизнь, и выполнил вашу работу, – он голосом выделил ключевое слово. – И если вы еще раз посмеете обвинить его в чем-нибудь, то будете заниматься другими делами. Это я вам обещаю.

От тона, которым было высказано это обещание, полковник разом вспотел и, машинально достав платок, хрипло извинился:

– Ваше сиятельство, я все понимаю, но и вы меня поймите. Всегда считалось, что для охраны особых лиц вполне достаточно двух жандармов. А тут один бывший солдат умудрился всех нападавших положить, не получив даже царапины. Поневоле начнешь вопросы задавать.

– Хотите сказать, что это все я затеял, чтобы в доверие втереться? – сообразил Сашка и, медленно поднимаясь из кресла, прошипел, начиная свирепеть: – Вы белены объелись, сударь? Я в столице всего месяц. Где бы я мог с этими бомбистами познакомиться? Если уж вам так хочется меня обвинить, то для начала научитесь хотя бы задавать правильные вопросы. Кто был тот бомбист? – вопрос прозвучал как щелчок кнута.

– Недоучившийся студент. Заболел туберкулезом и был вынужден бросить учебу. Похоже, на этом его и зацепили. Доктор сказал, что ему все равно недолго оставалось. Уже кровью харкал.

– Гнездо их нашли? – тут же последовал новый вопрос. – Где-то же они этот нитроглицерин варили?

– Люди работают, – отделался полковник общей фразой.

– Мне нужно будет поговорить с вашими арестованными, – выдвинул Сашка очередное требование.

– Зачем? – спросил полковник, окончательно растерявшись от такого напора.

– Глеб Сергеевич, если Саша говорит, что надо, значит, так оно и есть, – в голосе князя зазвенела сталь. – Будьте добры обеспечить ему все условия для работы.

– Но… но… ваше сиятельство, он же не служит в нашем ведомстве. Он же вообще гражданское лицо, – запинаясь и потея, пробормотал полковник.

– Я вас больше не задерживаю, господин полковник, – отрезал князь. – Обо всех моих решениях вы будете уведомлены. До свидания, – взгляд Алексея Михайловича и его тон могли бы заморозить озеро размером с Байкал.

Сообразив, что делать тут больше нечего, полковник встал и, поклонившись, вышел из кабинета. Князь, проводив его долгим задумчивым взглядом, тяжело вздохнул и, повернувшись к парню, устало спросил:

– Признавайся, что задумал?

– Хочу быстро пробежать по всей цепочке и дотянуться до заказчика сегодняшнего безобразия, – коротко сообщил Сашка.

– Погоди, а жандармы тогда чем заниматься станут? – не понял князь.

– А ты не видишь, как они занимаются? – иронично хмыкнул парень, кивая на дверь. – Правая рука не ведает, что делает левая.

– Веселов не всегда таким был, – вздохнул князь. – Лет десять назад это был один из лучших сыскников, но потом, став начальником городского отдела, быстро превратился в чиновника. Точнее даже в политика. Но должен признать, он предан и честен, насколько может вообще быть честен человек на таком месте.

– А на пенсию ему когда? – задумчиво поинтересовался Сашка.

– Ну, по выслуге пора бы уже. Да и по возрасту тоже, – пожал князь плечами.

– А заместитель толковый у него есть? – не унимался парень.

– Подполковник Квасков, Лев Иванович. Сорок два года. Умный, хваткий, дело свое знает. А главное, весьма предан интересам страны. У него во время покушения семья пострадала. Сын обезножил. Так что всех этих бомбистов он ненавидит люто.

– Дед, сведи меня с этим подполковником, – помолчав, попросил Сашка. – Мы с ним будем делом заниматься, а полковник пусть присутствие изображает. Как говорится, меньше знает, лучше спать будет.

– Но почему ты, Саша? – подумав, спросил Алексей Михайлович, глядя парню в глаза.

– А я, дед, всегда считал, что жить нужно по Ветхому Завету. Око за око, зуб за зуб. А вообще, эту сволочь давно пора уже к ногтю прижать. Чтобы и думать боялись подобные вещи делать. И мстить за близких я предпочитаю своими руками. Слышали поговорку? Хочешь, чтобы было сделано хорошо, сделай сам.

– Слышал, – устало вздохнул князь. – Но ты забываешь, что для подобных случаев существуют следствие и суд. И это не мое пожелание, а закон империи.

– Закон? – усмехнулся Сашка. – А что тогда с адвокатами, присяжными и прочими бормотологами делать?

– Как-как? – удивился князь.

– Бормотологи. Бормочут вечно невесть что, – с улыбкой пояснил парень. – Они же сделают все, чтобы эта мразь вышла на свободу. Или, в крайнем случае, получили минимум. А потом они, выйдя на свободу, снова возьмутся за старое. Нет, деда. С такими нужно решать вопрос один раз и навсегда. Ну не должны обычные люди страдать из-за чужих завиральных идей.

– Тут я вынужден с тобой согласиться, – вздохнул князь. – Но я не хочу, чтобы этим занимался ты.

– А кто еще? – удивился Сашка.

– Ты не понимаешь… – начал было князь, но парень не дал ему договорить.

– Дед. Ты не слышишь меня, – вздохнул парень. – Напали на нас с тобой. И убивать собирались нас. Так что это наше дело. Можно сказать, семейное. И разобраться с ним мы должны сами.

– Ну, может, ты и прав, – задумчиво протянул старик. – Но не спеши. Тут как следует подумать надо.

– Некогда думать, дед. Тут действовать надо. И действовать быстро, пока их заказчики не сообразили, что все провалилось и исполнители живы. Самое главное, не дать им добраться до исполнителей до того, как я до них доберусь.

– И что ты сделаешь, когда сам до них доберешься? – насторожился князь.

– Там видно будет. Все зависит от степени их желания делиться знаниями, – жестко усмехнулся парень.

– А если не захотят делиться? – не отставал старик.

– Ты же сам говорил, что я на Востоке воевал, – тихо рассмеялся Сашка.

– Ты чего делать собрался? – подскочил князь.

– Тебе лучше не знать, – качнул Сашка головой. – В общем, давай по порядку. Ты меня сводишь с подполковником Квасковым, а дальше мы с ним сами разберемся.

Алексей Михайлович взял со стола колокольчик и, вызвав слугу, велел ему принести телефонный аппарат. Получив прибор, он снял трубку и, покрутив ручку, потребовал соединить его с жандармским управлением. Попросив к телефону подполковника, князь представился и, дождавшись ответа, устало сообщил, что завтра с утра к подполковнику в кабинет явится внук князя, с некоторыми идеями по создавшейся ситуации. И что князь ожидает от подполковника содействия в данном деле. Выслушав ответ, старик положил трубку на рычаг и, вздохнув, тихо сообщил:

– Работать они начинают в девять. К половине десятого тебя будут ждать. Дальше сам.

– Не сомневайся, дед, – понимающе кивнул Сашка. – Только сам. Надеюсь, этот ваш Лев Иванович не страдает испугом перед высоким сословием?

– Саша, прекрати издеваться, – улыбнулся старик. – Нормальный он человек. И профессионал отличный. Жестковат, правда, но при его работе это понятно.

– Ну, варить его я не собираюсь, – усмехнулся парень. – А добрякам на такой службе делать нечего. Ладно, дед. Отдыхай. Дальше я сам разберусь, – добавил он, поднимаясь.

– Саша, скажи, – остановил его старик. – Почему ты вдруг решил проводить меня на службу?

– Ты же сам все видел, – вздохнул Сашка, пожимая плечами. – Муторно мне было. Чуял что-то, а что, сам не понимал. Потому и решил рядом побыть. Во дворце тебе ничто не угрожает, а вот по дороге… В общем, делал то, что счел правильным. Так и получилось, – закончил парень с растерянной улыбкой.

– Как думаешь, кто решился на такое? – помолчав, тихо спросил старик.

– Те, кому ты очень сильно мешаешь, – решительно заявил Сашка. – Вспомни, кто все время пытался тебя отодвинуть от дел?

– Британцы и австро-венгерское лобби, – хмыкнул старик, пожав плечами, словно это было само собой разумеющееся. – И те и другие давно уже стали нашими противниками во всех внешнеполитических игрищах. С немцами у нас отношения ровные. Можно сказать, спокойные. А самое главное, самый большой торговый оборот у империи именно с ними. Французы спят и видят, как вернуть себе Эльзас и Лотарингию. Это у них больная тема. Даже пытаются создать тройственный союз против немцев. В общем, круг желающих от меня избавиться весьма ограничен.

– Вот именно, – кивнул Сашка.

– Погоди. А почему ты решил, что это именно иностранное влияние, а не наши, местные ужимки? – удивился князь. – Знаешь, по опыту могу тебе сказать, что там, где иностранец несколько раз подумает, наши лапотные мертвяков штабелями накидают.

– Ты сам все сказал, – усмехнулся Сашка. – Иностранцы подумали и наших наняли. А все остальные народовольцы, эсеры и прочие социалисты не более чем наймиты. Ладно, дед. Разберемся. Ты только не вмешивайся без моей просьбы, – закончил Сашка и, попрощавшись, вышел из кабинета.

* * *

Лев Иванович оказался мужчиной примерно сорока лет, высоким, жилистым, широкоплечим. На лицо обычный русак. Волосы темно-русые, с благородной сединой на висках. Аккуратно подстриженные усы были тщательно ухожены и закручены, как у того Чапаева в известном фильме. Это была первая мысль, которая посетила Сашку, вошедшего в кабинет подполковника.

Поздоровавшись, парень отметил про себя и внимательный, настороженный взгляд офицера, и твердое рукопожатие. Присев на указанный стул, Сашка быстро осмотрелся и, чуть усмехнувшись про себя, начал разговор:

– Лев Иванович, я прошу меня простить за столь бесцеремонное вмешательство, но я считаю своим долгом участвовать в данном деле.

– Думаете, сумеете разобраться с ним лучше нас? – хмыкнул подполковник.

– И в мыслях не было. Тут другое. Я могу быть с вами откровенным, господин полковник? – тихо спросил Сашка.

– Я подполковник, – напомнил Квасков.

– Это выговаривать долго, – с улыбкой отмахнулся парень.

– Есть такое, – улыбнулся в ответ подполковник. – Так что вы хотели мне сказать?

– Лев Иванович, я хочу сделать так, чтобы ни одна сволочь больше даже думать не смела нападать на деда, – жестко заявил парень, глядя офицеру в глаза. – И для этого я должен добраться до заказчика этого нападения. Вы поможете мне?

– Все зависит от того, какой именно результат вам нужен, – помолчав, осторожно высказался подполковник.

– Я уже озвучил его, – пожал Сашка плечами. – А вот какими средствами, это второй вопрос. Впрочем, если вы считаете, что действовать я могу, только опираясь на закон, то больше не стану вам докучать. Дайте мне просто поговорить с арестованными. Дальше я все сделаю сам.

– Что вы задумали? – подобрался подполковник, глядя ему в глаза.

– Я уже отвечал на этот вопрос, – выдохнул Сашка, отвечая ему не менее жестким взглядом.

– Вы понимаете, что это незаконно, и что я должен вас задержать? – тихо спросил подполковник чуть дрогнувшим голосом.

– Лев Иванович, вы не можете задержать меня просто потому, что вам нечего мне предъявить, – улыбнулся Сашка. – Как говорится, слова к делу не пришьешь. И если уж пошел такой разговор, то позвольте спросить, кому от этого легче станет? Спросите себя, что вам важнее: буква закона или спокойная жизнь ни в чем неповинных людей? Но помните, пока существуют такие подонки, спокойной жизни им не будет.

– Вы ведь не просто так задали этот вопрос, – посмурнев лицом, угрюмо спросил подполковник. – Похоже, вы уже успели навести о моей семье справки.

– Я говорил некасаемо вашей семьи. Я спрашивал вашего личного мнения, – качнул Сашка головой.

– Вы правы, – помолчав, еле слышно ответил Квасков. – Здоровье и покой обывателей для меня дороже жизней нескольких подонков, готовых уничтожать невинных ради своих идей.

– Так вы готовы мне помочь? – тут же последовал очередной вопрос.

– Сначала я должен знать, что вы собираетесь делать, – твердо ответил подполковник.

– Я уже сказал. Добраться до заказчиков, – пожал Сашка плечами.

– Мне нужны подробности, – заявил Квасков, упирая в парня тяжелый взгляд.

– Хорошо. Будут вам подробности, – зло усмехнулся Сашка. – Для начала я поговорю с арестованными. И поговорю так, что выжму из них все, нужное мне. Любым способом. Для этого мне потребуются ваши люди, которые умеют молчать. Ну, а дальше спланирую операции по наведению в городе порядка. Это я могу сделать и сам, но, если вы решите помочь, не откажусь. Но сначала допрос.

– Вы собираетесь их пытать? – откровенно удивился подполковник.

– Если потребуется, – спокойно кивнул парень. – Но думаю, до этого не дойдет. Эта братия готова жертвовать чужими жизнями, но за свои обычно держится очень крепко.

– Тут я с вами согласен, Александр Викторович, – задумчиво кивнул Квасков.

– Господь с вами, Лев Иванович. Просто Саша. Молод еще для подобного величания, – отмахнулся парень. – Так что? Едем в тюрьму или в больницу?

– Зачем? – не понял подполковник. – Не надо никуда ехать. Господин Веселов еще вчера вечером изволили звонить и приказали перевезти арестованных в нашу внутреннюю тюрьму. И доктора сюда же вызвали. Он в нашем здании постоянно дежурит. К сожалению, ранения у них серьезные.

– Знаю, сам наносил, – хищно усмехнулся Сашка. – Они в сознании?

– Не знаю. Пойдемте, у доктора узнаем, – усмехнулся подполковник, поднимаясь.

Они вышли в коридор и спустились в цокольную часть здания. Дежуривший там унтер, увидев начальство, степенно поднялся и, откозыряв, негромко доложил о порядке на вверенном ему объекте. Приказав ему вызвать доктора, подполковник огляделся и, сняв трубку телефона, вызвал из казармы двух подчиненных. Приведенный унтером доктор, еще заспанный, нещадно зевая, сообщил, что арестованные хоть и имеют тяжелые ранения, но жизням их ничего не угрожает.

Подполковник отпустил его, поблагодарив за помощь, и уже собирался что-то сказать, когда на лестнице застучали шаги. Двое рядовых жандармов средних лет, оказавшись перед Квасковым, коротко доложились и уставились на подполковника настороженными взглядами.

– Знакомьтесь, – указал Квасков на Сашку. – Князь Тарханов, Александр Викторович. Историю ту вы, думаю, слышали.

Жандармы дружно кивнули, окидывая парня внимательными взглядами.

– И о том, что наши подопечные в тех камерах, тоже его работа, – продолжил подполковник.

Последовал очередной кивок.

– Это Иван, это Аркадий, – представил их Квасков Сашке.

– Рад знакомству, господа, – улыбнулся парень, протягивая им ладонь для рукопожатия. – А как по батюшке?

– Иван Власович, Аркадий Акакиевич, – представились оба.

– Значит так, господа. Сейчас, вы откроете двери в их камеры, вроде как для осмотра доктором, а после для допроса, который будет проводить господин подполковник. А между делом я буду вам рассказывать, как на Востоке людей пытают. А потом предложу вам воспользоваться этим методом. В общем, они должны думать, что я приехал их жутко пытать. Ваша задача – мне подыгрывать. Понятно?

– Чего ж непонятного? – дружно удивились жандармы.

– Тогда начинаем, – усмехнулся Сашка, кровожадно потирая руки.

Подполковник, слушая его, только головой удивленно качал. Жандармы прошли в арестную зону и принялись греметь ключами, отворяя двери. Квасков, подчиняясь жесту парня, прошел к камерам и, заглянув поочередно в каждую, одарил арестованных многообещающими взглядами. Рядовые, отойдя в сторону, встали так, чтобы из камер их не было видно, и Сашка, бесшумно пройдя к открытым дверям, принялся громко вещать:

– Вы не поверите, господа, каких успехов добиваются арабы, допрашивая пленных своими методами. И ведь шельмы что вытворяют. Берут тонкое шило и втыкают его промеж суставов. А после этим шилом начинают по костям шерудить. Не поверите, господа, ни один человек до локтя не выдерживал.

– Это как? – нашелся с вопросом Иван Власович.

– У человека в руке только на запястье четырнадцать суставов. Так вот, до сустава, что в локте, ни один не выдерживал. Боль такая, что человек начинает под себя гадить. В общем, вы перед тем, как тех двух к столу привязать, их разденьте сначала. Ну, чтобы потом портки стирать не пришлось. А еще лучше сразу в ведро поганое их сажайте. Грязи меньше будет.

– А следы на руках? – последовал вопрос от Аркадия Акакиевича.

– Господь с вами, сударь, какие следы? – громко рассмеялся Сашка. – Дырочки махонькие и только. Никакой врач и внимания не обратит. А вообще, ежели вам от клиента избавиться желательно, то поступайте, как с английским королем Яковом, кажется, поступили.

– Это как же? – заинтересовался подполковник.

– А ему в зад бычий рог загнали, который сначала прожгли вдоль. А после через тот рог в брюхо раскаленный прут всадили. Не поверите, ни один врач ничего не поймет. Да вон, доктор вам сам подтвердит, – добавил Сашка, указывая на идущего по коридору врача.

– Я вам верю, сударь, – удивленно хмыкнул подполковник. – Мне говорили, что у вас в этих делах огромный опыт.

– Даже не сомневайтесь, ваше превосходительство, – улыбнулся Сашка, показывая ему большой палец. – Только скажите. Я вам любого клиента разделаю так, что ни один врач ничего не заметит.

– Уж в этом я теперь не сомневаюсь, – заверил его подполковник совершенно искренне.

Врач, осмотрев арестованных, дал добро на предварительный допрос, и первым в камеру к раненному в плечо вошел подполковник. Встав над кроватью арестованного, он окинул его долгим, мрачным взглядом и, презрительно скривившись, спросил:

– Говорить будем, или сразу специалиста позвать?

– Какого специалиста? Зачем? – испуганно уточнил арестованный, слышавший весь предыдущий разговор.

– Ну как же. Вы же, сударь, врать и запираться изволите. Вот он вам и поможет всю правду рассказать, – хищно усмехнулся подполковник, и арестованный, вздрогнув, затряс головой:

– Не надо специалиста. Я все скажу. Спрашивайте.

Задав все нужные вопросы, подполковник вышел из камеры, приказав закрыть дверь, и перейдя в камеру к раненному в филейную часть, повторил допрос. Тут все было точно так же. Одного разговора в коридоре оказалось достаточно, чтобы арестованные поспешили поделиться всеми своими знаниями. Закончив допрос, Квасков вышел из камеры и, пройдя к посту дежурного, растерянно покачал головой, глядя на Сашку.

– Вы, сударь, словно колдун какой. Сколько лет служу, а такого еще не видел. Они же оба до полусмерти напуганы. Как так?

– Все просто, Лев Иванович, – с довольным видом усмехнулся Сашка. – Человек существо особое. С воображением. И однажды испытав боль, той боли начинает бояться. А мои рассказы на их боль и наложились. Вас и людей ваших они уже знают. А вот мой голос еще не слышали. А рассказал я много. Вот они сами себя и запугали до обморока.

– И все? – дружно удивились жандармы. – А ежели б не сработало? – помолчав, спросил подполковник.

– Тогда кому-то из ваших подчиненных пришлось бы сбегать в ближайшую скобяную лавку. За иглами, которыми шорники кожу шьют, – ответил Сашка, усмехнувшись так, что вздрогнули все присутствующие.

– Так ваши рассказы были не байками? – растерялся подполковник.

– Я несколько лет в Африке воевал, и такого насмотреться успел, что от тех картин даже наших забойщиков стошнит, – вздохнул парень.

– Господи, спаси и помилуй, – истово перекрестились рядовые жандармы.

– Что будем делать дальше? – повернулся Квасков к парню.

– Едем на адрес. Автомобиль у меня есть. Город водитель знает. Через час на месте будем, – предложил Сашка.

– Согласен. Иван, поднимай дознавателя с группой, – скомандовал он своему подчиненному. – Акакий, сходи в оружейку, винтовки возьми на обоих. Идемте, Александр Викторович.

– Саша, Лев Иванович. Для вас просто Саша. Я настаиваю, – улыбнулся парень.

– Как пожелаете, – улыбнулся подполковник в ответ.

Они вышли из здания жандармерии, и Сашка жестом приказал своему водителю подъехать. Они уселись в машину, и подполковник, дождавшись рядовых, назвал нужный адрес. Водитель кивнул и, включив передачу, вдавил педаль газа в пол. Автомобиль резво покатил по Невскому, в сторону доходных домов на Крюковом канале.

* * *

Обыск на съемной квартире заговорщиков принес неожиданные результаты. Помимо множества различных бумаг, там нашлось оружие, боеприпасы, деньги и даже ящик динамита. Последнее Сашку удивило больше всего. Он помнил, что покушение было совершено при помощи нитроглицерина. У парня сразу возник вопрос, зачем так рисковать срывом операции, если есть более безопасный способ убийства?

Да, динамит тоже не назовешь безобидной игрушкой, но он, по крайней мере, не взорвется от одного резкого толчка, тогда как нитроглицерин вполне способен на такое. С этим вопросом парень и обратился к подполковнику Кваскову. Удивленно хмыкнув, подполковник задумчиво подкрутил усы и, покачав головой, угрюмо проворчал:

– Похоже, не нашли способ, как привести свою адскую машинку в действие в нужный момент.

– Запальный шнур в нужном количестве нами тоже обнаружен, – осторожно добавил Иван.

– Лев Иванович, думаю, динамит вам придется в срочном порядке отправить на уничтожение, о чем следует составить соответствующую бумагу, – помолчав, усмехнулся Сашка, заговорщицки подмигнув подполковнику.

– Давайте пройдемся, – подумав, предложил жандарм.

Они отошли в сторону, и подполковник, с интересом посмотрев на парня, тихо спросил:

– А теперь подробно, Александр, почему я должен уничтожить динамит и зачем мне такая бумага?

– Лев Иванович, я не хочу, чтобы эта взрывчатка оказалась на складе. Нам с вами она больше пригодится.

– Динамит?! Но зачем?

– А затем, дорогой мой хранитель закона, что некоторые личности понимают только один намек. И называется он – кувалдой в лоб. Но самое главное, что в этом случае никто не посмеет сказать, что вы позволили кому-то воспользоваться этой взрывчаткой.

– И кто же посмеет сказать мне такое? – насупился подполковник.

– Найдутся доброжелатели, – фыркнул Сашка. – А тем временем я смогу использовать динамит по своему усмотрению, но для благого дела.

– А разве такое возможно? – грустно усмехнулся Квасков.

– Иногда бывает и так, – пожал Сашка плечами. – Но это все философия, а нам с вами предстоит грубая действительность.

– Князь, в случае необходимости я могу доставить вам десяток таких ящиков. Почему именно этот?

– Я не хочу, чтобы вы были хоть как-то привязаны именно к этому ящику, – качнул Сашка головой. – И вообще, чем меньше ниточек будет связывать вас со мной, тем лучше.

– А сейчас? – не понял подполковник.

– Сейчас я просто свидетель по делу, – лукаво усмехнулся Сашка.

– У нас говорят «видок», – поправил его Квасков.

– Без разницы, – отмахнулся парень. – Главное, что мне нужно, это ваша полная уверенность и указание, кто именно заказал нападение на деда. Остальное я сделаю сам. Так что больше в ваше расследование я не вмешиваюсь. Прикажите своим людям переложить динамит в другой ящик и составьте нужную бумагу. Ящик сдайте на склад. Вы должны быть прикрыты со всех сторон.

– Это весьма благородно с вашей стороны, князь, – коротко поклонился Квасков. – Даю слово, стоит вам только позвать, и все мои люди тут же будут в вашем распоряжении. Но с одним-единственным условием. Это никоим образом не должно быть направлено во вред государству.

– Даю слово, Лев Иванович, – твердо ответил парень.

– Хорошо, – кивнул подполковник. – Все будет сделано, как вы сказали. Что-нибудь еще?

– Мне нужно знать все, что будет известно вам. Но главное, это имена и адреса заказчиков.

– Иван будет посещать вас каждый день, – коротко кивнул Квасков.

– Это всё, – улыбнулся Сашка. – Если потребуется что-то еще, я сообщу Ивану. Встречаться лично часто нам не следует. Хотя, должен признать, что с вами интересно общаться и работать, – слегка подсластил пилюлю Сашка.

– Благодарю вас, Александр, – снова поклонился подполковник. – Надеюсь, у нас еще будет такая возможность.

Развернувшись, он отправился командовать своими подчиненными, а Сашка, глядя ему вслед, только вздохнул.

«Ну, и как тут всяким заговорщикам и шпионам не плодиться, если даже толковый жандарм смотрит на все только со стороны своей службы. И ведь не дурак. Совсем. Думать умеет. Про умение допросы проводить я вообще помолчу. А вот мыслит однобоко. Или это я настолько испорчен детективами из своего прошлого? – удивленно хмыкнул парень. – Скорее всего. Разница менталитетов и мировоззрений. Иного объяснения всему этому у меня нет».

Жандармы, наконец, закончили работу и начали погрузку всего изъятого в автомобили. Заметив, что ящик из-под динамита они уложили в свою машину, Сашка нашел взглядом Ивана, и тот глазами указал ему на неприметную корзину, накрытую куском старой дерюги. Чуть кивнув, Сашка уселся в салон и, дождавшись, когда к нему присоединится подполковник, велел водителю отвезти их в жандармерию.

Оставив подполковника заниматься своим делом, Сашка отправился домой. Прихватив из машины корзину, он отнес ее в свой кабинет и, вызвав Матвея, попросил его сходить в лавки, за покупками. Что именно нужно купить, он записал и даже зарисовал на бумаге. Отправив слугу, он с головой залез в большой шкаф, который по приезду превратил в оружейный, и достал оттуда несколько пистолетов, взятых трофеями еще на Кавказе.

Ему нужен был запальный механизм, который приведет в действие адскую машину. Быстро зарядив оружие, он спустился с сад и, выстрелив из каждого ствола, убедился, что они работают. Вернувшись в кабинет, парень взялся за дело. Опилив стволы и рукояти, он старательно обработал места спилов и, убрав за собой, принялся дожидаться возвращения слуги. В голове парня уже сложился план действий. Но главное, что его машины приведутся к действию только теми, кто ему и нужен.

Но когда дверь в кабинет открылась, Сашка, вместо ожидаемого Матвея, увидел на пороге графиню Ольгу Разумовскую. С грехом пополам вернув челюсть на место, Сашка встал и, как полагается по этикету, коротко поклонился, удивленно проворчав:

– Графиня, не ожидал вас тут увидеть. Чем могу служить?

– Я к вам по делу, князь, – сообщила графиня, поджимая губы.

– Прошу вас, – вздохнул Сашка, указывая на кресло у стола.

– Благодарю, – кивнула девушка, присаживаясь на указанное место.

– Итак, чем я могу быть вам полезен? – перефразировал парень свой вопрос, усевшись за стол.

– Батюшка сказал, что вы отказались от притязаний на мою руку. Это так?

– Верно. Вы ведь этого хотели, или я чего-то не понял? – тут же поддел ее Сашка, не удержавшись.

– Нет. Вы все правильно поняли, – снова поджала девушка губы. – Но теперь, после вашего отказа, я стала посмешищем света.

– Простите, сударыня, но я вас не понимаю. Совсем, – окончательно растерялся парень. – То вы требуете, чтобы я застрелился и избавил вас от своего присутствия, а то заявляете, что я виноват в том, что вас освободили от данного обещания.

– Вся беда в том, что Николаша… – тут она запнулась, не зная, как объяснить, кто это такой, но Сашка, сообразив, о ком идет речь, только кивнул:

– Я помню его.

– Да. Так вот, Николаша не стал терпеть такое отношение ко мне и вызвал одного из моих обидчиков на дуэль.

Она замолчала, уставившись на Сашку непонятным взглядом.

– Ну, а ко мне это какое имеет отношение? – пожал парень плечами. – Я ему еще тогда, у вас на приеме сказал, что бросаться вызовами не самое полезное для здоровья занятие.

– Вы должны помочь ему, – неожиданно заявила графиня.

– Како… – чуть было не сорвался Сашка, но прикусив язык, поправился: – Гм, простите, каким образом? Все знают, что мы не были друзьями, более того, он считал меня своим врагом. И как я могу ему помочь? К тому же у меня сейчас и других проблем полно. На деда было совершено нападение, если вы не знали, и теперь я вынужден регулярно бывать в управлении жандармов. Давать показания, как это было.

– Это должно означать, что вы отказываетесь? – высокомерно поинтересовалась графиня.

– Это означает, что в данное время я нахожусь под постоянным присмотром со стороны жандармов и не могу вмешиваться в иные дела. Идет следствие, и я один из первых видоков, – отозвался Сашка ровным голосом.

– И тем не менее, я прошу вас помочь ему. Научите Николашу правильно стрелять. Я знаю, что вы бились об заклад и выиграли. Ваш маленький посыльный, что сидит сейчас под дверью кабинета, и есть тот выигрыш.

– Похоже, у кого-то в свете очень длинный язык, – не удержавшись, проворчал Сашка. – Николай утверждал, что умеет стрелять. И потом. На какую дату назначена дуэль?

– Послезавтра, – мрачно вздохнула Ольга.

– Слишком мало времени, – качнул парень головой. – Вмешайся я сейчас, и все станет только хуже. Мои советы наложатся на его знания, и это может отвлечь его в самый ответственный момент. Нет. Сейчас лучше не вмешиваться.

– Вообще-то, я надеялась, что вы встанете к барьеру вместо Николаши. Что ни говори, а опыта в таких делах у вас гораздо больше, – вздохнула графиня, поднимаясь.

– Увы, сударыня, но обстоятельства сложились так, что на данном этапе я не имею права даже на малейший риск. Речь идет о деле государственной важности, – развел Сашка руками. – К тому же это было бы не очень честно по отношению к его противнику. И как сам Николай отнесется к такой замене? Об этом вы подумали?

– Ему страшно, – еле слышно всхлипнула графиня. – А что до замены, то подобное допускается, если один из противников внезапно заболел или повредил руку.

– А он ее повредил? – спросил парень, еле сдерживаясь, чтобы не послать ее куда подальше.

– Похоже, вы решили подобным образом отомстить мне за оскорбление, – неожиданно высказалась графиня.

– Господь с вами, сударыня, – тихо рассмеялся Сашка. – Я и думать забыл о том инциденте. Все дело в нападении на деда. Вот что сейчас для меня важнее всего.

– Но этого не было в газетах, – резко возразила Ольга.

– Обратитесь к полковнику Веселову, – вздохнул Сашка. – Он в курсе всех событий. Дело ведет его заместитель, подполковник Квасков. Думаю, обе этих личности вам хорошо известны. Ну, или вашему родителю. Так что нужные справки вы можете навести сами.

– Вы назвали известные фамилии, – кивнула графиня, заметно растерявшись. – Что ж. Не смею больше беспокоить, князь, – последнее слово она словно выплюнула.

«Похоже, я в ее глазах рухнул ниже плинтуса», – хмыкнул про себя парень, провожая ее взглядом.

Потом, взяв колокольчик, он вызвал слугу и приказал позвать в кабинет управляющего, или как тут его называли, мажордома.

Вошедший пожилой мужчина с окладистой бородой с достоинством поклонился и вопросительно уставился на парня. Поздоровавшись, Сашка поднялся и, сложив руки на груди, мрачно спросил:

– Как случилось, что графиня посетила меня без доклада слуг?

– Она сказала, что является вашим другом, – растерялся мажордом.

– Таких друзей… – прошипел Сашка, но взяв себя в руки, наставительно сказал: – С этого дня прошу запомнить всех. У меня в этом городе нет друзей. Есть только знакомые. Так что, несмотря на любые слова и просьбы, доклад о посетителях обязателен. Так же, как и для Алексея Михайловича. К нему без доклада хотя бы адъютанту никого не пускать. Это понятно?

– Но, ваше сиятельство, приказы мне отдает только его сиятельство Алексей Михайлович, – решительно возразил мажордом.

– Вы выполните этот приказ просто потому, что от этого зависит его жизнь, – жестко ответил парень. – Хотите стать причиной его гибели?

– Господь с вами! Свят, свят, свят, – истово закрестился старик.

– Тогда делайте, что приказано. Поймите, – успокаиваясь, вздохнул Сашка. – Это не моя прихоть. Это жестокая необходимость. И не случись вчерашнего нападения, я бы и не подумал вмешиваться в текущие дела. Так вы выполните мою просьбу? – уточнил Сашка, пытаясь смягчить свое требование.

– Ну, ежели вопрос стоит так, – растерянно вздохнул мажордом.

– Именно так, – кивнул парень. – Говорю же, если б не нападение, мне б такое и в голову не пришло.

– Хорошо, ваше сиятельство. Все будет сделано, как велели, – подумав, решительно кивнул мажордом. – Только вы уж сами потом скажите Алексею Михайловичу, что это вы велели. А то осердится он, – решившись, осторожно попросил старик.

– Скажу. И не беспокойтесь. Ежели что, сразу ссылайтесь на меня. Я приказал. И все. Дед поймет. Я знаю, – заверил его Сашка.

– Благодарствую, ваше сиятельство, Александр Викторович, – поклонившись, улыбнулся старик.

* * *

Следующая неделя прошла спокойно. Сашка с головой погрузился в ремонт разбитого автомобиля. Двигатель пришлось покупать новый. У старого был пробит камнем блок цилиндров и рассечен поддон картера. Сменили правое крыло, дверцу и полностью заменили переднюю подвеску. Благо изделия господина Бенца в столице продавались в больших количествах, так что с запасными частями проблем не было.

После покраски и обкатки Сашка объяснил водителю, как правильно нагружать новый двигатель, чтобы дать ему нормально приработаться, и, поднявшись в кабинет деда, попросил адъютанта сообщить старику о своем прибытии. Сергей, кивнув в ответ, бесшумно просочился в кабинет и, получив от князя указания, вернулся в приемную.

– У вас десять минут, Александр. Князь ждет серьезных посетителей, – сообщил лейтенант, едва закрыв дверь.

– Вполне достаточно, – улыбнулся Сашка.

– Как дела с машиной обстоят? – вежливо поинтересовался Сергей, перебирая бумаги.

– Починили. Я потому и пришел. Хочу этот автомобиль под охрану отдать. Машина битая, так что, случись что, не так жалко будет. А то лошади после той истории мне доверия не внушают.

– Ну и правильно, – решительно кивнул адъютант. – Давно пора было это сделать. Что ни говори, а автомобиль так быстро, как лошадь, не устанет.

– Угу. Только ему дороги нужны, а лошадь и по бездорожью пройдет, – улыбнулся в ответ Сашка.

– Вы против прогресса? – удивился лейтенант.

– Наоборот. Я за него. Но нужно понимать, что современные автомобили не способны пока тягаться с лошадьми по всем статьям. Подчеркиваю. Пока.

– Похоже, у вас уже есть идеи по этому поводу, – понимающе кивнул Сергей. – Что ж. Вы механик и изобретатель, вам и карты в руки. Думаю, если у кого и получится, так это у вас.

– Откуда такая уверенность? – растерялся парень.

– Видел вашу винтовку. Князь приносил, – быстро добавил Сергей, заметив, как сверкнул Сашкин взгляд. – Оригинальное решение. И ведь работает. А если вспомнить, что делалось все в деревенской кузне, так это вообще чудо.

– Благодарю, – кивнул Сашка. – И да, вы правы. Идеи у меня действительно есть, осталось решить, где и как воплощать их в жизнь.

– Если позволите, дам один совет, – отложив бумаги и заметно понизив голос, сказал лейтенант. – Я на этой должности уже несколько лет и повидал всякое.

– Конечно. Я вас внимательно слушаю, – подобрался Сашка.

– Оформляйте патент на каждое свое изобретение. Понимаете? Не на машину целиком, а на каждый отдельный узел, который придумаете сами. Так вам самому потом будет проще.

– Может, тогда подскажете толкового юриста, занимающегося подобными делами? – подумав, уточнил Сашка.

– С удовольствием, – улыбнулся лейтенант. – Его контора ведет все дела вашего деда. Ну и я, грешный, туда же примкнул.

– Ага, семейный адвокат получается, – кивнул Сашка.

– Там их свора целая, – рассмеялся Сергей. – И все зубастые.

– Волка ноги кормят, – пожал Сашка плечами, аккуратно убирая поданную визитку в карман и делая себе пометку поинтересоваться у деда про эту контору.

Из кабинета князя вышел очередной чиновник, и лейтенант, проводив его взглядом, кивком головы указал Сашке на дверь. Войдя, парень поздоровался и, быстро доложив о состоянии дел в гараже, с ходу предложил пересаживать охрану на отремонтированную машину. Подумав, Алексей Михайлович чуть пожал плечами, после чего, махнув рукой, решительно заявил:

– Делай, как знаешь, Саша. Тебе эти дела ближе, так что полностью полагаюсь на твое мнение.

– Спасибо, деда, – улыбнулся Сашка. – Поверь, так будет лучше. С подполковником Квасковым я договорюсь, так что количество охраны будет увеличено.

– Зачем? – удивился князь.

– Затем, что ты мне еще живой нужен, – рыкнул Сашка, неожиданно вспылив. – И вообще, пока я с этими подонками не разберусь, без охраны ни шагу.

– Разберешься? Ты? – удивился старик.

– Именно я, – решительно кивнул парень, уже жалея, что распустил язык.

– Так, Саша, садись и рассказывай, – помолчав, потребовал князь.

– Что именно? – включил дурака парень.

– Что задумал, рассказывай, – зарычал в ответ старик.

– А вот это, тебе знать пока не надо, – вздохнул Сашка, упрямо набычившись.

– Ты с кем говоришь? – моментально вспыхнул Алексей Михайлович и, поднявшись из-за стола, вперил в парня грозный взгляд.

– С тобой, дед. И говорю я так только потому, что такие вещи тут у вас не приняты. Зато в Африке подобное регулярно практикуют. От тебя требуется только одно. Когда спросят, отвечать, что ты ничего не знал, и вообще все это сделано специально, чтобы всех запутать.

– Что это и кого оно должно запутать? – тут же последовал новый вопрос.

– Дед, – укоризненно протянул Сашка, с улыбкой подмигнув ему. – Я в эту игру могу часами играть. До следующего утра буду тень на плетень наводить.

– Ты хоть намекни, чего ожидать, – не удержавшись, рассмеялся старик.

– Большого шума. Это пока все, что я могу тебе сказать.

– Похоже, ты с Квасковым сумел общий язык найти, – задумчиво проворчал старик, удивленно рассматривая внука.

– Сильно надо будет, я и со змеей договорюсь, – ехидно усмехнулся Сашка.

– А чего ж тогда с Ольгой Разумовской не договорился? – тут же поддел его старик.

– А мне это не надо, – фыркнул Сашка. – Она же принеслась, чтобы уговорить меня влезть в дуэль ее дружка. А мне эта драка нужна, как зайцу триппер.

– Саша, – укоризненно качая головой, вздохнул князь. – Ну ты же не в казарме.

– Прости, дед, но иногда казарменный юмор отражает текущее положение дел гораздо точнее, чем все светские выражения, – моментально нашелся Сашка. – Да и рос я не во дворце. Так что мне простительно.

– Вот ведь вьюн, – снова рассмеялся старик. – Из пальцев вывернулся.

– Жить захочешь, не так раскорячишься, – тут же отреагировал Сашка и сразу выругал себя за болтливость.

– Ладно. Что-нибудь еще? – устало поинтересовался князь, усаживаясь обратно в кресло.

– Пока всё, – качнул Сашка головой.

– Ступай тогда. А то сейчас набегут, – князь скривился, всем своим видом выражая нежелание видеться с будущими посетителями.

– Я могу чем-то помочь? – осторожно предложил парень.

– Нет, внучок. Но за предложение, спасибо, – улыбнулся старик. – Тут никто мне помочь не сможет. Один Господь Бог.

– Понятно. Тогда я пошел, – вздохнул Сашка, открывая дверь.

Оказавшись в приемной, он быстро осмотрелся и, наклонившись к адъютанту, тихо попросил:

– Сереж, не в службу, а в дружбу, присмотри за теми, кто к нему сейчас придет. Похоже, они ему сильно не нравятся, но отказать не может. И ежели что, меня зови. Я Васятку в коридоре под дверью оставлю. Как посыльного.

– Сюда присылай, – кивнул лейтенант. – Я его в уголке посажу. И на глазах и мешать никому не будет.

– Добро, – кивнул Сашка, выглядывая в коридор.

Выигранный им мальчишка был ловким и сообразительным. А после того, как понял, что обижать его тут никто не собирается, стал ходить за Сашкой хвостиком, готовый в любой момент бежать с нужным указанием в указанную сторону. Введя мальца в кабинет, Сашка передал его с рук на руки лейтенанту и, коротко объяснив, что надо делать, отправился к себе.

Там уже его дожидался рядовой жандарм Иван с вестями от подполковника. Поздоровавшись, жандарм протянул парню толстый пакет бумаг, коротко пояснив:

– Тут все, что нам удалось выяснить. Его превосходительство просил, чтобы вы после прочтения это уничтожили.

– Обязательно, – кивнул Сашка, забирая пакет. – Что-нибудь на словах?

– Он просил вас быть осторожным и помнить, что на вас не должна пасть даже тень вины, – тихо пересказал жандарм.

– Благодарю. Передайте Льву Ивановичу, что мне потребуется помощь пары его самых доверенных людей. Желательно, чтобы это были вы, Иван Власович, и ваш напарник, Аркадий Акакиевич. Пока я только вам двоим могу доверять полностью. Не говоря о Льве Ивановиче.

– Благодарствую, ваше сиятельство, – поклонился жандарм, и в глазах его мелькнуло удовлетворение. Доверие знатного лица в этом мире дорогого стоило.

– И еще, – кивнув, продолжил Сашка. – Передайте его превосходительству, что я просил увеличить количество охраны для деда. Двоих слишком мало. Требуются еще как минимум двое, не считая водителя. Автомобиль для охраны уже готов. Так что они станут приезжать сюда верхами, а потом, оставив лошадей в нашей конюшне, станут передвигаться следом за дедом на машине.

– Не извольте беспокоиться, – кивнул жандарм. – Все передам. И охрана будет. Его превосходительство сам об этом говорил на днях.

– Ну и слава богу, – улыбнулся Сашка с заметным облегчением. – И вот еще что. Передайте подполковнику, что кто-то из ваших, похоже, докладывает обо всем, что происходит у вас в жандармерии, кому-то из свитских. Дед многое узнал помимо меня.

– Это нам известно, – кивнул Иван, лукаво усмехнувшись.

– Тогда всё, – завершил Сашка встречу, понимающе усмехнувшись в ответ.

Кротко поклонившись, жандарм четко развернулся, словно на плацу, и вышел. Сашка, вытащив из ножен кинжал, вскрыл конверт и принялся читать послание. Спустя час, свернув бумаги, он мрачно скривился и, вздохнув, проворчал:

– Я так и думал. Не сумели отодвинуть интригами, решили убрать физически.

В полученных им документах приводились краткие выжимки из того, что жандармы вывезли из явочной квартиры. Особо опасных бумаг там не было, но и тех писем, что нашлись, оказалось достаточно, чтобы понять, что затеяно это нападение было не просто так. В некоторых особо нетерпеливых странах уже начали торговать концессиями земель ресурсов империи. А упорство и твердость старого князя и его фракции сломали эти планы.

В итоге было принято решение главных фигурантов фракции устранить, а саму фракцию упразднить, как опасную. Именно отсюда и брали начало все случившиеся неприятности. И скандал с дуэлью на приеме, и нападение по пути на службу.

– Похоже, ребят крепко приперло, если они решились на подобное, – вздохнул парень. – Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. И первым номером нашей программы станет подготовка в обратке. Похоже, ребятки забыли, что в эту игру могут играть двое.

Поднявшись, Сашка достал из шкафа все необходимое и принялся собирать свою первую адскую машинку. Три ящика из древесного массива ему привез Матвей. Как и все остальное, включая нарубленные гвозди. Ящики эти были сделаны на заказ, и заказывал их не Матвей, а по его просьбе это сделала одна вдова. Точнее, ее сын, который сразу после получения заказа отправился на службу в дальнее поместье графа Головина.

Эту сложную цепочку парень придумал и воплотил в жизнь сам, не привлекая деда. Матвей, едва узнав, что это требуется для защиты старого князя, взялся за дело, не задавая ни одного вопроса. Сашка же, еще планируя операцию, решил сделать все, чтобы дознавателям в руки не попало ничего кроме нескольких обломков. Так что делал он все старательно и очень осторожно. Соблюдая все меры безопасности, включая скрытие своих папиллярных узоров на пальцах.

Раскатав на столе кусок холстины, напоминавший половину портянки, разорванной по длине, он обильно смазал ее топленым жиром и принялся укладывать нарубленные гвозди. Потом, разделив выкрученный динамит на три части, он обвязал одну треть тонким шнуром и плотно закатал ее в материю, получив таким образом почти шрапнельный снаряд. Потом, укрепив этот снаряд в ящике, парень занялся взрывателем.

* * *

Спустя два дня вся столица содрогнулась от очередной серии взрывов. Точнее, взрывов было три. Один в английском посольстве, второй в посольстве Австро-Венгрии и третий в доме барона Вотлански, известного поборника движения России в сторону Запада. Во всех трех случаях были серьезные жертвы. На этот раз газеты молчать не стали. Все периодические издания разродились сериями статей, буквально вопивших о несостоятельности специальных служб.

Сашка тем временем снова пропадал в гараже. Новости он узнал от приехавшего в особняк Ивана. Они уединились в кабинете, и опытный жандарм, растерянно качая головой, тихо поведал все, что с ним и его напарником произошло за это время. Отдавая им посылки, Сашка четко проинструктировал обоих, настрого наказав, ни в коем случае не входить в дома и не вступать в долгие разговоры. На все вопросы отвечать одно: «В посылке есть письмо, и получатель, прочтя его, все поймет сам».

На этом посыльный должен просто откланяться. В случае невозможности просто уйти, твердить только одно – ему заплатили за доставку посылки. Всё. Но воплощать в жизнь вторую часть не пришлось. И Иван, и Аркадий легко сделали свое дело. Переодевшись в простую одежду, они доставили посылки по адресам и растворились в толпе прохожих. Что было дальше, они и сами узнали по вызову на происшествие.

Впрочем, что-то подобное они предполагали. Уж больно настойчиво парень требовал отдать ему динамит. Но такого размаха не ожидали даже опытные жандармы. Вместе с новостями Иван передал Сашке и просьбу подполковника встретиться с ним.

– С этого и надо было начинать, – проворчал Сашка, встряхивая колокольчик.

Спустя десять минут, переодевшись, он приказал подать к подъезду автомобиль.

Лев Иванович встретил его угрюмо-настороженным взглядом. Ответив ему открытой, обезоруживающей улыбкой, Сашка присел на указанный стул и, сложив руки на груди, тихо спросил:

– Кажется, вам не очень понравилось то, что произошло.

– Да что ж тут может нравиться? – возмутился подполковник. – Это, уж простите, Александр, массовое убийство.

– Разве? – деланно удивился Сашка. – А по-моему, это было неосторожное обращение со взрывчаткой при подготовке очередного террористического акта. Так бывает, когда люди, не умеющие правильно обращаться с такими опасными предметами, берутся ими заниматься.

– Теперь я понимаю, почему вы так настаивали, чтобы я составил бумагу об уничтожении того ящика динамита, – вздохнул подполковник. – А я ее уже и к делу подшил.

– Ну и правильно, – пожал парень плечами. – В любом случае дело сделано, и обратно ничего уже не вернуть. Зато теперь все эти господа знают, что в такие игры могут играть не только они. Лично для меня это главное.

– И не поспоришь, – проворчал подполковник с заметной растерянностью. – Вы уж простите меня, Александр, но я, признаться, не ожидал от вас подобной решимости. Думал, со злости, в сердцах динамит у меня потребовали. А вы вон как им распорядились.

– Какой динамит? – снова сыграл удивление Сашка. – Не брал я никакого динамита. Тот, что вы нашли, уничтожен. И давайте остановимся на этом.

Подполковник окинул его задумчивым взглядом и, чуть улыбнувшись, кивнул. Сашка, усмехнувшись в ответ, попрощался и, поднявшись, тихо добавил:

– Я благодарен вам за помощь, Лев Иванович.

– Я вам тоже, – грустно улыбнулся подполковник. – Надеюсь, пояснения вам не требуются? – спросил он, внимательно глядя на парня.

– Нет, – понимающе кивнул Сашка. – Скажу больше. Если вам еще раз потребуется моя помощь, милости прошу. Всегда буду рад. Да и просто так всегда буду рад вас видеть, Лев Иванович.

– Благодарю вас, Саша, – поднявшись, ответил подполковник, протягивая ему руку.

По приезду домой Сашка был срочно вызван в кабинет к деду. Пройдя в приемную, Сашка сразу понял, что его хулиганство вызвало в обществе большой резонанс. В приемной толпились чиновники разных рангов, тихо обсуждая между собой случившееся. Адъютант, увидев парня, тут же поднялся и отправился в кабинет с докладом. Выйдя, он церемонно поклонился Сашке и, в точности соблюдая этикет, пригласил:

– Ваше сиятельство, князь ожидает вас.

– Благодарю, – вежливо склонив голову, ответил парень и широким солдатским шагом направился к двери.

Алексей Михайлович встретил его, расхаживая вдоль стола по роскошному персидскому ковру. Увидев внука, старик жестом указал ему на кресло и, присев на свое место, тихо прошипел, глядя парню в глаза:

– Ты что ж это, паршивец, натворил?

– Я? Господь с тобой, дед. Я уже неделю из гаража не вылезаю, – нахально усмехнулся Сашка.

– Вот именно это меня больше всего и удивляет, – растерянно проворчал старик. – Но ведь это именно ты не так давно предупреждал меня о чем-то подобном. Или мне это приснилось?

– Предупреждал, – не стал спорить парень.

– Так, Саша. Рассказывай. Всё. Мне понимать надо, как на все это реагировать. А то завтра на доклад к императору ехать, а мне и сказать нечего.

– А что я могу рассказать такого, что поможет докладу? – удивился Сашка. – Знаю только, что заговорщики пытались сделать запал для динамита и, похоже, что-то у них не срослось. Вот и вышло, что вышло.

– Угу, посольские станут сами, своими руками адские машинки делать? Саша, я хоть и старый, но из ума еще не выжил, – презрительно скривился князь. – Да и император наш, хоть и молод, но совсем не глуп. И что я ему должен ответить, когда он меня спросит об этих взрывах?

– Что нашу страну кто-то пытается таким образом стравить с нашими политическими противниками. Кто-то очень хочет большой войны. Да только они не учли, что войны с такого не начинаются.

– И с меньшего начинались, – устало вздохнул старик.

– Ну, кто желает воевать, тому и повода не нужно, – развел парень руками. – Ты, главное, стой на том, что я тебе сказал. Мол, начали с тебя, а когда поняли, что не вышло, решили не останавливаться. А остальное пусть тебе жандармы доложат. Там у них какие-то бумаги отыскались. Думаю, найдешь, как их к этому делу пристегнуть, – лукаво усмехнулся Сашка.

– Да уж найду, – усмехнулся в ответ старик. – А если честно, зачем ты это сделал? И главное, как? Я ведь точно знаю, что ты ни с кем, кроме жандармов, не встречался и со двора никуда не уходил.

– Зачем, отвечу. А как, не скажу. Пусть это моей тайной останется, – вздохнул Сашка. – Я не хочу, чтобы подобные нападения повторялись, и потому дал тебе повод спустить на всех этих народовольцев и прочих социалистов всех собак. Потому что просто так они не успокоятся. Теперь у вас есть повод, чтобы прижать всю эту свору к ногтю. Раз и навсегда.

– Пожалуй, – задумчиво кивнул князь. – А ведь интересный расклад получается, – помолчав, продолжил он. – Этих господ с Запада старательно подкармливают, а едва мы начинаем их в чувство приводить, так сразу вой поднимается. Мол, свободу воли у нас зажимают. Вот теперь пусть попробуют взвыть, – злорадно усмехнулся старик.

– Я же говорил, что ты сам все поймешь, – удовлетворенно усмехнулся парень. – А что там по моей дуэли решено? – сменил он тему на всякий случай.

– Ничего пока, – скривился князь. – Их величество думать изволят. Они пока не верят, что человеку можно дуэльной шпагой одним ударом голову срубить. Вот и думает теперь, что решить. А там еще господа из фракции, которая того бретера выставила, ему на ухо нашептывают всякое. Да ты не переживай. Справимся. Теперь точно справимся, – злорадно усмехнулся старик. – Давно в столице такого шума не было.

– Ничего, пошумят и забудут, – отмахнулся Сашка. – А вообще, мне, дед, твой совет нужен.

– Это о чем же? – насторожился князь.

– У нас где-нибудь есть имение, чтобы рядом хоть какая промышленность была? – осторожно поинтересовался парень.

– Ну, под Таганрогом есть небольшое, – удивленно буркнул старик.

– Под Таганрогом, – задумчиво повторил парень, судорожно вспоминая, как в это время называли город Донецк. – А там рядом что производят? – спросил он, так и не вспомнив.

– Уголь копают и сталь льют вроде, – пожал князь плечами.

– И то хлеб, – вздохнул Сашка.

– Ты чего опять удумал? – потребовал князь отчета, неожиданно разволновавшись.

– Надоело даром время терять, – скривился Сашка. – Хочу уехать отсюда куда потеплее и свой автомобиль собрать. Такой, на котором по любой самой паршивой дороге проехать можно будет.

– А такое бывает? – удивился старик.

– Бывает, – решительно кивнул парень. – Точнее, будет. И оружие новое делать хочу. Такое, которого ни в одной стране еще нет. Вот кстати. Мне б пару винтовок новых, которые Мосин придумал, и патронов к ним пару тысяч штук. Ну и стволов от той же винтовки, с десяток. Где купить можно?

– Ну у тебя и вопросы, – растерялся старик. – Тут подумать надо, – проворчал он, беря перо и начиная записывать все названное. – А чего эти стволы, а не свои? – не удержавшись, поинтересовался он.

– Так эти стволы уже выделывают. Так что, если у меня с новой винтовкой получится, то и перестраивать ничего не придется. И патрон у той винтовки хороший. Мощный. Только форма у пули странная. Круглая.

– Погоди. Там же пуля вроде вытянутая, – не понял старик.

– Передняя часть у нее круглая. Вот сам подумай, дед. Почему для пушек снаряды делают с острым носом, а для винтовок пули с круглым. Ведь снаряд летит медленнее.

– Гм, не замечал раньше, – удивленно протянул князь. – И правда, надо будет задать такой вопрос нашим воякам.

– Вот-вот. Задай, – закивал Сашка, зная точный ответ.

– Ладно, Саша. С оружием и патронами я тебе помогу, а вот уезжать пока не торопись. У нас с тобой еще тут не все дела сделаны, – вздохнул князь, отпуская его.

Попрощавшись, парень вышел из кабинета и отправился в свои комнаты. Нужно было спокойно подумать. Пройдя в свой кабинет, он уселся за стол и, попросив подать чаю, положил перед собой чистый лист бумаги. Теперь, когда главное дело было сделано, нужно было решить, чем заняться и с чего начинать. Теперь, когда просто зарабатывать себе на хлеб ремонтом всякой механики необходимости не было, Сашка пытался найти себе достойное занятие.

То, что он озвучил деду, было чистой правдой. Да и других занятий парень себе не представлял. Что он вообще по жизни умел и знал? Машины и оружие. Значит, от этого и нужно плясать. Особенно если учесть, что в этой реальности пока все эти механизмы только начинают разрабатывать. У того же господина Бенца, например, автомобиль больше напоминал мотоколяску, способную развивать скорость всего двадцать пять километров в час.

– Офигеть, какая скорость, – проворчал Сашка, бездумно рисуя на бумаге общие контуры автомобиля, который пользовался бы спросом в этом мире. Особенно у тех, кто беспокоится о собственной безопасности.

Делать блиндированные машины парень не собирался, но и клепать жестянки тоже не желал. Автомобиль для людей уровня князя Тарханова должен быть крепким, комфортным, быстрым и проходимым. Последнее не самая обязательная часть, но если будет, хуже не станет. В очередной раз вздохнув, Сашка поднялся и, пройдясь по кабинету, встал у окна. Из состояния задумчивого созерцания его вывел Матвей, принесший чай.

Быстро накрыв на стол, слуга бросил взгляд на Сашкины каракули и, не удержавшись, осторожно спросил:

– Александр Викторович, это вы такой автомобиль делать собираетесь?

– Есть такая мысль. Да только боюсь, технических возможностей не хватит. Я ж его не на заводе делать хочу.

– А где производство ставить хотите? – задал Матвей следующий вопрос.

– Ну, до производства я еще не дорос, – усмехнулся Сашка. – Сначала надо действующий образец создать, чтобы потом было что промышленникам показать. А вообще, думаю в имение под Таганрогом уехать. Говорят, там неподалеку и уголь добывают, и сталь варят.

– Имение там не большое, но уютное, – улыбнулся Матвей. – Но только сделать там что-то серьезное не получится. Там ведь кроме кузни и нет ничего. Станки заказывать придется. Но сначала сарай под них ставить. А места там хорошие.

– Станки и купить можно, – снова вздохнул Сашка. – Но ты прав. Начинать надо с самого начала.

* * *

Большой прием для представителей иностранных держав проводился в большом зале Зимнего дворца. В связи с громкими событиями приглашены были все послы. Протокол приема выдерживался до последней буквы, и потому император произнес заготовленную речь в полной тишине. Послы выслушали его внимательно, но после завершения по залу пробежал волнами шепоток. Больше всего послов взволновал пассаж о том, что любая политическая деятельность, опирающаяся на силу, будет жестко пресекаться.

Первым, как и следовало ожидать, по этому поводу решился высказаться посол Британии. Шагнув вперед, он поклонился и, оперевшись на резную трость черного дерева, с апломбом принялся вещать о том, что проявления свободоволия и высказывание собственного мнения есть неотъемлемая часть человеческих прав и свобод, и подавление их является первым признаком диктатуры. Молодой император, внимательно слушая его, умудрился сохранить невозмутимый вид, но взгляд, брошенный им на князя Тарханова, заставил старика подобраться, словно бойцового пса перед дракой.

Взгляд этот был исполнен растерянности и легкой паники. Едва дождавшись, когда посол, наконец, заткнется, князь шагнул вперед и, глядя ему в глаза, твердо ответил:

– Господин посол. А вам не кажется, что ваше заявление в свете случившихся событий несколько опрометчивы? Или вам наплевать на ваших погибших? В таком случае я не понимаю, зачем ваша страна вообще стала подавать нам свою ноту?

– Э-э, вы ошибаетесь, – растерялся посол, не ожидавший такого наезда.

– Тогда как прикажете расценивать ваши слова? – тут же отреагировал князь.

– Князь, на вашем месте, я бы не стал вести себя столь дерзко, – окрысился посол. – К вам у меня тоже есть послание от моего правительства.

– Ну, так огласите его, – улыбнулся Алексей Михайлович одними губами.

– Ваш так называемый внук осмелился поднять руку на представителя нашего государства, вследствие чего он больше не может исполнять свои обязанности. Поэтому вы должны передать этого человека нам для проведения над ним суда.

– Запомните, господин посол, сами и передайте мои слова своему правительству. Я вам ничего не должен, – отрезал князь. – Мой внук, подданный Российской империи, и если он окажется под судом, то только под нашим. А что касаемо того, что он якобы не мой внук, так это не вам решать. Что же до вашего человека, так он сам виноват. Ваш подопечный посмел поднять руку на меня. И тому есть множество свидетелей. Я ответил на ваш вопрос?

– Такой ответ сильно обострит отношения между нашими странами, – прошипел посол.

– А они вообще есть? – иронично усмехнулся князь. – Насколько мне известно, вы не воспринимаете Россию как равнозначного партнера, и имеете наглость постоянно пытаться диктовать нам свои условия. Такое положение вещей не может нас устраивать. Так что ваша страна или пересмотрит свое отношение к нашей стране, или все наши сношения будут окончательно разорваны.

– Это ультиматум? – растерялся посол, не ожидавший такого.

– Пока нет.

– Вы понимаете, что такие высказывания могут довести до вооруженного противостояния? – зашипел посол.

– Все может быть, – философски пожал плечами князь. – Войны начинались и с более мелких поводов. Но для начала задайте себе вопрос, господин посол, готова ли ваша страна к войне?

– Этот вопрос будет решаться не мной, – насупился посол, не понимая, что происходит.

В страну он приехал недавно и еще не полностью разобрался в местных реалиях. Передать дела ему было некому. Бывший посол погиб при странных обстоятельствах. Взрыв в посольстве унес жизни четырех работников посольства и разрушил почти весь второй этаж здания на Английской набережной. Там теперь шел ремонт, и вновь прибывшим работникам посольства приходилось вести дела где придется. А тут еще и столь жесткий ответ. И от кого? От советника варварского императора, по какому-то недоразумению именующего себя главой цивилизованного государства.

Похоже, на Даунинг-стрит не просто так считали этого старика лишним в местных раскладах. Теперь, после громких терактов, работать в этой стране станет гораздо сложнее. А самое главное, что в руки местной жандармерии попали некоторые документы, которые там оказаться ну никак не должны были. Взрыв разметал много текущих документов, среди которых оказались и особо секретные. А прибывшие на место взрыва полиция и жандармы собрали все, до последнего листочка, тут же объявив их уликами по делу.

– Значит, вы отказываетесь передать вашего внука в наш суд? – сам не зная зачем, уточнил посол, окончательно сбившись с мысли.

– Забудьте об этом, – отмахнулся князь. – Род Тархановых служил России, и судим был только царями русскими. Так было всегда и так будет с моим внуком.

– А вы уверены, что это ваш внук? – нашел в себе силы посол ехидно усмехнуться.

– Я это знаю, – ответил князь, презрительно усмехнувшись. – Как знаю и то, что много лет назад нанятые вашими людьми бандиты убили мою дочь и ее мужа.

– Такие утверждения требуют доказательств.

– Мы не в суде. Будь у меня доказательства, я сделал бы все, чтобы ни один британский выродок не посмел ступить на территорию моей страны, – голос князя был ровен, но тон был таков, что вздрогнули все находившиеся в зале.

Такого противостояния еще не было. Личный советник императора словно задался целью спровоцировать войну, ведя себя так, что растерялись даже прожженные интриганы. Между тем Алексей Михайлович, повернувшись к остальным в зале, громко продолжил:

– Господа. У меня тоже есть для вас заявление.

Послы невольно подались поближе к трону, где все еще восседал молодой император, удивленно взиравший на своего подданного.

– Господа. Как вам известно, нападения были совершены на представителей нескольких ведущих мировых держав. По некоторым данным я могу смело утверждать, что сделано это было только с одной целью. Развязать мировую войну. Напомню, что началось все с покушения на вашего покорного слугу. И от смерти меня спасло только присутствие рядом моего внука. Но, даже несмотря на провал, эти господа не остановились и продолжили свое грязное дело. Результаты вам хорошо известны. Поэтому я считаю своим долгом предостеречь всех присутствующих от преждевременных выводов. Сцепившись в драке, мы сыграем на руку тем, кто хочет поколебать вековые устои всех, подчеркиваю, всех наших государств. Думаю, ни для кого не секрет, что, вспыхнув в одном месте, подобные выступления не остановятся и перекинутся дальше, словно лесной пожар.

Послы начали переглядываться и согласно кивать головами. Только посол Британии продолжал мрачно стоять перед князем, словно памятник самому себе.

– Как уже сказал его величество, – тут князь поклонился императору, – наши жандармы проводят дознание по этим делам. О результатах его вас поставят в известность в свое время. Но заверяю каждого в этом зале. Подобное выступление не останется безнаказанным. На этом прием окончен, господа, – закончил князь свою речь, и послы, кланяясь, принялись покидать зал.

Дождавшись, когда последний из них скроется за дверью, Алексей Михайлович пошел к трону и, поклонившись, устало спросил:

– Ваше величество, я еще нужен вам?

– У меня есть несколько вопросов к вам, князь, – вздохнул император, сходя с возвышения, на котором стоит трон. – Зачем вы начали провоцировать британского посла и почему вы ему угрожали? А если он и вправду решит, что мы хотим объявить Британии войну?

– В таком случае он будет круглым дураком, ваше величество, – с улыбкой поклонился князь. – Но спускать ему его наглость я не собираюсь. Их давно уже пора поставить на место, что я сегодня и сделал. А по поводу войны не беспокойтесь, ваше величество. У него сейчас связаны руки. Наши жандармы крепко проредили ряды их клевретов. Разлетевшиеся при взрыве бумаги позволили нам узнать многое о том, о чем мы раньше только догадывались. И кстати, покушение на меня было проплачено британскими деньгами.

– Вот как? Вы уверены в этом? – растерялся император.

– Теперь я это знаю, ваше величество.

– Но почему на вас? Почему не на меня? – помолчав, уточнил молодой человек. – Ведь убрав меня, они запросто могли бы ввергнуть страну в хаос, а значит, захватить ее без всякой войны.

– Ошибаетесь, ваше величество, – вздохнув, покачал князь головой. – Это может показаться вам кощунством, но император это только символ. Знамя, если пожелаете. Сама же империя держится на армии, флоте, полиции, жандармерии и дворянском сословии, которое способно объединить ваших подданных для борьбы с любым внешним врагом. Один человек, ваше величество, даже являясь помазанником божьим, ничто. Империя это всё. Поймите, ваше величество, им нужен был не кто-то конкретно, им нужна была жертва из тех, кто стоит за процветание государства Российского. До вас добраться заговорщики не могли. В силу своего происхождения подобраться к вам им было невозможно. Поэтому они решили избавиться от меня, как от одной из ключевых фигур в том раскладе, что противостоит их планам.

– Вы так уверены, князь, что эти заговорщики желают падения страны? – с заметным сомнением проворчал император.

– Более того, ваше величество. В некоторых государствах уже существуют карты нашей страны, на которых расчерчены колонии, принадлежащие участникам этого плана, – решительно ответил старик.

– Вы уверены? – окончательно расстроился император.

– Увы, государь. Это так. Одну из таких карт случайно видел мой внук, – выдвинул князь последний аргумент. – Именно поэтому он и решил уехать из своей страны. Надеялся, что после падения трона вашего величества сумеет получить себе достойное место.

– Так он был в числе заговорщиков? – удивился император.

– Господь с вами, ваше величество, – тихо рассмеялся князь. – Говорю же, случайно увидел карту и догадался. Кто ж станет посвящать сироту в подобные планы? Ну, он и решил воспользоваться моментом. Не стоит забывать, что там он был просто никому не известным сиротой, который вынужден был добывать себе пропитание своим трудом. Решил, что это может оказаться его шансом выбраться из нищеты.

Император задумался, не зная, как реагировать на услышанное. Князь же, тихонько переведя дух, начал готовиться к продолжению разговора. Сказанное им он узнал от Сашки во время одного из совместных обсуждений международной политики. Парень, припомнив кое-что из своего времени, преподнес старику байку о дежурстве в штабе, где якобы случайно увидел подобную карту, по безалаберности писарей оставленную на столе. Вот старик и воспользовался возможностью, чтобы заронить в душу императора сомнения относительно честности и благородства его иностранных визави.

Слишком долго молодой человек был подвержен влиянию различных придворных интриганов, не упускавших свой шанс склонить юношу на свою сторону. Будучи наследником третьего порядка, Николай не принимал участия в серьезных обсуждениях мировой политики. Его готовили к другому. Но сложившиеся обстоятельства вынудили молодого человека заняться тем, о чем он имел только смутное представление.

– Что еще рассказывал ваш внук, князь? – помолчав, спросил император.

– В основном мы говорили о личном, ваше величество, – вздохнул Алексей Михайлович. – Да и о политике он имеет весьма своеобразные воззрения. Признаться, меня это беспокоит, но изменить я уже ничего не могу. К службе его готовить поздно. Он сложился как человек, имеет на все свое мнение. Да и контузия иногда дает о себе знать.

– Да. Я помню, что с ним стало после того приема, – кивнул император, слегка скривившись. – Но в нынешнем деле он принимал самое активное участие. Даже несмотря на свои раны.

– Это так, ваше величество, – вздохнул князь. – Но в это дело он вмешался только потому, что беспокоился за меня. Признаться, я не ожидал такого, но он умудрился даже в моем доме ввести просто драконовские меры охраны. Теперь без доклада ни одна живая душа не может попасть в мой кабинет.

– Ну, может оно и верно, – рассеянно кивнул император, направляясь к выходу из зала.

* * *

Прогуливаясь в Летнем саду, Сашка с интересом разглядывал представителей высшего общества в их, так сказать, естественной среде. Отправляясь на большой прием в Зимнем дворце, Алексей Михайлович попросил его быть рядом, и вот теперь парень слонялся по аллеям парка, ожидая, когда прием послов закончится, и дед решит вернуться домой. Свернув в очередную аллею, Сашка приметил четверых молодых людей, о чем-то горячо споривших между собой.

Вздохнув, он решил дойти до ближайшего поворота и уйти в сторону. Говорить с кем-то ему совсем не хотелось. Но четверка, словно специально приметив парня, дружно двинулась ему навстречу. Окинув их внимательным взглядом, Сашка понял, что двое из четверых военные, или, во всяком случае, носят форму. Выправку-то не спрячешь. Двое других явно служили по гражданской части.

Делая вид, что задумался, парень сместился вправо, к самому краю аллеи, и принялся разглядывать ближайшую статую по правую руку, краем глаза отслеживая странную четверку. Кто они и чем занимаются, Сашке было не интересно, но что-то в них его насторожило. Уж больно целенаправленно они двигались в его сторону. Группа почти поравнялась с ним, когда один из молодых людей, к слову, самый крупный из всей компании, резко качнулся к парню, пытаясь зацепить его плечом.

Сашка, подспудно ожидавший чего-то подобного, одним текучим движением развернул плечи, одновременно делая шаг вперед и в сторону. Забияка, вложивший в свое движение собственный вес и силу, не ожидал подобного и, покачнувшись, едва не упал. Сашка же, в один шаг вернувшись на аллею, уже стоял лицом ко всем четверым. Едва не упавший здоровяк, выровнявшись, круто развернулся к нему и уже открыл рот, чтобы начать возмущаться, когда сообразил, что парень его даже не коснулся.

– Споткнулись, сударь? – участливо поинтересовался Сашка, глядя ему в глаза с самой доброжелательной улыбкой.

– А-а, э-э, да, – растерянно проблеял здоровяк.

– Бывает. Вы уж поаккуратнее. Так и до беды недалеко, – с теплотой в голосе посоветовал парень и, коснувшись пальцами полей шляпы, двинулся дальше.

– Постойте! – послышалось за спиной, когда Сашка отошел уже шагов на пять.

– Да? – повернулся парень, одновременно делая шаг в сторону.

Догонявший его здоровяк снова проскочил мимо и, резко остановившись, затоптался на месте, пытаясь встать к парню лицом. В этот момент он неуловимо напоминал дрессированного медведя. Сашка даже улыбнулся от этой мысли, но в следующее мгновение ему стало не до смеха. Остановившись, неизвестный шагнул, вперед замахиваясь кулаком и негромко выдыхая:

– Жандармская ищейка.

Делая шаг влево и вперед, Сашка пропустил тяжелый кулак над головой и, используя инерцию собственного тела, с ходу всадил кулак в нижний свод ребер противника справа. Не ожидавший такого отпора здоровяк икнул и начал разворачиваться, но уже через секунду сложился пополам от резкой боли в печени.

– Я, сударь, ищейка своя собственная, и обид прощать не привык, – прорычал Сашка ему в лицо и резким ударом в подбородок отправил здоровяка в нокаут.

Стоявшие неподалеку остальные трое, сообразив, что все идет не так, как ожидалось, дружно бросились в драку, но не им было тягаться с парнем, прошедшим настоящую войну. Разбежавшись, Сашка взвился в воздух, резко выбрасывая ногу в сторону бежавшего первым неизвестного. Деревянный каблук, подбитый стальной набойкой, врезался нападавшему в переносицу, и тот буквально завис в воздухе. Голова и торс начали движение назад, а ноги еще продолжали бежать вперед. В итоге на землю он грянулся спиной, плашмя.

Приземлившись, словно кот, на ноги, Сашка моментально развернулся и снова ринулся на противников. Налетев на успевшего развернуться мужчину, парень с ходу ударил его ногой в грудь, отбрасывая на стоящее чуть дальше дерево, и метнулся к последнему оставшемуся на ногах. Увернувшись от размашистого удара, Сашка нанес удар кулаком в горло и резким пинком подбил ему ноги.

Помня, что из четверых тяжелые увечья получили только двое, парень метнулся к тому, что пытался отклеиться от дерева, и, отправив его в нокаут очередным крюком в челюсть, бросился обратно. К последнему нападавшему. Тот все еще пытался продышаться, но Сашка не собирался давать ему шанс продолжить драку. Удар под ухо отключил неизвестного. Быстро оглядевшись, Сашка убедился, что нападения никто не видел, и принялся быстро обыскивать нападавших.

На этот раз его интересовали только документы. Быстро собрав бумаги всех четверых, он нырнул в ближайшие кусты и, проскользнув на соседнюю аллею, не спеша направился к выходу. Но уже добрался то машины, когда рядом с ним остановился автомобиль и из салона выглянул подполковник Квасков.

«На ловца и зверь бежит», – подумал Сашка, здороваясь.

Быстро рассказав ему о происшествии, парень отдал жандарму все собранные документы, и подполковник тут же развил бурную деятельность. Уже через минуту в сад вбежали пятеро жандармов и устремились на дальнюю аллею. Листая бумаги, подполковник задал несколько уточняющих вопросов и, сунув документы в карман, хищно усмехнулся:

– Вам бы, Саша, в нашей службе цены не было. Всякие политические недоумки к вам словно мухи липнут.

– Угу, да только я не та субстанция, до которой они так охочи, – жестко усмехнулся Сашка.

– Ох, простите, – смутился подполковник, сообразив, что случайно сказал.

– Бог простит, – отмахнулся Сашка. – Я только одного не понял. С чего они на меня бросились. Нет, кое-какие догадки у меня есть, но это только догадки.

– Да правильно вы все поняли, – вздохнул Лев Иванович. – Вон тот, здоровый, родственник того, которому вы плечо прострелили.

– Так он еще и из дворян? – удивился парень.

– Угу, – кивнул подполковник. – Вовремя вы их обезвредили, – неожиданно добавил жандарм.

– В каком смысле? – не понял Сашка.

– Нас вызвали, чтобы безопасность обеспечить. Из дворца сообщили, что его величество желают по саду прогуляться. Вот мы и примчались. А тут вы. Вот я и говорю, вовремя. Неизвестно, что бы им в голову пришло, увидь они императора, – пояснил подполковник, наблюдая, как жандармы выводят закованных в наручники неизвестных.

К удивлению Сашки, наручники тут уже вовсю использовались. Причем самых разных конфигураций. От браслетов, скрепленных одной перекладиной, до крошечных колечек, надеваемых на большие пальцы арестованного. Судя по перекошенным физиономиям неизвестных, упаковать их жандармам было не сложно. Во всяком случае, двигаться самостоятельно они могли только с чужой помощью.

– Лихо вы их, – одобрительно проворчал подполковник.

– Повоевали бы они с мое, так же умели бы, – отмахнулся Сашка, имея в виду и свою прошлую жизнь.

– Похоже, служба там была совсем не сахар, – покачал головой подполковник, удивленно рассматривая парня.

– Вас, Лев Иванович, никогда на базаре не убивали? – спросил Сашка со злой иронией?

– Бог миловал, – растерянно проворчал жандарм.

– А у меня бывало несколько раз, – вздохнул парень. – Вот вроде все нормально. Люди ходят, торгуются, чего-то покупают, прицениваются, спорят, а уже через минуту в руках у них ножи и тесаки, и вся эта толпа на тебя прет, – коротко рассказал он, припомнив кое-что из жизни своего нынешнего тела.

– Однако, – удивленно качнул подполковник головой.

Их беседу прервал флигель-адъютант, подскочивший к подполковнику с вопросом, что тут происходит. Подполковник коротко поведал ему о происшествии и доложил, что сад осмотрен, и все посторонние уже из него удалены. Удовлетворенно кивнув, офицер порысил в сторону Зимнего.

– Вы уж простите, Саша, но у меня теперь дел по горло, – извинился подполковник.

– Конечно, Лев Иванович. Я только деда дождусь и сразу уеду, – кивнул Сашка, прощаясь.

Жандарм отправился командовать своими подчиненными, а парень, выйдя на набережную, прислонился к ограждению и принялся рассматривать Неву. Топот ног и негромкий гул голосов вывел его из задумчивости, заставив оглянуться на аллеи сада. Толпа придворных сопровождала императора, отстав от него на десяток шагов. Сам Николай не спеша шагал по аллее, о чем-то оживленно беседуя с князем Тархановым. Старик шел радом со своим сувереном, терпеливо отвечая, но Сашка вдруг отметил про себя, что такие прогулки старику уже даются тяжело.

Оперевшись пятой точкой об ограду, Сашка сложил руки на груди, наблюдая за процессией. Алексей Михайлович, словно почувствовав его взгляд, повернул голову и, чуть прищурившись, всмотрелся в фигуру стоящего на набережной человека. Потом, едва заметно улыбнувшись, он повернулся к императору и продолжил разговор. Подошедший к ним флигель-адъютант о чем-то коротко доложил, и Николай, удивленно посмотрев на стоящего рядом князя, что-то быстро приказал.

Глядя на подходящего к нему быстрым шагом офицера, Сашка вздохнул, всей своей печенью предчувствуя неприятности. Подойдя, флигель-адъютант коротко откозырял и, с интересом оглядывая парня, сообщил:

– Князь Александр Викторович Тарханов? – спросил он и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – Вас желает видеть его величество император всероссийский. Следуйте за мной.

Понимая, что от таких приглашений не отказываются, Сашка молча последовал за офицером. Шагая мимо толпы придворных, парень ловил на себе десятки заинтересованных взглядов, но среди них то и дело мелькали и такие, от которых шерсть на загривке становилась дыбом, словно у бойцового пса. Подведя Сашку к императору, офицер сделал три уставных шага и, откозыряв, доложил:

– Ваше величество, князь Александр Тарханов доставлен.

«Прямо как в полицию привел», – хмыкнул про себя Сашка, пряча улыбку.

– Подойдите, князь, – велел Николай, кивнув адъютанту. – Мне доложили, что вы буквально полчаса назад снова обезвредили какую-то банду прямо здесь. В этом самом саду. Это правда?

– Случайность, ваше величество, – вежливо поклонился Сашка. – Они оказались достаточно глупы, чтобы наброситься на меня с кулаками, вот и получилось, что получилось, – закончил он, пожимая плечами.

– Ваше величество! Ваше величество, – послышался возмущенный вопль, и от толпы придворных к ним протолкался какой-то надутый, словно индюк, мужчина. – Ваше величество, покорнейше прошу разобраться и примерно наказать этого человека, – пропыхтел он, обильно потея и указывая пальцем на Сашку.

– А вас не учили, что указывать пальцем невежливо? – не удержался парень.

– Не вам мне указывать, кат, – взвизгнул мужик, обливаясь очередной порцией пота и краснея так, что от него прикуривать можно было.

– В чем дело, барон? – чуть скривившись, уточнил Николай. – В чем вы обвиняете этого юношу?

– Только что он избил моего племянника и его друзей без малейшего повода с их стороны, – зашипел толстяк, с ненавистью косясь на Сашку.

– Вот как? А мне сообщили, что это они бросились на него, – вздохнул император. – И потом, как вы, барон, объясните тот факт, что ваш племянник был с друзьями в количестве еще трех человек, а князь был один, и при этом драку начал он? С чего бы?

– Думаю, по злобности характера, – выкрутился толстяк, заметно стушевавшись.

– Возможно. Но это не объясняет того, что один из друзей вашего племянника является родственником одного из тех, кто совершил покушение на моего личного советника, князя Алексея Михайловича Тарханова. Думаю, с этим делом лучше меня разберется служба жандармов. Можете идти, барон, – твердо закончил император и отвернулся от толстяка, давая ему понять, что дальнейший разговор бесполезен.

– Похоже, вам решили отомстить, Александр Викторович, – вздохнул император, дождавшись, когда барон уйдет.

– Вполне возможно, ваше величество, – равнодушно пожал Сашка плечами.

– Алексей Михайлович, – повернулся Николай к старику. – Мне начинает надоедать это противостояние наших придворных. Я прошу вас навести порядок и как-то договориться. А чтобы уменьшить напряженность, я рекомендую вам отправить вашего внука куда-нибудь подальше от столицы. В одно из ваших имений. Думаю, через пару лет, когда все успокоится, он сможет спокойно вернуться.

– Как прикажете, ваше величество, – поклонился старик, резко потемнев лицом.

Это была опала, но опала не по личному желанию императора, а в силу сложившихся обстоятельств. Это понимал и старый князь, и сам Сашка. Но как ни странно, парня это устраивало больше всего. Единственное, чего он опасался, так это очередного нападения на деда. Но и тут у него была хоть и небольшая, но реальная возможность помочь старику. Доброе отношение жандармского подполковника дорогого стоит. А в остальном жизнь не закончилась.

«Еще повоюем, дед», – подумал парень, улыбаясь старику одними глазами.

Дворянин поневоле

Двигатель громко взревел, и автомобиль, перевалив через канаву, выкатился в степь. Сашка прибавил газу и, внутренне ликуя, еле слышно прошипел сквозь зубы:

– Работает! Получилось! На коленке сделал, а получилось!..

У него и вправду получилось. Получилось сделать машину, которую не стыдно будет показать даже самому императору. Впрочем, делал он эту технику совсем для других целей. Изначально это было задумано как бронированный автомобиль для старого князя Тарханова. Одного нападения парню оказалось достаточно, чтобы всерьез задуматься о безопасности деда. Точнее, того, кого он таковым считал.

Это долгая и запутанная история, в которой Сашка и сам пока не до конца разобрался. Во всяком случае, кровным родственником князя он себя не считал, решив принять решение старика и просто плыть по течению. После тяжелейшей контузии, полученной его телом в Африке, он решил переехать в Россию, по пути выяснив, что оказался не только в чужом теле, но еще и в чужом, другом мире. Параллельном, перпендикулярном или вообще косо направленном, Сашка так и не понял.

Да и не в том было дело. Главное, что обратного пути не было, и оставалось только выживать в этом мире и в этом теле. Так что, смирившись с неизбежным, он приступил к реализации своего плана. Переехать куда подальше и, затаившись, постараться полностью ассимилироваться на новом месте. Из профессий у Сашки большого выбора не было. Отлично зная устройство автомобиля, он решил стать механиком, а прослужив в армии в общей сложности, с учетом службы своего нынешнего тела, почти семь лет, еще и оружейником.

После долгой дороги, добравшись на Кавказ, он прожил год в казачьей станице, где его и нашел князь Тарханов. С этой минуты для Сашки все изменилось. Старый князь с чего-то вдруг признал в нем, точнее, в его теле своего пропавшего когда-то внука и увез парня в столицу едва ли не насильно. В общем, случилось то, чего Сашка так старательно пытался избежать. А точнее, огласки своего появления в стране и привлечения большого внимания к своей персоне.

После некоторых приключений, по личному приказу императора России, он отправился в одно из имений, принадлежащих семейству Тархановых, под Таганрог. Место это Сашка выбрал не случайно. Во-первых, рядом был уже работающий Донбасский угольный разрез, где вовсю развивали металлургию, и второе, это был юг, где было тепло и было море. Почему-то для Сашки важны именно эти критерии. Почему, он и сам не смог бы толком объяснить, да, впрочем, и не пытался.

Прибыв в имение, он первым делом принялся выяснять, что тут производят и чем занимаются. Но к его огромному огорчению, имение было не большим и в основном использовалось семьей как дача. Сюда приезжали отдохнуть от суеты большого города и подышать морским воздухом. Слуг было всего четверо, включая управляющего. Крестьяне, приписанные к имению, жили сельским хозяйством и ни о каком индустриальном развитии даже не помышляли.

Так что Сашка, немного погрустив, засучил рукава и взялся за дело. Для начала он нанял людей и принялся строить. На большом пустыре, где ничего не сеяли и не выпасали скот, был поставлен большой каменный цех, в который завезли полдюжины разных станков. Вторым этапом стал поиск людей, имеющих хоть какую-то техническую специальность. Слесарей, токарей, механиков. Но как вскоре выяснилось, таковых в округе не было, а те, что были, и доброго слова не стоили. Пьянь и болтуны.

Вспомнив, что в эти времена в стране вообще с рабочими было сложно, Сашка задумался, как быть. Выход напрашивался сам собой. Хочешь получить толковых специалистов, вырасти их сам. Так что Сашка отправился в вояж по крупным окрестным городам. Итогом этой поездки стало появление в имении школы, больницы и двух десятков сирот самого разного возраста.

Алексей Михайлович Тарханов, получив от управляющего письмо, в котором тот сообщал старику о причудах внука, примчался в имение и, побродив пару дней по стройкам, после недолгих размышлений, махнув рукой, решительно заявил:

– Делай, как сам знаешь, Саша. Понимаю, что тебе здесь скучно, так что чуди, как вздумается. А за деньги не беспокойся. Деньги будут, как только я домой приеду.

Сказано это было в присутствии того самого управляющего, так что у того никаких сомнений в решении старика не осталось. Князь сдержал слово. До того случая Сашка воплощал свои идеи в жизнь за собственный счет, но спустя неделю после отъезда князя из местного банка парню пришло сообщение, что на его имя открыт счет и на него переведено из столицы ни много ни мало, а пятьсот тысяч рублей. Бешеные деньги по местным меркам.

Прочтя депешу из банка, Сашка удивленно почесал в затылке и, показав ее управляющему, ехидно проворчал:

– Одобрил дед мои начинания. Так что готовьтесь, любезный, работать. Много и упорно.

Сообразив, что попал впросак, управляющий только вымученно улыбнулся и, кивнув, тяжко вдохнул. Но Сашке было не до его душевных терзаний. Он с головой ушел в свой очередной проект. Тут было где развернуться. Первым делом школа и что-то вроде общежития для сирот. Дальше больница, где по его задумке должны были принимать всех крестьян из окрестных селений и, конечно, первым делом обслуживать его интернат.

Будучи и сам сиротой, Сашка отлично понимал, что такое жить впроголодь и не иметь никаких перспектив. Здание школы имело два отдельных класса, с учетом расширения и общежитие на двадцать комнат. В каждой комнате должно было проживать два воспитанника. Строил Сашка, что называется, на вырост. Во дворе школы поставили спортгородок, а на берегу лимана соорудили тир длиной в сотню метров.

Военная подготовка была у Сашки в списке приоритетов. Так что дальше он отправился искать доктора и учителя. С доктором дело решилось быстро. Молодой врач, не сумевший после получения диплома найти себе подходящее место в крупных городах, отозвался на его объявление в газете и спустя полтора месяца принялся обживать больницу. Дом ему поставили рядом. Чтобы не далеко ходить было. А вот с учителем не складывалось. Школа давно уже была готова, ученики тоже, а вот учить пока некому.

Сашка, вспомнив, что в эти времена начальное преподавание вели попы, отправился в соседнее село и уговорил батюшку для начала взять обучение грамоте мальчишек на себя. Временно. Поп сначала попытался отвертеться от такой чести, но услышав, что за помощь Сашка готов пожертвовать церкви сто рублей, согласился. Что ни говори, а деньги большие. Да и все равно вести в школе слово божие так или иначе придется именно попу, так что, повздыхав, батюшка сдался.

Чтобы смягчить свой наезд, Сашка пообещал подарить ему легкую двуколку с лошадью, для облегчения поездок из села в имение. В общем, так или иначе, дело сдвинулось с мертвой точки. Сашка, помня, что в местных степях дерево стоит дорого, под свои стройки поставил небольшой кирпичный цех, из продукции которого и строили все его задумки. К его удивлению, кирпич у местных оказался востребованным, и очень скоро цех окупился.

Сашку, который к бизнесу не имел никакой тяги, этот факт очень порадовал, и он с еще большим рвением кинулся готовить себе мастеров. Спустя полгода мальчишки уже вовсю орудовали напильниками, вытачивая всякую скобяную мелочь и учась держать в руках инструмент. Сам же Сашка отправился на Донбасс, знакомиться и наводить мосты. Уголь его интересовал мало, а вот металлургические заводы и производства – даже очень. Парень даже придумал, что именно закажет для начала. Именно с этой целью он вез с собой свой собственный револьвер.

Да-да. Он решил вооружить своих мальчишек. Культура обращения с оружием должна прививаться человеку с самого детства. Именно к этой мысли Сашка пришел, послужив в армии. Он не раз видел, как его сверстники при выстреле закрывают от страха глаза, а после стрельб просто бросают оружие, даже не подумав его почистить. И это в армии! Благо что офицеры не допускали подобного небрежения, и оружие в итоге всегда имело приличный вид. В противном случае не избежать бы беды.

Так что он решил вооружить своих подопечных копиями своего револьвера, но под малокалиберный патрон. Для обучения вполне достаточно. А дальше план война покажет. Так что заказ на два десятка револьверов он готов был отдать любому заинтересовавшемуся производству. Заодно это будет испытанием мастерства и умений местных заводчиков. Как ни крути, а оружие требует тщательной обработки и точной подгонки. А значит, просто так отделаться не получится.

С этими мыслями он и ехал в Донецк. А точнее, в ту деревню, которая сейчас называлась Юзовка. Вроде так ее обозвал управляющий имением. Сам Сашка подробностей, когда, что и как было названо, не помнил и, признаться, никогда толком и не знал. Помнил только, что название это появилось от имени какого-то иностранца, который вроде как и нашел в тех местах уголь и принялся его добывать промышленным способом.

* * *

Первый свой автомобиль его цех выпустил из ворот спустя полтора года после приезда Сашки в имение. На первый взгляд, это было нечто новое, но если вдуматься и всмотреться, то становилось понятно, что это сумасшедший микс самых разных частей и узлов. Эдакая солянка, глянув на которую, любой профессиональный инженер или изобретатель за голову бы схватился.

Двигатель состоял из трех одинаковых двигателей господина Бенца. Сашка воспользовался возможностью и упросил владельца металлопрокатного завода отлить ему двигатель на основе сразу трех купленных парнем специально для этого. В итоге получилась рядная шестерка, способная по прикидкам Сашки развить мощность примерно в восемьдесят кобыл. Несущая рама от «фордовского» грузовика, а кузов вообще был склепан из листового железа-двойки. Не бронекапсула, конечно, но револьверную пулю он держал легко, не говоря уже об осколках.

Дизайн самого кузова Сашка придумывал, опираясь на свои слабые знания аэродинамики и баллистики. В итоге машина приобрела очертания приплюснутые, как у танка, и хищно вытянутые, словно летящая пуля. Но самому Сашке такой агрессивно-стремительный вид автомобиля очень понравился, особенно после окраски. Мудрить парень не стал и заказал японский черный лак, которым славились автомобили господина Форда.

Как выяснилось, это была самая прочная и стойкая краска, которую только смогли найти все крупные автомобильные производители. Сложнее всего было с электрикой. Для запуска двигателя найти подходящий электромотор оказалось просто невозможно. Их пока просто не производили в больших количествах. Только на заказ. Узнав это, Сашка за голову схватился. Такая же ситуация была и с автогенераторами.

Бортовое электроснабжение производилось при помощи магнето. Так что пришлось и тут изобретать велосипед. Но самое удивительное, что Сашка умудрился выкрутиться и собрать из двух магнето нечто вроде генератора постоянного тока. С матом, проклятьями, швырянием об стену всего, что под руку попадется, но он справился. И вот теперь, едва не вопя от восторга, парень катил по степной дороге, выжимая из мотора все возможное.

Дороги вокруг имения – это была еще одна песня с припевом. Сашка, едва раз проехавшись по ним, чуть язык себе не откусил на ухабах и сделал себе зарубку привести их в порядок при первой же возможности. Но для этого сначала нужно вспомнить, как правильно обрабатывать сырую нефть и получать гудрон. Из своего прошлого Сашка помнил, как на Кавказе гнали самоварное топливо, и кое-какие воспоминания об этой кустарной технологии у него остались.

Проехавшись до села, Сашка развернулся на площади у церкви и отправился в обратный путь. Вкатившись во двор особняка, он загнал машину в сарай, который был специально построен для хранения готовой продукции цеха, и, выбравшись из салона, весело улыбнулся сбежавшимся мальчишкам:

– Работает, ребятки. Все у нас работает, – громко объявил он, оглядывая притихших сирот.

Ответом ему послужил дружный радостный вопль двух десятков луженых малолетних глоток.

– Все у нас получилось, – продолжил Сашка, переждав звон в ушах. – Так что продолжаем работать и отрабатывать навыки по изготовлению таких машин. Заодно смотрим, что можно будет делать так, чтобы работать стало проще и легче.

– А сколько машин делать станем, ваше сиятельство? – послышалось из толпы.

– Таких же еще три. Нет… Четыре. А дальше видно будет, – протянул Сашка.

Он и сам пока не был уверен, что этот транспорт найдет своего покупателя. К тому же очень многое упиралось в запасные части. Теперь, когда многие матрицы для отливок уже были готовы, он мог позволить себе делать части по своему решению, но тогда нужно будет создавать сеть по обслуживанию автомобилей. А до этого ему было еще очень далеко. Но лиха беда начало. Главное, хоть как-то обезопасить собственную семью, а дальше война план покажет, как любил говаривать старшина его роты на Кавказе.

Мальчишки, кое-как угомонившись, дружно уставились на своего благодетеля, и Сашка насторожился. После недолгих размышлений парень вспомнил, что сегодня была среда, и ему предстояло вести всю эту банду на стрельбище. Обучение рукопашному бою и стрельбе он взял на себя. Что ни говори, а те несколько приемов, которые он выучил еще в своем настоящем детстве, в этом мире работали безотказно. Так что имело смысл обучить им и своих подопечных.

Умение же хорошо стрелять стало для мальчишек чем-то вроде фетиша. Достаточно было им один раз посмотреть, как сам Сашка укладывает пули в мишени из любого положения и с любой руки. Постоянные тренировки помогли Сашке наработать такой опыт в стрельбе из револьвера, что соревноваться с ним не рисковали даже опытные казаки из соседней станицы. К тому же по соседству с автомобильным цехом уже возводился еще и оружейный цех.

Здесь Сашка планировал начать изготовление своих пистолетов и винтовок. Благо дед не забыл и привез с собой еще несколько ящиков уже полностью выделанных стволов от трехлинейной винтовки господина Мосина. Но для винтовок Сашке все так же не хватало подходящих пружин. Он озадачил своей идеей всех знакомых инженеров и литейщиков, но пока результатов не было. Окинув выжидающе смотревших на него мальчишек внимательным взглядом, Сашка вздохнул и, махнув рукой, скомандовал:

– Сарай закрыть и строиться во дворе.

Два десятка юных физиономий полыхнули радостным предвкушением, и спустя несколько секунд вся команда, тихо гомоня, уже выстраивалась в походную колонну по два. Приказав мальчишкам проверить наличие оружия и запасных боеприпасов, парень повел их на стрельбище. Купленные патроны давно уже были отстреляны и теперь мальчишки отливали боеприпас себе сами, не забывая и про медные пояски для пуль.

Сашка долго объяснял им, что самое сложное для изготовления в их револьверах это стволы, и беречь их нужно особо. Так что теперь любой рискнувший использовать пули без медного пояска тут же огребал люлей от собственных товарищей. А вообще, отношения в этой команде очень быстро приобрели некое подобие отношений в семье. Где старшие могут и сопли малым подтереть, и подзатыльник дать, если вдруг вздумает взбрыкнуть и характер показать.

Единственное, чего Сашка не собирался допускать, это даже малейшего подобия дедовщины. Надо тебе, пойди и сделай сам. А если ищешь помощи, так будь добр обратиться к соседу вежливо и доброжелательно. Парень с самого начала вбивал в буйные беспризорные головы одно простое и ясное понятие: это не просто твои однокашники. Это твоя семья, которой у тебя раньше не было. Вот эта, одна-единственная, и другой не будет.

Сироты, подобранные им на нескольких базарах и ярмарках, уже успели пройти серьезную жизненную школу, так что Сашка даже не пытался их перевоспитывать. Он адаптировал привычные им понятия под свою школу, с первого дня жестко запрещая добиваться своего от другого силой. Наказание в его интернате было одно. Не нравится, за ворота. Так что ребята, которые уже в свои десять-двенадцать лет хорошо знали, что такое голодный обморок, уцепились за выпавший им шанс всеми конечностями.

Команда вышла к лиману, и Сашка, быстро назначив на каждую полосу старшего, принялся распределять ребят по дорожкам. Первая пятерка развесила мишени, и над стрельбищем защелкали выстрелы. Пока первые отстрелявшиеся получали от парня советы и нагоняи, отстрелялась вторая пятерка. Такая карусель продолжалась, пока все не выпустили в мишень по одному барабану из своего оружия.

Еще раз напомнив ребятам основные ошибки, Сашка скомандовал второй этап, и снова зазвучали выстрелы. Теперь парень только оценивал качество стрельбы. Мишени Сашка делал сам, трех видов. Обычная, с крашеным кругом. Грудная, с двумя кругами на уровне головы и груди, и поясная, уже с тремя кругами. Здесь помеченными были голова, грудь и живот. Но не кругами, а небольшими отметинами, которые и должен был поразить стрелок.

Следующим этапом должна была стать стрельба в движении. Но сначала нужно было ребятам довести навыки владения оружием до автоматизма. Именно этим он теперь и занимался. Упражнение было простое. Встать перед мишенью и, выхватив револьвер, выстрелом поразить цель без долгих прицеливаний. Понятно, что руки у мальчишек были еще слабыми для таких фокусов, но именно поэтому он и заказал им малокалиберные револьверы. А самое главное, что у большинства его подопечных уже стало получаться.

Это случилось через полгода после начала работы интерната. Как выяснилось, далеко не всем в округе такое изъятие сирот оказалось по душе. Из Ростова, где Сашка подобрал сразу пятерых сирот, в имение заявились четверо крепких мужиков явно не самого законопослушного вида и с порога потребовали встречи с хозяином местной богадельни. Как вскоре выяснилось, это были представители местного криминалитета, которым поведение Сашки не понравилось.

Выслушав мужиков, Сашка зло усмехнулся и, глядя старшему в глаза, не громко, но внятно и понятно объяснил, по какому адресу он может отправляться со своими претензиями и что с ним будет, если он вздумает еще раз здесь объявиться. Удивленно переглянувшись, мужики дружно крякнули и, угрюмо качая головами, дружно потянули руки по карманам. Эту сцену наблюдали все Сашкины подопечные, и как только главарь потянул из кармана какое-то оружие, раздались выстрелы.

Всю четверку мальчишки просто изрешетили из своих револьверов. Удивленно глядя на лежащие в пыли тела, Сашка мысленно взвыл, сообразив, что теперь будет и как долго придется объясняться с полицией. К его мрачным размышлениям добавил бензинчику еще и управляющий, выскочивший на крыльцо особняка. Увидев трупы, он запричитал и принялся рвать на себе последние волосы.

Между тем мальчишки, перезарядив оружие, дружно обступили Сашку и, настороженно глядя ему прямо в глаза, задали только один вопрос:

– Вы нас не отдадите?

– Не отдам, ребятки. Обещал выучить, и выучу, – истово пообещал Сашка, внутренне ежась под этими не по-детски серьезными, требовательными взглядами.

Велев управляющему замолчать, он приказал запрячь телегу и, погрузив в них тела, отправился в Ростов, прихватив с собой пятерых самых старших мальчишек. Трое из них были как раз из той группы, что он привез из города.

Спустя трое суток весь город вздрогнул от удивительного известия. Четверых известных в городе бандитов и налетчиков, которых давно уже разыскивала полиция по обвинению в нескольких нападениях, нашли на пороге известной в Ростове «малины» с запиской, приколотой к груди главаря.

«Еще кто сунется, всех вырежем!» – гласила записка. Полицмейстер только крякал и, подкручивая усы, мрачно качал головой. Обыватели ехидно посмеивались, а господа деловые лихорадочно искали выход из ситуации. Как говорится, своя рубашка ближе к телу, и рисковать головами им совсем не хотелось. С другой стороны, такая оплеуха не может быть оставлена без ответа. А если учесть, что положили не просто кучку шнырей, а серьезную банду, за которой числился не один серьезный налет, то стоило все как следует обдумать. Так что главари ростовского дна взяли многозначительную паузу.

Сам же Сашка, избавившись от тел, первым делом принялся выяснять у местных мальчишек, где обитают главари и хранится общак. Удивленно косясь на него, ребята подробно рассказывали все, что знали. Потом, не удержавшись, самый старший из них, дернув парня за рукав, тихо спросил:

– Вы хотите у них общак увести?

– А если и так, то что? – поинтересовался Сашка, криво ухмыльнувшись. – Ты против?

– Я? – возмущенно переспросил мальчишка. – Да я первый в такое дело впишусь. Давно пора всю эту сволочь под нож пустить. Ненавижу, – прошипел он так, что даже Сашке неуютно стало.

Собирая ребят, он не задавал вопросов. Главное, что ребенок сирота, и требовать вернуть его никто не будет. А что у них было с тех пор, как они оказались на улице, Сашка не спрашивал. Он и сам отлично понимал, что бывает с теми, за кого некому заступиться, и как много на свете всяких подонков и извращенцев. Так что лезть в душу он никому не собирался. Захочет, сам расскажет.

И судя по реакции и отношению ребят к нему самому, такой подход сирот очень даже устраивал. Что ни говори, а это все еще были дети, и вспоминать то, что причиняло им боль, они не хотели. И то, как мальчишки расправились с теми, кто попытался отнять у них хоть и необычную, странную, но мечту, говорило само за себя. Возвращаться к прошлому никто из них не хотел. Потому и рвали жилы, пытаясь быть первыми по всем предметам, от стрельбы до богословия.

* * *

В то утро Сашка проснулся рано. Солнце только начало вставать, и над горизонтом разгоралось яркое пламя. Соскочив с кровати, парень широко потянулся и, выскочив из спальни, отправился с туалет. Быстро приведя себя в порядок, он натянул штаны, сунул ноги в легкие кожаные туфли и быстрым шагом направился во двор, прихватив с собой трофейную саблю. Проводить тренировки каждое утро стало для него чем-то вроде фетиша. Но в этот день все сразу пошло не так.

Едва выскочив на крыльцо, Сашка резко остановился, словно на стену налетел. Перед крыльцом, у самых ступеней, стояли две странные фигурки. Одетые в лохмотья, чумазые, босоногие, они стояли, опустив головы, с видом полной обреченности.

– Оп-паньки, а это что у нас за явление? – негромко проворчал парень, стараясь не напугать детей резким высказыванием. – Вы кто такие? Откуда?

– Из Ростова мы, дяденька, – шмыгнув носом и утеревшись рукавом, вздохнула фигурка повыше ростом.

– А звать вас как? – удивленно уточнил Сашка, уже начиная догадываться, зачем ребятишки тут объявились.

– Меня Санька, а это Стеша, сестра моя, – ответил мальчишка, чуть подтолкнув фигурку поменьше.

– Тезка, значит. А родители ваши где? – спросил Сашка, усаживаясь на ступеньку крыльца и аккуратно укладывая саблю на колени.

– В прошлом годе померли, – вздохнул Санька.

– Это вы что же, целый год на улице прожили? – растерялся парень.

– Угу, – кивнул Санька. – Поначалу Христа ради побирались, а потом нас дядьки лихие к себе взяли и тогда уж всерьез научили, как милостыню просить правильно.

– Ну, а сюда-то чего пришли? – качнув головой, задал парень следующий вопрос.

– Нам подавать мало стали. Лихие говорят, что, мол, выросли уже. Пора к другому делу обоих приставлять. Особливо ее, – паренек кивнул на сестру.

– А сколько вам лет-то? – растерялся Сашка.

– Мне десять, а ей по весне восемь стукнуло. Мне сказали, через два года отправят ее в другое место, где до таких много охотников найдется. Вот тогда и станет зарабатывать по-настоящему, – дрогнувшим голосом ответил мальчишка. – Дяденька! – шагнув вперед, словно в омут бросаясь, взвыл он дурным голосом. – Стешку примите! Я уж сам как-нибудь. Ее спасите. Малая ведь еще совсем! – со слезами на глазах взмолился мальчишка, падая на колени.

– Да погоди ты голосить! – вздрогнув от неожиданности, попытался остановить его Сашка.

– Помогите Христа ради, дяденька. Спрячьте ее. А я отслужу. Отработаю. Я вам тайну одну скажу. Про вас касаемо, – не унимался Санька.

– Про меня? – окончательно растерялся Сашка. – Я про себя и так вроде все знаю.

– Про школу вашу, – мотнул лохматой головой мальчишка. – Лихие порешили вас наказать. Завтра с утра из Ростова дюжина лихих сюда с левольвертами поедет. Иваны порешили вас убить, а школу и имение ваше спалить напрочь. По городу про вас давно уже слухи ходят. Не нравится им, что вы сирот привечаете.

– А ты про то как узнал? – тут же насторожился Сашка.

– Они про это дело при нас говорили. Думали, я их не слышу. А я всё слышал. Всё! – последнее слово Санька буквально выкрикнул.

– Да не голоси ты, – рыкнул Сашка, лихорадочно соображая, что делать и с чего начинать. – Значит так. Сейчас отведу вас к доктору. Он вас осмотрит, если нужно будет, полечит. А дальше решим, что с вами делать. Заодно там и поедите, под его присмотром. Голодные небось?

– Малость, – нехотя признался Санька. – А так-то мы здоровые. Я сильный. Я работать могу, дяденька.

– Учиться тебе надо, а не работать, – проворчал Сашка, поднимаясь. – Пошли.

– Шо, к доктору? – испуганно спросил Санька.

– К доктору обязательно, – отрезал Сашка. – Ты болезнь можешь и не знать, а она есть. Вот доктор посмотрит. Послушает и, ежели найдет, станет ее лечить, чтобы поздно не стало. Так что к доктору обязательно. Тут все через это проходят. Я для того доктора сюда и выписал, чтобы учеников лечить.

– Так это вы, что ли, княжич будете? – растерянно пролепетал Санька.

– Я, – усмехнулся Сашка. – Что, не похож?

– Не знаю, – растерянно тряхнул головой мальчонка.

– Значит, говоришь, завтра с утра выезжать будут? – сменил Сашка тему.

– Ага. Дюжина поедет. Самые злые, – истово закивал мальчишка.

– А малая-то твоя чего молчит все время? Немая, что ли? – на всякий случай спросил Сашка, шагая к больнице.

– Не, говорящая. Боится просто, – вздохнул Санька. – Лихие за лишний разговор бьют крепко, потому и молчит. Боится.

– Всё, ребятки. Отбоялись вы свое, – скрипнув зубами, решительно заявил Сашка, поднимаясь на крыльцо дома врача. – Здесь подождите, я сейчас.

Грохнув кулаком в дверь, он дождался появления врача и, указав ему на сирот, не терпящим возражения тоном приказал осмотреть, помыть и покормить ребят. В общем, привести их в божеский вид. Доктор, поправив очки, окинул ребятишек внимательным взглядом и, кивнув, поспешил одеться. Оставив ребят на его попечении, Сашка развернулся и уже двинулся в сторону дома, когда из общежития, негромко переговариваясь, высыпали все его ученики. Дружно обступив парня, они настороженно уставились на него. Вспомнив, что у беспризорников на опасность особое чутье, Сашка вздохнул и коротко поведал ребятам о том, что узнал.

– В общем, так, ребятки. Сейчас одеваемся, проводим день до обеда как обычно, а после обеда собираете вещи, отправляетесь в село. Старосте я записку напишу, он вас пристроит и приглядит, пока я тут с этими лихими разберусь, – озвучил Сашка свой план, уже прикидывая, где можно как следует встретить незваных гостей.

– Это наша школа, – вдруг раздался угрюмый ответ, озвученный ломким мальчишеским голосом.

– Понятно, что ваша, – машинально кивнул Сашка. – Да только тут уже не шутки. Тут дело серьезное.

– Так и мы не шутим, – прозвучало в ответ. – Ваше сиятельство, это наша школа. И мы за нее драться хотим.

– Со взрослыми, матерыми мужиками, которые уже забыли, сколько душ сгубить успели? – удивленно хмыкнул Сашка. – Нет, ребятки. Рано вам еще в такие дела влезать. Кровь лить – не воду пить. В село. Это приказ, – отрезал он и, развернувшись, широким шагом двинулся к дому.

Взбежав на второй этаж, Сашка быстро прошел в кабинет и, сев за стол, быстро написал записку старосте соседнего села, которое входило в имение. В том, что мальчишек не прогонят, он не сомневался. Приезд старого князя и его финансовая поддержка всех начинаний внука сыграли свою роль. Да и мужики в селе и деревнях получили возможность подрабатывать, не уходя далеко от дома. Перечитав написанное, Сашка быстро свернул записку и, сунув ее в небольшой конверт, поднялся.

Война войной, а обед по расписанию. Готовиться к нападению нужно, но и тренировку никто не отменял. Снова спустившись во двор, он проделал весь уже ставший привычным комплекс с саблей и, облившись водой из колодца, отправился завтракать. Быстро уничтожив все поданное, Сашка снова выскочил во двор и, пройдя на конюшню, принялся седлать коня. Воевать с дюжиной бандитов одному было глупо, так что Сашка решил нанять пяток казаков из соседней станицы.

Спустя четыре часа он вернулся в имение в сопровождении пятерых молодых, но явно опытных бойцов, вооруженных как положено. Винтовками, револьверами, шашками и нагайками. Встречать бандитов было решено на границе имения, на тракте. Сашке очень не хотелось, чтобы из-за этих разборок пострадал кто-то посторонний. И тем более не хотел допускать бандитов в село и вотчинные деревни.

Пообедав с казаками, чем бог послал, он отдал записку назначенному старшим мальчишке и, убедившись, что они строем движутся в нужную сторону, отправился с казаками высматривать подходящее место для засады. Вопрос, оставлять бандитов живыми или нет, у Сашки не вставал вообще. Раз они решили напасть, значит, сами выбрали свою судьбу. Да и глупо было бы отпускать опытных головорезов, чтобы усилить остальные банды города. Врага нужно бить по одному.

Разделяй и властвуй. Этот постулат он запомнил еще из своего прошлого, так что щадить бандитов не собирался. Парню не нужна была полномасштабная война, но и кланяться подонкам он не собирался. Особенно после того, как услышал, что они собирались сделать с маленькой девочкой. То, что ее брат готов был на все, лишь бы спасти малышку, тронуло парня. В ушах у него все еще стоял отчаянный крик мальчишки: «Спрячьте ее, а я уж как-нибудь сам…»

Он готов был на все, лишь бы уберечь единственную родную душу. И Сашка понимал его порыв. Именно из-за этого он и затеял строить бронированную машину. Чтобы защитить того, кто вдруг стал ему близким. Засаду было решено устроить в полуверсте от границы имения. В небольшой рощице, мимо которой пролегала дорога. Тут можно было спрятаться и самим, и спрятать коней. Не стоило забывать, что бандиты не пешком придут. А в том, что кони в их транспорт будут впряжены добрые, он не сомневался.

Казаки быстро разбили в рощице бивак и, отведя коней в сторону, приготовились ждать. Сашка, убедившись, что дело устроено, отправился обратно в имение, отдать нужные распоряжения управляющему и убедиться, что там все идет по накатанной колее. Сообщать о возможном нападении всем вокруг он не стал. Сказал только самым доверенным и боевитым слугам. Таких набралось всего трое. К Сашкиному сожалению, управляющий в их число не входил.

Заодно он забежал в больницу. Проверить, как обстоят дела у новичков. Доктор уже успел сводить детей в баню, переодеть и накормить их от пуза. Как выяснилось, ребята были здоровы, просто сказалось полуголодное существование. Теперь, после сытного обеда, они дружно спали в отведенной им палате. На трехдневном карантине настоял сам врач. Сашка не видел причины спорить с этим решением и, выслушав его, усмехнулся в ответ:

– Были бы кости, а мясо нарастим.

– Теперь вы станете принимать всех, кто будет приходить сам? – спросил доктор, с интересом поглядывая на парня.

– Почему бы и нет? – пожал Сашка плечами. – Пришедший уже доказал свое стремление изменить собственную судьбу, пустившись в путь и достигнув конечной точки. Такая настойчивость достойна поощрения. Или я ошибаюсь, и вы считаете по-другому?

– Отнюдь. Тут я вынужден с вами согласиться, – улыбнулся врач. – Но я никак не могу понять, зачем вам это? К чему тратить такие деньги и строить школу, больницу, платить жалованье учителям и мне, если можно все сделать гораздо дешевле?

– Можно, – вздохнув, кивнул Сашка. Подобные разговоры случались между ними постоянно. – Но я хочу дать шанс тем, у кого нет ничего. Боюсь, вы меня не сможете понять. Но так сложилось, что я сам вырос в приюте и знаю, что такое жить, не видя никакого просвета в будущем.

– Вы?! – удивлению врача не было предела. – Но как же… вы же… князь же… – заикаясь, залепетал он.

– Именно я, – жестко отрезал Сашка. – Так сложилось, что моих родителей убили, когда они ехали в Англию. Меня подкинули в один из французских приютов, и с тех пор меня не могли найти. Сам я, как вы понимаете, о себе рассказать по причине малолетства ничего не мог. Но Господь милостив. Так сложилось, что судьба свела меня с дедом, и он узнал во мне своего внука. Не стану вдаваться в ненужные подробности, но теперь я наследный князь Тарханов. Но собственную прошлую жизнь я помню очень хорошо. И очень вас прошу, доктор, давайте больше не станем возвращаться к этой теме. Я построил вам больницу, плачу жалованье и требую только одного: как следует выполнять ваши прямые обязанности. Более того, я готов финансировать ваши научные изыскания, но только в том случае, если они не станут мешать вашей работе.

– Я весьма признателен вам, ваше сиятельство, за ваше участие, но для научных изысканий требуется особое оборудование, – почтительно поклонившись, вздохнул врач.

– Составьте список необходимого. Думаю, его не так сложно купить, – пожал Сашка плечами. – Главное, чтобы дело делалось. Это все, чего я от вас требую.

– Не сомневайтесь, ваше сиятельство, – снова поклонился врач. – Больные будут всегда приниматься в любое время, – истово пообещал он, на что Сашка только чуть усмехнулся.

* * *

Ночь прошла спокойно. Впрочем, иного сложно было ожидать. Бандиты не солдаты и в атаку на противника не пойдут. Как сообщил Санька, выезжать из Ростова они собирались утром, а утро у них понятие растяжимое. Сидя на траве, прислонившись спиной к березе, Сашка задумчиво смотрел в степь, краем глаза отмечая любое изменение на тракте. Нанятые им казаки казались расслабленными, но парень понимал, что это обманчивое впечатление.

Любой из них готов был в любой момент превратиться в машину войны. Что ни говори, а несколько поколений воинов за плечами каждого – это не баран чихнул. Умение переходить от неги к смертельной схватке у этих людей было в крови. Костерок на крохотной полянке за кустами весело потрескивал, а висящий над ним котелок источал умопомрачительный аромат кулеша. Из поместья привезли только продукты, воду в бочонке и несколько жбанов с квасом. Мясо и остальные продукты они прихватили с собой с самого начала.

Втянув носом аромат казачьей кулинарии, Сашка чуть улыбнулся и вернулся к своим размышлениям.

Итак, бандитское утро. Само собой, в вечер перед выездом они это дело как следует отметят. Потом проспятся, похмелятся, позавтракают и только после этого отправятся в путь. Дорога от Ростова до имения займет практически весь день, так что торопиться им некуда. И как было сказано ранее, бандиты не солдаты. Их время – ночь.

Они сюда не воевать едут, а наказывать, а значит, не ждут серьезного сопротивления. Тракт проходит по границе имения, и от него к особняку ведет накатанный проселок. По степи они не пойдут. Тут еще пшеницу не убрали, и за такие поездки местные могут запросто оглоблями забить. И бандиты это знают. Лишний шум раньше времени им не нужен, так что ехать они будут по тракту до самого перекрестка. Так и проще и безопаснее. Тракт идет дальше, и кто его знает, куда направляется эта кавалькада? Едут себе люди мимо, и едут. Ни один крестьянин не станет задаваться вопросом, кто они и что тут делают. Мимо, и ладно. Сашка потянулся и сменил позу. Сорвав травинку, он сунул ее в зубы и задумчиво вздохнул.

– Слышь, барин, – раздалось над ухом.

Сашка оглянулся и, наткнувшись взглядом на молодого унтера, вопросительно выгнул бровь.

– Тут это, кулеш поспел. Ты как? С нами поснедаешь, или тебе сюда привезут чего?

– Мы, Елизар, не на пикник приехали, а в засаду сели, – усмехнулся парень. – Так что сюда никто не приедет, пока я сам не вернусь или кто из вас с приказом от меня не приедет. С вами, конечно, – ответил он, снова меняя позу.

– Ну и слава богу, – усмехнулся унтер. – А то мы уж грешным делом решили, что ты и обедать домой поедешь.

– Обидеть хочешь? – иронично спросил Сашка. – Я хоть и не казак, а без малого семь лет воевал. Так что полевой жизнью меня не испугаешь. А то, что я слугами командую и сюда всякого разного привез, так это только затем, что времени у нас до дела еще много. Бандюки, думаю, только к вечеру появятся.

– А чего ж так-то? – насторожился казак.

– Они не бойцы, а тати. Им в атаку не ходить. Их дело – убил, ограбил и удрал. В нашем случае еще и поджечь собираются.

– Это откуда ж такие сведения? – не поверил унтер.

– Сирота один малой с сестренкой от них сбежал. В школу мою. Вот он и рассказал. Они ж его за человека не считали, думали, не услышит, а услышит, так не поймет. А мальчонка смышленый. И верный. Ради сестренки бежать решился.

– От оно как, – удивленно протянул казак. – Молодец, парень. А скажи, барин, в школе твоей только сирот привечают или кто угодно учиться может?

– Вот учителей найму, и всех, кто захочет, учить станут, – решительно заявил Сашка.

– Шо, и я своих малых туда привезти смогу?

– Сможешь.

– И шо, бесплатно?

– Нет. У кого семья есть, те платить станут. За жилье и за пропитание. Кормить-то всех из одного котла станут, – с улыбкой пояснил Сашка. – Сам понимаешь, ежели одних кормить, а других смотреть заставить, не дело получится.

– Так-то оно и верно. Но за школу платить… – казак задумчиво покачал головой. – А учить чему станут? – задал он следующий вопрос.

– Грамоте, счету, а главное, профессии. Мастеров учить будем. Которые потом на любой завод устроиться смогут. Ну и военное дело, само собой. Стрельба, кулачная схватка. Без этого никак.

– Ага, – задумчиво протянул унтер. – Стрельба, это правильно. Это верно. А стрелять с чего станут?

– А я уже изготовил для школы малые револьверы, под малокалиберный патрон. Тут ведь, сам знаешь, главное, правильно научить, как оружие в руках держать. А какое именно оружие, то уже и не важно.

– Шо-то я не помню таких револьвертов, – задумчиво подкручивая ус, проворчал казак.

– А ты их и не можешь помнить, – злорадно усмехнулся Сашка. – Это оружие я сам придумал и сделал. Точнее, по моим чертежам их отлили и сделали. А доводил уж я сам. Заодно и мальчишкам показывал, как это правильно делать.

– А что хоть за револьверты? – не утерпел казак.

– А вот такие, только маленькие. Под детскую руку, – ответил Сашка, доставая из кобуры свое оружие и разворачивая его в пальцах так, чтобы револьвер оказался рукоятью к собеседнику.

– Лихо это у тебя получается, – оценил унтер.

– Не поверил, что я воевал? – понимающе усмехнулся Сашка.

– Так оно ведь как, – смутился казак. – С виду оно вроде сразу понятно, что отметины свои ты не в шинке получил. А с другой стороны, мы про тебя и не знаем ничего, окромя слухов всяких. Ну, ахтанабилю твою еще видели.

– Тоже верно, – подумав, согласился Сашка. – А что знать-то хотите? – спросил он, понимая, что разговор этот затеян не просто так.

– Тут ведь оно как, – рассматривая оружие, негромко пробурчал казак. – Про тебя всякое говорят. А чему верить, и не поймешь.

– А ты спрашивай. Мне скрывать нечего, – усмехнулся Сашка.

– А и спрошу, – решительно ответил унтер, возвращая ему револьвер. – Вот говорят, что ты сиротой вырос. Верно ли?

– Верно, – вздохнул парень. – Родители в Англию ехали, да во Франции на них бандиты напали. Родителей убили, а меня в приют подбросили. Так и жил, – коротко поведал он историю своей жизни.

– А воевал где? – тут же последовал новый вопрос.

– В Африке. Французский Иностранный легион. Списали по контузии. И шрам там же получил, – добавил Сашка, пальцем касаясь щеки.

– Это выходит, старый князь тебя случаем нашел?

– Угу. Я на Кавказе жить пристроился. Механиком работал и оружейником. Однажды на охоту пошел, а на обратном пути на горцев наткнулся, которые автомобиль одной графини трясли. Ее и слуг уже повязали, чтоб потом туркам продать. Вот и пришлось вмешаться. А она, как оказалось, портрет маменьки моей много раз видела. Говорят, я на нее шибко похож. Она и запомнила. А потом про историю ту деду рассказала. Он на Кавказ и приехал. Так и познакомились.

– Однако история, – удивленно протянул казак. – А ты вправду оружейником был?

– Правда. Говорю же, в этом револьвере, – тут Сашка качнул в руке оружие, – только ствол трофейный. Остальное я сам придумал и сделал. Еще винтовка есть. Магазинная, самозарядная. Тоже, кроме ствола, остальное моя работа.

– А чего ж не взял? – тут же подскочил казак.

– Там пружины слабые, – честно признал парень. – Да и целей под нее тут не будет. Там калибр такой, что коня с ног валит.

– Погоди, а к чему там пружины нужны? – не понял унтер.

– Ты напомни мне после, как дело закончим. В имение приедем, я тебе ее саму покажу. Там все и увидишь. Чего попусту воздух сотрясать?

– Добро, напомню, – истово кивнул казак, оглядываясь на сослуживцев.

Навострившие уши казаки дружно закивали, поддерживая его решение. Сашка только чуть усмехнулся, понимая их реакцию. Казаки войной жили, и потому такой интерес к невиданному оружию был понятен.

– А ахтанабиля твоя, она к чему сделана? – сменил унтер тему.

– Я ее блиндированную задумал, – вздохнул Сашка. – Такую, чтобы револьверная пуля не брала. Для деда.

– А ему-то зачем? – растерялся казак.

– На него уж при мне дважды нападали. Вот я и решил ему такую машину сделать, в которой всякие революционеры до старика добраться не смогут. Меня-то рядом не будет.

– А чего так? – не унимался унтер.

– Опальный я, – криво усмехнувшись, признался Сашка. – Императору не понравилось, что я несколько иностранцев, которые деду грозили, в расход пустил. Вот и приказал в дальнее имение на несколько лет уехать.

– Шо, сам государь?! – дружно охнули казаки.

– Сам, – коротко кивнул Сашка. – Но мне тут и лучше. Вон, и школу затеял, и цех свой механический поставил. Да еще один, оружейный ставлю. В общем, без дела не сижу.

– А шо в оружейном делать станешь? – подобрались казаки.

– Все думаю, как винтовку свою до ума довести, – улыбнулся парень. – Та, что я на Кавказе собрал, работает хорошо, но все в надежность пружин упирается. Не было там толковых сталей для таких пружин. Поставил из того, что найти получилось. Ну да ничего. Я в Юзовке уже литейщикам заказ сделал. Думают. Пробуют. Как найдут сплав подходящий, так и дело мое пойдет.

Тут один из казаков, вспомнив про готовящийся кулеш, с тихой руганью сорвался с места и кинулся снимать котелок. Засадники дружно рассмеялись и потянулись к костру. Рассевшись в кружок, они дружно достали ложки, и казаки настороженно уставились на парня. Сообразив, что является в этой команде старшим и по происхождению, и по должности, наниматель как-никак, Сашка коротко перекрестился и запустил ложку в котелок. Ели не спеша, по очереди черпая горячее, ароматное варево.

Подчистив котелок, они запили кулеш квасом и снова вернулись к опушке рощи. Ждать. Кошевой, или как он там назывался, отправился мыть посуду, а остальные, рассевшись на траве, дружно уставились на Сашку. Парень думал, что разговор уже окончен, но как вскоре выяснилось, поторопился. Вопросов у казаков было много. Сашка даже слегка охрип от рассказов, но слушали его внимательно, то и дело уточняя некоторые моменты его не долгой, но бурной жизни.

Как оказалось, слухов по станицам и деревням о нем ходило много, и далеко не все были приятными. За некоторые, знай Сашка о таком раньше, мог бы и рожу болтуну набить. Так, например, кто-то ляпнул, что он собирает в свою школу сирот не просто так, а для продажи их потом туркам. Другой и того хлеще. Вот за такое парень точно бы глотку перегрыз. Казаки, сообразив, что подобные темы при нем лучше не поднимать, коротко поведали ему об этой бредятине и тут же задвинули тему подальше. Как потом выяснилось, все упиралось в то, что он не делал попыток завести себе любовницу из местных красоток.

Рассказывали ему об этом вполголоса и пряча глаза. Вздохнув, Сашка мрачно покачал головой и, тихо выругавшись, ответил:

– Я хоть и князь теперь, но детство свое помню и потому никогда не стану бесправного ради смеха унижать. И с девками крестьянскими тоже баловаться не стану. Нет в том чести. И правды нет, – закончил он, зло скрипнув зубами.

– Ты это, сиятельство, Ляксандра Викторович, не серчай на нас. Мы-то все это не со зла рассказали, – смущенно забормотал унтер. – Говорю же, слухи всякие бродят.

– Да я не на вас, а на болтунов тех, что такую гадость придумали, злюсь, – отмахнулся Сашка. – Знать бы, кто это придумал, своими руками бы язык вырезал.

– За то не волнуйся, Ляксандра Викторович, – разом повеселел унтер. – Тому болтуну мы и сами укорот дадим. Но спервоначалу нам все как следует вызнать надо. Верно говорю, казаки? – повернулся он к соратникам.

– Верно. Сами все сделаем. Не извольте беспокоиться, – дружно закивали те в ответ.

– Вы лучше, как узнаете, ко мне его притащите. А уж я с ним по-своему разберусь, – прошипел Сашка так, что бывалые бойцы вздрогнули.

* * *

Ночь и весь следующий день прошли спокойно. Да и казаки, выслушав Сашкины раскладки по бандитским привычкам, дружно согласились, что так оно все и будет. А вот к вечеру унтер, приказав сослуживцам проверить оружие, распределил бойцов по точкам у тракта и, подойдя к парню, посоветовал, чуть помявшись:

– Ты бы это, барин, переждал покуда в сторонке. Мы с этими упырями и сами управимся. Не дело это, когда заказчик наравне с обычными бойцами головой рискует.

– Понимаю тебя, Елизар, но никуда отсюда не уйду, – улыбнулся ему Сашка. – Эти твари решили на мое имение напасть. И рвать я их буду так, чтобы чертям тошно стало. И это не оговаривается.

– Добре, – вздохнув, сдался казак. – Ты только вперед не лезь. Не рискуй, барин. Справимся мы. Ни один не уйдет. Слово даю.

– Обещаю, – понимающе кивнул парень. – Буду держаться в линии с вами.

– Тады вот туточки, в кустиках пристройся. И не видно будет, и стрелять удобно, – указал казак на заросли бузины.

– Уговорились, – кивнул Сашка. – Тут и буду.

Он согласился только потому, что и сам давно уже присмотрел эти кусты для своей засидки. Прихватив из багажа кусок брезента, он обошел кусты по кругу и принялся обминать лежку. Выщипав по листику сектор обстрела, парень устроился поудобнее и приготовился ждать. До этого они просто приятно проводили время. А вот теперь пришла очередь долгого ожидания.

Спустя два часа, когда солнце уже почти закатилось за горизонт и над степью начали сгущаться сумерки, где-то впереди, по тракту, послышались звуки, словно кто-то горох по железу рассыпал. Потом звучно хлопнули два револьверных выстрела, и все стихло. Вскочив на ноги, Сашка удивленно посмотрел на растерянно замершего унтера и, вдруг сообразив, что это был за горох, скомандовал охрипшим голосом:

– По коням, казаки. За мной.

Спустя десять минут все шестеро неслись по тракту, не жалея коней. Через две версты от места их засады кавалькада наткнулась на сюрреалистическое зрелище. Два десятка мальчишек, отведя с дороги три добротные брички, обыскивали на обочине дюжину трупов. Слетев с коня едва ли не раньше, чем он перешел с галопа на шаг, Сашка подскочил к своим подопечным и растерянно остановился.

– Вы что, мать вашу, тут делаете?! – рявкнул он, оглядывая притихших мальчишек. – Я где приказал вам быть?

– Не серчайте, ваше сиятельство, – выступил вперед двенадцатилетний Степка, первый заводила и главарь этой малолетней банды. – Это я всех подбил лихих на дороге встретить. Санька их нам показал, а мы уж постарались. Сами видите, никто не ушел.

– Я же сказал, я сам разберусь, – зарычал Сашка и осекся, глядя в не по-детски серьезные, суровые глаза мальчишек.

– А ежели б вас убили? – негромко проворчал Степка. – Чего б тогда с нами всеми было?

– Это наша школа, – вразнобой проговорили мальчишки, глядя Сашке в глаза.

– Верно, хлопцы. Это наша школа, и мы за нее с кем угодно драться будем, – кивнул Степка, гордо вскинув голову.

– Всех выпорю, неслухи, – растерянно пообещал Сашка, не зная, что делать и как реагировать на это.

– Ну и ладно. Не впервой, – пожал Степка плечами.

– Так. Раненые есть? Я револьверную стрельбу слышал, – спросил Сашка.

– Не. Наши все целые. Они так и не поняли, кто в них стреляет, – дружно заголосили мальчишки.

– М-да, барин. Крепко ты их выучил, – удивленно протянул унтер, осматривая тела бандитов. – Стреляют так, что иному казаку и поучиться не грех, – добавил он, тыча пальцем в грудь ближайшему трупу. – Глянь, как пули кладут. Тут и одного такого попадания хватило бы, а они в каждого по полдюжины всадили.

Раздвинув мальчишек, Сашка подошел поближе и, наклонившись, принялся рассматривать попадания. Казак был прав. Грудь каждого бандита выглядела словно решето. И что самое интересное, все попадания можно было накрыть двумя ладонями. И это с учетом того, что стреляли мальчишки в сумерках, по движущейся цели.

– А как иначе-то? – вступил в разговор Степка. – У нас калибр детский, а бугаи они здоровые. Одной пулей такого можно и не взять. Вот и садили, чтоб наверняка.

– Собирайтесь, стрелки. Дома разберемся, – растерянно приказал Сашка, все еще не понимая, как быть с этими оторвами дальше.

– Что с телами делать станем? – выпрямившись, спросил унтер.

– Грузите в брички. На берег поедем.

– Утопить решил? – понимающе уточнил казак.

– Не возиться же с ними, – фыркнул Сашка. – В воду, и вся недолга.

– Всплывут, – поморщился унтер.

– Есть способы, – хищно усмехнулся парень и, повернувшись к мальчишкам, добавил: – А вы все в школу. И чтоб ни ногой из имения. Иначе точно все на конюшне у меня березовой каши попробуете. Степка, головой отвечаешь.

– Все исполню, ваше сиятельство, – истово пообещал паренек.

Повинуясь его командам, все ученики построились в колонну по два и строем понеслись в сторону имения.

– Ишь ты как, – растерянно покачал головой унтер. – Прям кадетская школа у тебя получилась, барин. Лихие ребятки растут.

– Засранцы они, а не лихие ребятки, – вызверился Сашка. – Им было сказано в селе сидеть, а они что устроили?

– А они за себя самих драться решили, – негромко ответил один из казаков.

Он и раньше внимательно слушал все разговоры на биваке, но предпочитал помалкивать.

– Правы они, твое сиятельство, – задумчиво продолжил он. – Что с ними со всеми станет, ежели с тобой чего? Ты им мечту дал. Заботу. Знают, что могут в этой жизни стать кем-то, а не просто мясом каторжным. И за это они любого в клочья порвут. Так что не ругай их сильно, барин.

– Знаю, – нехотя признался Сашка. – Да только не дело это, когда такие мальчишки людей жизни лишают. Не должно так быть. Маленькие они еще для такого.

– Я так мыслю, что у них почитай у каждого еще до тебя на руках кровь была, – задумчиво усмехнулся унтер. – Ты ведь им в душу не заглядывал и точно того знать не можешь. А они за свою жизнь дерутся с тех пор, как родителей лишились.

– Это верно. В душу я не заглядывал, – вздохнул Сашка, окончательно запутавшись в собственных чувствах.

– Ты пойми, твое сиятельство, мальчишки свой путь увидели и теперь станут жилы рвать, чтобы из той грязи вырваться. А ты – «выпорю», – снова вступил молчаливый казак.

– Да это я так, сгоряча, – отмахнулся Сашка. – Испугался за них. Дети все-таки.

– Дети, – усмехнулся унтер. – Бандиты сами из этих детей волчат растили, вот и получили то, чему обучали. Ладно, барин. Поехали, – закруглил он разговор, запрыгивая на облучок брички.

Кавалькада выкатилась на тракт и двинулась в сторону побережья. Миновав усадьбу, они съехали на берег и, подъехав к деревянным мосткам, у которых были привязаны рыбачьи лодки, принялись перегружать тела. Баркас, который решили одолжить казаки, легко вместил все трупы и трех живых. Сашка запрыгнул на борт последним, отвязав баркас от причала. Казаки выгребли на глубину, и унтер вопросительно уставился на парня.

– Кладите его на борт, животом вверх, – приказал Сашка, указывая на ближайшее тело клинком кинжала.

Быстро проделав ряд малоприятных манипуляций, он велел спихнуть труп в воду и поднять следующий.

Спустя час они вернулись обратно, и утер, устало потянувшись, протянул, удивленно рассматривая Сашку:

– Да, барин, умеешь ты удивить. Не ждал, что ты так легко такое сделаешь.

– Зря ты моим словам не веришь, Елизар, – грустно усмехнулся Сашка. – Врать вам мне смысла нет. И все, что я вам про себя рассказал, чистая правда.

– Барин, а младших моих в свою школу возьмешь? – вдруг спросил молчаливый казак. – Про плату я помню. Ты только скажи, сколько именно надо.

– А зачем казакам рабочие специальности? – удивился Сашка. – Вы ж всю жизнь от земли жили.

– Так-то оно так. Но и рабочее умение им лишним не станет, – пожал казак плечами.

– Посчитать надо, – растерянно почесал Сашка в затылке. – Думаю, можно будет часть деньгами, а часть продуктами на школьную кухню вносить.

– От то было бы славно, – оживился казак. – У меня и мука, и убоина всякая есть. И молочка привезти могу, и сметанки.

– Ты не спеши. Сам понимаешь, если уж брать продуктами, то так, чтобы сразу на всех хватало. Не на год, конечно, но и не на один день, – осадил его восторги парень. – В общем, мне подумать надо. Посчитать все. А как пойму, чего и сколько получается, тогда и поговорим. Годится?

– А долго думать-то станешь? – не унимался казак.

– Ну, думаю, дня за два-три управлюсь, – развел Сашка руками.

– Добре. Тады через три дня в имении твоем сам буду. С сынами, – отрезал казак.

– Остап, да чего тебе так приперло? – удивился унтер.

– А ты сам не понял? – повернулся к нему упрямый отец. – Пацаны малые дюжину бандитов кровопийц в клочья порвали и не поморщились. Думаешь, это так просто? Нет, брат. Это они друг за дружку держаться научились. Поняли, что скопом они сила. Да и умения воинские им вбиты крепко. Сам видел, у тракта засели так, что в двух шагах не различишь. Не узнай они его, – тут казак пальцем ткнул в Сашку, – нас бы там же всех положили.

– Погоди, ты о чем? – растерялся парень.

Разволновавшись за ребятишек, он даже не заметил, что тела осматривали не все его подопечные. Но это успел заметить опытный воин, прошедший школу степной войны.

– А о том, что пока одни бандитов осматривали, другие на обочине бандитских подручных высматривали и товарищей прикрывали, – усмехнулся казак. – У нас такому, только когда в реестровые записывают, учить начинают, а ты сразу приучил. Вот я и хочу, чтобы мальчишки мои тоже такую науку постигали. Да еще и с грамотой вместе. Только давай сразу уговоримся, барин. Ежели у них учение механическое не пойдет, ты их гнать не станешь. Пусть и дальше учатся. Грамоте, счету, другим наукам каким. Ну, и воинскому мастерству, само собой.

– Уговорились, – коротко кивнул Сашка, которому вся эта история казалась каким-то странным, диким сном.

– Да ты не журись, – усмехнулся унтер, заметив его состояние. – То, что малые тебя не послушали и все по-своему сделали, может, и неправильно, но хорошо. Зато их теперь и водой не разольешь. Почитай, настоящий боевой отряд получился. Своя гвардия у тебя теперь есть.

– Гвардия, – растерянно хмыкнул Сашка. – Мне мастера нужны, а не гвардия.

– Ну, может, кто и решит мастером толковым стать.

«А ведь это идея, – проворчал про себя Сашка. – Нужно будет обратить особое внимание на то, у кого из учеников что идет лучше. У кого военное дело, тех ориентировать на службу. А рукастых в мастера. Да, так будет правильно. Лучше получить толкового солдата, чем бестолкового слесаря, которому его работа не будет нравиться».

– Да ты не думай дурного, – продолжал между тем наседать унтер. – Ежели из твоих мальцов толковые бойцы получатся, так им в любой станице рады будут. У нас тут только кажется, что все тихо. А иной раз такое бывает, хоть святых выноси. Даже пираты, бывает, забегают.

– Чего?! Какие еще пираты? – охнул Сашка, не веря собственным ушам.

– Так турецкие, – развел унтер руками. – Не часто, но заплывают. Людоловы обычно.

«А вот такого в моем прошлом точно не было. Или я чего не помню? Нет, вроде не было, – стремительно промелькнула у парня мысль. – Вот и еще одна разница между мирами, или как там оно еще называется».

– И что, людей прямо в рабство уводят? – неверящим голосом уточнил Сашка.

– А то как же? В рабство, конечно. Православных и в Турции, и в Сирии, и в Египте хватает, – вздохнул казак.

– А власти чего? – спросил Сашка, все еще не веря.

– А что власти, – скривился унтер. – Охрана окраин на нас возложена. Успели, значит, рвем их в клочья, а нет, значит, не судьба.

«Блин, помесь средневековья с индустриализацией», – проворчал про себя Сашка, все еще не веря в услышанное.

* * *

Три следующих дня Сашка никак не мог прийти в себя от дикости произошедшего. Он и сам в своем собственном прошлом был далеко не подарок, но воспринять то, что кучка мальчишек может уничтожить группу бандитов, и потом спокойно после этого спать, у него не получалось. Да, и век другой, и времена непростые. Но когда они были иные? Впрочем, если отбросить всю наносную шелуху, которую проповедовали в его времени всякие либерало-демократы и тому подобные просветители, то и в его приюте мальчишки могли бы провернуть нечто подобное. Особенно если это коснулось бы их мечты.

В общем, так и не придя к какому-то удобоваримому выводу, парень решил оставить все как есть и снова погрузился в дела. Как и было обещано, спустя три дня на его подворье собралось с десяток казаков, решивших всерьез выяснить, что такое эта самая его школа. Выполняя обещанное, Сашка вывел среднее арифметическое по стоимости обучения в ней и, почесав в затылке, решил оставить все как есть. Пожелают, чтобы их дети получили профессию, значит, придумают, как оплатить счета.

Жестоко? Возможно. Но у их детей есть родители, а он задумывал свою школу как интернат для сирот. Для тех, кто оказался обездоленным, еще даже не начав толком жить. Да и не такие большие деньги, пять рублей в год с носа. Так что, выходя на крыльцо, чтобы объявить цену казакам, Сашка уже не сомневался в том, что делает все правильно. Так и вышло. Услышав цифру, казаки дружно насупились и принялись чесать в затылках. Но потом, услышав, что их сыновья получат за эти деньги, заметно подобрели.

К тому же половину этой суммы Сашка был готов брать товаром. Точнее, продуктами и живой помощью школе. А когда он объявил, что сам с этого дела не получает ни копейки прибыли, все сомнения у казаков отпали совсем. В общем, сговорились. А спустя неделю парню пришлось в срочном порядке строить рядом со школой скотный двор и амбар для хранения продуктов питания. Само собой, строилось все капитально, на века. И уже через два месяца парню пришлось нанимать в школу еще и прислугу. Точнее, помощников коменданта по хозяйству. Тащить все дела школы одному было уже слишком сложно. Так что должность эту занял отставной капрал, проживавший в соседней деревне. Мужик немного старше среднего возраста, крепкий, хваткий, списанный из армии по ранению. Хромал на левую ногу и потому при ходьбе опирался на суковатую палку вместо трости. Наум Савельевич, получив от Сашки предложение стать комендантом приюта, сначала растерялся, а потом, задав кучу вопросов, согласился.

Опытный вояка взялся за дело решительно и твердо. Очень скоро набранная Сашкой обслуга буквально взвыла и побежала жаловаться на отставного вояку, но парень, выслушав их, только плечами пожал, равнодушно заявив:

– Я требую порядка с него, а он с вас. Вы нанимались ко мне дело делать. Так что не вижу причины вмешиваться. Не нравится, ищите другую работу.

Влезать в эти дрязги ему решительно не хотелось. Проблем и так было выше головы. Например, никак не получалось найти учителя в школу. Поп, преподававший азы грамоты, то и дело требовал ускорить найм учителя, мотивируя свои требования собственной занятостью. Сашка отлично понимал, что ему и в церкви забот хватало. Что ни говори, а при храме была еще одна школа, в которой батюшка обучал крестьянских детей. В общем, нужно было срочно что-то решать.

Окончательно отчаявшись, парень отправил письмо деду, слезно прося посодействовать в решении вопроса. И как оказалось, правильно сделал. Спустя месяц на пороге школы появилась молодая привлекательная девушка, вручившая Сашке рекомендательное письмо от ректора столичного университета. Растерянно почесав в затылке, парень окинул гостью задумчивым взглядом и, вздохнув, спросил, постукивая конвертом по костяшке большого пальца левой руки:

– А почему вы решили покинуть столицу? Только не говорите мне, что не смогли найти там подходящего места. Не поверю. Хорошие гувернантки всегда в цене. А вы в наше захолустье отправились. И давайте сразу договоримся, говорить только правду. Я все равно проверю ваши слова.

Произнося этот монолог, он смотрел девушке в глаза прямо и твердо, без намека на улыбку. Чуть вздрогнув от этого взгляда, девушка, отрекомендовавшаяся Ириной Петровной, вздохнула и, ответив ему дерзким взглядом, решительно заявила:

– Я вынуждена была уехать из столицы из-за своих взглядов.

– Вы революционерка или просто суфражистка? – мрачно поинтересовался Сашка.

– Я член кружка «Народная воля». Мы считаем, что земля должна принадлежать тому, кто ее обрабатывает.

– Угу, а заводы и фабрики рабочим, – хмыкнул Сашка с мрачной иронией.

– А что в этом плохого? – тут же возмутилась девушка.

– Плохо только то, что все эти идеи утопия, – грустно улыбнулся Сашка, судорожно вспоминая историю своего мира. – Не бывает так, чтобы все вокруг было общим. Общее, значит, ничье. А значит, и порядка нет. Не свое не жалко. А вот когда есть хозяин, и не просто абы какой, а серьезный, то и дело идет нормально.

– То есть вы считаете, что простой крестьянин не сможет самостоятельно обработать землю, вырастить урожай и продать его без посредника? Без своего помещика?

– Сможет, конечно. Но в этом случае он и сам станет хозяином. Пусть небольшим, только над своим наделом, но все равно хозяином. А то, о чем вы говорите, тупая уравниловка, – хмыкнул Сашка. – В обществе все равны, но кто-то чуточку равнее, – припомнил он цитату из своего прошлого. – Так было, так есть и так будет при любой форме государственного правления. Или вы, может быть, анархистка и предпочитаете идеи князя Кропоткина, который заявлял, что нужно строить общество по принципу сменяемости сферы деятельности?

– Это как? – спросила Ирина Петровна, растерянно хлопнув глазами.

– Очень просто. Сегодня вы обучаете детей грамоте, а завтра весь день шьете портки для рабочих. А послезавтра стираете белье, а детей учит та, кто до вас это самое белье стирала, – улыбнулся Сашка, сам офигевая от того бреда, который сейчас нес. Но он ухватил эти постулаты из какого-то фильма и запавшие в память слова тупо воспроизводил в режиме магнитофона.

– Чушь какая-то, – фыркнула девушка.

– Как и ваша теория всеобщего равенства, – пожал Сашка плечами. – Ладно, этот диспут можно вести годами, а нам дело делать надо. Давайте договоримся так. Вы начнете работать, но о своих идеях детям ничего не рассказываете. Рано им еще подобную непотребщину выслушивать. Ваше дело обучить их грамоте и счету. Обучить как следует. И я буду очень рад, если вы сможете начать преподавать им основы химии и физики. Это возможно?

– Вполне, – пожала плечами Ирина Петровна. – Но позвольте спросить, князь, зачем вашим подопечным подобные науки? Вы планируете создать здесь свой университет? – в голосе девушки прозвучала нескрываемая ирония.

– Нет. Мне нужны толковые мастера рабочих специальностей. А без базовых знаний подобных предметов им будет сложно, – не принял парень шутки. – Я планирую создать собственное техническое производство.

– И что же вы собираетесь делать? Оружие?

– Автомобили. Но и оружие тоже.

– Странный выбор, – покачала она головой.

– Нормальный. Так мы договорились? Не хотелось бы опускаться до угроз, но если я узнаю, что вы решили действовать по-своему, то буду вынужден тут же уволить вас без выходного пособия и рекомендаций. Я не позволю никому вбивать в головы сирот идеи, которые могут привести их в ячейки террористов, – жестко закончил Сашка.

– Наше общество отрицает террор, – тут же вскинулась девушка.

– Это вы так считаете. Но ваши идеологи могут думать иначе. Так вы согласны с моими условиями?

– К сожалению, у меня нет иного выхода, – скривилась Ирина Петровна. – Я согласна.

– Прекрасно. Пойдемте, я представлю вас коменданту приюта. Он покажет вам дом и обеспечит всем необходимым, – кивнул Сашка и, сбежав с крыльца, решительно направился в сторону школы.

– Постойте, вы еще ничего не сказали о жалованье и других условиях, – остановила его девушка. – Вы даже письмо не прочли, – ткнула она пальчиком в конверт, который Сашка все так же держал в руках.

– Потом прочту, – отмахнулся Сашка.

– А что по поводу жалованья? – не сдавалась она.

– Среднее по этим местам, – отмахнулся парень. – По итогам года премия, если ваши ученики хорошо сдадут экзаменацию. Еда и жилье за мой счет. Можете брать продуктами и готовить самостоятельно. Решать вам. Ну и пять рублей подъемных, на обустройство. Что-то еще?

– Нет. Я только не поняла, что значит, средняя по этой местности?

– Берем самую высокую оплату подобных услуг, самую низкую, выводим среднее арифметическое и получаем искомый результат, – на ходу пожал Сашка плечами.

– Вот так просто?

– А чего мудрить? – усмехнулся парень. – Условия вполне приемлемые, место тут тихое, школа новая. Чего еще желать? А самое главное, мы делаем хорошее дело. Даем шанс тем, кого судьба выбросила на обочину жизни. Или вы так не считаете? – резко повернулся он к девушке.

– Не знаю, – растерялась она. – Я об это не думала.

– А вы подумайте, – жестко усмехнулся Сашка. – Легко рассуждать о благе всего человечества, сидя в теплом кресле. А вот сделать так, чтобы дети, лишенные будущего волею слепого случая, получили возможность стать в этой жизни кем-то, нужна сила и воля работать. Каждый день, каждый час. Не лукавя и не размениваясь на ерунду. Вы готовы работать?

– Готова, – помолчав, решительно кивнула девушка.

– Прекрасно. В таком случае прошу к веслу, – рассмеялся Сашка. – Вот это и есть наши галеры, – добавил он, широким жестом указывая на здание школы.

– Вы действительно хотите делать автомобили? – сменила тему Ирина Петровна.

– Да. И мы даже уже сделали один. Скоро сами увидите, – гордо улыбнулся Сашка.

– И он ездит?

– Еще как!

– И на что он похож? На какой автомобиль? – не унималась девушка.

– На свой собственный, – загадочно усмехнулся парень. – Его форму придумал я сам.

– Знаете, вы очень необычный аристократ, – задумчиво протянула Ирина Петровна, рассматривая парня непонятным взглядом. – Я думала, вы обычный богач, решивший поиграть в благотворительность, но вижу, что ошиблась. Похоже, вы решили построить свою собственную маленькую империю. И начали с тех, кто будет в ней жить и работать.

– Как сказал один умный человек – кадры решают всё, – не сумел промолчать Сашка. – И вы в чем-то правы. Мне нужны свои люди.

– Как это понимать, свои? – тут же сделала девушка стойку.

– Свои, это те, которым я могу доверить серьезную, ответственную работу, не боясь, что они чего-то не поймут и сделают что-то не так. Теперь, когда они знают меня, что называется, с молодых ногтей, они будут знать, что всегда могут задать мне прямой вопрос и получить прямой ответ. В работе это бывает очень важно.

– Спорить не стану. Признаться, в производственных делах я ничего не смыслю, – задумчиво призналась девушка.

– А вам и не нужно. Главное, чтобы вы хорошо делали свое дело в рамках оговоренных нами условий. Ничего больше я от вас требовать не собираюсь, – поспешил заверить ее Сашка.

– Позвольте вопрос, ваше сиятельство, – помолчав, осторожно спросила она.

– Конечно.

– Почему вы так жестко настроены против любых воззрений, противоречащих общепризнанным?

– Да просто потому, что это все только теории, не подкрепленные никакой практикой. А, как известно, теория без практики мертва. И ребятам этим жить не в каком-то выдуманном мире, а в наших реалиях. И потому я не хочу, чтобы они столкнулись с еще большими бедами, чем те, которые их уже постигли. Сейчас еще что-то можно исправить. Потом это будет уже невозможно, и их жизни закончатся на каторге или, чего хуже, на эшафоте.

– Теории? Да, возможно. Но ведь любую теорию можно обдумать до идеального состояния и потом воплотить в жизнь, – не сдавалась девушка.

– Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, – ответил Сашка старой поговоркой. – Не заставляйте меня идти на крайние меры. Поверьте, Ирина Петровна, я могу быть очень неприятным противником, – жестко уверил ее парень.

* * *

Глядя вслед платформе, на которой увозили в столицу их первый автомобиль, Сашка испытывал странное чувство. Вроде бы вот оно. То, к чему так долго и тяжело шел. Первая машина, аналогов которой в мире просто нет. Юристы, обслуживавшие княжескую семью, в процессе разработки и сборки зарегистрировали более двух десятков патентов на изобретения и технические решения. Машина обкатана и избавлена от почти всех детских болезней.

А с другой стороны, парень отлично понимал, что тихой жизни уже не получится. Этот автомобиль станет тем самым камнем, вокруг которого в столице сразу начнут бурлить и вертеться самые разные силы. Спросите, какая связь? А все просто. Опальный княжич умудрился в чистом поле построить машину, равной которой в стране нет. А значит, или он гений, что сомнительно, или ему кто-то помогал, и при этом постарался остаться неизвестным.

А вот это уже становится интересным. А то, что интересно, всегда может быть опасно. Для кого – это уже второй вопрос. Дождавшись, когда хвост поезда скроется за поворотом, Сашка вздохнул и сел в седло. Провожать технику он приехал верхом. И для здоровья полезно, и соседей не сильно раздражает. Жители окраин народ консервативный, на появление автомобиля реагировали весьма неоднозначно. Кто-то носом крутил, а кто-то наблюдал за поездками с любопытством.

«Ладно. Начало положено. Теперь можно заняться очередным проектом», – усмехнулся про себя Сашка, сжимая коленями конские бока.

Высокий каурый жеребец, тихо всхрапнув, двинулся в сторону имения легкой рысью. Покачиваясь в седле, Сашка продолжал размышлять о текущих делах, попутно припоминая, чего еще ему не хватает для полного счастья. Как вскоре выяснилось, многого. Особенно его раздражала местная система измерений и практически полное отсутствие нормального инструмента. Про унификацию резьб и крепежного материала и говорить не приходилось.

– Значит, начнем с себя, – проворчал Сашка, задумчиво оглядывая бескрайнюю степь.

В его ситуации это был единственный выход. А значит, ему прямая дорога в Юзовку, где у местных заводчиков он уже сумел заработать определенный авторитет. Пора было начинать вводить на своем производстве единый стандарт крепежа и системы измерений. И за основу он решил взять привычную для себя метрическую систему. Да, в нынешние времена все французское в империи не очень приветствуется, но Сашке на это было наплевать.

Всем давно уже было известно, что он приехал в страну из Франции, и такой подход никого не удивит. Пользуется тем, что привычно и понятно, и никого этим не удивишь. Так что можно формировать заказ на крепеж и режущий инструмент в метрической системе. С этой мыслью парень, заметно повеселев, пришпорил коня и, переведя его в короткий галоп, отдался скачке.

В имении все было в порядке. Ребята учились, слуги и работники занимались своими делами, и только раскрытые ворота пустого гаража заставили его грустно усмехнуться. Удивительное дело, словно собственное дитя в долгую поездку отправил. Пройдя в дом, Сашка поднялся на второй этаж и, устроившись в кабинете с чашкой свежего чаю, принялся составлять список того, чего в его мастерских не хватало.

Он так увлекся, что не заметил, как наступила ночь. Из рабочих размышлений его вывел стук копыт под окном и барабанная дробь в двери. Отложив перо, Сашка поднялся из-за стола и, на ходу проверяя оружие, направился к дверям. На крыльце, запыхавшийся, запыленный и взъерошенный, стоял подросток лет пятнадцати. Всмотревшись, Сашка узнал младшего сына местного рыбака.

– Что случилось? – спросил парень, разглядев перепуганную физиономию подростка.

– Турки, барин, – испуганно выдохнул паренек.

– Какие еще турки? – не понял Сашка.

– Так пираты турецкие. Мы с батей в ночь вышли сети ставить, а когда обратно вертались, под берегом шли. Там их галеру и увидели. Они на веслах в бухту входили.

– Уверен, что это пираты? – мрачно уточнил Сашка, судорожно соображая, что делать.

– Батя сразу их узнал. Они три года назад нападали. Старшую сестренку мою тогда убили, – насупившись, твердо ответил рыбак.

– Казакам вестника послали? – помолчав, спросил Сашка.

– Брат мой поскакал. У соседа кобылу взяли. Наши из деревни уж уходили, когда меня батя к вам послал.

– Правильно твой батя сделал. А куда люди пошли?

– Так в степь. Куда им еще идти?

– А чего не в имение? – удивился Сашка.

– Так управляющий ваш запрещал. Говорил, коли придете, то за вами и пираты прийти могут. Пограбят все да пожгут, а князь потом с него голову за имущество снимет.

– Вот жлоб, – выругался Сашка. – Значит так. Коня не сильно заморил?

– Нет.

– Тогда скачи к своим и скажи, чтобы все сюда шли. Так и передай, княжич велел. Понял?

– Сделаю, барин, – кивнул паренек и, развернувшись, пулей метнулся к своему коню.

Едва он выехал со двора, как на смену ему на подворье влетело шестеро верховых. В половине из них Сашка даже в темноте узнал казаков, чьи сыновья учились в его школе. Сбежав с крыльца, он поздоровался с подъесаулом и, чуть усмехнувшись, коротко сообщил:

– Знаю уже. Что делать собираетесь?

– Ну, нас отправили школу поберечь, а станичники уже оружно на околице собираются, – быстро поведал подъесаул. – Одно плохо. На той галере наверняка пушки будут, так что близко к ней не подойдешь.

– А вот тут ты ошибаешься, – хищно усмехнулся Сашка. – Это смотря как подходить.

– Ты это про что, барин? – не понял казак.

– Пластунские ухватки знаешь? – в свою очередь спросил Сашка.

– Вон ты чего задумал, – понимающе кивнул подъесаул. – Тогда разведка нужна, чтобы точно знать, где они высаживаться станут.

– Вот и действуй, – кивнул Сашка. – А я пока из своих несколько стрелков подберу. Глядишь, и проредим пиратов.

– А школа как же? – не понял казак.

– А что школа? – пожал Сашка плечами, уже заметив, что в окнах общежития замелькали огоньки свечей. – Сейчас ворота закроем, мальчишек с деревенскими подальше отправим, а тут засаду устроим. Главное узнать, куда они высаживаться станут. Тогда будет ясно, что они задумали.

– Ну, для начала они к рыбакам пойдут. Потом по окрестным деревням шарить станут, – подумав, принялся рассказывать казак. – Они ж людоловы. Всегда так делают. Детей да девок похватают, скотину какую угонят и уйдут.

– Вот и нужно их разок окоротить так, чтобы и дорогу сюда забыли, – зло выдохнул Сашка. – Я рыбакам велел сюда идти. Надеюсь, успеют.

– От то добре, – закивал подъесаул. – Людям хоть какая защита будет.

– И я так подумал. В общем, бери пару казаков и в разведку. А я пока с остальными стану оборону готовить, – решительно скомандовал Сашка.

Переглянувшись, казаки согласно кивнули, и подъесаул, негромко позвав с собой двух бойцов, скрылся в темноте. Оглядев оставшуюся тройку, Сашка велел им отправляться к школе и проследить, чтобы все ученики и учителя с доктором покинули здания и готовы были уйти в любую указанную сторону. Сам же, вернувшись в дом, безжалостно вытряхнул из постели управляющего и, не давая ему опомниться, принялся отдавать распоряжения, касающиеся подготовки к обороне поместья.

Управляющий начал было причитать о разоре и погроме, но парень, взяв его за шкирку, встряхнул, словно щенка, и, подтащив к себе, зарычал, глядя в глаза:

– Хватит верещать. Будь уже мужиком, а не бабой на сносях. И еще. Узнаю, что посмел прогнать со двора хоть одного человека, лично на конюшне шкуру плетью спущу.

– Да как же так, ваше сиятельство?! – взвыл управляющий.

– А вот так. Дед это имение в мое владение отдал, и делать ты будешь то, что я тебе велю. Хватит уже людей терять попусту.

– Да что люди? Их завсегда набрать можно. А добро, оно денег стоит, – не сдавался управляющий.

– Добро? – мрачно переспросил Сашка. – А то, что все это добро с податей, которые мы с людей получаем, куплено, не считается? Запомни, дурак. Не станет людей, не станет и добра. И тебя, крыса трусливая, тоже не станет. Понял?! – последнее слово Сашка рявкнул так, что управляющий осекся и, испуганно икнув, осторожно кивнул. – Делом займись, – скомандовал Сашка, одним сильным толчком буквально отбрасывая от себя дородного мужчину.

Воодушевленный таким образом управляющий оделся, словно новобранец по тревоге, и едва не кубарем скатился по лестнице, на людскую половину дома. Минуты через три там послышались его грозные выкрики и испуганные охи служанок. Сашка, пройдя в свой кабинет, достал из шкафа винтовку, надел на себя собственноручно сделанную разгрузку и принялся набивать патронами магазины. Уложив в подсумок скорозарядники к револьверу и ссыпав в карман два десятка патронов, он прихватил свои кинжалы и вышел из дома.

Его малолетняя команда уже была во дворе. Мальчишки, хотя еще и полусонные, уже были готовы к очередным приключениям. Достаточно было увидеть их сверкающие азартом глаза.

– Значит так, бандиты, – с улыбкой громко сказал Сашка. – Сейчас сюда придут крестьяне из рыбачьей деревни. Ваша задача – отвести их подальше в степь и обеспечить прикрытие. Не давать разбредаться и лезть, куда не просят. Вопросы?

– Никак нет, – дружно прозвучало в ответ.

– Револьверы у всех заряжены?

– Так точно.

– Запасные патроны взяли?

– Так точно.

– Отлично. Степка!

– Я.

– Разбей команду на четыре части. Две службу несут, а две отдыхают. Смена каждые два часа. Старших сам назначишь, – скомандовал Сашка признанному лидеру сирот.

– Сделаю. А дозвольте вопрос, ваше сиятельство, – выступив вперед, спросил мальчишка.

– Давай, только быстро, – кивнул Сашка.

– А вы сами куда?

– А мне с казаками еще нужно подумать, как усадьбу и школу защитить, – вздохнул парень.

– Так может, пятерку лучших стрелков с собой возьмете? – осторожно предложил паренек. – Пусть в усадьбе с вами будут. Вы ж знаете, как мы стреляем.

– Степка, уши надеру, – пригрозил Сашка. – Я тебе какую задачу поставил? Простых людей защитить. А ты опять все по-своему гнешь?

– Так ведь жалко будет, ежели пожгут все, ироды, – вздохнул мальчишка.

– Не пожгут. И вы им с огнем баловать не давайте. Первым делом выбивайте тех, кто с фонарями да факелами. И главное, на свет не смотрите. Потом глаза долго к темноте привыкать будут. Стрелять не сможете, – принялся выдавать Сашка рекомендации, мысленно молясь, чтобы пираты не добрались до укрытия.

– Ага, понял. Сделаем, – закивал Степка.

– Всё, выходите на околицу и ждите гостей. И смотрите мне. Чтоб с крестьян ни один волос не упал. Все ясно?

– Так точно, – дружно рявкнули в ответ два десятка юных глоток.

– Лихо ты их выучил, ваше сиятельство, – одобрительно проворчал казак, подойдя поближе. – Прямо регулярная армия.

– Без толковой дисциплины ни армия, ни школа долго не проживут. А уж с сиротами тем более так нужно. Иначе, когда вырастут, беды не оберутся, ежели дисциплины знать не будут. Учить-то их некому.

– Это верно, – вздохнул казак. – Так что теперь делать станем?

– Подъесаула ждать. А дальше план война покажет, – проворчал Сашка, поглаживая винтовку.

* * *

Ползком добравшись до ближайших кустов, Сашка всмотрелся в темноту берега и мрачно темнеющий силуэт турецкой галеры. Рассмотреть что-то более подробно было невозможно. Вскинув голову, парень мрачно скривился. Ущербная луна была скрыта облаком. В общем, мечта профессионального спецназовца и тоска для таких дилетантов, как он. Рядом раздался едва слышный шорох, и подползший к нему подъесаул еле слышно прошипел:

– Значит так, барин. Гребцы все на галере. Охрана – рыл сорок. Еще десятка два на берег сошли. К рыбачьей деревне отправились. Что делать станем?

– Казаки тех, кто у деревни, переймут? – так же тихо спросил Сашка.

– Так уговаривались, – кивнул казак.

– Тогда нам надо этих как-то удержать. А еще лучше вырезать, а рабов освободить, – тут же выдал Сашка программу максимум.

– Эка ты размахнулся, барин, – удивленно мотнул чубом подъесаул. – Мало нас для такого дела. Их сорок, а нас всего четверо. По десятку на каждый ствол придется.

– А ты целься лучше и патроны экономь, – ехидно посоветовал Сашка, продолжая всматриваться в происходящее на берегу. – Они там, похоже, бивак разбивают. Или я чего не так вижу? – уточнил он у казака.

– Так, – кивнул тот. – Похоже, решили кебабом побаловаться. Пять баранов зарезали. Вон там шкуры висят, – ткнул он стволом в нужную сторону.

– Пять баранов на сорок рыл? Не маловато будет? – усомнился Сашка, прикидывая примерную порцию лакомства.

– Так это ж не для всех, – усмехнулся подъесаул. – Похоже, абордажная команда удачный поход праздновать собирается. Эти завсегда особой статьей стояли.

– Погоди, это что получается? – удивился Сашка. – Выходит, половина ушедших абордажная команда. Вторая половина здесь, и вся команда галеры тоже?

– Выходит так. Так чего делать-то станем?

– Они галеру на песок вытащили? – уточнил Сашка, потирая шрам на щеке.

– Так у нее днище плоское, – кивнул казак, пожимая плечами.

– Думаю, команда на берег все равно вылезет, когда кебаб жарить станут. Ноги размять все равно захотят.

– Это верно. К кострам все потянутся.

– Вот тогда и начнем. Значит так. Я к самому краю воды подберусь, чтобы их от галеры отрезать, а ваша задача остальных отстреливать. Винтовки у вас магазинные, в каждой по пять патронов. Поэтому стреляйте по очереди. Так, чтобы, когда первый перезаряжаться начнет, последний еще стрелять мог. Иначе вас массой сомнут.

– Ага, понял, – закивал казак. – А сам-то как?

– У меня десять патронов в магазине и семь магазинов с собой. Да еще и револьвер на пять выстрелов. К нему два скорозарядника.

– А это что за зверь? – не понял подъесаул.

– Потом покажу. В общем, просто так меня не возьмешь. Вы за себя думайте и цельтесь получше. Один выстрел, один труп. Нам этих пиратов выпускать никак нельзя. Уйдут, потом специально сюда мстить придут.

– Это верно, – вздохнул казак. – Так что, пошел я?

– Все запомнил? – на всякий случай переспросил Сашка.

– Так чего там запоминать? Скажи только, кто первым зачнет?

– Я. Постараюсь их главного высмотреть. Думаю, у костров его сразу видно будет.

– Это да. Как самого богато одетого турка увидишь, тот и главный, – хмыкнул казак.

– Запомню. Всё. Ступай. И обязательно казакам объясни, как стрелять правильно, – еще раз напомнил Сашка.

– Да скажу, конечно, – возмущенно отмахнулся казак, исчезая в темноте.

«Похоже, нервничаю, – подумал парень, проверяя подсумки. – Раз начал опытному бойцу на мозг давить. Ладно, сами меня старшим выбрали, так пусть теперь терпят», – пробурчал он себе под нос и, улегшись на живот, медленно пополз вдоль берега.

Чтобы подобраться к урезу воды, ему понадобилось минут сорок. Обойдя стоянку галеры по широкой дуге, он сполз на прибрежный песок и пополз в обратную сторону. К галере. Теперь, когда он оказался с фланга, нужно было найти подходящее укрытие. Что ни говори, а пиратский промысел дело опасное и драться эти звери будут отчаянно. Уж что-что, а воевать они умеют. А значит, растерянность их продлится не долго. Два-три выстрела, и в ответ обрушится свинцовый град.

Сашке повезло. На нужное укрытие он наткнулся, буквально уперевшись в него носом. Огромный валун, торчавший из песка, нашелся метрах в пятидесяти от места стоянки галеры. Устроившись за ним, парень еще раз проверил оружие и боеприпасы и, выдернув из ствола тряпичную затычку, приготовился к бою. Затычка нужны была, чтобы уберечь канал ствола от попадания песка.

Ползая в темноте по пляжу, черпануть стволом горсть проще простого, поэтому Сашка воспользовался таким простым и действенным способом. Главное, не забыть потом ее выдернуть перед выстрелом. Казаки, кстати, сразу оценили его придумку. Пришлось объяснять, что подобный способ используется в Африке повсеместно. Пользуясь темнотой, Сашка выбрал удобное для ведения огня место и, несколько раз приложившись к винтовке, убедился, что с этой точки контролирует весь берег от бивака до галеры.

Пираты решили развести костры метрах в сорока от уреза воды. С учетом того, что в руках у Сашки была самозарядная винтовка со сменными магазинами, добежать до сходней у турок шансов не было. Особенно если вспомнить про калибр его оружия. С такого расстояния, при таком калибре, можно будет прошибать по две тушки за раз. На галере послышался оживленный говор, и несколько фигур, сбежав по сходням, отправились куда-то в степь. Зачем они ушли, Сашка понял немного позже. Судя по всему, это были слуги или юнги, которых отправили за топливом для костров.

Посыльные натащили срубленных сухих кустов и принялись разводить огонь. Глядя на их работу, Сашка только удивленно в затылке почесал. Кусты горят, конечно, жарко, но прогорают быстро и угля от них остается мало. Но, похоже, пираты знали, что делают. Выкопав несколько неглубоких ям, они развели в них огонь и принялись с громким треском ломать принесенные кусты. Еще минут через двадцать с галеры сошли остальные пираты и принялись рассаживаться вокруг костров.

«Вообще ничего не боятся, сволочи. Расположились, словно у себя в Стамбуле», – зло проворчал про себя Сашка, высматривая самого богато одетого пирата.

Как оказалось, для выхода главаря было еще рано. Сначала с галеры принесли несколько ковров. Потом на них установили низенький столик и расставили на нем чашки, миски и кувшины. Потом вокруг стола разложили подушки, и только после этого с галеры сошел крупный, дородный турок. Мужик весом под полтора центнера в широченных шароварах, цвет которых Сашка в свете костра так и не смог рассмотреть, шелковой рубашке и настоящей турецкой феске. Такие Сашка только в кино видел, в прошлой жизни.

Дождавшись, когда толстяк усядется у стола, он мысленно перекрестился и, тщательно прицелившись ему в широченную спину, плавно выбрал свободный ход спускового крючка. Выстрел грохнул, словно гром с ясного неба. Толстяка швырнуло вперед, и парень, чуть сдвинув ствол, снова выстрелил, положив еще одного турка, стоявшего рядом с главарем. У этого за поясом торчали рукояти двух разукрашенных пистолетов, а на бедре висела сабля в роскошных ножнах.

Турки еще толком не успели понять, кто и откуда стреляет, а Сашка уже успел расстрелять весь магазин, положив двенадцать пиратов. Его мысль о том, что с такого расстояния его пуля будет запросто выбивать сразу двоих, полностью оправдалась. Вскочив на ноги, пираты бестолково крутились на месте, высматривая противника, чем Сашка и воспользовался. Моментально сменив магазин, он сделал еще два выстрела, когда его, наконец, заметили.

Послышались гортанные команды, и по валуну, за которым он сидел, защелкали пули. Казаки тоже не отсиживались в сторонке. Рявканье выданных им трехлинеек заставило пиратов засуетиться и начать искать укрытие. Отстреляв второй магазин, Сашка быстро перезарядился и, сместившись на другую сторону валуна, взял на прицел сходни галеры. Как, оказалось, сделал он это очень вовремя. Трое самых догадливых пиратов попытались скрыться на галере, так что парню пришлось стрелять быстро и точно. Благо опыт подобной стрельбы у него был.

Пираты, сообразив, что их попросту убивают, не выдвигая никаких требований, попытались организоваться, но казаки, опытные в подобных делах, принялись в первую очередь уничтожать крикунов, которые стали отдавать команды. Минуты через три бой принял позиционный характер. Пираты залегли на песке и принялись отстреливаться, но в их положении это был пустой перевод боеприпасов.

Стрелять по дульной вспышке их никто никогда не учил. Да и бой на земле это совсем не то, что схватка на борту захватываемого купеческого судна. Тут с саблей врукопашную не кинешься. Убедившись, что прорываться на галеру желающих больше нет, Сашка принялся методично отстреливать всех подряд. Тем же самым занимались и казаки. На расстоянии до сотни метров бойцы давно уже не промахивались, так что еще минут через семь от пиратов остались только те самые слуги, которые занимались кострами.

Что это за кадры, Сашка так и не понял, поэтому решил не впадать в грех прекраснодушия. Поднявшись над валуном, он громко окликнул подъесаула и, услышав ответ, скомандовал:

– Отправь двух казаков живых связать и раненых добить. А мы с тобой их прикроем. Третий пусть с галеры глаз не спускает. Там еще кто остаться может.

– Добре, – раздалось в ответ, и спустя минуту в круг света, сжимая в руках пистолеты, вышли два казака.

Пока один, держа в левой руке пистолет, шашкой производил контроль, другой прикрывал ему спину, а их обоих прикрывали остальные. Оттащив перепуганных слуг в сторону, казаки ловко упаковали их и только после этого немного расслабились. Убедившись, что живых на берегу больше нет, Сашка взял на прицел борт галеры и, выйдя из-за валуна, двинулся к сходням. Добравшись до них, он жестом подозвал бойцов к себе и, отдав одному из них свою винтовку, приказал:

– Ты держи борт под прицелом, а ты со мной пойдешь. Только еще пару пистолетов прихвати. Хрен его знает, сколько там живых схоронилось.

– Добре, сделаю, – с усмешкой кивнул крепкий широкоплечий боец и, пинком перевернув ближайший труп, подхватил из его руки пистолет.

Быстро проверив заряд и подсыпав на полку пороху, он повторил процедуру и вернулся к сходням.

– Твоя сторона слева и сзади. Я смотрю справа и спереди. Ежели что, уходи вправо, а я влево. Понял? – принялся командовать Сашка.

– А чего так сложно-то? – удивился казак.

– А чтобы они не поняли, – хмыкнул Сашка, не желая вдаваться в подробности.

Они медленно поднялись на борт галеры, и Сашка, осмотрев палубу через борт, быстро перемахнул на корабль. Дождавшись, когда напарник займет свое место, он не спеша двинулся к кормовым надстройкам, старательно всматриваясь в каждый закуток пиратского судна. Проверив все каюты, он с облегчением перевел дух и, почесав стволом в затылке, спросил:

– Ну и как они тут на гребной ярус спускаются?

– А вона люк, – небрежно кивнул казак. – Один тута, а второй там, с носу.

– Как думаешь, наши тут на веслах есть?

– Как не быть, – скривился казак. – Обязательно найдутся.

– Ладно. Тогда не станем рисковать, – кивнул парень и, подойдя к люку, громко крикнул, наклонившись над его краем: – Эй, на веслах, православные есть?

– Есть! – послышалось в ответ.

– Оглядись, кто из пиратов на вашей палубе остался? – приказал Сашка.

– Один только. Который ритм отбивает. С вашей стороны спрятался, за канатами, – тут же выдали полный расклад сил.

– Вооружен? – на всякий случай уточнил Сашка.

– Ятаганом только.

– Тогда скажи всем, чтобы спрятались, а то шальной пулей зацепить может, – посоветовал Сашка, хищно усмехнувшись.

Послышалась возня и звон цепей. Потом глухо зазвучавший голос доложил:

– Спрятались!

– Ну и слава богу, – хмыкнул Сашка, спрыгивая в люк так, чтобы оказаться лицом к корме галеры.

* * *

Тела разложили на песке, и Сашка, мрачно рассматривая эту импровизированную прозекторскую, прикидывал, как много времени потребуется освобожденным рабам, чтобы хоть как-то все это похоронить. Особенно если вспомнить, что с шанцевым инструментом на галере просто беда. Две лопаты, непонятно зачем оказавшиеся на корабле. Впрочем, нужно было отдать должное их боцману. В его запасах нашлось много чего.

Отправленный к имению казак еще не вернулся, но Сашка, помня, что команду людоловов должны были встретить станичники, особо не беспокоился. Уж эти не упустят возможности отомстить пиратам за все проблемы и беспокойства. Уж казакам-то турки давно поперек горла стоят. Подошедший к парню подъесаул, весело улыбаясь, спросил, на ходу скручивая цигарку:

– Чего загрустил, сиятельство? Все ж хорошо вышло. И пиратов побили, и сами целы, да еще и прибыток серьезный будет.

Тут он был прав. С галеры сняли два сундука серебра и шкатулку с золотыми монетами. В основном английскими соверенами, но попадались и французские луидоры. Похоже, в последнее время пиратам везло. Ко всему этому нашлись в трюме и десяток рулонов шелка, бочонки с чем-то непонятным, а также куча оружия и десяток бронзовых пушек. В общем, у отправленного в имение казака было задание не только узнать, как там дела, а еще и передать управляющему, что на берег нужно прислать полдюжины подвод, для вывоза добычи.

Прохаживаясь по галере, Сашка задумчиво оглядывался и понимал, что его личная жаба никак не позволит бросить тут столько добра. А потому корабль нужно было ободрать до голых бортов, да и те разобрать. Да хоть на дрова. В хозяйстве все пригодится. Освобожденные рабы хотели было утопить свои цепи в море, но Сашка запретил, заявив, что в его мастерских всякое железо в дело сгодится.

Так что, немного поворчав, освобожденные отправились отмываться и хоть как-то приводить себя в порядок. Кроме грубых мозолей и грязи, особых проблем со здоровьем у бывших галерников не было. По недолгому размышлению Сашка понял, почему. Галера – весельное судно, и слабые, больные рабы не смогут приводить его в движение. Поэтому среди рабов происходил жестокий естественный отбор.

Кто-то привыкал и выживал, а кто-то ломался и умирал. Кстати, и особо изможденными они тоже не выглядели. Да, худые. Да, дико грязные, но при этом крепкие и жилистые. Кормили их хоть и однообразно, но достаточно сытно. Пираты отлично понимали, что скорость перемещения их корабля напрямую зависит от способности рабов грести. Так что их задача была не в уничтожении гребцов.

Среди освобожденных нашлось два десятка русских, из прибрежных деревень, десяток разных представителей Балканских стран и даже несколько европейцев, среди которых обнаружился самый настоящий испанский гранд. Для Сашки это стало настоящим открытием. Он словно оказался не в начале двадцатого, а в середине семнадцатого века. Глядя на эту толпу народу, парень растерянно прикидывал, что с ними делать дальше, когда к нему подошел тот самый испанский дворянин.

– Хорхе Альфонсо Хуан де ла Вега, сеньор, – произнес он, церемонно поклонившись.

– Князь Александр Викторович Тарханов, к вашим услугам, – ответил Сашка.

Испанец принялся что-то говорить, но парень отрицательно качнул головой, давая понять, что испанского не знает, и перешел на французский:

– Простите, сеньор, но я могу говорить с вами или на этом, или на английском языке. Но на последнем гораздо хуже.

– Не стоит извиняться, сеньор Александр, – тут же сменил испанец мову. – Я говорю по-французски. Прежде всего, приношу вам свою искреннюю благодарность за освобождение и выражаю огромное восхищение вашей смелостью и умениями. Впятером уничтожить команду пиратской галеры, это нужно было умудриться. Поздравляю, сеньор.

– Не стоит, сеньор де ла Вега, – улыбнулся Сашка.

– Хуан, с вашего позволения, сеньор Александр, – тут же отреагировал испанец. – Отныне и до конца моих дней только Хуан. Я обязан вам жизнью. Так сложилось, что пираты захватили мой барк, когда мы шли из Египта в Малагу. Из моего экипажа, на веслах, оказалось только пять человек. К сегодняшнему дню в живых остался только я один.

– И как долго вы были в плену? – осторожно уточнил Сашка.

– Два года, сеньор.

– Примите мои соболезнования, Хуан, – кивнул парень. – Я знаю, что такое терять друзей и подчиненных.

– Благодарю вас, сеньор Александр. Но позвольте мне поинтересоваться. Какова будет моя дальнейшая судьба? – взял испанец быка за рога, коротким поклоном поблагодарив за сочувствие.

– Это только вам решать, сеньор Хуан, – удивленно пожал Сашка плечами. – Решать вашу судьбу за вас я не имею права. Ведь я не ваш сюзерен.

– Вы спасли мне жизнь, сеньор Александр, и теперь вольны распоряжаться ею по своему усмотрению. На мне долг, и никто на свете не может сказать, что Хорхе Альфонсо Хуан де ла Вега не платит своих долгов. Клянусь мадонной, сеньор, – пафосно закончил испанец.

– За вами нет долгов, сеньор Хуан, – решительно открестился Сашка. – Я делал то, что должен был сделать, не ища выгоды и должников. Так что вы вольны распоряжаться собой как вам заблагорассудится.

– Как я понял из ваших слов, вы являетесь членом княжеского рода? – задумчиво уточнил Хуан.

– Это так.

– В таком случае, с вашего разрешения, я приму решение чуть погодя. Мне нужно прийти в себя после всех этих событий и немного осмотреться.

– Конечно. Как только мои люди закончат здесь, мы отправимся в мое имение, где вам предоставят все потребное, – вздохнул Сашка.

К его сожалению, другого выхода в данной ситуации просто не было. Дворянин не может бросить другого дворянина в беде, перед этим вытащив его из рабства. Сашку просто не поняли бы в свете. А в том, что эта история скоро станет достоянием широкой общественности, он даже не сомневался. Поэтому придется тянуть эту лямку и дальше. Пока испанец не определится и не решит покинуть пределы империи. Впрочем, помочь ему связаться с испанским посольством все равно придется.

Отмывшиеся рабы успели вытащить с галеры все, что только можно было, когда, наконец, прибыли подводы. Возницам пришлось сделать по три рейса, когда с пляжа увезли все до последнего гвоздя. С самой галеры сняли всю парусину, канаты, блоки, вообще все парусное оснащение, после чего привезенные из деревень мужики принялись разбирать саму галеру. Всю деловую доску приказано было вывозить в имение. То, что было подпорчено морской водой, решено было вытащить на берег и просто сжечь.

По решению парня от галеры не должно было остаться даже следа. Бывших рабов перевезли в имение, и врач занялся ими, бросив все остальные дела. Язвы и потертости от кандалов были у всех, так что работы ему предстояло много. Сам же Сашка, кое-как наведя относительный порядок в этом бедламе, занялся самым приятным делом. Принялся осматривать добычу. К его удивлению, казаки, участвовавшие в операции, вместо части добычи, попросили себе винтовки, которыми парень вооружил их.

Привезенные из столицы трехлинейки так понравились бойцам, что они дружно решили выкупить оружие себе в полное владение, попросив только добавить патронов. Растерянно почесав в затылке, Сашка выдал каждому по цинку патронов и, уточнив, не хотят ли они спросить что-то еще, отправил казаков восвояси. Вернувшиеся из степи школьники с интересом разглядывали освобожденных рабов, но при этом старались на глаза Сашке не попадаться.

Моментально сообразив, что это жу-жу неспроста, парень отловил командовавшего казаками есаула и, отведя его в сторону, потребовал отчета о проделанной работе. Смущенно крякнув, есаул подкрутил ус и, вздохнув, спросил с заметной растерянностью:

– И как узнал только? Неужто пацаны сами разболтали?

– Рассказывай, Савелий Сергеич, – усмехнулся Сашка. – Я своих пацанов как облупленных знаю. Раз прячутся, значит, точно чего-то учудили. Так что рассказывай и не вздумай врать.

– Да чего уж теперь-то, – вздохнул казак. – Встретили мы турок. Хорошо встретили. С первого залпа почитай половину положили. А когда за пистолеты взялись, они врассыпную кинулись. Темно ж было. Вот полдюжины до лагеря деревенских и добежали, пока мы их вокруг по степи искали. А там их твои пацаны и встретили. Ох, и злые они до драки, скажу я тебе. Я и охнуть не успел, как они из тех шестерых решето сделали. И где только научиться успели, – есаул удивленно покрутил головой.

– Понятно. И тут отметиться успели, – мрачно вздохнул Сашка. – Ну? И что мне прикажешь со всеми вами делать? Неужто так сложно было толковую засаду устроить? Ведь все знали. Откуда пойдут, куда. Даже в каком количестве.

– Так темно ж было, – развел есаул руками. – Обычно они так просто не бегут, а тут словно беса встретили. Только пятки сверкали. Даже ружья побросали.

К удивлению Сашки, пираты были вооружены в основном дульнозарядным оружием. Только командиры и, судя по всему, самые лучшие стрелки были вооружены однозарядными винтовками Бердана. Нашлось и несколько капсюльных револьверов. Так что уничтожение пацанами шестерых пиратов его не сильно удивило. Шесть выстрелов против одного, да еще и в темноте, это не баран чихнул.

– Мальчишки все целы? – подумав, мрачно поинтересовался Сашка.

– Слава богу, – быстро кивнул есаул.

– Ладно. Обошлось, и хрен с ним, – махнул парень рукой. – Но в следующий раз с тебя спрошу.

– Теперь они не скоро сунутся, – рассмеялся в ответ есаул. – Да и мало их осталось.

– Откуда знаешь? – насторожился Сашка.

– Купцы ихние в Таганрог часто заезжают. Не тот турок уже стал. Ослаб. Раньше гонору в них было куда как больше. А теперь только и смотрят, как бы самих в колодки не забили, – продолжал посмеиваться казак. – Ладно, княжич, поедем мы. Дома бабы заждались, – он озорно подмигнул и одним прыжком взлетел в седло.

– Счастливой дороги, – машинально кивнул Сашка, высматривая своих подопечных в толпе бывших рабов.

Но вернуться к своим делам он снова не сумел. Откуда-то из-за угла вынырнула Ирина Петровна и, ухватив его за рукав, потребовала отчета, что это было, почему допустили и когда оно закончится. Чувствуя, что начинает медленно свирепеть, Сашка аккуратно вытянул свой рукав из ее пальцев и, еле сдерживаясь, ответил:

– Сударыня, нападение пиратов дело непредсказуемое, и дело уже сделано. Все закончилось. Ваши подопечные вернулись в имение, и вы можете снова вернуться к занятиям. А у меня еще есть дела.

– Так это были пираты?! – ахнула девушка.

– А вам разве не объяснили? – не понял Сашка.

– Со мной вообще разговаривать не стали. Хорошо по шее не дали, когда я принялась требовать ответа, – тут же пожаловалась она.

– Ну, я казаков понимаю, – хмыкнул Сашка. – У них на долгие разговоры времени просто не было. Требовалось срочно увести всех гражданских подальше от места возможного боя. Так что они все сделали правильно.

От такого заявления Ирина Петровна прямо задохнулась. Похоже, в подобную ситуацию она попала впервые в жизни. Впрочем, Сашке на ее возмущение было глубоко наплевать. Жива, здорова, на свободе, вот и не чирикай. Примерно такие мысли отразились у него на лице, и молодая учительница легко их прочла. После чего, надув губы, отправилась к школе, гордо вскинув голову. Сам же Сашка, проводив ее ироничным взглядом, подумал: «Да хоть зафыркайся, дуреха. Твое счастье, что работорговцам в лапы не попала».

Махнув на ее обиды рукой, он решительно вклинился в толпу бывших рабов и принялся раздавать указания подбегавшим к нему слугам. Всю эту толпу нужно было помыть, накормить, одеть и обуть. Так что дел было выше головы.

* * *

– Так что вы решили, сеньор Хуан? – спросил Сашка, не спеша прихлебывая кофе.

– Боюсь, решить что-то, пока я не получу ответа из столицы, мне будет сложно, – вздохнул испанец, повторяя его жест.

– А что вас сдерживает? – задумчиво поинтересовался парень.

– Ну, прежде всего, бумаги. На данный момент я здесь никто. По большому счету меня просто нет. Второе, это деньги. Я даже в соседний город уехать не могу по причине полного отсутствия даже намека на финансы. В общем, дорогой князь, я целиком и полностью завишу от вашей милости, – вздохнул испанец, и Сашка понял, что подобное положение вещей его весьма напрягает.

«М-да, это я чего-то не додумал», – проворчал про себя Сашка и, пожав плечами, предложил:

– Нет ничего проще, друг мой. Я готов ссудить вас нужной суммой. Это не проблема. Отправитесь в столицу и получите свои бумаги прямо в вашем посольстве. Думаю, это будет гораздо быстрее, чем любой другой вариант. А чтобы вас не задержали в пути, мы с вами попросту съездим в ближайший полицейский департамент. Думаю, под мое слово они выпишут вам временные бумаги для проезда по стране. Да, думаю, так будет лучше всего. А главное, быстрее. Это позволит вам вернуть себе свое честное имя. Что скажете?

– Я и надеяться не мог, сеньор Александр, – проворчал испанец с заметной растерянностью. – Вы и так сделали гораздо больше, чем я мог мечтать.

– Перестаньте, – отмахнулся парень. – Я же вижу, что вы тяготитесь своим положением, а значит, должен протянуть вам руку помощи и немного поторопить события. Тем более что это не так и сложно. Единственное, чего я не могу для вас сделать, так это лично проводить в столицу.

– Вы не можете ездить в столицу? Почему? – От удивления глаза Хуана стали напоминать имперские пятаки.

– Увы, друг мой, я некоторым образом нахожусь в опале, – криво усмехнулся Сашка. – В общем, это долгая и не самая приятная история. Но я не жалею о том, что сделал. Так что до столицы и дальше вам придется ехать самому. Об остальном я позабочусь.

– Сеньор Александр, если вы сумеете сделать это, я снова буду вашим вечным должником, – растроганно вздохнул испанец.

«Как же ты мне надоел со своими долгами», – мысленно скривился Сашка и, кивнув, ответил:

– Завтра мы с вами отправимся в Таганрог. Там вам выпишут бумаги для проезда, а после этого вы сможете отправиться в путь. Думаю, тысячи российских рублей вам хватит на всё. И еще. Я составлю для вас небольшую брошюру, где французскими буквами напишу русские слова. Такие, как извозчик, вокзал, посольство. Так вам будет проще добираться до места.

– Клянусь мадонной, сеньор Александр, мне такое и в голову бы не пришло, – удивленно всплеснул руками Хуан. – Простое и изящное решение незнания языка. Вы действительно изобретатель.

– Я механик, – улыбнулся Сашка. – Просто, в силу некоторых обстоятельств, знаю несколько больше, чем иные инженеры.

– Я слышал, что вы воевали в Африке, – кивнул испанец.

– Воевал, – вздохнул Сашка. – И признаться, до сих пор не очень понимаю смысла в той войне. Единственное, что я видел там интересного, так это старинные механизмы, созданные ушедшими цивилизациями. Вот это, действительно, было интересно и удивительно.

– И где же вы их видели? – насторожился испанец.

– В пустыне, – пожал Сашка плечами, всем своим видом показывая, что не намерен указывать точное место. – Заброшенные, занесенные песком города, о которых известно только то, что они где-то есть. Не более.

– Интересно. Весьма, – растерянно пробурчал Хуан.

– Увы, друг мой, я не историк и не археолог, так что ничего особо важного сказать не могу, но я видел механизмы, которые находились в рабочем состоянии спустя сотни лет после своего создания. И именно это повергло меня в удивление.

– Признаться, вы меня удивили, – протянул Хуан. – А для чего были предназначены эти механизмы?

– Могу только догадываться, – пожал Сашка плечами, намеренно уводя мысли собеседника от своих познаний в механике. – Скорее всего, таким образом те люди пытались сохранить свои тайны. Какие именно, даже не спрашивайте. Не представлю. Возможно, это было что-то религиозное. А может быть, какие-то сокровенные знания, которые они хотели укрыть от остального мира. К сожалению, повторюсь еще раз, я могу только гадать.

– Понимаю, – задумчиво кивнул испанец.

– А как получилось, сеньор Хуан, что вы и ваши люди оказались на борту торгового барка? – сменил Сашка тему.

– О, тут все очень даже просто, – грустно усмехнулся испанец. – Приказ моего командования, и вот я уже на борту корабля. Потом еще один приказ, и я снова в море. А потом, уже без приказа, я тупо ворочаю весло галеры. Увы, друг мой. Игра случая.

– Что ж. В таком случае, думаю, мое предложение об ускорении вашего воскрешения придется весьма кстати, – кивнул Сашка, моментально сообразив, что Хуан тоже не намерен вдаваться в подробности своего пленения. – Раз уж вы сказали, что выполняли приказ, значит, вы служили в армии. Я ни в коем случае не выпытываю у вас подробностей, но считаю, что ваше возвращение в метрополию просто необходимо. Ведь там вас считают или погибшим, или, чего хуже, дезертиром. И в том, и в другом случае поторопить события будет весьма правильно.

– Вы, безусловно, правы, друг мой, – истово закивал испанец.

После слова «дезертир» его просто перекосило.

– Что ж. Завтра с утра мы с вами займемся вашей проблемой, – решительно кивнул Сашка. – А теперь прошу меня извинить. Я должен заняться решением еще одной проблемы.

– Вы об остальных освобожденных? – понимающе уточнил Хуан.

– Именно, – устало вздохнул Сашка. – Я и представить себе не мог, что с освобождением рабов получу сразу столько проблем. И ладно бы, если б все свелось только к первоначальному обеспечению их всем необходимым. Я теперь вынужден решать их дальнейшие судьбы. Чего я, поверьте, совсем не хотел.

– Все так плохо? – удивился испанец.

– Беда в том, что всем этим людям больше некуда возвращаться. Пираты, нападая, стараются после захвата рабов уничтожить за собой все, до чего только могут дотянуться. Логика их проста. Любой пожар опаснее самого нападения, и те, кому посчастливилось избежать рабства, вынуждены спасать свои дома, а не устраивать преследование. Эту тактику бандиты применяют везде. И здесь, и на Кавказе. Потому их и уничтожают без всякой жалости, словно бешеных крыс. Так что теперь мне предстоит решить, к какому делу пристроить всех этих несчастных. Впрочем, я очень надеюсь, что часть из них все-таки решит отправиться к родным очагам.

– Вам не нужны здесь свои люди? – не понял испанец.

– Увы, друг мой, но это не мои люди. Даже после спасения, – грустно усмехнулся Сашка.

– Не понимаю, – качнул Хуан головой, поднимаясь.

– Это долго объяснять, и без знания внутренних законов империи еще труднее понять, – напустил Сашка туману, торопясь свернуть разговор.

Они вышли во двор, и испанец, коротко поклонившись, отправился на конюшню. Его очень заинтересовали кони, которых вывели на Дону казаки. Проводив его взглядом, Сашка двинулся в сторону временного лагеря, который по его просьбе устроили казаки за территорией подворья. Размещать почти шесть десятков освобожденных рабов было просто негде. Врач посещал этот лагерь регулярно. Крестьяне обеспечивали их продуктами, но готовили они себе сами.

Само собой, оплачивал все это Сашка, так что побыстрее пристроить этих людей к делу ему было просто жизненно необходимо. Как известно, безделье порождает дурную энергию. Войдя в лагерь, Сашка прошел к импровизированной летней кухне, где увлеченно кашеварили пятеро бывших рабов, и, поздоровавшись, велел собрать сюда остальных. Мужики быстро пробежали по лагерю, и очень скоро все пятьдесят три человека стояли вокруг кухни.

Сдвинув лавку, Сашка поднялся на нее и, оглядев собравшихся, негромко сказал:

– В общем, так, мужики. Я что мог, для вас сделал. Теперь пришла пора вам самим решить, что делать дальше. Кто желает, может вечером подойти ко мне, и я выдам денег на дорогу до дома. Бумаги полицмейстер обещал на днях всем оформить, так что доедете без особых проблем. Кто не хочет или кому некуда ехать, думайте, как быть. Тут я вам не советчик. Каждый сам свою судьбу выбирает.

– Ваша милость, а туточки остаться никак нельзя? – послышался робкий вопрос из толпы.

– Ну, это смотря чем заниматься собираешься, – растерянно почесал Сашка в затылке. – Если кто хочет на землю сесть, это можно. Кто желает рыбным промыслом заняться, тоже. А ежели кто какой технической профессией владеет, тем более хорошо. Крестьян и рыбаков сведу со старостами деревень и прикажу им выделить надел и место под постройку дома. Возможно, там и пустая изба найдется. В общем, придумаем чего-нибудь. Это все. Завтра жду от вас ваших решений. Кстати, мой управляющий всех переписал?

– Точно так, ваша милость. Все как есть выспросил и на бумажку записал, – дружно загудели бывшие галерники.

– Вот и ладно. Значит, никого не забудем и не потеряем, – усмехнулся Сашка, спрыгивая с лавки.

– Ваша милость, – протолкался к нему невысокий, но, что называется, поперек себя шире мужик, заросший густющей бородой до самого пояса. – Дозвольте спросить.

– Спрашивай, – кивнул Сашка, жестом указывая ему в сторону.

Они отошли от сбившихся в кучу мужиков, принявшихся обсуждать услышанное, и мужик, вздохнув, негромко сказал:

– Ваша милость, некуда мне идти. Да и землю пахать я не умею. Дозвольте вам служить.

– Погоди. А чем же ты до галеры на жизнь зарабатывал? – не понял Сашка.

– Товары всякие в обход таможни возил, – махнув рукой, честно признался мужик. – Охотником был, а когда не сезон, через границу бегал. Так и жил.

– То-то я смотрю, с виду варнак варнаком, – не удержался Сашка. – А чего со мной-то решил? Я вроде такими делами не занимаюсь.

– Видел я, как вы турок клали, – криво усмехнулся мужик. – С таким стрелком, как вы, связываться, самому себе смерти искать. И винтовочка у вас знатная. Я о такой только слышал. А что рядом с вами остаться решил, так от добра добра не ищут. Вон, один раз уже добегался через границу. Второй раз может и не пронести. Пристрелят, словно пса шелудивого, и вся недолга. А вам я не за страх, за живот служить стану. Псом верным стану. Хоть сейчас крест на том поцелую, – истово закончил он свою сумбурную речь.

– Тебя как звать-то, варнак? – улыбнулся Сашка, прикидывая, где его можно использовать.

– Захаром крестили. А товарищи мои Битюгом звали, – смущенно признался бывший галерник.

– Это за что ж тебя так? – удивился парень.

– Так за силу, – пожал Захар широченными плечами. – Я однажды на спор деревенского битюга на себе десять шагов пронес. С тех пор и пошло.

– Однако, – удивленно протянул Сашка, прикидывая, сколько может весить конь-тяжеловоз.

По всему выходило, почти тонну. И такую зверюгу этот варнак умудрился поднять и пронести на себе десять шагов. Силен дядя.

– Сам удивился, – снова смутился Захар. – Дело-то по пьяной лавочке было. Думал, жилу себе какую сорву или хребет треснет, а все одно потащил. Слово-то сказано было.

– Да уж. Дурное дело нехитрое, – понимающе усмехнулся парень. – А что еще делать умеешь? Ну, кроме как стрелять да следы путать. Может, руками чего делаешь?

– Из кожи что угодно сшить могу, – подумав, кивнул Захар. – Себе завсегда сам сбрую всякую для охоты шил.

– А вот это уже интересно, – задумался Сашка. – А семья-то у тебя была?

– Померла женка моя. От грудной хвори в одночасье сгорела. С тех пор бобылем и жил. Из хозяйства только избенка старая, еще от отца оставшаяся, да кобыла, товар возить. Собаки на дворе, и той не держал. После того, как жену схоронил, ни к чему все стало, – грустно вздохнул Захар.

– Выходит, любил ее? – осторожно уточнил парень.

– Я за ней два года хвостом ходил. Всю родню ее одарил, только чтоб за меня отдали. А как померла, так думал на могилке ее и сам сдохну. Потому и делами рисковыми занялся, что жить не хотелось. Думал, пристрелит где стража пограничная. Да не вышло, – еле слышно закончил мужик, пряча странно заблестевшие глаза.

– Ладно, Захар. Ступай за мной, – решился Сашка. – Пока рядом побудешь, а там видно будет.

* * *

– Извольте, сударь, – громадным жуком прогудел полицмейстер, протягивая дону Хуану де ла Вега временные документы. – С этими бумагами вы спокойно можете ехать в столицу и решать свои дела. До вагона вас мои люди проводят. Ну, на всякий, как говорится, случай.

– Благодарю вас, ваше превосходительство, – перевел с французского Сашка. – Сеньор де ла Вега весьма признателен вам за вашу заботу. Да и я, признаться, тоже, – добавил он от себя.

– Господь с вами, князь, – расплылся чиновник в широкой улыбке. – Вы ж, можно сказать, святое дело сделали. Почитай, сорок православных душ из рабства освободили. А мы только и смогли, что бумажки вовремя выписать.

– В наше время и бумага свою силу имеет, – многозначительно протянул Сашка, пожимая ему руку. – Еще раз благодарю. Обязательно сообщу деду о вашей помощи.

– Премного благодарен, князь. Премного благодарен, – рассыпался мелким бесом полицмейстер. – Может, еще чем помочь могу?

– Если только сумеете на несколько моих вопросов ответить, – чуть подумав, решил рискнуть Сашка.

– Извольте, князь. Чем, так сказать, могу, – развел чиновник руками.

– Одну минуту. Я с сеньором Хуаном закончу, и вернемся к делам, – улыбнулся парень и, повернувшись к испанцу, сказал, протягивая ему конверт: – Друг мой, здесь все, что я обещал вам. Тысяча рублей ассигнациями и написанная от руки брошюра, благодаря которой вы сможете задать прохожим самые простые вопросы. Сейчас вас проводят на вокзал. Билет на ваше имя уже выкуплен. Вас посадят в поезд до самой столицы. Удачи, сеньор Хуан.

– Александр, если вам когда-нибудь потребуется еще одна шпага и дружеская рука, располагайте мной. В вашем кабинете на листе бумаги я записал адрес, по которому меня можно будет найти. Кроме того, я обязательно верну вам все, что вы были вынуждены потратить на меня. Даю слово.

– Я даже не сомневался, друг мой, – улыбнулся Сашка, внутренне содрогаясь от всей этой высокопарной чуши. – Еще раз, удачи вам. Надеюсь, еще увидимся.

– Не сомневаюсь, – ответил испанец и, церемонно поклонившись, вышел из кабинета. У дверей его ждал урядник, которому было поручено посадить беспокойного аристократа в поезд.

– Ну что, ваше превосходительство, вот и еще одно дело сделано, – вздохнул Сашка, дождавшись, когда закроется дверь. – Я предлагаю отобедать. Что-то у меня от всех этих историй аппетит разыгрался, – предложил он, выразительно подмигнув полицмейстеру.

– Пожалуй, пора бы, – закивал тот, движением фокусника выхватив из кармана часы-луковицу и щелкая крышкой.

– Тогда командуйте. Вы в этом городе хозяин, вам и решать, где кухня лучше, – еще прозрачнее намекнул Сашка, давая понять, что обед будет оплачен им, но от полицмейстера требуется полное содействие.

– Как пожелаете, ваше сиятельство, – расплылся тот в улыбке. – Сей момент прикажу коляску подать.

Сняв телефонную трубку, он приказал подать выезд и, утирая лицо большим белым платком, жестом показал Сашке на выход. К тому моменту, когда они спустились на крыльцо, там уже стояла новенькая коляска, запряженная крупным соловым мерином. На козлах сидел худощавый немолодой рядовой полицейский. Дождавшись, когда ездоки усядутся, он вопросительно покосился на начальство и, услышав адрес, молча тряхнул поводьями.

Спустя полчаса они вошли в прохладный сумрак ресторана, и подскочивший к ним метрдотель, услышав желание господ вкусно пообедать, повел их в отдельный кабинет. Для разговора Сашке требовалось некоторое уединение. В принципе, ничего особенного в его вопросах не было, но и поднимать эту тему принародно тоже неправильно. Дождавшись закусок, Сашка отдал должное вину и, поставив бокал, спросил:

– А скажите мне, Николай Сергеевич, как так у турок получается, что их военный флот уже имеет броненосцы, но в то же время пираты все еще ходят на весельных галерах и воруют у нас людей?

– Ну, рабов они всегда ловили, – вздохнул полицмейстер. – А то, что это пираты, так тут все просто. Есть у них такие деятели, называются ортодоксы. Не принимают ничего нового и считают, что новое – это покушение на их устои. А что до самих набегов, так тут сложно все, князь. Полиция охраной границ никак не занимается. Только в случае, если дело касается контрабанды. Пограничной службы на все не хватает. Охрану наших мест возложили на казаков, но им запретили иметь свои корабли. Чтоб сами к туркам за зипунами не бегали. Вот так, одно за другое и цепляется.

– Дикость какая-то, – фыркнул Сашка. – Есть государство. Есть его границы. И границы эти должны быть охраняемы и нерушимы. А у нас как всегда. Кто в лес, кто по дрова.

– Давно так повелось, – пожал полицмейстер плечами. – Вы вот, Александр Викторович, говорите, что дикость. А сколько у нас крепостничество отменить пытаются? У вас небось тоже крепостные есть?

– Имеются, – удивленно кивнул Сашка. – Только не у меня, а у деда. Я в этом имении всего два года живу. А что до крестьян, то да. Тут вы правы. Этот вопрос тоже требует своего разрешения.

– Согласен. Требует, – кивнул полицмейстер. – Это у нас тут еще слава богу. И земля родит, и места всем хватает. А ближе к Москве на одну семью, дай бог, пара десятин земли на прокорм приходится. Люди недоедают, а то и вообще с голоду мрут. И никому до них дела нет.

– И вам? – не удержавшись, поддел его Сашка.

– Я в своем имении крестьян давно уже освободил и перевел их в статус арендаторов. Работают они на всей земле, что к имению приписана, а урожай продают сами. Мне только аренду платят.

– И как? Выгодно? – заинтересовался Сашка.

– Все налоги и подати плачу исправно, а крестьяне мои про голод давно забыли, – с гордостью ответил полицмейстер. – Там у меня только подворье и осталось. Вместо дачи. Семью отдыхать отправляю. Постоянно только слуги живут. Они же и живность всякую держат.

– А статус земли какой? – подумав, уточнил Сашка.

– Так моя она. Как и была.

– Постойте, выходит, крестьяне на вашей земле работают, но права выкупа на нее не имеют?

– Еще чего? Землицу ту дед мой своим горбом выслужил, и потом она внукам моим останется.

– Но вы хоть наделы своим крестьянам увеличили?

– Зачем? Они зерном свое получают. Кто сколько обработал, тот с того мне и платит. Хочет, зерно себе оставляет, хочет, продает, это их дело.

– М-да. Тут еще подумать надо, – проворчал Сашка. – Но идея здравая.

– А вы, я слышал, решили в своем имении завод поставить? – улыбнулся полицмейстер.

– Скорее, сборочный цех, – отмахнулся Сашка, погрузившись в анализ услышанного. – Собираю технику из частей, которые по моим чертежам в Юзовке отливают.

– Далековато, – сочувственно вздохнул чиновник.

– А что делать? Иного места, где толковые железоделательные заводы есть, рядом нет. Вот и приходится время на дорогу терять.

– Еще слышал я, что у вас там даже оружейная мастерская имеется.

«А вот это уже интересно, – мелькнула у Сашки мысль. – Похоже, тебе у меня кто-то стучит».

– Ну, мастерская, это громко сказано. Так, придумки всякие в металле воплощаю, – отмахнулся он, мысленно перебирая всех, кто знал о его работах.

– Надеюсь, Алексей Михайлович в курсе ваших придумок? – уточнил полицмейстер с едва заметной ехидцей в голосе.

– Само собой, – равнодушно пожал Сашка плечами. – Я месяц назад отправил ему в столицу одно свое изобретение. Теперь жду письма, в котором он о нем выскажется.

– И что же вы, позвольте полюбопытствовать, ему отправили? – подобрался полицмейстер.

– Автомобиль. Блиндированный. Так что теперь можно не так сильно за его жизнь беспокоиться.

– Изрядно, изрядно, – закивал полицмейстер, на некоторое время даже перестав жевать.

– Понимаете, Николай Сергеевич, дед отлично знает, что любое мое изобретение будет, прежде всего, направлено на усиление нашей с вами страны. И не смотрите, что я вырос за границей. Признаться, ничего хорошего я из того времени припомнить не могу. Так что я Тарханов. От макушки до пят. А Тархановы от создания рода государству своему служили, – закончил он, припомнив слова старого князя.

– Помилуйте, я и не думал сомневаться, – засуетился полицмейстер. – Но позвольте узнать. А что вы собираетесь делать с остальными спасенными?

– А что я могу с ними сделать? – развел Сашка руками. – Вчера объявил, что они все вольны выбирать сами, как поступить. Кто захочет остаться, буду сажать на землю, а кто уехать решит, дам денег и скатертью дорога. Не для того спасал, чтоб потом насильно к делу приставлять.

– А разве вам в цеха люди не требуются?

– Так мне мастера нужны, а не абы кто, – усмехнулся парень. – Я для того и сирот по городам собрал, чтобы себе мастеров выучить.

– Так вы ведь их не только ремеслу обучаете. Они у вас еще и воевать учатся, – тут же отреагировал чиновник.

– Так места у нас такие. Сами видите. То разбойники ростовские, а то вообще пираты турецкие. Потому и учу, – обезоруживающе улыбнулся Сашка. – Похоже, мой управляющий ленится вам точно узнанное доносить. Вы уж ему сделайте внушение. А то введет в заблуждение, а вам потом отдуваться перед дедом.

Фразу эту Сашка запустил наобум, но как оказалось, сразу в точку. Полицмейстер чуть вздрогнул и, скривившись, отложил вилку.

– И давно вы знаете? – спросил он, отпив вина.

– Догадывался давно, а когда ваши вопросы услышал, понял, что не ошибся, – усмехнулся Сашка. – На чем вы его зацепили?

– Что, простите? – не понял чиновник.

– Что он сделал, что стал на вас работать? В чем провинился?

– Спекуляция зерном, – нехотя вздохнул полицмейстер.

– Выходит, эта сволочь деда обманывал? – хищно раздул ноздри Сашка.

– Александр Викторович, Христом Богом прошу, не гоните его, – вдруг взмолился чиновник. – Я с ним сам разберусь. Да так, что забудет, как на чужое смотреть. Только не гоните. А я отслужу. В любом деле помогу, чем сумею.

– Кто он вам? – успокаиваясь, тихо спросил парень.

– Кормилицы моей сын единокровный. Почитай, брат мне молочный. Потому и прошу, – удрученно вздохнув, признался полицмейстер.

– И верно, родственник, – качнул Сашка головой.

– Потому и прошу, – кивнул чиновник. – Старая узнает, что он места лишился, так и сама отойдет. И так еле жива старушка.

«Это сколько ж бабке лет, что она еще небо коптит», – удивился про себя парень и, помолчав, кивнул:

– Хорошо. Пусть служит. Но сразу скажу, Николай Сергеевич. Узнаю, что ворует, на конюшне своими руками плетью шкуру спущу. А потом к вам отправлю.

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, – истово закивал полицмейстер. – Сегодня же ему отпишу, чтобы руки в своих карманах держал.

– И еще. Все, что за эти два года украл, пусть обратно вернет. Все равно мне теперь придется аудит его расходных книг проводить. Так что пусть не доводит меня до греха. Я за службу плачу щедро, а за обман спрашиваю жестко.

– Все сделает, ваше сиятельство, – снова закивал чиновник. – Вы уж не держите зла на него, Александр Викторович. Ведь он хоть и воровал, а дело свое делал. Да и не так много брал. Где уж совсем честных найдешь? Нет таких в государстве нашем.

– Есть. Да только с волками жить – по-волчьи выть, – отмахнулся Сашка. – Ладно. Сделает, как я сказал, будет дальше работать. И главное, пусть больше в дела мои не лезет. Уж поверьте, ежели нужда будет, я и сам любому все расскажу и покажу. Даже вам, – закончил он с лукавой усмешкой.

* * *

Несмотря на все случившиеся события, работы в мастерских шли своим чередом. Второй автомобиль уже был почти готов. Точнее, собирали их сразу два. По уже отработанной схеме, попутно устраняя все детские болезни. Сашка рискнул даже слегка увеличить диаметр цилиндров, чтобы повысить объем мотора. В оружейном цеху тоже работали. Плюнув на все несуразицы, Сашка рискнул создать пистолет с самовзводом и, чтобы хоть как-то узаконить в глазах окружающих новое оружие, неделю ходил с блокнотом в руках.

Выглядело это примерно так. То и дело проходя по двору поместья или школьному двору, он доставал свой револьвер и, держа его в руке, замирал не некоторое время. После чего, убрав оружие, принимался что-то черкать в блокноте. Иногда он присаживался на лавку и, положив перед собой револьвер, начинал рисовать на бумаге какие-то каракули. Потом, резко захлопнув блокнот, он вставал и, выругавшись, шел дальше. Любой видевший его со стороны понимал, что молодой князь что-то придумал.

Окружающие уже давно поняли, что он носится с какой-то новой идеей, и только с интересом поглядывали на его манипуляции. Сашка же, мысленно смеясь над самим собой, старательно вспоминал все, что знал об автоматических пистолетах своего времени. Итогом всех этих телодвижений стало принципиально новое оружие. Полуавтоматический восьмизарядный пистолет с возможностью быстрой смены магазина.

Патронов в магазине было только восемь из-за слабой пружины, которую пришлось делать длиннее, чтобы не нарушалась подача. Начальным калибром было решено взять уже ставший привычным 7,62, или три линии дюйма. Таких стволов у Сашки было еще много. Благо дед постарался. А вот патроны к этому оружию пришлось придумывать самому. Помня о том, что прямая гильза после выстрела может прикипать к патроннику, Сашка был вынужден изобретать велосипед.

Пришлось вручную изготавливать и пули, и гильзы. Капсюли решено было сразу брать от охотничьих патронов. Была и еще одна проблема. С порохом. Разрабатывать оружие под бездымный порох было перспективно, но сам порох был еще в большом дефиците. Так что для пробы парень решил делать патрон под дымный порох, а уж потом переделывать его под новый. В общем, головной боли с оружием хватало. Но Сашка не отчаивался.

Озадачив заводчиков в Юзовке на изготовление пружин и пружинных сталей, он туда же отправил и заказ на гильзы, и новые пули. Гильзы решено было делать из латуни, а для пуль отливали медные рубашки. Не имея профильного образования, Сашка вынужден был работать методом научного тыка. В общем, как в той хохме. Ни слова теории и много мата практики.

Но все когда-нибудь заканчивается. Закончилась и эта эпопея. Итогом стал пистолет, казавшийся на фоне всего современного оружия чем-то фантастическим.

С самовзводом, кнопкой сброса магазина под большим пальцем руки, двойным флажком предохранителя и сбросом затворной задержки. А самое главное, пистолет очень удобно ложился в руке. Изначально он был сделан под дымный порох, но и с ним автоматика перезарядки срабатывала, так что переделки его под бездымный порох Сашка не боялся. В мастерской собрали сразу пять таких пистолетов. После того, как, проверяя новое оружие, буквально стерли пулями все нарезы в стволе у первого варианта.

Убедившись, что все работает, Сашка тут же заказал у всех знакомых скорняков кобуры и ремни для ношения этого оружия в двух вариантах. На поясе, и в оперативном варианте, под мышкой. Узнавший об этом Захар, бывший галерный раб, долго мял в руках новенькую сбрую, после чего куда-то исчез. А спустя неделю принес Сашке отличный комплект. Удивленно повертев его в руках, парень отметил про себя и качество выделки кожи, и ее обработку, и даже формовку, после чего растерянно спросил:

– Твоя работа?

– Моя, хозяин, – кивнул Захар, смущенно потупясь.

– Да ты мастер, приятель, – удивленно похвалил Сашка. – Здорово сделано. Вот уж не ожидал.

– Благодарствую, хозяин, – обрадованно улыбнулся Захар. – Специально для тебя делал.

– А кожу тоже сам выделывал? – продолжал допытываться Сашка.

– Ага.

– Так. Вот тебе пять рублей, сделай еще четыре таких же, – тут же озадачил его парень. – Чтоб под все пять стволов было. Я их в подарок приготовил. Сделаешь?

– Не сомневайся, хозяин. Все исполню, – пообещал Захар и моментально исчез.

Такое обращение бывшего раба Сашку поначалу напрягало, но потом он просто махнул на это обстоятельство рукой. Переделать Захара было невозможно. Взрослый, неимоверной силы мужик счел его своим хозяином, и убедить его в обратном не было никакой возможности. Оказавшись на службе у парня, он неожиданно стал его тенью. Невидимой, неслышной, но постоянно находившейся рядом. Он даже спал на пороге его спальни в коридоре. Узнав об этом, Сашка велел выделить ему комнату по соседству и едва не силой вселил бывшего галерника туда.

И вот теперь Захар умудрился снова удивить его. Впрочем, при знакомстве мужик говорил, что занимался кожевенным делом, но чтоб так… Сашка вертел в руках кобуру и не переставал удивляться. Пистолет входил в упаковку ровно и мягко, а держался в ней так, словно был пристегнут. Почесав в затылке, парень понял, что пришло время еще одного изобретения. Маленького, но очень нужного.

Фурнитурные кнопки. То, чем можно заменить обычные пуговицы. Быстро накидав на листе бумаги все нужное, Сашка сунул его в папку с очередным пакетом заказов. Появление почтальона отвлекло его от мыслей о работе. Забрав у слуги кучу корреспонденции, он быстро перебрал конверты, отложив в сторону свежие газеты и найдя письмо от деда, уселся в кресло. Это письмо надо было читать не спеша, вдумчиво.

Разрезав конверт, он достал два листа отличной бумаги и, развернув их, вчитался в письмо. Но с первых же строк едва не выругался в голос. Как оказалось, на старого князя снова было совершено нападение. Но и на этот раз нападавшие ничего не добились. Вообще. Мягкие свинцовые пули не смогли пробить кузов автомобиля. Только водителя осколками стекла слегка поцарапало. Машина просто ушла от нападавших своим ходом. В общем, в свете этих событий все высокопоставленные чиновники и господа придворные усиленно интересуются, откуда у князя такая машина.

А самое главное, тот же вопрос заинтересовал самого императора. Следующее нападение было совершено на него самого. Точнее, была попытка убийства при помощи очередной адской машинки. Бомбист погиб, его подельники тоже, а полиция и жандармы носами землю роют, пытаясь понять, кто это сделал. В общем, дед сообщал, что с ним все в порядке, Сашкин подарок спас его, и что дед очень надеется, что парень сможет помочь ему в щекотливом вопросе защиты императора.

– Мать твою, мне только императора в клиентах не хватало, – проворчал Сашка, сворачивая письмо. – Ему ведь придется не просто машину делать, а что-то вычурно-изящное. Государь, маман его за ногу. И что я тут могу такого придумать?

В голове парня тут же начали выстраиваться различные схемы по улучшению кузова и внутреннего дизайна машины. Вспомнив, как умеет работать с кожей Захар, Сашка немного повеселел и, поднявшись, принялся расхаживать по кабинету. По всему выходило, что машину придется делать длиннее и шире. А значит, придется увеличивать объем двигателя. Уже отработанная рядная шестерка мотора, который был применен в автомобиле деда, в этом случае не годилась.

– Придется раскручивать новую схему. В-образная восьмерка была бы в самый раз. Но блин, где нормальные цилиндры взять? – в полный голос высказался Сашка, подходя к окну. – Да и карбюратор нужен толковый, а не местное убожество. Твою мать! Тут же обычный алюминий дороже золота. И что делать? Латунный отливать? Придется пробовать.

С этой мыслью Сашка присел к столу и принялся чертить. Для нового двигателя требовалось делать новым всё. От прокладок до клапанов. Но как это сделать на местной производственной базе? Эта мысль заставила Сашку бросить карандаш и снова вскочить. Сообразив, что, сидя в кабинете, он не сможет придумать ничего нового, парень отправился в цех. Обойдя верстаки, на которых его подопечные обрабатывали детали следующей машины, он подошел к столу, где лежали запчасти для двигателя, и, подозвав к себе пару помощников, принялся складывать пазл.

Как выяснилось, если использовать уже имеющиеся цилиндры, то двигатель можно сделать вообще десятицилиндровым. Самое интересное, что если использовать В-образную схему, то по длине он укладывался в размеры рядной шестерки, только становился немного шире. Это уже было не критично. Убедившись, что схема будет работать, Сашка весело улыбнулся и, попросив ребят подержать все собранное, принялся зарисовывать получившуюся конструкцию.

Прибавить пару колен к уже имеющемуся коленвалу проблем не составит. Главное, правильно рассчитать угол. Это Сашка умел. Через полтора часа новый заказ для заводов Юзовки был почти готов. Мальчишки, побросав свои дела, столпились вокруг стола, вполголоса обсуждая увиденное. Понимая, что они сгорают от любопытства, Сашка с улыбкой рассказал им об их прорыве. Услышав, что собранной ими машиной заинтересовался сам император, пацаны буквально взбесились.

Их сборочного цеха на всю округу раздалось такое восторженное «ура», что его услышали даже в рыбацкой деревне. Глядя на этот щенячий восторг, Сашка только улыбался, отлично понимая, что этим обездоленным детям подобный стимул просто жизненно необходим. Для них это вершина признания. А вот сам Сашка чувствовал только тревогу, зная, как иностранные державы вывозят из империи все более-менее ценное и используют добытое в своих целях.

Закончив и дождавшись, когда мальчишки успокоятся, Сашка вернул их на свои места, а сам отправился обратно в кабинет. Но едва он добрался до крыльца, как у ворот остановилась карета, из которой выбрался моложавый, подтянутый мужчина с военной выправкой и целенаправленно двинулся в сторону дома. Остановившись, Сашка дождался, когда неизвестный подойдет поближе, и, сложив руки на груди, спросил:

– Вы кого-то ищете, сударь?

– Мне нужен князь, Александр Викторович Тарханов, – ответил неизвестный с заметным акцентом. – Я полагаю, это вы, мсье? – добавил он, переходя на французский.

– Верно. Это я. С кем имею честь?

– Анжи де Вернье, к вашим услугам, – склонил голову мужчина. – Мы можем поговорить?

– Я вас слушаю, – кивнул Сашка.

– Вот как? – явно удивился француз, но, быстро совладав с собой, продолжил: – Что ж. Я могу вас понять. Но уверяю, вам нечего опасаться.

– А с чего вы взяли, что я чего-то опасаюсь? – усмехнулся парень. – Просто изложите мне свое дело, и я отвечу, интересно мне оно или нет.

– Берете быка за рога? – хмыкнул француз. – Что ж. Будь по-вашему. Я представляю некоторые правительственные круги нашей с вами родины. Мы хотим, чтобы вы вернулись обратно в страну и продолжили свои работы там. Автомобиль, созданный вами, нам очень интересен.

– С чего вы взяли, что я соглашусь? – удивился Сашка. – Здесь у меня есть все, что мне нужно. Так зачем я куда-то поеду. А самое главное, с чего вы решили, что Франция моя родина? Я русский, и это доказано.

– Не совсем, – скривился француз. – Вас убедили, что вы русский и являетесь отпрыском одного из местных старинных родов. Но вещественных доказательств вы так и не получили. Впрочем, вы можете считать себя кем угодно. Главное, чтобы вы помнили, кому вы обязаны своим возвышением.

– Уж не вам точно, – фыркнул Сашка. – Я вырос в приюте. И благодарить кого-то за полуголодное детство не собираюсь. Как не собираюсь пылать благодарностью и к вашей системе, которая едва не сделала меня инвалидом, потом просто выбросив на улицу без гроша в кармане. В общем, ваше предложение меня не заинтересовало. До свидания.

– Вы слишком торопитесь, мсье Александр, – снова скривился француз. – Я еще не озвучил того, что мы готовы вам предложить. Не забывайте, что вы все еще в опале у местного императора, и дорога в столицу вам закрыта.

– А мне и не нужна столица, – злорадно усмехнулся Сашка. – Здесь у меня есть все нужное для работы. А самое главное, здесь никто не стоит у меня над душой, требуя результата любой ценой и еще вчера. Это все мое дело, и я сам решаю, когда и что делать. Что-нибудь еще?

– Не торопитесь с ответом, – помолчав, произнес француз с едва заметной угрозой в голосе. – Это моя визитка. На указанный адрес вы всегда можете отправить письмо, и мы сможем обговорить все интересующие обе стороны условия.

– Визитку я возьму, но на письмо особо не рассчитывайте, – пожал Сашка плечами, небрежно убирая кусочек картона в карман.

* * *

Очередная поездка по приписным деревням вернула Сашку к размышлениям об отмене крепостного права. Старательно напрягая память, он вдруг понял, что данный закон в его прошлом был к этому времени уже издан, и решил выяснить, как обстоят дела в этом мире. К его огромному удивлению, выяснилось, что соответствующий закон существует, но исполнять его никто не торопится. Крестьяне о законе слышали, но разъяснять им его положения никто и не собирался.

Почесав в затылке, Сашка, вернувшись домой, принялся придумывать способы, как изменить текущее положение в одном, отдельно взятом имении. Почему он решил заняться этим вопросом? Все просто. С каждой поездкой по деревням его настроение падало ниже плинтуса. Нищета, полуголодное существование и дикая детская смертность. Эти факты выводили парня из себя. Вроде бы чего проще. Желаешь иметь нормальный доход со своих земель, помоги крестьянам, которые на тебя работают.

Но, похоже, подобная формула никому здесь в голову не приходила. Так что, плюнув на все несуразицы, Сашка занялся делом. Первым делом потребовав от управляющего карту своих земель, он вдруг выяснил, что ничего подобного никогда не было. Так что начинать пришлось с вызова в имение землеустроителя и агронома. Спустя неделю, получив на руки карту собственных земель, Сашка неожиданно понял, что почти половина из них вообще не обрабатывается.

Пришлось снова выезжать на место и выяснять, что же там такое и почему земля простаивает. В двух точках обнаружились овраги, а в третьей скальный выход. Если с первыми двумя еще можно было что-то решить, то скалу даже взрывать было бесполезно. Так что очередным заданием управляющему стал приказ овраги засыпать. Притихший после беседы с полицмейстером управляющий испустил мученический вздох и отправился выполнять указание.

Сам же Сашка, еще раз прокатившись по деревням, пришел к однозначному выводу. Нужно срочно как-то переламывать ситуацию. На счастье крестьян, в этих местах было тепло и голодали они редко. Чаще тут возникала опасность засухи, чем дождливых сезонов. Так что жили в данной местности крестьяне еще не так плохо, как в средней полосе. Но все равно, до благоденствия было далеко.

Отлично помня, что русский крестьянин человек недоверчивый и на любую новинку смотрит, как на попытку обмана, Сашка решил начать не с жителей деревень, а со своих спасенных. Из сорока русских, освобожденных с галеры, тридцать решили остаться в имении. Так что ему было с чего начинать. Припомнив, что его кирпичный цех все еще работает, Сашка весело усмехнулся и, схватив лист бумаги, принялся писать список всего, что нужно одному человеку для ведения крестьянского хозяйства. Начиная с лошади и заканчивая посевным материалом. Как вскоре выяснилось, даже заказывая многие вещи оптом, он вынужден будет потратить на каждого поселенца не менее ста двадцати рублей. Удивленно хмыкнув от выведенной цифры, парень схватил свои выкладки и, приказав оседлать коня, отправился к агроному. Агроном, мужчина средних лет, услышав о его задумке, растерянно покачал головой и, вздохнув, устало спросил:

– Зачем вам это все, ваше сиятельство? Хотите осчастливить всех сирых и убогих?

– Господь с вами, сударь, – рассмеялся Сашка. – Воевать с ветряными мельницами я не собираюсь. Просто, раз уж появилась возможность улучшить кое-что в собственном имении, а заодно и пополнить свой бюджет, так почему бы этого не сделать?

– Но ведь это работа вдолгую. Быстро из этой затеи ничего не вытянешь.

– И не надо, – отмахнулся Сашка. – Поставлю свою маслобойку, механический пресс для отжима подсолнечника, а заодно буду продавать зерно. Думаю, лет через пять все эти вложения окупятся и начнут приносить прибыль. Заодно и крестьяне в моих деревеньках малость сальца нагуляют. А там, глядишь, и население увеличится, – подмигнул ему Сашка, не желая вдаваться в настоящие причины своей задумки.

– Судя по вашим планам, вы решили осесть тут окончательно, – улыбнулся агроном, вчитываясь в список, поданный ему парнем.

– Увы, столица мне не понравилась, – пожал Сашка плечами. – Серо, сыро, промозгло. Не люблю такую погоду. Юг мне гораздо ближе.

– А как же карьера при дворе? – растерялся агроном, едва не выронив лист бумаги из рук.

– Мне это не грозит, – отмахнулся Сашка. – Так что скажете? В чем я тут ошибся? – парень ткнул пальцем в бумагу.

– В ценах, – спохватился агроном. – Например, стоимость дойной коровы у вас указана как у породистого животного. А обычная крестьянская кормилица стоит гораздо меньше. Да и лошади тоже не стоят столько. Да и не нужны им породистые животные. Загубят.

– Не очень-то вы высокого мнения о крестьянах, – хмыкнул Сашка.

– Дело не в моем мнении, – вздохнул агроном. – Просто их никто и никогда не учил, как правильно обращаться с подобной скотиной. Они этого попросту не умеют. Отсюда и незнания элементарных вещей и правил.

– Тут я вынужден с вами согласиться, – скривился Сашка. – Но как тогда мне быть? Коней, например, все равно покупать надо.

– Ну, тут как раз все просто, – улыбнулся агроном. – Сговоритесь с казаками. Думаю, они смогут помочь вам в этом вопросе.

– Каким образом? – не понял парень. – У казаков кони это не просто рабочая скотина, это еще и боевые товарищи, если можно так сказать.

– Все верно, – закивал агроном, – но я и не предлагаю вам покупать казачьих коней. Пусть они пригонят вам коней от степняков. Например, от калмыков или ногайцев. Степные кони, хоть с виду и неказистые, но выносливые и крепкие. А самое главное, привычные жить на подножном корму. Они овса в жизни своей не видали.

– А это идея, – оценил Сашка совет. – А как с коровами быть?

– А вот тут вам придется дождаться ярмарки. В таком количестве сразу скот можно закупить только там. Ну, или у кого-то из скотопромышленников. Но это будет дороже.

– А что по посевному материалу?

– Тут я могу вам помочь, – приосанился агроном. – Есть у меня нужный человек. И возьмет не дорого.

– Вот как? А в чем тогда ваш интерес? – насторожился Сашка.

– У меня есть к вам одно предложение, – помолчав, задумчиво высказался агроном.

– Интересно. Слушаю вас, – кивнул парень, готовясь услышать что-то вроде предложения купить инновационный способ сеять хлеб или сажать картошку. Но все оказалось не так.

– Меня заинтересовало ваше решение перестроить свое имение на новый лад. Если вы поможете мне приобрести участок земли рядом с вашим имением и позволите контролировать процесс работ на опытовых участках, то я стану помогать вам во всех ваших начинаниях в том, что касается ведения сельского хозяйства. Поверьте, я профессионал в своем деле.

– Мечтаете внедрить что-то новое, но не имеете на это возможностей? – прямо спросил Сашка, глядя ему в глаза.

– Угадали, – грустно улыбнулся агроном. – Я много раз пытался договориться с местными владетелями, но все бесполезно. Большая часть из них не желают слышать ни о чем новом. Им это просто не нужно. И вот теперь я вдруг увидел свой шанс.

– Это действительно интересно. Но откуда у вас такая уверенность, что ваш способ сработает? Что будет, если все пойдет не так, и вместо дохода получатся сплошные убытки? Попросту говоря, кто отвечать станет? – простецки усмехнулся Сашка.

– Понимаю вашу заботу, – скис агроном. – Но я хорошо знаю местные земли. Знаю их состав и знаю, чем нужно удобрять. Так что ошибки не будет.

– Друг мой, вы не господь бог, чтобы давать такие гарантии, – развел парень руками.

– Значит, и вы отказываете, – вздохнул агроном, окончательно сникнув.

– Этого я не говорил. Давайте сделаем так. Я выделю для ваших опытов три надела. Остальные будут работать по своему разумению. А через год мы сравним результаты. И если вы окажетесь правы, будем переводить остальных арендаторов на ваш способ. Как вам такое предложение? – спросил Сашка, протягивая ему руку.

– Вы не пожалеете, – горячо заверил тот, с жаром пожимая парню ладонь.

– Надеюсь, – усмехнулся парень. – А что по моему списку?

– Зерно, семена для огородов, мелкий скот и птицу я помогу вам приобрести. Коней и коров, как я уже сказал, вам придется приобретать самому. Но что вы думаете делать с инструментами и инвентарем? – тут же последовал вопрос.

– Ну, тут все просто, – отмахнулся Сашка. – Закажу оптом в Юзовке. Там на заводах это все будет стоить копейки.

– Тогда я прошу вас уступить мне еще в одном вопросе. Заказывайте не обычную соху, а колесный плуг. Я покажу, как он выглядит. Поверьте, это гораздо эффективнее и надежнее, чем то старье, которым пашут местные крестьяне.

– Я предлагаю вам отправиться на завод со мной. Попробуем исключить передаточное звено. Так будет надежнее, – тут же принял решение Сашка.

– Однако вы решительный человек. Впервые вижу помещика, который вот так, с ходу, решает возникшие вопросы.

– Не вижу смысла растекаться мыслью по древу и оттягивать решение подобных вопросов. Или делать дело, или вообще за него не браться, – пожал Сашка плечами.

– Мне это нравится, – улыбнулся агроном. – Так я могу подавать заявку на выкуп граничащих с вашим имением земель?

– Можете, – кивнул Сашка. – И как много земли вы собираетесь выкупить?

– К сожалению, денег у меня не так чтобы много, но на пяток десятин должно хватить, – смущенно признался агроном.

– Пять десятин? Это же только на дом и огород с сараем, – удивился парень.

– А мне больше и не нужно. Увы, семьи у меня нет, так что и строить широко не для кого.

– Ну, это дело нехитрое, – усмехнулся Сашка. – Вот появится дом, и сразу станете солидным женихом. В общем, думаю, у вас все еще впереди. А если у вас получится с вашим опытом, то и я помогу.

– Ваши бы слова, да богу в уши, – благодарно кивнул агроном.

– Простите, – вдруг спохватился Сашка. – А ведь мы так толком и не познакомились. Точнее, я-то вам известен, а вот вашего имени-отчества так и не удосужился спросить, за что и приношу вам свои глубочайшие извинения.

– Не стоит, – понимающе улыбнулся агроном. – Карпов, Модест Петрович. К вашим услугам.

– Очень приятно. Что ж, Модест Петрович. Раз уж мы с вами оказались единомышленниками, предлагаю сегодня отправиться ко мне в имение, а завтра с утра поехать в Юзовку. Но перед этим я хочу, чтобы мы с вами вместе поговорили с будущими арендаторами.

– Зачем? Точнее, о чем? – удивился Модест Петрович.

– О том, что мы задумали. Пусть вашими помощниками станут добровольцы. Так будет проще и вам, и мне, и им самим. Не возникнет ненужного напряжения в отношениях. Согласны?

– Интересный подход, – задумался агроном. – Что ж. Пожалуй, в этом есть определенный смысл. Я согласен.

– Прекрасно. Тогда собирайтесь, и поехали.

– Да мне и собирать-то особо нечего, – снова смутился Петрович. – Пара чемоданов и два десятка книг, которые так и вожу с собой. Ну, еще коляска с лошадью.

– Вы что же, так по гостиницам и постоялым дворам и живете? – удивился Сашка.

– Увы, ваше сиятельство. Характер работы такой. Сегодня в этой части уезда, а завтра на другом его конце. Благо хоть вызывают не так часто, а то бы вообще забыл, как свой угол выглядит.

– Ну-ну, перестаньте, Модест Петрович. Едем. Сейчас и баньку вам организуем, и пообедаем вместе. А как бумаги оформите, так глядишь, и свой дом появится, – утешил его Сашка, подхватывая стопку книг, увязанных потрепанной веревкой.

* * *

Роскошный конверт, привезенный нарочным, стал для Сашки полной неожиданностью. Сидя в кабинете, парень задумчиво вертел его в руках, пытаясь понять, чем эта записка может ему грозить. Вскрыв конверт и достав лист гербовой бумаги, Сашка удивленно хмыкнул и вчитался в текст. Как оказалось, это было приглашение посетить губернское дворянское собрание.

– Понятно, тоже денег клянчить будут, – вздохнул парень, небрежно бросая приглашение не стол. – Не ездить? Так ведь обижаться начнут и гадить исподтишка. Еще и жалобы строчить примутся. А деду потом отгавкиваться. Нет, придется съездить. Если что, скажу, что наличных с собой мало взял. Не знал, что нужны будут. Сами виноваты, предупреждать надо, – злорадно усмехнулся парень, потирая шрам на щеке.

Эта привычка вести тихий, едва слышный диалог с самим собой появилась у него после переезда в имение. Спокойно поговорить здесь он мог только с несколькими людьми, да и те были ему не ровней. Самому Сашке на эти условности было наплевать, но окружающие тут же обращали на такое поведение внимание. Невместно, и хоть ты убейся. Урон дворянскому достоинству. А то, что это самое достоинство не в разговоре, а в делах, они и слышать не желают. И самое удивительное, что подобного мнения придерживались не только именитые, но и простые люди. Те, кого эти самые именитые называли чернью.

Поначалу от всех этих заходов у парня случался тот самый пресловутый когнитивный диссонанс. А попросту его клинило от подобных заходов. Но потом, немного вжившись в местные реалии, он перестал обращать на них внимание. А точнее, научился окружать себя теми, кому подобное поведение парня было глубоко до лампочки. В итоге в его окружении, если не считать слуг, постоянно обитавших в особняке, было всего без малого десяток человек.

И к огромному удивлению Сашки, одним из них оказался Захар. Бывшему галернику было абсолютно все равно, с кем и как он общается. Этот странный мужик с какого-то перепугу возвел парня в ранг своего идола и теперь разве что не молился на него. Раз хозяин так решил, значит, так оно и должно быть. А остальное его, похоже, вообще не интересовало. Сам Сашка так и не смог понять, отчего этот могучий, отчаянно смелый мужик ведет себя таким образом.

В том, что Захар действительно мало чего боится, парень понял, когда увидел, как он спокойно, поглаживая аккуратно постриженную бороду, вышел на середину улицы, когда из сарая вырвался громадный деревенский бугай. Огромный бык, которого купили специально на племя, с чего-то впал в ярость и принялся громить все вокруг. Захар, встав у него на пути, умудрился остановить животное одним ударом кулака. Бык припал на передние колени после удара, и подоспевшие крестьяне сумели привязать к кольцу в его носу веревку.

С тех пор Захару достаточно было пристально посмотреть на любого скандалиста, как тот быстро бледнел и начинал прятаться. И при всем этом перед Сашкой этот богатырь вел себя, словно смущенный школьник. Отвечал тихо и выполнял любую просьбу едва ли не бегом. А после того, как парень отдал ему в пользование свою старую винтовку, решив сделать себе новое оружие, обожание к нему мужика вообще начало перехлестывать через край.

Поднявшись, Сашка выглянул в коридор и, найдя предмет своих размышлений у двери, попросил его сходить на кухню. Спустя пять минут на столе стоял горячий чай и миска с разной выпечкой. Поблагодарив горничную, Сашка снова взял в руки приглашение и, мрачно посмотрев на него, вздохнул. Потом, снова позвав Захара, попросил его сходить на конюшню, проверить коляску и передать, что завтра с утра ее нужно будет заложить и подать к крыльцу.

– Поедешь куда, ваша милость? – осторожно уточнил Захар.

– Да вот в Ростов зовут. В дворянское собрание, – скривился Сашка. – Хотя то собрание мне нужно, как зайцу триппер. Дел за гланды, а они отвлекают.

– Так видать, не просто так зовут, – подумав, осторожно высказался мужик.

– Вот и я так думаю. Ладно. Там видно будет. В общем, с утра уеду. Так что проверь, пожалуйста, чтобы коляска исправна была.

– Все исполню, ваша милость, не изволь беспокоиться, – закивал Захар и бесшумно исчез за дверью.

Это была еще одна его способность. Мужик, весом за центнер, напоминавший ходячую колоду для рубки мяса, умудрялся двигаться совершенно бесшумно. Словно ничего и не весил. Попив чаю, Сашка сходил в цеха с проверкой и, убедившись, что все сказанное выполняется в точности, отправился в школу. Самые младшие ребята работали всего по два часа в сутки. Остальное время они или учились, или играли. В основном в активные игры. Такой подход Ирину Петровну поначалу удивил, но очень скоро она поняла, что сделано все это не просто так.

Утром, позавтракав, парень уселся в поданную коляску, и Захар, взявший на себя обязанности личного слуги, тряхнул поводьями. Пара серых жеребцов рысью понесла коляску по тракту. Одет Сашка был в костюм, который ему пошили еще в столице. Точнее, это была его копия, заказанная уже здесь. В Таганроге. Из старого он давно уже вырос. Точнее, он разошелся по швам в плечах, когда парень решил надеть его.

Сашка и сам не понимал, куда его так прет, но заметил, что здорово прибавил и в росте и габаритах. На поясе парня висела кобура с револьвером, а рядом с Захаром, на облучке, лежала подаренная ему винтовка. Так что любому напавшему не поздоровится. А такое развитие событий вполне могло бы случиться. Но время шло, верста сменяла версту, а вокруг все было спокойно. До города они доехали без приключений, и Захар, то и дело задавая прохожим вопросы, подвез его к помпезному зданию, где это самое собрание и должно было состояться.

Выдав ему три рубля, Сашка отправил мужика ужинать в ближайший трактир, а сам не спеша поднялся на широкое крыльцо здания. Встретивший его лакей вежливо спросил приглашение и, увидев нужную бумагу, почтительно распахнул высокую створку двери. Следующий лакей провел парня на второй этаж, в зал, где перед трибуной полукругом в три ряда были расставлены кресла.

Тут уже присутствовали порядка пяти десятков мужчин самого разного возраста и вида. Но у Сашки сложилось стойкое убеждение, что он прошел на птичий двор, где держат большое стадо индюков. Сидевший за столом у трибуны мужчина, увидев парня, изобразил радостную улыбку, объявив:

– Господа! Рад сообщить вам, что нашего полку прибыло! Позвольте представить. Князь Александр Викторович Тарханов. Заводчик и воин. Со своими казаками он сумел уничтожить экипаж турецкой галеры. Проходите, Александр Викторович, присаживайтесь, – пригласил он, просто лучась радушием, насквозь фальшивым.

– Благодарю вас. Добрый вечер, господа, – слегка поклонился Сашка и, выбрав кресло на самом краю, присел.

Само собрание очень напомнило ему то, что показывали в фильмах его прошлого про всякие комсомольские собрания советского периода. Все делали вид, что внимательно слушают, но при этом стараются не зевнуть. Наконец, вся эта болтология закончилась, и Сашка, облегченно вздохнув, поднялся. Всех пригласили на первый этаж, в ресторан. Понимая, что уйти так просто будет неправильно, парень двинулся следом за остальными. Ко всему прочему еще и есть сильно хотелось.

Подошедший к нему официант, спросив фамилию, повел парня к стоящему в середине зала столу. Вот тут Сашка малость напрягся. Такие места кому попало не предоставляют. Его соседями оказались председатель и трое пожилых господ, осанистого вида с роскошными волосяными украшениями на широких физиономиях. Судя по всему, местная камарилья, которая тут всем и рулит. Утолив первый голод закусками, господа приняли на грудь по стопке водки и дружно уставились на парня. Сашка, по своему обыкновению, почти не пил. Так, только пригубил рюмку.

– Как вы это, Александр Викторович, не по-русски, – проговорил председатель, кивая на стопку.

– Увы, сударь, врачи не велят. После контузии предписано проявлять в этом вопросе воздержанность, – развел Сашка руками, попутно указав на свой шрам.

– Вот как? – дворяне переглянулись с некоторой растерянностью. – Прискорбно. Весьма.

– Господь с вами, господа. Я никогда не был любителем спиртного, так что не страдаю, – усмехнулся парень.

– Позвольте спросить, князь, – помолчав, осторожно начал один из мужчин. – Что вы там за нововведения устраиваете в вашем поместье? Агронома привлекли.

– Так после освобождения рабов с галеры их нужно было куда-то пристроить, вот и решил новинку попробовать, – усмехнулся Сашка, сообразив, что их так беспокоит. – Глядишь, и получится что интересное.

– И зачем вам это? Ведь и так все работает.

– Скучно стало, – пожал Сашка плечами.

– Вот так просто? Скучно и все? – растерялись все трое.

– Ага. Механический цех у меня уже работает. Слабенько, но одну машину в столицу уже отправил.

– Да, это нам известно. Как и то, что вашим автомобилем даже его величество заинтересовался, – кивнул председатель.

– Вот видите, – развел Сашка руками. – Одно дело уже кое-как работает. А тут куча свободного народу. В цех их не поставишь. Только испортят все. А земли у меня хватает. Да и агроном, Модест Петрович, показался мне человеком дельным. Так что я решил попробовать. Любопытно стало.

– То есть насаждать свое новшество повсеместно вы не собираетесь? – осторожно уточнил председатель.

– Да господь с вами, господа, – рассмеялся парень. – Я же отлично понимаю, что на своей земле каждый волен вести дела так, как сам считает нужным. К тому же еще ничего не известно. Модест Петрович только начал.

– Вы собираетесь всех этих людей посадить на землю в своих владениях? – последовал следующий вопрос.

– Я предложил им самим решить, что делать дальше. Они решили остаться, – пожал Сашка плечами. – Не гнать же людей на голодную смерть. Вот и пришлось придумывать, куда их пристроить. К тому же они теперь вольные. Сами за себя решать могут.

– Ну да, ну да, – кивнул председатель, чуть скривившись. – А правда, что вы еще и новое оружие придумываете?

– Придумываю, – коротко кивнул Сашка. – А чего вы ожидали от бывшего солдата, который большую часть жизни провел на войне? Производства женских шпилек?

– Выходит, слухи о том, что вы воевали в Африке, правда? – неожиданно спросил молчавший до этого господин, сидевший слева. Представить их председатель почему-то не счел необходимым.

– Правда. Как и то, что я отправлен сюда, оказавшись в опале у императора, – усмехнулся Сашка, отслеживая их реакцию.

– Да, до нас дошла та странная история, – вежливо улыбнулся председатель. – Признаться, ваша дуэль стала притчей. Я до сих пор не верю, что подобное возможно.

– Сказать откровенно, господа, я и сам в подобное не верил. Но так получилось. Рассердился очень, – снова улыбнулся Сашка, которому эти прощупывания уже начали надоедать. – А не спросить ли нам горячее, господа. Признаться, я весь день в дороге. Проголодался, – добавил он, оглядываясь и высматривая официанта.

– Сию минуту, – кивнул председатель, поднимая руку.

Подали стерляжью уху, и господа дворяне, употребив под нее еще по стопке, на некоторое время замолчали. Сашка, аккуратно орудуя ложкой, попутно пытался понять, чего от него хотят и зачем вообще звали. Ну не ухи же поесть. Узнали про интерес императора к его автомобилю? Так это не секрет. То, что он в опале, им тоже известно. Волнуются за свои наделы? Так тут он им не указчик. И какого, извиняюсь, хрена?

С этой мыслью Сашка отложил ложку и, подняв взгляд, сразу наткнулся на внимательный, изучающий взгляд председателя.

– Хотите меня о чем-то спросить? – подобравшись, спросил он, чуть прищурившись.

Сашка знал, что в этом случае его глаза, и так не очень обычные, становились жесткими, словно у охотящегося хищника. Дрогнув, председатель уткнулся взглядом в тарелку и, промокнув губы салфеткой, кивнул:

– Да. У меня есть к вам один вопрос.

– Я слушаю, – подбодрил его парень.

– Чего вы хотите добиться своими задумками? Чего ждете в итоге?

– Что-нибудь, да получится, – цинично усмехнулся Сашка. – Планировать что-то глобальное пока рано. Для начала нужно отработать технологии и весь производственный процесс. А там видно будет. Во всяком случае, все мои придумки должны послужить на пользу отечества. А как оно на самом деле будет, одному богу известно.

– Ну да, ну да, – снова кивнул председатель, которого такой ответ явно совсем не устраивал.

* * *

Просьба деда посетить его срочно в столице пришла как всегда нежданно и не вовремя. У Сашки уже был почти собран еще один автомобиль. К тому же на улице стояла поздняя осень, и парень, помня, какие погоды в это время стоят в Питере, только вздыхал, трясясь в вагоне поезда и кутаясь в овчинную безрукавку. К собственному удивлению, Сашка вдруг понял, что действительно стал плохо переносить холода и сырость.

Похоже, служба в Африке капитально перестроила его организм. Но отказать деду в просьбе он не мог. Так что теперь, мрачно глядя в окно, мерз и думал, зачем его вызвали и чем это грозит. Вообще, Сашка и сам не очень понимал, что делать дальше. Поначалу ему все казалось простым и понятным. Есть идеи, есть возможность воплотить их в жизнь. Но как выяснилось, все не так просто. В этом мире просто выжить уже было большой удачей. В общем, будущее для него было чем-то туманным и достаточно мрачным. А пока он плыл по течению, пытаясь элементарно не утонуть.

Захар, заглянув в купе, тихо откашлялся, привлекая внимание парня, и, огладив бороду, негромко спросил:

– Ваша милость, может, прикажешь чаю подать или покрепче чего?

– Чаю? – задумчиво переспросил Сашка. – А пожалуй. Скажи там проводнику, пусть принесет.

– Сам принесу, – буркнул Захар, исчезая за дверью.

Неожиданно для себя парень понял, что Захар зачем-то вдруг взял на себя обязанности его телохранителя, не подпуская к нему никого постороннего. Так что подобная реакция мужика его уже не удивляла. Пока проводник раскочегаривал печку и заваривал чай, Захар притащил в купе здоровенную корзину и принялся накрывать на стол, выставляя всякие сладости. Глядя на это изобилие, Сашка только глазами хлопал. Ему и в голову не приходило, что мужик умудрился прихватить с собой столько всяких вкусностей.

Дождавшись, когда он притащит сам напиток, Сашка чуть усмехнулся и, указывая мужику на соседнее место, скомандовал:

– Присаживайся. Полдничать будем.

– Так как же это… – растерялся Захар. – Невместно ж такое, ваша милость.

– Не гуди, – отмахнулся Сашка. – Мы с тобой в дороге. А в дороге все условности – лишнее. Нечего тут китайские церемонии разводить. Так что садись давай.

– Добрый ты, ваша милость, – вздохнул Захар, осторожно присаживаясь на край сиденья. – Другой бы с бывшим рабом и говорить не стал.

– Так ты из-за рабства своего такой? – растерялся Сашка. – Так это, приятель, дурь полная. Тебя никто никому не продавал. В набеге взяли. Так что и беспокоиться тебе о том нечего. И не для того я вас всех освобождал, чтобы потом самому в рабы определять. Да и нет у меня права такого.

– Не все так просто, – помолчав, осторожно высказался Захар. – Ты вот, ваша милость, говоришь, нет права в рабы определять. А другие бы сказали, раз был рабом, значит, и дальше им останешься.

– И многие так думают? – насторожился Сашка, начиная кое-что понимать.

– Так почитай все, – пожал мужик широченными плечами. – Потому и решили в твоей вотчине остаться. Поняли, что не злой ты и семь шкур спускать не станешь. А когда объяснил, как они жить станут, так в церкви за тебя хором свечи ставили.

– М-да, дожил, – растерянно хмыкнул Сашка.

– Я потому и решил тебе служить, ваша милость, что сам это сразу понял. Да и не умею я ничего другого. Даст бог, хоть так за добро отплачу, – смущенно признался Захар.

– Ты это брось, – покрутил Сашка головой. – Мне твоя служба нужна не из нужды, а от души. Чтоб ты сам той службы хотел. А иначе ничего путного из нее не получится. В общем, давай с тобой так договоримся. Хочешь у меня служить? Служи честно, от души. Тогда и я тебе помогать стану. Мужик ты видный, здоровый. Глядишь, приметишь женщину хорошую. Я тебе тогда и дом помогу поставить, и жалованье за службу положу. А захочешь уйти, скажи о том честно и прямо. Я денег дам, помогу бумаги выправить, даже письмо рекомендательное напишу, что ты кожевенник толковый. Глядишь, и найдешь себе место приличное. В общем, подумай, чего сам желаешь.

– Благодарствую на добром слове, ваша милость, но я уж как-нибудь при тебе, – тут же отозвался Захар. – И за спасение отслужу, и спокойнее с тобой. Да и интересно мне, как ты из железа всякого махины собираешь. Ловко выходит.

– Ну, значит, так тому и быть. Хочешь служить, служи, – вздохнул Сашка с обреченностью в голосе, про себя подумав: «Блин, что за времена? Люди собственной тени боятся».

Чай они пили долго, со вкусом, попутно уничтожая выпечку. Чувствуя, что наелся, Сашка отодвинул стакан и, откинувшись на стену купе, сыто вздохнул:

– Правду говорят, как поешь, и жить веселее.

– Это верно, ваша милость, – закивал Захар, быстро доедая очередную булочку.

– Да ты не спеши. Ешь спокойно. А я покемарю пока, – усмехнулся Сашка.

– Чего? – не понял мужик.

«Блин, расслабился, баран», – выругал себя Сашка и, улыбнувшись, пояснил:

– Подремлю. Все равно дорога длинная. Тут только и осталось, что есть да спать.

Он и вправду уснул, пригревшись после горячего чая.

Спустя двое суток они сошли на платформе вокзала и с ходу попали в объятия Алексея Михайловича. Обрадованный старик лично примчался на вокзал, бросив все дела.

– Как ты тут, дедушка? – спросил Сашка, окидывая князя внимательным взглядом.

– Слава богу, Сашенька, – улыбнулся князь. – Твоими трудами жив еще. Признаться, не ожидал, что у тебя такая удобная машина получится. В ней ведь даже тепло есть. Да чего я тебе рассказываю, и сам все знаешь.

– Так знал, где она ездить будет, потому и делал, – понимающе усмехнулся Сашка.

Захар подхватил чемоданы, и они двинулись к выходу. Усевшись в салон, парень окинул знакомую до последней заклепки машину внимательным взглядом и, убедившись, что следят за транспортом хорошо, немного успокоился. Дед всю дорогу до дома рассказывал ему светские сплетни и новости, то и дело бросая на парня быстрые, острые взгляды. Сашка, приметив это, несколько насторожился, но решил подождать с вопросами.

Уже дома, когда они после обеда перешли в кабинет князя, парень уселся в глубокое, удобное кресло и, глядя старику в глаза, тихо спросил:

– Дед, что случилось? Зачем ты меня вызвал?

– Не знаю, как и объяснить, – мрачно вздохнул князь.

– Говори прямо. Знаешь ведь, я все пойму, – пожал Сашка плечами. – Это касается меня и моей опалы?

– Нет. Ты тут ни при чем, – мотнул старик головой. – Скорее, я вызвал тебя потому, что не знаю, кому могу доверять.

– О как?! – растерялся Сашка. – Опять заговор?

– Не знаю, – выдохнул князь с отчаяньем в голосе. – Назревает что-то, а что именно, никак понять не могу. Люди мои уже с ног сбились. Носами землю роют, а ничего нарыть не могут. Одни слухи да догадки.

– Так, дед, стой. Давай по порядку, – понимая, что вообще ничего не понимает, скомандовал Сашка. – Кому грозит опасность и при чем тут мы с тобой? Кто-то из семьи?

– Нет. Император, – еле слышно вздохнул князь. – На его величество готовится очередное покушение, но доказать это я не могу. И никто не может. Говорю же, только слухи и догадки. А с ними к нему не пойдешь.

– Это верно. Но чем я тут помочь могу? – не понял Сашка. – Сам знаешь, ко мне у его величества отношение несколько предвзятое.

– Наоборот, – усмехнулся князь. – После того покушения на меня, когда твой автомобиль меня попросту спас, он стал к тебе относиться очень даже хорошо. Особенно, когда узнал, что эту машину ты сам сделал. Кстати, что там с машиной для него?

– Думал к Новому году закончить, да пришлось сюда ехать. Но ребята мои работают, так что будем надеяться. Сам понимаешь, ему машина нужна побольше и помощнее, вот и пришлось сводить ужа с ежом, – развел Сашка руками.

– И как, свел? – улыбнулся старик.

– Ну, мотор точно рабочий. Мосты и коробка передач тоже. Осталось только решить, какой кузов ему делать.

– А они разные бывают? – не понял князь.

– И даже очень, – кивнул Сашка. – Можно вроде того же ландо, открытую сделать. Можно, как у тебя, черепаху зализанную, а можно вроде кареты, тогда без багажника, но с большим салоном.

– Такую, – тут же отреагировал князь. – И отделку внутри богатую.

– Издеваешься? – фыркнул Сашка. – Где я тебе в моей деревне богатую обшивку возьму? Кожей да деревом отделаем, под лак, и пусть радуется. Ну, нет у меня мастеров, которые с благородными металлами работать умеют и могут всякие финтифлюшки паять. Да и не нужны они в автомобиле. Это ж транспорт, а не зал больших приемов. Аскетический минимализм. Просто и со вкусом.

– Так ведь для императора делаешь, – растерянно развел князь руками.

– И что? Раз для императора, так золото должно из всех щелей торчать? – не повелся Сашка. – Ему та машина нужна пару раз в месяц. Пусть лучше делом в ней занимается, а не на отделку любуется.

– Саша!

– Я помню, как меня зовут, – отмахнулся парень. – Ну, пойми, дед. Это машина, и нужна она для дела, а не для того, чтобы на сторонних ужас наводить.

– Ладно, делай, как знаешь, – сдался старик.

– Ты лучше помоги мне стекло хорошее закупить. А то из того, что я нашел, окна делать, себя не уважать. Мутное и искажает все.

– Это не проблема. Прикажу, домой тебе привезут сколько надо, – отмахнулся князь.

– Значит, говоришь, он машиной заинтересовался? – помолчав, переспросил Сашка.

– И даже очень, – кивнул старик. – А еще спрашивал, что там у тебя с новым оружием.

– А об этом он откуда узнал? – моментально насторожился парень.

– Так история с галерой по всему городу гремела. Эти работорговцы давно нам поперек горла стоят, а тут такая удача. Целый экипаж уничтожен, люди освобождены, да еще и сама галера уничтожена. Вот он и приказал выяснить, кто, каким оружием и как это сделал.

– Интересно. А ко мне с вопросами никто так и не приезжал, – хмыкнул Сашка.

– Так ты полицмейстеру Таганрога сам все рассказал. А он уж сюда отписал. Да и управляющий твой меня регулярно информирует обо всем, что в имении происходит.

– И не только тебя, – усмехнулся в ответ Сашка.

– Это как так? – тут же сделал стойку князь.

– А ты не знал, что он молочный брат таганрогского полицмейстера? Вот ему и докладывает. Да еще и приворовывает регулярно, – сдал управляющего с потрохами Сашка.

– Ну, про то, что ворует, я догадывался, – вздохнул князь. – Да где теперь честного управляющего найдешь? А вот то, что он регулярно брату на меня доносы писал, не знал. И почему не уволил? – внимательно посмотрел он на парня.

– Раскрытый шпион это полшпиона. По карману я его ударил крепко, так что теперь побоится воровать. Я полицмейстера предупредил. Узнаю, что он мне гадит за спиной или пытается палки в колеса вставлять, всплывет в лимане кверху брюхом. И не посмотрю, чей он брат, кум или сват. Тот меня услышал. В общем, пока сидит смирно. Так чего ты от меня ждешь, дед? Чем я тебе помочь могу?

– Я уговорился с его величеством, что ты некоторое время побудешь рядом с ним. День и ночь. Не долго, – князь вскинул руку, предупреждая возражения парня. – Ты единственный, Саша, кому я могу доверять безоглядно. Да и твое владение оружием для меня не секрет. В общем, если через две недели все не разрешится, сможешь уехать обратно. Я помню, что ты холод не любишь, – закончил старик с грустной улыбкой.

– Да и тебе пора бы на отдых уйти. Не мальчик уже, – осторожно посоветовал Сашка. – Думаю, смену себе ты давно уже приготовил, вот и ищи подходящий момент. В имение приезжай. Будем с тобой на охоту да на рыбалку ходить.

– Лучше бы ты женился да правнука мне подарил, – фыркнул старик.

* * *

Его величество изволил проживать осенью в Гатчине, приказав подготовить Зимний дворец к той самой зиме. Сидя в машине рядом с дедом, Сашка мрачно вздыхал и задумчиво потирал шрам на щеке.

– Ты чего такой кислый? – тихо спросил Алексей Михайлович.

– Пытаюсь понять, как все это провернуть, – так же тихо отозвался Сашка. – Там ведь всяких лейб-гвардейцев, адъютантов и прочих секретарей столько, что за неделю не перестреляешь. И как я впишусь в эту компанию?

– Не мудри, – отмахнулся князь. – С его величеством все уже оговорено, так что тебе нужно просто быть рядом. Ну, а самое главное, думать, что говоришь. Учти, он вопросы всякие задавать любит. А в остальном будь самим собой. Да, и еще. Он очень любит своих дочерей. Учти.

– Дочерей? – не понял Сашка, припоминая, что у царя в его мире был еще и больной сын.

– Ты не знал? – удивился Алексей Михайлович. – У его величества две дочки маленькие.

«Вот блин, опять чуть не спалился», – охнул про себя Сашка.

– Он же немногим старше меня. Как говорится, все еще впереди. Да как-то не интересовался этим вопросом, – смущенно пожал парень плечами. – Своих дел хватало.

– Перестань вести себя как древнегреческий идиот, – наставительно прошипел старик. – Уж такие вещи ты просто обязан знать, хотя бы как подданный империи.

– Я одного понять не могу, дед. Тебе-то все это зачем? – помолчав, вдруг спросил Сашка. – Думаю, у нашей семьи и влияния и власти и так больше, чем достаточно. А один ты грядущую смуту не удержишь. Да и не тот человек сейчас на троне, чтобы вообще ее отвести, – еле слышно, склонившись к уху старика, закончил парень.

– Значит, и ты считаешь, что ее не избежать? – растерянно уточнил князь.

– А ты сам не видишь? – скривился Сашка. – Дворяне совсем обнаглели. У каждого почитай имения заложены, перезаложены по три раза, а вместо службы только и делают, что развлекаются. Да чего я тебе рассказываю, и сам все лучше меня знаешь. Зато в тех же имениях крестьяне с голоду пухнут каждую весну. И чем дальше, тем отношение у них к дворянскому сословию хуже. Еще немного, и рванет так, что костей не соберем.

– И что делать? – угрюмо спросил князь после нескольких минут молчания.

– В нашем имении я уже начал делать. Тех, кого с галеры вытащил, решил арендаторами сделать. Не на землю посадить, в крепость, а именно арендаторами. Там много всего, но сейчас с этим мой агроном занимается. Если получится, я всех наших крестьян в такой статус переведу. Если рванет, хоть что-то сохраним.

– Ловко, – задумчиво кивнул дед, окидывая его удивленным взглядом. – Ну, а в масштабе страны как быть?

– Реформы нужны. Жесткие. Опираясь на новую армию. Не ту, что сейчас, когда солдат винтовку видит только на параде, а настоящую. Пусть меньше, но настоящую.

– Это как? – заинтересовался князь.

– Долгий разговор, – ушел Сашка в отказ. – Не на один вечер. Да и обдумать все как следует нужно. А в остальном только так. Силой, через колено. И не низы, которые и так еле живы, а верхи, которые с жиру бесятся, – закончил он, припомнив знаменитую фразу.

– Так и мы с тобой верхи, если помнишь, – аккуратно поддел его старик.

– Вот потому я и начал в имении перемены вводить, – хмыкнул Сашка. – Ежели что, всегда можно на этот факт сослаться. А что только в одном месте, так дело новое, неизведанное. Сначала опробовать надо, ошибки найти, а уж потом по всем своим землям внедрять.

– Ну, Саша, – вдруг расхохотался князь. – Ну уморил… Это ж надо, так выкрутить… И не подкопаешься.

– Пусть копаются. Я им еще накидаю, – усмехнулся в ответ парень, ехидно подмигивая ему. – Как говорится, и волки целы, и овцы сыты.

– Эх ты, француз. Перепутал все, – все еще смеясь, попенял ему князь.

– Думаешь? – лукаво улыбнулся парень. – А, по-моему, в нашем случае как раз так и выходит.

– Кх-м, а ведь и вправду, – чуть поперхнувшись, согласился князь.

Машина въехала на территорию дворца и, подкатив к дальнему крылу, где располагалось рабочее крыльцо, остановилась. Подошедший к автомобилю офицер в мундире лейтенанта лейб-гвардии, заглянул в окошко двери и, узнав князя, распахнул дверцу. Сашка выскочил из машины сам. Выпрямившись во весь рост, он от души потянулся и, поправив драповое полупальто, широким шагом обошел машину сзади.

Лейтенант, окинув его быстрым, внимательным взглядом, уже открыл было рот, чтобы что-то спросить, когда Алексей Михайлович, тронув его за рукав, негромко сказал:

– Позвольте вам представить, лейтенант. Мой внук, Александр Викторович Тарханов. Его величество ждет нас обоих.

Захлопнув рот, офицер посмотрел на Сашку долгим, оценивающим взглядом и, вежливо козырнув, представился:

– Лейтенант лейб-гвардии его императорского величества Ахтырского полка, Вронский, Сергей Михайлович.

«Что, тот самый?» – чуть было не спросил Сашка, но вовремя спохватился и, нацепив на физиономию любезную улыбку, кивнул:

– Приятно познакомиться, Сергей Михайлович.

– Прошу следовать за мной, господа, – пригласил лейтенант и, развернувшись, направился к крыльцу.

Сашка подставил деду локоть, помогая преодолеть ступени, и, чуть наклонившись, тихо спросил:

– Опять колени болят?

– Они, проклятые, – вздохнул князь.

– Говорю же, подавай в отставку, и поехали со мной на юг. Там пока тепло, даже загорать еще можно.

– Угу, то-то у тебя физиономия, как у арапа, копченая. Хотя ты и раньше таким был, – снова поддел его дед.

– Послужи с мое в Африке, и не таким будешь, – усмехнулся в ответ Сашка. – И правда, дед, угомонись уже. Не мальчик.

– Да знаю я все, – сварливо отмахнулся старик. – Да только за державу душа болит. Порвут ведь, ироды. Все, что годами собирали, по ветру пустят.

– Мне за державу обидно, – припомнил Сашка слова из классического фильма и, вздохнув, покачал головой.

Похоже, старый князь относился к той странной когорте людей, которые не видели себе иной судьбы, кроме как в службе своему государству, и потому уговаривать его уйти в отставку все равно, что посадить в клетку матерого льва. Сдохнет с тоски. Придя к этой мысли, Сашка в очередной раз вздохнул и сосредоточился на окружающей обстановке. Раз уж выпала судьба охранять высшее лицо государства, так нужно хотя бы представлять, где это предстоит делать.

Их провели в царский кабинет и передали на попечение секретаря. Тот, вежливо поздоровавшись, не спеша сложил в папку несколько бумаг и, поднявшись, прошествовал за дверь, где, судя по всему, и находился император.

– Индюк, – буркнул Сашка, глядя ему вслед.

– Саша, придержи язык, – цыкнул князь. – Согласен, личность не самая приятная, но дело свое знает. А что не любит меня, так я не девка. Переживу.

– Мог бы и уважение к сединам проявить, – проворчал парень из чистого упрямства.

– Он тебя боится, – неожиданно усмехнулся князь.

– А меня-то с чего? – не понял Сашка.

– Так думает, что я тебя на его место прочу, – тихо рассмеялся князь.

Дверь открылась, и секретарь, поджав губы, пригласил их войти. Глядя на его фигуру, стоящую к гостям в профиль, Сашка не смог сдержать усмешки. Секретарь, мужчина лет тридцати пяти, имел грушевидную фигуру и щекастое, уже обрюзгшее лицо. На его фоне сам Сашка выглядел, словно гончая перед поросенком. Высокий, мускулистый, поджарый. С первого взгляда становилось понятно, что это хищник. Сильный и смертельно опасный. Они вошли в кабинет и синхронно поклонились.

Император, поднявшись из-за стола, подошел и, протягивая руку за папкой, улыбаясь, пригласил:

– Рад вас видеть, господа. Прошу, присаживайтесь. Давно в столице, Александр Викторович?

– Три дня, как приехал, ваше величество, – коротко ответил Сашка.

– Ваш дедушка настоял, чтобы вы некоторое время побыли рядом со мной, хотя, признаюсь, я не очень понимаю, чем вы можете мне помочь и как станете действовать, если в том действительно возникнет надобность. Ведь вы даже без оружия.

– Вы позволите, ваше величество? – с загадочной улыбкой спросил Алексей Михайлович, указывая на свой портфель, который не выпускал из рук всю дорогу.

– Извольте, князь, – кивнул Николай, глядя на портфель заинтересованным взглядом.

Сашка тоже насторожился. Перед выездом дед потребовал принести к нему в кабинет все оружие и амуницию для него. Зачем, так и не сказал. Сашка же, собираясь в дорогу, прихватил из дома все, что привык использовать в бою. Револьвер с парой скорозарядников. Пистолет собственной конструкции, с пятью магазинами к нему, подсумки с патронами к обоим стволам и пара кинжалов, без которых давно уже чувствовал себя словно голым.

Старик расстегнул портфель и, недолго думая, перевернул его над диваном, на котором они сидели. Потом, застегивая тару, усмехнулся, глядя на вытянувшиеся физиономии присутствующих, и, кивнув Сашке на амуницию, скомандовал:

– Надевай. Твое время пришло.

– Ну, дед, удивил, – растерянно хмыкнул Сашка, поднимаясь.

– Признаться, я тоже впечатлен, – покачал головой Николай. – К чему было так рисковать? Спросили бы, и я написал бы вам нужную записку для охраны.

– Не хотел, чтобы вообще кто-то кроме вас знал о том, что у него все это есть, – вздохнул князь, кивая на внука.

– Да уж. Для любого нападающего отсутствие такой информации станет отчаянно удивительным. Аж до смерти, – понимающе усмехнулся парень, скидывая пиджак и надевая на плечи ремни оперативной кобуры.

Развесив подсумки на ремень по бокам, а кобуру с револьвером устроив справа под локтем, он снова накинул пиджак и, одернув его, выпрямился во весь рост перед дедом.

– Что-нибудь видно? – спросил он, плавно поворачиваясь из стороны в сторону.

– Нет, – придирчиво осмотрев его, заверил князь.

– А сзади? – повернулся Сашка к нему спиной. Там за поясом покоились кинжалы.

– Тоже ничего, – с довольным видом кивнул старик.

– Как, однако, у вас это ловко получается, – оценил император. – Специально готовились?

– Никак нет, ваше величество, – развернувшись, словно на плацу, отрапортовал Сашка. – Просто приходится много ездить по самым разным местам, вот и пришлось пристраивать все так, чтобы и под рукой было, и не заметно со стороны.

– А что у вас за оружие под мышкой? – не удержавшись, поинтересовался Николай. – Я такого еще не видел.

– Полуавтоматический пистолет моей конструкции, – бодро доложил Сашка. – Извольте взглянуть, ваше величество, – продолжил он, доставая оружие и привычными движениями разряжая его. – В рукояти магазин на восемь патронов. Взвод производится вот таким движением. После первого же выстрела стреляная гильза выбрасывается, а на ее место подается новый патрон. И так восемь раз. Калибр три линии дюйма, или семь шестьдесят две в метрической системе.

– А почему в метрической? Ах да… – спросил и тут же спохватился Николай. – Интересная конструкция, – оценил он, вертя пистолет в руках. – А зачем тогда вы носите при себе еще и револьвер?

– Увы, ваше величество, все дело в хороших пружинных сталях. В империи их делают в таких малых количествах, что удивительно, как вообще у нас еще оружие производят. Вот и приходится иметь при себе страховку на случай, если произойдет отказ.

– То есть это оружие не надежно? – моментально отреагировал император.

– Само по себе оружие, точнее, его конструкция, очень надежна. А вот исполнение подкачало, – вздохнул Сашка. – Будь у меня хорошие пружины, я бы с собой еще и полуавтоматическую винтовку магазинного типа привез.

* * *

Два дня прошли спокойно. Сашка изнывал от скуки, бесшумной тенью бродя следом за императором и стараясь держаться так, чтобы быть все время в тени. Начав заниматься этим делом, он вдруг вспомнил высказывание одного персонажа из какой-то книжки. Телохранитель должен быть все время настороже. Если он ест, спит, волочится за бабой, то все равно должен быть настороже. А если он болтает с охраняемым объектом, отвлекается на анекдоты, носит ему вещи, то это не телохранитель, а прислуга. Гнать такого надо в шею.

И потому Сашка с самого начала поставил себя так, что заговорить с ним Николай мог только в одном случае. Когда они оставались с глазу на глаз. Поначалу императора это раздражало, но потом, после долгого и откровенного разговора, он смирился и перестал обращать на Сашку внимание. Сам же парень, очень быстро изучив распорядок дня императора и расположение комнат, прилегающих к его личным покоям, взял себе за правило всегда держаться так, чтобы его никто не видел.

Нет, он не прятался специально и не скрывался за портьерами. Просто уходил в угол и старался поменьше шевелиться, при этом отслеживая каждое движение посетителя. Это было не сложно. По этикету лишняя жестикуляция в присутствии императора считалась грубостью и глупостью. Так что посетители старались держаться так, чтобы ни одним лишним движением не выдать своего отношения к тому или иному вопросу.

Только однажды Сашке пришлось несколько поволноваться. В кабинет его величества, сбежав от нянек, просочилась юная принцесса Ольга и, увидев, что отец занят, принялась бродить по кабинету. Обнаружив сидящего в углу парня, она тут же сделала его объектом своего внимания. Пряча улыбку, Сашка тихим голосом отвечал на вопросы девочки, продолжая вести наблюдение. Девочка же, освоившись, забралась к нему на колени и потребовала рассказать сказку.

В общем, когда няньки добрались до императорского кабинета, ребенок, пригревшись на руках у парня, спокойно спал, а сам император, с умилением любовался этой картинкой. Больше всего Сашку удивили слова Николая, после того как принцессу унесли.

– Знаете, кого вы мне напомнили сегодня? – спросил он, возвращаясь к своему рабочему столу. – Матерого волка, охраняющего своего детеныша. Признаться, я сильно удивлен такой реакцией Ольги. Обычно она не так доверчива к людям.

– Дети в таком возрасте чувствуют, кого надо бояться, а кто их не обидит, вот она и пошла на поводу у своих инстинктов, – машинально ответил парень, пожимая плечами.

– Инстинктов? – удивленно переспросил император.

– Да. Человек не сильно далеко ушел от братьев наших меньших, – сообразив, что ляпнул, принялся импровизировать парень. – Особенно в детстве. Я где-то читал, что был проведен такой опыт. Новорожденного младенца сразу после родов положили в воду, и он поплыл. Что это, если не инстинкт. Это потом, когда человек подрастает и начинает набираться опыта, инстинкты начинают заменяться знаниями. Но процесс этот не быстрый.

– Очень интересно, – удивленно протянул Николай. – А что еще вам довелось читать по поводу детей?

– Разное, – развел Сашка руками. Потом, припомнив о болезни наследника в собственном прошлом, добавил: – Попадались статьи о наследственных болезнях, например.

– Вот как? И что же это за болезни? – подобрался Николай.

– Например, гемофилия. Ее носителями являются женщины, а болеют в основном мужчины. Неприятная штука. Любая царапина может стать причиной смерти ребенка. Редко кто доживает до совершеннолетия.

– Вы тоже верите этим слухам? – помрачнев, тихо спросил император.

– Прошу прощения, ваше величество, каким именно слухам? – сделал вид, что не понимает, Сашка.

– Слухам о том, что Аликс является носителем этой болезни, – еще тише ответил Николай, требовательно глядя на парня.

– Я ничего не знаю о слухах, ваше величество, но такие вещи достаточно легко проверить. Нужно только отследить родословную человека, и если в предках его есть носительница такой болезни, то шанс, что болезнь будет и у человека, весьма велик. А слухи, это просто досужая болтовня.

– Вы правы, – помолчав, вздохнул император. – Мне давно нужно было приказать провести такое исследование. Но я не хотел будоражить двор.

– Для этого не нужно издавать указ, ваше величество. Достаточно просто сказать нужному человеку пару слов, намекнув, что лишние разговоры могут лишить его языка вместе с головой, – пожал парень плечами.

– И как быть, если это окажется правдой? – дрогнув голосом, спросил Николай. – Империя не может оставаться без правления, а для этого нужен наследник.

– Ну, коснись это дело меня лично, я бы нашел себе молодую, здоровую женщину, которая родила бы мне сына. Но перед этим я поговорил бы со своей женой и объяснил ей всю ситуацию. Имитировать беременность любая женщина умеет. В положенный срок жена предъявляет двору ребенка, а родившая его женщина отправляется куда-нибудь в тихий уголок. Спокойно жить. И наследник здоров, и все, кто распускает слухи, оказываются посрамлены.

– Ловко у вас это получается, – удивленно покачал головой император. – На пустом месте целую интригу замыслили.

– Господь с вами, ваше величество, – усмехнулся Сашка. – Ну, какой из меня интриган? Я солдат. Медная башка. Любой ваш лакей меня в этом деле играючи за пояс заткнет.

– Но совет вы мне дали дельный, – улыбнулся в ответ император. – Думаю, об этом стоит как следует поразмыслить.

На этом их разговор увял, а вечером следующего, уже третьего дня, началось. Сначала Сашка заметил, что все слуги куда-то запропастились. Обычно в коридорах дворца то и дело можно было кого-то встретить или на кого-то наткнуться. А тут словно все вымерли. Потом куда-то делся караул у личных покоев императора. А ближе к полночи у дверей покоев раздались шаги. Сашка, устроившись на диване у дальней стены, быстро проверил оружие и, поднявшись, бесшумно скользнул за портьеру, оставив на диване свернутое одеяло, накрытое собственным пиджаком.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалились четверо в форме офицеров лейб-гвардейцев. Быстро осмотревшись, военные заметили тело на диване, и в воздухе сверкнул клинок шпаги. После трех колющих ударов, сообразив, что что-то не так, заговорщики разбросали одеяло и пиджак и принялись судорожно оглядываться, тихо ругаясь.

«Прав был дед, – подумал Сашка, плавно поднимая револьвер. – Хороший пиджак испортили, сволочи», – проворчал он, плавно нажимая на спуск.

Четыре выстрела прогремели, словно пушечный грохот. Стрелять Сашка старался так, чтобы не убить, а только лишить их возможности бежать и сопротивляться. Калибра его револьвера было достаточно, чтобы достичь такого результата без особого труда. Главное, попасть, а промахиваться на подобных расстояниях Сашка разучился уже давно. Спустя минуту после того, как заговорщики открыли дверь, от четырех готовых убивать мужчин остались только жалобно стонущие на полу тела.

Ворвавшийся на грохот выстрелов мужчина, увидев эту картину, грязно выругался и выхватил револьвер. Сашка, отстрелявшись, сместился на другой край портьеры и, увидев его жест, снова спустил курок. Ему нужны были живые свидетели, чтобы побыстрее закончить это дело и вернуться обратно в имение. Там дело стояло. Пуля ударила пятого заговорщика в плечо, отбросив его на большой резной комод.

Одним движением сунув опустошенный револьвер в кобуру, Сашка, выхватил пистолет и взял на прицел дверь. Очевидно, кто-то там, в коридоре, сообразил, что в комнате что-то пошло не так. Из темноты грохнул выстрел, и тяжелая пуля ударила в стену, метрах в двух от парня.

«Ого, это из чего он так пальнул?» – удивился Сашка, плавно смещаясь еще дальше и становясь так, чтобы блокировать двери.

Снова раздался выстрел, и один из заговорщиков, вскрикнув, захрипел.

– Твою мать, начал от свидетелей избавляться, – выругался парень и, кувыркнувшись вперед, ногой толкнул дверь.

Очередная пуля пробила створку, но никого из раненых не достала. Ухватив ближайшее тело за шиворот, Сашка рывком оттащил его к стене и вернулся за следующим. Спасла его реакция, отточенная многочисленными стычками и тренировками. Едва только он нагнулся за очередным пленным, как в воздухе сверкнула сталь. Раненый попытался достать его кинжалом. Заблокировав вооруженную руку, Сашка, недолго думая, от души приложился кулаком к физиономии заговорщика и, отбросив кинжал в сторону, потащил его под стену. Сейчас главным было сохранить им жизни.

Из императорской опочивальни высунулась всклокоченная голова и голосом Николая спросила:

– Князь, это вы? Что здесь происходит?

– Сам бы знать хотел, – огрызнулся Сашка, но вспомнив, с кем говорит, посоветовал: – Спрячьтесь пока, ваше величество. Эти люди в форме вашей лейб-гвардии. Придется ждать рассвета, чтобы разобраться, кто они такие и с кого форму сняли. Так что никому не верьте и никому дверь не открывайте. Отзывайтесь только на мой голос, – прокряхтел он, перетаскивая очередное тело.

– Чем вы там занимаетесь? – не сдержал любопытства император.

– Подарочки готовлю, – фыркнул Сашка, безжалостно отрезая кусок веревки от портьеры.

Связав пленных и перетянув им конечности выше ран, он ползком подобрался к двери и, осторожно выглянув в щель, попытался рассмотреть, что происходит в коридоре. Но заговорщики хорошо подготовились. Свет везде был погашен. Пользуясь затишьем, Сашка достал револьвер и, быстро перезарядив его, снова убрал в кобуру. В коридоре явно к чему-то готовились. Слышались шаги, скрип, стук, словно собирали баррикаду. Потом что-то с грохотом упало, и по дворцу разнесся отборный мат. Похоже, кто-то неудачно подставил под упавший предмет ногу.

Не удержавшись, Сашка фыркнул и, наведя ствол пистолета в сторону, откуда раздавалась ругань, выстрелил. Мат сменился громким воплем боли.

– Надо же, попал, – удивленно хмыкнул парень. – Расту, однако, – с довольным видом добавил он и тут же откатился в сторону.

На другом конце коридора звонко защелкали замки ружей. Грохнуло. От дверей полетели щепки, но Сашка уже был под стеной.

– Не понял, они чего тут, позиционную войну затеять решили? – проворчал он, устраиваясь поудобнее. – Так это глупо. Сами время теряют. Или я чего-то не понимаю? Отвлекают? Вот это возможно. Так, а что у нас с той стороны? А с той стороны у нас детская и, мать его, другой выход!

Вскочив, Сашка метнулся к ближайшему предмету мебели и, напрягшись, повалил его под дверь. Перетащив туда же два кресла и диван, он подбежал к двери в опочивальню и, постучав, негромко позвал:

– Ваше величество, откройте, это я, Тарханов.

За дверью послышался какой-то скрип, потом скрежет ключа и дверь открылась. Сашка, влетев в спальню, быстро осмотрелся и, закрывая дверь, спросил:

– Дети спят?

– Да, – удивленно кивнул император.

– А няньки при них?

– Э-э, нет, – растерялся Николай.

– Быстро за мной. Их нужно перенести сюда, – тихо скомандовал Сашка, устремляясь к нужной двери.

Они ворвались в детскую спальню одновременно. Парень, сопровождаемый императором, и трое заговорщиков. Отлично понимая, что никто свой сюда вот так нагло врываться не станет, Сашка с ходу начал стрелять, одновременно закрывая собой императора. В ответ раздалось два выстрела, и левое плечо парня обожгло. Зашипев от боли, он добил магазин в нападавших и, на ходу меняя его, устремился к детским кроваткам. Само собой, от такого грохота дети проснулись и дружно заплакали.

Узнав по голосу маленькую Ольгу, Сашка подхватил ее на руки и, кривясь от боли, тихо сказал, становясь так, чтобы любой вошедший в дверь, через которую ворвались заговорщики, оказался у него на прицеле:

– Тихо, тихо, ваше высочество, это я, Саша, который со шрамом. Ничего страшного не случилось. Сейчас я вас к маме отведу.

Николай подхватил младшую дочку и первым вернулся в опочивальню. Сашка, отнеся туда же принцессу и передав ее матери, вернулся в детскую и, тихо матерясь, принялся баррикадировать дверь. Похоже, заговорщики поняли, что их план провалился, потому что в том коридоре, где все началось, снова загрохотали выстрелы и пули начали рвать дверное полотно.

* * *

Два десятка человек, со связанными за спиной руками, стояли на плацу перед Гатчинским дворцом. Император, глядя на них из окна, играл желваками на скулах и крепко сжимал кулаки, пытаясь удержать себя в руках. Сашка, развалившись в кресле, не спеша прихлебывал кофе, то и дело морщась от боли в плече.

– Почему? – развернувшись, тихо спросил император. – Почему они решились на такое?

– А это, ваше величество, своего рода традиция у нас в стране, – грустно усмехнулся парень, отставляя пустую чашку. – Вы и сами прекрасно помните. Стоит только не угодить нашим западным друзьям, с которыми у нас куча договоров о сердечном согласии, как тут же правитель нашей страны умирает от апоплексического удара табакеркой по голове.

– Вы снова за свое, – чуть покривился Николай.

– Ваше величество, я говорю только то, что знаю, – вздохнул Сашка. – Вспомните, сколько раз они в своих газетах изображали нас людоедами, дикарями и вообще исчадиями ада во плоти. И все это касалось ваших родственников. То есть правящей фамилии. Позволю себе напомнить фразу вашего предка. У России есть только два союзника. Армия и флот.

– Мерзко, – снова скривился император. – А тут еще и внутренние распри бесконечные. Как быть? Что бы вы сделали на моем месте? – неожиданно спросил он.

– Я?! – от удивления Сашка поперхнулся и, отдышавшись, поспешил извиниться: – Виноват, ваше величество, просто вопрос уж больно неожиданный.

– Ничего, – понимающе усмехнулся Николай. – Но вы не ответили на мой вопрос.

– Ну, для начала я бы избавился от всех ненадежных. Всех, кто пытается проводить при дворе интересы других держав. Понимаю, что это сложно, но как говорится, лес рубят, щепки летят. Вон, эти стрелки, – Сашка кивком головы указал на окно. – Выяснили, откуда у них мундиры лейб-гвардии?

– Да. К моему огромному сожалению, несколько гвардейцев примкнули к заговору. Они и добыли нужное. И они же провели остальных на территорию дворца.

– Значит, полк расформировать, весь его личный состав отправить куда подальше, по разным гарнизонам с ущемлением в званиях. А охрану двора возложить на особое подразделение, которое и должно быть для этого создано. Не большое, но крепкое. А главное, собранное с бору по сосенке. Из тех, кто действительно готов служить вам. Точнее, короне. И ради бога, поменьше именитых.

– Предлагаете набрать охрану из пехотных рядовых? – с горькой иронией усмехнулся император.

– Из казаков, – очень серьезно ответил Сашка. – Особая группа пластунов, способная любого противника голыми руками порвать. Не то что эти павлины ряженые.

– И как вы себе это представляете? Гвардия в этом случае бунт поднимет. А чем это закончится, я даже предсказать не возьмусь, – растерянно усмехнулся Николай.

– Для начала ввести в города казачьи сотни с вашим прямым приказом взять под контроль все местные казармы. И как только кто-то попытается открыть рот, применять жесткие меры. Основание? За ним далеко ходить не надо, – снова кивнул Сашка в сторону окна.

– А дальше? – задумчиво уточнил император, устало откидываясь на спинку кресла.

– Думаю, не ошибусь, если предположу, что все ваши гвардейцы происходят из семей, имеющих доступ ко двору. Вот вам и повод продолжить выметать сор. А кто станет вякать, ответ простой. Сами виноваты. О последствиях думать надо, когда заговор затеваешь против императорской семьи, – Сашка намеренно позволил себе просторечное выражение, таким образом подчеркивая свое отношение ко двору вообще и заговорщикам в частности.

– Предлагаете всех дворян под нож пустить? – фыркнул император.

– Ну, почему сразу под нож, – пожал Сашка плечами. – Отобрать у ненадежных все имущество и выделить им наделы где-нибудь на границе с Маньчжурией. Пусть свои заговоры с китайцами устраивают.

– А если есть сомнения, но нет доказательств? – не унимался Николай.

– Отдалить от двора. Назначить на гражданскую службу и регулярно проверять их успехи. Хотят доказать свою лояльность, пусть доказывают честной службой. Чем больше успехов и порядка в делах, тем больше доверия.

– Я смотрю, у вас на все есть ответ, – удивленно проворчал император.

– Ваше величество, вы же сами спросили, что бы я сделал, – развел Сашка руками и поморщился от ноющей боли в плече.

– Больно? – сочувственно поинтересовался Николай.

– Бывало и хуже, – усмехнулся Сашка. – Очередная дырка в шкуре. Дело привычное.

– Признаться, я не ожидал от вас такой скорости принятия решений и решительности, – помолчав, качнул император головой. – Вас даже присутствие мое и моей жены не сдерживало. Удивительно.

– Ничего удивительного, – вздохнул Сашка. – В подобных случаях выбор прост. Или жизнь охраняемого лица, а следом и твоя собственная, или действия на грани. Но если я чем-то оскорбил вас или вашу супругу, то готов понести наказание, – твердо ответил парень, глядя императору в глаза. – И как знак моей готовности, прошу разрешения вернуться в имение. Там я буду дожидаться вашего решения.

– Господь с вами, князь, – грустно улыбнулся Николай. – Вы все сделали правильно. Более того, если бы не вы, заговорщикам бы все удалось. Но я так понимаю, что вы все равно скоро уедете?

– А что мне тут делать, ваше величество? – пожал Сашка плечами. – Там у меня дела, приют. Все пригляда требует.

– Удивительно, – всплеснул император руками. – Иной бы за такой шанс зубами уцепился, лишь бы при дворе остаться, а вы обратно рветесь.

– Не публичный я человек, ваше величество, – криво усмехнулся Сашка. – Для меня двор это пруд с кучей крокодилов. Чуть зазеваешься, и тут же сожрут. Я уж лучше там, на периферии. От этого пруда подальше. Как говорится, целее буду. Да и дело у меня там. Серьезное.

– Знаю. Видел ваши дела в деле, простите за невольный каламбур, – улыбнулся Николай. – Признаюсь, впечатлен. И автомобилем, и оружием. Действительно удачная придумка.

– Рад, что вам понравилось, – улыбнулся Сашка и, развернув здоровой рукой принесенный с собой сверток, подвинул его к собеседнику. – Надеюсь, не понадобится, но в случае чего пусть лучше будет.

На куске выбеленного полотна лежал вычищенный пистолет и три уже снаряженные обоймы к нему. Патроны россыпью лежали в небольшом холщовом мешочке. Не удержавшись, Николай взял пистолет в руки и, рассматривая, улыбнулся.

– Благодарю вас, князь. Это действительно мужской подарок. Что я могу для вас сделать? Чем отблагодарить за спасение?

– Мне ничего не нужно, ваше величество, – усмехнулся Сашка с заметной растерянностью. – Прошу только об одном. Помните, что мой дед и я все делаем только на благо империи. Что бы о нас вам ни рассказывали.

– В этом у меня сомнений нет, князь, – кивнул император и, поднявшись, добавил: – Что ж. Раз уж ваше дело в столице окончено, то вы вольны распоряжаться собой по своему усмотрению. Еще раз благодарю вас.

Ответить Сашка не успел. Дверь распахнулась, и в комнату влетела маленькая Ольга. Следом за ней вошла императрица и, увидев парня, чуть сморщила носик. Во время нападения Сашка, чтобы не терять времени, за шкирку отдернул ее от двери, буквально зашвырнув на стоящий у стены диван. Сделано это было очень вовремя. В следующую секунду дверь, у которой она встала, превратилась в решето. Зарядов заговорщики не жалели.

Ольга, в отличие от своей царственной матери, с детской непосредственностью подскочила к парню, протянув ручки, сразу потребовала:

– Князь, я должна вам что-то сказать, поднимите меня.

– Конечно, ваше высочество, – улыбнулся Сашка, осторожно подхватывая ее на руки.

– Ольга, князь ранен, оставь его в покое, – тут же потребовала императрица.

– Ваше величество, – вмешался Николай. – Князь и сам способен решить, может ли он уделить внимание принцессе. Тем более что он скоро покидает нас.

– Я не хочу, чтобы он уезжал, – тут же возмутился ребенок.

– Ольга, князь ранен, и ему нужно лечение, – наставительно напомнил Николай. – И вынужден напомнить тебе, что ранили его в момент, когда он защищал нас с тобой.

– А разве он не может лечиться здесь? Ведь при дворе самые лучшие доктора, – лукаво улыбнулась принцесса.

– Ваше высочество, помните такую поговорку: дома и стены помогают, – улыбнулся ей Сашка. – Так вот сейчас мне лучше всего будет дома. Там поправлюсь гораздо быстрее.

– Я не хочу, чтобы вы уезжали, князь, – помолчав, тихо сказала девочка. – Мне будет страшно без вас, – еще тише закончила она. – Я боюсь тех людей.

– Вам больше нечего бояться, ваше высочество, – поспешил заверить ее парень. – Они все уже арестованы. Уверяю вас.

– Хорошо, – вздохнул ребенок. – А если кто-то другой снова решит нас убить, вы станете нас защищать? – вдруг спросила она.

– Обязательно. Вам стоит только позвать, ваше высочество, – заверил ее Сашка.

– Обещаете? – не унималась Ольга.

– Слово чести, ваше высочество, – твердо ответил парень, глядя ей в глаза.

– Спасибо. Поставьте меня, – кивнув, потребовала девочка.

Сашка аккуратно опустил ее на пол и уже разжал руки, когда девочка, крепко обняв его за шею, звонко поцеловала в изуродованную щеку. Потом, покраснев и стрельнув в родителей озорным взглядом, принцесса хихикнула и, стремительно развернувшись, выскочила из комнаты. Сашке осталось только усмехнуться, глядя ей вслед.

– Похоже, вы стали ее первым рыцарем, князь, – рассмеялся император с заметной растерянностью.

– Скорее первой стеной, за которой она может спрятаться, – едва нашелся Сашка. – На рыцаря в сверкающих доспехах я никак не тяну. Больше на варвара варяга с топором в руках.

– Вы удивительно точны в своих оценках, князь, – усмехнулась в ответ императрица.

– Еще раз благодарю, князь, – закруглил Николай сцену. – Можете идти. Вас отвезут, куда сами прикажете. Я уже распорядился.

– Благодарю, ваше величество, – склонил голову Сашка, одновременно щелкая каблуками.

Развернувшись, он вышел из комнаты и поспешил к рабочему крыльцу. Дежуривший там жандарм, едва увидев парня, жестом подозвал к себе одного из кучеров, толпившихся у крыльца, и, указывая на Сашку, скомандовал:

– Отвезешь его сиятельство, куда он скажет. Потом сюда вернешься.

Кучер кивнул и поспешил к карете. Открыв дверцу, дождался, когда парень усядется, и, убедившись, что седок готов к дороге, забрался на козлы.

Спустя два часа карета вкатилась в столицу, и кучер, памятуя указание седока, направил ее прямиком к особняку князей Тархановых. У дома, выбравшись из кареты, Сашка поблагодарил кучера и, убедившись, что тому ничего не надобно, отправился в дом. Припомнив, что не видел деда уже почти неделю, он поднялся на второй этаж и, войдя в приемную его кабинета, удивленно замер.

Впервые за все прошедшее время тут было пусто. Только секретарь сидел за своим столом, перебирая какие-то бумаги.

– У себя? – поздоровавшись, спросил Сашка, кивая на дверь.

– Сейчас доложу, – улыбнулся лейтенант.

– А чего так пусто? Неужто все дела сделали? – не удержался Сашка.

– Князь приказал никого не принимать. Сказал, что в такое время каждый должен привести свои дела в полный порядок и быть готов к любому развитию событий, находясь на месте.

– Почти военное положение, – удивленно хмыкнул Сашка.

– Ничего. Скоро начнется, – фыркнул секретарь.

– Что именно? – не понял парень.

– Очередное паломничество всяких просителей. Ну как же? – развел он руками, заметив недоумение парня. – Он же собственного внука не пожалел, императора защищая. Да еще не абы какого, а которого пятнадцать лет по всему миру искал.

Он прошел в кабинет и, через минуту вернувшись, пропустил Сашку в кабинет. Алексей Михайлович, поднявшись, встретил внука посреди кабинета и, обняв, дрогнувшим голосом тихо произнес:

– Прости, Саша. Не думал, что все настолько опасно будет. Прости, если сможешь.

* * *

Несмотря на все опасения парня, в имении все шло своим чередом. Сироты учились и тренировались, цеха потихоньку работали. На полную мощность пахал кирпичный цех. Десяток освобожденных галерников решили попытать счастья на производстве, но, не имея какой-либо квалификации, отправились на производство кирпича. Обойдя свое беспокойное хозяйство и убедившись, что ничего экстраординарного не случилось, он отправился к себе в кабинет. Нужно было разобрать скопившуюся почту.

Быстро просмотрев различные приглашения на местные светские приемы и рауты, он наткнулся на уже знакомый конверт. Очередное приглашение в дворянское собрание. К нему была приложена короткая записка с просьбой председателя посетить это сборище в обязательном порядке. Удивленно хмыкнув, Сашка задумчиво потер шрам и, повертев приглашение в пальцах, задумался, уже по привычке начиная проигрывать варианты. Но ничего умного в голову не пришло.

Глянув на число, парень с удивлением понял, что собрание назначено через четыре дня. Похоже, кто-то в столице точно знал, когда Сашка уехал, и председатель назначил дату очередного сборища исходя из этих цифр. А раз так, то это может означать только одно. От него чего-то сильно хотят. Осталось понять, чего именно. Через полчаса, так ничего умного и не придумав, Сашка отправил всю ненужную макулатуру в корзину и отправился ужинать.

В назначенный день он не спеша вошел в уже знакомое здание и, терпеливо высидев положенное время, спустился в ресторан. На входе его сразу перехватил официант и уверенно повел в отдельный кабинет. Быстро оглядевшись и не заметив подозрительных физиономий, Сашка быстрым движением проверил, как выходит пистолет из кобуры на поясе, и, прикрыв его полой пиджака, шагнул в угодливо распахнутую официантом дверь.

За столом обнаружились все те же лица, с которыми он обедал в прошлый раз. Вежливо поздоровавшись, Сашка уселся на поданный официантом стул и, расправляя салфетку, спросил, повернувшись к председателю:

– К чему была такая настойчивость, сударь? У меня и своих дел хватает.

Фраза эта прозвучала довольно резко, но парень и не собирался кланяться и разводить долгие церемонии.

– Гм, нам требуется с вами поговорить, князь, – несколько растерявшись, пояснил председатель.

– Что ж. Я вас слушаю, – чуть пожал плечом Сашка, принимаясь за закуски.

– Как ваша рана? – поинтересовался председатель для завязки разговора. – Я заметил, что вы стараетесь беречь левое плечо.

– Рана не опасная, но неприятная, – отмахнулся Сашка. – Попадало и сильнее. Во всяком случае, на скорости моих движений и умении стрелять это не отразилось. Потому и жив.

– Рады за вас, – вежливо улыбнулся председатель одними губами. – Скажите, князь. Это правда, что вашими новыми автомобилями заинтересовался сам император?

– Его величество проявил к ним некоторый интерес, – обтекаемо ответил парень.

– И насколько силен был тот интерес? – не унимался председатель.

– Скорее, это был интерес к тем придумкам, что я решил применить, – снова напустил туману парень. – А с чего вдруг это так беспокоит вас? – перешел он в атаку.

– После последних событий мы решили вступить в ваше дело своими вложениями, – помолчав, решительно заявил председатель.

– Вы решили? – иронично усмехнулся Сашка. – А кто вам сказал, что я нуждаюсь? Поверьте, вас нагло обманули. Проблем с деньгами у меня нет никаких. Уверяю вас, господа, дед решительно поддерживает все мои начинания. В том числе и финансово.

– Возможно, я неправильно высказался, – смутился председатель. – Я хотел сказать, что если вы решите расширять свое дело, то мы готовы поддержать вас в этом.

– И как вы себе это представляете? – продолжал улыбаться Сашка. – Я ведь никакого завода или мануфактуры не регистрировал. Смысла не было.

– Как так? Почему? – дружно воскликнули собравшиеся.

– Все просто, господа, – вздохнул парень, отодвигая пустую розетку. – Я начал делать то, чего здесь, в империи, еще никто не делал, и потому уверенности в правильности моих расчетов не было никаких. Можно сказать, что все мои автомобили это просто проба пера. Опытовое производство, так сказать.

– Опытовое? – растерянно переспросил председатель, недоуменно переглядываясь с остальными. – Но ведь ваш автомобиль работает. Ездит. И благодаря ему Алексей Михайлович остался жив. Он сам так сказал. В газетах писали.

– Повезло, – пожал Сашка плечами. – Удачная идея оказалась. И воплощение не подкачало. К сожалению, развернуть серьезное производство при всем моем желании будет практически невозможно.

– Почему? – последовал дружный вопрос.

– Увы, слабый станочный парк. Практически полное отсутствие упорядоченных размеров и резьб. Про требуемый инструмент я вообще молчу. Приходится придумывать его на ходу. В общем, прежде чем говорить о производстве, нужно сначала создать базу.

– Но ведь машины вы делаете, – едва не взвыл председатель.

– Вопрос в том, как делаем, – пожал парень плечами. – Раму я заказываю в одном месте, кузов в другом. Шасси, точнее, составляющее мостов и передней подвески, в третьем. А про двигатель вообще молчу. Его приходится компоновать на коленке, придумывая блок буквально на ходу. В имении это все только собирается в кучу, после долгой обработки напильником. К огромному моему сожалению, культура производства у нас на весьма низком уровне. Так что регистрировать под это дело фирму не было никакого смысла. Все, что я делаю, делается частным порядком.

– И, тем не менее, мы бы хотели, чтобы вы создали некое акционерное общество с долевым участием. В этом случае, поверьте, вам будет гораздо легче работать, – помолчав минуту, заявил председатель.

– Повесить на себя ответственность и кучу головной боли только ради того, чтобы угодить вам? – фыркнул Сашка. – Нет, господа. Не вижу в этом никакого смысла. Те несколько автомобилей, которые я хочу собрать для себя и членов моей семьи, не стоят таких усилий. Как я уже сказал, это опытовое производство. Лаборатория, если хотите. Так сказать, набиваю руку и проверяю в действии свои изобретения.

– Не торопитесь отказываться, князь, – с легкой угрозой в голосе произнес председатель. – В наших местах все далеко не так просто, как вам может показаться. И без поддержки влиятельных в этой земле лиц вам может стать весьма неуютно.

– Влиятельных лиц? – иронично переспросил парень. – Куда уж влиятельнее? Личный советник императора и сам его величество. Думаю, этого хватит для решения любых недоразумений. Или мне связаться с дедом и попросить его прислать сюда пару батальонов пехоты? Или лучше гусар? А может, сразу жандармов?

Глаза парня сверкнули, словно пара отшлифованных изумрудов. От этого взгляда собравшиеся принялись ежиться и отворачиваться.

– Мы знаем, что вы умеете воевать, – поиграв желваками, кивнул председатель. – Но от пули из-за угла это умение вряд ли защитит. Это не с турками перестреливаться.

– Поверьте, господа, турки для меня были только игрой. Развлечением. А вот если я начну воевать всерьез, то страшно станет всем. Тому, чему меня научила Африка, вы даже названия не слышали. Там убивают не из-за угла. Там вырезают сразу семьями. Ночью. Бесшумно. Представьте себе, господа. Глухая ночь, непроглядная тьма, и в ней скользит безмолвная тень. Вот она склоняется над одним спящим, потом над другим. А после просто исчезает. А утром вы обнаруживаете зарезанными целый взвод солдат. И не каких-нибудь бестолковых первогодков, а опытных ветеранов, прошедших огонь и воду. А самое неприятное, что вокруг нет никаких следов. Слышали когда-нибудь про безликих?

Собравшиеся только растерянно переглянулись и отрицательно помотали головами.

– Поинтересуйтесь. Много нового для себя узнаете, – усмехнулся Сашка.

– Значит, вы категорически отказываете нам в нашей просьбе? – с упрямством, достойным лучшего применения, уточнил председатель.

– Господа, я уже все сказал. У меня нет производства. У меня есть опытная лаборатория, изделиями которой пользуется только моя семья. Я даже его величеству еще не предложил свой автомобиль, хотя дед и намекал на это. Глупо предлагать то, что в процессе использования начнет регулярно ломаться, согласитесь.

– А родственникам, значит, можно, – фыркнул председатель.

– Родственники получат автомобиль не просто так, а с поручением тщательно записывать все случившиеся поломки, чтобы я потом мог внести в конструкцию нужные изменения. Это называется испытания в действии.

– Тогда почему вы сами не пользуетесь своими автомобилями? Ведь вам было бы гораздо проще отслеживать их состояние, – последовал очередной вопрос.

– На всех собранных машинах будут стоять разные силовые агрегаты. Для себя же я хочу сделать принципиально другой автомобиль. Своего рода вездеход.

– Что? – недоумение на лицах собравшихся едва не заставило парня заржать во весь голос.

– Вездеход – это автомобиль, способный передвигаться по любой поверхности, – пояснил он, едва сдерживая смех.

– Это невозможно, – подумав, категорически заявил председатель.

– Отнюдь, – усмехнулся Сашка. – Но для создания подобного автомобиля мне требуется много такого, чего в империи просто не делают.

– Например? – заинтересовался молчавший до этого мужчина, сидевший справа от председателя.

– Например, колеса. Точнее, резиновые шины. Они должны быть гораздо шире, толще и иметь особый рисунок на протекторе.

– И вы уже знаете какой? – спросил мужчина.

– Это мне предстоит выяснить опытным путем, – развел Сашка руками. – Так что придется заказывать шины с разным рисунком и проводить испытания.

– Черт знает что, – растерянно проворчал председатель.

– Все новое так и начинается, – понимающе усмехнулся Сашка. – Потому я и не тороплюсь создавать свою фирму. Кто знает, чем все это кончится. Признаться, я даже готов к полному провалу.

– Вы лжете, – помолчав, решительно заявил председатель, ткнув в направлении парня вилкой.

– Смелое заявление, – жестко рыкнул парень, глядя ему в глаза.

– Будь это так, вы не стали бы устраивать в имении школу и обучать сирот. Это слишком дорого для подобного производства. Обошлись бы крестьянами.

– А что крестьяне понимают в механике? – презрительно хмыкнул Сашка. – Их дело землю пахать. А мальчишки впитывают знания, словно губка, и очень скоро это будут настоящие специалисты. Они уже сейчас умеют не меньше, чем рабочие на заводах, а обучаются всего полтора года. Еще пара лет, и любой из них сможет устроиться на любой завод слесарем средней руки.

– Но какой прок в этом вам? – не унимался председатель.

– Их работа. Да, они еще неловки, делают много ошибок, но это не страшно. Ведь сама конструкция собираемых мной автомобилей весьма сырая. Вот и учимся все вместе. Они – профессии, я обкатываю свои идеи.

– Дорогое удовольствие, – проворчал председатель.

– Могу себе это позволить, – хмыкнул Сашка. – Слава богу, имение приносит регулярный доход. А если идея моего агронома сработает, будет еще лучше. К тому же нападение турецких работорговцев позволило мне не думать о срочных доходах.

– Деньги к деньгам, – понимающе усмехнулся председатель. – И все-таки я попрошу вас как следует обдумать наше предложение. Уверяю, мы не станем вмешиваться в производство. Даже прибыли нас особо не интересуют. Нам важнее другое.

– Уверяю вас, господа, сделать себе таким образом имя и притиснуться ко двору не получится. В столице грядут серьезные перемены, – усмехнулся Сашка, заканчивая обед и поднимаясь.

* * *

Сашка обходил свое хозяйство, когда к нему подбежал один из учеников и, тыча пальцем в сторону тракта, протараторил:

– Ваше сиятельство, верховой сюда едет. По виду – военный.

– Благодарю, только запомни, тыкать пальцем в человека невежливо. И вообще, старайся поменьше руками размахивать. Запомнил?

– Ага.

– Не ага, а да, – не унимался Сашка. – Я из вас серьезных мастеров вырастить хочу, а не босяков уличных. Все, беги обратно.

Вздохнув, мальчишка развернулся и стремительно понесся обратно на школьный двор. То, что сироты первыми узнавали о приезжих, парня не удивляло. Деревенские мальчишки за малую копеечку несли постоянное дежурство на границах имения, и естественно, отлично зная все закоулки своей земли, успевали сообщить о появлении неизвестных раньше, чем они добирались до особняка.

Отряхнув одежду и убедившись, что выглядит достаточно прилично, Сашка не спеша двинулся в сторону дома. Влетевший в ворота верховой осадил коня с такой силой, что тот, заржав от боли, встал на дыбы. Глядя на это, парень только головой укоризненно покачал головой. Уж животное точно ни в чем не виновато, что бы там ни случилось. Всадник, спрыгнув с седла, оттолкнул коня и решительно зашагал к дому.

«Форма пехотная, а в седле держится профессионально», – успел подумать Сашка, двигаясь ему наперерез.

– Мне нужно видеть хозяина, – увидев парня, с ходу заявил офицер.

– С кем имею честь, сударь? – ледяным тоном поинтересовался Сашка, дерзко вскидывая подбородок.

– Позовите хозяина, молодой человек, иначе пожалеете, – тут же вспыхнул офицер, хватаясь за кобуру.

– Руки придержи, ваше благородие, – послышался сочный баритон Захара.

Удивленно оглянувшись, офицер уткнулся взглядом в провал ствола винтовки, которую держал в руках бывший галерник.

– Я говорю, ручонки придержи, а не то башку снесу, – снова загудел Захар.

– Представьтесь, сударь, он не шутит, – холодно добавил Сашка.

– Поручик Разин, у меня срочное дело к князю Тарханову.

– Князь Тарханов, Александр Викторович, к вашим услугам, – представился Сашка, коротко склонив голову.

– Вы? В таком виде? – растерялся поручик.

– А я не собирался принимать гостей. В этой одежде мне удобно работать, так чем могу быть полезен? – фыркнул парень, складывая руки на груди.

– Что ж, тем лучше, – тряхнув головой, проворчал офицер и, сделав глубокий вздох, заявил: – Я требую, чтобы вы отказались от своего намерения жениться на девице Навойчинской. В противном случае я пришлю вам своих секундантов.

– Чего? – от такого наезда Сашка малость завис. – На ком жениться? Что за чушь вы несете? – от удивления Сашка позволил себе сорваться на грубость.

– На девице Навойчинской, – удивленно повторил поручик, растерянно глядя на изумленную физиономию парня. – Дочери полковника Навойчинского.

– Гм, поручик, а вы уверены, что все правильно поняли? – взяв себя в руки, поинтересовался Сашка. – Ни полковника Навойчинского, ни его бесспорно чудесную дочь я не знаю и до сегодняшнего дня, уверяю вас, ничего даже не слышал о них.

– Но как же, – еще больше стушевался поручик. – Мне ясно сказали, что вы были в их доме и изволили просить руки означенной девицы.

– Я ни разу не был в доме полковника и никогда не был представлен его дочери. Даю вам слово чести, – твердо повторил Сашка. – Это или недоразумение, или чья-то злая шутка. И надо сказать, шутка весьма дурного тона. Здесь замешана честь женщины. Про нас с вами я даже не упоминаю.

– Да, вы правы, – растерянно кивнул поручик. – Но меня заверили, что все так и есть.

– Поручик, раз уж на то пошло, то я готов, чтобы сгладить ваше недоумение, отправиться с вами к упомянутому вами полковнику, где вы сами поймете, что мы не знакомы, – ответил Сашка, понимая, что с этим делом нужно разбираться по горячим следам.

Похоже, на него попытались натравить эту горячую голову, чтобы таким образом показать, что защита деда и даже императора тут не поможет.

– Вы действительно готовы оказать мне подобную услугу? – спросил поручик потерянным голосом. Похоже, до него дошло, что кто-то решил использовать его горячность в собственных целях.

– Как я уже сказал, дело зашло слишком далеко, – решительно кивнул парень. – Захар, прикажи подготовить мою машину и подать в малую гостиную чаю. С вашего разрешения, я пока переоденусь, – повернулся он к офицеру. – В город отправимся на моем автомобиле. Вашего коня пока обиходят. Вы его почти загнали, – добавил он, кивая на замершую посреди двора с опущенной головой животину.

– Князь, видит бог, я не думал, что все так… – горячо начал поручик и осекся, не зная, как именно выразить то, что сейчас чувствует.

– Отдышитесь, поручик. В дороге поговорим, – улыбнулся Сашка одними губами и, жестом пригласив офицера в дом, легко взбежал на крыльцо.

Пока он переодевался и готовил оружие, Захар успел организовать все нужное для поездки. Поручик, умывшись, попив чаю и успокоившись, встретил его смущенной улыбкой и, поднявшись при появлении парня, сказал, одергивая мундир:

– Ваше сиятельство, я понимаю, что выгляжу в ваших глазах глупцом, но прошу вас понять мои чувства.

– Как вас зовут, поручик? – перебил его Сашка.

– Слава, э-э… Вячеслав Николаевич, – спохватившись, представился поручик.

– Вячеслав Николаевич, я все прекрасно понимаю. Вы любите эту девушку и потому потеряли голову от отчаяния, – улыбнулся Сашка. – Но уверяю вас, я не просто не представлен ей, но до сегодняшнего дня даже не слышал об этой семье. Впрочем, вы скоро сами все увидите. Едем.

Они спустились во двор, и Захар распахнул дверцу, настороженно поглядывая на растерянного гостя. Они уселись на заднее сиденье, и Сашка вопросительно посмотрел на офицера.

– Что? – не понял тот.

– Куда едем? – коротко уточнил Сашка, улыбнувшись.

– В Ростов. Наш полк там стоит, – вздохнул поручик.

– Поехали, – скомандовал Сашка водителю.

Он бы и сам с удовольствием уселся за баранку, но в данной ситуации это было бы неуместно.

– Это ваш слуга? – осторожно поинтересовался поручик, глядя на широченные плечи Захара, усевшегося на переднее сиденье.

– Можно и так сказать, – кивнул Сашка, чуть улыбнувшись.

– Ох, и здоров, – покрутил поручик головой.

– И стреляет отлично, – снова кивнул парень. – С таким очень удобно путешествовать по неизведанным местам. Всегда есть на кого опереться. Митя, прибавь ходу. Заодно и подвеску проверим, – скомандовал он водителю.

Автомобиль заметно ускорился, и поручик, не удержавшись, сдвинулся чуть вбок, глядя в лобовое стекло. На лице его появилась восторженная улыбка, словно у мальчишки, увидевшего красивый фокус. Сашка понимающе усмехнулся про себя. Таких вещей, как спидометр, тут еще не придумали, и потому скорость он был вынужден определять на глаз или по специальным замерам. В этот раз они неслись по тракту со скоростью около шестидесяти километров в час. По местным реалиям почти медленный полет.

Они влетели в город, и водитель, сбросив скорость, громко спросил:

– Куда дальше, ваше сиятельство?

– Назовите адрес, Вячеслав Николаевич, – попросил Сашка, поворачиваясь к поручику.

– Я не знаю точного адреса, – снова растерялся тот.

– Тогда просто показывайте, куда ехать, – пожал Сашка плечами.

Поручик, сместившись на середину сиденья, принялся указывать повороты, сопровождая свои указания тыканьем пальцем. Глядя на эту картинку, Сашка едва сдерживался, чтобы не заржать в голос. Уж очень это напоминало картинку из его прошлого. Наконец, автомобиль подкатил к воротам небольшого особняка и остановился, повинуясь указаниям поручика. Они вышли на улицу, и офицер, задумчиво поглядывая на парня, осторожно постучал в дверь.

– Смелее, Вячеслав Николаевич, – подбодрил его Сашка. – Дело серьезное.

Дверь открыл пожилой слуга, судя по выправке, отставной солдат. Увидев поручика, он чуть улыбнулся и, вежливо поздоровавшись, отступил в сторону, приглашая гостей войти. Закрыв дверь, он отправился докладывать хозяину, а поручик, пользуясь знанием местности, провел Сашку в гостиную. Пройдясь по комнате, парень с интересом осмотрелся и, услышав шаги за дверью, встал рядом с офицером.

Вошедший полковник, импозантный мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, с роскошными усами и благородной сединой на висках, весело улыбнулся поручику и, окинув Сашку внимательным взглядом, спросил:

– Вы представите нас, поручик?

– Князь Александр Викторович Тарханов, – произнес поручик с явным облегчением.

– К вашим услугам, – склонил Сашка голову. – Весьма рад знакомству, ваше превосходительство.

– Господь с вами, князь. Глеб Михайлович. Не на приеме, – улыбнулся полковник, протягивая ему руку. – Что привело вас ко мне?

– Думаю, Вячеслав Николаевич расскажет все более точно, – улыбнулся Сашка, пожимая протянутую руку. – Я в этом деле только жертва.

– Вот как? – удивился полковник. – Что ж, прошу вас, господа. Присаживайтесь. Степан, подай чаю, – скомандовал он, повернувшись к слуге, стоявшему у двери.

Дождавшись, когда дверь за ним закроется, поручик с заметным смущением поведал историю событий. Дождавшись, когда он закончит, Сашка вздохнул и, отставив чашку, добавил:

– Я бы, может, и посмеялся над этим делом, просто махнув на все рукой, иди речь только обо мне, но тут было использовано имя вашей дочери. Не знаю, кому это надо, но человек, затеявший эту историю, выставляет девушку в дурном свете. Ветреницей. И потому я позволил себе настоять, чтобы мы оба приехали к вам.

– Гм, вы правы, князь, – построжев лицом, помолчав, кивнул полковник. – Это недопустимо. Я должен разобраться с этим делом.

– Мы должны, Глеб Михайлович, – мягко поправил его Сашка. – Мы трое. Вячеслава Николаевича использовали как исполнителя. Вас и вашу дочь как приманку. Ну, а мне была отведена роль жертвы. Так что это дело нам предстоит разрешить всем вместе.

– Что ж. Вы дворянин и, судя по всему, человек не робкого десятка. Думаю, крови вы не испугаетесь, – задумчиво проговорил полковник, внимательно разглядывая парня.

– Я служил во Французском Иностранном легионе. В Африке.

– Это серьезно, – удивленно кивнул полковник. – Погодите… князь Тарханов. Так это вы предотвратили покушение на его величество?

– Мне довелось поучаствовать в тех событиях, – обтекаемо ответил Сашка.

– Ваше участие в деле честь для меня, – поднявшись, торжественно объявил полковник.

– Благодарю вас, господа, – ответил Сашка любезностью на любезность.

– С чего начнем? – сев на место, деловито поинтересовался полковник.

– С человека, который и поведал эту байку нашему общему другу, – зло усмехнулся Сашка, кивнув на поручика. – Расскажите, Вячеслав Николаевич, где вы его встретили, что он там делал, и видели ли вы его там раньше, – потребовал парень, повернувшись к офицеру.

– В здании дворянского собрания. Он там бывает каждый вечер. В ресторане. Там он мне все и рассказал, – собравшись с мыслями, коротко ответил поручик.

– Он был один? – тут же спросил Сашка.

– В тот вечер да. Но обычно я видел его в обществе нескольких человек. Один из них это председатель дворянского собрания города.

– Так я и думал, – прошипел Сашка, сжимая кулаки. – Я должен извиниться перед вами, господа. Вся эта история случилась из-за меня. Но мне и в голову не могло прийти, что они посмеют вмешать в эти игры вас, а тем более вашу дочь, Глеб Михайлович.

– Не стоит извиняться, Александр Викторович. Эти люди перешли черту и должны быть наказаны, – решительно заявил полковник, прихлопнув ладонью по столу. Словно печать поставил.

* * *

Вечером того же дня рота солдат под командованием немолодого, жилистого прапорщика окружила здание дворянского собрания, и участники этого странного заговора, сопровождаемые офицерами полка, вошли вовнутрь. К тому моменту собрание уже закончилось, и господа дворяне устроились в ресторане. Это был своего рода местный мужской клуб. Так что зал был почти полон. Гремя каблуками и позвякивая амуницией, офицеры вошли в ресторан и быстро растеклись по залу, моментально беря его под контроль.

От удивления посетители ресторана даже жевать перестали. Полковник, войдя в зал, не торопясь осмотрелся и вопросительно посмотрел на поручика. Тот уже успел заметить виновника своего пассажа и, еле сдерживаясь, взглядом указал командиру на столик, за которым снова сидели четверо. Сашка успел заметить, что один из тех, кто оказался за столиком председателя, съежился и затравленно огляделся. Сам председатель также казался весьма озадаченным.

Полковник, поручик и Сашка подошли к замеченному столику, и поручик, глядя в глаза неизвестному, громко прошипел:

– Сударь. Вы мерзавец. Вы возвели напраслину на честную девицу благородного происхождения. Извольте встать.

– Поручик, не стоит так горячиться, – снимая салфетку, попытался вмешаться председатель, но Сашка не дал ему договорить.

– Вам лучше помолчать, господин председатель. Один из ваших визави осмелился оскорбить женщину, вмешивая в свои интриги и мое имя. И если вы не замолчите, я буду вынужден бросить вам вызов, – прорычал он, глядя председателю в глаза.

– Господа, уверяю, это какое-то недоразумение, – растерянно проворчал председатель, опускаясь на стул.

– Я еще не сошел с ума и точно помню, кто и что мне сказал. Итак, сударь, извольте встать, – вздрагивая от едва сдерживаемой ярости, потребовал поручик.

– Поручик, я, возможно, неправильно высказался, тем самым введя вас в заблуждение, и готов принести свои искренние извинения, – залепетал виновник скандала.

– Вы сказали все прямо и ясно, сударь. Поэтому извольте отвечать за свои слова, – отчеканил полковник. – Вы осмелились опорочить имя моей дочери. Так что, или вы встанете к барьеру, или я прикажу пороть вас плетьми, словно холопа.

Голосом полковника можно было стекло резать. Такого поворота Сашка не ожидал, поэтому покосился на офицера с удивлением. О таком развитии событий у них речи не было. Подобное обращение с человеком благородного происхождения означает, что он дворянское достоинство уронил окончательно и бесповоротно. Итог: или самоубийство, или потеря всех чинов, званий, привилегий и полное забвение. Да, самому полковнику так же придется отвечать перед трибуналом, но, похоже, он был готов к такому развитию событий.

– Господин полковник, я чиновник гражданской части и не владею оружием, – снова залепетал неизвестный.

– Вы дворянин, а значит, оружием владеть просто обязаны, как это указано в Уложении о дворянском достоинстве, – отрезал полковник. – Мы ждем.

– Господа, я прошу вас, давайте просто успокоимся и спокойно во всем разберемся. К чему проливать кровь? Всегда же можно договориться.

– Господин председатель, – оборвал его Сашка. – Ваше предложение достойно торгаша, но не дворянина. Еще одно слово, и вы встанете к барьеру прямо здесь. В этом зале.

В том, что эта тупая интрига закручена именно этим человеком, он уже не сомневался. Достаточно было внимательно понаблюдать, как он лихорадочно зыркает по залу глазами, ища выход, словно загнанная в угол крыса, и как обильно выступает пот у него на лбу. Поручик, которому явно надоел этот спектакль, перегнулся через стол и влепил виновнику переполоха оглушительную оплеуху, явно не рассчитав сил. Того даже со стула снесло. Все сидевшие в зале дружно ахнули.

– Что вы себе позволяете?! – взвизгнул председатель, вскакивая и быстро суя руку в карман.

– Руки! – рычание Сашки сделало бы честь матерому волкодаву.

В одно мгновение у него в руке оказался пистолет, наведенный председателю в грудь.

– Я… я… я только хотел достать платок, – заикаясь, произнес председатель, медленно вынимая руку из кармана.

– Хотите сказать, что я опять ошибся? – прошипел Сашка со злой иронией и, обойдя стол, быстро и без всяких церемоний выудил из того же кармана двуствольный «дерринждер». – Обратите внимание, господа, – громко произнес он, демонстрируя добычу окружающим. – Платка в том кармане у господина председателя нет. Зато есть вот такой пистолет. Сорок пятый калибр, произведен в САСШ. Два выстрела. На коротком расстоянии человека прошибет насквозь. Господа офицеры, – повернулся он к офицерам полка. – Я прошу вас подготовить нам место для поединка. Господин председатель. Выбор оружия за вами.

– Князь, вы уверены в своих силах? – участливо спросил полковник. – Вы ведь еще не оправились от своей раны, и если сочтете возможным, то заменить вас будет для меня честью.

– Благодарю вас, Глеб Михайлович, – улыбнулся ему Сашка. – Я достаточно здоров, чтобы постоять за свою честь. В противном случае и титул носить – только позорить его.

– Браво! – раздалось из дальнего угла зала. Оттуда же послышались одиночные хлопки в ладоши. Но самое странное, что произнес это слово женский голос.

– Благодарю вас, мадам, – развернувшись в ту сторону, поклонился парень.

Офицеры быстро сдвинули столы в сторону, освобождая место, и спустя десять минут посреди зала получилась площадка примерно семь на семь метров. Для дуэли вполне достаточно. Осталось определиться только с оружием. Два штабс-капитана внесли в зал коробки с дуэльными пистолетами и вязанку белого оружия. Тут были и шпаги, и сабли, и даже палаши.

– Прошу вас, господин председатель, – отчеканил Сашка, делая приглашающий жест и отступая в сторону, чтобы пропустить своего противника к столу с оружием.

– Вы не оставляете мне выбора, – угрюмо прошипел тот, мрачно глядя на парня.

– Вы его уже сделали. Раньше, – фыркнул парень, убирая пистолет в кобуру на поясе.

– Я слышал, что вы сами предпочитаете сабли, – не унимался председатель.

– На дуэли я готов драться чем угодно. Хоть табуретками, – усмехнулся Сашка. – Даже если вы выберете грабли, я не откажусь и встану к барьеру.

– Вам так хочется меня убить? – растерялся председатель.

– Я ни от кого не потерплю умаления моей чести, – отрезал парень. – Выбирайте оружие.

– Стар я, чтобы с этими вертелами скакать, – подходя к столу и мрачно оглядывая белое оружие, проворчал председатель. – Пистолеты.

– Прекрасно. Господа, прошу вас, – вежливо попросил Сашка, обращаясь к штабс-капитанам.

Те молча раскрыли обе коробки, развернув их к председателю и таким образом предлагая выбор. Тот равнодушно пожал плечами и небрежно ткнул пальцем в ближайший набор. Один из двух офицеров сноровисто зарядил оба пистолета и жестом предложил поединщикам выбирать оружие. Сашка, подойдя к столу, взял ближний к себе пистолет и решительно направился к дальнему краю площадки. Председатель, баюкая в руках свое оружие, то и дело оглядывался по сторонам, словно искал выход из положения. Потом, положив свой пистолет обратно в коробку, он вытер лицо платком и, вздохнув, сказал:

– Я прошу дать мне пять минут. Естественное требование тела, прошу меня извинить, – добавил он с деланым смущением.

– Уйти из здания вам не удастся, – усмехнулся Сашка. – Квартал окружен солдатами с однозначным приказом. Задерживать всех, кто попытается уйти без сопровождения офицера.

– Обложили, – прошипел председатель с неожиданной злостью. – Ты и это предусмотрел.

– Понял, с кем дело имею, – презрительно усмехнулся парень.

– Будь ты проклят, ублюдок! – взвыл председатель и, резким движением схватив пистолет, взвел курок, наводя его на Сашку.

Кто-то вскрикнул. Кто-то из офицеров сделал попытку остановить его, но было поздно. Грохнул выстрел, и помещение заволокло дымом. Кто-то из присутствующих быстро открыл окно, и едкий дым медленно поплыл на улицу. Торопливый выстрел председателя только оцарапал Сашке все то же левое плечо, вырвав из пиджака клок ткани. Мрачно посмотрев на набухающую кровью ткань, парень криво усмехнулся и, повернувшись к председателю, произнес:

– Ваш выстрел сделан. Моя очередь.

Видя, что результат не достигнут, председатель глухо завыл и, схватив со стола палаш, вскинул его над головой, делая шаг к парню. Сашка уже успел взвести курок и, не дожидаясь его дальнейших действий, спокойно выстрелил, наведя ствол противнику в грудь. Охнув, председатель выронил палаш и тяжело завалился на стол, стоявший у него за спиной. Со стола он скатился на пол и, дернувшись пару раз, затих. Штабс-капитан, заряжавший пистолеты, подошел к нему и, приложив пальцы к шее, громко объявил, выпрямляясь:

– Готов. Отличный выстрел, князь. Прямо в сердце.

– На таких расстояниях я давно уже не промахиваюсь, – равнодушно пожал Сашка плечами и, вернув оружие в коробку, принялся осторожно стаскивать с себя пиджак. Нужно было обиходить рану.

– Ваша очередь, – повернулся поручик к виновнику всего случившегося. – Выбирайте оружие.

– Пистолеты, – едва слышно всхлипнул тот.

К столу с оружием он шел, подволакивая ноги и опустив голову ниже плеч. Но когда ему предложили сделать выбор пистолета, вздрогнул и заплакал. Все собравшиеся в зале принялись растерянно переглядываться. Сашка, глядя на это убожество, только головой покачал, презрительно скривившись.

– Господа. Прошу вас. Не надо, – всхлипывая, взмолился мужчина. – Я уеду из города. Совсем уеду. За границу. Прошу вас. У меня дети.

– Поручик, не пачкайте руки об это ничтожество, – не удержавшись, громко произнес Сашка. – Прошу прощения за вмешательство, господин полковник, но это уже не поединок. Я даже слова не могу подобрать ко всему этому, – пояснил он, презрительно кивая на плачущего мужика.

– Вы правы, князь. О чести тут и говорить не приходится, – мрачно кивнул полковник. – Поручик, прикажите солдатам выкинуть это из зала, – велел он, выделяя голосом ключевое слово. – Дворянину о такое пачкаться противно.

Прапорщик, командовавший солдатами, выглянул за дверь и что-то негромко скомандовал стоявшему там унтеру. Спустя три минуты двое солдат с винтовками наперевес подхватили все еще плачущего мужчину под локти и вывели из зала. Еще четверо уложили тело председателя на носилки и понесли к выходу из здания. Штабс-капитаны, подчиняясь жесту полковника, быстро собрали все принесенное оружие и ушли. Оставшиеся офицеры, задумчиво переглядываясь, принялись расставлять столы обратно и поглядывать на командира.

– Глеб Михайлович, я предлагаю отметить нашу маленькую победу, – сказал Сашка, понимая, что ситуацию надо как-то выравнивать. – Любезный, – повернулся он к распорядителю. – Передайте на кухню, что господа офицеры изволят отужинать в данном заведении. Господа, я угощаю. Господин прапорщик, снимите оцепление и отправьте солдат в казармы, а сами возвращайтесь сюда. Думаю, нам всем требуется немного выпить и поесть. Признаться, после стрельбы мне всегда есть хочется, – попытался он закончить свою речь шуткой.

Офицеры заулыбались, вопросительно поглядывая на полковника. Чуть подумав, тот кивнул и, решительным движением расстегнув верхний крючок своего френча, сказал:

– Вы правы, князь. Выпить нам всем действительно не помешает. Господа, прошу вас, – скомандовал он и, подавая пример, первым сел за стол, у которого стоял Сашка.

– Официант, принесите бинт и самое крепкое спиртное, которое у вас есть, – послышался женский голос, и к Сашке подошла высокая брюнетка в роскошном платье. – Князь, позвольте мне обработать вашу рану, – улыбнулась она, разглядывая парня с нескрываемым интересом.

– Почту за честь, сударыня, – улыбнулся в ответ он, про себя добавляя: «А тебя, подруга, похоже, мужская драка заводит».

* * *

История эта имела большой резонанс в обществе, но связываться с армейскими офицерами полиция не рискнула. Везде и во все времена армия была закрытой кастой. Зато к Сашке вопросов у них было более чем достаточно. Понимая, что давать слабину и позволять им садиться себе на шею нельзя, парень отвечал на их вопросы коротко, односложно и таким тоном, что от него свежее молоко могло скиснуть. Дошло до того, что он отказался в очередной раз принимать дознатчиков, сославшись на занятость.

– Не слишком ли ты с ними круто? – спросила Елена, глядя из окна, как пролетка дознатчиков скрывается за поворотом.

– Переживут, – равнодушно пожал Сашка плечами. – Я им уже все рассказал, не собираюсь им позволить вешать все это дело на меня.

– Вешать? – удивленно переспросила Елена, разворачиваясь к нему всем своим великолепным телом.

Она действительно была очень красива. Стройная, статная, с буйной гривой иссиня-черных волос и бездонными черными глазами. Перевязав Сашкину рану на плече, она решительно уселась за его столик и с того вечера не отходила от парня ни на шаг. Поначалу Сашка несколько напрягся от такой вольности, но потом, улучив момент, выяснил у господ офицеров, что мадам Елена Румянцева давно уже считается соломенной вдовой. Муж ее вот уже пять лет проживает за границей и возвращаться не собирается.

Елена Андреевна поначалу пыталась как-то нормализовать свою семейную жизнь, но вскоре выяснила, что ее благоверный сбежал из страны. И от кредиторов, и от полиции. Прояснив для себя этот вопрос, Елена подала на высочайшее имя прошение о разводе и пустилась во все тяжкие. Имея от рождения характер сильный и решительный, она встретила всех кредиторов выстрелами из пистолетов, громогласно заявив, что не желает иметь ничего общего ни с мужем, ни с его делами.

Ответа на ее прошение так и не пришло, но история эта имела широкую огласку. Впрочем, почему не было ответа, все и так понимали. В стране в то время царил кризис царствующей фамилии, так что подписывать нужную бумагу было просто некому. И вот теперь, устав от эпатажа и сплетен, она перебралась в Ростов, где и встретила Сашку. Рассказы о попытке переворота заставили ее разволноваться, а появление в городе одного из главных действующих лиц той громкой истории окончательно выбило из колеи.

Так что отпускать от себя Сашку она не собиралась. Во всяком случае, пока. Да Сашка и сам теперь не торопился от нее избавляться. Он подошли друг другу, что называется, до последней волосинки. И вот теперь, стоя у окна спальни абсолютно голой, она задумчиво разглядывала своего любовника, сосредоточенно о чем-то думая.

– Что-то не так? – удивился Сашка, отметив ее взгляд.

– Пытаюсь понять, как ты отреагируешь, если я попрошу тебя о помощи, – вздохнула женщина, подходя к кровати и грациозно усаживаясь рядом с лежащим парнем.

– В чем именно тебе нужна моя помощь? – насторожился Сашка.

– Ничего такого, что бросило бы тень на тебя или твоего деда, – понимающе улыбнулась женщина. – Я хочу попросить тебя протолкнуть мое прошение императору, чтобы я наконец могла получить этот проклятый развод.

– И только? – удивился Сашка.

– И только, – решительно кивнула Елена. – Получив развод, я стану свободной и смогу делать, что сама пожелаю.

– А разве сейчас не так? – не понял парень.

– Не так. Кредиторы моего мужа продолжают донимать меня, хотя я уже несколько раз ясно им сказала, что к его делам не имею никакого отношения. Дошло уже даже до угроз. Как выяснилось, он имел дело не только с официальными банками, но и с частными лицами, – последние слова она произнесла с нескрываемым презрением.

– Ростовщики, – понимающе кивнул Сашка. – Это плохо. С ними стрельбой в воздух вопрос не решишь.

– И что мне делать? Согласиться на их условия и стать элитной проституткой, чтобы отработать его долги? – женщина буквально кипела от злости.

– Успокойся. Злостью тут ничего не решишь, – осадил ее Сашка, усаживаясь на кровати. – Тот ростовщик живет в столице?

– Их трое, и все они там живут, – кивнула женщина.

– Адреса тебе известны? – задумчиво уточнил парень.

– Конечно, но зачем они тебе? – не поняла Елена.

– Вон там, на столе, бумага и письменный прибор. Напиши адреса. А я пока подумаю, как быть, – велел парень, кивая в сторону небольшого столика у окна.

Недоуменно хмыкнув, Елена поднялась и, покачивая бедрами, прошла к столику. Все так же грациозно опустившись в кресло, она взяла ручку и, подвинув к себе лист бумаги, принялась писать. Сашка же, любуясь ее телом, попутно обдумывал ситуацию. Решить вопрос с угрозами для него не составило бы проблемы. Но где гарантия, что она никем не подослана и это не попытка накинуть на него ошейник? Слишком уж все у них быстро и легко сложилось.

Впрочем, если вспомнить, как он провернул операцию по добыче средств к существованию в Киеве, то все не так сложно. К тому же там была наглая импровизация с огромной долей везения. А тут придется продумывать и разрабатывать полноценную операцию. Ведь бандитскую «малину» толком не охраняли, надеясь на репутацию, а ростовщики за свой сон очень даже беспокоятся. Значит, там будет не пара бестолковых «быков» с пушками, а несколько крепких, опытных охранников.

Впрочем, гадать так можно до бесконечности. Для начала нужно самому посмотреть на эти адреса и понять, реально ли вообще что-то сделать. А для этого придется бросить все дел и отправиться в Петербург как минимум на месяц. В общем, нужно думать. Как следует. Елена, закончив со списком, вернулась в кровать и, усевшись рядом, спросила, обнимая его и опуская голову на плечо:

– О чем думаешь?

– Ищу серьезный повод для долгой поездки в столицу, – мрачно усмехнулся Сашка.

– Зачем тебе повод? – не поняла женщина. – Ты князь и для перемещения по стране тебе не нужны поводы.

– Я хочу быть уверенным, что никто не сможет связать меня с тем, что может случиться с твоими ростовщиками.

– А что с ними может случиться? И почему это они мои? Ты что задумал? – посыпались на него вопросы.

– Уймись, – остановил этот поток Сашка. – Я пока еще ничего не задумал, а просто думаю, как и чем могу тебе помочь. В столице у меня есть хорошо знакомый жандарм. Вот с его помощью я и думаю решить твои проблемы.

– С помощью жандармов? – растерянно переспросила Елена. – С чего вдруг они станут заниматься подобным? Это же не их профиль. Такими делами занимается полиция.

– Причину найти не сложно, – отмахнулся Сашка. – Главное, точно знать, чем они занимаются на самом деле. И вот это самое сложное.

– Ничего сложного, – хмыкнула Елена. – Их наемники уже в Ростове.

– Что, от всех троих? – не понял Сашка.

– Угу. Прости, но я потому и сбежала из ресторана с тобой. У входа меня ждали. А когда в здании появились солдаты и куча военных, я решила, что это мой шанс скрыться. Хватать меня при таком количестве дворян они не рискнут. Так и вышло.

– Значит, я нужен тебе, только чтобы спрятаться? – спросил Сашка, твердо глядя ей в глаза.

– Саша, я… – женщина запнулась и, опустив глаза, повторила: – Прости.

– Так в чем правда? В том, что тебе нужна защита, или в том, что ты жаждешь развода? Или есть еще что-то?

Голос Сашки звучал, словно рычание дикого зверя.

– Прости, – снова извинилась Елена, вздрогнув всем телом.

– За что ты извиняешься?

– За то, что решила использовать тебя. Но поверь, мне действительно угрожали. Да, я смелая, решительная, но всего лишь женщина, и мне нужна помощь. Одна я не справлюсь.

– Ты можешь их узнать?

– Да.

– Всех? И кстати, сколько там всего человек?

– По двое от каждого. Во всяком случае, я видела только шестерых.

– Интересно. Они что, хором к тебе подходили или по очереди? – мрачно усмехнулся Сашка.

– По очереди. И, похоже, они не знают друг о друге, – быстро ответила женщина.

– Уже легче, – хмыкнул парень. – Ладно. Сделаем так. Я дам тебе коляску и своего человека. Ты поедешь с ним в Ростов и открыто войдешь в свою квартиру. Он будет рядом. Когда они придут, дашь ему возможность их как следует рассмотреть и запомнить.

– И что потом? – не поняла Елена.

– Там видно будет, – пожал Сашка плечами.

– Ты упорно не отвечаешь на мои вопросы, – возмутилась женщина. – Почему так?

– Не уверен, могу ли я тебе доверять, – нехотя признался Сашка.

– Саша… – растерянно ахнула женщина. – После всего, что между нами было?

– Поверь, я знаю случаи, когда женщины убивали любовников и сразу после этого, – криво усмехнулся Сашка.

– Что ж, я сама виновата, – грустно улыбнулась Елена. – Нужно было тебе сразу все рассказать. А теперь я, пожалуй, вернусь домой, – завершила она, поднимаясь и направляясь к своим вещам, лежавшим на стуле.

– Я не сказал, что не стану помогать. Сядь, – последнее слово парень произнес так, что она снова вздрогнула и послушно уселась на место. – Как я уже сказал, ты поедешь в город с моим человеком. Покажешь ему тех людей и вернешься сюда. Остальное тебя не касается.

– Ты говоришь со мной так, словно я твоя рабыня, – попыталась возмутиться Елена.

– Я уже сказал, я не уверен, что могу доверять тебе, а значит, ты или слушаешься меня и делаешь так, как я скажу, или решай свои проблемы сама. У меня нет времени на пустые споры, – жестко отрезал Сашка. – Согласна или нет? Тебе решать.

– У меня нет выбора, – растерянно вздохнула Елена. – Одна я не выживу.

– Тогда завтра и поедешь, – кивнул Сашка.

– А ты уверен, что твой человек справится?

– Абсолютно.

– Ты вроде говорил, что был солдатом, а рассуждаешь и принимаешь решения, словно опытный боевой офицер. Я это заметила еще там, в ресторане.

– Война многому может научить. Тем более такая, как в Африке, – пожал Сашка плечами, откидываясь на подушку. – А теперь скажи мне правду. Есть еще что-то, что я должен о тебе знать? Не разочаровывай меня, Лена. Поверь, я могу быть и верным другом, и смертельным врагом. Это не угроза. Это правда.

– Саша, клянусь тебе, я рассказала всё, – истово заверила Елена.

– Надеюсь, – вздохнул парень. – Я не хотел бы причинять тебе боль.

– Ушам не верю, – тряхнула Елена гривой. – Ты способен причинить боль женщине?!

– Мне все равно, какого пола мой враг, – вздохнул Сашка. – Жизнь приучила меня к этому. Враг есть враг, и он должен быть уничтожен. Потому и говорю, не становись моим врагом. Не надо.

– Саша, клянусь, я не враг тебе.

– Надеюсь. Очень надеюсь, – снова вздохнул Сашка.

– Странный у нас разговор получается, – растерянно усмехнулась Елена. – Особенно для беседы в спальне.

– Ты еще вспомни «философию в будуаре» маркиза де Сада, – хмыкнул Сашка.

– Что это? – удивилась Елена. – Судя по всему, название какой-то книги. Но я про такую и не слышала, не говоря уже о прочтении.

– Твое счастье, – рассмеялся парень, привлекая ее к себе. – Такое чтиво не для женщины. Даже такой отчаянной, как ты.

* * *

Сидя в кабинете, Сашка тщательно растолковывал Захару его задачу, но неожиданно, заметив ироничную ухмылку бывшего контрабандиста, понял, что нет никакого смысла растекаться мыслью по древу. Замолчав, парень посмотрел на бывшего галерника и удивленно выгнул бровь.

– Не изволь беспокоиться, ваша милость. Все сделаю, никто и не поймет ничего, – тихо пробасил Захар, едва заметно улыбнувшись.

– Это опасно, Захар. В общей сложности их будет шестеро, против тебя одного. К тому же это большой город, а не лес. Я не хочу, чтобы тебя кто-то заметил. Каторгой закончится.

– Не заметят, – понимающе усмехнулся Захар. – Одно скажи, ваша милость, тебе с них нужно чего, или как?

– Ничего, – подумав, качнул Сашка головой. – Как поедешь?

– Телегу прикажи заложить. С товаром каким. И хватит. Пока туда доедем, пока с делами разберемся, как раз времени хватит.

– С товаром это можно, – кивнул парень.

В имении скопился избыток зерна, так что продать часть было бы в самый раз. Вызвав управляющего, Сашка приказал загрузить на утро телегу зерном и выделить одного из слуг для отправки на рынок. В сопровождение ему и был назначен Захар. Управляющий, подумав, предложил усилить команду еще одним человеком. Как оказалось, он решил с оказией приобрести кое-что для имения. Согласившись с этим, Сашка завершил решение хозяйственных дел и, отпустив всех, отправился в оружейный цех.

Офицеры, участвовавшие в деле о дворянском собрании, были впечатлены возможностями нового пистолета, мастерской молодого князя, и полковник, согласившись с их мнением, заказал его мастерской сразу два десятка таких стволов. Это был настоящий прорыв. К тому же в Юзовке, сумели наконец-то сварить толковую пружинную сталь. Правда, в крошечных объемах. Но это не важно. Важно, что она была, и Сашка, пользуясь правами первого заказчика, тут же заключил с заводом договор на выкуп всей подобной продукции. Целиком.

Был в договоре и еще один пункт. О полном сохранении секрета стали. Во всяком случае, до того момента, пока заводские металлурги не придумают что-то лучшее. В общем, оружейный цех теперь был загружен работой под завязку. Но это было не главное. Больше всего Сашку радовало то, что по его же заказу все в той же Юзовке местные химики сумели сделать настоящий бездымный порох. Сам Сашка, будучи уверенным пользователем такого продукта, и понятия не имел, из чего и как его делают. Ну не интересовался он химией. Совсем.

Помнил только, что основа это хлопок, обработанный какой-то кислотой. Примерно так же, как с нитроглицерином. Говяжий жир и снова кислота. Но чего и сколько вешать и что чем обрабатывать, понятия не имел. В общем, новая партия пистолетов должна быть сделана уже под бездымный порох. И именно этот факт радовал Сашку больше всего. В общем, от этой партии оружия зависело очень многое. Так что процесс изготовления парень контролировал лично, хотя мальчишки и так старались.

Да-да, в оружейном цеху трудилась дюжина сирот из его интерната, и никого другого в этот цех не допускали. Сашка для этих работ отобрал самых усидчивых и терпеливых. Так что пистолеты получались и вправду уникальные. Ведь мальчишки старались, тщательно обрабатывая каждую деталь. Полировали все поверхности буквально до зеркального блеска. В итоге уже три пистолета были готовы и даже отстреляны. К удивлению самого Сашки, оружие получилось.

На полсотни выстрелов только одна осечка, да и та по вине боеприпаса. Сам механизм оружия срабатывал безукоризненно. Ручная обработка позволяла довести качество подгонки частей почти до идеала. Убедившись, что работы идут по плану, парень вышел из цеха и отправился инспектировать патронную линию. Тут все было несколько проще. Главное, соблюсти технику безопасности.

Гильзы, пули и капсюли Сашка также заказывал на заводах Юзовки. Но самым сложным в изготовлении были, как ни странно, пули. Парень экспериментировал с формой и весом, добиваясь наилучшей баллистики, но все его усилия были каплей в море. Не хватало базовых знаний. Но даже с тем, что ему было известно из своего прошлого, у него получилось добиться вполне приемлемых результатов. Так что пистолеты его мастерской били прицельно на пятьдесят метров, а убойную силу теряли на расстоянии в восемьдесят метров.

Для тех времен весьма серьезные достижения. С этими мыслями он вошел в цех и, пройдясь вдоль столов, за которыми пятеро подростков снаряжали пистолетные патроны, свернул в закуток, где хранилась готовая продукция. Быстро пересчитав коробки, Сашка задумчиво хмыкнул. Уже готовых патронов было собрано более двух тысяч штук. Вернувшись в мастерскую, он быстро пролистал журнал расходов комплектующих и с удивлением понял, что пора делать очередной заказ на завод.

На улице раздался звон колокольчика, и мальчишки, быстро наведя порядок на рабочих местах, покинули цех. Сашка хоть и посмеивался над собой, называя себя эксплуататором, но режим соблюдал свято. Дольше всех, почти пять часов, работали самые старшие подростки. Остальные не более трех. Но и этого времени им хватало, чтобы сделать очень много. Ребята старались, буквально зубами выгрызая себе место под солнцем. Отправив мальчишек ужинать и отдыхать, парень еще раз прошелся по территории цехов и отправился в дом.

Утром телега с зерном отправилась в Ростов. Само собой, зерно было только поводом, чтобы отправить людей в город, но Сашка очень надеялся, что Захар с задачей справится. Главное, чтобы он сумел выследить всех фигурантов дела. А дальше он и сам справится. Поступать так он был просто вынужден, чтобы лишний раз не мелькать в Ростове.

Но спустя еще сутки отправленные в город люди вернулись, и Захар, загадочно улыбаясь, тихо попросил его о разговоре с глазу на глаз.

Они прошли в кабинет, и бывший контрабандист принялся выкладывать на стол содержимое карманов. Откинувшись на спинку кресла, Сашка только головой удивленно качал, глядя на эту кучу.

– Ты сюда приволок все, что у них с собой было? – спросил он, когда Захар закончил.

– Угу, – улыбаясь, кивнул богатырь.

– Ну, ладно хоть чемоданы их с собой не прихватил, – проворчал Сашка, пальцем вороша кучу.

– Так не было чемоданов, – развел Захар руками.

– Они что, без вещей были? – насторожился парень.

– Не, с вещами. Да только вещей там по одному саквояжу. Я их глянул, а там только тряпки. Ни бумаг, ни денег, ни оружия. С собой у них только ножи были. Бумажки ихние я их все собрал, деньги тоже. Вон еще запонки золотые тоже прихватил. Пусть думают, что ограбили. А вот еще чего. Часы серебряные, – спохватился он, доставая из кармана армяка названный предмет.

Взяв у него часы, Сашка внимательно осмотрел их и, убедившись, что никаких приметных надписей там нет, вернул обратно, вздохнув:

– Можешь себе оставить. Если что, скажешь, что я подарил, за верную службу.

– Благодарствую, ваша милость, – поклонился Захар с довольным видом.

С первого взгляда было понятно, что часы ему очень понравились. И Сашка оценил, что он не стал скрывать их от него.

– Значит, решил действовать сам? – спросил парень, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику.

– Не надо вам самому пачкаться, ваша милость, – решительно тряхнул головой Захар. – Для этого у вас я есть.

– Теперь понятно, зачем ты меня так расспрашивал, – удивленно кивнул Сашка. – А если бы мне от них живых что-то нужно было?

– Так я б вам их живыми и притащил, – пожал богатырь плечами.

– Руками там ничего лишнего не трогал? – спросил парень, которому эта история уже начала действовать на нервы.

– Обижаешь, ваша милость. Тряпочкой все сразу протирал, а тряпочку ту потом в печи сжег, – понимающе усмехнулся Захар.

– Интересные у тебя познания, – удивился Сашка.

– С разными людьми знаться приходилось, – снова улыбнулся богатырь.

– Ясно. Ладно, деньги себе возьми, за службу. А бумажки их оставь, попробую разобраться.

– Не, ваша милость, не надо, – вдруг заартачился Захар. – Я у тебя на всем готовом. И харч, и одежа, и крыша над головой, не надо мне денег. Лишнее это. Да и куда я их тут тратить стану? Тебе для дела нужнее, – закончил он, пряча руки за спину.

– Я с этих грошей не разбогатею, – усмехнулся Сашка и, собрав со стола все купюры, быстро их пересчитал.

В общей сложности вышло почти триста рублей. Чуть подумав, Сашка округлил сумму в меньшую сторону, протянул Захару двенадцать рублей, с усмешкой сказав:

– Держи. Негоже моему человеку без копейки в кармане ходить.

– Благодарствую, ваша милость, – заулыбался богатырь.

– Странный ты человек, – удивленно хмыкнул Сашка. – Много даю, отказываешься. Мало, благодаришь. Как так?

– Так не умею я с большими деньгами обращаться, – смущенно признался Захар. – Да и хранить мне их негде. А этим деньгам, – он тряхнул в воздухе полученными ассигнациями, – я быстро дело найду.

– Да ты никак себе подругу завел, – сообразил Сашка.

– Ну, есть такое, – снова смутился богатырь.

– А где? Тут, в доме, или в деревне? Да не смущайся ты так. Если в деревне, так я прикажу ей в доме работу найти, чтобы под боком была. А то в деревню не набегаешься.

– В доме она служит. Прачкой, – нехотя признался Захар.

– Тяжело приходится? – спросил парень, припомнив, что вещи его стираются регулярно.

– Не просто, – вздохнул Захар.

– Воды горячей ей для работы хватает?

– Это да. Тут все просто. Да мы так и познакомились. Ей ведро кипятка нужно было в мойню снести, а тут я. Ну, слово за слово, и пошло-поехало.

– Тогда, может, ей туда механизм какой придумать, чтобы не все руками стирать? – не унимался парень.

– А можно? – удивился Захар.

– А чего там сложного? – пожал Сашка плечами и, подвинув к себе лист бумаги, принялся быстро чертить, припоминая конструкцию старых стиральных машин, выпускавшихся еще в советские времена. – Вот смотри, железная бочка с краном. В нее заливаем горячую воду, мыльный раствор и опускаем белье. Потом сверху ставится вот такой механизм. Крутишь ручку, и белье в мыльной воде вертится. Вертишь, пока не отстираешь. Потом грязную воду сливаешь и заливаешь чистую воду. И снова работаешь механизмом. А для отжима можно сделать валки из автомобильной резины. Да… Так и сделаем. Давно надо было об этом подумать, а то у меня почти три десятка мальчишек, а их обстирать руки по плечи сотрешь, – заканчивая рисунок, проворчал Сашка.

Вышло так, что про его интернат стало известно по всем окрестным городам, и самые отчаянные сироты иногда решались идти к нему сами. Так и получилось, что население интерната медленно, но неуклонно росло.

– Ну, ваша милость, ты и вправду силен, – восхищенно проворчал Захар, рассматривая прототип стиральной машины. – Неужто и вправду можно такое соорудить?

– Тут все просто. С валками больше возни будет, – отмахнулся Сашка.

– А когда делать станешь? – не удержался богатырь.

– Завтра поеду в Юзовку, гильзы и патроны заказывать, и там же баки для машин закажу. Думаю, сразу штук пять сделать. Один в дом, а остальные в школу. И как я сам раньше не сообразил?

– Так дел у тебя много, – нашелся Захар. – Вот и не дошли руки-то. А как к слову пришлось, так сразу махину и придумал.

– Ступай отдыхать, Цицерон Рязанский, – рассмеялся Сашка, отпуская его.

Поклонившись, Захар вышел, а парень принялся разбирать принесенные ему бумаги. Захар хоть и был в прошлом контрабандистом, но ум имел пытливый и соображал быстро. К тому же жизненный опыт у него был такой, что не всякий за целую жизнь накопит. Так что результатом его похода Сашка был полностью удовлетворен. Сам бы так же поступил. В том, что этот мужик сумел понять, что его хозяин собирается делать, ничего удивительного не было.

Больше всего парня удивило то, что Захар решил действовать самостоятельно, избавив его от необходимости влезать в это дело по уши. Как уже сказано, с соображалкой у мужика было все в порядке.

Сашка даже не сомневался, что он тщательно обыскал все закутки их жилища, собирая все, что могло составлять хоть какой-то интерес для парня. А самое интересное, что сам Захар едва умел буквы складывать, но при этом ценность любого документа представлял себе отлично.

* * *

– Саша, я не знаю, как ты это сделал, но они больше не появляются, – радостно улыбаясь, сообщила Елена, врываясь к нему в кабинет.

– Кто они? Где не появляются? – сделал вид, что не понял, Сашка.

– Как кто? Эти люди, конечно, – слегка возмутилась женщина.

– А, вот ты о чем, – кивнул парень, откладывая ручку и быстро убирая исчерченные листы бумаги. – Да, им объяснили, что их присутствие в городе больше нежелательно.

– Угу, я заметила, – лукаво рассмеялась Елена. – Так объяснили, что они все хором в морг переехали.

– В морг? Зачем? – снова включил дурака Сашка. – Нет, в морг я не приказывал, – ушел он в глухой отказ. При этом морду он старался держать такую, чтобы сразу стало понятно – добиваться точного ответа бесполезно.

– Подожди, так это не ты сделал? – удивилась Елена, внимательно следившая за его реакцией.

– Вот еще, пачкаться, – фыркнул парень.

– Но кто же тогда? И что сделал в таком случае ты? – недоумевала Елена.

– Кто, не знаю. А от меня им передали, что в Ростове им больше не рады и самым полезным для здоровья делом будет просто уехать. Я вообще стараюсь избегать лишней крови. Это глупо и непродуктивно.

– Это шутка? – пролепетала женщина, окончательно сбитая с толку.

– Никаких шуток, – вздохнул Сашка. – Ну, сама подумай. Какой смысл убивать простых исполнителей? На их место десяток других найдется. Вопросы нужно решать не с ними, а с теми, кто им приказы отдает. А до них я еще не доехал, как видишь.

– Логика в этом есть, – чуть подумав, согласилась женщина. – А когда ты собираешься ехать в столицу?

– Еще не знаю. А что, ты тоже туда собираешься? – равнодушно поинтересовался парень.

– А сам как думаешь? – фыркнула Елена. – Не собираюсь вечно сидеть в этом захолустье. Мне здесь скучно.

– Так ехала бы за границу. Там еще веселее. Особенно а Париже. К тому же там скоро выставка современной техники будет, – мечтательно вздохнул он. – Всякие новинки технические показывать станут. Ну, и само собой, куча всяких знаменитостей туда наедет.

– Ты уверен? – моментально сделала она стойку.

– Я это знаю, – вздохнул Сашка.

– Так, может, вместе? – осторожно предложила женщина.

– Не получится, – качнул Сашка головой с деланым сожалением. – Дела. Да и приглашение туда добыть весьма сложно. Если только ты не участник самой выставки.

– Но ведь тебе есть, что показать, – тут же ухватилась Елена за подкинутую мысль. – Одни твои автомобили чего стоят!

– Машинки удачные получились, – кивнул парень. – Но выставлять их пока рано. Сначала нужно закончить с обкаткой и излечить все детские болезни. На выставку нужно ставить технику, полностью готовую к эксплуатации. Иначе позору не оберешься.

– Саша, ты невыносим, – воскликнула женщина, хватаясь за виски. – У тебя есть великолепный шанс отправиться в Париж, а ты думаешь о каких-то железках.

– Лена, съездить в Париж я могу в любое время. Если ты забыла, то я долгое время был гражданином Франции. Да и бывал я там. Не раз, – мрачно закончил парень. – Но сейчас у меня другие интересы.

– Жаль, – вздохнула женщина с удрученным видом. – Я надеялась, что ты захочешь поехать со мной.

– Ну, для такой поездки я тебе не нужен, – ответил Сашка, пряча усмешку. – К тому же я не умею делить свою женщину с другими.

– Ты ревнив? – удивилась Елена.

– Да, – пожал Сашка плечами. – Но я умею держать себя в руках и регулярно напоминаю себе, что если любовница решилась на флирт с другим, то это ее выбор, и значит, я могу просто уйти, чтобы не мешать ей и не терять собственного достоинства.

– И ты не станешь ничего делать, чтобы вернуть ее? – растерялась Елена.

– Нет. Изображать из себя весеннего зайца я не стану. Решила уйти, значит, скатертью дорога. Ушла одна, появится другая.

– Это жестоко, – помолчав, тихо произнесла женщина.

– Это честно, – ответил парень. – А честность редко бывает вежливой и мягкой.

– Но почему?

– Что почему?

– Почему ты не станешь сражаться за внимание своей женщины?

– Если она считает себя моей женщиной, значит, ее внимание и так должно принадлежать мне. А если она решила отдать его другому, значит, она так решила. И решила хотя бы потому, что ее во мне что-то не устраивает. Что именно, не важно. Я такой, какой есть. И она это понимала с самого начала.

– Как-то это все странно, – проворчала Елена, окончательно растерявшись.

– Ничего странного, – отмахнулся Сашка. – Это просто честные отношения. Женщина живет со мной, а значит, я буду делать все, чтобы ей было хорошо. Она решила сменить партнера, и значит, мне больше нет места рядом с ней.

– Партнера? – переспросила Елена. – Звучит так, словно речь идет не о чувствах, а о создании завода.

– Любые отношения это партнерство в том или ином виде, – пожал Сашка плечами. – Так что ты решила?

– О чем? – не поняла Елена.

– Поедешь в столицу или в Париж?

– На Париж у меня нет денег, – нехотя призналась женщина.

– У тебя нет каких-то десяти тысяч рублей? – удивился парень. – Ты же говорила, что смогла привести дела в порядок.

– Десять тысяч?! – возмущенно воскликнула женщина. – Да для такой поездки нужно как минимум пятьдесят!

– Ты собралась топить камин картинами эпохи Ренессанса? – иронично усмехнулся Сашка.

– Что за глупость?! – снова зафыркала Елена.

– Тогда зачем тебе такие деньги?

– Как зачем? Я не собираюсь жить словно нищенка. Хорошая гостиница стоит серьезных денег. Магазины, ресторан, да просто приличная жизнь, в конце концов. Как ты этого не понимаешь?!

– Лена, я никогда не искал лишнего, – вздохнув, принялся объяснять парень. – С самого детства я привык довольствоваться малым. И эта привычка осталась со мной и теперь. Все, что зарабатываю, я вкладываю в дело, и потому у меня и в мыслях нет ехать куда-то и тратить такие суммы на развлечения. Дело важнее.

– А мне говорили, что ты имеешь миллионы, – растерянно вздохнула Елена.

– Чего?! Какие миллионы? – растерянно охнул Сашка. – Откуда?

– Но ведь ты Тарханов.

– И что? Да, семья наша весьма богата и состоятельна, но это не значит, что мы спим на матрацах, набитых ассигнациями, и едим с золота. Все наши деньги вложены в разные дела, и каждая ветвь имеет свой собственный доход.

– Я все поняла, – отрезала Елена резко, поднявшись. – Ты гораздо больше ценишь свои железки, чем меня.

– Странный вывод. А главное, глупый, – холодно ответил парень. – Будь ты мне не важна, я не стал бы пытаться решать твои проблемы.

– Но ты же сам сказал, что не приказывал убивать тех людей, – зашла женщина на второй круг.

– Верно. Как я уже сказал, это глупо. Кто это сделал и зачем, я не знаю. У меня на них были совсем другие планы.

– И какие же, позволь поинтересоваться? – ехидно пропела Елена.

– Какой теперь смысл их обсуждать, если все полетело к чертям? – отмахнулся Сашка. – Придется придумывать что-то другое.

– Почему ты не хочешь обсудить это со мной? – возмутилась женщина.

– Слышала поговорку? Что знают трое, знает и свинья. О своих планах я сообщаю только тем, кто имеет к ним непосредственное отношение. Да и то только в части их касающейся. Все сразу знаю только я.

– Но почему так? – от злости Лена едва ногами не топала.

– Ну, себе-то я доверяю, – развел Сашка руками, припомнив старый анекдот из своего прошлого.

Этот ответ окончательно сразил Елену. Плюхнувшись в кресло, она выронила сумочку и, закрыв лицо руками, всхлипнула:

– Ты действительно невыносим. Как ты можешь жить, если не доверяешь вообще никому?

– Ты не поверишь, но мне нравится такая жизнь, – рассмеялся Сашка и, поднявшись, налил в стакан воды.

– Как это может нравиться? – глухо проворчала женщина, не поднимая головы.

– А в этом случае винить некого. Выпей и успокойся, – скомандовал Сашка, протягивая ей стакан. – Если ты чего-то недодумал и провалил дело, виноват только сам. К тому же не надо беспокоиться о предательстве или случайной утечке информации.

– Поэтому ты даже в свои цеха никого не пускаешь? – уточнила Елена, напившись.

– Именно. В каждом деле есть свои секреты, и обнародовать свои я пока не собираюсь. Придет время, и они раскроются, но к тому моменту я уже придумаю что-то новое. Это и есть прогресс. В своем неприкрытом и неприглядном виде.

– Но ведь в этом случае ты не получишь известности и признания.

– Почему же?

– Ну как же. Получается, что это гонка. Ты все время стараешься быть первым, но при этом скрываешь свои открытия. А раз ты их скрываешь, то это может придумать кто-то другой, кто не станет скрывать и назовется первым.

– Не все так просто. Обкатав свое изобретение, я получаю на него патент. Что означает, что любой, пришедший в своей работе к такому же результату, станет вторым. Ведь у меня на это изобретение уже есть официальная бумага.

– И много у тебя таких изобретений? – спросила Елена, удивленно его разглядывая.

– Уже более трех десятков.

– Но зачем так сложно?

– Не я эти правила придумал. Я им только вынужденно следую, – пожал парень плечами.

– А если кто-то решит воспользоваться твоим изобретением? Что тогда?

– Тогда он будет вынужден платить мне процент, а я получу право ограничить время использования моего изобретения. В общем, не забивай себе голову. Я и сам не очень хорошо понимаю все эти правила. У меня для этого целый штат крючкотворов в столице работает.

– Ты меня снова удивил, – задумчиво протянула Елена.

– Поверь, таких случаев будет еще много, – загадочно усмехнулся парень. – Так ты решила, как поступишь?

– Ты про поездку?

– Да.

– Нет. Пока останусь здесь. В столице для меня еще опасно, – вздохнула она.

– Правильное решение, – кивнул Сашка. – Поскучай пока тут. Когда дело закончится, я тебе сообщу.

– Саша, я все-таки хотела бы понимать, что ты собираешься делать, – попробовала настоять женщина.

– Зачем? – прямо спросил Сашка, глядя ей в глаза. – Помочь ты мне ничем не можешь. Все что знаешь, уже сообщила. Так что будет лучше, если ты станешь жить своей обычной жизнью и не пытаться вмешиваться туда, где тебе запросто могут оторвать твою прелестную головку.

– Ты собрался с ними воевать? – удивленно ахнула Елена.

– Воевать? В столице? Я что, ненормальный? – презрительно хмыкнул парень. – Нет. Я изучу их. Узнаю, как они ведут дела, и подумаю, как можно лишить их самого дорогого.

– Чего? – испуганно спросила женщина.

– Их кошельков, конечно, – рассмеялся Сашка. – Ростовщики – это особые люди. Их жадность не знает границ, и без денег они считают свою жизнь конченой. Вот туда и надо бить. А убивать, это слишком грубо и прямо. Недаром в уголовном мире убийцы считаются низшей кастой. Мокрушниками. Людьми, не способными к размышлениям и красивым комбинациям.

– Я с тобой с ума сойду, – проворчала Елена, снова хватаясь за голову.

* * *

Спустя два месяца после описанных событий из столицы старшим князем Тархановым был прислан специальный эшелон. Три платформы, на которые погрузили два автомобиля и ящики с запасными частями. Один вагон второго класса был предназначен для десятка сопровождения и охраны, а салон-вагон самого князя для внука. С эшелоном Сашка получил и письмо от деда, в котором тот просил привезти новые автомобили лично.

Помня, что было в прошлый его приезд, парень мрачно вздохнул и первым делом принялся готовить к поездке оружие. На этот раз он взял с собой два пистолета, передав свой револьвер в пользование Захару. Теперь, когда этот странный богатырь сам себя повязал с Сашкой кровью, парень доверял ему полностью. И Захар, поняв это, принялся служить парню еще усерднее. Сам Сашка, не привыкший к такому, старался держаться с ним по-дружески, но Захар твердо соблюдал дистанцию, при этом не опускаясь до угодливости.

Он просто делал свое дело старательно и от души. Не зная, как это изменить, Сашка просто махнул на все рукой, решив в очередной раз плыть по течению. Перед отъездом ему пришлось выдержать еще одну словесную баталию с любовницей, но, проявив характер, он сумел убедить Елену побыть в Ростове еще некоторое время. Уже зная, что переспорить его у нее не получится, женщина несколько минут возмущенно фыркала, словно рассерженная кошка, после чего успокоилась. Прощание их получилось долгим и бурным.

Утром Сашке казалось, что об их развлечениях знали даже в общежитии интерната. Но Елену это не смущало. Уже на вокзале она впилась ему в губы долгим поцелуем, после чего, едва оторвавшись, заявила:

– Учти, я буду ждать ровно месяц, начиная со следующей недели. А потом приеду в Петербург. И будь, что будет.

– Дождись моего письма, а потом можешь ехать, куда душа пожелает, – не повелся Сашка, повторив свое требование.

Захар уже загрузил вещи в вагон и терпеливо ждал его, стоя у дверей. Наконец прощание закончилось, и парень, быстро проскользнув в салон, кивнул проводнику, который тут же высунулся из дверей с желтым флажком в руках. Паровоз дал гудок, пыхнул паром, и состав, дернувшись, покатился. С улыбкой помахав стоящей на перроне женщине рукой, Сашка плюхнулся на сиденье и, потирая шрам, тихо проворчал:

– Блин, с ней общаться можно, только имея плеть в руках. Не любовник, а дрессировщик какой-то.

– Может, чаю подать, ваша милость? – спросил Захар, входя в купе.

– Давай, – подумав, решительно кивнул парень. – Теперь можно отдыхать и отсыпаться. В столице, небось, опять дед чем-нибудь озадачит.

– Думаете, снова царя защищать надо? – не удержавшись, спросил Захар.

– Надеюсь, что не от кого, – вздохнул Сашка. – Надоело дырки в шкуре лечить.

Они не спеша попили чаю, парень, откинувшись на спинку сиденья, с довольным видом задремал. Захар, умевший для своих габаритов двигаться совершенно бесшумно, быстро прибрал со стола и, осторожно прикрыв за собой дверь, куда-то исчез.

Проснувшись, Сашка лениво потянулся и, ощутив потребность посетить определенное заведение, не спеша выбрался в коридор. Пройдя в конец вагона, он прошел в уборную и, сделав все потребные дела, принялся мыть руки, когда за стенкой раздались голоса. Одним из говоривших был Захар. Вторым, судя по голосу, проводник.

– А чего сам на землю не сел? – послышался вопрос, адресованный Захару.

– Не мое это, – пробасил тот. – Скучно мне на земле, а профессии доброй нету. Было время, на шорника учился, да только и это мне скучно. Хотя хозяин вон оценил.

– Хозяин, – презрительно передразнил его проводник. – Здоровенный мужик, мог бы и сам на себя работать, и в ватагу какую пристроиться. А ты все за хозяина прячешься.

– В ватагу? – угрюмо переспросил Захар. – А вот скажи мне, друг ситный. Приди я в контору вашу и на работу попросись, что бы мне начальство твое сказало, узнав, что я из рабов вырвался?

– Да почем мне знать? – возмутился проводник.

– Зато я знаю. Послало бы оно меня. И не куда-нибудь, а в жандармерию. А те, по бумагам своим проверив, что я из крепостных мужиков был, меня обратно бы в деревню отправили. Ну и что мне там делать? С тоски горькую пить и по ночам волком выть. К тому же от дома моего давно уже одни головешки остались. Или кого другого в него поселили. И как быть?

– Ну, в город бы подался, – ответил проводник, заметно сбавив напор. – Сам говорил, князь тебе помог бумаги выправить.

– Помог. Он всем, кого спас, помог. Ну а теперь расскажи, что бы я в том городе делать стал? Грузчиком куда пристроиться? И за гроши спину всю жизнь гнуть?

– А тут не гнешь? – тут же отреагировал проводник.

– Тут я одному князю служу. Одному, а не всем подряд. Да и за спасение свое честно отслужить не грех. Тем более такому человеку.

– Это какому же?

– Добрый он. И ученый, жуть. Вот раз с ним заговорили, что бабам тяжко руками белье стирать, так он прям при мне в пять минут сумел такую махину придумать, которая сама все стирает. А ты только ручку в ней крутишь.

– Врешь!

– Вот те крест. А еще раз так скажешь, точно зубы выплюнешь. Не та ты птица, чтоб я тебе врал. Истину баю. Сам едва речи не лишился, когда понял, что он на том листе бумаги нарисовал.

– И как? Работает?

– Еще как. Он сразу пять таких махин заказал. Одну в дом свой, а остальные в школу сиротскую. Ну вот сам подумай, стал бы плохой человек по окрестным городам сирот собирать и на свой кошт их профессии учить? Вот то-то. Говорю же, добрый он.

– А ты, значит, при добром хозяине навроде злого пса, – снова поддел Захара проводник.

– А хоть бы и так. Тебе б самому хоть месячишко веслом поворочать, я б посмотрел, как бы ты тогда запел. Нет. Я от князя никуда. Ежели только сам прогонит. Тут мне и тепло, и сыто, а главное, интересно с ним. Видел на платформах автомобили?

– Ну, видел, – задумчиво хмыкнул проводник.

– Так он и их придумал. И сам сделал. Анженер. Говорю же, умный, аж жуть берет. А ведь было время, сам простым солдатом служил.

– Кто? Князь?

– Он самый. Да ту историю, кажись, вся страна знает. Дед его почитай пятнадцать лет по всему миру внука искал. А он сам после контузии в Россию вернулся и сразу на Кавказ уехал. Там его старый князь и нашел. Да и то случаем. Про то и в газетах писали.

– А ведь точно. Была такая история, – удивленно припомнил проводник. – Так это про него?

– Угу.

– То-то я смотрю, рожа у него вся порублена.

– Это у тебя рожа, – вдруг зарычал Захар. – А у князя лицо. Смотри у меня, морда, еще раз так скажешь, точно рыло набок сверну.

– Ну ты чего? Ты чего? – с опаской зачастил проводник. – Я ж так, к слову.

– Ты говори, да не заговаривайся. Место свое знай, – продолжал рычать Захар. – Я за паренька этого любого удавлю и не поморщусь.

– Да чего ты в него так вцепился? – удивился проводник.

– Странный ты человек, – помолчав, вздохнул Захар. – Он почитай шесть десятков душ от смерти спас. И меня средь них. И бумаги выправил, и денег дал, кто уйти решил. И к делу остальных приставил. У каждого свой кусок хлеба есть. И ведь знал, что я по краю от каторги ходил, а все одно не прогнал. А ведь мог бы. Нет. Поверил. Так что прав ты, друг ситный. Я ему как пес служу и служить стану.

– Ну, то дело твое, – проворчал проводник, окончательно, растерявшись. – Но я бы не стал. Ушел бы.

– И кто ты после этого? – презрительно фыркнул Захар. – Человек тебе жизнь спас, собой рискуя, а ты буркнул «благодарствую» и своей дорогой пошел.

– А чего еще-то? – не понял проводник.

– А того, что за жизнь свою спасенную отслужить полагается. Вот тогда это будет по-божески. По душе, – наставительно пояснил Захар.

– А тебе-то откуда про то известно? – иронично хмыкнул проводник.

– От веку так на Руси было.

– Так ты что, из этих?..

– Из каких этих?

– Ну, которые вроде как крестились, а сами в старых богов верят, – пролепетал проводник, понизив голос почти до шепота.

– Родители мои из них были, – так же тихо буркнул Захар. – Вот и воспитали, как пращуры учили.

«А вот это уже интересно, – хмыкнул про себя Сашка, с интересом слушая этот разговор. – Что-то я не помню в моем мире таких заворотов на религиозной почве. Хотя мне от того ни холодно, ни жарко. Служит, и ладно».

– Ты одно пойми. Мне с ним и вправду интересно. Вот представь. Заходишь ты в цех. А там куча станков вертится, крутится, чего-то точит, сверлит, шлифует. И все это он придумал. Сам. Иной раз смотришь на железку и не понимаешь, куда ее запихнуть можно. А он подойдет, примерится, раз, и она на место встала. А там, глядишь, и механизм заработал. Разве не интересно?

– Интересно, конечно, – вздохнул проводник. – Да ведь не только о себе думать надо. Вокруг тебя тоже люди живут. Им-то кто поможет?

– А ты, значит, всем вокруг помогаешь? – поддел его Захар.

– Стараемся, – ушел проводник от прямого вопроса. – Есть люди, которые за всех вокруг думают. И видят, как такие вот добрые князья деньги, людским потом заработанные, себе в карман кладут.

«Ага, а вот это уже пошла агитация за все хорошее», – мрачно фыркнул Сашка.

– Ты чего несешь, дура?! – снова зарычал Захар. – Не было такого, чтобы Лександр чужое себе брал.

– Ну как же не было? Ты же сам сказал, что на его заводе сироты работают. Так?

– Так.

– А жалованье он им платит? Нет. Вот и выходит, что сиротки те на князя твоего просто за еду работают, как рабы.

– Врешь, гад! – рявкнул Захар. – Он их учит, одевает, кормит, лечит. А кто их учителям да дохтуру жалованье платит? Он. Вот и выходит, что сироты те на работе только учатся. Три часа в день, невелик труд.

– Так там еще и доктор есть? – растерялся проводник.

– А как же? Там же мальчишки. А когда было, чтобы мальчишка носа себе не расквасил или коленку не разбил? А к тому дохтуру со всех окрестных сел люди лечиться ездят. Бесплатно. И лекарства всякие он им тоже бесплатно дает. Да чтоб ты знал, крестьяне в его уделе Бога молят, чтоб он не уехал куда.

– Странно это все, – задумчиво протянул проводник.

– Не странно, а правильно. Говорю же, он и сам в приюте вырос. Да ты газету ту найди и прочитай, ежели умеешь.

– Найду. Но ведь он все одно князь.

– И чего? Да будь у нас таких князей хоть сотня, давно бы вся страна в шелках ходила и с серебра ела. Он своему делу хозяин.

– Эк ты завернул. В шелках ходили. А то, что удел тот весь ему принадлежит, а простой люд на клочках земли кормится, это как? А барщина?

– Так нет у нас барщины, – рассмеялся Захар. – Говорю же, он в имении все по-своему сделал. По-новому. У него крестьянин не с надела живет, а с той части земли, что князь ему в пользование выделил. Я всего толком не знаю, не влезал, но знаю точно, что и доход, и недород он со своими крестьянами пополам делит.

– Пополам?! Быть того не может.

– Ну, не пополам, конечно, – нехотя согласился Захар, – но там все на части поделено. Сколько-то частей крестьянину, а сколько-то ему. И с тех частей он за все сам подати платит. Крестьянину только и надо, что землю добро обрабатывать да не лениться. А князь и с властями, и с остальным всем все сам решает. Вон, и маслобойку механическую поставил. И мельницу, что на пару работает. Зерно почитай и не продаем. Только мукой. Да еще и особый фонд учредил, в котором обязательно зерно хранится. Запас для всех, ежели вдруг засуха или еще недород какой. Тогда из того фонда все его крестьяне и посевное зерно получат, и голодать не станут.

– Ну, у вас там и накручено, – растерянно протянул проводник.

– Зато по совести, – отрезал Захар.

Собеседники замолчали.

«Придется сообщить об этом социалисте, куда следует. А то как бы он сюда чего взрывающегося не притащил», – подумал Сашка, бесшумно выбираясь из уборной.

* * *

Пережив суету разгрузки и встреч, Сашка снова оказался в дедовом доме. Приняв ванну и переодевшись, парень решительно направился к нему в кабинет. Первым делом требовалось понять, к чему был этот вызов в столицу. Просто так дед бы его дергать не стал, отлично зная, что на внуке завязано в имении всё. От сельхозработ до производственных цехов. А раз вызвал, значит, планируется что-то экстраординарное.

Секретарь доложил о приходе парня и спустя минуту предложил Сашке войти. Обнявшись с дедом, парень присел в предложенное кресло и, задав парочку дежурных вопросов, решительно перешел к делу.

– Что тут опять стряслось, дед?

– Тут, слава богу, ничего, – понимающе усмехнулся князь. – А вот что там у тебя произошло?

– Уточни, о чем речь, – удивленно попросил Сашка.

– О войсковой операции посреди города, которая закончилась дуэлью.

– Да один болтун язык распустил не по делу, а речь шла о дочери командира полка. Вот он и взбеленился, – небрежно отмахнулся Сашка.

– Он взбеленился, а на дуэли дрался ты, – фыркнул старик. – Рассказывай, как дело было. И учти, о той истории императору уже доложено.

– И что? – усмехнулся Сашка. – За дуэль у нас не сажают, а живу я и так не в столице.

– Это все верно. Но в тот раз ты каким-то образом умудрился настроить императрицу против себя. В общем, его величество желает тебе помочь, но на него давят со всех сторон. Особенно по ночам, – закончил князь, лукаво усмехнувшись.

– Дура она, – отмахнулся Сашка. – Думает, что во время подобных нападений у кого-то есть время расшаркиваться. Впрочем, теперь это только ее проблемы. Я там больше появляться не желаю.

– Не руби с плеча, Саша, – помолчав, вздохнул князь. – Хочешь ты того или нет, а все мы служим государю. В этом наш долг.

– Поправка. Служим мы не государю, а государству. А это не одно и то же.

– Поясни?

– Государи приходят и уходят. А государство остается. Так было, так есть и так будет. В любом случае мне при дворе места нет. Да я и не рвусь. Мне в имении лучше. Там хотя бы дело делается.

– Кстати о деле. Я видел на платформах два автомобиля. Надеюсь, один будет отправлен по известному адресу?

– Угу. Тот, что побольше. Там и мотор мощнее, и салон просторнее.

– Вот это просто прекрасно, – обрадованно кивнул князь. – А то мне уже тут начали намекать, что мой внук не желает позаботиться о безопасности императора.

– И что ты на это ответил? – поинтересовался Сашка.

– Что это глупость и что ты работаешь над особой машиной для императорской семьи, – пожал князь плечами. – Чего еще нового привез?

– Вот, – Сашка выложил на стол небольшой пистолет. Точную уменьшенную копию того, что лежал у него в кобуре. – Калибр тот же. Пять выстрелов. Два магазина. Можно спрятать в кармане, в женской сумочке и просто за поясом. Габариты такие, что, не зная куда смотреть, и не заметишь.

– Очень интересно, – протянул князь, внимательно рассматривая оружие. – Не ожидал. И сделано очень тщательно.

– Ручная работа, – усмехнулся Сашка. – Сироты мои делали.

– Однако, – удивился старик. – Не ожидал, что ты их сумеешь так быстро чему-то научить.

– Дед, любого из них уже сегодня можно на любой завод отправлять.

– Ты серьезно? – растерялся князь.

– Более чем. Поверь, любой из моих мальчишек умеет пользоваться измерительным инструментом не хуже опытного мастера. Читает чертежи и умеет самостоятельно снять замеры с любой детали. Я их специально этому учу. И кстати, машины наши тоже они собирали. Так что тебе теперь есть, с чем сравнивать.

– Удивил, – покачал князь головой.

– Но ты так и не сказал, зачем вызвал меня, – вернулся Сашка к делу. – В чем проблема?

– Да проблема у меня одна. Единственный внук, которого я никак женить не могу, – грустно усмехнулся Алексей Михайлович.

– Как это единственный? – не понял Сашка. – А как же дети от теток?

– Так они на отцовских фамилиях все. Тархановы только мы с тобой и остались, – грустно улыбнулся старик.

– Так что, присмотрел невесту? – помолчав, уточнил парень, которому эти матримониальные планы были совершенно не интересны, но одновременно с тем он понимал, что и вечно отказываться от свадьбы не сможет.

– А сам что же? – лукаво поинтересовался князь.

– А то я не знаю, что в моем случае, кого я ни выбери, последнее слово все равно за тобой будет, – фыркнул Сашка.

– Вот неинтересно с тобой, – делано возмутился князь. – Что ни скажи, все заранее знаешь.

– Ну, ты, дед, завернул, – рассмеялся парень. – Знай я все наперед, сюда бы не приехал. Если только тебя повидать. Так что все-таки произошло? С чего паника?

– Нет никакой паники, – наконец признался князь. – Все нормально. А вызвал я тебя только потому, что и вправду присмотрел тебе невесту.

– И кто это?

– Дочь графа Ростовцева. Девочке семнадцать, прекрасно образована, умна, красива, в общем, мечта мужчины.

– Угу. Все вышеперечисленное означает, что она симпатична, но взбалмошна, а в голове куча всяких бредней из рыцарских романов и прочей бульварной муры, – фыркнул Сашка.

– Ты бы сначала поговорил с ней, а уж потом судил, – со смехом укорил князь.

– Признаться, меня интересует только одно. Готова ли она оставить столицу и отправиться со мной в имение? Остальное не так важно.

– Объяснись, – подумав, строго потребовал старик.

– А чего тут объяснять? – не понял Сашка.

– Почему она должна оставлять столицу? И почему ты так упорно не желаешь жить здесь?

– Дед, ты издеваешься? – возмутился Сашка. – Да я в свое производство столько сил и средств вложил, что самому страшно. И что? Теперь все бросить ради юбки?

– Так давай переведем все сюда, – развел князь руками.

– Зачем? Чтобы каждый злопыхатель мог в мои дела нос совать? А крестьян, арендаторов ты куда переведешь? К себе в сад? Там одного народу уже почти тысяча голов работает. Это если всех гуртом считать.

– Откуда столько? – изумился старик.

– Полсотни бывших рабов. Пять деревень. В каждом дворе считай по десятку детишек разного возраста. Сироты мои. Да еще и наемные служащие. Учителя, врачи, агроном с помощником. Вот и набежало, – пожал парень плечами.

– Я и не знал, что ты там так развернулся, – растерянно покрутил князь головой. – Но все равно это не повод, чтобы становиться затворником.

– Я и не собирался, – отмахнулся парень. – Просто неуютно мне тут. Вот и все. А там хорошо. Тепло, солнышко, фрукты всякие. Молоко опять же свежее. Рыбка только выловленная. Благодать.

– Угу, то-то ты с той благодати поджарый, словно гончая, – поддел его князь.

– Не в коня корм, – рассмеялся Сашка. – Я никогда лишнего на теле не имел, сколько себя помню.

– Да это я так, любя, – смутился старик, припомнив его прошлое.

– Знаю, – улыбнулся Сашка. – А насчет переезда я не шутил, дед. Сам пойми, жить в столице и ничего не делать я не могу. И дело свое бросить тем более. Я ведь это все не просто так затеял. Особенно что касается оружия. В этом пистолете патроны уже под новый, бездымный порох. И это только начало. Придет время, и тебе придется очень крепко взять за горло наше ГАУ, чтобы заставить их принять эти образцы на вооружение. Но прежде нужно подготовить толковых мастеров.

– Так вон ты чего задумал, – растерянно протянул князь. – Хочешь замкнуть на себя такой заказ?

– Нет. Это нереально, – отмахнулся Сашка. – Мои цеха в таком количестве оружие не изготовят. А вот если мы сможем заставить оружейников принять наши условия и провести модернизацию станочного парка и обучение их мастеров, то все может сложиться. Они изготавливают оружие и получают прибыль. Но под нашим контролем и принимая на работу наших специалистов. Как тебе такой вариант?

– Думаешь, проглотят? – с сомнением протянул князь.

– Конечно, – решительно кивнул Сашка. – Там такой кусок на кону, что за него и не такое проглотить можно. Полное перевооружение армии, это же миллионы. И им хватит, и детям их останется.

– А ты уверен, что стране нужно такое перевооружение? – помолчав, вдруг спросил старик.

– Ты новости с Дальнего Востока давно получал? – осторожно уточнил Сашка, понимая, что ступает на тонкий лед.

– Месяц назад депеша пришла. А что такое? Тебе что-то стало известно? – моментально насторожился князь.

– Слухи странные ходят, – вздохнул Сашка. – Говорят, что британцы на Японских островах себя хозяевами чувствуют и делают все, чтобы японцы начали отрывать от наших территорий Приморье. Вот потому я и спросил. Что, правда?

– Похоже, к тому идет, – скривился князь. – Так что, сам понимаешь, твое перевооружение нам сейчас совсем ни к чему. Да и в Европе непонятно что заваривается.

– Австрийцы? – подумав и припомнив историю, уточнил Сашка.

– И зачем я тут сижу? – неожиданно спросил князь. – Ты в своем захолустье лучше меня все знаешь. Может, и мне туда переехать? – спросил он с горькой иронией.

– Ну, тебя я туда давно зову, а что знаю всякое, так и газеты читаю, и с людьми разными говорю. И даже специально к рыбакам в деревню наведываюсь. Они далеко в море ходят, всякое приметить могут.

– Это правильно, – одобрил старик. – Ладно. Сделаем так. Я твои наработки представлю. И императору, и генералам из ГАУ. А там посмотрим. Но должен тебя сразу предупредить, быстро это не будет.

– Знаю, – скривился Сашка. – Быстро у нас только кошки плодятся.

– Саша! – укоризненно воскликнул князь.

– Ай, брось, дед, – отмахнулся парень. – А то ты не знаешь, что наши бюрократы готовы любое доброе дело похоронить, лишь бы не делать ничего. А то, что страна по колено в болоте сидит, им плевать. Правильно Петр Великий говорил. Жопа сгнила, зато грудь в шелках.

– Ох, Саша, наговоришь ты себе проблем с такими знаниями, – покрутил князь головой.

– Вот потому и не хочу сюда переезжать. Там, в имении, я сам себе хозяин.

– Это да. И еще какой, – одобрительно усмехнулся старик. – Так что скажешь, могу я тебя твоей будущей невесте представить?

– Дед, только честно. Ты уже о чем-то договаривался с ее отцом? – подумав, спросил парень.

– Нет. Пока только предварительная договоренность. Я ж знаю, что у тебя на все свое мнение есть, – вздохнул Алексей Михайлович.

– Это правильно. Сам понимаешь, еще неизвестно, как девушка на мою рожу отреагирует, – усмехнулся Сашка, ткнув пальцем в свой шрам.

– Вот вечно ты так…

– Как, дед?

– Ну зачем ты вечно свои шрамы выставляешь? Бороду бы, что ли, отпустил.

– Да не растет у меня борода толком. Клочки какие-то торчат в разные стороны, словно перья, – смущенно признался парень. – Потому и бреюсь наголо.

– Зато на голове волосы распустил, не у каждой девки такое есть, – снова поддел его старик.

Тут он был прав. За время своего невольного затворничества, увлекшись работой, про волосы Сашка как-то забыл. В итоге у него отросла роскошная грива, которую он был вынужден завязывать в хвост, чтобы не мешали. В том, что грива у него роскошная, старик был прав. Завязанный хвост был толщиной в три мужских пальца.

– Состригу, – смущенно пообещал Сашка. – Вот с делами закончим, и состригу. Самому мешают, – добавил он, дернув себя за хвост.

– Да ходи, как хочешь, – отмахнулся князь. – Сейчас при дворе чего только не увидишь. Иногда в таком виде приходят, что срам один.

«Это они еще при императоре стараются приличия соблюсти», – усмехнулся про себя Сашка, в очередной раз припоминая то, что читал о придворных нравах разных стран.

* * *

Знакомство с семейством Ростовцевых было назначено через неделю. До этого момента Сашка оказался предоставленным самому себе. Чем и воспользовался, принявшись осторожно претворять в жизнь планы по разборкам с ростовщиками. То, что он успел наговорить Елене, на самом деле ничего общего с его настоящими планами не имело. Если быть до конца откровенным, то он и сам не знал, что будет делать и как поступит с этими людьми.

Не исключал он и жесткого варианта развития событий. И потому, отправившись кататься по городу, прихватил с собой Захара. Тот, будучи почти неграмотным, умел только немного буквы разбирать, обладал отличной зрительной памятью и огромным терпением. Так что, запомнив, где располагаются нужные адреса, не дожидаясь команды, богатырь отправился наблюдать за первым адресом. На этот раз инструкции от Сашки он имел вполне четкие. Не лезть на глаза, никуда не встревать, а только внимательно наблюдать за домом. До самой ночи.

Сашке нужно было точно знать, сколько человек находится в помещениях постоянно и что это за люди. К удивлению парня, нужные сведения Захар принес уже через два дня. Как оказалось, бывший галерник, прикинув кое-что к носу, решил воспользоваться местным контингентом. И не абы кем, а все теми же беспризорниками. Потратив на стайку шустрых пацанов всего два рубля из собственных сбережений, Захар выяснил все, что было нужно. Мальчишки ответственно подошли к поручению и не только рассказали, но и показали всех постоянно живущих в доме, назвав их по именам.

К огромной радости парня, все нужные адреса располагались в районах средней руки, так что появление там беспризорников никого не удивило. Еще через неделю у него был полный расклад по всем фигурантам. Но возникла проблема. Захар, неожиданно сдружившись с маленькими клошарами, вдруг принялся просить Сашку взять их с собой в школу. Это было настолько неожиданно, что парень растерялся.

– Зачем тебе это? – помолчав, задумчиво спросил он, недоуменно рассматривая богатыря.

– То не мне, то им нужно, – тихо прогудел тот. – Шустрые мальчишки, и головы светлые. А что воруют, так жрать охота. А живут правильно. Хоть и маленькие, и за своих горой стоят. А самых малых даже побираться не пускают. Те в их норе на хозяйстве сидят, а кусок получают равный со всеми. Возьми их, ваша милость, не пожалеешь.

– И сколько там носов? – вздохнул Сашка, уже понимая, что не сможет отказать ему.

– Восемь постарше и четверо малых. Дюжина получается.

– Ну, думаю, дюжину мы прокормим. Не обеднеем, – усмехнулся Сашка. – Приведи их завтра. Только сразу предупреди. Ежели вздумает кто чего тут украсть, все на улицу пойдут. Скопом. А перед тем, как пойдешь за ними, баню затопи. Вот, держи, – Сашка достал из кармана деньги и, отсчитав двадцать рублей, положил их перед Захаром. – Отмоешь, оденешь и накормишь. Только не вздумай мясным накормить сразу или сдобой какой.

– Знаю, – радостно кивнул Захар. – По малости откармливать стану. Ты не беспокойся, ваша милость. Беды от них не будет. Ручаюсь.

– Однако, – удивленно качнул Сашка головой. – Ладно. Ступай. Учить тебя не стану. Сам все знаешь.

Закивав так, что парень испугался, как бы у него голова не оторвалась, Захар схватил со стола деньги и буквально растворился.

Сашка же, решив этот вопрос, перешел к решению следующего. Вечером, в семь часов, им с дедом предстояло отправиться с визитом. Матвей, которого дед снова приставил к Сашке, вежливо постучавшись, пригласил парня переодеваться. Испустив мученический вздох, парень выбрался из кабинета и отправился за слугой.

Спустя четверть часа, выбритый, вымытый и причесанный, он стоял перед зеркалом и задумчиво рассматривал собственное отражение, не веря собственным глазам. Это был он и одновременно не он. Сашка вдруг понял, что на него вновь накатывает то чувство нереальности происходящего, какое было, когда он только понял, где оказался. А тут еще до него дошло, что его новое тело за прошедшее время серьезно изменилось. Точнее, выросло и начало матереть.

Рост – выше среднего. Поджарый, широкоплечий, с сильными, мозолистыми руками, которые больше подошли бы мастеровому, а не князю. Взгляд твердый, уверенный, жесткий. Он словно говорил: будет так, как я решил, или подите все к черту. Матвей, тихо откашлявшись, пряча улыбку, негромко сказал:

– Вы изменились, ваше сиятельство, но вам это к лицу. Не юноша, но муж.

– Благодарствую, – кивнул Сашка, беря себя в руки.

– Пойдемте. Его сиятельство уже ждет.

Алексей Михайлович и вправду уже бил от нетерпения копытом, словно старый боевой конь. Увидев внука, он окинул его придирчивым взглядом и, с гордостью кивнув, решительно заявил:

– Как есть Тарханов. И по взгляду, и по виду.

Они вышли на крыльцо и, подождав, когда подадут машину, уселись в салон. Алексей Михайлович, откинувшись на сиденье, огляделся и, улыбнувшись, неожиданно высказался:

– А хороший ты автомобиль придумал, Саша. И просторный, и едет мягко, и тепло в нем. Одно слово, молодец. Мастер.

– Это ребятишки мои мастера. А я только изобретатель.

– Все одно молодец. Ты придумал сам автомобиль. Ты придумал, как его сделать, и ты сумел все организовать, чтобы он появился, – не отступил князь. – А мальчишки твои молодцы в том, что сумели науку твою принять.

– Они ту науку только что зубами не грызут, – тепло улыбнулся Сашка. – Стараются. Потому и получается у них.

Машина пересекла Марсово поле и покатилась вдоль Невы. Минут через пять автомобиль подъехал к трехэтажному особняку, обнесенному ажурной кованой оградой. Вкатившись в распахнутые ворота, машина остановилась у крыльца, и с крыльца не спеша спустился импозантный мужчина средних лет. Выбравшись из салона, Алексей Михайлович тепло поздоровался с ним и первым делом представил парня, с интересом рассматривавшего кучу стоявших в стороне автомобилей.

– Знакомьтесь, граф. Мой внук, Александр Викторович… Сергей Мефодиевич, – представил он графа.

– Рад знакомству, Сергей Мефодиевич, – склонил Сашка голову.

– Однако, каков молодец, – поощрительно усмехнулся граф. – Сразу видно, ни перед кем не привык склоняться.

– Признаюсь, с этим делом у меня плохо, – усмехнувшись, признался Сашка.

– Да уж известно, – рассмеялся граф. – О твоих похождениях во время нападения на его величество уже легенды ходят.

– Господь с вами, граф. Какие похождения? – удивился парень. – Мне там не до шуток было. Голову бы сберечь. А прежде императорскую семью. А что не сдержался, так не до политеса под пулями. Заговорщики пороха не жалели.

– Знаю, – кивнул граф, разом став серьезным. – Видел я, во что двери и стены в покоях превратились. Но что же мы на пороге стоим? Прошу в дом, господа, – спохватившись, пригласил он.

Уже примерно представляя, что являют собой здешние рауты, Сашка не спеша двигался следом за дедом, быстро сканируя окружающий интерьер. Гости собрались в большом зале, где уже звучала музыка. Четверо музыкантов наигрывали что-то легкое, вроде мазурки. В этих делах Сашка разбирался даже хуже, чем парнокопытные в цитрусовых, так что за точность определения музыкального стиля поручиться не мог. Но сам мотив ему понравился.

В зале все было, как и всегда. Молодые парни кучковались ближе к музыкантам, их родители и почтенные матроны чинно восседали вдоль стен, наблюдая за соблюдением приличий, а девушки старательно делали вид, что им все безразлично, но по сторонам глазками постреливали со скоростью ротного пулемета. Появление князей Тархановых вызвало в зале серьезный ажиотаж. Всем собравшимся было известно, что Сашка некоторое время был в опале, после чего вернулся и умудрился спасти императорской семье жизнь.

Но самое главное, что никто ничего и никогда не слышал о награде. И этот факт вызывал множественные споры среди дворянства. И вот теперь они получили шанс узнать все из первых рук. Мысленно поежившись от скрестившихся на нем взглядов, Сашка, следуя этикету, отправился вслед за дедом, здороваться с собравшимися. Совершив эдакий круг почета, они остановились у столов с закусками и приняли от слуги по бокалу вина.

– Ну, и где жертва? – иронично поинтересовался Сашка, пригубив напиток.

– Саша, уши надеру, – пряча усмешку, еле слышно пригрозил старик.

– В этом месте я должен испугаться? – хмыкнул парень, пряча улыбку.

– Не груби старшим, – проворчал князь, вздохнув.

– И не собирался. Сказку про красавицу и чудовище помнишь? Вот скоро ее воочию увидишь, – не унимался Сашка.

– Ты чего так разговорился? – вдруг спросил князь, глядя на него внимательным взглядом. – Волнуешься, что ли?

– Похоже на то, – нехотя признался Сашка, смутившись. – Ту, первую историю вспомнил.

– Как вспомнил, так и забудь, – отмахнулся князь. – Ту дуреху Господь за гордыню покарал.

– Как это? – растерялся Сашка.

– Любый ее решил быстро денег заработать, чтобы ровней с ней стать. Да ума не хватило, перед тем как в авантюру влезть, проверить все как следует. В общем, разорился он. До нитки. Мошенники какие-то из него все до копеечки вытянули и исчезли. А он под это дело еще и долгов наделал. В общем, теперь в долговой яме сидит.

– Это в тюрьме, что ли? – растерялся Сашка.

– Угу. Пять лет дали. Да еще и долги выплачивать станет, как вернется. Но и это не самое страшное. Она его всем открыто своим женихом представляла, ну и не сумели страсти сдержать. В общем, понесла она от него. Без венчания, без родительского благословения. Одним словом, скандал на всю столицу, – вздохнул Алексей Михайлович, обреченно махнув рукой.

– М-да, торопливость еще никого до добра не доводила, – удивленно покачал головой Сашка.

– А самое неприятное, что она ко мне приезжала, – помолчав, вдруг признался Алексей Михайлович.

– Это зачем же? – не понял парень.

– Тебя спрашивала.

– И зачем я ей понадобился?

– Решила, что ты благородство проявишь и грех ее прикроешь.

– Что, так и сказала? – растерялся Сашка.

– Угу. Но и то не самое страшное. Она ведь так и не поняла, что оскорбила нас тогда, на приеме. В глаза мне глядя, заявила, что такому, как ты, корявому, ее предложение за счастье должно быть. Ох, и взбеленился я тогда, – с грустной усмешкой признался князь. – Едва сдержался, чтобы слуг не кликнуть. Сказал только, что ты уехал и вернешься теперь не скоро. И что Тархановы никогда чужими объедками не пользовались.

– И как? Она в драку не полезла? – ехидно уточнил Сашка.

– Попробовала бы. Отец ее велел ей в дальнее имение ехать и в столице носа не показывать, а она ко мне приперлась. В общем, узнай граф о таком ее своевольстве, не миновать ей монастыря.

– И чем сия история закончилась? – спросил Сашка, посмеиваясь.

– В имение укатила, – махнул князь рукой. – А граф до сих пор от позора отмывается.

– Это о ком вы, Алексей Михайлович? – поинтересовался подошедший хозяин дома.

– Старая история, Сергей Мефодиевич, – ушел князь от прямого ответа. – Но что же дочка ваша не почтит нас своим присутствием?

– А вон она, с подружками заболталась, – поспешил указать граф на стайку девушек метрах в пяти от них. – Юленька, подойди, будь добра, – окликнул он дочку. – Позвольте представить вам, господа, мою дочь. Юлия Сергеевна Ростовцева. Юленька, знакомься. Князья Тархановы. Алексей Михайлович и его внук, Александр Викторович.

Вежливо поклонившись, Сашка выпрямился и слегка повернул голову так, чтобы девушке бросился в глаза шрам на щеке. Как говорится, по первым тактам узнаешь мелодию. Увидев это украшение, девушка вздрогнула и, тихо охнув, быстро отвела взгляд.

– Рад знакомству, сударыня, – ровным голосом произнес Сашка, грустно усмехнувшись.

* * *

Медленно двигаясь по периметру зала, Сашка внимательно разглядывал собравшихся, ища хоть одно знакомое лицо. Но как назло, все присутствующие оказались ему неизвестны, так что он просто вынужден был держаться так, словно никак не мог решить, к какой группе присоединиться. Такое положение парня не удивляло. Как он когда-то и предполагал, высшее общество его не принимало.

В этих кругах все давно друг друга знали, и появление нового игрока, не важно на каком поле, их не устраивало. Само собой, с его появлением здесь начались определенные шевеления и переговоры, но для самого парня это мало что меняло. Ведь в основном он был интересен только как возможный наследник огромного состояния и мостик, через который появляется возможность получить прямой доступ к Алексею Михайловичу.

Как ни крути, а старый князь был одним из самых влиятельных лиц в государстве, и это величина, кто бы что ни говорил. При дворе его мнение имело огромный вес, и даже опала внука не повлияла на это. А уж когда Сашка умудрился в одиночку спасти императорскую семью, позиции старика укрепились еще больше. Даже несмотря на недовольство спасителем самой императрицы.

В этом случае, как ни странно, она сама выставляла себя в не самом приглядном свете. В общем, споров по его поводу было много, и единого мнения так и не нашлось. Так что теперь общество внимательно присматривалось к парню, пытаясь понять, что он из себя представляет и как его можно использовать в своих целях. Сам же Сашка, успев узнать все эти расклады от деда и его секретаря, испытывал только одно желание: послать всех подальше и уехать обратно в имение.

Из мрачной задумчивости парня вывело появление стайки юных красоток, которые, мило краснея и слегка запинаясь от волнения, решились на прямое знакомство. Кто-то из гостей припомнил, что парень вырос за границей, и девушки решили этим воспользоваться, задав Сашке вопрос, от которого тот едва в осадок не выпал.

– Князь, а какие танцы сейчас в моде во Франции? – спросила одна из девиц, едва заметно вздрагивая от волнения.

– Прошу меня извинить, сударыня, но я и понятия об этом не имею. Так сложилось, что я не жил в парижском обществе. В то время я много лет воевал в Африке, – слегка улыбнувшись, выдал Сашка развернутый ответ.

– Но как-то же вы там развлекались, – решила не сдаваться девица.

– Увы, сударыня, наши развлечения были грубы и далеки от светских. А танцевать там было просто не с кем.

– Вот как? Жаль. Я надеялась, что вы сможете рассказать нам о европейских новинках, – вздохнула девица.

– Поверьте мне, сударыня, самый лучший способ узнать о новинках, это выписать соответствующие журналы. А еще лучше отправиться в Европу самому. А вообще, следовать моде не самое правильное, на мой взгляд, занятие.

– Почему? – дружно ахнули девушки.

– Мода – это нечто, распространяемое на всех. Ну и какой интерес покупать платье, если в таком же через несколько дней будет ходить весь свет? Где тогда ваша собственная индивидуальность? Где вы сами? И это если еще не вспоминать, что далеко не все идет каждой девушке.

– И как же тогда быть? – тут же последовал вопрос.

– Оставаться самими собой. В любом случае. И носить не то, что модно, а то, что вам идет, а главное, нравится, прежде всего, тебе самой. Я говорю о каждой из вас. Ведь вы все разные.

– А если мне нравится носить мужскую одежду? – последовал провокационный вопрос от одной из девушек.

– Значит, нужно переделать мужской костюм так, чтобы он был вам удобен и не повергал общество в шок, – развел Сашка руками.

– А вы сами, лично вы, приняли бы такой костюм на девушке? – не унималась провокаторша.

– Я не консервативен, – усмехнулся Сашка. – После многих лет жизни в Африке меня сложно чем-то смутить. Особенно женским неглиже. Там есть племена, для которых отсутствие одежды и есть повседневный наряд. Пара ниток каких-нибудь бус, плетенная из травы тряпочка на чреслах – и они готовы к выходу.

– Вы серьезно?! – ахнули девицы, дружно краснея так, что от них прикуривать можно было.

– Абсолютно, – кивнул Сашка, старательно пряча улыбку. – Они так живут, и наша привычка кутаться в кучу всякой одежды для них так же удивительна, как для нас их наряды.

– Вы рассказываете удивительные вещи, князь, – слегка отойдя от удивления, пролепетала одна из девушек.

– Африка вообще удивительная страна. Вы что-нибудь слышали о теории господина Чарльза Дарвина о происхождении человека? – спросил Сашка, судорожно вспоминая, когда эта самая теория был обнародована.

– Нет. А о чем это?

– Ну, прежде всего, она несколько скандальна, потому как отрицает теологическое объяснение о появлении рода людского. Господин Дарвин заявляет, что человек произошел от обезьяны и развивался в течение многих тысяч лет. А колыбелью всей человеческой цивилизации были или Индия, или Африка. Однозначного мнения в этом вопросе в научных кругах так и нет.

– Вот как? А почему же тогда люди, живущие в Африке, черны кожей, а европейцы белые? – тут же пошла в атаку любительница мужских костюмов.

– Солнце, – пожал Сашка плечами. – Разве вы не замечали, что чем дольше человек находится на солнце, тем темнее у него кожа?

– Да, это так, – задумчиво кивнула девица.

– Вот вам и ответ. И такой результат появляется здесь, в северных широтах. А уж там, где солнце светит круглый год, этому и удивляться странно.

– Князь, а вы не хотите потанцевать? – намекнула на приглашение одна из девиц, когда снова заиграла музыка.

– Понимаю, что буду выглядеть в ваших прекрасных глазах совершенным мужланом, но я не умею танцевать, – откровенно признался Сашка.

– Как? Почему? – посыпались со всех сторон вопросы.

– Меня не готовили к жизни в свете, – вздохнул Сашка. – Думаю, история гибели моих родителей вам всем известна. Как итог того нападения, я вырос в приюте для сирот, где учить воспитанников танцам и изящным искусствам было просто некому. Да и незачем. После выхода из приюта у воспитанника было только одна цель. Заработать себе на кусок хлеба.

– Это ужасно, – завздыхали девицы.

– Именно поэтому я и открыл в своем имении школу для сирот, где их обучают рабочим профессиям, – тут же ввернул Сашка. – В память о собственной юности.

– Князь, а правда, что вы были так сильно ранены, что вынуждены были уйти из армии?

– Это была контузия. Но и ранений у меня хватает, – кивнул Сашка.

– Говорят, что вы сумели и на Кавказе повоевать, и даже спасли кое-кого из общества. Это тоже верно?

«Так, похоже, начался настоящий допрос», – подумал Сашка, кивая.

– И кто же это был? – не удержалась одна из девиц.

– Прошу меня простить, сударыни, но я не вправе объявлять имя, – ушел Сашка в отказ.

– Но ведь это не тайна, – принялись настаивать девицы.

– Не тайна, но и разрешения на обнародование этой истории я тоже не получал. Поймите меня правильно, сударыни, речь идет о девушке. Так что, если вам так интересно, спросите у нее сами. Раз уж вы и так понимаете, о ком идет речь.

– А почему вы решили не возвращаться в столицу после того, как вашу опалу отменили? – послышался вопрос из-за плеча, и Сашка, медленно повернувшись, наткнулся на настороженный взгляд Юлии Сергеевны.

То, что он подошла к их компании минуты три назад, он понял по запаху ее духов, но не стал оборачиваться, чтобы не выглядеть пуганой вороной. В конце концов, он был на приеме, а не на боевой операции. И то, что девушка решила заговорить с ним, Сашку удивило. Особенно если вспомнить ее первую реакцию на его внешность.

– За то время, что я провел в опале, мне удалось организовать в имении несколько серьезных производств и поставить школу для сирот. Так что теперь бросить это все я просто не имею права. Слишком много простых людей зависит от меня, – ответил он, глядя ей в глаза.

– Но ведь вы можете назначить туда управляющего и жить так, как вам захочется здесь, в столице.

– Могу, но не хочу. Признаться, мне здесь не нравится.

– Вам не нравится столица?! – удивлению девушек не было предела.

– Не сама столица, а ее климат, – с улыбкой пояснил Сашка. – За годы службы я привык к жаре, солнцу, и местная сырость нагоняет на меня тоску. А самое главное, без хозяйского пригляда любое производство очень скоро становится убыточным. Я не хочу разрушать то, что так долго строил. Как говорится, хочешь, чтобы все было сделано правильно, сделай это сам.

– То есть возвращаться в Петербург вы не собираетесь, – уточнила Юлия.

– Нет. Буду приезжать по мере надобности, но жить и растить детей я хочу там. На юге. Там и солнца больше, и продукты лучше. А это для здоровья детей главное.

– С чего вы так решили? – заинтересовались девицы.

– Это не я решил. Так считают ученые и врачи. Вспомните, любому кто заболел, к примеру, грудной жабой или был просто ранен, они рекомендуют для поправки здоровья ехать на юга. Так зачем испытывать судьбу и рисковать детским здоровьем, если есть возможность избежать болезней?

– Вы так настроены создать семью? – настороженно поинтересовалась Юлия.

– На мой взгляд, это единственное, ради чего действительно стоит жить, – честно признался Сашка. – Все остальное только повод для существования. Вспомните Писание. Да отлепится человек от отца и матери своих и прилепится к жене своей, – процитировал он достаточно близко к тексту.

– А мне говорили, что вы не воспринимаете религию, – удивилась Юлия.

– Вас обманули, – пожал Сашка плечами. – У меня на все есть свое мнение, и на религию в том числе. Но сейчас не время и не место для подобного разговора.

– Пожалуй, – подумав, согласилась Юлия. – А правда, что вы дрались на дуэли, чтобы вернуть себе обещанную вам девушку? – вдруг спросила она.

– Нет. Дуэли не было, – мотнул Сашка гривой. – Та девушка с первой встречи дала мне понять, что я ей не интересен, поэтому я попросил Алексея Михайловича расторгнуть все договоренности. Раз уж так сложилось, что я пропал на долгие годы, то и винить тут некого. У нее все это время была своя жизнь, и вторгаться в нее я не имел никакого права.

– Благородный жест, – оценила девушка.

– Естественный, – отмахнулся Сашка. – Для счастливой семьи одних договоренностей мало. Нужны еще и чувства. Не важно какие, главное, чтобы не плохие. Постепенно хорошие чувства вполне могут перерасти во что-то большее. Если, конечно, супруги сами того хотят.

– Вы говорите о любви? – удивилась Юлия.

– А что в том странного? Я живой человек и так же нуждаюсь в тепле и ласке, как и другие.

– Обычно мужчины избегают подобных тем, – поддела его девушка.

– Врут, – решительно отрезал парень. – Желать любви для любого человека так же естественно, как дышать. Другое дело, что мальчикам с самого детства твердят, что им нельзя показывать своих чувств. Что мужчины не плачут, что всплеск чувств больше женское качество. В итоге, вырастая, он вынужден постоянно подавлять в себе все эти чувства, что приводит к расшатанным нервам и короткой жизни, – принялся объяснять ей теорию подавления парень.

– Но откуда вы можете это все знать? – растерялась Юлия.

– Я выписываю множество научных журналов. Особенно по технике. Отсюда и знания, – коротко пояснил парень.

– Пожалуй, я бы выпила лимонаду, – чуть подумав, сообщила девушка.

– Вы позволите вас проводить к столу? – проявил галантность Сашка, сообразив, что подошедшие к нему девушки начали рассасываться.

– Сделайте одолжение, – благосклонно кивнула Юлия и, аккуратно взяв его под руку, направилась в нужную сторону. – А что вы будете делать, если ваша жена не захочет покидать столицу? – помолчав, спросила она.

– Постараюсь ее уговорить, – вздохнул Сашка. – А вообще, я считаю, что о подобном нужно договориться заранее, в противном случае это станет камнем, о который может разбиться семейная лодка. Банально, но верно.

– Но если здесь у нее всё. Родители, подруги, любимый дом, наконец. А что она будет делать там? Как тогда? – не унималась девушка.

– Ну, если девушка согласилась выйти замуж, значит, она уже выросла и ей пора перестать цепляться за мамкину юбку. Пришло время вить свое гнездо. Подруги рано или поздно тоже выйдут замуж и разъедутся. А родители никуда не денутся. Видеться и писать письма никто не запрещает. Да и в гости всегда друг к другу приехать можно. Главное, решиться. А дальше все войдет в свою колею.

– Свое гнездо… – задумчиво повторила девушка, поднося к губам бокал с лимонадом.

* * *

Спустя два дня после приема Алексей Михайлович вызвал Сашку к себе в кабинет и, тяжело вздохнув, устало спросил:

– Ты чего там на приеме такого Юлии наговорил?

– Я? – удивился Сашка. – Ничего особенного. Высказал свои мысли по поводу семьи и моды.

– А зачем? – неожиданно поинтересовался князь. – Кто тебя за язык тянул?

– Не понял, а что не так? – окончательно растерялся парень.

– Она наотрез отказалась выходить за тебя, – снова вздохнул князь.

– Ну, это сразу понятно было, – хмыкнул Сашка. – Вспомни, как ее перекосило, когда она физиономию мою рассмотрела. Как говорится, первая реакция самая честная.

– А еще говорят, что с лица воду не пить, – проворчал князь, резким жестом отбрасывая в сторону попавшуюся под руку бумажку.

– Не расстраивайся, дед, – улыбнулся Сашка. – Что поделать, если я в вашем обществе белая ворона? Помнишь, я тебе советовал искать девушку из семьи старой, но обедневшей. Которая входит в ваши круги только по роду, но не по кошельку.

– И что с ее родственниками делать прикажешь? Они же примутся себе выгодные места клянчить, – скривился старик.

– Этот вопрос предоставь мне, – жестко усмехнулся парень. – Любого бездельника я запросто осадить могу. Благо свое производство под рукой.

– Объясни, – потребовал дед.

– Хочешь должность? Вот тебе маленькое производство, которое уже работает. А вот задание, которое это производство должно выполнить. Не справился, значит, и должности тебе не будет.

– Так ведь испортят все, – развел князь руками.

– Не получится. Я-то рядом буду и в любой момент могу зайти и проверить, как дела идут, – лукаво усмехнулся Сашка.

– Ну, может, оно и правильно, – подумав, протянул старик. – Ладно. Ступай. Мне еще кучу бумаг разобрать надо, – вздохнул он, отпуская парня.

Выйдя в коридор, Сашка победно усмехнулся и решительным шагом двинулся в свои покои. Теперь, когда все семейные долги были отданы, он мог спокойно заняться личными делами. Мальчишки, которые уже неделю жили на территории особняка, под присмотром Захара, постоянно отслеживали все, что происходит на интересующих парня адресах. Так что вся нужная информация у парня уже была собрана. Осталось выбрать момент и нанести удар.

Так что Сашка начал готовиться к акции. Достав из шкафа свой костюм, который привез из Африки, он велел вычистить его и проветрить, а сам принялся проверять оружие. Шуметь не хотелось, поэтому парень решил сделать ставку на холодное оружие. Пара дамасских кинжалов. Три ножа для метания. Хорошо, но мало. С этой мыслью он вызвал Захара и велел ему найти толкового кузнеца, способного быстро сделать еще пять ножей.

Удивленно покрутив в руках метательный нож, богатырь задумчиво хмыкнул и, почесав подбородок, тихо спросил:

– Ваша милость, а к чему тебе такие? Это ж не нож, это недоразумение какое-то. Его ж в руке не слышно. Рукояти-то нет. Одна железка голая.

– Зато летит хорошо и прятать удобно, – усмехнулся в ответ Сашка.

– А чего пистолет брать не хочешь? – прямо спросил Захар.

– Шуму от него много, – усмехнулся парень, глядя ему в глаза.

– А саблю? – не сдавался богатырь.

– Для замаха места много надо. Это оружие для поля, а не для комнат.

– Умно, – одобрительно хмыкнул Захар. – Добро, сделаю, – кивнул он и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Теперь Сашке предстояло решить, с чего начать и в какие сроки все провернуть. Разложив на столе карту города, он нашел на ней все нужные адреса и, положив в нужных местах по обломку спички, принялся прикидывать расстояния. По всему выходило, что пешком он может за ночь успеть посетить только две точки. Еще до одной ему будет до рассвета не добраться. Использовать транспорт он не хотел. Ночью в городе это огромный шанс привлечь к себе внимание. Общество здесь патриархальное. Добрые люди по ночам спят. Так что любой патруль или городовой, случайно выглянувший в окно, обязательно заметит и пролетку, и особенно автомобиль. Машин в городе не так много, так что использовать их для подобных дел большая глупость. Вертя карту так и эдак, Сашка убедился в правильности своих выкладок и, скривившись, мрачно проворчал:

– Что кирпичом по бутылке, что бутылкой об кирпич. Придется побегать.

Два дня ушло на подготовку и подгонку снаряжения. Парень старался предусмотреть всё. В комплект экипировки вошли ножи и кинжалы, маленький пистолет его мастерских, как средство последнего шанса. Веревка, кожаный мешочек с дробью, вместо дубины, и кусок крепкой сталистой проволоки.

В полночь третьего дня он бесшумно выскользнул из дому и с ходу наткнулся на широкую, кряжистую тень, бесшумно выскользнувшую из-за угла.

– Ты что тут делаешь? – зашипел Сашка, узнав своего слугу.

– Ты что ж, ваша милость, решил, что я тебя одного отпущу? – хмыкнул богатырь, демонстрируя ему пару длинных ножей и кожаный мешочек с дробью. – Пошли, я уж думал, не дождусь, – добавил богатырь и первым скользнул в сторону хозяйственной калитки.

К удивлению Сашки, бывший контрабандист легко выдерживал заданный им темп, и уже через полчаса они были на первом адресе. Подобравшись к задней двери, Захар приложил к ней ухо и замер, даже не дыша. Спустя минуту он еле слышно что-то одобрительно проворчал и принялся возиться с замком. Еле слышный скрип, щелчок, и дверь чуть подалась. Аккуратно пошевелив ее, Захар вздохнул, тихо пояснив:

– На засов закрыли.

– Пусти, – скомандовал Сашка, доставая из кармана проволоку.

– Сам справлюсь, – огрызнулся богатырь, отбирая у него моток.

Пару минут что-то тихо зашуршало, и дверь без скрипа открылась.

– Я не понял, ты контрабандой промышлял или взломами? – не удержавшись, поддел его Сашка, проскальзывая в приоткрытую дверь.

– Всякое было, – буркнул в ответ Захар, заметно смутившись.

– Обходи первый этаж, – скомандовал Сашка, не сильно хлопнув его по плечу. – Кого найдешь, вырубай дробью. Нам лишняя кровь ни к чему. Наверху я сам справлюсь.

– Сделаю, – чуть помолчав, кивнул богатырь.

Бесшумно поднявшись по широкой деревянной лестнице, Сашка принялся осматривать все комнаты подряд. На его удачу, семьями все трое фигурантов не были обременены. Похоже, жадность их взяла верх даже над инстинктом продолжения рода. Добравшись до спальни хозяина, он подобрался к кровати и, убедившись, что тот спит без задних ног, достал кинжал. Уловив ритм дыхания ростовщика, он выбрал момент и одним резким движением воткнул клинок ему в ухо, одновременно прижимая тело к кровати.

Спустя минуту, отерев оружие о подушку, он быстро обыскал сложенные на стуле вещи и, найдя связку ключей, отправился искать кабинет. Это оказалась самая укрепленная часть дома. Дубовая дверь, за которой обнаружилась склепанная решетка из толстых прутьев. Если бы не ключи, пришлось бы уйти не солоно хлебавши. Пройдя в кабинет, Сашка первым делом вскрыл сейф и принялся выгребать из него все подряд, не разбирая.

Папки с бумагами, пачки ассигнаций, какие-то шкатулки и коробки. Благо мешок он из дома прихватить не забыл. Вычистив сейф, парень прошелся по периметру комнаты, всматриваясь в самые разные предметы. О том, что местные очень любили устраивать разные тайники, Сашка никогда не забывал. Сам имел парочку. Заглянул он даже в шкаф, стоявший вплотную к стене. Именно этот факт и насторожил парня.

Быстро простучав заднюю стенку, парень ехидно усмехнулся и, подсунув кончик ножа под доску, осторожно нажал. Половина задней стенки шкафа с тихим шуршанием подалась наружу, а за ней обнаружилась большая ниша, полная деньгами.

– Вот блин, пещера Аладдина, – проворчал Сашка, расправляя очередной мешок.

Вообще-то брал он их для того, чтобы вынести все долговые бумаги и расписки, но как оказалось, денег тут было больше. Уложив все в мешок и завязав горловину, Сашка закинул добычу на плечи и вышел, предварительно убедившись, что нигде не наследил. Захар ждал его у лестницы, чутко прислушиваясь к происходящему в доме. Отдав ему мешки, Сашка снял с полки керосиновый фонарь и, осторожно сняв стеклянный колпак, жестом указал напарнику на выход.

У двери он щедро полил пол керосином и, прикрыв за собой дверь, принялся поливать землю перед крыльцом. Убедившись, что лампа пуста, он закинул ее в кусты и, забирая у Захара один мешок, скомандовал:

– Ходу.

– Слава те господи, – вздохнул Захар, когда они отдалились от дома метров на двести.

– Ты чего? – не понял Сашка.

– Я уж грешным делом подумал, что ты там всех заживо спалить хочешь, ваша милость, – растерянно признался богатырь.

– Что ж я, зверь, что ли, какой? – растерялся парень, не ожидавший такого.

– Вот потому и удивился, – продолжал бубнить Захар. – Никогда за тобой жестокости не было. Да и в доме сам сказал, что лишняя кровь не нужна. А тут керосин.

– Это если решат собак по нашему следу пустить, – пояснил Сашка, мысленно стукнув себя по лбу.

– Сказал бы, я б табаку купил, – проворчал Захар, прибавляя шагу.

– Табак ветром сдуть может. А на рассвете роса сядет. А керосин, он высыхает быстро, а воняет долго, – пояснил Сашка, сворачивая в какой-то переулок, чтобы срезать путь.

Но, как известно, самый короткий путь не всегда самый быстрый и безопасный. Дорогу им заступили три фигуры. Оглянувшись, Сашка увидел сзади еще двоих и, покрутив головой, тихо проворчал:

– Анекдот. Грабителей грабить собираются.

– Я сам, ваша милость, – буркнул Захар, сбрасывая на землю мешок и стремительно двигаясь к тем, что заступили путь.

– Ну, сам так сам, – хмыкнул Сашка, разворачиваясь и с силой швыряя свой мешок в руки ближайшему бандиту и выхватывая кинжалы.

Прыжок вперед, взмах левой рукой, и бандит валится с хрипом на землю, выронив мешок. Второй еще не понял, что произошло, когда клинок, разрубив ребра, пронзил ему сердце. Тщательно отерев кинжалы, Сашка подхватил добычу и поспешил вперед. Захар, присев над телами своих противников, пытался нащупать жилу.

– Некогда возиться, – рыкнул Сашка, всаживая кинжал в грудь ближайшего бандита.

Еще пара ударов, и напарники поспешили дальше. Спустя полтора часа они добрались до второго адреса и, спрятав мешки в ближайших кустах, остановились, чтобы отдышаться и убедиться, что их появления никто не заметил. Убедившись, что все тихо, они обошли нужный особняк по кругу и, не сговариваясь, посмотрели на ограду. Словно в ответ на их мысли, из кустов вышел крупный пес и, оскалив клыки, глухо заворчал.

– Ты знал про собаку? – мрачно поинтересовался Сашка.

– А как же, – хмыкнул Захар. – Погоди, ваша милость. Я быстро, – добавил он, подходя к ограде вплотную и доставая что-то из кармана.

Непонятный предмет пролетел разделявшее его и собаку расстояние, и пес, опустив лобастую башку, принялся с интересом принюхиваться. Потом послышалось чавканье, и собака, отойдя на несколько шагов, со вздохом улеглась на землю. Еще минут через десять Захар ловко перемахнул ограду и, быстро осмотрев собаку, тихо сообщил:

– Порядок, ваша милость. Теперь до утра спать будет.

– Я думал, отравил, – проворчал Сашка, перелезая через ограду.

– Зачем? Пес, он душа простая. Его кормят, он охраняет. Чего его травить? А так, поспит до утра, а нам больше и не надо, – с довольной усмешкой ответил Захар.

– А чем это ты его так? – поинтересовался парень.

– То мои секреты. Травки разные. Не зная, и не поймешь.

– И человека так можно?

– Так на человека и рассчитано, – усмехнулся Захар, присаживаясь у задней двери на корточки.

* * *

– Ну, ты это видел?! – возмущенно спросил Алексей Михайлович, бросая на стол свежую газету. – Три трупа за два дня, и никаких следов. И это в столице государства. Наша полиция вообще мышей не ловит.

Возмущению князя не было предела, а его внук, сочувственно вздыхая, поднял брошенную газету и принялся просматривать так возмутившую старика статью.

– Не понимаю твоего возмущения, дед. Тут сказано, что убили ростовщиков. Так чего расстраиваться? Без таких упырей только воздух в городе чище будет.

– Так дело-то не в них, а в том, что там расписки пропали. А это не шутки.

– Не понял, – тряхнул Сашка головой.

– Чего ты не понял? – снова начал заводиться князь. – Ну, сам подумай. Есть много известных людей, которые в силу обстоятельств вынуждены обращаться к подобным господам, чтобы сохранить инкогнито. А теперь представь, что будет, если их расписки всплывут где-то за пределами империи.

– Только не говори мне, что кто-то из семьи тоже к ним обращался, – помолчав, мрачно буркнул Сашка.

– Слава богу, нет, – перекрестился князь. – Но это могут быть люди из общества, для которых подобные факты могут очень дорого стоить.

– Дед. Если это не касается нашей семьи, то и плевать. Самим думать надо было, куда идут и что делают. А вообще, делом заниматься надо и за расходами следить, чтобы в карманах ветер не гулял. Или тебя злит тот факт, что расписки ушли в неизвестном направлении, а не в твой сейф? – подпустил он ехидства в голос.

– Это было бы весьма увлекательно, – помолчав, признался старик с лукавой усмешкой.

– Так может, мне попробовать на местах порыскать? – подумав, осторожно предложил Сашка, мысленно добавив: «Главное, в процессе расследования на самого себя не выйти. Но знать, на какой стадии находится расследование, было бы неплохо».

– И что ты там сможешь найти, если несколько десятков полицейских с голыми руками вернулись? – небрежно отмахнулся Алексей Михайлович.

– Так они не бумаги, они убийц искали. А зачем убийцам расписки? Мне приходит на ум только один ответ. Они искали свои векселя, а чтобы никто не понял, кто именно это сделал, прихватили все, что под руку попало.

– Считаешь, это кто-то из должников? – задумчиво протянул князь.

– Ну, обычным грабителям расписки без надобности. К тому же в статье сказано, что преступники связали и оглушили всех, кто был в домах, кроме самих ростовщиков. Получается, что провернувшие это боялись, что их узнают или поймут, кто это сделал.

– К чему ты клонишь? – не понял князь.

– К тому, что человек, решившийся на такое, точно знал, где у них что лежит и как это взять. А кого не станет бояться ростовщик?

– Женщину, – тут же пожал плечами Алексей Михайлович.

– Да, но женщина не сможет скрутить здорового мужика. Даже спящего. В газете написали, что в домах жила охрана, а все двери были заперты. Выходит, это были профессионалы в подобных делах. Вот ты смог бы вскрыть запертую на засов дверь?

– Я нет. А ты? – переадресовал князь вопрос, с интересом рассматривая внука.

– Я и обычного замка не вскрою, несмотря на свое увлечение механикой. Не имею навыка работать в темноте, – наставительно ответил парень. – Этому специально учиться надо.

– А ведь ты прав, – удивленно хмыкнул князь. – Ладно. Черт с ними. Ты прав. Без таких господ действительно воздух чище будет. А в расследование не суйся. Ни к чему это.

– Но на места-то я съездить могу? Ради развлечения, – спросил Сашка, нахально усмехаясь.

– Неужели думаешь, что найдешь чего? – удивился Алексей Михайлович.

– Думаю. Но на это время нужно, – решительно кивнул парень.

– Развлекайся, – махнул князь рукой и, развернувшись, вышел не прощаясь.

– Захар! – позвал Сашка, и едва богатырь вошел, приказал: – Вели подать машину. И сам собирайся. Прокатимся по городу, – усмехнулся парень, подмигнув ему.

– Ага, сей минут все будет, ваша милость, – усмехнувшись в ответ, кивнул богатырь и скрылся за дверью.

Быстро переодевшись, Сашка вышел из дома и, усевшись в машину, велел водителю ехать к ближайшему месту преступления. За прошедшие два дня он успел просмотреть большую часть захваченных расписок и точно знал, что основная их масса была написана людьми, попавшими в сложное положение. Мелкие дворяне. Мещане, чиновники средней руки, все эти люди вынуждены были одалживаться в силу каких-то своих проблем. Но ничего примечательного среди этой массы не было.

Так что Сашка решил обрадовать деда, найдя полуобгорелые бумаги где-нибудь в стороне от места преступления. Но для этого, как он уже сказал, требуется время. Машина подкатила к нужному дому, и парень, выбравшись из салона, принялся осматриваться, не спеша набивая трубку. Стоящий на углу полицейский, приметив машину, подтянулся и принялся украдкой рассматривать приехавшего.

Дав ему себя рассмотреть, Сашка не спеша закурил и прогулочным шагом двинулся вокруг дома. Захар, выскочивший из машины следом за ним, шел рядом, то и дело поглядывая по сторонам. С первого взгляда было понятно, что это богатенький господинчик со слугой. Приехал удовлетворить праздное любопытство. Сделав круг по кварталу, Сашка наметил несколько перспективных направлений и свернул в первую подворотню.

Глухой двор его планам не отвечал, поэтому, быстро его осмотрев, парень снова вышел на улицу. Следующие две точки тоже оказались пустышками. А вот четвертый маршрут подошел как нельзя лучше. Заброшенный пустырь, на котором когда-то сгорел какой-то здоровенный сарай. Зайдя за обгорелую стену, Сашка приложил палец к губам и, осмотревшись, скомандовал:

– Доставай бумаги, что я тебе дал, и поджигай вот тут. В уголке. Потом водой из фляги залей, чтобы несколько кусочков осталось.

Захар, присев на корточки, принялся быстро сжигать расписки, следя, чтобы остатки сарая не занялись. Потом, залив пепел и остатки расписок водой, он поднялся и, подобрав доску, добавил в пепелище старой золы, зачерпнув ее из угла.

– Чтобы свежим не казалось, – тихо пояснил он, отбрасывая доску в кусты.

– Добро. Пошли обратно, – кивнул Сашка.

Они выбрались на улицу, и Сашка, демонстративно отряхиваясь, направился прямо к удивленно косящемуся на него полицейскому.

– А скажи-ка, братец, – обратился парень к растерявшемуся городовому, – ваши сыщики на тот пустырь ходили? – он указал пальцем себе за спину.

– Нет. А зачем? – не понял городовой.

– Жгли там что-то. И, похоже, бумаги какие-то, – многозначительно протянул Сашка. – Ты бы после дежурства не поленился, сходил к ним. Глядишь, и поощрение какое получишь.

– А вы, осмелюсь спросить, кто будете, сударь? – растерянно поинтересовался городовой.

– Князь Тарханов. Прочел в газетах, что ростовщиков убили, вот и заинтересовался. Решил понять, кому и зачем это потребовалось, – небрежно пояснил парень и, коснувшись пальцами полей шляпы, отправился к машине.

Они катались по городу до самого вечера. Несколько раз Сашка демонстративно обходил места преступления и снова садился в машину. По карте города он и так отлично себе представлял, где и что находится, но подходящий пустырь был только в одном месте. Вернувшись домой, он быстро поужинал и, закрывшись в кабинете, быстро отобрал самые перспективные расписки, отправив остатки в печь. Дождавшись, когда бумаги прогорят, он поворошил пепел кочергой и, собрав оставшиеся векселя в одну толстую папку, отправился в кабинет деда.

– На, веселись, – плюхнув папку на стол князю, сказал он, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Неужто нашел?! – ахнул старик, перебирая обгорелые листы. – Но как?

– Логика, деда. Простая логика, – с важным видом заявил парень, разваливаясь в кресле.

– Рассказывай, – потребовал Алексей Михайлович, вызвав слугу и велев ему принести чаю.

– Что именно? – на всякий случай уточнил парень.

– Как получилось, что полиция ничего не нашла, а ты поехал и нашел. Да еще так быстро.

– Быстро? Да я целый день на это угробил, – возмутился Сашка. – А нашел потому, что искал не преступников, а бумаги.

– Вот тут подробнее, – потребовал Алексей Михайлович.

– Все просто, дед. Кто-то отлично знал, как все устроено у этих ростовщиков. Значит, шли не за векселями, а за добычей. Теперь я в этом не сомневаюсь.

– Почему?

– Слишком небрежно расписки жгли, – ответил парень, пальцем указывая на бумаги. – Да еще и торопились. Вынесли их только затем, чтобы внимание полиции отвлечь. А потом нашли подходящее место и попросту их спалили. Я там кучу пепла нашел. Ну не станут грабители таскаться по городу с мешками бумаг. Им свободные руки нужны для дела, а не бесполезный груз.

– Выходит, они получили, что хотели, и скрылись, уничтожив векселя? – подумав, уточнил князь.

– Угу, – кивнул Сашка. – Думаю, их уже и в городе нет.

– Тогда зачем ростовщиков убили, если собирались просто грабить?

– А вот тут все просто. Ростовщики после нападения могли навести полицию на того, кто смог выяснить их секреты. Скорее всего, ты был прав, и это была женщина. Вот для того, чтобы ее прикрыть, от них и избавились. Но, сам понимаешь, это только мои размышления. Как оно там на самом деле было, знают только те, кто это сделал.

Их разговор прервало появление слуги, доложившего, что младшего князя Тарханова спрашивает какой-то полицейский чин.

– Зови, – скомандовал Алексей Михайлович, быстро убирая папку с векселями в стол.

Вошедший мужчина лет тридцати пяти, в партикулярном платье, вежливо поздоровался и, с интересом посмотрев на Сашку, представился:

– Действительный статский советник Молчанов, Игнатий Петрович. Я имею честь говорить с князем Тархановым, Александром Викторовичем?

– Точно так, – поднявшись, вежливо ответил Сашка и, указывая ему на кресло, предложил: – Присаживайтесь, сударь. Желаете чаю?

– Благодарю, у меня мало времени, – отрицательно качнул головой сыщик. – Мы можем поговорить наедине?

– Мне от деда скрывать нечего, – пожал Сашка плечами.

– Я настаиваю на разговоре в моем присутствии, – твердо добавил старик.

– Как изволите, – согласился Молчанов, чуть пожав плечами.

– Я так понимаю, тот городовой все-таки не поленился сообщить вам мои слова, – улыбнулся Сашка.

– Именно поэтому я здесь, – кивнул Молчанов. – Как получилось, что вы сумели найти то место, едва пройдясь вокруг дома?

– Так вы ищете убийц, а я решил проверить свою теорию, что это было ограбление, которое решили спрятать за мщением, – усмехнулся Сашка.

– Поясните, пожалуйста, – удивленно попросил Молчанов.

– Все просто, – вздохнул парень. – Сегодня утром дед показал мне статью в газете, где описывалось это преступление. Немного подумав, я пришел к выводу, что с этим преступлением не все так просто. Ведь убиты были только сами ростовщики. А все их присные остались живы. Значит, кто-то очень хотел сохранить свое инкогнито. Охрана и слуги в делах участия не принимали. Просто выполняли приказы хозяев. Значит, и убивать их не за что. А вот сами хозяева и оставленные им векселя вполне могут навести полицию на след. Потому бумаги и забрали вместе с добычей. Во всяком случае, в газете про деньги ничего сказано не было.

– Все верно, денег во всех домах не обнаружено, – задумчиво кивнул Молчанов.

– Вот вам и ответ. Пришли за деньгами. Остальное дымовая завеса. Пыль в глаза, чтобы скрыть истинное положение дел. Но бегать по городу с мешками бумаг сложно. Можно внимание привлечь. Вот они и нашли место, где их можно было уничтожить.

– А зачем вы ездили к остальным домам?

– Чтобы проверить, нет ли там еще какого пустыря, – развел Сашка руками.

– Ловко, – удивленно покачал Молчанов головой.

* * *

Спустя неделю после проведенной операции Сашка отправил в Ростов письмо Елене, приглашая ее посетить столицу. Не получив ответа, он несколько удивился, но текущие дела отвлекли парня от этой несуразицы. Воспользовавшись выдавшимся свободным временем, он принялся заказывать и закупать для своих мастерских новые станки. Алексей Михайлович, узнав об этом, не раздумывая выписал Сашке банковский вексель на полмиллиона рублей, повергнув парня в шок.

Ведь он и не заикался о деньгах. Князь, узнав о том, что Сашка хранит вексель в сейфе, лично пришел к нему в комнату и, настороженно глядя на парня, с порога спросил:

– Саша, что это значит? Я тебя чем-то обидел?

– О чем ты, дед? – растерялся Сашка. – Какие обиды? Не понимаю.

– Я тебе выписал банковский вексель на твои расходы, а ты к нему даже не прикоснулся. Как прикажешь это понимать?

– О господи, – с облегчением выдохнул парень. – Дед, не придумывай ерунды. Для моих текущих целей денег мне хватает. А твой вексель я решил пока придержать. На всякий случай. Мало ли, вдруг сразу большая сумма потребуется.

– Саша, ради бога, если тебе потребуются деньги, любая сумма, просто сообщи мне, – с облегченной улыбкой отмахнулся князь. – Поверь, моего состояния хватит, чтобы ты смог решить любую проблему.

– Как говорил один мой знакомый, если проблему можно решить деньгами, то это не проблема, а расходы, – рассмеялся Сашка.

– Тоже верно, – поддержал его старик. – А вообще, я хотел спросить, какие у тебя планы?

– Закончу с заказами и начну формировать эшелон. Пора ехать обратно. А то у меня там все дела скоро встанут.

– Я бы хотел, чтобы ты на Рождество приехал сюда. Хочу собрать всю семью, – негромко сказал старик, с просительными нотками в голосе.

Зная, как этому сильному, гордому человеку трудно кого-то о чем-то просить, Сашка проглотил уже заготовленный ответ и, кивнув, вздохнул:

– Я очень постараюсь, дед. Очень. А вообще, я очень хочу, чтобы ты переехал ко мне. Глядишь, у меня и жениться быстрее получится, – подлил он масла в огонь.

– Думаешь, там невест больше? – иронично хмыкнул князь.

– Дело не в этом. Просто на месте ты быстрее сможешь разобраться, годится ли тебе в родичи та или иная семья. Мне-то они все, сам понимаешь, вон до того подсвечника. Ежели что, пошлю так, что замучаются адрес искать. Но не хотелось бы каких-то обострений. Лишнее это все.

– Пожалуй, в этом что-то есть, – подумав, вздохнул старик. – Да только пока я не могу в отставку уйти.

– Почему? – насторожился Сашка, припоминая, какой сейчас год.

По всему выходило, что до первых военных действий на Дальнем Востоке еще есть время. Но не стоило забывать, что это другой мир и события тут идут по несколько иному пути.

– Сложно все, Саша. Твоя шутка с посылками помогла нам выиграть время, но теперь все опять вернулось на круги своя. Австрийцы, британцы и турки создали альянс и, похоже, готовят нам какую-то пакость. Перевооружение армии идет с таким скрипом, что иногда хочется перестрелять всех к нему причастных собственными руками. И это только основные сложности.

– Дед, а тротил в империи уже выпускают? – помолчав и переварив информацию, поинтересовался Сашка.

– Да. В небольших количествах пока, но делают. А тебе зачем? – удивился князь.

– Есть у меня идея изготовить ручные гранаты. Там все просто. Чугунный корпус, с насечками, тротил вовнутрь и запал с замедлителем. Все просто и довольно функционально. Кольцо дернул и бросил. Дальше взрыв. Такое оружие способно крепко испортить настроение любому агрессору.

– А замедлитель какой? – заинтересовался князь.

– Да там и дебил справится, – отмахнулся Сашка, уже погрузившись в процесс производства таких гранат.

– Кто, прости? – не понял Алексей Михайлович.

– А? Да так ученые некоторых слабоумных называют, – моментально выкрутился Сашка. – Ничего сложного. Капсюль от винтовочного патрона, трубка с черным порохом и боек с пружиной. Как раз секунды на три-четыре хватит.

– Едем, – подумав, решительно скомандовал князь.

Быстро переодевшись, они уселись в автомобиль, и машина понеслась по улицам, куда-то в сторону Путиловского завода. Направление Сашка угадал правильно. Машина подкатила к воротам, и сидевший в сторожке инвалид, по виду отставной солдат, поспешил к автомобилю. Увидев князя, солдат вытянулся во фрунт и, откозыряв, побежал отворять ворота.

– Похоже, тебя тут хорошо знают, – удивленно хмыкнул Сашка.

– Знают, – вздохнул князь. – То и дело приходится всякие проверки устраивать, чтобы головы не теряли и делали то, что им заказано, а не то, что хочется.

– Ну, Путилов вроде заводчик грамотный, недаром фамилия по всей стране известна, – проворчал Сашка.

– Он-то грамотный, а вот мастера у него… – Алексей Михайлович скривился так, что Сашка испугался за целостность его физиономии. – Вроде и понимают все, и чертежи читать умеют, а как до дела дойдет, такого налепят, хоть святых выноси. А самое неприятное, что и заменить их некем. Ну, нет в России-матушке столько слесарей. Нет.

– Потому я для своих цехов сам их и выращиваю, – понимающе кивнул Сашка.

– А я потому тебя и поддерживаю, – усмехнулся князь. – Даже если ты сотню толковых мастеров вырастить сумеешь, уже недаром время и деньги потрачены.

– Три десятка уже есть. Отсюда еще десяток увезу. И это только за два года. А останавливаться я не собираюсь, – решительно ответил Сашка.

– И слава богу.

Машина въехала на территорию завода и остановилась, князь полез было в карман, но Сашка опередил его. Достав монету достоинством в полтину, он открыл дверь и, подозвав инвалида, вложил ее ему в ладонь.

– Многовато будет, ваше сиятельство, – растерянно проговорил ветеран, протягивая монету обратно.

– В самый раз, отец, – улыбнулся Сашка, глядя в глаза этому пожилому человеку.

– Знакомься, Прокоп, – окликнул его из машины Алексей Михайлович. – Внук это мой. Александр.

– Весьма рад знакомству, ваше сиятельство, – подтянувшись, улыбнулся ветеран.

– И я рад, – кивнул Сашка и, усаживаясь в машину, добавил: – Надеюсь, еще свидимся. Я смотрю, ты, дед, тут всех знаешь, – повернулся он к князю.

– Прокоп и его десяток в охране у меня стоял, когда мы в турецком походе были. Там его и ранило. Ну, а я не забыл. Сюда пристроил, – грустно улыбнулся Алексей Михайлович. – Справный солдат был. Да и сейчас себя блюдет. И главное, к горькой равнодушен.

– Значит, на обратном пути еще денег дам, – сделал вывод Сашка. – Я не обеднею, а ему все легче.

– Лучше придумай, куда можно три десятка таких ветеранов пристроить. И не просто так, а к делу, – буркнул Алексей Михайлович.

– Все инвалиды? – деловито спросил Сашка.

– Нет. Списывать их станут. По возрасту.

– Пьют?

– В меру, – удивленно ответил князь.

– Присылай в имение. Найду им занятие. – решительно заявил парень.

– Ты решил полстраны в те степи перетащить? – поддел его старик.

– Ну, не все так глобально, но из такой команды я запросто на своей земле отряд охраны порядка сделаю. Будут присматривать, чтобы чужаки не озоровали да местные огненной водой не увлекались. А то полиции пока дождешься, сам сдохнешь.

– У тебя ж там казаки под боком.

– Казаки, – это ударная сила, на тот случай, если нужно срочно кому мозги вправить. Как тем туркам. А на каждый день их привлекать не станешь. У них и своих дел хватает. Да и земля там моя. В смысле наша, – поправился он, припомнив, что имение ему было выдано просто в пользование.

– Да бог с тобой, Саша. Твое это имение, – тихо рассмеялся князь. – Мне не до него всегда было. Есть и есть. Главное, что не в долг существует.

– Ну, насколько я помню, доход у нас с него хоть и не очень большой пока, но регулярный, – проворчал Сашка, почесывая в затылке.

– И все твоими стараниями, – кивнул князь. – Так что делай там все, как сам решишь.

Автомобиль подъехал к приземистому двухэтажному зданию из красного кирпича, и Алексей Михайлович, выбравшись из салона, негромко сказал, кивая на вход:

– Тут особо огрызаться не позволяй. Говори то, что считаешь нужным, и не уступай.

– А что тут такое? – не понял Сашка.

– А тут у них местные инженеры и изобретатели сидят. Та еще публика. Палец в рот положишь – по локоть руку откусят.

– А я по самую голову отгрызу, – хищно усмехнулся парень и решительно толкнул дверь.

Они поднялись на второй этаж, и князь, войдя в большое светлое помещение первым, громко поздоровался:

– Добрый день, господа. Позвольте представить. Мой внук, князь Тарханов, Александр Викторович. Тоже в своем роде механик и изобретатель. У него есть кое-какая идея, и я хочу, чтобы вы ее оценили.

Комната чем-то напоминала помещение КБ в его мире. Широкие окна, чертежные доски, письменные столы и клубы табачного дыма. Чуть усмехнувшись, Сашка шагнул вперед и, прихватив с ближайшего стола чистый лист бумаг и карандаш, быстро набрасывая гранату в разрезе, принялся пояснять:

– Все просто, господа, как и все гениальное. Чугунный корпус в виде лимона, с насечками, сделанными во время отливки. Наполнитель, тротил. Запал, он же замедлитель, трубка с бойком и капсюлем от винтовочного патрона. Ниже набивается черный порох. Выдергиваете чеку, удерживая пальцами рычаг, бросаете, рычаг откидывается, и боек бьет по капсюлю. Дальше, я думаю, все понятно.

– И каков радиус действия? – задумчиво поинтересовался один из инженеров.

– Ну, на двадцать шагов точно всех достанет. А дальше… – Сашка пожал плечами. – Тут все от количества взрывчатки зависит.

– А насечки зачем? – спросил другой.

– Для уверенного разделения корпуса на фрагменты. Эти фрагменты и есть те самые поражающие элементы. Осколки, проще говоря.

– Варварская какая-то штука получается, – проворчал третий инженер.

– А война вообще сплошное варварство, – жестко усмехнулся Сашка, указывая на свой шрам. – Чтобы не было вопросов. Я сам воевал.

– И где, позвольте узнать? – недоверчиво протянул третий инженер.

– Французский Иностранный легион. Африка. Без малого пять лет. Списан после получения тяжелой контузии, – твердо ответил ему парень, глядя в глаза. – Так что я знаю, что такое оружие и для чего оно предназначено.

– Понятно, – заметно смутившись, ответил инженер, отступая назад.

– Что скажете, господа? Будет эта штука работать? – вывел их из задумчивости Алексей Михайлович.

– Вполне, – помолчав, кивнул первый инженер.

– В таком случае я попрошу вас дать задание вашим специалистам отлить и изготовить десяток таких гранат для испытания. Срок – неделя, – тут же взял быка за рога князь. – По результату будем решать, что доработать и когда показать эту штуку комиссии ГАУ.

– С чего такая спешка, ваше сиятельство, – осторожно поинтересовался первый инженер. – Мы собираемся с кем-то воевать?

– Хочешь мира, готовься к войне, как говорили древние, – пришел на выручку деду Сашка. – Нашу с вами страну готовы растерзать на куски в любой момент. И это не фигура речи. Я лично видел карту, где вся территория империи разделена на колонии, принадлежащие западным державам. Так что не нужно благодушия, господа. И еще. Я сегодня же подам документы на оформление патента на данное изобретение, чтобы избежать его утечки. Речь идет не о вас, а о тех, кто имеет возможность заглядывать вам через плечо.

– Это серьезное обвинение, ваше сиятельство, – проворчал третий инженер.

– Я разве кого-то обвинил? – иронично поинтересовался Сашка. – Я просто хочу защитить свое изобретение.

* * *

Тяжелое чугунное яйцо перелетело бруствер и спустя секунду там грохнуло. Внимательно наблюдавшие за испытаниями офицеры удивленно переглянулись и дружно пожали плечами.

– Похоже, вас, господа, эта демонстрация не впечатлила, – понимающе усмехнулся Сашка.

– Взрывается достаточно серьезно, но как оценить результат? – скептически проговорил полковник с петлицами артиллериста.

– Прошу прощения, господин полковник. Для чего серьезно? – тут же поддел его один из инженеров-оружейников, который входил в оппозицию новому оружию.

– Я вас понял, господа. Думаю, это все поправимо. Одну минуту.

Сашка и вправду был готов к чему-то подобному, и потому, по его команде, еще дома слуги оббежали все близлежащие ателье и магазины, где выкупили все старые манекены. И вот теперь по его сигналу солдаты из полигонной команды принялись устанавливать привезенные манекены в окопе. Дождавшись, когда все будет готово, а над бруствером будут торчать деревянные плечи, Сашка повернулся к членам комиссии и, пряча усмешку, спросил:

– Господа. Я надеюсь, никто из вас не думает, что эти манекены были повреждены мной заранее? Если у кого-то есть какие-то сомнения, прошу. Можете убедиться в их целостности сами.

– Господь с вами, князь. Это уж совершенная глупость, так о вас думать, – отмахнулся полковник, с интересом глядя на эти приготовления.

Полковник был председателем этой комиссии, и спорить с ним никто не решился, хотя Сашка видел, что кое-кому очень хочется, чтобы его новинка провалилась. Кивнув в ответ, парень дал сигнал гранатометчику, и крепкий, широкоплечий унтер достал из ящика очередную гранату. Зажав пальцами рычаг, как учили, он одним быстрым движением выдернул чеку и, размахнувшись, ловко закинул гранату в окоп.

Раздался взрыв, Сашка, дождавшись, когда пыль осядет, пригласил:

– А вот теперь, господа, я прошу вас лично оценить причиняемый данным оружием ущерб.

Члены комиссии нехотя направились к окопу. Обступив окоп со всех сторон, они заглянули на дно и, растерянно переглянувшись, принялись креститься. Из десятка манекенов целым не остался ни один.

– Примерный разлет осколков сорок саженей. Вес одного отдельного осколка больше веса винтовочной пули, что означает гарантированное выведение солдата противника из строя. Не стоит также забывать и о таких поражающих элементах, как обычные камешки. В момент взрыва их разбрасывает почти с той же силой, что и осколки.

– И какова стоимость этих ваших бомб? – задумчиво поинтересовался полковник.

– Порядка одного рубля пяти копеек за штуку. Но при массовом изготовлении будет гораздо дешевле, – спокойно ответил Сашка. – Около семидесяти копеек. Точнее я не высчитывал.

– Дороговато, но все равно интересно, – проворчал полковник, задумчиво глядя на манекены.

– Ну, если ГАУ распорядится передать заводу весь имеющийся в арсеналах черный порох на их изготовление, то цена упадет еще больше, – не сдавался парень.

– Вашему заводу? – со злой иронией поинтересовался инженер. – Вы же изготавливаете на своих мануфактурах оружие.

– Изготавливаю, – сдержавшись, кивнул Сашка. – Но литейного производства у меня нет. Так что мой коммерческий интерес в этом деле будет заключаться только в отчислениях за изобретение. Это порядка пяти копеек с каждой гранаты. Или вы против такой постановки вопроса? – спросил он, глядя инженеру в глаза.

– Господа, господа, прекратите, прошу вас, – вскинувшись, попытался сбить страсти полковник. – Дело серьезное, и я прошу вас оставить личное за пределами полигона. Значит, вы готовы передать всю документацию и право выпуска заводу, который укажет ГАУ? – быстро уточнил он у Сашка.

– Конечно, – кивнул парень. – Вам лучше знать, где и как их выпускать. Свой интерес я уже обозначил.

– Прекрасно. Что ж, я увидел вполне достаточно и готов приступить к принятию решения. Впрочем, тут и говорить не о чем. Оружие простое в использовании, не очень дорогое, а главное, весьма эффективное. Я – за, – решительно закончил полковник.

Члены комиссии, переглянувшись, принялись высказываться. Из семи человек только двое высказались против, один воздержался. Остальные отдали свой голос за принятие гранат на вооружение. Сохраняя на лице невозмутимое выражение, Сашка внутренне ликовал. Это была победа. Пусть маленькая, не приносящая серьезного дохода, но победа. Заключение было подписано тут же, на капоте автомобиля, и члены комиссии, рассевшись по своим коляскам и каретам, уехали.

Устало прислонившись к машине, Сашка достал трубку и, закурив, прикрыл глаза, давая напряжению стечь. Послышавшиеся рядом шаги заставили его насторожиться и выпрямиться. Увидев унтера, который бросал гранаты, парень зажал зубами чубук трубки и, достав из кармана несколько мелких купюр, протянул их служивому:

– Вот, Родион Савич, прими. Пусть солдаты вечером выпьют за нашу победу.

– Благодарствую, ваше сиятельство, – удивленно кивнул унтер. – Только я сказать вам хотел. Хорошую вы штуку придумали. Нужную. И я, и солдаты мои это сразу поняли. А мы чего только тут уж не повидали. Иной раз глянешь, и Бога молишь, чтобы испытание это пережить.

– Спасибо на добром слове, голубчик, – улыбнулся ему Сашка.

– Что прикажете с манекенами делать? – уточнил унтер, аккуратно убирая деньги в карман.

– А себе оставьте. Сам видишь, с ними все сразу видно становится. Пусть солдаты их починят и сложат куда. А надо будет, поставите.

– Благодарствую, ваше сиятельство. И вправду придумка добрая, – закивал унтер, и Сашка неожиданно понял, что он подходил не за деньгами, а именно ради манекенов. Похоже, до такого простого решения вопроса тут никто пока не додумался.

Попрощавшись, парень сел в машину и велел водителю везти его домой. Нужно было порадовать деда и спокойно отпраздновать. Уже в дороге, припомнив задумчивый взгляд полковника и его петлицы, Сашка принялся перебирать в памяти все образцы вооружения, с которыми ему когда-либо приходилось сталкиваться.

– Ой, дурак! – взвыл он в полный голос, хлопнув себя ладонью по лбу. – Нет чтобы раньше подумать!

– Случилось чего, ваше сиятельство? – удивленно повернулся к нему водитель.

– Нет. Ничего. Просто сообразил, что сделать забыл, – выкрутился Сашка, быстро припоминая, из чего состоит самый простой миномет.

По всему выходило, что самым сложным в этом деле будет подобрать толковый взрыватель. Хотя, после сегодняшнего общения, можно будет провентилировать этот вопрос у того самого полковника. Благо на бумагах стоит его подпись с полной расшифровкой всех данных. А для его быстрого обнаружения есть у Сашки такой административный ресурс, как дед.

Дома, сразу пройдя в кабинет князя, Сашка с порога обрадовал его своей победой и, получив порцию поздравлений, потребовал обязательного присутствия князя вечером в его покоях. На празднике в честь этого события. Потом, сбегав на кухню, он попросил поваров приготовить на ужин что-нибудь вкусненькое и только после этого отправился к себе. Закрывшись в кабинете, он уселся за стол и принялся вычерчивать устройство миномета.

К его удивлению, изготовить такую штуку даже при местном станочном парке не составит большого труда. Пороховой заряд для выстрела и заряд тротила для подрыва. Обычный капсюль для накольного запуска мины. Просто и кондово. Отлить плиту и выточить шарнир тоже не вопрос. С этим даже его пацаны бы справились. Но из-за того, что тротил можно было достать только на оружейном заводе, опытный образец придется делать здесь. Самым сложным во всем этом деле была сама мина.

Отливать ее придется по диаметру конкретной трубы. Значит, придется для начала сделать миномет. С этой мыслью Сашка убрал исчерченный лист в папку для своих задумок и запер папку в сейф. Здоровая паранойя еще никому не вредила. Словно в ответ на эту мысль в дверь постучали, и вошедший слуга передал ему письмо. В запечатанном конверте, без адреса и вообще каких-либо обозначений об отправителе.

Поблагодарив слугу, Сашка удивленно повертел конверт в руках и, вскрыв его ножом для бумаги, вытряхнул сложенный вчетверо лист отличной бумаги. К его недоумению, это было письмо от Елены, в котором она сообщала, что находится в столице и очень хочет его видеть. Ниже следовал адрес, по которому он сможет ее найти. Хмыкнув, Сашка бросил письмо на стол и задумчиво потер пальцами шрам.

– Это жу-жу неспроста, – еле слышно ворчал он себе под нос. – Я ей письмо отправил почти два месяца назад и просил сообщить, когда приедет, чтобы встретить. А она приехала, сняла квартиру и только потом сообщила, что находится в городе.

В том, что квартира, где она остановилась, съемная, он был уверен. Однажды, беседуя с ним, Елена сама рассказала ему, где жила, пока решала свои проблемы с мужем. И это был совсем другой адрес. А зачем человеку снимать квартиру, если у него есть свое жилье? Ответ может быть только один. Он не хочет, чтобы о его появлении знали. Кого она боится? Тех, кого уже нет в живых. И об этом известно всему городу. Газетчики свой хлеб недаром едят.

– В любом случае сегодня у меня маленький праздник, а вот завтра можно будет съездить, – проворчал Сашка, колокольчиком вызывая Захара.

Богатырь, приведя в дом кучу сирот, регулярно проводил с ними много времени, но при этом упорно оставался личным слугой парня, умудряясь быть одновременно в двух местах. Вот и теперь, едва стих звон колокольчика, дверь открылась, и в проеме появился Захар.

– Как там мальчишки твои? – задумчиво поинтересовался Сашка, продолжая рассматривать письмо.

– Слава богу, ваша милость, – тепло улыбнулся богатырь. – Отмыл, теперь откармливаю. А то тощие, словно вообще не евши жили. Случилось чего?

– Письмо видишь? Возьми его и отправь по адресу пару ребят посмышленее. Пусть покрутятся рядом, посмотрят, что там и как. Сегодня и завтра. А назавтра будь рядом.

– Случилось чего, ваша милость? – подобравшись, тихо поинтересовался Захар.

– Как-то непонятно там все. Мутно. Сам не понимаю, что мне не нравится, – помолчав, нехотя признался Сашка.

– От кого письмо-то? – спросил Захар, вертя послание в руке.

– От Елены.

– Ага. Явилась, значит, – мрачно протянул бывший галерник.

– А что не так? – удивился Сашка, с интересом глядя на него.

– Она мне с самого начала не понравилась, – честно признался Захар.

– Это чем же?

– Вроде улыбается, говорит вежливо, а глаза холодные. И смотрит так, словно проверяет, сколько за тебя денег выручить можно. Я такие взгляды на рынке рабов видел. Словно ты не человек вовсе, а зверь какой. Конь, там, или бык.

– М-да, опыт не пропьешь, – проворчал Сашка, удивленно рассматривая своего доверенного слугу. – Вот и мне тут что-то не нравится. А что, никак понять не могу. В общем, нужно там как следует посмотреть и понюхать. Сам понимаешь, здесь, в столице, я для разных умников особая мишень. Как и дед мой. От него избавиться для них милое дело. Поэтому приходится на воду дуть.

– Все сделаю, ваша милость, не изволь беспокоиться, – решительно кивнул Захар и бесшумно исчез за дверью.

– Вот талант у человека! – удивленно проворчал Сашка, провожая его взглядом. – Весит как лошадь, а движется тише кота. Русский ниндзя, блин. Кстати о японцах… Чего бы еще такого учудить, чтобы британцам не до них стало? – с этими словами Сашка развернул свежую газету и погрузился в изучение последних международных новостей.

То, что война не за горами, было уже понятно всем. Но ему, как носителю некоторых знаний, было противно, что огромная страна эту войну проиграет, а главное, положит в ней десятки тысяч солдат. И все из-за многих факторов, изменить которые он был просто не в силах.

* * *

– В общем, вроде с виду тихо там все, ваша милость, – тихо басил Захар, сидя в автомобиле рядом с Сашкой. – Но люди заходили странные.

– Чем странные? – быстро уточнил парень.

– Не наши они, – помолчав, высказался богатырь. – Вроде глянешь, такие как все баре, а присмотришься – не наши. Наши так не одеваются. И не смотрят так, – еле слышно закончил он.

– Смотрят на простой люд, как солдат на вошь? – подсказал Сашка, припомнив старую присказку из своего прошлого.

– Во-во, точно, – закивал Захар.

– Ладно. Тогда сделаем так, – подумав, принял решение парень. – Ты сейчас выйдешь и отправишься вон в ту чайную. Сядь у окна и присматривай за домом. Второй выход есть?

– Он тоже во двор выходит, – коротко сообщил бывший галерник.

– А со двора?

– Одна подворотня. Ворота на ночь запираются.

– Совсем хорошо, – хищно усмехнулся Сашка, доставая бумажник и выдавая Захару три рубля. – В общем, присматривай. Водитель с машиной останется. Будьте оба готовы ко всему. Хрен его знает, к чему она вдруг решила тайно приехать и непонятно где квартиру снять.

– Может, не пойдешь, ваша милость? – робко попросил Захар.

– Надо, – чуть подумав, мотнул Сашка головой. – Не люблю дурные тайны за спиной.

– Ты хоть с привесом? – мрачно поинтересовался Захар.

– Даже с двумя, – усмехнулся Сашка, откидывая полу пиджака и демонстрируя ему пистолет. – Второй в правом рукаве, под мышкой.

– Стреляй не думая, – решительно посоветовал Захар. – Ежели чего, скажешь, что я стрелял.

– Это еще зачем? – недоуменно спросил парень, растерянно разглядывая его. – За свои дела я сам отвечать привык.

– За тобой тьма народу стоит. Сироты, которым ты мечту дал. А я чего? Каторжник. Раб беглый. Да и тебе меня проще выручать, чем деду тебя, – еле слышно, но с истовой убежденностью заявил Захар.

– Не дури, – качнул Сашка головой. – Рано панихиду заказываешь. Может, это все мои фантазии дурные, – с растерянной усмешкой закончил он.

Вздохнув, Захар выбрался из машины и, не оглядываясь, быстрым шагом перешел улицу, направляясь в чайную.

– Поехали, – скомандовал Сашка водителю, проводив его взглядом.

Автомобиль подкатил к подворотне и, не въезжая во двор, остановился на проезжей части. Выйдя из машины, Сашка не спеша огляделся и, заглянув в салон, попросил водителя:

– Из машины не уходи. Думаю, долго я там не задержусь. И главное, по сторонам поглядывай. Оружие есть?

– Нет, ваше сиятельство. Не умею я им пользоваться, – растерянно признался тот.

– Понятно. В любом случае не зевай, – вздохнув, посоветовал парень и направился в подворотню.

Адрес в письме указывал на здание доходного дома средней руки на Обводном канале. Длинное серое здание в четыре этажа, две подворотни и дворы-колодцы. Найдя взглядом нужную парадную, Сашка поднялся по широкой лестнице на второй этаж и, подойдя к двери по правую руку, прижал кнопку электрического звонка. По местным меркам это было роскошно.

За дверью раздались быстрые шаги, и дверь распахнулась. Елена, увидев парня, широко улыбнулась и, отступив в сторону, произнесла:

– Наконец-то, я уж думала, ты не приедешь.

– Вообще-то я ждал от тебя письма из Ростова, – пожал Сашка плечами, переступая порог. – Не понимаю, с чего вдруг такая таинственность? Я же писал, что с твоими ростовщиками произошла беда.

– Да, я знаю, – кивнула Елена, крепко сцепляя пальцы рук перед собой. – Давай не будем обсуждать это в дверях. Проходи в комнату, – она жестом указала на открытую дверь гостиной.

– У тебя опять что-то случилось? – спросил Сашка, проходя в указанную сторону.

– С чего ты взял? – деланно возмутилась женщина, но он услышал фальшь в ее голосе.

Ответить парень не успел. Едва переступив порог гостиной, он с ходу наткнулся взглядом на ствол наведенного на него револьвера. Державшийся за рукоять оружия субъект выглядел никаким. Из разряда посмотрел и забыл. Ничего примечательного. Все какое-то среднее, неприметное, взгляду зацепиться не за что.

– Похоже, я не вовремя, – хмыкнул Сашка, с интересом рассматривая неизвестного. – Ты б сказала сразу, я бы понял, – поддел он Елену. – Всякое в жизни бывает. Женщина ты молодая, здоровая, а без мужика трудно. Я понимаю.

– Ты что, решил, что он… что я… что мы… – возмущенно заикаясь, вспыхнула женщина, но мужик с револьвером презрительно фыркнул:

– Замолчи, дура. Он же специально дразнит тебя. Мистер Александр, давайте не будем играть словами. Это может быть опасным для вашего здоровья. А теперь медленно достаньте из кобуры свой пистолет и положите его на стол. Желательно на середину.

– А если нет, то что? – спросил Сашка, не спеша складывая руки на груди.

– В таком случае нам придется применить силу, – послышалось за спиной, и в комнату вошел еще один мужик. На этот раз, словно для контраста, ярко-рыжий здоровенный детина со светло-голубыми глазами.

– А здоровья хватит? – не уступил Сашка, делая плавный шаг в сторону и становясь так, чтобы видеть обоих противников.

– Саша, это не шутка, – взволнованно произнесла Елена. – Эти люди все равно добьются своего. Так или иначе.

– Тем хуже для тебя, милая, – улыбнулся ей парень. – На улице стоит моя машина, и водитель знает, куда меня привез и к кому. К тому же твое письмо лежит в моем кабинете, в сейфе. Так что, если со мной что-то случится, тебя станут искать первую. А потом найдут и этих джентльменов. Впрочем, я не сомневаюсь, что, уходя, они попросту избавятся от тебя.

– Что? – моментально превратившись в разъяренную фурию, зашипела Елена, разворачиваясь к мужику с револьвером. – О чем он говорит? Вы сказали, что заберете меня с собой и что на мой счет будут переведены деньги. Как прикажете это понимать?

– Кому ты веришь? – рыкнул в ответ рыжий. – Он сейчас что угодно скажет, лишь бы выкрутиться.

– Назови хоть один случай, когда я тебя обманул, – подлил Сашка масла в огонь. – Ты сделала большую глупость, связавшись с этими людьми. Получив свое, они избавятся от нас обоих.

– Они обещали мне, – окончательно растерявшись, ответила женщина. – Они давали слово, что после завершения дела я смогу уехать за границу и начать там новую жизнь. Они даже новые документы мне уже передали.

– И что? Эти бумаги в крайнем случае и бросить не жалко, – усмехнулся Сашка. – Их чиновники, не раздумывая, заявят, что это подделка.

– Да заткнись ты уже, – заорал рыжий, делая шаг к парню и вскидывая кулак размером с пивную кружку, покрытый конопушками и рыжим волосом.

– Кларк! – попытался осадить напарника незаметный, но тот, похоже, уже слетел с катушек.

Именно этого Сашка и добивался. Стремительно толкнув Елену на незаметного, он шагнул к рыжему и, не раздумывая, нанес самый страшный для любого мужика удар. Уже стоя сбоку от тихо скулящего бандита, он выхватил оба пистолета и, приставив маленький ствол к затылку рыжего, взял на прицел незаметного, который с руганью отшвырнул от себя женщину. Запутавшись в юбках, Елена упала на него всем весом, едва не выбив револьвер из руки.

– Замрите, господа, – жестко скомандовал Сашка. – Поверьте, я буду стрелять при малейшем лишнем движении.

– Вы не посмеете, – зашипел незаметный, продолжая сжимать револьвер в руке.

Вместо ответа Сашка просто нажал на спуск пальцем левой руки. Его малыш хлопнул, выпуская в рыжий затылок пулю калибром 7,62. Фонтан крови и серого вещества залил пол, а могучее тело рыжего с грохотом рухнуло на пол.

– Я же сказал, что никогда не отступаю от своих слов, – рычащим от бешенства голосом сказал Сашка, снова смещаясь в сторону.

– Вы об этом пожалеете, – прошипел незаметный, даже не пытаясь поднять ствол.

– Это спорный вопрос. Револьвер на пол. Медленно, – скомандовал Сашка.

– Вы убили подданного иностранной державы, – выдохнул мужик.

– Не он первый, не он последний, – хмыкнул парень. – Повторяю в последний раз. Оружие на пол, иначе прострелю плечо. Или колено. Как я стреляю, вы уже наверняка знаете.

– Знаю, – нехотя признался незаметный, медленно выполняя указание. Теперь на него смотрели сразу два ствола.

– Давайте договоримся, мистер Александр, – продолжил он, так же медленно выпрямляясь. – Нам нужны были только чертежи вашего оружия и некоторых узлов, которые вы применили в своих автомобилях. Мы готовы заплатить. Это будут действительно большие деньги, поверьте.

– Поверить тем, кто только что пытался отобрать все силой? – иронично хмыкнул Сашка. – Толкните револьвер ногой в мою сторону. Повторяю, в мою. В противном случае стреляю.

– Я не шучу, мистер Александр, сэр. Речь идет о больших деньгах. Да, согласен, мы сделали глупость, но человек слаб, сэр. Вот и мы с Кларком не смогли удержаться от соблазна. Но теперь я готов отдать вам всё. Признаться, я не ожидал от вас такой прыти. Вы выиграли этот раунд, так давайте просто договоримся, как цивилизованные люди.

– Хотите свести матч к ничьей? – поддел его Сашка.

– Хочу.

– Ошибка. Вы начали с демонстрации силы, не думая о последствиях. И теперь будете расхлебывать последствия собственной глупости. Я не верю вам.

– Саша, прошу тебя, подумай, – влезла в их разговор Елена. – Мы могли бы уехать вместе. Разве ты не слышал? Он предлагает действительно большие деньги.

– Жалкие пару сотен тысяч фунтов, которые стерлинги? – снова усмехнулся парень. – У меня в сейфе лежит банковский вексель на полмиллиона рублей. И зачем мне эти гроши? К тому же мне нравится эта страна.

– А как же я, Саша? – пустила в ход очередной аргумент Елена.

– А ты это ты, – пожал Сашка плечами, не отрывая взгляда от незаметного. – Будешь жить, как жила до нашей встречи. Теперь, после всего этого, ты для меня не существуешь. Предательства я не прощаю.

– Значит, не договоримся? – мрачно поинтересовался незаметный.

– Нет.

– И что дальше? – тяжело вздохнув, спросил он.

– А теперь вы медленно, повторяю, медленно, встанете, пройдете на середину этого ковра и ляжете на него лицом вниз. Руки положите на затылок, – доходчиво объяснил диспозицию Сашка, плавно отступая назад.

– Что вы собираетесь делать? – удивился незаметный.

– Скоро все узнаете, – хищно усмехнулся Сашка.

Удивленно качнув головой, незаметный медленно выполнил все указания и, растянувшись на ковре, сложил руки за головой.

– Саша, что ты задумал? – растерянно глядя на него, спросила Елена.

– Сейчас поймешь, – ухмыльнулся парень, ловко разворачивая пистолет в правой руке так, чтобы в ладони оказался ствол, и делая шаг к лежащему. Дальше последовал резкий удар рукоятью по затылку, и незаметный, икнув, отключился.

– Вот теперь можно паковать, – усмехнулся парень и, убрав пистолет в кобуру, достал нож.

Отхватив от шторы веревку, которой она управлялась, он быстро связал незаметного так, чтобы исключить любую попытку бегства, и, отступив, проворчал, любуясь своей работой:

– С этой сволочью нужно ухо востро держать. Чуть зазеваешься, тут же нож в спину всадит. Здесь есть телефон?

– Там, в коридоре, – кивнула Елена, окончательно сникнув.

Выйдя в коридор, Сашка нашел аппарат и первым делом связался с дедом. Сообщив ему все обстоятельства дела, он попросил князя прислать в квартиру жандармов и, вернувшись в комнату, проворчал, устало усаживаясь на диван:

– Хорошо хоть перед приездом поесть успел. А то у меня после любой драки вечно аппетит прорезается.

* * *

Алексей Михайлович нервно прохаживался по большому харасанскому ковру, устилавшему пол гостиной, отведенной в личное пользование Сашки, и, то и дело потряхивая в воздухе кулаком, возмущенно вещал:

– Ну, зачем, скажи мне на милость. Зачем ты полез туда сам? Знаешь же, что для подобных дел у нас есть полиция и жандармы, а тебе вечно все самому сделать надо. А если бы они стрелять начали?

– Деда, присядь и успокойся, – улыбнулся Сашка, которому эта сцена доставляла настоящее удовольствие. За всю его предыдущую жизнь никто и никогда не беспокоился о нем, поэтому реакция князя была ему очень приятна. – Ну, ты же у меня разумник. Сам подумай, что бы я сказал тем же жандармам? Ведь у меня не было ни одного доказательства. А даже если бы они мне поверили и пошли туда, что было бы? Господа зашли к даме по делу. А что с оружием, так в столице вашей неспокойно. А они люди нервные и от переживаний сильно расстраиваются.

Высказывая все это, парень с улыбкой попыхивал трубкой, вольготно развалясь в кресле. Алексей Михайлович остановился перед ним и, растерянно покачав головой, пустил в ход последний аргумент:

– А убивать было зачем? Теперь императору снова в уши вдувают, что ты опасен и готов убить любого просто так, за косой взгляд. А он дуэлей и тому подобных экзерсисов не любит.

– Забудь, – отмахнулся Сашка. – А если у Николая вдруг возникнут вопросы на эту тему, так прямо и отвечай моими словами. Сам я никого первым не трону, но, если кто сунется, бить буду так, чтобы другим неповадно было.

– Ты уезжать собирался, – вздохнул князь, тяжело опускаясь в кресло, – а теперь застрянешь здесь до окончания дознания.

– А вот об этом господа дознатчики могут только помечтать, – фыркнул Сашка. – Закончу с делами, поставлю их в известность, где меня искать, и уеду. Я в данной ситуации сторона пострадавшая. Это не я, это на меня охотились. А я от этого так расстроился, что даже кушать не могу, – усмехнулся он, вспомнив старый фильм из своего прошлого.

– Саша! – укоризненно покачал князь головой. – А если газетчики эту историю раздуют и станут писать, что ты испугался и сбежал?

– Подам в суд, и они будут платить, – равнодушно пожал Сашка плечами. – Даром, что ли, я целую свору адвокатов кормлю? Да и ты тоже. Вот пусть и отрабатывают свой гонорар.

– Кстати о газетчиках, – спохватился Алексей Михайлович. – Тут меня репортеры одолели. Требуют комментариев о случившемся.

– И что? – не понял Сашка.

– И то, – вяло огрызнулся князь. – Мы им скормить что-то должны, а то они уже начали визжать, что мы правду скрываем от общественности. Сам знаешь, если с ними не поговорить, они такого напридумывают, отмываться устанем.

– М-да, репортеры, это неприятно, конечно, но решаемо, – скривился Сашка. – Ладно. Давай так сделаем. Сделай объявление, что послезавтра, после обеда, я буду готов ответить на их вопросы. Пусть собираются у ворот усадьбы.

– А на самом деле? – насторожился князь.

– А на самом деле так и будет. Выйду к воротам и поговорю с ними. Может, после этого заткнутся наконец.

– Они ведь станут и про нападение на императорскую семью вопросы задавать, – напомнил Алексей Михайлович.

– А вот с этим к императору, – злорадно усмехнулся парень. – Мне права эту тему обсуждать никто не давал. Да и устарела эта история.

– Их же целая свора сбежится. Справишься один-то? – с сомнением протянул Алексей Михайлович.

– Не переживай, деда, – улыбнулся ему Сашка. – Я ж тоже не пальцем деланный. Думаешь, почему я им встречу у ворот назначаю? Если что не так пойдет или кто хамить станет, развернусь и просто уйду.

– И еще больше их раздразнишь, – скривился князь.

– Так ведь я не молча уйду. Я им выскажу, почему ухожу, – лукаво улыбнулся парень, подмигивая деду.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – подумав, вздохнул князь.

В ответ Сашка только кивнул. Ну не объяснять же ему, что такое пиар и как правильно им пользоваться. Впрочем, Сашка и сам слабо представлял, как это делать, но кое-какие понятия у него с прошлой жизни остались. В том числе и фраза одного офицера-разведчика о том, что слухи – это тоже оружие. Офицер приводил в пример один случай, произошедший в Афганистане, и именно эта история запала парню в память.

Через день, с аппетитом отобедав, парень накинул пальто и, не надевая шляпы, вышел на крыльцо. Как и ожидалось, у ворот уже толпились репортеры.

– Как мухи, – фыркнул про себя Сашка и не спеша направился к воротам.

Вопросы посыпались, едва он оказался шагах в десяти от точки, которую наметил себе как место для разговора. Молча добравшись до места, он обвел собравшихся ироничным взглядом и, вскинув руку, негромко сказал:

– Господа, я понимаю ваше нетерпение, но давайте будем соблюдать приличия. К тому же вас много, а я один. Так что задавайте вопросы по одному и так, чтобы их было хорошо слышно всем. Итак, я вас слушаю.

– Петербуржские ведомости! – тут же раздался голос. – Как случилось, что вы снова убили человека?

– Что значит снова? – уточнил Сашка, найдя взглядом спросившего. – Разве я кого-то убил просто так?

– А обезглавливание итальянского гражданина на приеме? – злорадно усмехнулся репортер. – Ведь после той истории вы были отправлены в опалу.

– Научитесь уже проверять свою информацию, – вздохнул Сашка. – Пользоваться слухами в вашей профессии чревато судебным иском. То была открытая дуэль в присутствии множества свидетелей. И опалы никакой не было. Я уехал в имение потому, что предпочитаю более теплый климат. Как вам уже известно, я много лет прожил в Африке и потому плохо переношу сырость.

– И все-таки, что сейчас произошло? – не унимался репортер.

– Попытка выбить из меня секреты моего производства.

– Какого именно? – тут же последовал вопрос. – У вас же их несколько.

– Их прежде всего интересовало оружие. Впрочем, это и не удивительно. Господа бритты всегда считали, что все лучшее должно принадлежать только им. Но не в этот раз.

– Князь, а это правда, что один из видов вашего оружия уже принят на вооружение ГАУ? – задал вопрос другой репортер, перебив предыдущего говоруна.

– Да, это так, – спокойно кивнул Сашка.

– Но почему именно оружие? – раздался женский голос, и вперед протолкалась молодая русоволосая женщина с блокнотом в руках. – Почему оружие, а не полезные механизмы? Аэропланы, наконец?

– Каждый делает то, что умеет, сударыня, – вежливо пожал плечами парень. – Я солдат и отлично понимаю, что оружие это не просто приспособление для убийства. Ведь убивает не оружие. Убивает человек.

– Как это не оружие?! – тут же возмутилась женщина.

– Вот, взгляните, – снова улыбнулся Сашка, откидывая полу своего пальто и показывая ей кобуру с пистолетом. – Это оружие, верно?

– Конечно, – настороженно кивнула репортерша, рассмотрев рукоять пистолета.

– Но скажите мне, разве оно для вас опасно? – вкрадчиво поинтересовался парень.

– Да, – не задумываясь, кивнула она.

– И чем же, позвольте узнать? Ведь оно сейчас спокойно лежит в своей кобуре. И до тех пор, пока я не достану его, оно никому не угрожает. Вот и выходит, что убивает не оружие, а человек. А уж чем, это дело десятое. Поверьте много повоевавшему солдат: убить можно и голыми руками. А по поводу полезных механизмов, так они у меня есть. Это автомобили. Что же до аэропланов, то я в них ничего не смыслю.

Женщина растерянно замолчала, переваривая услышанное. Этим воспользовался следующий репортер.

– Князь, расскажите, как вам удалось уничтожить турецкую галеру? – попросил он.

– Повезло, – улыбнулся Сашка и принялся описывать те события.

– А мы могли бы поговорить с кем-то из тех людей? – раздался вопрос после того, как он замолчал.

– Вполне. Для этого вам нужно только приехать ко мне в имение, – усмехнулся парень.

– Вы решили оставить этих людей себе?

– Они попросили у меня разрешения остаться, – поправил его Сашка.

– Попросили? – иронично уточнил репортер «Ведомостей».

– Именно так, сударь, – спокойно кивнул парень, но глаза его сверкнули так, что репортер невольно вжал голову в плечи и подался назад. – Проведя по нескольку лет прикованными к галерному веслу, они просто испугались, вдруг оказавшись свободными. Ведь каждый из этих людей уже смирился со своей участью и считал себя погибшим. А тут такая резкая смена положения. И мало того, что их освободили. Их еще отмыли, накормили, одели и начали лечить. Так с чего бы им уходить?

– То есть вы специально сделали все, чтобы бывшие рабы остались в вашем распоряжении? – тут же извратил все фанфарон из «Ведомостей».

– Я понимаю, что вы очень хотите выставить меня в дурном свете, – презрительно скривился Сашка. – Но зачем же делать это так нагло? Поверьте, подобное поведение не делает вам чести.

На репортера зашикали, а кто-то из особо нетерпеливых даже сунул ему кулаком в бок.

– Господа. В свете данной перепалки я считаю своим долгом предупредить вас, что любая попытка извратить мои слова станет серьезным поводом для судебного разбирательства. Я нахожусь в трезвом уме и твердой памяти и легко вспомню все, что сказал, отвечая на ваши вопросы, – объявил Сашка, чуть повысив голос. – К моему большому сожалению, вот из-за таких людей с вами не хотят иметь дела, – подлил он масла в огонь. – Вместо того, чтобы честно делать свое дело и прямо освещать то или иное происшествие, эти люди сознательно штампуют заказные статьи, обливая грязью ни в чем неповинных. Это мерзко, господа, – закончил Сашка и, развернувшись, сделал вид, что собирается уйти.

– Князь, еще несколько вопросов. Пожалуйста! – раздались вопли на всю улицу. – Никто не станет ничего перевирать. Мы сами за этим проследим.

Сделав вид, что задумался, Сашка остановился и, удрученно покачав головой, вернулся на место.

– Хорошо. Мне очень хочется верить, что здесь собрались порядочные люди. Профессионалы своего дела, – вздохнул он и, сунув руки в карманы пальто, спросил: – Кто следующий?

– Вы можете рассказать о нападении на императорскую семью? – спросила женщина-репортер, очевидно придя в себя после полученной отповеди.

– Тут нечего больше рассказывать, – пожал парень плечами. – Всю информацию об этом варварском акте вам уже озвучили.

– А может, вам запретили об этом говорить? – раздался ехидный вопрос откуда-то из толпы.

– А смысл? – равнодушно поинтересовался парень.

– Смысл в том, чтобы скрыть истинных виновников нападения, – не унимался неизвестный.

– А зачем? – удивился Сашка. – Чтобы избавить их от суда, а потом снова получить заговор? Вам не кажется, что это глупость? К тому же перестрелка была весьма оживленной, и выжило нападавших не так много. Впрочем, это уже не важно. Главное, что семья его императорского величества жива и здорова. Как и он сам, слава богу.

– Вы продолжите изобретать оружие? – снова встала на свои рельсы женщина.

– Сударыня. Есть такая замечательная фраза. Страна, которая не желает кормить свою армию, очень скоро станет кормить чужую, – наставительно ответил парень. – И мой долг, как человека, принадлежащего к одной из самых известный фамилий государства, сделать все, чтобы наши солдаты имели возможность побеждать, если кому-то вдумается навязать нам войну. Не я придумал этот мир, и не мне отменять его законы. Но то, что зависит от меня, я делал и делать буду.

– Значит, вы считаете себя патриотом России? – влез в разговор еще один репортер.

– Сударь. Много лет подряд я был сиротой, не имевшим ничего, кроме собственного имени. Думаю, история эта вам хорошо известна. И только здесь, в России, я обрел семью и дом. А значит, я сделаю все, чтобы сохранить все это. Увы, к службе в армии я больше не годен. Но это не значит, что могу забыть обо всем и просто почивать на лаврах. За свой дом я буду драться. С кем угодно.

* * *

– Значит, говоришь, политикой тебе заниматься не нравится? – иронично хмыкнул Алексей Михайлович, бросая на стол свежую газету. – Тогда как вот это называется?

«Пресс-конференция это называется», – подумал Сашка и, пожав плечами, ответил:

– Так языком молоть – не мешки ворочать. Плечи не болят. Главное, не врать в мелочах. Тогда чему угодно поверят.

– Ну, Саша… – князь расхохотался громко, до слез. – Ну, уморил. Как есть уморил. Это ж надо удумать?! Собрал целую толпу щелкоперов и повел их за собой, как дудочник крыс. И ведь как складно все получилось? Где только научился?

– Так яблочко от вишенки не далеко падает, – усмехнулся в ответ Сашка.

– Да ну тебя, – отмахнулся князь, снова рассмеявшись. – Вон, почитай сам.

– Так, – с усмешкой протянул парень, плюхаясь в кресло и разворачивая первую попавшуюся газету. – Ох мать твою! – охнул он, разглядев заголовок. – Солдат, не верящий в любовь! Это ж надо такое ляпнуть, – фыркнул он и, припомнив фразу из популярного фильма своего прошлого, в голос расхохотался. – «Донна Роза, я старый солдат и не знаю слов любви…» – ржал он, словно застоявшийся жеребец. – Ой, не могу… – выронив газету, парень корчился от смеха, едва не выпадая из кресла.

– Сам виноват, – утирая слезы, проворчал Алексей Михайлович. – Думать надо, кому и что говоришь.

– Вот такого бреда я точно не произносил, – простонал Сашка сквозь смех.

– Да ладно тебе смеяться, – попытался урезонить его князь. – Прочти лучше.

– Не могу, дед, – отмахнулся Сашка, пытаясь успокоиться. – Я как этот заголовок вижу, меня на смех пробивает. Лучше сам в двух словах расскажи, чего там та дура накарябала.

– Пишет, что ты считаешь все западные страны врагами империи и что простые человеческие чувства тебе плохо известны, – скривившись, коротко пересказал князь содержание статьи.

– Ну, с первым полностью согласен, а вот насчет второго она сильно заблуждается, – отмахнулся Сашка. – Ладно, что у нас еще интересного? А то я состав почти сформировал. Скоро в дорогу.

– Все-таки уедешь? – грустно спросил Алексей Михайлович.

– Деда, ну сам же видишь, то и дело дожди. Сырость эта. Ну не могу я тут долго жить. Тоскливо. Поехали со мной. Там у нас дел во, – Сашка провел ребром ладони поперек горла. – Да и ты отдохнешь от этого гадюшника. Пусть молодые в этом болоте бултыхаются. Не вечно же тебе их за ручку водить.

– Не могу пока, – вздохнул князь с явным сожалением. – На Дальнем Востоке с каждым днем дела все хуже.

– Дед. Сведи меня с тем полковником, что гранаты принимал, – вспомнив о своей идее, попросил Сашка.

– Зачем тебе? – удивился князь.

– Есть толковая идея. Легкая переносная мортира. Он, как я успел понять, артиллерист и сможет понять меня гораздо лучше других.

– Только идея, или уже успел продумать что-то конкретное? – подобравшись, уточнил Алексей Михайлович.

– Хоть завтра можно будет опытный образец собрать.

– Тогда тебе не к нему, а снова на Путиловский завод надо. Собери, проверь, а уж потом будешь с ним говорить. Но учти, с такой штукой комиссию уже не он возглавлять станет.

– Генерала пришлют? – понимающе скривился парень.

– Угу. Но если тот полковник примет, то сумеет протолкнуть твою задумку.

– Что, денег ему дать? – прямо спросил Сашка.

– Не вздумай, – рыкнул князь. – Я с этим делом борюсь, как могу, а тут собственный внук.

– Понял, ерунду сморозил, – покаянно кивнул Сашка. – Тогда поехали на завод.

– Сегодня я не могу, – со вздохом сожаления качнул старик головой. – Секретаря моего с собой возьми.

– А ты как же? – не понял Сашка.

– А он мне все бумаги уже приготовил, – отмахнулся князь. – Все равно у меня сегодня доклад его величеству, а потом буду весь вечер советы давать.

– А он сам способен хоть что-то решить? – саркастически поинтересовался Сашка. – Ты не сердись, – опередил он реакцию деда. – Но я только и слышу: то спрашивает, это спрашивает. А своей головой подумать, как? Не судьба? Или религия не позволяет?

– Саша!

– Скоро двадцать лет как Саша, – вяло огрызнулся парень. – С собственной бабой разобраться не может. И ты хочешь, чтобы я в таком болоте служил? Да пропади оно пропадом.

Сашка и сам не понял, с чего вдруг так завелся. Но припомнив известные факты из истории своего мира, не мог остановиться.

– Давно бы разогнал всех этих лизоблюдов, а толковых людей к себе приблизил. А то смотрит на родословные, словно на собачьих бегах или лошадей разводит. А они ничего, кроме собственных карманов, не видят и знать не хотят.

– Ты чего взбесился? – удивленно поинтересовался князь.

– А что мне ему, осанну петь? Война на носу, а он непонятно чем занят. Небось, еще и договоры с европейцами всякие подписать желает.

– Да как же без них-то? – удивился Алексей Михайлович.

– Договоры с этой швалью могут быть только торговые. Всё. Остальное не стоит даже бумаги, на которой оно написано. Предадут, как только выгоду почуют. Сам знаешь, так уже много раз было.

– Было, – вздохнул князь, нехотя признавая правоту внука. – Ладно, Саша. Разговор этот бесполезен и не имеет смысла. Все равно будет так, как он решит. В общем, бери секретаря и езжай на завод. А я во дворец поеду. Время.

Кивнув, Сашка поднялся и, выйдя из кабинета, сообщил подскочившему лейтенанту, что он временно поступает в его распоряжение. Чуть подумав, тот коротко кивнул и, прихватив блокнот и коробочку с уже очиненными карандашами, надел шинель. Вышедший в приемную следом за внуком князь, глядя на эти приготовления, чуть улыбнулся и, обращаясь к секретарю, попросил:

– Вы, голубчик, присмотрите, чтобы этот бешеный, – тут он указал на внука, – там буянить не начал. А то местные инженеры горазды людей до белого каления доводить. Так что вы с ними построже. Похоже, у Саши очередная толковая идея возникла.

– Все сделаю, ваше сиятельство. Будьте покойны, – заверил лейтенант, с интересом поглядывая на парня.

Они вышли на крыльцо и, дождавшись машину, уселись в салон. Автомобиль тронулся, и лейтенант, кивая на папку в руках у Сашки, тихо спросил:

– Очередная винтовка? Или снова пистолет?

– Легкая мортира. Примерно ротного уровня. Калибр небольшой, но при этом высокая скорострельность. А самое главное, можно использовать как на равнине, так и в горах. С ее помощью можно уничтожать живую силу противника, находящуюся в укрытиях, – принялся объяснять Сашка, открыв папку и демонстрируя офицеру свои чертежи.

– Интересно. Нет, правда. Очень интересно. А главное, просто в изготовлении, – моментально оценил лейтенант.

Внимательно изучив чертежи, он удивленно покачал головой и, возвращая чертежи, добавил:

– Умеете вы удивить, Александр. Признаться, опыта боевого у меня нет, но даже мне понятно, что с таким оружием любого противника очень сильно удивить можно. Я только одного не понял. А калибра она какого?

– А какую трубу найдем, такого и будет, – усмехнулся Сашка. – Уж снаряды подходящие отлить из чугуна не сложно. Тут вопрос во взрывателе встает. Кстати, у вас выход на артиллерийские склады есть?

– Найдем, – усмехнулся лейтенант. – А взрыватели чувствительные нужны?

– Ну, желательно помягче, – чуть подумав, кивнул Сашка. – Чтобы от удара о любую поверхность срабатывали.

– Я к чему спросил, – задумчиво принялся пояснять лейтенант. – Лет пять назад в морском ведомстве были с вооружения сняты и отправлены на склад снаряды для ствольной артиллерии. А списаны они были как раз из-за слабых взрывателей.

– И много тех снарядов? – заинтересовался Сашка.

– Тысячи. Так на складах и лежат. Никто толком не знает, что с ними делать.

– О как! Это интересно, – хищно усмехнулся Сашка.

– Вы даже не представляете как, – усмехнулся в ответ лейтенант. – Вся беда в том, что списать-то их списали, а что с ними дальше делать, никто толком не знает. Разбирать и переделывать никто не хочет. Дорого. Производителям проще и дешевле новые снаряды изготовить. Вот они и лежат на складах мертвым грузом.

– А боевая часть у них с тротилом? – задал Сашка самый главный вопрос.

– В том-то и дело, – хмыкнул лейтенант.

– Выходит, я своим проектом могу сразу двух зайцев одним булыжником прихлопнуть, – кивнул парень. – И взрыватели использовать, и тротил в ход пустить, и сами корпуса снарядов отдать в переделку.

– Вот и я о том, – кивнул офицер. – Но тут одна закавыка. На Путиловском заводе этим заниматься не станут. У них для опытовых поделок отдельный цех есть, а вот кто это все делать станет, не понятно.

– Есть предложение? – спросил Сашка, лукаво подмигнув ему.

– У дяди моего есть небольшая патронная мануфактура. Сейчас дела у него идут не очень, вот я и подумал… – лейтенант смутился и прикусил губу, понимая, что составляет протекцию родственнику, притом, что его патрон весьма негативно относится к подобным выходкам.

– Не имею ничего против, – пожал Сашка плечами. – Главное, чтобы его мануфактура имела все необходимое для подобных работ. Корпуса снарядов можно заказывать в другом месте, а вот разборку старых снарядов и сборку новых я готов ему отдать. Но предупреждаю сразу. Главное – это качество.

– Не сомневайтесь, ваше сиятельство, – истово заверил его лейтенант. – Дядя и сам всегда старается делать все без помарок. А уж с таким заказом он наизнанку вывернется, а сделает все, как надо.

– Вот и договорились, – решительно кивнул Сашка.

Автомобиль подкатил к знакомым воротам, и все тот же ветеран, увидев в машине знакомые лица, поспешил распахнуть их. В уже знакомом КБ Сашка быстро объяснил свою задумку, и инженеры, задумчиво похмыкав, решили попробовать. Техническое задание было составлено в течение пары часов и передано в мастерские. Убедившись, что дело пошло, посетители распрощались с местными и вышли на улицу. Но не успели они сесть в машину, как их догнал один из инженеров.

– Князь, я хотел бы с вами посоветоваться, – сказал он, отводя Сашку в сторону. – Дело в том, что я в тупике, и мне нужен свежий взгляд на мою проблему.

– Я с удовольствием помогу вам, если вы ответите на один вопрос, – кивнул Сашка.

– Спрашивайте, – кивнул инженер.

– Почему вы обратились ко мне? Ведь я не профессиональный инженер. Скорее, самоучка. Не более. А у вас тут целый выводок специалистов.

– Вы талантливый самоучка, – грустно улыбнулся инженер. – Я навел справки и выяснил, что у вас уже куча всяких изобретений, которые работают. Потому и решился вас побеспокоить.

– Что ж. Давайте попробуем разобраться в вашей проблеме, – кивнул Сашка. – Над чем вы работаете?

– Аэроплан, – вздохнув, выдал инженер.

– И в чем проблема?

– Я никак не могу решить, из чего его делать? Железо слишком тяжелое. Фанера слишком ненадежно. А что бы использовали вы?

– Алюминий, – не раздумывая ответил парень. – Металл легкий, мягкий, и в то же время, если из него сделать каркас жесткости, он будет достаточно надежным. Но лучше поработать со сплавами, – добавил он, вспомнив про дюраль и силумин.

– Сплавы на основе алюминия? – удивленно уточнил инженер.

– Именно, – кивнул Сашка. – Полистайте иностранные журналы. За океаном уже используют некоторые из них. Думаю, это самое правильное направление.

– Пожалуй, – растерянно кивнул инженер. – Пожалуй. Благодарю вас за идею, ваше сиятельство, – радостно улыбнулся он, явно озаренный какой-то идеей.

– Да на здоровье, – усмехнулся в ответ Сашка и, пожав ему руку, направился к машине.

* * *

Сашка сидел в своем кабинете, задумчиво вычерчивая свою очередную идею. Легкий ротный пулемет. В том, что это оружие способно резко поменять соотношение сил в предстоящей войне, парень был абсолютно уверен. Но в этом случае концепция свободного затвора не работала. Здесь нужно было возвращаться или изобретать… – тут Сашка усмехнулся по себя – систему газоотвода. Благо бездымный порох уже был изобретен и даже принят на вооружение.

Но, даже несмотря на это, парень был абсолютно не уверен, что этот едва придуманный порох сработает. Вся беда подобного оружия и заключается в том, что продукты сгорания плохо очищенного пороха очень быстро забьют газоотводной канал, и в итоге оружие откажет. Как всегда, в самый неподходящий момент. Вот и корпел парень над чертежами, пытаясь найти золотую середину. Некий микс свободного затвора и газоотвода.

Но пока ничего умного в голову не приходило. Вздохнув, Сашка отодвинул чертежи и, достав трубку, принялся не спеша набивать ее. Неожиданно за дверью послышалась какая-то возня. Удивленно хмыкнув, парень поднялся и, сунув трубку в зубы, направился к дверям, чтобы выяснить, что там происходит, когда неожиданно створка резко распахнулась, и в кабинет ворвался встрепанный господин, преследуемый по пятам растерянным Матвеем.

Влетев в кабинет, мужчина едва удержался на ногах и, выпрямившись, с громким воплем: «Убью!» – бросился на Сашку, вытянув руки так, словно собирался вцепиться ему в горло.

Одновременно перехватывая его руки и делая шаг назад, парень резко развернулся и, подсев под противника, ловко перебросил его через спину. Со всего размаху грохнувшись на пол, мужчина страдальчески застонал. Удар был основательным. Не ожидавший нападения Сашка бросил его резко, как когда-то учили. Так, чтобы сразу вывести из строя. Отпустив его руки, парень сделал быстрый шаг назад и, отложив трубку, которую так и сжимал зубами, возмутился:

– Вы, сударь, ума лишились, с кулаками на меня бросаться? Поверьте, есть и более легкие способы покончить счеты с жизнью. Что вообще происходит?!

Застонав еще раз, мужчина медленно перевернулся на живот и, усевшись на колени, растерянным голосом произнес:

– Они похитили мою дочь.

– Ростовцев, Сергей Мефодиевич? – растерянно произнес Сашка, узнав мужчину. – Граф, откуда вы здесь? Что случилось?

– Они похитили Юленьку, – всхлипнул граф, закрывая лицо руками.

– Кто они? И почему вы бросились с кулаками на меня? – продолжал недоумевать Сашка.

– Я не знаю кто. Но они сказали, что выкуп за дочку должны принести вы. И что если я привлеку полицию или жандармов, она погибнет. А еще сказали, что это все из-за вас, и если вы откажетесь, то ее вернут мне по кусочкам, – глухо поведал граф, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Бред какой-то, – растерянно проворчал Сашка, окончательно запутавшись. – Я видел вашу дочь один-единственный раз. В чем эти неизвестные меня обвиняют?

– Они не сказали, – еле слышно выдохнул Сергей Мефодиевич.

– Что здесь происходит? – раздался голос Алексея Михайловича, и старый князь, широким шагом войдя в кабинет, остановился так резко, словно на стену налетел. – Сергей Мефодиевич? Что с вами, голубчик?

– Беда, Алексей Михайлович, – снова всхлипнул граф.

– Матвей, принеси водки и закусить чего, – скомандовал Сашка, понимая, что без противошокового средства тут не обойтись. – И найди потом Захара.

– Сей момент, ваше сиятельство, – кивнул слуга, исчезая.

Растерянно покачав головой, Сашка обошел все так же стоящего на коленях графа и, ухватив его под мышки, одним движением поставил на ноги. Потом, подведя безвольного, словно кукла, мужчину к креслу, он усадил его и, вернувшись к столу, закурил, лихорадочно соображая, кто мог все это затеять и чего этот некто добивается. Но для анализа было слишком мало данных. Увидев Матвея с подносом, на котором стояло все необходимое, он жестом указал слуге на стол и, не дожидаясь, пока тот выйдет, набулькал полную рюмку холодной водки.

– Пейте, – приказал он, поднеся тару князю.

Тот покорно проглотил водку, словно воду, и, возвращая ему рюмку, еле слышно спросил:

– Что мне делать, князь?

– Пока не знаю, – вздохнул Сашка. – Для начала расскажите все по порядку.

– Вчера Юленька отправилась с подружками по магазинам.

– Куда именно? – тут же уточнил Сашка.

– В Гостиный двор. Они всегда туда ходят. Увлекшись, девушки разошлись по разным лавкам, но перед этим договорились, что через три часа встретятся на Невском, на углу Садовой. Но когда пришло время встречи, Юленька не пришла. А вечером мне принесли записку. В ней и было сказано, что Юленька вернется только после того, как я уплачу выкуп. И передать его должны вы. Это все, – снова всхлипнув, закончил граф.

– Так, не раскисать, – сержантским тоном рявкнул Сашка и, быстро наполнив рюмку, подал ее Ростовцеву. – Пейте!

Тот покорно проглотил напиток, втянув от неожиданности голову в плечи.

– Что там про мою вину было? – спросил Сашка, дав ему отдышаться.

– Было написано, что вы виноваты в похищении, и поэтому выкуп должны передать вы.

– Что за выкуп? В какой валюте? – быстро спросил князь.

– Не в валюте, – качнул граф головой. – Они потребовали золото. Можно в украшениях. Но не менее чем на сумму в пятьсот тысяч рублей.

– Бред какой-то, – повторил Сашка, недоуменно покрутив головой.

– Действительно, несуразица какая-то, – задумчиво кивнул Алексей Михайлович. – А главное, я не вижу связи между тобой и Юлией. Или я чего-то не знаю? – он посмотрел на внука со смешинкой во взгляде.

– Сам ничего не понимаю, – мрачно мотнул парень гривой.

– Они грозятся убить ее. И называют виновником вас, – повторил граф.

– У меня грехов много, но каким боком тут Юля? – пожал Сашка плечами.

– Юля? – удивленно переспросил князь.

– Да не до мелочей сейчас, – отмахнулся парень. – Если это те, о ком я думаю, то все сделано очень быстро. А главное, как они узнали, что мы вообще знакомы? Что-то у меня пока картинка не складывается. Никак. И почему-то постоянно мелькает мысль, что дирижирует всем этим кто-то, очень хорошо нас всех знающий. Не спрашивай, почему, – быстро добавил он, глядя деду в глаза. – Не знаю.

– Пожалуй, ты в чем-то прав, – помолчав, кивнул князь. – Но что делать с похищением? Сам понимаешь, Юлия – это, скорее всего, приманка в мышеловке. Пойдешь туда, и тебя убьют. Так что придется вызывать жандармов.

– Нет! Тогда они точно ее убьют! – завопил граф, вскакивая.

– Боюсь, ее в любом случае убьют, – вздохнув, медленно произнес парень, попыхивая трубкой.

– Да как вы можете?! Что это вообще значит?! – Ростовцев стремительно скатывался в истерику.

– Сядьте, – рыкнул в ответ князь и, пройдясь по кабинету, растерянно посмотрел на внука. – Саша, я не сомневаюсь, что это ловушка именно на тебя. Да, грубая, придуманная на ходу, но от этого не становящаяся менее опасной.

– Я тоже так думаю, деда, – нехотя согласился Сашка. – Похоже, я, сам того не зная, умудрился разрушить чьи-то планы. И этот кто-то решил во что бы то ни стало отомстить. Или избавиться от меня любым способом. Хотя, должен признать, способ несколько экзотичный. Если не сказать дурной. Но это не отменяет вопроса о девушке. Сам понимаешь, мне не оставили выбора, – повернулся он к деду.

– Я не могу позволить тебе погибнуть так глупо, – дрогнувшим голосом тихо произнес старик. – Я не для того искал тебя столько лет.

– А как же Юлия? – растерянно спросил граф. – Как же тогда моя дочь?

– Вот видишь? – не обращая на него внимания, вздохнул Сашка, глядя деду в глаза. – Откажусь, и они ославят всю семью, соглашусь – погибну. Хотя в первом случае это тоже будет равносильно смерти. Сам понимаешь, после такого позора мне никто руки не подаст. Так что мне придется сыграть в эту игру. Только играть мы будем по моим правилам. Где должен состояться обмен? Надеюсь, выкуп вы уже приготовили? – повернулся он к графу.

– Да, – быстро кивнул тот. – Я просто проехал по ближайшим ювелирным лавкам и скупил украшения на указанную сумму.

– Хорошо. И где нужно отдать им выкуп? – перефразировал Сашка вопрос.

– Там было написано, что они сами позвонят мне и скажут, что нужно будет делать.

– А как они узнают, что все готово?

– Для этого вы должны будете приехать ко мне домой.

– Уже легче, – хищно усмехнулся Сашка. – Выходит, за вашим домом следят… Думаю, за нашим тоже, – добавил он, многозначительно посмотрев на деда.

Плотно сжав губы, князь мрачно кивнул.

– А они сообщили, что будет, если вы вдруг не застанете меня дома? – вдруг спросил парень.

– Нет. Ничего такого там не было. Что вы задумали? – потребовал граф ответа.

– Захар, зайди, – громко скомандовал Сашка, повернувшись к двери. В том, что богатырь уже стоит за дверью, дожидаясь вызова, он не сомневался.

Так и вышло. Бесшумно войдя, Захар почтительно поклонился старому князю и, покосившись на растрепанного графа, вопросительно уставился на парня.

– Сегодня мне потребуются все твои ребятишки и ты сам. У графа украли дочь и требуют, чтобы выкуп за нее принес я. Сам понимаешь, что это ловушка, и там меня попросту убьют.

В ответ Захар только кивнул, с хрустом сжав пудовые кулаки.

– Вот адрес графа. За его домом следят. Думаю, за нашим тоже. Поэтому переодень ребят в какое-нибудь рванье и раздели пополам. Пусть половина ребят пробегут вокруг нашего дома и посмотрят, нет ли кого странного. А вторая половина сделают то же самое у дома графа. Но самое главное, когда граф вернется домой, пусть они проследят за теми, кто станет уходить. А если этот человек примется кому-то звонить по телефону, то за ним нужно проследить особо. Ребят выведи со двора так, чтобы их не приметили. Сможешь?

– Это запросто. В саду ограда низкая, – понимающе хмыкнул богатырь. – А сад тот в переулок выходит, в котором человека раз в седмицу увидишь.

– Действуй, – одобрительно кивнул Сашка. – Мне нужно хоть что-то, за что я зацепиться смогу.

– Сделаем, ваша милость, – кивнул Захар и все так же бесшумно вышел.

– Что вы задумали? – с маниакальным упорством повторил граф.

– Выжить и спасти вашу дочь, – пожал Сашка плечами. – Сколько раз сегодня со двора выезжали наши машины? – спросил он у князя.

– Я трижды отправлял курьеров с пакетами, – удивленно ответил тот.

– Вот и отлично. Значит, я мог уехать с любым из этих курьеров, – кивнул Сашка, окутываясь клубами табачного дыма.

– Значит, вы пойдете на эту встречу? – влез граф в разговор, услышав только то, что было важным для него самого.

– Нет, – заявил Сашка, глядя ему в глаза.

– Но как же… вы же сами сказали… – залепетал граф, окончательно запутавшись.

– Для начала вам нужно успокоиться, Сергей Мефодиевич, – вздохнул парень. – Успокоиться и делать только то, что я вам скажу. Не отступая ни на волос.

– Но ведь они…

– Да помолчите вы, граф, – рявкнул Алексей Михайлович так, что даже Сашка вздрогнул. – Хотите вернуть себе дочь живой и здоровой? Тогда молчите и слушайте, что вам говорят. Вашу дочь решили использовать, чтобы добраться до моего внука. И если встанет вопрос выбора, то я не задумаюсь, чьей жизнью рискнуть. Так что просто молчите и делайте то, что вам скажут.

– Конечно, ваше сиятельство, – растерянно кивнул граф, напуганный таким напором и яростью. – Что я должен делать?

– Сейчас вы успокоитесь и через некоторое время отправитесь домой. Вам позвонят. Будьте все время у телефона. Когда они спросят, когда я приду, скажете, что не застали меня дома и оставили мне письмо. Но когда я буду дома, никто не знает. Нам нужно выиграть время и узнать, кто следит за вашим домом.

– А что потом? – осторожно спросил граф.

– А потом я буду делать то, чего они от меня никак не ждут, – усмехнулся Сашка так, что вздрогнул даже старый князь.

* * *

К вечеру того же дня стало понятно, что Сашка был абсолютно прав в одном. За домами следили. Делали это грубо, кустарно, даже нагло, так что выявить наблюдателей труда не составило. Граф, вернувшись домой, дождался звонка и, сообщив похитителям, что не застал главного фигуранта дома, выслушал кучу угроз в адрес своей дочери, после чего получил новые инструкции. Алексей Михайлович, пользуясь своей властью, подключил к делу жандармов, и после того звонка они уже знали, откуда графу звонили.

У коммутатора есть свои прелести, усмехался про себя Сашка, рассматривая здание, откуда и был произведен звонок. Дом купца первой гильдии Кускова был сдан в наем господам коммерсантам из Греции. Но по данным торговой биржи, это заведение данные коммерсанты не посещали, хотя должны были это делать, чтобы иметь хоть какое-то представление о наличии нужного им товара и текущих ценах. Отправленные в разведку сироты сообщили, что люди, следившие за домом, тоже заходили сюда. Но очень быстро уходили.

Получается, что у бандитов есть еще одна лежка, и если Юлия еще жива, то находиться она может и там. Перед Сашкой вставала дилемма. Накрыть находящихся в доме греческих коммерсантов – или начать игру и заставить всю банду собраться в одном месте. Он уже успел насчитать двенадцать участников этой трагикомедии, а сколько их всего, одному богу известно. Именно так он и высказался Сергею Мефодиевичу, когда тот, не выдержав напряжения, решился позвонить ему.

– Что делать станешь? – спросил князь с заметной растерянностью в голосе.

– Пора выходить на сцену, – вздохнул Сашка, мрачно скривившись. – Вечно торчать на станции я не могу. К тому же они легко могут проверить, там я или нет. Значит так. Сейчас я соберусь и поеду к графу. А ты прикажи жандармам окружить пустырь, что за Путиловским заводом. И самое главное, пусть сидят тихо.

– Как долго им там сидеть? – подобравшись, уточнил Алексей Михайлович.

– Хоть до завтрашнего вечера. Я буду упираться и требовать встречи именно там. Если им нужен именно я, то рано или поздно они согласятся и сразу побегут проверять пустырь. Свидетели им не нужны.

– А почему именно на пустыре? – подумав, спросил князь. – Не проще предложить им встречу где-то в людном месте?

– Проще, но на это они никогда не пойдут, – кивнул Сашка. – Им ведь не просто нужно избавиться от меня любой ценой. Им еще желательно уйти с места. Одним махом. Да, и еще. Как только я дам сигнал, пусть жандармы отключат телефон в том доме.

– Это еще зачем? – не понял князь.

– А затем, что в этом случае им придется отправить на другую лежку посыльного. А за ним можно будет проследить.

– А что этим отвечать прикажешь? – недоумевал князь.

– Обрыв провода. Мастера уже ищут место обрыва, – отмахнулся Сашка. – Это техника, и она иногда ломается. Будет даже достовернее, если отключат сразу несколько номеров в том районе.

– Ну, ты и накрутил, – растерянно проворчал Алексей Михайлович и, поднявшись, снял телефонную трубку.

Связавшись с жандармами, он быстро объяснил им, что нужно делать, и, прикрыв ладонью микрофон, уточнил у Сашки:

– А сигнал какой будет?

– Пусть посадят на коммутаторе своего человека, который будет слушать все переговоры. Как только я назначу встречу, снова свяжусь с коммутатором и скажу только одно слово: «Начали». Это и будет сигнал.

– Как-то сложно все, – покачал князь головой.

– Я не могу рисковать жизнью ни в чем неповинной девушки, – вздохнул Сашка. – А коммутатор они точно прослушать не смогут.

– Разве это возможно? – удивился князь.

– Потом покажу, – снова отмахнулся парень и, поднявшись, отправился к себе в спальню, готовиться.

Оставив дома большой пистолет, он сунул его маленького собрата в рукав и уложил за спину, за ремень пять снаряженных обойм к нему. С сожалением покачав в руке кинжалы, он уложил за пояс пять метательных ножей и, застегнув жилет, внимательно оглядел свое отражение в зеркале. Благодаря габаритам все оружие было надежно скрыто от взгляда. Обыскивать же себя тщательно Сашка позволять не собирался. Теперь, даже охлопав его карманы, дилетант решит, что он безоружен. А настоящих профессионалов против него не выступало. В этом Сашка был почему-то уверен. Слишком грубо и по-дилетантски все делалось. Вернувшись в кабинет, парень с ходу наткнулся на встревоженный взгляд деда и, чуть улыбнувшись, решительно шагнул к нему, раскрывая объятья:

– Все будет хорошо, деда. Не волнуйся, – тихо пообещал он, обнимая старика.

– Храни тебя бог, Сашенька, – судорожно вздохнул князь, сжимая его в объятьях.

– Благослови, – повинуясь какому-то наитию, попросил Сашка, опускаясь на одно колено.

Перекрестив его, Алексей Михайлович скороговоркой прочел молитву и, пряча повлажневшие глаза, тяжело вернулся за рабочий стол. Выскочив из кабинета, Сашка кликнул Захара и спустился к машине. Спустя двадцать минут они вошли в уже знакомый дом. Граф Ростовцев, едва завидев парня, тут же вцепился ему в рукав, требуя новостей.

– Граф, возьмите себя в руки, вы же мужчина, – не выдержав, зло прошипел Сашка, одним резким движением вырывая руку из его пальцев.

Стушевавшись от такой отповеди, Сергей Мефодиевич заставил себя немного успокоиться и, проводив парня в кабинет, где стоял телефон, устало спросил:

– Желаете чего-нибудь, Александр Викторович?

– Благодарствую, Сергей Мефодиевич, – качнул Сашка головой. – Давайте просто присядем и подождем.

– Чего? – не понял граф.

– Звонка похитителей, – вздохнул парень. – А вы пока прикажите принести то, что вы приготовили для выкупа.

– Все уже давно готово, – отмахнулся Ростовцев. – В сейфе пакет лежит, – кивнул он на солидный железный ящик, стоявший в углу.

– Я только одного понять не могу, – принялся размышлять вслух парень. – Почему они решили взять именно вашу дочь? Вот этот момент у меня ни в какие рамки не укладывается.

– Может быть потому, что я принадлежу к партии, которая поддерживает вашего деда? – осторожно предположил граф.

– Не сходится, – мотнул Сашка головой. – Таких людей много и у всех у них есть дети. Скорее, тут дело касается ваших предварительных договоренностей о нашей возможной свадьбе. Но опять-таки, ведь ничего не сложилось. Не понимаю, – снова качнул Сашка головой. – А кто вообще знал об этом разговоре? – вдруг спросил он, повернувшись к графу.

– Трудно вот так сразу сказать, – растерялся тот.

– Садитесь за стол, берите бумагу, перо и начинайте составлять список всех причастных, – жестко приказал парень. – И не вздумайте кого-то упустить. Это дело весьма непростое, и даже случайного разговора могло хватить, чтобы бандиты сделали мишенью вашу семью. Вы меня поняли?

– Вполне, – подумав, решительно кивнул Ростовцев и, пересев к столу, взялся за дело.

Сам же Сашка, в очередной раз достав трубку, принялся набивать ее, попутно обдумывая все случившееся. Но как ни крутил он ситуацию, ясной картины все равно не вырисовывалось. Не спеша закурив, он выпустил клуб ароматного дыма и мрачно покосился на телефон, стоявший на рабочем столе графа. Словно в ответ на этот взгляд, аппарат разразился длинным звонком. Вздрогнув, Сергей Мефодиевич выронил перо и, дождавшись разрешающего кивка парня, снял трубку после третьего звонка.

– Это вас, князь, – дрогнувшим голосом сообщил он, протягивая Сашке трубку.

Легко поднявшись, парень взял ее и, приложив к уху, сухо произнес:

– Слушаю вас.

– Возьмешь золото и приедешь на Черную речку, – с ходу взяли быка за рога на той стороне провода.

– Я никуда не поеду, пока вы не дадите трубку Юлии Сергеевне, и я не буду уверен, что она жива, – оборвал поток инструкций Сашка. – И вообще, если хотите получить выкуп, то место обмена назначу я.

– Тебе прислать ее по кусочкам?! – заорал его собеседник.

– И не забудь коробочку бантиком перевязать, – фыркнул Сашка и положил трубку.

– Что вы делаете?! – завопил граф, вскакивая из-за стола. – Они же убьют ее!

– Не убьют, – твердо ответил Сашка, глядя ему в глаза. – Сядьте, граф, и вернитесь к делу. А переговоры оставьте мне. Им нужен я, а не ваша дочь. И на этом я буду играть. И пока я здесь, ее не тронут. Другой вопрос, если бы я просто отказался участвовать. Тогда они имели бы все шансы меня попросту ославить и закончить эту историю. А раз я вступил в игру, то они пойдут до конца. А теперь просто ждем.

Едва прозвучали эти слова, как телефон задребезжал снова. На этот раз трубку Сашка снял сам.

– Бросишь трубку еще раз, и она умрет, – услышал он, едва поднеся аппарат к уху.

Зло усмехнувшись, он рявкнул так, что не ожидавший этого граф снова выронил перо, посадив на свой список жирную кляксу:

– Заткнись, мразь, и слушай меня внимательно. У тебя есть час, чтобы доказать мне, что Юлия жива. Если через час я не услышу ее голос, звоню жандармам и передаю это дело им. После того, как я услышу ее голос, скажу тебе, где мы встретимся и произведем обмен. Единственный выбор, который я вам предоставлю, так это одно: место может быть оживленным или пустынным. Но точку встречи назначу я сам. Ты меня понял? Время пошло, – с этими словами он снова положил трубку.

– Вы сумасшедший, – испуганно пролепетал граф, сминая испорченный лист бумаги.

– Можете называть меня, как пожелаете, – отмахнулся Сашка, – но если хотите увидеть дочь живой, делайте только то, что я вам говорю.

– Вы рискуете ее жизнью, – безжизненным голосом произнес граф. – Вы убиваете мою девочку.

– Так, похоже, опять истерика, – буркнул Сашка себе под нос и, решительно распахнув дверь, громко позвал: – Эй, кто-нибудь! Водки сюда, и закуски какой. Быстро! – рявкнул он на появившегося в конце коридора слугу.

Спустя три минуты все требуемое было подано, и Сашка, щедро плеснув напитка в рюмку, сунул тару в руку Ростовцеву.

– Пейте, – скомандовал он.

Тот покорно проглотил водку и, отдышавшись, растерянно посмотрел на парня.

– Как вы можете быть так спокойны? – спросил граф, немного придя в себя. – Вы же сами говорили, что они хотят убить вас.

– Ну, одного желания для такого дела маловато, – фыркнул Сашка.

– Но почему вы их злите? – не унимался Ростовцев. – Вы же сознательно их провоцируете на проявление силы.

– Нет. Своим поведением я выбиваю почву у них из-под ног, – хищно усмехнулся парень. – Они тоже думали, что я покорно побегу выполнять все их хотелки и позволю себя прирезать, как барана. А я проявляю характер, и это заставляет их растеряться. Как уже было сказано ранее, я вступил в игру, и теперь они вынуждены делать все так, чтобы добиться желаемого, даже ценой некоторых уступок мне.

– Но откуда?.. – растерянно спросил граф. – Откуда, черт возьми, вы можете это знать?

– Это долго объяснять, – вывернулся Сашка. – Нам сейчас требуется сосредоточиться на главном. Выпейте еще рюмочку и вернитесь к делу. Думаю, скоро они снова нам позвонят.

– Откуда у вас такая уверенность? – не удержался граф от вопроса. – Ведь я буквально умолял их позволить мне поговорить с ней. Хоть пару слов. Просто услышать ее голос и убедиться, что она жива. Но они только смеялись и требовали найти вас.

– Вот именно, вы умоляли, – вздохнул парень. – А я требую, да еще и отключаю аппарат. Они ждали, что я тоже стану умолять, и теперь сильно удивлены, что этого не происходит. И это поможет нам победить. Помните слова незабвенного графа Суворова, Александра Васильевича? Удивил, значит, победил. Это и должно стать девизом в нашем деле. Удивить и победить.

Сашка бросил быстрый взгляд на напольные часы в роскошном корпусе. С момента выдвижения его требований прошло сорок минут. Еще через три минуты раздался очередной звонок, и парень, подмигнув графу, не торопясь снял трубку.

* * *

– Она жива, – со слезами на глазах прошептал Ростовцев, передавая трубку парню.

Кивнув, он рукой указал ему на кресло и, сделав глубокий вдох, приложил трубку к уху.

– Это была последняя уступка тебе, – услышал Сашка.

Зло усмехнувшись, он перебил:

– Рот закрой и слушай сюда. Что вы выбрали? Людное место или тихое?

– Тихое, – тут же послышалось в ответ.

«Ну, вот вы и раскрылись», – мрачно хмыкнул про себя Сашка.

– Хорошо. Это было ваше решение, – произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без эмоций. – За Путиловским заводом со стороны деревни Автово есть большой пустырь. Обмен произведем там. И помни, пока я не увижу девушку, вы ничего не получите. Вы привезете ее живую и здоровую, и только тогда получите свой выкуп. Я приеду один.

– И без оружия, – тут же добавил неизвестный.

– А зачем оружие человеку, который сам по себе оружие? – поддел его Сашка. – Через час, на пустыре. Зазор по времени десять минут. Опоздаете хоть на минуту, пеняйте на себя. Я передам дело жандармам.

– Ты смерти ее добиваешься?! – заорали на том конце провода.

– А вы все равно нас убьете, – равнодушно отозвался Сашка. – Так что привезете девушку – и получите шанс попробовать убить меня. Нет, и я устрою охоту на всех вас.

– Ты сумасшедший, – растерянно буркнул его собеседник.

– Через час, на пустыре, – повторил Сашка и прижал ладонью рычаг, отключая телефон.

– Александр Викторович, – безжизненным голосом произнес граф, дождавшись, когда парень положит трубку. – Вы действительно сумасшедший. Знаете, что рискуете жизнью. Не только своей, но и моей девочки, и при этом продолжаете диктовать условия и злить противника. Зачем? Это уже не попытка удивить. Это уже что-то за гранью нормальности.

– Сергей Мефодиевич, вы хотите увидеть дочь живой? – устало вздохнув, спросил Сашка.

– Странный вопрос к отцу, имеющему единственное чадо, – фыркнул граф.

– Тогда позвольте мне действовать по своему разумению. Признаться, умирать в угоду каким-то тварям у меня тоже нет никакого желания. Так что я постараюсь сделать так, чтобы в этот раз сдохли они.

– Разве такое возможно? – грустно усмехнулся Ростовцев.

– А я очень постараюсь, – зло огрызнулся парень и, резко поднявшись, вышел.

На этот раз за руль автомобиля он сел сам. Привычка водить машину на высоких по местным меркам скоростях позволила ему оказаться на месте за полчаса до назначенного времени. Остановившись на краю пустыря, он вышел из автомобиля и, велев водителю ждать его у ворот завода, где стояла вооруженная охрана, замер, дожидаясь, когда машина укатит. Едва слышный шорох заставил его чуть вздрогнуть и резким шагом сменить позицию.

– Я это, ваша милость, – тихо сообщил Захар, выбираясь из кустов.

– Зачем ты здесь? Я же сказал, что за всеми, кого мальчишки обнаружили, следить надо.

– Тем уже жандармы занялись, – с усмешкой пояснил богатырь. – Их тут на пустыре человек десять. Да еще казаков два десятка. Все вашей команды ждут. Главный их настрого приказал без вашего слова и носа не высовывать. Сидеть тихо и внимательно на все смотреть. Дед ваш, его сиятельство, сказал, ежели хоть волос с вас упадет, сам пойдет тех людоловов стрелять.

– Дед может, – одобрительно усмехнулся Сашка. – Ладно, приятель. Пошли. Нам еще место толковое выбрать надо. Чтобы все видеть и на глаза не попасться раньше времени. Ты с оружием?

– Так подарок твой и не снимаю, – ответил Захар, откидывая полу пиджака и поглаживая рукоять револьвера.

– Добро. Пустырь осмотреть успел? – спросил Сашка, отлично понимая, что бывший браконьер и контрабандист умеет маскироваться не хуже любого пластуна.

– Там по правую руку канава есть. Сухая. В ней хвороста и листвы много. Там я и костюм твой припрятал, в котором ты с турками воевал, – с улыбкой сообщил Захар.

– Ай молодца! – обрадовался Сашка, который об этом напрочь забыл со всеми этими делами. – Пошли. Времени мало. Нужно быстро переодеться и быть готовыми гостей встретить.

Кивнув, Захар бесшумно заскользил по пустырю в нужную сторону. Глядя, как ловко он движется при своих габаритах и массе, Сашка в очередной раз только головой покачал. Богатырь перемещался, словно призрак. Просто сгусток чего-то темного в наступивших вечерних сумерках. Быстро разувшись, парень встал на заботливо расстеленную тряпицу и, скинув с себя всю верхнюю одежду, принялся натягивать шаровары и рубашку. Захар, аккуратно прибрав в большую сумку его ботинки, выставил перед парнем сапоги с портянками.

– Благодарствую, – тихо сказал Сашка, переодевшись, и, спрыгнув в канаву, хлопнул Захара по плечу. – Где ты лежку задумал?

– Вон туда, с краю, – кивком головы указал направление богатырь. – Не станут они далеко от края уходить. Темно уже. Да и от коляски своей уйти побоятся. Опаска у них будет, что не смогут удрать быстро, – шептал он, поясняя, почему выбрал место для засады именно там.

– Согласен. Только помни. Брать их будем жестко, но парочка мне для допроса нужна живой. Пусть и не очень целой. А главное, девчонку вытащить. Боюсь, тут попотеть придется, – устало вздохнул парень.

– Сделаем, ваша милость, – угрюмо проворчал Захар, оскалившись, словно огромный волкодав. – Чу, едут, – прислушавшись, сообщил он.

Парочка присела на дно канавы, обнажив оружие. Сашка выругался про себя, что оставил полноразмерный пистолет дома, положившись на оружие скрытого ношения, но менять что-то было уже поздно. Из-за поворота показались две брички. Чуть приподнявшись, Сашка насчитал восемь бандитов. Девятой во второй бричке сидела девушка. Брички подкатили к краю пустыря, и возницы натянули вожжи. Парню с первого взгляда было ясно, что на козлах сидят все те же бандиты.

Уж больно вписывались они в компанию с остальными. Все мужики средних лет. Крепкие, жилистые, одеты, словно мастеровые средней руки. В общем, компания, ехавшая после гуляния по своим делам. Сам того не замечая, Сашка начал впадать в боевую ярость. Верхняя губа его начала чуть подергиваться, а из глотки раздалось еле слышное порыкивание. Он и вправду готов был порвать этих похитителей голыми руками. Тяжелая ладонь Захара легла ему на плечи и, вернув к реальности, заставила немного успокоиться.

Тем временем неизвестные выбрались из бричек и, осматриваясь, начали тихо переговариваться. Потом один из них, запалив свечной фонарь, осторожно двинулся по пустырю, настороженно оглядываясь. Остальные, прихватив девушку, отошли в сторону и сбились в кучу, обнажив оружие.

– Присмотри за ним, – еле слышно скомандовал Сашка, кивая на фонарщика.

Сам же по дну канавы двинулся к краю пустыря. Прежде всего девушка. И чтобы вытащить ее из этой передряги живой, Сашка готов был уничтожить всех приехавших. Добравшись до кустов на краю канавы, он лег на край и пополз по-пластунски, обходя бандитов по дуге. Спустя несколько минут он добрался до кустов, ближайших к замершим бандитам, и, встав на колени, принялся доставать ножи. Поднимать раньше времени шум он не хотел.

Взяв все пять ножей в левую руку веером за рукояти, парень примерился и, плавно выпрямившись, швырнул первый клинок. Для того, чтобы отправить в цель все пять ножей, ему потребовалось несколько секунд. Регулярные тренировки с холодным оружием не пропали даром. Пятеро бандитов, глухо хрипя, начали оседать на землю, а Сашка уже несся к оставшимся. Разогнавшись, он с силой оттолкнулся и, взвившись в воздух, обрушился всей массой на оставшихся двоих.

Так и не сообразившие, что произошло, бандиты были снесены с ног, словно кегли. Перекатившись через голову, Сашка толчком с плеч вскочил на ноги и тут же пнул ближайшего похитителя сапогом в голову, отправляя его в нирвану. Второй, выронив при падении пистолет, успел вскочить, выхватив нож. Отскочив назад, он выписал клинком замысловатый зигзаг и, кривясь от боли в боку, прохрипел:

– Иди сюда, тварь!

– Я уже здесь, – зло усмехнулся Сашка, делая шаг вперед и доставая из рукава пистолет. – Брось железку и ложись на землю, – скомандовал он, наводя оружие на противника.

– И не мечтай! – завизжал бандит, бросаясь в атаку.

Чуть опустив ствол, Сашка, не раздумывая, выстрелил, разбивая ему коленку. Воя от боли, бандит принялся кататься по земле, забыв обо всем на свете и резко озаботившись состоянием собственного здоровья. Подобрав его нож, Сашка одним резким ударом вырубил его, оборвав долгий, надсадный вой, и, перевернув на спину, принялся связывать его же собственным ремнем. Потом, оторвав полу от его же рубашки, перетянул рану и занялся вторым еще пока живым бандитом.

Заметив странный сгусток тени, он взялся за пистолет, но узнав подходящего, только усмехнулся.

– Ты это, не серчай, ваша милость, – смущенно прогудел Захар. – Я тут это, перестарался малость.

– Зашиб, что ли? – догадался парень, удивленно рассматривая тело, висевшее у него на плече.

– Ага. Кто ж знал, что вахлак таким хлипким окажется, – развел руками богатырь. – Дал раза, а у него шея возьми да сломайся.

– Туда и дорога, – отмахнулся Сашка, заканчивая упаковывать клиента. – Вон, в бричку его кинь. И остальных туда же. А кстати, где подмога наша? – вспомнил он о подкреплении.

– Так свистеть надо, – хмыкнул Захар.

– Ну, свисти тогда, – с улыбкой разрешил парень и, тряхнув головой, направился к замершей, словно статуя, девушке.

Только подойдя к ней, он понял, почему Юлия все это время молчала. Бандиты связали ей руки за спиной, а в рот сунули тряпичный кляп. Аккуратно разрезав узел подобранным ножом, Сашка отбросил кляп и, поворачивая безвольную, словно кукла, девушку к себе лицом, спросил:

– Как вы себя чувствуете, Юлия Сергеевна?

– Что произошло? – утерев ладошкой губы, растерянно спросила девушка. – Откуда вы взялись, князь?

– Из кустов, сударыня, – усмехнулся Сашка. – Вы отдышитесь пока, а мы тут приберемся малость. Насорили, – вздохнул он, наклоняясь над ближайшим трупом и выдергивая из него свой нож.

Захар, получив команду, достал из кармана полицейский свисток и, сунув его в рот, пронзительно свистнул. Послышался топот множества ног, и через минуту место стычки оказалось окружено. Жандармский ротмистр, удивленно оглядев учиненное побоище, покачал головой и, убирая револьвер в кобуру, проворчал с заметной растерянностью:

– Лихо. Только как же это вы, господа, так неаккуратно? Их же надо было живыми брать. Для ареста и передачи в суд.

– Для суда у вас и без этих швали хватит, – отмахнулся Сашка. – Вот эти двое еще живы. А остальных можно сразу в морг. Хотя я бы тут на пустыре и закопал. Возни меньше.

– При всем моем уважении, князь, но это противоречит всем законам государства, – строгим голосом объявил ротмистр. – Я вынужден задержать вас для проведения дознания. Прошу вас следовать за мной.

– Ротмистр, вам что, ваши погоны надоели? – удивленно поинтересовался Сашка, не трогаясь с места. – Перед вами князь, Александр Викторович Тарханов. И эти люди приехали сюда, чтобы убить графиню Ростовцеву, – тут он указал на девушку, – и меня. Так что, если у вас есть какие-то вопросы по моим действиям, прошу вас завтра утром в дом князя Тарханова Алексея Михайловича. Я проживаю в доме деда. А сажать себя в каталажку, словно карманника безродного, я не позволю.

– Здесь десять моих подчиненных и два десятка казаков. Если будет нужно, я прикажу применить силу, – вскинулся ротмистр.

– Тем хуже для вас, – пожал Сашка плечами. – Нас только двое, но, если потребуется, мы и вас тут всех положим. Так что не рискуйте жизнями ваших людей, и жду вас завтра по известному вам адресу.

Говоря все это, Сашка заботливо усадил Юлию в бричку и, запрыгнув в нее сам, скомандовал уже сидевшему на козлах Захару:

– Поехали к заводской проходной. Там бричку бросим, и на нашей машине домой поедем.

* * *

– В общем, исполнителями были польские боевики, а руководил всей этой камарильей британский джентльмен по фамилии Смит. К сожалению, по указанному адресу того Смита мы не застали, – мрачно закончил жандармский подполковник, протягивая Алексею Михайловичу папку с документами по похищению и попытке убийства.

– Он такой же Смит, как я Иванов, – фыркнул Сашка. – Думаю, липовых бумаг у него, как у дурака махорки. Что с поляками делать станем? – повернулся он к деду.

– А что тут сделаешь? – удрученно вздохнул тот. – Суд решит.

– Угу, дадут по паре лет тюрьмы, а через год отправят на поселение.

– И что? – не понял князь. – Законы такие, – развел он руками.

– Вот именно. А из-за тех законов эти же самые боевики года через три начнут на улицах столицы бомбы швырять, – не унимался Сашка.

– Что ты предлагаешь? – не понял Алексей Михайлович.

– Не должны они до суда дожить. Болеют они все. Сильно. Кто свинцом отравился, кого жаба горловая задушила, а кто просто косточкой подавился. И со всеми политическими так надо. Чтобы просто исчезали. Как в воду, – с мрачной иронией пояснил парень.

– Это незаконно, Александр Викторович, – осторожно напомнил подполковник.

– А ни в чем неповинных девушек похищать и смертью им грозить законно? Или, может быть, законно убивать промышленников, которые вроде меня стране пользу приносят? – зло поинтересовался парень. – И кстати, проверьте своего ротмистра, который на пустыре командовал. Уж больно старательно он пытался меня запугать и в каталажку наладить. Наводит на некоторые мысли, – добавил он, многозначительно посмотрев на деда.

– Господь с вами, Александр Викторович, – всполошился подполковник. – Ротмистр тот служака и педант, но делу своему верен аки пес. Должен сказать, что и лично отменно смел. Пороху понюхал, даже ранен был.

– Все равно проверить, – жестко отрезал князь. – И не абы как, а по-настоящему. Потом сами мне все доложите.

– Слушаюсь, – нехотя кивнул подполковник.

– Вы, милостивый государь, зря злитесь, – поднявшись, сказал Сашка, твердо глядя ему в глаза. – Он на том пустыре не сам по себе оказался, а имея прямой приказ начальства. И приказ тот гласил: прикрыть меня и поддержать, когда я выкуп передавать стану. А он что сделал? По краю пустырь оцепил и сигнала ждал.

– А что ж ему еще делать-то было? – растерялся жандарм.

– Головой думать. Соображать, – зарычал в ответ Сашка. – На кой дьявол мне казаки на другом конце пустыря, если заехать на него только в одном месте можно? Бандиты за выкупом пешком пойдут?

– Э-э, нет, – растерянно проблеял подполковник.

– Тогда зачем было пустырь оцеплять?

– А и правда, зачем? – удивленно повторил Алексей Михайлович.

– Не могу знать, ваше сиятельство, – бодро отрапортовал подполковник, вытянувшись во фрунт и моментально включив тупого служаку.

– Нет, дед. Не избежать России революции, – удрученно вздохнул Сашка. – С такими службами не избежать. Они же готовы делать все, лишь бы ничего не делать.

– Ваше сиятельство, я бы попросил вас… – попытался возмутиться подполковник, но Сашку уже понесло.

– Бабу свою попросишь, – зарычал он так, что жандарм аж в сторону шарахнулся. – Сказано тебе русским языком, ротмистра проверить. Все его связи поднять. С кем живет, с кем ест, с кем спит. К кому в гости ходит. Все узнать. Всю подноготную. Или вы хотите, чтобы завтра еще кого в столице похитили? Мало вам заговора против царствующей фамилии?

– Господь с вами, князь, – растерянно пробормотал подполковник, истово перекрестившись.

– А не хотите повтора, так с самих себя начните. Всех неблагонадежных за ворота. А кого и на каторгу. В службе вашей должны служить люди, которые готовы за страну свою жизнь положить. И не ради идей каких завиральных, а вот за то, что сейчас там, за окном происходит. Чтобы, не дай господь, хуже не стало, – растолковывал парень, тыча пальцем в сторону окна. – И сволочь всю эту, которая народ мутит, к ногтю. Без судов и разговоров долгих. Чтоб даже смотреть в сторону власти косо боялись. Хотят за народ бороться, пусть в политику идут. Для того все правила в законах прописаны, – закончил Сашка, успокаиваясь.

– А ведь внук прав, – подумав, усмехнулся князь. – В законах все есть. Так что, хотят что-то поменять в империи, милости просим в политику. В думу или еще в какой законный совет. А вот бомбами бросаться – за это не каторга, за это виселица положена. Да суды у нас больно добрые, все норовят виселицу каторгой заменить.

– Так что ж мне, и вправду этих арестованных того, в расход? – утирая лоб платком, тихо спросил подполковник.

– А это вы теперь сами думайте, ваше превосходительство, – жестко усмехнулся Сашка. – Решайте, что вам дороже. Душевное спокойствие или спокойствие вашей родины. Только не забывайте, что в стране этой еще и детям вашим жить придется. А что такое революция, можете почитать на досуге. Про Французскую революцию много чего написано. И почти все правда.

– Читал, – мрачно кивнул подполковник. – Да только как же это, без суда?

– А как же они без суда похищают и убивают? – тут же отозвался парень. – Или по суду они бомбы на улицах взрывают? А кто от тех бомб гибнет? Не помните? А я вам скажу. Люди простые, которые никому ничего плохого не сделали. Про чиновников да генералов я промолчу. На них охота и идет. Но простых-то людей за что? У вашего же сослуживца дочь бомбисты убили. За что ее? – напомнил Сашка.

– Тоже верно, – вздохнул жандарм.

– Ступайте, голубчик, – сжалившись над ним, приказал князь. – И как следует подумайте над тем, что сейчас услышали.

– А ты, – тут он повернулся к внуку, – прекрати на имперских чиновников орать. То не слуги твои. На слуг ты, кстати, голоса не повышаешь. А на них чего орешь? – возмутился князь, дождавшись, когда за подполковником закроется дверь.

– На них не заори, так они и шевелиться не станут, – отмахнулся Сашка. – А под лежачий камень вода не течет.

– Уймись, Саша. Одним днем систему не переменишь, – тяжело вздохнул Алексей Михайлович. – Тут трудиться всю жизнь придется. И не одному тебе. Поверь, по себе знаю.

– Но хоть что-то делать все равно надо, – снова завелся Сашка.

– Вот и делаем. Ладно, бог с ними. Граф Ростовцев приглашение прислал. Просит быть у него вместе с тобой.

– С чего это? – удивился Сашка.

– Благодарить тебя собирается. За спасение единственной дочери, – ехидно усмехнулся князь.

– Ну, пусть позвонит и спасибо скажет. Мне достаточно, – фыркнул парень. – А то, как замуж за меня, так мордой не вышел, а как спасать, так сюда бегут.

– Обиделся? – понимающе спросил князь.

– Да нет, – пожал парень плечами. – Так, неприятно просто. Особенно когда вспоминаю, как ее перекосило, когда она рожу мою увидела. Вроде и привык уже, а все одно царапает.

– Молод ты еще, Сашенька. Можно сказать, юн. Хоть и повидал в жизни столько, что иному и целый век не увидеть, – устало вздохнул князь. – Вот и царапает тебя такое отношение.

– Да ладно, деда. Как там было на кольце царя Соломона написано? Все проходит, и это пройдет, – отмахнулся Сашка. – Молодость, штука короткая, тебе ли не знать?

– Это ты верно сказал. Но на прием поехать все-таки надо, – улыбнулся князь.

– Ну, раз надо, значит, поедем, – вздохнул Сашка. – А когда прием-то?

– Так сегодня. К восьми ждут.

– Ого! Тогда собираться пошел, – поднялся из кресла парень, бросив взгляд на красивые напольные часы фирмы «Бреге».

– Ступай, Саша, ступай. Я вот с бумагами сейчас закончу и тоже соберусь, – снова вздохнул князь, потирая грудь.

– Деда, ты чего? – подскочил к нему Сашка. – Что? Сердце болит? Может, доктора позвать?

– Тихо, Сашенька. Тихо. Прихватило что-то. Сейчас пройдет. Переволновался я за тебя вчера, вот и давит теперь, – бледно улыбнулся князь.

– Так, к дьяволу бумаги. Ну-ка, вот сюда, на диван, – принялся командовать Сашка, подхватывая старика на руки и в три шага перенося его на широкий диван. – Дыши спокойно, ровно, – подсказывал он, подкладывая ему под голову подушку и расстегивая рубашку на груди. – Руки вот так, за голову заложи, пусть кровь быстрее бежит. Эй, кто там? – рявкнул, повернувшись к двери. – Доктора сюда. Бегом! – скомандовал парень, едва увидев секретаря.

Спустя десять минут срочно вызванный врач уже осматривал Алексея Михайловича. Внимательно прослушав сердце, легкие и измерив пульс, врач достал из саквояжа какую-то склянку и, налив из графина полстакана воды, принялся капать в нее микстуру.

– Что это? – тихо спросил Сашка, подойдя к нему.

– Настой валерианы, – удивленно ответил врач. – А вы что решили?

– Что это настойка опия, – ляпнул Сашка первое, что пришло на ум. – Говорят, это теперь модно. Все болезни этой гадостью лечить.

– Ну, некоторые такой мысли придерживаются, – нехотя признал врач, – но я предпочитаю старые, проверенные средства.

– Это правильно. А опий только при операциях хорош. Боль снимает, – проворчал Сашка, кивнув.

– У вас интересные познания в медицине, – хмыкнул врач. – Хотя что я спрашиваю. Вы же на Ближнем Востоке воевали. А там подобные вещи издавна известны.

– Воевал я в Африке, но кто такой Ибн-Сина, знаю, – усмехнулся Сашка.

– Браво, молодой человек, – улыбнулся врач, подавая стакан слуге, чтобы тот напоил князя. – Подобные познания делают вам честь.

– Меня порой его познания даже пугают, – усмехнулся Алексей Михайлович, возвращая стакан слуге. – Вроде мальчишка еще, а в голове столько всего всякого, что иной профессор позавидует.

– Память хорошая и книжки умные люблю, – моментально нашелся Сашка. – Как ты, деда? – сменил он тему.

– Хорошо, Сашенька. Уже хорошо, – улыбнулся ему старик.

– Ну, цвет лица вроде нормальный, – внимательно глядя на него, кивнул парень. – Доктор, проверьте еще раз пульс, если вас не затруднит.

– Конечно, – кивнул врач, быстро беря князя за руку. – Все в порядке. Пульс ровный, наполнение хорошее. Похоже, приступ отступил. Отдыхать вам больше надо, ваше сиятельство. И волноваться поменьше. Уж простите за правду, но возраст у вас уж не тот, чтобы ночами работать.

– Вот и я говорю, бросай все, дед, и поехали со мной. В имение. На рыбалку сходим, на охоту. Молочка парного попьешь. Выспишься от души, – тут же завел свою шарманку Сашка.

– Знаешь же, что пока не могу, искуситель, – тихо рассмеялся князь.

– Думаешь, ежели себя на службе загонишь, что-то изменится? – тихо спросил Сашка, глядя ему в глаза. – Нет, деда. Не изменится. Как оно там написано, – он ткнул пальцем в потолок, – так и будет. А если уж так не хочешь отставку просить, проси отпуск. Хоть передохнешь. Уж месячишко-то ничего не изменит. Благо есть кому текущие дела пока передать.

– Теперь уж придется, – подумав, нехотя вздохнул Алексей Михайлович.

Врач, убедившись, что с пациентом все устаканилось, собрал свой саквояж и, распрощавшись, ушел. Сашка велел отправить его домой на автомобиле, а сам, проводив доктора до двери, вернулся к деду.

– Ну как ты? – спросил он, присаживаясь рядом со стариком.

– Все в порядке, Сашенька. Уже хорошо, – кивнул князь, откидываясь на спинку дивана. – Собираться надо. Ждут ведь нас.

– Может, давай я позвоню графу, извинюсь да объясню, что тебе не здоровится? – предложил Сашка.

– Не стоит человека хорошего обижать, – качнул князь головой. – Он ведь от души старался. Да и просил очень приехать. Скажи, чтобы подавали одеваться. Время уже. И не трясись ты так надо мной. Поживу еще.

– Дед, ты обещал, – тут же поймал его Сашка за язык. – Ты не забывай, что тебе еще правнука воспитывать. А самое главное помни, у меня, кроме тебя, никого больше нет. У теток свои семьи, свои заботы. А из старших больше и нет никого, – тихо закончил парень, не сказав, что без князя все его начинания пойдут прахом.

– Я помню, Саша, – так же тихо отозвался Алексей Михайлович. – Завтра же буду у его величества отпуск для поправки здоровья просить. Завтра же, – повторил он, тяжело поднимаясь с дивана.

* * *

Встречал их граф Ростовцев в дверях своего особняка. Едва только дед и внук выбрались из автомобиля, как Сергей Мефодиевич быстро сбежал по ступеням крыльца к машине и, низко поклонившись, обрадованно произнес:

– Господа, весьма признателен вам за ваш приезд. Весьма признателен. Прошу в дом, ваши сиятельства.

– Что это с вами, Сергей Мефодиевич? – удивленно поинтересовался князь, недоуменно глядя на него. – Никогда за вами подобного подобострастия не замечал. Что опять случилось?

– Слава богу, ничего, – смутившись, пробормотал граф. – Просто я уж и не знаю, как вас благодарить за спасение Юленьки.

– Да просто спасибо скажите, и хватит, – проворчал Сашка, которому было неприятно видеть, как этот крепкий, уверенный в себе мужчина сознательно унижается.

– Вы не понимаете меня, Александр Викторович, – качнул головой граф. – Юлия моя единственная дочь, и ради нее я готов пожертвовать всем.

– Вы не поверите, Сергей Мефодиевич, но так поступил бы любой родитель, – пожал Сашка плечами и, подхватив деда под локоть, принялся помогать ему подняться по лестнице.

– Что это с вами, Алексей Михайлович? – растерянно спросил граф, увидев эту картину. – Да здоровы ли вы?

– Увы, граф. Днем от всех этих волнений сердце так прихватило, что пришлось даже доктора звать, – грустно признался князь. – Думаю завтра у его величества отпуск просить, для поправки здоровья. Стар я стал, граф. Стар.

– Ох ты господи, беда-то какая, – растерянно запричитал Ростовцев.

– Пока еще нет, – оборвал его лепет Сашка. – Вы просто учтите, что мы с дедом к вам ненадолго. Ему отдохнуть надо.

– Конечно, конечно, – закивал граф и, быстро поднявшись на крыльцо, крикнул слуг.

Спустя минуту двое дюжих молодцов вынесли из дома стул и, усадив на него старого князя, на руках внесли его в дом. Народу на этом приеме было не много. Несколько пожилых господ сановного вида, тройка матрон, сопровождавших молодых девушек из высшего общества, и группа молодых людей, обступивших юную хозяйку дома. Судя по их возбужденному виду, она в очередной раз пересказывала им свои приключения. Усмехнувшись про себя, Сашка проследил, чтобы стул с дедом поставили в удобном для него месте, и, пройдя к столу, попросил распорядителя налить чего-нибудь вроде кваса. Алкоголя старику пока было нельзя.

Нашелся среди напитков морс, который парень и отнес старику. Пригубив бокал, князь благодарно кивнул и, вздохнув, с интересом огляделся. Приметив кого-то из своих знакомых, он вежливо склонил голову, и тот сразу же направился к нему, вежливо прервав предыдущую беседу. Сашка, сообразив, что дед сейчас начнет вести деловые переговоры, удрученно вздохнул и отступил в сторону.

Юлия, заметив их с дедом торжественное прибытие, вырвалась из круга своих почитателей и, быстро пройдя через зал, остановилась прямо перед парнем.

– Князь, – громко произнесла она. – Я должна благодарить вас за свое спасение. Вы оказались настоящим мужчиной и рыцарем.

– Господь с вами, Юлия Сергеевна, – улыбнулся парень. – Я просто солдат. Я делал то, что должен был сделать.

– Нет, князь. Папа рассказал, что вы вполне могли отказаться и передать все это дело в руки полиции. Но вы решили вмешаться и, спутав преступникам все карты, сумели победить. Благодарю вас, – торжественно закончив, юная графиня отвесила ему традиционный поясной поклон.

Всю торжественность момента смазало только то, что своего родителя она назвала на французский манер, с ударением на последнем слоге. Но Сашка решил не заострять на этом внимания. Пряча улыбку, он поклонился в ответ, успев подумать, что на этом всю торжественную часть можно было бы и закончить. Граф, дождавшись окончания речи дочери, вышел на середину зала и, хлопнув в ладоши, привлек внимание собравшихся к себе. По этому же сигналу слуга внес в зал большой поднос, накрытый платком.

– Господа, – жестом указав слуге место подле себя, начал граф. – Я позволил себе собрать вас здесь только по одной причине. Юный князь Тарханов, рискуя собственной жизнью, спас мою дочь, вырвав ее из лап похитителей. Чего они добивались на самом деле и зачем все это устроили, теперь выясняют, но для меня главное, что она жива и рядом со мной. Князь, я хочу благодарить вас и прошу принять от меня этот скромный дар. – С этими словами от сдернул с подноса платок и, подняв над плечом какой-то документ, продолжил: – Это дарственная на имение, находящееся по соседству с тем, где вы проживаете. Узнав, что вы занимались откупом у короны земель в тех местах, я решил, что вам это имение нужнее. Прошу, не откажите. Это от чистого сердца, – закончил он, протягивая Сашке бумагу. – И еще. Помня, как ловко вы обращаетесь с оружием, я взял на себя смелость преподнести вам пару дуэльных пистолетов работы немецкого мастера.

Граф указал на коробку красного дерева, инкрустированную серебром. Подойдя к слуге, Сашка аккуратно приподнял крышку шкатулки и, окинув оружие внимательным взглядом, с улыбкой ответил:

– Прекрасная пара. Благодарю вас, граф. Снеси, голубчик, все это в нашу машину, – тихо попросил он слугу.

Чуть кивнув, тот торжественно развернулся и прошествовал к выходу из зала. На этом торжественная часть наконец-то закончилась, и народ вернулся к тому же, чем занимался до нее. А сам виновник этого торжества, то есть Сашка, опять оказался не у дел. Пройдя к накрытому столу, он спросил себе бокал белого вина и, смакуя напиток, медленно двинулся к деду. Но спустя минуту его перехватил молодой поручик в форме Инкерманского полка.

– Мои поздравления, князь, – весело улыбнулся он, беря бокал шампанского.

– Благодарю вас, господин поручик. Позвольте представиться, – вежливо улыбнулся в ответ Сашка.

– Да бог с вами, князь. Вы теперь знаменитость. А представиться должен я. Барон фон Вильтке, Юрий Оттович.

– Рад знакомству, барон, – снова улыбнулся Сашка. – Вы здесь тоже ради празднества или по делу?

– Скорее, по делу, и оно, к моей удаче, счастливо разрешилось для меня, – ответил барон, горделиво подбоченившись.

– Вот как? – дежурно улыбнулся Сашка. – Хотел бы вас поздравить, но не знаю, в чем именно заключалось ваше дело. Впрочем, все равно поздравляю.

– Уверяю, это не секрет. Я просил у графа руки Юлии Сергеевны, и он дал согласие на наш брак.

– А сама Юлия Сергеевна что же?

– Она согласна.

– Ну и слава богу. Совет да любовь, барон, – развел Сашка руками.

– Благодарю, князь. Но, как я слышал, не так давно вы тоже пытались просить руки Юленьки. Это правда?

– Не совсем так, – качнул Сашка головой. – Дед и Сергей Мефодиевич уговорились, что познакомят нас, и если у нас сложится, то дело примет официальный оборот. Но не сложилось. Юлия Сергеевна предпочитает других мужчин.

– Простите, что значит других? – насторожился барон.

– Других, значит, таких как вы, – пожал Сашка плечами. – Ведь это вам она ответила согласием. Но к чему весь этот разговор?

– Признаюсь, я в некотором затруднении, князь, – смутившись, вздохнул поручик. – С одной стороны, я безмерно вам благодарен за спасение моей невесты, а с другой, я хотел бы просить вас… – он запнулся, словно подбирая слова, но Сашка, уже сообразив, в чем дело, продолжил:

– Более никогда не искать встреч с Юлией Сергеевной? Не беспокойтесь, барон. Знакомство у нас с графиней не более чем условное. Можно сказать, шапочное. Так что искать встреч с ней мне нет никакого резона. Скажу откровенно, вся эта история больше политическая, чем криминальная. О деталях, простите, умолчу. Следствие идет. Но скажу только, что, если бы не условия похитителей, меня бы тут сегодня не было. Кстати, я удивлен, почему вы не приняли участия в ее освобождении, раз уж стали ее женихом?

– Так сложилось, – резко помрачнев, буркнул барон. – Находился на службе, когда все случилось. А когда узнал, то вмешиваться уже было поздно.

– Понимаю, – миролюбиво кивнул парень. – Что ж, раз мы расставили все точки над «i», не выпить ли нам по бокалу вина, за примирение?

– Благодарю, но я еще не допил шампанское, – вежливо усмехнулся барон и, церемонно поклонившись, отошел.

Он явно услышал то, что хотел, и поддерживать разговор далее не счел необходимым. В общем, все складывалось так, как Сашка и ожидал. Именно поэтому он и не любил все эти светские тусовки. Его предположения о том, что местные снобы его не примут, несмотря на высокую должность деда и древность рода, к которому его относят. Впрочем, не очень-то и хотелось.

«Ну и хрен с тобой, золотая рыбка», – буркнул Сашка про себя, проводив барона равнодушным взглядом.

Допив свое вино, он поставил бокал на стол и решительно направился к деду. Дождавшись, когда тот закончит очередной раунд какой-то беседы, Сашка бесцеремонно отодвинул какого-то сановника и, чуть наклонившись к старику, негромко сказал:

– Деда, нам пора. Тебе нужно отдохнуть. Завтра у тебя доклад императору.

– Ты прав, Сашенька, – покорно вздохнул старик. – Граф, прошу покорнейше простить, но нам действительно пора, – громко произнес князь, повернувшись к Ростовцеву.

– Понимаю, ваше сиятельство, – кивнул граф.

Слуги снова вынесли стул со стариком на улицу, и Сашка, усадив его в автомобиль, уселся на сиденье рядом, при этом крепко стукнувшись бедром о коробку с пистолетами.

– Вот черт, про подарки я и забыл, – проворчал он, потирая пострадавшую часть тела.

– Красиво он выкрутился, – усмехнулся Алексей Михайлович. – Вроде и подарок ценный, а на деле там даже господского дома как такового толком и нет. Три деревеньки захудалые, с которых и оброка не дождешься. На тебе, боже, что нам негоже. Выходит, недорого он свою дочку-то ценит.

– Да и ладно. Мне, признаться, земля важнее. А деревеньки поднимем, – усмехнулся в ответ Сашка. – Вот увидишь, он еще жалеть будет, что отдал то имение. Оно вправду с нашим соседствует?

– Ага. Специально так покупал, чтобы со мной рядом быть.

– Ты вроде говорил, что он человек надежный, а мне почему-то так теперь не кажется, – вздохнул Сашка. – Уж больно он угодливо себя вести начал. Не иначе задумал чего, и для реализации его планов твоя благосклонность требуется.

– Похоже на то, – понимающе кивнул старик. – Ладно, поживем – увидим. А с другой стороны, этот раут нам с тобой на руку. Ты в столице и раньше-то был лицом, интересующим всех, а уж теперь и подавно. Можешь без приглашения в любой салон заявиться, и хозяева только рады будут. Как же, такая знаменитость своим присутствием почтила. И царственную семью спас, и графскую дочку от похитителей выручил. А главное, никто не рискнет на поединок вызвать. Ты еще и живорез, каких поискать.

– Деда, это ты сейчас так шутишь, или такие слухи и вправду в свете про меня ходят? – не понял Сашка.

– Да какие уж тут шутки. Сам как услышал, едва не взбесился, – вздохнул князь. – А самое противное, что все эти болтуны ничем хорошим сами похвастать не могут. Только амуры с акрисульками водят да кокаин горстями нюхают.

– Вот потому я не хочу в свете часто появляться. По мне, так своя мануфактура гораздо интереснее, а главное, прибыльнее будет, – усмехнулся Сашка. – Не понимаю, как ты всех их столько лет терпишь?

– А-а, привык уже, – махнул князь рукой. – Я ведь по молодости тоже тот еще подарочек был. Восемь дуэлей. И все по пьяной лавочке. И как не убили, сам не понимаю. Потом, правда, остепенился. Император покойный, царствие ему небесное, – тут старик перекрестился, – к себе приблизил и дело поручил. А уж ему служить, это честь великая. Вот и забросил пьянки да ссоры пустые.

– Так ты, дед, у меня ухарь был, – поддел его Сашка.

– Когда в голове ветер один, и не такое отчебучишь, – рассмеялся князь. – Вон граф наш в свое время добегался по мамзелям. Чуть голову на дуэли не сложил. Вот его и женили силком, чтоб голова на место встала. Может, потому и детей толком не получилось. Девка одна.

– Кстати, дочка его скоро замуж выходит. Ты слышал?

– Сегодня узнал, – скривился князь и, вздохнув, мрачно уставился в окно.

* * *

Отпуск Алексей Михайлович хоть со скрипом, но получил. Но Сашка рано обрадовался. Как вскоре выяснилось, император, узнав о похищении и о том, какую роль сыграл в этом деле парень, решил разузнать все из первых рук. Так что спустя четыре часа после того, как князь уехал во дворец, из Зимнего примчался посыльный с запиской от Алексея Михайловича и заявил, что парня ждут немедленно.

Быстро переодевшись, Сашка приказал подать машину и, буквально съехав на первый этаж по перилам лестницы, выскочил на крыльцо. Бежавший за ним следом корнет едва не убился, запутавшись шпорой в ковре, устилавшем лестницу. Дождавшись, когда молодой человек соизволит подняться, Сашка не удержался и, покачав головой, спросил:

– Корнет, вы прибыли верхом?

– Нет, ваше сиятельство, на автомобиле, – смущенно ответил тот.

– Тогда, простите за грубость, на кой ляд вам шпоры?

– Так я ж в кавалергардском полку служу. А нас по их звону и определяют, – еще больше смутился корнет.

– Хотите совет? – улыбнувшись, спросил парень. – Чтобы не было больше подобных конфузов, прикажите перед каждым каблуком своих сапог по паре трехкопеечных монет прикрутить. Но не плотно, а так, чтобы они свободно болтались. Тогда при каждом вашем шаге звону будет хоть отбавляй. И шпоры мешать не будут. А если уж так сильно надо, можно сами шпоры в кармане носить. На всякий случай, – добавил Сашка, пряча улыбку.

– Хитро, – подумав, уважительно кивнул корнет. – Благодарствую, князь. Вот уж и вправду, сразу понятно, что вы механик. Вот так, с ходу такую интересную штуку придумать.

– Там и придумывать нечего, – отмахнулся Сашка. – Медные монеты звенят почти так же, как ваши шпоры. А ежели желаете, чтобы звон вообще не отличался, купите пару таких же, как у вас, шпор и снимите с них сами звездочки. И туда же их, между каблуком и подошвой.

– Да, так даже, пожалуй, лучше будет, – закивал корнет и, не прощаясь, бросился к своей машине.

Спустя час Сашка стоял в кабинете его величества и, не размениваясь на эмоции, подробно докладывал о случившемся. Времени на обдумывание ему хватило, так что рассказ получился не длинным и содержательным. Внимательно выслушав его, Николай поднялся и, выйдя из-за стола, принялся прохаживаться по кабинету. Сашка, словно на плацу, то и дело проделывал поворот в одну или другую сторону.

– Вы и вправду солдат, – хмыкнул император, заметив его повороты. – Вы знаете, что ваш дед испросил у меня отпуск для поправки здоровья?

– Так точно, ваше величество. И должен сказать, ему это действительно необходимо. Не далее как вчера я был вынужден вызвать князю врача. С сердцем плохо стало.

– Да, он рассказал, – удрученно кивнул император. – И куда вы собираетесь отправиться?

– Ко мне, в имение. Там тихо, спокойно, а главное, он от дел отвлечется.

– Да. От дел, – задумчиво кивнул Николай. – Не вовремя это все, – вздохнул он. – На Дальнем Востоке сейчас очень сложно. А тут еще и неприятности все эти. Придворные словно с цепи сорвались. Гучков то и дело на императрицу поклепы возносит. Словно она не супруга мне, перед Богом и народом, а, прости, господи, любовница.

«Кажется, у нас тоже такой персонаж был», – мелькнуло у Сашки в голове.

– Что ж вы все молчите, Александр Викторович? – вдруг повернулся к нему император.

– Прошу прощения, ваше величество, не понял, что это был вопрос, – чуть пожал Сашка плечами.

– Вы о Гучкове? Да, я хотел бы знать, как бы вы разрешили подобную проблему? – кивнул император.

– Так тут все просто. Я бы приказал моему адвокату подать на него в суд за клевету.

– В суд? – удивился Николай. – А я, грешным делом, думал, что вы бы решили разобраться с ним при помощи оружия.

– Дуэль? Слишком много чести для подобной личности, – скривился парень. – А убивать в переулке – самому пачкаться. Нет. Таких людей, что смеют оскорблять женщину, независимо от сословия, нужно бить их же оружием. Публично судить и подвергать остракизму. Для них это страшнее смерти.

– Пожалуй, тут вы правы, – задумчиво кивнул Николай. – А скажите, князь. Если б я вдруг когда-нибудь, однажды попросил вас решить подобную проблему раз и навсегда. Вы бы согласились помочь мне?

– Я бы, безусловно, выполнил вашу просьбу, ваше величество, но только на своих условиях, – подумав, кивнул Сашка.

– Это как? – не понял император.

– Попросил бы не ограничивать меня во времени и позволить сделать все так, как я сочту нужным. А главное, когда сочту возможным, – пояснил парень, про себя подумав: «Вот только не хватало еще штатным киллером для тебя стать. Сам со своим дерьмом разбирайся».

– И что бы вы спросили у меня за подобную услугу? – осторожно уточнил Николай.

– Не знаю, – качнул Сашка головой. – У меня и так все есть. А чего нет, найду или сделаю сам. В крайнем случае куплю.

– А как же чины, звания, награды? – удивленно принялся перечислять император.

– А к чему мне все это? – откровенно удивился Сашка. – Я, ваше величество, привык дело делать, а не мишурой баловаться. Да и при дворе вашем меня все равно бы не приняли. Стань я хоть генералом, хоть министром. Тут давно уже все расписано.

– Хотите сказать, что мои придворные держатся при мне только ради своих выгод? – прямо спросил император, резко помрачнев.

– К сожалению, основная масса да, – решившись, откровенно ответил Сашка.

– И с чего вы так решили, князь? Это серьезное обвинение, так что будьте добры обосновать ваш ответ, – потребовал Николай.

– Просто вспомните, ваше величество, как, кто и когда советовал вам заключить договор с той или иной державой. А кто настоятельно просил вас проверить интересы державы в тех договорах. Думаю, последних будет меньшинство.

– М-да. Теперь я понимаю, почему многие мои приближенные так возмущаются, когда я уделяю вам внимание, – помолчав, усмехнулся Николай. – Вы, как и ваш дед, ничего не просите для себя, но не боитесь отстаивать интересы империи самым жестким способом. Признаться, меня это и радует, и несколько пугает.

– Пугает? – Сашка настолько удивился, что сам не заметил, как перебил императора. – Как же это может пугать? Тем более того, кто поставлен блюсти интересы империи в первую голову?

– Поставлен? – на этот раз пришла пора удивиться Николаю. – Это кем же?

– Самим Господом, – моментально нашелся парень.

– Пожалуй, – растерянно согласился император. – Что ж, князь. Я рад, что вы придерживаетесь того же мнения, что и ваш дед. Во всяком случае, мне теперь есть к кому обратиться, если он решит уйти в отставку.

– Ваше величество, – засуетился Сашка, сообразив, к чему он ведет, – я точно знаю, что дед уже подготовил себе замену. Так что недостатка в спорщиках у вас не будет, смею вас заверить.

– Вы так не хотите служить при дворе, что готовы отказаться от моего предложения? – удивился Николай.

– Как я уже говорил, я не придворный, ваше величество. А при тех нравах, что царят среди ваших придворных, боюсь, мне придется начинать каждый день с очередной дуэли. А вы их, я знаю, весьма не любите. Терпеть унижения и оскорбления я не стану. Ни от кого. И того и другого в моей жизни уже хватало. Больше этого не будет.

– Да. Вы правы, князь, – поджав губы, кивнул император. – Я очень не люблю дуэлей. Но еще больше я не люблю, когда кто-то считает себя во всем правым.

– В таком случае этот человек круглый дурак, ваше величество. Во всем прав может быть только Господь, – усмехнулся Сашка, решив идти ва-банк. – Человеку же свойственно заблуждаться, ошибаться и сомневаться. Это и есть то, что называется опытом.

Сашка не был дипломированным историком, но то, что этот император своей неуверенностью и слабоволием «потеряет» страну, знал точно. Поэтому не имел никакого желания служить такому человеку. К тому же очень скоро в стране должна была подняться волна сопротивления царской власти, и ему предстояло сделать все, чтобы вытащить из этой кровавой вакханалии всю семью. Теперь, покрутившись в высших светских кругах и лично пообщавшись с лицами, приближенными ко двору, парень отлично понимал, что даже объяви он себя провидцем, изменить что-то будет практически невозможно.

Тут нужно применять кардинальные меры. Вплоть до военного положения и взятия под стражу почти всей верхушки, включая некоторых членов правящей семьи. И чем дальше, тем больше он задумывался на подобные темы. Николай, обескураженный его ответом, несколько минут молчал, а потом, чуть усмехнувшись, понимающе кивнул:

– Умение критично оценивать свои силы весьма полезно, князь. Что ж. Можете идти. Думаю, мы еще пообщаемся на эти темы.

– Как пожелаете, ваше величество, – поклонился Сашка и поспешил исчезнуть из кабинета.

Но из дворца ему смыться так быстро не дали. Юная дочь императора, Ольга, каким-то образом узнав, что ее спаситель находится во дворце, умудрилась сбежать от нянек и встретить его в дверях приемной.

– Князь, вы уже покидаете нас? – остановила она его вопросом, при этом заступая дорогу.

– Да, ваше высочество, – вежливо улыбнулся Сашка. – Ваш папенька изволил отпустить меня, и я теперь тороплюсь домой. Я должен везти деда на отдых. Старенький он у меня уже, – вздохнул он с деланым сожалением.

– Говорят, вы снова кого-то спасали, – не дала ему ускользнуть Ольга. – Эта графиня Ростовцева, она красивая?

– Ну, я встречал и красивее, – вздохнул Сашка, чувствуя себя полным идиотом.

Обсуждать внешность девушки с девочкой, еще даже не вступившей в подростковый возраст, ему не приходилось, поэтому, чуть подумав, он поспешил добавить:

– Во всяком случае, для меня ее внешность не имеет никакого значения. Она скоро выходит замуж за какого-то барона.

– Тогда почему ее спасали вы? – тут же последовал очередной вопрос.

– Это было требование тех, кто похитил графиню. Им нужна была не она. Им нужен был я. И чтобы выманить меня, они ее и похитили.

– Этого мне не сказали, – растерянно протянула девочка.

– Вы вообще не должны были знать об этой истории, – проворчал Сашка, мысленно желая болтуну, просветившему ее по этому поводу, подавиться собственным языком.

– Все равно, князь. Мне не нравится, что вы спасаете всяких девиц. Ведь вы обещали спасать меня.

– Верно, ваше высочество. Но я никогда не говорил, что не стану спасать кого-то еще. Ведь так не бывает, – нашелся парень.

– А если я прикажу? – насупилась Ольга.

– В таком случае мне придется отказаться от княжеского достоинства, ваше высочество, – твердо ответил Сашка. – Я дворянин и обязан помогать всем, кто нуждается в моей помощи. В том и заключается дворянское достоинство. Точнее, это один из его столпов.

– Простите, князь, – подумав, нехотя извинилась юная царевна. – Вы правы, это была глупая шутка. Но я надеюсь, что вы не забудете данное вами слово.

– Вам достаточно будет просто позвать меня, ваше высочество. Передайте весточку, и я приеду, – пообещал Сашка, пряча улыбку.

– Ты опять сбежала, Ольга? – послышался вопрос, и к ним подошла сама императрица. – Здравствуйте, князь, – вежливо кивнула она. – Вы уже говорили с его величеством?

– Да, ваше величество. Император выслушал мой доклад и отпустил, а в коридоре я встретил ее высочество и не мог не засвидетельствовать ей свое почтение.

– Что ж, не смеем вас больше задерживать, князь, – дежурно улыбнулась императрица, жестом отпуская его.

* * *

Дорога заняла стандартные пять дней. На вокзале Ростова их встречал управляющий с автомобилем и кучей подвод, на которых требовалось вывезти все привезенное в имение. Добравшись до дому, Сашка с дедом сходили в баню и, попив кваску, отправились осматривать свои владения. К огромному удивлению самого парня, дела во всех его мануфактурах шли без сбоев и провалов.

Более того, даже процент брака в готовых изделиях уменьшился почти на треть. Поговорив с мальчишками и оценив весь процесс, Сашка понял одну простую вещь. Начал сказываться опыт работы. Сироты, набив руку на одном виде работ, меняли вид деятельности и снова нарабатывали опыт. И так по кругу, пока каждый из них не изучил каждую операцию по производству того или иного механизма.

И вот теперь он любовался пятью полностью готовыми автомобилями и вспоминал стоящие на складе ящики с пистолетами. Алексей Михайлович, увидев такое количество оружия и боеприпасов к нему, только крякнул и, покачав головой, удивленно поинтересовался:

– Ты воевать с кем собрался или как?

– Хотел сначала предложить эти пистолеты нашему ГАУ, для перевооружения офицеров, но теперь и не знаю, стоит ли, – вздохнул Сашка.

– А чего так-то? – насторожился князь.

– В этом оружии точность изготовления важна, а на казенных предприятиях этого добиться очень сложно. Там станки еще от царя Гороха остались. А самому выпускать мощностей не хватит.

– И что делать собираешься? – заинтересовался старик. Он явно ждал решения, которое примет внук.

– А свой оружейный магазин открою, – неожиданно улыбнулся Сашка. – И не в Ростове, а в Таганроге.

– Это чем же тебе Ростов не угодил? – удивился князь.

– А Таганрог ближе, – нахально усмехнулся парень.

– И чем торговать станешь? – подумав, осторожно поинтересовался старик.

– Оружие, боеприпасы, составляющие, ну и охотничье оружие, конечно. Уж этого добра можно закупить вагонами. И в Германии, и в Бельгии, и в Италии.

– А с Британией, значит, дела иметь не желаешь? – уточнил князь.

– Нет, – отрезал Сашка. – С Францией, кстати, тоже.

– Ну, сам решай, – проворчал князь, огладив бороду.

Убедившись, что все пять новеньких автомобилей находятся в рабочем состоянии и в любой момент готовы отправиться в путь, они пошли в интернат. Там Сашка поговорил с учителями, прошелся по комнатам воспитанников и, убедившись, что и тут все идет своим чередом, удивленно покачал головой.

– Ты чего? – тут же спросил князь, внимательно наблюдавший за ним.

– Начинал с трех десятков сирот, а теперь их тут уже без малого сотня. Скоро можно будет первый набор в жизнь выпускать, – растерянно улыбнулся Сашка. – Им бы еще места рабочие найти, вообще здорово было бы.

– Зачем? – не понял Алексей Михайлович.

– А чтоб не обманули. Подростки ведь еще. А как какой хозяин от жадности начнет их в кабалу загонять? – пояснил Сашка свою озабоченность.

– Это да. Бывает, – помолчав, вздохнул князь. – И как ты видишь решение этого дела?

– В Юзовку поеду. Там всяких мануфактур и заводов множество. Поговорю с хозяевами. Если согласятся на мои условия, то велю юристу с теми фабриками договор составить. От имени школы. Им толковые рабочие точно нужны. А эти еще и не пьющие, – закончил Сашка, усмехнувшись.

– Да куда им еще пить? – возмутился князь. – Мальчишки еще совсем.

– Вот и я о том, – кивнул парень.

Их беседу прервало появления казака, наметом влетевшего во двор усадьбы. Слетев с коня, казак подскочил к парню и, небрежно козырнув, сообщил:

– В общем, так, ваше сиятельство. У входа в бухту снова галеру турецкую видели. Из деревни рыбацкой народ уже выходит, меня прислали тебе рассказать.

– Опять людоловы? – мрачно уточнил парень.

– Они, проклятые, – сплюнул казак. – Атаман просил народ вооружить да к бою готовым быть. А ежели ты к берегу приедешь часа через три, так это совсем хорошо будет. Ты с ними уже воевал, ухватки их хорошо знаешь.

– Скажи ему, скоро буду, – подумав, кивнул Сашка.

– От то добре, – сверкнул казак белозубой улыбкой и, взлетев в седло, умчался.

– Саша, опять в пекло полезешь? – удрученно спросил князь, проводив его взглядом.

– Я, деда, дурниной не рискую, – хищно усмехнулся парень. – Тем более там казаки уже собрались. А позвали меня потому, что знают, я умею толковый план придумать. Это еще с того раза пошло.

– Саша, очень тебя прошу, будь осторожнее, – тяжело вздохнул Алексей Михайлович.

– Дед, обещаю, пока правнука тебе не подарю, буду жить, – усмехнулся в ответ Сашка.

– А дальше? – растерянно спросил князь, глядя на него изумленным взглядом.

– А дальше, как Бог рассудит, – выкрутился Сашка и, обняв старика за плечи, не спеша повел к дому.

Передав деда на руки Матвею, которого прихватил с собой из столицы, он быстрым шагом прошел в свои покои и принялся собираться. Набив магазины к винтовке и пистолету патронами, он растолкал их по подсумкам разгрузки и, попрыгав, добавил четыре гранаты. Три ящика аналогов тех самых Ф-1, которые он протолкнул для армии, он приволок с собой из поездки. Штука простая, надежная, а главное, в бою весьма эффективная. На крыльце его уже ждал неразлучный Захар. Вооруженный и полностью экипированный для боя.

Помня его отношение к работорговцам, Сашка даже не пытался отговорить бывшего галерника от участия в драке. Вызвав управляющего, который теперь боялся парня даже больше, чем старого князя, парень отдал ему все необходимые распоряжения по обустройству жителей деревни и подготовке к обороне, после чего сел в поданную машину. Казачью полусотню они нашли у рыбачьей деревни. Поздоровавшись с казаками, Сашка достал из чехла бинокль и отправился на пристань.

Силуэт галеры он заметил случайно. Похоже, пираты решили выждать время и, чтобы не пугать возможную добычу, держались от берега подальше. В том, что они попытаются захватить деревню, Сашка даже не сомневался. Но что-то его вдруг насторожило. Что именно, он и сам не понял. Вернувшись к казакам, он окинул окрестности задумчивым взглядом и, повернувшись к атаману, спросил:

– На побережье еще деревни есть?

– И на берегу, и недалече от него, – кивнул тот.

– Много?

– Ну, штук пять будет.

– Отправь в каждую по два человека. Наблюдать. Как увидят галеру, пусть один на месте останется, а второй пулей сюда летит. И жителей пусть предупредят. Так лучше будет.

– Это почитай десять штыков разом лишиться, а на галере народу под сотню рыл может быть, – помрачнев, возразил атаман.

– Будем знать, куда они нацелились, нам же легче. Не придется с ходу в бой вступать, – решительно ответил парень. – Живыми нам эти людоловы не нужны, так что из засады их перестрелять милое дело.

– А как же лихость казацкая? – пряча усмешку в бороде, уточнил атаман.

– А лихость, она не в том, чтобы в бою умереть, тут много ума не надо. А в том, чтобы в той драке твой враг умер. А тебе, как командиру, людей сберечь – первая дума. Бойцов растратишь, кем тогда командовать станешь?

– От то добрая речь, – послышались одобрительные высказывания от толпившихся вокруг казаков. – Правильно князь сказал.

Атаман, кивнув, усмехнулся и, подозвав стоявшего тут же есаула, приказал сделать так, как парень советовал. Потом, окинув Сашку непонятным взглядом, негромко проворчал:

– Теперь понятно, как ты в прошлый раз их взять сумел. Жаль, что не генерал. С таким воевать добре можно.

– Из меня генерал, как из свиньи балерина, – рассмеялся Сашка. – Просто сам когда-то солдатом был и знаю, что такое из-за чужой глупости головой рисковать. Скажи казакам, пусть за деревню отойдут, чтоб их с моря не заметно было, – посоветовал он, даже не пытаясь командовать полусотней.

Атаман отдал приказ и, дождавшись, когда казаки отойдут в указанное место, тихо сказал:

– Благодарствую, князь.

– Это за что же? – не понял Сашка, погруженный в собственные мысли.

– За то, что не стал чиниться и лезть командовать.

– Твои люди, тебе за них и ответ нести, – пожал Сашка плечами.

– Все одно правильно сделал, – уперся пожилой казак. – Другой бы уж ногами топал, крича, что он князь и все его слушать должны.

– Глупость это, – отмахнулся Сашка. – Казаки тебя знают и за тобой идут. А я здесь только так, в нужное время правильный совет тебе дать. Ну и присмотреть, чтобы хозяйство мое пираты не порушили, – добавил он, усмехнувшись.

– За то не беспокойся. Я десяток казаков, кто постарше, с деревенскими к твоей усадьбе отправил. Они, да твои стрелки, глядишь, и отобьются.

– Хорошо бы, чтоб не пришлось, – вздохнул Сашка. – Дед у меня там да мальчишки сироты. Они ведь в стороне не усидят. В драку полезут. Вот и получится, что все мои труды прахом пойдут.

– Лексей Михалыч приехали? – уважительно поинтересовался атаман.

– Угу.

– Давненько его не было в наших местах. Добрый хозяин. Умный. И генерал правильный, – вдруг высказался казак. – Теперь вижу, в кого ты удался.

Сашка только в затылке почесал от удивления. Ответить что-то на это он так и не нашелся. Потом, припомнив о своих придумках, спросил:

– Атаман, вы оружие и боеприпасы все так же сами покупаете?

– А как иначе-то? – развел казак руками. – А чего?

– Слышал, что я у себя в имении оружие делаю? – уточнил Сашка.

– Был такой слух, – заинтересованно кивнул казак.

– Дело сделаем, я тебе свое оружие покажу и цены назову. Спросишь людей, захотят они его покупать или нет, – Сашка качнул своей винтовкой.

– Такое же? – кивнул атаман на винтовку.

– Да. К каждой винтовке по четыре магазина на десять патронов каждый. Считай, сорок выстрелов. Ежели кто захочет, может еще прикупить. Ну и патроны само собой. Но есть и еще кое-что, – улыбнулся он, доставая гранату.

– Это что ж такое? – поинтересовался атаман, осторожно беря ее в руки. – Никак бомба ручная?

– Верно. Только не та, что раньше были, а новая. Мое изобретение. Их теперь для армии делать станут. А ежели решите себе для войска покупать, то и здесь их делать могу.

– Шо, сам? – растерялся казак.

– Да там и дурак справится, – отмахнулся Сашка, отбирая у него чугунное яйцо. – Главное, что работают они лучше, чем те, что ты раньше видел. Вот будет бой, сам все увидишь.

– Интересно, – кивнул казак. – Но лучше б ты, княжич, револьверов нам наделал.

– Револьверов? – удивился Сашка. – Зачем вам? Их же перезаряжать долго.

– То верно, зато система надежная, – наставительно подняв палец, заявил казак. – Мои казаки у тебя толковый револьвер видели. Вот их бы нам.

– Я вам хотел пистолеты свои показать, – удивленно протянул Сашка. – Давай так. Посмотрите пистолеты, а потом решать станете, что вам интереснее. Решите, что хотите револьверы, наделаю вам револьверов, ежели в цене сойдемся.

– Добре, посмотрим, что там у тебя за пистолеты, – обрадованно кивнул казак.

– А вот, гляди, – решив не терять времени, предложил Сашка, доставая из кобуры свое оружие.

Ловко выщелкнув магазин, он протянул его атаману. Взяв его в руки, казак с интересом осмотрел пистолет, пощелкал курком, оттянул затворную раму и, качнув головой, вздохнул:

– Добрая механика. А в пыли как? Или ежели вдруг вода попадет, или грязь какая?

– Ну, это смотря, какая грязь, – усмехнулся парень. – Воды он точно не боится. Как и револьвер, тряхнул стволом вниз и стреляй. А ежели осечка, рамку затворную передернул, и все.

– А в револьвере просто на спуск нажал, и снова выстрел, – резонно возразил атаман. – В бою то важнее.

– Верно. Но пистолет перезарядить быстрее. Тоже важно. Понимаешь, в любой системе есть свое хорошее и плохое, – вздохнул Сашка, убирая пистолет. – Да и патронов в нем больше. В общем, тут думать надо. Каждому за себя.

– Тоже верно, – кивнул атаман, задумчиво глядя в темнеющее небо.

* * *

Пиратская галера медленно догорала, и отблески затухающего пламени освещали улыбающиеся лица казаков. У них все получилось. Идея разослать наблюдателей по всем прибрежным деревням оказалась удачной. Не помогли пиратам даже обернутые тряпками весла и смазанные бараньим жиром уключины. Едва только абордажная команда высадилась на берег и отошла от корабля примерно на километр, казаки подобрались к галере и стремительно атаковали экипаж.

Абордажников же встретили шквальным огнем, устроив на их пути засаду. Обходя место схватки, Сашка только головой покачивал, удивляясь стереотипу человеческого мышления. Пираты шли к деревне по дороге, даже не пытаясь выставить фланговое охранение. Там было обычное поле, засеянное рожью, но никто из них даже не подумал, что в этом поле могут засесть стрелки. А самое главное, напрямую через то самое поле до деревни было бы в полтора раза короче. И тем не менее, даже несмотря на дефицит времени, пираты шли по дороге.

– Возьмешь себе чего с добычи? – поинтересовался атаман, подходя к парню.

– Если только оружие какое интересное будет, – отмахнулся парень, вынырнув из своих раздумий.

– Ступай, сам смотри, что глянется, – кивнул казак, широким жестом указывая на парусину, где бойцы сложили все собранное оружие.

Пройдясь вдоль растянутого паруса, Сашка не спеша рассматривал небрежно брошенные клинки и ружья, когда взгляд его наткнулся на ятаган. Не удержавшись, парень поднял его и, выдернув из ножен, едва заметно усмехнулся. Ему в очередной раз повезло. Клинок был из настоящей дамасской стали. Уж этот узор на лезвии он узнал бы из тысячи.

– Добрая сталь, – оценил атаман, заметив его интерес. – Забирай. Все одно таким клинком никто из наших рубиться не станет. Там еще казна пиратская. На дележ останешься?

– На станичников подели, – отмахнулся парень. – А меня только что-нибудь интересное из оружия привлекает.

Услышав его слова, казаки, собиравшие добычу, быстро переглянулись и закивали чубами. Есаул, бросив на парусину несколько кожаных поясов, подошел ближе и, достав из сумки пару роскошных капсюльных пистолетов, сказал, протягивая их парню:

– Держи, княжич. Мне с них не стрелять, а тебе на ковер в самый раз будет.

– А чего это ты из них стрелять не хочешь? – удивился Сашка, быстро осматривая оружие.

– Револьверт купить хочу. Денег уж на него собрал.

– Заезжай завтра ко мне, я тебе за них пистолет с парой магазинов и полсотни патронов к нему дам, – пообещал Сашка, убирая пистолеты за пояс.

– Не, княжич, пистолет штука барская. Мне б револьверт, – качнул есаул головой.

– Как знаешь. Найду и револьвер, – пожал Сашка плечами. – Рабов всех освободили? – повернулся он к атаману.

– Вон, на выгоне сидят, – вздохнул тот. – Полсотни душ православных и с дюжину немцев всяких.

– А вот это уже интересно, – хмыкнул парень и направился в указанную сторону.

Освобожденные с галеры рабы сидели на земле, растерянно глядя на догорающую галеру и казачью суету. Увидев подходящего к ним человека в странном костюме, бывшие рабы насторожились и начали подниматься. Подойдя, Сашка быстро оглядел их и, убедившись, что основная масса людей почти ничем не отличается от тех, что вытащили в прошлый раз, негромко сказал:

– Сидите пока, православные. Мне с иностранцами поговорить надо. Господа, кто из вас понимает меня, прошу подойти сюда, – громко произнес он, переходя на французский.

– Я понимаю, – послышался голос, и к парню протолкался громадный, черный, словно смола, негр с удивительно правильными и тонкими чертами лица.

«Не иначе абиссинец», – подумал Сашка, удивленно рассматривая его.

– Как тебя зовут? – спросил он, с интересом рассматривая гиганта.

Ростом под два метра, с плечами шире крестьянского стола и бычьей шеей, он производил серьезное впечатление.

– Нгоса, господин. В крещении Николай, – представился негр.

– Ты крещеный? – удивился Сашка.

– Да, господин. Вся моя семья верила в Христа.

– Католик? – на всякий случай уточнил парень.

– Православный, – улыбнулся Николай.

– Весело, – удивленно хмыкнул Сашка. – Это откуда ж в Абиссинии православные взялись?

– Паломники к Гробу Господню шли и по пути в наших местах скит поставили, чтобы другие по пути остановиться могли. Там и крестили.

– Это когда ж было? – заинтересовался парень.

– Давно, – смущенно огладив громадной ладонью бритую голову, ответил негр. – Я неграмотный и счета не знаю. Знаю только, что случилось это, еще когда дед моего деда мальчишкой был.

– Ладно, потом об этом поговорим. Кто еще здесь есть из тех, кто взят не из России?

– Вон там четыре португальца сидят, – ткнул пальцем Нгоса. – А вон там трое из Голландии. Есть еще четверо пилигримов, но они езиды. Арабы.

– Блин, ну и солянка, – удивленно проворчал Сашка. – И на каком языке вы с ними разговаривали? – уточнил он у негра.

– Тут все турецкий понимают, – мрачно усмехнулся тот. – Если не понимаешь, то долго не живешь.

– Ну, тогда зови их сюда, будем решать, что с ними делать, – вздохнул парень, предчувствуя очередные непредвиденные траты.

Нгоса развернулся и быстро протарахтел что-то по-турецки. Все иностранцы, поднявшись, обступили их, выжидающе уставившись на парня. Подумав, Сашка жестом указал негру место рядом с собой и сказал:

– Господа, скоро я заберу всех рабов в свое имение. Почти все эти люди жители этой страны. Поэтому я хочу спросить вас, что вы собираетесь делать дальше? Попросите российского подданства или пожелаете ехать обратно в свои страны?

– А разве вы не станете требовать с нас платы за спасение? – угрюмо поинтересовался один из голландцев.

– Я не рабовладелец, – фыркнул Сашка. – Это уже вторая галера, которую мы уничтожаем, и в прошлый раз я отпустил всех, кто решил уйти.

– А что будет с вашими соотечественниками? – не унимался тот.

– С ними все проще. Они и так подданные империи, им достаточно просто получить нужные бумаги. Потом я предложу им такой же выбор. Остаться у меня и работать, или отправляться куда сами пожелают.

– И какая у вас есть работа? – неожиданно заинтересовался один португалец.

– Можно работать в поле, а можно на моей мануфактуре. К сожалению, у вас нет никаких особых специальностей, поэтому работа будет простая. Пока вы не научитесь. Впрочем, подробный разговор об этом состоится с теми, кто решит остаться. Сейчас меня интересует ваше первое желание.

– Но зачем тогда? – не понял голландец.

– Затем, что я должен понимать, кто из вас чего ждет и с кем мне предстоит иметь дело, – пожал Сашка плечами. – Подумайте. Я вас не тороплю.

– Вы сказали, работа в поле, – помолчав, заговорил голландец. – Это значит, что я могу стать вашим арендатором?

– Да. Я выделю вам участок земли, который вы станете обрабатывать, – кивнул парень.

– А если я захочу устроить свою ферму?

– Молочную? – улыбнулся Сашка, припомнив рекламу своего прошлого.

– Как вы угадали? – удивился голландец.

– Ну, я слышал, что вы у себя в Голландии любите разводить коров, – выкрутился Сашка.

– Молочная ферма – это моя мечта, – неожиданно признался голландец. – Я и в море пошел только затем, чтобы заработать начальный капитал. Устроился матросом на торговый корабль, но на нас напали пираты. С тех пор я только и делал, что ворочал веслом.

– Ну, если вы решите остаться, ваша мечта вполне может воплотиться в жизнь, – подумав, улыбнулся Сашка. – Я слышал, что у вас умеют делать очень вкусный сыр.

– Да, господин. Я умею делать сыр, – решительно кивнул мужчина.

– Мы еще вернемся к этому разговору, – пообещал Сашка и, выйдя от круга, громко приказал: – Встаем все и идем по этой дороге в мое имение. Там будет еда, баня и доктор.

Внимательно наблюдавшие за разговором галерники поднялись и послушно затопали следом за ним. Нгоса, старавшийся держаться рядом с парнем, подстроился под его шаг и, вздохнув, тихо спросил:

– Господин, а мне можно будет остаться у вас?

– Если сам захочешь, – пожал парень плечами. – Но я думал, что ты постараешься вернуться домой. Здесь тебе трудно будет жить. Это не Африка. Здесь бывает очень холодно.

– Я знаю, – зябко передернув плечами, вздохнул гигант. – Но мне некуда возвращаться. Все мое племя убили. А тех, кто остался в живых, продали.

– Сочувствую, – негромко отозвался Сашка, лихорадочно соображая, что делать с этим человеком. – Если ты останешься, тебе придется учить наш язык. Говорить с тобой по-французски у меня не всегда получится, а простые люди его вообще не знают.

– Я понимаю, господин. Но я хотел бы служить вам, – произнес Нгоса с потаенной надеждой.

– А что ты умеешь? – осторожно уточнил Сашка.

– В юности я был слугой у купца, водившего караваны. А еще я очень сильный и могу драться, – помолчав, добавил он.

– Ладно, посмотрим, – вздохнул Сашка, ничего не обещая. – Пока начинай учить язык. В любом случае он тебе понадобится. А где ты успел выучить французский?

– После купца я служил у французского офицера.

– И как, понравилась эта служба?

– Не очень, – осторожно признался Нгоса. – Тот офицер был злым и очень жадным. Я работал за еду и пару мелких монет, но он не платил и этого. А еще каждый раз, когда напивался, бил меня ремнем. Поэтому через три года такой службы я забрал у него свои двадцать су, которые он мне отказался платить, и сбежал.

Это было признание в преступлении, и Сашка в полной мере оценил слова этого человека.

– Я рад, что ты рассказываешь все честно, – кивнул он. – Я ценю честных людей. Так что начинай учить русский язык. А дальше посмотрим. Во всяком случае, на улицу я тебя просто так точно не выгоню, – пообещал он.

Нгоса сверкнул в радостной улыбке крепкими белоснежными зубами и прибавил шагу. Их нагнал автомобиль, в котором парень и приехал к месту встречи, но Сашка не стал садиться в салон. Приказав водителю ехать вперед и передать управляющему, чтобы тот готовился к встрече полусотни человек, он отправил машину и зашагал дальше. Шедшие следом за ним иностранцы только растерянно переглянулись. Русские же галерники только украдкой крестились, глядя на парня с надеждой.

Спустя час они вошли на территорию особняка, и подскочивший к толпе управляющий вместе со слугами принялся распределять освобожденных людей по местам. Сашка заметил вышедшего на крыльцо князя и, легко взбежав по ступеням, широко улыбнулся:

– Порядок, дед. Еще одну калошу пиратскую уничтожили.

– Слава богу, сам цел, – вздохнул Алексей Михайлович, обнимая его. – Никак опять станешь из этих арендаторов делать? – спросил он, кивая на толпу.

– А куда их еще? – пожал Сашка плечами. – Кто захочет, уйдет, а кто решит работать – останется. Тем более что у нас теперь тут земли прибавилось, – добавил он, лукаво усмехнувшись.

– Царица небесная! А арапа-то откуда взял? – охнул старик, разглядев Нгосу.

– Так с галеры, – развел Сашка руками. – Не бросать же его в поле. Все живая душа. К тому же еще и крещеный. Кстати, он из тех же мест, откуда был дед нашего господина Пушкина, Александра Сергеевича. Абиссинец, как и сам Ганнибал. Так что у царя Петра Великого свой арап был, а у меня свой будет, – гордо подбоченившись, с улыбкой заявил Сашка.

– Ох, Саша, – рассмеявшись, покачал головой князь. – Доведет тебя однажды твой язык до беды.

– Или до Киева, – тут же отшутился парень.

* * *

Двигатель натужно загудел, и большой полукруглый кузов начал подниматься. Внешне он напоминал половинку разрезанной вдоль бочки. Именно так в первом Сашкином детстве выглядели кузова самосвалов на базе грузовика ЗиЛ-130. Сырая глина с глухим чавканьем плюхнулась на землю, и мотор сменил тональность. Обороты упали до холостых, и кузов начал медленно опускаться.

– Работает! – восхищенно ахнул Алексей Михайлович. – Работает, Саша!

– А куда оно денется, деда? – усмехнулся в ответ парень, обнимая деда за плечи.

У него снова получилось. Первый самосвал, с тросовым подъемником был придуман и воплощен в жизнь именно им. Рама с полиспастом плавно легла на кузов, и грузовик, рыкнув мотором, покатил в сторону карьера. Кирпичный цех, который уже начал задыхаться от изобилия заказов, получил свой собственный грузовик, который и будет обеспечивать его глиной. К огромному удивлению самого парня, все его начинания в этой действительности работали и приносили стабильный доход. Этому факту Сашка регулярно поражался сам, ведь в прошлой жизни никакой тяги к коммерции он не испытывал. А тут как наворожил кто-то.

Идею сделать для своих целей пару грузовиков возникла давно, но все руки не доходили, а тут, узнав, что предприятие теряет реальные деньги только потому, что не хватает элементарной механизации, парень взялся за дело. Готовый мотор на двенадцать цилиндров у него уже был. Заказать подходящую раму не проблема. Осталось слепить на коленке редуктор заднего моста помощнее, да тем же макаром сляпать подходящий редуктор отбора мощности для управления тросовой лебедкой.

В общем, две недели мата, проклятий и тяжкого труда, и грузовик начал работать. Да, масло текло из всех щелей, воняло и горело все, что только могло, но он работал. Глядя на это убожество, по меркам самого Сашки, он понимал, что умудрился на пустом месте создать маленький индустриальный центр. Для Алексея Михайловича же этот грузовик стал настоящим чудом. Удивленно разглядывая машину, он только головой качал, оглаживая бороду и поглядывая на Сашку с нескрываемой гордостью.

– Ты о чем опять задумался, Саша? – спросил он, подходя.

– Да так, – отмахнулся парень. – Думаю, из чего толковые прокладки делать, а то из каждого механизма смазка течет так, что смотреть страшно.

– А что для того требуется? – заинтересовался князь.

– Резина хорошая, – вздохнул парень. – Да только та, что сейчас делается, слабовата, а как нужную делать, я не знаю.

– Что значит сейчас? – зацепился князь за ключевое слово.

– Да не умеют у нас пока толком с резиной работать, – выкрутился Сашка, мысленно отвесив себе подзатыльник. – Не научились еще. Колеса, и те чуть мягче деревянных.

– Ну, не все сразу, – понимающе вздохнул старик. – Что еще делать собираешься? – сменил он тему.

– Нужно бригаде каменщиков механический смеситель сделать, чтобы им не лопатами раствор мешать, – задумчиво протянул Сашка. – А то строить нам теперь много предстоит. И думаю, в имении дороги толковые сделать. А то пыль эта уже надоела.

– Толковые это как? – тут же потребовал князь ответа.

– Каменным гравием засыплем и морской водой польем, а потом тяжелым валом укатывать станем, – вздохнул парень, вспоминая, как делается самый простой грейдер.

– Ох, и намудрил, – покрутил старик головой.

– Да там все просто. Только вал специальный заказать надо. А воды морской у нас вон, море разливанное, – усмехнулся Сашка, кивая в сторону лимана.

Его стенания по поводу большой стройки имели под собой серьезное основание. Все освобожденные с пиратской галеры рабы изъявили желание остаться в его имении. Даже иностранцы, чего Сашка никак не ожидал. Только пилигримов езидов ему пришлось отправить в ближайший монастырь. Как-никак служители культа, и сажать их на землю было бы неправильно. Возиться же с проблемой их перемещения обратно на Ближний Восток у него не было ни времени, ни желания. У святой братии с этим вопросом разобраться быстрее получится.

Голландцы сразу же заявили, что хотят построить молочную ферму и варить сыр, португальцы организовали рыболовецкую артель, ну а православные как всегда, кто в лес, кто по дрова. Шестеро мужиков вдруг вспомнили, что были раньше каменщиками, и предложили парню организовать свою собственную строительную артель. Кто-то сразу решил стать очередным арендатором, а были и такие, кто начал возрождать свое ремесло.

Обеспечив всех необходимыми материалами, инструментом и скарбом, Сашка передал крестьян в ведение агронома и занялся решением главной проблемы. Изготовлением строительных материалов. Что ни говори, а строить в степи из дерева дорогое удовольствие, а саман не долговечен. Так что пришлось с головой погрузиться в решение текущих проблем. Но теперь можно было вернуться к тому же, что его удивило больше всего.

Спустя три дня после уничтожения галеры Захар, спросив у него разрешения, привел в кабинет двух мужчин. Оба лет тридцати пяти – сорока. Крепкие, явно тертые и битые жизнью. Один, с рыжеватой бородой и серыми, словно туман, глазами. Второй, гибкий, словно свитый из жил, с мелкими, незаметными чертами лица. Словно никакой, подумал про себя Сашка, рассматривая мужика.

– Вот, ваша милость. К тебе просились, – прогудел Захар, указывая на них.

Внесший в кабинет поднос с чаем Нгоса окинул мужчин быстрым взглядом и, кивнув каким-то своим мыслям, принялся накрывать на стол.

– Присаживайтесь, в ногах правды нет, – разрешил Сашка, прикидывая, чего от них ожидать. – Рассказывайте, с чем пришли.

– Тебе служить хочу, князь, – гортанно проговорил мужик с рыжей бородой, неожиданно бухнувшись на колени. – Ты от смерти спас, ты накормил, ты одежда дал. Тебе служить хочу, – повторил он.

«Да он с Кавказа!» – сообразил Сашка, едва услышав его выговор.

– Ты ведь черкес. Как в рабстве оказался? – удивленно спросил он.

– Все расскажу, князь, как перед Аллахом, – пообещал мужик, бухнув себя кулаком в грудь.

– Да ты присядь, – улыбнулся парень. – Я не икона и рабов у меня нет, так что на коленях передо мной стоять не надо. Просто присядь и расскажи, кто ты, откуда, как в рабстве оказался. Я ведь помню, что мусульмане единоверцев в рабство не продают. А тут ты, и на весле турецкой галеры.

– Это не мусульман был, это шакал, – фыркнул мужик. – Я для них не одна вера, я для них мунафик. Они только свой вера правильный считают, остальной для них хуже собака.

«Точно. Эти пираты ортодоксы», – вспомнил Сашка.

– Я тебя понял. А что обратно на Кавказ ехать не хочешь? – спросил он. – Я бы денег дал, мне не жалко. Там, небось, родичи ждут.

– Нет, – угрюмо мотнул горец головой. – Нет больше никто. Весь род этот шакал убил. Я с ними дрался. Потом по голова получил, дух вон. На галера очнулся. Долго меня били. Я весло всегда бросал, хотел, чтобы убить пришли. Драка хотел. Не пришли. Только один шакал с плеть приходил.

– Я его спину в бане видел, – тихо кивнул Захар. – Там места живого нет. Всего исполосовали.

– Его действительно надсмотрщики боялись, хозяин, – добавил Нгоса. – Стороной обходили.

– Ты мой кровник убил, князь. Теперь долг на мне, – тихо вздохнул горец. – Дозволь тебе служить. Некуда идти мне. Нет никто.

– Тебя как зовут, кунак? – помолчав, спросил Сашка.

– Ахмад.

– А что делать умеешь, Ахмад?

– Конь учить могу, стрелять могу, шашка рубить, пистолет стрелять. Что скажешь, все делать буду. Тебя охранять, дом твой охранять. Земля твой защищать. Дозволь служить, князь, – упрямо повторил горец.

– Возьми его, ваша милость. Он тебе как пес верным будет, – негромко посоветовал Захар. – Горцы, они такие. Или режутся до последнего человека, или служат до самой смерти.

– Знаю. Бывал я на Кавказе, – улыбнулся Сашка, внимательно отслеживая реакцию черкеса.

Тот только удивленно расширил глаза. Помолчав, Сашка отхлебнул чаю и, кивнув, повернулся к Захару:

– Отведешь его на конюшню, пусть коня себе выберет. Потом из моей оружейной винтовку выдашь и револьвер. Ну и патроны, конечно. Да, и одежду ему справь хорошую. Князю служить будет, не купцу какому, – добавил он, подпуская пафоса.

– Князь! – снова грохнувшись на колени, взревел черкес. – Любого за тебя убью! Коня дал, винтовка дал, пистолет дал, только скажи, любого убью.

– Мне от тебя только честная служба нужна, – кивнул Сашка. – Ну, а ты что умеешь? – повернулся он к незаметному, до этого молчавшему, словно его тут и нет вовсе.

– Браконьер он, из земель польских, – ответил вместо мужика Захар. – Ему пан за охоту в своих землях язык вырезал, а потом туркам продал. Сам он литвин. Урмасом кличут.

«Блин, Ноев ковчег какой-то. Каждой твари по паре», – проворчал про себя Сашка, покосившись на замершего, словно статуя, Нгосу.

– Мы с ним на стрельбище сходили, – между тем продолжал Захар. – Стреляет так, что даже я засмотрелся. И следы читать мастер. Будет при тебе ловчим. Ему тоже идти некуда, ваша милость, – закончил богатырь.

Браконьер только кивнул, подтверждая его слова. Потом, открыв рот, показал парню обрубок языка.

– К тому же он и грамоту, и счет разумеет, – быстро добавил Захар. – Я так про него все и узнал. Он на бумажке писал, а я прочел да запомнил.

– Грамота, это хорошо, – задумчиво кивнул Сашка. – Да только сам знаешь, на охоту у меня и времени особо нет. Вон, даже с дедом всего раз в степь вырвался, – с сожалением вздохнул парень.

Урмас достал из кармана клочок бумаги, огрызок свинцового карандаша и принялся что-то быстро писать. Потом, поднявшись, осторожно положил свою записку на стол перед парнем.

«Я готов выполнить любой приказ, хозяин, – было написано в записке ровным, почти каллиграфическим почерком. – Я не только браконьер. Мне приходилось выполнять разные приказы. И если вы позволите мне остаться, вернее человека у вас не будет. Мне действительно некуда больше податься».

– А ведь ты не так прост, – усмехнулся Сашка, глядя ему в глаза. – Похоже, ты родом из непростой семьи. Я угадал?

Урмас коротко кивнул и жестом попросил у него бумагу. Взяв со стола лист, Сашка задумчиво качнул его в руке, после чего отделил еще полдюжины и, приложив к ним нормальный карандаш, сказал, протягивая все это Урмасу:

– Ступай с Захаром. Он тебе покажет, где ты сможешь спокойно описать всю свою жизнь. Потом принесешь эти записи сюда. Мне нужно знать всё. И если с Ахмадом мне все и так понятно, то ты вызываешь у меня много вопросов. Лучше ничего не скрывай. И самое главное, ты в розыске? – спросил Сашка, не отрывая от него взгляда.

Урмас отрицательно мотнул головой, снова показав обрубленный язык.

– Хочешь сказать, что история с продажей правда? – уточнил Сашка.

Браконьер решительно кивнул.

– Хорошо. Ступай. Пиши. А там посмотрим, чем тебя занять, – вздохнул парень и, дождавшись, когда они выйдут, повернулся к негру. – Можешь о нем что-то сказать? – спросил он, кивая на дверь.

– Нет, хозяин, – подумав, мотнул гигант головой. – Он в конце ряда сидел, по другую сторону от меня. На галере сильно не поговоришь. Надсмотрщик сразу плетью вытянет. Но думаю, служить вам он от души станет.

– С чего так решил? – растерялся Сашка, не ожидавший такого ответа.

– Бывший раб, которого изувечили, всегда хорошего хозяина видит и при нем остаться хочет. Потому и остальные от вас не ушли, – тихо вздохнул Нгоса. – У вас нет рабов, но те, кто вам служат, за вас в церкви свечи ставят. Я говорил с людьми. Я знаю.

– Нгоса, а как получилось, что при твоей стати и силе ты стал не воином, а слугой? – сменил Сашка тему.

– Моя мать была очень верующей женщиной и всегда говорила, что я не должен драться. А потом стало поздно, – пожал гигант плечами. – Я могу выстрелить из ружья, могу ударить, не останусь в стороне, если на вас нападут, но я не люблю этого делать, – смущенно признался он.

«Твою мать! С такой силищей, и нянька! – мысленно возмутился парень. – Это, блин, как сенбернар. Силы вагон, а злости вообще нет».

– Ты согласишься служить моему деду? – помолчав, спросил он негра. – Ему нужна помощь сильного человека. Да и мне будет спокойнее, если рядом с ним будет верный мне человек.

– С удовольствием, хозяин, – вдруг улыбнулся Нгоса. – Старый князь добрый человек.

* * *

– Похоже, мой отдых закончился, – тяжело вздохнул Алексей Михайлович, протягивая Сашке письмо, украшенное несколькими солидными печатями.

– Какого хрена?! – зашипел Сашка, небрежно беря бумагу в руки. – Им там больше заняться нечем?

– А ты прочти. Это с тобой связано, – иронично хмыкнул князь.

– Чего? – не понял парень. – Я им жить мешаю, что ли?

– Уничтожение твоей командой второй пиратской галеры вызвало с определенных кругах возмущение, и государь требует ответов. Так что придется нам с тобой ехать в столицу и держать ответ за свои дела!

– Охренеть! – растерянно тряхнул Сашка головой.

– Ну и выражения у вас, молодой человек, – укоризненно проворчал Алексей Михайлович.

– Вполне соответствуют текущему моменту, – отмахнулся парень. – Деда, может, я один съезжу? Ну не дело тебе с твоим сердцем туда-сюда кататься.

– Нет, Сашенька. Это дело не такое простое, как кажется. Похоже, наши заклятые друзья в очередной раз решили воспользоваться моим отсутствием и облить нас грязью.

– Ну, тебе виднее, – помолчав, мрачно буркнул парень. – Но имей в виду, дед. Начнут оскорблять, не спущу. И плевать, чем это может закончиться. В конце концов, я в любой момент могу и за кордон свалить.

– Не спеши звереть, – осадил его старик. – Я еще живой и тоже могу крепко укусить. Прикажи собираться.

– Прикажу. Но прежде дай мне слово, что после всех этих разборок ты сюда со мной приедешь, – потребовал Сашка, глядя деду в глаза.

– Это как дела пойдут, – попытался увернуться князь.

– Дед. Не юли. Заканчиваем и едем сюда, иначе никто никуда не поедет вообще.

– Саша, требование императора это не шутки, – попытался надавить князь.

– Да плевать мне на него, – фыркнул Сашка. – Твоя жизнь и здоровье мне важнее всего этого птичьего двора.

– А почему птичий двор? – растерялся Алексей Михайлович.

– А потому, что только и умеют, что хвосты распускать и надуваться, словно индюки. Дед, не уходи от темы. Дай слово, что вернешься сюда со мной, – продолжал настаивать Сашка.

– Обещаю, бесенок упрямый, – улыбнувшись, пообещал князь, взъерошив парню волосы.

– Приятно познакомиться, Александр, – тут же нашелся Сашка.

– Да ну тебя, – рассмеявшись, отмахнулся старик. – Прикажи вещи собрать.

– Уже, – усмехнулся Сашка, открывая дверь кабинета.

Теперь вместо Захара у двери обычно сидел Ахмад. Увидев парня, он легко поднялся, вопросительно глядя на него.

– Найди Захара, Нгосу и Урмаса. Пусть собирают вещи, мы в Петербург едем. Да, и Матвея предупреди. Он тоже поедет.

– Сделаю, князь, – гортанно рыкнул черкес и быстрым шагом направился к лестнице.

– Ты решил арапа своего на меня повесить? – воспользовавшись отсутствием слуг, поинтересовался князь.

– Хочу быть уверенным, что в нужный момент рядом с тобой будет преданный человек, – отрезал Сашка. – И это не обсуждается.

– И чем он сможет мне помочь? – не понял Алексей Михайлович.

– Ты не поверишь, но Нгоса отлично стреляет, теперь уже умеет водить автомобиль, а при этом обладает неимоверной физической силой.

– А автомобиль-то он когда водить научиться успел? – удивился князь.

– Дело нехитрое. Было бы что водить, – отмахнулся Сашка. – А еще я его на несколько дней к доктору приставил, так что он теперь точно знает, что делать, если у тебя опять сердце прихватит.

– Понятно. Решил из него мне няньку сделать, – насупился старик.

– Не няньку, а слугу, мастера на все руки. Еще раз повторяю, деда. Он лично мне предан. Почему, сейчас дело десятое. Но раз я его к тебе приставил, то и дело свое он будет делать на совесть. Чтобы мне угодить. А я в нем уверен. Угадаешь, почему? – хитро прищурился парень.

– Чего тут гадать? – пожал князь плечами. – Он от тебя зависит целиком и полностью. И подкупить его нечем. Ты ему и так все дашь. Думаю, если потребуется, и бабу ему из Африки выпишешь.

– Запросто, – кивнув, усмехнулся Сашка. – Как я уже сказал, твоя жизнь мне дороже. Так что даже не пытайся спорить.

– И не собирался, – махнул князь рукой, пряча при этом довольную улыбку в уголках губ.

Спустя два дня они выехали в столицу. Дорога до столицы прошла спокойно. Алексей Михайлович, пользуясь случайной возможностью, откровенно отсыпался и развлекался игрой в шахматы. При этом играть он предпочитал с самим собой. Сашка никогда не понимал, как это можно, пытаться обыграть себя самого. Ведь играющий всегда знает следующий ход противника. Но старику это занятие нравилось, и потому он старался не мешать, погрузившись в изучение свежей прессы.

На следующий день после приезда в столицу, отмывшись в бане и приведя себя в порядок, дед и внук отправились во дворец. Государь принял их достаточно быстро, спустя полчаса после доклада. Прием проходил в уже знакомом малом кабинете на втором этаже. Войдя, князья дружно поклонились, и Сашка, осмотревшись, приметил стоящий у стены стул.

– Присаживайтесь, господа, – кивнув на их приветствие, разрешил Николай. – Как вы себя чувствуете, Алексей Михайлович?

– Благодарю, ваше величество, значительно лучше, но иногда еще немного побаливает в груди, – деликатно намекнул на продолжение отпуска князь, покосившись на внука.

– Да, загнали мы вас, – сочувствующе кивнул император. – Но, к сожалению, я был вынужден вызвать вас обоих. Признаться, я даже не знаю, с чего начать. Вот, взгляните. Это пишут о вас, Александр Викторович.

Император протянул Сашке газету. С удивлением отметив про себя латинский шрифт, Сашка развернул газету и, бросив один взгляд на название, передал ее деду, осторожно признавшись:

– Прошу простить, ваше величество, но по-английски я не читаю.

– Там написано, что вы пират и убийца, который охотится на турецкие корабли, – мрачно пояснил Николай.

– Очередное вранье желтоухих, – равнодушно пожал плечами парень. – Галера пристала к нашему берегу и была атакована после того, как на берег сошла абордажная команда и направилась в сторону рыбацкой деревни. А самое главное, что уничтожение ее проводилось полусотней казаков, которым и вменяется в обязанность защита местного населения и рубежей империи.

– А люди, которых вы освободили? – кивнув, спросил Николай.

– А людям был дан выбор, ваше величество. Остаться и получить работу, чтобы обеспечить себя пропитанием, или отправиться в родные места. Кстати, там была дюжина иностранцев, и все они, за исключением бывших пилигримов, решили остаться. Это голландцы и португальцы. И те и другие уже организовали свои артели и усердно работают.

– Казаки, это очень хорошо, – задумчиво кивнул Николай. – А то некоторые господа из иностранных посольств уже просто начали требовать от меня приказать начать расследование.

– Не ошибусь, если скажу, что эти господа из посольства Британии, – мрачно хмыкнул князь.

– Вы и сами все понимаете, – кивнул император.

– Прошу прощения, ваше величество, – не удержавшись, мрачно выдохнул Сашка. – А на каком основании эти желтоухие вообще смеют что-то требовать от императора Российского? Кто они такое?

– Саша! – тихо осадил его Алексей Михайлович.

– Я знаю, что я Саша, ваше сиятельство, – зашипел парень, едва сдерживаясь. – Но я не понимаю, как эти островные подонки вообще смеют тут свои рты поганые раскрывать. Или думаешь, я не понимаю, с чего они так визжать начали?

– Объясните свои слова, Александр Викторович, – заинтересовался Николай, делая вид, что не расслышал его прежних высказываний.

– Эти островные твари сами натравливают турок нападать на наши границы. Так они действуют на Кавказе, так действуют и в черноморском регионе. А резон тут простой. Этим работорговцам нужны только молодые, здоровые рабы. А это корень нации. Ее основа. Будущие солдаты и женщины, которые будут рожать им детей. И чем меньше таких людей в государстве, тем это государство слабее. Им покоя не дают наши территории, и чем народу меньше, тем сложнее эту территорию защищать. С дальним прицелом работают, сволочи.

– Кх-м, – откашлялся Николай. – Понимаю ваше возмущение, князь. И, пожалуй, соглашусь с вашими выводами. Меня, признаться, радует, что вы приняли такое деятельное участие в судьбе освобожденных православных людей. И не только их. Кстати, вами интересовался посол Испании.

– А ему-то я зачем? – от удивления Сашка даже на минуту забыл, где находится.

– Ну, думаю, он вам это сам расскажет, – улыбнулся император. – Но я хочу просить вас, Александр Викторович, еще раз встретиться с репортерами самых разных газет и ответить на их вопросы. В прошлый раз вы довольно удачно сумели погасить все ненужные инсинуации по поводу нападения. Надеюсь, у вас получится еще раз.

– А о чем я должен буду говорить с ними? – не понял Сашка.

– Скажем так, – помолчав, осторожно высказался император. – Вы можете говорить все, что сочтете нужным, но это будет только ваше, личное мнение. Главное, объяснить им, что это не разбойное нападение на мирное торговое судно, а уничтожение пиратской галеры, пришедшей в наши пределы за очередной партией рабов. Это они обязательно должны услышать.

– Я вас понял, ваше величество, – кивнул Сашка, зловеще усмехнувшись. – Где и когда состоится это интервью?

– Погода нынче стоит пасмурная, так что я приказал подготовить вам манеж, – усмехнулся в ответ император. – Порядок обеспечит наша полиция и господа из управления жандармов. Не стоит пускать такое дело на самотек.

«Блин, ты из меня решил пресс-секретаря сделать, что ли? – подумал Сашка, кивая в такт его словам. – И, похоже, ты туда и сам собираешься. Только тайно. Уж больно рожа у тебя многозначительная».

– Было бы неплохо, если б с вами был кто-то из тех иностранцев, которые находились на той галере. Но, увы, – сожалеюще вздохнул Николай.

– Ну почему же, – улыбнулся князь. – Один точно есть.

– И кто же он? – оживился император.

– Абиссинец. Крещеный. Правда, черный, словно вакса, но зато никто не скажет, что специально обученный, – продолжал усмехаться Алексей Михайлович.

– Абиссинец? Это даже интересно, – удивленно качнул Николай головой.

– Есть еще черкес и литвин. У одного вся спина плетью исполосована, а второму язык вырезали, – добавил Сашка, начиная уже мысленно выстраивать линию своего поведения.

– А вот это очень даже хорошо. Покажите их репортерам. Пусть своими глазами посмотрят, кого защищать собрались, – мстительно усмехнулся император.

– Когда назначена встреча, ваше величество? – задал Сашка самый главный вопрос.

– Через два дня. Я надеюсь на вас, господа, – ответил император, поднимаясь.

Сообразив, что аудиенция окончена, дед и внук дружно поднялись и, отвесив Николаю церемонный поклон, вышли из кабинета. Алексей Михайлович уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда дверь в приемную открылась и на пороге появилась миниатюрная фигурка вдовствующей императрицы. Марию Федоровну Сашка до этого дня никогда не видел, но моментально сообразил, кто это, едва увидев выражение лица деда.

– Господа, уделите несколько минут вашего времени слабой женщине, – с легкой улыбкой произнесла вдовствующая императрица.

Поклонившись, князья молча последовали за ней. Проведя их в какое-то небольшое помещение, чем-то напоминавшее малую гостиную, Мария Федоровна присела к столу, жестом указав им на стулья. Дождавшись, когда они рассядутся, женщина внимательно посмотрела на Сашку и, чуть улыбнувшись, тихо сказала:

– Ваши глаза, Алексей Михайлович. И такой же взгляд дерзкий. Сразу родную кровь видно.

В ответ князь только польщенно улыбнулся. Положив руки на стол перед собой, императрица перебрала в пальцах батистовый платок и тихо заговорила.

* * *

– Ну, Саша, не подведи, – тихо выдохнул Алексей Михайлович, целуя внука в лоб и мелко крестя. – Говори все, что сочтешь правильным, и ничего не бойся. А главное, помни. Если уж сама Мария Федоровна тебе помощь пообещала, то даже гнев государев мимо пройдет. Уж ей верить можно.

– Говорят, она с Аликс в больших трениях, – припомнив кое-что, проворчал Сашка.

– Потом объясню, – понимающе кивнул князь. – Но хоть поговорка про ночную кукушку верна, но матушку Николай побаивается и слушает очень даже внимательно. Да и я еще в силе.

– Ладно. Делай что должен, и будь что будет, – обняв деда, усмехнулся парень и, до хруста сжав кулаки, решительно шагнул в двери.

– Храни тебя Царица Небесная, сынок, – прошептал старик, крестя его вслед.

Сашка вышел в манеж и, не останавливаясь, решительно двинулся к помосту, на котором стояли небольшой столик с графином и стаканом и кресло. Чуть в стороне стояли три стула в ряд. Взбежав по ступеням, Сашка чуть передвинул кресло и, оглядев зал, прошел на самый край помоста. Собравшиеся репортеры, увидев его, заметно оживились. Парочка фотографов принялись перемещать свои громоздкие треноги, пытаясь поймать фигуру парня в видоискатель.

– Добрый день, дамы и господа, – старательно контролируя собственный голос, поздоровался Сашка. В зале было и несколько женщин. – Я смотрю, моя скромная персона снова вызвала у вас повышенный интерес. Что ж, я готов ответить на ваши вопросы. С вашего разрешения, я присяду, и начнем. Прошу только одного. Перед тем, как задать вопрос, представьтесь и назовите свое издание.

С этими словами Сашка прошел к креслу и, усевшись, закинул ногу на ногу, после чего небрежно шевельнул кистью правой руки.

– Прошу, господа.

– «Петербургские ведомости», – тут же поднялся один из репортеров. – Князь, вы читали то, что пишут о вас иностранные газеты?

– Признаться, мне это совершенно не интересно, – усмехнулся Сашка. – В любом случае я заранее знаю, что там не будет ничего хорошего.

– Почему вы так в этом уверены? – растерялся репортер.

– Да потому, что все происходящее в нашей стране для них варварство и преступление. Даже если это будет что-то хорошее. Ну, вспомните сами их бульварные листки. Громадный оскалившийся медведь разрывает, бьет или что там еще делает с несчастными иностранцами, – презрительно скривился парень. – Кстати, именно поэтому я все свои изобретения и патентую.

– Вы сейчас говорите об автомобилях или об оружии? – быстро уточнил репортер.

– Обо всем. И то и другое служит на благо моей страны.

– И как же оружие может служить на благо страны? – тут же послышался вопрос, произнесенный с явным акцентом.

– Есть такая знаменитая фраза. Народ, не желающий кормить свою армию, очень скоро станет кормить чужую, – пожал Сашка плечами. – Так что, чем лучше будет оружие в руках наших солдат, тем крепче будет наша страна.

– Князь, – поднявшись, выступил другой репортер, – и тем не менее, про вас пишут, что вы пират и убийца. Что вы скажете по этому поводу?

– Вранье, – отрезал Сашка. – Ну, вы же все грамотные люди, подумайте сами. Кто такие пираты? Это экипаж вооруженного судна, занимающийся грабежом в море. И где вы видели у меня корабль?

– Но ведь экипаж галеры уничтожен. Разве это не убийство? – тут влез все тот же иностранец.

– Это не убийство, а уничтожение банды разбойников. В данном случае морских. И сделано это было не мной, а казачьей полусотней. Если господа иностранцы не знают, я поясню. Казакам как раз и вменяется в обязанность защищать рубежи государства от подобных нападений.

– Но с чего вы решили, что они собираются напасть? – не унимался репортер.

– С того, что мирному судну нет необходимости приставать к пустынной части берега, если совсем недалеко есть удобный порт. И не говорите мне, что они нуждались в помощи и пристали там, где сумели, – оборвал его Сашка, не дав даже открыть рот. – Для того, чтобы пристать там, где они и были уничтожены, им пришлось обойти порт стороной. И карты с лоциями и обозначенным на них портом у них тоже были, – добил он помрачневшего иностранца.

– Но откуда у вас такая уверенность, что они разбойники? – не сдавался репортер.

– Оттуда, что на этой галере был такой же флаг, как и на предыдущей. Не флаг Турции, а свой. Ну, а доказательства их жестокости могу предоставить вам прямо сейчас.

– Это каким же образом? – фыркнул репортер.

– Не образом, а канделябром, – не удержавшись, усмехнулся Сашка. – Я привез с собой несколько бывших рабов с этой галеры.

Оглянувшись на дверь, он кивнул, и в манеж вошли три человека. Нгоса, Урмас и Ахмад. Первым шел чернокожий гигант. За ним черкес и замыкал троицу незаметный литвин. Все трое, не поднимаясь на помост, встали перед репортерами, давая им рассмотреть себя как следует.

– Кто это? – удивленно поинтересовался иностранец.

– Эти люди были галерными рабами, – спокойно пояснил Сашка. – Теперь вы можете спросить у них, что это были за торговцы. А также увидеть своими глазами, как с ними обращались.

– Что вы хотите этим сказать? – настороженно поинтересовался кто-то из собравшихся.

– Ахмад, Нгоса, Урмас, покажите им, – негромко скомандовал Сашка, и все трое принялись снимать верхнюю одежду.

Оставшись голыми по пояс, они подошли к первому ряду репортеров и дружно повернулись к ним спинами. Репортеры дружно ахнули, разглядев на всех троих следи плетей. Потом Урмас повернулся к ним лицом и широко раскрыл рот. Две дамы во втором ряду упали от этого зрелища в обморок.

– Это же дикость! – послышался истеричный выкрик.

– Достаточно. Оденьтесь и присядьте, – спокойно скомандовал Сашка. – Теперь, господа, вы все сами видели и понимаете, почему казаки не стали брать пленных. Эти пираты много лет подряд воровали наших соотечественников и обращали их в рабов. Среди похищенных были и их близкие. Так что это не было убийством. Это было возмездие.

– Это не доказательство! – вдруг завопил иностранец. – Никто не доказал, что эти следы не ваша работа!

– Ай, шакал! – зарычал черкес, вскакивая на ноги.

– Ахмад! Не пачкайся об это, – презрительно усмехнулся Сашка. – С ним разберутся мои адвокаты. Господа, только что на ваших глазах, этот… – Сашка намеренно запнулся, делая вид, что подбирает приличное слово, – это существо осмелилось назвать меня лжецом. Будь этот человек моего достоинства, я бы влепил ему пощечину и вызвал к барьеру прямо здесь. Но пачкать руки о такое ничтожество – только себя унижать. Так что я вынужден требовать от полиции вывести вот это отсюда, – добавил он, повысив голос и выразительно посмотрев в сторону дверей, откуда выходили все действующие лица.

Двое крепких полицейских, войдя в манеж, быстро подошли к репортеру и, решительно ухватив его за локти, поволокли к выходу. Очевидно сообразив, что наговорил лишнего и теперь попал как кур в ощип, репортер даже не пытался сопротивляться. На несколько минут все внимание собравшихся переключилось на эту странную процессию, чем Сашка и воспользовался. Наклонившись к Урмасу, он тихо прошептал:

– Запомнил этого болтуна?

Тот коротко кивнул.

– Сможешь при необходимости убрать одним выстрелом? – прямо спросил Сашка.

В ответ литвин только иронично ухмыльнулся и чуть прикрыл глаза. Этим вопросом парень пытался достигнуть сразу несколько целей. Проверить лояльность этого человека и дать ему малюсенький рычаг для давления на себя. Давать ему такое поручение на самом деле он не собирался. Всегда помнил одно золотое правило: хочешь, чтобы было сделано хорошо, сделай это сам.

– Что ж, господа. Раз уж мы избавились от паршивой овцы, вернемся к нашим баранам, – громко произнес Сашка, снова привлекая к себе внимание. – Итак, вы в очередной раз убедились, что иностранные государства делают все, чтобы опорочить честь нашей державы. Скажу больше. Они специально натравливают этих и подобных им бандитов на наши с вами рубежи. Я даже могу прямо назвать страны, которые делают это.

– Назовите! – тут же раздался возглас.

– Извольте. Это Британия, Австро-Венгрия, Франция. Всем этим державам не нужна сильная Россия. Их мечты – это раздел нашего государства на колонии, принадлежащие им. Русским же отведена одна роль. Рабов. И вот тому лучшее доказательство, – он ткнул рукой в сторону сидевшей на стульях троицы. – Скажу больше. Эти пираты с легкостью захватывали даже жителей иностранных государств. Европейских государств, господа.

– И на этот счет вы тоже можете предоставить доказательства? – тут же раздался вопрос.

– Ну, если наличие здесь абиссинца для вас ничего не значит, то я могу вам назвать имя человека, дворянина, который был освобожден мной в прошлой операции.

– И кто же это? – послышалось сразу несколько голосов.

– Я! – громко раздалось по-русски где-то за спинами собравшихся, и репортеры дружно обернулись.

Кто-то, поторопившись, даже свалился со стула, а фотографы едва не опрокинули свои аппараты.

– Позвольте представиться, господа, – с улыбкой произнес вошедший, не спеша двигаясь к помосту. – Хорхе Альфонсо Хуан де ла Вега, человек, которого князь Тарханов освободил из пиратского плена и дал возможность вернуться на родину.

– Зачем вы приехали в Россию, сеньор де ла Вега? – раздался вопрос.

– Поблагодарить моего друга и спасителя и вернуть долги, – развел испанец руками. – К тому же я очень надеюсь, что князь окажет мне доверие и поможет принять подданство вашей страны.

– Вы решили переехать в Россию?! – удивлению репортеров не было предела.

– Да, господа. Князь сумел показать мне, что здесь живут добрые люди с широкой душой, и я надеюсь, что смогу вписаться в ваше общество.

Поднявшись на помост, испанец широко улыбнулся и, отвесив Сашке церемонный поклон, негромко сказал:

– Рад видеть вас в добром здравии, друг мой.

– Я тоже, – улыбнулся в ответ парень и, недолго думая, обнял испанца.

Фотографы, воспользовавшись моментом, занялись своим делом, и манеж осветили магниевые вспышки. Усадив Хуана рядом с собой, Сашка удивленно покрутил головой и, обращаясь к репортерам, сказал:

– Признаться, я не ожидал увидеть сеньора де ла Вегу в нашей стране, особенно если вспомнить, при каких обстоятельствах мы познакомились и сколько ему пришлось пережить. Но я рад, что он снова здесь. Для меня это очень приятная новость.

– А разве господин де ла Вега не говорит по-русски?

– Он прекрасно владеет французским, как вы уже убедились, к тому же хорошо понимает турецкий. Так что, думаю, что с русским языком у него не будет никаких проблем.

– А на каком языке вы говорите с вашим дикарем? – протолкавшись вперед, ткнул карандашом в Нгосу очередной репортер. Судя по выговору, тоже иностранец. Что характерно, вопрос был задан на французском языке.

– Ну, кто тут дикарь, еще нужно разобраться, – усмехнулся Сашка. – Вот вы, господин репортер, на скольких языках говорите свободно? – произнес Сашка по-русски.

– На двух. Я в совершенстве владею английским и французским языками, – с пафосом ответил тот.

– А что еще вы умеете, кроме как строчить статейки? Стрелять, например, или водить автомобиль?

– Нет. Эти навыки мне не нужны, – фыркнул писака.

– Прекрасная позиция. Между тем Нгоса свободно говорит на трех языках. Французском, турецком, арабском. Отлично стреляет и водит автомобиль. Кроме того, он умеет многое из того, что вы делать и не подумаете. И кто после этого из вас дикарь? – ехидно поинтересовался Сашка.

Покраснев, репортер скрылся в толпе. Дальше последовали вопросы не только парню, но и так вовремя появившемуся испанцу. В общей сложности эта говорильня продлилась почти три часа. А после нее господа дворяне отправились праздновать встречу.

* * *

– Какими судьбами вы снова оказались здесь, друг мой? – спросил Сашка, раскуривая трубку. – Я уж, грешным делом, решил, что ни за границу, ни тем более в море вы больше не отправитесь.

– Признаться, я тоже так думал, пока не оказался дома, – грустно вздохнул сеньор Хуан.

Они сидели в отдельном кабинете ресторана, где после совместного ужина баловали себя коньяком и десертом.

– Родина снова потребовала от вас службы? – чуть подтолкнул его парень.

– Увы, друг мой, – вздохнул испанец. – Родина оказалась не матерью, но мачехой. За то время, что я провел в рабстве, меня уволили со службы, лишили мою семью всех выплат и арестовали в счет долгов поместье. Признаться, мы и раньше были не слишком богаты, но мое жалованье позволяло нам с сестрой жить достойно. К тому же я откладывал понемногу ей на приданое. Но пропав в море, я потерял все, включая и эти сбережения.

– Их арестовал банк? – понимающе уточнил Сашка.

– Да, друг мой. Так что я завтра верну вам свой долг и начну искать себе новое место службы, – грустно улыбнулся дон Хуан. – Знаете, Александр, я никогда и представить себе не мог, что однажды узнаю, что честная служба честного офицера моей стране не нужна. Слухи ходили всякие, но я старался не верить им. И вот теперь столкнулся с этим сам.

– И какую службу вы собираетесь искать? – задумчиво спросил Сашка, вспоминая все, что когда-либо читал или слышал об Испании того времени.

Как вспоминалось, Испания того времени была страной должником, где любое производство было еще в худшем состоянии, чем аналогичное в России. Выживали только крестьяне за счет натурального хозяйства, все остальное было в ужасающем состоянии. И все это случилось из-за громадного вливания серебра и золота в экономику страны. Особых знаний по этому поводу у парня не было, но и того, что он вспомнил, вполне достаточно.

– Не знаю, друг мой, – помолчав, честно признался испанец. – Вся моя беда в том, что я почти не знаю вашего языка, а значит, рассчитывать на что-то серьезное просто не могу. Скажу откровенно, я ума не приложу, как быть. Признаюсь, я потому и искал встречи с вами. В этой стране вы единственный, к кому я могу обратиться за советом. Скажу больше, я теперь уже вообще никому не верю.

В глазах испанца блеснули слезы.

– Святая мадонна! Если бы кто-то сказал мне, что однажды я сбегу из собственной страны, я бы вызвал его на дуэль. Это страшно, друг мой…

Порывистым движением Хуан плеснул себе в рюмку коньяку и, залпом выпив, судорожно вздохнул:

– Во что превращается моя страна, если боевого офицера какие-то ростовщики смеют гнать из собственного дома?

– Боюсь, дальше будет только хуже, друг мой, – вздохнул Сашка, обдумывая ситуацию.

То, что испанец оказался в плачевном положении, у него сомнений не вызывало. Но вот куда его девать, парень никак не мог придумать. Хотя…

– Хуан, вы хорошо владеете холодным оружием? – задумчиво спросил он.

– Я был лучшим в своем полку, – вздохнул испанец. – Шпага, палаш, шпага и дага, сабля, абордажная сабля, это все мне прекрасно знакомо.

– В таком случае я предлагаю вам место преподавателя в моей школе, – решившись, объявил Сашка. – Жалованье не большое, но отдельный дом для проживания, продукты и все необходимое для службы вы будете получать за счет школы.

– Вы серьезно?! – изумлению Хуана не было предела.

– Более чем. Вы станете обучать фехтованию моих сирот. Помимо этого, я возложу на вас все занятия по физическому обучению мальчиков. Вы офицер, а значит, сумеете привить им понятие дисциплины. Но должен сказать сразу, я не приемлю физические наказания для детей. Тем более порку розгами. Это сироты, зла в их жизни и так хватало.

– Понимаю, – подумав, кивнул дон Хуан. – Скажите, Александр, а я смогу пользоваться помещением в школе для обучения своих учеников?

– Считаете, что кто-то решит посещать ваши занятия частным порядком? Не забывайте, друг мой, что время белого оружия отходит.

– Ну, дворянин, не владеющий шпагой, это скорее мещанин, – пожал испанец плечами.

– Хорошо. Я дам объявление в местной газете, что в поместье открылась частная школа фехтования, и любой желающий может пройти в ней обучение, – кивнул Сашка. – Но подопечные школы на первом месте.

– А знаете, Александр, у меня появилась идея, – вдруг оживился испанец. – Моя сестра.

– Что ваша сестра? – не понял Сашка.

– Пусть моя сестра обучает ваших сирот. Поверьте, она владеет холодным оружием не хуже меня. Нас учил один и тот же мастер. Ручаюсь, с этим она справится отлично.

– Интересно, – растерянно протянул парень. – А кто еще из ваших родственников оказался здесь?

– Увы, нас осталось только двое. Я и моя сестра Катарина. Ей семнадцать лет, но ее начали сватать, едва ей исполнилось двенадцать. Девочка выросла настоящей красавицей, – произнес Хуан с такой гордостью, словно был ей не братом, а отцом.

– Итак, вас только двое, – кивнул Сашка. – Вашу сестру мы займем делом обучения сирот. Но тогда что станете делать вы сами?

– Вы подали мне отличную идею, друг мой, – повеселев, улыбнулся Хуан. – Я открою школу фехтования. Здесь. В столице.

– Боюсь, вы замахнулись слишком высоко, – с сомнением протянул Сашка. – В столице земля стоит дорого и доходов с одной школы для уплаты всех расходов и податей будет маловато. Впрочем, если несколько расширить дело, то все должно получиться, – задумчиво добавил он.

– Что значит расширить? – не понял испанец.

– Предлагаю устроить не просто школу фехтования, а школу обучения воинским искусствам. Фехтование, стрельба, верховая езда. Думаю, нам удастся найти какой-нибудь пустырь на окраине города, где можно будет построить все необходимые помещения.

– Но это же будет очень дорого! – растерялся Хуан.

– Манеж для выездки, фехтовальный зал и тир можно будет собрать в один комплекс, – медленно проговорил Сашка, уже представляя про себя, как это будет выглядеть. – Конюшни и жилые помещения для вас и обслуги можно поставить в стороне.

– Но как?! – окончательно растерялся испанец.

– Давайте отложим пока этот разговор. Сначала мне нужно кое-что обсудить с дедом. А потом мы вернемся к этому делу, – загадочно усмехнулся Сашка.

– Но деньги! Это же будет стоить очень дорого, – не унимался Хуан.

– Не дороже денег, друг мой, – рассмеялся парень. – А теперь вам предстоит решить, когда вы познакомите меня с вашей сестрой. Ведь мое предложение касается, прежде всего, ее. И если она откажется, то все наши с вами планы отправятся коту под хвост.

– Катарина умная девочка и не сделает подобной глупости, – заверил его испанец и, достав из кармана часы, бросил на них быстрый взгляд. – Я предлагаю отправиться в нашу гостиницу прямо сейчас. Я вас познакомлю, расскажу ей о вашем предложении, а потом мы расстанемся до того момента, когда вы получите все необходимые сведения. Не думаю, что это займет у вас много времени. Заодно я там же верну вам долг.

– Хуан, ради всего святого, – скривился Сашка. – Это не те деньги, ради которых я стану беспокоиться. К тому же они сейчас вам гораздо нужнее. Решим этот вопрос позже. Так что, едем?

– Едем, – растерянно кивнул испанец, глядя на него неверящим взглядом.

Сашка дернул за шнур, которым вызывали официанта, и, дождавшись его появления, приказал подать счет. Быстро оплатив его и оставив щедрые чаевые, он поднялся и, расправив плечи, озорно глянул на притихшего иностранца.

– Что с вами, друг мой?

– Я не знаю, как воспринимать ваш ответ, Александр, – откровенно признался испанец. – Любой другой на вашем месте сначала дождался бы возврата долга, а только потом стал бы говорить о каких-то совместных делах. А вы… – тут он замолчал, словно не находя слов.

– Идемте, друг мой, – усмехнулся Сашка. – По дороге я попробую объяснить вам свой взгляд на эти вещи.

Они спустились к машине, и испанец назвал гостиницу, где они поселились. Не «Астория», конечно, но вполне приличное заведение недалеко от Сенной площади. Оказавшись на месте, они поднялись в номер, но по пути, Сашка успел приказать портье подать им кофе и свежих пирожных. Любой серьезный разговор следовало вести с соблюдением приличий. Они вошли в светлый двухместный номер, и Хуан, извинившись, оставив гостя в столовой, отправился в комнату сестры, предупредить ее, что вернулся не один.

Пока они там секретничали, в номер принесли все заказанное, и Сашка, усевшись в кресло, снова достал трубку. Набив ее, он сунул чубук в зубы, не раскуривая ее. Прежде чем закурить, этикет требовал спросить разрешения у дамы. Спустя четверть часа в столовую вошли Хуан с тонкой, словно тростинка, девушкой в длинном черном платье.

– Хуан, вы не сказали, что ваша сестра носит траур, – укоризненно сказал Сашка, поднявшись.

– Как ни стыдно мне это признавать, друг мой, но это единственное приличное платье, которое у нее осталось, – тихо ответил испанец, опуская глаза и заметно краснея.

– Вам нечего стыдиться, Хуан. Было время, когда и я ходил в одном старом мундире и прохудившихся сапогах, – понимающе кивнул парень. – Тяжелые времена могут случиться у каждого.

– Благодарю, – кивнул испанец и, встряхнувшись, продолжил: – Катарина, позволь представить тебе моего спасителя и друга, князя Александра. Князь, это моя единокровная сестра, Катарина де ла Вега.

– Рада знакомству, сеньор, – сделав легкий книксен, мелодично произнесла девушка. – Я всегда просила Мадонну позволить мне лично поблагодарить человека, который спас моего единственного брата из лап пиратов.

– Это был мой долг, сеньорита, – склонил голову парень, при этом не отрывая взгляда от лица девушки.

А там было на что посмотреть. Чистая матовая кожа, бархатные брови, прямой носик, мягкие, четко очерченные губы и огромные ярко-синие глаза под длиннющими пушистыми ресницами. Она и вправду была красавицей. Плюс к тому точеная фигурка и заметная даже в таком платье грудь. Про все остальное, по понятным причинам, Сашка мог только догадываться.

– Прошу вас, сеньоры, присаживайтесь, – на правах хозяйки предложила Катарина. – Князь, можете спокойно курить, если желаете.

– Для вас, сеньорита, только Александр, – улыбнулся Сашка, снова закусывая чубук трубки. – Я позволил себе приказать принести сюда кофе и немного сладостей. Надеюсь, он еще горячий. А пока мы балуемся десертом, Хуан расскажет вам о моем предложении. Надеюсь, сеньорита Катарина, вы его примете.

– Для вас, Александр, как для близкого друга моего брата, я просто Катарина, – мило улыбнулась девушка, блеснув ямочками на щеках.

– Вы оказываете мне честь, Катарина, – благодарно улыбнулся Сашка.

– Это для меня честь, Александр. Налейте мне кофе.

Поднявшись, Сашка аккуратно наполнил ее чашечку и слегка подвинул блюдо с пирожными. Отпивая напиток крошечными глотками, девушка внимательно слушала брата, при этом не забывая и про сладости. Узнав, что ей предстоит обучать сирот, она удивленно посмотрела на Сашку и, качнув буйной гривой иссиня-черных волос, забранных в какую-то сетку, удивленно протянула:

– Вы снова удивили меня, Александр. Взять на себя заботу о сиротах решится далеко не каждый.

– Я знаю, что такое быть сиротой, Катарина, – вздохнул Сашка. – Я расскажу вам свою историю, но позже, когда у нас будет для этого время. А теперь, когда мы все обговорили, я должен откланяться, – закруглил Сашка разговор, поднимаясь. – Надеюсь, вы примете мое предложение, Катарина.

– Но ведь это значит, что мне придется оставить брата и ехать в ваше имение, – протянула девушка с некоторым сомнением.

– Вас это пугает? – насторожился Сашка. – Или у вас есть сомнения в моей порядочности по отношению к вам? – жестко закончил он. – Я знаю, что моя физиономия не внушает доверия, но внешность для мужчины не главное. Так меня когда-то учили…

– Александр! – вскочив, перебила его девушка. – Ваши шрамы меня совершенно не пугают, поверьте. Я дочь и сестра боевых офицеров и знаю, что это не врожденные уродства, а боевые отметены. А в вашей порядочности я и не думала сомневаться, клянусь спасением моей души. Просто я не знаю, как к этому отнесется местное общество.

– Вот уж о чем нам нужно беспокоиться меньше всего, сестренка, – проворчал Хуан с заметным облегчением.

* * *

Алексей Михайлович с интересом рассматривал сидящих перед ним гостей, машинально поглаживая бороду. Появление испанца, да еще и с сестрой, стало для него неожиданностью. Впрочем, как и для всех. Но то, что этот испанец решил оставить родину и искать счастья в чужой стране, повергло старого князя в оторопь. Обычно, а это князь знал не понаслышке, эти гранды покидали страну, только чтобы служить ей в колониях или для войны. Искать же удачи в других местах, да еще и увозя с собой родню, было не для них. Впрочем, иностранцам искать счастья в России было известной игрой для многих.

Точнее, в их среде это считалось моветоном. Впрочем, у этого человека и так вся жизнь один сплошной моветон. Чего только стоит его временное пребывание в рабстве у турецких пиратов. Солдатское счастье переменчиво, но для касты это было не важно. Он был рабом, и это главное. Алексей Михайлович бросил очередной взгляд на разложенные перед ним бумаги и, вздохнув, негромко спросил:

– Вы уверены, сеньор Хуан, что желаете остаться в нашей стране? Поверьте, я не имею ничего против, но возможно, вы вам было бы комфортнее где-нибудь в Европе?

– Понимаю ваш скепсис, князь, но я слишком хорошо знаю, что такое эта самая Европа, – грустно усмехнулся испанец. – Нам больше нет в ней места. И эта горькая правда, которую я не имею права скрывать от вас.

– Князь, – вдруг вступила в разговор молчавшая до этого момента девушка. – Я знаю, что у вас нет ни одной причины верить нам, но клянусь спасением своей души, мой брат сказал чистую правду. У нас отняли все, и кроме вас, нам не к кому больше обратиться за помощью.

– Сеньорита Катарина, я ни в коей мере не подвергаю сомнению слова вашего брата, – улыбнулся ей старик, – но прошу понять меня правильно. Я должен быть уверен, что ваш брат принял окончательное решение и уверен в нем.

– Это так, князь, уверяю вас, – истово произнесла Катарина, прижимая кулачки к груди.

– Значит, говоришь, решили создать школу военного искусства? – повернулся князь к внуку. Из вежливости разговор шел по-французски.

– Это решение напрашивалось само, – пожал Сашка плечами. – Хуан солдат и умеет лучше всего то, что должен уметь хороший солдат.

– Пожалуй, – задумчиво кивнул Алексей Михайлович. – Ты уже решил, где именно собираешься ставить школу?

– Я бы использовал пустырь за Путиловским заводом. И рядом с городом, и место такое, что уже дурную славу имеет. Если его не использовать, добром не закончится.

– Это да, – понимающе усмехнулся князь, припомнив, какую операцию провернул парень на том самом пустыре. – Хорошо. Решу этот вопрос. На строительство деньги есть? – задал он следующий вопрос.

– Есть. Но я думаю пристегнуть к Хуану пару толковых юристов. Он только приехал в страну и наших реалий не знает. А те крючкотворы сами кого хочешь оберут. Те еще акулы. Дай палец, так они глотку перегрызут, особенно если выгоду почуют.

– Это правильно, – одобрительно хихикнул Алексей Михайлович, по достоинству оценив его замысел. – А вы, милейшая сеньорита, решили отправиться в имение, я правильно понял?

– Да, ваше сиятельство, – кивнул Катарина, старательно выговаривая обращение к старику по-русски.

– Что ж, надеюсь, вам там понравится, – кивнул князь. – Саша, мой вагон в твоем распоряжении.

– Стоп! Деда. Ты мне что обещал? – моментально ощетинившись, мрачно уточнил парень. – И не делай такие глаза. Пока не поправишься, я тебя на службу не выпущу. А если потребуется, прикажу слугам на руках в вагон отнести. Тем более что государь не приказывал тебе срочно возвращаться к делам. Нас вызвали из-за истории с галерой. Всё. Точка.

– И не поспоришь, – смущенно проворчал старик, но глаза его при этом лучились довольством. – Кстати, сеньор Хуан, – повернулся он к испанцу.

– Для вас, ваше сиятельство, просто Хуан. Окажите мне такую честь, – склонил голову испанец.

– Конечно, – улыбнулся князь. – Итак, я хотел спросить, как долго вы сможете жить в гостинице?

– Э-э, не знаю, – растерялся испанец. – Я еще плохо ориентируюсь в ваших ценах. Но к чему этот вопрос?

– Дед хочет сказать, что вам будет лучше переехать сюда. В особняк, – быстро пояснил Сашка. – Думаю, это будет удобнее для всех нас. Тем более что мы все скоро уедем. Только запустим строительство.

– Думаешь, это будет так быстро? – иронично усмехнулся Хуан.

– Поверьте, Хуан, если Саша что-то решил, то все будет сделано быстро, – рассмеялся князь. – Главное, откупить пустырь, а это дело не долгое. Бумаги мой секретарь уже составил. Завтра отравлюсь с ними к генерал-губернатору, а дальше ваши заботы.

– Вы и вправду не любите терять время, друг мой, – повернулся испанец к Сашке.

– Это единственное, чего всегда не хватает, даже самым богатым людям, – философски протянул Сашка. – Что ж. Раз все решено, тогда по коням.

– Чего? Куда? – дружно переспросили собравшиеся.

– Ну, вы с Катариной в гостиницу, собирать вещи, а я пинать наших крючкотворов и искать толкового архитектора, а деду на прием к доктору.

– Признаться, я не уверен, что мы можем переехать сюда, – смущенно проворчал окончательно сбитый с толку таким напором испанец.

– Хуан, даже не начинай, – отмахнулся Сашка. – В этом доме полк расквартировать можно. Так что помешать вы нам никак не можете. К тому же ты уж прости, но я знаю, как обстоят у тебя дела. В общем, раз уж ты связался со мной, то привыкай выполнять команды.

– Брат, лучше не спорь, – тихо рассмеялась Катарина. – В этом полку только один командир, и это не ты.

– Хорошо. Пусть будет так, – заметно помрачнев, вздохнул испанец.

– Хуан, не забудьте свои бумаги, – напомнил князь, закрывая толстую папку из тисненой кожи.

– Пусть они пока побудут у вас, – вздохнул испанец и, подав руку сестре, вывел ее из кабинета.

– Задержись, Саша, – остановил внука старик.

– Что-то не так, деда? – насторожился парень.

– Если ты про своего протеже, то тут все в порядке. Я попросил моих друзей из министерства иностранных дел навести справки о нем еще тогда, а первый раз. В общем, все обстоит именно так, как они и рассказали. Я тебе другое хотел предложить. Присмотрись к девочке.

– Ты про Катарину? – тупо уточнил Сашка.

– А тут еще кто-то был? – поддел его старик. – Про нее, конечно.

– И что с ней не так? – продолжал тупить парень.

– Саша, не дури, – зарычал князь. – Говорю, присмотрись к ней. Девочка настоящая красавица. Юная, сразу видно, что здоровая. Да еще и воспитана правильно. От такой дети будут крепкие.

– Но ведь она испанка, – растерянно проворчал Сашка, мысленно соглашаясь с каждым словом старика.

– И что? – не понял князь. – В православие перекрестим, язык выучит и станет хозяйкой, какую еще поискать.

– А что общество скажет? – помолчав, иронично усмехнулся Сашка.

– Обзавидуется, – фыркнул дед. – Говорю же, девчонка настоящая красавица. Ты глаза-то разуй. Тут ведь еще один нюанс есть. Этот род де ла Вега в Испании один из самых древних. С таким породниться за честь.

– То есть ты заранее даешь добро на брак? – помолчав, решительно резюмировал Сашка.

– Да, – глядя ему в глаза, кивнул князь.

– А как же твои политические расклады? – на всякий случай уточнил парень. – Ты же говорил, что внутренние связи при дворе в этом случае весьма важны.

– Важны, конечно, – вздохнул старик. – Но ты все сам видел. С виду все вроде пристойно, прилично, а чуть копнешь, такое вылезает, что хоть святых выноси. А в этом случае, да еще имея жену из такого рода, ты оказываешься величиной сам по себе. Не привязанным ни к какой партии. А самое главное, тебя нечем будет подцепить.

– Вещь в себе, – понимающе кивнул Сашка. – Вот только я не знаю, куда скатится наша страна, и не придется ли нам отсюда бежать.

– О чем ты? – вскинулся старик.

– Сон мне был странный, деда, – решившись, тихо ответил парень, присаживаясь к столу. – Очень странный. Я видел все, что случится здесь и в мире в будущем. И признаться, мне было страшно.

– Объясни, – тут же потребовал князь.

– В девятьсот третьем году случится война России с Японией, и империя проиграет ее. Японцев будет поддерживать Британия, при этом старательно мешая нам во всех начинаниях. Мы потеряем все наши базы в Южно-Китайском море. В девятьсот третьем в Южной Африке немцами будет уничтожено более двух сотен тысяч туземцев из одного очень интересного племени. В девятьсот пятом у нас будет революция, которая резко изменит все политические расклады внутри страны. В четырнадцатом – война с Австро-Венгрией. А в семнадцатом еще одна революция, после которой начнется гражданская война, и императорская семья погибнет. Вся.

– Господи, спаси и помилуй, – растерянно перекрестился князь.

– Вот и я не знаю, что с этим делать, – еле слышно выдохнул Сашка. – Эти знания одновременно пугают меня и заставляют искать выход, хотя я точно понимаю, что это был сон. Может, я уже с ума сошел, деда? – растерянно спросил парень, краем глаза тщательно отслеживая реакцию старика.

– Для ненормального ты рассуждаешь слишком здраво, – задумчиво проворчал князь. – А в церковь я бы на твоем месте сходил. Впрочем, ты назвал несколько дат, и многие из них не так далеко. У нас будет возможность проверить верность твоего сна.

– Дед, а не станет ли тогда поздно? – осторожно надавил Сашка.

– Николай слишком осторожен и не уверен в своих силах, – тихо проворчал князь. – Чтобы подвигнуть его на решительные действия, нужны очень веские причины. А еще теперь, после твоего рассказа, у нас есть время приготовиться.

– Только не говори, что решил остаться здесь. В столице, – мрачно проворчал Сашка.

– Как раз нет, – рассмеялся князь. – Подготовку мне будет даже легче вести оттуда. Из имения. Правда, писанины будет гораздо больше. Но это не важно. И тебе придется приготовиться к приему множества разных гостей.

Тут князь озорно усмехнулся и ехидно подмигнул ему.

– Не велика проблема, – отмахнулся Сашка. – Вернемся, прикажу построить гостевой дом.

– Не успеешь, – вздохнул старик. – Все дело в том, что подготовку я уже начал. Твои слова, про войну с Японией, меня не удивили. Впрочем, ты и сам об этом не раз говорил. Но помимо внешнего врага у нас есть еще более опасный. Внутренний. И вот с ним нам придется бороться.

– Дед, все эти внутренние враги оплачены деньгами врагов внешних. И ты их знаешь лучше меня. Но бороться с ними обычными методами бессмысленно. Все слишком запущено в нашей богоспасаемой стране. Чтобы избежать кровавой вакханалии в империи, нужно забыть про закон, правила и всю остальную мишуру, а просто вырезать всех несогласных без оглядки на звания, чины и сословную принадлежность. Любой намек на пропаганду революции должен стать приговором для того, на кого он укажет.

– Это жестоко, – растерянно покрутил старик головой.

– Если этого не сделать, будет еще хуже. Тогда погибнут миллионы. Вот и решай тут. На одной чаше весов тысячи. На другой – миллионы. Но кто решится на подобное? Кто согласится стать палачом?

– Такие люди есть, – помолчав, еле слышно ответил князь. – Под прикрытием третьего жандармского управления собрана группа офицеров, готовых на всё, лишь бы отомстить всем этим бомбистам и прочим революционерам.

– Как тот подполковник? – уточнил Сашка, кое-что припомнив. – Ведь у него, кажется, погибла дочь.

– Да. Как он. Давай сделаем так, Саша, – подумав, решительно заявил старик. – Ты занимайся своими делами и старайся не влезать в политические скандалы. А я займусь тем, что умею лучше всего. Интригами, – тут старик рассмеялся и задорно потер ладони.

* * *

Спустя полтора месяца после всех этих событий вся компания, наконец, отправилась в имение. Стоя у вагона, Сашка мрачно рассматривал нещадно чадящий паровоз и думал, что все эти покатушки из конца в конец страны уже начали действовать ему на нервы. А тут еще и куча репортеров набежала, да еще и с фотоаппаратами. Дебаркадер вокзала озарился магниевыми вспышками, а из толпы то и дело раздавались вопросы.

Сашка, пользуясь тем, что обещания пресс-конференции не было, молча игнорировал их. Алексей Михайлович, заметив его состояние, отозвал внука в сторону и, взяв его под руку, тихо спросил:

– Саша, что с тобой такое? Тебе вопросы задают, а ты молчишь, словно сыч.

– Надоело всё, – вздохнув, честно признался парень. – Все эти разговоры пустопорожние, пустая трата времени, интриги тупые ради призрака власти. Надоело. Будь моя воля, прямо сейчас бы поехал в Зимний и перестрелял всю эту свору лизоблюдов тупых.

– Да ты в своем ли уме, сынок?! – растерялся старик.

– Ну, раз я еще не там, значит, да.

– Да что на тебя нашло? – не унимался князь.

– Страшно, деда. А что делать, как все это исправить, не представляю, – тихо произнес Сашка.

– Уже начали исправлять, Саша, – еле слышно ответил ему старик. – Ты просто многого не знаешь. Но если между нами, то началось.

– Думаешь, получится? – оживился Сашка.

– Уже получается. Как выяснилось, у жандармов все эти революционеры давно на примете были. Но без прямого приказа их не трогали.

– А теперь приказ поступил? – ехидно поинтересовался парень.

– Нет. Теперь все дела на них забрали наши люди.

– Ваши? – не понял Сашка.

– Есть при дворе и на многих ключевых постах люди, которые придерживаются нашего с тобой мнения, что пора применять жесткие меры, и что страна стоит на краю пропасти. К сожалению, в армии наши позиции не так сильны. Но казачье войско и большая часть пехотных дивизий с нами.

– Казачье войско? – удивился парень такой формулировке.

– Генерал, граф Келлер. Командующий имперским казачьим воинством. Да и многие казачьи атаманы тоже на нашей стороне. Они ведь на земле живут и видят, что в стране творится.

– Остается гвардия и остальной дворянский мусоросборник, – фыркнул Сашка, припомнив физиономии некоторых офицеров из охраны Зимнего дворца.

– Ты только в глаза им этого не скажи. Придется с целым полком на дуэли драться, – с усмешкой посоветовал ему князь.

– Угу, если б они еще с оружием обращаться умели, – жестко усмехнулся парень. – Павлины паркетные. А что с иностранными агентами делать станете?

– А что с ними делать? – развел князь руками. – Время не спокойное, вечерами всякое случиться может, – проворчал он с деланым огорчением.

– Так, может, им еще по одной посылочке отправить? – зло оскалился Сашка, припомнив свою проказу с динамитом.

– Рано еще. Да и государь не оценит, – вздохнул старик. – Не умеет он еще хорошие подарки правильно ценить. Да и рановато пока. Ладно. Пойдем, репортеров успокоим, а то они сейчас от возмущения паровозу колеса отгрызут. Потом поговорим.

Они вернулись к дверям вагона, и на Сашку обрушился новый шквал вопросов. Чуть скривившись, парень шагнул ближе к сдерживавшим репортеров полицейским и, откашлявшись, громко сказал:

– Господа, я не понимаю вашей ажиотации. Кажется, я уже отвечал на все ваши вопросы. Что происходит теперь?

– Мы хотим знать, как надолго вы опять уезжаете? – тут же раздалось в ответ.

– Ну, я надеюсь, что надолго. А то со всеми этими поездками я все дела забросил.

– А разве вас не заботит то, что происходит в стране?

– Конечно, заботит.

– Тогда почему вы не хотите остаться и попробовать что-то изменить?

– Я? – откровенно удивился парень. – Господа, вы ничего не перепутали? Я не чиновник высшего ранга и не придворный. И даже не министр. Так как же я могу что-то изменить в масштабах страны?

– Но ведь вы представитель известной фамилии, и ваш дед вполне может выхлопотать вам должность. А вы, в свою очередь, можете начать проводить некоторые реформы, – ехидно усмехаясь, поддел его репортер с крысиной физиономией.

– Мне, сударь, за должность хлопотать совесть не позволяет. Служить по какой-либо части нужно, как следует обучившись. А просто так кресло занимать я не собираюсь. Да и реформы только в одной области толку не принесут. Для серьезных реформ нужно правильно подготовить почву и проводить их сразу по всей стране. Чтобы перекосов не было. А то будет как в том анекдоте: только за яйца возьмешься, уже молока нет, – припомнил он шутку одного известного политика из своего прошлого.

Перрон огласился дружным смехом. Чуть улыбнувшись, Сашка уже хотел отойти, когда его остановил новый вопрос.

– А что вы скажете о реформе армии? Вы много раз подчеркивали, что вы солдат, так расскажите нам, как солдат, что бы вы изменили в нашей армии?

– Всё, – без тени улыбки ответил Сашка. – Есть такая поговорка: генералы готовятся к прошлой войне. Поэтому я считаю, что следующая война будет очень динамичной. Жестокой. Вам всем известно, что такое автоматические картечницы, или их еще называют пулеметами. В Европе проводятся испытания передвижных артиллерийских установок, танков. Есть и бронемашины, на которых установлены те самые пулеметы. Следующая война, господа, будет войной моторов, – припомнив известную фразу, сказал парень. – Времена ходьбы каре и строем под барабаны на противника прошли. Такой вид атаки – это глупость.

– И какой же вид строя будет? – раздался вопрос над притихшим перроном.

– Рассыпной. Атака сама по себе будет применяться только в том случае, когда подразделение окажется от противника на расстоянии одного броска. Да и расстояния боя теперь будут другие. Не стоит забывать, что нарезное оружие гораздо дальнобойнее гладкоствольного. Теперь солдаты будут гибнуть не от залповой стрельбы, которая тоже теряет свою актуальность, а от стрельбы прицельной, когда каждый солдат будет выцеливать и стрелять в того, кого действительно видит. А это большие потери, господа. И как следствие, форма солдата должна быть не яркой, а незаметной. Должна сливаться с землей или травой. А галуны и позументы пусть останутся для парадов.

– Вы называете общие вещи, но не говорите ничего конкретного, – упрекнул его очередной репортер. – Вы же можете что-то сказать, это видно сразу.

– Могу, – кивнул Сашка. – Но это разговор не одного часа, и говорить об этом здесь многим покажется пустым прожектерством.

– Обозначьте хоть одну проблему, князь, пожалуйста, – дружно попросило сразу несколько голосов.

– Хорошо. Я скажу о полевой кухне. Это должно быть устройство на колесном ходу, в котором полковые повара могут готовить пищу сразу на весь личный состав полка.

– Но ведь таких нет!

– Я готов изготовить одну для образца, если будет кому ее осмотреть и принять, – пожал Сашка плечами. – Два моих изобретения приняты комиссией ГАУ, но чего мне это стоило, я даже вспоминать не хочу. Так же отдельный разговор – военно-полевая хирургия. Многие солдаты гибнут уже после окончания боя, от полученных ранений. Такое направление медицины у нас очень слабо развито, и потому наша армия имеет большие потери, а в деревнях множится количество инвалидов. Поэтому я считаю, что военная медицина должна быть выделена в отдельное направление медицинской науки. Убыль в личном составе от ранений и небоевых потерь иногда превышает потери боевые.

От дальнейших разговоров его спас вокзальный колокол. Услышав уже знакомый звон, Сашка извинился и, развернувшись, быстрым шагом направился к своему вагону. Поднявшись в тамбур, он поздоровался с проводником и, пройдя в салон, устало опустился в кресло.

– Хорошо говорил, – одобрительно кивнул князь. – А что это еще за полевая кухня?

– Да есть одна идея, – усмехнулся парень. – Припомнил как-то, как мы в Африке от плохой воды животами маялись, пока местные не объяснили, что ее только кипяченой пить можно. А мы все понять не могли, почему они дома только чай пьют, а в дороге воду с уксусом смешивают. Немножко, но вода от этого безопасной становится. Вот и подумал, что в армии нужна кухня, где все солдаты будут получать чистую и безопасную пищу. Да и готовить так легче, и продуктами снабжать проще.

– А сделать такую и правда можешь? – подумав, уточнил князь.

– Даже чертежи есть, – кивнул Сашка.

– Как приедем, займись, – потребовал Алексей Михайлович. – Штука нужная. А уж как ее в армию пропихнуть, я придумаю. А по медицине что?

– Ну, тут мне говорить сложно, я не медик, – вздохнул Сашка, – но точно знаю, что раненых нужно с поля боя уносить сразу, а не после сражения. Чем меньше времени от ранения до операции пройдет, тем больше шансов у раненого выжить. А для этого нужны отдельные команды. Санитарные. Чтоб умели на месте повязку наложить и раненого правильно до лазарета донести.

– Один? – не понял князь. – Не вытянет.

– Носилки им нужны специальные. С колесиками небольшими, – принялся объяснять парень, пальцами показывая размеры колес. – Раненого на носилки – и за веревочку на этих колесах за собой в тыл. И колес надо не четыре, а шесть, чтобы не застревали, – задумчиво закончил он.

– Тоже делай, – решительно потребовал князь. – Будем смотреть, пробовать. Но и так понятно, что идея толковая.

– А вообще, лазарет должен быть сразу за линией фронта. И это должно быть отдельное подразделение. Чтобы врачи, офицеры, медперсонал, унтера, ну и санитары, которые непосредственно на поле боя работать станут.

– А как же он с винтовкой будет еще и раненых таскать? – не понял князь.

– Какой винтовкой? – не понял Сашка, вырвавшись из своих размышлений. – На кой им винтовки? Револьверы или пистолеты, да и то только на крайний случай. Это же солдаты нелинейных подразделений. Это скорее вспомогательная часть.

– Но очень нужная, – согласно кивнул Алексей Михайлович. – Что еще для такой части придумать можно?

– Ну, стол операционный, раскладной. Чтоб можно было на телегу погрузить и увезти легко. Столики для инструмента, тоже на колесиках. Ну и освещение толковое требуется. А то при керосиновой лампе врачи мигом без зрения останутся.

– Ты про электричество? – удивился Алексей Михайлович.

– Угу. Генератор толковый нужен. Соединяешь его с маленьким мотором, от генератора лампочки запитываешь, и работай. Только лампа нужна такая, чтобы свет в кучу собирала.

– Это ты чего-то загнул, – с сомнением проворчал князь.

– Лампы хорошие нужны, – отмахнулся Сашка. – А так ничего сложного.

– Ну, лампы немецкие я выписать могу. Есть у меня связи, – подумав, осторожно высказался Алексей Михайлович. – А вот что это за генератор такой, я и понятия не имею.

– Выписывай лампы и провода, остальное сам сделаю, – пообещал Сашка.

– И откуда только что у тебя в голове берется, – растерянно проворчал князь, удивленно рассматривая внука. – Я и представить себе не могу, как оно может выглядеть, а ты уже делать собрался.

– Если б я сам понимал, откуда что берется, – рассмеялся Сашка.

Их разговор прервало появление испанцев. Катарина, воспользовавшись предложением, читай настоянием Сашки, была одета в легкое платье персикового цвета, которое удивительно шло к ее коже. Заставив их переехать в особняк, Сашка выделил Хуану отдельные деньги для сестры, заявив, что девушка благородного происхождения не должна испытывать стеснения в такой мелочи, как одежда.

Вообще, к удивлению самого парня, его отношения с Катариной с самого начала стали весьма дружескими. Ее ни в коей мере не смущали его шрамы и вообще внешность. Сам Сашка, изначально относившийся к собственной внешности с изрядной долей иронии, после некоторых событий вдруг понял, что в местной жизни она имеет весомое значение, и едва не заработал комплекс по этому поводу. Но общение с девушкой смыло всю эту пыль словно весенним паводком.

Катарина и вправду была офицерской дочерью и сестрой, и подобные украшения ее совершенно не пугали. Более того, она относилась к ним, как к подтверждению мужской доблести. Офицер, не имеющий шрамов, в ее понятии или везунчик, или трус. Логики этой Сашка не понимал, да, впрочем, и не пытался понять.

* * *

– Знакомьтесь, господин Пирогов, мой внук, Александр, – представил Алексей Михайлович Сашке пожилого профессора медицины.

«Это что, тот самый Пирогов? А он к тому времени еще жив был? Вот говорили мне, учи уроки, а то так и помрешь дураком», – мелькнуло в голове парня, пока он вежливо раскланивался с новым знакомым.

– Рад знакомству, господин профессор, – улыбнулся Сашка. – Надеюсь, ваше путешествие было недолгим.

– Благодарю вас, молодой человек, доехал я хорошо, – дежурно усмехнулся профессор. – Так чем я могу быть полезен, ваше сиятельство? – повернулся он к князю.

– Я позволил себе вызвать вас сюда, профессор, вот по какому делу, – кивнул Алексей Михайлович. – Мой внук в прошлом участник войны и потому не понаслышке знает, что такое военная медицина. Точнее, ее отсутствие. И потому решил придумать некоторые вещи, которые могли бы облегчить работу венных медиков.

– Вот как? Очень интересно, – заинтересовался профессор. – И что же вы придумали, молодой человек?

– Это все проще один раз показать, чем долго рассказывать, – усмехнулся Сашка и приглашающе указал рукой на гараж, где и были выставлены все пробные образцы новой продукции его мануфактур.

Войдя в гараж, профессор с интересом огляделся и, приметив несколько необычных предметов, которые были похожи на привычные ему, устремился туда.

– Вы об этом говорили, ваше сиятельство? – не оглядываясь, спросил профессор, продолжая осматривать хирургический стол.

– Да. Это хирургический стол, который можно сложить и перевезти по необходимости, – принялся пояснять Сашка.

– Да-да, вижу. Интересное решение, оригинальное. И держится устойчиво, – одобрил профессор, с усилием покачав его. – Очень интересно. А разбирать долго?

– Нет. Два человека справятся за несколько минут, – улыбнулся парень.

– Да это же просто мечта военного хирурга! – еще больше оживился профессор. – Вы себе не представляете, господа, как много сложностей возникает, когда приходится перевозить лазарет с места на место. А это что такое? – заметил он легкую этажерку.

– Это столик для инструмента. Я решил приделать колесики, чтобы легче было перемещать его, – быстро пояснил парень.

– Очень интересно. Очень, – снова кивнул профессор. – Легкий, мобильный, но есть один вопрос, – повернулся он к Сашке. – Вы забыли, что в домах обычно полы не ровные, и катать этот столик будет весьма сложно. Есть опасность, что он опрокинется.

– Не беспокойтесь, господин профессор. Для этой цели мы решили использовать вот такие листы, – Сашка подошел к стене и легко сдвинул лист фанеры примерно метр на метр размером, покрытый лаком в несколько слоев. – Устилаете такими листами пол вокруг хирургического стола и можете спокойно работать.

– Занятно, – отступив в сторону и осматривая стол, кивнул профессор. – Есть еще что-то?

– Освещение, – усмехнулся Сашка и щелкнул выключателем.

Люстра из четырех ламп ярко осветила весь стол, хоть и стояла в паре шагов от него.

– Работает от генератора с бензиновым мотором, – добавил он, легко сдвигая весь светильник одной рукой. – Перемещается также на колесиках. Можно в любой момент переместить ее, как будет нужно.

– А вот это просто замечательно! – воскликнул профессор.

Осматривая представленные образцы, он нарезал вокруг них круги, словно акула вокруг добычи, суя нос едва ли не в каждый болт или заклепку.

– А это, я так понимаю, носилки? И тоже с колесиками? – прокомментировал он. – Оригинальное решение. И даже ремни есть, чтобы раненого не потерять. Но, господа, вы не учитываете один момент. Не всегда при переноске раненого можно трясти. А при перевозке по земле тряска неизбежна.

– Лучше уж слегка растрясти, чем он умрет, пока будет ждать окончания боя, – пожал Сашка плечами. – К тому же в этом случае у хирургов будет больше времени для работы. Раненые будут поступать не разом, а по мере их выноса с поля боя.

– А вот тут вы абсолютно правы, молодой человек, – подумав, кивнул профессор. – Признаться, вы меня весьма порадовали. Немного найдется промышленников, кто задумывается о подобных вещах. Впрочем, о чем это я… – вдруг смутился Пирогов. – Я же вижу, что вы на себе испытали все прелести военно-полевой хирургии. Так что требуется лично от меня?

– Ваше профессиональное заключение о том, что вы тут увидели, – развел Сашка руками. – Прежде чем запустить все это в массовое производство, я должен убедить наш генеральный штаб в необходимости этих вещей. И ваше мнение тут окажется очень кстати. Скажу больше. Если все это будет принято, я продолжу развивать это направление. Думаю, очень скоро в армии появятся специальные автомобили. Такие передвижные хирургические комплексы.

– Вы это серьезно? – растерялся профессор.

– Абсолютно, – решительно кивнул Сашка. – Тут нет ничего сложного. На автомобильную раму устанавливается просторный кузов. Эдакий деревянный короб, в котором будет находиться все необходимое для операции. А по стенам можно будет устроить специальные шкафы, в которых врачи будут хранить все необходимое. Свет можно будет провести прямо от двигателя. Это тоже не сложно.

– Вы все это всерьез? – растерялся профессор.

– Абсолютно, – решительно кивнул Сашка.

– Это не шутка, профессор, – поддержал его князь. – Саша и вправду готов все это сделать, а я помочь ему в этом. Но не мне вам рассказывать, что в государстве нашем всем заправляют столоначальники, и потому пробить эту стену мы можем только вместе.

– Вы правы, ваше сиятельство, – подумав, кивнул профессор. – Я конечно же напишу вам свое заключение, подведу под это все необходимые обоснования. Но, ваше сиятельство, я хотел бы вас попросить…

Профессор замялся, словно школьница. Князь, глядя на него, понимающе усмехнулся и, повернувшись к внуку, спросил:

– Саша, сколько подобных столов мы можем поставить в университет профессора?

– А сколько надо? – чуть улыбнувшись, спросил парень.

– Дело даже не в столах, господа. Столы у нас хорошие и возить их не надо. Тут… – профессор снова замялся.

– Вам нужны светильники? – сообразил Сашка.

– Именно, – облегченно выдохнул профессор.

– Лампочки можем выписать? – повернулся Сашка к деду.

– Завтра же займусь, – кивнул тот.

– Дед, заказывай сразу вагон, – усмехнувшись, посоветовал парень. – Сам же видишь, все в дело пойдет. И провод электрический тоже заказывай.

– Сделаю, – тихо рассмеялся князь.

– Господа, вы действительно готовы обеспечить больницы подобным освещением? – оживился профессор.

– Ну, не все сразу и не бесплатно, – вздохнул Сашка. – Увы, но все это стоит денег, а наших финансов на такую благотворительность просто не хватит. К тому же у нас работают люди, которым нужно семьи кормить, – добавил он, влет сбивая профессорскую жабу.

– Да, я все понимаю, – закивал профессор. – Но хоть в операционную университета поставить такие светильник вы сможете?

– Сможем, – кивнул Сашка.

– А генераторы? Сами понимаете, молодой человек, нам их взять просто негде.

– С генераторами, – снова кивнул парень. – Когда мы сможем получить ваше заключение?

– Два дня, господа, и все будет готово, – истово пообещал профессор.

– Прекрасно, – с улыбкой кивнул князь. – А что вы скажете, господин профессор, о передвижной полевой кухне?

– А что это такое? – удивился Пирогов.

– А вон, в том углу, – указал направление Сашка.

– Вот эта телега? – не поверил профессор.

– А вы поднимитесь в нее, посмотрите, – не удержался князь.

Полевая кухня почему-то радовала его больше всего и стала настоящей гордостью старика. Данный факт Сашку удивил, но что-либо оспаривать парень даже не пытался. Наоборот, Сашку это радовало и немного забавляло. Впрочем, старик в свое время успел повоевать и отлично знал, что такое готовка пищи в полевых условиях.

– Однако, как у вас тут все ловко придумано, – послышалось из телеги.

Про себя Сашка считал это прицепом, но, чтобы не вдаваться в подробности, называл просто кухонной телегой.

– А как же тут котлы мыть? – последовал вопрос, и наружу высунулась взъерошенная голова профессора.

– Их легко можно вынуть и отмыть на улице, – пояснил Сашка, запрыгивая в прицеп и указывая на специальные ручки. – Это кухня для одной роты. Такие же можно сделать и для батальона, и для полка. Но думаю, ротные будут самыми оптимальными.

– Почему? – тут же последовал вопрос.

– Меньший объем количества, легче содержать в чистоте, а главное, каждая рота будет знать, где и когда получит свой обед, – пояснил Сашка. – К тому же роте могут поставить отдельную задачу, и отправлять за едой солдат, отрывая их от основной службы, не самое умное занятие.

– Понимаю, понимаю, – закивал профессор, продолжая осматривать прицеп. – Да, вы, безусловно, правы, молодой человек. Поддержание котлов в чистоте очень важно. Скажу вам больше, небоевые потери от дурной воды, грязи и болезней в походах составляют едва ли не третью часть от общих потерь. Это просто недопустимо, господа. Недопустимо!

– Я знаю, господин профессор, – кивнул Сашка, пряча усмешку.

– Ах да. Простите, – снова смутился Пирогов.

– Ничего. Я понимаю, – выдохнул Сашка, спрыгивая с прицепа.

Профессор, закончив осмотр, спустился на пол и, обойдя прицеп по кругу, повернулся к хозяевам.

– На это вам тоже требуется мое заключение?

– Это было бы неплохо, – пожал плечами Сашка. – Вы человек известный, и к вашему мнению прислушиваются в самых разных кругах. Так что я был бы вам весьма признателен.

– Не сомневайтесь, – подумав, решительно кивнул Пирогов. – Я дам самую положительную оценку тому, что видел. Но после осмотра всех этих вещей у меня вдруг возник один вопрос. Скажите, молодой человек, как бы вы решили проблему перевозки большого количества воды на дальние расстояния? Вы наверняка хорошо знаете, что в деревянных бочках вода быстро протухает. В железной тоже не долго держится. И каков же выход?

Профессор посмотрел на парня с едва заметной хитринкой.

– Ну, тут требуется мастерство стеклодувов, – подумав, пожал Сашка плечами. – Сделать из стекла большую бочку с прямыми стенками. Обклеить ее снаружи резиной, а потом задвинуть в железную трубу подходящего диаметра. После закрыть с торцов металлическими боковинами. Железо не даст бочке разбиться, а резина будет немного пружинить. Вот и все.

– Браво, молодой человек. Изящное решение, – одобрил профессор.

– Он у меня изобретатель, – усмехнулся Алексей Михайлович с гордостью.

– Скажите, ваше сиятельство, а стекольного производства у вас тут нет? – повернулся к нему профессор.

– Нет. Этим занимаются другие люди. Но мысль вашу я понял, профессор, – кивнул князь.

– Что ж, господа. Я признателен вам за эту демонстрацию, напишу свое заключение, как и обещал, через два дня. А теперь, позвольте откланяться, – сказал Пирогов и, поклонившись, направился к дожидавшейся его пролетке.

– Ты его специально сюда выдернул? – спросил Сашка, провожая его взглядом.

– В медицинской среде он личность известная, и его заключение в штабе проигнорировать не решатся. Ты был прав, когда говорил, что нам требуется серьезная реформа армии. Кстати, ты читал сегодняшние газеты?

– Нет, а что там? – насторожился Сашка.

– Император высказал свое мнение на твои предложения о реформах. И надо сказать, что он во многом согласен с твоим мнением. Понимаешь, что это значит?

– Что на меня опять начнется охота, – вздохнул Сашка. – Причем охотиться будут все. Репортеры, твои соратники и ваши противники. Про врагов страны я вообще не упоминаю.

– Не все так плохо, – рассмеялся князь. – Но свои мысли тебе придется переложить на бумагу.

– Это его требование? – обреченно уточнил Сашка.

В ответ князь только выразительно посмотрел на внука.

* * *

В быстром темпе отстреляв магазин, Сашка привычным движением сменил его и выпустил еще одну серию. Сбросив затворную задержку, он снова зарядил пистолет и, убрав его в кобуру, с улыбкой поблагодарил мальчишку, дежурного по тиру, принесшего ему мишень.

«Такими темпами скоро начну на них рожицы рисовать», – довольно усмехнулся он про себя, рассматривая результат стрельбы.

– Вы великолепный стрелок, Александр, – раздался рядом женский голос, и парень, оглянувшись, спросил:

– Хотите попробовать? С револьвером вы управляетесь довольно ловко, так что с пистолетом должно получиться еще лучше.

– Почему? – удивилась Катарина.

– У него спуск гораздо легче.

– Интересно. Я бы попробовала, – блеснула ямочками на щеках девушка.

– Вот, держите, – кивнул парень, одним слитным движением вынимая пистолет и проворачивая его на пальце за скобу так, чтобы он оказался рукоятью к ней. – Возьмите его в руку так, чтобы задний край рукояти уперся сразу под сгиб ладони. Теперь левой рукой, пальцами ухватите затворную раму вот за эту ребристую поверхность, и оттяните ее до конца. Теперь просто отпустите. Механика все сделает сама. Все. Теперь можете целиться и стрелять.

Все это парень объяснял, встав справа от нее и пальцем указывая на нужные места оружия. Катарина приняла стойку для стрельбы из пистолета, или, как ее еще называют, дуэльную, боком к противнику и вытянула руку в сторону мишени. Прицелившись, она с силой нажала на спуск и едва не выронила пистолет после выстрела. Отдача оказалась для нее более резкая, чем та, к которой она привыкла, стреляя из дульнозарядного оружия.

– Вы сделали все правильно, если бы стреляли из жилетного пистолета, – сказал Сашка, накрывая пистолет ладонью и плавно опуская ствол к земле, – но из подобного оружия нужно стрелять не так. Вы забываете, что это многозарядный пистолет, и вам не нужно времени для его перезарядки. Он зарядится сам. Теперь встаньте лицом к мишени. Возьмите пистолет так, как уже держали, а левую руку подложите под рукоять. Если пальцы правой руки упираются в ладонь левой, просто чуть сдвиньте левую руку еще ниже… Да, вот так. Ноги слегка согните в коленях, а корпус подайте немного вперед. Руки согните в локтях. Прекрасно. А теперь огонь!

На этот раз дело пошло веселее, Катарина отстреляла магазин в приличном темпе. Имея хорошие навыки в стрельбе, девушка быстро приноровилась целиться из незнакомого оружия. Глядя на нее, Сашка напомнил себе, что она из семьи потомственных военных.

– Здорово! – весело улыбнулась она, с интересом рассматривая оружие. – Жаль только, что для женщины слишком тяжелый. И рукоять толстая.

– Это из-за калибра, – вздохнул Сашка. – Стволы для этих пистолетов я покупаю на заводе, где делают винтовки для армии. Забираю те, что не годятся по какой-то причине для армейских складов. По цене получается чуть дороже железа. К сожалению, выделывать стволы здесь я не могу. Нужных станков нет.

– То есть, будь у вас нужные стволы, вы смогли бы сделать оружие для женщин? – заинтересованно уточнила девушка.

– Да. Есть у меня одна идея, но что из нее получится, пока не знаю, – вздохнул парень.

– Не перестаю вам удивляться, Александр. Такое впечатление, что вы не думаете про обычные вещи, а все время что-то изобретаете.

– Я механик и потому смотрю на вещи иначе, чем обычные люди. Так сказать, с технической точки зрения, – развел парень руками. – А давайте поедем на охоту, – неожиданно предложил он.

– Я не люблю охоту, – сморщила девушка носик. – Мне нравится стрелять, но не по животным.

– Тогда я уже и не знаю, чем еще вас развлечь, – растерялся Сашка. – Тут у нас возможностей не так много. Не на рыбалку же вас приглашать.

– Нет, на рыбалку тоже не надо, – рассмеялась Катарина. – Хотя, если признаться честно, я бы многое хотела попробовать. Даже научиться водить автомобиль. Но боюсь, в этих юбках это невозможно.

– А если я придумаю для вас костюм, похожий на юбки, но это будут штаны, вы наденете их? – лукаво усмехнулся Сашка, припомнив один старый фильм, где показывалось нечто подобное.

– Вы серьезно? – растерялась девушка.

– Абсолютно, – решительно кивнул парень. – Я даже знаю, как она должна выглядеть. К тому же в ней вы сможете ездить верхом по-мужски, и это никак не уронит вашей чести.

– Я надену такую одежду, – подумав, решительно кивнула Катарина.

– Договорились. Завтра едем в Ростов. Мне потребуется материал, и его выбор я оставляю вам. Все остальное сделаю сам. Вам только придется снять с себя мерки по моим указаниям.

– Это как? – тут же насторожилась девушка.

– Я нарисую человечка и расчерчу нужные места. Вам останется только измерить себя и записать получившиеся результаты, – быстро выкрутился Сашка. – Возьмете в помощь горничную.

– С ума сойти! У вас на все есть технический способ решения проблемы.

– Жить захочешь, не так раскорячишься, – с усмешкой проворчал парень.

Постреляв еще немного, они отправились в дом.

Утром, после завтрака Захар доложил, что автомобиль подан, и молодежь вышла во двор. Садиться за руль Сашка не стал. Не хотелось лишний раз дразнить гусей. Хотя руки чесались показать девушке настоящий класс вождения. Но они ехали развлекаться. Или, как говорили в Сашкином прошлом, на шопинг.

Быстро закупив все необходимое для пошива костюма, он потратил три часа на то, чтобы позволить Катарине отвести душу со всякими дамскими безделушками и только после этого повел ее в ресторан, обедать.

– Что будем делать дальше? – с удовольствием уплетая карасей в сметане, спросила девушка.

– Мне нужно кое-что закупить для мастерских и школы, а после можем сходить на сеанс в синематограф, – подумав, предложил Сашка.

Это чрезвычайно модное заведение появилось в городе недавно, но уже успело завоевать серьезную популярность.

– Похоже, я отняла у вас много нужного времени? – растерялась девушка.

– Нет. Я же знал, куда и зачем еду, – слегка поддел ее Сашка.

Они закончили обед и вышли на улицу. Водитель и неизменный помощник Захар уже были на месте. Они успели пообедать в соседнем трактире и теперь с довольным видом стояли у машины, оценивающе поглядывая на проходящих мимо особ женского пола. Сашка только усмехнулся про себя, заметив эти взгляды. Увидев князя, слуги подобрались, и Захар уже распахнул дверь, чтобы усадить хозяина и его подругу в салон, когда машину обступили семь мрачных фигур.

– Не спеши, барин, дело есть, – сказал один из подошедших, выходя чуть вперед.

– Есть дело, приезжай в имение, там и поговорим. А сейчас я отдыхаю, – равнодушно ответил Сашка, при этом осторожно задвигая Катарину себе за спину.

– Здесь поговорим, – нахально усмехнулся неизвестный, демонстративно сунув руку в карман пиджака.

– А ты уверен, что переживешь этот разговор? – рыкнул Сашка и словно случайно откинул полу своего пиджака, обнажая кобуру с пистолетом.

– Смелый, – одобрительно проворчал мужик. – Один против семерых стоит, но не боится.

– Я не один, – жестко усмехнулся в ответ парень.

– Думаешь, холуи твои за тебя станут шкурами рисковать? Жить всем хочется. А уж им и подавно. Так что слушай меня внимательно и запоминай. Мортиры твои серьезных людей интересуют. Привезешь эти… как их, чертежи, во, и будешь дальше жить. А нет, так имение твое и сгореть может. Сам понимаешь, в степи огонь быстро бежит.

– Это всё? – звенящим от злости голосом спросил парень.

– Всё.

– Тогда слушай и запоминай. И другим передать не забудь. Если с моим имением что случится, я этот город с четырех концов запалю, а потом всю вашу шоблу блатную буду, как зайцев, на улицах отстреливать. Ты все запомнил?

– Говорю же, смелый, – удивленно хмыкнул мужик. – И глупый. А ну, хлопцы, объясните барину, как с серьезными людьми говорить надо, – скомандовал он, и в ту же секунду на улице зазвучали выстрелы.

Одновременно с угрозой Сашка начал двигаться и успел сделать сразу несколько вещей. Сдвинуться в сторону и сдвинуть за собой Катарину, выхватить пистолет и открыть огонь, стреляя так, чтобы нанести противникам тяжелые раны, но никого не убить. Что с ними будет потом, его не интересовало, но здесь и сейчас их требовалось допросить и узнать заказчика этого нападения.

Успел Сашка заметить и еще одну необычную вещь. На оживленной улице, где гуляла в основном чистая публика, не было ни одного городового. А то, с какой наглостью действовали эти молодчики, означало только одно: с начальством кто-то успел договориться.

Вместе с Сашкой начал двигаться и Захар. Но в отличие от парня, за оружие он хвататься не стал. В ход пошли его громадные кулаки. Двое из команды нападавших, получив этими предметами по физиономиям, живописно разлеглись на мостовой, забыв обо всем на свете.

Только водитель, который так и не научился пользоваться оружием, остался в стороне от веселья. Присев за машиной, он испуганными глазами следил за происходящим. Пять выстрелов прозвучали почти одной очередью. Потом, моментально сменив магазин, Сашка быстро осмотрелся и, убедившись, что пришли эти семеро без поддержки, приказал:

– Захар, старшего в багажник. Остальных осмотри быстро и собери все, что у них найдешь. Особенно бумаги.

– Сделаю, ваша милость, – зло усмехнулся богатырь и, одним движением перевернув раненного в живот главаря, принялся выворачивать ему карманы.

Потом, легко вздернув раненого на ноги, он подтащил его к машине и, подняв крышку, закинул вовнутрь. Усадив Катарину в салон автомобиля, Сашка велел водителю запускать двигатель и принялся страховать Захара. Но, похоже, тут все было гораздо серьезнее. С улицы народ словно ветром сдуло. Похоже, для этого разговора кто-то задействовал серьезные силы. Дождавшись, когда богатырь закончит обыск, он прыгнул в машину и, хлопнув водителя по плечу, приказал:

– К Дону. Выбери место потише, в перелеске каком.

– Сделаю, ваше сиятельство, – кивнул тот, включая передачу и выворачивая руль.

Спустя полчаса они оказались за городом. Загнав машину в кусты на опушке рощи, водитель заглушил двигатель и выбрался из-за руля.

– Ты куда? – не понял Сашка.

– Да пока вы того злыдня спрашивать станете, я машину отмою. Небось, все кровищей уделал, – пожал водитель плечами и решительно поднял крышку багажника.

Захар, выскочивший следом за ним, выдернул неизвестного на свет божий и, встряхнув, словно терьер крысу, прорычал:

– Кто такой, тварь?

– Ничего не скажу, – захрипел мужик, прижимая ладони к животу.

– Скажешь, – жестко усмехнулся Сашка, выходя из машины. – У меня все говорят. Меня в Африке местные арапы таким штукам научили, что любой после них петь начинает, словно спятившая канарейка. Знаешь, что человек чувствует, когда ему с ног начинают кожу сдирать? Скоро узнаешь, – усмехнулся он так, что даже Захар невольно поежился.

– Не посмеешь, – продолжал упираться мужик.

– Он посмеет, – мрачно проворчал Захар. – Было уже такое. Сам видел.

– Так ведь потом труп найдут, или вы и закона не боитесь? – сделал мужик еще одну попытку.

– Знаю я способы, как сделать, чтобы труп не всплыл. Нож у меня с собой, а камней тут много, – пожал Сашка плечами. – Если и найдут, то узнать тебя уже никто не сможет. Раки с рыбами объедят до кости.

– Неужто при бабе пытать станешь? – зашел мужик с другой стороны. – Я ж орать стану так, что в городе слышно будет.

– Ори, – отмахнулся парень. – Тряпья у нас много. Так что пасть тебе заткнуть дело не долгое. В общем, выбор у тебя простой. Или рассказываешь мне все, что спрошу, и умираешь быстро, или я тебя на клочки рвать начну, тогда помирать ты будешь долго и плохо.

– Зверь, – растерянно выдохнул мужик. – Правду про тебя бают, истинный бес.

– А вот это уже интересно. И кто ж такое про меня говорит? – насторожился Сашка.

Мужик скривился, но потом, посмотрев на парня долгим, мрачным взглядом, тихо попросил:

– На кресте поклянись, что быстро убьешь, тогда все скажу.

– Сделаю и даже закопать велю, – кивнул Сашка, крестясь.

– Ладно. Спрашивай, – обреченно выдохнул мужик со стоном.

* * *

Спустя шесть часов после нападения на младшего князя Тарханова Ростов дружно ахнул. Пять блатных «малин» было вырезано и сожжено. Три купца первой гильдии оказались застреленными в собственных постелях. Бесследно пропали четверо иностранных коммерсантов. А шесть квартир в доходных домах, которые снимали студенты, взорвались. В общей сложности за одну ночь пропало и было уничтожено более полусотни человек.

Полиция сбилась с ног, отыскивая хоть кого-то, кто мог внятно указать малейшую зацепку, но все было бесполезно. Словно в городе орудовала банда призраков. Но на этом дело не кончилось. За следующие два дня было уничтожено еще три банды бывших каторжников, которые держали в страхе все окрестности Ростова. Создавалось впечатление, что кто-то задался целью избавить население от всех имевшихся банд.

Наконец, ранним утром третьего дня напротив полицейского участка дворник обнаружил висящее на тополе обнаженное мужское тело. Вызванный срочно врач установил, что мужчину пытали, но никаких опасных для жизни повреждений он не получил. Единственная трудность в будущем у него возникнет с руками. Слишком долго он провисел на дереве. И хотя веревка, которой ему стянули кисти рук, была толстой, вероятность ампутации в будущем была весьма велика.

Дождавшись, когда мужчина придет в себя, полицмейстер Ростова лично прибыл в больницу, где под усиленной охраной находился найденный, и снял с него первый допрос. Как оказалось, это был один из так называемых Иванов города, известный в криминальной среде под кличкой Лось. Глядя в растерянные глаза бывалого сидельца, полицмейстер удивленно утирал лоб платком, не веря тому, что видит. Этот человек, повидавший за свою долгую жизнь такое, что иному и в пьяном кошмаре не приснится, был смертельно напуган.

– Расскажите мне все с самого начала, – нарушил полицмейстер молчание, решив начать допрос.

– Страшные это люди, ваше благородие, – прохрипел Лось. – Я и сам не святой, и всяких людей повидал. Иного и человеком-то назвать уж нельзя, а все одно такого никогда не видел. Они всю кодлу мою порешили быстрее, чем кто-то успел за перо взяться. Уж не знаю, кто это, но таких ухваток я никогда не видел.

– Их было много? – моментально отреагировал полицмейстер, который свою должность выслужил, начиная еще дознатчиком.

– Я пятерых видел, но их больше, – уверенно кивнул Лось.

– Узнать кого-то сможете?

– Нет. У них на головах мешки были с прорезями, а на руках перчатки. И вообще одеты они были необычно. Одежда темная вся и широкая. Материя легкая, чтоб движений не стесняла. А оружие такое, что запросто так не купишь. Булат, не иначе.

– И чего они от вас хотели?

– Ничего. Они убивать шли, – уверенно заявил Лось. – Остальное так, попутно к рукам прилипло.

– И много прилипло? – понимающе усмехнулся полицмейстер.

– А я толком и не знаю. Казначея нашего они сразу уволокли куда-то, – подумав, признался Лось. – Словно знали, кого брать.

– Может, и знали, – задумчиво протянул полицмейстер. – Но как случилось, что вся ваша кодла полегла, а вы остались в живых?

– Они послание всем блатным передали, – еле слышно признался Лось.

– Послание? Какое? – встрепенулся полицмейстер.

– Ежели узнают, что кто из блатных с политикой связался и стал на иностранцев работать, уничтожат. А еще, коли не донесем на тех иностранцев, что они нас на политику подбивают, тоже убьют. В общем, что не наше лихое дело, за то сразу смерть. Особливо ежели то супротив власти будет, – закончил он, мрачно покосившись на собеседника.

– И кому вы должны это послание передать? – спросил полицмейстер с заметной растерянностью.

– Всем блатным, по всем городам. Особливо в Сибирь и далее, до самой границы. Сказали, в столице сами разберутся.

– Как разберутся? – не понял полицмейстер. – Что значит разберутся?

– А это уж вы у них спросите, – издевательски хмыкнул Лось. – Это уж в их послание не входило. Случайно услышал.

– Значит, никого из них вы узнать не сможете? – на всякий случай уточнил полицмейстер.

– Нет. Не могу и не стану. Вы уж простите, ваше благородие, но я еще жить хочу, – откровенно признался Лось. – А эти звери где угодно достанут. Даже в камере тюремной. Нашу малину семеро охраняло. Все с кровью на руках. Каторгу прошли. А их словно курят. Даже не пикнули. Нет. Не стану.

От удивления полицмейстер даже поперхнулся. Откашлявшись и приведя мысли в порядок, он задумчиво побарабанил пальцами по набалдашнику трости и задал следующий вопрос:

– Где вас… с вами… – он запнулся, подбирая слово, – работали?

– Мытарили-то? – вздохнул Лось. – Не знаю. Мне сразу мешок на голову накинули. Сперва в морду дали так, что дух вон с первого разу, а потом мешок. Когда очнулся, возили еще долго. Мешок сняли уже в подвале каком-то. Ну, а дальше уж… – он замолчал, зябко передернувшись. – Звери они, ваше благородие. Истинные звери. Всякое повидал, но таких… – он снова вздрогнул и замолчал.

– Что ж. Благодарю, – помолчав, вздохнул полицмейстер и, поднявшись, вышел из палаты.

Его подчиненные, стопившиеся у дверей, разом приняли положенную стойку, увидев начальство. На всех физиономиях собравшихся ясно читалась готовность бежать исполнять приказания.

– Не знает он ничего толком, – скривился полицмейстер.

– Так, может, в камеру его? – тут же предложил один из чинов.

– Бессмысленно, – отмахнулся генерал. – Его и живым-то оставили, чтобы остальным послание передать. Да, и пост от палаты снимите. Пусть лечится и проваливает куда подальше.

– Да как же, ваше высокоблагородие? – засуетились чиновники от полиции. – А ежели его тут и убьют?

– Хотели бы убить, уже б убили. Сказал же, им нужно было блатным послание передать. Потому и пощадили, и к участку подбросили. В общем, толку с него не будет. Ищите другими способами, – приказал полицмейстер.

– Но сами-то мы его допросить можем? – осторожно уточнил один из следователей.

– Да хоть с кашей его съешьте, – отмахнулся генерал и, тяжело опираясь на резную трость, направился к выходу. Но дойдя до конца коридора, развернулся и громко добавил: – Но послание то должно до блатных дойти. Иначе в крови захлебнемся, – тихо добавил он, снова утирая лицо платком.

Полицейские растерянно переглянулись, не понимая, что делать дальше. Ни видаков, ни следов, ни даже гильз в тех случаях, когда убивали с помощью огнестрельного оружия. Даже пули, которые вырезали из тел, не могли помочь делу. Искореженные куски свинца, которые не годны для сравнения. Складывалось впечатление, что кто-то давно и старательно готовился к этой акции и теперь реализовывал давно продуманный и отработанный план. А тут еще и пропажа четверых иностранцев. И при чем тут, позвольте спросить, весьма богатые и известные купцы?

Следователи понимали, что не видят всей картины дела целиком, и потому, отделившись от остальной когорты чиновников, принялись тихо совещаться.

– Что скажете, господа? – мрачно поинтересовался один из четверых.

– Похоже, все эти дела работа одних и тех же людей, – тут же озвучил то, о чем думали остальные, самый молодой следователь.

– И на чем же основана такая ваша уверенность? – повернулся к нему вопрошавший. – Ведь ни следов, ни улик нам обнаружить так и не удалось. У нас даже ни одного приличного видака нет.

– Вот в этом-то и дело, – оживился молодой. – Ничего нет. Ни одной зацепки. И это в нескольких разных делах. А ведь не мне вам рассказывать, господа, что так не бывает. Не бывает, чтобы человек вошел, совершил преступление и не оставил ни одного следочка. Ни малейшего. Особенно это удивительно в деле с купцами. Вспомните, господа. Убили только их. Всех остальных, ни родственников, ни домочадцев, ни слуг, не тронули. А самое главное, в них стреляли, а выстрелов никто не слышал. А судя по весу найденных пуль, калибр там был серьезный.

– А и верно, господа, – вступил в разговор еще один следователь. – Я те пули сам видел. Калибр не меньше сорок пятого, а выстрела не слышали. Как так-то? Не молотком же их вбивали.

– Духовое оружие? – тут же высказал предположение молодой.

– Сударь, фантазии господина Дойла интересны, но не имеют под собой реальной основы, – отмахнулся заговоривший первым.

– Отнюдь, господа. Я сам видел в журнале описание французских духовых ружей, ничем не уступающих по своим качествам оружию с пороховым зарядом, – вступился за молодого четвертый следователь. – Но тут есть один нюанс. Подобное оружие весьма дорого и по карману не всякому. А тут, если исходить из мысли нашего молодого коллеги, орудовало не менее пяти подобных стволов. И кто может себе позволить подобные траты?

– Человек весьма состоятельный, – пожал молодой плечами.

– Господа, а почему вы решили, что наш гипотетический злодей именно покупал это оружие? – вдруг спросил третий следователь. – Ведь он его мог бы и сделать.

– Что?! – все дружно уставились на него изумленно-растерянными взглядами.

– Ну да. Сделать, – пожал следователь плечами. – Талантливых механиков у нас в отечестве не мало. Да чего далеко ходить. Вон, в имении князя Тарханова сразу несколько мануфактур железоделательных стоит. И несколько его изобретений даже для армии взяты.

– И зачем бы, позвольте спросить, князь стал бы устраивать подобную бойню, да еще и в городе? – мрачно проворчал первый. – Ему и других забот хватит, чем с блатными в споры встревать.

– Ну, про князя это я как пример, – смутился четвертый следователь.

– А ведь в этом что-то есть, господа, – вдруг оживился молодой. – Где-то неделю назад на улице была перестрелка. И как мне донесли, участником ее был именно молодой князь Тарханов и его слуги. Что именно там произошло, мне так выяснить и не удалось, но одна не самая большая банда вдруг исчезла из города.

Все насторожились и начали быстро переглядываться. Всем собравшимся было понятно, что подступиться к подобной фигуре просто так им никто не позволит. Это не промышленник и не купец, пусть даже первой гильдии и весьма богатый.

– Слухи и домыслы, господа, – нарушил воцарившееся молчание первый следователь. – Мы все отлично понимаем, что с подобным идти за ордером для допроса бессмысленно. Судья его никогда не утвердит. Даже если князь и перестрелял каких-то бандитов, что с того? Скажет, что действовал в порядке обороны, и мы с вами попросту утремся.

– Это верно, – дружно закивали остальные.

– Да еще и старый князь сейчас в имении, – подлил масла в огонь третий следователь. – А уж тот никогда внука под суд не отдаст. Столько лет его по всему свету искал, – сочувствующе вздохнул он.

– Итак, господа, что мы имеем? – резюмировал первый следователь.

– Ничего. И это объединяет все дела, – высказался молодой следователь и, махнув рукой, направился по коридору к выходу. – Бесполезно это все, господа, – громко сказал он, круто развернувшись. – Уж простите, но это дело нам не по зубам.

Следователи замерли, словно скульптурная композиция, олицетворяющая растерянность и недоумение. А еще предчувствие серьезного разноса от начальства. Не знали они только одного. Все их умствования были весьма близки к истине. И все случившееся дело рук именно того самого молодого дворянина, о котором в городе ходит так много слухов и сплетен. Следователи не знали, что в цеху, где изготавливали пистолеты, делали еще один вид оружия. Револьверы для бесшумной стрельбы. И именно с их помощью команда чистильщиков, которую молодой князь собрал из бывших галерников, уничтожила всех, кто был замешан в деле с иностранцами.

* * *

Спустя год после описанных выше событий Япония объявила России войну. Это событие всколыхнуло общественность, и во многих газетах начали появляться статьи, в которых авторы задавали один и тот же вопрос. Почему правительство и министры не прислушались к мнению знающего человека и не успели полностью провести реорганизацию армии. Вместе с тем поднялась и серьезная волна народного патриотизма.

За любое высказывание против властей, а особенно против императора, в любых кругах можно было или получить по физиономии, или встать к барьеру. Следствием чего стало, что многие вольнодумцы и желающие раскачать государственную лодку поспешили покинуть страну. Постепенно за границей возникло некое движение эмигрантов, ратующих за все хорошее против всего плохого.

Но все эти события мало волновали Сашку. Выбрав подходящий момент, он сделал предложение руки и сердца Катарине, и девушка тут же ответила согласием. Как оказалось, их первая встреча стала судьбоносной для обоих. И вот теперь Екатерина, как звалась Катарина в крещении, носила их первенца. Алексей Михайлович, узнав о том, что невестка в тягости, едва не сошел с ума от радости и окружил ее такой заботой, что начали втихаря посмеиваться даже слуги.

Но всем было все равно, кто и что думает. Им было хорошо вместе. Всем троим. Молодые были счастливы друг с другом, а старик радовался, глядя на них и мечтая о правнуке. Свадьбу сыграли в малом семейном кругу, без великой помпезности и фанфар. Но тихий уют имения разрушило очередное письмо из столицы. Едва прочтя его, Алексей Михайлович отправился на половину внука и, найдя его подле жены, протянул бумагу с уже знакомой Сашке гербовой печатью.

– Что, опять в столицу? – тяжело вздохнув, спросил парень, беря письмо в руки.

– Угу, – кивнул князь, бросив на Катю извиняющийся взгляд.

– Тебя или меня? – уточнил Сашка, даже не пытаясь читать.

– Нас. Обоих, – нехотя буркнул Алексей Михайлович.

– Ну и на кой там я? – пробурчал Сашка, принимаясь за письмо.

Прочитав его два раза подряд, он медленно сложил послание пополам и, задумчиво глядя на деда, тихо спросил:

– Или я чего-то не понимаю, или там накрыли большой заговор.

– Вот и я так думаю, – кивнул князь.

– Тебе надо ехать, Саша, – вдруг произнесла Катя по-русски, ласково погладив его по плечу. – Время еще есть, так что ты можешь ехать спокойно.

Девушка уже неплохо лопотала по-русски, только иногда мило коверкая слова, чем вызывала добрые улыбки мужа и старика.

– Езжай, не беспокойся за меня. Я сильная. Все будет хорошо. К тому же здесь очень хороший доктор. Так что езжай и ни о чем не думай, – закончила она.

– Катенька права, – поддержал ее старик. – Время еще есть. А ехать мы должны.

– Знаю, деда, – кивнул Сашка и, помолчав, с усмешкой добавил: – Но похныкать-то можно.

– Это можно, – усмехнулся в ответ Алексей Михайлович. – А пока хнычешь, прикажи собирать вещи. Заодно и прикажи собрать на складе все, что хотел для армии передать. Я сейчас машину возьму и на вокзал поеду. Пусть начинают формировать состав. Сколько тебе товарных вагонов надо?

– Ну, пяти, думаю, хватит, – вздохнул Сашка, задумчиво потирая шрам на щеке.

– И мне парочка потребуется. К ним четыре платформы для автомобилей. Хватит?

– Вполне. Машин я много передавать не стану. У них подготовленных водителей нет. А генералы и на колясках поездят, – ехидно усмехнулся парень.

– Злыдень, – беззлобно проворчал старик и отправился одеваться.

Через три дня они стояли на перроне ростовского вокзала, ожидая отправления поезда. Катерина, как добрая жена, настояла на том, чтобы проводить своих мужчин, и теперь, опираясь на руку мужа, с доброй и немного грустной улыбкой смотрела на него. В паре шагов от них пожарной каланчой возвышался неизменный Нгоса. Алексей Михайлович настоял, чтобы абиссинец остался рядом с девушкой, для помощи и охраны.

Несмотря на мирный характер, противником Нгоса мог быть страшным. При его неимоверной силе и навыках, которые он успел получить от Захара, абиссинец легко справлялся с пятью противниками голыми руками, даже если у них было холодное оружие. Разойдясь, он мог убить взрослого здорового мужчину одним ударом кулака. Что и продемонстрировал, когда Сашка, разозлившись, решил навести в Ростове порядок. При наборе команды Нгоса решил не оставаться в стороне.

И вот теперь, понимая, что на его попечении остается самое для Сашки дорогое, он стоял за спиной Катерины, внимательно отслеживая любое движение в радиусе десяти метров. Прозвенел колокол, извещавший пассажиров об отправке поезда, и Сашка, поцеловав жену, осторожно отодвинул ее в сторону. Руку молодой княгини тут же подхватила громадная черная лапа слуги.

– Не беспокойся, хозяин. Я умру за нее, – тихо пообещал Нгоса, и Сашка, посмотрев ему в глаза, только благодарно кивнул. Это были не пустые слова.

Подсадив в вагон деда, он легко поднялся по ступеням в тамбур и, развернувшись, с улыбкой послал жене воздушный поцелуй. Паровоз дал длинный гудок, состав дернулся и медленно покатил. Дождавшись, когда перрон скроется за поворотом, Сашка прошел в салон и, присев напротив деда, тихо спросил:

– Ты знаешь, что там происходит?

– Похоже, государь решился на серьезные действия, и чтобы уберечь семью, задумал поручить их защиту тебе, – помолчав, нехотя ответил князь.

– У него уже гвардейцы кончились? – иронично хмыкнул Сашка.

– Можешь мне не верить, но на этом настояла императрица.

– Аликс?! Быть не может. Она же меня на дух не переносит, – покрутил парень головой.

– Ей основательно напомнили, кто в прошлый раз спас от смерти ее и ее детей.

– Мария Федоровна? – догадался Сашка.

– И юная великая княгиня Ольга. Кстати, она очень сердилась на тебя за твою женитьбу. Бабушка едва успокоила, – лукаво усмехнулся князь.

– Понятно, – скривился Сашка. – Опять стану мишенью для колкостей.

– Нет. Этого не будет, – решительно возразил Алексей Михайлович. – На этот раз рядом с детьми будет и Мария Федоровна. А уж она умеет любого болтуна в чувство привести. Но это все пока только предположения. Сам император окончательного решения еще не принял.

– Решения о жестких мерах или о защите семьи? – быстро уточнил Сашка.

– О мерах.

– Понятно. Опять боится, – скривился парень. – Как бы чего на Западе не подумали.

– И это тоже, но ему на стол положили весьма убедительные доказательства, что эта война инициирована не только одной Японией. Кстати, твои мортиры уже успели себя отлично зарекомендовать. При попытке высадки десанта японцев просто сбросили в море благодаря их скорострельности. Даже атаковать не пришлось. Сами ушли.

– Ну и слава богу, – улыбнулся Сашка. – А с винтовками что?

– Тут нужно искать егерей, – пояснил князь. – Во всяком случае, казаки их хвалят. Плачутся только, что дорогие, а во всем остальном хвалят.

– Ну, эти по-другому и не скажут, – рассмеялся парень. – Ладно. С фронтом пусть генералы разбираются, а вот что мне там делать придется, это вопрос. Неужели опять заговор. Вроде же вычистили эти авгиевы конюшни. Полтора года грядки пололи.

– Ну, слухи про заговор пока толком не проверены, – успокоил его князь. – Я допускаю, что Николай желает иметь рядом человека, у которого есть свой взгляд на все происходящее. Настолько свой, что он кардинально отличается от всех остальных. А ты уже несколько раз доказал, что твоя точка зрения имеет под собой весомые основания.

– Ничего не понял, но пусть будет так, – вздохнув, махнул Сашка рукой.

– Успокойся, Саша. Приедем, разберемся, – понимающе усмехнулся князь.

Спустя неделю они сошли с поезда на Николаевском вокзале Петербурга и, дождавшись, когда с платформы снимут их автомобиль, отправились в свой особняк, приводить себя в порядок с дороги.

Утром следующего дня оба князя стояли перед императором, ожидая его повелений. Улыбаясь, Николай тепло поздоровался с обоими и предложил им присесть, осторожно заговорив о деле.

– Я вызвал вас обоих, господа, вот по какой причине. Вы требуетесь мне здесь. Оба. От вас, Алексей Михайлович я жду умных советов, кои вы всегда давали мне, без оглядки на мое недовольство, а вы, Александр Викторович, нужны для общения с прессой. С этой минуты вам присваивается чин камер-юнкера, – улыбнулся Николай.

– Премного благодарен, ваше величество, но не уверен, что смогу правильно исполнять такие высокие обязанности, – быстро вскочив, отчеканил Сашка, мысленно матеря императора последними словами.

Такое назначение означало, что он должен бросить все дела и безвылазно торчать в столице. Это никак не входило в его планы. А самое главное, что через три месяца Катерина должна была родить, и он просто обязан быть рядом с ней на тот момент.

– Сможете, Александр Викторович, – решительно отмел все возражения император. – Вы уже доказали, что лучше вас с этим делом не справится никто. Ваши выступления перед прессой ясно показали мне, что подобные умения важны и должны служить интересам государства. Ваши встречи с представителями прессы будут проводиться раз в три месяца и не будут никак цензурированы.

– Прошу прощения, ваше величество, – растерялся Сашка. – Это означает, что я могу говорить все, что сочту нужным?

– Именно так, – решительно кивнул Николай. – Я знаю, что вы человек чести и умеете хранить тайну. А значит, учить вас чему-то бессмысленно. Более того, ваши колкие, хлесткие высказывания имеют весьма полезное свойство приводить наших чиновников в чувство, – добавил он, ехидно усмехнувшись. – Думаю теперь, когда они будут знать, что вы выступаете от моего имени, ваши слова будут услышаны еще лучше.

«Ах ты зараза! – выругался про себя Сашка. – Решил из меня мишень сделать, а сам за моей спиной отсидеться. А вот хрен тебе. Сладко со мной точно не будет».

– Ваше величество, – потирая шрам, спросил Сашка, – а что мне отвечать, если вопросы прессы будут касаться вас лично? Точнее, не личных дел, а вашего личного мнения на ту или иную проблему? Или в случае какой-либо ошибки, которая произойдет под эгидой вашего указа?

– Ругайте, – обреченно махнул рукой Николай. – Уж лучше вы официально, чем в кулуарах инкогнито. Я понимаю, Александр Викторович, что данное назначение для вас неожиданно, даже нежелательно. Ведь ваша супруга на сносях, и вы наверняка желаете быть подле нее. Но вы единственный, кому я могу поручить подобное дело и быть уверенным, что оно будет сделано правильно. Уж простите, – неожиданно добавил Николай.

– Вы абсолютно правы, ваше величество. Я ожидал чего угодно, но только не назначения, – кивнул Сашка. – Но, если этого требуют дела государства, я готов служить.

– Иного я и не ожидал от вас, князь, – благодарно улыбнулся император. – И кстати, на вашей персоне настояла моя матушка. Это была ее идея, – раскрыл он секрет, ехидно покосившись на Алексея Михайловича.

«Отыгрался за прошлый раз, зараза», – понимающе хмыкнул про себя Сашка, покосившись на растерянно замершего деда.

– Когда назначена следующая встреча с репортерами, ваше величество? – деловито спросил парень, отвлекая императора на себя.

– На подготовку у вас будет три дня. К тому времени из генерального штаба доставят все необходимые данные о положении на фронте. Все встречи будут проходить все там же, в Манеже. Там все так и осталось с прошлого раза. Мой секретариат получит все необходимые указания, но вам я даю высочайшее позволение входить ко мне без доклада в любое время. В переданном вам указе все это есть, – император коротким движением пальца указал парню на документ, который он так и держал в руке. – Ознакомьтесь с ним, и в случае, если кто-то вздумает чинить вам препятствия, можете действовать на свое усмотрение. Говорить особо ничего не стану, но надеюсь на ваше благоразумие, князь, – поддел его император, лукаво усмехнувшись.

– Я понял, ваше величество. Постараюсь обойтись без смертоубийства, но вот воздержаться от членовредительства не обещаю, – не сумел сдержаться Сашка, которым овладело какое-то странное чувство дикости всего происходящего.

– Почему-то я ожидал именно такого ответа, – вдруг рассмеялся император. – Больше не задерживаю вас, князь. Можете приступать к своим обязанностям. А с вами, Алексей Михайлович, нам предстоит долгий и серьезный разговор. И кстати, вас ожидает моя матушка, Александр Викторович, – бросил Николай в спину уже выходившему из кабинета парню.

* * *

Страна праздновала. Япония подписала капитуляцию и соглашение о мире. По окончанию этой войны Россия получала Южные Курилы, Сахалин, Хоккайдо. И все это несмотря на громкие вопли западных стран о безжалостном ограблении русским медведем восточных соседей. Также, по тому же договору Корея становилась полностью свободной, под патронатом все той же России, а Маньчжурия как государственное образование вообще прекращала свое существование. Ее территория становилась частью империи.

Пруссия и Австро-Венгрия принялись усиленно переговариваться, дабы организовать альянс с Францией и дружно покарать непокорного русского медведя. Англия все это поддерживала финансово и материально. Оружием. Но в дело вступил такой непредсказуемый фактор, как знаменитое русское упрямство. Быстрая победа в этой войне вдохновила народ, и в общественной среде все чаще звучали призывы сделать наконец то, что когда-то хотели сделать их предки. Освободить Царьград. Колыбель православия. Но для этого нужно было объявить войну Турции.

И вот тут императору требовалось все как следует взвесить. Война с Турцией вещь не новая, можно сказать, привычная, но как сделать так, чтобы все остальные воздержались от вмешательства в старые разборки двух заклятых противников? По этому поводу Алексей Михайлович на тайном совещании предложил помочь славянским народам, проживавшим на территории Австро-Венгрии, и поддержать сопротивление в Ирландии. Ну а с Пруссией в таком случае можно будет договориться.

Растерянно глядя на своего старого советника, император несколько минут молчал, после чего осторожно произнес:

– Князь, думаю, не ошибусь, если скажу, что это идея вашего внука.

– И не только эта, – с гордостью улыбнулся князь.

– А где теперь он сам? Мы его видим обычно только перед его встречами с прессой. Он в столице?

– Нет, ваше величество. Он сейчас в имении. Его супруга, княгиня Катерина, разрешилась от бремени мальчиком. Так что в семействе Тархановых появился продолжатель рода, – ответил старик, не сдерживая счастливой улыбки. – Сразу после окончания приема я отправляюсь к ним. Уж простите, ваше величество.

– Конечно, князь, – кивнул император с заметной растерянностью. – Тем более что сейчас пойдут в основном рутинные дела. Обязательно поезжайте. Поздравляю вас. От души.

– Благодарю вас, ваше величество, – склонил голову князь. – Даю слово, что род Тархановых всегда будет стоять на страже интересов империи. В этом его предназначение.

Глубоко поклонившись, старый князь развернулся и уверенным, твердым шагом покинул кабинет.

«Этот род ничто не сломит, – растерянно подумал император, глядя ему вслед. – Недаром говорят, что основатель их рода поклонялся какому-то варварскому богу, который за верность ему обещал, что род никогда не угаснет. Вот и попробуй после всего того, что с ними было, не верить в подобное…»

Content

Ерофей Трофимов
Рокировка. Дворянин поневоле

Рокировка

Дворянин поневоле