С. Насоновский П. Алмазный

Одинаковые

Том 1. Адаптация

Глава 1

Холод, жуткий холод накрыл с головою. Глаза ничего не видят, и хочется кричать. И вот закричал, да еще как! Боже, что со мной, где я, почему так плохо вижу? Горло от крика начало саднить — и только тогда дошло, что это именно я кричу, как новорожденный младенец. Осознав это, попытался успокоиться. Прошло по ощущениям совсем немного времени, но рядом раздался новый крик, а через несколько мгновений еще один.

Не знаю почему, но контролировать свое тело было невероятно сложно, да и, похоже, это совсем не мое тело. Что-то теплое уткнулось мне в рот, и я на каком-то животном инстинкте схватил это своими губами. Молоко, черт побери! Похоже, я пью грудное молоко! Я что — младенец? Ну что ж… Похоже, только что появился на свет новый-старый человек, встречайте…

Видимо, после теплого молока я уснул. А когда проснулся — почувствовал, что лежу на чем-то мягком. Попытался открыть глаза и пошевелиться — получалось очень плохо. Перед глазами все расплывалось, и цвета были какие-то серые, что ли. Тем не менее попытался оглядеться, насколько смог это сделать. И тут на голову навалилась непонятная тяжесть, ужасно заболели виски, а из глаз потекли слезы. Не знаю сколько это продолжалось, но в итоге я просто вырубился.

Неизвестно сколько времени находился в бессознательном состоянии, но, когда очнулся, чувствовал себя относительно хорошо. Почему относительно? Ну, голова не болела совсем, а вот со зрением и ощущением пространства что-то казалось не так. Черт возьми, что происходит, почему все троится и перед глазами, и в голове? Через какое-то время осознал, что вижу одновременно три похожие картинки перед глазами, но они как-то странно смещены.

Что это, блин, какое-то птичье зрение или шизофрения? Утомившись от рассуждений, снова заснул. Черт побери, что происходит — чувствую, что сплю и не сплю одновременно, закрываю глаза и все равно вижу вокруг ту же картину. Постарался успокоиться, продышавшись и спокойно осмыслить происходящее. Наконец до меня дошло, что нахожусь я одновременно в трех телах, и одновременно пытаюсь управлять, насколько это возможно, всеми. Блин, еще бы не свихнуться от таких выводов и не уехать в специальное учреждение на профилактику, так сказать. Попытался уснуть, закрыв одновременно три пары глаз, и с тройной улыбкой погрузился в сон…

Давайте знакомиться:

Семеновский Андрей Геннадьевич, 1970 года рождения, майор ГРУ в отставке. Как модно говорить — самозанятый на пенсии. Родился и вырос в глухой забайкальской деревне, остался без родителей в 4 года. Ехали с родителями в город из деревни деда, когда в наши Жигули первой модели на скорости влетела фура… Не знаю как, но чудом выжил только я.

Почти сразу меня к себе забрал дед. Опекунство оформили на мамину старшую сестру, но дед Андрей ультимативно заявил, что останусь у него. Он тогда был еще молодой — 52 года и сил в руках имел немеряно. Дед прошел всю войну, вышел в отставку в звании старшего лейтенанта. Где он служил, для меня долгое время было загадкой. Волею случая через несколько лет удалось разговорить старика и узнать некоторые подробности.

С самого детства дед воспитывал во мне самостоятельность. Когда исполнилось 6 лет, начал брать меня в тайгу, учил стрелять из мелкашки ТОЗ-8, ставить ловушки на зверя. Потом большую часть времени я жил в школе-интернате, но на каникулах всегда оставался с дедом. Летом мы жили на заимке, а зимой отправлялись в тайгу. Кроме стрельбы дед научил меня ходить по тайге, слушать ее и понимать.

В 10 лет мне надоело жить весь учебный год в интернате, и уговорил деда перевести меня на домашнее обучение. Пообещал, что буду стараться и не запускать школьную программу. Каким-то чудом, но удалось договориться с Павлом Семеновичем, директором интерната, и у меня появилось много свободного времени.

Учеба давалась легко, тратил на нее по 2–3 часа в день и без труда сдавал два раза в год контрольные, в основном на хорошо и отлично. Дети в интернате завидовали моей свободе, и в первое же посещение после долгого перерыва решили меня наказать. Шесть парней постарше напали возле спортивной площадки. Отбивался, как мог, но численное превосходство сыграло свою роль. Меня крепко отпинали, и дед забирал меня уже из районной больницы, в которой пришлось лежать почти целый месяц.

Вернувшись в деревню, дед решил взяться за мою физическую форму всерьез. Кроме ежедневной физухи и утренних пробежек на 4–5 километров, стал учить защищать себя кулаками.

Дед Андрей наконец-то открылся, хотя, подозреваю, все-таки частично. Оказалось, он служил в специальных частях и занимался разведывательно-диверсионной работой в тылу врага, а под конец войны — в отрядах зачистки на западной Украине. Дед объяснил, что его умения не про спорт. Все его навыки про быструю ликвидацию противника, поэтому пользоваться новыми умениями мне нужно очень аккуратно и не терять головы.

Кроме рукопашки была работа с холодным оружием. Работа с ножом, саперной лопаткой, метание всего, что может втыкаться. Дед серьезно поговорил о моем будущем, прежде чем давать мне специфические знания и умения.

Для себя уже давно решил, что стану военным. Мы поговорили, и дед стал обучать меня всему, что умел сам, и за несколько лет сделал из меня бойца можно так сказать широкого профиля. На заимке у него был схрон с оружием, там был один ТТ, Вальтер PPK, два нагана с самовзводом, СВТ40, мосинка с оптикой, несколько цинков патронов ко всему этому добру.

Не знаю, как уж дед умудрился насобирать этот арсенал, но учеба с оружием мне особо нравилась. За несколько лет я до автоматизма довел полную сборку-разборку, чистку, и, конечно же, стрельбу. Так увлекся, что деду пришлось доставать дополнительные патроны несколько раз через старых сослуживцев, еще имеющих отношение к армии.

К 10-му классу я вытянулся до 185 сантиметров, имел крепкое сухое телосложение и ни грамма лишнего жира. Русые волосы, которые обычно коротко стриг, прямой нос, уверенный взгляд серых глаз. После нескольких драк в интернате деревенские пацаны обходили меня стороной и считали бирюком, так как большее время я проводил в тайге, изредка появляясь в поселке.

Когда я закончил школу, дед связался со старым другом с генеральскими погонами. Через наш военкомат направили меня в славный город Рязань, в Рязанское высшее воздушно-десантное командное Краснознамённое училище.

* * *

Открыл глаза, похоже проснулся, еще и еще раз. Ха-ха, мы проснулись. Так и не успел рассказать о первой жизни. Да, да не ослышались, похоже, я получил новую жизнь, даже три. Что это выходит: я попаданец или перемещенец или извращенец… Да какая, к черту, разница — я живой, да еще и втройне, Ха-ха. Что это меня пробивает на дурацкий смех, и мысли путаются в голове. Видимо, еще до сих пор не осознал степень своего попадания, но, определенно, плюсов гораздо больше, чем минусов — будем жить. Теплые руки подхватили меня и стали кормить, так и понеслись вскачь первые дни моей-нашей новой жизни.

Через пару месяцев уже окончательно привык к мысли, что переродился одновременно в сознании трех братьев, и имею одно общее сознание на всех одновременно. К счастью, память прошлой жизни сохранилась вплоть до мелких деталей. Покопавшись в памяти, даже про себя проговорил наизусть ТТХ сорокапятки из справочника, который лежал в библиотеке деда на заимке, как будто в это время держал в руках открытую книгу.

Управлять тремя телами было сложно, и каждый раз, когда я пытался сконцентрироваться на каком-то конкретном действии, голова начинала болеть, а из глаз текли слезы. Да и, собственно, чем там управлять, нас как кукол пеленают в тряпки, и, разве что, глазами, да голосом можем познавать окружающий мир и издавать звуки, конечно.

Больше всего напрягало, что не могу контролировать организм на предмет пописать и покакать. Вот приспичило попе — и наделала в пеленки. А лежать в сыром, скажу, такое себе удовольствие. Поэтому научился звать криком каждый раз, когда начинал этот процесс, в остальное время лишний раз старался не орать. Но в момент справления потребностей орал знатно — родители реагировали оперативно и по сигналу проверяли пеленки.

Когда зрение начало приходить в норму, удалось разглядеть пространство вокруг себя. Это была обычная изба с печью, у деда в деревне была почти такая же. Печь оштукатурена белой известкой, местами потрескавшейся, со следами копоти в некоторых местах. Лежанка небольшая, похоже, там старик спит, дед, наверно. Изба была небольшая — примерно 4 на 5 метров. Сруб сложен из добротных бревен, и местами из щелей торчит мох. Небольшой стол, 3 лавки, пара сундуков, которые тоже использовали, как спальное место. В красном углу иконы.

Похоже, родились мы в деревне, и во времени весьма отдаленном от двадцать первого века. К сожалению, отрывного календаря на стене с гороскопом не увидел, да и газеты, в которых можно узнать дату, мне как-то не попадались. Ладно, не к спеху, надо пока просто расти. Эх, скорее бы начать ходить…

Пока надо попробовать разобраться с управлением и этой странной, доставшейся мне способностью. Выходит, у меня теперь три тела и одно сознание на троих. Интересно, а мозгов тоже в три раза больше и, соответственно, я стану в три раза умнее? Так — закрываю глаза: одного, вижу вторым и третьим, закрываю глаза второго, остается только картинка с третьих глаз. Так, так, так…

Надо определить, как правильно вести себя с этой сверхспособностью, и эффективно ей управлять. Голова по-прежнему болела, когда я пытался действовать синхронно. Интересно, это мы сейчас все в одной куче в основном, а в будущем смогу ли я действовать разными телами на большом расстоянии? Например, один ворует, второй на стреме, а третий вывозит награбленное, и, в случае чего, шухер кричать не надо. Сука, о чем я думаю.

В уме я считал и старался запомнить дни, когда просыпался. С нашего рождения прошло примерно 5 месяцев, да и по изменениям погоды тоже было видно. Когда мы родились, на улице стояла осень, а сейчас, похоже, наступила уже зима, наверное, январь или февраль. Так вот, примерно в полгода, мы начали уверенно ползать по дому. И когда это произошло, начались усиленные тренировки моего сознания, которое в одиночку пыталось управляться с тремя детскими тушками.

Имена, эх, вот тут засада, когда услышал впервые, ржал почти час. Короче, мы теперь — Илья, Никита и Алексей, во фантазия у родителей. Хорошо, что без Добрыни обошлось. Так в шутку иногда нас и называли родители — три богатыря. Наверное, мы были очень похожи друг на друга, и родители часто нас путали, да и имея одно сознание на всех, я, тоже не особо заморачиваясь, откликался на любое из имен.

Молока матери всем не хватало, поэтому скоро начали давать еще какое-то, больше похожее на козье, но, могу ошибаться — может, тут и у коровы такой вкус молока, в любом случае стало повеселее с добавкой.

Старался все время, пока на нас никто не обращает внимания, потихоньку заниматься, развивая моторику пальцев и координацию движений. Делал это, исходя из новых способностей. По очереди двигал руками, ногами. Делал синхронно. Для того, чтобы появлялась слаженность действий, а не хаотичное махание, приходилось концентрироваться — и, как итог, болела голова. Но заметил, что все больше действий мне дается легко и без последствий для мозга.

И вот в полгода впервые получилось встать. Когда отец вечером пришел домой, он увидел, как мы стоим возле лавки и неуверенно держимся за нее. Отец даже прослезился, как мне показалось, подошел и стал тетешкаться с нами. Отец был крепким мужиком, с большими кувалдообразными руками. Средний рост, темно русые волосы, нос с небольшой горбинкой, после перелома, похоже, добрый взгляд, паутинка морщин вокруг глаз. Я его видел, в основном, в простой одежде, обычно это широкие штаны, рубаха и сапоги.

За это время по разговорам взрослых все-таки удалось добыть частичную информацию о новом мире, в который попал. Во-первых, сейчас идет 1884 год от рождества христова. Родились мы в казачьей станице Прилукской, практически на границе с Китаем и Монголией. Похоже, это где-то рядом от тех мест, где я провел свое детство вместе с дедом. Отец был охотником-промысловиком. В детстве получил травму, после которой не смог долго сидеть в седле, поэтому и в казачий реестр его не записали. Так и занимался промыслом, и большую часть времени проводил в тайге на своей заимке.

Еще у нас была старшая сестра Машка, ей сейчас 4 или 5, точно не знаю. Девчушка — егоза, постоянно бегающая за мамкой. Белобрысая, с маленьким аккуратным носиком, конопушками и голубыми глазами. Красивая девка вырастет. Вчера чуть не угробила одного из братьев, запихала в рот три красных клюквины и убежала. Я закашлялся, повернулся на бок и стал дышать носом. Сосед по сознанию заорал, и мать быстро поняла в чем дело. Помогли, а сестре досталось вицей по заднице.

Еще был дед Иван, уже старый казак, который частенько наблюдал за нами, поглаживая длинные седые усы. Небольшого роста, залысина на полголовы, длинные усы — делали из него колоритного персонажа. Часто кряхтел и хватался за спину, но видно было, что сила еще присутствует. Больше всего меня удивлял его пронзительный взгляд с прищуром, как будто тебя сверлят. Жуть.

Жила наша семья небогато, хотя и не знаю с чем сравнивать, нас как бы по гостям-то и не таскают. Но в хозяйстве была корова, две козы, мерин, и, похоже, за всем этим следила мать, пока отец пропадал подолгу в тайге. Еда на столе всегда была, хоть и простая, но сытная. Отец частенько приносил дичь из леса.

Пока мать управлялась по хозяйству, мы были под приглядом деда. Даже не знаю, сколько ему лет: 50–60, черт его знает, в это время вроде бы стареют гораздо раньше. Он, приглядывая за нами, никогда не сидел без дела. То что-то вырезал из дерева, то занимался ремонтом обуви или что-то мастерил непонятное мне пока.

Наконец, к первым признакам приближающейся весны мы пошли, было это примерно в конце марта. По моему, встроенному в башку счетчику, нам стукнуло 7 месяцев. С этого момента началась новая жизнь. Уже скоро мы забегали по избе, а когда на улице потеплело, нас на целый день выводили во двор, где мы носились, как угорелые с собаками и домашней живностью.

Ну, это со стороны так. Я старался не показывать родным наличия в моей голове взрослого сознания, и лишь дед, поглядывая на нас, иногда прищуривался, глядя пронзительным взглядом.

Передвижение на нижних конечностях опять стало испытанием для моих мозгов, и голова при первых попытках начинала болеть. Я на первых порах путал ноги и падал очень часто. Сосредоточившись, повторял снова и снова помолясь. Постепенно голова перестала кружиться и болеть, и прогресс пошел семимильными шагами.

К лету мы уверенно бегали, руки стали слушаться, и я решил заняться развитием тела. Здесь главное его не испортить. Кости, суставы еще детские, поэтому физическую нагрузку нужно телу давать очень грамотно.

Самое главное — не спалиться своими знаниями, а то черт его знает, что может прийти в голову моей родне. Все вокруг глубоко верующие люди, по воскресеньям всей семьей в церковь ходим. Вдруг решат, что в их детей бес вселился, да на костер потащат, ну это я, конечно, утрирую, но проверять не хочу, поэтому и сторожусь.

Для себя уже давно решил, что буду разделять кроме имен — по номерам, ха-ха, а то сложно как-то выходит, поэтому для меня Илья стал первый, Никита — второй, Алексей — третий. Какие-то императоры, гм, получились. Так сразу стало проще себя контролировать.

Все мои тренировки первых передвижений во дворе и избе походили для меня на руководство отделением из трех бойцов. Я как бы даю всем разные команды, а они выполняют, только вот для отдачи команд не нужно открывать рот и даже тратить время, достаточно просто подумать и решить, что нужно сделать. Иногда так увлекался, что кружилась голова, и я стал беспокоиться, не будет ли у меня раздвоения личности или еще какого психического расстройства из-за моей убер-плюшки.

Постепенно привык и даже стал получать от этого огромное удовольствие. Это что выходит, я могу одновременно в трех телах познавать этот мир. Например, могу одновременно читать три книги или учить три языка, в общем, мне с каждым днем такие возможности нравились все больше и больше.

Говорить не торопился, слова мама, папа, деда, Маша (так звали старшую сестру) мы с братьями начали выдавать в 8–9 месяцев. Но потихоньку стал вводить предложения, и к лету уже родня поняла, что малыши могут неплохо говорить. Часто подходили к деду, задавали детские вопросы. Особенно он любил рассказывать незамысловатые истории из жизни, как понимаю, упрощая и смягчая, чтобы не травмировать детскую психику.

К середине лета мы неплохо окрепли, и, похоже, что развивались опережающими темпами, если сравнивать с детьми наших соседей. А нас часто собирали с нескольких дворов в одну кучу и оставляли под присмотром стариков на весь день. Так взрослым было гораздо проще с нами справляться. Да, все-таки детство — это здорово.

Глава 2

Прошло три года с нашего рождения, я решил, что было бы неплохо начать не только физическое развитие, но и увеличить знания. Тем более передо мной открылись такие возможности. Не до конца уверен, но, похоже, вместе со вселением сознания в близнецов, мне досталась абсолютная память. По крайней мере, то, что я когда-либо читал, смотрел в прошлой своей жизни я могу дословно воспроизвести в нынешней. Это не какая-то структурированная информация с папочками, как на компьютере, конечно. Просто если я о чем-то задумываюсь, то могу ответить четко, если ранее знакомился с этими данными.

В общем, если задумаю прогрессорствовать, то командирскую башенку на Т-34 и автомат Калашникова начертить точно смогу. Думаю, даже марки стали удастся воспроизвести после нескольких опытов, ведь с железом я много работал, выйдя в отставку, и справочников по материаловедению перелопатил не один десяток.

Надо каким-то образом приучать семью к своей уникальности, не вызывая шока. Пожалуй, начну с чтения, а потом и письма. Обдумав все несколько раз, решил не тянуть с этим.

Я подошел к деду и, взяв старую газету, попросил научить нас читать. Оказалось, дед был неграмотен, и пришлось пристать к матери. Мать тоже читала не ахти, но хоть что-то. Она написала на доске буквы и, на ее удивление, мы их отчетливо произносили уже через 3 дня. Тогда попробовала показать, как читать. Буквально через неделю, показав упорный труд четырехлетних детей, мы начали читать. Для начала по слогам, но вполне уверенно. Попросил у мамы книгу. В нашем доме книг-то не было.

Да, как-то в повествовании упустил рассказать о матери. Мать звали Таисия Степановна Горская, крепкая женщина, на вид 25–30 лет. Если не ошибаюсь, отца она на 5 лет младше. У мамы была стройная фигура, крепкие ноги, темные волосы и карие глаза. Похоже, в роду имелись примеси тюркских народов. Но у казаков это частое явление, поэтому не удивительно. Ходила она, в основном, в простой деревенской одежде, лишь на выход в церковь наряжалась в выходное платье. Похоже, оно было одно, и она его очень берегла.

Мать после воскресной службы подвела нас к отцу Михаилу и рассказала ему о наших успехах. Михаил принес Библию и проверил наши таланты. Каждый из нас прочитал по несколько предложений, после чего я спросил у батюшки, может ли он дать еще что-то почитать. Подумав, отец Михаил принес роман Пушкина «Евгений Онегин», 1837 года издания. Велел бережно относиться к книге и отпустил нас, перекрестив на дорогу. С этого дня мы стали по вечерам читать книгу вслух. Собиралась вся семья, иногда даже соседи приходили.

Через месяц, прочтя книгу уже несколько раз, не стеснялись и читали бегло с выражением. Дед только кряхтел, довольно потирая усы, а отец был очень горд малолетними отпрысками. Так удалось легитимизировать навык чтения, а впоследствии — и письма. Даже соседи часто стали обращаться, чтобы письмо написать под диктовку или прочитать газету. Порой даже начинало раздражать, но мы, не подавая вида, гордо подняв голову, старались прийти на помощь неграмотным станичникам.

В процессе знакомства с книгами и другой печатью, я подтвердил свои соображения по поводу сознания братьев. Во-первых, память действительно близка к абсолютной. После разового прочтения я мог воспроизвести любой текст без искажений. Во-вторых, читать может любой, остальные братья в это время могут заниматься другими делами и одновременно усваивать новую информацию, сознание-то у нас одно. В-третьих, я мог одновременно читать 3 книги, вот здесь опять приходилось тренировать и как бы распараллеливать свое сознание. Это стало для меня новым испытанием, но я не сдавался и из месяца в месяц прогрессировал. Уверен, эти навыки будут мне очень полезны в моей будущей жизни.

* * *

Вот уже 7 лет, как очутился в новом теле-телах, ох, вроде столько времени прошло, а в формулировках не разберусь. Из ребенка, благодаря регулярным тренировкам и занятиям, мы стали превращаться в подростков. Ростом на голову обгоняли своих сверстников, и по фигуре силу в теле тоже можно было определить сразу. Мы были, как две-три капли воды похожи друг на друга. Русые прямые волосы, которые летом обычно выгорали, прямой нос и, как у матери, серо-зеленые глаза, и правильные черты лица. Я посмотрел в маленькое мамино зеркальце и задумался.

Как прошли эти годы? Да как, весело было, я наслаждался детством сполна. Конечно, по мере взросления стали поручать задачи по хозяйству с живностью, на огороде, но ничего трудного и тяжелого. Каждый день начинался с пробежки, и к 7 годам бегали каждое утро по 5–6 верст, наматывая круги вокруг нашей станицы. Соседские дети смотрели удивленно, взрослые тоже не могли понять, зачем это нам.

Еще с трех лет дед стал приучать нас к седлу, и за четыре года мы уверенно научились держаться, правда, чтобы залезть, использовали плетень или подставку, смастеренную дедом. Жаль, что лошадь в семье была только одна.

Вот уже год, как я стал усиливать тренировки, кроме бега стал добавлять рукопашку, отрабатывая в новых телах навыки, полученные в прошлой жизни. Голова все это прекрасно помнила, но тут нужно наработать рефлексы, ведь тело-то новое.

Как-то взяв небольшой засапожный нож у деда, попытался его метнуть, и получилось со второго раза воткнуть его в чурку. Дед, когда это увидел, крякнул и принес три ножа с хорошим балансом, и дал каждому. Это, конечно, не метательные ножи в современном понимании, но уже что-то. С этих пор я начал вспоминать прежние навыки и усиленно тренировать суставы и связки. Так, уже к 6 годам смог (в смысле смогли все три «Я») метать ножи на дистанцию 5 саженей (около 10 метров). Нож при этом втыкался в мишень с мою ладонь 8 из 10 раз.

Наше подворье располагалось на краю станицы, от плетня до начала леса было не больше 20 метров. Поэтому мы тренировались с ножами, в основном, на заднем дворе. Дед соорудил нам 3 мишени из осиновых спилов. Я углем размечал их, чтобы было похоже на цель, и мы до одури тренировались, доводя свои движения до автоматизма.

Каждый раз, когда я берусь за что-то новое и пытаюсь согласовать свои действия с растроенным сознанием, у меня начинала болеть голова, так и с метанием ножей было. Пришлось попотеть несколько месяцев, прежде чем головная боль от одновременного и поочередного метания ножей прекратилась. В результате стал приучать себя к контролю трех целей сразу.

Мать, увидев нас как-то, отодрала задницу прутком и забрала ножи. Дед на следующий день спросил меня, почему не тренируемся. Любил он смотреть за нашими занятиями, да и гордился, было видно, даже стариков — разбойников несколько раз приводил смотреть. Узнав, что мать отняла у нас ножи, пошел ругаться и довел ее до слез, но все-таки вернул их нам, а мать с тех пор больше вопрос этот не поднимала.

Скоро лето, дороги стали просыхать, и мы опять возобновили ежедневные пробежки. На период распутицы приходилось все-таки их прерывать, не хотелось кашу месить. К новому сезону попросил у мамы сшить три жилета, которые набил песком, получилось на 3–4 кг, думаю, такого утяжеления для начала будет достаточно, а там посмотрим.

Когда никто не видел, и удавалось отбежать от станицы подальше, я переходил к серьезным тренировкам, которые посторонним пока лучше не видеть. Как правило, один стоял на стреме, а двое тренировались, затем менялись. Так удалось восстановить в новом теле навыки ножевого боя, метание ножей с двух рук, жалко, что ножей было 3 и приходилось изворачиваться.

Вот бы еще с шашкой начать работать, дед после уговоров пообещал, что этим летом начнет с нами заниматься, вроде как уже руки достаточно окрепли, хотя остальных казачат начинают учить рубке, в основном, ближе к 10 годам.

Огнестрельное оружие пока недоступно. У отца, конечно, есть, но кто же мне-нам даст. А приучать новое тело очень уж хочется. Хорошо хоть, попал не во времена фитильных ружей Ивана Грозного. И вполне себе унитарный патрон уже присутствует. Так, у отца была берданка и ружье 12 калибра, правда, какой марки, так и не понял. Еще дома у деда двустволка сестрорецкого завода.

Когда отец обихаживал оружие после охоты, мы всегда крутились рядом, проявляя интерес, и задавали уйму вопросов. Так, однажды попросил самостоятельно почистить. Отец посмотрел за моими действиями, хмыкнул, и с тех пор мы каждый раз помогали при чистке оружия и снаряжения патронов.

А этим летом отец обещал взять с собой в тайгу, и сказал, что начнет учить стрелять. Эх, скорее бы. В прошлой жизни я до одури настрелялся, но здесь важно показать, что могу, и уже, наконец, получить свой огнестрел. Места-то не спокойные, граница все-таки. Поэтому на это лето по планам было раздобыть что-то стреляющее.

Выходило, что сейчас шел 1891 год, если ничего не путаю, то через 10 лет будет восстание ихэтуаней (восстание боксеров) в Китае. До Русско-японской тоже 13 лет, активно строится Транссиб, и, по-моему, где-то до Омска его уже дотянули. Хотя соответствует ли история этого мира истории моего прежнего — понятия не имею. Пока не было возможности сравнить то, что удалось подчерпнуть со слов и из редких газет поверхностно, вроде, совпадает. Историю России я знал неплохо, много почитывал в свое время, посмотрим, как оно будет здесь. А пока не буду забивать свою голову, а просто буду взрослеть и радоваться жизни.

Утро началось обычно. Вся семья встает с рассветом и принимается за дела по хозяйству. В конце зимы удалось выменять на шкурки у проезжих купцов трех поросят. И заботу о них поручили нам. Блин, каждому по поросенку выходит. Отец в тайге вот уже 10 дней, скоро должен вернуться. Обиходив скотину, поглотив немудреный завтрак, выбежали на ежедневную тренировку. Давно уже соседи к этому привыкли и не обращали внимания.

Увеличил расстояние, и теперь мы бегали до большого камня — это на берегу Аргуни, примерно в 5 верстах от нашей станицы. Бежали, изменяя темп, периодически ускоряясь и сбрасывая темп. Хорошо в этом году дед стачал нам мягкие полусапожки на толстой кожаной подошве. Неказистые, но удобные, и это сразу отразилось на скорости, что не могло не радовать.

Примерно через 4 версты услышали одиночный выстрел. По звуку стреляли из винтовки, но это не система полковника Бердана, я этот звук отличу. Переместились с дороги в подлесок, побежали навстречу выстрелам, сбавив скорость и стараясь не издавать лишнего шума. До возмутителей спокойствия, похоже, осталось немного, поэтому, перейдя на шаг и пригнувшись, стали подкрадываться ближе.

Я пошел справа, а второй и третий — слева от дороги. Картина для этого времени открылась обычная. Похоже, опять банда хунхузов прорвалась мимо казачьих разъездов. У большого камня мы увидели распряженную телегу и два тела. Немного опоздали. Нужно было срочно принимать решение. Звук выстрела точно услышат, но пока поймут откуда, пока пошлют дежурный разъезд, в общем, узкоглазые за это время уже на свою территорию успеют удрать.

Страшно, конечно, да и сил пока в руках недостаточно. В сентябре исполнится 8 лет, хотя по физическим кондициям, скорее всего можно дать все 11–12. Ладно, была не была. Мы припустили по подлеску к белому камню и обследовали следы. Знания от деда Андрея из прошлой жизни пригодились.

Так, похоже, банда небольшая, или ее часть. Три конных, еще вьючная лошадь чем-то нагруженная и одну лошадь забрали у крестьян. Убитых сразу узнал — это семья, живущая на выселках, видимо, в станицу на торг ехали. После выстрела прошло примерно 5–6 минут, бандиты не смогли тихо сработать, а может, у крестьян оружие какое было. Видно, что Марфу зарубили, а у мужчины Ерофея Игнатьевича рана на груди от огнестрела.

По следам быстро определили, в какую сторону отправились бандиты и, сторожась, припустили за ними. Идти по следам оказалось несложно, и через полчаса бега мы догнали хунхузов. Они старались держать максимальную скорость, но тропка в лесу — это не тракт, да и видно — лошади нагружены. Следы уж больно заметные, хотя дождя три дня, как не было.

Увидел, что на второй вьючной лошади примотан ребенок, похоже, что это Санька — дочка Ерофея Игнатьевича, девчушке лет 12. Руки привязаны к луке седла, рубаха изодрана на спине и голова чем-то замотана, кляп, наверное. Шум бандитам уж точно не нужен.

Пока раздумывал, как сладить с хунхузами, один из них подстегнул вьючную лошадь и та, всхрапнув, споткнулась. Второй хунхуз выругался. Видать, ногу лошадь подвернула. Бандиты споро слезли с коней и стали смотреть травмированную животину. Это нам на руку, думаю, они сейчас перебросят груз на своих лошадей. Сомневаюсь, что его бросят, те еще куркули.

Неожиданная остановка бандитов случилась прямо на узкой лесной тропе, на которой двум конным и разъехаться будет сложно. Справа от остановки рос колючий кустарник, а на левой части дороги росло несколько осин, и одна была повалена, видать, от сильного ветра повалило, выдрав часть корней из земли.

Так, у меня пять, большее десять минут, и дальше они тронутся. Из оружия три ножа и все, собственно. Хорошо хоть одежда подходящая. Я выпросил у матери, и она сшила мне плотные серые штаны и еще более темную рубаху. Не камуфляж, конечно, но на безрыбье, как говорится. Стали обходить с трех сторон. Дистанцию уверенного поражения смог увеличить за время последних тренировок до 8 саженей (17 метров). Значит, нужно подкрасться хотя бы на 7 саженей для уверенного броска.

Ладно, хватит рассусоливать, с богом. Не знаю, что помогло. То ли бандиты очень торопились, то ли не опытные они, но все получилось, как задумал. Второй и третий метнули ножи одновременно в бандитов, у которых на плечах висели винтовки. Нож второго попал в шею, а третьего — в глаз противника. Когда два бандита начали заваливаться, третий, наклонившись, возился с копытом вьючной лошади. Но сразу вскочил, увидев трупы подельников. Кинулся к винтовке, но я не дал ему более ничего предпринять. Мой нож воткнулся в спину бандита. Вот, открыл счет, мать его.

Отдышавшись, подошел поближе. На всякий случай оставил третьего на стреме. Он залез на ветку дерева и смотрел оттуда по сторонам. Кто его знает, может эти бандиты были не одни. Первым делом отвязал пленницу, когда она нас увидела и узнала — разревелась. Я гаркнул на нее, второй повел к ручью и велел умываться. Так, первые трофеи…

Немного потряхивало руки, хотя в прошлой жизни крови было немало. Возможно, это мои новые тела так реагируют на убийство. Не тошнит и уже хорошо, подумал я, подходя ближе к телам противников. Для себя быстро прокрутил схватку и понял, что в целом действовал грамотно и еще порадовался, что головной боли от управления тремя телами не было. Возможно, это вследствие полученной дозы адреналина. Посмотрим, как пойдет дальше.

Привязав коней к ближайшим веткам осины, я стал внимательно изучать, что же мне досталось. Первым делом проверил оружие у одного из хунхузов. Он был вооружен Winchester М1873 — винтовкой рычажного действия, черт, да нам дико повезло. Похоже, именно этот звук мы слышали. Патроны 44 калибра кольцевого воспламенения.

Так в подсумках на поясе насчитал 32 патрона, может, еще во вьюках найду. Уж больно редкий калибр для наших мест. У второго — английская винтовка Энфилд образца 1853 года, но в каком-то ужасном состоянии, и к нему россыпью 28 патронов. Ладно, дома разберусь. А что, у третьего не было огнестрела? Оказалось, у третьего бандита была берданка, прямо, как у отца, и состояние вполне приличное, правда, с патронами не густо. По карманам и в подсумках насчитал всего 16 патронов.

Мы вместе со вторым стали раздевать тела, внимательно прощупывая все складки одежды. Раздели до исподнего. Ворочать было тяжело, хорошо, что это еще субтильные китайцы, иначе мы бы до утра провозились. В общем, в подошве сапога и под ремнями нашли 3 золотых царских червонца, общей сложностью 40 китайских монет серебром.

Стали разгружать поклажу бандитов из седельных сумок. Вот подфартило. Похоже, они прибили какого-то европейца. В поклаже был приличный европейский костюм, револьвер Colt Frontier под 44 калибр в кобуре из хорошо выделанной коричневой кожи, похоже, это походный комплект под один патрон. Еще был запас патронов под этот калибр, насчитал в общей сложности 180 патронов в пачках по 20 штук.

Походный несессер в дорогом кожаном чехле, потом разберусь. И 2 мешочка с золотым шлихом, примерно на 1,5 фунта весом (600 гр.) — удачно мы прибарахлились. 2 неплохих кинжала в ножнах, 3 дрянных засапожных ножа и добротный охотничий нож с наборной рукоятью. Видимо, он как раз с европейца, и тубус с какими-то бумагами. Вот еще шашка драгунская.

Остальное барахло особого внимания не стоило, но тоже многое для походной жизни может пригодиться, поэтому мы начали собирать трофеи и нагружать ими лошадей. Тела хунхузов оттянули с дороги.

Опасаясь, что меня могут лишить огнестрела, я решил быстро сделать схрон. Пока второй водил Саньку оправиться к ручью, я нашел подходящее дупло в 30 шагах от места боя. Третий забрался на дерево и с помощью веревки убрал в схрон винчестер, кольт, все патроны 44 калибра, золото в мешках и монетами, а также бумаги и несессер с европейца.

Завернув все это добро в тряпки, и замаскировав временный тайник в дупле, третий спустился с дерева. Мы стали готовиться к выезду в сторону станицы. Всего было 5 лошадей и одна из них хромая, скорость была небольшая. Но уже не на горбу тащить, поэтому я не расстраивался. Мы уже подъезжали к дороге, проходящей у большого камня, когда услышали топот множества копыт…

Глава 3

Из-за поворота на рысях вылетел казачий разъезд. Видимо, они искали тех, кто напал на семью крестьян. Осадив коня и узнав нас, казаки спешились. К нам подошел десятник Федор.

— Смотрите казаки, это же братья Горские, вас уже с ног сбились искать. В станице видели, как вы убежали утром, дед Еремей услышал выстрел в стороне большого камня, когда был на выпасе, и, прискакав в станицу, поднял всех на уши.

Да, скорость реагирования, конечно, у казачков никудышна, подумал я, в 5 верстах можно вырезать хоть целый отряд, а помощь придет только через 1,5 часа. Но об этом говорить, конечно, не стал, а только оставил зарубку в памяти.

— Рассказывай, Илья.

Я слез с коня, братья тоже стали рядом. Кротко рассказал о выстреле, который мы услышали, а также об обнаруженной телеге с телами крестьян. Потом рассказал, как по следу шли, как врасплох застали хунхузов и освободили Саньку.

Девочка за время пути успокоилась, но, когда увидела телегу с убитыми родителями, бросилась к ним и заревела навзрыд.

— Пусть поревет, слезы лечат, — сказал Федор.

Второй подвел крестьянскую лошадку к телеге, и казаки споро ее впрягли. Тела родителей Саньки положили на телегу, накрыв попоной. Федор посадил девочку к себе, и наш сборный караван направился к станице.

Нас встречала, похоже, вся станица. Еще издали увидел мать и деда и помахал им рукой. Мать бросилась навстречу, мы спешились и подошли к ней. Мать обняла нас всех, заплакала и запричитала. Федор подъехал, увидев эту картину, и сказал:

— Не голоси, Таисия Степановна, все в порядке с твоими сыновьями. Расскажешь кому — не поверят. Это ж надо, три мальца 7 лет от роду с бандой справились, да еще и трофеев сколько добыли. Не голоси, кому сказано, лучше помоги мальцам коней до дома довести.

Я немного пришел в себя после слез матери, взял под уздцы свою лошадь, и мы пошли к дому. Дед присоединился к нам. Отойдя от казаков, вспомнил про Саньку, передал уздечку второму и побежал к Федору.

— Федор Иванович, а что с Санькой-то будет, как она теперь?

Девочка стояла рядом с поникшей головой и, похоже, ни на что не реагировала. Федор погладил ее по голове.

— Да вот не знаю, родни у нее в станице нет, да и, похоже, что нигде нет.

— Давай ее к нам возьму, небось, мать с отцом не прогонят, — взял я девочку за руку.

Она посмотрела на меня и всхлипнула.

— Пойдем Санька, что-нибудь придумаем.

Девочка пошла за мной, а Федор погнал вслед за нами крестьянскую телегу. Мать, как нас увидела, охнула и закрыла ладонью рот. А потом обняла девочку и, не говоря ни слова, повела в дом. Так в нашей семье появилась еще одна старшая сестренка.

На следующий день похоронили Санькиных родителей на станичном погосте. А вечером Федор зашел к нам с Есаулом Селиверстовым. Есаул Павел Михайлович был ровесником нашего отца, другом детства, и они вместе держали испытание перед верстанием в казаки, но, увы, с отцом приключилась беда. Друзьями они остались, правда, теперь отец — охотник-промысловик казачьего роду, а Павел Степанович дослужился до есаула, большой человек. Есаул был высоким, статным мужчиной с широкими плечами и густыми, вьющимися, черными, как смоль, волосами.

Отец еще не вернулся из тайги, поэтому гостей встречал дед.

— Таисия, готовь стол, — крикнул матери.

Я со вторым пошел разжигать самовар, а третий стал доставать свежую воду из колодца. Когда все собрались за столом, Павел взял слово:

— Вот что скажу, спасибо Вам за таких выучеников, сразу вижу, что казаками вырастут крепкими, даст бог и учебу они выдюжат, и в реестр впишем, все честь по чести сделаем, — десятник и есаул встали и поклонились матери и деду.

Мы с братьями поднялись с лавки, перекрестились на образа и сказали хором:

— Храни Христос, дяденьки.

— Добытые парнями трофеи оставьте себе, — сказал есаул.

— И еще, раз уж взяли Саньку к себе, то надо за ее наследством съездить на выселки, пока какие лихачи их хутор не обнесли. Завтра с утра отправлю к вам пару казаков в помощь, и поезжайте, соберите, что там осталось, да и дом нужно как-то закрыть, мало ли кто решит поселиться в будущем, да и хозяйка теперь Санька, авось, продать решит или сама там жить захочет, как подрастет.

Санька всхлипнула и опустила голову.

Пока гости собирались, я ломал голову, как бы так поудачнее поступить с револьвером и карабином, припрятанными в дупле. Очень уж подходящее для меня оружие, особенно в тайге. Дистанция рабочая, 200–300 метров — это самое то, что сейчас нужно, да и скорострельность должна быть зверская по нынешним временам. Есть, конечно, и недостаток — это редкий калибр, и патроны будут к нему дорогие. Надо узнать, как их можно заказать в нашу глухомань, да еще научиться их переснаряжать.

Попробую и посмотрю, мне бы, конечно, хорошо такие пары револьвер-карабин под один патрон заиметь сразу в тройном комплекте на всех братьев, но там посмотрим. Еще после проведения первой в новой жизни операции понял, что нужно продумать снаряжение и тренироваться в походной снаряге.

С обувью, вроде, пока все нормально, нужно перешить или сшить новые штаны и рубаху, и ранец-рюкзак, хотя бы литров на 15–20 для начала, чтобы с собой всегда был походный набор.

Вот бы еще фляги железные для воды раздобыть. Ладно, чего мечтать, продумаю сначала что хочу, а лучше нарисую. И как отец из тайги вернется, попробую выпросить. Деньги-то теперь с трофеев появились, всяко не зажмут добытчикам, ха-ха.

Дед после ухода гостей собрал нас с братьями на завалинке, всех баб прогнал в избу, набил трубку табаком и еще раз попросил подробно обсказать, что да как случилось.

Без утайки выложили, как все было, ну или почти все. Дед хмыкнул, прищурился, посмотрел с улыбкой.

— Чувствую, что не договариваешь Илюша. Давай не темни, — и посмотрел своим фирменным прищуром, поправив на автомате усы.

Решил, что лучше не скрывать, да и, по правде говоря, был не уверен, что в трофеях копаться не станут, когда прятал часть, а, как оказалось, никто на них даже претендовать не стал. Конечно, я знал правило «что с бою взято — то свято», но мы-то еще для казаков сопли зеленые, кто его знает, как повернется.

Так я выложил деду новости про револьвер, винчестер и золото, припрятанное в дупле. Дед, крякнув, потрепал нас по волосам.

— Наша, Горская порода. Значит так, завтра с утра снесите все в дом, а то, небось, вы наследили там, и от греха лучше убрать, не затягивая.

— Дед, — обратился второй с глазами котенка из шрека, — оставьте нам добытое оружие, мы уж научимся из него стрелять, и дурного не случится.

Я старался разговаривать с родными по очереди от имени всех братьев, но иногда забывался, и выходило, что второй и третий чаще молчали, ведь вопросы и ответы проходили через одну голову. Но, чтобы не вызывать подозрений, пытался чередовать. Хотя Никиту и Лешу, похоже, считали молчунами. Да ладно, переживем.

Утром проснувшись, наскоро выпив по стакану молока с куском хлеба, мы побежали к тайнику. Дорога в 8 верст заняла у нас примерно полтора часа. Тренировки на выносливость и регулярные занятия позволили особо не запыхаться. Второй вскарабкался к тайнику на дереве и спустил трофеи вниз. Распределив груз, побежали домой.

Чтобы не смущать станичников оружием, не стали бежать напрямки, а сделали крюк, подбежав к плетню нашего двора со стороны леса. Дома показали деду трофеи, и он их прибрал в сундук.

Единственное, решил оставить заначку из золотых червонцев, припрятав их в срубе бани.

Умылись и сели за стол, как раз, когда к воротам подъехали два казака. Матвей и Елисей окликнули деда и попросили не задерживать. Две лошади были запряжены в телеги, я и второй сели верхом на трофейных лошадок. Санька, мама, третий и дед — в телегу, а Машку решили не брать с собой, отправили к подружке.

До хутора Санькиных родителей на выселках добрались быстро, он был в двух верстах от большого камня. Когда ехали мимо места убийства, Санька всплакнула и уткнулась в грудь матери. Мама погладила ее по голове и что-то зашептала на ухо.

Слава богу, до хутора никто раньше нас не добрался. Гостей встречал лай дворового пса. Санька подбежала, отворила ставни ворот и взлохматила шерсть собаке, он довольный стал прыгать вокруг и скулить. Жили крестьяне небогато, что уж есть. Но хозяйство какое-никакое было.

Санька отвела мать к корове, которую нужно было поскорее подоить. Дед зашел в небольшую избушку и попросил привести хозяйку Саньку. Пока мать доила корову, мы помогали выносить из дома мягкую рухлядь, одежду, посуду и всякое. Дед вытащил из сеней ящик с плотничьими инструментами, небольшой рулон выделанной телячьей кожи, приспособы для ремонта обуви.

И мы занялись припасами. Загрузили на телеги мешок с ржаной мукой, два мешка овса, полбочонка меда, сушеные грибы, сушеные ягоды, кедровые орехи в берестяных туесках. На сборы ушло почитай 4 часа. И, похоже, придется еще минимум раз вернуться, чтобы вывезти сено, заготовленное для коровы.

Когда закончили, дед закрыл ставни на двух окнах, прикрыл дверь и поставил палку. Будем надеяться, с домом все будет хорошо. Груженые скарбом телеги в нашем сопровождении двинулись домой, к задку привязали буренку, а пес запрыгнул на телегу к Саньке, которая сразу принялась чесать его за ухом.

Оглядев пустой хутор со стороны, вздохнул, он был чем-то похож на дом деда, в котором я провел детство, и мои мысли перенеслись в прошлое, или будущее, ну, в общем, в мою прошлую жизнь.

* * *

В рязанское училище ВДВ, а в простонародье дурку я был зачислен в 1988. Почему такое название прилипло к прославленному учебному заведению имени Василия Маргелова, не знаю. Но мы так называли ее с любовью и улыбкой, конечно же. Экзамены все выдержал легко после многолетней подготовки деда Андрея.

Началась служба и учеба. Мои навыки заметили, и со мной на втором курсе встретился покупатель из ГРУ. Так я дополнительно получил еще один спецкурс, который шел параллельно основной учебе. Скажу, было тяжело, но интересно.

Страну лихорадило, меченый из Ставрополья проводил перестройку и, согласно гласности, вещал о новом добром и хорошем. В тот момент как-то и не задумывался, да и некогда было по большому счету думать о политике и мироустройстве. Был нагружен 24 на 7, на сон времени едва хватало.

Лишь в конце 1991 года, увидев лебединое озеро по всем каналам в ленинской комнате, понял, что что-то пошло не так. Могли мы что-то изменить тогда? Конечно могли, стоило поставить правильную задачу и загрузить несколько Ил-76. Только никакой задачи не поступило, причины и впоследствии так и не понял.

А проснувшись утром, просто узнали, что живем в другой стране, а ⅙ часть суши, которой мы давали присягу, распалась на «независимые» государства. До сих пор не понимаю, почему наши отцы-командиры спрятались под подушки и не взяли дело в свои руки. Ну, что теперь…

Заканчивал дурку уже гражданином Российской Федерации в 1993 году с советским паспортом и новым листочком, вклеенным в него, почти 10 лет с этим паспортом ходил.

И попал я, как «кур в ощип», в первую чеченскую мясорубку в составе батальона N-ой отдельной бригады спецназа ГРУ. Пошла служба, тяжелая мужская работа. В 1994 получил капитана и орден мужества, тогда удалось ликвидировать известного полевого командира и уничтожить половину его бандформирования. Остальные успели дать деру в горы. Потом их еще долго гоняли, но это уже была не наша задача.

В январе 95-го наш батальон обеспечивал высадку морской пехоты в Грозном. Мы понесли серьезные потери в личном составе, перегруппировались и укрылись в расположении. Это была бывшая школа на окраине Грозного, добротное кирпичное здание. Наш комбат подполковник Петров собрал офицеров на совещание, после которого мы вышли с ним на улицу перекурить. Отошли от здания буквально на 5 метров, как прогремел сильный взрыв, и здание сложилось, как карточный домик.

Под завалами тогда погибло 46 бойцов нашего батальона, находившихся на коротком отдыхе после боя. Стали разбираться и искать причины. Следствие, допросы длились почти месяц. Почему мы попали в подозреваемые? Черт его знает, но тогда такой бардак творился в армии, что совсем не удивительно.

Кому-то очень было нужно быстро найти крайних. Комбата списали врачи, а я отправился в госпиталь долечивать осколочное ранение. Вернулся в батальон через месяц. И опять пошла тяжелая работа.

Закончилась первая чеченская позорно, но как есть. Дальше пошла служба в расположении, с периодическими командировками в Чечню. Семью так и не завел, было несколько подруг, но серьезно так ни с кем и не сошелся, да и привести жену, по сути, было не куда. Перекати поле одно слово.

В 1999 забросили, как «туриста», в Югославию, моя группа занималась ликвидацией албанских полевых командиров. После успешного прорыва миротворческого контингента войск к аэродрому Слатина, получил очередное звание и орден «За военные заслуги».

В Югославию в те времена многие из-за денег ехали, что уж говорить, содержание в России было мизерное, вот и наша командировка должна была позволить мне, наконец, поправить материальное положение.

Вернувшись в Москву, я узнал, что нас просто кинули. Как-то по-хитрому провели командировку, и деньги перераспределили на рыночных принципах. Тогда я разбил лицо чиновнику, отвечающему за деньги. Почему этот вопрос перекинули на гражданских, так и не понял. Попытались уволить с позором, но помог старый друг деда.

Отправили дослужить до пенсии 4 года. Хорошо, что за годы службы накапало удвоенного по выслуге стажа, да и учебу в дурке засчитали. Мой славный боевой опыт закончился в 2004 году на рядовой пограничной заставе в Читинской области.

Так в 34 года, военный пенсионер майор ГРУ в отставке отправился в деревню. Деду Андрею было уже 82 года, но держался он еще молодцом. Я поправил дом, переделал гараж в мастерскую и оборудовал небольшую кузню.

Меня увлекало изготовление холодного оружия, так мое увлечение превратилось в интересную работу. Много зарабатывать не получалось, но на жизнь хватало. Деда не стало в 2008, тогда еще Читинская область вошла в новый регион РФ Забайкальский край. Я занимался своими железками, много читал и похаживал к соседке.

Еще в 2005, получив заказ от реконструкторов на мечи, я длинным клинковым оружием увлекся не на шутку. Не только изготовлением, но и применением. Тяга к искусству отправила меня в казачью станицу, где нашел мастера работы с шашкой.

Старый дед после долгих уговоров переехал к нам с дедом на лето и стал обучать меня сабельной рубке. Не знаю зачем в таком возрасте это было нужно, но с головой ушел в процесс, и, по словам наставника, на твердую 4-ку работал с шашкой. Время шло, семьей так и не обзавелся и жил холостяком — затворником.

В июне 2021 года я поехал к своему сослуживцу в Читу на 50-летний юбилей. Мне-то 50 исполнилось год назад, а Вова помладше на год будет. При подъезде к городу позвонила Света — его жена, и со слезами сообщила, что Вову убили.

Он отказался продавать строительную фирму, и дагестанцам, сделавшим предложение, это не понравилось. В прошлом году, когда мы встречались с Вовой, он передал мне папку, в которой были описаны все рейдерские захваты, проведенные этой группой кавказцев. Адреса, явки, пароли, Вова знал, что его могут тоже накрыть и приготовился. Но, видимо, не очень хорошо.

У меня сорвало крышу. Я доехал до Вовкиного гаража, вскрыл тайник, достал штурмовую винтовку Вал с интегрированным глушителем, к нему 5 магазинов по 20 патронов, и пистолет SR-1 Vektor, он же Гюрза с тремя магазинами на 18 патронов. Жаль, разгрузки с собой не было, пришлось распихивать по карманам, а то, что не влезло, закинул в рюкзак. Добрался до базы рейдеров быстро. Она находились недалеко от города, на территории бывшего профилактория. Вова даже схему объекта подготовил. Не знаю чем это закончится, но за друга я отомщу, твердо решил тогда.

* * *

Лошадь подо мной дернулась, и я выпал из воспоминаний. До станицы осталась пара верст. Вон уже видны ближайшие избы. Хорошо, что успели сладить с переездом за один день, подумал, направив коня в сторону дома рысью. Второй подхватил мою идею и мы, обогнав наш караван, перевели коней в галоп.

Глава 4

Отец вернулся через два дня после наших приключений у большого камня. Узнав от деда подробности, опросив нас дополнительно, пару дней ходил задумчивый. А потом собрал нас и решил серьезно поговорить.

— Вы еще дети и бросаться с ножом на бандитов опасно. Понимаю, что шило в заднице покоя не дает, но головой-то думайте.

Нотации продолжались почти час. Мы стояли с опущенными головами и не препирались, а когда он закончил, я поднял голову и протянул:

— Батя, разреши взять ружья с трофеев. Нам нужно учиться стрелять, чтобы мы могли защитить мать с сестрами, пока тебя нет рядом. Да и в тайгу ты нас обещал взять.

Отец хмыкнул, подумал и спросил — Что еще?

Я протянул ему четыре листа желтой бумаги. Он внимательно стал рассматривать. Пока было время, я накидал эскизы минимального снаряжения, которое желательно получить в ближайшее время.

Во-первых, мне нужны нормальные метательные ножи. Засапожники не подходят на эту роль. Я нарисовал самый простой метательный нож, нужно хотя бы по 3 штуки на брата сделать. Еще штаны и куртку с накладками на коленях и рукавах, куртка с капюшоном, как у разведчиков в ВОВ. И рюкзак схематично с толстыми лямками и завязками, чтобы при беге он не бренчал.

Хотел сделать рюкзак простой, но функциональный, что-то близкое к РД-54 с небольшими доработками. По кожаной сбруе решил пока не гнать лошадей, а определиться, когда будет понятно какое именно оружие смогу использовать.

Отец внимательно посмотрел на чертежи, очень заинтересовался рюкзаком. Махнул рукой и сказал, что завтра сходим на торг, немного потратимся из нашей добычи.

Собрались всей семьей, лишь дед остался дома. Торг в станице был небольшой, всего 6 лавок, да с лотков торгуют проезжие купцы, но их — то густо, то пусто, сильно зависело от сезона. Сегодня было людно, дороги просохли, и по тракту возобновилось регулярное движение. Поэтому и торговля стала оживать. Купцы, как правило, проезжая мимо по тракту, останавливались на несколько дней, что-то продавали сами, что-то сдавали в лавки на торгу.

Мы приехали на телеге, оставив ее возле плетня дома дядьки Еремея, направились смотреть товар. Было много незнакомых лиц, редко такое я наблюдал в станице за проведенные годы в новой жизни. Мать пошла в лавку, где продавали сдобу и выпечку, и прикупила нам пряников. Сестры улыбались и трескали их за обе щеки, а мы с братьями пока отказались, сказавшись, что дома съедим свои с чаем.

Увидев прилавок с тканями, я первым оторвался от родителей и решил посмотреть, может, что подходящее под свою задумку удастся подобрать. И когда подошел, сразу увидел темно-зеленую плотную материю, практически хаки, обрадовался я и решил потрогать на ощупь. Приказчик увидел, как я стал щупать товар, подскочил и ухватил меня за ухо, и проверещал:

— А ну, голытьба, пошли отсюда.

Черт, расслабился вроде, хоть и глаз три пары, а проворонил гада. Не успел он еще что-то сказать, как второй подбил ему левую ногу под коленку, я вывернулся и, захватив правую руку, повел ее на излом.

Приказчик заорал на всю торговую площадь — Убивают!

Второй выверенным движением ударил торговца по печени, тот сразу обмяк и заткнулся. Вокруг нас начали собираться зрители. Приказчика я так и не отпускал.

Купец, хозяин товара, в это время общался в соседней лавке. Как только он увидел, что происходит что-то не ладное, то подскочил и замахнулся на меня тростью. Трость пронеслась по воздуху и в последний момент прямо перед моей головой ее схватила сильная рука Селиверстова.

— А ну, цыц! — гаркнул есаул, и гомон вокруг нас прекратился.

Купец начал возмущаться и тыкать в нас своими толстыми пальцами. Успокоился тот после повторного злого окрика есаула. К нам подбежали мать и отец.

— Какое право ты, паскуда, имеешь казачат Горских оскорблять? — вызверился Павел Михайлович на приказчика.

Купец только рот открывал, но уже не орал. Отец попросил объяснить, что тут произошло. Купец, поняв, что с казаками в их станице лучше не связываться, отправил приказчика подальше, а сам встал к товару.

— Прощения просим-с, — пробубнил он себе под нос.

Я не стал обострять, подошёл и спросил, почем зеленая ткань, приглянувшаяся мне ранее.

Купец глянул на меня и протянул: — 60 копеек за аршин.

Есаул, стоящий рядом, недобро посмотрел на торговца, и тот протянул:

— Вам за 52 уступлю, меньше никак не могу.

Мы отмеряли нужный отрез ткани, чтобы хватило на всех на куртки, штаны и рюкзаки, отец тоже попросил ему на рюкзак добавить, ну, еще небольшой запас. Отдали три с полтиной за все, в нагрузку я выпросил у купца крепкие нитки.

Отойдя от этой злополучной лавки, пошли по рядам, мать присмотрела себе яркий цветастый платок. Машка с Санькой с завистью глядели на ее примерку.

Я дернул рукой отца за рукав:

— Бать, давай матери и сестрам платки купим, они будут рады таким гостинцам.

Отец улыбнулся, посчитал деньги и велел выбирать. Довольные девчонки быстро выбрали себе по платку.

Я хотел посмотреть готовые метательные ножи, и мне выпала удача: на прилавке с железным инструментом лежала пара подходящих. В этот раз на опыте позвал отца и попросил посмотреть. Покрутив в руках нож, не булат, конечно, но баланс в целом неплохой, думаю, пока сойдет, спросил продавца, сколько есть таких у него.

Оказалось, всего 11 штук. Пусть будет, подумал я, по 3 на брата и 2 в запасе. На выходе прикупили сладостей, а деду — полфунта (200 граммов) душистого табаку.

Домой добрались после обеда, все были довольны обновами. Я показал матери, что нужно сшить из материи. Она долго крутила мои эскизы в руках:

— Нет, мальчики, тут у вас непростая работа, это вам не косоворотку сшить. Лучше сходим до Катерины, она мастерица, думаю, возьмется за работу.

Так через 10 дней у нас появилась нужная походная экипировка. Дед из кожи сделал наколенники, налокотники, прошил полужесткую спинку к рюкзакам и три перевязи для метательных ножей. Можно было собираться в тайгу, жуть, как мне не терпелось.

Летом в тайге особых занятий нет, пушного зверя в это время не били. Ягоды и грибы тоже не появились в начале лета. Отец хотел поправить заимку, ну и нас натаскать в обращении с огнестрелом. Рассчитали, что обернемся за 2–3 недели.

Впереди бежали 2 лайки, постоянные спутники отца и помощники по охоте. Он их сам натаскивал на зверя, начал приучать еще, когда они были щенками. Сучка и кобель — Найда и Амур. Всего от станицы до батиной заимки было, по его словам, примерно 37 верст, по хорошей погоде он добирался за 2 дня.

Если все пойдет по плану, и нигде не задержимся, должны завтра до заката быть на месте. Много груза мы не тащили с собой. Свои рюкзаки собрали сами, положив все предметы первой необходимости; жалко, что воду пришлось брать в стекле. Дед нашел для этих дел 3 бутылки от водки с плотно примкнутыми деревянными пробками. По объему чуть больше, чем пол-литра. А так, с собой запасные портянки, исподнее, кремень с кресалом, трут, фунт сухарей, соль. Я к себе еще положил ножницы из несессера. По оружию взял себе винчестер, второй берданку, а третьему поменяли английскую трофейную винтовку на дедово гладкоствольное ружье.

На привале отец рассказал нам занятную историю. Оказывается, кроме зверя отец занимается женьшенем, который при случае сбывает китайцам. Редкое растение, и крайне полезное. Я раньше уже видел желтую настойку, которую попивал перед сном дед, оказывается — это настойка на корне женьшеня.

У бати в округе есть несколько мест, где он растет. Отец регулярно посещает и проверяет, порой землю взрыхлить, замаскировать от других искателей надо, подкормить, подготовить к зиме. Чем старше корень растения, тем он ценнее, поэтому отец внимательно следил и даже записывал, пытался в меру сил пересаживать отростки для размножения. Я видел, как ему нравился этот процесс, и понял, что батя от этого получает огромное удовольствие.

Прошел первый день дороги, мы остановились на поляне рядом с лесным ручьем, разбили лагерь и стали готовить ужин. По дороге отец подстрелил зайца, поэтому сегодня нас ждет каша с зайчатиной. Покушав и оправившись, мы собрались отдыхать на заранее приготовленном лапнике. В походе решил, что всегда кто-то один из братьев будет бодрствовать, так, конечно, мозг не до конца отдыхает, но за последние пару лет я так к этому привык, что особенного дискомфорта не чувствовал. Выходит, как мы с первым ложимся спасть, третий в это время бдит, потом по очереди меняемся. При этом сам я всегда нахожусь в сознании и, по сути, как будто просто меняю тела, дав им расслабиться и отдохнуть.

Ночь прошла спокойно. На рассвете второй вскипятил котелок с водой, заварил чая с лесными травами, подогрел вчерашнюю кашу с зайцем и разбудил всех. Еще вчера с отцом решили, что с утра потратим немного времени на пристрелку оружия, а то таскаем с собой такую тяжесть, а пользоваться не умеем. Ну, это батя так думал, а мы его шокировать не спешили.

После завтрака батя навесил простенькие мишени из березовой коры, на которых начертил крест углем. Мы отошли на 50 шагов, он показал, как целиться и сделал по проверочному выстрелу из винчестера и берданки.

Ружье третьего было заряжено мелкой дробью на птицу, поэтому пока отложили. Дальше дал сделать по два выстрела из каждого. Я старался бить в цель, но не в самое яблочко, чтобы не шокировать предка. Тем не менее, он был очень доволен результатам, молча хмыкнув в усы. Сделали еще подход по два патрона на брата с дистанции 100 шагов, это около 70 метров. Тоже неплохой результат. На этом отец велел заканчивать развлекаться и жечь попусту огненный припас.

Мы уже подходили к заимке, когда отец отвернул на незаметную тропку, и, пройдя полверсты, подозвал нас.

— Вот смотрите, здесь у меня женьшень и растет, есть еще несколько мест, я вам потом их покажу. Особый уход ему не требуется, я лишь обрываю близкие к нему кустарники и 3 раза за лето удобряю разведённой в воде известью и золой.

— Вот этот, — отец показал на растение, — нужно будет снимать уже следующей осенью, ему как раз будет 8 лет.

Отец показал на своем листке, где какие корни растут и сколько им лет. Объяснил, что китайцы готовы правильный корень покупать по весу золота, а то и выше. И дома он старается держать настой для укрепления организма.

Мы дошли до заимки уже на заходе солнца. Небольшой рубленый домик, с покрытой дерном крышей, смотрелся сказочно. В нескольких метрах от домика протекал ручей. На нем была сделана небольшая запруда, чтобы удобнее набирать воду для пищи и умывания.

Отец дал каждому задание. Я со вторым занимались ужином. Сегодня без свежей дичи, поэтому кулеш заправили мелко порубленными кусками вяленой лосятины, сдобрив сушеными овощами.

Потекли наши дни на заимке. Отец грамотно распланировал все время. Утром мы конопатили избушку мхом и чинили немного прохудившуюся крышу. После обеда шли по остальным местам отцовских сокровищ, он объяснял, что и как правильно делать с корнем, показал свои записи. По возвращению два часа стреляли.

Сейчас он дал возможность пострелять из револьвера, и убедившись, что мы его неплохо освоили, вручил его мне. Жаль, не успел в станице сделать кобуру, пришлось таскать за поясом.

Еще во время перемещений по тайге батя показывал на следы животных, большинство из которых я знал, но некоторые для меня были открытием. Думаю, что в моей прошлой жизни зверя повыбили и прогнали шумные поселки, железная дорога и прочие антропогенные прелести.

Мы с братьями впитывали батину науку с большим удовольствием, даже когда знали больше его в вопросе, старались сделать заинтересованный вид, но мне кажется, что батя в конце все-таки нас раскусил. А дело было так.

Я отошел к ручью набрать воды и увидел четкий след подсвинка, винчестер был всегда под рукой, братья тоже среагировали моментально, и мы пошли по следу. Пройдя около версты вверх по ручью, я увидел на водопое 2-х подсвинков и хряка. Наведя прицел под лопатку в район сердца, сделал выстрел, вместе со мной прозвучал выстрел второго из берданки.

Огромный кабан дернулся с места и, как бульдозер, унесся в противоположную сторону, ломая ветки. А подсвинки завалились на бок. Отец, оказывается, все это время был за нашими спинами и подметил наше бесшумное передвижение и одновременный точный выстрел. Похвалил и задумчивый пошел разделывать и промывать туши.

Часть мяса оставили на еду, а часть хорошо просолили, разложили в деревянный бочонок и отнесли на ледник. Надо сказать, ледник был сделан грамотно. Отец углубил яму на пригорке, зимой обложил внутри льдом, повесил на входе медвежью шкуру и сделал дверь из плотно подогнанных жердей, оббитую какими-то шкурами. В итоге в леднике было холодно круглый год, и там могли храниться припасы очень долго. Вот и сейчас мы оставляли солонину до зимы. Зимой будет гораздо легче перетащить все это в станицу на санях.

С основными делами на заимке было закончено, и мы решили отправиться домой. В этот раз батя решил использовать немного другую дорогу, она на 6–7 верст подлиннее, но сказал, что ее мы тоже должны знать. Ну а мы и не против.

Остановились на ночлег на крохотной полянке, возле которой бил родник с обжигающе ледяной водой. В лесу было невероятно тихо, погода радовала, и во все время нашего похода дождь застигал только 3 раза, и всегда удавалось добежать до укрытия. В начале лета в тайге вообще хорошо, такой неповторимый свежий воздух, звуки просыпающейся от зимней спячки природы, которую я полюбил еще в прошлой жизни. Короче, тепличный какой-то поход вышел.

Ну да ладно, радоваться надо. Главное, отец увидел, как мы обращаемся с оружием, и, надеюсь, теперь оно будет нашим на постоянной основе, а не с выдачи, как дитям неразумным. Это и было моей основной задачей на этот поход, и, надеюсь, мы справились.

Сварили суп с крупой и кабанятиной, приправив его черемшой, которая густо росла возле родника. Ядреный чесночный привкус получился, всем понравился.

Проснулся я от крика, который доносился с юго-запада. Прислушался, похоже, кричит женщина. Далеко особо не различишь. Братья молча вскочили и стали наматывать портянки. Батю тихонько поднял и рассказал о крике.

Отец велел нам одеваться и собирать лагерь. В считанные минуты мы отправились навстречу крику. Скоро рассвет, но густые деревья практически не пропускают свет, и нам приходится передвигаться, считай, на ощупь.

Черт, еще глаз не хватало высадить о какой-нибудь сук. Идем осторожно, стараясь максимально снизить шум от шагов. Надеюсь, что с направлением не ошибся. Так и оказалось, через 20 минут вновь услышали женский стон, сейчас он был уже достаточно близко.

Мы разделились — я с отцом пошел слева, а второй и третий — с правого фланга от направления звука. Минут через 10 увидели причину шума. Два хунхуза насиловали девушку, она извивалась, но уже не кричала. Один, сняв портки, пристроился к ней, а второй держал за руки, крепко вдавив ее тело в лесную землю, густо засыпанную еловыми иголками и шишками.

Уже почти рассвело, и мне удалось в деталях рассмотреть этих уродов. В грязной засаленной одежде они смотрелись отвратительно. У одного на голове была китайская косичка, а у второго — непонятная шапка. На поясе у второго нож в ножнах, и к дереву прислонены какие-то ружья. Больше оружия с первого взгляда мне приметить не вышло.

Стрелять не стал, подкрался и метнул вместе со вторым два ножа, впервые пришлось эти клинки использовать в деле. Попал куда целился. Бандиты с ножами в шее и спине завалились, и я поспешил на помощь к девушке, так как один из них упал прямо на нее, заливая фонтаном крови из горла.

В этот раз управлять сознанием было легко, я почувствовал одновременную слаженную работу братьев и, кажется, немного спалился перед отцом, так как все сделал молча, не сговариваясь и не перемигиваясь даже. Поглядим.

Второй и третий остались наблюдать за округой, а отец стащил хунхуза с девушки. Отец приподнял ее и усадил спиной к дереву. Ее лицо было сложно разглядеть, оно было все залито кровью бандита, я достал бутылку с водой и полил ей на руки.

Когда она частично смыла кровь с лица, стало видно, что это русская девушка, лет 20–22. Она тряслась и, видимо, боялась нас. Одежда на ее стройном теле была разорвана, и руками девушка прикрывала голую грудь, как могла.

Я сбросил рюкзак с плеч и достал запасную рубаху, протянул ей.

— Надень это, не переживай все плохое уже кончилось. Мы не причиним тебе вреда, как тебя зовут, расскажи, что случилось.

Девушка неуверенно взяла рубаху, натянула ее на себя и попросила пить. Я протянул ей бутылку с остатками воды.

— Меня зовут Зоя. Две недели назад мы с братом перевозили сено от покоса к нашей деревне на телеге. На нас налетело несколько вот этих, — она указала пальцем на лежащее тело хунхуза. — Брата ударили по голове, и он практически сразу сомлел, а я попыталась убежать, но ничего не вышло. Лошадь из телеги они выпрягли, а ее закатили в кусты. Дальше 3 или 4 дня мы шли по лесу, руки были связаны и сбежать никак не получалось, — Зоя потупилась, опустив голову.

— Нас привели к лесной речке. На ней эти ироды моют золото, а мы были им нужны, как рабы. Брат сначала не хотел работать, но после пары порок плетью смирился и стал днями трясти лоток, промывая землю. Меня же определили на кухню, я должна была готовить еду для рабов.

— И много там таких, как вы с братом? — спросил отец.

— Всего я видела 14 мужчин и 4 женщины, может и еще есть, но других я не видела. Еще 2 подростка умерли от огневицы, ноги, видимо, в воде застудили и не справились с напастью.

— А этих сколько вас сторожило? — уточнил я, пнув тело хунхуза.

— Всего примерно дюжина, включая этих двух, — сказала Зоя.

— Когда я сбежала, было так. Я перед рассветом смогла тихо выскочить из землянки, хотела добраться до людей и привести помощь, а эти меня, видимо, по следу отыскали. К тому времени я уже выбилась из сил и дальше бежать не смогла.

Недалеко это этого места бил родник и второй повел на него Зою умыться, а мы сели думать, что нам делать с новой информацией.

Глава 5

Отец сел на землю и задумался, видно было, как мучается с выбором, ведь с ним, по сути, дети, хоть и удивляют своими умениями последнее время. Но мальчишкам еще 8 лет не исполнилось, что делать? То ли торопиться в станицу и вести подмогу, то ли идти с мальчиками освобождать пленников самим.

Я понял, что он борется с собой и не может принять решение, и решил ему помочь в выборе.

— Батя, если нам идти за подмогой, это, почитай, один день пути, а с Зоей на руках, думаю, и того больше. Казаки, конечно, быстро соберут отряд, но, в итоге, в лагере хунхузов мы будем не раньше, чем через 2 дня, а может, и 3 дня, — почесав затылок, продолжил.

— Наверняка скоро они отправят по следам этих, — показал я рукой на тела бандитов, своих подельников, — и когда их найдут, то, скорее всего, вернутся и вырежут весь лагерь, после чего растворятся в тайге.

Отец посмотрел на меня и вздохнул.

— Верно ты все говоришь, Илья, если мы уйдем, то люди в том лагере нежильцы. Давай быстро поснедаем и решим, как быть.

Второй стал разводить бездымный костер, я — доставать припасы из рюкзака. Достал лепешки, напеченные на заимке, соленое сало, пару луковиц и вареную картошку, приготовленную для дороги.

Когда второй вернулся с Зоей, небольшой дастархан на поляне был накрыт, налив горячего чаю в жестяные кружки, мы принялись насыщаться. Зоя сметала все, что видела, пришлось ее немного притормозить. А то еще живот скрутит. Видно было, что девушка давно не ела нормальной еды.

Перекусив, отец стал расспрашивать Зою о дороге к лагерю. Она говорила очень сбивчиво, и откуда именно она бежала, сказать не смогла, но выходило, что лагерь находился примерно в полдня пути, но это не точно.

Отец прикинул ориентиры и велел собираться в дорогу. Бандиты оказались бедными, какой-то десяток медных китайских монет с дырками по центру, два расстрелянных гладкоствольных ружья непонятного происхождения, разве что ножи мне понравились, и я сразу их присвоил себе, повесив на пояс второму и третьему. У меня уже давно на поясе висел нож с прошлых бандитов, наверное, он принадлежал тому неизвестному европейцу, который одарил хунхузов, а потом и меня легендарным оружием покорителей прерий.

Мы сняли с одного сапоги неплохой выделки, видно, что с чужой ноги, и заставили Зою их надеть, предварительно намотав свежие портянки. Зоя вообще успокоилась и преобразилась. Сейчас она уже не выглядела, как затравленный котенок. Довольно симпатичное лицо, темные волосы, заплетенные в толстую косу. Синяк под правым глазом и несколько ссадин на скуле, конечно, не украшали, но это пройдет.

Солнце уже достаточно поднялось за горизонт к моменту нашего выхода, по следам хунхузов было вполне реально идти. Они, видимо, особо не старались пройти незаметно и оставляли после себя много деталей, по которым их путь знающий человек мог отследить. А мы, что уж скромничать, знающие: что отец, что мы с братьями, используя опыт прошлой жизни, могли оперативно двигаться по следу. Если он терялся, то расходились в поисках нужного направления и снова находили след. Зоя старалась не отставать и не жаловалась на трудности, не создавая нам проблем, что, несомненно, радовало.

Погода была отличная, я люблю утренний лес, особенно в начале лета. Листья на деревьях насыщенного зеленого цвета, трава еще не успела вытянуться слишком высоко, чтобы мешать передвижению, хотя в лесу ее и так не особо много. В стороне я увидел лося, но не подал виду. Он повернул голову в нашу сторону и даже не побежал, а вальяжно развернулся и направился по своим делам. Мы переглянулись с отцом, по его взгляду я понял, что будь сейчас времени в достатке, мы бы без добычи не ушли.

К лесной речке, возле которой был разбит лагерь бандитов-старателей из Маньчжурии, мы вышли примерно к 4 часам дня. Часов не было, и время приходилось определять примерно по солнцу. Надо обязательно раздобыть часы, хотя бы одни на всех братьев. Остановились в кустах, примерно в версте от стоянки хунхузов. Нужно было согласовать планы с отцом.

Второй остался следить за лагерем, а мы спустились в небольшой приямок за толстым дубом, чтобы обсудить дальнейшие действия. Отец взял слово:

— Для начала нам нужно определить, сколько бандитов находится в лагере и где они располагаются, а также — где все рабы. Надо не дать им возможности взять в заложники рабов, это может осложнить все, и привести к лишней крови.

— Да, бать, ты все правильно говоришь, — вступил я. — Но еще, я думаю, они обязательно поставили секреты вокруг лагеря, поэтому, если мы их всполошим, то дальше будет непросто. Давай я с Никитой пройдусь вокруг и попытаюсь определить, есть ли у них охранение вне лагеря. Мы тихо и незаметно пройдемся, не переживай, на рожон лезть не будем.

Отец задумался, видно было, что он очень переживает за нас и не хочет отпускать, но в это же время других вариантов не было. Так или иначе, нам придется разделиться.

— Хорошо. Тогда сделаем так. Илья с Никитой идут в обход лагеря. Через речку переберитесь, если это будет возможно незаметно. Если тихо пройти вброд не получится, не рискуйте и возвращайтесь. Зоя, ты идешь вон к тому дереву, и прячешься там, чтобы не мешать нам и не путаться под ногами. Постарайся укрыться, но делай это очень тихо, всполошить бандитов раньше времени никак нельзя. Мы с Лешей наблюдаем за лагерем отсюда. Леша, сможешь залезть вот на эту сосну?

— Да, отец, конечно, — сказал третий.

— Оттуда тебе должно быть видно все подходы к лагерю, возьми с собой берданку и патроны, тебе будет нужно посчитать и отметить положение всех людей в лагере, особо постарайся посчитать вооруженных.

Третий кивнул и полез на дерево, отец подсадил его, и Лешка быстро вскарабкался на крепкую ветку, примерно в трех саженях от земли.

Я и Никита сняли рюкзаки и стали брать только самое необходимое в бою. Распихали патроны по карманам, я проверил заряжен ли кольт и винчестер, второй зарядил ружье картечью, а рюкзаки пристроили в корнях сосны, где уже сидел третий.

— Ну, мы пошли, — сказал я.

Отец махнул и перекрестил на дорогу. Мы двигались, просматривая внимательно окрестности. Шли тихо, почти бесшумно, но пока следов хунхузов вне лагеря не наблюдали. Вдруг я увидел, как невдалеке с дерева взлетело несколько птиц. И после проверки оказалось, что их всполошил наблюдатель. Он сидел на дереве, привязавшись к нему за пояс. Следил он за округой спустя рукава и, видимо, уснул, а когда проснулся, то зашумел, встревожив птиц.

Чтобы понять можем ли мы его убрать незаметно, пришлось обойти и осмотреться дальше, но до самой речки секретов нами было не обнаружено. Решив, что снять его имеет смысл до начала переправы, мы со вторым вернулись и подкрались к бандиту со спины. Он сидел на ветке примерно в 2-х саженях от земли, поэтому для уверенного броска ножа нужно было подойти практически вплотную. Выдохнув, я метнул нож и попал ему под лопатку. Звуков он издать не успел, только взмахнул руками, выронив винтовку на землю, и полетел с ветки, повиснув на веревке. Немного пошумели, подумал я, прислушиваясь и озираясь по сторонам.

Быстро подошли, перерезали веревку и спустили тело с дерева. Я глянул на винтовку, это была опять берданка в неплохом состоянии, правда, похоже, давно не чищенная. Отдал ее второму. Мы оттащили тело в кусты, не тратя время на полноценный обыск, лишь собрали 9 патронов для винтовки из карманов. Ружье второго оставили рядом с телом. Берданка сейчас будет надежнее и дальнобойнее. Надеюсь, она не подведет.

Уже скоро мы были возле речки и стали искать место, где удобнее ее перейти, прошли еще шагов 50 вверх по течению и нашли бревно, которое отлично послужит переправой. Речушка была совсем небольшая, но ее течение достаточно быстро несло по лесу холодную воду. В месте перехода ширина примерно 4 метра, это уже ближе к лагерю старателей, немного увеличивалась. Видно, как раз в том месте и нанесло золотого песка, размыв породу за долгие годы.

Перебравшись по импровизированному мосту на другой берег, мы вернулись на наш маршрут. Так, выходит со стороны отца был один наблюдатель, скорее всего, и на этом берегу такая же картина. Посмотрим.

Интересно, что сейчас я мог работать в режиме «рации» — сообщать отцу, что вижу через третьего, и в этот же момент оценить все его наблюдения с дерева в прямом эфире, что называется. Да это круто, как не крути. Если в будущем мне удастся раздобыть хорошее оружие, то работать малой группой мы можем эффективно.

Посмотреть было на что. Пока мы устраняли наблюдателя и перемещались на другой берег, третий смог оценить обстановку. В небольшом лагере, расположенном на том берегу лесной речки, было выстроено несколько шалашей, вырыта одна землянка, организован очаг для приготовления пищи. Леха насчитал восемь хунхузов, двое ели, усевшись недалеко от очага, один валялся под навесом из веток, а еще двое занимались чисткой оружия и ремонтом снаряжения, точнее разглядеть не удалось.

Вон вижу упитанную женщину в сером платке и грязном платье, крутящуюся около очага, две женщины таскают хворост из леса и укладывают его в стопки возле костра. Видимо, ближе к лесу есть еще один хунхуз, иначе женщины могли бы сбежать без труда.

Место, где рабы промывают породу в лотках, просматривалось с этого дерева лишь частично. Третий насчитал девять человек с лотками, стоящими по колено в воде. Еще на берегу лежало без движения мужское тело. Больше никого Леха заметить не смог со своей позиции.

Выходит, если Зоя посчитала правильно, то еще двое или трое контролируют рабочих. Но их третий заметить не смог. Ладно, пройдем по намеченному маршруту и можно возвращаться. Надо как-то еще перед отцом не спалиться. Пока мы продвигались дальше, третий подозвал отца и пересказал ему свои наблюдения. Они стали ожидать нас.

Мы двигались между деревьев, и я искал глазами секрет, который определенно должен быть рядом. Увидел небольшую тропу, идущую к лагерю в сторону речки. Видимо, это была звериная тропа, по которой хозяева тайги ходили на водопой. А сейчас ее стали использовать нелегальные старатели.

— Так, куда бы я посадил наблюдателя? — Задал я себе вопрос, и мы в две пары глаз стали озираться по сторонам, подыскивая удачные места засидки.

Вот это дерево, это, а там что такое. Вот, похоже, и наш клиент. В 70 шагах от меня на дереве сидел наблюдатель. Похоже, этот товарищ оказался ответственным, и также легко, как и первого, сработать его не выйдет. Блин, вот бы арбалет. Помню, попалась мне одна ладная модель для спецназа со складывающимися плечами. Два раза даже брал его на операции. Как появится такая возможность, постараюсь сделать, нужна-то всего лишь небольшая мастерская для этого.

В этот раз опять придется работать метательными ножами, рискуя потревожить наблюдателя, подбираться-то придется достаточно близко. Пока мы выдвигались в обход тропы, чтобы зайти к цели со спины, он зашевелился, отвязался и начал спускаться с дерева.

— Фух. Это нам на руку, — подумал я.

Скорее всего, он собрался в лагерь, значит, пойдет по тропе. Подобравшись ближе к тропе, стал ожидать, второй страховал в 10 шагах от меня, держа в руках два ножа.

Мао, Чан, Чин, Чен или как еще могут звать этого кренделя, топал по дороге, держа винтовку незнакомой модели в руках настороже. Он приблизился к моей позиции на дюжину шагов, и я метнул нож. В последний момент хунхуз оступился, и нож вошел не в шею, как я планировал, а пропахал ему скулу и ротовую полость, откуда сразу хлынула кровь. Противник попытался заорать, но нож второго, воткнутый ему в спину, позволил только испустить хрип, после которого бандит повалился на дорогу.

Мы споро перетащили его с тропы в небольшой кустарник и забросали ветками. Оставив его винтовку в 10 шагах от тела, припорошили прошлогодней листвой. А у него оказался немецкий Маузер модели 1884 с трубчатым магазином на восемь патронов под стволом, который заряжался при открытом затворе. И откуда только у этих бармалеев такая могла появиться, подумал я. Надо будет ее внимательно изучить, а пока не до этого.

Дальше мы прошли, сделав небольшой крюк, подобравшись к речке. Удалось обнаружить трех бандитов-охранников и невольников, работающих в воде. Охранники расположились возле кустарника, скрывающего их от третьего.

Так, вроде как справились, нужно возвращаться, пока отец ничего не учудил. Леха там, конечно, за ним наблюдает, сидя на дереве, но предположить, что может в процессе ожидания прийти ему в голову, сейчас не возьмусь.

Добрались до места стоянки мы примерно за полчаса. Зоя, как ей и было велено, сидела за деревом и не отсвечивала, и это хорошо. Отец с облегчением встретил нас и вопросительно приподнял бровь.

— Бать, было два наблюдателя, оба сидели на деревьях, один — на этом берегу, отсюда примерно шагов 500. Тихо сняли, перешли по бревну на второй берег и там вычислили второго, он слез с дерева и направился в лагерь, поэтому с ним было проще. Что дальше делать будем? — Передал я инициативу на принятие решения отцу, хотя, скорее всего, буду вносить правки в его план.

— Да… — почесал отец голову.

В его глазах боролись два желания — похвалить нас или выпороть.

— Отец, мы были очень осторожны, не стоит так переживать, давай думать, как быть дальше. Леша, расскажи, что успел разглядеть. Никита, замени его на дереве.

Второй и третий поменялись местами. Леха стал рассказывать то, что я уже знал о расположении противника, а я прокручивал всю информацию и складывал в одну картину.

— Батя, можно я расскажу, что можно сделать? — подал я голос.

— Ну давай, удиви меня снова, сын, — сказал отец, поправив усы.

— Смотри. Если Зоя ничего не напутала, то в лагере было 12 бандитов, 2 уже, наверное, звери доедают, 2 наблюдателя тоже готовы. 5 в лагере, их Леха видел. И 3 мы видели около кустарника на том берегу, они сторожат невольников около ручья. Я думаю, что эти сторожа вообще сменяются регулярно. Я предлагаю разделиться на 2 группы. Мы с Никитой пойдем к лагерю с верховий речки, а вы подойдете к охранникам. Только зайти вам лучше там же, где мы уже перебирались. Кто его знает, может, ниже по течению не найдете подходящей переправы, проще крюк сделать, — почесал я голову и продолжил:

— Пятерку, которая в лагере, мы снимем с Никитой, у меня в магазине винчестера 12 патронов, Никита с берданкой подстрахует со стороны, мы справимся, не переживай. Откроем огонь по сигналу, как вы выйдете на позицию, ты предупредишь голосом, помнишь, ты нам показывал, как стрекочет сорока.

— Вот как только ты подашь голос, мы досчитаем до двадцати и откроем огонь. Надо, чтобы обе наши группы начали стрелять одновременно. Тогда большой шанс застать их врасплох и перебить.

— Да бать, давай, как Илья говорит, сделаем, — поддержал меня Леха.

Отец посмотрел на нас, подумал и махнул рукой.

— Вроде все складно ты придумал Илья. Только будьте осторожны, не спокойно что-то у меня на сердце, хоть и понимаю, если мы уйдем, то эти люди обречены.

Самая сложная часть операции, а именно — убедить отца сделать по-моему, выполнена. Будем работать помолясь, подумал я.

Для выдвижения особой подготовки не требовалось, и мы вчетвером, предупредив Зою, отправились к переправе. По бревну перебрались и спокойно дошли до места устранения второго наблюдателя. Здесь нужно было разделиться. Отец и третий пошли в обход, а мы со вторым стали тихо пробираться к лагерю. Нужно было оперативно подобрать позиции для стрельбы.

Шагов за 300 от лагеря я приметил холм, и туда отправился Никита. С него просматривается практически весь лагерь. Если начнётся ответный огонь по мне, брат меня прикроет, пока я буду менять позицию.

Я подошел ближе к лагерю, подобрав место, с которого видно всех. Земля в лагере была вытоптана, там и тут валялись какие-то тряпки, разбитая бочка, и до меня доносился запах немытых тел. Что ж они не моются, суки, вода же рядом, подумал я.

Скорострельность у этого винчестера 60 выстрелов в минуту. Богатого опыта быстрой перезарядки скобой у меня не было, но, думаю, за 7–8 секунд смогу выпустить 5 пуль. А Никита, на случай, если у меня что-то пойдет не так, будет работать из берданки.

К этому времени Алексей с отцом сделали крюк и зашли с другой стороны. Троих охранников они обнаружили на берегу около густого кустарника. С позиции бандитов было отлично видно всех рабов, копошащихся в холодной воде с лотками. Видно было, что двое наблюдают, а третий в это время прилег на траву. Позиция отличная и отец, разобрав цели с третьим, издал звук стрекочущей сороки.

Получив сигнал от отца, я начал считать до 20 и на счет 20 открыл огонь. Первый выстрел был сдвоенный, так как мы стали стрелять с Алексеем одновременно, почти сразу прогремел выстрел отца. Я стал быстро перезаряжать и стрелять по бандитам, успев минусануть трех из пяти. К этому времени у отца с Алексеем все было кончено.

Два хунхуза в лагере успели закатиться за землянку, покрытую подсохшим дерном, и пропали из моей зоны видимости. Но Никита их видел и сразу всадил пулю в голову одного, став быстро перезаряжать берданку. Все-таки нужно всем магазинные винтовки раздобыть. А то пока перезаряжаешь однозарядку… Да ну ее.

Последний, оставшийся в живых хунхуз, перекатился и кинулся к реке, подставив спину под мой выстрел. Так, вроде все. Надо сделать контроль, прочесать лагерь и собирать горемык. Я стал быстро набивать патронами магазин карабина, а второй вышел из укрытия и пошел к телам, достав из ножен трофейный охотничий нож.

Контроль решил делать ножом, ну его, еще патроны тратить на эту сволочь. Никита прошел и всадил клинок каждому бандиту в сердце. Кому в грудь, а кому и со спины. Не хотелось сейчас ворочать тела.

По-хорошему, нужно проконтролировать трех хунхузов, снятых батей и третьим, но я боялся, что если начну это делать на его глазах ножом, то он меня не поймет. Поэтому Леха пошел к ним с винтовкой, и выпустил по пуле в голову, споро перезаряжаясь. Отец вопросительно посмотрел на сына, на что тот сказал:

— Не хочу получить пулю в спину, бать.

Отец собрал оружие охранников и подошел к невольным старателям.

— Ну, здравствуйте, славяне. Долго в холодной воде сидеть собираетесь? Кончились узкоглазые, вылезайте.

Я остался в лагере собирать оружие в кучу, а Никита побежал за винтовкой и трофеями второго наблюдателя.

Отец по дороге к лагерю коротко опросил мужиков, и выходило, что бандитов в лагере больше нет. Вереница оборванных, изможденных мужчин и женщин втягивалась в лагерь. Кто-то садился на траву, женщины плакали, радуясь освобождению. А один живчик невысокого роста с залысиной на полголовы проскочил к шалашу бандитов.

Когда я это увидел, он уже копошился в сумках. Показал на это отцу. Тот прикрикнул на него, и живчик выскочил, затесавшись между людьми.

Повариха принялась готовить обед, женщины пошли к реке приводить себя в порядок, вернувшийся Никита стал таскать всю добычу в одну кучу. Леха занимался обыском тел в лагере, проверкой заначек: мы то уж ученые, знаем, что эти собаки любят зашивать монеты в пояса, под подкладку одежды и часто в подошвы сапог. А отец вытащил поклажу из шалаша и стал ее осматривать. Я в это время следил за периметром, не отвлекаясь.

Примерно через полчаса, когда все наши трофеи, еще не перебранные окончательно лежали в одном месте, а бывшие невольники вернулись в лагерь, я отправил третьего за Зоей, и мы решили пообщаться, узнать больше подробностей.

Но глядя на взгляды, бросаемые на котел с едой, решили повременить, и перед началом беседы накормить бедолаг, натерпелись они за время плена. Повариха раскладывала варево из каши с каким-то вяленым мясом по деревянным мискам и раздавала желающим. Ложек почти ни у кого не было, поэтому ели руками, а некоторые приспосабливали под это дело щепки.

Мы тоже решили перекусить и подтянулись к котлу.

Выстрел я услышал вместе с криком «Бросить оружие».

Пуля, выпущенная из револьвера тем самым живчиком, ударила в грудь отца, и он завалился на спину, раскинув руки…

Глава 6

Я находился слева от отца, когда прозвучал выстрел, поэтому на автомате стал поднимать карабин, но наткнулся взглядом на вороненый ствол револьвера. Никита был в двух шагах от меня, и мы вместе с ним опустили оружие.

В это время третий бежал в нашу сторону сломя голову, оставив Зою позади, не говоря ей ни слова. Ему оставалось совсем немного до прицельного выстрела, когда из толпы выдвинулся здоровый бородатый мужик в грязной засаленной рубахе и шрамом во все лицо.

— А ну, сопляк, давай ружье, — двинулся он в мою сторону.

Чтобы выиграть немного времени, я откинул винчестер в сторону на три шага, за мной повторил и Никита. Испытывать нервы живчика с револьвером совсем сейчас не хотелось.

Бородатый сделал несколько шагов к брошенному на вытоптанную землю оружию и стал наклоняться, чтобы вооружиться им. В этот момент прогремел выстрел из-за спины. Живчик получил пулю в правое плечо, заорал и выронил револьвер.

Я прыгнул в сторону бородатого, выхватывая охотничий нож, и попытался нанести удар, но он после выстрела, моментально среагировав, откатился в сторону, успев схватить винчестер за приклад. Не успел бородатый изготовить карабин к стрельбе, как мимо меня пронесся нож, выпущенный Никитой, влетев точно в грудь противнику.

Никита метнулся к живчику и пробил с разбега ему по яйцам с ноги, а затем добавив хлесткий удар в ухо. Живчик со стоном повалился на землю и свернулся калачиком. Второй подобрал оброненный револьвер.

Я подскочил к бородатому и нанес контрольный удар в область сердца, когда к нам на поляну прибежал Алексей. Не сговариваясь, Алексей взял винчестер, направив его на бывших пленников, а мы с Никитой подошли к отцу.

Отец выглядел неважно, и, имея в прошлой жизни богатый опыт по огнестрельным ранениям, а также отлично разбираясь в оказании первой медицинской помощи в полевых условиях, я сразу понял, что отца нам не вытянуть. Ранение было крайне неудачное. Пуля 44 калибра, выпущенная из револьвера Смита-Вессона образца 1869 года, пробила грудь возле сердца. Рана была ужасная, и из нее пульсировала кровь, насыщенная пузырьками воздуха. Изо рта тоже пошла кровь, понял, что это открытый пневмоторакс, когда воздух попадает в легкие через раневой канал.

Никита принес кусок чистой материи, и мы стали накладывать повязку. Я прекрасно понимал, что это ни черта не поможет. Даже во время службы в Чечне, имея на руках антибиотики и обезболивающие, такая рана требует быстрой госпитализации. Здесь и сейчас это смертный приговор.

Подложив голову отца на свое колено, я склонился над ним. Братья подошли и встали рядом, третий при этом не забывал отслеживать бывших пленников, не выпуская винчестер из рук.

У меня покатились слезы из глаз, это произошло как-то непроизвольно, причем сразу у всех братьев. Мы молча плакали, я понимал, что отец с нами последние минуты, и их я хотел провести рядом с ним. За эти годы он стал близким для меня человеком, который, возможно, заполнил ту пустоту, что осталась в моем сердце после гибели моего отца в прошлой жизни. А сейчас я его теряю. Хотелось убивать, хотелось разорвать всех этих пленников, которые стали причиной гибели отца уже после своего освобождения. И ведь мне казалось, что я все просчитал и рассчитал, сработали мы чисто. Кто же мог знать, что появится третья сторона в лице этого урода, сейчас стонущего и катающегося по земле.

Отец захрипел на моих руках и пытался что-то сказать, но выбивающаяся из его легких кровь, насыщенная воздухом, мешала. Наконец, неразборчиво он проговорил:

— Я горжусь вами, берегите мать и сестер, — закашлялся и продолжил:

— Сто шагов на север от заимки серый камень, выкопай…

Отец не смог договорить последние слова, содрогнулся всем телом в последний раз и замер, глядя распахнутыми глазами на небо, затягивающееся темными тучами. Я закрыл его глаза ладонью и заплакал навзрыд. В эти минуты я не чувствовал себя взрослым, во мне проснулся ребенок, потерявший близкого человека.

Ко мне подошла женщина из освобожденных и приобняла за плечи, прижав к своей груди, стала молча гладить по голове. Это продолжалось несколько минут, после чего взял себя в руки. Освобожденные, глядя на случившееся, не решались подходить близко, следя за вторым, который держал все это время карабин в готовности.

Я спустился к воде, встал на колени, погрузив голову в холодную воду. Сознание происходящего вокруг возвращалось ко мне. Не знаю, как так получилось, но в одном теле я испытал шок и огромное нервное напряжение, в тот момент, как мои два брата почти хладнокровно следили за обстановкой, не допуская новых эксцессов. Видимо, сознание снова выкидывает новые вводные. Надо бы разобраться, как это работает, это может быть как полезно, так и смертельно опасно в критических ситуациях, которые, понимаю, никак не обойдут стороной мою неуемную натуру.

— Ружье опусти, малец, — сказал мужик лет сорока с большими кулаками и патлатой бородой и сделал шаг в сторону второго.

— Все назад, — выкрикнул Никита и навел ружье на крестьянина.

— Всем сесть на землю, не дергаться, сейчас будем разбираться, что с вами делать.

Одна из баб хотела было вскочить, но другая, ухватив ту за рукав, притянула обратно к земле, что-то забурчав на ухо.

— Да что это делается, вы нас освобождать пришли или ружьем стращать, — вскинулась женщина из-за спины крестьянина.

— Мы как раз вас освободили от бандитов, а вы батю застрелили, — гаркнул Леха. Голос его вышел каким-то писклявым, эх, далеко еще мне до мужского голоса.

— Это Сыч с Гаврилой, они ж каторжные. Сбежали с пересылки, вон, погляди, следы от кандалов. Такие, почитай, на всю жизнь остаются, никуда от этих шрамов не деться, как клеймо, — сказал крестьянин, задрав штанину на ноге у бородатого.

— Кто еще здесь из каторжных? — спросил Никита.

— Так остальные все деревенские из переселенцев, да вот бабы из станицы, — ткнул пальцем на двух женщин крестьянин.

Я поднялся к лагерю, подошел к живчику, хотя таким он уже не выглядел, приставив нож к глазу, тихо спросил:

— Ну и зачем тебе было нужно в нас стрелять, варнак?

— Пошел к черту, сопляк, — пробормотал Сыч, сплюнув, пытаясь попасть на меня.

Я полоснул его по уху ножом, надрезав его практически наполовину. Кровь стала заливать голову Сыча, а он заверещал. Чтобы его успокоить, пришлось посильнее упереть нож к глазу, после чего Сыч стал говорить.

Оказалось, бывшие каторжные давно планировали побег с изъятием «честно» добытых ценностей у хунхузов. Они знали, что золото хранится в шалаше, и там же можно разжиться огнестрелом. Когда мы поспособствовали освобождению, Сыч решил, что мальцы ему не противники и поэтому без раздумья выстрелил в отца. Дальше Гаврила хотел нас разоружить, но план поломался, как и сам Гаврила, раскинувший руками после того, как Никита метнул в него нож.

В целом картина понятная. Теперь нужно прикинуть, что делать. Я остался в лагере, велев никому пока не сходить с места, связав руки Сычу за спиной, и перетянув рану выше плеча бечевкой. Алексей подошел к Сычу и, подталкивая стволом винтовки в спину, погнал его в подлесок, через несколько минут раздался одиночный выстрел.

Никита продолжил предметный обыск места стоянки хунхузов. Алексей наблюдал за окрестностями и внимательно следил за освобожденными, держа в руках карабин.

Никита нашел рулон дерюги, и мы с ним стали заматывать в нее отца. Хоронить его здесь никак не хотелось. Будем стараться за день добраться до станицы и донести тело.

Достал припасы из сумок хунхузов и передал их женщинам, велев готовить еду в дорогу, сказал, что выходим через 2 часа. В основном, там было вяленое мясо непонятного происхождения, черствые лепешки и крупа. Дальше принялся перебирать трофеи, смотря, что оставить себе, а что отдать крестьянам. Тащить все равно будет тяжело, да и пусть немного разживутся нужными вещами.

Когда все хунхузы были освобождены от ценностей, разрешил брать с них кому что приглянется, и крестьяне стали стаскивать элементы одежды, сапоги, пояса.

Нашел кожаный мешок с завязками, в котором были мешочки поменьше с золотым песком, всего насчитал 4 штуки, которые вместе потянут примерно на 5 фунтов (чуть больше 2 килограмм). Да, не густо тут у старателей, видно только начали мыть золото или уже успели вывезти, надо будет спросить у пленников. Также были патроны россыпью разных калибров и отдельно две коробки патронов 44 калибра, эти, похоже, к револьверу. Рядом лежала кобура для Смит-Вессона. Ее сразу достал и отложил для Никиты. Стал перебирать весь трофейный огнестрел, выходило, что короткоствол был один — тот самый Смит-Вессон. С остальных удалось собрать 3 винтовки Бердана, «маузер» модели 1884. Это первая многозарядная германская винтовка, которую в 1884 доработали из модели Маузер модель 1871, приспособив к ней 8-зарядный трубчатый магазин конструкции Альфреда фон Кропачека. Ее мы сняли со второго наблюдателя. Остальное оружие было гладкоствольными ружьями, я сложил его, аккуратно взяв в руки Маузер, и решил его пристрелять.

Никита пошел за нашими рюкзаками, которые мы оставили под сосной в месте первой засидки, а Алексей, достав топор, пошел делать волокушу, чтобы загрузить на нее трофеи и тело отца. Скорее всего, придется делать две волокуши, на одну не влезет, да и будет очень тяжело. Крестьянин предложил помощь, и третий не стал от нее отказываться.

Я же пока выбрал дерево на расстоянии в 200 шагов (около 150 метров), нарисовал углем на стволе круг с ладонь размером. И сделал два пристрелочных выстрела. Пуля ушла немого вниз и влево от центра мишени. Нужно подрегулировать прицел на разных дистанциях. Но этим займемся уже в станице. В любом случае, многозарядная винтовка лучше, чем берданка, поэтому пусть ей Никита пользуется. Приготовил для Никиты кобуру от револьвера и собрал в кучу все патроны от Маузера.

Когда Никита вернулся с нашими рюкзаками, мы разложили золото и найденные монеты по рюкзакам, у хунхузов, кстати, по карманам и в заначках было 180 медных и 49 серебряных монет. Еще я обрадовался двум медным флягам для воды с какими-то иероглифами. Сразу наполнил их свежей водой и прибрал в рюкзак.

Для изготовления волокуш выбрал 4 тонкие осины, должны получиться крепкие, но не массивные жерди, попросил крестьянина их срубить. Да, мы познакомились, пока были в перелеске. Звали мужика Анисим, он с семьей переселялся на Амур из Тамбовской области. В Европейской части страны земли на всех не хватало, вот и старались часть людей отправить на освоение новых земель.

При переходе на их караван налетели бандиты, все небольшое охранение из трех отставных солдат с ружьями выбили первыми. Порубили всех стариков и часть мужиков, да баб, успевших схватиться за вилы. Согнали оставшихся в кучу, а потом разделили. Молодых баб с детьми увели в сторону китайской границы, а тех, кто покрепче, почти неделю гнали на этот нелегальный прииск.

Я уже не раз слышал подобные истории у нас в станице, а еще хорошо знал, как с такими работниками поступали в конце сезона. Их просто прикалывали на месте. А зачем зимой кормить лишние рты, да и мертвый никому о прииске уже не расскажет. Да если честно, редко кто доживал до конца сезона. По слухам 1–2 месяца труда в холодной воде, на скудной кормежке из здорового мужика делали почти инвалида. Поэтому хунхузы, не жалея, избавлялись от таких работников по осени, а весной опять начинали собирать бесплатную рабочую силу, нападая на деревни и обозы.

Волокуши с Анисимом сделали неплохие, для того чтобы было легче тащить, приспособили ремни от винтовок, которые при передвижении накидывались на плечи. Думаю, удастся договориться с бывшими пленными, и они помогут тащить груз.

Погрузили тело отца, завернутое в дерюгу, на волокушу и привязали в нескольких местах. То же сделали и с собранными трофеями. Там одни винтовки да ружья вес имеют немалый, так еще кое-какие припасы пришлось сюда же приторочить, и вещи отца.

Перед выходом я оглядел приготовившихся к дороге людей и проговорил:

— Сейчас мы отправляемся в нашу станицу Прилукская, как вас доведем, передам есаулу, и дальше уже сами будете решать свою судьбу. Остановок будет немного, и путь у нас непростой, ночевать придется в лесу, кому что нужно, берите с собой вещи, что остались от бандитов. Что понесете, то ваше и будет, только не перегружайтесь.

Из толпы раздался хриплый голос:

— А ружья почему не даете? Нам всяко сподручнее, чем вам, мальцам. А то вишь, все ружья забрал себе, а мы, случись что, как отбиваться станем?

Мужика поддержала, похоже, его баба.

Я оглядел нестройную толпу бывших пленников и сказал:

— Охранять будем вас мы с братьями, об этом можете быть спокойны. Один из нас пойдет впереди, один — позади, и я вместе с вами. Для наших волокуш выделите носильщиков, думаю, четырех достаточно, смогут меняться по мере усталости.

Побухтели, но активно сопротивляться установленному мной порядку не стали, видать, вспомнили, как мы расправились с хунхузами, и вступать в спор с такими боевыми сопляками никто более не решился.

Освобожденные тоже упаковывали собранный хабар в тюки и мешки, что удалось найти на месте лагеря. Всего осталось 11 мужчин и 5 женщин, включая Зою. Тела хунхузов и каторжников стащили в небольшой овраг и закидали ветками и прошлогодней листвой.

Посмотрев на солнце, я решил, что лучше нам дождаться темноты в организованном лагере, и передумал немедленно отравляться в дорогу. Сообщил всем, что отправляемся с рассветом, велел приводить себя в порядок и готовиться к завтрашнему переходу. Думаю, что есть шанс к завтрашнему вечеру добраться до станицы.

Ночь на удивление прошла спокойно, распределять охрану лагеря я не стал, один из нас всегда бодрствовал и следил за обстановкой, а освобожденным решил дать хорошо отдохнуть. Как и планировал, поднял лагерь за час до рассвета, дал попить горячего чая, перекусить перед дорогой оставшимися с вечерней харчами, и направил наш табор в сторону станицы.

Особо о пути домой сказать нечего, правда, тяжело было некоторым. Все-таки работа в холодной воде дает о себе знать. Так, пришлось делать частые остановки, иначе бы не дошли. Буквально за три версты до станицы Никита, шедший в переднем дозоре, смог подстрелить молодую косулю. Мы споро ее освежевали и, завернув в дерюгу, уложили на волокушу.

Добрались до станицы, когда солнце уже садилось. Уставшие, мы дошли до главной площади, Алексей убежал к есаулу, Никита остался с освобожденными, а я отправился на наш двор. За мной мужики тащили две волокуши с трофеями и телом отца.

Мать будто почувствовала приближение беды, выскочила со двора и побежала мне на встречу. Я опустил голову. Увидев тело отца, мать опустилась на колени и зарыдала. Из дома вышли сестры и дед. Скоро вернулись Никита с Лехой. И мы понесли тело отца домой. Его нужно было подготовить к погребению.

Через час к нам во двор пришел есаул, а с ним — Зоя, ее брат и Анисим со своей женой и сыном.

— Таисия, Иван Матвеевич, дети примите соболезнования, — есаул, зайдя к нам, перекрестился на образа и сказал: — Василий был мне как брат, и мне его будет очень не хватать, как и вам. Вы всегда можете ко мне обратиться за помощью. За отцом Михаилом я уже послал. Завтра похороним Василия.

— Вам, мальчики, спасибо, за освобожденных людей. Видимо, господь так распорядился: кому-то дал жизнь, а кого-то забрал от нас. Все, кого освободили, пока разошлись по хатам станичников, вот эти люди говорят, что с вами познакомились, и если можно, то примите их, пока не решится, как им дальше быть.

Мать сидела у тела отца, наматывая на кулак слезы, и я взял общение с освобожденными в свои руки.

Было уже поздно, поэтому быстро организовав нехитрый ужин для освобожденных, показал им место на сеновале, дал с собой три одеяла. Ничего, ночи сейчас теплые. Все разговоры попросил отложить до завтра. Все вымотались в дороге, поэтому никто не возражал.

Сестры плакали, обнимали маму, дед тоже промочил глаза. Для него потеря сына была ударом, лишь бы старый не сдал после такого. Все стали готовиться ко сну, наконец-то этот тяжелый день закончился.

Утром, лишь услышав голос петуха, мы с братьями вскочили, оправившись и умывшись в бочке дождевой водой, стали заниматься делами. Сегодня решил пропустить стандартную тренировку. Уже скоро все домашние были на ногах и хлопотали по хозяйству. С сеновала вышли освобожденные. Мать напоила всех парным молоком с караваем хлеба. Дед присел на завалинке, раскурив трубку. Мы стали готовиться к похоронам, все-таки уже больше суток прошло с момента убийства отца, а на улице жара, ждать более некуда.

На погосте, похоже, собралась вся станица и вчерашние освобожденные. Батюшка провел свои обряды, казаки, знавшие отца, сказали добрые слова, мы с родней попрощались с отцом. Мать все это время ревела, эх, тяжело ей будет. Молодая ведь еще. Я тоже проникся всем сердцем к своему новому отцу за эти годы, и его потеря для меня стала очень большой утратой. Но поделать, увы, мы ничего в этом случае не можем, раз господь так распорядился.

Глава 7

Дома собрали на стол и поминали отца. Пришли соседи, друзья и близкие. Ближе к вечеру, когда все разошлись, я решил, что пора поговорить с Анисимом и Зоей. Позвал деда, и мы разместились на скамейке во дворе.

Как оказалось, Зоиной родне уже отправили весточку об их освобождении и завтра она отправится с оказией в свою деревню вместе с братом. Как раз в ту сторону разъезд поедет, и заодно их сопроводит практически до места. Ну, хоть этот вопрос решен. Я попросил мать приготовить им припасов в дорогу, достал пять серебряных рублей из добычи и передал Зое. Она поначалу не хотела брать, но я настоял.

Анисим, как оказалось, вообще остался гол как сокол. Ведь все его имущество, которое он вез на новое поселение, было разграблено хунхузами, и теперь он не знал, что ему делать. Но зная, что Анисим на своей родине занимался кузнечным делом, я не хотел упускать такого специалиста, ведь имея его под рукой, я смогу реализовать много своих задумок. Ну, там командирскую башенку на Т-34 приделаю, гы-гы.

— Анисим, — сказал я ему, — я тебе предлагаю остаться у нас в станице. Поставим избу рядом с нашим домом, расчистим несколько десятин леса для огорода и хозяйства. И поставим кузню. Денег на все это я дам, а ты постепенно своим трудом рассчитаешься. Ну и по хозяйству, если что, поможешь. Матери сейчас тяжело будет без отца, она будет благодарна такой помощи.

— Неудобно, Илья, я и так тебе по гроб жизни обязан за свою жизнь и жизни жены с сыном, а ты еще и предлагаешь денег на мое устройство. Как же это, не должно так быть.

Я посмотрел на него и продолжил:

— Ты, Анисим, смотри конечно, как тебе лучше, но куда тебе сейчас. Разве в батраки какие пойти. Я же тебе хороший вариант предлагаю, да и много задумок у меня по кузнечной да механической части имеется. И самому хочется эту науку освоить. А деньги, да что с ними еще делать. Нам с бандитов удалось немало взять, поэтому и доброе дело сделать будет недурно. Да и мы с братьями сейчас заместо отца будем часто по промыслам мотаться и часто в тайге пропадать, а здесь только один дед. А так ты будешь рядом, и мы будем спокойны за родных, случись что.

Понравился мне этот мужик, простой и открытый, и сын его Ефим — его копия, только поскромнее. Ефиму, как оказалось, было 15 лет, и он уже набирал мужскую силу. На прежнем месте он часто помогал отцу в кузне, думаю, и здесь не подкачает и будет полезен. Как удалось выяснить, хунхузы уводили всех маленьких детей в неизвестном направлении и не тащили их на прииск. Скорее всего, эти дети шли через границу на продажу, потому что толку от них на прииске не было, а кормить лишние рты никто не собирался.

В общем, решили, и мне удалось уговорить Анисима, чему, по правде сказать, я был очень рад. Но такие вопросы, конечно, нужно было решать с начальством, поэтому, взяв с собой деда, мы направились к есаулу, который, выслушав меня, дал добро. Надеюсь, местный кузнец не будет вставлять палки в колеса, узнав о наличии конкурента. Правда, я о мастерстве Анисима пока знаю только с его слов, но организованная кузня, думаю, в хозяйстве будет всяко не лишняя.

Пока я утрясал вопросы по поводу Зои и Анисима, Леха с Никитой занимались трофеями, сортировали, чистили оружие, раскладывали по кучам. После последних приключений стволов хороших и не очень у нас, как у дурака махорки, поэтому надо решить, что куда пристроить. Для начала отберу то, что оставлю в семье. Подобрал деду, Анисиму и Ефиму берданки и по два десятка патронов на ствол отложил в сторону. Еще раз поковырялся с Маузером. Мудреный, конечно, у него механизм трубчатого магазина, но в целом, после пристрелки мне понравился. Легкий ход затвора, планка прицела регулируется от 200 до 1600 метров. Проверка показала, что сейчас я смогу работать уверенно на дистанции до 600 метров по грудной мишени. На эту винтовку так и просится оптика, но где же ее взять. Одна проблема — это большая отдача для моего текущего тела. Просто массы не хватает, и, по правде сказать, по итогу последних приключений у всех братьев огромные синяки на теле от прикладов. Надо делать перерывы и сильно не налегать, ну и расти побыстрее.

Еще из имеющегося огнестрела отобрал охотничьи ружья для нас с братьями. Те стволы, что пользовал отец, решил не трогать и сразу прибрал в его ящик. Как мать в себя придет после случившегося, попробую настоять, чтобы у нее под рукой тоже что-то было на всякий случай.

Осталось немало, и сидел, ломал голову, что делать с этим добром. Пока решил все прибрать. Как кузница появится, возможно, что-то пойдет в переделку, ну или, по крайней мере, продать всегда успею. Пока с деньгами проблем не наблюдалось. Думаю, на мои задумки должно хватить.

Чтобы не терять время, Леха побежал позвать к нам бывших пленников, что еще не успели разъехаться из станицы. Решил предложить им подработку, ну а что, и им копеечка будет не лишней, и я свои дела быстрее организую. Подзаработать решило еще несколько мужиков из станицы, в итоге сговорились по оплате, и я принялся расписывать план работ.

Для начала определил расширение участка. Хочу объединить два участка: наш и Анисима. Его часть пойдет в сторону леса, что почти вплотную примыкает к нашему огороду. Пробежавшись по будущему владению Анисима, я определился, где будем ставить кузницу. Выходило, что она разместится возле небольшого, но бойкого ручья. Если все получится, то в будущем можно будет организовать здесь водяное колесо и сделать привод на меха, ну а в идеале, и на механический молот. Хотя, думаю, для молота все же этого ручья недостаточно. Ладно, что я гадаю, посмотрим, а завод мне тут не строить, так, небольшая кузнечная мастерская для собственных, так сказать, нужд.

Определившись с контурами будущего участка, я все подробно объяснил Анисиму. Решил, что лучше буду общаться с работниками через него, а то некоторые меня все же не воспринимают как ровню себе, и так от лишнего геморроя смогу избавиться.

Работа началась с вырубки и выкорчевывания пней. Вырубленный лес мы складировали на сушку, в любом случае из него сразу строить смысла не имело. Это еще придется ждать: пока просохнет, пока сруб зиму отстоится и только потом закладывать.

Помозговав, я прикинул. По идее, у нас два варианта: либо купить готовый сруб, который, по словам деда, есть в соседней станице. Сплавить его можно будет по реке по течению и на месте уже собрать, либо разобрать хутор Саньки и собрать его на новом месте. Правда, в этом случае перевозить будет посложнее, но зато готового материала и на крышу, и на отделку там вполне достаточно. Вот только вопрос — не старовата ли изба на хуторе, и стоит ли с ней возиться.

К концу следующей недели участок был полностью очищен, частично выровнен, а к пристани причалили плоты, которые сколотили из бревен новой избы. Все же решил купить готовый сруб. Работали мужики бойко, никто не отлынивал, потому надеялся, что скоро первая часть плана будет реализована. Запустив работу по сборке новой избы, я стал размышлять: как организовать помещение под кузню. Другие хозяйственные постройки Анисим с сыном потом и сам осилит. Как-то так получилось, что они вписались в нашу семью, его жена хлопотала по хозяйству и помогала матери во всем, готовила еду работникам, ходила за скотиной.

По будущей кузне было много вопросов, но для начала надо решить из какого материала ее ставить. Из дерева мне очень не хотелось. Большой риск пожара, а с кирпичом у нас большие проблемы. Мне удалось раздобыть только на печи для кузни и в избу Анисима. Поэтому выудил из своей памяти старую землебитную технологию. Ну а что, в Гатчине, вон, Приоратский дворец простоял сотни лет и вполне себе отлично, думаю, одноэтажная кузня тоже имеет право на существование. Покопавшись в своей памяти, я вспомнил статью, которую имел когда-то удовольствие читать. А сейчас вполне смогу по ней же основную технологию строительства восстановить. По сути, для работ у нас все есть, только руки нужно приложить.

Будем использовать землю, глину, песок и мелкий гравий. Трамбовать станем рядами, двигая деревянную опалубку. Расчертил пространство под кузнечную мастерскую, а делать решил ее сразу большую, из двух помещений правильной формы и общей площадью в 80 квадратных метров под двускатной крышей из черепицы. После того, как был готов фундамент, мы начали процесс работы над стенами. Набивали их ярусами. Дальше опалубку двигали. Для доставки материалов пришлось задействовать все свободные руки. Даже мальчишки таскали гравий с реки в небольших корзинках, но достаточно споро. В итоге наша будущая кузня росла не по дням, а по часам. К этому времени новую избу уже подводили под крышу. Для крыши как новой избы, так и для кузни категорически использовать солому я не хотел, поэтому заморочился с черепицей. Глину подходящую мы уже все равно таскали в товарных количествах на телеге, поэтому, накидав чертеж для небольшого пресса под черепицу, с Анисимом направился к кузнецу, где он принял заказ. И уже через 4 дня пресс выдавал на сушку одинаковые изделия из глины. Останется их обжечь, для чего стали готовить яму. Не буду вдаваться в подробности, чего нам это стоило. Но мы это сделали в итоге. Всё же, несмотря на мои знания из прошлой жизни, пришлось на поклон идти к гончару и просить его совета, до этого кроме брака толком ничего не выходило. Зато сейчас технология отработана и вот уже начали новой черепицей класть кровлю избы. До кучи я решил избавиться от всех соломенных и деревянных крыш на нашем подворье, пока рабочих рук много, поэтому на крыше родительного дома тоже пошла работа.

Что-то меня вся эта стройка утомила, по правде сказать. Уже середина лета, и надо распланировать время правильно, чтобы к зиме приготовить хозяйство, как полагается. На рынке мне удалось договориться с проезжим купцом и заказать оборудование для кузни, его должны доставить примерно через месяц, если все пойдет по плану, опять же по воде. У этого же купца я заказал еще два карабина винчестер М1873 и пять револьверов кольт фронтир, а также 3000 патронов под них и пресс для снаряжения патронов. Все это он обещал доставить до конца лета. Я решил, что экономить на безопасности не стоит, и потратил солидную часть своих трофеев на наше с братьями вооружение. Еще купец пообещал узнать по поводу оптического прицела. Но это редкая вещь, и заказывать придется из самой столицы, если не из Европы. Пока сделал заказ на один — под маузер. Да и выложив столько денег, не решился заказывать сразу три. Для проведения всех этих торговых операций брал с собой Анисима, на всякий случай.

Под револьверы сделал заказ у кожевенника на сбрую с подсумками. Из хорошо выделанной кожи получилась такая себе ременно-плечевая система. Опробовал ее, внес несколько правок, добавил подсумок для медицины и остался доволен, сделав дозаказ на три комплекта. Осталось дождаться стволов, ну это на конец лета.

Тем временем работы по переустройству нашего двора продолжались. Анисим активно руководил строителями, и часть из них уже приступила к возведению общего плетня, огораживающего территорию двора. Плетень, соединяющий участки, мы снесли, и теперь пространство значительно расширилось.

Как-то так получилось, что после гибели отца старшим в доме стал я. Вся семья бежала ко мне за советами, что часто удивляло сторонних наблюдателей. Даже дед, видя, что мои действия обдуманы и упорядочены, с уважением смотрел и покряхтывал, когда я в очередной раз давал какие-то советы. Семья у нас стала большая. Анисим с женой влились в нее, и, честно сказать, этому я был только рад.

Для семейных посиделок, еще в начале работ над избой Анисима, я решил сделать беседку с летней кухней под навесом. Эта кухня работала практически без остановок, ведь такую толпу работяг нужно было кормить, да и семья у нас была теперь не малая.

А беседка, теперь крытая черепицей, стояла на небольшом взгорке, и из нее открывался замечательный вид на Аргунь. Как-то вошло в традицию, что вся семья собиралась на ужин в ней. Мы пили чай из самовара с пирогами, которые почти каждый день готовила в русской печи Анна — жена Анисима.

А сегодня я решил побаловать своих близких узбекским пловом. Медный казан, что мы прихватили вместе с трофеями из лагеря хунхузов, для этого, думаю, отлично подойдет. Леха еще с утра сбегал на базар и прикупил специй, что удалось найти, и риса. Конечно, это не именно то, что надо, но, думаю, пойдет. Сосед забил барашка, и дед заранее по моей просьбе договорился половину туши сменять ему на дичь, что я обязался в следующий раз принести из тайги. Морковь, лук, чеснок были в изобилии, правда, еще прошлого урожая, но и с этим справлюсь. Плов из баранины в итоге получился отличный, мы устроили застолье в нашей беседке, а женщины выспрашивали все мелочи по его рецепту. Мы с братьями сидели и улыбались, подшучивая, а Санька, крутившаяся вокруг меня все время, пока я готовил, давала свои ценные комментарии знатока, вызывая периодически смешки деда.

Душевно посидели, даже мама впервые после гибели отца улыбалась, видимо, почувствовав поддержку семьи, поняла, что все трудности будут преодолены. А я, сидя с чашкой ароматного кяхтинского чая, вспомнил Читу 2021 года.

После того, как снарядился в Вовкином гараже, вскрыв его тайник, я прокрутил пошагово весь процесс воздаяния. Оставлять топтать землю этих ублюдков я не собирался, ведь Вова для меня был не просто другом, но и боевым товарищем, который не раз прикрывал мою спину, а однажды тащил несколько километров по горам Кавказа, пробиваясь в наше расположение. Тогда был неудачный рейд по зачистке непримиримых, но, видимо, нашу группу слили. В итоге из 12 бойцов подразделения выбраться удалось только нам с Вовкой, а я получил скользящее ранение в ногу. Если бы не он, тогда бы мой жизненный путь и закончился.

Еще раз изучив схему профилактория, где находилась база рейдеров, я дождался ночи и отправился к ней.

Охрану периметра убрал быстро и почти бесшумно, автомат Вал — вещь, а музыка, играющая на территории, скрыла часть звуков. Через забор перелез с трудом, подставил подходящий пень к бетону. Все-таки 51 год дает о себе знать. Около входа стояли 3 бородатых бойца с АКСУ, их снял тоже тихо. Дальше пошла зачистка основного здания, в котором должен был находиться Умар, он же депутат законодательного собрания Забайкальского края. Жаль, гранат с собой не было, сейчас бы пара Ф-1 не помешала. Я распахнул дверь в основной зал и увидел, как из него начали выбегать люди в противоположный выход. Умара я успел зацепить в бедро, он повалился на пол, а вот его гость выбежал и забаррикадировался за железной дверью. Разговаривать с рейдером не стал, просто пустил пулю в лоб. А вот гость — это проблема. Когда я смотрел в окно, то узнал его, это был заместитель начальника УМВД. Легко уйти мне не дали, видимо, рядом с базой была охрана чиновника, а пока я заканчивал с Умаром, он успел поднять тревогу и вызвать подкрепление. Вот попал. В тюрьму не хочу, попробую уйти. Выбежал из дома, проскочил до дальнего угла базы, перевалился через забор. В последний момент обожгло левую руку, похоже, зацепило. Вроде на вылет, терпит пока. До машины около 1,5 километров. Надеюсь, что ее не срисовали. Через овраг и перелесок, обходя дорогу, пробежал до машины, завел и выехал.

Фух, прорвался, — подумал я, выворачивая руль на трассу. Среагировать не успел, видимо, меня здесь ждали, только увидел вспышку от гранатомета и снаряд, несущийся мне в лобовое стекло. Взрыв и темнота накрыла меня с головой.

Из воспоминаний меня выдернул дед, раскуривший свою старую трубку:

— Что, Илюша, задумался?

— Да так деда, размышляю, как дальше быть, что еще до зимы сделать надо. Вроде Анисим по дому дальше сам справиться сможет, думаю, уже через неделю — другую из сеновала переедет, а то осень не за горами. А мы с братьями хотим пробежаться на заимку. Отец велел за женьшенем приглядывать, да и если честно, уже немного отвлечься от этой строительной кутерьмы хочется, улыбнулся я.

Глава 8

Пролетела еще неделя. Это время потратил на подготовку к выходу в тайгу и контроль стройки. В целом по устройству двора было все уже понятно, Анисим с утра до вечера носился и решал текущие задачи. Мне все меньше и меньше приходилось вмешиваться. Лишь набросал эскизы нужных верстаков в мастерскую. Там же я планирую возиться с оружием и переснаряжением патронов, поэтому взял в свои руки организацию рабочего места.

И вот на рассвете, заранее собрав припасы и снаряжение в дорогу, мы отправились на заимку. Родным я не говорил, но по моему плану было пробежаться через бывший прииск. Поговорив с Анисимом, я узнал, что золото за последний месяц их работы на прииске не вывозили. А то, что мне удалось у них найти, показалось малой частью добытого. Поэтому подумал, что у бандитов вполне мог оказаться на месте схрон. Да и в целом хотел проверить, мало ли кто-то опять согнал на это место рабов, процесс снова поставлен на поток.

Этого мне никак не хотелось, поэтому мы с братьями в скором темпе отправились в сторону прииска. В прошлый раз на путь от прииска до станицы у нас ушел целый световой день, но мы были обременены волокушами и бывшими невольниками, которые находились не в лучшей физической форме. А сейчас мы были полны сил. И тело за это лето хорошо укрепилось в постоянных тренировках. Так, мы примерно версту бежали, следующую преодолевали быстрым шагом. Конечно, не забывали и по сторонам смотреть, уж расслабляться точно не собирался.

Примерно за четыре версты до бандитского прииска мы сбавили ход и пошли вперед шагом, ведя более внимательную разведку местности. Я шел по центру, второй — на правом фланге в ста метрах от меня и третий — на левом. Как оказалось, бывший лагерь был пуст. Видимо, за это время здесь так никто и не появился. Эх, а я надеялся немного пострелять.

Леха с Никитой занялись подготовкой бивака. Я решил, что здесь останемся на ночевку, заодно будет достаточно времени, чтобы обследовать на предмет бандитских ухоронок. Место стоянки сместил от бывшего лагеря метров на четыреста, разместив свой около раскидистого дуба. Соорудили бездымный костерок и подвесили котелок с водой. Нужно приготовить еду. По дороге Леха подстрелил куропатку, поэтому сейчас ставил ее вариться. Сделаем кулеш с дичью. Никита залез на высокое дерево, с которого отлично просматривались окрестности бывшего лагеря бандитов, а я направился на поиск ухоронок.

Еще в прошлой жизни дед много рассказывал из своей боевой молодости, когда им приходилось искать схроны в западной Украине. Показывал мне, как можно организовать такие ухоронки. Вот я и хотел воспользоваться этими знаниями. Для начала проверил более тщательно бывший шалаш, но, как оказалось, еще в прошлый раз из него все выгребли. Далее я стал нарезать круги вокруг лагеря, внимательно просматривая как землю, так и деревья, попадающиеся на пути. Через полтора часа поисков, когда Алексей уже закончил готовить кулеш, мне улыбнулась удача. Я заметил подходящее для схрона дерево с дуплом. Дупло было замаскировано ветками, поэтому не сразу на него наткнулся. Забравшись по веткам, я аккуратно отодвинул ветки и вытащил из дупла довольно-таки тяжелый мешок. Килограмм десять, думаю, будет, спустил его на веревке вниз.

Перенеся добычу к нашему лагерю, взял у Лехи тарелку с кулешом и принялся насыщаться. А что, отлично получилось, и эта лесная курица пошла за милую душу. Горячий чай из медного чайника, сдобренный медом, тоже зашел на ура. Перекусив, Леха сменил Никиту на посту, а я стал разбираться с добычей.

Развязав кожаные ремешки, стал выкладывать находки на расстеленную предварительно кошму. Так, похоже, здесь был больше схрон ценных награбленных вещей. Серебряная фляжка грамм на 400 с плохо читаемой гравировкой, бумажные ассигнации в сумме на 400 рублей, «смит-вессон» под русский патрон. Похоже, этот револьвер сняли с какого-то офицера. Если мне память не изменяет, то в 70-х годах стали ими вооружать армию. Ага, вот и клеймо с годом 1871. Этот, получается, калибр 4,2 линии (10,67 миллиметров), а что сейчас у Никиты — 44 калибра американский, это уже чуть более 11 миллиметров. Жаль, что разные калибры. Ладно, что уж, как говорится, дареному коню… Еще нашел две бумажные коробки с патронами для этого ствола, всего 40 патронов. Дальше был мешок с монетами. Что тут у нас. Ни хрена себе, да это же золотые соверены[1]. Ага, вот и портрет английской курицы Виктории, и дата 1872 год. Так, сколько их тут у нас, выходит немало. Насчитал 142 монеты, это по 4 грамма, выходит 568 граммов в монетах. Да, не хило, и откуда же в нашей глуши такое богатство. Я, конечно, понимаю золотой песок удивления не вызывает, английские монеты как здесь появились, интересно знать.

Скорее всего, это либо разбойнички какого-то англичанина прихлопнули, либо этими деньгами с ними за что-то рассчитались, только вопрос: на кой черт в таком случае деньги было тащить на прииск. Эх, вопросы, вопросы, а общей картины пока не складывается. Дальше на кошму легло 8 тяжелых кожаных мешочка, как раз с золотым песком. В прошлый раз было примерно 5,3 фунта (2,17 кг), это я дома тогда перевешивал. Здесь выходит почти в два раза больше. Это мы удачно зашли. И еще кожаный — с биноклем. Небольшой такой, но удобный. Посмотрел по сторонам, неплохо. Думаю, этот полевой бинокль был также снят с англичанина. Такая вещица мне нужна. А на чехле еще и отличные крепления, которые я прицепил к своему РПС.

Вот, собственно, и все добро. Ну что сказать, очень рад таким находкам. Мне интересно только: все ли знающие о них отправились на тот свет, когда мы освобождали рабов в прошлый раз, или есть еще какой хозяин этого имущества. Ну да ладно, теперь у меня это забрать будет непросто. Я распределил находки по рюкзакам братьев, чтобы вес примерно одинаково увеличился. «Смит-вессон» под русский патрон отдал Алексею. Теперь у всех будет короткоствол, что очень неплохо для работы на коротких дистанциях.

Хоть снарягу мы делали под кольты, которые, кстати, скоро должны прийти, но и «смит-вессоны» вполне подходили в эти кобуры, что меня очень даже порадовало.

Стало уже темнеть, поэтому, попив чая с сухарями, мы легли спать, конечно же, по очереди меняясь на посту. На ночь решил по деревьям не ползать, а просто сел недалеко, накинув на плечи кошму.

Ночь прошла спокойно, и все мы хорошо выспаться успели, несмотря на поочередное дежурство. Вскипятив чайник, заварил крепкого чаю и разогрел оставшийся с вечера кулеш. Подкрепившись, мы отправились на заимку. По дороге нужно пройти по отцовским угодьям женьшеня. Я внимательно перед походом проверил записи, вот, похоже, один корень можно уже выкапывать. Через 4 часа мы дошли до первой точки. Проверив и полив корень, все по науке, как батя объяснял с подкормкой, мы отправились дальше. На ночь еще раз пришлось останавливаться в тайге, но к середине следующего дня уже добрались до заимки.

После обустройства лагеря я решил, что нужно посмотреть, что там зарыл отец. Отсчитав сто шагов на север от заимки, я быстро нашел серый валун, видимо, его и описывал отец перед тем, как уйти от нас на тот свет. Леха подбежал и помог отодвинуть его. Дальше разрыхлил землю под ним ножом и наткнулся на что-то твердое. Начал копать. Оказалось, это деревянный ящик, по размеру, как ящик для АКМ из моей прошлой жизни. Все вместе мы вытащили ящик из ямы и топориком поддели крышку. Швы ящика отец хорошо просмолил, так он, видимо, хотел сохранить от влаги содержимое.

Внутри лежали свертки в промасленной бумаге. Оттащив ящик ближе к дому, я стал внимательно осматривать. В первом свертке оказался кожаный тубус с какими-то бумагами. В следующем свертке было два кинжала в богато украшенных серебром ножнах. Вытащив кинжал, я восхитился лезвием, это были отличные булатные кинжалы, бебуты. Один такой я взял трофеем в своем втором выходе на первой чеченской с полевого командира. Пока он был великоват для моей руки, но точно оставлю их себе. В следующем свертке лежал револьвер «смит-вессон», опять под русский патрон и патроны к нему россыпью в большом холщовом мешочке. На дне обнаружил знакомые тяжёлые мешочки с золотым песком и один с самородками. Да, золота теперь у меня скопилось порядочно. Нужно решить, как им теперь грамотно распорядиться. Всего в схроне отца было 12 кожаных мешочков примерно по 2 фунта золота (0,82 килограмма). Надо хорошо подумать.

В итоге я решил, что не стоит тащить все золото в станицу, оставлю здесь, в отцовском схроне. Все равно пока не знаю, как с ним быть. Ведь по-хорошему мне нужно его обменять на рубли, лучше на серебро, а не бумагу. Но здесь есть один момент, как мне это сделать грамотно. Конечно, я смогу через купцов это сделать, но где гарантия, что меня не заложат, да и у них такой суммы вполне может не оказаться. А если сдавать государству, как это должно происходить по закону, то, по-моему, налог составит то ли 20, то ли 30 процентов. Да и как мне объяснить его происхождение в банке при сдаче. Ладно, есть не просит и не испортится, пусть лежит. С этими мыслями я разложил золото, добытое на прииске и найденное в батином схроне, обратно в ящик и прикопал его на прежнем месте. С собой решил взять только золотые британские монеты. Их много, думаю, на все хотелки должно хватить.

Дальше я решил изучить бумаги, что хранились в тубусе, золото все-таки страшная вещь, когда его в руках держишь, то забываешь обо всем остальном. И вот я добрался до бумаг. Здесь было всего две бумаги: одна на китайском языке с какой-то непонятной красной печатью и одна карта с обозначением троп. На карте я смог найти нашу станицу и дороги от нее. Одна из дорог была отмечена стрелкой и вела к китайскому поселению на той стороне границы. Там была сделана надпись «Чен Донг». Насколько я понимаю сейчас и по рассказам отца, этот Донг — купец, которому батя сбывал женьшень, собранный на его угодьях. Возможно, стоит наведаться, заодно и разведку провести.

Следующие два дня мы с братьями обходили угодья с женьшенем, выкопали один корень, приличный по размерам. Я решил, что пока с деньгами проблем нет, и весь корень оставлю дома, сделаю из него настойки. Мама должна знать, как правильно его обработать. А пока завернул корень в увлажненную тряпицу и убрал в рюкзак.

Так, завершив все дела на заимке, мы с братьями отправились в обратный путь, впрочем, опять решили пройти через прииск, проверив не объявились ли подельники упокоенных хунхузов. К месту мы добрались ближе к вечеру.

Погода стояла отличная, земля сухая, последний дождь прошел 4 дня назад, поэтому путь по таежной тропке был в удовольствие, правда, приходилось быть начеку и особо не расслабляться. Мало того, что в нашей тайге можно спокойно встретить медведя или рысь, да и двуногих хищников с узкими глазами и не только предостаточно.

Загодя снизив темп передвижения и максимально снизив издаваемый при движении шум, мы стали подходить к бывшему лагерю бандитов. Солнце зайдет за горизонт уже через пару часов, поэтому нужно пошустрее проверить его, чтобы успеть сготовить чего-нибудь горячего. А то всю дорогу сухомяткой перебивались.

Как только мы приблизились к лагерю на полверсты, я почувствовал на себе чужой взгляд и, не раздумывая, рухнул в траву, в кувырке перекатываясь за старую сосну. Выстрел прогремел практически сразу, и в дерево, возле которого я стоял только что, вонзилась пуля. Меня передернуло, пронесло, чуйка не подвела. Машинально перекрестившись, я затаился, не выдавая никакой активности. Шел я в передовом дозоре, братья были примерно на 100 метров позади, поэтому они рассыпались по флангам и разобрали сектора обстрела на случай, если стрелок решит проверить, что со мной случилось. Их он не должен был заметить. Вообще, одежда, которую нам сшили на заказ, неплохо сливалась с летней тайгой, что отлично помогало маскировке.

Так я пролежал минут 15, пока Леха, зашедший на правый фланг, не разглядел приближающегося стрелка. И что-то этот товарищ совсем на хунхуза не похож. Двигается осторожно, практически беззвучно, грамотно держит винтовку на изготовке, сам одет в какую-то незнакомую одежду зелено-серого цвета, точнее пока не разгляжу. Рост тоже больше стандартного хунхуза, они чаще всего малорослыми, а этот экземпляр не менее 180 сантиметров. Да теперь и лицо европейское разглядел. Интересно, как такого занесло сюда. И что же с ним делать. По-хорошему, конечно, надо бы допросить, но вот явные повадки профессионального бойца меня смущают, все-таки в полную силу мы еще не вошли, а черт его знает, что он может выкинуть даже подраненным. В общем, я решил положиться на русское авось. Алексей прицелился ему в плечо, чтобы лишить возможности стрелять, а Никита нацелился на ногу. Два выстрела слились в один с двух сторон, прям стерео какое-то, — ухмыльнулся я. Но стрелок, видимо, в последний момент что-то почувствовал и в последний момент стал заваливаться на землю. Так пуля Лехи пролетела над его головой, а вот Никитина, предназначавшаяся для его ноги, попала ему в грудь. Похоже, допрашивать будет некого.

Скорее всего, он не один, поэтому, прислушиваясь, мы отправились ближе к прииску. Дойдя до стрелка, я прижал пальцы к яремной вене, нет, еще не отошел. Решив не рисковать, я сделал контроль, перехватив ему горло охотничьим ножом. Вытерев нож о траву, направился дальше. К этому времени второй и третий заходили на прииск с двух сторон.

Мы приближались к бывшему лагерю хунхузов, но пока на горизонте других бандитов было не видать. Конечно, услышав звуки выстрелов, они затаились и, скорее всего, сейчас сидят в полной готовности открыть огонь. Надо не подставиться под пулю. Но и просто пройти мимо не хочется. Я решил попробовать старый добрый метод выманивания. Достал из рюкзака кубанку, которую в летнее время обычно носил редко. На таких, как сегодня, переходах использовал бандану из темно-зеленого отреза ткани. Кубанку насадил на ветку и высунул из-за дерева. По идее, сейчас ее должно быть видно со стороны лагеря хорошо, надеюсь, клюнут. Но, к сожалению, повторив процедуру «поймаю пулю шапкой», 4 раза перебираясь по-пластунски в разные места, успеха так и не достиг.

Здесь два варианта. Либо подельники стрелка меня раскусили, либо они уже бегут отсюда. Хм, и что делать. Занял позицию, с которой лагерь хорошо простреливается, а Леха с Никитой пошли заходить к лагерю с фланга. Причем я решил, что разделять в этот раз не стоит. Я совсем не знаю, с каким противником мы имеем дело, ну и если честно, мне в данном случае проще упустить бандитов, чем получить пулю. А когда два брата передвигаются вместе, то имеют практически одновременный круговой обзор, а с учетом того, что и я охватываю визуально большое пространство, то получается вообще не дурно.

Так, передвигаясь в паре, разобрав сектора стрельбы, второй и третий зашли с фланга к лагерю, но пока никакой активности. Вдруг метрах в 200 от них в сторону тайги хрустнула ветка, и практически сразу Никита выстрелил в том направлении. Раздался вскрик и падение тела. А еще дальше за деревьями раздался топот ног. Похоже, двое человек убегали с этого места. Надеюсь, что сюрпризы от бандитов на сегодня закончились.

Алексей страховал, а Никита направился к подстреленному. Так и оказалось, это был хунхуз, лежащий на боку, зажимавший рану на плече. Весь рукав его тужурки уже пропитался кровью. Хорошо ему досталось. Никита оттолкнул от него винтовку, быстро обшмонал на предмет огнестрельного и колюще-режущего, вытащив засапожный нож, его тоже отбросил к винтовке. Отпорол от его рубахи широкий кусок материи и перетянул руку выше места ранения, чтобы не истек кровью, болезный, раньше времени. Как он закончил оказывать первую помощь, я пробежался к лагерю с левого фланга, так никого и не всполошив. Похоже, всего было четверо, мы, выходит, минусанули двух, и еще двое удрали.

Я с Никитой заняли места для наблюдения, а Леха, подобрав нож хунхуза с земли, подошел к нему и, прислонив к глазу, слегка надавил.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь, если понял меня — кивни.

Хунхуз кивнул, испугано таращась на подростка с ножом.

— Сколько вас было здесь?

— Сетыре, сетыре, — с ужасным акцентом пролепетал хунхуз.

— Зачем вы пришли?

— Низнаю мальсик, нам деньги косподин плати, я показывай карта и идти здесь.

Похоже, это просто проводник. В итоге долгого допроса особо не пришлось даже запугивать этого бандита, он и так был готов говорить, выяснилось, что здесь было два европейца и два хунхуза-проводника. Двое в итоге здесь, а один европеец с хунхузом смогли убежать. Зачем именно они сюда сунулись, так и не смог нам ответить, но я подозреваю, что все дело в тех золотых британских монетах. Вот только откуда бриттам, а я думаю, что все-таки это были они, знать, что они тут. Только если они сами и прятали их. Да, вполне может быть что-то такое. Но гадать сейчас большого смысла нет. Бежать по следам что-то совсем не хочется. Если второй англичанин имеет такие же навыки, как и подстреленный ранее, то есть большой шанс попасть в хорошо организованную засаду. Да катись оно все, сейчас не хочу рисковать, был бы в этом какой-то очевидный смысл, а так.

В общем, я быстро, ничтоже сумняшеся, воткнул охотничий нож в сердце раненого хунхуза, быстро его обыскал, подхватил его карамультук, блин, да это же Шарпс. Интересный экземпляр, ладно, потом разберусь. Еще на поясе у него были какие-то монеты, а также заплечный мешок за спиной. Подхватив все это, мы отступили к ранее подстреленному стрелку. Никита и Леха находились настороже, контролируя периметр, мало ли захотят вернуться эти бегунки.

Как оказалось, около дерева, в котором в прошлый раз были найдены монеты с револьвером, лежали два рюкзака из плотного брезента. Подозреваю, что они как раз и принадлежали европейцам. Видимо, встреча с нами была для них неожиданностью, так как рядом над костром висел котелок с каким-то варевом. Вот бедолаги, даже поесть не успели, а мы, нехорошие такие, их голодными оставили. Подхватив рюкзаки, я быстрым шагом дошел до европейца и стал внимательно его осматривать.

Да, одежка его мне определенно нравится, жаль, грудь продырявили, но не беда, материал уж больно добротный, на что-нибудь сгодится. Никита помог, и мы стащили с него куртку, плотные штаны и ботинки. Вот таких я в этой жизни еще не видел. Здесь как-то все сапоги, а вот этот экземпляр прям мне неплохие берцы с высокой шнуровкой напоминают. Надо бы подобные нам справить. В них точно будет удобнее передвигаться по лесу. Жаль, эти пока мне совсем не по размеру. На широком кожаном ремне висел большой нож с наборной кожаной рукояткой, небольшим латунным эфесом, односторонней заточкой и кровососом вдоль всего лезвия. Приметная вещь, но в руке сидит отлично. Пойдет в коллекцию. Также на ремне были подсумки с патронами и кобура с револьвером Уэбли. Так, а что за винтовка, взял я в руки. О, да это же точь-в-точь такой же Маузер 1884 года с трубчатым магазином, как у Никиты сейчас, отлично. Только вот эта винтовка, сразу видно, хорошо обслуживалась своим хозяином. В рюкзаках нашли две литровые железные фляги в тканевых чехлах, сменное белье, еда для похода (крупа, колотый сахар, чай в мешочке, хлеб, вяленое мясо). Всего я собрал с тела стрелка и рюкзаков 160 рублей ассигнациями, 320 бумажных фунтов и еще 12 золотых монет, таких же, как и в прошлый раз нашел в схроне. Да еще в одном рюкзаке был компас, набросок карты с отметкой прииска, скорее это приблизительные кроки и фляжка с неплохим виски грамм на 500.

Ну, тоже неплохо, подумал я и стал распределять хабар, думаю, все отнесем, оставлять ничего не будем. Лешка метнулся к котелку и проверил. Там оказался вполне приличный наваристый суп с горохом и каким-то мясом. Нагрузившись, мы решили отойти на пару верст от этого места, и, найдя подходящую полянку, окруженную кустарником, устроились на привал. Можно отдыхать, а пока жрать. Нет, не так — ЖРААТЬ…

Глава 9

Ночь прошла спокойно. Два удравших вчера бандита так и не решили возвращаться к нам. И, если честно, не совсем уверен, услышу ли когда-нибудь о них, да и не очень-то и надо, если честно. Заварив крепкого чая в трофейном медном чайнике, я принялся готовить немудреный завтрак. Никита проверял и чистил добытое в бою оружие. До сих пор не нарадуюсь второму маузеру, понравилась мне эта прикладистая винтовка, если повезет и купцу удастся достать оптику, то установлю на нее. Нужно будет только решить вопрос по патронам, но сейчас с деньгами проблем нет, осталось только решить, как их легализовать, не привлекая большого внимания. Так то по здешним меркам у меня скопилось целое состояние, и если какие лихие люди или жадные имущие власть господа узнают, то обязательно попытаются отнять.

А вообще надо подумать, как мне быть дальше в целом. Я по здешним меркам еще ребенок, и хоть в семье ко мне уже относятся как ко взрослому, то нельзя сказать об окружающих и соседях. Соседские бабы косились и шушукались по углам, когда видели нас во всей снаряге. Дико было для них смотреть на нас, сопляков, в таком виде. Да и наши уверенные навыки в военном деле вызывали много вопросов у станичников, даже есаул Селиверстов при последних встречах поглядывал как-то странно, а больше всего боялся батюшку Михаила…

Вообще, в прошлой жизни служил я с удовольствием, вот только система, в которой страна оказалась в девяностые, была, мягко говоря, не идеальной для честного служаки. Думаю, если бы было по-другому, я бы не вышел на пенсию в 34 года. А что мне делать сейчас. Вот в чем вопрос? Если рассуждать по датам, то выходит, что к началу Русско-японской нам исполнится 20 лет. Участвовать в ней или нет, по сути вопрос не стоит, вот только как к ней подготовиться, вмешиваться ли мне в принципе в историю страны. А если вмешиваться, то на какой стороне? Вопросы, вопросы. Как-то так вышло, что я политикой никогда не увлекался и в рядах вершителей судеб себя не видел. Вот только если мне удастся пробиться наверх, придется так или иначе в этом дерьме крутиться.

Историю страны я знаю неплохо, но не сказать, что знания академические, так, поверхностно. Что-то здесь почитал, что-то там, кое-что сохранилось со времен школы и училища, но опять же, насколько эти данные являются достоверными. Единственное, что могу сказать однозначно, Россия в том виде, который был при последнем императоре, мне не близка. Да, можно долго ругать большевиков за то, что они развалили могучую империю, но по факту мое сформировавшееся в прошлой жизни мнение, что они именно ее сохранили. Если бы не они, то после февральской революции князья, промышленники, банкиры и примазавшиеся просто развалили бы ее окончательно, и предпосылок было хоть отбавляй.

Надо ли мне во все это лезть или тихо сидеть в глухом сибирском углу, не вмешиваясь, я пока не знаю, но внутренний голос подсказывает, что остаться в стороне я не смогу. Вот только надо решить, в каком именно виде мне стоит вмешиваться. По идее, если сейчас попытаться попасть в какую гимназию, то вполне могу закончить еще и военное училище и к началу войны с Японией буду уже в офицерских чинах. Тогда, грамотно распланировав свои действия, смогу попробовать переломить ход истории, добиться победы России в этой войне. Вот только что это даст глобально? Не будет революции 1905 года, не будет государственной думы. Но, думаю, это ненадолго, ведь несмотря на то, что проигранная война была значимой вехой в историческом процессе, силы, что пытаются развалить страну, работать в этом направлении не перестанут. Аристократия так и продолжит вывозить сырье из страны, крестьяне так и продолжат вести полуголодный образ жизни, а великие князья будут при любом удобном случае продавать страну за звонкую монету. Помню, где-то читал, как дядя Николая второго, генерал-адмирал Алексей Александрович практически не появлялся в стране, при этом курировал флот, и все основные стройки и закупки за рубежом проходили через него с огромными откатами. Это тот еще Чубайс, а ведь он не один. Вся система управления пропитана насквозь коррупцией.

Выйти на связь с действующим императором, если не ошибаюсь, то Александр третий будет править еще три года, до 1894. Но что в результате? Думается мне, что он прекрасно знает о том, что творится в стране, и захочет, а главное, сможет ли что-то успеть поменять за оставшиеся года. Да и помнится, последние годы жизни он был мало активен и тяжело болел. Поэтому разговаривать с ним совсем не вариант. Еще можно рассмотреть Георгия, который дожил до 1899 года и умер от туберкулеза. Если убрать с шахматной доски Николая и помочь вылечить Георгия, он вполне может быть кандидатурой на престол. Но вот времени на все эти непростые дела практически нет, да и как я со своим детским телом смогу все провернуть, тоже не понимаю пока, а ведь если дождаться хотя б четырнадцати, то будет уже поздно для таких перестановок. Да, задачка.

И еще, не стоит проходить мимо большевиков, а именно Джугашвили. Сейчас будущему генералиссимусу должно быть 12 или 13 лет, он, получается, старше меня лет на 5 примерно. Если готовиться к преобразованиям в стране по уму, то, возможно, стоит сделать ставку на него. Ведь к моменту Русско-японской он будет уже вполне зрелым человеком по здешним меркам, а вот из правителей прошлого, с которыми я сейчас имею возможность поработать, он для меня является наибольшим авторитетом.

Ладно, надо хорошо еще все это взвесить и обдумать, в любом случае пройти мимо и отсидеться в стороне у меня не получится, не такой уж я человек, да и дарованную мне вторую жизнь хочется прожить не напрасно.

Закончив завтрак и собравшись, мы направились в сторону дома. Дорога была знакомая, и погода радовала. Правда, мошкары и слепней было многовато, одно место, где было небольшое болотце, мы прям пробежали, так как гнус облеплял все открытые участки тела, что, конечно, неимоверно раздражало. Репеллента не хватает, а что-то с собой в этот раз я не взял мазь, которую мать делала для отца из разных трав. Она отлично отгоняла всех насекомых. Надо на будущее научиться самому ее делать, мало ли в каком виде прижмет. А пока натерся одной травкой, не помню, как называется, еще дед в прошлой жизни показывал, и стало полегче, но с составом маминой мази, конечно, не сравнится по эффективности.

До станицы осталось немного, и время еще позволяло, поэтому я решил, что будет неплохо по возможности поохотиться. Все-таки дичь в нашем рационе занимала большое место, и теперь, как не стало отца, добытчиком буду я, других вариантов не наблюдается. Вообще, в нашей станице еще 3 охотника-промысловика, у них также есть свои заимки, у Федота даже две, но в другой стороне, и с отцом у них договоренность по угодьям там какая-то была, надо по возможности с ними поговорить. Жаль, что отец нас не успел полностью посвятить во все свои дела, ведь и на заимку к нему мы успели только один раз наведаться, кто же знал, что такая беда случится.

Я сделал засидку в ветвях раскидистого дерева около водопоя вместе с Лехой, а Никита, отойдя примерно на версту от нас, развел костерок. Кто знает, сколько нам придется здесь просидеть, так хоть сможем чайку попить. В итоге практически два часа мы просидели, не шевелясь, в ветвях дерева, когда к водопою вышло семейство кабанов. Был хряк, свинья и 5 подсвинков, уже нагулявших жирок. Я решил, что двух-трех подсвинков нам надолго хватит, в этих визуально будет около 40–50 килограммов веса. Как раз мне нужно рассчитаться одним с соседом за барана, ну и домой остальное.

Пришлось немного свеситься с ветки, стрелять стали опять одновременно, и в итоге мы с Лехой успели сделать по два прицельных выстрела. Вот только после второго выстрела, видимо от отдачи и неудачного размещения на ветке, Леха пошатнулся и полетел вниз с дерева, выронив при этом свой маузер. Винтовка в одну сторону, Леха вниз, а я, сделав жест рука-лицо, стал свидетелем развернувшейся драмы. Хряк почему-то выбрал направление бегства в нашу сторону, и его скорость, сказать честно, меня впечатлила, буквально несколько мгновений и 40 метров, что разделяли нас в момент выстрела, животина преодолела с грацией бульдозера. Леха же при падении приложился головой о твердый корень и до сих пор не успел подняться. Между ними осталось буквально 7–8 метров, когда я начал стрельбу в кабана. Стрелять в голову смысла немного, навряд ли одна пуля его сможет остановить, толстая шкура, толстая лобная кость, может быть такой выстрел и вообще много вреда не нанесет.

Поэтому целился я под лопатку. Из 3 пуль, что успел выпустить из своего винчестера в максимально скоростном темпе, лишь две попали в цель, все-таки стрелять по быстро движущейся мишени, да еще из неудобного положения — это вам не баран чихнул.

Хряк оступился и, накренившись на один бок, полетел дальше с грацией мешка с цементом. Ну и, конечно же, Леха оказался на его пути. Лишь в последний момент он сумел отклониться, но вот хряк неудачно завалился на ногу брата, вызвав его вскрик. Сломал, сука. Этого только мне не хватало.

Знаю, что подходить к подстреленному кабану нужно очень осторожно. Он часто притворяется, надо смотреть на уши, если они прижаты, значит, живой, затаился. Подойдешь так, а он резко бросится на тебя. Поэтому, если уши прижаты, сразу надо достреливать еще лежащего зверя. Что я и сделал, спрыгнув немного в сторону. Не успел хряк после падения вскочить, как стал дергаться в последней агонии после двух прицельных выстрелов под ухо, а пока я оттаскивал стонущего Леху от этого чудовища. Никита же, бросив возиться с чайной церемонией, летел на всех парах к нам на помощь.

Прощупав ногу Алексея, убедился, что есть перелом, хорошо, что закрытый и кость особо собирать из кусков не придется, главное сейчас правильно все сделать. Подобрав подходящие куски коры, я наложил лубки, перемотав ногу отрезками материи. Пока возился с Лехой, Никита начал подготовку к разделке добычи. Вышло, конечно, прилично, больше, чем планировал. И что теперь делать со всем этим добром, с учетом того, что еще и брата придется как-то тащить.

В общем, прислонив Леху к стволу дерева, достав ему воды во фляжке из рюкзака, мы с Никитой попытались повернуть хряка, а весил он, похоже, не меньше 150 килограммов. Нам вдвоем, конечно, по-нормальному его даже не разделать будет. Ну, хотя б нужно поскорее вырезать ему гениталии и спустить кровь. Так и сделали, но скажу, что это было не просто. Пришлось срубить подходящую жердь, чтобы его разворачивать.

Никита налегке побежал в станицу за Анисимом, а я стал подтаскивать подсвинков, с ними-то, надеюсь, смогу справиться. В итоге, когда через 2 часа Никита и Анисим с сыном добрались до нас, 4 подсвинка были мною уже освежеваны, ливер я промыл в ручье и сложил в мешок. Особо постарался промыть кишки. Попробуем колбасу сделать домашнюю.

Так, с помощью Анисима мы закончили возиться с кабаном и погрузили мясо на двух лошадей. До станицы добрались только ближе к ночи и, быстро помывшись в протопленной специально для нас бане, сели за стол. Мать в этот раз расстаралась, и Анна замечательный рыбный пирог испекла, красота.

Вот только Леша сидел, морщился. Теперь на приличное время он у нас не ходячий. Можно сказать, отлично сходили, если бы не встреча с этим злосчастным кабаном.

Пока мы сидели за столом, я коротко рассказал про наш поход до заимки, упустив из разговора встречу на прииске, не стал волновать мать, решил, что позже, когда выдастся минута, рассказать это деду. Да еще решил, что стоит поставить в известность есаула. Но все это завтра, на сегодня приключений уже достаточно, — подумал я, и мы отправились спать, помогая Лехе.

На утро, осмотрев ногу Алексея, я все-таки решил, что стоит наложить ему нормальный гипс. А для начала надо позвать лекаря. У нас в станице была бабка, которая пользовала станичников, приключись с ними какая хворь, вот за ней и убежал Никита, а пока я стал готовить все необходимое для гипса. Нарезал полос из белой материи, должно хватить, затем стал искать сам гипс. В виде порошка мне так и не удалось найти, но мать, услышав, что мне нужно, удивилась немного, но сбегала к какой-то соседке и принесла поломанную гипсовую статуэтку. Простая, какая-то неказистая кукла из гипса, видимо, детям купили, а те ее раскололи. Вот я, за неимением лучшего, принялся дробить ее молотком и полученный из нее порошок ссыпал в хорошо вымытый котелок. Когда бабка Акулина пришла, у меня все было готово для процедуры. Бабка осмотрела ногу Лехи, дала матери каких-то трав и велела сварить ему холодца. Вот свежая дичь и пришлась кстати. Бабка Акулина, увидев мои приготовления с гипсом, заинтересовалась, но не одобрила.

— Ты что, Илья, дурью маешься, давай лубки сделаем, и, поди, все заживет без твоей этой науки.

Улыбнувшись, я продолжил подготовку. По правде сказать, гипс я никогда не накладывал, и знания мои в этом деле, к сожалению, только поверхностные, но все-таки решил сделать по наитию.

Для начала протер ногу самогоном и затем, хорошо вымочив тряпицы в гипсовом растворе, стал накладывать их на ногу. Получилось вроде неплохо, уверен, что это гораздо лучше, чем по старинке, а когда гипс стал высыхать, он обрел твердость, которую оценила и бабка Акулина, зашедшая проведать Леху ближе к вечеру.

— Удивил, Илюша, добре вышло у тебя, надо и мне такой хитрой задумкой пользоваться, и твердо как, и ногой не пошевелишь, точно срастется, как надо. А ты, Леша, старайся не прыгать по двору и не беспокой ногу лишний раз, да знай, лучше ешь и травки пей, которые я матери передала, ладно, пойду я.

Я улыбнулся и попрощался с бабкой Акулиной, может и правда будет теперь гипс пользовать при переломах. Вот и начинаю прогрессорствовать потихоньку.

Запомнилось где-то прочитанное, из военно-полевой медицины, если не ошибаюсь:

На основе своего открытия Пирогов создал целую систему лечения гипсовой повязкой. Позже генерал-полковник медицинской службы Ефим Смирнов писал, что гипсовая повязка стала «похоронным звоном колоколов господствовавшему учению о преимуществе ранних ампутаций непосредственно на поле боя».

Я рассказал деду обо всех наших приключениях и о том, что двое от нас убежали, а также про золотые британские монеты. Он одобрил мое решение поведать все это Селиверстову, поэтому на следующий день с утра я запланировал поход в гости.

— Ну, здравствуй, Илья, проходи! Ты один или с братьями? — Спросил есаул, показывая мне на место за столом.

— Один.

Я прошел, перекрестился на иконы в красном углу, поприветствовал хозяев. Хозяйка вынесла несколько кусков брусничного пирога и налила в глиняные кружки холодного молока. Обменявшись приветствиями, я стал рассказывать есаулу о том, что приключилось. Показал ему кроки, что были найдены нами у европейца. А также спросил совета, как быть с золотыми соверенами.

— Знаешь, Илья, — начал говорить есаул, — история мне не нравится. Похоже, что готовили что-то нехорошее в наших краях. И, боюсь, без жандармов здесь нам никак не обойтись, да и доложить я все-таки обязан. Ты не переживай, они, если что, деньги тебе сами и поменяют по курсу банка. Вообще, они всегда с удовольствием всю валюту забирают, догадываюсь, что для заграничных дел требуется. Здесь проблем не вижу. А вот какая цель была у этих англичан, было бы не дурно разобраться, поэтому давай так. Я отправлю письмо жандармам, коротко описав, что произошло, а там уж как пойдет. Либо сюда кого отправят, либо тебя будут вызывать. Но не переживай, я в обиду не дам, там у меня хороший знакомый есть, с ним и свяжусь.

После похода к есаулу я с Анисимом внимательно осматривал преобразования на дворе. Его изба была уже под крышей, и Анна ее активно обживала. Потихоньку добавлялась новая мебель, беленая печь с пирогами создавала уют, а Анисим лучился радостью. Также крыши нашего дома и кузни были покрыты свежей черепицей, и со стороны этот ансамбль выглядел симпатично и необычно для нашей станицы. Правда, Анисим дал пресс для черепицы ближайшим соседям, которые также загорелись перекрыть свою крышу, и теперь на их подворье кипела работа.

Стены кузни уже неплохо схватились, думаю, через год-два они не будут сильно уступать кирпичным по прочности. Получилось славно. Верстаки уже были собраны на своих местах, и для начала работы осталось дождаться, когда придет оборудование для кузни, заказанное на конец августа. Пока же я попросил, чтобы Анисим сделал запас каменного угля и железа. Он, приняв у меня деньги, обещал все сделать в ближайшее время, а я, размышляя о будущей встрече с жандармами, пошел к себе, утро вечера мудренее.

Глава 10

До сих пор мое сознание не воспринимает полностью текущие реалии, которые касаются транспорта и связи. Ну, непривычно мне как-то осознавать, что скорость 20–30 км в сутки для перехода — это нормально, и что несколько месяцев можно ждать заказанную вещь. А жили мы действительно в глухом углу. Так, самым ближайшим местом, который можно было назвать более цивилизованным, был лишь Нерчинский завод. Что-то около четырех тысяч населения. Сами рудники по добыче серебра, действующие еще с семнадцатого века, были истощены, и завод закрыли в 1853 году. Но жизнь в одноименном населенном пункте продолжалась, и именно там находились ближайшие представители власти. В селе было военное отделение забайкальского казачьего войска, управление полиции, казначейство, телеграф, таможня, банк, женское и мужское училище, ну и какие-то мелкие производства. Так, от нашей станицы до Нерчинского завода было 28 верст по тракту, и обычно дорога верхом занимала один день. Еще теоретически можно было подняться от Аргуни по притоку Алтаче, но это была горная, местами мелкая и бурная речка, поэтому такое приключение практически не использовали.

Как оказалось, именно в Нерчинском заводе был ближайший к нам сотрудник отдельного корпуса жандармов — обер-офицер Свистунов Антон Семенович, хороший знакомый Селиверстова. Так понимаю, они часто контактируют по рабочим моментам, все-таки мы на границе находимся, и бывает всякое.

Собственного здания в селе у жандармов не было, и был лишь отдельный кабинет и приемная в здании полицейского управления. Собственно и было всего 2 сотрудника этого ведомства — сам Свистунов и его помощник.

Так, получив докладную записку от есаула Селиверстова, Свистунов решил лично приехать и провести опрос на месте, что-то, видимо, ему показалось странным в этой истории.

С самого утра я возился в новой мастерской. Наконец-то вчера доставили обещанный заказ. Кольты, винчестеры, запас патронов, а самое главное, прям не знаю, каким чудом купец привез два оптических прицела. Конечно, эта оптика далеко не из 21 века, но сделана добротно, правда, начищенная латунь блестит, как у кота яйца. Надо что-то с этим придумать. Вот я и разбирался с новым оружием, чистил, проверял и готовился к пристрелке первого установленного прицела на маузер Лехи.

Анисим носился рядом, довольный привезенным оборудованием для кузни, улыбка не сходила с его губ. Никита и Олег ему помогали. А Леха сидел и перелопачивал привезенные купцом книги. А именно я сделал заказ того, что будет хорошо бы подтянуть для будущей учебы. Нужно подтянуть современную русскую грамматику, также совсем я не владел латынью, ну и были пробелы по слову божьему. В общем, Леха уже второй день грыз гранит науки. Ну и мы с Никитой, соответственно, параллельно тоже впитывали науку, сознание то у нас одно. Вот надо будет как-то налечь на иностранные языки, нужные книги я уже заказал.

Мне было нужно решить, чем именно будет заниматься Анисим, кроме моих индивидуальных поделок. Тут вариантов, конечно, много, вот я и прокручивал их в голове. Хотелось бы запустить работу, и чтобы она максимально независимо от меня двигалась, чтобы могла прокормить родных, когда я уеду учиться. А уехать, так или иначе придется, это я уже решил окончательно. Правда, о моих замыслах, кроме меня, никто не знает.

Сделав пристрелку, мы отошли в овраг. Палили из кольтов, тренировались быстрой стрельбе от живота давно, а вот теперь с однотипным оружием работать стало проще. Это, конечно, не идеальный ствол, но меня больше всего привлекала универсальность по патронам с винчестером. А вооружённое тремя винчестерами и 6 кольтами, наше богатырское отделение из трех недорослей получало очень такую внушительную огневую мощь.

Перешел к маузеру с прицелом. Вышло неплохо. Если раньше уверенно бил грудную мишень на 500 метров, то с прицелом это расстояние увеличилось до 900. На 1000 тоже попадал, но только 3 из 5. Уж не знаю в чем причина, может прицел не очень точный, может патроны хреновые и для снайперского огня не подходят, а может и рукам еще нужно силу набрать. Так, точно знаю, что мосинка 1931 года в снайперском варианте могла работать на дистанции до 1400 метров, но реальная эффективность была до 1000 метров.

Очень доволен и таким результатом, вот надо только покрасить прицел, чтобы не бликовал, и еще сделать быстросъемный чехол. Снимать прицел получится не быстро, поэтому, думаю, обе винтовки постоянно будут с нами, а защитой дорогой оптики нужно обязательно озаботиться.

Тут со стороны деревни послышался детский крик, и я, отложив винтовку в сторону, увидел несущуюся со всех ног Машку. Смешная такая, бежит, дороги не разбирает, пыхтит, как паровоз. От нее узнал, что в станицу прибыл какой-то начальник, и есаул велел братьев позвать к нему, да побыстрее.

Вот блин, все бросил и бегу. Ладно, махнул я рукой, все равно ведь не отвяжутся, подумал я, и мы с Никитой, быстро оправившись, умывшись и отказавшись от обеда, отправились к дому Селиверстовых.

У входа во двор стояла пролетка, а во дворе сидел и курил трубку урядник. Так понял, это сопровождение жандарма, все-таки ездить в одиночку по нашим дорогам не всегда безопасно, вот, видимо, и выделили ему помощь.

Есаул с жандармским обер-офицером вышли из дома, и Павел Михайлович позвал нас к столу, стоящему во дворе. Там была пара лавок, а рядом младший сын есаула раскочегаривал самовар. Мы сели за стол, и есаул познакомил нас со Свистуновым Антоном Семеновичем. После чего начался продолжительный детальный опрос. Все о том, как мы освобождали людей на прииске, как столкнулись с бандитами второй раз, ну и подробно опросил про взятые трофеи, а особенно про валюту.

Свистунов попросил показать вещи, которые мы взяли с европейца, и Никита побежал за ними домой, также я попросил принести золотые соверены и бумажные фунты.

Повертев в руках маузер и остальные вещи англичан, принесенные из последнего выхода, мы перешли к финансовому вопросу. Курс фунта к рублю на сегодняшний день бы 9,5 рублей за фунт стерлингов. У меня было 320 фунтов бумажными купюрами, это в переводе на рубли выходило 3040 рублей, также 154 золотых соверена. Как объяснил мне Свистунов, монеты у меня все по полсоверена, то есть в каждом полфунта стерлингов или 3,99 граммов в золоте. Выходит, что всего 77 фунтов или 731 рубль в пересчете. Но золото менять на бумажные рублевые ассигнации я категорически отказывался и в процессе долгого торга получил от Свистунова 700 рублей серебром и 3040 рублей на ассигнации. Чему, признаться, был очень доволен, почему-то было предположение, что просто конфискуют и все. Но тут рядом был Селиверстов, видимо, это помогло в процессе обмена.

Получалось, у меня сейчас, после всех трат на стройку и закупки осталось золотым песком в схроне на заимке 34 фунта (13,9 кг), 730 рублей серебром, и астрономическая сумма — 3400 рублей на ассигнации. Все китайское серебро я в процессе торга с купцом ему отдал. Ну вот, прокрутив в голове финансовые операции, и навел порядок с деньгами, отвлекшись от слов жандарма.

— А, что вы сказали, ваше благородие?

— Надо бы на прииск сходить, — говорит жандарм.

— Так сходите, конечно, карта вот, поди, не заплутаете, — ответил я.

Селиверстов после моих последних слов крякнул и вытер свои шикарные усы рукавом рубахи.

— Вообще-то, — сказал жандарм, — я планировал с вами туда сходить. Хочу, чтобы ты мне все показал на месте, что и как было, возможно что-то вы пропустили, на месте что-то важное вспомните. Не нравится мне внимание англичан к нашему волчьему углу. Сколько голову не ломаю, так и не могу понять, что им здесь могло понадобиться. Народу у нас тут немного, опять же до тракта сибирского отсюда далековато, вон только до Нерчинска от Нерчинского завода, почитай, 220 верст по прямой, а где у нас эти прямые то тут. Вот и не знаю даже, что и думать, но думать что-то непременно нужно. Потому как сил у нас здесь, по правде сказать, немного, станицы редкие и немногочисленные по Аргуни, а если англичане умыслили какую провокацию учинить, то туго придется.

— Знаете, — сказал я, — мне почему-то кажется, что эти дельцы европейские больше на золото нацеливаются наше и просто организуют вот такие нелегальные прииски. Ну что им тут еще-то выведывать, а вот денег заработать, да и еще с помощью бесплатной рабочей силы, которую банды отлавливают на тракте, для них, почитай, милое дело.

— Может оно и так, но ты вот, Илья, бери братьев и давай готовься, завтра на рассвете выйдем на тот прииск.

— Так разве что только я с Никитой, у Леши нога сломана, на него кабан несколько дней назад налетел, ну и поломал.

— Хорошо, ступай собираться, — сказал Свистунов, — завтра на рассвете жду тебя здесь.

Мы попрощались с Есаулом и, забрав с собой принесенные вещи, а также внушительную сумму денег, отправились домой. Придя домой, я подошел к матери и вручил ей 200 рублей на хозяйство, попросил сделать закупку припасов на зиму, а также сказал вместе с Анной подумать, может еще что нам нужно, скотина какая там или утварь, если не хватит, то денег я добавлю. Оставшиеся деньги убрал под замок в сундук отца, который перешел ко мне по наследству.

Попросив мать приготовить мне припасы на утро, я стал собирать в рюкзак необходимое для похода. Вообще, рюкзаки я старался держать всегда готовые к выходу, но все-таки, если время было, то перебирал. Да и сам процесс такой мне нравился и давал время подумать в спокойствии о своих планах на будущее. Никита в это время чистил оружие и готовил к выходу.

Основным возьму винчестер, а Никита — маузер, но тот, на который мы еще не поставили оптику. Не хочу светить перед жандармом такой редкой вещицей. С собой также по паре кольтов, фляжка с водой, которую дед помог обшить материей, похожей на брезент, и пристроить ее к моей РПС. Также в рюкзак пошел запас крупы, чая, сахара, вяленого мяса, пара луковиц и так по мелочи. В целом на 2 дня перекуса, завтра мать еще свежего хлеба добавит, они по очереди с Анной теперь его каждое утро пекут.

В целом все к походу было готово, и я решил переговорить с Анисимом. Дойдя до мастерской, я полюбовался приличной наковальней, мехами и горном, с которым Анисим еще возился. Олега, похоже, он тоже загонял, но оба были довольные.

— Анисим, я не знаю какой ты мастер и что можешь делать, поэтому давай для начала расскажи сам.

— Ну, Илья, могу так-то многое делать.

— Ага, — ухмыльнулся я, — могу ковать, могу не ковать, люблю это так, что не могу не куя.

Анисим сначала скривился, почесал бороду, а потом заржал, как конь, оглашая все пространство мастерской своим гоготом, аж Олег прибежал с улицы, узнать, что случилось.

— Давай так, — начал я разговор, — нам с тобой нужно решить, на чем будет идти основной заработок с мастерской. Мелкий ремонт в станице уже есть, да и по большому счету он не особо интересен. Прям срочно, деньги нам не нужны, их пока хватает, поэтому надо решить, на чем сможем зарабатывать в долгую.

— Вот, смотри, — я дал ему простой чертеж ножа НР40 (нож разведчика времен Великой Отечественной Войны), — попробуй сделать вот такой нож. Здесь не торопись, нужно подобрать правильную сталь, закалку, заточку. А потом я бы хотел поставить эти ножи на поток, пусть и не в большом количестве, но всегда одинаково качественные. Как будет мастерская готова к работе, займись. Также мне нужно сделать две дюжины вот таких метательных ножей, и я положил на стол один из своих ножей, купленных на рынке еще с отцом. Но на чертеже немного изменил форму ножа, приблизив ее более к тому, чем пользовался в будущем.

Еще хотел загрузить его разработкой арбалета, но потом от этой мысли временно отказался. А причины простые. Сделать из текущих материалов что-то миниатюрное не выйдет, скорее всего, соответственно, таскать в походах эту бандуру будет не просто, да и будет проблема со взводом. Если делать слабое натяжение, то на кой ляд мне такой нужен. А если нужна убойная сила метров на 150, то натянуть я смогу при текущей моей силушке его навряд ли. Короче, подумал и не стал его грузить. Но зато дал ему простенький чертеж рогатки из металлической проволоки с загнутыми назад концами. В прошлой жизни на каких-то сборах мне давали попробовать пострелять из нее. Вроде как пиндосы даже на вооружение себе поставили, вот я и решил, а почему бы и нет. Проблема может возникнуть разве что с подходящей резиной, но поищу на рынке, в крайнем случае, закажу у купцов, уж если не подходящий жгут, то каучук они мне должны в небольшом количестве найти. А я сам потом нахимичу. Если честно, это больше для развлечения, а мало ли что получится. Помню, как умельцы металлические бочки пробивали такой штукой, смешной на первый взгляд. А уж снять кого с расстояния 20–30 метров свинцовым шариком в башку — это же милое дело, и бесшумно, опять же.

— В общем, Анисим, я на тебя надеюсь. Как выйдет сладить это, надо будет сделать нам с братьями учебные шашки, три, а лучше 6 штук. Ну а потом и боевые, но к последним без нас не приступай.

— Хорошо, Илья, — сказал Анисим, — только вот я никак в ум не возьму, вы с братьями столько денег потратили на хозяйство, а я пока так ничего и не сделал. Ума не приложу, как смогу рассчитаться с тобой.

— Смотри Анисим. Мне нужно чтобы дома был всегда мужик, который поможет матери, мы так или иначе поедем учиться и надолго, поэтому хочу, чтобы здесь были люди, которым я могу доверять. С тебя только человеческое отношение нужно. По деньгам не переживай. Мы ведь все затраты уже подвели, сколько и на что ушло. Вот как сделаешь первые экземпляры, что я тебе дал, мы посчитаем их для начала, а там что-то на продажу будем отправлять. Может, нож этот будет хорошо идти, может что другое, поглядим, время покажет.

Пока мы с Никитой мотались по делам, Леха сидел и поглощал книжку за книжкой. Все-таки я вовремя запасся нужной литературой. В прошлой жизни, учась еще в дурке, у нас был один преподаватель, который обучал скорочтению. Мы тогда делали замеры, у меня был один из лучших показателей. После тренировок я смог достичь показателя 1100 слов в минуту, это при том, что стандартно взрослый человек может поглощать примерном 200–400 слов текста в обычном, не разогнанном режиме. И вот теперь Леха во всю разогнался, жаль, нет секундомера, чтобы сделать замер, но по ощущениям книги теперь я могу просто проглатывать, а с учетом того, что память у меня около абсолютная, то при поглощении материала я его сразу и запоминаю. По сути, собеседование в гимназию я уже сейчас должен пройти с текущими знаниями, вот только языки подтянуть. Английский, немецкий у меня и так были в приличном состоянии, хотя языковая практика и ограничена, поэтому по-хорошему надо найти носителей и поставить произношение, ведь язык конца девятнадцатого века сильно отличается от современного. Вообще, с тремя сознаниями можно вполне себе заниматься сразу тремя образованиями, и все это я, думаю, смогу переварить. Надо только распланировать свое образование в принципе и еще согласовать с планами в целом. Просидеть тупо 5 лет в казарме тоже не особо хочется. Для начала стоит закончить классическую гимназию и уже после это строить планы.

Помогли Лехе переместиться за стол в беседку, а то он целый день сидит, аж пятая точка затекла. Мать стала накрывать на стол, и вся наша большая семья села ужинать. Жаркое из подсвинка, томленое в русской печи, получилось изумительное, да со сметаной, мм. Я аж чуть ложку не проглотил, как вкусно. Потом пили чай с гречишным медом вприкуску. Вообще, как оказалось, в нашей семье мед любит каждый первый, я даже начал подумывать поставить несколько ульев, надо покумекать с Анисимом.

Поблагодарив хозяюшек, мы отправились спать. Завтра с утра надо опять идти на этот чертов прииск, скоро он уже сниться мне начнет…

Глава 11

Отправились в путь мы, как и договаривались. Когда мы с Никитой подошли к дому есаула, Антон Семенович уже сидел и ждал нас на лавке, пыхтя трубкой. Одет он был по-походному. А я-то еще думал в мундире он в тайгу попрется или все-таки мозги включит. Думаю, Селиверстов его надоумил одежду поменять. На нем были штаны и куртка из плотной ткани, солдатский сидор за плечами, на боку штатный «смит вессон» в кобуре, а в руках он держал двуствольное охотничье ружье 12 калибра, и патронташ еще заметил в закрытых подсумках на боку. В такой, по-моему, 12–18 патронов влезает, если не ошибаюсь. Голову покрывала фуражка, единственный атрибут того, что перед нами человек служивый, а так легко с охотником спутать, разве что офицерская портупея выдает, да в принципе у нас такую многие носят.

Свистунов был среднего роста, плечистый, без лишнего веса, со строгим взглядом и горбинкой на носу и аккуратными усами. Думаю, ему где-то 25–35 лет, не больше. Интересно как его занесло в Забайкалье. Уверен, что среди офицеров отдельного корпуса жандармов отправка в такие места сравнивается ссылкой. Ведь, по сути, карьера в таком углу стоит как правило на месте, да и скучно, особенно молодежи приведшей к столичному образу жизни. Ну да ладно, что это я стал копаться, мое какое дело. Несмотря на то, что все финансовые операции у нас с ним прошли отлично, я не собирался перед ним раскрываться и особо доверять. Кто его знает, лучше перебдеть. На сколько знаю случайных людей в такой важной, но немногочисленной службе Российской империи нет. К слову, жандармов сейчас в нашей империи в два раза меньше, чем в демократической Франции, тем не менее по мнению большинства европейцев именно у нас душат свободу на каждом шагу.

Пока я размышлял о разном, мы шли, особо не разговаривая, стараясь держать уверенный темп. Конечно, не будь рядом жандарма мы с Никитой ускорились бы минимум в два раза, но глядя на Свистунова я понимал, что он такого скорого темпа просто не вытянет. Тут Никита, шедший метров на пятьдесят впереди заметил глухаря на ветке сосны. Я тихонько остановил жандарма, и попросил обождать. Никита выцелил глухаря из своего маузера. Патроны, конечно, боевые, если попасть не удачно, то ошметки нужно будет собирать по всему лесу, но я-то ученый и прицелился в голову, ей все равно в суп не попадать. Раздался выстрел и примерно с 5 метровой высоты на землю полетела упитанная тушка птицы. Лайки кинулись к дичи и завозились возле нее. Да отлично, сегодня будем со свежатиной подумал я и мы быстро ободрали тушку. Ощипывать по науке было некогда поэтому сняли перья вместе с кожей, потроха сразу пошли собакам, а 4 килограммовая тушка разместилась в мешке за плечом. Свистунов подивился на меткость, и полное отсутствие головы у подбитой птицы, похвалил Никиту. Дорога продолжилась веселее, в предвкушении ужина.

За время пути на привал мы останавливались один раз, перекусили, не разводя костра, и поспешили дальше. К прииску мы подошли уже в сумерках. Там было тихо, разведка, от которой я настоятельно отстранил жандарма, показала, что присутствия посторонних не наблюдается. На месте мы развели костер и в стали варить еду. Две упитанные ножки глухаря посолив повесил обжариваться над углями, а из остальной птицы готовили похлебку с крупой и овощами. Получилось отлично, Свистунов хвалил мой поварской талант. Ну а что нам, соплякам, могем могем, улыбнулся я на его комментарии.

Пока я возился с ужином Никита натянул кусок брезента для навеса и нарубил лапника для лежанок. Осматривать окрестности решили с утра, сейчас то уже поздно. Сидя с кружкой крепкого чая перед пламенем костра, Антон Семенович спросил:

— Илья, вот смотрю я на Вас. И все никак понять не могу, все ваши поступки никак не сходятся у меня с вашим возрастом. Как стреляете я уже успел увидеть, да и то, что вы умудрились с братьями столько бандитов за небольшое время на тот свет отправить, тоже о многом говорит. Ну не бывает так. А то, как вы с братом друг друга чувствуете. Сегодня он остановился, а я приметил, что ты в тот же момент почти на него, не глядя меня за плечо дернул. Что это за мистика такая, может ты мне объяснишь?

Сделав пару глотков чая, я ответил:

— Нет тут никакой мистики ваше благородие. Мы же близнецы, нас в детстве даже мамка с папкой путали, а у близнецов такое бывает. Если одному плохо другой не спокоен, если один в беде другой чувствует. Это мне бабка Акулина еще рассказывала, вот я думаю и у нас такая же история. А что касается наших стрельбы, да умений, так почитай мы с самого детства тренируемся. Бегаем с утра каждый день уже несколько лет, зарядку делаем, драться учимся, ну а стрелять нас отец учил. Он же у нас охотник промысловик.

— Да… — протянул жандарм. — Дела… Учится вам надо мальчики, вот бы вас грамоте обучить, да правильное училище закончить, вам бы цены в нашем корпусе не было бы.

— Знаете, Ваше благородие, с грамотой у нас все хорошо, мы читать да писать еще с трех лет выучились по церковным книгам. И сейчас учимся. Английский, немецкий, латынь, греческий, математика, геометрия и другие науки изучаем. По книжкам правда, но при желании можете проверить, это легко. А то, что учиться нужно нам так я и не отрицаю, это дело всегда пользительное. Для начала мы хотим в гимназию пойти, а куда потом еще не решили. Денежка теперь, благодаря Вам есть, вот и хотим поехать учиться. Только мечта у меня есть поехать в Петербург, вот не знаю выйдет ли.

Свистунов посидел какое-то время задумчиво сказал:

— Вот здесь мальчики, попробую помочь. Дело в том, что мой брат работает заместителем директора С.-Петербургской Одиннадцатой мужской гимназии. И могу просить посодействовать о вашем зачислении. После этой гимназии вы сможете поступить в любое военное училище или в университет. Но скажу, поступить в гимназию тоже не просто. В целом туда берут уже практически с начальным образованием. То, что вы науками занимаетесь конечно замечательно, но думаю хорошо бы еще и репетиторов нанять и позаниматься перед поступлением. И вот еще такой момент. Вы же маму с собой не повезёте в Петербург, а одни вы там куда. Вам нужен будем опекун, кто будет за Вами следить, иначе какими бы вы самостоятельными ни были, ничего не выйдет. И этому опекуну нужно правильные бумаги выправить, чтобы он мог связаться с руководством гимназии, ну и мало ли что произойдет в процессе учебы опять же с него будет спрос. Но помочь, чем смогу, я вам несомненно постараюсь.

Я решил вытянуть из него информации по максимуму:

— Ваше благородие, а знаете сколько стоит обучение? Еще интересно сколько стоит жилье в столице.

— Ну по обучению, могу сказать, что примерно 50 рублей в год на человека придется оплачивать. По жилью вопрос сложнее. Оно самое дорогое в столице. Если это комната в доходном доме от 5 до 15 рублей в месяц, двухкомнатная квартира где-то 15–40 рублей, большая квартира на 3–5 комнат 50–150 рублей в месяц обойдется. Ну а если это дом, то от 300 до 1000 рублей может выйти. Здесь уже разброс очень большой, сами понимаете.

Переваривая услышанное, я прикидывал, что в целом все получается очень даже неплохо, и денег на все про все должно вполне хватить. Конечно хотелось бы в доме жить, но там сможем на месте посмотреть. Может продать золото из заначки и прикупить небольшой домик. А что, хорошее вложение, в крайнем случае можно будет сдавать его, достаточно прибыльно. Но это время будущего.

— Ваше благородие, Антон Семенович, мы точно поедем туда, и будем Вам очень признательны, если поможете с письмом и попросите Вашего брата нам содействие оказать. И еще по возможности помогите с документами на сопровождающего или опекуна. Мы с ним сможем к Вам приехать на Нерчинский завод, чтобы все смогли по месту оформить, а это Вам за хлопоты.

И я, покопавшись в своем рюкзаке вытащил из него револьвер Уэбли и мешочек патронов россыпью.

— Ой, право Илья не стоит, еще же ничего не сделано, а ты уже благодаришь.

— Ничего, — сказал я, — как говорится, под лежачий камень вода не течет, а это так трофей, Вам пригодиться.

Жандарм стал крутить в руках подарок, было видно, что тот пришелся ему по душе.

— Ладно мальчики, пора спать, завтра дел много.

И мы стали укладываться. Тем не менее караулить наш сон мы стали с Никитой по очереди, мне не привыкать. Один спит, остальные бдят. Конечно, уже замечал за собой, что когда несколько дней в режиме бесконечного бодрствования сознания время проходит, в смысле если не спим все одновременно, то через несколько дней приходит усталость. Эта усталость больше эмоциональная что ли. Возможно, так мозг нам дает понять, что ему тоже нужен отдых.

Ночь прошла спокойно, никто не наведывался к нам на огонек. Я проснулся, мы вместе с Свистуновым пошли оправиться к ручью, а Никита в это время готовил завтрак. Он разогрел остатки вчерашней. Похлебки из глухаря и нарезал хлеба с салом.

Попив чаю, я решил, что пару часов времени на дополнительный сон Никите можно выделить, так получилось, что этой ночью ему удалось урвать только четыре часа отдыха. Поэтому он завалился спать, а мы с жандармом стали обследовать бывший лагерь бандитов.

Скрывать от Свистунова что-то причин у меня не было, и я подробно описывал что и как происходило в оба дня столкновения с бандитами, показал место, где мы оставили тела хунхузов. Жандарм поморщился от дурного запаха, все-таки несколько дней на жаре не способствуют свежести трупов, и пахло одуряюще.

— Что похоронить не могли? Спросил жандарм.

Я не стал отвечать ему и просто пожал плечами, показывая всем своим видом, что плевать я хотел на этих выродков.

Дольше всего жандарм осматривал месте, где непосредственно мыли золото, даже найдя один убитый промывочный лоток он попробовал промыть немного речного грунта. И правда несколько крупинок золотого песка после промывки осталось в лотке.

— Ну в принципе мне все ясно, сказал Свистунов. Сейчас я кое-что опишу и можем выдвигаться в обратный путь.

Жандарм примостился к стволу дерева, а я, подняв Никиту стал готовить небольшой перекус перед выходом. Думаю, пообедаем уже в дороге.

Вышли обратно чуть позже полудня. Вот же черт, как мне часов не хватает, в очередной раз задумался я, а Свистунов видя на мои гримасы, понял, что я определяю время по солнцу, сказал:

— Час дня сейчас Илья, спросить, что ли трудно, улыбнулся он и убрал часы луковицу во внутренний карман.

Отвечать я не стал и продолжил идти по маршруту.

До дома мы добрались на следующий день, без дополнительных приключений, перестрелок и встреч с нехорошими людьми. Да, собственно говоря, и хорошие люди нам тоже не встречались, вообще за все время пути никого не встретили. Хотя две куропатки, на свою пернатую голову все же попались, и были безжалостно сопровождены под конвоем к нам домой, в неживом состоянии естественно.

При расставании жандарм нас поблагодарил, и еще раз пообещал помочь с гимназией, а потом отправился в сторону дома есаула.

Дома, пообедав и ополоснувшись в теплой баньке я занялся куропатками. Еще месяц назад мы смастерили не хитрую коптильню, вот я и повесил подсоленные тушки в нее, щедро добавив липовых опилок для дыма. Уже скоро по двору стал разносится непередаваемый аромат, а через 3 часа как раз к ужину на деревянный поднос были выложены две румяные тушки, источающие яркий запах копченой курицы. Да прям как у деда, подумал я, вспомнив как будучи мальцом мы с дедом коптили курицу на мое день рождение. Помню это был 1981-й после олимпиадный год, и дед Андрей постарался для меня организовать праздник в меру сил.

Из задумчивости меня вывела мама:

— Как сходили Илья, жандарм энтот никаких проблем не принесет?

— Нет мам, не переживай, все с ним хорошо. Мы даже отлично поговорили, и помогли ему во всем, что он просил. А еще он пообещал помочь устроить нас в гимназию.

— Энто какую такую гимназию, вскинула руками мать.

Но дед осек ее одним взглядом, и она продолжила слушать, но по виду было понятно, что тараканы в ее голове в этот момент свадьбу играют.

— Не надо раньше времени ругаться. Ты же видишь, что науки нам с братьями отлично даются, и, по правде говоря, всю жизнь по тайге бегать, мы не хотим. Надо нам учиться. Денег на это хватит и Вам на жилье тоже, а если захотите, то и на переезд всей семьи в город. Вы уже решите, как Вам будет лучше с нами поехать или здесь остаться. Мы в любом случае постараемся каждый год на каникулы приезжать.

— Куда это мы, нет, никуда я отсюда не поеду, как же это, опять стала заводиться мать. А хозяйство, а кузню вот сделали, а…

Но я ее опять перебил.

— Решать вам, не переживай главное все будет хорошо.

— И когда вы собираетесь ехать, в Читу или Иркутск собрались?

Понимая, что мой ответ может вызвать взрыв эмоций, я решил ответить уклончиво, придет время, мать успокоится и расскажем куда поедем.

— Гимназий много разных, мы еще пока не выбрали, ты главное матушка не переживай. Вон бери пример с деда, это кремень, даже не ругается.

Дед покряхтел и стал набивать трубку. Видно, было что он переживает за внуков, но видимо решил поговорить наедине.

Анисим, сидящий за общим столом, ранее не вступавший в диалог сказал:

— Ребята, вы не переживайте, если вы поедите учиться я за хозяйством пригляжу, Таисию Степановну в обиду здесь никому не дадим. Да что говорить, я вам всем что у меня есть сейчас обязан. Так что не переживайте.

На этом разговор сам с собой закончился, я лишь заметил, что мать смахивала платком скупые слезы, когда убирала со стола. Но не стал лезть ей в душу. Переживет, да и правда, новые члены нашей семьи Анисим, Анна, Олег и Санька, отлично вписались, как будто жили с нами всю жизнь. Еще заметил, как Санька за Олегом бегает. Вот пигалица, если так пойдет, то никуда Олегу не деться будет оженят и все. Да, по правде говоря, вариант то не плохой, думаю пару лет и Санька будет готова женихаться, надо Анисиму намекнуть, да за Саньку пообещать приданое хорошее. Ну а что денег выделю, дом поставим рядом, и глядишь семья от этого только крепче станет, подумал я.

С утра все обдумав, я отправился к Селиверстову. Жандарм уже к этому моменту уехал, и мы спокойно могли с ним поговорить. Мне нужен был сопровождающий для поездки на учебу, да и не абы какой, а подходящий. Чтобы в делах помогал, да и не лез особенно в мои дела.

Все-таки сейчас я достаточно ограничен в своих действиях семьей, и, по правде говоря, приходится порой изображать ребенка, и что-то в последнее время все больше и больше промашек допускаю. Вот и Свистунов меня чуть не раскусил.

Выложив есаулу свой план по учебе и обрисовав, что мне нужно, я принялся ждать его ответа, но он не спешил, перебирая на столе какой-то старый пистоль. Дульнозарядный с колесцовым замком. Заинтересованно глядя на эту диковину. Я поинтересовался у казака. Оказалось этот пистоль ему подарил друг, участник крымской войны. Взял в руки и увидел замысловатый герб, выгравированный на рукояти. Занятная вещица, подумал я.

— Вот что Илья, нарушил затянувшуюся паузу есаул. Я одобряю и поддерживаю Ваше желание учиться. Головы у вас братьев Горских светлые, и с хорошим образованием вы сможете многого добиться. А женьшень в тайге растить, да зверя бить, умельцев у нас хватает. Пожалуй, есть у меня на примете один человек. Это Егор Кузьмич Калугин, ты его знаешь, живет в старом доме на другой окраине станицы. К нам прибился года четыре назад, раньше в этом доме семья пасечника жила, да когда пасечник сгорел от лихоманки, жена его в том же годе преставилась. А дочь единственная замуж выскочила и уехала в Заречное. Вот дом пустовал два года, а когда Егор появился, мы ему его и выделили. Он служил всю жизнь, до ефрейтора дослужился, да вот ранение получил в ногу, когда пересыльные взбунтовались под Читой. Его списали из армии, небольшой пенсион назначили, чтобы ноги не протянуть. Да что там от этого пенсиона. Вот он и крутиться с палкой как может, в огороде копается, рыбу ловит, да вроде как что-то из кожи мастерит. — Он достал с полки кожаную папку для документов. — Вот глянь его работа. А так думаю с ним можно сговориться. Мы с тобой к нему прямо сейчас и сходим.

— Хорошо Павел Михайлович, давайте попробуем, — сказал я, откладывая в сторону кожаную папку, которую все это время внимательно рассматривал.

Мы допили чай, и отправились знакомится с Егором Кузьмичом, который в последствии сыграет очень важную роль в моей жизни, ну а пока об этом я даже не догадывался.

Глава 12

Егор Кузьмич копался в огороде, траву видать дергал с грядок, когда мы подошли и поздоровались. Он выпрямился во весь рост и дружелюбно ответил. Подняв с земли, лежавшую палку немного прихрамывая, подошел к нам и пожав руку пригласил во двор.

— В дом не зову гости дорогие, вон погода какая замечательная, сейчас самовар поставлю.

Я решил ему помочь, и мы быстро раскочегарили старый ведерный самовар, а Никита, достав из колодца свежей воды успел заполнить его. Мы присели на лавки возле маленького столика, который сделан из старого пня, и Егор Кузьмич вопросительно посмотрел на есаула.

— С чем пожаловали Павел Михайлович?

— Тут такое дело Егор, сказал есаул. Ты же знаешь мальчишек Горских, они близнецы, тройня у Василия с Таисией народились, да вот не так давно беда случилась с Василием, а он мне близким другом был еще с малолетства. Так вот мальчишки дюже сообразительные да ловкие, ну это ты и сам поди слышал, вся станица гудит все лето о их проделках. И грамотные они, читать то уж давно умеют, а сейчас еще и науками мудреными занялись. Хотят они учится поехать, и Свистунов Антон Семенович им протекцию оказать обещался. Да вот нужен им как бы это сказать опекун, сопровождающий. Взрослый в общем, который сможет помочь при оформлении, да и будет пригляд держать пока они учиться будут. Вот я когда подумал, кому можно доверить этих сорванцов, вспомнил тебя. Ты вроде все как один да один, и поди тебя здесь ничего сильно не держит. А так может и устроишься потом в городе. По деньгам можешь не переживать, и на жилье, и на обучение деньги собраны, и их должно на все хватить. Даже жалование небольшое тебе положат рублей пять, на свои нужды. Что скажешь Егор Кузьмич?

Егор задумчиво оглядел нас и задумавшись ответил.

— Прав ты есаул, не держит меня здесь ничего кроме редьки, да окуней в реке. И коли так я согласен. Но не понял, что по жалованию, откуда же у их матери деньги возьмутся, раз она без кормильца то осталось.

— Ты же слышал, как эти сорванцы банду взяли, да освободили пленников с прииска. Вот как раз оттуда и трофеев хватало, в том числе и денег на учебу, и матери останется на что хозяйство содержать.

— Ты Егор Кузьмич, не смотри что они мальцы, они и правда смышленые шибко. Вот намедни мне про них обер офицер Свистунов Антон Семенович все уши прожужжал. Сами мальцы, но самостоятельные, а главное головы у них светлые. И ловкие оказались в делах его.

Егор Кузьмич, улыбнулся, и спросил:

— А где эта Ваша гимназия то? Ведь в город ехать надобно, далеко, наверное.

Мы переглянулись с есаулом, и слово взял я:

— Так в столице, в Петербурге.

Кузьмич, набрав в рот воздуха закашлялся, а есаул похлопал его по спине своей лопатообразной ладонью.

— Это далече, что ближе ничего найти не смогли? Я вот в Чите почитай последние 5 лет служил, так там знаю точно есть гимназия, да и в Красноярске, Барнауле наконец. Что ж Вас через всю страну то потянуло?

— Егор Кузьмич, так вышло. Протекцию именно в эту гимназию нам дадут, да и потом после гимназии хотим в университеты пойти учится, а может и в военное училище. Так в столице то их несколько, выбор есть.

Кузьмич почесал затылок и задумался:

— А что я, пожалуй, соглашусь, что мне тут свой век доживать, скучно мне, по правде сказать, эти годы без службы. А так буду к делу приставлен, опять же не один. В общем я согласный, только скажите заранее, когда нужно ехать, хоть хозяйство у меня не великое, а все равно надо решить, что делать, вон коза Зойка, ее то с собой не заберу, да и вещи кое-какие пристроить надобно.

— По срокам, сейчас у нас конец августа, вот после распутицы как заморозки начнутся, так и отправимся. Путь то неблизкий, пойдем мы по тракту до Екатеринбурга с торговыми караванами, а оттуда уже по железной дороге доберемся до столицы. Нам тоже нужно к дороге подготовиться, поэтому и такое время выделяем. Поедем на нашей повозке, так что ты Егор Кузьмич о транспорте не беспокойся. Все нужное в дорогу вместе подготовим. Много вещей брать не будем, в основном только на дорогу чтобы всего вдоволь было.

— Добре. — сказал Кузьмич, и мы, попрощавшись с ним пошли по домам.

Дома мать с дедом насели на нас с Никитой по поводу разговоров с есаулом, и мне пришлось все выложить и про Кузьмича, и про Петербург. Мама как узнала схватила полотенце и стала меня гонять по горнице, успокоилась только когда зацепила ногой глиняный чугунок с вареной картохой. Картошка разлетелась, а мать используя четырехэтажный боцманский загиб стала причитать и собирать с пола рассыпанную картошку. Дед в этот раз не успел встать на нашу защиту, а когда было уже поздно, махнул рукой и стал набивать трубку табаком.

В общем выплеснув море эмоций, мать успокоилась, и мы уже размеренно поговорили. Нужно было начинать готовиться к дороге, а дел еще предстоит много.

Во-первых, надо бы как-то пристроить золото, которое. Лежит в схроне на заимке. Еще хорошо бы кому-то поручить пригляд за женьшенем, не хочется, чтобы многолетние труды отца пропали. Кстати, прошлый корень мы по наказу матери израсходовали на настойку, она сама выбрала на рынке две литровые бутылки отличного самогона. Можно кому из охотников показать нашу заимку. Если полноценно заниматься промыслом никто из нашей семьи не будет, то зачем жадничать, а вернемся если, то думаю вернут.

Еще нужно подготовить все к дальнему пути. Я хочу сделать крепкую повозку, подрессоренную по возможности, с фургоном. Все-таки планируем по осени отправляться, и было бы хорошо если бы сделать место, где можно погреться в дороге.

И перед отъездом мне очень хочется навестить китайца Чен Донга, с которым отец вел свои дела. Карта то у меня сохранилась, как раз один корешок выкопаю и отнесу ему на продажу, но не то, чтобы ради денег. Если честно хочется посмотреть пока есть возможность, как на той стороне границы люди живут, а то уеду в Петербург и буду жалеть, что так и не сподобился. А еще возможно он что-то мне интересное про отца рассказать сможет. В общем решил, надо сходить.

На следующий день я плотно занялся подготовкой чертежей для повозки. И так я планировал сделать жесткую железную раму. Думаю, с этим справится Анисим, оси для колес тоже из метала, вот их не уверен, что Анисим осилит. Еще чтобы сделать ход легкий надо бы раздобыть подшипники, Никита сразу помчался к базарной площади, пытаясь разузнать можно ли их купить в готовом виде. А я продолжал работать с бумагами, Леха сидел рядом и дописывал комментарии для мастера.

Поворот будут обеспечивать шкворни, такие стержни или беспроушные болты, к которым будет крепиться поворотная ось передних колес.

Перед фургоном облучок для возницы и одного пассажира. Под облучком ящик для припасов, а сверху возницу будет прикрывать небольшой брезентовый тент, натянутый на металлический каркас. Сам фургон, сделаем из тонких липовых досок, знаю даже у кого их купить в нужном количестве. Одно небольшое оконце, чтобы свет проникал. Внутри две лежанки с ящиками под ними, маленький откидной столик, как в плацкартном вагоне, и крохотная печка буржуйка с выводом трубы через стену. На такой печке можно и еду разогреть и портянки высушить при надобности.

Внутреннюю часть фургона по плану обшить войлоком как утеплителем, а сам фургон хорошо бы покрасить ну или лаком покрыть, чтобы подольше прослужил. Если удастся я хочу его погрузить на паровоз. Ну а если не выйдет, то продадим в Екатеринбурге, полагаю особого труда это не составит.

Между тем Никита обошел всех купцов с расспросами о подшипниках, и лишь один приказчик сказал, что посмотрит, что-то похожее у него было. Редкий товар, единичный можно сказать. Отойдя к своей повозке, такой товар он на прилавок не выкладывал, он покопался в каком-то мешке и вытащил шесть подшипников в паромасляной бумаге. Никита покрутил их в руках и рассмотрел латинские буквы FF. Похоже это немецкие, подумал я, ну что в целом вроде должно подойти. Я уточнил цену, и приказчик сообщил, что цена каждого по 6 рублей серебром, это дороже чем цена коровы, подумал я. После продолжительных торгов мы дошли до 4 с полтиной и дальше приказчик уперся. Еще поторговавшись, сошлись на том, что он забирает у меня трофейную винтовку Шарпс и три винтовки Бердана. Вообще цена на винтовки Бердана в преддверии перевооружения армии на Мосинки начала падать, поэтому я решил их не складировать.

Так удалось разжиться самым редким узлом для моего будущего пепелаца. Собравшись вечером с Анисимом, я долго объяснял, что и как будет нужно ему сделать. Несмотря на то, что Анисим сможет выполнить большую часть работы, придется обращаться и к столяру за помощью. Ну да что уж. Раз захотел хорошую вещь, то придется постараться.

Так запустив транспорт в постройку, я стал планировать дальнейшие действия. Долго ломал голову как быть с золотом. Дело в том, что с золотом можно крепко попасть, а если его сдавать по официальному курсу, то есть шанс вообще все потерять. Ну только представьте, что я такой красивый, пусть с сопровождающим приду в банк, сдавать золото, а потом отправлюсь с деньгами в дальний путь, с деньгами, которые получил аж за целых 34 фунта, это 14 килограммов по сути. Боюсь, что вся округа будет знать о таких путешественниках, а особо те, кому знать вообще не следует. А еще есть такой момент, что нужно будет отдать 25 процентов подати государству, от общей суммы сданного металла. Поэтому покрутив в голове все за и против, я решил, что повезу в Петербург металл, только не золотом, а в слитках. Поискав у кузнецов, я смог выкупить небольшой тигель прямоугольной формы для отливки металлов, вот его и хочу использовать.

За всеми подготовками прошло несколько дней, когда я смог выбраться на заимку. С собой нес щипцы, тигель ну и стандартный комплект экипировки. Собаки опять сопровождали меня. Леха еще не полностью восстановился, но уже уверенно бегал в своем гипсе. Вообще по ощущениям, нога у Лехи уже вполне зажила, что немного удивляет. Времени то маловато прошло. Хотя, получая мелкие порезы или раны я неоднократно замечал, как они затягиваются за считанные дни. Думаю, что это повышенная регенерация, а то, как нога у Лехи восстанавливается еще раз это подтверждает. Но кричать по сторонам об этом конечно же я не собираюсь. Мне и так удивленных мосек и шушукающихся баб хватает.

Леху оставили дома на хозяйстве, он контролировал процесс работы над повозкой, ну и продолжал штудировать книги. Конечно осталось там совсем немного, и уже скоро нечем заниматься будет. Да и полноценными занятиями это не назовешь, ведь материал то для меня знакомый, даже в сильно упрощенной форме. Но тем не менее я решил, что недурно будет обучиться грамотно писать с учетом новой орфографии, да еще и пером. Это, наверное, для меня было самое большое испытание, но уже натренировал руку достаточно неплохо, чему несказанно рад.

До заимки мы добрались нормально и сразу занялись делом, нужно было соорудить печку для выплавки золота. Ее мы организовали на берегу ручья, где был выход неплохой глины. Слепив допотопную древнюю печь, я стал плавить золотой песок и делать одинаковые отливки. Получилось вполне неплохо, правда на все эти дела у нас с Никитой ушло 3 дня, что в принципе было очень неплохо. На выходе получил 16 одинаковых слитков по 850 граммов примерно. Точных весов нет, к сожалению, выкручивался подручными средствами для замера. Не могу сказать сколько это в деньгах, так как скорее всего продавать придется нелегально, но помню, что когда ввели золотой стандарт, то червонец весил 7,78 граммов, то есть если так считать выходит каждый слиток потянет на 109 червонцев или 1090 рублей, а 16 слитков это 17440 рублей.

Посчитав всю эту недобухгалтерию, я, присев взял у Никиты чашку с горячим лесным сбором и почесал затылок. Сумма получается очень приличная, может и на жилье свое какое в столице хватит. Ну да ладно никто меня не гонит его завтра продавать.

Ну что основные дела на заимке закончены, теперь надо дотащить все это богатство до дома, и по дороге выкопать несколько корней. Так и сделал. Подходящих в продажу корней оказалось 2, они как раз по моему плану пойдут китайскому купцу. Как и показывал отец, я подготовил их к долгому хранению и положил в рюкзак.

Когда мы добрались до дома, то на нашем подворье полным ходом шла работа над повозкой. Рама была уже готова, для ускорения Анисим привлек еще одного кузнеца с помощником и все в руках у них горело. Раму поставили на колеса, прочные, обитые металлом. Поворотная система тоже получилась удачной. Я попрыгал на раме, чуть не подвернув ногу, и остался доволен амортизацией, которую давали рессоры. Подшипники встали на место, и теперь этот каркас мы вдвоем с Никитой таскали по нашему двору вместо лошадей, не особо при этом напрягаясь. В запас я планировал взять два колеса, мало ли что может произойти в дороге. Жаль что ни о каких резиновых покрышках, а тем более надувных шинах пока речь идти не могла. Может где в Европе уже и есть, а у нас здесь и не слышали пожалуй.

Кузьмич, глядя на наши покатушки стоял и улыбался. Как оказалось он загорелся новым делом, и как только мы с Никитой отправились на заимку пришел и предложил свою помощь. А так как он был неплохим мастером по коже, то Леха озадачил его мягкими сиденьями для облучка и на лежанки. Вот он и возился, закупив подходящую кожу и какую-то набивку на выданные Лехой деньги. В общем работа кипела, и результат труда уже был не за горами.

Через пару дней я решил, что пора снимать гипс с ноги у Лехи, чему был не сказано рад. Надоело мне прыгать на костылях. Разрезав гипс, который к этому времени был уже очень грязным, я прощупал ногу и понял, что все в порядке. Леха стал ходить, но пока я решил, что прыжки с парашюта совершать нельзя, еще потерпеть надо, гы гы.

Заказал у свободного кузнеца небольшой железный ящик с замком, который планировал поставить внутри повозки. Там буду хранить небольшие деньги на дорогу, а то мало ли воры доберутся, хоть украдут не все. А для золота в слитках и основной суммы наличных денег я решил сделать надежный тайник. Открываться он будет изнутри. Предполагается, что часто доступ к нему не понадобится. Сделаю закладку перед выездом, а когда доберемся до Екатеринбурга переложу в личные вещи. Момент последующей перевозки ценностей надо тоже продумать.

А пока я стал готовиться к выходу до китайского купца. Загодя подготовил мать к мысли, что опять отправляюсь на заимку, а сам купил у рыбаков небольшую, но прочную лодку, на которой планировал переправится через реку. Шло бабье лето, и вообще погода стояла замечательная, хотя ночные заморозки нет нет, да и случались. Думаю, что за неделю я смогу обернуться туда обратно. Еще пока Леха сидел дома, он колдовал над маскировочными костюмами, а Санька ему с удовольствием помогала. Вообще, как оказалось руки у нее золотые, было бы неплохо ей швейную машинку в приданое справить, вот бы она прыгала от радости. Маскировочные костюмы, немного похожие на старого доброго лешего, получились. Когда я одел такой и вышел во двор, то мать, идущая на встречу мне с крынкой молока, вскрикнула и опрокинула молоко на меня. Пришлось стирать маска халат, ну еще и задница гудела немного после маминой критики.

Единственное, что в этих костюмах постоянно передвигаться не очень удобно, все-таки кустарная работа. Когда появится в будущем возможность, нужно сделать что-то более технологичное. А так много места они не занимали, и собирались скаткой в небольшой чехол, крепящийся поверх рюкзака. В общем к выходу в ближайший населенный пункт поднебесной братья Горские были готовы, а я уже предвкушал встречу с купцом, надеюсь мы с ним сможем общаться. А то я по-китайски знаю только «bǎshǒu ná huí», что на русском значит «убери руку» или что-то в этом роде. Ладно время покажет, а язык до Киева доведет.

Глава 13

В этот день мы проснулись раньше обычного, еще до рассвета успели плотно перекусить, и снарядившись по-походному вышли из дома в сторону заимки. Пройдя пару верст, и убедившись, что никто за нами не наблюдает мы сделали круг и вышли к Аргуни чуть выше по течению, относительно станицы. Лодка была спрятана в плавнях под развесистой ивой и ожидала нас уже пару дней. Погрузили вещи в нос лодки, а кроме рюкзаков мы взяли побольше еды, должно без охоты и собирательства хватить на 4–5 дней, но появился дополнительный груз в двух мешках. Я сел на корму, а Никита с Лехой на лавку за весла. Вообще-то эта лодка сделана под одного гребца, но так как у нас комплекция пока не богатырская, то вполне можно сесть за весла вдвоем. Уже практиковались, сразу после покупки. И вы знаете, это очень интересные ощущения. Когда гребешь синхронно, и управляешь процессом из одной головы, получается занятно. Я прям себя многоруким многоногом почувствовал.

Лодка поплыла по реке в сторону китайского берега. Над водой стоял густой утренний туман, видимость минимальная, противоположный берег разглядеть практически невозможно, разве что высокие деревья, стоящие на том берегу помогают сориентироваться. И на воде оказалось прохладно, но мы к этому подготовились, поэтому работали веслами с большим удовольствием.

Перебравшись, мы завели лодку в небольшую протоку, вытащили на берег и замаскировали ветками. Никуда деться не должна. Конечно, как я знал по карте можно было подняться на лодке почти до самой деревни, в которой жил Чен Донг, но решил так не рисковать. При таком передвижении, да еще и с учетом передвижения против течения есть большой риск обнаружить себя раньше времени. А я хочу добраться до деревни Чена незаметно.

Быстро собрались, я нанес на карту отца ориентиры, и направления горизонта, воспользовавшись трофейным компасом. Мы отправились по основному маршруту. До тропы, отмеченной на карте, шли примерно час, а дальше уже по ней. Никита в этот раз шел впереди, накинув на себя маскировочный костюм. Мы с Лехой распределили на себя основной груз, и больше всего досталось мне. Все-таки у Леши только недавно сняли гипс, и пока перегружать ногу не желательно, хотя явных последствий перелома я и не чувствовал.

Перейдя небольшую речку, по переброшенному бревну мы вышли на небольшую полянку, на которой было организовано место для костра. Визуально, здесь люди не останавливались по меньшей мере месяц. Интересно кто здесь шастает, тропой то похоже пользуются, хоть и не так активно. Контрабандисты видать какие. А может быть и хунхузы, что моют золото на нашем берегу, а по этой тропе к себе уходят.

— Чет я очкую, Славик.

— Не ссы в компот, там повар ноги мыл. — Ответил я Никите, а по сути, самому себе. Вообще иногда в таких походах я-мы, по сути, находимся в одиночку хочется поговорить с людьми, а не с кем. По сути, мы с братьями все делаем молча. И если родители к этому уже привыкли, то вот Свистунов сразу подметил какое-то несоответствие.

Жизнь длинная, я надеюсь и будет насыщенная в этой моей новой жизни, а значит на нашем пути будет встречаться еще много разных людей. Вот, например Свистунов, по сути, мелкий чин в медвежьем углу, а смотри мозгами варит не плохо. Представляю, когда мы попадем в Питер, сколько там таких Свистуновых встретится на пути. Надо учиться, и постараться все-таки чаще разговаривать между собой, а чтобы не забывать, нужно разговаривать не только на людях, но и вот в таких походах.

Мы расположились на свободном пятачке метрах в 300-х от поляны, развели костер и заварили чаю.

— Леха, сало будешь, спросил я брата.

— Конечно буду, и лучку туда постругай, да не жалей, ответил Леха.

А Никита посмотрел на Леху и добавил:

— Вот не советую я лук есть, представь, встретиться нам на пути прекрасная хунхузка, или как там называют хунхуза женского рода, захочет поцеловать тебя в губы алые, а ты луком воняешь.

— Не хунхузка, а маньчжурка, — добавил я.

— Да хоть буржуйка, — сказал Никита.

И мы все рассмеялись. У меня аж слезы выступили от смеха, попытка говорить между собой, похожа на такую форму шизофрении, в активной фазе. Эх, вычислят тебя Штирлиц по волочащемуся за спиной парашюту подумал я и продолжил хохотать.

Закончив снедать на благодатной китайской стороне, мы двинули дальше. Если прикидывать по карте, то к концу дня мы почти доберемся до деревни Чен Донга. Никаких бандитов по дороге нам не встретилось, ни деревень, даже зверья было не много. Я думал, почему китайцы столько риса едят, а они оказывается все зверье в своих лесах уже сожрали. Как и планировали к вечеру мы дошли до контрольной точки, отмеченной на карте, как две капли воды похожей на место прежнего бивака. В этот раз нужно остановиться на ночь, да и до деревни уже осталось рукой подать, поэтому нужно сторожиться. Мы отошли от точки примерно на версту, развели бездымный костерок и поставили готовится похлебку из свежего зайца, который так вовремя выскочил на Никиту.

Из оружия у нас было два маузера с прицелами, винчестер и стандартный комплект кольтов. И еще одна экспериментальная вещь, да да вы угадали рогатка. С ней вообще пришлось повозиться, так и не успел про нее рассказать. Мне удалось достать подходящие резинки, что-то на вроде жгута, но немного более эластичного. Его везли для медицинских целей, но я, потратив прилично денег выторговал с запасом. Сделал вкладыш для снаряда из грубой кожи и крепко все примотал к металлическому каркасу рогатки, по сути, это была проволока, гнутая нужным образом. Анисим из свинца отлил шарики, примерно 10 миллиметров в диаметре, я их прокатал до правильной формы с помощью металлических листов, также как это отец делал с дробью и картечью, и получилось 300 таких снарядов по 6 граммов каждый. Около 50 потратил на тренировки, часть даже потом удалось достать из мешка, на котором была мишень. Получилось здорово, на 20 метров теперь я смогу уверенно поражать мишень размером в 15 сантиметров. С 30 метров убойность немного снижается, но если в тело прилетит, то, пожалуй, мало не покажется. Общем новой игрушкой я оказался доволен, заказал еще две такие же и 4000 шариков. Вот и с собой взял 50 таких картечин.

Мы перекусили и легли отдыхать, по очереди сменяя охрану нашего мини лагеря. Ночь прошла спокойно, да и подъем мы организовали примерно за два часа до рассвета. Луна светила хорошо, заливая окрестности мягким светом, поэтому наскоро перекусив и попив горячего чая мы направились в сторону поселения. Я хотел заблаговременно выбрать место секрета, с которого смогу наблюдать за деревней.

Когда вдали стали видны крыши немногочисленных фанз, мы сбавили ход и переоделись в маскировочные костюмы. Лишние вещи, в основном запас продуктов оставили в схроне недалеко от места последней стоянки. Примерно в версте от деревни, недалеко на берегу безымянной речушки, притока Аргуни, была подходящая для скрытого наблюдения роща, вот в нее мы и направились. Выбрав два удачно расположенных дерева с толстыми ветками, стали взбираться. Леха и Никита заняли места наблюдателей, а я оставался внизу на подстраховке.

Жизнь в деревне закипела с рассветом, мы только успели занять запланированные места. Никита, используя трофейный бинокль, стал наблюдать. Первым появился какой-то китаец с голым мускулистым торсом, стандартной прической хунхузов, это когда часть башки побрита, а волосы собирают в какой-то хвост, и заплетают косичку. И что им нравится такая прическа, никак не пойму. Хотя если не ошибаюсь, такую носят во всем Китае.

Так вот этот китаец, на боку которого Никита разглядел какой-то клинок, больше на саблю похож, подошел к деревянной бочке, вылил на себя бадью воды и что-то прокричал гортанно. Из того же дома спустя пару минут выскочили еще пять очень похожих на первого китайца и повторили процедуру с обмыванием. Затем двое подошли и сняли засов с одной из фанзы, что-то прокричав при этом. Из фанзы выходили женщины и дети. Были они какими-то заморенными, ободранными. Тут же одну из молодых девушек выхватили из толпы и уволокли куда-то за угол, после нескольких криков и девичьего визга шум оттуда стих.

Кажется, я начинаю понимать, что происходит, подумал я, размышляя над ситуацией, в которую я попал. Похоже банда пришла в эту деревню и сейчас куражится над местным населением. Вообще хунхузы, а правильно будет говорить хун-хуцзы, что переводится как «красная борода», терроризируют эту территорию уже много десятилетий. По сути, это самый отпетый китайский сброд, которому не хочется работать, а проще отнять. Так они сколачиваются в банды, которые иногда воюют между собой, облагают данью предприятия торговли, производства в Маньчжурии, накладывают дань на местное население. А под настроение, несколько банд может захватить и пограбить даже большой город. Как правило для зимовки они захватывают подходящую деревню и держа в страхе местных развлекаются, отдыхай от ратных подвигов на ниве бандитизма.

Вот думаю это как раз тот случай и есть, и сюда эти работники ножа и палки пришли на зимовку. Осталось понять сколько их всего и стоит ли мне вмешиваться. Для начала надо посчитать, оценив силы. Никита считал, а я записывал, рисуя предварительный план поселения. Деревня была крохотной, даже скорее больше походила на хутор. В центре была большая добротная фанза с высоким забором, за которым мы, конечно, ничего не видели. Предполагаю, что именно она принадлежит Чен Донгу, и если он с этими бандитами не заодно, то скорее всего его жилище занято главарем шайки. Кроме нее есть еще 5 фанз по проще, некоторые вовсе ничем не огорожены, вижу несколько хозяйственных построек, видимо для скотины. Вот кстати из одного сарая женщины погнали дюжину коз и две коровы на пастбище, думаю.

Так наблюдение мы вели без происшествий до обеда, когда из-за ворот главной фанзы вышел важный хунхуз, в дорогом наряде, по крою напоминала одежду остальных, на даже с такого расстояния было видно, что она выделяется отделкой и чистотой по крайней мере. Был этот китайский барин среднего роста, крепкого телосложения, и с заметным животом. Думаю, это и есть их главарь.

Не знаю, что там произошло, но на площадь согнали всех видимых ранее жителей, а также из дальних строений привели еще несколько. Главарь что-то выкрикивал, затем из толпы вытащили какого-то помятого мужика, и вытянув из ножен саблю он рубанул наотмашь по бедолаге. Крестьянин завалился на спину, к нему бросились односельчане, бабы завыли, а хунхуз, развернувшись ушел в дом.

Весело девки пляшут, видать это экзекуция в воспитательных целях. Вот же народ, сами себя режут по чем зря, хотя в Китае народностей намешано черт ногу сломит, как на нашем Кавказе, не меньше. Вот они и режут ближнего только в путь.

Пока народ толпился на площади мы смогли подсчитать их общее количество. На выходе мы имеем 36 крестьян, включая детей и 16 бандитов. Но по бандитам уверен, что это не все. Обязательно должны быть секреты, иначе такую команду давно бы вырезали конкуренты по промыслу.

И как-то в осень, и как-то в осень.

Иду с дружком, гляжу стоят:

Они стояли точно в ряд,

Они стояли точно в ряд,

Их было восемь —

пропел я тихо про себя слова Владимира Семеновича, а сам раздумывал как без потерь справиться. Можно конечно и слинять, но тогда на кой черт я тащился в такую даль. Да и трофеи, трофеи нужны. Мне вон скоро в столицу перебираться, а денег на ламборгини нема гы гы. Ладно шутки шутками, а план нужно составить.

Итак, пойдем в собачью вахту, если по часам, то примерно в 3 часа ночи. Но так как часов у бедного будущего гимназиста нет, то буду действовать методом тыка. Желательно до этого времени вычислить и ликвидировать дозоры на дальних и ближних подступах. Сомневаюсь, что среди ночи их приспичит поменять. Дальше идем с трех сторон, на четыре мама братьев не нарожала, и последовательно проводим зачистку.

По возможности надо взять главаря живым. Уверен, что у него есть свои схроны, и если удастся разговорить, то можно наведаться. А пока будем проводить разведку на предмет выявления замаскированных и не очень дозоров, секретов короче, где эти обезьяны сидят бдят.

Примерно за пару часов мы с Никитой, тихо передвигаясь, сделав большой куре прошли по ближнему и дальнему периметру китайской деревни. И сделали это не зря. Мы насчитали 4 секрета, самый дальний из них почти 2 версты от деревни, остальные ближе. Леха, пока мы протирали землю своими животами по-пластунски и не очень, сидел на старом месте и продолжал вести наблюдение за деревней. В ней в принципе шла обычная жизнь, разве что периодически таскали женщин, да могли палкой разъяснительную беседу провести, для какого непонятливого крестьянина.

Мы с Никитой вернулись на место и отойдя на две версты в сторону, принялись готовить плотный ужин, а то уже кишка по башке бьет. Сегодня и так обед пропустили, а молодым активным организмам это ну никак не рекомендовано. Поели, сменив Леху на посту, стали готовится к выходу. В принципе особой подготовки и не требовалось, так еще раз проверить оружие, экипировку. Попрыгали, поправились и мы с Никитой двинули по направлению к секретам. Мы уже подсчитали примерное время их смены, выходило, что менять будут через час, и следующий раз только утром. Поэтому в принципе новых часовых можно отправлять на встречу к их хунхузским богам, или в кого там эти демоны верят.

Так и случилось, через обозначенное время в направлении секретов из деревни выдвинулось 5 человек. Верно, в дальнем секрете два и на ближний по одному. Получается 16 в лагере и 5 в секретах. Ну и теоретически в деревне могли быть те, кто не вышел смотреть казнь, но это маловероятно.

Выждал, когда бандиты сменятся, и вновь прибывшие с комфортом расположатся в густом кустарнике. А неплохо они придумали у них обзор на хорошо укатанную телегами дорогу, и место для стрельбы по проезжающим удачное, и до деревни скрытно добежать можно, ай да молодцы. В общем дождался замены и стал неспешна подползать. Маскировочный костюм отлично подходил под осеннюю листву, и скрывал мои движения, поэтому мне удалось добраться почти вплотную.

С расстояния 6 метров, я метнул два ножа, они полетели практически без перерыва, и бандиты повалились на траву. Я подобрался ближе и стал их обыскивать.

— Так чем порадуете господа бандиты?

О две винтовки Бердана, какие-то дрянные ножи, немного серебряных и медных монет, мешок с харчами. У одного под подкладкой было зашито что-то твердое. Не это не монета точно. Распоров полу куртки, я вытащил перстень с большим камнем. Блин да похоже это бриллиант, и достаточно чистый визуально будет на 2 карата. Дорогая штука, и вопрос с кого же ты упырь его снял? Вопрос остался без ответа.

Как только я закончил возиться с дальним секретом, сразу направился к ближним. Два из них располагались таким образом, что бандиты видели места засидки друг друга. И в случае, если кто-то начнет бегать, прыгать, кричать или даже махнет рукой, есть немалый шанс, что второй подаст сигнал тревоги. Чтобы этого избежать мы решили валить их одновременно. Все прошло, как и планировали. Обыск добавил к нашим трофеям две винтовки Бердана, да что мне солить их что ли, горсть монет и серебряную фляжку. Я такие называю фляжка алкаша, всегда с собой и всегда не весле с ней можно быть. Никита пошел снимать последнего секретчика, а я остался контролировать обстановку на старом месте.

С собой Никита взял рогатку, и решил испытать ее в деле, метров с десяти он зарядил шестиграмовой свинцовой картечиной в башку бандиту, который в это время приподнялся и стал озираться по сторонам, реагируя на какой-то крик из деревни. Свинец встретился с затылочной частью черепа хунхуза, и как говориться больше он никому ничего не расскажет. А мне понравилось, конечно, на вылет не пробило, но дыра на месте входа свинца солидная, ну дык и калибр у нас боевой.

Никита закончил с обыском, оттащив тело немного в сторону, залег в трех метрах от прежней лежки хунхуза. Ну что, предварительные ласки мы провели, осталось дождаться ночи и можем начинать работать по-взрослому.

Глава 14

Ждать ночи пришлось прилично, мы с братьями находились в разных местах, не нарушая маскировки. Даже перекусить в этот раз решили в сухомятку, заранее настругав бутербродов. Недостаточно, конечно, но терпимо. После дела будем нормально кушать, а пока нужно сосредоточиться на задаче.

Деревня уже давно заснула, и лишь трое хунхузов оставались на посту. Думаю, этих тоже будут менять. Значит надо убрать их после смены караула, выждав примерно полчаса после этого. Думаю, за это время смененные часовые успеют заснуть.

Когда нужное время вышло, мы не издавай шума двинули к деревне, как и планировали с трех направлений. Работать преимущественно я планировал холодным оружием, винтовки были перекинуты за спину, скорее всего они вовсе не пригодятся, так как если бой будет накоротке мне должно хватить револьверов.

Мы с Никитой подкрались одновременно, и подождали Леху, стали двигаться в сторону часовых. Двое из них спало на посту, устав им в задницу, а один молодой бодрствовал. Видимо этот щуплый китаец недавно в банде, и ответственно относится к работе. Подойдя поближе в блике луны заметил большой синяк под левым глазом, и вспомнил как сегодня днем кто-то его знатно приложил. Видимо воспитательная беседа по действовала, вон как башкой крутит.

Одновременно в двух полетели метательных ножи, а в голову, бодрствующего Никита запустил свинцовый шарик из рогатки. Отличное попадание, Никита высадил ему глаз, и тот стал заваливаться на землю. Никита резко метнулся в его сторону и в последний момент успел подставить руки под падающее тело, чтобы не дай бог ничего не загремело.

Наши крестники завалились без лишних звуков, так как сидели, прислонившись к фанзе и сараю. Взяв за ноги, я оттащил тела с видного места, отложив их оружие в сторону. Получается осталось минимум тринадцать бандитов. Хунхузы располагались в трех фанзах. В одной самой большой был их главарь и пять подельников, а в двух других три и четыре соответственно. Леха стал контролировать вход в главное строение, озирая в том числе и весь видимый периметр, а мы с Никитой разделившись стали подбираться для зачистки в две другие хибары.

Двери оказались не заперты, а из строений доносился немелодичный храп и пахло какой-то сивухой. Видимо употребляют они какое-то местное пойло на регулярной основе, ну это нам на руку. Тихонько протиснувшись, я достал нож, и по очереди на выдохе всаживал его в сердце каждому бандиту. В руке держал какую-то подушку, которой зажимал рот в момент удара. Немного агонии и затихали. Вот какие недотроги, лежат теперь никого не трогают. У Никиты все тоже прошло по плану, разве что последний видимо что-то почувствовав резко вскочил и сел озираясь, за что в момент был наказан уверенным ударом бебут в височную область головы.

Обыском и сбором трофеев сейчас даже не планировали заниматься, а сразу пошли к главному зданию. Оно было более значительное, и окна со ставнями тоже были большие. Нужно это учесть. Работать будем вдвоем с Никитой, а Леха станет контролировать периметр.

Оказалось, что двери в этой фанзе были закрыты деревянным засовом, благо есть удобная щель. Вытащив из разгрузки, приготовленную на такой случай жесткую проволоку стал потихоньку отжимать засов. Так доступ есть, работаем.

Фанза состояла из нескольких помещений, пока вижу основное, и еще четыре двери. В основном также как и в прошлых на полу, на каких-то лежанках отдыхали трое бандитов видимо это охрана. Минусовали их по тому же сценарию, что и раньше.

Выходит, осталось минимум трое, включая главаря. И тут за дверью одной из комнат раздалась какая-то возня, мы с Никитой замерли, взяв ножи на изготовку. Хлипкая дверь открылась и из что-то бурча под нос вышел коренастый китаец. А это тот самый, что вчера первый умываться ходил, подумал я. Не успел он разглядеть своих друзей, которые уже направлялись на встречу со своими китайскими богами, как нож впился ему в левый глаз. Подскочив подшагом вдвоем, мы подхватили и уложили тело на пол.

Но в последний момент что-то все-таки звякнуло. Кажется, это у него в карманах или на поясе что-то было. В темноте никак не разгляжу. Этот звук услышали жильцы той же комнаты, и раздался уже достаточно громкий голос, видимо спросили у этого коренастого, что происходит.

Я быстро, но как можно тише вбежал в комнату и одним ударом кулака в висок отправил бандита в нокаут. В это время хунхузы проснулись в соседнем помещении, предполагаю, что как раз там главарь. Видимо он что-то почувствовал, чуйка у таких персонажей часто бывает запредельная, и ощущение опасности на уровне рефлексов. Другие просто долго не живут, естественный отбор во всей красе блин. Главарь что-то спросил, затем прокричал, но отвечать ему еще не остывшие подельники не торопились. Мы встали в углы помещения в нескольких шагах от двери, и сделали это очень вовремя. Раздался выстрел, затем сразу еще три и дверь вздыбилась от попадания пуль. Рисковать и лезть напролом, я не торопился. В это же время Леха, находящийся. Снаружи, прокрался под окна комнаты главаря. Ставни над одним окном растворились и из него ловко выпрыгнул хунхуз, уйдя в перекат гася скорость. В этот раз причин соблюдать тишину больше не было, поэтому Леха, выхвативший револьверы, как только началась стрельба выстрелил в плечо главарю. Того откинуло на спину, а револьвер, который до этого момента был у него в правой руке, полетел на землю. Я рванул на улицу через то же окно, а Никита стал проверять комнаты на предмет недобитков.

В еще одной комнате нашелся взрослый китаец, но был он какой-то шуганный. Спрятался за деревянную перегородку, и оружие применять не собирался. Поэтому Никита долго не рассусоливая отправил его спать ударом в подбородок и сразу стал связывать, а затем перешел к последнему в доме живому, который еще не пришел в себя после удара. Он тоже был связан.

В это время выпрыгнув из окна, я, не останавливаясь пронесся к главарю и нанес хороший удар по его голове. Но силу контролировал, нам еще надо потолковать с этим супчиком, а кормить червей отправить всегда успеем. Крепко связав и обезоружив главаря, мы стали проверять оставшиеся строения. В итоге все-таки нам повезло и бандитов в лагере всего оказалось 17, ну и еще 5 упокоенных в секретах. Такая себе банда, но при желании и сноровке проблем организовать могут многим, даже при нужной подготовке вполне на деревни налетать могут или караваны грабить.

Все жители были собраны в двух фанзах, запертых на засовы. Конечно, после выстрелов они всполошились и когда я подошел к одной из них, то услышал шум и разговоры. Но они на удивление не стучались, не кричали, вот это воспитание, подумал я. Хорошо их хунхузы выдрессировали. Выпускать крестьян прямо сейчас я и не собирался, ну его разбегутся сейчас по деревне и начнется представление, оно мне надо? Знаю я эту саранчу, даже трофеи собрать не успею. Нет уж сидели и еще посидят. Оставив Леху сторожить дома с запертыми в них пленниками, я направился допрашивать оставшихся в живых хунхузов.

После того как привел в чувство того, что прятался стал у него спрашивать, перебрал все языки, которыми владею, но так и не смог получить вменяемый ответ. Он точно кроме своего, другими не владеет, так как допрос был с пристрастием и запираться этот хлипкий товарищ точно бы не стал. Прибил его ударом ножа, и мы с Никитой вытащили следующего, этот два три слова мог сказать по-английски, но толку тоже никакого. Членораздельно поговорить не удалось.

— Никогда не было и вот опять, сказал я и всадил нож ему под лопатку.

А вот главарь мог вполне сносно общаться, правда русский был очень плох, зато на английском мы отлично поговорили после того, как я наложил кровоостанавливающую повязку на его рану.

И вот что на выходе удалось узнать после третьего отрезанного пальца. Он уже как соловей пел, думаю больше пытать не придется. Эта банда действительно была из 22 человек, через неделю к ним должно прийти пополнение примерно в дюжину рыл. В этой деревне они уже девять дней, и переместились сюда на зимовку. А так это кочующая банда, без постоянного места дислокации, как объяснил китаец таких много.

Все лето они грабили деревни и хутора в Китае, а также два раза ходили через нашу границу, правда делали это на Амуре, далеко отсюда. У станицы Константиновка разбойничали, так это если не ошибаюсь в районе Благовещенска.

— И как же вас черти, в такую даль забросила, подумал я.

Дальше стали выпытывать схроны, таких было два в доступности, а также под склад ценного хабара была отведена одна комната в основном здании, как раз в которой не было бандитов. После проверки она оказалась заперта.

Также подтвердились мои мысли по поводу Чен Донга, действительно эта фанза принадлежала его семье, а сам Чен находится где-то среди пленников. Ну хорошо с этим разберемся.

Выкопав два умело сделанных схрона, я перенес небольшие мешки из плотной кожи в основную фанзу. Здесь уже трупов нет. В живых остался только главарь, которого после допросов мы хорошо привязали к столбу. Мало ли еще вопросы к нему появятся.

Когда начало светать, нас уже клонило в сон, но дел было еще много, поэтому попив горячего чая с сухарями, мы продолжили заниматься работой. Во-первых, обыскали всех ликвидированных бандитов, снося все ценное на большой деревянный стол под соломенной крышей во дворе. Это видать была трапезная у бармалеев. Отдельно складывали длинноствол и немногочисленные револьверы. Отдельно на тряпицу вываливали найденные по нательным тайникам деньги. Пришлось знатно повредить одежку бандитов, даже обуви целой после нашего досмотра не осталось. Пришло время порыться в кладовке. А там была пещера али бабы по сути, что из этого раньше принадлежало купцу, а что бандитам не понятно, но пока с ним не пообщаюсь считаю, что все это принадлежит мне. Сразу бросился в глаза какой-то ящик с полукруглой крышкой, открыв которую я обнаружил швейную машинку. Ба да это же знаменитый Зингер, вот и шильдик с годом выпуска 1886. Не новая, но состояние вполне приличное и отдельно нашел набор для обслуживания с комплектом запасных игл. Вот Санька обрадуется, будет ей подарок. Представляю сейчас ее счастливую моську. Еще были какие-то ткани. Что-то плотное вроде брезента в рулоне, рулон серого и черного шелка, 10 приличных мешочков килограмма по два со специями, так красный, черный перец, лавровый лист, сушеный имбирь и что-то еще непонятное, а та это же табак. Два мешка с черным и зеленым чаем очень приличного качества, это Вам не чай со слоном. Блин да этого чая на несколько лет нашей семье хватит. В отдельной коробке с плохо читаемой этикеткой на латинице было кофе в зернах, килограмм пять, наверное. Еще было несколько каких-то винтовок и две сабли в украшенных ножнах. Все это добро мы вытаскивали к столу и сортировали. Вскрыв мешки из схронов, я обнаружил два приличных мешочка с украшениями — перстни, серьги, колье. В основном с камушками. Штук пять из них были с приличными бриллиантами и два с изумрудами. В схронах были хорошо упакованные знакомые мешочки с золотым песком, по весе если на привычную мне меру всего на 7 килограммов. Богатые буратины нам попались. Также всего вместе со схронами насчитал 430 рублей ассигнациями, 1100 фунтов стерлингов, 250 дойч марок, 450 монет китайского серебра разнокалиберного. Честно не знаю, как они называются и по номиналу не ориентируюсь, так как у них черт ногу сломит из какой провинции монет, порядок очень такой условный. Ну и медь китайская дырчатая, почти полкило.

Что меня особенно порадовало, так это обнаруженные в схроне хронометры. Одни. Были наручные с интересным коричневым кожаным чехлом, обтягивающем часть циферблата. И вторые были золотые Брегет на цепочке. Вот это очень ценная вещица, подумал я, цепляя часы на руку, а брегет убрав сразу в рюкзак.

По оружию было много какого-то допотопного хлама, который я даже забирать не планировал, но попались и интересные экземпляры. Например, такой же как у нас винчестер и две винтовки маузер, одна из которых с трубчатым магазином, изготовлена как укороченная версия, карабин. Для кавалеристов видимо, подумал я. По револьверам было два укороченных бульдога, одним из которых размахивал главарь, и два одинаковых Дерринджера. Это маленький двуствольный пистолет последнего шанса, он был красиво украшен, рукоять с костяными полированными вставками с гравировкой на тему природы. Занятная штука, похоже это подарочная версия. Теперь точно уверен, что эти отморозки встречались с европейцами, англичанами точно, да и немцев похоже пощипали. Ну а что, в этом я их полностью поддерживаю. Эти паразиты Китай уже сколько времени грабят и травят наркотой. Перебирая барахло, нагруженное в два мешка, притащенные из кладовки нашел широкий ремень с интересной латунной пряжкой, на ней был выгравирован какой-то непонятный, но симпатичный орнамент, но интересно другое, ремень был с секретом. Пряжка при двойном нажатии щелкала, отделялась от ремня и становилась рукояткой ножа, который был умело вставлен в сам ремень. Лезвие тонкое, сантиметров 10 не больше, но достаточно острое, беру, подумал я, откладывая его в сторону. Еще попалась подзорная труба в кожаном чехле.

Пока перебирал и раскладывал трофеи, Никита пробежался по берегу и подобрал крепкую лодку, на которой я хотел вывезти все, сплавляясь вниз по течению. Оперативно загрузили отобранные вещи в лодку, сбегали за своими вещами, что остались на месте прошлого лагеря и в целом были готовы к отправке.

На лица мы нацепили полумаски, костюмы лешего скрывали силуэты, поэтому надеюсь крестьяне не смогут нас опознать. Ведь даже в станице я особо маскировочные костюмы не светил. Леху оставили у лодки, а с Никитой пошли искать Чен Донга. Я два раза ударил в деревянную дверь, после чего шум за ней стих. Открыл и сказал только имя Чен Донг, затем попросил на английском выйти Чен Донга. Тишина никто не реагировал, тогда мы заперли фанзу и пошли ко второй. Здесь тем же действовали тем же методом и нам улыбнулась удача. Из фанзы стал выходить, прихрамывая китаец лет 40–50 черт их разберешь, под обоими глазами светились синяки, а одежда ранее добротная была в удручающем состоянии. За ним попытались выйти другие китайцы, но я, показав револьвер, загнал их внутрь и запер дверь.

Разговаривать мы сели за столом. Я заранее подготовил еду для купца, остальные потерпят, мы здесь надолго оставаться не планируем. После торопливого и жадного приема пищи Чен Донг поднял вопросительный взгляд и что-то спросил на китайском.

— На английском говорить можешь? Спроси я у него.

Оказалось этот полиглот владел английским, русским, немецким и еще несколькими китайскими наречиями. Ранее он работал чиновником в Цицикаре, но с кем-то не сошелся характерами так сказать и был вынужден сбежать. И вот уже семь лет живет здесь.

Информация по хунхузам подтвердилась, ничего нового мы. Для себя не узнали, разве что он скривился, узнав, что скоро дюжина головорезов должна прийти.

Я рассказал ему кто мы, на что он сильно удивился, но отца помнил хорошо, оказывается они с ним неплохо ладили, и отец приходил к нему два раза в год, и приносил женьшень и иногда меха на продажу. Чен расстроился узнав, что отца нет в живых, посидел и помолчал несколько минут. Затем попросил продать ему оружие, что осталось от бандитов. Я посмотрел на него, и мне по-человечески стало его жалко, да и всех этих людей, поэтому я достал мешок с медными монетами.

— Чен, мы пришли с тобой познакомится, хотели узнать с кем здесь отец вел дела. Так уж вышло что он нам мало о своей работе успел рассказать и погиб. Вот мы и решились на такую дорогу. Вот немного монет, раздай их крестьянам, они сильно натерпелись от бандитов, а оружие, что ты здесь видишь мы просто Вам подарим. Всякое может приключиться, возможно и Вы когда-то окажите нам помощь.

— А почему Вы не выпустили пленников? — спросил Чен.

— Мы скоро уйдем, и ты сам их выпустишь, а пока немного придется потерпеть, не любим мы шумные компании, Чен. Сказал я.

И тут мне пришла в голову мысль, а вдруг подумал я и спросил:

— Чен, мы взяли золото у бандитов, но нам с ним не удобно возится, если ты можешь поменять их на деньги по хорошей цене, то мы были бы тебе очень благодарны.

— Покажи мне, попросил Чен.

Никита притащил из лодки отдельный мешок с семью килограммами золотого шлиха. Чен проверил его, перебирал и сказал:

— У меня есть рубли и фунты английские, сейчас посмотрю хватит ли на все.

Он ушел в свой дом, а мы остались ждать. Там видимо у него свой тайник, до которого мы не добрались, да и, по правде говоря, хорошо, что не добрались, мне было бы стыдно, если бы мы Чена обобрали. Минут через 20 он вернулся с коричневым саквояжем из хорошо выделанной кожи и мешком каких-то железяк. В мешке лежали примитивные весы с грузами и чашками для взвешивания. После нескольких манипуляций он сказал:

— 17, 5 фунтов. Если рублями, то готов, задумался Чен Донг и принялся что-то выводить на китайском на клочке бумаги. Готов дать 8500 рублей, но ассигнациями. Поверь это больше, чем вы сможете выручить в банке.

Я задумался надолго, сделал свой расчет, и решил, что он действительно прав. К тому же после разговора с ним я договорился по тому же курсу сменять золото, которое собирался везти в отлитых слитках. Но здесь попросил рассчитать в английских фунтах стерлингов, он пообещал, что если через неделю, то подготовит нужную сумму. На этом и сошлись, договорившись, что через неделю мы снова к нему наведаемся.

На прощание донг сделал подарок, серебряные часы на цепочке. Как он сказал, это за спасение всей деревни, и мы всегда будем гостями в его доме. Договорившись, что жители не узнают с кем, он тут беседовал мы, прихватив солидную сумму ассигнаций направились к лодке. Пора было уже отправляться в сторону родных пенатов.

Глава 15

Когда мы отчаливали от берега, на нас всех навалилась усталость. Все-таки всю ночь не спали, да еще и повоевать пришлось серьезно. Это только, кажется, все просто, когда рассказываешь, а на самом деле в любом бою, когда есть риск потерять жизнь любой нормальный человек испытывает сильное моральное напряжение. И порой моральная усталость гораздо сильнее, чем физическая. Продолжая сплавляться вниз по реке, я держал в руках маузер с оптикой на изготовке, и поглядывал по сторонам, ища подходящее место стоянки. Нужен нормальный отдых и нормальная еда, сейчас больше ничего не хочу. Верст через шесть после начала движения нашли подходящее место, на берегу обильно росли камыши, в которые мы затащили лодку, и хорошенько ее замаскировав вылезли с вещами на берег. Не все конечно, все трофеи кроме денег оставили в лодке, предварительно накрыв куском брезента на случай дождя.

На этом берегу мы и остановились на дневку и ночевку. По очереди искупались, отъелись за последние дни горячим и отоспались. Спали по очереди, но без перерыва и дня и ночи вполне хватило на то, чтобы набраться сил и быть готовыми продолжать путь.

Оттолкнули лодку от берега, когда еще только небо начало сереть, поэтому до конца дня получилось добраться до места впадения этой речушки в Аргунь. Пока еще было светло доплыли до спрятанной лодки, перегрузили хабар в нее, а китайскую вытащили на берег, также замаскировав. Переправится на наш берег я решил в предрассветных сумерках. Все-таки казачьих разъездов и секретов с нашей стороны границы тоже хватает, благо я знаю их расположение, поэтому заблаговременно определив оптимальный маршрут проскочил мимо них и спустился в камыши. Не хочу, чтобы о моем походе к китайцам вообще кто-то узнал, и здесь основной вопрос как груз переправить, и, как назло, никакой подходящей легенды на языке не крутиться, решил сделать просто.

Леха спустился вниз по течению от станицы на три версты и замаскировавшись стал ждать нас с Никитой.

Мы же, вернулись домой, обойдя селение со стороны, и выйдя с тропы, по которой обычно ходим на заимку. Когда мы вошли на подворье, уже рассвело, и домашние крутились по своим делам во дворе. Дед как обычно сидел на своем любимом месте в беседке и дымил трубкой. Мать кинулась на встречу, и стала сразу причитать по поводу Лехи, за последнее время много ей понервничать пришлось, вот и сейчас увидев только двух сыновей она быстро всполошила всех, не давая мне открыть рот.

— Мама, мама. — Уже громче сказал я, вроде стихла, фух.

— Все с Лешей хорошо, мы сейчас съездим за ним и через 2–3 часа уже будем дома, нам телега нужна, а ты пока баньку нам организуй да поснедать чего как вернемся, сейчас ничего не нужно.

Оставив лишние вещи в избе, мы накидали на телегу небольшую кучу сена, и отправились к месту встречи. Доехали до места действительно быстро, и перекидав в телегу трофеи, хорошо так укрыли сеном, предусмотрительно захваченным с собой. Так и добрались, только нужно лодку перегнать поближе к станице, ну это не горит завтра кого-нибудь из нас сбегает по утру.

Дома нас встречали как на праздник. Санька и Машка было сунули девичьи носы в телегу, заметив какие-то незнакомые вещи, торчавшие из-под сена, но я осек их и переключил на обед. После обеда передал маме все трофеи, она только охала и причитала, а дед довольно покряхтывал, глядя как Анна с мамой и суетящаяся рядом Санька с Машкой разглядывают шелковые ткани. Деду я отсыпал большую часть табака, себе оставил в небольшом мешочке, надо сделать смесь с красным перцем, и иметь в запасе. Такая вещь может спасти о погони, когда надо вывести из строя собак.

И тут, снимая ящик со швейной машинкой я почувствовал себя дедом морозом. Поставил ее на стол и открыл крышку. Мама, Анна, Санька и сестренка заохали около нее, таких эмоций в этой жизни мне еще похоже видеть не приходилось. Мама, пустив слезу обняла нас по очереди и от радости только сказать ничего не могла, зато Санька засыпала вопросами, что через пятнадцать минут я сдался. Деду я подарил серебряные часы, и он стал вести себя как я, взяв в руки первый тетрис в 94-м году прошлой жизни. Дед прижимал луковицу часов к уху, открывал и закрывал крышку и светился на все свои 22 зуба, или сколько там у старого осталось, точным подсчетом не занимался.

Посмотрев на радость матери, не решился сказать, что это подарок Саньке, решил, что ей если что потом еще приобрету, а пока все равно пользоваться смогут вместе. После бани и обеда хотел отдохнуть, но куда там с этой швейной машинкой бабы нас замучили, хорошо, что нас трое, поэтому я с Никитой пошли отдохнуть, а Леха отбивался от вопросов, помогал зарядить машинку. Я в этих шпильках, шпульках не разбирался конечно, но когда-то имел знакомство с более навороченным аппаратом, поэтому после некоторых мытарств удалось добиться ровного шва на небольшом кусочке ткани. И на этом, дав небольшие инструкции по обслуживанию, я слинял от будущих швей мотористок.

Ближе к вечеру Анисим устроил экскурсию по производству и показал, что удалось сделать по нашей боевой колеснице. Ну что осталось совсем немного, и она будет готова. Уже был собран кузов, и обшит изнутри войлоком. Буржуйка по моим чертежам тоже встала на место, возле нее стены и пол были обиты жестью, надеюсь, что от возгорания это поможет, да и без присмотра надолго никто ее оставлять не будет. Входить в фургон нужно было с задней части, там Анисим сделал приставную лесенку, которая при движении вешалась на двух крючках, и не занимала место в кузове. Он проявил инициативу и сделал не одно оконной как я хотел, а четыре маленьких, открывающихся в аккуратных деревянных рамах размером примерно 30 на 30 сантиметров. На каждую сторону было окошко, в том числе по ходу движения, что должно быть удобно, для общения в дороге с возницей. Общем осталось покрасить, чтобы защитить от сырости, еще мелкие доделки внутри и будет готово. Он раздобыл приличную банку олифы и какую-то темно зеленую краску, когда я на нес ее на кусок деревяшки, одобрил такой вариант. Так что завтра покрывают олифой в два слоя, а затем красят. Так кузов будет служить долго. Сказал, что внутри перед войлоком тоже все стенки тщательно проолифили. Ну и добре. Я на радостях подарил Анисиму винчестер, у меня он все равно лишним, а скорострельное оружие для средней дистанции в хозяйстве будет не лишним. Объяснил, как пользоваться, отсыпал патронов и сказал, что завтра пойдем на стрельбище.

Развалившись на лежанке, я размышлял о своих дальнейших действиях, по большому счету мне осталось сделать несколько основных вещей. Надо поговорить с промысловиком и решить вопрос по отцовским угодьям, надо выбраться еще раз к Чен Донгу и обменять у него золото, внутренняя чуйка говорит, что путешествовать так будет безопаснее, да и в столице могут не правильные выводы сделав получив в расчет за что-либо слиток золота. Ну и конечно же съездить на Нерчинский завод к Свистунову, чтобы выправить документы на нас и Егора Кузьмича. Его сегодня не было, ну это и к лучшему, слишком уж много добра я приволок, пока не надо его настолько посвящать в мои дела.

Чтобы не терять времени, я стал готовиться в поход к Чен Донгу по проторенной дороге. К нему пойдут Алексей и Никита, а я останусь дома, решать текущие задачи и закончить работы по фургону. Все, разложив в голове по полочкам я закрыл глаза и не заметил, как уснул, засопев в шесть дырочек.

Братья вышли через день после нашего возвращения, опять отбоярившись от матери походом на заимку, но в этот раз похоже она не поверила. Ну и ладно, не буду копаться в ее голове, тем более вот уже второй день как у нас дома швейный цех. Так никакой ткани не хватит. Себе я попросил сшить 6 шелковых рубашек три черные и три серые, а также обметать кусок брезента для навеса. Более мне сейчас ничего не надо, но дамы разошлись, и машинка стучала без устали, по ощущениям круглосуточно. Их тормозило только отсутствие хорошего освещения. Да и соседки стали табунами ходить как на экскурсию, что меня уже порядком стало бесить.

Короче по моей настоятельней просьбе швейный цех Горских переехал в дом Анисима, а так как он только спать домой заходил, то ему было на это ровным счетом все равно. А я, отправив бабье царство покопался в драгоценностях и подобрал простенькие золотые сережки для Маши и Саньки, а маме аккуратную цепочку с небольшим витиеватым кулоном, ну и подумав, раз уж мы теперь почитай одна семья выбрал еще одну серебряную цепочку для Анны. Дождался, когда соседки разойдутся по домам, зашел к Анисиму и раздал подарки, за что был зацелован почти до смерти, еле убежал от них.

Парни добрались до Чена на несколько часов быстрее, чем мы в прошлый раз это делали. Ну а что, дорога разведана намедни, грузом сильно не обременены, поэтому они большинство пути преодолели легким бегом. Добрались до деревни и подали Чену условный сигнал. Это был красный платок на заборе, который Никита повесил ночью. На следующий день без пятнадцати десять Чен появился в роще, из которой мы в первый раз вели наблюдение. Он пришел сразу со своими весами, но пока без денег. Как оказалось бандиты, так и не добрались до деревни, и тут два варианта. Либо они еще не успели, либо у них поменялись планы, в любом случае прямо сейчас никакой угрозы нет, но деревенские разобрали оружие и собрались по возможности отбиться от банды. Уж очень им не понравилась недолгая жизнь в режиме рабов.

Чен взвесил золото сложил его в простой холщовый мешок и унес, а вернулся с кожаным саквояжем, из которого стал доставать бумажные ассигнации.

— Чен, сказал Никита в недоумении, мы же вроде договаривались на английскую валюту.

— Нет ее в таком количестве, — развел руками Чен, — вот только это удалось достать за такое короткое время, и то я лишь вчера вернулся домой, чуть без головы не остался пока добирался. Но я готов даже немного цену большую дать за обмен.

Стал доставать деньги и считать, получается в прошлый раз я дал 8500 рублей за 17,5 фунтов золота. Сейчас у Вас 33,2 фунта, это выходит 16100 рублей, но так как все-таки договор был на фунты стерлингов, то готов добавить до 17500 рублей на ассигнации.

Я прикинул и согласился, обмен на мой взгляд был очень неплохой. Как доберусь до Петербурга надо только эти деньги побыстрее пристроить, лучше в покупку дома. Эх уже замечтался. Также Чен принес красивый мешочек с чаем, и сказал, что это какой-то особый чай, который очень сложно купить в Китае, по случаю ему достался. Поблагодарив Чен Донга и перекусив на дорожку, Никита с Лехой отправились в обратный путь.

Пока парни проводили торгово-финансовые операции в ближайших окрестностях поднебесной, у меня состоялся продолжительный разговор с Трофимом Семеновичем, который тоже занимался промыслом, как и наш отец. С ним я был знаком шапочно, и направился к нему с Кузьмичом, взяв с собой немного чая из последних трофеев и пирог с ягодами. Встретил он нас тепло, но вот разговор поначалу не клеился. Дело в том, что опять я наступаю на старые грабли, все воспринимают меня как ребенка, хотя за прошедшее лето я значительно вытянулся и окреп, сильно обогнав своих сверстников в физическом развитии. Хунхузы это оценили, даже два раза ударом в нокаут отправлял китайцев, правда там была больше техника чем грубая сила, ну и еще наложился эффект полной неожиданности. Так вот о чем я. Разговор не клеился по началу, и Трофим пытался как-то переключить разговор на обсуждении рыбалки с Егором. Мне надоело, и я стал прямо спрашивать, предлагать, обосновывать и так далее. По итогу договорились что в течение пяти лет он будет следить за угодьями отца, поддерживать заимку в пригодном состоянии, а также следить за женьшенем, а его будет выкапывать как срок придет и приносить матери. Также договорился, чтобы по возможности раз в неделю он снабжал мать свежатиной, за что я предложил заранее рассчитаться накопившимися оружием. Короче ему ушло 2 ружья охотничий и одна берданка, чему Трофим был очень доволен. Что еще для счастья охотнику надо. А мне куда это железо, если что в Петербурге прикуплю что посовременнее, на том и разошлись.

Парни от Чена Донга вернулись нормально, опять замаскировали лодку и пришли к дому со стороны заимки, потратив еще времени на охоту. Опять удача улыбнулась и на волокуше они тащили двух молодых, но уже нагулявших за лето жирок подсвинка.

На ужине мать поинтересовалась, какие у нас планы на завтра. Как-то уже привыкла к тому, что мы постоянно где-то носимся, да и отец также дома набегами находился.

— Мама, завтра дома будем, остались мелочи по нашему фургону, да и хочу его проверить на небольшом выезде. Вот только надо бы под него лошадок других прикупить.

— Вот завтра, чтобы из дома не ногой, еще в праздник не хватало по тайге бегать.

— А что за праздник то мама, — поинтересовался я.

— Вот дурни, завтра же день крещения вашего, 21 сентября, вам 8 годков исполнилось, что запамятовали что ли, вроде на память не помню, чтобы жаловались.

Вот же черт, забыл я правда, мы же родились 15 сентября: выходит завтра нам на днях стукнуло 8 лет, ведь на календаре уже 1892 год. А здесь отмечают почему-то не день рождения, а день крещения, ну еще именины. Вот завтра видимо и решили сделать семейный праздник. Что ж можно и отдохнуть, а то чувствуется усталость, накопилась что-то за последнее время.

— Мама, давай тогда завтра позовем Селиверстовых и Егора Кузьмича. Мы сделаем плов и шашлык. Ну и вы там чего на стол соберете. Свежатины как раз Леша с Никитой сегодня добыли.

Мать согласилась, махнув рукой и улыбнувшись. На улице уже свежо, но еще не прям холодно, поэтому решили устроить праздник во дворе, составив столы. Я с вечера замариновал мясо для шашлыка по своему фирменному рецепту, добавив несколько местных травок, которые часто пользую в походах при приготовлении еды. Леха с утра занимался пловом, а Машка с Санькой помогали ему, по большому счету он девками командовал. И к обеду все было готово.

Все мы, включая семейство Селиверстовых и Кузьмича разместились за столом во дворе, и нас начали поздравлять.

Есаул подарил нам три казачьи нагайки под размер наших рук, что-то я раньше упустил это оружие из своих тренировок. А ведь если на конец привязать небольшую гирьку, то получается такой себе кистень. Хороший боец с нагайкой порой может выйти победителем против шашки.

Все наше женское семейство сшило нам на праздник по три рубахи из трофейного шелка, и три комплекта шелкового постельного белья. Тут же заставили пойти переодеться и показаться, ну что сказать очень неплохо получилось. Рукава правда широковаты, но сейчас свободный крой такой все носят, поэтому мы поочередно расцеловали с благодарностью всех женщин.

Анисим преподнес нам три ножа разведчика, практически один в один как в прошлой жизни. Я уж и подзабыл, что чертеж ему передавал. Что-то закрутился, рукой махнул, ведь все время последнее Анисим фургоном занимается. А он тихушник все-таки сподобился. Приятно что сказать, да и после проверки качества, я убедился в профессионализме мастера. Положил серебряный рубль на колоду и разрубил его на две части, не оставив никаких следов на лезвии. Есаул сразу заинтересовался и после тщательного осмотра, сделал заказ на два таких же ножа.

Ножи меня порадовали, и я попросил Анисима сделать клеймо и ставить его на все именно такие ножи. А также как закончатся работы по фургону полностью на них переключится. Я хочу взять в Петербург пару десятков, попробую сделать заказ Анисиму. А денег на материалы и за работу я ему оставлю при отъезде с запасом. Но думаю, глядя как в стороне стоит почти готовый красавец пепелац, как только местные распробуют что это за заверь, заказами на такие и на просто усиленные телеги на железной раме он будет завален, что впоследствии и получилось.

Посидели отлично, есаул весь вечер пытал меня по поводу шашлыка, как мясо такое сочное получилось, и вкусно как, и все на эту тему, будто обсудить больше нечего. А я отмахивался, да подшучивал. Плов тоже всем понравился, но его по моему рецепту и мама с помощью сестренки да Сашки сделать должна.

Общем праздником все остались довольны, но перед сном какая-то тревожность накатила, а понять откуда никак не мог. И махнув рукой отправился спать, в смысле махнули тремя руками и стройными порядками пошагали в направлении кроватей.

Глава 16

В этот день мы проснулись в отличном настроении, и сделав облегченную версию утренней зарядки, мы стали готовится отъезжать на Нерчинский завод. Еще два дня назад с оказией Свистунов отписался, что будет на месте ждать нашего приезда. Пришлось ехать вместе с мамой, так как пока только она занимается нашим воспитанием. Погрузив продовольствие в дорогу, мы тронулись в путь.

Никита занял место рядом с Егором Кузьмичом на облучке, а я, мама и Леша устроились в фургоне на лежанках. Сейчас они выполняли роль лавок. Наш фургон катили две крепкие лошади, купленные специально под него накануне.

Спустя две версты я понял, что ехать внутри, несмотря на амортизацию не легко. Не хватает мягких спинок, чтобы можно было откинуться. Приспособив под это валики из одеял, мы продолжили путь с большим комфортом. Надо будет озадачить Кузьмича сделать мягкие задники для спины, желательно еще боковую поддержку, как в современных машинах в моем времени.

Сделал запись об этом в свой блокнот, чтобы не забыть. Подумал о дальнейших планах. В целом я уже подготовился к дороге и если с документами никаких проблем не возникнет, и Свистунов сдержит свое обещание, то можно отправляться уже в дорогу на столицу. С деньгами после последних событий проблем нет, а это немаловажный фактор. Несмотря на то, что ими поделились те, кто хотел нас убить, и вообще редиски, нехорошие люди, то испытывать какое-то предвзятое отношение к этим деньгам я не собираюсь.

За небольшим окошком мелькали деревья, с каждым днем все больше и больше окрашивающиеся багрянцем. И вообще золотая осень похоже вступает в свои права. Уже скоро конец сентября, и думаю в первых числах октября можно ехать, уже должны начаться заморозки, и проблем с передвижением возникнуть не должно. Хотя это не самое популярное время для путешествий, зато есть плюс в том, что трактиры и почтовые станции по пути нашего будущего следования будут свободны.

Вдруг опять накатила какая-то тревожность, и я вспомнил что точно с такой же я заснул после праздника на наше движение. Я, Леша и Никита сразу насторожились и приготовились к неприятностям. Мы с Лешей сняли с креплений на стене винтовки. И в этот момент прозвучал выстрел. Попали в плечо Кузьмичу. Никита быстро спрыгнул с облучка и в перекате ушел за дерево, Кузьмич, как и договаривались раньше, тоже постарался это сделать, но свежее ранение в комплекте с застаревшей хромотой скорости ему не прибавляли. Раздалось еще три выстрела, один точно из берданки, а остальные не различил. Уложив маму на пол фургона и велев не высовываться, мы с Лешей выпрыгнули из заднего выхода и разбежались по сторонам, заняв место за деревьями. Там куда рванул Леша была толстая сосна большими корнями, выпирающими из земли, и он хорошо за ней укрылся. А вот мне повезло меньше, на моем направлении был кустарник, который уж точно от пуль не убережет, поэтому, не став долго думать я пополз к ближайшему дереву. Прогрохотало еще 3 выстрела и две пули вошли в ствол сосны прямо над головой у Леши.

Метко бьют черти, подумал я, добравшись в это время до более надежного чем кусты укрытия.

Всего по звукам я насчитал не меньше четырех стрелков, и долго не думая решил заходить нападавшим в тыл сразу с двух сторон. Пока мы с Никитой делали вид что уползаем от перестрелки Леша выпустил уже весь магазин маузера и перезаряжал его в спешке. Мы же с Никитой осмотрелись и поняли, что скорее всего вышли из зоны видимости, если, конечно, бандиты на каком высоком дереве не разместили наблюдателя.

И тогда пригнувшись мы стали с запасом делать крюк с двух сторон пытаясь приблизиться к нападающим. Леша же, перезарядившись продолжил вести отвлекающий огонь, израсходовав также всю обойму на одном из Кольтов. Нам понадобилось пять-шесть минут, чтобы выйти на нужную позицию.

Засада была организована на повороте дороги, я насчитал семерых бандитов, расположенных в двух местах. Трое вели огонь из-за толстого, упавшего дерева, а остальные расположились за большим камнем, лежавшим у начала невысокого подъёма. Играть в шпионов и брать живыми этих бандитов я не собирался, уже сейчас вижу, что это никакие не хунхузы. Да и мелькнула фигура в приличном охотничьем костюме, скорее даже это дорожный костюм, которые носят в пути дворяне среднего достатка. И лицо удалось разглядеть, вполне себе европейское. Вот этого супбчика надо постараться оставить для разговора.

Никите удалось зайти за спину бандитам, которые были возле дерева, достаточно близко к ним подкравшись. Он перекинул винтовку за спину и достал два кольта, на таком близком расстоянии, подумал я мне важнее скорострельность в моменте. К сожалению, мне не удалось также хорошо подобраться к засаде у камня, поэтому я оставил в руках винчестер. В это время Леша продолжал вести отвлекающий обстрел из укрытия. Выстрелы трех братьев раздались одновременно, Никита, выпустив подряд пять пуль с двух рук гарантировано убрал угрозу с его стороны, по крайней мере вывел на долгое время из строя точно. У меня же было посложнее, первые два выстрела я сделал безнаказанно, но двое оставшихся включая того в дорожном костюме развернулись и открыли огонь по моей позиции. Из дерева выбило щепку и она, отлетев оцарапала мне лоб над правой бровью, рассечение вышло неприятным. Кровь стекала по лицу и мешала зрению. Никита же, пока я укрывался и отвлек бандитов перебежками добрался до камня, и выстрелил из револьвера в оставшихся. Одного наповал, а господину в костюме прострелил руку, сжимающую карабин.

Он выронил оружие, и было потянулся к кобуре, но Никита уже находился рядом и деться бандиту было уже некуда. Я, поднявшись с земли быстро подскочил и мы начали вязать его, ремнем, который я вытащил у тела, лежащего рядом.

Леха в это время перебежал к Егору Кузьмичу и стал оказывать ему первую помощь. Внимательно осмотрев рану, выдохнул, ранение оказалось не страшным и прошло по касательной, задев только мягкие ткани. Неприятно конечно, но угрозы жизни нет, главное быстро и правильно обработать рану, чем он и занялся, используя припасенные в подсумке бинты и крепкий самогон из маленькой трофейной фляжки. Конечно и антибиотики бы вколоть было хорошо, но где их взять.

Далее я стал проводить экспресс допрос. Для начала нужно было выяснить есть ли здесь еще другие бандиты, уж больно не хочется нарваться на пулю от какого-то недобитка. Я прислонил нож к глазнице связанного и спросил, стараясь сделать максимально суровым свой голос, но блин возраст. Звучало это смешно, если со стороны смотреть, но вот связанному было не смешно.

— Сколько вас здесь было?

— Вы не имеете права, я дворянин, развяжите меня немедля, выкрикнул связанный дав петуха на последнем слоге. Еще мне показалось, что присутствует легкий акцент, это поляк похоже или прибалт какой.

— Последний раз спрашиваю, а дальше без глаза останешься, — прошипел я.

— Восемь, восемь, — срывающимся голосом простонал бандит.

— Где восьмой, в засаде семеро было?

— Он за лошадьми следит, не трогайте его это мой младший брат.

Для начала информации более чем достаточно, ударом по голове я вырубил бандита, и мы с Никитой стали искать следы, которые от засады через двадцать минут привели нас к распадку, в котором стояло десять лошадей, видимо две они пользовали как вьючные, чтобы награбленное перевозить.

Около лошадей, нервничая и переступая с ноги на ногу крутился парнишка лет 16–17 постоянно оглядываясь по. Сторонам. Видимо стрельбу он прекрасно слышал и теперь ждет, когда брат даст сигнал на выдвижение.

Дорога эта малоезженая, например нам за время пути не встретилась ни одна повозка. Что ж поделать, раз край у нас такой малозаселенный. Но тем не менее бывают разъезды казачьи, поэтому бандиты думаю планировали быстро все провернуть. Вот брат этот и переживает о задержке, а сам не решается пойти проверить. Мы подобрались поближе, и я сделал два выстрела из винтовки под ноги малолетнему бандиту. И закричал:

— Оружие бросить, лечь на землю.

Бандит с трясущимися руками попытался поднять винтовку, но, когда новая пуля вздыбила землю прямо у его ступни, выполнил мою команду. Быстрое связывание, дальше собрали коней, увязав их цугом. Повели связанного и коней к нашему фургону. Пока мы занимались поиском транспорта бандитов, Леха успокоил мать, но попросил еще пока не выходить из фургона. Дальше он пробежался и проверил убитых. Пять из них были готовы, а один стонал, забившись под упавшее дерево, зажимая живот. Бегло глянув на ранение, понял, что он не жилец и выстрелил в голову из кольта.

Когда мы с Никитой вернулись, то сразу перетащили пленников к фургону. Мама вышла наружу и начала плакать, мне с трудом удалось ее успокоить, дав напиться воды из фляги и все-таки я попросил ее вернуться в повозку, от греха подальше так сказать.

Увидев брата живым, пленник видно выдохнул, и похоже расправил плечи. Они стали разговаривать между собой на польском языке. Точно пшеки, как и предполагал подумал я. Стоял вопрос что делать дальше. Меня беспокоила мысль о том, что это дворяне, черт его знает как с ними поступят в жандармерии, может и отпустят, а чем черт не шутит может и нас в убийстве обвинят. Самое простое конечно их прихлопнуть прямо здесь без лишних разговоров, но не уверен, что такой вариант правильный. И подумав так и эдак я решил разговорить бандитов.

Младший, увидев меня, приближающегося к ним с ножом в правой руке заскреб ногами по земле, вжавшись в колесо фургона спиной. Сейчас еще обмочится, хмыкнул я, но моя ухмылка похоже его напрягла еще больше, и он что-то забормотал на своем.

— Зачем вы на нас напали? Спросил я.

— Не буду с тобой говорить сопляк, сказал старший, сплюнув кровавую слюну мне под ноги.

— Сука сапоги испачкал, подумал я. Ну ладно посмотрим, как ты сейчас заговоришь.

Вытирая нож от крови о куртку дорожного костюма, я отошел от бездыханного тела и задумался. Выходит, им приглянулся наш фургон, они посчитали, что купец товар везет или состоятельные люди путешествуют. Да, что-то я такой момент не учел, если так все встречные поперечные будут реагировать на мой пепелац, то чтобы добраться до столицы придется кучу погостов организовать вдоль тракта.

Оказалось, что это сыновья ссыльного поляка, который проживал на поселении со своей семьей в Нерчинске, а это на минуточку 200 верст от Нерчинского завода, а отсюда еще больше. Эти ухари сколотили банду из беглых и грабили на дорогах уже второй год. Вот возвращались в сторону дома, предпочитая зиму проводить в тепле, увидели наш фургон. Он заинтересовал их, и они не удержались, решив напасть. Звали братьев Анджей и Болеслав Каминские, отец был в курсе их дел, собственно, на это и жила их семья немногочисленная. Вернуться в цивилизацию они планировали состоятельными людьми. Все награбленное свозилось на хутор в пяти верстах от Нерчинска, что-то продавалось и переводилось в деньги, что-то просто складировалось, если нельзя было пристроить приметные вещи не вызвав подозрения. Карту места, где находится, этот хутор мне Анджей нарисовал, уверяя что не обманул. Посмотрим, если получится, то, когда отправлюсь в путь может и заскочу на огонек.

А пока, собрав трофеи и ценные вещи с тел мы, прицепляя тела по два к лошадям стали оттаскивать их в овраг в полверсты от дороги. После этого постарались замести следы. По идее один дождик и на следующий день уже никто не должен заметить места боя. Вопрос как быть с таким количеством лошадей. Если мы их приведем в Нерчинский завод, и попробуем продать то возникнет много вопросов. Кто его знает, возможно какие-то из них будут опознаны барышниками и придется отвечать на ненужные вопросы в полиции. Не такой радости не надо, и жалко жуть как их просто бросать.

Махнул рукой и решил оставить их, подобрав поляну около небольшого ручья. Привязал лошадей к веревкам, предварительно расседлав, а конец увязал к стволу кривого дерева. Думаю, что день-два они должны здесь нас дождаться.

Все ценные вещи мы собрали в фургон. По огнестрелу был один знакомый мне винчестер, две винтовки Манлихер M1888. Занятная вещь, она была на вооружении Австро-Венгрии до самого распада, хотя и были более поздние версии в 1895 году вроде появилась обновленная. А эта заряжается патронной пачкой на восемь патронов, имеет продольно скользящий затвор. Пожалуй, оставлю их себе, надо будет пострелять хорошенько из нее, предполагаю, что она более совершенная чем маузеры. Еще было 4 берданки и два гладкоствольных ружья, в удручающем состоянии, два револьвера Смит Вессон под русский патрон. По ценностям это 430 рублей ассигнациями, 210 рублей серебром, портсигар серебряный с дарственной надписью, золотые часы на цепочке и отдельный мешочек с украшениями. Плюс разнокалиберное походное барахло с припасами.

— Да знатно пограбили ублюдки, подумал я, направляя фургон в сторону Нерчинского завода.

Кузьмич продолжил путь в фургоне, разместившись на лежанке, а Мы с Лехой устроились на облучке.

Конец пути прошел в размышлениях о возможных последствиях нашего сегодняшнего боя. Я, решив от греха по дальше не говорить про столкновение с поляками, не хочу опять ввязываться в эти поиски погони, так как пятой точкой чувствую, что Свистунов быстро припряжет к процессу. Поэтому скажу, что в фургон стреляли бандиты из леса, а после ответного огня скрылись. Мать об этом надо обязательно предупредить. А то, зная ее, может сломать мне всю комедию.

Въехали в село мы уже поздно вечером, когда до заката оставалось не больше часа. Сразу узнали у долговязого прохожего на центральной улице, где здесь есть доктор и направили фургон в ту сторону.

Небольшое неказистое здание, расположенное метрах в пятистах от полицейского управления, оказалось местной больницей. Там пользовал жителей и приезжих старый доктор, который ни в какую не хотел нас пускать по причине позднего времени. Но посуленные два рубля за работу сыграли свое дело, и он стал проводить осмотр и обработку раны Егора Кузьмича, мама все время находилась рядом. Леха был около нашего фургона. Я решил найти ночлег на сегодня, и хотел сообщить Свистунову о нашем приезде, и о том, что завтра с утра будем у него со всеми необходимыми бумагами. Найдя трактир, я оплатил две маленькие комнаты, и попросил, чтобы через час нам приготовили ужин на пять человек. А Никита в это время заскочил в полицейское управление, оказалось, что Антон Семенович уже не на работе, и его помощника тоже нет. Поэтому попросил передать коли появится что завтра братья Горские утром его посетят. На этом и разошлись. Поехал забирать мать с Кузьмичом из больницы.

На удивление доктор оказался вполне себе квалифицированным, даже дал три пакетика с каким-то порошком, как сказал это на всякий случай, чтобы зараза не приставала. Рана у Кузьмича была хорошо перевязана, уж по крайней мере точно лучше, чем в походных условиях. Он чувствовал себя уже вполне неплохо и сыпал грубые солдатские шутки, бодрился короче.

Ужин в трактире был так себе, если сама еда еще ничего, но все вокруг какое-то неопрятное что ли, возможно это просто такой уровень у заведения, хотя не удивлюсь если это самое лучшее место, а может и единственное в селе. Ладно, чего это я разбрюзжался как старый дед, поели и будет. Мама заняла отдельную комнату, Леха с Кузьмичом другую, а мы с Никитой загнав фургон во двор остались в нем, затопив печку. Кстати, фургон прогрелся буквально за двадцать минут. А мы, умывшись завалились спать, закрыв фургон изнутри.

Глава 17

Утром встали рано по привычке, выработанной за последние годы. На часах еще не было шести утра, а я уже вылезал из нашего фургона. В целом первая ночь в походном режиме, проведенная в нашем пепелаце мне, понравилась, правда под утро было уже прохладно. Надо на будущее подтапливать печь в течение ночи, погода то уже осенняя и в дороге точно будет свежо, может и холодно. Но зато теперь уверен, что у нас всегда будет место, в котором можем отогреться.

Завтрак подавальщица принесла сразу на всю нашу компанию. Кузьмич немного кривился, когда задевал раненую руку, но старался ее не беспокоить и она висела в повязке из белого платка. Съев дюжину жаренных яиц на сале и пол каравая хлеба, наша компания направилась в полицейское управление. Фургон я закрыл и наказал половому следить за ним, пообещав одарить четвертным если никаких проблем не будет. Лошади же, обихоженные местным конюхом, стояли в стойле и жевали сено.

Лошадок мы взяли крепких, но не привередливых, овсом, конечно, приходится подкармливать, но разве что только подкармливать. А то знаю, что есть какие-то тяжеловозы, которые исключительно овсом кормятся, так их проще пристрелить чем прокормить. Столько зерна переводят что с ума можно сойти.

Свистунов встретил нас доброжелательной улыбкой. Мы обменялись с ним последними новостями, я передал запечатанный сургучом пакет от есаула и перешли к нашему вопросу. Все бланки у него были готовы, и он стал их заполнять. Выписки из метрики на нас мать привезла и передала ему на изучение. Пока он занимался бумагами мы сидели в его кабинете и ожидали. Я сидел и ломал голову как его отблагодарить, деньгами или каким подарком, даже не знаю. Так-то в прошлый раз револьвер ему подарил трофейный, может и сейчас один из Смит Вессона, снятых с пшеков ему презентовать, хотя, задумался я и вышел из кабинета, сообщив что скоро вернусь. Дошел до фургона и открыл ящик под одной из лежанок, в ней была часть трофеев, добытая при походе через китайскую границу. А вот она, я достал саблю с витиеватой гардой, в ножнах, которые украшала изящная вязь из серебра. Как подарочный экземпляр очень интересная штука. Думаю, Свистунов такому подарку будет рад, я бы и сам с удовольствием повесил такую себе на стену. Но какие мои годы, сначала надо стену построить, а потом что-то вешать, но думаю и это не за горами.

Когда я вернулся в кабинет к Свистунову, он уже заканчивал заполнять бланки. По сути, было три небольших бумажки с нашими данными, заполненными от руки. В конце он завизировал их своей печатью, как сказал, что этого будет достаточно. А вот по Егору Кузьмичу другая ситуация. Сделали что-то на вроде доверенности, как я выписывал на управление машиной в прошлой жизни. Вот подобную бумагу и составили. То есть он сейчас от имени нашей родительницы имел право воспитывать нас, распоряжаться нашим имуществом, подписывать бумаги как родитель в государственных учреждениях, если это требовалось. Ну и еще что-то там.

Также Антон Семенович протянул мне на ознакомление письмо для брата, который работает заместителем директора в гимназии. Я внимательно прочитал. Кроме личной просьбы поучаствовать в нашей жизни он описал наши таланты, по сути, это было похоже на характеристику, которую выдают выпускникам школы. Думаю пойдет.

Я же сказал:

— Ваше благородие, Антон Семенович, спасибо. Вам огромное от всех нас и низкий поклон. Вот в благодарность примите на память этот подарок. И положил на стол саблю, завернутую в холстину.

— А не стоило, право дело, — проговорил Свистунов, а сам стал разворачивать и любоваться подарком. Сабля и правда была хороша, что отчетливо читалось по выражению довольного лица жандарма.

Вообще в этом времени подношения и подарки легко принимались всеми без исключения. Вот так и становятся коррупционерами, подумал я. Сначала в подарок ведро грибов, потом через несколько лет уже жирный чиновник без денежных подношений и бумаги со стола не поднимет. Но на самом деле я ворчу на систему в целом, а не конкретно на Свистунова, он сам мне вполне симпатичен, и за время знакомства с ним остались только хорошие впечатления.

Жандарм проводил нас из управления, так как очень хотел посмотреть на наш диковинный фургон. А я довольный собрал все документы в приготовленную заблаговременно кожаную папку с тесемками. Ее сделал мне по простому чертежу Кузьмич. По сути, обычная папка для бумаг, с двумя маленькими кармашками.

Когда мы подошли к фургону около него крутилось два каких-то мужика, по виду купеческого сословия с окладистыми бородами — лопатами. Староверы, что ли, подумал я, открывая фургон.

Увидев нас с жандармом, один из купцов поздоровался и обратился. Попросил показать, что за дивная повозка такая.

Я стал проводить экскурсию, а по сути, рекламировать нашу мастерскую. Показал какая она легкая на ход, что может выдержать нагрузку до ста пудов. Я и правда не на шутку разошелся, мама с Кузьмичом стояли с открытыми ртами, по ощущениям они сами готовы были продать последнюю рубаху, но купить уже принадлежавший нам фургон. А купцы и Свистунов весь его об ползали, и были очень удивлены увиденному, а главное в восторге от внутреннего пространства. Когда же Никита и Леха с легкостью прокатили ее, то они убедились в легкости хода, и готовы были похоже уже сами впрячься ярмо.

К концу представления во дворе трактира около нашего фургона собралась приличная толпа человек 30–40 как постояльцев, так и местных жителей.

И началась торговля, где мне предлагали сначала сто, потом двести, а когда я отказался на отрез, то один купец, бросив шапку оземь, заявил, что шестьсот рублей даст. Но я объяснил, что стоить именно такой будет 320 рублей, но под заказ. Делать его будут примерно месяц, и забрать его будет нужно в станице Прилукской. Также при желании там можно заказ сделать мастеру Анисиму, ну и если хотят, то взяв аванс могу заказать для них.

Видя жандарма рядом с нами, который тоже с удовольствием полюбовался фургоном, купцы не стали мешкать и выдав запрошенный аванс по 50 рублей заказали два фургона. Договорились, что через два месяца могут приехать и забрать. А если Анисим успеет раньше времени изготовить их, то с какой оказией отправит им весточку.

На этом и разошлись все довольные. Особенно я был доволен, ведь себестоимость, даже по самой большой планке с учетом привлечения других кузнецов, столяров и иже с ними, не больше 110 рублей у нас получилась. Так что Анисим будет деньги солидные приносить и себе и в наш дом. Знал бы я во что выльется эта моя импровизация а-ля «менеджер по продаже в деревне».

Терять время я не хотел, поэтому решил выезжать еще в этот день, планируя добраться до места прошлого боя с бандитами и там остановится на ночевку. Очень мне не хотелось терять столько лошадей. Поэтому все делали оперативно. Мы с Никитой и Кузьмичом поехали в оружейную лавку прикупить припасов и продать накопившиеся трофейные стволы, а мама пошла по лавкам в месте с Лешей. Я выдал ей 15 рублей на подарки, должно хватить на все.

В оружейной лавке прикупил патронов для всех стволов, на удивление выбор был по патронам большой, правда цена не малая, особенно для маузера дорогие были. Также взял запас пороха и предложил на продажу свои трофеи.

Перетаскав несколько сверток и сумок из фургона в лавку, стал выкладывать все на прилавок. На самом деле решил от ненужного избавиться. С собой у меня есть надежные стволы, родным тоже оставляю с запасом, так куда их солить считаю я. В итоге продал все не нужные трофейные охотничьи ружья, берданки и даже охотничьи ножи разной потасканности. Все приказчик забрал и за каждый предмет пытался торговаться до потери сознания. Но я с помощью Кузьмича и какой-то матери дал ему понять, что мы спешим, после чего получив на руки 82 рубля вышел из лавки.

Мама тоже уже подходила к фургону, а Леха шел за ней, таща на спине узел с тканями. Вот теперь у наших баб забот и хлопот прибавилось с появлением страшного Зингера, подумал я и усмехнулся.

Быстро перекусив в трактире щами со сметаной, мы выехали в сторону Прилукской.

Дорога до места встречи со шляхтичами прошла спокойно. Никто не выпрыгивал из кустов, никто не стелам по нам, и даже погода радовала отсутствием дождя. Осенний лес был замечателен, и почти половину дороги мы с братьями на легко бежали рядом с фургоном. Такую себе пробежку организовали. Прибыв на место, поспешили проверить лошадей. Одна все-таки отвязалась и куда-то ушла, выходит будет девять, ноет тоже очень здорово. Желательно только их продать незаметно, чтобы не навлечь беду. А то обвинят в убийстве дворян, оно мне надо?

Было уже четыре часа вечера, поэтому особого смысла выдвигаться домой нет, все равно до ночи не доберемся, лучше здесь отдохнуть. За готовкой еды, приготовлением лагеря, чисткой оружия и обхаживанием лошадей прошел день, и мы отправились спать. Мы с братьями как обычно распределили время дежурство, Кузьмич улегся на лапнике под брезентовым навесом, а мама с Никитой и Лешей в фургоне. Вообще и Кузьмич влез бы на пол, к Лехе рядом, но он на отрез отказался, сообщив что ему так привычно. Думаю, что не хотел мама стеснять.

Ночь прошла спокойно и после плотного завтрака мы отправились в станицу. Мы с братьями ехали верхом, ведя остальных лошадей за собой. Не доезжая до станицы версты три остановились на лесной полянке, немного в стороне от дороги. Я не хотел вести лошадей в станицу так открыто, и решил, что самым лучшим будет спросить совета у есаула.

Никита и Леша, оставив себе припасов остались сторожить табун, а мы продолжили путь. Уже скоро въехали в нашу станицу. Как только завели фургон в ворота я направился к Селиверстову. Машка было хотела увязаться за мной, но мама окрикнула ее, и та побежала продолжать заниматься домашними делами.

Есаул был дома, и сразу меня принял. Передал ему письмо от Свистунова и рассказал о нашем путешествии. Также поведал о том, что мы на нас было нападение. И о их результатах.

Да Илья, вас похоже отпускать из дома нельзя ни на минуту. Где вы там всегда какой-то переполох, то хунхузы Вам житья не дают, то англичане, а теперь вот поляки. И какого черта ты не рассказал все это Свистунову, он же служака порядочный, все бы понял думаю.

Я посмотрел на него и ответил:

Так и хотел поначалу. Думал даже тела этих бандитов привезти в Нерчинский Завод, но потом вот что подумал. Мы посуди дела из низшего сословия, не отец в реестре казарме не писался, ни мы малолетние. Разве солдат отставной с нами. И при этом мы на дороге прибили насмерть двух дворян. Я подумал и понял, что это вывернуть можно, как угодно, а если еще и отец этих пшеков подключиться, то доказать, что напали на нас будет почти невозможно. Дадут какому судье сто рублей, и все, плакала гимназия наша. Ну и Егора Кузьмича за соучастие на каторгу. Вот чего побоялся.

Есаул посмотрел на меня, и прокашлявшись ответил:

М-да… Что-то я с такой стороны на поглядел на эту ситуацию. А может ты и прав. Кто знает, что за покровители у этих поляков, возможно Свистунов и сделать ничего бы не смог, чтобы вас защитить. Вот что, сколько у вас там коней?

— Девять, Павел Михайлович.

Есаул посмотрел на меня, и прокашлявшись ответил:

— Значится так, я сейчас с тобой пошлю Макара и деверя моего Николая. Они перегонят их к одному барышнику в соседнюю станицу. Тот возьмет, и рот на замке будет держать, только скорее всего настоящей цены за них будет сложно взять. Да и казаков за работу надобно будет отблагодарить. Вы же как лошадей передадите ступайте домой и делами своими занимайтесь, и про это забудьте. За деньгами, что удастся сторговать зайди дня через два.

— Спасибо большое, Павел Михайлович. Очень Вы меня выручаете.

— Да ступай уже, жди, скоро жди казаков.

Всю операцию Макар с Николаем действительно провернули за 2 дня, отогнав наш табун куда-то. Всего с барышника удалось получить 260 рублей серебром за все, и в основном дорого оценили коней пшеков. Я бы и сам себе их оставил, если бы не тянущийся не хороший след. Из этих денег я ничтоже сумняшеся отдал 50 рублей казакам за помощь и 10 рублей Селиверстову за добрый совет. Чему все были очень довольны, это действительно большие деньги. Вон у Макара двое сыновей подрастает, нужно много чего справить для будущей службы. Еще почти все седла, которые запамятовав не передал с конями, я передал в дар от нашей семьи на нужды казачества. Много бедных казаков, которым по началу службы тяжело вставать на ноги. Ведь далеко не всех как нас бандиты на регулярной основе подкармливают.

Анисим очень обрадовался заказу на фургоны, и мы с ним просидели почти два дня, делая наброски и чертежи. Я за эти дни попытался ему объяснить на чем сделать акценты. В целом определили два основных направления, это фургоны как у нас, а также телеги на металлической раме. Сделав предварительный расчет по материалам, я объяснил сколько и за что брать денег. Дальше думаю втянется и разберется. По крайней мере обычную таблицу с составными частями он вполне уже читает. Порекомендовал ему позаниматься математикой, чтобы хотя б быстро считать научиться и он загорелся. Сказал, что зимой будет штудировать с сыном учебники, что я обещал ему оставить. Не знаю, что из этого получится на выходе, но настрой его определенно мне нравился.

По поводу денежной части договорились так. Мы с ним считаем, что дело которым он занимается, принадлежит нам братьям Горским и ему Анисиму в равно долях по полам. И всю прибыль тоже будем делить по полам. Он будет всем этим хозяйством управлять и руководить. Я порекомендовал ему как появятся деньги заказать через купцов пару станков и паровую машину для их работы. Свою идею по водяному приводу я оставил, с деньгами проблем вроде нет, и ар будет намного эффективнее, ну и не зависим от времени года, зная воды доливай, да дров подбрасывай. Долго пришлось объяснять для чего эти новые расходы, но в конце концов он загорелся идеей, и думаю скоро помчится ее воплощать в жизнь.

На следующий день я понял, что все основные дела дома у меня сделаны, и в принципе можно начинать подготовку к дороге. Для начала решил подбить еще раз все финансы, по итогу получилось 30170 рублей на ассигнации, 940 рублей серебром, 1100 фунтов стерлингов, 250 дойч марок и 450 китайских серебряных монет.

Решил сделать тайник, в который убрал 500 рублей серебром. Еще 500 рублей ассигнациями дал матери, а также ей пошли все китайские деньги. Сказал, чтобы она их тратила по тихонько на базаре, наши купцы это серебро охотно принимают. Показал, как тайником пользоваться, и она почти все ассигнации туда спрятала. Объяснил маме, что Анисим будет отдавать ей часть заработанного в кузне, как нашу долю, и она может из них брать сколько угодно. Если будут скапливаться большие суммы в ассигнациях, то велел менять на любое золото или серебро, как правильно это сделать коли нужда будет обратится к Селиверстову.

Анисиму оставил 300 рублей ассигнациями, и тоже провел небольшой инструктаж по финансовой грамотности. Ему этих денег хватит, чтобы начать и завершить работы по первым трем фургонам, а там и расчет за них поспеет.

Ножей НР40 Анисим успел выковать 25 штук, и остались работы по ножнам. А так замечательная вещь получилась, глядя на есаула казаки начали тонкой струйкой обращаться за такими же, чем Анисим очень гордился. Они самопроизвольно стали называть его нож Горского.

Сборы и подготовка к дороге заняла у нас еще неделю. Составлял списки, правил, добавлял, бегал по лавкам и подгонял экипировку. За это время наши кудесницы сшили нам троим и Кузьмичу дорожные костюмы. Простые, но очень удобные. А то признался честно, у нас основная одежда та, в которой в тайгу ходим. Поэтому очень рад был обнове. Вручил Егору Кузьмичу один трофейный Смит Вессон с кобурой карабин маузер, такой же как у нас только укороченный. Сборы, сборы сборы, в конце недели у меня уже голова, нет не так три головы кругом шли, и вся родня в этом процессе принимала активное участие.

И наконец все мы готовы, сегодня выделили вечер для домашних посиделок, на которые пригласили гостей. Были шашлыки, плов, который в этот раз приготовила Машка по памяти. Очень душевно посидели, были смех, слезы и разные эмоции. Особенно переживала мама, и дед, конечно, тоже пустил скупую мужскую следу. Но как ни крути, а двигаться вперед нам необходимо. У родных все будет хорошо, уж я об этом позабочусь.

Глава 18

Семнадцатое октября, сегодня ночью уже неплохо так подморозило, и немногочисленные лужи на дороге покрылись коркой льда. За маленькими окнами фургона мелькали деревья с желтыми листья, которые с каждым днем все больше и больше падали на землю покрывая ее ярким ковром.

В дороге мы уже второй день, вот пару часов назад выдвинулись из Нерчинского завода по направлению к Нерчинску. Наша ближайшая задача добраться до сибирского тракта. Из этого города как раз и начинается тракт, по которому за последние сто лет прошагало в кандалах и без около полутора миллионов ссыльных и арестантов, и еще огромное количество переселенцев. Из более или менее значимых городов на по пути будет Нерчинск, Верхнеудинск, Иркутск, Красноярск, Ачинск. Томск, Омск, Ишим, Тюмень, Екатеринбург. В Нерчинск будем искать какой торговый караван, путешествие через всю Сибирь в одиночку очень опасное дело, скорее даже не выполнимое в это время.

До Нерчинска по прямой 200 верст, а п дороге все 300. И если на машине в прошлой жизни я проехал бы это расстояние на 4–5 часов, то сейчас при хорошем исходе дорога займет 4–5 дней. Ну не чего нюни разводить. На самом деле я очень доволен и нахожусь в отличном настроении в ожидании чего-то нового.

К дороге мы уже приноровились. Регулярно меняем возниц, хотя как ни уговариваю Кузьмича, он все норовит сам править. Больно ему по душе такое путешествие, прям вижу, как он доволен изменениям в своей жизни. Похоже нам попался авантюрист в душе. Ведь посуди он отправился к бурту на кулички с какими-то молокососами, он же не знает, о моем прошлом опыте жизни. Вообще, как оказалось Кузьмичу еще только 38 лет, мужчина в рассвете сил. Но нелегкая служба, казарменная жизнь и ранение сильно его состарило. Даже не физически, а больше морально. И вот теперь на наших глазах он начал молодеть. Мы даже, стараясь не беспокоить его руку, которая еще не оконца зажила после нашего знакомства с буйными пшеками, стараемся подключать его как нашим регулярным зарядкам.

Прямо в дороге умудряемся вскипятить чай, что добавляет комфорта путешествию. Еще бы колеса у фургона были на резиновых дутых шинах, эх мечты… мечты… Пока добирались до Нерчинска, на ночлег останавливались в основном на природе, подобрав живописные уголки, ну и безопасные на предмет бандитов, конечно. По крайней мере на этом пути нас лихие люди не беспокоили. Даже путников и транспорта было очень мало, раз два и обчелся.

Единственно два населенных пункта, в которых удалось поспать вне фургона, там же мы сходили в баню, смыв с себя дорожную грязь. Первым на нашем пути было село Газимурский Завод. Это маленький поселок, который появился возле сереброплавильного завода больше ста лет назад, и по дыму из труб и активности населения, я понял, что этот завод вполне действующий. Вторым было село Казаковский Стан, здесь сейчас идет активное развитие, так как десять лет назад здесь было открыто Казаковское месторождение золота. Село маленькое, по-моему, не больше 400 жителей.

Когда до Нерчинска осталось верст десять, я задумался. Из моей головы все не выходит память про тех пшеков, которые грабили людей. Карта у меня есть, хутор находится практически по пути, не доезжая до Нерчинск три версты нужно отвернуть в сторону и проехать еще две. Там они и складировали наворованное. Думаю, нужно заглянуть на огонек и провести экспроприацию у экспроприаторов. Единственный момент, уверен, что если на хуторе, не застану отца братьев Каминских Казимира, то тайники с основным добром, не найду, сомневаюсь, что жители хутора, которые несомненно в курсе делишек своих хозяев, знают места, где золото зарыто.

Поэтому желательно для начала понять, на месте ли Казимир, а уже потом брать его и колоть, так сказать. До отвороти на хутор Каминских мы добрались еще засветло, и загнав в перелесок фургон стали готовится к выходу. Здорово, что печка в фургоне позволяет быстро что-то приготовить. А в населенных пунктах мы докупаем сухих дров, и экономим на этом кучу времени. Вот и сейчас Леха забабахал яичницу сразу из дюжины яиц с луком и салом. Мы целую корзинку прикупили в Казаковском на завтраки. С горячим ароматным чаем перекус получился отличный.

На разведку пошли я и Никита, Леха устроился наблюдать за основным трактом у поворота на хутор, а Кузьмич остался в фургоне. Он по началу нас пытался отговорить, и даже пробовал включить режим сурового отца, но по итогу наша взяла и ему пришлось махнуть рукой.

Накинув новую версию маскировочных костюмов. Хорошо, что я за неделю до отъезда про них вспомнил, и сделал три новых усовершенствованных варианта лето, зима, осень. Санька и Машка, научившиеся работать на машинке, их за три дня нам стачали, а старые я подарил есаулу. Здорово получилось, и в этот раз двигаться в них намного сподручнее.

Подойдя к хутору Никита, залез на дерево и стал наблюдать в бинокль. Он насчитал пятерых мужиков и одну бабу. Все одеты в простую одежду, в основном крестьянскую, но двое скорее похожи на приказчиков из недорогой лавки.

Да… — подумал я. Здесь не семья живет, похоже это просто члены банды.

Порадовался, что не придется воевать с мирными людьми и продолжил наблюдение. Пока Казимира не вижу, сомневаюсь, что это кто-то из присутствующих на хуторе сейчас. А вот еще один, выходит мужиков шесть, а не пять. Ну одним больше, одним меньше. Так мы просидели больше часа, но понять, как взять языка кроме как ночью я не мог. Не отходили эти субчики далеко от хутора, и еще в будке увидел одну собаку. Можно, конечно, поехать сначала в Нерчинск, там выкрасть Каминского, а потом уже вернуться сюда, но так может потянуться след к нам, чего хотелось бы всеми силами избежать. Этот Казимир вполне мог быть связан с местной властью и если у него есть сильные покровители, то нас по всему Забайкалью будут искать. Поэтому и нужно сделать все тихо и здесь, не оставляя свидетелей, а потом уже въехать в Нерчинск. Даже если поднимется шум, то мы уже не должны стать подозреваемыми. Пока я размышлял Леха, стоявший на перекрестке, издали разглядел несущуюся пролетку, в которой сидел важный господин в сюртуке и шляпе. Управлял пролеткой шкафообразный амбал поперек себя шире. Похоже это и едет хозяин, подумал я, перебегая в сторону дороги. Леха тоже бежал параллельно дороги. Я решил, что надо брать его здесь и сейчас.

Тем временем пролетка Каминского, а это именно он я по чертам лица узнал сходство с сыновьями, пролетела поворот с основной дороги на хутор и немного сбавив скорость помчалась дальше. Придется калечить лошадь. Жалко, но других вариантов, но вижу. Знал бы дерево подрубил или куст вытащил на дорогу, а что сейчас. Знал бы прикуп жил бы… ну никак не в Нерчинске.

Когда от меня до лошади осталось метров 15 мы с Лехой одновременно сделали два выстрела из рогатки. Я бил в ногу лошади, а Леха в голову возничего. Нога у лошади подвернулась, и коляска вместе с ней накренившись стала заваливаться на бок. Амбал же, получивший солидную вмятину в черепе от прилетевшего куска свинца стал опрокидываться из сидения. Нужно без шума, подумал я, выскочив из кустов, выхватывая метательный нож, револьвер уже был в левой руке. Каминский при падении ударился головой о борт пролетки, поэтому оружие для нейтрализации пешка не понадобилось. Мы быстро связали вывалившегося на землю Казимира, вставив кляп ему в рот. С пятого раз смогли перевернуть пролетку в походный режим. Я подошел и осмотрел лошадь. Жалко животину, конечно. Она лежала, запрокинув голову и большим глазом смотрела на меня прося помощи.

Передумал ее убивать, может выживет. Я наложил повязку на полученную от моих рук рану и туго замотал ногу. Больше повреждений на ней не было, поэтому сняли с нее сбрую, и оставили в покое. Даст бог выкарабкается животина.

Какой тяжелый, подумал я когда мы с Лехой тащили возничего в кусты, предварительностях обыскав.

Затащили и закидали листьями, но это временная мера. Пролетку скатили с дороги сторону. К сожалению, деть быстро ее никуда не получится. И если из города кто-то поедет на хутор, то обязательно на нее наткнется.

Поэтому, мы стали подгонять пришедшего в себя Казимира в лес. Углубившись и заметя следы, я еще на дороге рассыпал табака с перцем, маловероятно, но не будем рисковать. Казимира привязали к дереву, говорить с ним я собирался только после зачистки хутора. В масках он не видел наши лица, но где мы можем засветиться в таком виде я не знаю, поэтому жить пеку осталось лишь до того момента, когда мы получим информацию о тайниках.

На рассвете, складывая ценные вещи в саквояж, и собирая дорогие образцы огнестрельного оружия, я прокручивал в голове проведенную операцию. Ночью без единого выстрела, нам удалось зачистить весь хутор, сознательно оставив двух бандитов невредимыми. Затем эти двое погрузили тела подельников на телегу, и Никита отогнал ее в чащу, примерно на 4 версты от хутора, заметая следы по дороге. Найдут их не скоро в общем. Опустел хутор, а кто куда ушел, бог его знает.

Казимир, позанимавшись выдал ухоронки, и вот уже его Никита повел в лес, пока я отбирал, что стоит присвоить. А было много всего, даже замучаюсь перечислять. Ассигнаций рублями 9000, серебром 3250, отдельный кожаный саквояж, набитый почти до верха украшениями. Как новыми, так и крадеными, аккуратист этот Каминский даже разложил их по мешочкам, с пометками. Видимо он реализовывал все габаритное, собираясь бежать и менял на ценности. Еще был дорогой охотничий штуцер, прям произведение искусства, дорогое холодное оружие в ассортименте, часы портсигары, визитницы, ну и несколько револьверов разных марок. И целая поленница винтовок, хоть оружейный магазин открывай, подумал я.

Никита вернулся, а я, окинув взглядом все это добро решил не жадничать. Хочется все забрать, но как мы поедем спрашиваться, а если сейчас начать распродажи в незнакомом городе, то могут быстро два плюс два связать. Нафиг короче. Пролетку Каминского мы запрягли в хуторскую лошадку и отогнали к телеге со жмурами. Один лишь след остался, это лошадь, но она никому ничего рассказать не должна. Когда мы возвращались к фургону, груженые как два маленьких мула остановились возле кобылы. Я дал ей напиться подсоленной водой и оставил рядом ведро, а также насыпал овса. Сверху на лошадь накинул прихваченную попону. Ну теперь если волки не сожрут, то пару дней точно протянет. А там или встанет или кто мимо будет ехать и позаботиться о ней. Правда будет ли забота выражаться в конской колбасе, я не знаю. Сам убить животное почему-то не смог, до сих пор ее взгляд стоит перед моими глазами.

Трофеи сгрузили в фургон, самое ценное я убрал в тайник, но влезло не все, поэтому еще был заполнен ящик под одной из лежанок. Пришлось даже вещи перебирать и заниматься рационализаторством и оптимизацией. Короче играл пол часа в тетрис. Мы вывели фургон на дорогу, постарались замести все следы его присутствия здесь и направились к дороге на Нерчинск. Я отбежал на версту в сторону Нерчинска, Никита назад, и только убедившись, что при выезде мы никем не встретимся поехали в городок.

Добрались до города пол третьего по полудню, у прохожих разузнали про постоялые дворы без клопов и другой нечисти. И нам порекомендовали самый дорогой по здешним меркам постоялый двор купца Петрова. Ну что ж, значит едем к Петрову.

Сняли большую комнату, заказали баню и плотно покушали. Кузьмич, как и оговаривали заранее стал выяснять о попутных караванах до Верхнеудинска и об обстановке на дорогах. Мы с братьями не отсвечивали, и не привлекали внимание. Даже оружие оставили в комнате. Было конечно кое-что, скрытое от посторонних глаз, но сейчас не об этом. Нам крупно повезло, и узнали, что завтра утром два купца п торговым делам едет в Верхнеудинск. Что мне понравилось больше всего так это то, что они поедут налегке, без тяжелогрузных обозов. А значит, как минимум прежнюю скорость передвижения удастся сохранить. Хотя, положа руку на сердце, я бы и с медленным обозом поехал. По сути, нам плюс минус месяц дороги огромной роди не играет, а вот безопасность, с учетом перевозимых ценностей, это то, о чем нужно позаботиться.

В баню ходили по очереди, всегда один из братьев находился в фургоне. После бани, выпив кружку холодного кваса, я пошел договариваться с трактирщиком о харчах в дорогу, а Леха с Никитой отправились пополнить долгохранящиеся продукты, овес для лошадок и дрова. Не так много всего и требовалось, но тем не менее обратно они вернулись на извозчике. К дальнейшему пути мы готовы. Особо меня радовало, что не придется задерживаться в Нерчинске, все-таки мы кому-то ноги оттоптали, уверен этот Каминский с местными властями связан или с бандитскими лидерами. И знай бы сейчас в городе о нашем участии в его судьбе, не долго бы музыка играла, как говориться.

Время подходило к вечеру, в фургоне был только Леха, и он занимался чисткой оружия. Вдруг в дверь фургона постучались. Леша вышел и увидел дородного мужчину в костюме и с тростью. Он надменно сказал:

— Мальчик, взрослых позови.

— Сейчас дяденька позову, — сказал я.

В это время Никита, оторвав Кузьмича от разговора с каким-то постояльцем постоялого двора, потащил к фургону.

— Добрый день, ваше благородие, — поздоровался Кузьмич.

— Здравствуй, — ответил мужчина.

— Что за повозка у тебя такая необычная.

Кузьмич, замешкавшись, стал повторять, заранее проговоренный текст. Конечно же я был уверен, что ситуация, произошедшая в Нерчинском Заводе, повторится еще не раз. Поэтому, чтобы не выдавать наши с братьями таланты рассказчиков, а точнее менеджеров по продажам, каждому встречному поперечному, я составил простой текст и попросил Кузьмича его выучить. И мы потренировались.

Сейчас, по сути, был у него экзамен. Не выдержав, я под конец помог ему с объяснениями и написал, где можно заказать. В общем, сообразил древнюю визитку на коленке. Ну а что, у нас фирма серьезная. Я дополнил не сказанное Кузьмичом, а заодно поинтересовался, может ли он поставить в станицу Прилукскую станки и паровую машину, с наладчиками.

Он заинтересовался моим запросам и поглядывая то на меня, то на Кузьмича начал продуктивный диалог. Оказывается, товарищ был очень разносторонним. И вообще в основном базировался в Иркутске, но имея несколько серьезных дел по городкам и весям огромной Сибири вынужден был часто мотаться. Поэтому-то и заинтересовал его наш дом наколках. И само выражение новое ему очень понравилось. Он наметился заказать три, а может быть и четыре таких фургона. Так как в его структуре есть еще люди, вынужденные много времени проводить в дороге. Я рассказал ему про возможные улучшения, а главное намекнул, что чем быстрее сможет поставить станки, тем быстрее получит готовые фургоны, а еще рекомендовал заранее запросить у Анисима их переставай на полозья. В Сибири то снег лежит большее полгода во многих местах, поэтому это новшество его тоже заинтересовало.

Я расписал какие станки нужны, и примерно описал что нужно от паровой машины. Точных цен сейчас он назвать не смог, но сообщил, что когда отправит с запиской своего человека в Прилукскую, то цены и предложение будут уже готовы, а если получится, то и доставку сразу организует. Узнав порядок цен, я подумал, что Анисиму должно хватить, в крайнем случае займет из заначки мамы. А чтобы им было проще принять решения, для них я подготовил письмо, заодно рассказав о нашем путешествии до Нерчинска.

Купец знатно меня вымотал, мы даже поспорить несколько раз успел в процессе нашего диалога. Сразу видно прожжённого дельца, такие горы сдвигают и реки перегораживают. Вот здесь за тысячи верст от столицы я встретил активного гражданина. И самое интересное в диалоге я не заметил присущей многим торгашам жажды наживы. Он скорее болел за прогресс за развитие империи в целом и Сибири в частности.

Не заметил, как за бесчисленными размышлениями, я заснул на настоящей кровати и чистом белье.

Глава 19

Путь от Нерчинска до Верхнеудинска ничем особо не запомнился. Разве что дорога, по которой мы двигались стала более наезженной, чем когда мы двигались в одиночку. Всего в караване кроме нас было три закрытых возка с купцами и их сподручными, еще один экипаж видимо перевозил что-то ценное, так как возле него на протяжении всего пути ехала охрана из трех казаков верхом.

Останавливались в основном на постоялых дворах, которые расположились примерно на расстоянии дневного перехода друг от друга. Но эти постоялые дворы не отличались чистотой, поэтому чтобы не проводить знакомство с постояльцами таких мест в виде клопов и тараканов, мы предпочитали ночевать в фургоне. При этом один из нас постоянно бодрствовал. Кузьмичу же давали отоспаться, и ночью на охрану его не ставили, хотя он бывало и упрямился. Зато отставной солдат полностью выкладывался в пути как возничий. Два раза удалось посетить баню по черному, в которой Леха случайно прислонился к одной из стен, а когда вышел из предбанника на улицу подышать, замотанный холстину, то спина была черная от скопившейся на стене сажи. Кузьмич хохотал как конь, ну и мы все его поддержали.

Запомнилась мне только остановка в Чите, это приблизительно 280 верст от Нерчинска. Так вот там мы остановились в каком-то постоялом дворе с большим трактиром. И как оказалось в этот трактир собиралось все городское дно, что каждый день без исключения выливалось в пьянки, драки и дебош., а остановка была двухдневной, и вариантов понять место остановки не было. Поэтому пришлось терпеть. Вот так сидя и ужиная, к нам подошли три бандитского вида мужика, и стали исподволь выяснять с кем едем, что везем. Они пытались навязать свою охрану. Но мне, и как оказалось и Кузьмичу тоже стало сразу понятно, что охрана эта только до тихого места, оставшись с нанимателем которая быстро превратиться в разбойников. Поэтому сначала старались спокойно отказаться, но когда настойчивые помощники перестали понимать, я вытащил незаметно кольт из кармана, и вытянув руку под столом упер его в пах бандиту.

— Сидеть! Если дернешься, твои яйца останутся лежать на полу трактира, пока поломойка не накормит ими дворового пса.

Бандит, находясь в непривычном для себя положении после моих слов побелел, но собираясь с духом ответил:

— Малец, убери пистоль, а не то худо будет. Не нужна нам ваша защита, а если посмеете тронуть кого из нас или наше имущество, приедет наш дядька с казаками, и тогда всех Иванов в этом захолустье будет ждать неприятная беседа с нагайками.

Зло ощерившись, бандит поднялся и не поворачиваясь к нам спиной вышел из трактира. А Кузьмич, пригладив усы выдал:

— Лихо ты Илюша с этим супостатом, ждать беды теперь надо. — А по-другому, Егор Кузьмич с этим отребьем нельзя, они же как волки, как почувствуют слабину, задерут и обглодают как ту овцу. А беда может быть, а может и нет, поглядим, но сторожиться будем конечно, нам не привыкать.

К моему удивлению остальное время в Чите прошло спокойно. Не знаю почему, но лихие люди к нам так и не сунулись за все время после разговора. Мы успели закупить припасов в дорогу, в баню сходить два раза, а Кузьмич похоже даже сговорил дородную, но аппетитную подавальщицу из трактира. И следущий день ходил как начищенный самовар.

Три купца, которые в пути вели беседы по своим торговым делам, периодически перемещаясь к друг другу в возок, конечно же обратили внимание на наш пепелац. И за время пути неоднократно выпытывали все что могли о нем. Я работал по прежней схеме. И думаю, что телеги на железной раме, Анисиму просто не когда будет делать. Его завалят заказами на дома на колесах.

Я же пользуясь свободным временем писал письмо для Анисима, в котором описывал свои рекомендации. Во первых я рекомендовал ему сделать один или два выставочных образца, и когда к нему приедут заказчики, на их примере показывать. Также исходя из опыта использования переделал чертеж буржуйки, оптимизировал размеры, а главное удобств готовки на ходу. А именно рекомендовал добавлять к цене набор минимальной посуды. Чайник, сковородку, кастрюлю, и все это с закрывающимися крышками и креплениями. Чтобы чайник не улетел во время пути, он ставился в определенные зажимы на плите, так и другая утварь для готовки. Общем развлекался по полной. Даже простенький умывальник с отводом слива за борт нарисовал, дополнительные полки, крепления под оружие. Рекомендовал увеличить немного размер окон и поменять их расположение. Отдельно расписал изменение лежанок, а также возможность сделать крючки для двух гамаков, которые во время стоянки можно будет повесить и получить еще два спальных места. Ну и расписал вариант с откидными полками как в купе.

Также, получив понимание о заинтересовавшихся и собрав так сказать обратную связь от целевой аудитории, рекомендовал Анисиму сделать упор на отделке, и использовать качественные материалы. Чтобы внутри отделка была не только функциональной, но и уютной. До роскошной я сомневаюсь, что дойдет, все-таки Анисим простой деревенский кузнец, но чем черт не шутит. Также написал, чтобы больше привлекал разных специалистов, прям на постоянной основе с ежемесячным жалованием. В общем если он ко мне прислушается, то из-под его рук будут выходить действительно функциональные дома на колесах. А там чем черт не шутит, может и на автомобили перестроим это производство, надо то для этого не так уж чтобы и много. Ладно, время покажет подумал я и стал наблюдать за деревьями, проносящимися за окном.

В Верхнеудинске мы остановились на двое суток. Столько нам пришлось ждать попутчиков на Иркутск. Дорога будет очень не простой, нам придется огибать Байкал с юго-запада, и затем вдоль долины реки Иркут добираться уже до Иркутска. В этот раз попутчики попались с тяжело груженым обозом. Восемь возов были заполнены какими-то ящиками непонятного происхождения, тюками с мехами, а также железными изделиями от Верхнеудинских кузнецов. В мое время этот город переименовали в Улан-Уда, вообще в советское время многие города поменяли свое историческое название.

За окном мелькали верстовые столбы, приходилось преодолевать переправы, где-то они были оборудованы отлично, а где-то для переправки приходилось самим помахать топором, чтобы обоз смог переправиться. Еще был участок на пару верст с заболоченной местностью, и несмотря на то что уже хорошо подмораживало, преодолевать ее по гати было тяжело. Мы максимально облегчили фургон идя рядом, а после преодоления этого испытания пришлось долго сушиться и отогревать лошадей, дабы не погубить в дороге. Некоторые лошади обморозили ноги в холодной воде, и пришлось их менять на ближайшем постоялом дворе с большой доплатой. Хорошо, что нас эта участь минула. А еще в этот раз мы ощутили все прелести дома на колесах, пока наши попутчики жались к кострам, в попытке прогреться, в нашем фургоне уже было хорошо натоплено, а Леха за время пути приготовил похлебку. Так что вкусив горячей пищи мы были быстро готовы к дальнейшему пути, в отличие от остальных. Эгоистами не стали, и отогрели у себя несколько самых обмороженных бедолаг, один из которых во время перехода оступился с гати, и ушел с головой в ледяную воду. Надеюсь он доберется до Иркутска, если конечно не подхватит на фоне переохлаждения какое-нибудь воспаление легких.

Когда мы приблизились к берегу Байкала, нам открылся удивительный вид. В прошлой жизни я много раз был на этом уникальном озере, и каждый раз с большим желанием возвращался вновь. Не смотря на большое количество производств в двадцатом веке, появившихся рядом с озером, даже и тогда оно было прекрасно, что же говорить о веке девятнадцатом. Сейчас этот кусочек природы еще девственно чист, нет никаких опасных сливов, да и просто толпы отдыхающих не засоряют берега водоема пластиковыми пакетами и пустыми бутылками. Как бы мне хотелось, чтобы так было всегда. Но плода руку на сердце понимаю, что прогресс не остановить и увы больше всего достается природе.

На берегу озера мы сделали остановку на день. Нужно было прийти в себя и хорошо передохнуть перед завершающим переходом. В этом месте тракт удойно проходил возле низких, удобных берегов. Здесь же стоял небольшой постоялый двор для путников, в котором можно было как поспать, так и смыть дорожную пыль в бане. Кузьмич договорился с трактирщиком, и передал скопившиеся грязные вещи в постирку, а мы разместилисвой фургон немного в стороне на живописном берегу, планируя на ночь переехать поближе к караванщикам.

А пока, разлив по кружкам горячего сибирского отвара, прикупленного по случаю у каких-то бурятов в Верхнеудинске, я постарался отрешиться от всех мыслей и дать отдых своим нервам. Что не говори, а темп жизни, в которую я так неожиданно влился оказался просто сумасшедшим. Точнее сумасшедшим для жителей девятнадцатого века. Мне же, как представителю другой эпохи он казался нормальным, тем не менее морально я подустал. И теперь огромное озеро, образованное здесь много тысяч лет дарила мне свою энергию.

Пока мы с братьями предавались медитации, глядя на набегающую байкальскую волну, попивая бурятский травяной сбор, не заметил как к Егору Кузьмичу потешил коренастый купец, с большой бородой. Я не сразу заметил их диалог, а когда Кузьмич заметил внимание с моей стороны, он махнул мне рукой, подзывая. Познакомились, звали купца Тихон Евстигнеевич Миров, он уже в третьем поколении занимается мехами. Скупает в определенных поселениях местных аборигенов по всему тракту, и отправляет пушнину в европейскую часть империи. Как правило Тихон довозит товар до Екатеринбурга, где передает его старшему брату, отвечающему за конечную реализацию. Есть несколько лавок в столице, Москве, Казани, Нижнем Новгороде и Екатеринодаре. Вообщем семейный торговая подряд, а по сути торговая компания, с достаточно разветвленной структурой, есть даже пошивочный цех, где из мехов делают изделия — шапки, шубы и прочее. Как оказалось интерес Тихона появился после перехода по гати, когда мы отогревались. Оказалось, человек которого мы отогрели в своем фургоне и отпоили горячим целебным отваром жив здоров, отделался легким испугом и незначительным насморком. Чему купец был очень рад и благодарен, за что принес Кузьмичу в подарок две собольи шкурки. Конечно же мне в процессе пришлось провести более детальную экскурсию по нашему дому на колесах, что стало уже привычным за время путешествия. Не знаю как и когда, но мне показалось что этот ушлый кержак запланировал лично посетить Анисима и сделать заказ. Есть что-то все-таки авантюрное в этих сильных духом простых, но все-таки чертовски авантюрных людях, вот взять даже тех купцов, что повстречались нам на пути, а если вспомнить Хабарова, Дежнева, Ермака и иже с ними. Не было бы этих железных людей, была бы история такой как я ее помню в будущем? Но это риторический вопрос, это я что-то растекаюсь мыслью по древу. А между тем, пора передислоцироваться с озера к стоянке обоза.

Как и планировали в путь до Иркутска мы отправились спустя день отдыха на постоялом дворе при почтовой станции. Вообще, когда строили эту дорогу, а ее как оказалось называют Кругобайкальский тракт, то открыли пять почтовых станций: Култукская, Муравьёва-Амурская, Утуликская, Муринская и Снежинская. Некоторые из них примыкали к Байкалу и имели добротные причалы, с помощью которых осуществлялось строительство и снабжение, а также значительная часть торговой деятельности.

И вот наконец путь вдоль берега озера закончился. А поздней осенью, скажу я Вам это еще то испытание. Мы в основном сидели и грелись в фургоне, каждый час меняя возниц, а их соответсвенно перед сменой одевали по теплее и мазали открытые участки кожи жиром. Что это был за жир, мне у Кузьмича так и не удалось выяснить, думаю он и сам не знал. То ли китовый, то ли тюлений, то ли медвежий. Притащил его от купцов Кузьмич в глиняном горшке, и он и правда очень хорошо. Особенно мерзко, когда с Байкала дует сильный ветер, с учетом влажности, испытание это еще то. За лошадьми на стоянках тоже приходилось ходть, чтобы они выдержали путь без трагических последствий для их «конячего» здоровья.

Мы сделали очередную остановку в Култуке, саму почтовую станцию называют Култуячная, это прям на югозападе Байкала на берегу одноименного залива. Небольшой населенный пункт примерно на 300–400 жителей, тем не менее играет роль важного перевалочного пункта. Здесь же если не ошибаюсь закипит работа по строительству Кругобайкальской железной дороги.

За время пути мы отлично сошлись с Тихоном Евстигнеевич Мировым. У него было три телеги, один возок, и мы часто приглашали его с возничими к своему столу. К слову сказать, они всегда приносили угощения и приварок. То это был соленый хариус, то копченый омуль, то вареные яйца, купленные у местных жителей по пути.

Так вышло, что и в Култуке Миров поставил свой транспорт возле нашего фургона. Во время стоянки, мы по привычке готовили еду на всех, собираясь отужинать на этот раз пловом. Заправлял всем Леха, но и помощников хватало. Было какое-то ощущение из детства прошлой жизни, когда еще будучи пионером я помогал в готовке еды на отряд в походе. Так вот, готовим мы плов, и в это время в лагерь приходит хорошо одетый, но очень не простой человек. Я в прошлой жизни научился выцеплять таких взглядом, вот и этот своими повадками и цепким взглядом дал мне понять, что он имеет отношение к криминалу.

— Кто хозяин товара, — сухо спросил незнакомец.

— Купец второй гильдии, Тихон Миров. Кто спрашивает? — сухо, чувствуя угрозу от собеседника, сказал Тихон. — Ну вот купец, это наш город, и мы с товариществом здесь порядок блюдем. Ну и вам, торговым людям, принято делится за нашу помощь деньгой малой, десятину от товара готовь.

Тихон побагровел, понимая, что-то банальный бандитский наезд, и просто грабеж средь бела дня.

— Ничего я Вам варнакам платить не буду, пошлины в казну все в срок плачу, а вы шли бы лесом, да подальше от моего товара.

Незнакомец зло ощерился, сплюнул себе под ноги. И выдал:

— Подумай купец, дорога длинная, да здесь не безопасно стоять, мало ли может бед случится с твоими людьми или с товаром, хорошо подумай, надо ли тебе с нами ссориться. А если ты думаешь что урядник тебя защитит, то зря, попробуешь ерепениться, сам в холодную попадешь, и товар твой за контрабанду пойдет, думай, думай. Ответ буду ждать до вечера. В трактире спроси Седого, коли надумаешь миром разойтись.

Незнакомец, сплюнув последний раз, развернулся и уверенной походкой направился в сторону трактира. А мы продолжили готовить ужин. Черт возьми, подумал я, это же девяностые в России моих лет, типаж один в один, разве одежда другая, а так ничего не меняется.

Сели небольшой накрытый дастархан, и стали есть. Как-то настроение испортилось после визита этого отморозка Седого.

— Совсем страх потеряли, уже в открытую грабят на почтовой станции. Ладно нападают на дорогах, бывает, куда без этого, так они еще и похоже с урядником местным в сговоре. Надо теперь сторожиться, а то и правда хватит им духу красного петуха запустить, да всю пушнину пожечь, и Вы, — окинул Тихон своих взглядом, — смотрите в оба глаза, от обоза ни ногой. Где Матвей кстати, я ж его в лавку за солью посылал? — Так, не пришел еще, — ответил Николай, один из возничих. — Поди уже как час где-то шляется. Может девку какую пряниками потчует, ты ж Тихон Евстигнеевич, знаешь своего племянничка.

Матвей, действительно был шебутной малый, лет семнадцати, на всем пути не пропускал не одной женской юбки, хоть и сам не велик ростом и годами. По словам Тихона, это сын его двоюродной сестры, отданий ему в учение семейному делу. Приставили чтобы так сказать опыт с молодости перенимал, и он с Тихоном уже как три гора катается по сибирским просторам.

Мы сидели и обсуждали возможные неприятности, которые могут доставить люди Седого. А на уме у меня крутилась мысль о том, что похоже неприятности уже начались и отсутствие Матвея это не с проста. Все подтвердилось уже через пол часа, когда к нашей стоянке подбежал мальчишка с запиской, и передал ее Тихону Евстигнеевичу. Как только Тихон прочитал ее, сразу покраснел как рак, и выругался будто портовый грузчик. В получений записке сообщалось, что Матвей гостит у хороших людей, отвечающих за порядок в Култуке, и если Тихон будет порасторопней, то племянника получит в целости, ну а если нет, то только по частям.

Я отозвал Тихона с сторону, и обрисовал свой план, что за это время нарисовался в моей голове.

Глава 20

Тихон Евстигнеевич, выслушав мой план проговорил:

— Илья, не нравится мне твоя идея, ну где вы недоросли и где матерые уголовники. Мы еще знать не знаем, как они связаны с местным урядником. Не дело это, под молотки Вас подставлять. А я что, по твоему просто отсижусь. Матвей мне как сын, я должен сам его вытащить из переплета, и в него он угодил по большому счету из-за меня, вы то тут каким боком, просто попутчики, да и бандиты эти с Вас ничего не требуют.

— Ты пойми, Тихон Евстигнеевич, это волки в человеческом обличии, нам на границе с Китаем, в нашей станице не раз с подобными приходилось сталкиваться, и отца вот такие же сволочи убили, просто чтобы разжиться чужим добром, после того как мы этих мразей из плена освободили. Не дадут они покоя, пока не вытрясут все до последнего, это я чую сразу. А если даже заплатить им сколько требуют, то скорее всего на пути в Иркутск обоз твой пощипать захотят. Смотри погода портится с каждым днем, и особо попутных караванов в ту степь более не собирается, они нас специально задерживают. Вон остальные то купцы уже готовятся выходить в путь, а нас здесь задерживают думаю, для того чтобы пощипать знатно. Да и на наш фургон эти упыри ходили облизывались, я это приметил на раз. — Сказал я.

— За тобой сейчас будет пригляд бандитский везде куда бы ты не сунулся, вон обрати внимание, видишь вон того неприметного в сером картузе, мнится мне что это соглядатай от Седого, смотрит что ты предпринимать будешь, каждый шаг они сейчас твой меряют. Уже темнеет и скоро могут и налет организовать, а там обоз ночью из станции вывезут. Ну уехал купец и уехал, видами найдутся коли надо будет, думаю не впервой им такие фортеля проворачивать. Ты сейчас поди к Седому и скажи, что деньги соберешь и завтра по утру принесешь, только отдашь если с Матвея и волос не упадет., а ночью мы с братьями попробуем их малину разворошить, поверь опыт у нас есть, и будем делать так, чтобы комар носа не подточил.

Тихон, скрипя сердцем согласился с моим планом, хотя деталей я ему не описывал. Не знаю что меня дернуло прийти на помощь этому человеку, но что-то внутри меня не дало пройти мимо его беды, не смогу я спокойно отойти в сторону. Попросил Кузьмича смотреть во все глаза, и ночью с оружием не расставаться. Сами с братьями, забравшись в фургон стали переодеваться. Наша одежда достаточно необычная, и приметная, поэтому для проведения операции было нужно сменить облик. Часть вещей взяли у Тихона. У него как раз были рабочие вещи Матвея, тот конечно нас повыше будет, но ничего. Две тужурки было в нашем фургоне, тоже для грязных работ оставляли, штаны раздобыл где-то Кузьмич, да принес одни сапоги просящие каши, да какие-то чёботы с обмотками. Ну и картузы старые раздобыл. Общем видок получился тот еще, а после того как лица немного вымазали грязью, узнать нас для малознакомых людей было бы проблематично. В качестве оружия оставил три ножа НР-40, которыми еще Анисим в Прилукской одарил, по три метательных ножа, три рогатки. И на всякий случай каждому по кольту, с небольшим запасом патронов, но очень надеюсь, что стрелять не придется, все-таки дело то деликатное. И шум может испортить всю задумку.

А идея была до банального проста. Нам надо определить, где основная малина бандитов, где держат Матвея, да и наведаться к ним на огонек. Глядишь после нашей прогулки Култук чище станет, как и весь Кругобайкальский тракт, уверен эти ухари здесь наводят шороху уже давно, раз с местным урядником спелись. И по уряднику этому тоже вопросов много накопилось, ведь почти наверняка он в доле от этого немирного промысла, и знает все, да вот наверное предпочитает делать вид что все хорошо.

Когда мимо нашей стоянки проходило несколько мужиков, ведущих в поводу две телеги с каким-то скарбом, мы незаметно для соглядателя пристроились к ним сбоку. Через метров 500 ушли от них в сторону, и стали вычислять всех соглядатаев. Видать серьезно седой намерился поживится на Тихоне, в ум не возьму почто именно к нему так прицепился, как банный лист к пятой точке. Есть одна догадка конечно, может Тихон везет что-то ценное, например золото намытое в Забайкалье, а Седому кто-то эту информацию передал, не исключаю что какой конкурент, либо еще кто. Ну это по сути дела не меняет, как и моего отношения к Тихону.

Насчитал я трех соглядатаев. Один стоял около трактира и дымил трубкой, он как раз видел обоз Тихона, правда и далека. Одного я приметил возле кустов, вот у этого вид открывался замечательный, мышь не проскочит. И третий, по виду самый серьезный дядя крутился около торовых лавок, периодически проверяя намерения жертвы. Что у меня не выходит из головы, так это почему Седой появился у нас с требованиями до того как они умудрились похитить Матвея, ведь по логике вещей после похищения купец должен быть куда как сговорчивее. Ну да ладно, смысла играть в детективов не вижу, да и не с руки сейчас пытаться логику в башке этого упыря искать.

Из трех я выбрал того, что сидел возле кустов и что-то жевал. Прям один в один, как гопники в девяностых, прям ностальгией повеяло. Леха остался, в стороне наблюдая за двумя другими. Нужно было скрасть соглядатая тихо, чтобы никто не заметил. Уже начинало смеркаться, поэтому я подрался к соглядатаю сзади, а Никита в это время прогуливался мимо, изображая босяка бездельника. Я приложил бандита кожаным мешком с дробью по голове, отчего тот сразу сомлел и стал заваливаться. Никита метнулся в мою сторону и подхватив кандидата в рассказчики о важном, под руки мы заволокли его в кусты поглубже. Надо было его дотащить до небольшого оврага, там заранее мы приметили место, где вполне тихо можно провести допрос с пристрастием, что мы и сделали. Повезло, что субчик этот оказался субтильного телосложения, поэтому тащили мы его под руки относительно легко.

Леха тем временем, продолжал наблюдать за остальными соглядатаями. Изменений в их поведении после захвата их коллеги по опасному ремеслу, замечено не было. Поэтому я немного расслабился, но Леха по прежнему остался на своем посту, периодически меняя место, изображая праздношатающегося подростка.

Затащив в овраг, мы связали руки и ноги соглядатая приготовленной заранее веревкой, а в рот затолкали его де картуз. После чего несколькими пощечинами тот был приведен в чувство. Бегающие ошарашенные глаза метали молнии, видно было как бандит пытается сообразить, что происходит. Он начал мычать, пытаясь что-то сказать. Никита прижал нож разведчика к глазнице и я начал допрос.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь, если понял кивни.

Тот закивал.

— Сейчас я вытащу из твоей пасти картуз, но если ты издашь хоть один лишний звук останешься для начала без глаза, кивни если понял.

Тот судорожно затряс головой.

Я вытащил кляп, в это время Никита приставил нож еще плотнее к глазу.

— Да вы босяки, знаете на кого руку подняли, да я… Дребезжащим голосом, постепенно переходящим в крик начал было возмущаться бандит.

Договорить я ему не дал, зажал пасть картузом, а Никита сделал надрез на правом ухе.

— Ты я вижу не понимаешь, когда тебя просят по нормальному. Еще раз откроешь рот без уха останешься, потом будет нос, глаз на выбор, кивни если понял.

Бандит кивнул несколько раз, морщась от боли. После чего я снова вытащил кляп.

— Звать как?

— Игнат, прохрипел бандит.

— Ты Игнат на Седого работаешь?

Глаза Игната забегали, но когда нож приник к его правому глазу, он просто кивнул.

— Где держат Матвея, что твои подельники выкрали, это молодой племянник купца, которого вы собираетесь пощипать.

— Так это, задергался было бандит, не знаю.

— Ну как знаешь, ухо значит ухо, второй отрежь Игнату ухо, не хочет он видать по хорошему.

— Я, я скажжу, — дрожащим голосом просипел бандит.

Закидывая тело Игната прелыми листьями и ветками я прокручивал в голове информацию, что удалось из него выудить. Оказалось что в банде седого 13 человек включая самого Седого. Они промышляют на тракте, а в последнее время прямо в Култуке. Не ведомо как для Игната, но Седому удалось зацепить на крючке урядника, и блюститель за порядком волей или по принуждению помогал банде. Я думаю долги какие навесили, или близкими шантажировали, много вариантов на самом деле. Чаще всего они получали наводки на богатых купцов, особо если те перевозили какой товар дорогой. Вот и на Тихона наводка пришла, откуда Игнат не ведал. Расположена их малина, на окраине Култука, практически вне территории основного поселка. Так проще заниматься темными делишками, так понял. Матвей у них сидит в сарае, побили его шибко, но Игнат сказал, что должен быть еще жив. По видимому не собираются они его живым возвращать дядьке. А ночью действительно хотят налет устроить, да и весь обоз с товаром вывезти за Култук. По словам Игната, у них уже и повозка для вывоза наших вещей приготовлена, а случай если захваченным транспортом купца по каким-то причинам воспользоваться не удастся. Есть где-то верстах в четырех небольшой хуторок, на который они свозят награбленное.

Так приблизительно до налета у нас три, большее четыре часа. Значит надо поторопиться. Как сказал Игнат, сам Седой обычно до вечера сидит в трактире, в компании Потапа и Демида. Это два варнака, его правые руки, и основная ударная сила, остальные варнаки в основном на малине находятся, и вылезают от туда только по приказу Седого. Так если я все верно понял то нужно поторопится.

Мы с парнями разными путями двинули в сторону бандитской малины. И оказались возле нее, когда на улице уже стемнело. Буквально через пятнадцать минут, Леха, находящийся между нами и трактиром заприметил выдвинувшуюся в сторону малины троицу. Я так думаю Седой пошел сделать последний инструктаж, перед делом для своих подручных. Самое время устранить главную угрозу. Причем надо постараться Седого оставить в живых, хочется его поспрашивать, аж руки чешутся.

Когда Седой и двое его ухарей поравнялись с кустами, в которых засели мы с Никитой, мы сделали два синхронных выстрела из рогатки по Потапу и Демиду, а Леха все это время кравшийся за бандитами занес руку с мешочком дроби над головой Седого. Тот в последний момент среагировал, видать почуял собака надвигающуюся угрозу и ушел в сторону от удара Лехи, выбрасывая правый кулак на встречу ему. Удар у Седого был сильный, и если бы он попал в голову, а не вскользь по ребрам как сейчас, думаю Леху бы просто вырубило. А так просто откинуло назад, нотой удержался на своих двоих.

Давать время для маневра Седому никто не собирался, поэтому, прежде чем он вытащил пистоль из-за кушака, мы с Никитой сделали два одновременных выстрела из рогаток, целясь ему в об руки. Моя дробина попала как надо в правое плечо, а Никита к сожалению промахнулся. Верткий же все-таки этот черт, подумал я, когда заметил, что тот левой рукой пытается поднять пистолет с земли. Здесь уже Леха, стоявший от Седого в двух шагал пробил ногой в голову бандиту, от чего тот потерял сознание и завалился на землю.

Быстро подбежав к Демиду с Потапом, проверил пульс, готовы. Все-таки удачная придумка вышла эта рогатка, мне все больше и больше нравится ей пользоваться. Обе цели были смертельно удивлены с одного попадания в голову. Не мудрено, с такого расстояния жестяную бочку побивает, проверяло уже было. Демид и Потап оказались дюже тяжелые, поэтому мы отволокли их в кусты за ноги в проем. Желательно до утра вывезти их из Култука, очень уж не хочется с урядником объясняться, а такой вариант несомненно присутствует.

Ночь. Тишина. Вдруг жуткий вопль:

— А-а-а! Помогите! Я убил человека!

Проходит пара минут. Опять вопль, еще ужаснее первого:

— А-а-а-а-а! Помогите! Я убил еще одного!

Это мне шутка из другой жизни вспомнилась, и я усмехнулся недобро, продолжая возится с варнаками.

В те же кусты пошел и Седой. В кустах перетянули ему раненое плечо, хотя рана не особо тяжелая, кровью истечь не должен, но рисковать не стали. В кустах Седого хорошенько связали ноги, руки за спиной и стянули веревки на ногах и руках, так что возможности развязаться, да даже перевернуться у него не будет. Ну и кляп вставили на совесть, да прихватили его бечёвкой, на всякий случай. Надеюсь лежать ему здесь не долго.

Дальше мы двинулись к малине бандитов. Леха оставался на стреме снаружи подворья, которое было обнесено высоким плетнем. На территории первым делом я стал искать собак, их лай здорово может усложнить ход всей операции. Но как ни вглядывался не нашел, думаю это не спроста. Вероятно их не было, как раз по причине необходимости сохранять тишину, а местные дом этот просто стороной обходили. И расположение удачное, до ближайшего дома около восьмисот метров. Да и признаков присутствия жизни в доме этих соседей я не наблюдал, что для нас является несомненным плюсом. Луна в эту ночь светила достаточно, ярко, но частично была скрыта тучами, этот световой эффект небесного тела, подсвеченного солнцем, создавал определенную атмосферу. Мне общем вспомнились фильмы ужасов со скрипящими половицами в одиноком доме на трассе. Ну здесь похожая картинка, правда трассы 666 нет, зато есть воровская малина, где готовятся к нападению на нас нехорошие люди. Обойдя дом по периметру, стало понятно, что бандиты совсем мышей не ловят, около входа в малину сидел на лавке и курил один варнак, видимо все остальные были в доме, из маленьких окон которого пробивался тусклый свет, лучины, или керосиновой лампы, что маловероятно. Скоро узнаем это, подумал я.

Перебрались через плетень достаточно легко и тихо со стороны заднего двора, там где отсутствовали окна и не было никаких наблюдателей. Да, расслабил Седой своих подельников, ну что за организация трудовой деятельности, спустя рукава. Подобраться незаметно к варнаку на лавке не составило труда, я перехватил ему горло ножом разведчика, и подхватив обмякшее тело, мы с Никитой оттащили его за угол дома. Дверь в дом, лишившийся сторожа и любого пригляда со стороны оказалась открыта, поэтому стараясь не шуметь стал тихонько ее приоткрывать. Но в последний момент она все-таки издала противный протяжный скрип, который в тишине ночной был неприятен как серпом по цестикулам, что называется.

— Ефим, ты что там шляешься, сказано сидеть на стреме, хорош валандаться, — раздался из темных сеней хриплый голос.

Я естественно ничего не ответил, лишь ускорившись шагнул на встречу, нанося внезапный удар так не вовремя проявившемуся варнаку прямо в сердце. Больше сказать он ничего не смог, а сразу стал падать. Удержать от громкого падения, и тихо уложить на пол тело варнака стоило больших усилий нам с Никитой, уж больно разожрался боров на ворованных харчах. Когда тело оказалось на полу, я быстро его обшарил на предмет оружия, и в угол сложил нож, похожий по форме на финку НКВД, а также кистень, состоящий из длинного кожаного ремешка, к которому привзана гирька грамм так на сто пятьдесят. В умелых руках такой инструмент, будет страшным оружием.

Так, прикинул я если всего в банде тринадцать рыл, трое с Седым, минус сторож, минус боров, остается восемь бандитов, и из них надо понимать двое могут отсутствовать, если те двое соглядатаев еще не вернулись в дом. Именно из-за опаски внезапного появления названных гостей, Леха и остался прикрывать наш тыл. Значит в доме осталось от шести до восьми человек. Ладно, работаем подумал я, приготовив метательные ножи. Конечно можно наверное работать и револьвером, но есть риск, что даже через стены может кого-то выстрел всполошить, а оно нам не надо ну никак. Сейчас будет самая рисковая часть променада, подумал я и сделал шаг вперед.

Глава 21

Пройдя на цыпочках в основную комнату, я увидел картину маслом. За столом сидело пять варнаков, и резались в карты, предполагаю, бутылок на столе я не увидел, предполагаю, что это Седой запретил пить перед делом. Ножи одним за другим полетели из наших рук в картежников, которых мы застали врасплох своим ночным визитом. Никита остался контролировать эту комнату, а я юркнул в соседнюю, из которой уже доносился какой-то сложно определимый шум. О, как да здесь у нас тихий час. На двух лежанках спали два варнака, издавая чуть слышный храп, а с третьей в это время поднимался еще один. Видать проснулся от непонятного шума и на инстинктах стал нашаривать оружие. Когда я заскочил он поднимал обрез какого-то карамультука, и пытался направить его в сторону дверей, из которых заходил я. Естественно выполнить сие занимательное действие я ему не позволил, и нож, выпущенный правой рукой, вошел аккурат ему в шею. Когда он завалился, громыхнув упавшим обрезом, два сопевших ранее в две дырочки варнака резко вскочили. Это им тоже не помогло, я был уже рядом и двумя ударами ножа вывел из строя одного. Второй, лежавший на дальней лежанке за это время, успел отпрыгнуть к стене, схватив топор, стоявший в изголовье лежанки. Все что он успел сделать это замахнуться, после чего в его голове образовалось не совместимое с жизнью отверстие от свинцовой картечины, выпущенной Никитой из рогатки. Так похоже все, если тот соглядатай не набрехал, то все тринадцать варнаков, готовы. Сейчас надо действовать очень быстро. Я стянул с четырех наиболее целых трупов армяки, и какие-то тужурки, и похватал их головные уборы, а ля картуз.

Во дворе был каретный сарай, в котором мы нашли избитого Матвея, он висел на вытянутых руках, крепко привязанный к какой-то потолочной деревянной балке. Я отвязал его, и мы с Никитой аккуратно уложили тело на запряженную телегу. Видимо она была уже подготовлена к делу, и только ожидала, когда придет время. Вот ей мы и воспользовались. Никита остался на стреме у малины на случай, если появятся гости, мы же с Лехой на телеге поехали забирать крестников, ранее разложенных в окрестностях Култука. Первым делом доехали до соглядатая, который лежал в овраге. Никита метнулся за Кузьмичом, попросив Тихона приглядеть за нашим фургоном, а также сказал, что нужно незаметно забрать Матвея. Тихон, один из его возничих и Кузьмич подошли к телеге и на руках понесли битого племянничка к обозу.

Леша подошел к нему и проговорил негромко:

— Тихон Евстигнеевич, нападения теперь можно не опасаться, но мы не знаем как урядник отнесется к исчезновению бандитов с утра, поэтому лучше будет если Матвея привести в чувство и постараться убрать следы его избиения, на крайний случай спрятать до тех пор, пока мы не уберемся из этого чертова Култука.

— Понял Тебя Алексей, сказал Тихон, все сделаю, хранилась Христос. Перекрестил он нас напоследок удаляясь к стоянке обоза.

Кузьмич, уже недавно принимавший косвенное участие в разгроме банды Казимира под Нерчинском, лишь вздыхал, но делал все что его просили. Мы затащили на телегу тело соглядатая, и поехали на телеге варнаков в сторону малины, по пути завернув к кустам, где нас дожидался связанный Седой, а также безобидные тушки Демид и Потапа.

Погрузили их быстро, и направили груженую телами телегу к бандитской малине. Как только мы подъехали Никита распахнул хлипкие ворота, и телега заехала на территорию. Первым делом, мы затащили Седого в комнату с лежанками, вытащив жмуров в основной зал. Я с Лехой остался для проведения экспресс допроса Седого, а Никита и Кузьмич принялись вытаскивать тела из дома, загружая телегу. Нагрузили в итоге ее знатно. Ждать не стали, а направились в сторону берега озера, в место, где берег резко обрывался. Решил просто скинуть тела в озеро, от греха подальше. Мы же с Лехой начали спрашивать Седого. Он поначалу пытался выторговать себе жизнь, но, когда понял, что выбор у него небольшой. Либо он легко умирает и все рассказывает, либо все сначала помучается и все рассказывает. Тертым калаче оказался, пришлось отхватить ему три пальца, только на четвертом он поплыл и начал сдавать все расклады.

Итак, действительно у них был сговор с урядником, которому Седой заносил долю от заработанного на ниве грабежа и вымогательства. Урядник, жирный хряк, жил не так далеко от малины, и периодически наведывался за своей долей, поэтому не исключено, что мы его можем встретить, чего конечно же хотелось бы избежать. Одно дело, пропажа дюжины варнаков бесследно, а другое дело если представитель власти пропадет или не дай бог будет убит, буча может подняться знатное, а оно нам не надобно.

В доме у Седого было два схрона, один под подоконником, который Леха сразу в процессе разговора вскрыл, достав оттуда обычный сидор, набитый чем-то тяжелым. Еще в огороде в двух шагах от каретного сарая рос куст смородины и рядом с ним мы выкопали небольшой деревянный сундук, достаточно большой по весу.

Оказалось, что на хутор, где живет всего один старик, большого смысла ехать нет, так как намедни оттуда все вывез перекуп, брат того самого урядника. А после этого, никого пощипать банда еще не успела, вот и нацелились на Тихона. Да удалось выяснить, оказывается, в Верхнеудинске у них есть соглядатаи, которые вместе с караваном отправляют своих людей, предающих данные в записках, кого можно отоварить, а кого не стоит. Вот и на Тихона пришла такая малява, по словам Седого. Имя того доброхота я выяснил, хотя дела до него мне особо нет, но мало ли Тихону пригодится. Быстро пробежались по дому, собрав в три мешка ценные вещи да оружие, снятое с бандитов, мы вышли во двор, таща за ноги тело Седого. Как раз к этому времени вернулся Кузьмич с Никитой. На телегу загрузили бездыханную тушку, трофеи, и отправились к берегу. Сделали все дела, отвезли хабар к обозу, а телегу загнали обратно в сарай. Малину Леха закрыл изнутри на крепкий дубовый засов, закрыли все небольшие окна ставнями, Леха выбрался наружу через слуховое окно под крышей. Сначала хотел поджечь дом, но все обдумав решил, что так дольше их не хватятся, ну уехали куда и уехали, всяко бывает, кто этих варнаков знает, может на дело какое направились, поди знай.

Удалось все закончить только перед самым рассветом, еще в темноте, не разбирая, трофеи были переложных под лежанки в фургоне. Места хватило едва-едва, если так пойдет, то на крыше придется продолжать дорогу, заметил Кузьмич. Выпив по чашке чая, мы завалились спать в фургоне, с чувством хорошо проделанной работы. Завтра по утру идем дальше. Нас ждет Иркутск.

Опять дорога… До Иркутска мы добрались за два дня. Если бы не медлительный обоз Тихона Евстигнеевич, да свежие лошадки, могли бы доехать и за сутки. Но как говориться на нет — нет. Зато путь этот был наиболее спокойным. Никто не голосовал на тракте наперевес с автоматом Калашникова, ну или дульнозарядной фузеей на худой конец. В общем дорога была спокойной, лишь погода не радовала, половину пути шел мерзкий моросящий дождь. Нас конечно же спасал дом на колесах, в котором всегда была комфортная температура, а буржуйка пыхтела на малых оборотах весь путь до Иркутска.

В пути удалось разобраться с наследством Седого, ведь в Култуке мы просто попрятали трофеи по углам, и завалились отдыхать. А потом также поспешно ретировались по маршруту. При выезде кстати, встретили урядника, который задал несколько вопросов Тихону, ну и все на этом. Видать он что-то заподозрил, ведь прекрасно знал, что варнаки взяли молодого заложника. И когда не получил сигнала от Седого, урядник задергался, но нам, по сути, предъявить было нечего. Ну не напали на нас, не обобрали до нитки, не обвинять же в этом нас. А варнаки испарились в неизвестном направлении, хотя немногие из нашего каравана знают это направление прекрасно, сейчас эти так сказать отчаянные увеличивают популяцию рыб в самом глубоком озере на планете.

Так вот что удалось получить методом «Грабь награбленное», который будут пропагандировать революционеры всех мастей уже через каких-то десять-двадцать лет. Первым делом на стол трясущейся повозки стал выкладывать содержимое из сидора, который вытащил Леха из схрон в подоконнике. Здесь похоже в основном ценные вещи, подозреваю, что они сняты с тел убитых. Три луковицы золотых часов на цепочке, два серебряных портсигара, увесистый мешочек с украшениями, там серьги, кольца, два жемчужных ожерелья. Какая-то диковинная золотая статуэтка, ну это прям антиквариат. Когда достал даже стариной повеяло. Предполагаю, что эта вещь была тотемом одного из многочисленных племен аборигенов, населяющих просторы Сибири. Рассмотрел по подробнее. Не сразу разглядел, но повертев под разными углами, определил в ней медведя, стоящего на задних лапах, раскинувшего свои лапы в стороны. Пока держал ее в руках, какой-то неведомой силой повеяло, что я еле оторвался от созерцания. Завернул в холстину и отложил в сторону. Такую вещицу продавать не буду. Может когда удастся узнать ее историю, по изношенности и примитивности выполнения, вполне возможно статуэтке уже несколько сотен лет, и только бог ведает какими путями она попала к варнакам.

На дне сидора лежали, и ранее знакомые мне мешочки с золотым песком, всего по ощущениям будет фунтов 8, ну или чуть больше трех килограммов, в привычной мне системе измерения. А вот сундук, выкопанный из-под куста смородины, весил прилично. Он еще и какой-то хитрый встроенный замок имел, что Никите пришлось повозиться. Добротный сундучок, больно уж не хотелось нарушать его целостность, авось сгодится еще в будущем. Поэтому использовав пару кусков проволоки, Никита пыхтел почти полчаса, постигая профессию медвежатника. В целом навыки по вскрытию замков у меня еще с прошлой жизни имеются, но руку давно не набивал, поэтому приходится восстанавливать. А так во время учебы в дурке, несколько интересных спецкурсов от ГРУ мы проходили, в том числе был один по замкам. Даже какого-то урку притащили на несколько дней, с синими руками.

Сундучок оказался забит китайским серебром, а также бумажными ассигнациями, разных номиналов. Всего я насчитал 8200 рублей в ассигнациях, не хилая сумма у Седого была припрятана. По сути, он мог уже давно уехать в обжитые районы и вложится в любое доходное дело, но почему-то продолжал рисковать шкурой на дороге. Ну да ладно, нам то не все ли равно, что тут копаться. Седой уже рыб кормит, а у нас приварок в виде живых денег, которые должны здорово помочь в Питере. Пока мы ехали, я подозвал в свой фургон на чашку чая Тихона Евстигнеевича, а он оказывается и сам к нам собирался.

Все же в оторопях происходило, и когда случилась развязка и освобождение Матвея в Култуке, Тихон не успел поблагодарить, бегом да бегом все. Но он прекрасно осознал, что без нашего вмешательства имел риск остаться не только без товара, но и без головы. А то, что племяш бы его не вернулся, так это как пить дать.

В общем на несколько минут остановив обоз, Тихон пересел в наш фургон, и с собой принес увесистый такой сверток.

Спасибо мальчики, вы мне и моим людям жизнь спасли, да и от убытков отгородили. Про племяша даже и не говорю, тот, как отойдет от побоев, сам придет в ноги кланяться. Вот Вам от меня подарок, сказал Тихон и развернул сверток.

На стол легло три казацкие шашки в обычных неказистых, но удобных ножнах. Лишь ценитель, глядя на это оружие скажет, что ему цены нет, это тебе сабельки золоченые для паркетных шаркунов. Это действительно боевое оружие. Я вытащил один клинок, и залюбовавшись, даже немного потерялся, и не расслышал Тихона.

— Илья, Илья, ну как Вам подарок? — Отлично, Тихон Евстигнеевич, — ответил Никита. — Немного нам пока по руке великовато, но и растем мы быстро. — Это да дети, быстро растут, вон племяш даже не заметил, как за девками стал бегать, оболтус. А вам то уже лет двенадцать? — спросил купец.

Мы с Никитой переглянулись, и я с добродушной улыбкой ответил на вопрос:

— Восемь в сентябре стукнуло.

Тихон, в это время пивший свежезаваренный чай, поперхнулся и закашлялся, да так, что Никите пришлось несколько раз хлопнуть его по его богатырской спине.

— Что, восемь лет, это как же? — не унимался купец. — Как такое быть-то может, чтобы дети такие, да с варнаками совладали, — распалялся Тихон. Он что-то не разборчиво пробормотал себе в усы и хлопнув себя по коленям, угомонился.

— Ты это, Тихон Евстигнеевич, не переживай. Мы с малолетства самостоятельные. Читать уже года в три сами стали, да и науке воинской нас батя обучал, ну и станичный есаул многое подсказывал. А жизнеспособно на границе она не спокойная, это тебе не в Култуке проезжих купцов обдирать. У нас в любой момент налететь хунхузы могут, да и в плен скрасть, особо девок тащат на продажу в Китай, да и мужиков здоровых в рабство угоняют. Ставят прииски золотые в глуши, да и трудятся там все лето в воде такие вот отловленные бедняги, сколько таких неведомо никому. Мы сами одну такую банду пробили прошедшим летом, поэтому уж воровскую малину разворошить для нас можно сказать дело не особо то и сложное. Здесь более боялись, как бы не нашуметь, да и уряднику не попасться. Они ведь так и работали с Седым, коли кто упрямится, так урядник того ума нажить в холодную отправляет за контрабанду али еще за что.

Здесь вот какой вопрос Тихон. Мы ведь не пустыми от Седого ушли, ухоронку его прибрали. Вот и подумали, зачем трофеи вести в столицу, мы ж еще мальцы, разговаривать то поди по нормальному с нами там никто не будет, а Кузьмич вишь в переговорах не то, чтобы очень силен. Может сплоховать в общем. Хотим тебя спросить, можешь ли ты выкупить, коли сговоримся все или часть трофеев. — Ну давай поглядим, постараюсь уж вам помочь, вы же не прошли мимо моей беды, когда со мной приключилась, негоже и мне отмахиваться от Вашей.

Я стал выкладывать на стол трофеи, взятые у Седого, в принципе я хотел реализовать все, кроме золота и наличных денег. А это приличная такая гора неплохого, но ненужного мне оружия, украшения, которые мне тоже не хочется светить в столице, мало ли у какой брошки история окажется нехорошая. Ведь Седой их не у еврейского ювелира покупал, а большая часть мнится мне полита кровью невинных. Вот и хотел все это привесит в деньги.

Тихон стал потихоньку перебирать все вещи, из которых я себе оставил только двое золотых часов. Интересные экземпляры решил сохранить. Гравировок памятных на них не было, а вещицы занятны, найду им в будущем применение всяко. После долгих подсчетов и торга по украшениям особо, там было несколько экземпляров, на которые глянув, становилось понятно, что это не ширпотреб, а работа знатно мастера, Тихон показал столбик цифр с пометками и стал складывать, как умел в уме. Вот не было под рукой калькулятора, справлялись же наши предки раньше со всем своим умом, подумал я.

— Ну, Илья, смотри за оружие, сбрую, ножи вот эти неплохие да кинжал ножнах, отделанных серебром смогу дать 310 рублей на ассигнации. Украшения да портсигары, конечно, не смогу по полной цене купить, сам понимаешь, их кому попала, не продашь, есть у меня в Екатеринбурге один знакомец, так думается мне на переделку большинство пойдет, дабы случайно не нашлись родственники бывших хозяев, вещи то приметные. Выходит, по ним да 1800 рублей. Если их бы новыми продавать, думаю все три тысячи можно просить. Но тут как есть, сам видишь. Выходит, всего должен тебе 2110 рублей на ассигнации. Как в Иркутск доберемся, я из казны достану, а то пока в дороге не хочу копаться. — Ну и добре, — ответил я, облегченно вздохнув. Не столько сумма важна для меня, хоть и не без этого, а больше беспокоил темный шлейф, тянущийся от этих вещей. Одно дело, те украшения, что достались нам с братьями от хунхузов, мало шансов, что даже если что-то всплывет, то найдется бывший хозяин А здесь все-таки дело было на территории нашей страны и чем черт не шутит, как говорится.

Мы ударили по рукам, я собрал отобранные вещи, предназначенные Тихону, а Никита обновил чай в наших кружках. А то в делах так и не попили. Сам Никита быстро. Прямо на ходу сменил Кузьмича с Лехой на облучке, выскочив и догнав движущийся фургон. Мы только допили чай, с быстро нарезанными Кузьмичом бутербродами из хлеба и духовитого, копченого сала, при случае прикупленного в лавке Култука в дорогу, как показался Иркутск. Совсем недавно в 1879 в городе был пожар, и выгорел почитай все исторический центр, что конечно очень ударило по деловой активности. Ну ничего, по местным меркам уже скоро, менее десяти лет осталось до того, как город будет связан со страной железной дорогой, если, конечно, я своим, пока незаметными действиями не изменю историю, и не проявится во всей своей красе, описанный в разных романах будущего, эффект бабочки.

Глава 22

В Иркутск мы попали, когда уже осень активно передала эстафету зиме, что, конечно, не могло нас не волновать. Ведь путь до Екатеринбурга придется преодолеть своим ходом и лишь там погрузиться на поезд. Пока лишь отчасти предполагаю, как сие действо сможем организовать. Как-то за время пути мы породнились с нашим домом на колесах, пусть и возникали некоторые трудности, появились идеи для доработки пепелаца, но тем не менее без него путь наш был бы на порядок тяжелее. Поэтому всеми силами постараемся забрать его в столицу.

Тихон Миров планировал задержаться в городе на 3–4 дня по своим делам и потом отправляться в путь, даже попутчиков из купцов смог найти и, если выйдет, конечно, будет безопаснее идти большим караваном. Все-таки глухих мест на пути будет немеряно. А по плану наша дорога от Иркутска лежит до Красноярска, потом до Ачинска, далее Томск, Омск, Ишим, Ялуторовск, Тюмень и только после Екатеринбург. Почитай мы осилили пока только около трети всего пути из того, что нужно преодолеть своим ходом.

Тихон занимался делами, а остановились мы по его протекции на свободном подворье дальнего родственника купца, в этот раз не прибегая к услугам постоялых да гостиных дворов. Мы решили, используя терминологию будущего сделать технический осмотр нашего пепелаца. За время пути и так три раза меняли колеса, вышедшие из строя. Потом приходилось чинить их в мастерских и кузнях, встречающихся в населенных пунктах по тракту. И вот сейчас решили поменять все колеса, пару сделать в запас. Нашли подходящую каретную мастерскую, которая занималась подобными работами. Нам повезло, и вышло сразу загнать фургон в отапливаемый сарай. Также, пока есть подходящее место и специалисты, я решил, заказать полозья, на которые в пути нужно переставлять фургон. Так будет проще. Если все заранее подготовить, то переобуться с колес на лыжи, так сказать, мы сможем и своими силами. Поэтому, сделав необходимые замеры, и рассчитав крепления к фургону в виде нехитрой системы из дубовых балок, и болтовых соединений, я вычертил полозья, которые и были заказаны в мастерской.

Сам процесс решил контролировать, за что заплатил мастерам дополнительно три рубля, и Леха до конца ремонта крутился в этой мастерской, производя технический надзор так сказать. Все получилось сделать ладно, и прикладисто. Готовые полозья закрепили на крыше, укрыв парусиновым чехлом. Их отполировали и покрыли слоем лака. Большего в такие короткие сроки изобразить бы не удалось, благо что нашёлся подходящий для этого дела отличный высушенный клен. В мастерской попробовали собрать эту конструкцию, но так как снега было еще недостаточно, то испытания были больше визуальные, а не натурные.

Также, пока мы находимся в большом по сибирским меркам городе, решили озаботиться теплой одеждой. В этом вышел конечно небольшой просчет. Взяли с собой зимние вещи, но толком их не проверили, и уже в дороге оказалось, что с прошлого года мы серьезно так вытянулись и раздались в плечах, поэтому пришлось закупаться. Я поговорил с Тихоном, и тот дал нам в сопровождение своего приказчика. Никиту оставили охранять наш фургон. Все-таки в нем очень много ценностей, без которых остаться ну никак не хочется.

Стали выбирать одежду. Выбрали четыре добротных полушубка, с высоким воротником, с учетом того, что один останется про запас. Меховые рукавицы, валенки катанки, по две пары на брата, одни из которых с высоким голенищем, а другие с низким. Взяли четыре шапки ушанки, так и не понял как эти треухи здесь называются, так как продавец был из местных аборигенов. А также прикупили отлично простёганные теплые штаны по двое на брата. В такой же комплект одежды был одет и Кузьмич, очень долго примеряющий обновы. Такой ладной одежды ему еще ни в жизнь носить не приходилось, поэтому тот испытал культурный шок. Взяли две медвежьи шкуры. Одна из которых по плану может служить защитой вознице, а вторая будет под ногами в фургоне. Увидел лавку с вязаной одеждой и там тоже прибарахлились, но самое главное, смог достучаться до мастерицы, работающей при лавке, что нам нужно сделать вязаные балаклавы. Она долго пыталась осмыслить что энто за зверь такой. Пока я ей подробно не объяснил. Связать целиком скорее всего она их не успеет, но обещала собрать из готовых кусков и изделий, а возможно еще чем утеплить.

На этом шопинг по лавкам не закончился, и мы продолжили по заранее подготовленному списку набирать долгохранящихся продуктов в дорогу. Не забыли про жир, для смазывания открытых участков кожи, продавец уверял, что это тюлений, но гарантий я бы не дал. Для наших лошадок взяли две попоны, одну шерстяную, а одну парусиновую. И отправились пополнять огненный припас в лавку с оружием.

Закупившись всем необходимым для дальнего перехода, стали ожидать, когда Тихон Миров закончит свои купеческие дела, и мы сможем отправиться дальше. Наконец этот время пришло, вечером Тихон сообщил, что по утру выдвигаемся.

В путь отправились как обычно на рассвете, в этот раз знатно нагрузившись припасами. Дорога до Красноярска предстоит длинная, что-то чуть меньше тысячи верст. И больших населенных пунктов не предвидится, будем считать верстовые столбы, на почтовых станциях изредка останавливаться.

В Иркутске я добавил к уже озвученному списку покупок книги для гимназии, ибо во время пути планировал позаниматься. Все-таки по прибытии в столицу, нужно как-то попасть в гимназию. Сильно я не переживал на этот счет, но все-таки стоит подстелить соломки, коли время есть и возможность. А времени было предостаточно, с учетом того, что как правило чтением мы занимались вдвоем, да и то примерно пол дня, всю литературу перелопатили за неделю, и с учетом нашей околоабсолютной памяти, больше в этих книгах особо не нуждался. Поэтому без проблем продал их станционному смотрителю на какой-то станции. У того свои дети подрастают, вот он и не отказался от такой оказии, и разжился литературой. Ладно пусть образовываются. Когда останавливались на станциях, первым делом я норовил попасть в баню, жалко не везде они были хороши. Бывало, дует из всех щелей, да так, что норовишь выскочить побыстрее, лишь бы задницу не отморозить. А случалось, если есть должный хозяйский пригляд, баньки встречались добрые, правда топились все по-черному попадались, ну да что уж поделать. Я вообще поклонник бани, меня к ней дед в прошлой еще жизни приучил, ну и теперь любовь к пару да хорошему венику передалась братьям, в чьих телах волею судьбы оказалось мое сознание после гибели в двадцать первом веке.

По привычке, выработанной еще с детства, мы с братьями, продолжили тренировки. Попытались начать работать с шашками, что подарил нам Тихон, но, к сожалению, они пока не по руке. В возраст просто на просто еще не вошли для взрослых шашек. А чем-то заменять их пока не стал, в целом и так хватает чем нагрузить организм в походе. Думаю, что успею развить навыки, приобретенные еще в прошлом теле, да и в столице хотелось бы их еще и развить, думаю, что удастся найти учителя. Хоть и понимаю, что для специфики, в которой мы с братьями можем принимать участие в боевых действиях, шашка не очень универсальное оружие, тем не менее, работа с ней отлично развивает тело, да и не надо забывать про возможность выйти на дуэль. Поэтому и шпагу надо постараться освоить. Поводы имеют обыкновение нарисоваться на пустом месте, и отсутствие должного умения в итоге может стоить жизни. Поэтому с сожалением пока отложил подарок Тихона в ящик под одной из лежанок.

Путь до Красноярска был не простым, и каким-то монотонным. Ночами стало уже очень холодно, и приходилось постоянно подкидывать дров в нашу походную печурку. Вход в фургон, с внутренней стороны, занавесили толстым войлоком. А шкура медвежья, приобретенная по случаю на базаре Иркутска, отлично выручала холодными ночами, когда мы набивались в фургон.

В Красноярск въехали уставшие до нельзя, если мы с братьями в своем доме на колёсах ехали в более или менее комфортных условиях, то вот для людей Тихона, а также и остальных купцов путь в тысячу верст оказался очень непростым, по пути потеряли три лошади, а также одного возницу пришлось оставить на станции на излечение. Бедолага стал очень сильно кашлять, поднялась температура, и решили не рисковать. Предполагаю, что у того пневмония, и шансы отдать богу душу при текущем уровне медицины от этой болезни практически стопроцентными.

Надолго в Красноярске не задержались. Было бы лето, да время, я бы с удовольствием походил по этому замечательному городу. В прошлой жизни несколько раз тут бывал. Приезжал к старым друзьям, у них здесь был бизнес по освещению. И помню, как тогда с ними ездили на УАЗ Патриот на Красноярские столбы, что находятся в отрогах Восточных Саян, по правому берегу Енисея. Потрясающие виды, до сих пор помню, как наяву. Но долгий и не простой путь, уже изрядно вымотал, поэтому если честно ни о какой культурной программе даже не задумывался в тот момент.

По схеме, отработанной еще в Иркутске и Верхнеудинске, вдвоем с Никитой прошлись по лавкам, сделав запас на следующий отрезок пути, Леха в это время проверял наш пепелац. В общем все было тихо, пока мы не вернулись на нагруженной повозке, в сопровождении одного из подручных Тихона. Вообще повезло нам, что судьба на пути свела с этим человеком, он многое поведал о своих делах, об окружающих раскладах в торговле, политике, да и в целом охотно отвечал на все вопросы. В пути уже стало традицией вечернее чаепитие, когда он приходил к нам в гости и мы по часу, а то и более вели беседы на разные темы. Вот и приставлял к нам на остановках во всех мало-мальски значительных по размеру населенных пунктах своих людей. Это особенно здорово помогало, когда приходилось что-то покупать. Думаю, с помощью этой помощью мы избежали множество трудностей, что непременно бы возникли, делай мы закупки самостоятельно.

Так вот когда вернулись к нашему фургону дабы загрузить покупки, увидели следующую картину. Трое каких-то молодчиков, с разных сторон подошедшие к Кузьмичу буквально парой ударов повалили его на землю и начали охаживать ногами.

Я крикнул Ивану, приказчику Тихона, который с нами по лавкам ходил:

— Иван беги, зови Тихона, нужна его помощь.

А мы с Никитой припустили в сторону драки. Леха в это время копался в фургоне, раскладывая вещи и освобождая пространство под купленные припасы. Одновременно с нами он буквально вылетел из фургона. В два счета мы приблизились, еще на бегу достал свою рогатку, зарядив в нее глиняный шарик. Таким не убьешь, но синяк будет знатный, да и вырубить удачное попадание в голову должно на раз. Вот на это я и рассчитывал, так как входить в ближний контакт было не с руки. Применять нож или не дай бог огнестрел в городе, точно нельзя. Не хватало еще в холодную загреметь. Шагов с семи, чтобы наверняка, я припечатал из рогатки самого здорового бугая, что как раз заносил ногу для удара по Кузьмичу. Попадание получилось удачным, глаза у драчуна стали закатываться, а сам он завалился рядом с нашим опекуном на землю.

— Эх чувствую шишка на его деревянной башке будет знатная, — подумал я.

Его подельники, увидев падение товарища, развернулись в нашу сторону, будто забыв про прежнюю жертву и стали надвигаться на меня с братьями.

Леха с Никитой за это время тоже приготовили рогатки. А отморозки, углядев в наших руках непонятное для них оружие, выхватили ножи, зло ощерившись.

— Стоять, стоять суки! — прокричал на бегу Тихон. А за его спиной метрах в двухстах раздался свисток городового. Видать и полицейских кто-то тоже успел известить о происшествии.

Бугаи, что еще минуту назад шли на нас с недоброй целью переглянулись и дали деру, бросив своего подельника лежащим ничком. В этом тоже логика есть определенно, с ним точно уйти не было никаких шансов.

Как потом выяснилось, Кузьмича просто банально перепутали с каким-то проходимцем, что задолжал одному уважаемому человеку, ну и получил он удар со спины, что снес с ног. А дальше уже подключились мы. Тихон посоветовал не искать правды, если мы не хотим застрять в Красноярске надолго. Человек этот уважаемый, уж очень большое влияние имеет на местную власть, так что если начнем разбираться и искать виноватых, то для нас это может плохо кончиться.

Кузьмича отвезли на пролетке к доктору, который после осмотра и обработки нанесенных ему ушибов, сообщил что переломов нет. Лицо правда было шибко разбито, да и на себя в таком виде походил он слабо. Жалко Егора Кузьмича, но время, что можем потерять дороже. Когда он более или менее пришел в себя, то поддержал наше с братьями решение. А помня к чему может привезти наша война с местными авторитетами, Кузьмич всеми побитыми руками голосовал за то, чтобы поскорее уехать из Красноярска, как тот Чубайс за приватизацию.

Пока везли Кузьмича от доктора, вспомнился бородатый анекдот, и решил повеселить пострадавшего:

— Представляешь, мне вчера вечером хотели в трактире дать по морде.

— С чего ты взял?

— Ну, не хотели бы, не дали бы…

Кузьмич, выслушал похлопал глазами, попросил повторить. А потом заржал как конь, держась рукой за пострадавшие ребра. Да, непаханое поле для всяких Петросянов, расплодившихся в двадцать первом веке. Насколько же пока мозг людей чистый, от того непрерывного потока информации что в будущем захлестывает людей.

Выехали как-то буднично, в целом процесс промежуточных стоянок был уже отработан, и мы привыкли к постоянной дорожной круговерти. Даже на длительных остановках уже становилось не комфортно, выработавшаяся привычка двигаться вперед, требовала не задерживаться.

Дальше был Ачинск, потом Томск. Мы сменили колеса на нашем фургоне на полозья, и лошадям стало на порядок легче передвигаться. Купцы тоже пересели на сани, те, что еще ранее это сделали не успели по каким-то причинам.

В Томске задержались на пять дней, нужно было дать лошадям отдохнуть, да и некоторых сменить. Кузьмич все ходил около наших, при любой возможности заботясь о скотине, делясь то сухарем, то морковкой. Я уже и сбился со счета сколько раз мы наших лошадок перековывали на разных станциях. Колеса, тоже по-хорошему нужно менять. Но думаю, нужды в них не будет, и пусть уж до конца маршрута лежат на крыше фургона, вдруг срочно надо, а у нас есть, как говориться. Вообще Томск обделили в будущем железной дорогой, когда проложили ее в стороне от города. Не исключено, пройди дорога через город, то его развитие пошло бы более интенсивно. А так город мне понравился, есть на что посмотреть, и у меня с каждым большим городом стал провялятся интерес к виду поселений в этой эпохе. Конечно, интерес особо проявлялся, только когда удавалось хотя бы немного отдохнуть от работы, но как есть.

Синяки у Егора Кузьмича практически сошли, и когда мы направились в сторону Омска, продолжая наш путь по тракту, то оставалась небольшая желтизна под глазами, да еще нижняя губа, крепко разбитая тогда, напоминала нам о происшествии. Ребра его все это время стягивала тугая шерстяная повязка. По всем признакам там был перелом или как минимум трещина, так как видно было, что дышать полной грудью наш Кузьмич не может, да и любые действия, что он стремился сделать руками, приносили ему болезненные ощущения, отчего он кривился, по крайней мере если думал, что никто из нас с братьями это не видит.

Поэтому, весь последний путь, мы убедили Кузьмича ехать в фургоне, и не появляться на, хотя он часто порывался. Было видно, что ему стыдно от беспомощности.

— Эх, как же не вовремя, да как проглядел-то супостатов, — раз за разом заводил он одну и ту же шарманку.

Мы же с братьями, его подбадривали, иногда скармливая подходящие анекдоты из будущего, от которых смех из нашего фургона разносился похоже не на одну версту.

Но ничего, когда приехали в Омск, то здоровье Кузьмича пришло в целом в норму, и он на глазах повеселел. А особо он повеселел, когда на одном постоялом дворе сговорил подавальщицу с огромной крепкой задницей и грудью шестого размера, не меньше. Нас он стеснялся и не подавал виду, а перед другими попутчиками ходил гоголем. Они над ним подтрунивали, что вызывало смех уже у нас. Вечерние посиделки у костра, да с залихватскими песнями, до которых были охочи трое из наших попутчиков, скрашивали моменты долгого пути.

Даже представить себе не могу, как такие люди как Тихон Миров проживают большую часть пути в тяжелой дороге. Это Вам не на самолет сесть или легковую машину по асфальту перегнать на 1000 километров, здесь все по-другому. И люди другие, проще что ли, чище, более открытые к окружающим. Встречались за новую жизнь, конечно, разные, но по отдельным отбросам судить обо всем обществе конечно же не собираюсь. В общем глядя на огонь, во время очередной ночевки, я задумался и понял, что мне в этом времени чертовски нравится, и есть непреодолимое желание сделать этот мир лучше, сохранить то хорошее, что несомненно в присутствует в этом времени.

Это произошло на пути от Ялуторовска до Тюмени. За спиной осталась уже большая часть нашей дороги на гужевом транспорте. И в последние дни все больше и больше пытался выстроить план действий по прибытии в Екатеринбург.

Ничто не предвещало беды. Светлое утро, мы чуть более одного дня в дороге. Солнце ярко освещает дорогу, свет отражается от снега и только маска с крохотными прорезями для глаз, сделанная из березовой коры, помогает не ослепнуть от такого свечения. Очков солнцезащитных, то прикупить было не где, вот и спасаемся народными методами, проверенными многими поколениями наши предков.

В какой-то момент Никита с Кузьмичом, сидящие на облучке заметили, что тишина вокруг стала какая-то звенящая. Птицы, что частенько перелетали с дерева на дерево, куда-то внезапно делись. Стал подниматься сильный ветер и буквально за несколько минут погода начала портится.

— Похоже буря нас ждет, — проговорил Кузьмич и перекрестился.

Пока возничие споро организовывали лагерь на время ненастья небо затянула серая хмарь. Ветер все сильнее и сильнее поднимался. Никита и Леха рванули к ближайшему перелеску, стали рубить лапник, которым планировали укрыть лошадей. Построить какое-то более серьезное укрытие мы навряд ли уже успеем.

Стали стаскивать ближе к фургону сухие ветки, часть из них сразу побросав в фургон, а часть Кузьмич принялся споро их рубить. Не известно сколько будет продолжаться буря, а запас дров иметь нужно.

Все обозники пытались соорудить три шалаша, рядом друг с другом, и навесы для скотины. Лошади уже были распряжены, и под шквальным ветром на них натягивали попоны. Я порадовался, что просушили их на последней стоянке.

Мы натянули брезент от крыши нашего фургона к кольям, наспех забитым в землю, получив навес, в который должны поместиться наши коняшки. Влезли, отлично, хватило даже места для одной лошади из обоза Тихона, подготовил место для костра внутри этого навеса. Кто его знает, как может температура поменяться, а погубить скотину никак нельзя.

Когда основные приготовления были закончены видимость упала практически до нуля, поднялся сумасшедший ветер по ощущениям не меньше 25 метров в секунду, и началось…

Глава 23

Стихия разбушевалась знатно, вроде только что ничего не предвещало беды, и на тебе…

Как только укрыли лошадей в импровизированный навес из брезента, закрыв боковые части лапником, с братьями и Егором Кузьмичом забрались в фургон, плотно закрыв двери. На окна приколотили куски войлока. Все-таки они одинарные и для низкой температуры не особо годны. Запалили керосиновую лампу, плохо, что топлива в запасе не много, если постоянно ей пользоваться, то хватит не больше, чем часов на тридцать. А буря может продолжаться как несколько часов, так и несколько дней. Для естественных надобностей приспособили ведро с деревянной крышкой.

Кузьмич принялся ставить чайник на буржуйку, нужно было согреться после подвигов на пронзающем холодном ветру. За стенами фургона завывал ветер, на огромной скорости проносивший громадные снежные массы по тракту. Думается, что после такого путь на время станет условно непроходимым. Но здесь главное переждать сам пик стихии. Ну и конечно сохранить лошадей.

Примерно через час, решили проверить обстановку снаружи, так как в окно хоть что-то увидеть было не возможно. Я взял веревку, метров на двадцать, привязал ее к кожаному поясу Лехи, застегнутому поверх тулупа и затем закрепил на своем. А другую веревку привязал к скобе внутри фургона. На случай, если что произойдет снаружи, то по этой веревке Никита с Кузьмичом смогут нас затащить обратно.

Выбрались наружу, и Кузьмич сразу захлопнул дверь фургона за нашими спинами. За этот час обстановка существенно поменялась. Во-первых, намело уже около полуметра снега, и теперь он полностью покрыл полозья фургона, во-вторых, частично снег засыпал брезентовый навес и лапник, что защищал от ненастья лошадей. В воздухе было столько снежной взвеси, что с нашего места было не видно вокруг ничего. Приходилось передвигаться на ощупь, мы с Лехой порадовались, что сделали связку из веревок.

Первым делом обошли фургон и отрыли вход к лошадям, немного сдвинув лапник, изрядно заваленный снегом. Действовали больше на ощупь, если снаружи видимость была около нулевой, то под навесом можно было видеть лишь очертания жмущихся друг к другу лошадей. Нужен обогрев обязательно сделать для них, а то есть риск потерять скотину, и как следствие застрять здесь надолго.

Выбрав место под небольшой костерок, Леха разложил принесенный с собой хворост и стал его разжигать с помощью трофейной керосиновой зажигалки. Редкая штуковина по здешним меркам, хорошо, что сохранил ее, уже не раз выручала, а в этих обстоятельствах, цены ей не было.

Костерок нехотя задымил, Леха начал подкидывать припасенные в самом начале ветки. Их было катастрофически мало, придется делать вылазку за дровами. Потихоньку, но стало немного теплее. Щелей хватало, поэтому дыма под навесом практически не было. Это стало не только плюсом, но и минусом, так как тепло тоже быстро выдувало. Думается, придется постоянно поддерживать здесь огонь. Вон лошади как оживились после его появления.

Пока Леха занимался костром, я снял сидор и достал небольшой фунтов на шесть мешочек с овсом и по чуть-чуть покормил всех трех животин. Придется как-то еще и поить их, черт возьми намаемся же с этой бурей. Ведь воду нужно будет топить из снега на буржуйке, других то вариантов нет.

Несмотря на то, что соседи расположились от нас метрах в десяти, не больше, их было не видно, да и немудрено при такой-то буре. Надеюсь, они справятся, не впервой для них, и опыт имеют поболее нашего.

Я остался под навесом следить за костром, а Леха, привязанный ко мне веревкой, пошел в поисках топлива. Найдя поваленное сухое дерево на обочине тракта, которое в процессе подготовки к буре никто не успел определить на дрова, он стал почти на ощупь ломать ветки. Вышли без топора, поэтому пока только так. Набрав большую охапку, он стал возвращаться, а я в это время натягивал веревку, чтобы ему было легче ориентироваться в пространстве.

В какой-то момент порывом ветра Алексея опрокинуло в снег, и он провалился в какую-то яму. Все собранные ветки и сучья разлетелись в стороны, самые легкие вмиг унесло ветром.

В этот момент веревка в моих руках натянулась до предела, и стала страшно, что она может оборваться. Лехе повезло, что яма, в которую он свалился, была небольшой, но под снег тем не менее провалился с головой. Я тянул, а он, медленно разгребая перед собой путь в снегу выбирался из ямы. Как только удалось выкарабкаться, то стал собирать разбросанные ранее ветки. Их осталось почти в два раза меньше, что-то унесло, какие-то он просто не разглядел из-за отвратительной видимости.

В общем, с горем пополам добрался до укрытия. Мы продолжили поддержание огня, и похоже нужно делать это постоянно, пока не стихнет буря.

На третий день к утру буря стала стихать, и мы смогли оглядеть окрестности. За это время наш фургон засыпало снегом на половину, почти полностью был покрыт навес над животными, был риск что брезент не выдержит, и снег завалит лошадей. Все эти дни мы поддерживали огонь, и наш копытный транспорт пережил стихию. Пока не до конца понятно как, но надеюсь, что лошади смогут продолжать везти нас дальше.

Как только небо очистилось от хмари, мы поторопились проверить, как там наши попутчики. Ведь, по сути, на время бури мы оказались отрезаны друг от друга и никакой связи не имели. В больших наметенных сугробах не сразу смогли разглядеть очертания обоза. Кто-то выбирался из-под снега, мы бросились помогать. Похоже обозники не смогли пройти это испытание без потерь. Первым делом, мы с Никитой подошли к возам Тихона Евстигнеевича. Там, где находился импровизированный шалаш из веток и лапника, был наметен огромный сугроб. Мы стали откапывать вход в убежище Тихона. Спустя несколько минут открылась страшная картина…

Три дня, прошло целых три дня после того, как буря закончилась, и только сейчас мы закончили откапываться, и поставили крест на братской могиле. Всего за время бури замерзли насмерть шестнадцать человек, в основном пострадали те, чей шалаш не выдержал сильного порыва ветра, часть из них тогда сумела на сумасшедшем ветру перейти к соседнему укрытию, но многим не повезло. Практически половину лошадей потеряли. На этом трудном пути образовалось целое лошадиное кладбище из замерзших туш животных и менее удачливых чем мы путников. Страшно, глядя на эту картину задумываешься о том, как же человек мал и слаб, и природа своею волею может в любой момент ему это доказать. Слава богу, Тихон Евстигнеевич остался жив. Правда обморожения получили практически все, в том числе и он. И сейчас как можно скорее нужно добраться до Тюмени, чтобы начать лечение пострадавших.

Проблема была в наличии пригодных для работы лошадей, ведь почти половину потеряли, и теперь у оставшихся в живых стоял вопрос, что делать с товаром. Все увезти не получиться точно, да и пострадавших много, поэтому придется часть добра бросить. Нашлись среди купцов и двое, что ни в какую не хотели расставаться со своим товаром, по принципу «моя хата с краю». Дошло даже то потасовки, и было недалеко от кровопролития, но в последний момент как-то удалось договориться. Вроде как у этих купцов обязались выкупить все, что пришлось бросить.

В общем с горем пополам наш сильно уменьшившийся караван двинулся на Тюмень. Путь был сложный, еще четыре лошади пали, пришлось снова заниматься перегрузкой. В нашем фургоне устроили своеобразный лазарет, и по очереди отогревали самых пострадавших.

В городе нас ждала интересная новость, оказывается от Екатеринбурга до Тюмени, запустили железнодорожную ветку еще в конце 1885 года. Не знаю, почему с кем бы я ни говорил ранее, когда планировали наш путь, об этой ветке никто был ни слухом, ни духом. Новость была интересная, но не очень важная для нас на этом этапе. Оказалось, что уже месяц как дорога не работает. Произошло обрушение моста через одну из многочисленных речушек, и теперь воспользоваться чугункой нет никакой возможности.

— Никита, похоже на этом наш общий путь и закончиться. Не смогу я с вами до Екатеринбурга дойти, вон почитай всех лечить нужно. Так что мы в Тюмени крепко застрянем, — сказал Тихон на привале.

— Что поделать, Тихон Евстигнеевич, как Бог даст. Нужно в храм сходить, что мы в живых остались, непогода то страшная была, — ответил Никита.

— Это да, не припомню на своем веку такого. Бывали бури, но как-то удавалось самые сильные на станциях пережидать, а так чтобы три дня да почитай в тайге, не припомню, — задумчиво отозвался Тихон, почесав свою окладистую бороду.

Тюмень нас встретила ясной погодой. Дым от печей поднимался тонкими струйками к небу. Очень интересная и лубочная картинка, подумал я.

Первым делом занялись пострадавшими, которых разместили в нескольких избах, и вызвали докторов. Всего было два лекаря, готовых оказать оперативную помощь, и как только мы сдали на их попечение пострадавших, то выдохнули, все-таки груз ответственности не давал расслабляться весь путь.

Посовещались с Кузьмичом, и решили, что нам тоже нужна передышка, все же ненастье вымотало изрядно, и необходимо привести себя в порядок, поэтому сняли комнаты на постоялом дворе, а лошадей определили в отапливаемый хлев. По началу я думал, что придется с ними расставаться, но, как ни странно, они стойко выдержали все испытания, и после трех-четырехдневной передышки, думаю смогут продолжить путь.

Тюмень по местным меркам была большим городом, все-таки около двадцати пяти тысяч населения, и жизнь, подпитываемая постоянным движением торговых людей по тракту, кипела. Особо это чувствовалось в торговых рядах, в которых можно было найти как товары из европейской части страны, так и китайский чай, привозимый купцами в основном из Кяхты, ну и конечно же множество поделок от мастеров со всей Сибири.

Пару дней мы занимались ничего не деланием, ели, спали, отогревались каждый день в жаркой бане. Далее готовились к финальному переходу от Тюмени до Екатеринбурга. Это что-то около четырехсот верст, вроде даже немного поменьше. Если сравнивать с путем, который нам уже удалось преодолеть, дистанция кажется совсем детской прогулкой. Вот только последнее происшествие на тракте, на котором были все шансы остаться на всегда, никак не выходит из головы. Не хочется повторения, ой не хочется.

Тихон Миров, как и говорил остался со своими людьми в Тюмени, приходить в чувства. Да и племянник его, которого мы вытащили из лап бандитов еще в Култуке, слег с высокой температурой и сильным кашлем. Пока не встанет на ноги, о продолжении пути не идет и речи. Но нам он напоследок все-таки помог.

— Илья, я сговорился со своим товарищем. Анисим рыбу копченую возит, да иногда убоину свежую. Вот через два дня отправляется на Екатеринбург. Да с ним еще похоже несколько других купцов соберется, возможно, что и другие попутчики. Мниться, что на этом пути Вам особо ничего не угрожает. Так что, через седмицу думаю, может немного позже будете на месте. Я письмо напишу к моему брату, он поможет с отправкой в столицу. А то на поезд, тоже попасть не так просто, можно больно долго дожидаясь в Екатеринбурге прокуковать, — поделился Тихон своими мыслями.

— Спасибо Тихон Евстигнеевич, за твою заботу. Правда, очень жаль, что до конца пути не сможем вместе добраться, но сидеть в Тюмени месяц, нет никакой возможности.

В воскресенье вместе с братьями и Кузьмичом, отстояли службу в Вознесенско-Георгиевской церкви. По прошлой жизни, я скорее атеист, но находясь в новом времени волей обстоятельств стал посещать церковь постоянно, когда, конечно, была такая возможность. Не могу сказать, что проникся в веру к господу, но понемногу заметил за эти годы за собой потребность регулярно посещать храм божий, ну пост, конечно, тоже соблюдал, как есть.

Время подошло, и наконец перед нами остался самый последний отрезок дороги до Екатеринбурга. Надеюсь, он пройдет спокойно, хватило уже тревог и волнений за последние дни. Мы выстроились в походную колонну, перед нами четыре возка на санях и за нами еще пять. В четырех из них обычные пассажиры, которых порой брали за отдельную плату купцы. Такой способ передвижения как правило был более долгий, но зато по деньгам обходился дешевле.

Два дня пути прошли отлично, правда так вышло, что в этот раз мы особо ни с кем не сходились и держались сами по себе. А на третий день на стоянке к нам привязался один пьяный помещик, который вояжировал из Екатеринбурга в Тюмень. А докопался к нам опять же из-за нашего пепелаца. Все выведывал что это за зверь такой, и просил его ему продать. Уже было почти дошел до угроз, получив от Кузьмича однозначный отказ. С нами то мальцами вообще никаких разговоров тот вести не собирался. Хорошо, что вовремя вмешался товарищ Тихона, которого попросили за нами пригляд держать в пути. Не знаю как, но ему удалось отвлечь помещика, и переключить интерес того на что-то другое, и более мы этого мелкопоместного дворянчика не видали.

В пути после того случая мы провели еще четыре дня, эх двигаться бы нам самостоятельно, да без привязки к медлительным обозам, но опять же какой риск при этом. Поэтому мысли эти отбрасывал в сторону, и по принципу «тише едешь, дальше будешь», упрямо настраивал себя с братьями и Кузьмича к дороге.

Да, собственно, мы уже сроднились с таким кочевым образом жизни, что думаю долгое время после прибытия на место нашей будущей жизни, нам будет сниться дорога.

Нам захотелось закричать, нет не так, заОрать, УРРРРРА!!! Когда мы пересекли окраину Екатеринбурга.

Леха, сидящий на козлах рядом с Кузьмичом, сказал:

— Мне никак не вериться, что мы это сделали.

Кузьмич, глубоко вздохнул, приобнял Алексея за плечо и проговорил:

— Сделали Леша, сделали, когда вы меня сговорили отправиться с вами, даже не предполагал, как это будет, но вы мальчики меня очень удивили, кому рассказать о приключениях, что свалились на детские плечи, не поверят ни в раз. По правде сказать, я за время пути понял, что вы и без меня бы справились, уж больно вы ладные да самостоятельные. Посмотри на себя, Илью, Никиту у вас же ни грамма лишнего жирка нет, хоть и худые пока как жерди, а мышцы стальные, ну и голова светлая. Хорошо мне с Вами, я снова жить начал. Что ж говорить, в Прилукской уже думал, будто мой век солдатский на исходе, и осталось только ждать старуху с косой, а с вами…

Кузьмич замолчал, немного отвернул голову, и Леше показалось, что тот смахнул скупую мужскую слезу.

Леха крепко обнял его за плечи и сказал:

— Теперь Егор Кузьмич, мы одна семья, и никуда уже друг от друга не денемся, ты главное сильно на наш возраст не смотри, да и времени убедиться, что дурных поступков от нас ждать не приходиться было у тебя достаточно, поэтому будем жить дальше. Путь наш еще не закончился.

На въезде в Екатеринбург мы попрощались с попутчиками, на память я подарил один из трофейных ножей в добротных кожаных ножнах Анисиму. Сразу после этого отправились по адресу, что дал Миров к его брату.

Подворье, к которому мы приехали было достаточно большим, огорожено высоким забором из горбыля. Но видно, что сделано все крепко и на совесть. Подъехав к воротам, Кузьмич постучал в небольшую калитку, за которой слышался разговор. Калитка распахнулась и из нее вышел крепкий коренастый мужчина примерно тридцати с небольшим лет, одетый в овчинный тулуп и шапку из какого-то серого меха. Из волка, подумал я, разглядывая встреченного человека.

Мужик был очень похож на Тихона, такая же окладистая шикарная борода, разрез глаз, с небольшой азиатской примесью. То, что это и есть брат нашего знакомца, я понял сразу.

— Здравы будьте, люди добрые! Куда путь держите? — уверенным громким голосом пробасил встречающий. Он, вероятно, в церковном хоре поет, подумал я, уж больно голос у него певучий.

— Мы, держим путь к Ефиму Мирову, от брата его Тихона весточку привезли. Он должен был с нами прибыть, да вот беда приключилась по дороге. Но обошлось, слава господу, Тихон жив и здоров, — добавил Кузьмич, перекрестившись, когда увидел, как на слове беда лицо Ефима напряглось, и было рука автоматически к сердцу потянулась.

— Да что ж, я Вас за воротами то держу, давайте загоняйте свою чудную повозку во двор, сейчас хозяйка стол накроет, да и все обстоятельно поведаете.

Ворота открылись, и мы заехали в просторный двор, на котором уже было двое саней.

Ефим крикнул и из большого хлева, видимо там держали не только лошадей, но и коров, так как раздалось мычание, выскочил подросток лет пятнадцати, в потертом кожушке.

Он, наскоро проинструктированный Ефимом, принялся распрягать наших лошадей, а Алексей с Никитой стали ему помогать. И уже скоро лошадей отвели в стойло, где ими стал заниматься тот самый подросток, а нас позвали в дом.

Дом Ефима был просторный и двухэтажный, на вскидку не скажу на сколько комнат и подсобных помещений, но по виду здесь можно разместить не одну большую семью.

Хозяйка, Анна Алексеевна, быстро накрывала на широкий стол в просторном обеденном зале. Нас усадили на длинные дубовые лавки, и Ефим стал внимательно читать письмо от брата, периодически почесывая бороду. Вот привычка у братьев, подумал я, Тихон точно также делал, когда переваривал в своей голове какую мысль. Мы обстоятельно рассказали о нашем с Тихоном длинном пути, о том, что с нами приключилось в Култуке, но без лишних подробностей, конечно же.

После плотного ужина стали обсуждать дальнейший путь. Нам необходимо было приобрести билеты до столицы и решить, брать ли с собой фургон. С пепелацем мы породнились за длинный путь по сибирскому тракту. Сердцем я чувствовал, что нужно брать, но головой понимал, на кой он нам в столице. Да и по словам Ефима погрузить фургон, да лошадей будет не просто. Дорога достаточно загружена, и подходящих для такой перевозки вагонов мы можем прождать ну очень долго, как бы не два-три месяца. Нам конечно же такой вариант не подходил.

Мы стали обсуждать, как с ним быть. На что Ефим попросил показать ему наш пепелац. Внимательно осмотрев его, обползав все внутренности, он остался в восхищении, и сказал, что готов приобрести его сам за хорошие деньги. Он сразу давал за него и лошадей 600 рублей на ассигнации, это была отличная сумма. И мы, посовещавшись с Кузьмичом решили не от добра добра не искать. Единственное, что нам нужно сделать до отъезда в столицу, это как-то уменьшить количество поклажи. Ведь одних ценностей в виде украшений, золота в песке, ассигнаций да валюты у нас изрядное количество. А еще и другого добра не меряно. И это было такой себе проблемой, ведь в поезде достаточно много шансов попасть в какой-нибудь переплет и остаться без денег вообще.

Вот и сидели мы с кружками ядреного кваса в предбаннике, и после хорошего пара обсуждали с Кузьмичом и братьями, как нам поступить с деньгами. А выхода как ни погляди найти не могли. И тут из парилки вышел Ефим и улыбаясь говорит:

— Мне кажется, зря вы так печетесь о своих капиталах, есть одно решение, слушайте…

Глава 24

В 1865 году в столице Урала начал свою работу Городской общественный банк. Именно его услугами рекомендовал воспользоваться Ефим. Мы с братьями несовершеннолетние, и после недолгих размышлений, решили, что лучше всего открыть счет на Кузьмича. На счет мы положим основные средства, а в столице сможем их снять в другом банке по векселю переводом. Да будет конечно потеря на комиссии, по словам Ефима это — два процента. Чуйка подсказывает, что это наилучший вариант. Да и пока мы будем устраиваться в Санкт-Петербурге, лучше быть «налегке», чтобы нас не ограничивала опаска за добытый нелегким трудом капитал.

Для начала перебрали вещи, с которыми можно расстаться, включая трофейное оружие, украшения, что еще у хунхузов захватили, иностранную валюту, походное снаряжение, что в ближайшее время в столице точно не понадобиться. В итоге все это с помощью Ефима перевели в наличные деньги, и получили 14900 рублей на ассигнации, основная сумма образовалась от продажи фунтов стерлингов, а обменный курс очень порадовал.

В итоге на счет Егора Кузьмича в банке отправилась сумма 43000 рублей, а для ближайших расходов в уральской столице и Санкт-Петербурге осталось 1950 рублей ассигнациями и 850 рублей серебром.

По оружию мы также урезали осетра, оставив при себе только три винчестера, два маузера с оптикой, кольты, которые брали под один калибр с винчестерами, пару Дерринджеров в кобурах скрытого ношения, кинжалы из схрона отца, ну и по мелочи.

Для дальнейшего путешествия подобрали в лавке отличные саквояжи и чемоданы для вещей и оружия, а Ефим свел нас с мастером, который пошил отменные городские костюмы и теплое зимнее пальто, с меховым воротником. Ходить в тулупах в городе как-то не с руки, а так вполне отлично вышло. Теперь в новой одежде мы походили на горожан с достатком выше среднего. А наш Кузьмич, вообще выглядел очень представительно со своей крепкой фигурой, особенно после того, как мы все вместе посетили цирюльника.

Когда подъехали на пролетке к подворью Ефима в новом прикиде, он расплылся в улыбке:

— Ну Егор Кузьмич, вы с мальчиками удивляете, любо посмотреть теперь на Вас, прям столичные франты пожаловали. Хорошо все же, что вы решили налегке ехать, теперь хлопот с устройством будет меньше. Сначала в какой доходный дом заселитесь в столице, а там будете постоянное место искать, коли все сложиться с учебой мальчишек.

— Да, — сказал Кузьмич, — тебе спасибо за науку Ефим. Мы то что, люди простые, не ученые. А ты все правильно обсказал, да и этот твой Розенлюм.

— Розенблюм, Марк Розенблюм, — поправил его Ефим.

— Ну, короче выкрест этот, оказался и вправду мастером отличным, вона какие костюмы справил, да и сорочек нашил в прок, я аж не знаю, мне и за жизнь не сносить.

— Сносишь, поверь мне, — расхохотался Ефим.

Из старых вещей мы оставили только походные комплекты одежды, кожаную сбрую, да маскировочные халаты. Все это добро, ранее перемещавшееся на фургоне, еле разместилось в отдельном брезентовом бауле с завязками и широкой лямкой для переноски.

Купить удалось билеты в вагон второго класса, тот, что выкрашен в желтый цвет, к слову первый класс красили в синий, а третий в зеленый.

Вагоны шли привычной линией,

Подрагивали и скрипели,

Молчали желтые и сине,

В зеленых плакали и пели.

А. Блок

Как в строчках у поэта, в нашем вагоне не плакали и не пели, он был практически весь заполнен пассажирами, но у нас отдельное купе, достаточно комфортное для путешествия по железной дороге. А с учетом долгого пути по сибирскому тракту и пережитых испытаний передвижение во втором классе, казалось нам сравнимо с комфортом пятизвездочного отеля из будущего. Быстро человек привыкает к удобствам.

С собой взяли провизии на пару дней, а так планировали питаться на станциях. Остановки то будут долгие. В этом времени приходиться заправлять состав водой, грузить уголь, и на станциях вполне себе можно успеть посетить ресторацию или какую забегаловку. А малообеспеченные покупают у бабушек, что встречают поезда испокон веков, что в нашем времени, что здесь путников пирожками, вареными яйцами и другой немудреной домашней снедью.

Первым делом решили отоспаться, и как только сели в свое купе завалились на полки, толком не разобрав вещи, приготовленные для дороги, лишь получив от проводника матрасы да подушки. Хорошо, что в купе было достаточно места для вещей и чемоданов, и не пришлось сдавать нашу поклажу в отдельный багажный вагон, которым пользовались многие пассажиры. Вообще обратил внимание, на какое-то невероятное количество багажа, особенно у семейных путешественников. Одна барышня могла с собой вести несколько коробок только со шляпками, а уже большие чемоданы для одежды на все случаи жизни, это что-то. Здорово, что мы не на столько заморочены по своему гардеробу.

Когда я проснулся, поезд стоял на какой-то станции. Выглянул в окно — что-то небольшое, провинциальное и мне незнакомое. Пока надобности в чем-то не было, но мне захотелось выйти на улицу. Братья отдыхали, а Кузьмич периодически похрапывал. Я вышел из купе и встретил на улице интересную семейку. Муж женой и с ними четыре дочери разных возрастов. Они что-то оживлённо обсуждали, периодически хохоча. Средние дочки похоже двойняшки, возрастом около двенадцати-тринадцати лет обратили на меня внимание, и смущенно отвернувшись, зашушукались между собой. Вот черт, подумал я уже на меня барышни засматриваться, а ведь реальный возраст этого тела, прилично так меньше, чем у попутчиц. Улыбнувшись, я отошел в сторону и столкнулся с какими-то двумя щеголями.

— Малец, что не видишь, куда идешь, под ноги смотри! — наехал длинный хлыщ.

Я не стал вступать с этими индивидуумами в дискуссию, просто сделав шаг в сторону. Повадки их мне не понравились, уж больно они контрастировали с внешним видом, и образом, который они пытались отыгрывать. Рубль за сто, что это либо вокзальные щипачи или каталы. Помню таких, правда из своего времени. Гастролируют на поезде и раздевают до нитки обывателей в карточных играх, либо специализируются на дорожных кражах. Иногда такие гаврики очень находчиво разыгрывают целые сцены, возможно именно сейчас я и попал на такой вот спектакль.

Отошел ближе ко входу в наш вагон и стал наблюдать, буквально через пять минут увидел третьего участника спектакля, по перрону, неся большую шляпную коробку шла молодая дама, одетая в добротное пальто с лисьим воротником.

Вот эта дама оступилась рядом с семьей, и стала заваливаться на землю. Отец семейства стал ее подхватывать. Дама закричала, сделав вид, что подвернула правую ногу. В этот момент не понятно как на месте событий оказались те два щеголя и принялись крутиться рядом, что-то голося и пытаясь оказать помощь, но больше это было похоже на шумовую завесу. Невероятно ловким движением один из щеголей вытащил из кармана у мужчины часы и бумажник из какой-то темной кожи. Длинный хлыщ, в это время наклоняясь охал над пострадавшей барышней, а щипач сделав шаг назад, и что-то проговорив под нос стал тихонько удаляться в сторону.

И тут на его пути оказался я, улыбнувшись недоброй улыбкой, перегородил ему дорогу.

— Уйди с дороги, щегол, — прошипел щипач.

Я не стал с ним разговаривать, а с ходу нанес удар ладонью по горлу. Если бы тот ждал удара, то вероятнее всего ничего бы у меня не вышло, ведь разница в росте была значительной. Но он от мальчика лет двенадцати не ждал ничего подобного. Увидев потасовку, супруга пострадавшего, закричала дурниной.

В это самое время, Никита и Леха, не став будить Кузьмича, выскочили из вагона и прикрыли мне спину. Кто его знает, что может взбрести в голову жуликам. Лучше иметь три пары глаз и рук в нужный момент, чем одну. С собой у нас были ножи, да два тех самых Дерринджера, но думаю их черед может прийти только в самом крайнем случае.

Длинный хлыщ обратил внимание, когда его подельник, держась за горло стал приседать на пятую точку. В этот момент я нанес еще один вырубающий удар тому в ухо. Все поплыл. Какое-то время от этого кренделя можно не ждать неприятностей. Актриса, изображавшая даму с шапочкой, увидев, как рушиться их схема работы вскочила, без всяких последствий наступив на «пострадавшую» ногу, закричала:

— Убили! Убили!!!

Буквально пара мгновений — и количество участников увеличилось. Раздался свист городового, который спешил от здания вокзала. Со стороны других вагонов тоже подходили любопытные, а то развлечений же не хватает. Мало им все зрелищ, подумал я.

— Хватайте его! — заверещала барышня, что недавно отыгрывала свое падение, — он Андрея убил!

Подбежал городовой и попытался схватить меня за руку, но я легко увернулся. У меня же нет лишнего веса в виде огромного живота, как у служителя порядка.

— Стоять! — закричал мне городовой.

— Стою, — спокойно ответил я, — а вы лучше воров ловите, а то сейчас уйдут.

Леша на всякий случай зашел городовому за спину, а Никита контролировал подельников выбывшего из строя щипача.

Городовой стрельнул глазами, и я понял, что он прекрасно знает этих актеров, а возможно даже в доле находится. Если ничего не предпринять, то они уйдут, а виноватым сделают меня, как пить дать.

— Господин, проверьте свои карманы. Я видела, как вон тот вытащил у Вас часы и бумажник, — громко сообщил я, обращаясь к главе семейства.

Городовой после моих слов поморщился, видимо понял, что придется исполнять свою работу на совесть, а длинный хлыщ, пытавшийся в это время привести в чувство подельника задергался. А когда пострадавший обнаружил пропажу и сообщил об этом окружающим, то тот юркнул в толпу, оставив лежать щипача. Поначалу, я думал его преследовать, но потом мысленно махнул рукой и остался на месте.

Городовой вместе с главой семейства подошли к вору, и подозвав меня стали ощупывать его карманы. Из одного вытащили кошелек.

— Мой! Это мой кошелек! — возбудился мужчина. — А часы, где золотые часы, я у Вас спрашиваю?

Но, увы, поиски не привели больше ни к чему, и часов так и не смогли найти. Предполагаю, что длинный успел переложить их к себе, перед тем как сделать ноги. Да и барышня, с пострадавшей ногой тоже куда-то неведомо испарилась.

Прозвучал гудок, сообщающий о скором отправлении, и все пассажиры стали освобождать перрон, заполняя вагон.

Пострадавший от рук щипачей громко возмущался, но при выборе остаться на станции или продолжить путь выбрал второе. Что-то написал на бумаге городовому, который вязал руки щипачу. Городовой обещал, что приложит все силы и найдет часы, за что был удостоен какой-то монетой.

Но предполагаю, не успеет поезд отойти от вокзала, как этого щипача отпустят, и он и дальше будет разыгрывать подобные спектакли на этой захолустной станции.

Когда я заходил в вагон, то столкнулся с пострадавшим, он протянул мне руку.

— Андрей Михайлович Томских, стряпчий, возвращаемся от родственников домой в столицу.

— Илья Горский, еду с братьями учиться в гимназию в Санкт-Петербург, очень приятно познакомится, — сказал я, а братья, стоявшие по бокам, просто кивнули.

— Поторопимся, юноши, а то есть риск остаться на этой богом забытой станции на долго. Приглашаю вас на следующей станции в ресторацию, вы мне сегодня знатно помогли. Ведь шельма все дорожные деньги увел, и, если бы не вы, даже и не знаю, как мы бы добирались до столицы.

— Да будет Вам, Андрей Михайлович, — сказал я с улыбкой, поднимаясь в вагон вслед за братьями, — а в ресторации непременно встретимся, — завершил наше быстрое знакомство.

На следующей станции, как договаривались с семейством Томских встретиться, не получилось — остановка была короткая, и пассажиров не выпускали на долго. А вот когда через часа четыре мы добрались до Перми, то Андрей Михайлович повторил приглашение.

Ресторация при вокзале была достаточно приличная, на наш неизбалованный взгляд даже шикарная. По правде говоря, в этом времени ничего подобного мы еще не встречали. Что уж говорить про Кузьмича, который, чувствовал себя не в своей тарелке в такой обстановке.

— Рад представить Вам свою семью. Это Анна Николаевна, моя супруга. А это младшая дочка Настенька, — представил он девчушку лет шести, — это средние Алена и Оленька, а это старшая Пелагея.

— Очень приятно с Вами познакомится, барышни, меня зовут Илья Горский, моих братьев Никита и Алексей, а это наш опекун Егор Кузьмич Калугин.

Девушки, удерживая руками юбки, сделали перед нами легкие реверансы или как это правильно называется в местном этикете. Мы то в этих расшаркиваниях ни в зуб ногой, поэтому просто коротко поклонились, и, направляемые Андреем Михайловичем, прошли за подготовленный для нас стол.

На первое подали осетровую уху, очень вкусную, между прочим. На второе были котлеты с каким-то белым соусом и гречневая каша в качестве гарнира. Салатов почему-то не подавали, но на столе стояли нарезки с очень вкусным сыром и ветчиной, а также тарелка с овощами.

Андрей Михайлович разлил по рюмкам водку себе и Кузьмичу, и они, чокнувшись, опрокинули горячительное в один прием.

Когда подали десерт, а это был пирог с яблоками и чай, все уже насытились и потому появилась возможность пообщаться и более близко познакомится. Оказалось, что семья Томских уже более десяти лет проживает в столице, где глава семейства служит стряпчим. В наше время таких юридических и нотариальных контор было как собак не резаных. Все девочки получают домашнее образование, а старшая планирует пойти учится дальше, правда пока еще не решила, куда именно.

— А вам не поздно поступать в гимназию, молодые люди? — спросил Томских. — Небось, лет по тринадцать уже имеете?

— Нам 15 сентября исполнилось восемь лет, просто выглядим старше, — улыбнулся я. — Так что вполне нормально по возрасту, если мы сможем поступить на будущий год. А сейчас в середине года навряд ли нас кто-то примет на учебу.

Когда Андрей Михайлович услышал наш реальный возраст, у него отвисла челюсть, и он так и сидел, пока Анна Николаевна вдруг не подавилась кусочком яблочного пирога. Стряпчий тут же начал хлопать ее по спине, потом подал ей стакан воды и снова взглянул на нас с вопросом:

— Сколько-сколько, простите?

— Восемь лет, вы не ослышались. Просто как-то так вышло, что с самого рождения мы росли быстрее, чем наши сверстники, вот результат вы сейчас сами видите.

— М-да… — только и сумел в ответ вымолвить Томских. — Я бы вам меньше двенадцати-тринадцати лет ну никак не дал. А как же вы ловко того лиходея одолели. И это в восемь-то лет?!

— Да, Андрей Михайлович, мальчишки у меня боевые, что уж говорить. Так и не мудрено, они с детства на границе с Китаем росли, там что ни день, то какая напасть приключается. То хунхузы налетят, то каторжники бунт учинят. Вот с малолетства и учатся все без исключения дети за себя постоять, да и при нужде ближнему помощь оказать. А эти трое братьев — вообще случай необыкновенный… — разошелся от двух стопок Кузьмич, да так что мне пришлось пнуть его ногой под столом, а то, чем черт не шутит взболтнёт чего лишнего, а оно нам не надо совсем.

— Андрей Михайлович, — перебил я Кузьмича, — соблаговолите объяснить, ведь стряпчие занимаются оформлением придумок там разных, да? Патенты и прочее…

— А как же Илья, конечно. У нас практика и в империи, и несколько раз изобретения наших инженеров регистрировали в Лондоне и вроде в САСШ. Там был клиент, которым занимался мой коллега. Точнее не скажу, но помню, что из-за него сослуживцу на несколько месяцев пришлось уехать из России, чтобы справить нужные бумаги. Дело это достаточно хлопотное. А у вас Илья какой к этому интерес? Неужели изобрели вечный двигатель? — великодушно улыбнулся Томских.

— Нет, до вечных двигателей, нам как до Парижу ра… медленной поступью, — отшутился я, вовремя поправившись.

Анна Николаевна, опять чуть не подавилась от моей сентенции, а все девочки кроме младшей захихикали в кулачки.

— Имеется несколько придумок, но сначала все внимание будет на учебу, поэтому просто на будущее интересуюсь.

— Где вы хотите остановиться в столице? — спросила супруга стряпчего.

— Сначала, возможно, снимем квартиру небольшую, а там посмотрим, — ответил Никита. А я решил, что уведомлять Томских о намерении купить дом будет преждевременно, я их еще слишком плохо знаю, а вот аферистов и проходимцев было достаточно на моем пути как в прошлой, так уже и в новой жизни.

— Знаете, — загорелись глаза у Анны Николаевны, — у нас сосед в доходном доме, где мы арендуем жилье, планировал съехать, и если Вам его квартира подойдет, то можем сделать протекцию перед хозяйкой дома. А то Марья Семеновна заселяет исключительно по рекомендациям, и так просто в доме квартиру не снять. Там две комнаты, большая кухня, санузел и даже чугунная ванная с модным бойлером на дровах. Такие вообще недавно стали появляться, и очень мало в каких домах имеются. Правда, цена за квартиру немалая, если не ошибаюсь, то 30 или 35 рублей в месяц.

— А ведь и верно! — воодушевленно поддержал ее муж, — это наш добрый знакомый Антон Валентинович, он доктором служил, на дому принимал, и одна комната под кабинет была выделена. Но теперь ему нужно переезжать к своему отцу в Ростов. Здоровье у батюшки зашалило, вот и приходится оставить работу.

— Очень интересно, — сказал Леша и глянул на Кузьмича, — давайте, Егор Кузьмич, посмотрим, а вдруг повезет — это ж сколько хлопот с плеч.

— Непременно, непременно посмотрим, — закивал головой Кузьмич.

Еще немного побеседовали и стали собираться назад в вагон. В конце встречи Томских передал Кузьмичу визитную карточку с домашним адресом, и мы вместе решили, что будем посещать ресторации на остановках дружной компанией. Так вышло, что средние дочки всю дорогу строили нам с братьями глазки, даже несмотря на то, что прекрасно знали наш реальный возраст из разговора. А нам выходит до них дела не было, ну малолетки куда там, это ж дети — подумал я, с улыбкой заходя в наше купе вместе с братьями.

День за днем поезд вез нас по железной дороге, множество станций, городов, путь по чугунке был во много крат легче чем в фургоне по тракту, мы не раз это подмечали, попивая чай перед окном, за которым сменялись зимние пейзажи. В основном вид был однообразным — это лес в разных его проявлениях. Но порой встречались и изумительные снежные поля, небольшие деревеньки словно с рождественской открытки.

И вот пришел тот день, когда наш длинный путь через всю страну с востока на запад подошел к концу. Мы выдержали это испытание, и прошли его с честью, а главное без потерь, даже можно сказать с прибытком, если посчитать добытые в пути трофеи.

Поезд дал финальный гудок на железнодорожном вокзале и остановился. Хотелось закричать как ребенок, что поделать гормоны в детском организме бурлят. Мы, нагрузившись своими вещами стали выходить из вагона на улицу. На перроне было множество встречающих и что странно людей в мундирах. Я подумал, что это пассажиры, либо приехавшие, либо отправляющиеся, но оказалось, что это был почетный караул, который встречал какую-то важную шишку.

Мы сделали несколько шагов от вагона и раздалась громкая музыка, сразу не разглядел музыкантов, которые выдали замысловатый, незнакомый мне ни в моем, ни в этом времени марш. К вагону первого класса, мимо которого мы проходили в этот момент, подскочили люди, по-моему, из жандармского корпуса, а из дверей вышел статный мужчина в генеральском мундире. Он сделал три шага по направлению к ожидающему его экипажу и в этот момент из толпы проходящих мимо пассажиров выскочил щуплый молодой человек, по виду обычный студент. Размахнувшись, он бросил дымящийся сверток прямо под ноги генералу. Все, что я успел сделать, это крикнуть:

— Ложись!!! Бомба!

И вместе с Никитой мы, подбив ноги Кузьмича, упали как есть прямо на перрон. После чего раздался оглушительный взрыв.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА.

Продолжение здесь: https://author.today/work/471800

Примечания

1

Главный герой не рассмотрел, так как опыта прошлой жизни такого не было, на самом деле ему попались монеты полусоверены, весом по 3,99 граммов, когда в целом соверене 7,98 граммов золота. Далее по тексту он называет эти монеты соверенами в силу привычки.

Content

С. Насоновский П. Алмазный
Одинаковые
Том 1. Адаптация

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания