Елена Маслова

Звук в кино. Как создаются иллюзии

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Научный редактор: Павел Шувалов

Редактор: Марина Белашева

Издатель: Павел Подкосов

Руководитель проекта: Александра Шувалова

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Алина Лоскунова

Корректоры: Ольга Смирнова, Наталья Федоровская

Верстка: Андрей Фоминов

Иллюстрации на обложке: Shutterstock

Фото автора на обложке: Николай Постников

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Маслова Е., 2025

© ООО «Альпина нон-фикшн», 2025

⁂

Введение

Казалось бы, зрители в кино слышат звуки как в обычной жизни, но это не совсем так. Там, на экране, авторы фильма искусственно создают мир со своей географией, героями, сюжетной линией. Вам кажется, что этот экранный мир звучит сам по себе, но эту иллюзию выстраивает звукорежиссер, заставляя зрителя поверить, что он звучит именно так.

Беззвучные миры чаще всего непонятны, неэмоциональны и утомительны. Трудно быть заинтересованным, глядя на молчаливое изображение два часа. Звук оживляет картинку, помогая зрителю более эмоционально воспринимать происходящее на экране.

В кино зритель слышит речь героев, шорохи, скрипы, дыхание, атмосферные шумы и много других всевозможных звуков, имеющих разную фактуру и эмоциональную окраску.

Когда я впервые присутствовала на перезаписи фильма – на этом этапе кинопроизводства различные отдельные звуки сводятся в единую фонограмму под изображение, – я была загипнотизирована работой звукорежиссера. Это было очень давно, когда еще не было цифровых технологий. Звукорежиссер один сидел за огромным пультом в большущем пустом и темном зале перезаписи. Его руки скользили по панелям пульта, а пальцы неуловимо нажимали, поправляли, двигали и подкручивали регуляторы и кнопки. Я получила возможность наблюдать, как из разрозненных звуков природы, голосов людей, шума машин и музыки создавалась единая звуковая картина фильма. Звукорежиссер репетировал, а я слушала то, что получалось. Эмоциональное содержание звуковой картины неуловимо менялось с каждым репетиционным прогоном. Это было удивительно.

Звукорежиссер создает звуковой мир фильма не в один момент. Иногда это занимает недели, месяцы, иногда год, а порой несколько лет, прежде чем первичные звуковые фонограммы будут записаны, синтезированы, обработаны, смонтированы, и только потом попадут на перезапись.

Звук в кино является не только одним из способов восприятия фильма, но и самым важным техническим аспектом кинопоказа. Вы удивлены? Если, к примеру, операторские ошибки можно списать на смелое художественное решение или на специфическую стилистику, то плохой звук прямо указывает на непрофессионализм кинематографистов в целом. Раньше зрители в кинотеатрах кричали: «Сапожник!» – когда рвалась пленка и останавливался просмотр. Сейчас зрители в зале тоже умеют показать свое недовольство, толкая друг друга в бок и переспрашивая: «А что, что это он сейчас сказал? Плохо слышно!» И все! Фильм пропал! Зрители отвлеклись и потеряли интерес.

Сложно представить себе хороший фильм с плохим, в техническом смысле, звуком. Плохой звук, если не испортит фильм окончательно, то по меньшей мере отвлечет внимание зрителя от происходящего на экране и станет источником раздражения.

Зрителю кажется вполне естественным, что он четко слышит слова героев, испытывает эмоции, ощущает страх, напряжение или сочувствие. Он погружен в искусственно созданный экранный мир, как в реальный. Зритель не догадывается, что если в том или ином эпизоде убрать звук, то трагедийность или напряженность эпизода исчезнет вместе с ним.

Исчезнут звуки – исчезнут зрительские эмоции.

В этой книге я проведу вас по всем этапам кинопроизводства и позициям, на которых работает звукорежиссер, расскажу, чем он занят и какими приемами пользуется, чтобы вызвать эмоциональный отклик зрителя.

Глава 1

Как вызвать переживания зрителя

Суть профессии звукорежиссера в двух словах

Именно звукорежиссер решает, что будет слышать зритель в каждый момент фильма. Наша жизнь переполнена всевозможными звуками, и именно звукорежиссер выбирает из них нужные и значимые для экранного мира. А если он не находит нужных ему звуков в природе, то создает их сам.

От того, какие звуки нам дают услышать в каждом эпизоде фильма, зависят наши эмоции: сочувствие, страх, радость или душевная боль. А самое главное – выбранные звуки всегда подчеркивают основную идею режиссера, автора фильма.

Давайте же выясним, как звукорежиссер заставляет нас услышать то, что он хочет.

Начнем с эпизода отравления

Представим себе жуткую картину. В тюремной камере сидят два преступника. Не будем рассказывать весь предыдущий криминальный сюжет, но одному преступнику приказали отравить другого. Отказаться невозможно. Личной вражды между ними нет, да и убийцами эти два человека никогда не были. Но одному выдали смертельный яд, который он должен незаметно подсыпать другому и стать убийцей. И он его подсыпает. Начинается обед.

Мы смотрим на экран и видим тюремную камеру – маленькое закрытое помещение с крохотным зарешеченным окном под потолком. Два человека сидят лицом к лицу, один напротив другого.

Если не знать, что один персонаж убивает другого, то картина выглядит довольно мирно. Всю эту «мирную» картину создали сценарист, режиссер, оператор, художники-постановщики, осветители и другие специалисты. И все это на виду, на первом плане, это все очевидно, тем более если знать предысторию.

Но что же особенного в этом эпизоде сможет сделать звукорежиссер? Он сможет передать животный страх убийцы!

Что мы можем слышать в тюремной камере? Возможно, пара голубей с воркованием суетится на крошечном подоконнике тюремного окна. А может, через дверь камеры пробивается неясный шум из коридора. Возможно, слышно звяканье посуды и чей-то надрывный кашель издалека, с улицы. Шуршит при движении одежда наших персонажей, и чиркают ботинки по каменному полу камеры под столом, когда они передвигают ноги. Если не знать, что один персонаж убивает другого, то сцена обеда выглядит мирно. Но это – сцена убийства. Один человек убивает другого. И смотрит на это. И ему страшно. Он в неволе, он не может выбирать, ему приказали – и он убивает, чтобы выжить.

Что слышит убийца?

Как вы думаете, что слышит убийца? Разумеется, он старается вести себя как обычно, чтобы не выдать своего волнения. Как же в такой ситуации дать понять зрителю, какой ужас испытывает наш герой? На чем он может быть сосредоточен? Ну не на ворковании же голубей, в самом деле.

Скорее всего, он слышит каждый глоток своей жертвы. Помните себя в детстве, когда вас что-то сильно пугало в темноте? Ощущение, когда все тело вибрирует, сердце барабанит, в голове звенит, а ноги становятся ватными. Ты весь превращаешься в слух и максимально напряженно вслушиваешься в темноту, пытаясь различить звук, который может указать, где прячется это что-то пугающее. Вот так и наш герой максимально напряженно вслушивается в звуки поглощения отравы. Он буквально всем телом слышит, как сосед зачерпывает ложкой отравленную кашу и глотает ее, приближая свою смерть. Только звуки глотков и стук ложки и будет слышать зритель вместе с персонажем сцены. Звукорежиссер уберет из звукоряда мирное воркование голубей и фоновые шумы коридора тюрьмы. Он оставит главные звуки, которые вовлекут зрителя в ожидание неминуемой смерти. Он их подчеркнет, сделает более значимыми, слышимыми и страшными.

Режиссер показывает зрителю напряженное лицо убийцы. А вдруг яд не подействует? А вдруг сокамерник не сделает следующий глоток? Не изменился ли вкус еды от порции яда? Это вам не нож какой-нибудь, с ним ситуация более контролируемая. Это яд, который может быть замечен в еде, и тогда убийца легко превратится в жертву. Зрителю любопытно, страшно и жалко главного героя.

Вот и началась история, и зритель в напряжении ждет продолжения, не замечая, что голуби не воркуют и ботинки не чиркают и что сам он уже слышит только глотки и стук ложки.

Теперь зрителя окружает та звуковая картина, которую создал звукорежиссер. Это он записал и звяканье ложки о край металлической миски, и стук ботинок, и фоновый шум тюрьмы, и еще много всего, что звучало на съемочной площадке, но в фильме использовал только те фактуры звука, которые формируют образ страха отравителя. То, что слышали члены съемочной группы во время записи сцены, и то, что слышит зритель фильма, не всегда одно и то же. Звук в фильме точнее, он выполняет свою особую роль и звучит эмоциональнее, потому что ему придают определенный характер, оперируя профессиональными приемами и инструментами.

Почему так важны переживания зрителя в кино

Потому что сопереживание, соучастие, зрительское соавторство – это самое важное для зрителя, это первооснова кино. Если зрителю этого не дать, он уйдет. Какой бы фильм вы ни начинали смотреть, через минуту-другую оказываетесь втянутыми в какую-нибудь историю, начинаете испытывать любопытство, страх или вам становится смешно. Кино дает зрителю эмоции, раздвигая границы его личного мира и позволяя проникнуть в реальность персонажей, переживать их эмоции как свои, оставаясь при этом в удобном кресле.

В мире кино возможно все: дорогостоящие приключения, опасности для жизни, физически невозможные события, переживания, которые возвышают душу и заставляют переосмыслить свои поступки. В кино зритель может если не пережить опыт персонажа, ассоциируя себя с ним, то хотя бы задуматься о такой возможности, пожелать этот опыт обдумывать или обсуждать.

Мальчишки, выходя из кинотеатра, возбужденно повторяют реплики и движения героев. Девочки, посмотрев сказку о прекрасной принцессе, еще долго после фильма сохраняют ее манеры.

Вот и в эпизоде в тюремной камере звукорежиссер заставил нас ненадолго стать тем парнем, который должен убить. Ведь мы слышим то, что слышит убийца, и как будто проживаем вместе с ним этот страшный опыт.

Цель достигнута, задача выполнена: зритель испытал эмоции.

Глава 2

Подготовительный период: начало работы звукорежиссера над фильмом

Три периода фильмопроизводства

1. Подготовительный.

2. Съемочный.

3. Монтажно-тонировочный (постпродакшен).

В подготовительном периоде набирается группа специалистов, которые будут работать на фильме, в том числе звукорежиссеры. Сейчас все чаще звукорежиссеры объединяются в независимые компании по производству звука. На работу могут быть приглашены несколько компаний или несколько отдельных специалистов по звуку. Координирует их и отвечает за работу всех специалистов главный звукорежиссер, который работает непосредственно с режиссером фильма. Некоторые компании могут специализироваться только на одном периоде фильмопроизводства, например съемочном или на постпродакшене, а некоторые выполняют все работы по звуку в фильме в целом.

Главный звукорежиссер в подготовительном периоде изучает литературный сценарий, в котором находит прямые указания автора на звуки того или иного эпизода. Это могут быть элементарный гром, или какие-то закадровые шумы, или реплики, которые нужно будет обязательно записать для фильма. Прочтение литературного сценария звукорежиссером сильно отличается от прочтения того же сценария оператором или художником – задачи разные.

Звукорежиссер вместе с режиссером, композитором и оператором принимает участие в выборе натуры и определяет состав оборудования, необходимого для съемок фильма. Нельзя назвать обязательным условием успеха фильма сотрудничество режиссера и главного звукорежиссера в подготовительном периоде, но то, что их совместная работа на этом этапе производства значительно улучшает фильм, – это правда.

В съемочном периоде звукорежиссер площадки и бум-оператор записывают звук сцен на площадке. А главный звукорежиссер, как правило, пишет фоновые шумы. Хотя может доверить эту работу звукорежиссеру площадки. Подробно о съемочном периоде в главе 5.

В монтажно-тонировочном периоде дописываются необходимые звуки, делается доозвучание и озвучание, монтируется и редактируется фонограмма и проводится перезапись (сведение) основной фонограммы фильма. Подробнее об этом в главе 9.

Звукорежиссерской группе необязательно иметь такой состав, но на больших картинах действительно работают несколько человек, чтобы ускорить процесс. В малобюджетных проектах могут обойтись бум-оператором и одним звукорежиссером.

Режиссерский сценарий

В подготовительном периоде у режиссера выстраивается концепция фильма, которую он излагает в режиссерском сценарии.

Режиссерский сценарий вообще не похож на литературный. Обычный сценарий выглядит как пьеса, где есть подробное описание всех героев, их диалоги и последовательно выстроен сюжет. Из литературного сценария понятно, о чем фильм, какие герои, что и как они делают. Актерам обычно дают читать именно литературный сценарий.

Режиссер на основе литературного сценария составляет свой режиссерский сценарий по определенной форме в виде таблицы. Таблица начинается с титульного листа, в котором указываются действующие лица вместе с массовкой и каскадерами, то есть все люди, которые появляются в кадре.

В первой графе указывается номер кадра, потом место, где проводится съемка (объект), затем операторские пометки, например, съемки под водой или деталь, крупный план, кран, партикабль, стедикам, общий план и т. д., содержание эпизода (действие), диалоги, раскадровки, замечания по звуку и другое.

Эпизоды идут друг за другом в монтажной последовательности, которая может не совпадать с последовательностью эпизодов сюжета в литературном сценарии.

Слово «партикабль» в первые дни съемки вызывало у меня смутное беспокойство. Было ощущение, что где-то в школьной программе по русской литературе оно мне встречалось, но я его забыла. Что-то вроде «пердимонокля». Оказалось, что это просто возвышение, на которое поднимают камеру, – строят деревянный помост нужной высоты, на котором закрепляется камера и помещается оператор. Такое нехитрое приспособление используют, чтобы снять картинку немного сверху.

Стедикам – это специальное устройство, которое оператор носит на себе, оно служит для стабилизации камеры, чтобы она не дрожала, когда оператор ходит или бегает.

Раскадровка – это зарисовки того, что происходит в кадре. Она дает понять, как режиссер видит эпизод, как выстраивается последовательность кадров.

Совершенно необязательно, что режиссер напишет свой режиссерский сценарий по этой форме. Важно, что там будут номера кадров по порядку, содержание эпизода, диалоги, операторские заметки, звукорежиссерские комментарии, хронометраж, указание места съемки и время – утро, день, вечер, ночь. Важно, чтобы группа понимала, на чем нужно сосредоточиться, чтобы воплотить режиссерскую идею.

Выбор натуры (локаций)

Прежде чем у режиссера окончательно сложится режиссерский сценарий, нужно выбрать натуру – локации, в которых будут сниматься те или иные сцены. На выбор натуры ездят обычно продюсер, оператор, режиссер, художник-постановщик и звукорежиссер.

На выборе натуры у каждого специалиста свои задачи:

• Режиссер указывает место, где ему бы хотелось снимать.

• Продюсер фильма определяет, где будет жить группа, как она будет туда добираться, потребуется ли дополнительное строительство, сколько для этого нужно денег, и сверяет это со сметой.

• Оператор смотрит, насколько хороши будут кадры в этой локации и как туда можно подвести электрическую сеть для осветительных приборов.

• Художник сравнивает выбранное место с тем, которое описано в сценарии, и отмечает, что нужно достраивать.

• Звукорежиссер должен осмотреть место на предмет посторонних шумов, которые могут помешать чистовой записи звука: нет ли рядом стройки, аэродромов или еще каких-нибудь шумных объектов, не скрипят ли полы декорации, нет ли рядом детской игровой площадки и т. д.

После осмотра локации звукорежиссер принимает решение о том, годится ли место для чистовой записи звука или потребуется дополнительное речевое и шумовое озвучание в студии. На деле все может быть по-другому. На выбор натуры звукорежиссер может не поехать и ограничиться осмотром локации уже на месте перед съемками. Это зависит от разных причин: от постановочной сложности картины, взаимоотношений людей в группе, бюджета и от страны съемок. Но отсутствие звукорежиссера на выборе натуры может отразиться в дальнейшем на качестве чистовой записи звука.

Неизвестно, почему режиссер Роберт Редфорд во время работы над своим первым фильмом «Обыкновенные люди» в 1980 году для съемки кабинета психиатра выбрал место на складе возле аэропорта. Скорее всего, другой возможности для съемок не нашлось, в результате чистовую фонограмму записали там, несмотря на гул близко пролетающих самолетов и шум на промышленном складе.

Надо сказать, что человек, который монтирует диалоги, также обязан убрать лишние шумы, сделать диалоги чистыми, а склейки неслышными. Монтажером диалогов была Виктория Роуз Сэмпсон, вот ей-то и пришлось сделать почти невозможное. Она рассказывала об этом так: «Семья по сюжету фильма страдает из-за гибели старшего сына, а младший посещает психиатра. Режиссер решил снимать кабинет психиатра на складе алюминия рядом с аэропортом. Задушевные беседы психиатра с мальчиком должны были содержать долгие паузы – тишину, символизирующую боль и непонимание между людьми. Но паузы были заполнены шумом пролетающих самолетов, и это было ужасно. Сцена идет 10 минут, но на то, чтобы избавиться от посторонних шумов склада и шума самолетов, у нас ушли недели»[1].

Звуковая экспликация

В режиссерском сценарии звукорежиссер делает свои заметки в отведенной ему графе таблицы. Это называется звуковая экспликация. А выглядит это так, как если бы звукорежиссер написал план фильма в звуках и перечислил, какие звуки и шумы ему нужно записать на съемочной площадке, а какие создать в своей аппаратной. Здесь же ему нужно перечислить оборудование, которое необходимо для съемок, и сделать другие примечания, например по записи музыкальных кадров.

Если в фильме в кадре будут оркестр или музыкальные инструменты, то в экспликации нужно указать, будет ли оркестр играть вживую или под фонограмму. То же самое с пением. Вопросов очень много, и звуковая экспликация помогает подготовиться к съемкам фильма.

Как правило, выдающиеся режиссеры не пренебрегают обсуждением звукового решения фильма со звукорежиссером. Кандидат искусствоведения, профессор, заведующая кафедрой звукорежиссуры ВГИК им. С. А. Герасимова Русинова Е. А. говорит: «Очевидно, что для творческого освоения выразительных возможностей современных звуковых форматов значительную часть… вопросов нужно решать на стадии режиссерской разработки сценария, чтобы потом на перезаписи не услышать признания изумленного режиссера: "Если бы я знал, что это может так звучать, я бы иначе снимал"»[2].

Однажды я работала над документальным фильмом, к озвучанию которого меня привлекли слишком поздно. Фильм находился в стадии уже готового смонтированного изображения, молодой режиссер был убежден, что уже сделал все, что нужно, и попросил меня «просто озвучить фильм», а именно: выровнять звук, подобрать и подложить музыку. Так он представлял себе работу звукорежиссера.

Фильм был о человеке, который долгое время работал на государственной службе, был полезен обществу, а теперь, после болезни, оставил этот мир. Я посмотрела изображение несколько раз, поняла, что мне делать, нашла нужные шумы, дописала необходимые синхронные шумы, подложила компилятивную музыку и сделала перезапись.

Режиссер пришел посмотреть, что получилось. Он смотрел свой фильм с удивлением, а потом произнес: «Так вот что, оказывается, я хотел сказать в этом эпизоде», затем встал и ушел. И начался перемонтаж фильма. А после перемонтажа опять озвучание.

Эпизод, из-за которого было решено переделать фильм, заключался в следующем: по длинному коридору государственного учреждения двигалась камера, создавая у зрителя ощущение, что он каким-то образом, под шапкой-невидимкой, проник в помещение и теперь там осматривается. Зритель видел безлюдный коридор с красной ковровой дорожкой на полу, с массивными дверями кабинетов по обе стороны и со сверкающими люстрами, спускающимися с потолка.

Интерьер был дорогим, внушающим мысли о серьезности и значимости дел, которыми занимались работающие здесь люди. На протяжении всего эпизода звучал закадровый голос диктора, который рассказывал о жизни героя фильма, когда-то проводившего много времени в этом государственном учреждении.

В аппаратной, куда меня поместили озвучивать фильм, стоял микрофон, на который ранее записывали диктора. На этот микрофон я и записала тяжелые шаги пожилого человека по мягкой ковровой дорожке – положила свою куртку на стол, направила на нее микрофон и просто надавливала рукой на коротко остриженный мех воротника, изображая шаги. Добавила немного шуршания одежды, подложила эти звуки под изображение, совмещая с небольшими покачиваниями камеры, ведь оператор нес камеру на плече, и подложенный звук шагов, обозначающих эти покачивания, оживил персонажа. Теперь уже пожилой герой фильма медленно шел по коридору, а зритель как бы сливался с ним, переживая его эмоции. Возникло ностальгическое настроение, и изменился смысл эпизода – появился образ пожилого человека, вспоминающего о своей деятельности на госслужбе.

Режиссер переписал текст. Теперь в фильме появились эпизоды, когда герой сам рассказывает о себе. К моменту создания фильма героя уже не было в живых, но остались его записи и письма, зазвучавшие на планах вот таких коридоров, которые помнили его шаги и прикосновения. Фильм стал более человечным.

Разобщенная работа звукорежиссера и режиссера напоминает игру в испорченный телефон. Режиссер не считает нужным объяснять, какую мысль нужно донести, звукорежиссер понимает мысль режиссера по-своему и делает сообразно своему пониманию. В результате после озвучания у режиссера может расшириться горизонт восприятия своего же фильма, но возможен и печальный исход событий, когда звукорежиссер покинет свое место работы, потому что не понял идею автора.

Съемки фильма – штука довольно непредсказуемая, и почти всегда приходится принимать решения в режиме форс-мажора, но экспликация все равно здорово организует процесс подготовки к съемочному периоду.

Не все режиссеры обсуждают со звукорежиссерами звук будущего фильма. Но режиссеры выдающихся фильмов, как правило, еще в подготовительном периоде ставят определенные задачи звукорежиссеру. Иначе как режиссеру представить себе структуру фильма, если не наметить, где будет звучать музыка или какие звуковые эффекты понадобятся для определенных сцен. Чтобы звуковой эффект выполнил свою роль, сделал сцену страшной, романтической или смешной, его нужно срежиссировать, подготовить, а значит, продумать во время составления режиссерского сценария.

О важности подготовительного периода пишет и Е. А. Русинова: «Предположим, необходимо создать кино о герое, который нуждается в деньгах, поэтому доведен до отчаяния. Очевидно, нужно спроектировать место, где он живет. Это может быть обветшалая квартира в центре большого города. Вид этого места расскажет многое о герое и о том, что он чувствует.

Есть возможность и в звуке показать, что это ужасное место. Возможно, водопроводные трубы проложены по потолку его квартиры. Если показать одну из труб крупным планом, то можно сотворить чудеса, создавая звуковую атмосферу бульканья воды и вибрации труб. Даже не видя труб, можно озвучить потенциально существующие трубы, но тогда будет сложнее дать понять зрителям, что это за звук. Одного крупного плана трубы, сопровождаемого звуком, для аудитории будет достаточно»[3].

В своей экспликации звукорежиссер записывает также оборудование, которое понадобится для съемок этого эпизода или объекта. Делается это и для сметы в том числе, чтобы продюсер кинокартины соотносил все эти заявки звукорежиссера с бюджетом фильма. Экспликация – хороший инструмент, организующий и дисциплинирующий.

В подготовительном периоде звукорежиссер составляет предварительную схему будущего звукового мира фильма, которая частично отражается в звуковой экспликации, а в большей степени живет в голове звукорежиссера и время от времени поворачивается к нему новыми блистательными гранями, вспыхивая идеями и не давая покоя.

Глава 3

«Если вам нужен интересный звук, снимайте для него»[4]

Взлет самолета в фильме А. Митты «Экипаж»

В качестве названия этой главы я выбрала слова известного звукорежиссера Скипа Ливси. Он работал со многими знаменитыми режиссерами, такими как братья Коэн, Мартин Скорсезе, Спайк Ли, Джонатан Демми. А за фильм Альфонсо Куарона «Гравитация» в номинации «Лучший звук» получил премию «Оскар».

Ливси произнес эту замечательную фразу в разговоре с режиссером Бетти Гордон, объясняя, что звуковая дорожка фильма может состоять исключительно из музыки, но в создании атмосферы и напряжения не стоит рассчитывать только на нее. Звукорежиссер может предложить более интересные варианты звукового оформления. Он знает, когда, где и какой именно окружающий звук использовать для создания драматического напряжения или правильной атмосферы. В его фразе есть отсылка к тому, что режиссеры и звукорежиссеры должны сотрудничать с первых дней работы над фильмом. Но самое главное – это то, что режиссеры должны быть готовы к экспериментам и доверять специалисту по звуку. Тем не менее именно режиссер имеет последнее слово в оркестровке звука, потому что это концептуальная категория.

Посмотрите эпизод взлета самолета во время землетрясения в фильме «Экипаж» 1979 года. Режиссер Александр Митта, композитор Альфред Шнитке, звукорежиссеры Екатерина Попова-Эванс и Вячеслав Карасев. Это невероятное по степени напряжения звуковое решение. Обратите внимание на последовательную детализацию звука в эпизоде: четкую структуру звуковых фактур, постепенное добавление компонентов звука и их наслаивание для усиления динамики, смену громкостей и ритма, включение диссонансных аккордов в музыку.

На фоне движения потоков лавы и взрывов вступают басы, низко и ритмично, начиная нагнетать внешнее напряжение. Затем прибавляется звук движения самолета: шуршат шины, свистят турбины. Потом мы видим руки пилотов, быстро и отрывисто переключающие тумблеры на панели в кабине. Каждое переключение – короткий острый металлический щелчок. Эти щелчки вольются позднее в музыкальное полотно как отдельный, явно слышный элемент.

Потом вступают струнные инструменты со своим особенным драматизмом, от которого сжимается сердце. Они задают мелодию, усиливая внутреннее напряжение композиции. Затем команды пилотов наращивают динамику. Короткие реплики звучат быстро, отрывисто и тревожно, выходя на первый план. Музыка звучит то громче, то тише, предоставляя место в динамическом диапазоне шумам или репликам. В композицию вливаются взрывы и гул движения огненных рек в качестве звуковых эффектов, усиливая внешнее напряжение композиции. По сути, мы слышим два основных слоя. Первый создает напряжение развития стихийного бедствия – ударные инструменты и звуковые эффекты, а второй – внутреннее напряжение, нарастающее в основном за счет команд экипажа и развития мелодии.

Кажется, что подготовка к полету никогда не кончится. Зритель измучен непрерывным движением звуков, картин, полыханием огня и взволнованными лицами пассажиров. И вот наконец звучит ровный голос командира: «Экипаж, взлетаем». Накал снижается, но это лишь ожидание следующего напряженного этапа. Тайм-код: 01.36.50–01.38.49.

Что будет, если в этом эпизоде будет звучать только лишь гениальная музыка Шнитке? Она, несомненно, заставит нас переживать, сострадать, желать быстрого и безопасного взлета. Музыка, несомненно, усиливает эмоции, но она не делает зрителя соучастником, она оставляет его наблюдателем. Только живые синхронные и фоновые звуки создают иллюзию реальности происходящего в самолете. Зритель как бы помещен в пространство кабины пилотов, он четко различает, что тумблеры переключаются близко, рядом с ним, что голоса в рации, которые слышатся то ближе, то дальше, обозначают крохотный размер кабины, а вот отдаленные взрывы за бортом, где-то далеко в горах, пугают, но не сильно, потому что кабина дает подобие защиты, а удар по борту самолета, напротив, вызывает панику.

Все эти щелчки, переговоры по рации, неожиданные отдаленные взрывы усиливают эффект присутствия. Кроме того, невероятная звуковая композиция преподносит нам информацию о сплоченности экипажа, о доверии и страхе пассажиров, показывает характер героев и их профессионализм. Именно таким образом выстроенная композиция из звуков и музыки заставляет сердце зрителя периодически замирать в ужасе: «Не справятся…» – а потом оживать и подниматься комом к горлу: «Справятся, конечно справятся!»

Звук поезда в фильме «Довод»

Фильм «Довод» (2020) режиссера Кристофера Нолана. Эпизод «Пытка». Тайм-код: 00.07.40–00.07.54.

Действие происходит возле железнодорожных путей. На общем плане мы видим четырех человек. Двое привязаны к стульям. А двое других им угрожают. Герой фильма, привязанный к стулу, избит, но жив, а второй персонаж то ли мертв, то ли потерял сознание. Режиссер показал зрителям инструменты пыток в крови, привязанного главного героя, стоящего в угрожающей позе бандита, иными словами, сообщил нам визуальными средствами, что сейчас герою будет очень больно. Мучитель берет в руки щипцы и начинает склоняться к несчастному, затем идет монтажная склейка и зритель видит угрожающее приближение бандита к жертве уже в отдалении на общем плане. Почти в тот же момент кадр пересекает мчащийся поезд и перекрывает сцену пытки. Мы видим проносящиеся вагоны и мелькающих героев фильма в просветах между ними. Но самой пытки мы, естественно, не видим. Зато мы слышим невообразимую боль в звуке колес состава. Этот звук явно синтезирован из нескольких фактур звукорежиссером Ричардом Кингом. Там есть визг раненого животного, скрежет металлических колес при торможении, натуральный звук проносящегося состава, но главное то, что все эти звуки составили в воображении зрителя страшную картину. Этот звуковой прием в небольшом по времени эпизоде на железнодорожных путях позволяет зрителю оценить стойкость главного героя, понять силу его характера, рисуя только в своем воображении ужас пытки. Звукорежиссер дал пищу для воображения, синтезировав звуковой образ страха и боли.

Такой момент невозможно придумать в процессе съемок. Чтобы организовать подобный многослойный эпизод, режиссеру нужно было обсуждать все с оператором, продюсером и звукорежиссером задолго до начала работы над фильмом, на стадии подготовительного периода при составлении режиссерского сценария.

Новорожденный ребенок и кошки в сериале «Перекресток»

Из литературного сценария сериала «Перекресток» я знала историю героев: молодая пара не может иметь детей. Желание иметь ребенка буквально сводит с ума молодую женщину. Она готова взять малыша из дома малютки, но муж пока не решается. Однажды вечером Лидия, так зовут героиню, слышит плач младенца, доносящийся с улицы, но, подойдя к окну, никого не видит и, успокоившись, возвращается в комнату. Утром в подвале дворник находит младенца в коробке.

В режиссерском сценарии написано: «Квартира Лидии. Поздний вечер. За окном темно. Лидия смотрит телевизор, сидя на диване. Вдруг она слышит крик новорожденного за окном, подходит к окну, отодвигает штору – никого не видит и возвращается на диван».

Мне показалось неубедительным, что Лидия, одержимая мыслью о материнстве, слышала голос младенца, но спокойно отошла от окна. В экспликации я указала, что это может быть кошачья драка. Если вы точно помните крик новорожденного, то согласитесь, что в палитре кошачьего крика всегда можно обнаружить что-то похожее на детский плач. В фильме я дала сначала натуральный крик младенца, чтобы зритель тоже услышал голос плачущего новорожденного и как бы вместе с Лидией пошел к окну посмотреть, что происходит. Но когда зритель с Лидией подошли к окну, они услышали звуки кошачьей драки. Как раз для этого момента я подложила кошачьи звуки, похожие на крик младенца, а через пару секунд крик кошек перешел в звуки кошачьей драки. Вот теперь для меня и для зрителя стало понятно, почему женщина, терзаемая мыслью о ребенке, так спокойно отходит от окна. Она поняла, что это кошки затеяли свои игры и никакого младенца там нет. Этой истории с кошками не было в сценарии, но там присутствовала идея: Лидия ошиблась.

Летающий пепелац в фильме «Кин-дза-дза»

В 1986 году на экраны вышел двухсерийный фильм «Кин-дза-дза». Звукорежиссер Екатерина Попова-Эванс получила статуэтку крылатой греческой богини – «Нику», национальную кинематографическую премию, которую вручает Российская академия кинематографических искусств, – за звуковые спецэффекты. Забавно, что крылатая богиня досталась женщине, которая придумала звук летающего инопланетного объекта. Звукорежиссер получила задание от режиссера фильма Георгия Данелии создать звук пепелаца. Эта штука выглядит как летающая ржавая бочка, довольно расшатанная. Звук нужен был аутентичный.

– Странных звуков и электроники не должно быть. Все звуки совершенно реальны, – сказал Данелия.

– Но звуков этих кораблей не существует и их двигателей тоже.

– Делайте из чего хотите. Вы видели эскизы пепелаца? Это замечательный ржавый корабль. Неважно, что он будет сделан из фанеры. Я хочу иметь на нашей планете новую реальность, именно реальность, без всякой синтетики. Полная тишина и никаких странных звуков[5].

Режиссеру хотелось звуков старого металла, в итоге Екатерина Джоновна создала 80 вариантов звучания летающего объекта. Она использовала звуки сверлильных станков по металлу, звуки резки и скрежета и, конечно, металлические ржавые скрипы. Звук пепелаца получился именно таким, какой могла бы издавать подобная штука. У зрителя не возникает раздвоения звуко-зрительного образа. Это выглядит органично.

Звукорежиссеру в конце концов предоставили синтезатор для работы над звуковым образом, но ни один извлеченный из него синтетический звук не вошел в фильм – натуральные звуки создали новую реальность новой планеты, как и просил режиссер.

Реальные звуки «Звездных войн»

Почти за 10 лет до создания фильма «Кин-дза-дза», в 1977 году, режиссер фильма «Звездные войны. Эпизод IV: Новая надежда» Джордж Лукас просил своего звукорежиссера Бена Бёрта записывать реальные звуки для объектов созданного им нереального экранного мира, также не используя синтезаторы.

Лукас всячески избегал условностей научной фантастики, которые были присущи голливудским фильмам прежних лет. Бен Бёрт записывал настоящие звуки двигателей самолетов, скрип ржавых дверей, гул прожектора, жужжание задней стенки телевизора, ходил в магазины снаряжения для подводного плавания и искал там интересные фактуры, предпочитая создавать эффекты из настоящих звуков, совмещая их, делая их звучание реверсивным, замедляя или ускоряя. Этим он занимался около года, все то время, пока съемочная группа была на съемках фильма.

На монтаже для создания образов роботов и инопланетных существ Бен Бёрт подкладывал натуральные звуки без обработки, совмещая их с артикуляцией и движением персонажей. Особенно непросто было с R2-D2, у которого даже рта не было. Авторам хотелось, чтобы его речь была интонированной, и они показывали друг другу, как это должно выглядеть, издавая нечленораздельные звуки, пытаясь придать им вид беседы. Они кривлялись, то округляя, то растягивая губы, при этом делая вид, будто что-то рассказывают. Бен Бёрт записал на пленку все эти упражнения Джорджа Лукаса и других авторов. В результате R2-D2 говорит компилятивным голосом, состоящим из голосов авторов, изображающих интонацию без слов.

Разборчивой эту речь назвать нельзя, но выглядит она похожей на какой-то язык. К счастью, C-3PO отлично понимает своего товарища.

Вице-президент компании Dolby Йоан Аллен сказал о Джордже Лукасе: «Именно такие режиссеры поднимают звук в кино на новый уровень. Благодаря этим режиссерам зрители стали с восхищением относиться к звуку»[6]. В 1978 году Бен Бёрт за фильм «Звездные войны. Эпизод IV: Новая надежда» получил премию «Оскар» за особые достижения.

Слуховая память – эмоции, повторения и контекст

Георгий Данелия и Джордж Лукас выступали против синтетических звуков в своих фантастических фильмах, настаивая на записи натуральных природных шумов. Режиссеры разных поколений продемонстрировали удивительное единодушие в своих представлениях о том, каким должен быть звук в кино.

Дело в том, что звук так же, как и запах, вызывает ассоциации, и человек их запоминает. Более того, наша память хранит ассоциации в виде образов, которые этот звук создали. Информация, полученная в виде звука, связывается в мозге человека с образом крепче, если были задействованы сильные эмоции, например если это был фейерверк на его дне рождения в детстве. Еще прочнее закрепляются ассоциации в слуховой памяти при повторении звуков, соединенных с образами. Не менее важную роль в формировании ассоциации играет и специфичность контекста, в котором информация была получена.

Вы стреляли когда-нибудь из рогатки или хотя бы целились во что-нибудь, натягивая резинку? Берешь резинку, оттягиваешь и отпускаешь. Появляется немного свистящий и дребезжащий звук, напоминающий звук тетивы лука. Это короткий звук, но его тон быстро меняется. Слышится это приблизительно как «пиу», где звук «у» звучит ниже и гораздо короче звука «и». Или как что-то вроде «ты-н-нь». Мозг запоминает этот звук и ассоциирует его со стремительным удалением или ненастоящим, шуточным выстрелом. В любом случае это был достаточно эмоциональный слуховой опыт для каждого школьника. Повторений этого процесса было тоже достаточно у каждого человека. Кроме того, в слуховой памяти остается контекст звука: натянули и отпустили резинку – выстрелили комочком бумаги в соседа по парте, натянули и отпустили тетиву игрушечного лука – попали стрелой с присоской в мишень. Таким образом мы сформировали образ выстрела, но не из настоящего оружия, а из воображаемого – игрушечного или примитивного. При таких «выстрелах» мы слышали своеобразный звук, который усвоился нашей памятью и сформировал устойчивый образ. Так вот, если смешать такой реальный звук, вызывающий устойчивую ассоциацию, с другим звуком, не вызывающим подобных ассоциаций, но по длительности соразмерным с первым звуком, то этот полученный при смешивании новый звук мозг все равно будет ассоциировать с пролетом или выстрелом, опираясь на свою устойчивую ассоциацию.

Такой алгоритм формирования ассоциативной слуховой памяти выполняется не только в случае с рогаткой. В реальном мире есть множество звуков, которые звукорежиссеры могут частично перенести в фантастические миры, чтобы добиться узнавания контекста процесса или образа. Поэтому и Данелия, и Лукас хотели получить от звукорежиссеров звуки узнаваемые, вызывающие в определенном контексте вполне привычные человеку земные ассоциации, несмотря на их оригинальность.

Сейчас я пишу этот абзац, а рядом с моим домом идет стройка. Рабочие вбивают металлическую арматуру разной толщины в какие-то поверхности. При этом я слышу звуки, очень похожие на выстрелы космических бластеров. Большой молоток бьет по длинному металлическому пруту, и этот прут колеблется, придавая специфическую окраску звуку удара, отдаленно напоминая тот самый «тын-н-нь» от рогатки. Любопытно, что звуки привычной земной стройки за моим окном вызывают в моей памяти образ выстрелов из космического оружия, которые я когда-то слышала в старом фильме. Скорее всего, подобные строительные шумы использовались звукорежиссерами в фантастических фильмах.

Глава 4

Что не умеет делать микрофон

Эффект коктейльной вечеринки

Первую главу я начала с эпизода в тюрьме. Если в этой сцене поставить один-единственный микрофон в середине камеры и записать на него звук, то в записи мы услышим неразборчивый гулкий шум. Трудно будет разобрать отдельные звуки, они собьются в клубок. Эффект, когда записанный звук при воспроизведении не таков, как ожидалось, могут наблюдать люди, которые снимают на видео семейные праздники.

Чаще всего семейные события снимают фотокамерой со встроенным микрофоном. Потом при просмотре своих записей они удивляются: как же так, я четко слышал, что говорила моя тетя за столом, а на записи ее еле слышно. Зато отлично слышно играющих детей и звон посуды! А дело в том, что оператор во время съемки слышал звуки и его мозг выделял из них главные. Для микрофона же все звуки одинаковы, он не делит их на главные и неглавные. Кроме того, оператор смотрел на свою тетю, видел ее артикуляцию, и это тоже помогало ему четче слышать ее слова на фоне общего шума в зале.

Способность человека выделять интересующую его информацию из общего потока шума называется эффектом коктейльной вечеринки: как если бы в шумной компании два собеседника за соседним столиком сплетничали о вас, а вам бы нестерпимо хотелось узнать, о чем они говорят, и вы бы расслышали их слова, несмотря на общий шум.

Этот термин придумал британский психолог, специалист в области коммуникации, изучавший селективное внимание, Колин Черри. Он провел серию экспериментов, чтобы исследовать, какие факторы влияют на способность человека выделять важную акустическую информацию и сосредоточиваться на ней, когда существуют помехи похожей фактуры.

В примере с тетей на семейном празднике у оператора не было надобности сосредоточиваться на ее речи, но тем не менее он более четко слышал, как говорила именно она. Дело в том, что он смотрел на говорящую женщину через объектив и поэтому видел ее близко, как собеседника, вот почему его внимание было сконцентрировано именно на ее репликах – он ясно слышал ее слова, а его мозг отсекал все посторонние разговоры, которые Колин Черри назвал бы помехами похожей фактуры.

Поводом для исследований Колина Черри послужили ошибки в работе авиадиспетчеров, которые должны были слушать разговоры пилотов. В диспетчерской было очень шумно: одновременно из громкоговорителей звучали голоса нескольких командиров и штурманов различных экипажей. Работающие двигатели самолетов заглушали их голоса. Ситуацию усугубляло и то, что фразы, произносимые пилотами, были похожи. Диспетчеры должны были мгновенно реагировать на особенно важные сообщения, но общий шум затруднял их работу. Исследования Черри оказали значительное влияние на понимание процессов восприятия и внимания. На их основе были разработаны методы, облегчающие работу авиадиспетчеров, в том числе стали применяться технологии, улучшающие качество звука, способные подавлять посторонние шумы, разработаны программы обучения авиадиспетчеров, включающие тренировки по выделению и обработке важной информации в условиях шума.

Кроме того, выяснилось, что важно предоставлять визуальную поддержку для аудиосигналов. Это привело к разработке систем дорожных карт, которые отображали местоположение самолетов и их движение на экранах, что позволило авиадиспетчерам следить за полетами визуально и одновременно слушать пилотов по голосовой связи.

У микрофона нет мозга

Послушайте звуки вокруг себя. Прямо сейчас. Их на самом деле довольно много! Вот вы слышите шум за окном, а вот вы взглянули на большие настенные часы и четко услышали их тиканье. В соседней комнате в это время кто-то тихо разговаривал, но вы не могли разобрать о чем. И вдруг из той комнаты вас окликнули. В ту же секунду звук тиканья как бы исчез, а голос в соседней комнате стал более разборчивым, да и шум за окном вроде стал тише. Человек легко может переключать внимание с одних звуков на другие. «Отключать» и «включать» их в своей голове, «регулировать» их громкость и выделять те звуки, которые особенно важны в данный момент. И что самое замечательное, делается это автоматически, без особого контроля. Наше ухо, как и микрофон, слышит все звуки одновременно, но мозг умеет их разделять и создавать из них четкую, разборчивую, быстро меняющуюся звуковую картину. Микрофон так делать не умеет. Он не разделяет звуки. У микрофона нет мозга.

На рисунке видно, как микрофон собрал в один клубок все звуки, которые имелись в пространстве вокруг него. У человека происходит почти то же самое в периферической части слуховой системы. Периферическая часть слуховой системы состоит из наружного, внутреннего и среднего отделов уха. К наружному уху относится ушная раковина и слуховой проход, от среднего уха оно отделено барабанной перепонкой. Среднее ухо содержит три известные каждому школьнику из-за их кузнечных названий косточки (молоточек, наковальню и стремечко), с внутренним ухом среднее сообщается через перепонку овального окна, а с носоглоткой – с помощью евстахиевой трубы. И наконец, во внутреннем ухе находится улитка, содержащая волосковые клетки, к которым подходят волокна слуховой части преддверно-улиткового нерва. Вся эта сложная система превращает звуковые волны в электрические импульсы, которые содержат всю информацию о поступившем звуковом сигнале и передают ее в высший отдел слуховой системы.

Так что периферия оказалась преддверием к главному отделу слуховой системы – мозгу. Мозг декодирует полученный сигнал, распределяет его на важные и неважные составляющие, группирует по признакам, решает, что с этим делать, и помогает тому парню на коктейльной вечеринке услышать, что о нем говорят коллеги. Более того, мозг толкает парня к действиям: тихо отойти или вступить в борьбу. Иными словами, мозг дает команду реагировать на услышанное.

Слуховая система мозга позволяет делать очень многое: определять расстояние до источника звука, создавать образ акустического пространства, анализировать частотный спектр звука, выделять ожидаемые звуки из общего шума или ожидаемые слова из общей болтовни. Тренированный слух звукорежиссера помимо всего остального способен услышать искажение звука, вносимое техническим оборудованием, выделить из общего звучания паразитные шумы, помехи, определить уровень их громкости и степень влияния на полезный сигнал.

Звукорежиссер должен уметь делать то, что не умеет микрофон

Если вы не видели фильм «Мы из Кронштадта» (1936) режиссера Ефима Дзигана, посмотрите обязательно – это классика кинематографа. Как удивительно чисто звучат реплики. Как синхронно. Звуковой ряд лаконичный и очень эмоциональный. А в то время звук записывался таким образом: единственный микрофон стоял в центре комнаты, стены которой были закрыты сукном, чтобы не было лишних отражений звука. Актеры сидели и стояли возле этого микрофона, кто-то ближе, кто-то дальше от него. Здесь же находились звукооформители со своим реквизитом, массовка из нескольких человек и оркестр – только представьте себе это столпотворение.

Актеры и массовка смотрели на экран, где демонстрировалась часть фильма, которая составляла приблизительно 10 минут. Одновременно с изображением все делали то же самое, что люди на экране. Музыканты вступали в четко определенные моменты. Герои произносили свои реплики, точно попадая в свою артикуляцию на экране. Актеры второго плана говорили, смеялись, тоже точно попадая в свою артикуляцию, внимательно следя за тем, что происходит на экране.

Все люди, участвовавшие в озвучании, должны были выучить наизусть 10 минут изображения фильма и отрепетировать до состояния, которое помнят все школьники, – «чтобы от зубов отскакивало». «…Из этого океана выразительных средств режиссеру надлежало организовать звуковую композицию, в… сочетании… с изобразительным материалом оптимально раскрывающую авторскую идею эпизода. Надобно иметь в виду, что она – композиция – должна была… быть тончайше отрепетирована… доведена до высшего класса дрессировки каждого из ее многочисленных исполнителей: ни о какой магнитной ленте тогда еще и не слыхивали, звукозапись велась оптическим способом на фотографическую пленку»[7].

Актер произносил свою реплику, потом замолкал, буквально переставая дышать, давая возможность другому отреагировать движением или возгласом. В это же время музыканты исполняли свою партию, но так тихо, чтобы четко были слышны реплики и все нужные для конкретного эпизода звуки. При таком озвучании любая несинхронность, любой лишний шажок или слишком громко прозвучавший инструмент были бы неисправимым браком. Но звук в фильме идеален. Поразительно соблюдена плановость, то есть мы отчетливо и близко слышим тех героев, что находятся в кадре на переднем плане, а те, что дальше в кадре, звучат глуше, и мы слышим их как бы издалека, ощущая объем пространства. Трудно представить, сколько времени уходило на репетиции.

Микрофон одинаково равнодушно преобразовывал все поступающие к нему звуки в электрический сигнал, ничего не выделяя, поэтому вся звуковая композиция должна была быть уже выстроена звукорежиссером прямо в комнате, чтобы на микрофон попала уже готовая, сбалансированная и срежиссированная звуковая композиция, соответствующая происходящему на экране. Вокруг микрофона совершалось поистине магическое действие.

Эхо и реверберация

Что, если бы во время записи звука в фильме «Мы из Кронштадта» голые стены комнаты не закрыли суконной тканью? На уроках физики школьники изучают поведение звуковых и световых волн. Уроки о световых волнах запоминаются лучше, так как они обычно сопровождаются будоражащими воображение экспериментами: в полутемном классе ученики наблюдают опыты по дифракции и интерференции, смотрят, как луч света падает на зеркальную поверхность под определенным углом к перпендикуляру, проведенному из точки падения, и отражается от поверхности под таким же углом, – это наглядно, интересно и невероятно развлекает школьников. Звуковые волны ведут себя аналогично волнам света, но выглядит это не так зрелищно, зато наблюдать отражение звуковых волн можно, слушая эхо в пустых помещениях, в куполах ротонд, арках больших зданий или в горах. Крикнешь громко, а через некоторое время гора отвечает тебе твоими же словами и почти твоим же голосом, только чуть ослабленным. Это и есть результат отражения звуковых волн от поверхности, ровно по тому же закону, по которому луч света отражался от зеркала в полутемной классной комнате.

Если мы хлопнем в ладоши, стукнем молотком по гвоздю или просто произнесем звук, частицы воздуха вокруг ладоней, шляпки гвоздя или речевого аппарата начнут совершать колебательные движения. Частицы воздуха возле ладоней заставят колебаться соседние частицы, а те в свою очередь передадут колебания дальним частицам – так и распространяются звуковые волны. Точно как круги на воде от брошенного камня. Только на воде мы видим волны, а в воздухе – нет. Та поверхность, которая отделяет уже колеблющиеся частицы от пока еще не колеблющихся, называется фронтом волны. Когда фронт звуковой волны наталкивается на препятствие, волна теряет часть акустической энергии, поэтому отраженный сигнал становится немного слабее. Потери происходят частично за счет поглощения поверхностью и частично за счет прохождения сквозь препятствие. Через гору сигнал не пройдет, а вот через тонкую стену к соседям – возможно. Степень поглощения звука препятствием зависит от спектрального состава звука, от характеристик и свойств поверхности – ее плотности и гладкости. Кроме того, в свободной воздушной среде происходит естественное ослабление звукового сигнала. Например, звук двигателей летящего самолета доходит до земли ослабленным, и мы с удовольствием наблюдаем за самолетом в небе, хотя там, наверху, громкость звука работающих двигателей составляет примерно 160 дБ. Для сравнения: по данным журнала «Звукорежиссер» № 4 за 2000 год, болевой порог достигается при звуковом давлении 140 дБ[8].

Эффект эха связан не только с отражением, но и с задержкой звука. Задержкой называют интервал времени от момента, когда источник излучает звук (человек крикнул), до момента, когда отраженный звук возвращается к источнику (человек услышал). Эхо – это отраженный от поверхности сигнал, уровень громкости которого сопоставим с уровнем громкости первичного источника. Иными словами, мы слышим отраженный звук как более тихое повторение первичного звука. Эхо может быть однократным отражением или многократным, которое будет затухать по мере повторений.

Другой пример, не менее увлекательный, – это пение в ванной комнате. Ванная комната имеет небольшие размеры, но стены, пол и потолок в этом помещении гладкие и твердые. Петь в ванной комнате приятно, потому что голос становится красивым и объемным, что позволяет представить себя поющим в концертном зале. Здесь тоже участвует отраженный звук, только он отражается не от далекой горы, а от стен, находящихся от певца в метре или двух.

Поющий человек издает звук, который отражается от одной стены, попадает на другую, потом на противоположную, отражается от потолка и пола, все эти отражения накапливаются и смешиваются в комнате, образуя диффузное поле. Отраженные звуки взаимодействуют друг с другом и с самим звуком источника. Именно так и появляется странный и приятный в данном случае эффект. Он называется реверберацией. Реверберация изменяет звук, который слышит поющий человек, потому что к нему поступает информация не только о его собственном голосе, но и о свойствах помещения, в котором он поет. У его голоса изменились плотность и временная структура.

Реверберационный процесс происходит в любом помещении, не только в ванной комнате. Многочисленные отражения формируют реверберацию, характерную для каждого вида помещения, и зависят от его формы, количества людей в нем, от материалов отделки стен и других причин. Процесс не бесконечен, через какое-то время поверхности все-таки поглощают звук и он затухает.

В звукозаписи применяются и эхо, и реверберация, но это должны быть контролируемые процессы, чтобы не страдало качество звука. Все помнят, как объявления на вокзалах и в аэропортах заставляют напрягаться, чтобы услышать номер своего рейса или путь отправления поезда, – это результат реверберации. Реверберация и эхо – сложные процессы, которые могут сделать речь неразборчивой, а музыку неприятно невнятной, если они не применяются специально для создания желаемого эффекта.

Цифровые редакторы имеют в своих наборах аудиоэффектов и эхо, и реверберацию. Можно увеличить количество повторений звука, чтобы эхо многократно повторило последние слова реплики, а можно изменить акустическое пространство, превратив его в концертный зал, кафедральный собор или грот.

Во время записи фильма «Мы из Кронштадта» необходимо было добиться, чтобы на микрофон попадал только прямой звук от исполнителей. Неконтролируемые звуковые отражения были нежелательны. Чтобы исключить отражение звука от стен, их закрыли поглощающим акустическим материалом – суконной тканью. В поглощении звука участвовала также и многолюдная толпа актеров, музыкантов и массовки.

Интересный пример применения реверберации как звукового образа в фильме «Гражданин Кейн». Этот фильм очень любят студенты-кинематографисты, потому что режиссер Орсон Уэллс использовал целый набор кинематографических приемов в своем дебютном и в то же время выдающемся фильме, который можно рассматривать практически как учебное пособие. Обратите внимание, как звучит диалог Кейна с его женой Сьюзан Александер в гигантском замке. Тайм-код: 01.38.17–01.40.00.

Эпизод начинается общим планом замка Кейна, чтобы зритель оценил размах жилища медийного магната. А внутри мы слышим диалог, который звучит в огромном здании. Реверберация не просто подчеркивает ненормальность размера помещения, она его фактически создает, демонстрируя постоянную гулкость диалогов, показывая, как разобщены супруги, как они одиноки, находясь вдвоем.

Обращали ли вы внимание, как звучат слова вашего собеседника во время разговора в большом помещении? Если человек вдали от вас, то сказанное им будет звучать так же гулко, как звучат слова Кейна в представленном эпизоде. Но стоит вашему собеседнику начать двигаться в вашу сторону, его голос станет звучать все ближе и ближе, менее заметным станет отраженный звук, и в конце концов, когда он окажется рядом с вами, вы услышите его, как если бы вы оба находились в маленьком помещении. Прямой звук его голоса замаскирует отраженные сигналы. Отражения по-прежнему будут заполнять помещение, но вы практически не будете их слышать из-за близости источника – ваш собеседник стоит рядом с вами.

В эпизоде в замке такого эффекта нет. Где бы ни находился Кейн относительно Сьюзан и относительно нас, зрителей, его и ее реплики звучат одинаково гулко, обозначая огромный объем помещения. Зритель видит их рядом, но слышит их одинаково далеко и от себя, и друг от друга. Это звуковой прием, с помощью которого звукорежиссер показал одиночество героев фильма.

Кто разматывает клубок звуков

Сейчас практически любую сцену, особенно с диалогами, записывают несколькими микрофонами. Микрофоны располагают близко к источникам, используют узкую направленность действия микрофонов, позволяющую считывать звук определенного источника, а не всех звуков вокруг. Возьмем пример в тюремной камере из первой главы. В этом случае один микрофон направлялся бы на рот жертвы, а другой – на рот отравителя. Возможно, третий микрофон был бы установлен поближе к ботинкам заключенных, чтобы записать звук шарканья по каменному полу. В результате все звуки в помещении, которые нужно записать, разделились бы, попав на разные микрофоны. А звуковые сигналы от микрофонов раздельно, но одновременно записывались бы на аппарат записи (рекордер), а затем эту запись перенесли бы в компьютерную звуковую станцию. Причем звуковой сигнал каждого микрофона попал бы в компьютер на отдельную дорожку монтажной программы.

Это и есть момент разделения звуков, с которыми уже можно работать по отдельности. И, как вы понимаете, это будет делать звукорежиссер.

Глава 5

Съемочный период

(production sound)

Первое звено на пути качества, где нет места иллюзиям

Начинается съемочный период производства фильма. Первая задача звукорежиссера – качественно записать реплики актеров. Вторая – записать различные звуки к фильму. Для обеих задач нужны микрофоны. Именно с них начинается технический путь звука от источника до слушателя. Неграмотная работа с микрофоном ухудшит качество звука, а может и вообще испортить все дело. Микрофон является первым звеном всего электроакустического тракта. Электроакустический тракт – это путь, по которому проходит звук от источника через микрофоны, аналого-цифровые и цифро-аналоговые преобразователи, пульты, усилители, акустические колонки до самого слушателя.

Борис Венгеровский, российский и советский звукорежиссер, лауреат премии «Ника», заслуженный деятель искусств России, сказал: «Между прочим, работа с микрофоном требует высочайшего профессионализма. Ведь не случайно в американском кино те, кто работает с микрофоном, – высокооплачиваемые специалисты, так как от них зависит качество записи всего фильма»[9]. Если пренебречь качеством на первом этапе записи, то это будет означать потерю качества записи всего фильма.

Современные цифровые инструменты обработки звука способны исправить почти все, в том числе и ошибки, допущенные во время записи. Особенно поражают достижения главного разработчика плагинов для обработки звуков iZotope Ozone, iZotope RX Алексея Лукина. Предметом интереса компании, где работает Лукин, является восстановление старых архивных записей. Однако многие звукорежиссеры любят использовать эти инструменты в своей обычной работе, ведь они способны исправить некоторые дефекты, возникающие во время звукозаписи на площадке, но бывает, что и такие мощные инструменты не справляются полностью. Не стоит на это рассчитывать. Ведь слушать исправленный звук – это все равно что купить люксовую вещь, побывавшую в ремонте.

Запись на микрофон – это первый и самый ответственный момент в процессе создания звука для фильма, здесь нет обмана или иллюзий, только профессионализм.

Кто пишет звук на съемочной площадке

Звукорежиссер – это главный человек по звуку, который курирует деятельность целой команды, отвечает за качество фонограммы и создает звуковую атмосферу фильма. В американской киноиндустрии есть Гильдия редакторов кинофильмов. Этот орган контролирует названия профессий, которые используются в профсоюзах звукозаписывающих компаний и указываются в титрах. Каждая конкретная должность в звуковой команде имеет свое название и не может быть названа по-другому: главный звуковой редактор, редактор диалогов, редактор звуковых эффектов, редактор фоли-артистов (фоли-артист – человек, который извлекает звуки из различных предметов и фактур синхронно с изображением на озвучании, подробнее об этой профессии я расскажу позже), фоли-микшер, звукорежиссер (recordist) на площадке и т. д.

У нас контролировать названия некому, но тем не менее в индустрии кино все чаще прибегают к разделению обязанностей по американской системе. Хотя иногда бывает, что в титрах фильмов, созданных на территории России и ближнего зарубежья, звукорежиссеры указаны так, как они сами представились продюсеру, или так, как это представляет себе режиссер или продюсер. Раньше звукорежиссер в кино назывался звукооператором. Это было странно, ведь звукооператор входил в творческую группу фильма и получал постановочное вознаграждение, что говорило о его высоком творческом статусе. Только в начале 1980-х годов в титрах фильмов звукооператоров стали называть звукорежиссерами.

У звукооператора мог быть ассистент, который учился работать у мастера и делал все, что разрешал делать звукооператор. Еще был техник записи, который отвечал за звуковое оборудование на съемках и помогал устанавливать микрофоны. По сути, это было похоже на американскую систему разделения обязанностей. На съемки ездили техник записи и ассистент звукооператора, ассистент записывал фоновые шумы, ассистент и звукооператор монтировали звук, звукооператор перезаписи со звукооператором фильма и его ассистентом делали перезапись.

Сейчас количество людей, занятых в съемочном периоде, зависит от постановочной сложности картины и бюджета. Это может быть группа, а может быть по-прежнему один человек. Звукорежиссерская группа съемочного периода может состоять из:

• главный звукорежиссер;

• бум-операторов (специалисты, которые работают с микрофонами);

• звукорежиссеров на площадке (специалисты, которые записывают реплики и звуки на съемочной площадке);

• звукорежиссеров (специалисты, которые записывают фоновые шумы для звукового оформления фильма; часто эту обязанность выполняет звукорежиссер на площадке);

• саунд-дизайнера (специалист, который создает звуковые спецэффекты, работает и в съемочном, и в монтажно-тонировочном периоде).

Хлопушка и синхронизация

Сейчас трудно себе представить, что именно проблема синхронизации звука с изображением в конце XIX века оказалась непреодолимым препятствием для развития проекта создания звукового кино. Томас Эдисон в 1877 году изобрел фонограф – устройство для записи и воспроизведения звука, а потом создал кинетоскоп – устройство для индивидуального просмотра коротких фильмов. Эти фильмы состояли из определенного набора неподвижных изображений на бумажной ленте с перфорациями. Перфорации надевались на зубчики барабана, барабан вращался, лента двигалась, картинки сменяли одна другую, а у зрителя возникала иллюзия движения предметов и людей, изображенных на картинках. Кинетоскоп был очень популярным в конце XIX века. Но вначале был изобретен фонограф, то есть звук все-таки был первым!

Кинетоскоп позволял смотреть фильмы на ленте в специальных аппаратах, но не мог проецировать их на большой экран для массового зрителя. Однако Эдисон, делая свои разработки, надеялся, что визуальный ряд дополнит звук. Но картинка была сама по себе, а звук сам по себе, и они никак не хотели соединяться. В результате проект забросили.

Услышать звуки синхронно с изображением кинематографистам хотелось настолько, что некоторые немые фильмы озвучивались прямо на сцене, во время демонстрации фильма. Например, на премьере фильма «Крылья» в 1927 году в Нью-Йорке на сцене стояла группа актеров, которые голосами изображали работу двигателей самолетов, ветер, скачущих лошадей, а с помощью ударных инструментов – артиллерийские взрывы.

Проблема синхронизации давно решена, и звук на съемочной площадке записывают одновременно с изображением, то есть синхронно. Все знают, как выглядит священная дощечка съемочной группы «хлопушка». Она так долго использовалась для синхронизации изображения и звука, что без нее трудно представить себе съемки. Все верно, первичная задача хлопушки – это синхронизация.

Помимо синхронизации хлопушка выполняет ряд других очень важных задач. На ней написаны дата, номер сцены, номер кадра и номер дубля, а также имя режиссера и имя оператора. Бывает, что ряд второстепенных сцен или сцен в другой стране снимает другая группа, тогда информация о том, кто их снимал, чрезвычайно важна. Еще указывается, днем или ночью снимают, в интерьере или экстерьере, указываются служебные операторские параметры кадра и крайне важная информация для черновой записи: со звуком или без синхронного звука снимали этот эпизод. В случае чистовой записи в молчаливых сценах звук записывается всегда, даже когда в кадре нет актера.

Сейчас технологии синхронизации звука и изображения изменились, но хлопушка все равно присутствует на съемках всегда, потому что несет служебную техническую информацию. Кроме того, несмотря на новые технологии, она остается самым надежным способом синхронизировать звук и изображение, и в случае ошибок или отказа оборудования синхронизация по хлопушке всегда выручит. В век цифровых технологий появились цифровые хлопушки. К одному из современных способов относится синхронизация по временно́му коду (тайм-коду). Один и тот же тайм-код прописывается и на рекордер (аппарат для записи звука), и на видео. Для этого камера и звуковой рекордер должны синхронизироваться по кабелю (стандартному коннектору). Нужно быть уверенным, что и камера, и рекордер настроены на один и тот же формат тайм-кода. В меню настроек камеры и звукового рекордера выбирается опция синхронизации по внешнему тайм-коду.

Обычно звуковой рекордер выступает в роли источника мастер-тайм-кода. В этом случае рекордер устанавливается в режим генерации тайм-кода, также известный как мастер-режим, он отправляет тайм-код на вход камеры. А камера устанавливается в режим приема тайм-кода. После всех действий проверяется синхронизация. Обычно на мониторе видно, что время в тайм-коде на изображении и звуке совпадает. Настройки могут различаться в зависимости от моделей камеры и звукового рекордера.

Кабель подключают для синхронизации обычно в начале смены и после замены батареек. После проверяют, чтобы тайм-код не сбился.

После съемки материал автоматически синхронизируется во время монтажа. Практически все профессиональное программное обеспечение для видеомонтажа имеет функцию синхронизации. Adobe Premiere Pro, Final Cut Pro X, Avid Media Composer и программное обеспечение для аудиомонтажа Pro Tools имеют такую функцию. Есть еще вариант синхронизации по графическому изображению звука на монтажной дорожке. Этот метод можно использовать, если на камере предусмотрена функция записи звука.

С рекордера на камеру пишется звук. К выходу рекордера подключается радиопетличка, а приемник радиопетлички подключается ко входу камеры. Таким образом, камера записывает весь суммарный сигнал с рекордера. Впоследствии на монтаже материал автоматически синхронизируется кнопкой «Синхронизация».

Синхронизация звука и изображения – ответственность звукорежиссера.

Кто такой бум-оператор и почему стекла в машинах всегда опущены

Человек, который держит микрофон во время записи, – это бум-оператор. Слово boom переводится с английского как «стрела» (вылет крана). Вес такой «стрелы» приблизительно составляет 200–500 г.

Вес бумов разных производителей может отличаться. Обычно бумы телескопические, иначе говоря, они способны удлиняться до трех метров, увеличивая плечо и тем самым увеличивая нагрузку. На буме закреплен держатель с микрофоном, который помещают в пластмассовый цеппелин, защищающий от ветра. Если идет дождь или снег, на цеппелин еще надевают меховую защиту, которая делает неслышными постукивания дождевых капель и снега по поверхности цеппелина. Так что бум-оператору приходится несладко: он устает держать в руках такую штуку. От микрофона по кабелю электрический звуковой сигнал идет на записывающее устройство к звукорежиссеру. Если сцена подвижная и бум-оператору нужно переходить с места на место, следуя за актерами, то кабель, который тянется от микрофона, может волочиться по земле и создавать посторонний шум. В этом случае у бум-оператора должен быть ассистент, который носит за ним кабель. Использование радиомикрофонов, то есть беспроводных микрофонов, позволяет бум-оператору работать без ассистента.

Звукорежиссер в наушниках сидит в сторонке и слушает, что записывает записывающее устройство, на которое попадает сигнал от микрофона, и следит за показаниями приборов. Это не молчаливый и не бесправный контролер. Это человек, который может остановить съемку в экстренной ситуации, а может потребовать сделать дополнительный дубль, если заметит брак.

Бум-оператор должен хорошо выучить реплики говорящих, знать мизансцену, чтобы успевать поворачивать микрофон и стараться не попасть в кадр. В кадре может оказаться также тень от микрофона или отражение в стекле, что испортит дубль. Вот почему в фильмах и сериалах машины подъезжают и отъезжают с опущенными стеклами – чтобы бум или оператор не отражались в стекле машины. Поверьте, это на самом деле сложно – не попасть в кадр.

Как учат бум-операторов

Бум-операторов у нас нигде не учат, но мне все-таки довелось увидеть процесс обучения людей этой профессии. Я принимала участие в съемках 465-серийного телесериала британской компании Portobello Media Ltd при поддержке фонда Know Нow. Это была середина девяностых годов. Британская компания оказала благотворительную помощь Казахстану, организовав в Алматы временное телевизионное объединение «Перекресток» для производства телесериалов по новой технологии. Киностудия «Казахфильм» тогда почти не производила фильмы, и этот проект выручил многих профессионалов, которые остались без работы в тяжелые годы. В объединении «Перекресток», полностью профинансированном британской компанией, четыре казахстанские съемочные группы снимали телевизионный сериал трехкамерным методом, неизвестным в то время кинематографистам России и стран СНГ. На площадке один эпизод снимали три камеры, то есть одна камера держала общий план, другая – средний (поясной) и третья – крупный (лицо).

Актеры играли свои роли, монтажер, сидя в передвижной телевизионной станции, переключал камеры по команде режиссера, в результате на аппарат видео- и звукозаписи последовательно, соответственно раскадровке записывались планы разной крупности, составляя готовый эпизод сериала. Команда «Стоп, снято!» означала, что снят цельный эпизод, который точно склеится с последующим, и монтировать их, как в кино, не нужно. Монтаж в виде последовательной склейки готовых отснятых эпизодов невероятно ускорял съемки – каждую неделю снимали по две серии по 25 минут, но такой подход требовал высокой квалификации всей съемочной группы.

В передвижной телевизионной станции (ПТС), предоставленной компанией Portobello Media, было три отсека: большой для режиссерской группы, в которую входили режиссер, монтажер и ассистент режиссера, поменьше – для технической и самый крохотный – для звукорежиссера. Режиссер командовал съемками по связи. За порядок на площадке и за хронометраж эпизодов отвечал первый ассистент, который всегда там находился и имел радиосвязь со всеми службами съемочной группы. Режиссер говорил, какая камера сейчас снимает актеров, какая будет следующей, называя аббревиатуру плана. Например: «Первая – CU, вторая приготовилась – MCU, вторая в кадре, приготовилась третья – LS». Эти команды слышала вся съемочная группа: первый ассистент, операторы, монтажер и бум-операторы. В соответствии с командами переключались камеры и выполняли свои сложные действия бум-операторы.

Из Великобритании приехала группа супервайзеров от всех департаментов: сценарист, режиссер, оператор, художник, звукорежиссер, ассистенты, видеоинженеры и даже менеджер, который отвечал за сплоченность коллектива. Они же привезли комплект микрофонов и световое оборудование. Под съемки сериала был переоборудован один из съемочных павильонов киностудии «Казахфильм»: полы в павильоне сделали из специального материала, который внешне был похож на линолеум, но обладал чудесными свойствами: он заглушал звуки колес штативов камеры и волочения проводов. Операторы могли перекатывать свои камеры сколько угодно, это было бесшумно и не мешало записывать чистовой звук. Ходить по такому покрытию на каблуках было запрещено. А также в павильоне было нельзя есть, пить и жевать жвачку. Вся съемочная группа носила мягкую обувь, чтобы шаги не были слышны и не портилось волшебное покрытие пола. В павильоне были построены декорации – квартиры персонажей. В течение дня группа перемещалась из одной «квартиры» в другую, успевая снимать четко отрепетированные заранее сцены.

Так в Казахстане, в Алматы, был снят телесериал «Перекресток» – впервые по технологии трехкамерной съемки. Сериал выходил по субботам и воскресеньям на протяжении четырех лет.

Британские супервайзеры в первый месяц обучали все подразделения съемочной группы, и бум-операторов в том числе. Членам съемочной группы можно было присутствовать на обучении любого департамента, и это даже приветствовалось. Уроки бум-операторов были похожи на танцы каких-то диковинных птиц или на шаманские обряды. Два бум-оператора водили своими бумами над актерами. Актеры двигались, говорили, встречались, расходились, и так же двигались и пересекались бумы в воздухе над ними. А за кадром неслышно, не задевая друг друга, двигались бум-операторы с поднятыми вверх руками, удерживая на весу бумы.

При обычной киносъемке фильма работает одна камера, или две, или три, то есть столько, сколько нужно оператору. Но материал, отснятый этими камерами, монтируется в единый эпизод уже после съемок. Каждая камера снимает сцену от начала и до конца. Из отдельных кусков материалов всех камер собирается сцена целиком, а из сцен монтируется целый эпизод. Здесь же один готовый эпизод снимался непрерывно, а монтировался монтажером в ПТС одновременно из планов разной крупности от трех камер, и длилась съемка одного эпизода полторы – три, а то и четыре минуты. Актеры в кадре не были статичны. Они двигались, садились на стулья, вставали, переходили в другие комнаты, менялись местами. Съемочные камеры при этом перемещались вдоль декорации и переключались с общего плана на средний, со среднего на крупный, были и диалоги близко стоящих актеров и реплики из противоположного конца комнаты – двое бум-операторов успевали везде, не попадая в кадр.

В тренировочной сцене присутствовало двое или трое актеров в ролях со словами. Актеры произносили свой текст и перемещались по комнате согласно сценарию и мизансцене. Крупность каждого кадра была указана аббревиатурой в режиссерских сценариях. Буквенные обозначения должны были выучить все участники съемки, для этого вся группа получила карточки как на рисунке. Когда точно знаешь границы кадра, работать легче.

Команды режиссера с указанием плана позволяли бум-операторам точно знать, на какой высоте от головы актера на тех или иных репликах держать микрофон. На общем плане нужно отлететь, то есть поднять бум повыше, а на крупном опустить, точно удерживая направление микрофона на рот говорящего. При этом нужно совершать движение руками, вытягивая их, если актер отходит, или отступать, если актер приближается, то есть буквально следовать за актером, как бы он ни перемещался. Бум-операторы «водят» каждый своего актера, и при этом они не должны пересекаться и задевать микрофоны друг друга.

XLS – extreme long shot – сверхдальний план.

LS – long shot – общий план.

MLS – medium long shot – средний общий план.

MS – medium shot – средний план.

MCU – medium close-up – средне-крупный план.

CU – close-up – крупный план.

BCU – big close-up – крупный план, когда видно лицо субъекта ото лба до подбородка.

XCU – extreme close-up – деталь.

Эти сложные маневры нужны для того, чтобы записать качественный звук. Микрофон не просто должен быть направлен в сторону актера, он должен быть точно направлен на рот говорящего. И только тогда голос актера будет записан качественно, а при воспроизведении звучать естественно. Это искусство, которое требует высочайшего профессионализма. Шаги бум-оператора не должны быть слышны, ведь таких павильонов, какие были на «Казахфильме» в девяностые годы, больше в наших странах нет. Резких поворотов и перелетов бума допускать нельзя, потому что никакая ветрозащита не выдерживает резкого движения микрофона. При быстром подъеме появляется звук, напоминающий громкое фырканье лошади. После такой школы бум-операторы, работавшие на сериале «Перекресток», были нарасхват на съемках фильмов любой сложности.

Плановость в изображении и звуке

Чтобы бум-оператор не испортил дубль, опустив микрофон в кадр, ему следует точно знать границы кадра, которые выстраивает оператор относительно крупности изобразительного объекта в кадре. Все названия планов исходят из относительного размера предмета в кадре: крупный, средний поясной, деталь и т. д. Если изучить картинки выше, то проблем с определением границ кадра ни у кого не возникнет.

Однако плановость есть не только в изображении, она есть и в звуке. С плановостью звука не все так однозначно, как с картинкой. «Это происходит потому, что изобразительная информация более конкретна в своей геометрии, чем звуковая, а слуховое восприятие гораздо индивидуальнее зрительного»[10], – отмечает профессор СПбГИКиТ В. Динов. Акустические характеристики планов определяются психофизиологическим опытом слухового восприятия. Разные люди по-разному определяют расстояние до источника звука, если они его не видят. Одним кажется, что он стоит от них на расстоянии метра, а другим это расстояние может показаться значительно бо́льшим. В этом и состоит разница слухового восприятия, она индивидуальна для каждого человека. Совсем другое дело с картинкой. В кино зрители более или менее одинаково воспринимают расстояние до героя на экране, четко чувствуя разницу в плановости. Ведь одно дело, когда герой снят по пояс, и совсем другое, когда зритель видит только его лицо. Понятно, что если видно только лицо, то человек будто стоит практически вплотную к нам.

Бум-оператору во время съемок не так важна теория о слуховом восприятии человеком расстояния до источника звука, как важно знать границы кадра, чтобы микрофон во время съемки эти границы не пересек. Также важно точно помнить, на каком расстоянии от актера следует держать микрофон в соответствии с границами кадра на протяжении процесса съемок в одной локации, чтобы сохранить для зрителя ощущение постоянства размера помещения.

В кино есть еще планы по расположению: ближний (передний), дальний, средний. То, что стоит впереди, – передний план, то, что позади него, – средний, а то, что за ними, – дальний, или задний, план.

Средний и задний планы для звукорежиссера тоже интересный материал. Все зависит от того, какие действия там происходят. Это может быть драка на фоне диалога главных героев, стоящих на переднем плане. А могут быть проезды машин или проходы людей. В съемочных группах есть специалисты, которые выстраивают задний план, по-другому он называется вторым планом. В титрах такой специалист может быть указан и как второй режиссер, и как режиссер, в отличие от режиссера-постановщика. Если там, на заднем (втором) плане, разворачиваются многолюдные сцены со словами, то лучше их записывать отдельно. Этот вопрос решается со вторым режиссером или самим звукорежиссером площадки и бум-оператором.

Звукорежиссер площадки

Электрический звуковой сигнал от микрофонов, которыми управляют бум-операторы, записывается на специальный аппарат записи сразу или через пульт, которым управляет звукорежиссер площадки, он же контролирует запись.

Если есть какой-то брак, звукорежиссер просит сделать дополнительный дубль или делает звуковой дубль в конце съемки сцены, чтобы потом заменить испорченный звук. Название «звуковой дубль» говорит само за себя: это значит, что звукорежиссер пропишет эти слова еще раз, не включая камеру, то есть запишет только звук без изображения. Предположим, актер произнес фразу: «Я видел, кто заходил к моему соседу вчера в восемь вечера». И надо же было такому случиться, на слове «вчера» хлопнула дверь в декорации – кто-то решил тихонько выйти, а дверь хлопнула. Другими словами, зритель никогда не увидит дверь в кадре и даже знать не будет о том, что эпизод снимался в павильоне. А этот хлопок, который раздался внезапно и ниоткуда, перекрывает слово «вчера», отвлекает зрителя и раздражает его. Зритель начнет думать: «А кто это вошел?» – и вообще домысливать события фильма. Если весь дубль был довольно длинным, а эта небольшая фраза была лишь частью дубля, нет смысла переписывать весь эпизод, напрягать актеров и группу. Никто из них не сделал ошибку, им вряд ли захочется повторять всю эту сцену. Звукорежиссер просит у группы тишины, а актера – повторить с той же интонацией всю его фразу «Я видел, кто заходил к моему соседу вчера в восемь вечера» и записывает ее на микрофон на таком же расстоянии от микрофона до актера, как и на съемке. Потом на постпродакшене звукорежиссер просто заменит слово «вчера» из испорченного дубля на то же слово из звукового дубля.

Это можно делать, когда испорчено одно слово или совсем короткий кусок дубля. Такой прием убыстряет съемки, но при выключенной камере заставить замолчать группу и добиться тишины – дело непростое. Бывает, что на съемки выезжает только бум-оператор и работает один. В этом случае в наушниках он слышит реплики актеров, а не команды режиссера. Он контролирует качество фонограммы, следит за движениями актеров, физически работает руками, на поясе у него висит аппарат записи звука. Это очень трудно – следить за всем сразу. Надо полагать, что и качество страдает от такой оптимизации процесса.

Одними бумами дело не обходится. Дополнительно на актеров вешают петлички. Их прячут под одежду, приклеивают пластырем к телу, маскируют под пуговицу и т. д. Эти микрофоны совсем крошечные, а называются так, потому что первоначально их крепили в петлицу пиджака ведущего или диктора. Так и повелось – петличка. Петличный микрофон преобразует звук в электрический звуковой сигнал и по тоненькому кабелю, который тоже нужно маскировать, передает его на радиопередатчик. А передатчик – на радиоприемник. Приемник может быть где угодно на съемочной площадке, а вот передатчик только на теле актера. Это небольшая коробочка, которую спрятать сложнее, чем крохотную петличку. Обычно ее крепят на ремень брюк, на пояс в районе талии или где придется, лишь бы эта коробочка не выделялась под одеждой актера.

Но и это еще не все. Бывает, что действия, которые надо записать одновременно, совершаются на разной высоте. Например, за столом идет диалог и на пол, со стороны зрителя, падает чашка. Петличка берет исключительно речь актера, бум – слова его собеседника, синхронные шумы и немного отраженного звука. Но чашка падает на пол, а это гораздо ниже поверхности стола и высоты роста актеров. В этом случае на пол, поближе к месту падения чашки, ставят еще один микрофон на маленькой стойке. Иначе, если звук падения чашки запишется микрофонами, направленными на актеров, возникнет ощущение, что чашка упала где-то очень далеко. Ведь расстояние от микрофона до чашки больше, чем до лиц актеров, а значит, и отраженного звука падения чашки будет намного больше. Такая картина распределения звуков в пространстве сломает всю органику восприятия. Зритель растеряется от того, что диалог он слышит близко, а звук упавшей прямо перед ним чашки далеко. Это собьет с толку кого угодно.

Наш слух отличает далекие звуки от близких не только по уровню громкости или количеству отраженного сигнала, но и по составу частотного спектра звука, который тоже зависит от расстояния между его источником и микрофоном. Поэтому обмануть зрителя не удастся. Стремясь спрятать микрофон от вездесущего ока камеры и одновременно получить отличный звук, звукорежиссер прибегает к разным уловкам. Микрофоны крепят на стены, сиденья в машине, настольные лампы, подвешивают к потолку или прячут в шторах.

Кто был первым саунд-дизайнером

Сейчас к звуковому оформлению фильма некоторые киногруппы привлекают саунд-дизайнеров, полагая, что именно эти специалисты умеют создавать звуки, которых нет в природе. Отчасти они правы, хотя все звукорежиссеры занимаются тем же самым с тех пор, как кино стало звуковым. Появилось новое слово, и ему нужна дефиниция, чтобы понять, к чему это слово относится, к какой сфере деятельности, какими общими характеристиками обладает то понятие, которое оно описывает. Единой терминологии у нас нет, и чем отличается саунд-дизайнер от звукорежиссера в нашем кинематографе, понять довольно трудно. У нас звукорежиссер записывает, создает и распределяет звуки в пространстве экранного мира, он формирует звуковую атмосферу фильма, придумывает и использует технические и художественные приемы в применении звука и его обработке.

Другое дело американский кинематограф. Представьте Голливуд 1979 года. Звуком занимается команда звуковых редакторов. А курирует создание всей фонограммы фильма и команду редакторов главный или надзирающий редактор звука. Это была техническая единица без особого статуса. Автор статьи «История саунд-дизайна» Кейт Финан сообщает, что впервые саунд-дизайнером был назван звуковой редактор Уолтер Мёрч. По мнению Кейт, в 1979 году режиссер фильма «Апокалипсис сегодня» Фрэнсис Форд Коппола впервые назвал работу своего звукового редактора Уолтера Мёрча саунд-дизайном. В фильме впервые применен объемный звук, распределенный по шести источникам[11]. А началось все с того, что, когда уже шла работа над съемками фильма «Апокалипсис сегодня», режиссер услышал музыку японского композитора и исполнителя Исао Томиты, которая была записана на четырех дорожках. Это были «Планеты» Густава Холста. «Достаточно было поставить колонки в четырех углах комнаты, сесть в центре – и вас окружала музыка. Фрэнсис услышал это и решил, что в фильме должно быть точно так же, – рассказывает Уолтер Мёрч[12].

На выставке Sound Track Cologne в 2022 году Мёрч дал интервью редактору Krotos, где рассказал, что такая объемная картина звука в кино создавалась впервые, ведь все – сам Уолтер Мёрч, Марк Бергер, Ричард Беггс, Натан Боксэр – до этого работали только в моно. Никто не занимался даже стерео. Воспроизведение объемного звука в кинотеатрах тоже вызывало вопросы. До сих пор все залы были рассчитаны только на воспроизведение монозвука, а тут должен был появиться новый формат.

Первоначально хотели даже сделать один кинотеатр с таким звуковоспроизведением, чтобы все съезжались туда послушать и посмотреть фильм. Вопросы возникали и в связи с тем, как размещать диалоги или звуки, которые звучат за спинами зрителей, экран-то оставался по-прежнему плоским.

На монтаж фильма в итоге ушло полтора года. А на сведение – девять месяцев. Это была работа, которую никто никогда раньше не делал. Звукорежиссер Рэнди Том, который присутствовал на перезаписи «Апокалипсиса», говорил: «В какой-то степени Уолтер Мёрч является отцом современного саунд-дизайна. "Апокалипсис" стал апогеем развития звука, которое длилось 50 лет»[13].

Звукорежиссеры и звукоинженеры во все времена стремятся точно воссоздать в кинотеатрах звук, который люди слышат вокруг себя в любом пространстве: в лесу, в комнате, под водой, в кафедральном соборе, да где угодно. Звук – это не плоская картинка, от которой можно отвернуться и перестать ее видеть. Звук объемен, и мы можем продолжать его слышать, даже не видя источника. Вот такую природную объемность звука и хотели получить кинематографисты в кинотеатрах.

Сначала были кинотеатры, в которых звук воспроизводился в монофоническом виде. Физически звук был плоским, а объемным его зритель слышал за счет психoакустического восприятия картинки и за счет умения звукорежиссера добиваться соответствия акустической и частотной составляющих звука источника тому положению в пространстве, в котором его видел зритель на экране.

Потом появились кинотеатры со стереозвуком. В стереокинотеатрах звук воспроизводился не только из центрального, но и из боковых динамиков. Зрителю приходилось меньше напрягать свое воображение, ведь воспринимать звук более объемным было легче. Но это по-прежнему мало напоминало то первичное звуковое поле, которое человек слышал не в кинозале.

И наконец, музыка Густава Холста на четырехдорожечной записи стала точкой невозврата для режиссера «Апокалипсиса сегодня». Он решил, что его фильм отныне будет звучать объемно – со всех сторон, – как в жизни и как у японского исполнителя произведения Холста. Эту задачу выполнила команда звуковых редакторов под руководством Уолтера Мёрча, создав первую многоканальную систему распределения звуков при воспроизведении.

Распределение звуков в пространстве производится в момент перезаписи, но схема продумывается на начальном этапе создания фильма.

В интервью журналисту Designing Sound Уолтер Мёрч рассказал о методах создания звука «Апокалипсиса сегодня»: «Мы взяли реалистичные звуки и реконструировали их на синтезаторах. Замечательная особенность звука вертолета заключается в том, что вертолет изменяет тембр и кажущийся ритм вращения лопастей, когда пролетает мимо. Вы услышите пять или шесть разных фактур звука, когда он пролетает над вами, – сначала вы слышите только винт, затем вы слышите только турбину, потом вы слышите только хвостовой винт, затем вы услышите лязг какого-то механизма, затем вы услышите низкие удары. Вертолет дает вам звуковой эквивалент прохождения белого света через призму – вы получаете скрытые цвета радуги. Эти преображения звука вертолета нас и заинтересовали, и мы решили посмотреть, сможем ли мы синтезировать именно эти отдельные составляющие! И с помощью синтезатора мы создали искусственные звуки, имитирующие настоящий звук»[14]. Вот так романтично описал звукорежиссер звук винта вертолета, сравнив его со спектром радуги.

Уолтер Мёрч – звукорежиссер, сценарист и монтажер… и забавный человек. Любопытно, что он монтирует изображение стоя, а пишет сценарии лежа! Уж не в этом ли кроется его ключ к успеху? «Мёрч редактирует в положении стоя, сравнивая процесс монтажа фильма с дирижированием, операцией на головном мозге или приготовлением пищи, поскольку все дирижеры, повара и хирурги стоят, когда работают. Напротив, когда он пишет, он делает это лежа. Причина в том, что если монтаж фильма является редакторским процессом, то творческий процесс письма противоположен этому, и поэтому он ложится, а не сидит, или встает, чтобы отделить свой монтажный ум от своего создающего», – говорит журналист Майк Шейн[15].

По мере развития кинематографа развивалось и понятие саунд-дизайна. «Теперь можно расширить и назвать саунд-дизайном звуковое оформление фильма в целом, включая и немые фильмы тоже, которые сопровождались оркестровым исполнением музыки», – утверждает Джордан Олдридж, кинорежиссер, киножурналист и сценарист[16].

В понятие саунд-дизайна в Голливуде стала входить также деятельность по созданию звуков, которых нет в природе. Никто не станет спорить с тем, что другой звуковой редактор Бен Бёрт в фильме «Звездные войны. Эпизод IV: Новая надежда», выпущенном в 1977 году, был не менее талантливым и изобретательным. Он создал звуки, которые не существуют в природе, но которые издавал придуманный мир «Звездных войн», делая его для зрителя реальным. Чего стоит только звук светового меча! Тем не менее в титрах 1977 года Бен Бёрт указан как звуковой редактор. И только в переизданных версиях фильма 1997 и 2004 годов в титрах его указали саунд-дизайнером.

В фильме «Солярис» Андрея Тарковского, снятом в 1972 году, композитор Эдуард Артемьев тоже выполнял работу саунд-дизайнера, о чем и рассказывает в подкасте «Эдуард Артемьев – "Картины мастеров"». Андрей Тарковский попросил его организовать шумы, записанные звукорежиссером в экспедиции во время съемок. Режиссеру хотелось привлечь композитора к работе над звуковым оформлением для достижения более высокого художественного уровня фильма, где шумы создают ощущение жизни, а не являются простым комментарием к кадру. Необходимо было не просто оживить кадр, а вдохнуть в него душу. Эдуард Николаевич в подкасте называет эту работу саунд-дизайном и говорит, что тогда это так не называли, но работу такую делали.

В эпизоде, где Анри Бертон едет в машине по бесконечному тоннелю, перед композитором и звукорежиссером фильма Сергеем Литвиновым стояла задача достичь кульминации звуковой композиции в конечной точке эпизода. Кульминация должна была выражаться максимальной громкостью и насыщенностью звука. Смысл эпизода в том, что чрезвычайно стремительный технический прогресс входит в конфликт с нравственностью и человечностью. Бесконечно долгий проезд по дороге с тоннелями, несущимися автомобилями и заключительный ночной план переплетения эстакад с потоками машин должны были демонстрировать стремительность безудержного технического развития. В решении творческой задачи, поставленной перед композитором и звукорежиссером, были свои технические проблемы, ведь это была аналоговая запись, при которой динамический диапазон был незначительным. То есть разница между минимально и максимально допустимыми уровнями громкости звука была мала. Артемьев называет в подкасте такой диапазон примитивным. Обычное постепенное увеличение уровня громкости на таком длинном отрезке времени было невозможно, оно просто было бы не заметно. Артемьев и Литвинов достигали эффекта нарастания громкости сменой музыкальных пластов и многообразием фоновых шумов, добавляя все новые и новые звуковые фактуры. Там, как рассказывает в подкасте Артемьев, использовались даже шумы движения танка. Ощущение максимума громкости композиции создает и резкий перепад от громкого звука дороги к очень тихому атмосферному звуку спокойного озера в начале следующего эпизода.

Глава 6

Черновая и чистовая записи звука

Черновая запись

Черновой запись звука называется тогда, когда на площадке записывают реплики актеров, но в фильм эта запись не идет. Это черновик диалогов актеров. Сейчас практически всегда пишут чистовой звук, но черновая запись все же иногда применяется, если записать чистовой звук не удается.

Все происходит как обычно. Звучат команды: «Тишина на площадке!», потом «Мотор, камера!» и «Начали!». Актеры играют сцену, оператор снимает, звукорежиссер записывает звук. После съемочного периода наступает монтажно-тонировочный период, в котором проводят полное речевое и шумовое озвучание. В зале речевого озвучания актеры переозвучивают себя сами. Они становятся напротив большого экрана перед микрофонами. Фильм показывают на экране кусочками. В наушниках актерам дают слушать соответствующие кусочки фонограммы, записанной на площадке, – ту самую черновую фонограмму. Актеры видят себя на экране, слышат свои слова на черновой фонограмме в наушниках и, попадая в свою артикуляцию, повторяют свои слова. Говорить они должны так же эмоционально, как они это делали на площадке. Новую фонограмму отдают на монтаж в фильм, а черновую – выбрасывают.

Но это не означает, что на съемке можно работать спустя рукава. Эта фонограмма должна быть максимально разборчивой и помогать актерам уловить настроение эпизода. Кроме того, если уж фильм снимают по методу черновой записи, то фонограмма каких-нибудь эпизодов все равно пойдет как чистовая. Это происходит по разным причинам. Некоторые режиссеры и звукорежиссеры считают, что черновая запись с последующим озвучанием в зале намного хуже, чем чистовая, утверждая, что актеры никогда не повторят тот эмоциональный накал, который у них был на площадке в кадре. Однако в некоторых случаях озвучание в зале дает невероятные преимущества, особенно если снимают актеров-непрофессионалов. Когда делали озвучание фильма «Игла», Петр Мамонов был поражен, насколько расширяются возможности актера на озвучании. Ему понравилось экспериментировать с интонацией, посылом и добиваться более сильных эмоций.

Озвучивать самого себя – дело непростое. Можно попробовать записать свой монолог на телефон, а потом попробовать повторить свои слова при воспроизведении, пытаясь попасть в свою же артикуляцию.

Давайте посчитаем активности актера, который озвучивает сам себя:

1) слушает свои реплики в наушниках;

2) следит за действиями на экране;

3) сверяется с текстом, лежащим перед ним на пюпитре;

4) говорит, стараясь попасть в свою артикуляцию;

5) передает интонацию и эмоции;

6) участвует в диалоге с другим персонажем, стоящим рядом;

7) повторяет (обозначает) движения, которые он делал на съемках.

Актер, который озвучивает сам себя, умеет делать несколько дел одновременно.

Чистовая запись

Удивительное дело, но чистовая запись вернулась к нам из прошлого. Помните эпизод озвучания фильма «Мы из Кронштадта»? Это и была чистовая запись. Только тогда, в 1936 году, записывали звук прямо на пленку готового фильма, поэтому ничего резать уже было нельзя. Что записали, то и тиражировали и отправляли в кинотеатры.

Сейчас записанная на площадке фонограмма подвергается монтажу и обработкам, способным улучшить звучание. Фонограмму режут, переставляют местами вместе с изображением, меняют тембр, исправляют плановость, но это именно та запись, которую сделали на съемочной площадке. Представляете себе ответственность человека, который делает эту чистовую запись? Даже после осмотра локации при выборе натуры перед самой съемкой необходимо опять проверить то же место, чтобы выявить проблемные участки рабочего пространства. Нужно найти, что может гудеть, скрипеть или внезапно проезжать.

Могут гудеть или дребезжать лампы дневного света, например. Значит, перед записью должен прийти электрик и все исправить. Может скрипеть пол, и тогда рабочие должны это устранить. Нужно закрыть голые стены, чтобы уменьшить гулкость, чтобы было как можно меньше отражающих поверхностей, которые эту гулкость создают. Это обсуждается с художником-постановщиком. Стулья, столы, двери – все осматривается и проверяется. Все эти проблемы выявляются на этапе выбора натуры, но непосредственно перед записью все проверяется повторно.

Если обнаруживается источник шума, который нельзя выключить или перенести, его боксируют, если это возможно. То есть накрывают коробкой или плотной тканью, если это не повредит тому устройству, которое шумит. Проверяется одежда актеров. Некоторые синтетические ткани могут выдавать электростатические щелчки, а на теле актера или на его одежде будет прикреплен микрофон, значит, записать чистый звук будет сложно. Ну и самое интересное и трудное – это добиться тишины на площадке во время съемок. Не всегда сразу удается объяснить всем, что нужна полнейшая тишина.

Причем это могут быть и не только люди.

Мы снимали в одной локации два эпизода – дневной и ночной. Дневные съемки прошли отлично. Снимали на улице, возле стены здания, по которой вился дикий виноград. Кругом тишина. Закрытый двор. Администраторы на время съемок перекрывали вход. И вот настало время ночных съемок. Как только включили осветительные приборы, из зарослей дикого винограда вылетели со страшным гвалтом воробьи. Они стали носиться в панике, не давая провести репетицию.

Режиссер в растерянности требовал у администраторов успокоить птиц. Это было смешно. В результате мы успешно все сняли. Воробьи через несколько минут просто исчезли. Наверное, нашли для ночлега другой куст винограда.

Ошибки, которые меняют кино. Эпизод в фильме «Игла»

Я писала ранее, что команду «стоп» может дать только режиссер. Если кто-то решится остановить процесс съемки, то это будет чрезвычайное происшествие. Пережить такое ЧП довольно сложно. Дело не только в том, что режиссер – самый главный человек на площадке. Иногда актеры играют так хорошо, что повторить такое невозможно. Или сама сцена имеет исключительные особенности и возможен только один дубль. Ситуации бывают разные. Я в такой побывала.

Это были съемки фильма «Игла» (1988) режиссера Рашида Нугманова. Некоторые эпизоды фильма Рашид строил на импровизации, используя принцип документального кино, описанный в книге Дзиги Вертова «Жизнь врасплох». Поэтому дублей для таких сцен не делали и актерских репетиций не проводили. Именно таким образом был записан эпизод, где Спартак произносит свою бессвязную речь в старом зоопарке. В этом эпизоде в фильме звучит фонограмма, записанная на площадке, – это чистовой звук с естественными голосами птиц, немного напуганными громкой речью Спартака (Александра Баширова) и его криками, когда он раскачивается на веревке.

Хочу рассказать о другом эпизоде, где снимали Александра Баширова в пустом бассейне того же зоопарка. Тогда, в 1988 году, звук записывали на пленку, на катушечный аппарат записи производства фирмы «Награ». Перед съемкой этого эпизода я не проверила, сколько пленки у меня осталось на катушке для записи. Я не знаю, что мне помешало и где была моя голова.

Бассейн был засыпан осенними листьями. Герой Баширова лежал на листьях и выкрикивал текст. Это был практически подсознательный поток слов, не написанный в сценарии. Баширов обладает такой способностью – создавать странную притягательность своими, казалось бы, бессвязными резкими высказываниями. Режиссер использовал эту особенность актера, и это было важно.

Микрофон я установила, и на технической репетиции все было отлично. Техническая репетиция проводится без актера и предназначена для оператора и звукорежиссера. Я не включала запись, и в режиме репетиции все отлично было слышно. Прозвучала команда «Мотор!», я включила аппарат записи и сказала: «Есть». Дали команду «Камера!», хлопнула хлопушка, и началась съемка.

Снимали сверху общий план. Почти в начале съемки я с ужасом заметила, как конец пленки проходит по записывающей головке на аппарате записи и начинает крутиться на бобине с характерным шлепающим звуком. Это означало, что пленка кончилась и я не записываю дубль. Я подняла голову и посмотрела на режиссера. Он был так увлечен речью Баширова, ему страшно нравился дубль, и повторить такой было невозможно.

Баширов закончил выкрикивать слова и, продолжая лежать, стал разбрасывать листья вокруг себя. Прозвучала команда «Стоп!». Режиссер просто посмотрел на меня, чтобы убедиться, что все нормально.

Вот сейчас я пишу это, и сердце у меня сжимается. Рашид спросил, когда закончилась пленка и почему я сразу не остановила запись. Рашид Мусаевич – очень уравновешенный человек, и это режиссер, с которым невероятно интересно работать, других таких нет, а я так его подвела.

Потом пробовали вызвать сурдопереводчика на озвучание, чтобы прочитать по губам, что говорил Баширов, но на общем плане плохо видна артикуляция. Работу затрудняло и то, что речь была бессвязной, и у сурдопереводчика ничего не вышло. Перезаписать эту сцену не получилось и переозвучить тоже. Рашид Мусаевич вставил фрагмент этой сцены в конце фильма перед титрами, когда звучит песня Цоя «Группа крови». Тайм-код: 01.14.44–01.15.45.

Я взрослый человек и знаю, что каждый учится на своих ошибках, но вдруг случится чудо и тот, кто прочтет эту книжку и станет звукорежиссером, не повторит мою?!

Ошибки, которые можно легко исправить

Теперь поговорим о том, что можно исправить. Даже при тщательной подготовке к съемке может возникнуть непредвиденная ситуация: какой-то шум, стук – любой короткий звук, который вдруг перекрывает слово. Этот короткий звук могли не заметить все участники съемочной группы, но звукорежиссер для того и находится на площадке, чтобы слушать и замечать все огрехи.

Если брак не заметит звукорежиссер на записи, то на монтаже все его заметят и спросят именно у звукорежиссера, как это могло случиться. Так что лучше все исправить сразу после дубля.

Это называется допиской. Звукорежиссер просит актера произнести свою реплику целиком. Он дает актеру послушать последний дубль, чтобы тот настроился и вспомнил, как он это только что сделал. Записать нужно несколько вариантов реплики, потому что можно получить вариант короче, чем было в дубле, или длиннее, или с другой интонацией, и тогда трудно будет синхронизировать реплику с изображением.

Стоит попросить группу помолчать и объявить дописку или звуковой дубль и обязательно прописать паузу того места, где только что записывалась сцена. Пауза в понимании звукорежиссера – это не тишина, а атмосферный звук, который присутствует в этой локации. Это поможет на монтаже незаметно подменить испорченное слово на чистое, закрыв участки, где нет реплик, записанным звуком атмосферы, таким образом соединив участки записи незаметно.

О подобной ситуации говорила монтажер диалогов Виктория Роуз Сэмпсон, которая чистила фонограмму фильма «Обыкновенные люди» (1980) режиссера Роберта Редфорда, а именно эпизод в кабинете психиатра, который был записан на шумном складе и к тому же вблизи аэродрома. Она вырезала участки фонограммы между репликами, на которых были слышны самолеты, и вставляла чистые паузы этой локации, записанные в тишине, без стука и звуков летящих самолетов.

Закопанный генератор, сорванная съемка, уволенный звукорежиссер

Добиваться тишины нужно без фанатизма. Вот пример чрезмерной старательности. На ночных съемках применяются осветительные приборы. Иногда удается подключиться к электрической сети, если съемка ведется в городе. В экспедиции, где нет близкого жилья, приходится использовать генераторы. Они очень шумят, рядом с ними даже разговаривать невозможно, не говоря уже о том, чтобы писать звук.

Световое оборудование обычно подключается к специальной машине – лихтвагену (от нем. Lichtwagen; Licht – «свет» и Wagen – «повозка»). Сейчас они малошумные и особенных проблем не создают. Но в описанном случае лихтваген не приехал на съемочную площадку и туда привезли обычный выносной шумный генератор небольшого размера.

Локация была на песке. Молодой звукорежиссер (не буду раскрывать имена участников события), желая получить абсолютную тишину, потребовал перенести генератор за небольшой холм. Обычно звукорежиссер обращается за помощью к администратору площадки. Администратор подключил рабочих, и генератор перенесли за холм. Это не помогло. Тогда молодой звукорежиссер попросил вырыть яму в песке и опустить туда генератор, что и было исполнено. Через несколько минут песок, как вода, заполнил пустоты и засыпал генератор. Наступила полная тишина, свет погас. Запустить генератор снова не удалось, так как он весь был забит песком. Съемка была сорвана. Звукорежиссер уволен.

Когда вам доведется требовать тишины, помните о том, что это может быть исполнено в точности, а отвечать за это будете вы. Выносные генераторы легко боксируются звукопоглощающими кожухами. Есть такие в продаже. Они снижают уровень шума генератора в пять раз. Если бы звукорежиссер, режиссер и оператор работали в подготовительном периоде вместе, то оператор заранее бы знал о том, что на съемках не будет лихтвагена и что придется использовать бытовой выносной генератор, который шумит. Звукорежиссер принял бы меры до начала съемок, и все закончилось бы хорошо.

На киностудии есть ОДТС – отдел декоративно-технических сооружений. В этом отделе можно заказать очень много разных неожиданных вещей, от гробницы фараона до звукопоглощающего кожуха для генератора. Важно написать свои пожелания в экспликации в режиссерском сценарии, и все будет исполнено.

Вывод: к чистовой записи нужно готовиться так же тщательно, как если бы вы готовились к полету в космос.

Глава 7

Запись шумов во время съемочного периода

Запись шумов сразу после дубля

Съемочный период идет полным ходом. Помимо непосредственной записи чистового или чернового звука во время съемок у звукорежиссеров есть еще работа: необходимо записать шумы. В понятие «шумы» входят:

• атмосферная пауза (фон, интершум);

• фоновые шумы – звуки предметов, животных, звуки действий, звуки механизмов, т. е. все звуки окружающего мира, которые могут звучать на фоне основного действия;

• звуки массовки.

Все эти звуки должны быть записаны в съемочном периоде. Когда? На этот вопрос каждый звукорежиссер ищет ответ сам.

Хорошо бы успеть записать некоторые шумы, когда место съемок еще не «остыло», а массовка находится в образе. А именно:

1. Записать паузу локации. Съемка происходит в каком-то определенном месте – на натуре, или в декорации, или в жилом доме. В этом месте есть свои атмосферные звуки, свой фон. Этот фон присутствовал, когда разыгрывалась сцена, и этот же фон присутствует, когда сцену уже сняли. Фон локации должен быть записан. Эта пауза является рабочей фонограммой, она будет помогать склеивать куски сцены при монтаже. Если понадобится склеить два слова, то между ними может быть слышна склейка из-за разного характера звучания фонового звука или вообще может возникнуть глухая пауза.

Оставлять глухую паузу между кусками сцены нельзя – так кратковременные участки тишины будут ощущаться как запинка. Такие участки можно будет сгладить цельным куском дописанного фона на площадке. Даже если снимали в декорациях, где была абсолютная тишина во время съемки, паузу декорации все равно нужно записать. Эта запись атмосферы в локации более важна в чистовой записи, но и в черновой лучше это делать, черновая фонограмма для актеров тоже должна быть ровной, без запинок.

2. Записать реакции массовки. Если сцена была многолюдной и проводилась на открытом воздухе, то придется всех организовать и записать реакцию массовки. Возможно, это был смех или плач. Массовку можно записать и на озвучании, но такие фактуры на открытом воздухе всегда звучат естественно, а записанные в зале озвучания грешат искусственностью. Даже если писали черновой звук, нужно постараться объяснить, что подобные записи нужны звукорежиссеру для монтажа звука, ведь звуковая картинка будет выглядеть лучше с натуральными реакциями массовки.

3. Записать звук деталей. У каждого съемочного дня свои задачи. У моей коллеги на фоне эпизода по сценарию проходил состав. Она взяла дополнительный рекордер, установила его возле железнодорожного полотна и на этот рекордер на отдельный микрофон записала звук состава. Специально для нее состав никто не стал бы гонять, и она придумала решение: записать звук поезда во время съемки дубля. Таким образом, она убила двух зайцев – сделала чистовую запись дубля и записала на дополнительный рекордер фоновый шум состава.

Если на фоне сцены проезжает машина, то нужно обязательно прописать именно эту машину, и проехать она должна с той же скоростью, что и в сцене. Если взять ранее записанный звук другой машины, то, скорее всего, он не будет совпадать по скорости или по фактуре, и эта мелочь будет отвлекать зрителя, мешать смотреть фильм.

Звукорежиссер вообще, мягко говоря, мало отдыхает в съемочном периоде. Писать нужно все, что могло звучать в кадре. Крики животных, проезды машин, звуки строительства или домашней посуды – все, что было в кадре, за кадром или просто интересные звуки рядом. Если во время съемок вам не дали время для записи шумов, то придется сюда вернуться после съемок и все равно все записать.

Запись шумов, когда все отдыхают

Закончен съемочный день. Звукорежиссер берет свой рекордер и микрофоны и отправляется писать шумы: птичек, скрипы мостиков, ветер, шум камыша – все, что может звучать в этом фильме. Все, из чего можно создать неповторимую атмосферу кадра, и все, что может пригодиться для оживления картинки.

У съемочной группы в экспедиции могут быть выходные дни. Это отличное время для записи фоновых и атмосферных шумов. Звукорежиссеру даже могут выделить машину, чтобы он объездил локации и поискал интересные звуки.

Запись шумов – не просто увлекательный процесс, это азарт. Скажем, нужен атмосферный звук зимнего парка. Время от времени каркнет ворона, галки разрежут своими острыми голосами тишину то ближе, то дальше, вдруг хрустнет ветка и упадет ком снега – ну как тут уйти, это же не просто звуки, а звуковая сцена, которая развивается, изменяется, и запись не хочется останавливать.

Интересный момент описывает в интервью журналу «Искусство кино» звукорежиссер Борис Венгеровский. Он рассказывал о том, как удачно записал фоновые шумы. «Работая на картине В. Пендраковского "Очень верная жена", снимавшейся в лесном поселке под Кировском, я, выйдя на улицу, сначала услышал, а потом и увидел сползающий по склону горы железнодорожный состав, груженный рудой. Тот странный звук разносился по всему лесу. И я, проваливаясь в снег, с магнитофоном над головой, буквально дополз до насыпи и записал тот скрежет. При перезаписи фильма этот необыкновенный звук создал объем, ощущение пространства, придал эпизоду состояние тревоги. Знаменитый американский фотограф Роберт Капа на церемонии по случаю вручения ему очередной премии сказал: "Просто мне удалось подойти ближе других"… Несколько переосмыслив, эти слова можно отнести и к людям моей профессии»[17].

В работе звукорежиссера есть колоссальное отличие от работы оператора. Оператор видит картинку сразу во время съемки, а звукорежиссер увидит, вернее услышит, свою звуковую картину только на монтаже. Он собирает звуки как краски. Складывает их, копит, радуется каждому записанному звуку, каждой фактуре. Чтобы потом, на монтаже, разобрать свое богатство, разложить по эпизодам и жалеть, что некоторые фактуры придется убрать в сторонку за ненадобностью.

Атмосферные паузы

В эпизодах фильма должен присутствовать так называемый воздух, фон. Абсолютно глухая пауза выглядит неестественно. Если только действие эпизода не разворачивается в абсолютно заглушенной капсуле или в космосе.

Атмосферная пауза (ambient) – это звук окружающей среды, основы звуковой картины. Поверх этой основы, обычно звучащей очень тихо, будут накладываться конкретные шумы деталей и действий. Именно атмосферные звуки переносят зрителя туда, где разворачиваются события фильма. Звуки транспорта, шагов прохожих, обрывки реплик указывают, что герой находится в городе, а пение птиц, шум листвы скорее укажут на присутствие героя в лесу.

Как тихо… Каждый звук и шорох слышу я;

Но звуки тишины ночной не прерывают, —

Пускай живая трель ярка у соловья,

Пусть травы на воде русалки колыхают…

Афанасий Фет

Тишина, которую описывает Афанасий Фет, наполнена трелями птиц, шуршанием осоки или камышей, которые задевают хвосты русалок, и плеском крупных карпов, – довольно большой набор звуков, согласитесь. И в то же время все эти звуки не мешают наслаждаться ночной тишиной. В этом стихотворении как раз и описана ночная атмосферная пауза у реки.

Если бы в том месте и в тот же час находился звукорежиссер со своим оборудованием, он затаился бы на берегу и записал бы все эти звуки одним большим файлом минут на тридцать. Он бы сидел тихо-тихо со своим аппаратом записи и установленным на одном месте микрофоном, и до него бы доносились трели дальних птиц и слышалось более громко пение отвечающих им сородичей, сидящих поближе. Русалка тоже могла подплывать и уплывать и колыхала бы своим хвостом то ближе, то дальше.

Звукорежиссеру не нужно было бы двигаться, потому что все звуки двигались бы относительно него: русалка плавала, карпы ныряли, птицы перелетали, ветер шуршал травами в разных местах, создавая акустическую перспективу.

Атмосферный фон – это, как правило, композиция, состоящая из нескольких звуков разных объектов, характерных для определенного места. Этим местом может быть закрытое помещение, как, например, жилая комната, офис, грот, парковка в подвале или зрительный зал. В таком случае это будет интерьерный атмосферный фон. А может быть открытое пространство, как, например, перрон вокзала, лесная опушка, городская улица. Такие атмосферные фоны будут экстерьерными. Атмосферный фон помогает зрителю виртуально перенестись в то место, где сейчас находится герой фильма. Зритель слышит характерные и привычные звуки этого пространства и естественнее воспринимает происходящее на экране.

Атмосферная пауза внутри железнодорожного вокзала – это голоса людей, шарканье ног, объявления, стук чемоданов, свистки паровозов за окнами и т. д. Атмосферная пауза в учебном классе в школе у младших школьников – это скрип мебели, покашливания, возня и ерзанье малышей, шорох одежды и касания руками поверхности парт. Атмосферная пауза в кафе – это звук посуды, приборов, голоса людей. Кроме набора определенных звуков паузу характеризует объем помещения, который слышен за счет отраженных от стен звуков, т. е. звук естественной реверберации помещения.

Атмосферную паузу леса или поля лучше записывать, оставаясь на одном месте, не двигаясь, потому что вокруг звукорежиссера двигаются птицы, насекомые, воздух. А паузу кафе лучше прописывать в движении, медленно проходя между столиков, обходя зал по периметру, чтобы создавалось общее впечатление всего помещения, а не одного места за столиком с одними и теми же голосами.

Паузы желательно прописывать не менее пяти минут. Если короткую атмосферную паузу подложить в фильме несколько раз подряд, то ее звуковые акценты начнут повторяться, зритель обратит на это внимание и отвлечется от основного действия. Например, в паузе зала акцентом может быть один и тот же кашель, а в парке – один и тот же крик вороны. Продублированные звуки всегда заметны – они неестественно звучат. Их лучше использовать в качестве художественного приема, например для создания саспенса. А в обычной жизни атмосферный фон все время меняется. Записывать паузы увлекательно. Интересно вслушиваться в изменения окружающей атмосферы, интересно слушать капли дождя или ожидать удары грома и различать их по интенсивности и характеру. Невозможно выключить аппарат записи, когда записываешь ветер – настолько он притягательно разный.

Паузы библиотеки, поликлиники, города, квартиры, поля, леса – все они создают на экране мир, куда попадает герой. Именно звуки атмосферной паузы перенесут его туда. Бывало ли у вас такое, что вы хотели понять, где находится ваш собеседник, с которым вы говорите по телефону? Вы просто прислушивались к звукам, которые пробивались между фразами говорящего, и по набору этих звуков определяли место, в котором находился ваш собеседник во время разговора – ехал ли он в машине или гулял в парке. Этот набор звуков и есть атмосферная пауза того места, где находится ваш собеседник.

Звуки никогда не застывают как картинка. Посмотрите эпизод из фильма «Рома» (2018) режиссера Альфонсо Куарона, звукорежиссера Скипа Ливси. Тайм-код: 00.21.53–00.22.30.

Две девушки бегут вдоль улицы, шумы города сменяют друг друга – обрывки реплик, лай собаки, звук проезжающих автомобилей, велосипедный звонок. А вот девушки выскочили на перекресток и резко затормозила и просигналила машина. Все это на фоне атмосферной паузы города, звука бегущих ног девушек и их смеха. Шумы оживили эпизод, придали ему динамики, создали объем, наполнили жизнью. Эпизод длится 30 секунд – 30 секунд озорства, бесшабашности, веселья в городе, живущем своей насыщенной жизнью. Зритель сам как будто побывал в этом городе и почувствовал его ритм и наполненность – это и есть эффект присутствия, который можно создать звуком, а картинка с такой задачей не справится.

В этом эпизоде изменчивость звуковой картины создана звукорежиссером Скипом Ливси и звукорежиссером перезаписи из многих компонентов: атмосферной паузы города, звука машин, лая собаки, смеха, шагов прохожих, гур-гуров (гур-гуры – именно так профессионалы называют невнятные разговоры толпы или массовки). Это очень похоже на импрессионизм, на стремление выразить мир в его подвижности и изменчивости. Во введении я говорила, что звукорежиссер создает иллюзию реальности звучания экранного мира, придуманного режиссером. Реальность звука достигается тем, что он абсолютно похож на звук подлинной жизни. А звуки в жизни непрерывно меняются, значит, так же должна меняться и звуковая картина в кино.

Атмосферная пауза города с его специфическим звучанием послужила фоном для остальных звуков городской картины этого эпизода. Чистую атмосферную паузу можно услышать в тот момент, когда девушки добежали и остановились у открытой двери, – это сплошной, едва слышный общий гул города. Если бы мы имели возможность прослушать всю звуковую дорожку только атмосферного фона, то могли бы различить далекий шум трафика и едва уловимые отличительные особенности звучания именно этого города. Но слушать однообразный сплошной гул города – это так же, как смотреть на размытую дымку на заднем плане картины. Так же, как создается перспектива в изобразительном искусстве, в звуковой картине создается акустическая перспектива. На атмосферную паузу накладываются слоями фоновые и синхронные шумы.

На телеканале, он тогда назывался Caspionet, выходил цикл 15-минутных программ Виталия Чернова о природе Казахстана. Это был имиджевый канал, поэтому программы выходили на трех языках, а название было указано на английском. Мне принесли озвучить очередную программу Nature's Kingdom о Балхаше.

Там было много озера и очень много разных видов птиц. Принесли только изображение и реплики. Атмосферный звук на съемках никто не писал. Записывали только реплики журналиста и смотрителя заповедника.

Выглядел фильм странно. На экране я видела, как стая уток бесшумно садится на воду, как ходит в прибрежной полосе в осоке водяная курочка на своих тонких ножках, так же бесшумно опуская клюв в воду и доставая червячков. Над водой носились безмолвные чайки, неожиданно становясь «говорящими» в момент склейки c кадрами интервью смотрителя заповедника. Ведь во время интервью одновременно с голосом смотрителя на его микрофон попадали и атмосферные звуки с криками чаек.

Дело было в телевизионной аппаратной, которая не была приспособлена для записи синхронных шумов. Мне пришлось поставить на письменный стол микрофон, чашки с водой, высохший цветок в горшке, который, к счастью, сотрудники забывали поливать, и приступить к озвучанию.

Все синхронные шаги водяной курочки по воде, все капельки воды, которые стекали с ее лапок, шелест прибрежных трав, взлеты и посадки на воду – все было записано с помощью воды в чашках и сухого цветка в горшке. Атмосферные фоновые звуки были взяты из моей личной библиотеки и поставлены точно по изображению. Фильм буквально ожил.

Музыку в фильме я тоже подложила, но без синхронных звуков, записанных на соседнем столе, изображение было бы мертвым. Когда наш шеф принимал работу, мой режиссер, видеоинженер и ассистент выражали восхищение тем, как органично звучит фильм. А шеф не понимал, чему так все удивляются. Когда ему указали на синхронные шумы, как двигаются, летают, садятся на ветки птицы, он ответил: «А что тут такого, ведь так звучит природа». Он понял восхищение группы только после того, как ему показали беззвучный материал.

Дэвид Бордуэлл, американский теоретик и историк кино, отмечал: «Звук может достигнуть очень сильного эффекта и остаться незаметным». Что и случилось в маленьком телевизионном фильме о Балхаше. Думаю, что справедливо и обратное, что полное отсутствие атмосферного звука может создать сильный, но неприятный эффект.

К сожалению, я не смогла найти в сети эту программу. С тех пор как ее делал режиссер, а я озвучивала, прошло много времени, и наш любимый и такой человечный телевизионный канал сначала поменял название, а потом и суть.

Старые телевизионные фильмы снимались в бесшумных павильонах, и никаких атмосферных звуков в них не добавляли. Реплики героев звучали в абсолютной тишине, и вся постановка носила неестественно театральный характер.

В популярном в 1971–1989 годах сериале «Следствие ведут ЗнаТоКи», в сценах с участием двух или трех персонажей, тишина павильона нарушается только шорохом одежды героев. Неестественность звука подчеркивается гулкостью пустого не заглушенного помещения. Но в многолюдных сценах, например в суде, скрип мебели, шорох одежды и шарканье обуви большого количества людей являются общим фоном, то есть атмосферной паузой для реплик главных героев. В этом помещении уместен и отраженный звук, который обозначает пространство зала. «Следствие ведут ЗнаТоКи. Дело № 1. Черный маклер» (1971). Тайм-код (в кабинете): 00.04.39–00.05.00. Тайм-код (в суде): 00.02.14–00.02.45.

В фильме «Игла» я была ассистентом звукооператора, и в мои обязанности входило записывать звук на съемочной площадке и писать фоновые шумы вместе с техником записи. Некоторые эпизоды в фильме записаны с чистовым звуком, хотя в основном использовали черновую запись. Для сцены в парке (это парк имени 28 гвардейцев-панфиловцев в Алматы), где возле скамейки собирается компания Спартака, мне нужно было просто записать осеннюю атмосферную паузу. Днем это сделать было невозможно: мешали люди и звук машин рядом. Мы с техником приезжали в парк к шести часам утра, пока машин на улицах практически не было. Зато галки уже выстреливали своими голосами вовсю. Паузы были записаны очень красивые, было слышно, как тихо касаются земли падающие листья. За концепцию звука в фильме ассистент не отвечает, поэтому я не знала, что в этом эпизоде в готовом фильме будет звучать песня Магомаева. Но звукорежиссер и режиссер решили, что здесь должна быть музыка, и мои красивые паузы только чуть обозначили осень в парке. Зато звукорежиссер Андрей Влазнев на перезаписи сделал роскошный эффект звучания песни из репродуктора, которая буквально летала по пустому парку.

Атмосферные паузы – коварная вещь: если сделать уровень громкости атмосферной паузы в фильме выше, чем нужно, иными словами, позволить звукам атмосферы стать слишком заметными, они способны разрушить звуко-зрительный образ. Атмосфера должна быть всего лишь обозначена шумами. В некоторых фильмах и сериалах иногда можно услышать, как громко шумит улица в помещении с закрытыми окнами. Создается впечатление, что машины проезжают прямо через комнату. Это мешает слушать реплики героев и очень раздражает.

Тот момент, когда не всем нравится то, чем ты занимаешься

Писать фоновые шумы приходится не только на природе или в уютной квартире. Мне нужны были атмосферные фоны маленькой частной гостиницы. Мы снимали большой телевизионный сериал из 465 серий, в котором гостиничных сцен было довольно много. Необходимо было записать длинный, достаточно однородный атмосферный фон, который обозначал бы гостиницу и использовался для сцен, снятых в декорации.

Я нашла похожую на нашу декорацию маленькую гостиницу, получила в администрации разрешение на запись и стала бродить по коридорам с рекордером и микрофоном. Дежурных на этажах предупредили обо мне, так что я могла свободно передвигаться. Тем не менее одна пожилая дежурная долго и с осуждением наблюдала за мной, а потом подошла ко мне и сказала: «Эх, девонька, нашла бы ты себе хорошую, честную работу, а то все ходишь, подслушиваешь, как не стыдно!»

Запись фоновых шумов во время съемочного периода

Фоновые шумы – это звуки предметов или животных, которые есть в кадре или за кадром фильма. Если в кадре герой открывает дверцу машины, закрывает, поднимает капот – это фоновые шумы; если герой бросает в костер ампулы и они взрываются, то и костер, и взрывы ампул – это фоновые шумы. Если в фильме снимается собака, нужно записать варианты ее лая, дыхание, скулеж, как она ест и пьет. Записывают птиц, домашних животных, как они едят, спят, поют. Если оператор во время съемок снял муху, бьющуюся в окно, то нужно прописать муху. Фоновые шумы – это все, кроме синхронных шумов и атмосферных пауз.

Шум работающей бытовой техники – пылесоса, фена, холодильника, щелчки выключателей – это все фоновые шумы. Это обычный рабочий материал, из которого будут созданы звуковые образы фильма. Не всем звукорежиссерам посчастливится работать на фильмах, где нужно создавать звуки светового меча или криков птеродактиля, но каждому звукорежиссеру придется решать свои задачи и использовать свои фоновые шумы.

Зрители любят, когда картинка органичная и правдивая. Если в кадре проезжает автомобиль «Майбах», то он обязан и звучать как «Майбах». Следует записать звук этой машины и подложить под соответствующее изображение. В этом проявляется уважение к зрителю. А если нужно озвучить что-то необычное, чего нет в природе, звукорежиссер синтезирует новый звук и получает громадное удовольствие, когда зритель не замечает подвоха и уверен, что эта странная штука на экране звучит именно так. Зрители 1933 года были уверены, что Кинг-Конг издает именно такие звуки. Фильм их так захватывал непрерывным действием: то борьбой монстра с гигантской змеей или с динозавром, то покорением вершины Эмпайр-стейт-билдинга, что зрители только после выхода из кинозала начинали осознавать, что все, что они видели и слышали, – это просто кино.

Это очень сложно, но безумно интересно – найти компоненты звука, который будет изображать что-то вроде светового луча в «Звездных войнах». Разумеется, такие звуки делаются не в съемочном периоде, но записать компоненты будущих впечатляющих звуковых фактур нужно постараться до начала монтажного периода. Потому что потом просто может не хватить времени.

В старых интервью звукорежиссер, создатель звука светового меча, рассказывал, что он использовал звук двигателя кинопроектора в режиме ожидания и наводку на микрофон, которую оказывал трансформатор старого телевизора. Не стоит искать старые телевизоры, чтобы повторить чей-то успех. Искать новые фактуры, смешивать звуки, получать новые интересные звуковые образы – это огромное удовольствие. Идеи режиссера, раскадровки или наброски художников-постановщиков фильма способны разбудить фантазию звукорежиссера и заставить его с энтузиазмом искать или создавать нужный звук. Творческий процесс не возникает на пустом месте. Вы можете 300 раз смотреть на мизансцену, но вас ничего не будет трогать, однако, взглянув один раз на тот же кадр этой мизансцены, но снятый талантливым оператором фильма, вы можете загореться идеей. Или посмотреть эскизы талантливого художника. Бен Бёртон рассказывал, что картины художника-иллюстратора Ральфа Маккуорри, создателя визуальных образов персонажей со световыми мечами, которые тот рисовал для режиссера, позволили ему «услышать» в своей голове звук нарисованных мечей. И дальше он уже искал именно этот услышанный звук. А искал он его везде, среди обычных вещей и механизмов.

Я работала на имиджевом короткометражном фильме о работе каскадеров. Сюжет был не так важен, как демонстрация трюков. Снималась московская группа, которая специализировалась на постановках трюков с автомобилями. Машины врезались в препятствия, дрифтовали и пробивали горящий автобус насквозь. Все выглядело очень захватывающе.

В сюжете были планы, снятые внутри машины в движении. Мне, молодому и неопытному звукорежиссеру, очень хотелось записать все фоновые шумы, которые только есть на свете. Тем более что материал съемок безумно будоражил нервы.

Я стала настаивать, чтобы мне позволили записать звук машины изнутри. Каскадер меня честно предупредил, что это бесполезно. Он был опытнее меня и, скорее всего, уже встречал в своей работе таких назойливых звукорежиссеров. Поэтому, перестав со мной спорить, он показал салон машины – к моему удивлению, там не было сидений, кроме водительского.

Вся внутренность машины была в стяжках – это такие мощные металлические трубы, которые усиливают конструкцию кузова. Водитель-каскадер объяснил мне, что двигатель машины будет звучать ненатурально, потому что снят глушитель и произведены какие-то действия для увеличения скорости автомобиля. Но я была тверда в своем намерении.

Тогда каскадер усадил меня на штуку, которая была вместо переднего правого кресла, закрепил меня ремнями и сел за руль. Я зажала микрофон в руке, включила запись, и машина рванула. Это было похоже на взлет ракеты. Водитель проделал путь с бешеными разворотами и дрифтами и остановился. Остановился так же внезапно, как и сорвался с места.

Ничего похожего на звук автомобиля я не записала. Я даже не слышала ничего в наушниках, все, что я помню, – это страшный рев и мои старания зацепиться ногами за какие-нибудь выпуклости в салоне. Водитель был очень доволен произведенным на меня впечатлением.

Больше никогда я не садилась в гоночные или каскадерские машины. Зато уяснила, что постпродакшен в создании звуков имеет невероятные возможности – практически из любого безобидного звука мотора автомобиля можно сделать звериный напор и ярость, немного поискав для этого нужные звуковые компоненты в шумовой библиотеке.

Запись многолюдных сцен

Вы умеете танцевать без музыки или обсуждать что-то веселое беззвучно? Тогда вы можете участвовать в массовке ночного клуба или кафе.

Представим сцену в ночном клубе. У стойки разговаривают герои. За их спинами танцуют, смеются, ходят люди. Предположим, что все основные реплики главных героев записали вместе с музыкой и смехом массовки, а на монтаже нужно убрать одно лишнее слово главного персонажа или поменять местами реплики, другими словами, изрезать весь этот эпизод и склеить заново. Помимо реплик главных героев будет так же разрезаться и склеиваться музыка, звучащая на втором плане, ведь в чистовой записи все пишется одновременно и отделить музыку от реплик невозможно. Если реплики героев после монтажа соединяются в логичный диалог, то с музыкой будет совсем другая история – музыка на заднем плане будет прерываться и все монтажные стыки будут слышны.

На самом деле снимают все не так. На заднем плане массовка изображает танец, смех, стараясь не топать и не шаркать ногами, в то время как главные герои стоят у стойки и говорят свой текст в полной тишине.

Не будем забывать о том, что обычно в клубе, где громко играет музыка, люди стараются говорить погромче и даже немного наклоняются друг к другу, чтобы их расслышали. Эту громкость речи и характерные движения актерам нужно обыграть во время съемки, чтобы в фильме голоса героев слышались так, как если бы они старались перекричать музыку. Актерам приходится немного форсировать голоса в зависимости от обстоятельств.

После того как сняли основных героев и отпустили их с миром, включают музыку, выставляют второй план так же, как это было на съемках сцены, и записывают звук ночного клуба с музыкой, танцами и смехом, но без героев. Эту фонограмму с музыкой и смехом и будут использовать как фоновый звук для сцены в баре.

То же самое происходит и на съемках в кафе. Массовка изображает разговоры, люди едят и пьют, но беззвучно, чтобы звон посуды и их разговоры не нарушили тишины для записи голосов основных героев. Потом отдельно записывают атмосферную паузу звучащего кафе, которую тоже используют как фоновый звук сцены.

В фильме Бена Аффлека «Операция "Арго"» (2012) сняты масштабные сцены, где кадр вмещает тысячи людей. На рисунке выше за флагом просматривается огромная толпа людей.

Записать чистовой звук во время таких съемок невозможно. Важны детали и невероятный масштаб толпы. По словам саунд-дизайнера Эрика Аадаля, звук массовки в начале фильма был полностью воссоздан после окончания съемок. В массовке, приглашенной для записи звука скандирующей толпы, было более 100 говорящих на фарси иранцев. Запись делали с разных точек – стоя в центре толпы, со стороны, через закрытые окна и даже с крыши. На рисунке ниже наш иллюстратор изобразил самоотверженного звукорежиссера на крыше здания.

Всей массовкой руководил специальный человек. Среди приглашенных для участия в записи звука оказались и иранцы, которые в свое время сами являлись участниками волнений. Эмоции бурлили. На рисунке ниже видно, как ассистент режиссера по массовке репетирует эмоциональную сцену.

Люди заново переживали события истории своей страны. Звук массовки, записанный звукорежиссером, передал эти эмоции и составил основу звуковой композиции первой сцены фильма.

В фильме «Сельма» (2014) режиссера Авы Дюверней главным звукорежиссером был Грег Хеджпас. В сцене на мосту люди спасаются бегством от смерти. Сцена динамичная и очень эмоциональная. Записать звук во время съемки можно, но звукорежиссеры решили дописать после съемок бегущих людей несколько раз. В результате они получили материал для более точного в эмоциональном смысле звука. Люди быстро пробегали мимо стоящих микрофонов (см. рис. выше). Было слышно и топот ног, и шорох одежды, и то, как люди напрягаются, наклоняются, поворачивают голову, оглядываются и кричат (см. рис. ниже). Запись звука во время съемок была бы более скудной. А так можно было несколько раз записать бегущих людей и получить самые реалистичные и эмоциональные звуки. В голосах слышится напряжение, усилие, сбивчивое дыхание, есть крупные и средние планы. Общая звуковая картина стала насыщенной и органичной.

Глава 8

Что нужно знать, чтобы писать чистовые актерские реплики

Особенности речи и поведения актеров

В кино репликами называют все фразы актеров. Строго говоря, это слово имеет несколько значений, на латыни replicare означает «возражать». В кинематограф слово «реплика» пришло из театра. В театре – это фразы и последние слова персонажа, после которых идут слова (реплики) другого лица. Так и говорят: «Дай мне последнюю реплику». В кино звуковая дорожка, на которой выложен голос или голоса героев, называется дорожкой с репликами или речевой дорожкой.

Чистовая запись каждый день приносит звукорежиссеру сюрпризы. На записи нужно внимательно следить за разборчивостью речи актеров.

Речь имеет двойственную структуру: смысловую и эмоциональную. Первая составляющая – смысловая. Согласные вносят основной вклад в разборчивость речи. За счет четкого произношения этих звуков, как правило, ваш собеседник понимает смысл ваших слов. Разумеется, можно говорить четко, но бессвязно, но тем не менее вы хорошо слышите каждое слово. Вторая составляющая – эмоциональная. За эмоцию отвечают в основном гласные звуки.

Одна из самых неприятных особенностей речи – это когда говорят быстро, тараторят. Сливаются слова, проглатываются согласные и выпячиваются ударные части слов, в результате речь становится «лающей». Слушать и понимать такую речь сложно. Мы не говорим о тех случаях, когда быстроговорение является демонстрацией достижений в дикции.

Еще одна неприятная особенность – это когда слишком мягко произносят гласные звуки. Речь становится шелестящей, как бы на полушепоте. Основная энергия речевого сигнала сосредоточена именно в гласных звуках. Искусственно занижая громкость гласных звуков, мы не просто говорим тише, а сбиваем с толку слушателя. Нам привычны естественные соотношения интенсивности произношения гласных и согласных звуков, искусственное изменение которых вызывает затруднения в восприятии речи. Слушатель напрягается, как при прослушивании иностранного языка, к изучению которого он только что приступил. Вы понимаете, что слова знакомые, но, чтобы уловить их смысл, нужно приложить усилие. Такое необычное произношение довольно трудно воспроизвести, и встречается оно не так часто. Чаще встречается частичное смягчение начальных гласных. Например, имя Андрей произносят как «Нндрей». Если такое произношение не является частью образа персонажа, то это дефект.

Актеры создают сценический образ, и особенности речи могут быть инструментом для этого. Но зрителю важно хорошо слышать и понимать, что говорит актер, поэтому звукорежиссеру необходимо следить за разборчивостью речи актеров на записи. Неразборчиво произнесенная реплика – это дефект, который в дальнейшем производстве фильма уже никогда и ничто не исправит, даже самые продвинутые цифровые устройства.

Мне приходилось записывать актрису, которая разговаривала в кадре как пулемет – отдельными короткими «очередями». Девушка объясняла, что она родом с юга и там все так говорят. Да хоть из другой галактики – слушать-то будут земляне, и они имеют право понимать, что говорят актеры.

Речь человека – это высшее проявление его способности как вида к голосовому обучению. В интернете можно найти танцующего какаду Снежка. Он держит ритм музыки, причем сам, а не так, как танцующие лошади, которыми управляет наездник. Держать ритм – это значит не только реагировать на текущий удар, но и точно предугадывать следующий. Какаду Снежок заинтересовал ученых, и у них появился вопрос, а кто еще может так делать? «До настоящего времени эта способность подтверждена только у нескольких видов птиц, включая попугаев и какаду, морских львов, слонов и людей. И все»[18], – считает Нина Краус, исследователь взаимодействия слуха и мозга человека.

Эта небольшая группа, куда входит и человек, имеет способность к голосовому обучению, то есть обладает возможностью имитировать новые для них звуки. Известно, что певчие птицы, выросшие в изоляции от своих сородичей, тоже умеют петь, но их песни очень скудные и неструктурированные.

Представители животного мира издают ограниченный набор звуков, характерный для их вида. Однако те животные, которые обладают способностью к голосовому обучению, могут выходить за пределы врожденного набора. Так, попугаи умеют «разговаривать», скворцы – скрипеть, изображая открывающуюся дверь, а ворон Карлуша из кинозоостудии «Ковчег» способен чуть ли не поддержать разговор, в точности имитируя голоса своих учителей. Какая же связь между способностью имитировать звуки и способностью держать ритм, ведь ответственность за эти действия несут разные области мозга?

«Оказывается, только у этой небольшой группы существ возникают обширные связи в мозге между областями, отвечающими за имитационные способности, и двигательными областями, отвечающими за ритм. Имитационными способностями обладают многие виды. Но у них не возникают нейронные связи в мозге, как у перечисленных выше видов», – продолжает Нина Краус[19].

Люди создают и с удовольствием слушают музыку, восхищаются поэзией, поют и наслаждаются речью. Человечество как вид гораздо способнее других биологических видов к голосовому обучению, что определенно свидетельствует о достижении высочайшего уровня мастерства по этой части. Ведь никто, кроме нас, больше не обладает речью. Человеку дана способность держать ритм, имитировать звуки, образовывать нейронные связи и иметь невероятные способности к голосовому обучению. Нам как виду исключительно повезло.

Речь человека может быть невероятно эмоциональной. Понятно, что эмоции стимулируют сокращения мышц, как всего тела, так и речевого аппарата, а мышцами управляет мозг. Умелое управление мышцами речевого аппарата, то есть хорошая артикуляция, поможет актеру сделать его речь более эмоциональной и внятной.

Понятной речь делают не только хорошее произношение и скорость, но и ритм – сочетание ударных, безударных слогов, служебных слов и интонационные паузы. Если актер нарушает ритм или «глотает» слоги, то его речь становится безэмоциональной, а эмоции в кино – это наше все.

Актеру нужен текст для произнесения, а не для чтения. Обычно человек строит предложения так, чтобы их было легко произнести. Он делает это подсознательно. Написанный текст выглядит по-другому. Мысль может быть изложена длинными сложноподчиненными предложениями. В этом случае актеру нужно произнести свой текст с интонацией, чтобы не потерять внимание зрителя до завершения длинного предложения, а это трудно. Но не каждый актер способен заявить, что это невозможно произнести. Очень многие захотят продемонстрировать свой талант и будут продолжать бороться с текстом. Чтобы не усложнять жизнь себе и всей съемочной группе, актеру лучше договориться со сценаристом или редактором и переписать трудные предложения. Некоторые актеры способны интригующе прочитать телефонную книгу, захватывающе пересказать инструкцию к пылесосу, но это не значит, что нужно бездарно тратить их ресурсы. Звукорежиссер обязан заметить трудности с текстом и сказать об этом редактору. И это тоже нюансы работы звукорежиссера на чистовой записи.

Еще одна неожиданная вещь – это волнение. Я принимала участие в работе над сериалом с очень большим количеством серий. Как только вводился новый персонаж, на съемках появлялся новый актер. Это мог быть известный, иногда заслуженный и даже народный артист, но на первой репетиции актер почему-то почти всегда говорил тихо. До репетиции на площадке были читки, прогоны и еще много всяких подготовительных мероприятий, но на первой репетиции со всей съемочной группой актеры говорили тише обычного и выбивались из звучания актерского ансамбля. Репетиция на то и репетиция, чтобы звукорежиссер скорректировал свои действия. Но к третьему дублю голос актера становился громче, и настройки приходилось менять. На второй съемочный день голос актера делался наполненным, гибким и живым. Что же это за явление? Это волнение первой съемки. Волнуются все, и это естественно. Подождите немного, и актер заговорит как надо.

Другое дело – совсем молодые актеры или дети. Им можно предложить подвигаться, поприседать, чтобы прошла скованность, попросить громко назвать свое имя или произнести что-то еще. Лучше делать это до репетиции, в стороне, чтобы еще больше не смутить человека. Детям может понравиться предложение несколько раз повторить звуки «у-ы», максимально растягивая губы, чтобы расслабить мышцы лица и улучшить артикуляцию. Поиграть в такие игры с маленькими актерами можно попросить ассистента режиссера по актерам.

Голос – это дар, но теперь это не точно

Если речь – это результат обучения, то голос человека – это индивидуальная особенность. Датский исследователь Ричард Паркинсон в своей книге (см. Parkinson, Dreißig Jahre in der Südsee, 1907) описал поверье, существующее у народа Меланезии. Там считали, что голос человека служит конкретным его представителем. А чтобы убить человека, достаточно поступить следующим образом: затянуть веревочную петлю в то время, когда этот человек говорит, и пойманный таким образом голос в петле поместить на стебле вьющегося растения. По поверью меланезийцев человек после такого обряда худел, извивался и умирал. Голосовой аппарат – это сложный комплекс, состоящий из органов дыхания, гортани со связками и резонансной областью. По сути, это музыкальный духовой инструмент, не имеющий себе равных в возможности передачи малейших оттенков. Все способы звукоизвлечения, которые используются в музыкальных инструментах, используются и в процессе образования речи и пения. Однако возможности человеческого голоса гораздо шире возможностей музыкального инструмента. Звукоизвлечение управляется мозгом, поэтому можно учиться пользоваться инструментом, данным нам природой.

Звукорежиссер во время записи контролирует не только голос, он внимательно слушает все нюансы звука. Работа со звуком всегда требует очень высокой концентрации внимания. По сути, звукорежиссеру не важен текст, который говорит актер. За репликами следит режиссер, ассистент, редактор и монтажер. Звукорежиссеру же нужно слушать нюансы: нет ли брака в виде искажений или неоправданного изменения тембра голоса, ритма, разборчивости, подачи, нет ли паразитных электрических шумов или посторонних звуков. Все эти параметры звукорежиссер отслеживает автоматически, привычно напряженно вслушиваясь через наушники во все звуки на съемочной площадке. Однако на неграмотное произношение, неправильные ударения в словах или искажение смысла слова в тексте профессиональный звукорежиссер тоже должен обращать внимание.

Звукорежиссеру очень важно выявить и подчеркнуть особенности и красоту естественного тембра актера, он понимает, насколько этот инструмент важен в партитуре фильма для создания образа персонажа. Можно вспомнить злую волшебницу из сказки Андерсена, которая так боролась за прекрасный голос Русалочки из одноименной сказки. Именно женский голос, интимный, чувственный, с едва уловимой хрипотцой, стал причиной романа, возникшего между живым человеком и операционной системой, разговаривающей этим чудесным голосом в фильме «Она» (2013) режиссера Спайка Джонса. Мужчину по имени Теодор играет Хоакин Феникс, а операционную систему по имени Саманта озвучивает Скарлетт Йоханссон.

Этот фильм – гибрид романтической комедии и научной фантастики, реальность, которая приближается к нам так стремительно, что становится причиной забастовок актеров дубляжа и сценаристов. В фильме операционная система с голосом Скарлетт Йоханссон стала не только объектом любви, но и сама влюбилась в Теодора. Ни к чему хорошему это не привело: влюбленным захотелось тактильных ощущений, но выбранная Самантой девушка не вызвала интереса у Теодора.

Искусственный интеллект наступает. В Латинской Америке это наступление ведется уже довольно агрессивно. Deepdub была первой компанией, которая продублировала целый художественный фильм на испанский язык при помощи искусственного интеллекта. Инженер из Deepdub заявил, что им достаточно 2–3-минутной записи голосового материала актера, чтобы перевести реплики на другой язык его же голосом. Однако зрители выразили недовольство плохим озвучанием фильма и высказали это в комментариях.

Актер Алехандро Грау получил уведомление от YouTube следующего содержания: «На канал было загружено новое видео с Вашим закадровым голосом». Он очень удивился и выяснил, что на самом деле видео было озвучено не его голосом. Тридцатишестилетний аргентинский актер ранее успешно озвучивал ролики на YouTube. Этим он зарабатывал на жизнь, но в январе 2023 года он был ошарашен тем, что его заменил голос, сгенерированный новым программным обеспечением на базе искусственного интеллекта. Техник YouTube-канала изложил ему суровую правду: «Это дешевле, и им не придется платить по вашим тарифам»[20], – вспоминает Грау в интервью электронному журналу Rest of World.

В тот день, когда он узнал, что его заменили ИИ, Грау сделал то, что делают многие люди: он написал гневный твит[21]. Вот только его гнев не был направлен на компании, делающие озвучание на базе искусственного интеллекта. Вместо этого он написал в твиттере[22]: «Спасибо всем актерам и актрисам, которые отдают свои голоса, чтобы создать это дерьмо, которое в конечном итоге сделает всех нас устаревшими»[23].

Остается только надеяться, что живые голоса актеров не будут заменены на голоса, созданные бездушным искусственным интеллектом. Фильм «Она», где Скарлетт Йоханссон своим магнетическим живым голосом озвучивает неживую операционную систему Саманту, был снят 10 лет назад. Всего лишь 10 лет назад этот фильм был еще фантастикой, а вчера моя семилетняя племянница показывала Алисе, умной колонке Яндекса, свою книжку и удивлялась, что та не видит картинку. Ей было непонятно, почему Алиса может рассказать сказку, ответить на любой вопрос, но не видит рисунок в книжке и не может обсудить картинку с ней. Это обстоятельство племянницу рассердило. Ей было все равно, что Алиса выглядит иначе, чем ее мама или подруги, она требовала от нее внимания как от живого человека, беспечно доверяя цифровому миру.

Голос под именем «Алехандро Грау», возможно, уже имеет инвентарный номер, и теперь этот пронумерованный голос, а не живой актер, всегда свободен для озвучания любых роликов.

Мир меняется. 100 лет назад многие критики не считали появление звука в кино прогрессом в развитии кинематографа как вида искусства. Бытовали рассуждения о том, что Грета Гарбо немого кино имела миллионы прекрасных голосов в воображении миллионов зрителей, а в звуковом кино зрители услышали ее настоящий голос, и он оказался не настолько прекрасным. Но исход противостояния немого и звукового кино стал очевиден при подсчете количества проданных билетов в кассах, на что так быстро отреагировали состоятельные электротехнические компании, обеспечив новым оборудованием кинотеатры.

Надеемся, что перемены будут к лучшему.

Особенности звуковой плановости на монтажных склейках

Предположим, что мы смотрим сцену после монтажа и замечаем, что сидящий на одном и том же месте актер произносит слова, которые мы слышим то ближе, то дальше от нас, хотя мизансцена, то есть расположение героев в комнате, не меняется. Мы слышим эти приближения и удаления звука по меняющейся акустике, как будто бы размеры комнаты то уменьшаются, то увеличиваются, но в кадре этих изменений нет.

Этот казус может произойти из-за того, что микрофон держали над сидящим актером то выше, то ниже в разные моменты съемки и микрофон брал то больше отраженного звука от стен, то меньше. Если выше, то больше отраженного звука и комната кажется больше, если ниже и ближе к актеру, то меньше отраженного звука и комната кажется меньше, а актер ближе.

Иногда сцену снимают не целиком, а делят ее на отдельные куски и эти куски потом склеивают. Иногда снимают несколько дублей одной и той же сцены, а потом склеивают особенно удачные фрагменты сцены из разных дублей. Бывает, что продолжение сцены снимают вообще на другой день, а то и через неделю.

Я уже говорила о плановости, когда рассказывала, как работают бум-операторы. Держать микрофон на одном и том же расстоянии от актера, соблюдая одну и ту же плановость в разных фрагментах сцены или в разные дни съемки, просто, когда есть четкая система крупности героя в кадре. Когда и оператор, и бум-оператор четко представляют себе границы кадра относительно героя.

Когда такой четкой системы нет, то можно ошибиться и получить несовпадения крупностей по звуку. Вот представьте, что продолжение сцены снимают на следующий день, а микрофон сегодня расположен выше от актера, чем вчера. При склеивании сцены на монтаже создастся ощущение, что половину сцены снимали в маленькой комнате, а другую половину сцены в комнате побольше, при этом герой, оставаясь на том же месте, стал говорить как будто издалека.

По сути, зритель ощущает плановость звука как расстояние до говорящего актера, а также его положение в кадре справа или слева. Плановость звука создает эффект присутствия зрителя в том месте, где происходят события фильма. Зритель как бы находится рядом с персонажами и точно ориентируется в сцене, понимая, где кто стоит, а ориентируется он по звуку в том числе.

В жизни мы точно определяем, как далеко от нас находится источник звука. Зритель хочет так же органично воспринимать картинку и звук в кино, как в жизни. Близко стоящего человека слышать близко, а человека, стоящего подальше, слышать подальше, с более объемным звуком. Эти расстояния мы определяем подсознательно, всегда точно зная, как должен звучать голос человека, стоящего в трех метрах от нас, или голос человека, стоящего рядом с нами, даже если мы не наделены безупречным музыкальным слухом. Мы точно слышим, издалека говорит человек или близко к нам, даже не видя его.

Сложность записи в том, что микрофон воспринимает звук от источника не линейно. То есть если отодвинули камеру от говорящего человека на два метра, то это совсем не значит, что и микрофон нужно отодвинуть на такое же расстояние, чтобы получить как раз то знакомое нам ощущение, что человек говорит с расстояния двух метров от нас. На камеру вообще не стоит ориентироваться, эти хитрецы-операторы могут взять длиннофокусный объектив, встать от актера далеко-далеко и снимать его при этом крупным планом.

Строго говоря, звуковое давление на микрофон от источника звука обратно пропорционально квадрату расстояния от микрофона до этого источника. Ни один бум-оператор, ни один звукорежиссер не станет считать квадраты расстояний. Они слушают, на каком расстоянии нужно расположить микрофон, чтобы картинка воспринималась органично, – слушают и запоминают.

Чтобы на монтажных стыках не менялась плановость звука, нужно:

1. Определить четкие границы кадров для человека, который работает с микрофоном, и для оператора.

2. Запоминать, как звучала реплика в самой первой сцене на этом плане. Слуховая память пригодится и для запоминания всех остальных параметров записи речи: тональности, динамики, тембра. Если продолжают снимать эту же сцену на следующий день, то актер может за время перерыва простыть, охрипнуть, не выспаться и заговорить более низким голосом. Звукорежиссер должен держать ухо востро и не пропускать такие изменения. Может измениться подача реплики. Подача – это способ говорить. Можно говорить спокойно, размеренно – это одна подача. Можно говорить экспрессивно, очень выразительно, с напором – это другая подача. Актеру могли позвонить и сообщить что-то неожиданное – он поневоле заговорит с другой подачей. Но звукорежиссер не дремлет, а тут же сообщает об этом режиссеру. Разговаривать с актером не нужно, он слушает на площадке только режиссера, и это правильно.

Чтобы исправить ситуацию, звукорежиссер даст актерам прослушать записанные ранее сцены, чтобы они настроились на свои тональности, ритм и подачу. Да и самому звукорежиссеру нужно их послушать, чтобы контролировать и ритм, и плановость, и все остальное.

Глава 9

Монтажно-тонировочный период, постпродакшен (postproduction)

Работа звукорежиссеров в монтажно-тонировочном периоде

Последний период производства фильмов – монтажно-тонировочный, который сейчас привычнее называть постпродакшеном. В этот период производят монтаж изображения и звука фильма. Монтажер выбирает удачные дубли. Режиссер с монтажером собирают кино из отобранных дублей. Режут и склеивают изображение синхронно с фонограммой. Неважно, чистовая она или черновая. Вначале делают черновой монтаж из наиболее удачных дублей. Композитор приносит наброски музыки, записанной на компьютере, что помогает выстроить ритм и стилистику фильма. По собранному таким образом фильму становится понятно, нужно ли что-то менять, добавлять или переставлять местами эпизоды. Это процесс долгий, но и он конечен. После такой предварительной работы монтажер с режиссером делают окончательный монтаж изображения. После того как изображение окончательно смонтировано, к работе приступает звукорежиссерская группа. Монтажер диалогов восстанавливает фонограмму, находит в рабочем материале дубли и фрагменты дублей, которые вошли в окончательный монтаж, и заменяет их. Это кропотливая работа – монтажер диалогов, то есть звукорежиссер по диалогам, чистит фонограмму, делает склейки незаметными, использует звуковые дубли, сделанные на площадке, технические дубли, использует атмосферные паузы площадки, чтобы не было участков с абсолютной тишиной, и определяет, какие фрагменты диалогов нужно переозвучить или доозвучить в зале озвучания.

В звукорежиссерскую группу в постпродакшене могут входить несколько человек, и в титрах они могут называться по-разному, но они обязательно должны выполнить следующие работы: получить шумы у звукорежиссера площадки и обработать их, доозвучить реплики и синхронные шумы, собрать дорожки реплик и синхронных шумов, очистить все дорожки от посторонних звуков, найти недостающие фоновые шумы в библиотеке звуков или дописать их, создать спецэффекты, а если нужно, и смонтировать звук к перезаписи.

Звукорежиссер площадки отдает записанные фоновые и атмосферные шумы монтажеру звука, который раскладывает их в папки и подписывает. Из этого материала будет формироваться атмосфера фильма.

Монтируют звук только по готовому, начисто смонтированному изображению фильма. Пока фильм не смонтирован, звукорежиссеры не приступают к монтажу звуков. Это не каприз. На сложных фильмах работы по звуку выполняют несколько человек, каждый на своем компьютере. Поправки в изображении могут внести полный сумбур в работу звукорежиссеров.

В звукорежиссерской группе есть супервайзер – главный звукорежиссер, который обсуждает концепцию фильма с режиссером в подготовительном периоде, координирует действия своей группы на всех этапах, но может также сам писать фоновые шумы, создавать дизайн звуков и монтировать фоновые звуки и спецэффекты. Главный звукорежиссер может сам выполнить перезапись или пригласить звукорежиссера перезаписи. При участии в производстве фильма большой звуковой компании сроки производства сильно сокращаются, что обычно очень радует продюсеров.

Работа звукорежиссеров в монтажно-тонировочном периоде кропотливая, требует аккуратности и занимает время. Но самый любимый этап многих звукорежиссеров – это монтаж фоновых звуков и спецэффектов, когда вырисовываются звуковые образы. Потому что можно сразу видеть и слышать, что получается, когда начинают оживать идеи. Это похоже на то, как художник пишет картину, только интереснее.

В окончательном монтаже можно увидеть монтажные переходы, красоту общих планов и проникнуться уже проявившейся стилистикой фильма. Можно, наконец, увидеть сцены с компьютерной графикой, которые могут вдохновить на создание интересных звуковых эффектов.

Как сделать интересный звук

В 1987 году фильм «Лучший стрелок» режиссера Тони Скотта получил две премии «Оскар» за лучший звук и лучший монтаж звука. Это фильм об элитной школе для летчиков-истребителей. В фильме присутствует история об отношениях соперничающих между собой за звание лучшего пилота учеников школы.

Состязаются они, естественно, в мастерстве пилотажа. Поэтому значительная часть событий фильма происходит в воздухе, где накал страстей показан крупными планами потных лиц возбужденных пилотов в кислородных масках и невероятных пролетов, переворотов и других трюков самолетов в воздухе. Именно эти маневры в воздухе и создают бешеный накал эмоций.

Монтажер звука, звукорежиссер (supervising sound editor) Сиси Холл, слушала записанные реальные звуки самолетов, и они ей не нравились. На экране в монтажной Сиси Холл видела самолеты, которые соперничали, вступали в диалог, носились в воздухе, рассекая его крыльями, а полученный ею звук моторов со съемок не давал ощущения скорости и виртуозности авиаторов.

Она собрала библиотеку разных фоновых звуков: рычание тигров, львов, визги обезьян. Добавляя эти дикие нотки в звук моторов, Сиси добилась «разговора» самолетов в воздухе, динамики, интонации полетов – теперь самолеты рассекали воздух, падали, взмывали, нападали, вели диалог, соперничали, – звуки стали их речью, которой они могли угрожать или поддерживать.

«Монтаж звуков занял очень много времени, и руководство студии было очень недовольно. Пришел сотрудник студии и сказал, что звук в этом фильме не главное. Но через несколько месяцев нас номинировали на "Оскар". Позже тот же сотрудник принес мне цветы с запиской: "Все же звук – это главное"»[24], – рассказывает Сиси Холл.

Не всегда идея соединить рев двигателя самолета с криком слона будет успешной, да и смешивать звуки, достигая большей экспрессии или эмоционального воздействия, – дело не быстрое. Но сейчас у звукорежиссера есть компьютерные звуковые монтажные станции, позволяющие делать со звуком все что угодно и тут же прослушивать и оценивать то, что получается.

Таймлайн со звуками самолета

На таймлайне видно, что несколько звуков расположены один под другим, что позволяет им звучать одновременно. Каждый звук при этом может быть изменен: его можно перевернуть – отразить в другую сторону, увеличить скорость его воспроизведения, не меняя тембра, или, наоборот, изменить тембр, не меняя длительности звучания, добавить реверберацию, все что хотите. Думаю, Мюррей Спивак, который создавал голос Кинг-Конга, пришел бы в восторг от таких возможностей, хотя принципы создания интересных звуков с тех пор не сильно изменились.

Интересный звук никогда не выделяется своей необычностью. Он максимально органичный, максимально достоверный для объекта или его движения. У зрителя такой звук не вызывает сомнения, что объект звучит именно так. Однако интересный звук обязан быть эмоциональным. Добиваться этого нужно любыми способами, привлекая любые возможности.

Созданный звукорежиссерами голос тролля в фильме «Властелин колец» воспроизводился во время съемок в пещере на акустическую колонку. Голос тролля – это созданный звук, над ним работали звукорежиссеры, но они не могли вложить созданный звук в тело вымышленного персонажа. Поэтому и записать его голос, как пишут актеров во время съемок сцены, было невозможно. Нельзя попросить тролля присесть, а потом привстать и отвернуться от микрофона. Нельзя поднести микрофон ко рту тролля и записать его речь, потому что из его рта не доносится ни звука. Поэтому звукорежиссеры нашли простой и гениальный способ записи голоса в движении. Для того чтобы изменение голоса тролля при движении и в драках звучало более достоверно, с соответствующей акустической окраской, колонку перемещали, как если бы перемещался сам тролль, точно повторяя его движения. В момент, когда чудище мотает головой, отворачивается или проходит мимо зрителя, колонкой, воспроизводившей его голос, мотали, изображая движения головы персонажа, отворачивали ее или проносили мимо микрофона. В профессии звукорежиссера кино есть много рутинной работы, но сфера творческой деятельности практически безгранична.

Я говорила, что во время съемочного периода у оператора есть большое преимущество перед звукорежиссером: он видит картинку такой, какой она будет на экране в кинотеатре. Звукорежиссер же только может представлять в своем воображении, что получится из тех звуков, которые он записал на площадке. Но в монтажно-тонировочном периоде ситуация кардинально меняется. Звукорежиссер может придумывать, создавать, дописывать звуки, смешивать их и оживлять картинку, снятую оператором или построенную с помощью компьютерной графики. Правда, за спиной будет стоять продюсер картины и нежно поторапливать, намекая на сроки сдачи картины.

Библиотеки шумов и музыки

Каждая киностудия в Советском Союзе имела свои бесконечно пополняемые библиотеки шумов. Фильм, снятый на «Мосфильме», «Ленфильме» или любой другой студии, не допускался к тиражированию, пока звукорежиссер не сдаст в фонотеку шумы и музыку, написанную для фильма.

Шумы имеют названия. Чаще всего они называются так, как назвал их звукорежиссер, который записывал этот звук. Звукорежиссер объявляет, какой звук он собирается записывать, эти слова остаются в начале записи, поэтому очень часто можно слышать голоса своих коллег разных лет на записи шумов, которые получаешь в фонотеке. На «Мосфильме» есть ветер, который называется «Ветер в доме Храмовских». Скорее всего, когда-то снимался фильм с персонажами с такой фамилией. Ветер имеет завывающую и пугающую фактуру. Названия помогают запомнить характер звуков.

Шумы и музыка становились собственностью киностудии. Фонотеки киностудий обладали огромным количеством всевозможных звуков, которые пополнялись и обрабатывались практически ежедневно. Кроме того, любая киностудия страны могла оформить письмо-заявку и попросить другую предоставить возможность отобрать и скопировать шумы для своего фильма.

Киностудия «Мосфильм» создавала свою уникальную фонотеку начиная с 1940-х годов. Никакая современная частная киностудия не может конкурировать с сокровищницей «Мосфильма», тем более звукорежиссер-фрилансер, специализирующийся на записи фоновых шумов.

Фонотеки киностудий – это ценность, к которой относятся должным образом. Шумы восстанавливаются, оцифровываются, хранятся и предоставляются для работы звукорежиссерам.

Совсем по-другому обстояли дела у голливудских студий. Каждая студия в 1930–1950-х годах имела свой достаточно небольшой стандартный набор звуков, который использовался из фильма в фильм, и можно было по характеру шумов определить, какая студия выпустила киноленту. Это были ограниченные наборы выстрелов, взрывов, громов, ударов, которые не менялись на протяжении десятилетий и звучали в каждом фильме.

Дело в том, что студии экономили на записи звука и поэтому использовали одни и те же библиотечные звуковые эффекты для разных фильмов. Известна история о звуковом эффекте, который называется «крик Вильгельма»[25]. Стандартный звук, который использовался в ряде фильмов и сериалов, начиная с фильма 1951 года «Далекие барабаны». В оригинальной сцене рядовой Вильгельм спасается с другими солдатами от индейцев. Они пробираются через болото, где Вильгельма хватает крокодил и тащит в трясину. Крик в фонотеке Warner Brothers называется «Мужчину укусил аллигатор, и он кричит»[26].

Бен Бёрт использовал этот крик в «Звездных войнах», отдавая дань наследию великих дней звуковых фильмов Голливуда. После чего крик Вильгельма стал еще более популярным и в итоге прозвучал в более чем 200 фильмах и видеоиграх, правда, скорее как киношутка «для своих» в профессиональной среде Голливуда.

Современные частные киностудии таким богатством, как «Мосфильм», не обладают. У каждого звукорежиссера есть свои запасы, которые он хранит и пополняет с каждым фильмом. Имеющиеся фонотеки пополняются звуками из международных библиотек шумов и музыки, которые продают лицензии на использование своей продукции на несколько лет. Чаще всего студии по производству сериалов пользуются их услугами для музыкального и шумового оформления.

Надо понимать, что не все звуки можно найти в международной библиотеке. Существуют региональные аутентичные звуки и музыка, которые могут попасть в такие библиотеки только по чистой случайности.

Машина ЗИС-5 и полтора километра пленки

Мой самый первый фильм назывался «Тройной прыжок пантеры». Звукорежиссер на съемки не поехал, отправил меня, своего ассистента. Я впервые в жизни выехала на съемочную площадку, а тем более в экспедицию в другой город, вернее, за пределы другого города. Теоретически я знала, что нужно записывать все фоновые шумы, но как это делать, я не очень себе представляла. В фильме снималась бортовая машина начала прошлого века – автомобиль ЗИС-5. Мне выделили время для записи шумов, эту машину и водителя. Я старалась как могла. Мне казалось, что я записала все: машина подъезжает, отъезжает, колесо буксует, машина заводится и т. д. Когда мы вернулись из экспедиции в город на киностудию и стали монтировать изображение и подкладывать звуки, то выяснилось, что не хватает нескольких фактур машины. Я была в отчаянии. В городе такую машину не найти. Даже если бы я ее нашла, то кто бы мне отогнал ЗИС за город и дал время и возможность записать звуки?

Выручила фонотека «Мосфильма». Мне с поездом прислали больше километра широкой (35 мм) магнитной пленки с шумами ЗИС-5. Это 50 минут чистого времени звучания разных вариантов одной только машины: дверцы, ручки, капот, правое колесо, левое и т. д. Спасибо звукорежиссеру «Мосфильма», который так тщательно записал все возможные звуки машины и сдал свои шумы в фонотеку.

Глава 10

Монтаж звука и художественные приемы

Монтаж звука и звуки для монтажа

Изображение смонтировано. Звукорежиссер с монтажером звука подбирают и подкладывают звуки под изображение. Если во время съемочного периода звукорежиссер только представлял в своем воображении звуковой ряд фильма, то в процессе монтажа звукорежиссер может уже увидеть и услышать, что получается, и делать поправки.

На таймлайне сверху располагается дорожка с изображением. Монтажер видит изображение и подкладывает нужные звуки. Атмосферные паузы, проезды машин, лай собак, ржание лошадей – все, что нужно по кадру и по замыслу режиссера. Кроме фоновых шумов на таймлайне будут еще дорожки с репликами, музыкой, синхронными шумами, звуковыми эффектами. Звуковых дорожек очень много. Звуковые фрагменты на дорожках располагаются друг за другом и друг над другом, создавая многослойный сложный набор различных звуков, из которых на перезаписи будет рождаться звуковой образ.

Именно при монтаже звука складывается композиция будущего звукового образа фильма. Все идеи, планы и замыслы начинают материализовываться в звуковых дорожках на таймлайне компьютерной программы, позволяющей монтировать и обрабатывать звук. Монтажные склейки часто являются объектом звукового оформления. В художественном телевизионном мини-сериале, снятом американским телеканалом HBO совместно с британской телесетью Sky в 2019 году, «Чернобыль», серия вторая, героиня неожиданно узнает о радиационном заражении города (тайм-код: 00.58.28–00.58.56). Она работает в институте ядерной энергетики в Минске и обнаруживает, что за окном уровень радиации составляет 8 миллирентген. Она собирает пыль со стекла наружной стороны окна и идет к аппарату определять состав этой пыли, понимая, что ядерная катастрофа произошла очень близко к городу.

Этот эпизод длится несколько секунд, но он очень эмоционален за счет монтажа. Монтажные склейки четко совпадают с синхронными шумами: шагами, щелчками тумблеров разных приборов, открыванием дверей, касанием пинцета. Каждый такой звук переносит зрителя к следующему действию героини, и зрителю становится очевидным ее смятение. Она не понимает, что вызвало такой высокий уровень радиации в городе, но ясно представляет себе, насколько это опасно. Резкие звуки и четкие движения, казалось бы, должны означать уверенность, но хаотичный ритм уже бессмысленных действий говорит о желании героини скрыть панику и отвлечь себя от жуткого осознания обреченности.

Фоновые шумы тоже часто используются для монтажного перехода. В фильме 2007 года «Старикам тут не место» режиссеров Джоэла Дэвида Коэна и Итана Джесси Коэна можно заметить, как последующую сцену с предыдущей связывает резкий звук. Это помогает режиссеру «перескочить» во времени и пространстве более незаметным образом, так как зритель отвлекается на резкий звук, сопровождающий действие на экране. Иногда это может быть нарастающий звук, который также помогает связать сцены, образуя мостик, по которому зритель переходит к следующему эпизоду, оставаясь заинтересованным происходящим на экране.

Чаще всего фильмы монтируют, ориентируясь на музыку, которую композитор уже написал для фильма или хотя бы сделал наброски. Это позволяет выдержать ритм монтажа, увидеть канву, динамику и стилистику фильма.

В эпизоде ограбления в фильме «Король воров» (2018) режиссера Джеймса Марша музыка не только определяет ритм, но и является символом того, что компания грабителей попала в «царство сладостей». Здесь композитор фильма намекает на сюжет балета «Щелкунчик». Об этом символическом значении музыки эпизода читайте в главе 11.

Каждый монтажный переход является звуковым акцентом действий грабителей, будь то синхронный или фоновой шум. Шумы буквально участвуют в оркестре в качестве музыкальных инструментов. Однако не все звуки совпадают с монтажными склейками, они сами по себе создают отдельную группу в «оркестре» ограбления. Последовательные синхронные звуки, издаваемые вытаскиваемыми из банковских ячеек ящиками, рассыпанными драгоценностями, перебираемыми пакетиками с бриллиантами, участвуют в невообразимо эмоциональной звуковой композиции ограбления. Ритм музыки нарастает, смена монтажных планов ускоряется, действия грабителей убыстряются, достигая кульминации – сбрасывания опустошенных ящиков в одну кучу.

Заканчивается все замедляющимися финальными аккордами, сопровождающими сборы грабителей, и, наконец, грабители бесшумно покидают банк. На плане пустого коридора банка мы слышим несколько звуков чарующего музыкального инструмента – челесты, с этих звуков началась вакханалия ограбления, а закончилась последним аккордом на плане вскрытых ячеек.

Банк погружается в тишину, которую через несколько мгновений нарушает мягким шуршанием шин велосипедист, мирно пересекающий кадр. Почти как в балете, когда наступающее утро прекращает ночные приключения елочных игрушек. Тайм-код: 00.51.22–00.53.56.

Иллюзия правды

В театре можно нарисовать пару елей на куске ткани, и зритель поверит, что там, на заднем фоне, начинается лес. Условность абсолютно нормальна для театральной постановки, но в кино это не работает. Поэтому здесь все настоящее – от звездолетов до операций на сердце инопланетных существ. Как сделать так, чтобы зритель забыл, что это придуманный экранный мир?

В серьезных произведениях всегда существует зависимость взаимоотношений целого и деталей происходящего. Когда малые детали точные, то произведение в целом имеет более высокий художественный градус. Обращали ли вы внимание на балетные спектакли с великолепными солистами и слабым кордебалетом? В этом случае проваливается весь спектакль. Во всяком случае, зритель не получает удовольствия, потому что отвлекается на несовершенство второго плана.

Если солгать в деталях, то вся картина не будет выглядеть правдивой. Именно об этом я говорила, когда рассказывала о съемочном периоде. Звукорежиссер должен был скрупулезно записать звуки механизмов, животных и всего, что участвовало в кадре. Настоящие фоновые звуки – это первый шаг к правдивости экранного мира.

Следующий шаг – это правдивость профессионального поведения персонажей. В случаях, вызывающих неуверенность в знании предмета, кинематографистам следует обращаться к консультантам.

В четвертом томе Избранных произведений С. М. Эйзенштейна опубликован его фундаментальный труд «Искусство мизансцены» – учебник режиссерского мастерства. Эйзенштейн говорит о точных и правдивых мелких деталях в действиях актеров в мизансцене, он обращает внимание молодых артистов на правдивое изображение своего персонажа, а достигается оно точным воссозданием действий, характерных для его профессии. Скрипач, врач, столяр, орнитолог – это особая стать, походка, привычные движения, которые копирует актер. «Как случилось, что в программе первого курса имеется такое странное нагромождение названий, как уголовный розыск, работа следователя и т. д. и т. д.? Откуда это здесь взялось и какой имеет смысл в режиссуре? – задает риторический вопрос С. М. Эйзенштейн в "Искусстве мизансцены". – Когда я стал думать о том, что нужно вам преподавать, я начал вспоминать виденные нами в картинах замечательные детали, взятые крупным планом, которые бьют прямо как молотком по голове… И у меня возник вопрос: как же обучить этому молодежь? До этого я работал в театре и научился выделять ударные вещи, характерные моменты; те вещи, на которых должно быть сконцентрировано внимание зрителей. Перейдя в кинематограф, я стал снимать эти точки, эти детали, эти частности крупным планом, зная заранее, откуда они берутся»[27].

Знание правдивых деталей и использование их в звуковом оформлении фильма так же важно, как и в действиях актеров в мизансцене. Зритель должен верить звуковому оформлению не задумываясь, только тогда экранный мир, придуманный режиссером, станет для него предметом сопереживания и участия. Зритель никогда не слышал крика живого динозавра, но безоговорочно поверил звукам, которые издает динозавр в «Парке Юрского периода».

Возьмем фильм Дарежана Омирбаева «Кайрат» 1991 года. Звукорежиссер – Гульсара Мукатаева. Фильм – призер престижных кинофестивалей. Международный кинофестиваль в Локарно в 1992 году присудил ему «Серебряного леопарда», также картина получила главный приз ФИПРЕССИ (международная федерация кинопрессы, объединяющая кинокритиков и киноведов); Гран-при МКФ, Страсбург, Франция; Серебряный приз МКФ, Нант, Франция.

Герой фильма Кайрат после окончания школы едет поступать в институт в Алматы. Но парня изгоняют из экзаменационной аудитории за помощь незнакомой девушке и в результате он не становится студентом, а попадает в рабочее общежитие. По моему мнению, невезение, обман и разочарование – это основной мотив фильма о Кайрате, парне, попавшем в чуждую среду и не сумевшем в ней прижиться. Кайрата в общежитии задирает Жан – большой любитель подраться, и герой фильма решается «пойти навстречу своему страху». Драка неизбежна, но Кайрат сам принял решение и едет в машине Жана в сопровождении его компании в назначенное место. Казалось бы, можно подумать, что парень молодец, но никто, и даже зритель, не уверен в успехе этого предприятия. Все в общежитии знают о жестокости подобных боев. И зритель тоже понимает, что Кайрату сейчас достанется. Жан уводит Кайрата в развалины заброшенной стройки, а компания лениво обсуждает подробности наиболее травматичных ударов, которые обычно случаются в драках. Через пару минут один из них выходит из машины и смотрит в сторону здания, где скрылись Жан и Кайрат.

Режиссер талантливо подготовил сцену расправы над Кайратом спокойными отстраненными рассуждениями парней о жестоких ударах, легкой музыкой в машине в стиле Тарантино, общим планом лениво ожидающих развязки приятелей Жана, давая понять зрителю, что исход драки заранее известен и он будет очень жестким.

Зритель не видит, что происходит в развалинах. Но в какой-то момент слышен мощный взлет большой стаи голубей и видно, как стремительно разлетаются перепуганные птицы. Через пару секунд из здания выходит Жан и сообщает, что добивать парня не стал.

В фильме использован прием, когда ужас драки должны передать испуганные птицы – почти как в фильме «Довод» Кристофера Нолана, где ужас пытки передан визгливым звуком и мелькающими вагонами поезда. Разница в том, что поезд движется некоторое время, как будто сообщая зрителю о продолжительности пыток. Звук колес напоминает крики боли, мелькающие кадры позволяют увидеть героев сцены по ту сторону проносящегося поезда. Здесь все правда. Звукорежиссер и режиссер создали иллюзию достоверности пыток, невыносимой боли героя, усиленной стремительностью состава и громким страшным звуком.

В фильме Дарежана взлет голубей создал интригу: что произошло в глубине стройки. Это тот короткий момент, привлекающий внимание зрителей, о котором говорил Эйзенштейн. Именно тот самый момент – как удар молотком. И этот момент должен быть правдивым.

Зритель видит, как Кайрат и Жан входят в недостроенное здание через проход, наверху которого спокойно сидят голуби, наблюдающие за парнями. Голубей в их владениях не беспокоят входящие люди. Они мирно воркуют и роняют на землю помет и перья. Парни углубляются в здание, и это также не пугает птиц. Дальше общий план с ожидающими друзьями Жана, смотрящими в сторону стройки, – они ждут развязки, окончания боя. Но мы не слышим ни криков, ни резких громких звуков, ничего. И вдруг резкий взлет стаи… Что так испугало птиц?

Герою фильма настолько не везет в этом чужом для него городе, что даже любитель подраться, гроза рабочего общежития, не стал практиковать свое бойцовское мастерство, а легонько припугнул его, подняв стаю ленивых голубей над стройкой. Тайм-код: 00.50.35–00.55.17. Когда приятель Жана подходит к Кайрату на место предполагаемой драки, то не видит следов борьбы, а только испуганного, сжавшегося в комок парнишку. Короткий взлет голубей говорит о той малости, которой можно испугать и унизить Кайрата. Достаточно резкого движения – и парень будет сломлен, а потревоженные птицы взлетят. Последние слова в фильме произносит сосед Кайрата по рабочему общежитию – он говорит, обращаясь к невезучему герою фильма: «Подай штаны».

Тишина как средство художественной выразительности

Чаще всего мы называем тишиной очень тихие звуки. В обычной жизни человеку практически негде столкнуться с абсолютной тишиной, которая возможна только в вакууме или в специальных заглушенных лабораторных камерах. Тишину заглушенных помещений трудно переносить, это неприятное психоэмоциональное ощущение, непривычное для человека. Кроме того, такая тишина парадоксальным образом вызывает болезненное ощущение давления на уши. В искусственно созданной тишине человек отчетливо и странно слышит шорох своей одежды, звук своего дыхания, а иногда даже звуки физиологических процессов, происходящих в его теле.

Умиротворение

С точки зрения здорового в психоэмоциональном отношении человека, в обычных условиях тишина часто ассоциируется со спокойствием, умиротворением и отдыхом на природе, на контрасте с шумом мегаполиса. Это могут быть тихие атмосферные паузы, подчеркнутые всплесками крупных рыб на озере, как в стихах А. Фета. В кинематографе такие тихие, почти безмолвные атмосферные паузы часто становятся фоном воспоминаний или снов. В обстановке почти абсолютной тишины обычные звуки приобретают особую значимость и звучат драматично. В фильме Андрея Тарковского «Зеркало» (1974) в эпизоде, где мать мальчиков моет голову, звук стекающей воды с волос в тишине звучит как воспоминание или сон.

Природная катастрофа

Тихие атмосферные паузы могут указывать на природные катастрофы, как, например, в начале фильма «Интерстеллар» (2014) режиссера Кристофера Нолана. Атмосферные шумы возле дома героя очень тихие и скудные, только чуть обозначенные легким порывом ветра. Здесь не слышно ни птиц, ни кузнечиков, которые обычно населяют фермерские поля. Тем самым зрителю дают понять, что здесь только ветер и пыль, а это непорядок в природе. Такая атмосферная пауза говорит о том, что в этом месте что-то изменилось, нарушилось, и это вызывает беспокойство.

Образ смерти

Так же молчалива «зона» в фильме А. Тарковского «Сталкер» (1979). Зона мертва. Атмосферная пауза не содержит звуков живых существ. И этот образ смерти режиссер показывает зрителю с помощью тишины.

Образ безмолвия космоса

Абсолютно глухая пауза в фильме «Интерстеллар». Тайм-код: 00.43.16–00.44.05. После грохочущего взлета, после звуков стремительно поднимающегося корабля и отсоединения ступеней ракеты внезапно наступает тишина. Все наружные планы корабля абсолютно безмолвны. Мы видим, как бесшумно из лопасти космического корабля вырывается струя газа. В фильме несколько раз используется этот прием, когда внезапно становится тихо, и зрителю напоминают, где это все происходит. Это космос, здесь звуков не слышно, здесь нет воздуха, колебания которого ощущаются нами как звук.

Разрыв отношений героев фильма

В фильме «Ла-Ла Ленд» (2016) режиссера Дэмьена Шазелла тоже есть эпизод с абсолютной тишиной. Но в этом случае значение тишины совсем другое. Режиссер в начале эпизода показывает нам пластинку с музыкой, которая играет прямо в кадре. Эта музыка является лейтмотивом отношений Мии и Себастьяна. Пара ужинает в комнате, где стоит проигрыватель и звучит «их» музыка. Герои ссорятся. В самый напряженный момент диалога музыка прерывается и наступает тишина. Напряженная тишина, которая подчеркивает окончание отношений героев, так же как закончилась музыка, которая сопровождала эти отношения на протяжении фильма.

Беспокойство, тревога, саспенс

Наверное, вам знакомо ощущение, когда вы неожиданно оказываетесь в тишине. Например, когда вы дома, работает телевизор или плеер, шумит холодильник, кондиционер, посудомоечная машина – и вдруг отключается электричество. Становится тихо, так как замолкают все приборы. Согласитесь, что сразу возникает неясное беспокойство. Для современного человека тишина непривычна, и эту особенность используют в кино для усиления ощущения беспокойства или страха, создавая напряженность момента.

В фильме «Старикам тут не место» (2007) используются очень тихие фоны, которые превращаются в полную тишину, выделяя особенно напряженные моменты. На начальных титрах фильма отсутствует музыка. Название фильма появляется на черном фоне вместе с легким порывом ветра. А дальше на черном же фоне еще до появления изображения мы слышим закадровый голос героя фильма, актера Томми Ли Джонса, и очень тихий ветер. Тем, что зритель слышит голос до появления изображения, авторы фильма как бы заостряют внимание зрителя на роли звука. И в самом деле, атмосферный фон заднего плана настолько тихий, что звуки переднего плана кажутся особенно громкими. Реплики и синхронные шумы становятся более акцентированными главными звуками, создающими атмосферу фильма. Приемом разной громкости переднего и заднего планов авторы пользуются на протяжении всего фильма.

Известный звукорежиссер Уолтер Мёрч сказал: «Если вы хотите держать зрителя в напряжении, откажитесь от музыки»[28]. В этом фильме авторы предложили зрителю такой опыт и отказались от музыки, за исключением конечных титров. Зато контрастные значения громкостей и полная тишина держат в напряжении зрителя все два часа. Например, сцена в гостинице, когда Антон Чигур идет убивать Льюэллина (тайм-код: 00.48.26–00.50.55). Чигур снимает сапоги, чтобы его шаги не были слышны. В результате все кадры с Чигуром значительно тише, чем кадры с Льюэллином.

За счет монтажа у зрителя картины возникает полное ощущение, что Чигур направляется именно в то место, где находится Льюэллин. Он идет по коридору гостиницы очень тихо, почти неслышно, его ноги в мягких носках напоминают лапы тигра или льва, подкрадывающегося к добыче, а Льюэллин, напротив, с шумом достает свой чемодан с деньгами из вентиляционной шахты. Зрителя буквально вынуждают волноваться и хотеть сделать грохочущие звуки в шахте тише, потому что, как кажется зрителю, вентиляционная шахта с чемоданом располагается прямо над головой Чигура. Убийца неумолимо приближается к жертве, и зритель видит это приближение в параллельном монтаже, в чередовании планов Чигура и Льюэллина. И вот убийца останавливается перед дверью, его шаги и до этого были практически беззвучными, а сейчас, когда он остановился, наступила абсолютная тишина. Но параллельный монтаж вводит в заблуждение зрителя: убийца ошибается и попадает в другой номер отеля, в этот раз Льюэллину удается уйти.

В этом фильме режиссеры создают саспенс буквально на ровном месте. Эпизод на заправке выглядит очень тревожным из-за звука простого фантика: в полной тишине разворачивается обертка чего-то вроде конфеты или жвачки на столе перед хозяином заправки. Тайм-код: 00.03.45–00.03.55. Потрескивания лежащей на столе смятой обертки, которая выпрямляется, стремясь приобрести свою первоначальную форму, совсем не громкие, но на фоне тишины звучат как выстрелы. Все то время, пока в кадре потрескивает фантик, зритель и владелец заправки в ужасе ожидают страшной развязки.

Истории на берегу реки: что такое диегетический звук

Представьте такую картину: лето, вечер, в кадре на берегу реки возле дерева сидят обнявшись двое влюбленных. Звукорежиссер для озвучания располагает следующим набором звуков:

• плеск воды,

• стрекотание цикад,

• пение ночных птиц,

• легкий шелест листвы дерева,

• лирическая музыка.

Звукорежиссер создает картину романтическую. Спокойно плещется вода, доносятся трели соловья, время от времени чуть слышно шелестит листва от движения летнего ночного воздуха, умиротворяюще стрекочут цикады – все это показывает зрителю, как там у них хорошо, спокойно и романтично.

Это внутрикадровые звуки, которые называются диегетическими. Древние греки называли диегезисом изложение истории рассказчиком, который может говорить от имени конкретного персонажа или может быть невидимым или даже всезнающим рассказчиком, который комментирует персонажей или какое-нибудь действие. То есть он рассказывает то, что видят и слышат герои его истории. А герои истории, которую нам показывает режиссер, наслаждаются звуками летнего вечера у реки. Важно понять, что диегетические звуки (diegetic sound) принадлежат экранному миру, они им же и созданы – рекой, которую мы видим, голосами птиц, которые поют ночью в листве дерева, стрекотанием вездесущих цикад.

Если режиссер решит усилить романтизм сцены и показать зрителю, что эта история о любви, он может добавить сюда лирическую музыку. Персонажи нашего экспериментального эпизода не будут ее слышать, им вообще не до нее, а у зрителя навернутся слезы умиления. А если на месте влюбленных окажутся герои-противники и у них начнется драка с ударами, которые звукорежиссер сопроводит свистом рассекаемого воздуха или другими неестественными эффектами, то пара драчунов этих звуков тоже слышать не будет, потому что их добавили только для зрителя, чтобы усилить эмоции. Вот эти спецэффекты ударов и эта музыка и есть недиегетический звук (non-diegetic sound). Великолепный образец применения недиегетического звука можно найти в фильме «Гражданин Кейн» (1941). Режиссер фильма Орсон Уэллс в двадцатипятилетнем возрасте снял фильм, который на юбилейной церемонии 100 Years, 100 Movies, 10th Anniversary Edition, организованной Американским институтом кинематографии, был признан лучшим фильмом столетия[29].

Орсон Уэллс показал всю жизнь Кейна с его первой супругой одним эпизодом.

Тайм-код: 00.51.47–00.54.10. Он снял несколько сцен, где супруги завтракают, и склеил их в один эпизод. Соединенные короткие фрагменты утренних диалогов семейной пары сменяли друг друга на глазах зрителей, создавая впечатление стремительно проносящихся одинаковых дней. До этого в фильме было сказано, что супруги встречаются только за завтраком, настолько Кейн занят на работе. Каждая сцена отличалась от предыдущей только внешним видом героев – они неуловимо становились старше, менялась их одежда. Все остальное оставалось прежним: мизансцена, поза героев, мебель, посуда, ракурс съемки. Разделяет сцены визуальный эффект из смазанных кадров, усиливая ощущение скоротечности и похожести дней жизни семейной пары.

В начале эпизода звучит приятная расслабляющая музыка, супруги разговаривают как влюбленная пара. С каждой сценой музыка становится все напряженнее, а диалоги короче и суше. Заметно, что супруги отдаляются друг от друга с каждым днем. Когда звучит резкая реплика Кейна, музыка достигает наивысшей точки напряжения, затем оба героя разворачивают газеты и опускают взгляды каждый в свою. Заканчивается эпизод сценой, где оба супруга молчаливо сидят за столом со своими газетами, а камера отъезжает от них на общий план. Зрители перестают рассматривать пару с близкого расстояния, отдаляясь от героев вместе с камерой, а напряжение в музыке сменяется сожалением. Таким образом, именно звук в эпизоде рассказал зрителю историю угасания интереса друг к другу Кейна и его первой жены. И музыка, и эмоциональность диалогов, и быстрая смена дней – все эти средства использованы для демонстрации зрителю, герои внутри кадра даже не догадываются, что их диалоги сопровождает музыка, а их самих листают как книгу. Вот так великолепно Орсон Уэллс использовал недиегетический звук.

Вернемся на берег реки. Только теперь на берегу прячется испуганный подросток. Добавим звукорежиссеру в его набор звуков далекий шум города и хруст веток под ногами. А еще добавим мужскую реплику, смысл которой будет пугать. Например, быстро, на ходу сказанное: «Он точно к реке спустился». Реплика тихая, но разборчивая, сказанная кем-то, кого мы не видим, но вызывающая ощущение, что подросток в опасности.

Здесь звукорежиссер тоже создаст звуковое поле, которое слышит подросток, наш экранный персонаж. Здесь также плещется река, стрекочут цикады и поют птицы. Но в этом варианте звукорежиссер все эти звуки сделает менее заметными, а подчеркнет близость города, выделит хруст ветки под ногами подростка, когда тот нечаянно на нее наступит. Зритель этой истории вовлечен в события, он переживает за паренька. Зритель как бы сам наступает на сухую ветку и сокрушается, что она так громко хрустнула. Здесь хорошо бы дать сбившееся дыхание мальчишки, чтобы мы максимально слились с героем и испытали его волнение и страх.

Используем волшебную объединяющую силу ритма. Ритм дыхания подростка вызывает у зрителя подсознательное стремление дышать так же, а значит, так же тревожиться. Переживая за подростка, мы подсознательно хотим, чтобы тот двигался незаметно и тихо. А хруст ветки под ногой заставляет зрителя волноваться еще больше.

Казалось бы, это тоже диегетический звук. Однако он дает зрителю возможность на время самому стать персонажем, ощутить экранную реальность. Это пограничный вариант, который называется метадиегетическим звуком. «Мета» означает промежуточное или пограничное состояние.

Хрестоматийный пример метадиегетического звука в фильме «Спасти рядового Райана» (1998) режиссера Стивена Спилберга. Капитана Миллера контузит, и мы слышим весь мир как бы приглушенным. Как будто это нас оглушил взрыв и мы стали слышать реальные звуки тише, как через вату.

Звукорежиссер создает звуковую картину экранного мира, играя диегетическими и метадиегетическими звуками, делая зрителя то наблюдателем, то участником.

Фоновые звуки как художественный образ

Фоновые шумы – это звуки предметов, механизмов, транспорта, людей, животных, это практически все звуки, которые не относятся к атмосферным паузам и синхронным шумам. Звук должен вызывать ассоциацию. Для меня, чье детство прошло возле моря, звук удаляющейся моторной лодки в пять утра – абсолютно органичный звук для морского побережья. Это звук из детства, связанный с безмятежностью и спокойствием раннего утра. В это время рыбаки уходят в море ловить рыбу.

Я помню, как широко расстилался звук лодки по спокойной поверхности воды. И в своем первом фильме в эпизоде раннего утра на морском берегу я использовала этот звук. Но для моего режиссера, городского жителя, далекого от моря, этот звук не ассоциировался с утренним морем, и звук лодки безжалостно выбросили из монтажа. Хуже от этого фильм не стал.

Замечательный пример художественного образа фонового шума представлен в старом фильме Эльдара Рязанова «Забытая мелодия для флейты» 1987 года. Звукорежиссер фильма Семен Литвинов. Чиновника Леонида играет Леонид Филатов, медсестру Лиду – Татьяна Догилева. Чиновник влюблен в свою медсестру Лиду. Когда медсестра увольняется, у Леонида случается инфаркт и он падает в своем кабинете со словами: «Лиду, Лиду». В следующем кадре мы видим, как по дороге несется скорая помощь с включенной сиреной. Это обычная скорая помощь. Но мы явно слышим в звуке сирены слова «Ли-ду, Ли-ду». А когда машина въезжает во двор чиновника и проезжает мимо уходящей медсестры, то сирена выговаривает: «Ли-да, Ли-да!» Режиссер показывает нам крупный план лица Лиды, и мы видим, что зов услышан. Она бросается к Леониду, и все кончается хорошо.

Фактур звучания сирены скорой помощи очень много. Это может быть и сплошной воющий сигнал, и прерывистый, и низкий хриплый, и какой угодно еще. Но звукорежиссер подложил именно этот, похожий по звучанию на «Лиду».

Характерно, что звук сирены как бы вылился из слов Леонида. А слоги имени, которое повторяет Леонид, психологически подготовили зрителя к тому, чтобы он услышал в звуке сирены не что-нибудь, а именно имя Лиды. Эпизод получился очень драматичным. Тайм-код: 00.52.13–00.53.48.

В фильме «Довод» режиссера Кристофера Нолана поезд, который зрители видели на экране, перекрывал сцену пыток. Но страшным был именно компилятивный звук поезда, который имитировал крик боли. Основу этого звука, похоже, составлял визг раненого животного, что, наряду с натуральным звуком поезда, тоже является фоновым звуком.

Звукорежиссеры собирают интересные фактуры звуков со страстью коллекционеров. Ведь их можно использовать для создания неожиданных образов. Хруст льда в луже с успехом может выполнить роль трескающегося стекла батискафа под водой. Звук стоматологической бормашины со звуками открывающейся дверцы медицинского шкафчика на роликах могут звучать как шаги или движения робота. Звуки вызывают ассоциации.

Для своего первого фильма из серии «Звездных войн» (1977) режиссер Джордж Лукас пригласил звукорежиссера Бена Бёрта и сразу дал ему задание оживить персонаж вуки. Это народ, который живет на планете Кашиик и отличается необыкновенными способностями к механике. В фильме это был Чубакка, сокращенно Чуи.

На разработку голоса и языка Чуи у Бена Бёрта ушла бо́льшая часть года. Он искал животное, которое издавало бы достаточно выразительные вокальные звуки, подходящие для вуки.

Претендентов было много, но Бёрт выбрал молодого медведя по имени Пух. Если присмотреться к строению головы Чуи, то можно заметить сходство с головой медведя. Звукорежиссер выбрал медвежонка не только за это сходство. Бёрт уже представлял себе голос персонажа и нашел именно то, что искал. Голос Пуха записывали целый день в вольере, провоцируя его на различные реакции. Нужно было создать подобие осмысленной речи, поэтому нужны были разнообразные звуки, похожие на интонированную речь.

Особенно хорошо медвежонок реагировал, когда ему показывали хлеб. Ему нравилось лакомство, и он издавал урчание, когда его ел. Из записанных вариантов голоса молодого медведя Пуха и составлен язык, на котором разговаривает Чуи[30]. Голос медвежонка – это тоже фоновый звук.

Фоновые звуки запоминаются вместе с ассоциациями, которые они вызывают. На высоте 3000 метров, где находится пик горнолыжного курорта Чимбулак, мне пришлось испытать прикосновение легких белых облаков. Оказалось, что белые пушистые облака – это не мягкие «белокрылые лошадки» из песенки в мультфильме, а скопление мельчайших и очень острых яростных льдинок. Возникло ощущение, будто тысячи ос хотят вонзить в меня свои жала, но ломают их об меня с легким звуком крошечных стеклянных копий. Мне тут же вспомнился звук из нашей студийной фонотеки под названием «звон хрустальной люстры» – такой же легкий, острый и мертвенно холодный.

Этому звуку из фонотеки несколько лет, но при прикосновении облаков к моим рукам на высоте в 3000 метров над уровнем моря я тут же вспомнила и этот звук, и образ из романа Гессе, и фрагмент фильма, на котором работала.

В романе Германа Гессе «Степной волк» есть такие слова: «Подлинный человек, пройдя через людские страдания, пороки, ошибки, страсти и недоразумения, прорывается в вечность, в мировое пространство», которое в романе связано с холодной хрустальной и прозрачной ясностью. Души Моцарта, Генделя и других великих обитают в этой холодной вечности.

Ну, а мы в эфире обитаем,

Мы во льду астральной вышины

Юности и старости не знаем,

Возраста и пола лишены…

Холодом сплошным объяты мы,

Холоден и звонок смех наш вечный…[31]

В фильме «Прикосновение» (1989) режиссера Аманжола Айтуарова есть эпизод, где слепая девушка влюбляется и происходит чудо – она прозревает. Героиня впервые видит голубое небо, и в этот момент слышит легкий хрустальный перезвон вечности. Там, наверху, где астральный холод, все известно о природе человеческой души, о любви и о предательстве. Девушка, как и человек из романа Гессе, прошла через страдания и ошибки, и вот теперь она слышит хрустальную ясность астральной тишины. Девушку предает любимый и она погибает. Тайм-код: 00.49.15–00.49.33.

Очень часто фоновый звук применяется в создании саспенса. Митта пишет: «Режиссер, который ввел в обиход этот термин, – Альфред Хичкок. Он назвал саспенсом "самое интенсивное представление о драматической ситуации, которое только возможно". …Он как-то сказал, что, когда сочиняет истории, его больше всего волнуют не характеры, а лестницы, которые скрипят… Лестницы, которые скрипят, могут обрушиться под героем. Это чувство он и назвал "саспенс"»[32].

В этом все дело. Режиссер в фильме показал, что лестница скрипела, когда на нее наступали, а значит, она неисправна, подпилена, надломилась от старости, не важно, что именно с ней случилось, а важно только то, что зрителю донесли эту волнующую подробность, и он начинает ждать, что герой наступит на сломанную ступеньку и с ним случится непоправимое. Это ожидание самого страшного и есть саспенс.

Скрип – невероятно художественный звук. Он почти на равных соперничает с человеческим голосом по разнообразию тембров, фактур и интонаций. Скрипом можно нейтрально обозначить открывание двери, а можно испугать неожиданным дверным скрипом в пустом доме. Достаточно поскрипеть половицей, когда в доме якобы никого нет, и вот вам пожалуйста – саспенс. Скрипом болтающейся ставни можно показать заброшенность дома, в котором живет привидение.

В комедии Леонида Гайдая «Кавказская пленница» (1967) ворон залетал в дом через внезапно открывшееся окно и пугал до смерти товарища Саахова. Ворон усаживался на дверцу платяного шкафа и со скрипом открывал ее в самый напряженный момент.

Фоновые звуки в фильме «Память»

Фильм «Память» (2021) тайского режиссера Апичатпонга Вирасетакула получил награду Большого жюри Каннского фестиваля. Звукорежиссером фильма был Хавьер Умпьеррес. Фильм начинается с плана плохо освещенной комнаты, в которой на кровати угадывается человек, лежащий к нам спиной. Очень тихо. Едва слышно дышит город за окном, так же тихо дышит человек, который притворяется спящим, пытаясь обмануть самого себя. Скорее всего, он лежит так без сна всю ночь. Во всяком случае, целых 30 секунд ничего не меняется: ни в положении человека, ни в звуках в комнате.

Вдруг раздается стук – громкий, напоминающий удар тяжелого, крупного, но не твердого предмета о пустой металлический ящик, стоящий на земле.

На кровати приподнимается измученная бессонницей женщина.

Наступило утро, и с этого момента начинает развиваться действие фильма, как будто равномерно и медленно раскручивается пружина.

Женщину зовут Джессика, она встречается с людьми, занимается своей работой и временами слышит тот же утренний звук. В фильме практически нет музыки. Зритель слышит обычные шумы жизни вокруг. Это приятная естественная легкая городская атмосфера, прерываемая время от времени странным звуком.

Характерна точная локация этого звука на экране. Когда мы слышим звук справа по кадру, то в тот же миг в ту же точку смотрит Джессика. Удар прозвучал слева, возле Джессики, и она немного отпрянула от него, отклонившись назад и повернув голову влево.

Джессика оказывается в разных местах. Она встречается с Эрнаном, который засыпает, но его сон переходит в смерть. Сначала мы слышим смерть в жужжании мух. Потом видим ее в потускневших глазах Эрнана. Интересно описывает этот эпизод Ник Чен: «Мой первый просмотр был во время Лондонского кинофестиваля 2021 года в Королевском фестивальном зале Саутбэнка. Более 2000 человек, коллективно загипнотизированных в темноте, наблюдали, как Суинтон (Джессику играет Тильда Суинтон) наблюдает, как кто-то спит»[33]. Это смешно звучит, согласитесь, но именно это и происходит при просмотре фильма – гипноз, транс, невозможность оторваться.

В фильме обращают на себя внимание три звуковых образа:

1. Звук города. Это спокойное и однообразное дыхание города.

2. Идеально созданная звуковая атмосфера: звуки птиц, цикад, листвы, ветра – звуки реальной жизни. Натуральные живые звуки постоянно изменяются, чередуясь друг с другом. Кузнечики не стрекочут постоянно, их голоса сменяет легкий порыв ветра, очень точно поставленный звук летящей птицы, ничто нас не изумляет, мы погружаемся в эту траву и листву и живем прямо в этой природе в среде, созданной звукорежиссером фильма Хавьером Умпьерресом.

3. Третий образ – это звук, который напоминает что-то неуловимое, что вертится в мозгу, и невозможно вспомнить, что это. У Джессики это удар.

У каждого человека есть свой звуковой триггер. У кого-то это голос матери, у кого-то визг трамвая или звук взрыва при землетрясении. Мы обычно резко просыпаемся от таких звуков. Нам кажется, что нас кто-то зовет или кто-то находится рядом, а когда просыпаемся, все исчезает, память отступает и наш мозг успокаивается, оставляя обрывки сна в воздухе, как метафорические круги в финале фильма, которые тают на глазах.

Кстати, Апичатпонг Вирасетакул сказал в том же интервью Нику Чену, что был бы не против, если бы зрители засыпали при просмотре его фильма.

Глава 11

Характер звука относительно изображения

Эмпатический

Вернемся к процессу фильмопроизводства. Процесс монтажа звука продолжается. В компьютерной программе монтажа и обработки звука собрано уже очень много дорожек. Таймлайн выглядит как многослойный пирог. Слоями лежат дорожки фоновых шумов, музыки, звуковых эффектов, реплик. Звукорежиссер старательно собрал звуки, из которых в результате проявится звуковая картина фильма. Звуки выбираются и по характеру в том числе.

Вряд ли звукорежиссер объявлял что-нибудь такое: «Внимание, в этом эпизоде я применяю эмпатический характер фоновых шумов». Он просто ставил подходящий шум дождя для сцены, в которой грустит герой, и сцена становилась еще более унылой и беспросветной. Шум дождя за окном будет именно эмпатическим звуком для этого случая.

Независимо от того, знают ли любители кино, что существуют эмпатические шумы или музыка, в фильме всегда присутствуют такие виды звуков.

Существует несколько приемов применения звука относительно изображения. Первый как раз и есть эмпатический. Empathetic – чуткий, демонстрирующий способность понимать и разделять чувства другого. Музыка или другие звуки такого характера в кино выражают те же эмоции, которые передает изображение. Примерами могут служить фильмы о спорте, где эмоции зрителя поддерживаются организованной мощью толпы болельщиков. Зритель болеет за героя вместе с многотысячной толпой.

Нейтральный

Звук может быть нейтрален по отношению к эмоциям, которые переживает герой или зритель. Возьмем эпизод убийства девушки в фильме «Психо» (1960) режиссера Альфреда Хичкока. Тайм-код: 00.47.03–00.49.32. Девушку убивают, когда она принимает душ. Основной звук – это шум льющейся воды из лейки душа. Струи воды спокойно лились до убийства и так же спокойно продолжают литься после того, как тело девушки оказалось на полу с ножевыми ранениями по всему телу. Звук льющейся воды из душа и есть нейтральный звук по отношению к эмоциям перепуганной девушки и не менее испуганного зрителя.

В эпизоде кроме шумов есть и музыка, звуки которой похожи на свист ножа в воздухе, но они редки и акцентированы. Когда убийство произошло, затихли крики девушки и в музыке тоже возникла пауза. Хорошо слышимый звук спокойно льющихся струй воды в ванну и лежащее на ее бортике окровавленное тело вызывают довольно странное ощущение.

У зрителя в ушах еще стоит крик жертвы. Ведь продолжать слышать громкие звуки еще некоторое время – это обычное физиологическое свойство человека. Но шум воды – не тихий звук, мы его хорошо слышим, он не маскируется предыдущими громкими звуками. Это привычный бытовой звук, который мы слышим, и одновременно видим только что убитую девушку и кровь, смываемую струями воды.

По сути, это напоминает состояние, когда из рук неожиданно выскальзывает чашка, падает на пол и разбивается. Я намеренно привожу такое бытовое сравнение, чтобы обрисовать состояние, когда буквально вот только что все было нормально, а потом вдруг раз – и чашки нет, а все вокруг осталось прежним. Стоишь уже без чашки, и не вернуть, и жалко, и непонятно, как это вообще могло произойти. У Хичкока это не чашка, а молодая красивая девушка. Но состояние у зрителя похожее, только трагичнее и страшнее. Это состояние отчаяния, страха, невозможности исправить ситуацию и состояние непонимания – как такое могло произойти, ведь внешне все осталось таким же, как было?

Иронический

Иронические звуки обычно звучат в фильмах комедийного жанра. Легкая ирония может быть выражена в ускорении звука, в коротких музыкальных акцентах или в изменении характера звучания главной музыкальной темы фильма. В польском фильме 1981 года режиссера Юлиуша Махульского композитор Хенрик Кузняк написал великолепную легкую и авантюрную джазовую музыку, которая выступает лейтмотивом двух фильмов – «Ва-банк» и «Ва-банк 2». В сценах, где главный герой Квинто торжествует, а его обидчик обведен вокруг пальца, в музыке явно слышна насмешка.

Символический

Звуки могут символизировать эпоху, местоположение, эмоции или нечто абстрактное. Звукорежиссер Роланд Казарян пишет: «Звучание фразы на крупном плане очень существенно отличается по всем физическим параметрам (громкость, четкость, тембр) восприятия звука от звучания той же фразы, записанной на общем плане. Кроме того, во втором случае запись включает в себя большее акустическое пространство, что может привести не только к изменению соотношения фигур и фона, но и к принципиальному перераспределению их функций. Последнее обстоятельство уже может спровоцировать весьма существенные семантические сдвиги в структуре звукового сообщения.

Например, лай собаки, записанный на крупном плане, в общем случае будет равен себе, то есть и на экране будет означать лай собаки, а записанный на очень общем плане – может стать знаком "далекой деревни"»[34].

В фильме «Гражданин Кейн» символической является неизменяемая акустическая окраска реплик героев. Именно слышимое акустическое пространство символизирует одиночество героев и размеры достижений Кейна в описанном ранее эпизоде в замке с его первой женой.

Фильм «Операция "Арго"» начинается с рассказа о причине волнений в Иране: иранцы вышли к посольству Америки с требованием выдать шаха, правившего ранее, чтобы тот предстал перед судом. После рассказа, который заканчивается кадрами хроники, изображение уходит в темноту и тишину. Зритель видит черный прямоугольник экрана и слышит проявляющееся из тишины скандирование толпы, все громче и громче, потом ритм возбужденных голосов прорезает звук пламени, громкий и резкий. Вслед за звуком появляется изображение горящего огромного американского флага, которым размахивает человек. Взмах горящего флага с характерным звуком открывает вид на многотысячную толпу скандирующих людей.

Звук горения ткани в обычном смысле тоже только лишь горение, но в данном эпизоде это знак лопнувшего терпения народа Ирана.

В фильме «Король воров» композитор фильма Бенджамин Уоллфиш основой для музыкальной композиции в сцене ограбления выбрал танец Феи Драже из балета «Щелкунчик» Чайковского, тем самым отсылая зрителя к Рождественскому саду, наполненному сладостями, куда попадают герои одноименной сказки Гофмана.

В Рождественском саду Гофмана есть Конфетенхаузен, а в первой постановке балета Чайковского 1892 года был Конфитюренбург. Там текли Апельсиновые ручьи и Лимонадные реки, били фонтаны из сиропа и всюду располагались всевозможные сладости.

В балете, как и в сказке Гофмана, Щелкунчик и Клара (Маша) попадали в этот сладкий сад через платяной шкаф. Почти такой же, как шкаф с банковскими ячейками в фильме.

В разгар ограбления, напоминающего пир в сказочном саду, наполненном сладостями, один из воров открывает шкатулку с фигуркой балерины – видимо, авторам фильма показалось мало символической музыки балета Чайковского и они решили закрепить идею сказочного сада музыкальной шкатулкой с фигуркой балерины.

Эффект микки-маусинга

Эффект заключается в буквальной ритмизации монтажа или движений объектов или персонажей в фильме. Хотя прием и имеет такое легкомысленное название, эффект его эмоционального воздействия бывает очень сильным.

В ритме кроется потрясающая возможность возбудить эмоции человека. Особенно успешно быстрый ритм взаимодействует с его двигательными центрами. Самой древней музыкой, скорее всего, была перкуссия – игра на барабанах. Замечено, что ритм объединяет людей. Что, собственно, и происходит на концертах рок-музыки или на стадионах, когда болельщики одной команды бьют в барабаны.

С этим приемом произошла интересная штука. Впервые прием точного совпадения музыки и действий был применен в анимации, и там он оказался настолько к месту, настолько четко отрабатывал свою роль в подстегивании эмоций, что его начали применять и в игровых фильмах.

В фильме «Осведомитель» (1935) режиссера Джона Форда буквально с первых кадров видно, что шаги героя совпадают с ритмом музыки. Затем герой срывает плакат со стены, и его движение совпадает с музыкальным акцентом.

Это выглядит комично, тем более что лицо героя выражает предельно суровую решимость на фоне такого мультяшного приема. Тайм-код: 00.01.35–00.02.53.

Прием микки-маусинга все чаще стал превращать серьезные фильмы в комичные. Кинематографисты вскоре осознали, что термин «микки-маусинг» приобрел уничижительное значение, и не захотели, чтобы их творения ассоциировались с этим прозвищем. Постепенно увлечение микки-маусингом сошло на нет. Но сегодня этот прием используется очень активно, особенно в рекламной кинопродукции. Чем точнее совпадают шумы и музыка, тем эффектнее выглядит рекламный ролик.

Сейчас никто не называет прием ритмизации микки-маусингом – в современном мире это называется звуковой синхронизацией или монтажом под музыку.

В знаменитых тарантиновских саундтреках в любом его фильме присутствует этот прием. Тарантино чаще использует синхронизацию монтажных склеек с музыкой, но и совпадение музыки с движениями персонажей, а также совпадение звуковых эффектов с движениями тоже используются довольно часто.

Прием звуковой синхронизации по-прежнему способен усилить эмоции зрителей или придать новый смысл сцене. Прием развивается, и его все чаще можно видеть в фильмах и сериалах легкого развлекательного жанра, где талантливо и со вкусом применяется совмещение акцентов в музыке с монтажными эффектами. Зрители таких фильмов и сериалов получают особое эстетическое удовольствие. Прием поднимает градус легкости, эффектности, стильности и увлекательности, не делая при этом фильм комедийным или музыкальным.

Контрапункт как новый смысл сцены

Сергей Эйзенштейн впервые ввел понятие «звуко-зрительный контрапункт» в знаменитом манифесте 1928 года «Заявка»[35]. Манифест был подписан также Пудовкиным и Александровым. Что значит звуко-зрительный контрапункт?

Во-первых, этим понятием автор указал на отличие «звукового» кино от «звучащего», иначе говоря, заявил о теоретическом осмыслении специфики звука в кинематографе. Эйзенштейн в далеком 1928 году, не подозревая о будущих технических возможностях, говорил о развитии звуковых решений, звуковых приемов в кино, понимая, что звук – это весьма перспективное средство для эмоционального воздействия на зрителя.

Во-вторых, Эйзенштейн протестовал против натуралистической синхронности. Конечно, этот протест не касался совпадения артикуляции со словами героев или точного попадания звука шагов в движения идущего человека. Он говорил о состоянии образа действительности, запечатленной на экране. Эйзенштейн сравнивал синхронность с заморозкой образа. Это похоже на мраморную статую. Иными словами, человек не может переменить свое решение, не может посмотреть на ситуацию с другой точки зрения, его личность не может развиваться. Мысли и чувства зрителя могут быть поглощены одной картинкой, одним верхним слоем действительности. Это касается не только образа персонажа, но всего в фильме – истории и сюжетной линии.

Асинхронность же даст возможность человеку видеть картинку и притом слышать не соответствующий ей звук. Он, этот несоответствующий звук, как правило, переносит воображение зрителя вперед или назад во времени. Важно, что зритель, слышащий этот контрапунктный звук, представляет себе новый поворот сюжета, когда открываются новые стороны ситуации или смысла происходящего. Так Эйзенштейн искал возможности для развития и углубления смысла образа.

Современный французский исследователь Мишель Шион уточняет идею Эйзенштейна: «Аудиовизуальный контрапункт будет замечен, только если оппозиция между звуком и изображением выстроена в точном смысле. Иначе это будет выглядеть как диссонанс»[36]. Точное, заранее продуманное и выстроенное предыдущим или последующим событием сюжета противопоставление звука тому, что мы видим на экране, – это не диссонанс и не нелепица, это синтез звука и изображения для усиления драматизма нового смысла в сцене.

Различают сходящийся и расходящийся контрапункты.

Сходящийся контрапункт

Например, в фильме «Челюсти» (1975) режиссера Стивена Спилберга в самом начале мы видим мирную картину плавающей девушки. Она наслаждается теплой вечерней водой океана и ожидает, когда к ней присоединится симпатичный парень. На гладкой поверхности воды переливаются отражения лунного света. Тайм-код: 00.00.58–00.01.40.

Но когда камера берет девушку снизу, мы слышим тревожную музыку. Девушка по-прежнему прекрасна и расслаблена. Но вразрез с картинкой звучит тревожная музыка. Это и есть контрапункт. Два состояния начинают сближаться: камера приближается к девушке, музыка становится громче, девушка кричит в отчаянии. Это сходящийся контрапункт.

Для чего это нужно? Какой новый смысл приобрел эпизод? За то время, когда изображение и музыка демонстрируют разные состояния, зритель уже не любуется плавными движениями красавицы, а думает об опасном купании.

Понятно, что тревожная музыка звучит заранее и появляется именно тогда, когда мы видим девушку с нижнего ракурса, из глубины, но до появления акулы. Акула может оказаться не такой уж страшной, как ее успевает представить себе зритель за эти доли секунды. Кинематографисты придумывают сотни способов, чтобы разбудить воображение зрителя – самый мощный эмоциональный инструмент.

Расходящийся контрапункт

Сначала звук соответствует изображению, потом начинает ему противоречить. В фильме «Крестный отец» (1972) режиссера Фрэнсиса Форда Копполы мы видим обряд крещения ребенка. Звучат церковные песнопения – изображение соответствует звукоряду. Затем мы видим подготовку к убийству и сцену убийства на фоне звучания церковного органа. Тайм-код: 00.02.02–00.03.59.

В фильме «Оппенгеймер» (2023) режиссера Кристофера Нолана бомбардировка Хиросимы и Нагасаки обнаружила неожиданную безумную мощь атомной бомбы. Группа ученых празднует окончание своей работы – они трудились, испытывали лишения, каждый день в напряжении стремились к результату и теперь радуются своему триумфу, поздравляют друг друга и, конечно, особенно создателя бомбы, руководителя группы ученых – Оппенгеймера. Мы видим в кадре смеющиеся лица ученых, которые аплодируют стоящему напротив них руководителю группы. Но зритель слышит не смех и аплодисменты, а звуки разрушений, производимых взрывной волной. Затем картинка становится ослепляющей, как при ядерном взрыве, и мы видим лицо женщины с отслаивающейся кожей.

Это пример расходящегося контрапункта. А новый смысл, который выявляет этот прием, состоит в том, что создатель бомбы осознает ужас и безумие своего научного изобретения.

Глава 12

Озвучание – ADR (Automated Dialogue Replacement)

Особенности речевого озвучания

Кинематографисты знают, что «озвучание» – это не литературное слово. Строго говоря, это жаргонизм. Но до чего неприятно сознавать, что ты разговариваешь на жаргоне, согласитесь. Поэтому лучше думать, что это традиция. Я и мои коллеги – мы все говорим «озвучание» вместо «озвучивание». А вот слово «озвучка» воспринимается как что-то оскорбительное. Не будем нарушать традиции, приступим к озвучанию.

Зал озвучания – это комната с большим экраном, на котором фрагментами демонстрируется фильм. В центре комнаты стоят микрофоны и пюпитры, на которых лежат подсвеченные тексты героев фильма. Актеры стоят напротив микрофонов.

На экране фрагмент фильма демонстрируется столько раз, сколько нужно актерам для точного попадания в артикуляцию и точного соответствия образу персонажа. Когда фрагмент озвучен, то есть речь актеров звучит с правильными интонацией и посылом, а артикуляция совпадает, переходят к следующему фрагменту.

Здесь важно помнить о плановости, о подаче, о том, чем занят персонаж в кадре. Если персонаж бежал и запыхался, то и актер тоже должен говорить запыхавшись. Если он произносит реплику, поднимаясь со стула, то и в голосе должно быть слышно усилие, с которым человек встает. Актер немного сгибает колени и говорит на выдохе, поднимаясь в полный рост, стараясь не менять расстояние от лица до микрофона.

Если персонаж говорит что-то интимное своему партнеру, то актеру следует приблизиться к микрофону как к собеседнику и произнести свою реплику тише.

Кроме того, персонажи могут говорить в кадре, немного отвернувшись от зрителя или вовсе стоя к нему спиной. Эти движения актеры тоже повторяют, но амплитуда должна быть меньше – актеры слегка обозначают изменение положения тела, а микрофон улавливает изменения в окраске голоса.

Звукорежиссер слушает, достаточно ли актер развернулся, соответствует ли характер голоса тем движениям, которые он делал на площадке.

Очень важный момент в озвучании – это создание звуковой перспективы. Это одна из сложнейших и интереснейших задач звукорежиссера в речевом озвучании. Звуковую перспективу не создать, делая звук громче или тише. Громче – это просто громче, а не ближе. «Ощущение пространства создается, когда речевые или шумовые фонограммы по характеру звучания и тембральной окраске соответствуют крупности снятого изображения. При записи чистовой фонограммы, будь то съемка в декорации или на натуре, это ощущение создает естественная акустическая среда.

Зато на озвучании в тон-ателье многое зависит от звукорежиссера. Его задача – правильно расставить актеров перед микрофонами, найти при помощи фильтров на микшерном пульте (так понятнее) нужную для каждого исполнителя тембральную окраску, следить за четкостью речи, за правильным посылом»[37], – отмечал Б. Венгеровский.

По мере удаления от зрителя источника звука (говорящего персонажа) в спектре его голоса становятся менее слышимыми низкочастотная и высокочастотная составляющие. Средние частоты воспринимаются без изменения. Задача звукорежиссера – добиваться в слуховом восприятии соответствия акустической и частотной составляющих фактуры звука тому положению в пространстве, которое источник звука занимает в изображении.

Удивительная работа по созданию звуковой перспективы проведена звукорежиссером Анной Подлесной в фильме «Место встречи изменить нельзя» (1979) режиссера Станислава Говорухина. Герои фильма на экране поворачиваются к нам, и голос их становится открытым, отворачиваются, и мы слышим, что голос становится глуше, герой отходит вправо, и нам кажется, что и голос мы слышим справа, хотя у Анны Макаровны не было возможности панорамировать звук. Это сделано так тонко, так органично, что кажется, будто персонажи фильма – вот они, прямо перед нами, ходят и разговаривают. Удивительное мастерство звукорежиссера.

Киновед Галина Лазарева рассказывает: «Работа по озвучиванию (тонировке) фильма была длительной и кропотливой. По свидетельству звукорежиссера Анны Подлесной, сцена в ресторане «Астория» озвучивалась в дневное время перед вечерними съемками в течение примерно двух недель и заняла несколько полных рабочих смен. Во время озвучивания Высоцкий предпочитал работать один даже в парных сценах, считая, что партнеры могут его сбить»[38].

К сожалению, в титрах фильма вы не найдете имени Анны Подлесной. Как я уже писала ранее, в нашей большой стране никто не контролировал названий профессий и указания их в титрах, как это делалось и делается в Голливуде. Но озвучание и перезапись сериала проводила Анна Подлесная, о чем и свидетельствует киновед Галина Лазарева в своей книге о Высоцком.

Для чего нужно речевое озвучание, если была чистовая запись на площадке

Иногда невозможно на съемочной площадке что-то записать достаточно чисто. Иногда приходится менять смысл сказанного тогда, когда съемки закончены и уже начат монтаж, – такое тоже бывает. Иногда снимается иностранный актер и его произношение не соответствует образу персонажа и нужно переозвучить только слова этого героя другим актером. Возможны любые сюрпризы, которые требуют дополнительного озвучания в зале студии.

Бывает, что актер не может запомнить слова. Это не шутка. И это совсем не смешно. Люди болеют, в их жизни могут происходить события, которые мешают работать, а съемочный период короткий и дорогой. Ситуации бывают разные.

Фильм «Султан Бейбарс» мы снимали в Ялте. Было очень жарко. Актер не мог запомнить текст. Булат Мансуров, режиссер фильма, спокойно сказал: «Просто считай». Я подумала, что он шутит. Но оказалось, что это был единственный для того момента выход. Когда актер произносил свои реплики, вернее просто произносил числа, оператор снимал его со спины, а лицо снимал, когда тот слушал своего собеседника. Но весь диалог так снять невозможно, ведь зрителю необходимо видеть и говорящего героя. Поэтому время от времени лицо говорящего актера все-таки появляется в кадре. К счастью, сцена была короткой.

На озвучание вызвали укладчика, человека, который подбирает слова таким образом, чтобы они абсолютно точно вписались в артикуляцию актера и донесли смысл, заложенный в сценарии. В зале озвучания актер произнес написанный укладчиком текст. На планах, когда снимали лицо актера, озвучивать было относительно несложно. Актер видел артикуляцию и произносил слова, стараясь в нее попасть. Другое дело – озвучить те планы, где актер стоял спиной к зрителю. Когда человек говорит, у него двигаются не только губы, одновременно с губами двигаются уши, подбородок, немного наклоняется голова на каких-то фразах. И все эти микродвижения видны даже тогда, когда говорящий человек стоит к нам спиной. Актер, который просто считал во время съемок, идеально проговорил свои реплики, точно уложив их под свои микродвижения.

Как выглядит процесс шумового озвучания (запись синхронных шумов) и кто такие фоли

Когда телевизионщикам приходит в голову показать работу кинематографистов, они первым делом показывают процесс озвучания синхронных шумов. Никто не спорит, на самом деле это выглядит впечатляюще. Зал шумового озвучания такой же большой, с большим экраном, как и зал озвучания речевого. Но в этом зале есть маленький бассейн с краном и водой, набор дверей, закрепленных в дверных проемах, часть пола состоит из прямоугольных коробов с разным напольным покрытием, например, с тротуарной плиткой, асфальтом, песком, галькой, землей, травой и еще чем угодно для записи шагов разных фактур. Со стороны это выглядит как образцы покрытий, лежащие прямо на полу, обрамленные невысокими деревянными бортиками. Но на самом деле короба очень глубокие. Сверху не видно, что они наполнены почти до краев, но их глубина очень важна. Если короб сделать неглубоким, то звук шагов будет гулким – микрофон возьмет отраженный сигнал от дна короба, несмотря на то что там лежит слой песка или земли, – и ощущения, что шаги звучат на улице, невозможно будет добиться. Обычно глубина короба составляет 1,5–2 метра.

В зале шумового озвучания и во вспомогательных помещениях можно найти разнообразный реквизит для записи шумов: большие деревянные пни, наборы посуды, топоры и еще много всякой всячины.

На стене – огромный экран, на котором демонстрируется фильм. Здесь работают звукооформители, которым очень важно видеть мелкие детали. Им так же, как и актерам, показывают фильм небольшими фрагментами, чтобы они могли подобрать фактуры звука, запомнить и отрепетировать действия. Звукооформители смотрят на экран и синхронно с действиями, происходящими в демонстрируемом отрывке, создают звуки того, что видят.

На Западе таких специалистов называют фоли (foley artist), по имени человека, которого считают пионером создания синхронных шумов, – Джека Фоли. Он работал сначала на радио и озвучивал радиопостановки, а в 1914 году перешел в студию Universal, где и применил свои таланты в полную силу.

Фоли – невероятно интересная профессия. Уже все знают, что шаги по снегу делают мешочком с крахмалом, что шлепки весла по воде изображает рука, опущенная в крошечный бассейн с водой. Звукооформители вытаскивают из закромов старые чайники, пружины, металлические пластины и всякие неожиданные предметы для озвучивания всевозможных действий – это увлекательно.

Зачастую звуки, сделанные шумовиками, гораздо эффектнее настоящих, записанных на площадке, тем более что их фактурами можно создавать образы, менять характер персонажа и просто классно делать свою работу. Шумовики, повторяя движения своих персонажей, воспроизводят шорох одежды, создают звук шагов и касаний, они наклоняются, ходят, пожимают руки, касаются лица, волос – все это делает экранных героев живыми.

Для чего нужна запись синхронных шумов, если была чистовая запись

Синхронные шумы – это звуки, которые всегда звучат синхронно с изображением. Если человек в кадре рубит дрова, мы пойдем писать эти звуки в зал озвучания – это синхронные шумы. Задели в кадре скатерть и звякнула посуда – в зал озвучания. На экране драка – в зале озвучания нам эту драку сделают в лучшем виде.

Но если мы писали чистовую фонограмму на площадке, то мы же и шаги записали, и звяканье посуды. Да, именно так! Но запись может не подходить по фактуре или могут быть другие причины, всегда немного чего-то не хватает, и это нужно дописать в зале озвучания. Драку иным способом никак не озвучить – не бить же актерам друг друга на самом деле.

Еще одна причина поработать над чистовой записью в зале шумового озвучания – это продажа фильма в другие страны с другим языком общения. Покупатели фильма могут захотеть сделать полноценный дубляж. В этом случае иностранному звукорежиссеру понадобятся оригинальные синхронные шумы, музыка и фоновые шумы, записанные отдельно от реплик. Реплики перезапишут на своем языке, а все остальные звуки возьмут из оригинального фильма. Вот и пишут к фильму с чистовой фонограммой дополнительно синхронные шумы.

Что значит звучать синхронно с содержанием

Шумовое озвучание – это еще одна возможность углубить звуковой образ. Можно утрировать какие-то звуки, усилить напряжение в кадре или, наоборот, сделать образ более воздушным. Сергей Михайлович Эйзенштейн говорил: «Звук должен не иллюстрировать звук шагов, а звучать синхронно с содержанием шагов»[39]. Эта фраза относилась к выбору музыки для фильма или спектакля. Он говорил студентам, что в музыке нужно искать всегда структуру, отвечающую структуре действия эпизода. Но выбрал сравнение с синхронными шумами. Грех не воспользоваться его советами.

В фильме «Фара» Кристина Орбакайте снялась в роли матери, которая ищет деньги на дорогостоящую операцию своему больному сыну. Несмотря на ее решимость быть сильной и требовательной, готовой на многое ради своего ребенка, она выглядела в кадре тоненькой, хрупкой и нежной женщиной. В фильме есть момент, где она идет за деньгами к ресторатору по тротуарной плитке. Героиня Кристины обута в босоножки на довольно устойчивом каблуке с резиновой мягкой подошвой. Наш звукооформитель взял похожую обувь и стал изображать шаги по плитке. Получался образ грузной женщины, несущей тяжелую сумку. От хрупкости Кристины не осталось и следа. После небольших переговоров звукооформитель все-таки взял легкую обувь на тонком каблуке, и героиня на экране твердо, решительно, но легко проследовала в ресторан.

Служебные помещения звукооформителей буквально набиты всевозможными вещами, которые могут звучать в фильмах. Шумового реквизита не бывает слишком много, особенно если в фильме есть что-то специфическое.

В фильме «Прикосновение» главная героиня – слепая девушка. На голове она носила серебряный ободок, с которого свисали нежные серебряные украшения в виде легкой вуали, закрывающей область глаз. Озвучание синхронных шумов мы проводили на «Мосфильме». Я сама возила это серебряное украшение на озвучание в Москву. Ведь даже в хранилищах «Мосфильма» не найти такие особенные вещи, тем более специально изготовленные для героини фильма. Ее серебряные браслеты я тоже возила, они чудесно позванивали, когда героиня двигалась. Режиссеру были важны звуки, которые сопровождали главную героиню фильма во время съемок. Ему хотелось, чтобы они же звучали и в фильме.

Дубляж – это тоже озвучание

Рассказывая о разных этапах кинопроизводства, нельзя не упомянуть о дубляже. Звукорежиссер занят на этом этапе так же, как и на любом другом озвучании.

Дубляж бывает нескольких видов:

1. Актерский. Полностью переозвучивают каждого героя фильма голосами актеров. А потом сводят записанные реплики с фоновыми, синхронными шумами и музыкой оригинального фильма.

2. Дикторский, точнее закадровый. Озвучивают дикторским голосом поверх оригинальных реплик, которые звучат значительно тише дикторского голоса. Иногда это делают одним голосом – мужским или женским, иногда двумя – и мужским, и женским, оставляя чуть слышными оригинальные голоса. Вместе с оригинальными репликами становятся тише и музыка, и шумы фильма.

3. Субтитры. Это тоже считается дубляжом фильма.

Актерский дубляж очень сложный и дорогой процесс. Есть такая профессия – укладчик, я о ней уже упоминала. Это человек необыкновенных способностей. Он получает переведенный с иностранного языка текст фильма, а потом подбирает слова героев таким образом, что кажется, что герои говорят именно на русском языке. Артикуляция полностью совпадает, при этом смысл фразы точно соответствует смыслу оригинала. Укладчик буквально укладывает русские слова в звуки иностранных слов. Это крайне редкая профессия.

Профессиональная укладка заставляет сомневаться, что Луи де Фюнес не знал русского языка, настолько точно его артикуляция совпадала с русскими словами. К такому дубляжу отношение очень серьезное. Это дорогая работа. Здесь не обойтись одним актером или актрисой, которые исполняют сразу несколько ролей, меняя голос, как в дешевых сериалах. К настоящему дубляжу привлекают известных актеров, которые проходят строгий кастинг.

Есть облегченный дубляж, он называется липстинг. При таком подходе совпадают только начало и конец фразы, а в середине видны расхождения. Под совпадением я имею в виду смыкание губ. Именно синхронное смыкание губ производит впечатление общей синхронности текста.

В любом случае человек, который делает укладку на дубляже, обладает невероятным запасом слов, гораздо большим, чем у любого другого человека.

Глава 13

Музыка в фильмах

Работа композитора в фильме

Если бы существовали правила сотрудничества композитора и режиссера, то композитор начинал бы работать над фильмом уже в подготовительном периоде. У некоторых композиторов так и выходит – в подготовительном периоде композитор и режиссер обсуждают стилистику и конструкцию фильма. Еще нет изображения, еще нет ни единого снятого эпизода, на руках только литературный сценарий, идеи и воображение, а композитор уже должен «загореться» не просто фильмом, а именно тем, который видится режиссеру. Если композитор начинает работать над созданием музыки в подготовительном периоде, продолжает в съемочном, то к началу монтажно-тонировочного периода у него уже готова как минимум первая версия.

К началу монтажа композитор приносит свои наброски, записанные на компьютере. Эти образцы становятся каркасом для чернового монтажа фильма. Бывает, что образцы музыки композитор приносит, когда черновой монтаж уже закончен, тогда режиссер скорректирует смонтированный материал фильма или музыку. Потом утвержденную музыку будут писать с оркестром или электронными инструментами уже начисто.

Далеко не всегда работа композитора точно подчинена описанному выше алгоритму. Одни режиссеры предпочитают монтировать изображение, имея музыку на руках, – в тех случаях, когда в фильме присутствует музыка, – другие монтируют изображение без нее. Иногда музыку пишут к смонтированному готовому изображению. В этом случае для композитора составляется подробная раскадровка, по секундам расписывающая действие на экране.

Отношение к музыке в кино зависит от грандиозности кинопроизведения, от режиссерских идей и бюджета. Бывает по-разному. Например, предложение режиссера Гора Вербински поработать над фильмом о пиратах композитором Хансом Циммером было встречено с сарказмом. Однако, посмотрев смонтированное изображение «Пиратов Карибского моря» незадолго до премьеры, вдохновленный Ханс Циммер очень быстро написал выдающуюся музыку.

Продюсеры нового «Бонда», скажем, попросили Ханса Циммера написать музыку всего лишь за три месяца до премьеры. А вот так композитор рассказывает о работе над фильмом «Начало»: «Я писал музыку, не прочитав сценарий "Начала", хотя он [Нолан] в то время уже снимал. Написал какую-то часть, отправил. Спрашиваю, дашь мне посмотреть фильм? Он отвечает: "Ну ты знаешь, и так неплохо! Закончишь работу – дам посмотреть". Это очень действенный метод! То же самое было с "Интерстелларом". Мы начали работать обособленно друг от друга»[40].

Когда Кристофер Нолан, британский и американский кинорежиссер, задумал снимать свой научно-фантастический фильм «Интерстеллар» (2014), он попросил композитора Ханса Циммера написать мелодию, какую тот сам захочет. Просто так, без задачи, какую захочет, и все. В интервью британскому журналу Tatler Ханс Циммер рассказывал, как они обсуждали будущую музыку к этому фильму. Они перебирали все инструменты, которые использовали в предыдущих фильмах, и Кристофер Нолан предложил попробовать орган. Использовать орган в фильмах о космосе – не новая идея, но орган в «Интерстелларе» звучит по-новому.

«Люди постоянно требуют от тебя придумывать что-то новое, – сетовал композитор в интервью журналисту Егору Белякову. – А когда ты это новое им представляешь, они такие: "Ну, не знаю. Это что-то слишком новое! Это не то, что мы ожидали!" Конечно вы этого не ожидали, вы же просили меня это сделать! Люди вообще боятся того, что они не могут предсказать… Возьмите Прокофьева. Когда ему было чуть больше двадцати лет, он написал "Скифскую сюиту", представил ее Дягилеву, а тот ее отверг. И вот я думаю: "Ну что за придурок? Идиот, ты выкинул такое!" Наверняка Прокофьев думал, что он сделал что-то плохое, но ведь это совершенно не так. Просто мир к этому был не готов»[41].

Авторская музыка в кино

Музыка, написанная композитором специально для фильма, называется авторской или оригинальной.

Музыковед, польский исследователь киномузыки Зофья Лисса считает, что «в кинофильме музыка занимает второе место после фабулы как интегрирующий фактор всего произведения. Таким образом, музыка в фильме имеет свои предформы, предысторию, историю и перспективы развития. Есть у нее и свои общепринятые условности, которые все время меняются»[42].

Предформы киномузыки являли собой свободную интерпретацию сюжета фильма тапером, который импровизировал, глядя на экран. Такое музыкальное оформление не могло быть зафиксировано и менялось всякий раз, когда за инструмент садился пианист. Музыкальное оформление иллюстрировало происходящее на экране настолько, насколько успевал это делать пианист, подстраиваясь под смену настроения эпизодов.

Сейчас музыка может быть иллюстративной и неиллюстративной, мелодичной и не имеющей ярко выраженной мелодии. Собственно, это и есть те общепринятые условности, которые все время меняются и создают многообразие музыкального оформления. Продолжу цитировать Лиссу: «Многие до сих пор охотно повторяют поверхностный парадокс, будто киномузыка наиболее хороша тогда, когда ее вообще в фильме не слышишь»[43].

Очень давно, когда я только закончила обучение в институте, именно так и говорили мастера кинематографа: музыка в фильме хороша, когда зритель ее не замечает. Имелось в виду, что она должна настолько точно выражать эмоции, настроение, атмосферу, чтобы зритель не смог в своем сознании выделить отдельных компонентов, из которых у него эти эмоции и складываются.

Именно в то время я посмотрела польский фильм «Ва-банк» (1981) режиссера Юлиуша Махульского с ироничной музыкой Хенрика Кузняка, которая служила лейтмотивом фильма. Лейтмотив – это короткое, рельефное, яркое и запоминающееся музыкальное построение, появляющееся в фильме время от времени. Это определенно одна и та же музыка, но характер ее меняется в соответствии с происходящими событиями в фильме.

Такой эта музыка и была. Невозможно не обратить внимание на то, как точно подчиняется это короткое музыкальное построение драматическому развитию фильма. Музыкальная тема буквально ведет за руку зрителя, раскрывает сюжет, показывает главного героя, иронизирует над промахами его обидчика, празднует победу. Фильм очень напоминает итальянскую киноленту «Блеф» с Адриано Челентано, но виртуозное применение лейтмотива в польском фильме впечатляет гораздо сильнее. Характер музыки Хенрика Кузняка с особенной точностью меняется в соответствии с событиями фильма.

Музыка Эдуарда Артемьева в фильме «Солярис» (1972) Андрея Тарковского ничего не иллюстрирует, не расставляет акценты и не сопровождает действие на экране – она сливается с чувствами зрителя, помогает понять внутреннее значение образов в фильме, философски приближает зрителя к самому себе. И музыка здесь звучит тогда, когда она особенно нужна.

Евгений Дога создал музыкальный образ свободной, красивой, дерзкой цыганки в фильме «Табор уходит в небо» (1976) режиссера Эмиля Лотяну. Другой прекрасный результат сотрудничества режиссера и композитора – фильм «Мой ласковый и нежный зверь» (1978). Композитора Догу можно назвать классиком киномузыки, насколько его произведения выразительны, красивы, лишены всякой фальши, настолько и органично они рифмуются с изображением. Его музыка может быть страстной, нежной, грустной, но она всегда отражает человеческие эмоции и эмпатию.

Георгий Свиридов создал красивейшую музыку, которая отражает время, атмосферу русской дворянской усадьбы пушкинской эпохи для фильма «Метель» (1964). После выхода кино на экраны киномузыка Свиридова стала русской классикой.

Композитор Елена Дединская написала музыку к песне «Вчерашний дождь» для фильма «Женщина дня» (1989) режиссеров Александра Баранова и Бахыта Килибаева. Песню гениально исполнила Татьяна Анциферова.

Песни, написанные для кино, могут за три минуты выразить то, на что в фильме уходят часы. Такой песней стал «Вчерашний дождь» Елены Дединской и Карена Кавалеряна. Юная и прекрасная героиня фильма в исполнении такой же юной и прекрасной Алики Смеховой пребывает в смятении: она нашла свою любовь и не может поверить, что прежние отношения были совсем не тем, чем казались. Трогательная, нежная, красивая музыка отражает сожаления и растерянность героини. Такие песни, как «Вчерашний дождь», часто получают свою собственную, отдельную от фильма жизнь. Песня звучит в эфире до сих пор, вызывая ностальгию по ушедшему времени, по милой, старой, малоэтажной и буйно зеленой Алма-Ате. Во «Вчерашнем дожде» ощущения от фильма и песни одинаковые – сожаление и растерянность. Возможно, подобные песни так живучи, потому что в них слышна мысль целого фильма, и способ выражения этой мысли настолько талантлив, что песня остается жить надолго.

Музыка Артемьева, Нино Рота, Шнитке, Косма, Рыбникова, Десятникова, Зацепина, Дашкевича, Таривердиева, Бреговича, Морриконе, Гласа и других композиторов, написанная для кино, может быть иллюстративной или нет, но эти мелодии действительно драгоценность, вводимая только там, где проявляется ее «драматургический блеск», по выражению классика звукорежиссуры Л. С. Трахтенберга.

В 90-е годы прошлого века музыкальная эстетика зарубежного кино успела измениться: возникла новая тенденция – музыки в фильмах стало больше и она стала звучать более продолжительное время, в основном за счет возможностей новой многоканальной технологии.

Во времена монофонической записи существовали правила использования музыки в звуковом кино. Реплики и музыка не должны были звучать одновременно, чтобы музыка не заглушала слова. Если же по задумке режиссера музыка должна была накладываться на слова, то ее писали специальным образом – предпочтение отдавалось музыкальным группам, использующим небольшое количество инструментов, к инструментам в оркестре тоже были специальные требования.

Звукорежиссер радовался, когда обнаруживал, что увеличение громкости музыки не приводило к маскировке реплик, и боготворил композитора, написавшего такую прелесть.

Это важно, потому что зритель должен отчетливо слышать реплики героев и понимать смысл диалогов. В звуковом кино вначале было слово, как ни крути.

«Музыка маскирует речь, снижает ее разборчивость. Речь – очень важный смысловой элемент, и нужно беречь ее ясность в фильме… Если в каком-либо случае важно, чтобы реплики произносились на фоне музыки, то это надо учитывать при самом ее сочинении. Не только громкость музыки, но и ее регистры, инструментовка, модуляции должны органично уживаться с голосами действующих лиц; надеяться на чудеса перезаписи не стоит»[44], – утверждал Лев Трахтенберг, звукорежиссер «Мосфильма», в 1972 году.

Но кинематограф всегда стремился отличаться от радио, от театра, от телевидения. Показ в кинотеатре должен был привлекать зрителя всеми способами: мощью эмоций, эффектами, качеством звука и изображения – всем тем, что люди нигде больше не получат. Появление многоканальных звуковых технологий позволило использовать музыку одновременно с репликами, не заглушая их.

Здесь имеется в виду вот что: если обычный монолог персонажа фильма, которого мы видим на экране перед собой, воспроизвести сразу из всех каналов в стандартной для сегодняшнего кинозала многоканальной системе 5.1, то мы услышим голос персонажа, звучащий отовсюду вокруг нас, как будто Вселенная разговаривает с нами, от этого становится не по себе. Поэтому вся эта роскошь объемного звука в основном достается музыке и спецэффектам. Реплики героев звучат из центра, им не мешает музыка – ни громкая, ни тихая, – потому что теперь музыка звучит отдельно, из боковых динамиков, не смешиваясь с речью персонажей.

Таким образом, с развитием многоканальных технологий появилась возможность увеличить продолжительность звучания музыки в фильме. Теперь ее можно применять и под репликами, не оглядываясь на ограничения монофонических фильмов, о которых говорил Л. Трахтенберг. Музыка теперь не мешает диалогам, звучит объемно и выразительно, так что ее можно использовать везде – она будет уместна и там, где реплик нет, и там, где прежде обходились без музыки, отдавая первенство другим способам звукового воздействия на зрителя.

В фильме «Довод» музыка композитора Людвига Йоранссона сияет «драматургическим блеском» реверсивного приема (реверсивный – записанный задом наперед). Изумительный монтаж музыки в таком сложном фильме в жанре фантастики ведет зрителя по эмоциональному коридору, помогая понять, хоть и с некоторым отставанием, главную сюжетную линию: в фантастическом мире, в который попал главный герой, время идет вспять. В «Доводе» много инвертированных сцен, они так быстро сменяют обычные прямые сцены, что порой сложно уловить, где какая. Музыка переливается из прямой в реверсивную и обратно, и это очень красиво и органично рифмуется с жанром фильма. Структура музыки совершенно совпадает со структурой действия фильма.

В 2015 году музыку к трилогии «Властелин колец» (2001) режиссера Питера Джексона признали лучшим саундтреком в истории. Время демонстрации трилогии составляет около девяти часов, и музыка, написанная канадским композитором Говардом Шором, звучит в фильме практически непрерывно. К моменту завершения третьего фильма композитору приходилось писать по семь минут музыки каждый день. Этот титанический труд был оценен по достоинству – Шор получил за свою гениальную работу три премии «Оскар». К трилогии написано более 80 разных музыкальных тем, которые являются лейтмотивами героев и повторяются во всех трех фильмах. Требования к музыке были очень высокими – она должна была соответствовать придуманному миру Средиземья и вымышленному историческому времени. Даже песни в трилогии исполняются на придуманных для каждого народа Средиземья языках.

Чтобы добиться впечатления подлинности музыки придуманного мира, композитор включил в оркестр экзотические инструменты, такие как маримба (родственник ксилофона), мюзет (французская разновидность волынки), дульцимер (струнный инструмент североамериканского происхождения, имеющий три или четыре струны), саранги (индийский инструмент, похожий на лютню). Кроме того, в оркестре участвовали необычные для него предметы – наковальни, стальные цепи, металлические пластины, по которым ударяли или иным образом извлекали звуки.

В Голливуде композитор обычно пишет только музыкальную тему, а аранжировкой занимаются другие люди. В случае с «Властелином колец» музыку, оркестровку и адаптацию под монтаж фильма делал сам Говард Шор, он же дирижировал оркестром на записи. Композитор говорит, что он создал музыкальную иллюстрацию литературного произведения, которая была использована в кино. И эта иллюстрация звучит роскошно.

Внутрикадровая и закадровая музыка: два типа экранной реальности

В главе 10 я рассказала о звуках для монтажа – это фоновые и синхронные шумы, которые помогают режиссеру перескочить из одного эпизода в другой. Музыка тоже умеет это делать.

Есть такое понятие, как внутрикадровая музыка. Это музыка, которую слушают персонажи, источник которой заявлен в кадре, например герой играет на инструменте или включает проигрыватель. Эта музыка создает экранную реальность для персонажей, участников внутрикадрового действия, связанного с конкретикой отдельной сцены.

Другой тип экранной реальности формируется закадровой музыкой. Эту музыку не слышат персонажи, зато отлично слышит зритель, которому она и предназначена для эмоционального включения в сюжет фильма. Переход из одного типа реальности в другой способен незаметно переносить зрителя во времени и пространстве, служа таким же мостиком, как и шумы, но при этом внося дополнительный смысл в это перемещение.

Так, в фильме «Апокалипсис сегодня» включение магнитофона с записью «Полета валькирий» в кабине вертолета обозначает внутрикадровую музыку, но, когда камера удаляется от кабины и берет общий план вертолетной атаки, «Полет валькирий» трансформируется в закадровую музыку.

Трансформация из закадровой мелодии во внутрикадровую и обратно происходит несколько раз за время атаки. Именно такое свободное перемещение между двумя экранными реальностями стирает границы между реальностью, в которой находится зритель, и вымыслом, созданным авторами фильма, – им удалось сконструировать единое общее пространство для персонажей и зрителей.

В старом советском фильме «Цирк» (1936) Григория Александрова песня «Широка страна моя родная» из внутрикадровой музыки трансформировалась в лейтмотив фильма.

В «Касабланке» (1942) режиссера Майкла Кёртица действие происходит в одноименном марокканском городе. Музыкальным выражением любви Рика и Ильзы выступает песня As Time Goes By. Рик слышит мотив, который насвистывает его друг, и переносится в воспоминаниях в Париж, где он был счастлив и влюблен в Ильзу. Внутрикадровая музыка становится закадровой и звучит лейтмотивом всего фильма.

Классики о музыке в фильмах

Во всех случаях музыка должна создавать своеобразную атмосферу, которая делает зрителя более восприимчивым к внутреннему значению образов.

Марсель Мартен, французский кинокритик и киновед

Длительное звучание музыки в фильме утомляет и притупляет внимание к ней в моменты, где она должна иметь решающее значение. Музыка должна быть драгоценностью, вводимой только там, где проявляется ее драматургический блеск.

Лев Соломонович Трахтенберг, советский инженер и звукооператор, изобретатель, заслуженный работник культуры РСФСР

Довольно долго никто не осмеливался спорить с великими мастерами кино, и так же долго кинематографический мир бережно и экономно, именно как к драгоценности, относился к музыке в фильме, а то, что происходит с музыкой в наше время, очень напоминает историю с Бернардом Шоу. Однажды к нему подошел всем недовольный брюзга и спросил, почему современная литература так измельчала, а вот в старину все было так величаво и прекрасно. Сэр Бернард охотно дал разъяснения. «Видите ли, – сказал великий писатель, – на заре литературы, в каменном веке, человеку приходилось высекать свои мысли на скале. Это занятие, доложу вам, не из легких».

Технологии способствовали тому, что музыка в кино довольно быстро прошла путь от таперской импровизации как музыкального фона немого кино к «драматургическому блеску» и вступила на новый этап развития – увеличение времени звучания в фильме. На этом этапе музыка в фильмах нередко стала терять способность создавать ту своеобразную атмосферу, о которой говорил Марсель Мартен, парадоксально потеряв связь с внутренним значением художественных образов. В чрезмерно длительном звучании музыки в фильме зачастую тонет и ее значимость. Музыка в таких фильмах уже не является драгоценностью, о которой говорил Л. Трахтенберг, она утомляет зрителя и не дает ему возможности насладиться ею в те моменты, где мог бы проявиться ее драматургический блеск.

В первой половине фильма «Оппенгеймер» музыки так много, что она действительно утомляет зрителя, при этом совершенно не несет никакой эмоциональной нагрузки. Она такова до испытаний атомной бомбы, когда происходит перелом в сознании героя.

«Первые три десятилетия истории звукового кино музыка доминировала над фонами и шумами, записи звуковых фонов были безжизненные и поэтому замещались музыкой. Теперь эти звуки, наполненные "жизнью", имеют реальный тембр и, следовательно, несколько потеснили музыку, но и старые традиции продолжают существовать. До сих пор в современных фильмах некоторые сцены, озвученные шумами, иллюстрируются музыкой» – так деликатно описала порой избыточное применение музыки в некоторых современных фильмах Е. А. Русинова[45].

До 1982 года кафедрой экономики и организации кинопроизводства ВГИКа заведовал Борис Николаевич Коноплев. Он написал несколько учебников по производству фильмов, среди которых есть «Основы кинопроизводства» (1969). В книге приведены стандарты производства фильмов: что такое документальный, художественный, детский, музыкальный фильм. Конечно, это не самые современные стандарты, они еще советского времени, но тем не менее их интересно рассмотреть поближе.

Музыкальным считался фильм, в котором музыка звучала более 30 минут, если он полнометражный. А полнометражным считался такой фильм, время демонстрации которого превышало 70 минут. Получается, что если в фильме музыка звучит чуть меньше половины всего фильма, то это уже музыкальный фильм. Если принять за аксиому эти стандарты, то в настоящее время зрителю предлагают в основном музыкальные фильмы. Понятно, что фильмы делятся на жанры и в определение жанра музыкального фильма входит не только количество минут звучания музыки. Однако факт забавный.

В последнее время в коммерческом кино музыка звучит практически непрерывно. Такая тактика не всегда гарантирует успех, как у «Властелина колец». Чаще создается впечатление, что режиссер умышленно прячет свой фильм за ничего не значащей музыкой.

Опасности использования «таперской» музыки в кино

Почти непрерывное звучание музыки в фильме стало тенденцией современного кино и особенно сериалов. Не всегда таперский формат музыкального сопровождения фильма уместен, и «Оскара» за такое точно не дают. Не случайно ведь кинематограф давно отказался от услуг таперов, несмотря на то что их музыка была очень разной.

Когда-то и произведения великого Шостаковича оказывались в такой роли. В 1929 году молодые амбициозные ленинградские режиссеры Григорий Козинцев и Леонид Трауберг сняли немой фильм «Новый Вавилон». К выбору музыки они отнеслись с особой тщательностью. О том, чтобы пригласить тапера для сопровождения их фильма, и речи не было. А музыка двадцатидвухлетнего ленинградского композитора Дмитрия Шостаковича режиссерам была очень интересна. Так и вышло, что яркая иллюстративная музыка молодого композитора стала частью успеха фильма.

Несмотря на существование блестящих примеров «таперского» музыкального оформления, возвращаться к нему не лучшая идея. Избыточное применение новых технологий не всегда приводит к заметным достижениям.

«…В какой-то момент производители телефонов заговорили о том, что звуковая культура человека должна обогащаться – монотонный звук должен уступить место полифоническому. Однако, как только музыка стала выполнять функцию телефонного звонка, случилось противоположное: она была низведена до уровня сигнала и перестала восприниматься как работа композитора… Схожим образом воспринимаются фоновые мелодии в лифтах и туалетах, не слишком часто обретающие завороженных слушателей (если, конечно, исключить музыковедов и социологов)»[46] – вот так говорит специалист в области звуковых исследований писатель Анатолий Рясов об использовании музыки в качестве фона, независимо от того, является ли эта музыка фоном в лифте или фоном в фильме.

Надеюсь, что тенденция к тотальному музыкальному иллюстративному оформлению – это всего лишь временное увлечение и в кинематографе останется место для многообразия музыкальных решений.

Глава 14

Компиляция в фильмах

Компиляции Тарантино

Если для фильма не написали оригинальную музыку, используют компиляцию. Иначе говоря, подбирают подходящую музыку, написанную для другого фильма или вообще не для кино. Это могут быть классические произведения или треки из библиотек, лицензию на использование которых купила студия, а могут быть эстрадные песни.

Фильмы Квентина Тарантино – это какой-то особый вид сочетания музыки и изображения, в результате которого музыкальный трек прорастает в эпизод и делает его невозможно эмоциональным, гораздо мощнее, чем просто музыка с изображением. Тарантино на самом деле уникален: он так умеет подбирать и сочетать треки, что после их прослушивания остается образ фильма. Существует даже понятие «тарантиновский саундтрек». Музыка из «тарантиновских саундтреков» звучит повсюду, как например Woo Hoo легендарной японской девичьей группы The 5.6.7.8's.

Прежде чем начать думать о фильме, Тарантино выбирает музыку – треки, которые ему нравятся. Иногда он пользуется своей личной коллекцией, а иногда обращается к музыкальным супервайзерам. С помощью выбранных музыкальных номеров он нащупывает интонацию картины. Особое внимание уделяется первому треку в фильме, который будет звучать в самом начале на открывающих титрах, и только потом сцены фильма пишутся под уже подобранные треки.

Киновед Александр Павлов отметил: «Когда мы говорим о Тарантино, cлово cool следует переводить именно как "клевый", а не "крутой". "Клевый" чаще означает "прикольный" или "классный", что отсылает нас к понятиям "интерес", "увлекательность", а не "брутальность". "Клевость" фильмов Тарантино распространяется и на саундтрек. Здесь сочетаются два фактора: то, какая музыка используется, и то, как она используется. Тарантино блестяще владеет техникой контрапункта, именно поэтому музыка в его фильмах так хорошо работает, а некоторые ассоциации настолько глубоко вгрызаются в память, что ни о чем другом, кроме как о сцене из фильма, думать при прослушивании трека уже нельзя. Получится ли у вас, например, поставить Stuck in the Middle with You (Stealers Wheel) и не вспомнить сцену из "Бешеных псов", где Майкл Мэдсен отрезает полицейскому ухо»?[47]

Сам актер Майкл Мэдсен в документальном фильме «Однажды… Тарантино» (2019) режиссера Тары Вуд рассказывает, что на съемках этого эпизода с ухом ему следовало станцевать танец маньяка возле связанного полицейского. Он абсолютно не представлял себе, как может выглядеть этот танец. Квентин сказал, что хочет, чтобы здесь обязательно звучала Stuck in the Middle with You (Stealers Wheel) из радиопрограммы «Суперзвуки 70-х». И вот на съемочной площадке включают фонограмму Stuck in the Middle with You, Мистер Блондин достает нож из ковбойского сапога и начинает просто двигаться, и эти движения сами по себе начинают совпадать с музыкальным ритмом. Майкл говорит, что он неожиданно для себя почувствовал, что у него получается танец. Это удивительно, но актер сам перешел в такое состояние, которое «подогрело» его, – ритм музыки и ее характер дали почувствовать кураж, необходимый для этой сцены. Когда Мистер Блондин отрезает ухо полицейскому, он произносит слова ему прямо в это отрезанное ухо. Этого в сценарии нет, но музыка и танец маньяка логично подвели его к этой жестокой шутке.

Зрители в недоумении: с одной стороны, это же ужас, а с другой стороны, хочется смеяться. Это вызывает странное и дикое ощущение. Такое происходит во всех фильмах Тарантино. Несмешная музыка и страшные вещи выглядят комично. Польская исследовательница киномузыки Зофья Лисса поясняет, что комическое в музыке отличается ярко выраженной спецификой, зависящей от особенно тесного сплетения ее со зрительными элементами. Комические эффекты достигаются либо с помощью преувеличенной согласованности звуковых структур со зрительными явлениями, либо, с другой стороны, неестественным и даже парадоксальным сочетанием элементов. Тарантино демонстрирует умение соединять максимально неестественные или парадоксальные элементы настолько остро, что появляются особый вид комизма и особая эстетика. В фильме использован не новый прием – о нем писала Лисса еще в 1970 году, – но вряд ли в 1970 году можно было себе представить человека, которому было бы смешно смотреть на отрезанное ухо.

В том же документальном фильме о Тарантино кинокритик и сооснователь фестиваля SXSW и газеты Austin Chronicle Луис Блэк говорит: «Когда смотришь фильм, не можешь поверить, что эти песни постоянно звучали радиофоном, когда мы были еще детьми. И Квентин берет этот фон и соотносит его с чем-то совершенно неожиданным и неподходящим. Он создает сложные мозаики, которые уже не разорвать, и не понятно, почему эти части так взаимодействуют друг с другом»[48].

У Тарантино есть и другие приемы использования треков в его кровавых фильмах. Скажем, звучит легкая и приятная музыка, она расслабляет зрителя, и тут вдруг режиссер показывает сцену насилия. Что же происходит? А происходит вот что: зритель, успокоенный приятной музыкой, совершенно неожиданно для себя оказывается вовлеченным в кошмарную сцену. У зрителя происходит переход из расслабленного приятного состояния на противоположное, и происходит это внезапно, а это стресс. Стресс лучше всего вызывает мгновенную эмоциональную реакцию зрителя со всей полнотой чувств. Тарантино использует известные в кинематографе приемы, только набор его инструментов гораздо шире и применяет он их в своей специфической манере, в результате – кровь рекой, зритель ошарашен и эмоции на пределе.

Почему в фильме Робера Брессона звучит месса Моцарта

«Приговоренный к смерти бежал, или Дух веет, где хочет» французского режиссера Робера Брессона вышел в прокат в 1956 году. Звукорежиссер фильма – Пьер Андре Бертран. Музыка – Моцарт, Большая месса до минор, К. 427. Думаю, выбор мессы Моцарта в одном из лучших фильмов мирового кинематографа не случаен. Говорить о звуковом решении в фильмах Робера Брессона – это значит прикасаться к творчеству мастера «надмирного измерения». Именно так оценил творчество Брессона Андрей Тарковский. Он ставил в один ряд Брессона, Толстого, Баха, говоря об их философском взгляде на мир. Робер Брессон известен своим аскетичным, минималистичным подходом к созданию фильма и редким использованием музыки.

Фильм «Приговоренный к смерти бежал» основан на мемуарах Андре Девиньи, который во время Второй мировой войны был узником тюрьмы Монлюк. В начале фильма мы наблюдаем первую неудачную попытку побега из машины, когда осужденного везут в тюрьму. Дальше все действие фильма происходит в тюрьме. Герой находится в камере один, время от времени по сигналу ему приносят еду и так же по сигналу он с другими осужденными идет во двор выливать содержимое гигиенического ведра и умываться. В тюрьме, в которой происходит действие фильма, поражает безликость зла. Мы не видим ни одного лица фашиста-надсмотрщика, их как будто нет.

В книге, которую издала жена Брессона, сам режиссер говорит о состоянии его героев в тюрьме, объясняя вторую часть названия фильма: «Дух веет, где хочет – указывает на присутствие чего-то или кого-то, что означает, что есть рука, которая направляет все. В тюрьме нет явного драматизма: слышишь, как стреляют, но не корчишь рожи. Это нормально, это часть тюремной жизни. На поверхности ничего не происходит. Вся драма внутри»[49].

Зритель наблюдает, как герой тихо, день за днем, готовит побег. Он скребет дверные доски, отделяющие его от тюремного коридора, плетет веревки, делает проволоку из кроватной сетки, снимает вентиляционную решетку и делает крюки – и все это происходит очень тихо и очень медленно. Он постоянно прислушивается. Его окружает тишина, в которой он слышит только несколько повторяющихся звуков – поворот ключа в замке, стук ключа по прутьям перил тюремных лестниц, свистки-команды.

Эти звуки помогают составить карту коридоров тюрьмы и спланировать время побега. «Когда нечего слушать, столь многое начинает звучать», – точно заметила автор книги о тишине и шумах Саломея Фёгелин[50]. Еще заключенному слышны свистки паровозов, которые, видимо, проезжают совсем близко от тюрьмы. В камере создана звуковая атмосфера, очень похожая на атмосферу клетки с запертой в ней мышью, которая временами тихо что-то скребет. Все звуки знакомы и выучены, и только один вызывает беспокойство героя – однообразный и повизгивающий, – который он слышит во дворе тюрьмы через равные промежутки. Осужденным запрещено разговаривать, поэтому реплик в фильме совсем мало. Все разговоры ведутся только украдкой, в основном о побеге. Постоянно звучит закадровый голос героя: он рассказывает, что делает, а все, что он делает, – это подготовка побега. Главная мысль, цель и надежда – это побег.

Музыка появляется только тогда, когда осужденных выпускают из мышиных клеток-камер во двор – они идут друг за другом. В эти моменты звучит музыка Моцарта. Месса – это благодарность Богу, восхваление Бога. Почему бы не взять мессу Баха? Многие музыковеды считают, что музыка Баха наиболее близка к Богу. И Тарковский говорит о Брессоне и Бахе как о творцах одного надмирного божественного уровня. Но для фильма об осужденных на смерть авторы выбрали Моцарта.

Моцарт с рождения был болезненным ребенком, плохо рос. Великий композитор называл смерть своим другом, который всегда рядом. В письме к отцу Моцарт писал: «Поскольку смерть есть истинный конец нашей жизни, то я настолько познакомился с этим верным, лучшим другом человека за последние несколько лет, что в его картине уже нет ничего пугающего для меня, но довольно много успокаивающего и утешительного. И я благодарю Бога моего за то, что он милостиво предоставил мне возможность (вы меня понимаете) узнать его как ключ к нашему истинному счастью. Я никогда не ложусь спать, не думая о том, что, может быть (как бы я ни был молод), завтра меня уже не будет, и все же никто из тех, кто меня знает, не может сказать, что я угрюм в своих делах или печален, и за это счастье я каждый день благодарю моего Создателя и искренне желаю этого каждому из моих собратьев»[51].

В музыке Моцарта всегда присутствует противодействие смерти. Не случайно в фильме музыка звучит, когда осужденные выходят, пусть ненадолго, из своих мышиных клеток на воздух и могут поблагодарить Создателя, так же как Моцарт, за еще один день жизни. Месса звучит и в финале, когда побег удался.

А звук, который тревожил героя, оказался скрипом велосипеда надсмотрщика, объезжающего здание тюрьмы. Он был невидимым для «мышки в клетке», но стал понятным, когда «мышка» совершила побег.

Курьезы компиляции

Если звукорежиссеру нужно самостоятельно подобрать музыку к какому-нибудь программному документальному кино или малобюджетному фильму, когда просто нет денег на композитора, то успех зависит от умения звукорежиссера понимать эмоциональный посыл музыки.

Мы снимали сериал «Перекресток» довольно большой группой, более 60 человек. В группе работали талантливые представители разных кинематографических профессий.

Вечером, придя домой после съемочного дня, я включила телевизор и совершенно случайно наткнулась на документальный фильм. Его главным героем был человек, с которым я работала в тот день и рассталась час назад. Фильм был построен как обычно: интервью с героем фильма прерывались кадрами рабочих моментов съемок, его семейными и рабочими фотографиями, на фоне которых закадровый голос рассказывал о таланте профессионала. Ничего особенного – обычный документальный фильм о человеке в профессии. Но при этом на фрагментах фильма с рабочими моментами и на портретах героя звучала трагическая музыка. Так как я понимала, что этот человек в данную минуту жив и здоров, я не стала волноваться, но огорчилась, что фильм испорчен.

Лирическая музыка может нести в себе солнечное настроение, счастье через край, тихую печаль, нежность, легкое сожаление, светлую грусть, но в ней не должно быть ощущения утраты. А в фильме звучала музыка, в которой явно звучала утрата.

Буквально через пару часов ко мне стали поступать звонки коллег и друзей, которые не работали на сериале. Друзья осторожно спрашивали, как у нас там на съемках дела, все ли хорошо, не случилось ли чего.

На следующее утро я пришла на работу, как будто в другое место. Все странно поглядывали друг на друга. Мы живем в своей киношной сфере, и фильм не остался незамеченным сотрудниками сериала. Когда на работу пришел тот человек, о котором был вчерашний фильм, все с облегчением вздохнули. Разумеется, ни у кого из сотрудников не повернулся язык рассказать герою фильма о стрессе, который они перенесли накануне.

Компиляция для фильма «Игла»

Не всегда в фильме используется что-нибудь одно – исключительно оригинальная музыка или исключительно компилятивная. Бывает, что композитор пишет основную тему, но оставляет какие-то эпизоды фильма, для которых подбирают оформительскую компилятивную музыку. В фильме «Игла» тоже были такие моменты. В эпизоде, где персонаж Мамонова смотрит в дверной глазок квартиры, куда он приносит наркотики, звучит тирольская песня. Это не музыка Виктора Цоя, это компилятивная музыка из фонотеки радиокомплекса. Киностудия «Казахфильм» получила ее по заявке, как это обычно делалось в советское время.

В этом крошечном эпизоде милая и немного забавная тирольская песенка звучит контрапунктом к образу страшного человека – врача, продающего наркотики, предназначенные для облегчения боли у страждущих. Заглядывая в дверной глазок под тирольское «ку-ку», персонаж Мамонова выглядит скользким, хитрым, способным пролезть в игольное ушко. Что и было продемонстрировано в эпизоде в бассейне, когда Артур лицемерно приглашает Моро бороться с зависимостью Дины вместе.

Согревающее пламя музыки

«Музыка из фильма подобна маленькому пламени, подложенному под экран, чтобы согреть его»[52], – сказал Аарон Копленд, американский композитор и пианист. Это высказывание относится и к музыкальному сопровождению немых фильмов, которые, по сути, были первыми компиляциями.

О музыке в немом кино замечательно написал Жан-Поль Сартр в рассказе «Воспоминания детства»: «В дождливые дни Энн-Мари спрашивала меня, чем мне хочется заняться. Мы решались пойти в кино. Больше всего мне нравилась неизлечимая немота моих героев. Но нет, они не были немыми, поскольку умели сделать так, чтобы их поняли. Мы общались посредством музыки; это был звук их внутренней жизни. Преследуемая невинность действовала лучше, чем просто показывать или говорить о страданиях: она пронизывала меня своей болью посредством исходившей из нее мелодии. Я был скомпрометирован; молодой вдовой, которая плакала на экране, был не я и все же у нас с ней была общая душа: траурного марша Шопена было достаточно, чтобы ее слезы увлажнили мои глаза. Я чувствовал себя пророком, не будучи в состоянии ничего предвидеть: еще до того, как предатель предал, его преступление вошло в меня; когда в замке все казалось мирным, зловещие нотки выдавали присутствие убийцы. Непрерывная песня слилась с их жизнью, вела их к победе или смерти, двигаясь к своему концу»[53].

В эпоху немого кино существовали люксовые показы фильмов, для которых составлялась партитура музыкальных произведений. В этом деле важная роль принадлежала музыкальному руководителю театра. Например, Хуго Ризенфельд приобрел известность как музыкальный руководитель, который ввел в музыкальное оформление фильмов симфонический оркестр и орган. Он руководил исполнением, фактически дирижируя музыкантами: подавал знак, где вступать, показывал, как играть выбранное им произведение – где медленнее, где громче. На рисунке ниже можно увидеть пример списка оркестровых увертюр, выбранных Хуго Ризенфельдом для своего театра из разных произведений[54]. Оркестр ездил вместе с кинофильмом по кинотеатрам, где возможны были показы такого класса.

Фрагмент расписания театра Хуго Ризенфельда

Некоторые режиссеры находились на особом счету у руководителя театра. Им позволялось не только выбрать, какие произведения будут звучать во время показа, но и нанимать композиторов для написания оригинальной музыки к их кинолентам. К таким особенным режиссерам относился Дэвид Уорк Гриффит, режиссер фильма «Рождение нации» (1915). «Гриффит не только много знал о музыке, он знал достаточно, чтобы сформулировать свои желания композитору Джозефу Карлу Брейлю во время постановки "Рождения нации". У режиссера и композитора было много разногласий по поводу озвучания фильма. "Если я когда-нибудь убью кого-нибудь, – сказал однажды г-н Гриффит, – то это будет не актер, а музыкант". Самый большой спор разгорелся по поводу набегов ку-клукс-клана, которые сопровождались музыкой из "Полета валькирий" Рихарда Вагнера. Мистер Гриффит хотел внести небольшие изменения в музыку, г-н Брейль был против. «Вагнера трогать нельзя! Этого никогда не было!» – протестовал Брейль. Эта музыка не была в первую очередь музыкой, объяснял г-н Гриффит. Это была музыка для кино»[55].

Гриффит высказал мысль, которая несомненно удивила бы самого Вагнера: это не просто музыка, это музыка для кино! Человек, посмотревший любую постановку оперы Вагнера, думаю, согласится с г-ном Гриффитом в том, что «Полет валькирий» трудно поставить на сцене. У кинематографа больше возможностей передать огромную энергетическую силу музыки Вагнера. Художники могли покрасить в черный цвет коней, изобразить полет валькирий подвижными плоскостями, придумать тысячу уловок, но соответствовать музыке Вагнера на сцене до сих пор всем театрам крайне затруднительно.

«Полет валькирий» – это невероятная энергетическая мощь, полное ощущение радостной безграничной свободы полета и бесчеловечности охоты. В музыке нет даже намека на отношение к жертве – не то что жалости, даже пренебрежения нет. Так стрижи ловят комаров перед дождем. В смертельной игре кошки с мышью больше человечности, чем в «Полете валькирий».

Именно эту часть оперы часто используют в фильмах, но в фильме Фрэнсиса Форда Копполы «Апокалипсис сегодня» это произведение звучит наиболее органично.

В произведениях Вагнера звучит тема сверхчеловека и даже не совсем человека, а скорее существа, который играет другими созданиями, которые называются людьми. В 1940 году на экраны вышел первый звуковой фильм Чарли Чаплина «Великий диктатор». Чаплин тоже воспользовался компилятивной музыкой и выбрал увертюру из «Лоэнгрина» Вагнера. Великий Чаплин не мог обойти тему сверхчеловека и не сделать смешным стремление смертного изображать себя божеством. Главного героя фильма зовут Аденоид Хинкель, Чаплин пародирует Гитлера, играя с глобусом.

Глава 15

Мысль в кино вынуждена быть техничной

Изображение условно, а звук реален

Довженко писал: «Звук – это колебание звуковых волн, а изображение на экране есть плоская фикция. Изображение условно, а звук реален»[56].

Звук реален всегда, даже когда мы отворачиваемся от звучащего плоского экрана. Ведь звук всегда вокруг нас. Человек слышит двумя ушами и может оценить пространственное звуковое поле. Даже для фильмов с монозвуком, когда его источник находится только за экраном, зритель в своем воображении достраивает объем и глубинную перспективу звука. Кроме того, мастерство звукорежиссеров, работавших с монофоническим звуком в фильмах, очень помогало зрителям: они умели создавать иллюзию объемности звучания.

До 1976 года в кинотеатрах показывали только монофонические фильмы. Звук записывали на один канал, в котором соединялись реплики, музыка и шумы. В залах кинотеатров располагались две, а то и четыре акустические системы (громкоговорители), но звук, который ими транслировался, подавался из одного и того же канала. Это не было плохо. Это просто было необъемно, хотя зрители и достраивали объемность и перспективу в своем воображении. Фильмы Эльдара Рязанова, Гайдая, Тарковского, Фрэнсиса Форда Копполы и других все равно вызывали восхищение у зрителей.

Расположение громкоговорителей для демонстрации фильма в моно

Зрители в кинотеатре смотрели кино в моно, а у себя дома слушали музыку в стерео. Решение технической задачи воспроизведения объемного звука в кино объективно отставало. Стерео из технического трюка все больше и больше стало превращаться в необходимую составляющую кинематографической выразительности.

Кинематограф с радостью встретил в середине 1970-х годов компанию Dolby. Компания изначально вышла на рынок с системой шумоподавления, потом на ее основе придумала систему матричного кодирования фонограммы dolby stereo, где информация трех звуковых каналов LCR (левый, центральный, правый) кодировалась в стереоканалы LtRt для оптической фонограммы фильма. Позже к этим трем каналам добавился четвертый канал окружения.

Теперь звукорежиссер имел возможность панорамировать звуки, отправляя часть звуков в правый канал, а другую часть в левый. Объемности звуковому полю в зале это прибавило, но и требования к работе звукорежиссера по распределению звуков по каналам возросли. Источники звука – люди, машины, животные – передвигались по экрану по мере показа фильма, иными словами, источники двигались во времени и пространстве, а это было сложно рассчитать, распределить и сохранить естественность звуковой картины в целом. Громкоговорителей в кинозале могло быть два, четыре, шесть, но сигнал в них попадал из тех же двух каналов – в те громкоговорители, что располагались на правой стороне зала, сигнал шел из правого канала, а в те, что слева, – из левого.

Расположение громкоговорителей для демонстрации фильма в стерео

В 1976 году вышел фильм, продюсером которого была Барбра Стрейзанд. Она добилась, чтобы ее фильм «Звезда родилась» демонстрировался в кинозале со стереозвуком. Она была в восторге. Барбра говорила, что ощущение такое, как на концерте.

В 1979 году Фрэнсис Форд Коппола начинает снимать свой «Апокалипсис». Он тоже хочет слышать в кинозале объемный звук. Подтолкнула его к этой идее запись японского композитора и исполнителя Исао Томиты, сделанная в формате четырех дорожек. Фрэнсис понимает, что именно так, с такой степенью объемности и должен звучать его фильм. Это не были четыре отдельные пленки. На всю ширину одной пленки записывали звук четыре магнитные головки, стоящие вплотную друг к другу. Получалось, что на одной пленке записаны четыре звуковые дорожки, не влияющие друг на друга. Чтобы слушать четырехдорожечную запись, нужно было иметь четырехдорожечный пленочный магнитофон, у которого также вплотную стояли четыре воспроизводящие магнитные головки, а колонки надо было расставить в четырех углах комнаты, сесть в центре и наслаждаться облаком звука.

Звукорежиссерам, которые по-прежнему работали с магнитной пленкой, для фильма «Апокалипсис сегодня» удалось разработать систему, в которой было шесть каналов звука. Это была первая работа в формате 5.1 (см. рис. ниже).

Понятно, что в кинозале не шесть громкоговорителей, а больше. Их распределяют по всему периметру кинозала, но звук на них поступает из шести каналов.

С каждым новым форматом усложнялась техническая задача локализации звуков в пространстве. По-прежнему основная задача звукорежиссера при многоканальной записи состоит в наиболее точном воспроизведении реального звука в акустическом пространстве зрительного зала. Дело лишь в том, что экранный мир выдуман режиссером, а звукорежиссер обязан сделать его реальным: точно распределить, в какое время и где будут оказываться нужные для звукового образа звуки, чтобы у зрителя создавалась общая картина соответствия изображения и звука.

Локализация источников звука в эпизоде вертолетной атаки в фильме «Апокалипсис сегодня»

С появлением многоканальных систем звукопередачи у кинематографистов словно мир расширился – они получили новое средство художественной выразительности и новый способ воздействия на аудиторию.

Соперничество кинематографа с театром и телевидением в борьбе за зрителя, которую описывал в своей книге Ежи Теплиц «Кино и телевидение в США», вышло на новый виток. «Кино может выиграть борьбу с телевидением только в том случае, если зритель будет испытывать в кинотеатре эмоции иного рода, не такие как дома, у маленького экрана. Заявления о том, что фильмы теперь лучше, чем прежде, не помогали. Дело было не в том, что они должны были стать лучше, – они должны были стать другими»[57]. С появлением многоканальных звуковых технологий фильмы на самом деле стали другими. Зрителя буквально окутывал звук, обозначая пространство экранного мира вокруг него.

В эпизоде вертолетной атаки в фильме «Апокалипсис сегодня» сигналом к нападению служит звук трубы солдата. «Давай, сынок, труби», – отдает приказ Килгор. Солдат начинает играть, и звук трубы поднимает в небо огромные вертолеты. Труба как будто подгоняет, создает дополнительную опору лопастям, подталкивая их вверх. А когда вертолеты уже почти поднялись в небо, вплетается звук, похожий одновременно на медленно крутящийся вихрь и элементы этнической музыки. Композитор Кармайн Коппола как бы подвесил вертолеты в небе, намечая для них цель – вьетнамскую деревню. Звук вертолетов стал тише и дал развиться этнической, уточняющей цель музыке. А потом они зазвучали вместе – звуки вертолетов и страшная однообразная музыка, создающая ощущение безысходности.

Камера приближается к вертолетам, и зритель попадает в кабину. На лицах некоторых солдат читается растерянность, музыка становится тише, отдавая первенство звукам вертолета, которые заполняют собой все пространство вокруг зрителей. Так создатели вовлекли зрителей в этот страшный полет.

В кабине сидят разные люди – и хладнокровный убийца, и ничего не понимающие солдаты-мальчики, и солдаты, которые начинают сомневаться в своих убеждениях, – а вертолеты уже висят в воздухе, пока еще висят, но музыка и гул лопастей говорят о том, что пути назад нет. Солдата и майора зрители видят крупно. Майор приказывает солдату включить магнитофон с записью «Полета валькирий» и смеется над тем, что эта музыка очень пугает вьетнамцев.

Музыка сначала звучит в кабине вертолета, зритель слышит ее со среднего канала – это внутрикадровая музыка. Но, когда начинается атака, музыка становится основным объединяющим звуковым образом и звучит уже из всех каналов.

Екатерина Джоновна Попова-Эванс описывает локализацию звука в эпизоде так: «Камера находится снаружи… Звук мотора вертолета, записанный в кабине, соответствует положению камеры. Создавая эффект присутствия, он постоянно идет со всех каналов и вынесен в зал, являясь второй основной составляющей фонограммы. Первая составляющая – музыка. ‹…› В дальнейшем атака состоит из множества коротких крупных планов майора и солдат внутри кабины, а также общих, снятых сверху, с точки зрения экипажа, кадров того, что происходит на земле в результате страшной атаки.

Камера большей частью статична, а если движется, то в том же направлении и с той же скоростью, что вертолет, с точки зрения которого снято происходящее внизу. Такая съемка и монтаж позволяют объединить огромное количество кадров в один эпизод, потрясающий своей цельностью и силой. Локализации звуковых эффектов нет, так как весь кошмар на земле снят по центру и звучит по центру. Такая композиция кадра была предусмотрена в раскадровках, так как в противном случае взрывы на земле, попадания снарядов, вспышки от зажигательных смесей звучали бы то справа, то слева, то по центру, следуя за изображением. При дробном монтаже и насыщенности событиями это привело бы к хаосу в звучании и дискомфорту для зрителей»[58].

Место диалога в многоканальной системе воспроизведения

Речь героев, диалоги, монологи – самый важный звуковой материал в фильме. Именно он отвечает за передачу сюжета.

«О чем фильм?» – это первый вопрос, который задают люди друг другу, собираясь в кино. Зрителей занимает прежде всего история и как ее преподносит режиссер, а не приемы, которые применяют специалисты по звуку. В монофонической записи звукорежиссеру приходилось очень внимательно следить за громкостями и частотным спектром компонентов звука, которые смешивались с речью, чтобы эти компоненты не мешали воспринимать речь.

С приходом в кинематограф многоканальных систем воспроизведения у звукорежиссера появились возможности использовать пространство зрительного зала для создания атмосферы вокруг зрителя, наполняя его шумами, музыкой и спецэффектами, не заглушая при этом речь. Над зрителем в зале может пролететь самолет, и это будет вполне естественно, если такой спецэффект заложен в звуковую партитуру фильма. Рядом со зрителем может пройти динозавр, сотрясая землю шагами, или промчаться поезд. В многоканальной системе воспроизведения голоса героев фильма не будут звучать в той же пространственной точке, где топает динозавр или проносится состав. Иначе героя просто не будет слышно на фоне громких звуков так же, как это было в монофонической записи. К репликам в многоканальной системе относятся иначе, чем к спецэффектам. Их обязательно выделяют в пространстве, поэтому голос всегда звучит из центра, в отличие от шумов и музыки.

Диалоги помещают в центре звуковой системы, а музыку и шумы распределяют в окружающий объем вокруг зрителя. Тем самым можно увеличить громкость музыки, использовать музыкальные инструменты и шумы в речевом диапазоне спектра, не маскируя реплики.

Звукорежиссеру необходимо сделать все возможное, чтобы речь актеров в фильме была понятной, разборчивой, четкой и при этом естественной. Речь героя должна оставаться рельефной, со своим тембром и интонациями, независимо от того, с какими другими звуковыми компонентами она смешивается.

Интересное наблюдение сделала звукорежиссер, кандидат искусствоведения Е. А. Русинова: «Слуховая система зрителя сама настраивается на восприятие понятийного контента, а периферический слух воспринимает эмоциональный контент музыки. В монофонической системе с увеличением реверберационного отзвука быстро исчезала разборчивость речи; в многоканальных системах дело обстоит иначе: если увеличить громкость звука пространства во всех каналах, минуя центральный, эти звуки будут автоматически подавлены в сознании зрителя, если в центральном канале есть более важная информация»[59].

Однако, несмотря на возможности многоканальной системы воспроизведения звука, не стоит бесконечно увеличивать громкость музыки, заставляя напрягаться зрителя. Хотелось бы, чтобы зритель выходил из кинотеатра впечатленным, а не уставшим.

Эпоха цифровых технологий

Как пишет Анатолий Рясов, «нежелание упоминать о технике зачастую оказывается следствием некомпетентности и боязни говорить о ней. Мысль вынуждена быть техничной, но в то же время не обязана только этим и ограничиваться»[60].

Звукорежиссер никогда не перестанет зависеть от технического оборудования. Если говорить о качественной записи, то известно, что любое техническое вмешательство порождает иное качество звука, отличающееся от его природного звучания. Насколько хорошо звукорежиссер владеет техническими средствами, настолько точно он донесет в записи природное звучание источника. А если говорить о создании интересных звуков, спецэффектов, то благодаря непрерывному изучению технических средств звукорежиссер способен оставаться свободным в своем творчестве, в реализации своих самых невероятных идей. Однако развитие и совершенствование звукового оборудования ведут к его многообразию, что способствует делению профессии звукорежиссера на специализации.

В эпоху цифровых технологий записанный на площадке звук передают монтажеру диалогов, записанные шумы – монтажеру звука, подготовку звуковых спецэффектов осуществляет саунд-дизайнер. Таким образом, цифровые технологии привели к возрастанию ответственности главного звукорежиссера за техническое качество работ отдельных служб. Кинематограф часто называли сферой штучных профессий, сейчас же профессия звукорежиссер включает в себя целую команду специалистов по звуку. Часто это отдельная компания со своим названием и репутацией.

К середине 1990-х годов цифровые технологии позволили использовать цифровую звуковую рабочую станцию Pro Tools для работы с многоканальным звуком, где можно увидеть звуковые волны на дорожке, а самое главное – можно услышать, как звучит готовый микс, не дожидаясь перезаписи.

К работе над анимационным фильмом «Люксо-младший» (1986) режиссер и один из основателей компании Pixar Джон Лассетер пригласил звукорежиссера Гэри Ридстрома, который позже рассказывал об этом проекте: «У меня была цифровая рабочая станция – синклавир. Я записывал натуральные звуки, загружал их в компьютер и обрабатывал их на синтезаторе. Ты записываешь разные необычные звуки: пружин, вкручивания лампочки, а потом подмечаешь нюансы, обладающие голосовой окраской. Нотки грусти или радости»[61].

Персонажи ожили: звукорежиссер дал им голоса с эмоциональной окраской.

Гэри Ридстром озвучивал почти все проекты Pixar. Фильм «История игрушек» тоже озвучен Гэри Ридстромом, он подбирал такие звуки, которые раскрывали эмоциональный посыл происходящего на экране. Когда Гэри делал звук для «Истории игрушек» на компьютере в звуковом редакторе, многие звукорежиссеры еще продолжали работать с пленкой. Компьютер несравнимо ускорял работу звукорежиссеров, но переход был так же психологически труден, как переход от немого кино к звуковому.

Именно Гэри Ридстром придумал голоса динозавров в «Парке Юрского периода» Стивена Спилберга. Он записывал разных животных и синтезировал из них новые звуки для динозавров. К тому времени в мир уже пришли новые цифровые технологии, но создание голосов динозавров шло по пути создания голоса Кинг-Конга 1933 года. Мюррей Спивак, звукорежиссер фильма «Кинг-Конг», записал для своего персонажа рык тигра и льва. Рык льва пускал в обратную сторону, замедлял и смешивал с рыком тигра.

Цифровые форматы звука 5.1, 6.1, 7.1 и Dolby Atmos 3D

В наше время формат 5.1 является стандартом для производства и показа фильмов. Несмотря на то что теперь звукорежиссеры работают не с магнитной пленкой, а с дорожками на таймлайне в удобной программе цифровой компьютерной станции, вопросы локализации звуков, адаптивности форматов, а также творческие вопросы остаются ответственностью и интересом звукорежиссеров. Это очень кропотливая работа, которая может быть перечеркнута неправильной настройкой системы в кинотеатре. Громкоговорители расположены по периметру кинозала, звуковой сигнал с шести каналов распределяется по этим громкоговорителям, настройка этой системы достаточно сложная вещь.

Существуют форматы и 6.1, и 7.1, и кинематограф проявляет интерес к еще более современным решениям в области звука – к формату Dolby Atmos 3D. Если в системе 5.1 мы имеем дело с каналами звука, то в системе Dolby Atmos это аудиообъекты – конкретные звуки, которые звукорежиссер распределяет по 3D-карте звукового пространства фильма и определяет траекторию движения звуков. Более того, здесь предусмотрена опция замены отсутствующего динамика: если устройство в зале выйдет из строя, будет создан фантомный динамик, который продолжит транслировать звук в зале ровно из той точки, в которую его поместил звукорежиссер. Таким образом, для показа в кинозал прибывает не жесткий диск с записанным на каналах звуком, а блок с большим количеством звуковых файлов и соответствующей информацией о пространственно-временных координатах. Эта информация попадает в звуковой процессор, который сам просчитывает, куда и когда донести звуковую информацию. Система Dolby Atmos 3D отличается невероятной чистотой звучания и способностью действительно окружать человека звуком, создавая источники из всех направлений, включая низ и верх. Однако эта система требует еще более точной настройки оборудования кинотеатров, чтобы не задавить зрителя просто громким звуком.

Фильм «Дыра» итальянского режиссера Микеланджело Фраммартино 2021 года создан в системе Dolby Atmos 3D. На премию Венецианского кинофестиваля были номинированы звукорежиссер Фабиан Вейгманн, звукорежиссеры перезаписи Ансгар Фрерих и Марко Саитта, звуковые дизайнеры Джонатан Ритцель, Себастиан Теш, а также монтажер звука Джонатан Ритцель вместе с участвовавшими в монтаже Себастианом Тешем, Фабианом Вейгманном.

Зрителю, предпочитающему сюжетную многослойность, кинолента Микеланджело Фраммартино покажется, мягко говоря, странной и очень немногословной.

Фильм переносит зрителя в 1961 год в горную итальянскую деревню. В деревне есть достопримечательность – это глубокая и еще никем не исследованная пещера. В деревне живут люди, пасут скот, занимаются своими делами. Туда же приезжают спелеологи, чтобы исследовать глубину расщелины.

В начале фильма мы видим пастуха, очень старого человека, который своими пастушьими криками организует стадо коров. Старик сидит высоко на горе, а под ним расстилается плато с расщелиной, на котором пасутся коровы. Мы все время слышим перезвон их колокольчиков. Возле старика постоянно находится его ослик. В персонаже старика легко угадывается образ пастыря.

1961 год для жителей Земли – время исследований и открытий. Создатели фильма позаботились показать нам журнал с фотографиями, обозначающими именно это время.

Во время съемок в пещеру спускались настоящие спелеологи вместе с режиссером и легендарным оператором Ренато Берта, который работал еще с Годаром и Аленом Рене.

Освещали кадр фонарики на касках спелеологов. Дополнительного света не было – только фонарики и горящие страницы журнала «Эпоха» с фотографией Кеннеди, – никаких спецэффектов, все чистая правда и реализм.

В фильме нет музыки, разборчивых реплик, диалогов, только реалистичные звуки природы, как если бы мы сидели на холме и смотрели, как возятся маленькие фигурки людей на плато возле дыры, или крались бы за спелеологами в пещеру и наблюдали, вслушиваясь в звуки и иностранную речь, которую мы не понимаем.

В деревне есть один телевизор, вокруг которого по вечерам собирается почти вся деревня. Мы видим экран телевизора, где человек бодро сообщает, что он поднимается на вершину небоскреба в люльке для мойщиков окон.

Это единственные реплики в фильме, они наверняка важны. Человек рассказывает о мойщике окон из Нью-Йорка, поющем во время работы. Мойщику нравилось наблюдать, как люди работают в здании, забывая при этом, что он и сам работает.

Человек с экрана телевизора пригласил зрителей разделить с ним этот опыт – наблюдать за работающими людьми. Сообщил, что это его миссия – увлечь зрителей, поднять их на высоту небоскреба, любуясь открывающимся видом и людьми, занятыми своим делом.

Старик сидит на высокой горе рядом со своим осликом и наблюдает, как внизу работают люди и пасутся коровы. Почти в точности воспроизводится ситуация, которую показывают по телевизору.

По мере того как спелеологи погружаются вглубь пещеры, самочувствие старика ухудшается, а когда исследователи достигают дна, он умирает.

Очень трогательно выглядят похороны старика, тело которого уносят на гору.

За людьми идет ослик, а стадо коров неподвижно выстроилось у подножия горы, провожая своего пастыря.

Вот и вся история: пастырь умер, пещера изучена. Но зрители по-прежнему слышат раскатистый пастуший клич старика и перезвон колокольчиков. Как будто ничего не закончилось. Зритель не перестает вслушиваться в этот пастуший клич, так же как человек не может перестать думать, даже когда мысли закончились.

Характерно, что клич слышно, когда на плато спускается туман.

Вы обращали внимание, что картинка способна тормозить воображение? Иначе говоря, когда мы смотрим на картинку, нам обычно понятен предмет, который мы видим. Например, мы листаем журнал и видим изображение автобуса – вот и все, это автобус, он именно такой, каким мы его видим на фотографии. А звук имеет другую природу. Если мы слышим звук и не видим источника, то мы можем представлять себе источник звука каким угодно, опираясь только на свое воображение.

Поэтому именно в тумане, скрывающем картинку гор и плато, звучит голос пастыря и разносится эхом окрест. Эта сцена должна быть только такой: звук разносится в молочном тумане, где ничего не видно, чтобы зритель мог только слышать, а вслушиваясь в голос пастыря, сумел осознать, что ничего не заканчивается.

Звук, раздающийся от падения в пещеру, на большую глубину, камней и горящих листов бумаги, для каждого зрителя создает свои образы, ведь изображение, которое мы видим, очень фрагментарно – только то, что нам позволяют увидеть фонарики спелеологов, вспышки огня, костра и камера Ренато Берта. Остальное дорисовывает воображение, спровоцированное звуком.

Фильм «Дыра» создан в системе Dolby Atmos 3D, которая предлагает более полное пространственное погружение. Эта технология позволяет точно разместить звуки в трех измерениях, так как каждый звуковой элемент – это аудиофайл с набором метаданных о его положении в пространстве. При воспроизведении система декодирует информацию и располагает звуковой объект в соответствии с количеством имеющихся в наличии каналов и громкоговорителей в зале. Звукорежиссер только прописывает динамику расположения звука, а процессор Dolby Atmos рассчитывает, в каких громкоговорителях при данной конфигурации должен появиться звук. Это означает, что звуки очень точно воспроизводят продуманную звукорежиссерами схему и даже могут окружать слушателя сверху и снизу. Находясь в пещере, мы слышим звуки, которые доносятся со дна пещеры, и звуки жизни сверху, откуда на нас смотрят любопытные коровы, позванивая своими колокольчиками.

Я не случайно выбрала в качестве примера киноленты, сделанной с использованием наиболее современного оборудования, картину очень высокого художественного уровня, фильм «Дыра» Фраммартино. За сумасшедшими темпами развития звуковой техники необходимо поспевать. Но, как сказал исследователь, сочетающий философский анализ звука со звукорежиссерской практикой, Анатолий Рясов, «возможно, технический взгляд, несмотря на свое колоссальное значение, не смог бы существовать, если бы не уравновешивался искусствоведческим»[62]. Тем не менее именно современные технологии позволяют создавать новые интересные звуковые решения, от чего фильмы, собирающие самые престижные кинопремии, только выигрывают.

Подчеркнутое «с» Сергея Бондарчука и деэссер на киностудии в Ялте

Цифровые технологии обработки и восстановления фонограмм дают практически неограниченные возможности в работе со звуком. Остается только сожалеть, что подобного не было раньше, но интеллект человека способен решать многие задачи – тогда отлично справлялись доступными инструментами.

В перечне видов брака фонограммы заметное место занимают подчеркнутые высокие частоты. Это выглядит так, как если бы человек присвистывал во время разговора, специально выделяя звуки «с», «ц» и шипящие.

Для сегодняшнего звукорежиссера такие дефекты фонограммы или особенности дикции не являются проблемой. Любая звуковая компьютерная программа имеет целый набор из так называемых деэссеров. Они так и называются, потому что настройками можно ослабить звучание «с», «ц», «ч» и «ш». Делается это очень быстро, нужно только иметь хороший слух и владеть навыками использования подобного оборудования. Существуют компьютерные программы по восстановлению фонограмм, которые помогают очень точно провести спектральный анализ звука, найти подчеркнутые согласные и ослабить их уровень, а педантичные профессионалы вручную снижают уровень подчеркнутых согласных звуков, выделяя их как объекты редактирования в компьютерных программах.

Но так было не всегда. В 1989 году я работала ассистентом звукорежиссера на фильме «Султан Бейбарс» режиссера Булата Мансурова.

Часть фильма мы снимали в Ялте и часть озвучания и монтажа проводили там же. Фильм четырехсерийный. Закадровый текст читал Сергей Федорович Бондарчук. Голос его, спокойный и мощный, несомненно придавал событиям в фильме ощущение значимости и достоверности.

Бондарчука записали в Москве, нам в Ялту прислали готовую фонограмму. Но вот беда – все реплики безбожно «свистели». Звук «с» был настолько громким, что с ним не справлялись деэссеры, встроенные в звуковое оборудование тех лет.

Инженер Ялтинской киностудии установил небольшой дроссель (магнит) на столик. С одной стороны столика можно было положить на вертушку бобину с магнитной пленкой, а на другой стороне была вертушка, на которую можно было сматывать пленку.

Я несколько дней сидела за этим столиком, перематывая пленку с голосом Бондарчука, – находила звук «с», подносила этот фрагмент пленки к дросселю, нажимала педальку, магнит включался и немного размагничивал пленку, уменьшая громкость звучания звука «с».

Внешне этот столик напоминал ножную швейную машинку, но результат был восхитительный. К сожалению, я не знаю имени гениального ялтинского изобретателя, который это придумал.

Мне приятны воспоминания о работе на киностудии в Ялте, о большом лавровом кусте, который рос возле монтажного цеха. С восхищением вспоминаю замечательных людей: инженера, создавшего такой славный столик для работы, и звукорежиссера Голева Бориса Михайловича, который хвалил мою работу.

В заключение мне хотелось бы донести главную мысль главы словами Анатолия Рясова, специалиста в области звуковых исследований: «Профессия звукорежиссера вынуждена быть техничной, но определяет профессию личность человека, его интеллект и воображение».

Глава 16

Самая главная работа – перезапись фильма

Что такое перезапись

Звуки собраны, отредактированы и готовы к перезаписи – самому главному этапу в работе звукорежиссера и производства фильма в целом.

Некоторые называют этот процесс сведением. По сути, так оно и есть: звукорежиссер производит сведение всех компонентов фильма, после чего звуковые дорожки реплик, музыки, синхронных и фоновых шумов, звуковых эффектов больше не смогут звучать раздельно, они будут составлять единую цельную звуковую картину соответственно изображению. В кино этот процесс называют перезаписью, а термин «сведение» оставляют для звукорежиссеров, записывающих музыку.

Перезапись – это кропотливая и увлекательнейшая работа, в результате которой режиссер и звукорежиссер находят окончательное и единственное звуковое решение фильма, соответствующее изображению киноленты, подчиненное идее, заложенной в фильм режиссером, вызывающее нужные эмоции, создающее нужное настроение и раскрывающее внутренние образы героев и событий. Это самая сложная, самая ответственная и самая интересная работа последнего этапа создания фильма.

За большим пультом перезаписи сидят режиссер, звукорежиссер перезаписи и звукорежиссеры фильма. Как правило, звукорежиссеры распределяют между собой, кто за что отвечает и чем управляет: кто занимается шумами, кто синхронными шумами, кто музыкой. Все слушают и добиваются того слияния звуков, которое соответствует идее режиссера. Например, над фильмом «Пятый элемент» трудились трое звукорежиссеров перезаписи.

В 1980-е годы на киностудии, куда меня распределили после окончания института, пульт перезаписи имел 14 линеек и позволял сводить 14 звуковых дорожек (тогда это были магнитные пленки). Во время перезаписи звукорежиссеру нужно было сводить без остановки 10 минут (фильм делился на части, продолжительность одной части – 10 минут), и, если звукорежиссер ошибался, нужно было пройти до конца части и потом начинать сначала эти же 10 минут, остановиться было технически невозможно. Напряжение звукорежиссера было запредельным, необходимо было точно помнить видеоряд, следить за параметрами звука на четырнадцати пленках.

В фильме «Прикосновение» (1989) режиссера Аманжола Айтуарова героиня бросается с обрыва в пропасть. Это фильм о любви и предательстве с элементами мистики. Я подложила на момент падения девушки звук крыльев птицы, чтобы появилось ощущение, что девушка не разбилась, а взлетела. У меня был составлен монтажный паспорт – был такой документ в то время, – который составлялся на каждую часть фильма и был размером чуть больше чем два листа формата А4. Слева описывались сцены фильма, то есть что происходило в кадре, а справа лист делился на колонки. Сколько колонок – столько звуковых дорожек в части. Напротив записи о содержании сцены в фильме делалась пометка, она указывала, какой звук: атмосферный шум, реплика или начало музыки располагалось на этой пленке-дорожке. Это удобно – сразу видеть, что именно на какой дорожке находится.

У меня в монтажном паспорте напротив падения девушки было записано: звук крыльев. На перезаписи я смотрела в монтажный паспорт и открывала дорожку со звуком крыльев в момент падения девушки. А там ничего – звук крыльев не был слышен. Я дождалась конца части, запустила фильм еще раз и прописала до момента с крыльями – крыльев опять не было. Я сама монтировала звуки и была уверена, что крылья должны быть на месте. Тем не менее пришлось идти в аппаратную и на монтажном столе на шумовой пленке искать место, где должны быть крылья. Там было пусто. Оказалось, что монтажница, проверяя пленки перед перезаписью, обратила внимание на то, что кусок пленки со звуком крыльев стоит там, где изображения птицы нет, и просто его вырезала, решив, что это ошибка. В результате героине фильма удалось-таки взлететь и не разбиться о камни.

Сейчас трудно, даже невозможно представить себе перезапись без компьютерных технологий. Цифровые звуковые станции позволяют использовать практически бесконечное число звуковых дорожек, останавливать процесс сведения в любой момент и исправлять ошибки, менять звуки, подбирая их прямо за пультом, репетировать бесконечное число раз, достигая того звучания фильма, при котором появляется четкое понимание, что это именно то, что нужно.

Магия сведения

Процесс перезаписи трудно сравнить с чем-нибудь понятным для человека, который никогда ничего подобного не делал. Результат перезаписи фильма определяет не баланс звуковых компонентов, не какое-то особенно правильное распределение звуков в пространстве, не совершенство оборудования и даже не исключительное мастерство звукорежиссера перезаписи – это что-то особенное, возникающее в процессе сведения и что никогда не является просто суммой всех компонентов.

Это как раз тот процесс включения человеческого мозга, недоступный техническим устройствам, о чем я писала в главе 3. Звуки все собраны, теперь нужно решить, что будет главным, дать это главное расслышать, украсить, усилить эмоции, сделать акценты и добиться магии. Майкл Пол Ставроу в книге «Сведение разумом» говорит, что оборудование не так важно, как включение разума, интеллекта и внутреннего понимания результата. Однако, чтобы происходило это самое включение и понимание, необходимо потратить огромное количество времени на изучение и освоение оборудования.

Необходимо охватить несколько задач сразу: нельзя нагромождать звуки, нужно найти и выстроить те из них, которые несут драматургический смысл, решить непростую задачу и выбрать правильный баланс между звучанием музыки и реплик, уловить ритм изменения звуков и изображения и сделать атмосферу фильма живой и эмоциональной.

И делать это до тех пор, пока не появится убеждение, что вот так и должно звучать. Это объяснить невозможно, это внутреннее понимание результата. Это магия. Состояние, когда каждый звук фонограммы резонирует с эмоциональной окраской эпизода. В процессе перезаписи звукорежиссеры также решают, где будут находиться источники звука и как они будут перемещаться.

В фильме «Рома» в эпизоде, где бегут девушки, слышны звуки города, мужские и женские голоса, высокие и низкие гудки автомобилей, шум двигателей машин, шелестящий звук колес, проезжающих по лужам, – очень много звуков, очень яркая акустическая картина. Найти баланс между этими элементами непросто, но в этом и заключается искусство сведения. Звуковая дорожка выстраивается медленно: нужно прослушать множество вариантов, что-то убрать, где-то изменить соотношение громкости – все должно гармонично сочетаться. В какой-то момент становится ясно, что фильм получился.

Попробуйте представить, что режиссер решил не создавать такую сложную звуковую картину, а просто подложил бы музыку. Не думаю, что зрители так полно почувствовали бы атмосферу того времени, движение и ритм жизни города, смесь случайностей и напряжения, переплетения человеческих историй. Скорее всего, зрители не ощутили бы так ярко прелестную юность соревнующихся в беге девушек. Режиссер включил в этот эпизод открытые для интерпретации визуальные детали, а звукорежиссер дал возможность зрителю услышать их многообразие. Музыка бы сгладила, выровняла детали, отстранила зрителя от мелких, стремительно проносящихся раздробленных фрагментов жизни улицы города.

Сделать хороший звук для эпизода с красивой и точной акустической картинкой сложнее и дольше, чем написать музыку для него. Звук в кино состоит из огромного числа компонентов, и перезапись фильма может быть очень долгим процессом, пока звукорежиссер и режиссер не найдут нужное решение.

Перезапись «Апокалипсиса сегодня» продолжалась девять месяцев. Еще бы, впервые звукорежиссерам пришлось не только сводить звук, но и размещать звуки в пространстве. На перезаписи работали трое: Ричард Биггс, Марк Бергер и Уолтер Мёрч. Но фоновые звуки к перезаписи готовила целая группа звукорежиссеров. Мёрч сделал для них сценарий звуковых эффектов, расписав на большом листе бумаги что, как и где звучит. Он решил, что каждый звукорежиссер должен отвечать за свою группу звуков: один готовил звуки вертолетов, другой звуки массовки, третий отвечал за атмосферные паузы, другой за пиротехнику, катера и так далее. Все работали как группы инструментов в оркестре. На перезапись выдали все эти группы звуков, из которых Биггс, Бергер и Мёрч и создавали звуковую картину.

На перезаписи присутствовал звукорежиссер Рэнди Том, будущий обладатель премий «Оскар». Он наблюдал, как звукорежиссеры принимают решения, и сказал, что перезапись «Апокалипсиса» стала для него киношколой: «Благодаря фильму "Апокалипсис" я усвоил главный урок – важно тщательно подбирать звук для каждой сцены. Звуковое решение – это основа фильма»[63]. В «Апокалипсисе» в 1979 году впервые был применен формат с шестиканальным объемным звуком, а теперь такой формат является стандартным при сведении фильмов.

Что такое исходные материалы

Исходные материалы – это комплект отдельных дорожек определенного набора звуков. Без исходных материалов фильм не считается законченным, его не примет руководство киностудии или компании, которая производила этот фильм, а отдел технического контроля не выдаст акт о соответствии фильма. Отдел технического контроля должен прослушать каждую дорожку комплекта. В комплекте исходных должны присутствовать отдельно сведенные дорожки: дорожка сведенных шумов и музыки, синхронных шумов, иностранных реплик, если таковые есть в фильме, закадрового голоса, если он имеется, отдельно диалоги и массовка. Но это не просто отдельные дорожки, звук на них записан с точно таким же уровнем громкости, в такой же обработке и с такими же пространственными характеристиками, как и в полном фильме – в том же звуковом балансе.

Такой комплект исходных материалов нужен для дубляжа. Если фильм будет продан в другие страны, то иностранный звукорежиссер запишет диалоги на своем языке и сведет их с исходными материалами фильма, а оригинальные реплики исключит.

Вот и все. Можно готовиться к премьере. Но прежде нелишним будет посмотреть и послушать свой фильм в кинотеатре, чтобы убедиться, что технические характеристики воспроизведения звука в данном зале соответствуют нормам и в том, что новый фильм будет демонстрироваться в том качестве, в каком звукорежиссеры его записали.

Заключение

Почти 100 лет назад «заговорил великий немой». В огромном количестве кинолент с тех пор звук так и остался лишь коммуникативным и иллюстративным элементом, делая фильмы просто говорящими картинками. Но, к счастью, есть большое количество выдающихся кинолент, где звукорежиссерам удалось найти невероятно интересные звуковые решения, создать иллюзию, расширяющую реальность.

Однажды на вручении премии «Оскар» Стивен Спилберг обратился к звукорежиссерам с речью: «Ваша работа вносит огромный вклад в киноповествование. Я высоко ценю вашу работу, ваш ум и изобретательность и то, как весело вы это делаете. Такие моменты становятся бессмертными» (The work you all do makes massive contributions to the telling of the story and I love all your cleverness and ingenuity. Аnd I love the sense of fun, and it makes these moments eternal)[64].

Список литературы и других источников

Книги:

Митта А. Кино между раем и адом. – М.: АСТ, 2023. – 489 с.

Бразиллер Д. Воспоминания детства. Перепечатано из книги «Слова» (Нью-Йорк: Джордж Бразиллер, Инк., 1964) в издании Гарри М. Гедулда «Авторы о кино». – Блумингтон: Издательство Индианского университета, 1972.

Динов В. Г. Звуковая картина. Записки о звукорежиссуре. – СПб.: Лань, 2022. – 488 с.

Довженко А. Собр. соч.: в 4 т. – М.: Искусство, 1969. – Т. 4. – 387 с.

Краус Н. Мозг слушает. Как создается осмысленный мир / Нина Краус, пер. с англ. Т. Мосоловой. – М.: АСТ: CORPUS, 2023. – 236 с. – (Элементы 2.0).

Лазарева Г. Владимир Высоцкий / Сост. Г. Лазарева, В. Миненко. – Одесса: Астропринт, 2006. – 216 с.

Лисса З. Эстетика киномузыки / пер. Алиса Зеленина, Д. Каравкина. – М.: Музыка, 1970. – 496 с.

Мартен М. Язык кино. – М.: Искусство, 1959.

Попова-Эванс Е. Курс лекций по звукорежиссуре в кино. – М.: ВГИК, 2017. – 292 с.

Рясов А. Едва слышный гул. Введение в философию звука. – М.: Новое литературное обозрение, 2021. – 184 с.

Voegelin S. Listening to Noise and Silence: Towards a Philosophy of Sound Art. New York, London: Continuum, 2010. – 256 p.

Теплиц Е. Кино и телевидение в США / Ежи Теплиц, пер. с польск. Шаталова Зинаида. – М.: Искусство, 1966. – 304 с.

Трахтенберг. Л. С. Мастерство звукооператора. – М.: Искусство, 1972. – 194 с.

Харон Я. Из жизни звукооператора. Немое! Звуковое? Звукозрительное!!! – М.: Всесоюзное бюро пропаганды киноискусства, 1987. – 96 с.

Bresson M. Bresson par Bresson: Entretiens (1943–1983) rassemblés par Mylène Bresson. Paris: Flammarion, 2013. – 352 p.

Chion M. Audio-Vision: Sound on Screen. New York: Columbia University Press, 1994. – 239 p.

Fuchs M. So pocht das Schicksal an die Pforte: Untersuchungen und Vorschläge zur Rezeption sinfonischer Musik des 19. Jahrhunderts. Unterwössen: Katzbichler, 1986. – 267 p.

Voegelin S. Listening to Noise and Silence: Towards a Philosophy of Sound Art. New York, London: Continuum, 2010. – 256 p.

Журналы:

Алдошина И. Слуховые пороги, часть 8, часть 1 // Звукорежиссер. 2000. № 4.

Казарян Р. А. Звуковая перспектива // Киноведческие записки. 1992. № 15.

Эйзенштейн С., Пудовкин Вс., Александров Г. Будущее звукового фильма: Заявка // Жизнь искусства. 1928. № 32. То же: Советский экран. 1928.

Электронные ресурсы:

Русинова Е. А. Влияние новых многоканальных звуковых технологий на киноязык (на опыте зарубежного кинематографа): дис. канд. искусствоведения. – М.: Электронная библиотека диссертаций disserCat, 2004. – https://www.dissercat.com/content/vliyanie-novykh-mnogokanalnykh-zvukovykh-tekhnologii-na-kinoyazyk-na-opyte-zarubezhnogo-kine?ysclid=m6yvbvyjrr192641519 (дата обращения 10.08.2024).

Isaza, Miguel. 'Walter Murch Special: Apocalypse Now.' Designing Sound, October 9, 2009. https://designingsound.org/2009/10/09/walter-murch-special-apocalypse-now/ (дата обращения 08.10.2024).

Shen, Mike. 'The Author and the Film Editor: Ondaatje interviews Murch.' Solpix Film and Fiction. https://www.webdelsol.com/SolPix/sp-murch.htm (дата обращения 08.10.2024).

Aldredge, Jourdan. 'What is Sound Design in Film, and How Do You Use It?' Soundstripe. https://www.soundstripe.com/blogs/what-is-sound-design-in-film (дата обращения 09.10.2024).

Венгеровский Б. Просто надо подойти ближе других. Воспоминания звукорежиссера // Искусство кино. Архив. 2003. № 12. https://old.kinoart.ru/archive/2003/12/n12-article15 (дата обращения 08.09.2024).

Беляков Е. Тайм-аут. Полчаса с Хансом Циммером // АфишаDaily, 3 февраля 2020. https://daily.afisha.ru/music/14356-taym-aut-polchasa-s-hansom-cimmerom/ (дата обращения 09.10.2024).

Chen, Nick. 'The story behind Memoria, Tilda Swinton's mediative new film.' Dazed, 13 January 2022. https://www.dazeddigital.com/film-tv/article/55229/1/memoria-film-review-apichatpong-weerasethakul-director-interview-2022 (дата обращения 09.10.2024).

Lee, Steve. 'The Wilhelm Scream.' Hollywood Lost and Found 17.05.2005. http://hollywoodlostandfound.net/wilhelm/ (дата обращения 09.10.2024).

AFI editorial office. AFI's 100 Years…100 Movies. Internet Archive Wayback Machine. https://web.archive.org/web/20070711032427/http://www.afi.com/tvevents/100years/movies.aspx (дата обращения 09.10.2024).

Cholakian Herrera, Lucia & Iglesia, Facundo. 'Voice actors are training the AI that will replace them.' Rest of World, 20 february 2023. https://restofworld.org/2023/ai-voice-acting/ (дата обращения 10.10.2024).

Finan, Kate. 'The History of Sound Design.' Soundgirls. https://soundgirls.org/the-history-of-sound-design/ (дата обращения 08.10.2024).

Copland, Aaron. 'Second Thoughts on Hollywood.' Modern Music, April 1940. https://cinescores.dudaone.com/second-thoughts-on-hollywood/

Филиппова А. Адреналиновый террорист: почему музыка в фильмах Квентина Тарантино безупречна // Искусство кино, 06.02.2020. https://kinoart.ru/texts/adrenalinovyy-terrorist-pochemu-muzyka-v-filmah-kventina-tarantino-bezuprechna?ysclid=m6yv7ehajq977485541 (дата обращения 08.10.2024).

Документальные фильмы:

Making Waves: The Art of Cinematic Sound. 2019, США. Документальный, 1 ч 34 мин.

«Однажды… Тарантино», 2019, США. Документальный, режиссер Тара Вуд, 1 ч 41 мин.

Письма:

Из письма Вольфганга Моцарта к отцу Леопольду. Вена, 4 апреля, 1787 года.

Mozart W. A. Wolfgang Amadeus Mozart an seinen Vater Leopold. Katalog der Deutschen Nationalbibliothek. https://d-nb.info/1272691004/34 (дата обращения 09.10.2024).

Фильмография:

«Обыкновенные люди», 1980, режиссер Роберт Редфорд.

«Экипаж», 1979, режиссер Александр Митта.

«Кин-дза-дза», 1986, режиссер Георгий Данелия.

«Звездные войны. Эпизод IV: Новая надежда», 1977, режиссер Джордж Лукас.

«Довод», 2020, режиссер Кристофер Нолан.

«Перекресток», 1996–2000, сериал

«Мы из Кронштадта», 1936, режиссер Ефим Дзиган.

«Апокалипсис сегодня», 1979, режиссер Фрэнсис Форд Коппола.

«Игла», 1988, режиссер Рашид Нугманов.

«Рома», 2018, режиссер Альфонсо Куарон.

«Следствие ведут ЗнаТоКи», 1971–1989, сериал.

«Операция "Арго"», 2012, режиссер Бен Аффлек.

«Сельма», 2014, режиссер Ава Дюверней.

«Чернобыль», 2019, сериал HBO и Sky.

«Старикам тут не место», 2007, режиссеры братья Коэн.

«Король воров», 2018, режиссер Джеймс Марш.

«Интерстеллар», 2014, режиссер Кристофер Нолан.

«Сталкер», 1979, режиссер Андрей Тарковский.

«Ла-Ла Ленд», 2016, режиссер Дэмьен Шазелл.

«Гражданин Кейн», 1941, режиссер Орсон Уэллс.

«Спасти рядового Райана», 1998, режиссер Стивен Спилберг.

«Забытая мелодия для флейты», 1987, режиссер Эльдар Рязанов.

«Кайрат», 1991, режиссер Дарежан Омирбаев.

«Лучший стрелок», 1986, режиссер Тони Скотт.

«Память», 2021, режиссер Апичатпонг Вирасетакул.

«Психо», 1960, режиссер Альфред Хичкок.

«Осведомитель», 1935, режиссер Джон Форд.

«Невеста из Москвы», 2016, телесериал «Марс Медиа».

«Челюсти», 1975, режиссер Стивен Спилберг.

«Крестный отец», 1972, режиссер Фрэнсис Форд Коппола.

«Оппенгеймер», 2023, режиссер Кристофер Нолан.

«Люксо-младший», 1986, режиссер Джон Лассетер.

«Кинг-Конг», 1933, режиссеры Мериан Купер и Эрнест Б. Шодсак.

«Султан Бейбарс», 1989, режиссер Булат Мансуров.

«Место встречи изменить нельзя», 1979, режиссер Станислав Говорухин.

«Ва-банк», 1981, режиссер Юлиуш Махульский.

«Солярис», 1972, режиссер Андрей Тарковский.

«Властелин колец», 2001–2003, режиссер Питер Джексон.

«Цирк», 1936, режиссер Григорий Александров.

«Касабланка», 1942, режиссер Майкл Кёртиц.

«Приговоренный к смерти бежал, или Дух веет, где хочет», 1956, режиссер Робер Брессон.

«Дыра», 2021, режиссер Микеланджело Фраммартино.

«Прикосновение», 1989, режиссер Аманжол Айтуаров.

Notes

1

Making Waves: The Art of Cinematic Sound. 2019, США. Документальный, 1 ч 34 мин.

2

Русинова Е. А. Влияние новых многоканальных звуковых технологий на киноязык (на опыте зарубежного кинематографа): дис. канд. искусствоведения. – М.: Электронная библиотека диссертаций disserCat, 2004. С. 19. https://www.dissercat.com/content/vliyanie-novykh-mnogokanalnykh-zvukovykh-tekhnologii-na-kinoyazyk-na-opyte-zarubezhnogo-kine?ysclid=m6yvbvyjrr192641519 (дата обращения 10.08.2024).

3

Там же. С. 45.

4

Nicholas T. Proferes. Film Directing Fundamentals: See Your Film Before Shooting. Focal Press, 2017. P. 139.

5

Попова-Эванс Е. Курс лекций по звукорежиссуре в кино. – М.: ВГИК, 2017.

6

Making Waves: The Art of Cinematic Sound. 2019, США. Документальный, 1 ч 34 мин.

7

Харон Я. Из жизни звукооператора. Немое! Звуковое? Звукозрительное!!! – М.: Союз кинематографистов, 1987. С. 39.

8

Алдошина И. Слуховые пороги. Часть 1 // Звукорежиссер. 2000. № 4. Часть 8. С. 7.

Глава 5. Съемочный период (production sound)

9

Венгеровский Б. Просто надо подойти ближе других. Воспоминания звукорежиссера // Искусство кино. 2003. № 12.

10

Динов В. Г. Звуковая картина: Записки о звукорежиссуре. – М.: Планета музыки, 2021, там же.

11

Kate Finan. The History of Sound Design. Soundgirls. https://soundgirls.org/the-history-of-sound-design/(дата обращения 02.09.2024).

12

Making Waves: The Art of Cinematic Sound. 2019, США. Документальный, 1 ч 34 мин.

13

Making Waves: The Art of Cinematic Sound. 2019, США. Документальный, 1 ч 34 мин.

14

Miguel Isaza. Walter Murch Special: Apocalypse Now. Designing Sound, October 9, 2009. https://designingsound.org/2009/10/09/walter-murch-special-apocalypse-now/ (дата обращения 07.09.2024).

15

The Author and the Film Editor: Ondaatje interviews Murch, by Mike Shen. Solpix Film and Fiction. https://www.webdelsol.com/SolPix/sp-murch.htm (дата обращения 14.02.2008).

16

Jourdan Aldredge. What is Sound Design in Film, and How Do You Use It? Soundstripe. https://www.soundstripe.com/blogs/what-is-sound-design-in-film (дата обращения 08.09.2024).

Глава 7. Запись шумов во время съемочного периода

17

Венгеровский Б. Просто надо подойти ближе других. Воспоминания звукорежиссера // Искусство кино. 2003. № 12.

Глава 8. Что нужно знать, чтобы писать чистовые актерские реплики

18

Краус Н. Мозг слушает. Как создается осмысленный мир. – М.: АСТ, 2023. С. 139.

19

Там же.

20

Lucia Cholakian Herrera and Facundo Iglesia. Voice actors are training the AI that will replace them. Rest of World, 20.02.2023. https://restofworld.org/2023/ai-voice-acting/ (дата обращения 08.10.2024).

21

В 2023 году социальная сеть Twitter была переименована в Х и в настоящее время заблокирована на территории РФ. – Прим. ред.

22

В 2023 году социальная сеть Twitter была переименована в Х и в настоящее время заблокирована на территории РФ. – Прим. ред.

23

Там же.

Глава 9. Монтажно-тонировочный период, постпродакшен (postproduction)

24

Making Waves: The Art of Cinematic Sound. 2019, США. Документальный (01:12:28–01:14:00).

25

Steve Lee. The Wilhelm Scream. Hollywood Lost and Found, 17.05.2005. http://hollywoodlostandfound.net/wilhelm/ (дата обращения 08.10.2024).

26

Wilhelm scream. https://en.wikipedia.org/wiki/Wilhelm_scream#cite_note – Wired-1 (дата обращения 08.10.2024).

Глава 10. Монтаж звука и художественные приемы

27

Эйзенштейн С. М. Избранные произведения: В 6 т. – М.: Искусство, 1966. Т. 4. С. 18.

28

Making Waves: The Art of Cinematic Sound. 2019, США. Документальный, 1 ч 34 мин (00:17:00–00:17:25).

29

AFI editorial office. AFI's 100 Years…100 Movies // Internet Archive Wayback Machine. https://web.archive.org/web/20070711032427/http://www.afi.com/tvevents/100years/movies.aspx (дата обращения 08.10.2024).

30

Making Waves: The Art of Cinematic Sound. 2019, США. Документальный (00:40:25–00:41:06).

31

Гессе Г. Степной волк [Онлайн-книга] // http://loveread.ec/read_book.php?id=17208&p=53. С. 53.

32

Митта А. Кино между раем и адом. – М.: АСТ, 2023. С. 41.

33

The story behind Memoria, Tilda Swinton's mediative new film. Nick Chen. Dazed, 13.01.2022. https://www.dazeddigital.com/film-tv/article/55229/1/memoria-film-review-apichatpong-weerasethakul-director-interview-2022 (дата обращения 08.10.2024).

Глава 11. Характер звука относительно изображения

34

Казарян Р. А. Звуковая перспектива // Киноведческие записки. 1992. № 15. С. 110–119.

35

Эйзенштейн С. М. Заявка // Советский экран. 1928. № 32.

36

Audio-Vision: Sound On Screen. New York: Columbia University Press, 1994, p. 38.

Глава 12. Озвучание – ADR (Automated Dialogue Replacement)

37

Венгеровский Б. Просто надо подойти ближе других. Воспоминания звукорежиссера // Искусство кино. 2003. № 12.

38

Имена одесской киностудии. Владимир Высоцкий / Сост. Г. Лазарева, В. Миненко. – Одесса: Астропринт, 2006. С. 162.

39

Эйзенштейн С. М. Избранные произведения: В 6 т. – М.: Искусство, 1966. Т. 4.

Глава 13. Музыка в фильмах

40

Беляков Е. Тайм-аут. Полчаса с Хансом Циммером // АфишаDaily, 03.02.2020. https://daily.afisha.ru/music/14356-taym-aut-polchasa-s-hansom-cimmerom/ (дата обращения 09.10.2024).

41

Беляков Е. Тайм-аут. Полчаса с Хансом Циммером // АфишаDaily, 03.02.2020. https://daily.afisha.ru/music/14356-taym-aut-polchasa-s-hansom-cimmerom/ (дата обращения 09.10.2024).

42

Лисса З. Эстетика киномузыки. – М.: Музыка, 1970. С. 38.

43

Там же.

44

Трахтенберг Л. С. Мастерство звукооператора. – М.: Искусство, 1972. С. 85.

45

Русинова Е. А. Влияние новых многоканальных звуковых технологий на киноязык (на опыте зарубежного кинематографа): дис. канд. искусствоведения – М.: Электронная библиотека диссертаций disserCat, 2004. https://www.dissercat.com/content/vliyanie-novykh-mnogokanalnykh-zvukovykh-tekhnologii-na-kinoyazyk-na-opyte-zarubezhnogo-kine?ysclid=m6yvbvyjrr192641519 (дата обращения 11.08.2023).

46

Рясов А. Едва слышный гул. Введение в философию звука. – М.: Новое литературное обозрение, 2021. С. 76.

Глава 14. Компиляция в фильмах

47

Филиппова А. Адреналиновый террорист: почему музыка в фильмах Квентина Тарантино безупречна // Искусство кино, 06.02.2020. https://kinoart.ru/texts/adrenalinovyy-terrorist-pochemu-muzyka-v-filmah-kventina-tarantino-bezuprechna?ysclid=m6yv7ehajq977485541 (дата обращения 08.10.2024).

48

Тара Вуд «Однажды… Тарантино». 2019, США. Документальный, режиссер Тара Вуд. 1 ч 41 мин.

49

Брессон Р. Брессон о Брессоне. Интервью 1943–1983 гг., собранные Милен Брессон. – Flammarion, 2013. С. 59–72.

50

Voegelin S. Listening to noise and silence: Towards a Philosophy of sound Art. New York, London: Continuum, 2010. С. 83.

51

Из письма Вольфганга Моцарта к отцу Леопольду. – Вена, 4 апреля 1787 года.

52

Aaron Copland. Second Thoughts on Hollywood. Modern Music, April 1940.

53

Бразиллер Д. Воспоминания детства. Перепечатано из книги «Слова» (Нью-Йорк: Джордж Бразиллер, Инк., 1964) в издании Гарри М. Гедулда. Авторы о кино. – Блумингтон: Издательство Индианского университета, 1972. С. 42–46.

54

'Rialto Overtures'. The American Organist, 1921, vol. 4, no. 10, p. 52.

55

Lillian Gish, Ann Pinchot. The Movies, Mr. Griffith and Me. London: W. H. Allen, 1969, p. 152.

Глава 15. Мысль в кино вынуждена быть техничной

56

Довженко А. Собр. соч.: в 4 т. – М.: Искусство, 1969. Т. 4. С. 387.

57

Теплиц Е. Кино и телевидение в США. – М.: Искусство, 1966. С. 35.

58

Попова-Эванс Е. Курс лекций по звукорежиссуре в кино. – М.: ВГИК, 2017. С. 51.

59

Русинова Е. А. Влияние новых многоканальных звуковых технологий на киноязык (на опыте зарубежного кинематографа): дис. канд. искусствоведения. – М.: Электронная библиотека диссертаций disserCat, 2004. С. 63. https://www.dissercat.com/content/vliyanie-novykh-mnogokanalnykh-zvukovykh-tekhnologii-na-kinoyazyk-na-opyte-zarubezhnogo-kine?ysclid=m6yvbvyjrr192641519 (дата обращения 11.08.2023).

60

Рясов А. Едва слышный гул. Введение в философию звука. – М.: Новое литературное обозрение, 2021. С. 32.

61

Making Waves: The Art of Cinematic Sound. 2019, США. Документальный, 1 ч 34 мин.

62

Рясов А. Едва слышный гул. Введение в философию звука. – М.: Новое литературное обозрение, 2021. С. 34.

Глава 16. Самая главная работа – перезапись фильма

63

Making Waves: The Art of Cinematic Sound. 2019, США. Документальный, 1 ч 34 мин (00:53:50–00:54:03).

Заключение

64

Making Waves: The Art of Cinematic Sound. 2019, США. Документальный, 1 ч 34 мин (01:29:13–01:29:30).

Content

Елена Маслова
Звук в кино. Как создаются иллюзии

Введение

Глава 1 Как вызвать переживания зрителя

Суть профессии звукорежиссера в двух словах

Начнем с эпизода отравления

Что слышит убийца?

Почему так важны переживания зрителя в кино

Глава 2 Подготовительный период: начало работы звукорежиссера над фильмом

Три периода фильмопроизводства

Режиссерский сценарий

Выбор натуры (локаций)

Звуковая экспликация

Глава 3 «Если вам нужен интересный звук, снимайте для него»

Взлет самолета в фильме А. Митты «Экипаж»

Звук поезда в фильме «Довод»

Новорожденный ребенок и кошки в сериале «Перекресток»

Летающий пепелац в фильме «Кин-дза-дза»

Реальные звуки «Звездных войн»

Слуховая память – эмоции, повторения и контекст

Глава 4 Что не умеет делать микрофон

Эффект коктейльной вечеринки

У микрофона нет мозга

Звукорежиссер должен уметь делать то, что не умеет микрофон

Эхо и реверберация

Кто разматывает клубок звуков

Глава 5 Съемочный период (production sound)

Первое звено на пути качества, где нет места иллюзиям

Кто пишет звук на съемочной площадке

Хлопушка и синхронизация

Кто такой бум-оператор и почему стекла в машинах всегда опущены

Как учат бум-операторов

Плановость в изображении и звуке

Звукорежиссер площадки

Кто был первым саунд-дизайнером

Глава 6 Черновая и чистовая записи звука

Черновая запись

Чистовая запись

Ошибки, которые меняют кино. Эпизод в фильме «Игла»

Ошибки, которые можно легко исправить

Закопанный генератор, сорванная съемка, уволенный звукорежиссер

Глава 7 Запись шумов во время съемочного периода

Запись шумов сразу после дубля

Запись шумов, когда все отдыхают

Атмосферные паузы

Тот момент, когда не всем нравится то, чем ты занимаешься

Запись фоновых шумов во время съемочного периода

Запись многолюдных сцен

Глава 8 Что нужно знать, чтобы писать чистовые актерские реплики

Особенности речи и поведения актеров

Голос – это дар, но теперь это не точно

Особенности звуковой плановости на монтажных склейках

Глава 9 Монтажно-тонировочный период, постпродакшен (postproduction)

Работа звукорежиссеров в монтажно-тонировочном периоде

Как сделать интересный звук

Библиотеки шумов и музыки

Машина ЗИС-5 и полтора километра пленки

Глава 10 Монтаж звука и художественные приемы

Монтаж звука и звуки для монтажа

Иллюзия правды

Тишина как средство художественной выразительности

Истории на берегу реки: что такое диегетический звук

Фоновые звуки как художественный образ

Фоновые звуки в фильме «Память»

Глава 11 Характер звука относительно изображения

Эмпатический

Нейтральный

Иронический

Символический

Эффект микки-маусинга

Контрапункт как новый смысл сцены

Глава 12 Озвучание – ADR (Automated Dialogue Replacement)

Особенности речевого озвучания

Для чего нужно речевое озвучание, если была чистовая запись на площадке

Как выглядит процесс шумового озвучания (запись синхронных шумов) и кто такие фоли

Для чего нужна запись синхронных шумов, если была чистовая запись

Что значит звучать синхронно с содержанием

Дубляж – это тоже озвучание

Глава 13 Музыка в фильмах

Работа композитора в фильме

Авторская музыка в кино

Внутрикадровая и закадровая музыка: два типа экранной реальности

Классики о музыке в фильмах

Опасности использования «таперской» музыки в кино

Глава 14 Компиляция в фильмах

Компиляции Тарантино

Почему в фильме Робера Брессона звучит месса Моцарта

Курьезы компиляции

Компиляция для фильма «Игла»

Согревающее пламя музыки

Глава 15 Мысль в кино вынуждена быть техничной

Изображение условно, а звук реален

Локализация источников звука в эпизоде вертолетной атаки в фильме «Апокалипсис сегодня»

Место диалога в многоканальной системе воспроизведения

Эпоха цифровых технологий

Цифровые форматы звука 5.1, 6.1, 7.1 и Dolby Atmos 3D

Подчеркнутое «с» Сергея Бондарчука и деэссер на киностудии в Ялте

Глава 16 Самая главная работа – перезапись фильма

Что такое перезапись

Магия сведения

Что такое исходные материалы

Заключение

Список литературы и других источников

Notes