Елена Штефан

Удачная неудача Солнцеликого

Книга 2

Глава 1

Ну вот, едем. На коленях у незнакомого мужика сидеть крайне неловко. Чисто физически, потому что смущения нет и в помине. Вместо приличествующего ситуации замешательства круговерть мыслей. О Ваене. Хорошо, что мини-Сара осталась у Гунара, куда бы я ее сейчас? Старому магу и Дорашу оперативно предоставили коней. Тит от животинки отказался, предпочел место за спиной друга. Он, как и я, рядом с этими благородными созданиями беспомощен.

Итак, Ваен у нас не просто аристократ, а целый прынц. И дядюшка об этом прекрасно осведомлен. Ну что ж, они имеют право на свои тайны, хотя иррациональная обида свербит где-то в яремной ямке и грозит пролиться глупыми слезами. Ну да, неприятно, что тайну не доверили, только вот жизненный опыт ставил вопрос иначе. А если бы доверили? Стало бы нам всем легче жить?

То-то и оно. Так что низкий поклон Ванюше за сдержанность.

Кавалькада двигалась бодрой рысью по широким улицам, оповещая неосторожных пешеходов громким цоканьем подков по брусчатке. Господи, я и не предполагала, что будет так тряско и некомфортно. А в кино подобное выглядело так элегантно и трогательно. Тьфу, везде обман! Мужик, которому меня сунули в нагрузку, вел себя предельно корректно, но вынужден был держать очень крепко, я-то, дитя асфальта, ни сном ни духом не знаю, как себя вести, как держаться, за что хвататься. И насколько это прилично. А-а-щщ!

Но вот боковое зрение уловило, как мельтешат прутья кованой ограды. Уже минут пять, как мы двигаемся вдоль протяженного высоченного ограждения. Мимо проплыли огромные пафосные врата с той же символикой, что и на золотых монетах. За воротами хорошо просматривалось помпезное строение. Слава богам, не серое, а окрашенное по местным меркам ярко — горчично-охристо. Дворец. Ничего так хибара, на Зимний маленько смахивает. За мельканием декора ограды подробностей было не разглядеть, лишь окна второго этажа радовали своими размерами.

А вот и КПП, или как тут у них называется эта будка и широкая служебная калитка, в которую мог проехать лишь один всадник. Вообще-то, охранялся вход как-то несерьезно. Первый служивый впустил, открыв массивную створку, второй понаблюдал за процессом, нянча арбалет на сгибе руки. Может, тут магические датчики слежения везде понатыканы? Как же малы мои знания о магии, и это за столько недель!

Спешились у крыльца, невысокого такого, в три широких ступени. Створки монументальных дверей распахнулись, охрана взяла нас в коробочку, и процессия двинулась по переплетениям коридоров и переходов, углубляясь в недра здания. Мне за спинами служивых и обстановку-то не разглядеть, такие здоровые. К концу пути наш друг почти бежал, это заставило сосредоточиться на предстоящей задаче, а не пялиться на доступный взгляду, вполне дворцовый декор.

— Вон! — хлесткий приказ Ваена, и из комнаты выскочила женщина в сером платье.

Не старый, но очень изможденный мужчина, лежащий на широченной кровати, был действительно плох. При взгляде на желтизну пергаментной кожи и синеву губ сердце сжималось в сочувствии.

Дух болезни витал повсюду, пропитав все, даже темно-зеленый шелк обоев. Затхлость, темнота, несмотря на полдень, и… пыль? Да еще амбре немытого тела, смешанное с запахом травяных настоев. На столике у кровати поднос и десяток склянок на нем.

Это у них так за величеством ухаживают? Что-то крепко неладно в Датском королевстве. Хотя Ваен на безобразие внимания не обратил. Привык? Но черт меня дери, в такой обстановке не выздоравливают! Хуже, чем в нищем хосписе времен перестройки, по телеку видела.

Гунар уже сосредоточился на пациенте, пытаясь дотянуться до него, кровать-то широкая. Ну уж нет! Целителю должно быть удобно работать! Это дворец, мать вашу, а не прифронтовой госпиталь!

— Кира, дорогая, займись пылью. Дюш — найди способ проветрить. Вы двое, — ближайшие охранники изобразили вежливое внимание, — вот эту кушетку сюда, к свету. Что замерли? Мне отвлечь его высочество, чтобы вы зашевелились? Живо!

— Вама, у тебя опять глаза синие!

Поняла, больше не буду.

Величество переложили на кушетку, Гунару стало удобнее, но выражение его лица…

— Что, совсем плохо? — Было страшно жаль этого человека, столько лет боровшегося с недугом ради того, чтобы передать трон наследнику.

— Похоже, его опять отравили. Яд уже всосался и активно действует. Я не успею его выгнать. Король просто не дождется результата. Слишком слаб.

Не успею… не успе…

— Гунар, делай, не тяни! Как тогда в храме с девочкой! Мы справимся! Правда, Тишка?

Всего-то и надо остановить время. Для всех.

Или на этот раз мысленно обозначить зону отчуждения? Делов-то, главное — верить. И не остановить совсем, а очень, очень замедлить! Работаем, Нина!

Ваен вынырнул из своего отчаяния, спасибо Тишке, пнул, и не только мысленно. Охрана с угрозой качнулась в нашу сторону, но ей заступили дорогу Кира и Дюш.

— Капитан-наиб, отставить. Эти люди — мои особенные гости и ваша особая ответственность. А теперь — хоть потоп, хоть камнепад, хоть принц Оннарваен, никого не подпускать! Именем короля!

Тит кивком подтвердил, что время приостановилось. Дальше общались уже только мы четверо, окружающие не воспринимались.

— Да-да, вижу, — бормотал Гунар. — Нина, ты можешь немного подпитывать его величество? Я вывожу яд, Ваен очищает кожу.

Интересно, что он там видит? Тишка с необычной серьезностью на мордахе уставился в никуда своими золотыми глазами. Страхует Гунара, мой хороший.

Сам собой сложился алгоритм совместных действий. Моя задача — втолкнуть в точку пульса на шее капельку синенькой энергии, дядюшка манипулирует своими методами, а любящий сын удаляет с бледной кожи похожие на ушную серу маслянистые выделения, которые концентрировались во впадине под ребрами, — нейтрализованные ядовитые шлаки.

— По ходу, травили его величество несколько дней, понемногу. — Гунар, как я догадалась, чистил орган за органом, с печенью он провозился дольше всего.

Как всегда, когда осознанно или непроизвольно случалось свернуть время, терялась связь с внешним миром и приходила сосредоточенность. Велели вливать силу капельно, значит, капельно. И ничего вокруг больше не существовало. Ни затекшей спины, ни застывших на холодном полу коленей, ни кратких переговоров Гунара и Ваена. Главное — держать ритм так, чтобы мой каждый четвертый выдох совпал со вдохом пациента, и тогда в больное тело проникала малая толика чистой силы, которую любой маг способен усвоить, даже в бессознательном состоянии, на инстинктах. А его величество до болезни, как я поняла, был сильнейшим магом королевства.

— Все, Нина, все, возвращайся. — Ваен по своей привычке больно тыкал пальцем в мою щеку. Есть у него такая милая манерка. Вернулась и сразу застонала, так все затекло.

— Опять я, старый пень, не проследил. — Бережные руки Гунара облегчали вспыхнувшую боль. — Что стоило дать ей стул!

А, это дядюшка вспомнил, как Дораша лечили. Тогда было хуже. Переживу.

— Что с его величеством? И сколько прошло времени? — Дюш подхватил меня под мышки, осторожно поднял, помог присесть. В следующий раз, как буду работать батарейкой при Гунаре, вытребую себе удобства!

— Его величество спокойно спит. Мы возились чуть больше часа. — Старый целитель заметно устал. — Яд вышел, но с восстановлением его здоровья не все так гладко.

Ваен молча слушал объяснения и мрачнел. Я уловила главное: восстановление возможно. Что слышалось нашему другу, тоже легко угадать. Его отца, и без того очень больного, отравили, да так, чтобы смерть не была мгновенной. Если Гунар говорит о регенерации органов достаточно уверенно даже после потравы, то у меня вопрос: почему король все еще болен? И почему его кончину так долго оттягивали и вдруг форсировали?

Но нужны ли мне ответы на эти вопросы?

Бедный Ваен. Принц, надо же. И что, его, нашего друга, которому так нужна поддержка, теперь и обнять нельзя? Ха, в нашем клане демократия.

Думаю, что охрана весьма впечатлилась семейными обнимашками, Тиша таки приучил.

— Кх-кх-кх, — язвительное покашливание просочилось в наш тесный кружок и вернуло к действительности.

К новому персонажу Ваен отнесся и радостно, и настороженно одновременно. А персонаж-то презанятный, практически копия нашего друга. Если бы Ванька не стоял рядом и не обнимал меня за плечи, я бы подумала: «Когда он переодеться успел?» Сочетание винного бордо и серого скромненьким и незаметным не назовешь. А новый товарищ оглядывал мой сшитый Ниттой стеганый костюм с таким видом, как будто ему кошкин хвост вместо меха шиншиллы предложили, и, казалось, чего-то ждал.

— Ты вовремя вернулся, брат. — Ваен, наконец, обрел обычное самообладание. — Давно ты здесь?

Принц-дубль пожал плечами.

— Не прошло и четверти часа, как прибыл его высочество принц Оннарваен, — отрапортовал капитан-наиб и просверлил меня осуждающим взглядом.

— А, так ты видел? Да?

— Видел и ничего не понял, все происходило… — Новоявленный братиша быстро-быстро затряс кистями рук, показывая, как, по его мнению, все смотрелось со стороны. — Твои движения выглядели такими стремительными, как будто ты парные клинки вращал! Что это было?

— А-а, удивился! — Ваен казался очень довольным. — Особая магия моей подруги, кстати, познакомься. Нина Корреш, ее семья, — Киран-ир-насса, Дораш-ар-пасса, Тит Корреш и их дядюшка, Гунар Готтар.

Кира и Дюш склонили головы, Тиша просто радостно улыбался, забавляясь тем, что он — Корреш, оказывается, Гунар изобразил что-то очень почтительное и затейливое. А мне что делать? Реверансам не обучена, кланяться не привыкла, тем более незнакомцам, но от меня явно чего-то ждут. А-ащ! Слегка присела, голову склонила, аж подбородком в грудь ткнулась… и не угадала.

Капитан-наиб пытался содрать с меня шкуру взглядом, дополнительный прынц скосоротился, Гунар прятал усмешку, покашливая в кулак. Гады!

— Нина первый раз во дворце, растерялась немного, будь снисходителен к даме, спасшей нашего отца.

Как этого прынц-дубля зовут, а? Не запомнила, что-то похожее на нарыв. Когда Ваен показывал характер, терпела, так как считала, что должна ему за Киру, а этому я ничего не должна, вот пристал. Но, слава богу, интерес ко мне утратили. Или Тишенька посодействовал? Очень вовремя, да, а то разбушевалась как-то не к месту.

— Гунар Готтар? Один из самых знаменитых целителей семи королевств? Но как?

Дядюшка склонил голову в благодарность за признание его заслуг и ответил:

— Я приехал с частным визитом несколько недель назад. Ковену известно о моем присутствии, если вы сомневаетесь в законности моего пребывания здесь.

Братья обменялись долгим и очень недружелюбным взглядом, как будто щитами сшиблись. Ох, как неладно в Датском королевстве. К нашему Ваену у не нашего, кажется, есть претензии. Не позволю!

— Ваши высочества, — изобразила насмешливый поклон, — просветите меня, убогую, почему его величество оказался среди вот этого безобразия? В пыльной, темной комнате? На грязном белье? Практически в одиночестве?

Ваен уставился на брата. Ну что ж, тому хватило совести потупить глаза. Молча. И хорошо, а то бы я наговорила чего лишнего вразрез с этикетом, да на глазах у подданных.

— Роллитваен? Сынок, как ты здесь оказался?

Ваен бросился к кушетке.

— Ваше величество! Отец! Как вы себя чувствуете? — Оннарваен тоже подскочил и даже опустился на колени, подобно брату.

А пациент радует, однако. Цвет лица еще бледный, но уже не желто-синий, глаза поблескивают из-под полуприкрытых век, даже голову держать на весу пытается. Подошла с дополнительной подушкой. Братья сообразили, что надо делать, приподняли, устроили болящего поудобнее. Интуиция подсказывала, что неплохо бы подпитать величество еще порцией синенькой, но не хотелось делать это на глазах у прынца-2, не вызывает товарищ никакого доверия.

Гунар, по-свойски опершись на плечо нашего Вани, второй рукой проводил диагностику.

— Легкое головокружение, общая слабость…

— Что вы, уважаемый, я уже много недель себя так хорошо не чувствовал. Полагаю, новый целитель?

— Вернее сказать, случайный целитель, ваше величество. Мы здесь оказались исключительно в силу обстоятельств. Рад, что боли отступили. Догадываюсь, как вы страдали.

— Мы? — Пришлось устроиться в пределах видимости короля и сделать этот дурацкий присед враскорячку.

— Я Гунар Готтар, а это моя племянница Нина Корреш. Только благодаря ее помощи мне удалось принести вам облегчение.

Костлявая рука сделала вялый неопределенный жест, мол, спасибо, но это ведь ненадолго.

— Отец, Гунар считает, что тебя можно еще поднять на ноги. — Ваен перехватил бледную кисть, сжал, неловко растер, согревая. Я аж губу закусила, столько в этом было… сыновнего.

— Кстати, папа, когда вас переместили в эти покои? — Оннарваен, видать, был крепко задет моим наездом, или я чего-то не понимаю?

— Кажется, несколько дней, сын. Плохо помню, мне все время было худо.

Угу, а еще дурно пахло и напрягало присутствие болящего рядом с прочим здоровым аристократством, а раз уж смерть санкционирована, то и уход должный необязателен. Интересно, когда его последний раз кормили?

И тишина, только сипящее дыхание короля слышно.

Что? Я это все вслух сказала?

— Да, милая барышня, поесть было бы неплохо, — король великодушно проигнорировал этот неуместный спич, — но очень не хочется, чтобы все началось опять.

Понятно, боится, что его снова отравят. Остановить внезапные злые слезы не удалось. Вот дурацкая сентиментальность, тут драться надо, а я — реветь. Ну уж нет, в этого дядьку столько моей и дядюшкиной силы вбухано — и все сгубить? А хрен вам в грызло! Еще разобраться бы, кому я там сгрозила, такая крутая, ага.

— Приготовить нетрудно, если вы мне доверитесь, ваше величество. Где тут кухня?

— Капитан-наиб, это не приказ — личная просьба. — Ваен встал и подошел к офицеру. — Проводи и присмотри сам. Пожалуйста. Нина, вот, возьми, — и протянул брелок на серебряной цепочке.

Действие этой штучки мы уже видели в ресторации. Детектор ядов, как я поняла из объяснений. Вот почему Ваня всегда старался есть дома и радостно заглатывал все, что дают. Такое простое объяснение, а нормальному обывателю и в голову не придет.

— Говори всем, что я приказал, — прынц-2 расщедрился поучаствовать в напутствии, как на передовую, ей-богу.

Пошли всем табором, даже Гунар присоединился. И правильно, пусть родственнички пообщаются, только я так и не поняла статус нашего Ваена. Вроде высочество, но что-то было не так.

— Он бастард, Нина. Прости, что не говорил тебе раньше. — Гунар извиняется?

— Да ну, дядюшка, — подхватила родственника под локоток, прижалась к плечу, — за это тебе отдельное спасибо. Чем бы подобное знание улучшило нашу жизнь?

Похоже, нас вели какими-то полутайными переходами и узкими коридорами для челяди. Отдаленно слышался веселый дамский щебет, иногда — возбужденные мужские голоса. Пару раз встретились слуги, которых я про себя назвала ливрейными, потому что их одежда смотрелась как форменная и изобиловала рядами одинаковых пуговиц. Эти товарищи провожали нас долгими недоуменными взглядами. Идти пришлось далеко, как раз хватило времени как следует себя накрутить. Я злилась на дурацкую ситуацию, горевала по испорченной прогулке, ела себя поедом за то, что забыла о мини-Сарочке. «Око», кстати, благополучно висело на плече Дораша.

Я никак не могла предположить, что на кухне наше появление встретят настолько недружелюбно. С одной стороны, лишние хлопоты, а с другой — прямое неповиновение приказу, а капитан сразу обозначил, что принц Оннарваен лично распорядился выдать мне все необходимое.

— А пусть лично придет и лично распорядится, — мужик в коричневом переднике и с банданой на голове заступил дорогу, явно куражась, — а мы подчиняемся его светлости, великому герцогу.

— А я думала, его величеству. Любопытная у вас позиция, любезный. Жалование, значит, из королевской казны получаем, а распоряжения принца крови игнорируем? Или вы на жаловании у герцога? — Кухня — шумное место, мой голос почти сливался с общим фоном, но блефовать так блефовать. — Вы не находите, что это измена, капитан-наиб?

— А ты кто такая? А?! Для принцевой подстилки шибко страшная!

Мне, конечно, было что сказать в ответ, но поведение капитана насторожило, почему он спасовал? Статус этого типа выше, чем у капитана королевской охраны?

Ладно, сама так сама. Ну, глазки, не подведите. О! У моего оппонента бровки под бандану прятаться полезли. Прекрасно, значит, синенькие.

— Я помощница знаменитого целителя Гунара Готтара.

— Личного целителя его величества короля Фрацваена Кергона, — а вот и у капитана голосок прорезался.

— Мне, пожалуйста, разделочную доску, пару острых ножей, печь-камень и кастрюлю, — показала руками размер примерно на литр. — Продукты буду выбирать сама.

Этот тип — видимо, местный шеф-повар — под моим синим взглядом ужимался, как смалец на горячей сковородке, но не сдавался. Так уверен в себе или просто неумный?

— Во дворце использование магии запрещено! — а вот и незачем так визжать, мужчина все-таки.

— А кто магичит, любезный? А? — теперь пауза, и гаркнуть погромче: — А-а?!

Хорошо получилось, многочисленная кухонная челядь аж замерла, только какой-то совсем маленький парнишка в форменной бандане продолжал попытки высечь огонь. Клац. Клац. Клац. Даже попросить не успела, как стопочка полешек в топке занялась огнем. Спасибо, Тишик, уж очень противный звук. Поваренок отпрыгнул от печи, не вставая с корточек, напугали беднягу.

— Господину королевскому повару не следует мешать целителю, как мне кажется. Или господин королевский повар получил другой приказ? Капитан, поясните, — вкрадчивый сочный баритон прорезал тишину. В пылу склоки мы упустили появление нового действующего лица. Кухонная братия подобострастно склонилась перед мужчиной в золотошитом камзоле. Наш сопровождающий наиб притопнул сапогом и тюкнул себя кулаком в грудь.

— Слушаюсь, мой генерал! — Вдохновленный неожиданной поддержкой капитан вытянулся во фрунт. — Его величеству значительно лучше, они пожелали покушать. Госпоже доверили приготовить, но ей чинят препятствия, несмотря на приказ его высочества Оннарваена.

— Вы, наверное, не так поняли, капитан-наиб, — шеф утратил весь боевой задор. — Чем могу быть полезен его сиятельству генерал-наибу?

— Кабош, — его сиятельство безразлично разглядывал свои ногти, — знаешь, а в пыточной крюки такие же острые, как и здесь, — ленивый кивок в сторону подвешенной туши. — Хочешь убедиться лично? Или все-таки дашь возможность покормить короля?

А, так шефа зовут Кабош. Наконец этот засранец сделал знак следовать за собой. Нехотя так, всем видом показывая, кто здесь невинная жертва.

— Тиша, скажешь мне, если кухарь чего задумает?

— Он готов отдать тебе самое лучшее, лишь бы поскорее убралась и генералу глаза не мозолила да не напоминала о досадном промахе.

— А почему шеф-повар так себя повел? — Когда чужие на кухне, конечно, неприятно, но все ведь подневольные, понимать должен.

— Принц Оннарваен обидел его дочь.

Ага, и на этой почве произросла и колосится преданность оппозиции. Запомним. И задружиться с этим типом даже пытаться не будем. Теперь мне понятен подтекст слова «обидел». Особенно если доча пошла в папаню, у которого бородавки на роже, как опята на пне, сидят. Чую, это прынц-нарыв был жертвой домогательств, а не наоборот.

Так, что бы приготовить, чтобы вкусно, диетично и можно было разогреть, когда донесем? Тиша это легко сможет. Ага, вижу приличного цыпленка. И, видимо, придется опять свернуть время, а то пока бульон сварится…

Дядюшка демонстративно и с садистским тщанием обследовал все мною отобранное на яды. Кабоша аж перекосило, ведь генерал наблюдал. С неподдельным интересом.

Можно приступать. Капитан и Кира очень слаженно оттерли любопытствующих от моего рабочего места. Дораш занял недвусмысленную позицию за спиной.

А генерал наблюдал. И естественно, видел, как неимоверно быстро все происходит: вскипает вода, практически сам собой расчленяется цыпленок под моим ножом, растет горка нашинкованных овощей… Похоже, кое-чьему иномирному инкогнито пришел конец. Для внимательных наблюдателей пролетело минут десять, а у меня уже и бульончик готов, и сухарики подсушены, и филе обжарено в специях. Гунар разрешил такую диетическую вольность.

Кажется, сиятельство, или как его там, шоу пропускать не намерен, черт, меня это беспокоит.

— Тиш, генерал опасен? Как он настроен?

— Мы ему нравимся, особенно Дораш.

— То есть именно сейчас не опасен? А то мы и до Ваена не доберемся, как всю компанию повяжут. — Намек на крюки для мяса впечатлил, да.

— Вама, перестань меня смешить! Ничего нам не грозит, иначе, как ты говоришь, спалю к чертям эту хибару. — И совсем без перехода: — Генерал думает, что неплохо было бы нанять отряд степняков для охраны, чтобы подчинялся лично ему. Не бойся, вама, генералу интересно и нравится злить Кабоша.

Ну, хоть с этим немного понятно. Так, теперь предметы сервировки в корзину — и в обратный путь. И почему я не удивлена, что сиятельство увязался за нами, точнее, перед нами, как флагман. Зато часть пути проделали нормальными, красиво декорированными коридорами. Я глазела по сторонам. Гунар левитировал блюдо с обедом. Тиша тащил экспроприированный печь-камень, сказал, что чайку попить сгодится, хорошая идея. Дораш нес чайник с запасом проверенной воды. Заварка у Ваена всегда с собой в этой его пространственной кладовке, тут подвоха ждать не стоит. Кира и капитан пристроились в конце процессии, изображая вооруженный арьергард.

М-да, Нина, куда ты лезешь, простодыра старая! Сиятельства, высочества, величества… Кто бы утром предсказал, что к вечеру я буду топать по дворцу и на полном серьезе продумывать стратегию игры «Не дай отравить короля, который немножечко папа нашего Вани»?!

В комнате болящего нас встречали как победителей, не сразу заметив, что компания несколько увеличилась. А когда заметили…

— Шигеру!

— Роллитваен!

Две молнии метнулись навстречу друг другу и сшиблись с треском. Два мужчины медвежьей хваткой удержали друг друга от падения, оживленным уханьем оповещая всех о том, как же они друг другу рады.

Величество меж тем с интересом наблюдал, как Тит подогревает в ладонях кастрюльку с бульоном, и даже изволил проявить нетерпение, принюхиваясь. Обслуживание короля взял на себя Ваен, его бытовые навыки за последнее время значительно улучшились. Но минутку на «познакомить» с генералом нашел:

— Шигеру Рой. Мой друг детства. Сейчас — начальник внутренней охраны дворца. Кстати, спасибо, Ши, что дал знать. По сути, этим ты спас жизнь его величества.

— А вы, значит, та самая таинственная задушевная подруга Ролла? Очень приятно познакомиться.

Я? Задушевная? Да Ваня свое человеческое, а не аристократическое лицо явил только после отъезда в степь Киры и Гунара! И то исключительно под воздействием обаяния Тишки, а оно, как известно, всепроникающее, как радиация.

— Не могу похвастаться осведомленностью о вас, но рада, что вы друг, — больше говорить ничего не стала, и так подтекст ясен.

Король скоро насытится, а дома ужина нет, сил нет, и конца этому приключению не видно. Кстати!

— Тиш, как там Сара?

— Лучше, чем мы. Она дома. Я тоже домой хочу.

Ваену не до нас, он готовит чай для отца, может, новый знакомец посодействует?

Но генерал Рой присоединился к беседе с его величеством, который больше слушал и с видимым удовольствием трапезничал. Власть имущим не до нас, а потому наше семейство откочевало к окну, на забытую кушетку. Посидим, подождем, раз выхода нет. Но у капитана было иное мнение, он подскочил к нам и зашипел, как клапан разогретой скороварки:

— Его величество не давал дозволения! Встать немедленно!

Точно, у нас ведь тоже так было: сидеть в присутствии короля — особая привилегия. Как же вставать-то не хочется! Ох, Ваня, во что ты нас втравил? Хотя это я нас втравила, и весьма эффективно: влезла со своей отзывчивостью. Ну, зато папа Ваена выжил, вот и хорошо.

— Капитан, — голос короля уже не дребезжал, но был еще слаб, — отставить. Вы забыли? Принц Роллитваен же сказал, что особенные гости. Но все же я решусь побеспокоить госпожу Корреш и господина Готтара.

Пришлось-таки вставать и топать поближе к ложу.

— Ваше величество, — Гунар изобразил почтительное внимание. Король усталым жестом попросил Ваена продолжить.

— Вы ведь поможете нам присматривать за отцом? — ну хоть этот как нормальный человек разговаривает, а то у меня от ентого политесу уже истерика подступает.

— Предлагаешь забрать его величество в дом Сары? — А как еще?

Что я такого сказала? И не надо так таращиться, смущает!

— Это был бы идеальный вариант, дорогая Нина, — король Фрацваен демонстрировал прекрасные манеры даже в таком плачевном состоянии, — но мое присутствие во дворце очень важно по политическим причинам. Сыновья потом объяснят нюансы. Но я о другом. Принц Роллитваен характеризовал вас как очень практичную молодую особу. Что порекомендуете сейчас? Не стесняйтесь, говорите.

Я?

— Простите, ваше величество, я далека от политики, и надеюсь, что так будет и дальше. — Грубовато, конечно, но стоит сразу обозначить свою позицию. — Давать советы не возьмусь, потому что действительно не знаю расклад сил и мне неизвестно, на какие ресурсы вы можете рассчитывать. В конце концов все упирается в кадры, то есть в преданных вам исполнителей. Единственная рекомендация — сменить покои. Желательно, чтобы там были условия для ухода. Удобные не только для вас, но и для нормальной работы персонала.

— Какие условия? — это генерал Шигеру Рой вставил свои пять копеек.

— Какие еще условия для прислуги! — это принц-нарыв подал голос.

— Вы присядьте, госпожа Корреш, присядьте. И вы, господин Готтар, тоже. — А король-то, в отличие от наследника, не чужд человечности, да-да.

— Благодарю. Итак: вопросы организации охраны и защиты на первом месте, но это не ко мне. Далее, под условиями для персонала я подразумевала в том числе помещение для приготовления пищи прямо на месте, так можно почти исключить вредоносное влияние. Покупка продуктов каждый раз у новых торговцев, даже если это будет во вред разнообразию и изысканности блюд. Придется потерпеть. Запас абсолютно нового постельного белья и предметов гигиены…

Фух, аж охрипла фантазировать, но вытаращенные глаза принца Оннарваена та-ак вдохновляли! Кстати, дядюшка все время кивал, одобряя, значит, ничего особо бредового я не наговорила.

— Если честно, я поражен, дорогая, глубиной ваших познаний в уходе за больными. Спасибо.

Эх, величество, это у тебя штат прислуги, а я за мамой ходила, считай, одна.

— Вама, не грусти…

Не буду, милый, все в прошлом. Надеюсь, мамочке моей повезет с перерождением.

— Отец, наши гости очень устали, если вы не против, мы покинем дворец. Оннарваен и Шигеру присмотрят за тобой. Ши, организуешь коляску?

Король согласно кивнул.

— Да-да, конечно. Господин целитель, госпожа Корреш, примите благодарность. И не только за облегчение, которое принесло ваше мастерство, но и за искреннюю готовность помочь моему сыну. И уверяю, никогда так вкусно не обедал.

Вот оно, аристократическое воспитание, величество даже лежа держался учтиво.

— Не скрою, ваше величество, — Гунар, я чувствовала это, тщательно выверял не только каждое слово, но и каждую интонацию, — для закрепления успеха желательно провести еще хотя бы одну подобную процедуру оздоровления, и как можно скорее, но признаюсь честно: устал и сегодня уже ни на что не годен.

— Значит, завтра? Буду с нетерпением ждать.

А коляска опять четырехместная, но мы — я, Тишка и Гунар — худенькие, потеснились-разместились. Дораш и Кира, сидевшие напротив, явно имели что сказать о нынешних событиях, но терпели, видимо памятуя о кучере. Вот и промолчали всю дорогу, лишь цокали копыта, заглушая шум вечерней столицы, да свет фонариков на облучке протыкал густые сумерки. Надо же, двести метров от дворца — и уличное освещение кончились.

Ужинали молча, любимой Титовой яичницей. Ни на что больше ни сил, ни терпения не было, благо копчености и яйца у нас теперь не переводились. Всем нравилось баловать наше солнышко.

Ваен и Гунар потягивали мятный отвар и обсуждали, как лучше организовать еще один сеанс терапии для венценосного папеньки. Я стеснялась вмешиваться, но Сара, вдохновленная сегодняшним приключением и пронаблюдавшая всю колготню с величеством со стороны, заявила:

— Никто не понял, что делала Нина. Пусть так ос-станется. Опас-сно!

— Все заметили игры со временем, Сара!

— Она имеет в виду, Ваен, что никто не понял, как Нина подпитывала твоего батюшку чистой силой. — Дядюшка всегда был внимателен к моему настроению. — И да, я согласен с девочками, эту сторону лечения лучше сохранить в тайне.

— Особенно от твоего брата и, по возможности, даже от отца. — Надеюсь, что мой взгляд был достаточно жестким. — Принцу Оннарваену я не доверю даже рецепт бисквита. Прости.

— Но ты же поможешь нам с уходом за папой?

— Еще раз прости, но — нет!

Глава 2

Тишина.

Мое «нет» все еще металось между нами, творя непроходимую широчайшую пропасть. А вот этого допустить нельзя! Не успела я открыть рот, как зашипела Кира:

— Как твое высочество собирается обеспечить Нине безопасность? А? Лично будешь ее охранять?

Амазонка смотрела исподлобья, руки, сжатые в кулаки, на столе, плечи приподняты, весь вид говорит, что она готова к схватке, хоть и понимает: ей никак не выиграть. Сара устроилась за плечом амазонки, демонстрируя солидарность, Дюш выглядел растерянным. Еще бы, первый скандал в доме!

Мне показалось, что вопрос безопасности до сих пор Ваену в голову не приходил, а у меня он возник в первую очередь!

— Вань, мы сегодня и так громко о себе заявили. Думаешь, я не поняла, что реально правит этот, как его, великий герцог, который практически узурпировал власть? И я действительно изрядно боюсь за всех нас. — Ваен попытался перебить и объясниться, но куда там, не дала. — Помолчи! Да все равно, кто у власти! Меня вообще все устраивает на данном этапе, все, кроме климата! На нашем «Предгорном» отличная охрана и честные мытари! В департаменте, когда случилась драка с родственницей Нианы, дело решилось по справедливости. Пока причин для недовольства нет.

— Такие порядки завел еще мой отец, как только короновался!

— Ванечка, — голос отказывал, так разволновалась, — пойми: если бы ты вдруг не оказался высочеством, я бы даже не задумалась о том, кто у власти и насколько это справедливо! Меня как обывателя устраивает и так и эдак, лишь был бы порядок! Но теперь все изменилось! Мы с Гунаром помогли твоему папе и доведем дело до конца. Не сомневайся! Тем, кто инспирировал безвременную кончину короля, мы насолили, и крепко! И спутали какие-то важные планы серьезных людей. Полагаю, пристальное внимание теперь неизбежно, да я не удивлюсь, если около дома уже бродит соглядатай! Разве ты не понимаешь? Все автоматически попадают под удар! Статус Дораша? Кто он? Гражданин? Эмигрант? Гунар — иностранец, я и вовсе с изнанки!

— И что ты предлагаешь мне, Нина? Оставить все как есть? Я не живу во дворце! Надо организовать уход по твоим рекомендациям. На Шигеру и Оннарваена надежды нет. Как ты не понимаешь?

— И мне предлагается пожертвовать всем, чего я сейчас добилась, ради удобства твоего непутевого братца? Дюшем, Титом, Сарой? Собой, в конце концов! — То, что Кира и Гунар не пропадут, и так понятно, но это слабое утешение. Такая злость накатила, аж руки покрылись родимой синенькой! И голос развернулся во всю мощь. — У меня есть планы, которые никто больше не выполнит! А уход за твоим отцом может любой лекарь осуществить!

Только сейчас я в полной мере поняла, сколько людей и их надежд завязаны на одной заполошной иномирянке. Девочки на рынке, юные оружейники Бад и Дук, степняки и горные люди.

— Оннарваен не станет доверять неизвестному лекарю!

— Вань, не заставляй меня! Твой брат, который, на минуточку, официальный наследник, вполне дееспособен. У вас есть приближенные люди и… — Гунар стукнул по столу так, что подпрыгнули кружки с остывшим чаем.

— Вы как дети! Нина, ну хоть ты не тупи! У Ваена отец болен, он переживает и ведет себя как вздорный ребенок. А сейчас появилась надежда, поэтому он боится упустить шанс!

— Поясни, дядя! — не терплю, когда на меня кричат, тем более — приказывают, и Гунар это знает!

— Уход за королем — дело одного-двух дней! И он встанет! Визиты во дворец неизбежны, это очевидно. Заставить нас нетрудно, да ты и сама не захочешь все бросить на полпути! Не требуется ходить за больным лично, тебя просят просто все наладить.

М-да, с точки зрения сроков выздоровления варианты я не просчитала. В голове почему-то засел стереотип, что это надолго. И в том, что во дворце появиться придется, Гунар тоже прав. Ваен настроился все взвалить на меня, ну так я сама его к этому приучила, чего уж теперь беситься и жаловаться. Получил по носу принц противный — и хорошо, а проблему решать придется, опять прав мудрый старик.

Только для начала надо успокоиться и помириться, иначе мы уже никогда не сможем друг другу доверять. Я не смогу доверять! Ваня владеет моей тайной: эта бесполезная синенькая энергия питательна для любого мага, а я совершенно беззащитна.

Подошла, обняла сзади, потерлась щекой о растрепанную длинными хлопотами макушку.

— У тебя еще то вино осталось, а? Я нуждаюсь в утешении…

Ощутила, как опали облегченным выдохом напряженные плечи под моими руками, Ванька извернулся, колюче чмокнул в подбородок и осторожно встал, размыкая объятия.

— Для тебя — что угодно, — и вышел, бормоча, что мог бы и сам догадаться.

Домашние, казалось, тоже расслабились, Гунар смотрел с добродушным одобрением, Дюш просто радовался, что ссора сошла на нет, Тишка никак не проявлял своего отношения, то ли знал все наперед, то ли ему вообще без разницы, лишь бы с нами. Только Кира, уже приняв мою позицию, тревожилась. Безопасность будет первым пунктом в нашем обсуждении.

Под великолепный портвейн разговор пошел легче. Ваен заверил, что будет рядом каждую минуту моего пребывания во дворце и не постесняется и меч обнажить, и магию применить при малейшей угрозе.

— Прости, Нинуль, что так много взвалил на тебя, но я не вижу другого выхода.

— И ты прости, что так бурно отреагировала. Постарайся понять, есть два места, которые меня очень пугают: неволя и дворец. Ты и сам-то не особо в королевские чертоги стремишься.

— Давай сейчас не обо мне.

— Давай. Вань, ты понимаешь, что ситуацию с твоим папой надо переломить, иначе этот кошмар никогда не закончится. Объясните, наконец, почему болезнь так затянулась, а Гунар пришел и вылечил.

— Потому что Гунара не позвали. И не собирались. Забыла уже то нападение, когда мы познакомились?

Даже глоток весьма крепкого вина не прогнал внезапный липкий озноб. Так вот что скрывалось за тем забытым уже нападением, вот почему патруль появился так нескоро. Потом Гунар прошел регистрацию в ковене как частное лицо, и от него отстали.

— Справедливости ради, детка, — дядюшка тоже погрустнел, вспомнив ту историю знакомства, — без твоей помощи я бы не справился с болезнью, даже если бы меня и допустили до короля. Да ни один целитель бы не справился, уж очень запущенно. Я понимаю, как ты рискуешь, детка, но делать нечего, придется закончить лечение. Только нужно быть крайне осторожными.

Да знаю, но параноик во мне требует плана мероприятий по технике безопасности, а битая простодыра вопит, что царей не любит.

Тем не менее основные дальнейшие действия мы обсудили. С учетом того, что завтра для величества придется готовить самой, больше ни из чьих рук король, по заверению Ваена, еду теперь не возьмет. По крайней мере, до того момента, когда к нему в достаточной степени вернется магия. А с магией все станет проще.

Вопрос, почему приближенные короля и он сам не решают проблему кардинально и не накажут узурпатора, остался незаданным.

Утро началось с балагана, который устроила Сара. Она, видите ли, осознала, что ей удобнее всего, когда «око» у Дораша или Киры. Они высокие и не лезут во всякие неприятности, как некоторые беспокойные коротышки. А потому ей, Саре, между прочим, намного лучше видно со стороны, а не впритык, вот. И вообще, около калитки уже полчаса топчется какой-то военный, пускать?

Кто там прямо к завтраку?

Я бы пропустила эту эпически важную деталь, если бы не Тишка. Как только выяснилось, что пожаловал генерал Шигеру Рой, наша Кира стала нервничать.

Гость, по случаю раннего утра одетый очень неброско, подивился спартанской обстановке, в которой добровольно живет его друг, потребовал себе порцию утренней каши и заявил, что приехал лично ради того, чтобы снабдить нас всех амулетами. По ним стража и прочие легко опознают, что мы не просто праздношатающиеся, а на службе. О, а кругляш-то золотой, на бордовой эмали выпуклый символ, покруче скрипичного ключа навороченный. Символ этот из белого металла сделан, который выглядел как мельхиор. Оказывается, бордо с серым или серебристым — цвета дома Кергонов. А металлическая загогуль и вовсе платиновая, обозначает высшую степень допуска, у самого Ши этот бейджик чуть крупнее и с бриллиантом посередине.

— Теперь Кабош даже глаза на вас поднять не посмеет.

Наши младшие обзавелись серебряными кругляшами, такими, как у того шеф-повара.

Эта штука дает им право остановить любого охранника и потребовать проводить, куда велят. Мы же с Гунаром получили статус лишь на одну ступень ниже самого генерала. И обращаться к нам теперь положено не иначе как «ваша милость». Обхохочешься.

А еще Ши привел транспорт с королевской символикой. И теперь любой, кто открыто нападет, должен понимать, что выказывает неповиновение короне. Вроде все хорошо, а бесит до трясучки! Не люблю, когда мною манипулируют, и неважно, что все, что сделал Шигеру, идеально совпадает с первоначальными планами. Наверное, поэтому я спросила:

— Может, его величеству тоже такой кашки прихватить на завтрак?

Из вредности спросила, но получила горячее одобрение от обоих аристократов и целителя. Вот ведь! Даже повредничать не удалось, пойду лучше огород полью, а то когда еще вернусь.

Только вчера утром я подсунула в каждую плошку со свежепосеянной зеленью по кусочку подаренного богом Рушатом щебня, а сегодня уже все взошло, картошка требует подсыпки и собирается зацвести. Ух, как же у меня руки-то чешутся! Но некогда. Идем спасать монарха, чтоб икнулось герцогу и прочим потравщикам! Нам еще продукты упаковать.

Король пребывал все в той же унылой комнате. Ладно, Нина, заткнись уже и не лезь с комментариями. Ты свое слово вчера сказала, остальное не твое дело. Твое — помочь Гунару как можно быстрее вылечить короля, чтобы он встал на ноги и уже самостоятельно решал свои проблемы.

Сегодня нас встретил почти бодрый человек, уверенно сидящий в подушках. Величество был очень приветлив и готов лечиться дальше, но Гунар настоял на завтраке. Удивление короля привело нас всех в замешательство. А что тут такого? Ну принесли завтрак с собой. Гречка с зажаркой, заботливо разогретая Тишкой, государю неожиданно понравилась.

Хотя мне кажется, что обретший надежду на выздоровление король Фрацваен и пустой полбе бы обрадовался, лишь бы побыстрее начать лечиться. Слава всем богам, прынца-2 не было, а потому Шигеру легко позволил Ваену увести себя из комнаты. Добиться согласия величества на усыпление было сложнее. Но мы с Гунаром планировали ускоренную регенерацию, а значит, работу с чистой силой, то есть моя роль сводилась не только к подпитке, как было вчера. И, естественно, придется свернуть время, так меньше риска, что кто-нибудь нагрянет в комнату нежданно.

Тиша, который вчера насмотрелся на меня, затекшую, уже стоял наготове со стулом. Гунар решил — будем работать по той схеме, что и при лечении Дораша, а значит, моей спине опять достанется. Поехали.

Через полтора часа для нас и пятнадцать минут для окружающих все закончилось. Гунар так и светился довольством. Сегодня для него врачевание прошло менее затратно, ведь он не только использовал мою магию как усилитель лечебного воздействия, но практически не тратил свою.

— Ваен спрашивает, можно ли входить, пришел второй принц. — Тишка сегодня тихий какой-то, оказывается, он сканирует дворец на предмет угроз, это его Кира подучила. Не доверяет моя девочка дворцовым профи.

Принц Оннарваен пылал раздражением, как же — сразу в покои не пустили, а тут еще и нашикали, дескать, больной спит, пусть проснется естественным образом, не надо его будить. Лучше давайте переселение обсудим. И кто нашикал? Какая-то облезлая мещанка в затрапезном — о ужас! — вчерашнем платье и странной штуке на голове.

— Эта штука называется шляпка, брат. И ты прав, Нине нужно платье, соответствующее ее статусу. — Ваен примирительно вклинился между мной и принцем-2. — Так что там с помещениями?

— Отец вчера вспомнил, что во дворце есть уединенный сектор, который очень изредка использовался как гостевые покои для делегаций или больших семейств с детьми. Они так и пустуют. Прелесть их в том, что там есть отдельный вход.

— Интересно, почему пустуют? Неужели во дворце бывает мало гостей?

— Это я распорядился, еще когда здоров был, — негромкий, но вполне уверенный голос со стороны кушетки прервал нашу пропитанную взаимным раздражением «любезную беседу» с Оннарваеном.

Король самостоятельно сел и замер, прислушиваясь к самочувствию. Неуверенная удивленная улыбка расцвела на его еще бледноватом лице.

— Кажется, я могу встать! — Величество решительно спустил ноги с кровати. И действительно поднялся, правда с помощью подоспевшего Дораша. — Боги милосердные, благодарю вас!

— Раштита благодарите, папа, он покровительствует нашей Нине. — Ваен подстраховал отца с другой стороны. А прынц-нарыв даже не дернулся, чтобы помочь!

— А без Нины я бы никогда не справился, ваше величество. — Гунар так улыбался, что, казалось, морщинки сияли. — Попробуйте шагнуть…

Король совершил пять героических шагов от кровати и обратно. Сам! Пусть на неуверенных и дрожащих ногах, но сам.

Эта радость объединила нас всех. Гунар объявил, что его величество практически здоров, нужно лишь немного времени, чтобы окрепнуть. После обеда он обещал еще процедуру. Дядюшка предполагал, что одного сеанса будет достаточно, так и случилось. Второй — это спектакль для изумленной публики, чтобы я по-тихому влила еще сил в больного, не раскрывая своих истинных способностей. Мы договорились об этом еще вчера.

Осталось решить вопрос с переездом.

Когда-то, на стадии проектирования, эти уединенные покои планировались как личные, для будущей семьи тогда еще принца Фрацваена, они были почти независимы, и там имелась возможность растить детей. Но не срослось, жену, маму Оннарваена, он привел уже в королевские покои. Сейчас эти помещения открывают только тогда, когда надо принять большую делегацию. Но это бывает редко. Часть комнат даже отвели под хранилище для вещей, которые не используются, в основном посуды из старого дворца.

— Среди прислуги ходят пугающие истории про это крыло. А мы в детстве там изрядно порезвились, — на лицах Ваена и Шигеру расцвели одинаковые проказливые улыбки.

— Но иногда там бывало действительно страшно, — добавил Оннарваен. — Даже интересно, так ли это сейчас.

— Мне бы тоже хотелось взглянуть, а потом пора готовить обед.

И мы пошли, оставив Гунара с королем. У двери застыли бравые ребята гренадерских статей. У каждого на плече фибула мага. Надеюсь, Шигеру знает, что делает. Генерал Ши производил впечатление очень неглупого и преданного королю человека, правда, казалось, что за принца крови ему неловко.

Прынц что-то пошипел про наглых обывательниц, которым ума не хватает оценить, с какими уникальными людьми их свела судьба.

— Насчет уникальности, брат, ты погорячился. — Ваен шлепнул себя по губам — жест, который в этом мире означал что-то вроде «захлопни варежку, не позорься». — По уникальности с Ниной никто в семи королевствах не поспорит. Лучше скажи, госпожа Априлда все еще благоволит к тебе?

— Неужто решил замарашку свою принарядить? Одобряю. Мало того, что невзрачная, так еще и одета неподобающе. Все-таки любовница королевского бастарда.

Ну, Ваня, эту подставу я тебе припомню. Потом.

— Не подобающе чему одета, стесняюсь спросить? Для возни с больным человеком? Для грязной работы на кухне? Для этого надо на парчу потратиться? Так я не напрашивалась! Извольте, ваше высочество, займитесь собственноручно!

Прынц хотел еще что-то ответить, но резко заткнулся, потому как заметил, наконец, что все остановились. Тит сверкает золотыми глазюками, Кира с трудом удерживает Дораша, а Шигеру повис на плечах Ваена, не давая ему добраться до лица обидчика.

Это надо прекращать. Подошла, поднялась на цыпочки, интимно зашептала на ухо:

— На моем родном языке, Вань, имя твоего брата очень созвучно слову «нарыв». Так вот, он не просто нарыв, он чирей на заднице. Сидеть больно, лечить неудобно, лекарю показать стыдно.

Дружный мужской регот, к которому, не стесняясь, присоединились и мои младшие, заметался в гулком коридоре. Не иначе, Тишка им все процитировал онлайн. Встала между разлепившимися мужиками, подхватила под руки, и мы пошли дальше, демонстративно исключив прынца из своей компании.

Покои мне понравились. То что нужно. Пыльно, конечно, Сары на них нету. Одну из спален посоветовала отвести под кухню-столовую. Исключительно по причине наличия в ней водопровода и большой раковины, а не крошечного рукомойничка на полструйки. Ну да мне все равно, пусть делают что хотят.

— Слушайте, господа принцы и их приближенные, а призраков здесь случайно нет? Королевский дворец — и без привидений? — Это мне воспоминание о Саре вопрос навеяло, что ли? А прынц напрягся. Ванька-то тренированный, ему уже не страшно.

— Говорят, что в старом королевском дворце было. — Оннарваен даже забыл строить надменные рожи, эк его пробрало.

Бело-голубая муть в артефакте на плече Дораша взволновалась.

— Сара говорит, что духа возможно перевезти с любой старой вещью. Если он достаточно силен, вполне мог удержаться за какой-нибудь сундук или люстру. — Спасибо, Тишик, но прынцу-2 мы об этом не скажем, а то обделается еще. Любому духу во дворце раздолье, питательных эмоций как грязи. Только нашим недавним скандалом он мог покормиться весьма сытно, если сейчас где-то поблизости.

В любом случае пора возвращаться. Шигеру пристроился к Кире и Дорашу расспросить о войнах-степняках. Ваен вел меня под руку, игнорируя братика, Тит рядом с ним. Таким образом, главное высочество осталось без компании и рвануло вперед. Никто не огорчился.

— Спасибо, Нина, — Ваену было действительно неловко, я уже научилась угадывать его истинные эмоции на традиционно бесстрастном лице, — за то, как брата стерпела, и за то, что не задала вопрос о моей матери.

— Ну, Вань, о твоей незаконнорожденности мне известно. Понятно, что это боль любого ребенка.

— Но я законнорожденный!

— Гунар сказал, что ты бастард, это не так?

Наверное, пантомима плечами, руками, бровями очень ярко отразила мое недоумение, ибо слова закончились.

— А, так ты, наверное, понимаешь все как-то иначе. У магов, особенно аристократов, принято перед заключением династического брака заводить ребенка от посторонней женщины, дабы доказать свою состоятельность как будущего отца.

Я даже притормозила, чтобы посмотреть другу в лицо, ибо степень бредовости услышанного не поддавалась осмыслению.

— Ты всегда такая разумная, что я забываю, насколько всë здесь для тебя вчуже. Понимаешь, довольно часто оказывается, что вполне здоровый одаренный не может иметь детей. Такое случается, когда маг упускает контроль и магичит, черпая жизненную силу. — Да-да, Сара что-то подобное рассказывала. — Порой такое случается по неопытности, иногда от безысходности, в минуту опасности, но бывает.

— И что потом, он погибает?

— Обычно нет, но на способности зачать ребенка это сказывается необратимо. Так вот, когда отцу сосватали мать Оннара, королевский совет настоял на бастарде. Будучи зрелым, для своего скромного возраста, человеком, он выбрал вдову, уже имеющую ребенка, и заключил с ней контракт, чтобы уж точно никаких претензий впоследствии.

Остальное понятно без слов. К суррогатному материнству я относилась неоднозначно. А тут даже не суррогатное, тестовый режим какой-то… Тем более Ваен сказал, что мать отказалась от него сразу же, хотя вполне могла бы участвовать в жизни сына. Вот ведь… инкубатор, даже самкой не обзовешь. Зато тогда еще молодой король был очарован своим первенцем с разноцветными глазами, как у него самого, как у всех истинных Кергонов.

— А так всегда бывает? Ну, что бастард растет без матери?

— Нет, что ты! Обычно на подобное соглашаются женщины в трудной жизненной ситуации, но все зависит от самих людей. Иногда отцы игнорируют своих отпрысков, уплатив положенную компенсацию. Чаще всего ребенок остается с матерью, но они оба пользуются постоянной поддержкой. Отец сумел сделать так, что мама Оннара неплохо ко мне относилась, и я рос в отцовской заботе.

Глава 3

Наверное, отцовская забота в понимании Ваена — это нечто иное, чем мои представления, тут я не эксперт, ибо выросла безотцовщиной. Но… А, да ладно, дело прошлое, что уж тут рассуждать. Вот только определение «бастард» для законнорожденного рвало стереотипы. Если бастард — законный ребенок, то кто тогда приплод от блуда? Спросила. Оказывается, правильно говорить вей-бастард, то есть «благословлённый», но эту хитрую приставку я, наверное, прошляпила, когда Гунар давал спешные объяснения.

Приготовить обед на одного человека из припасенных заготовок — дело плевое даже в таких условиях. Кто из советских студентов, прошедших общагу, не варил тайком на электроплитке? Грибной супчик на домашней лапше испускал такой дух, что генерал Шигеру Рой, глотая слюну, скомандовал отбыть для приема пищи. Так мы остались с его величеством наедине, дожидаться, когда сварится суп и приготовятся паровые рубленые котлетки. Меньше всего я была готова к тому, что король отложит книгу и заведет светскую беседу.

— Ваш дядюшка, Нина, отменный рассказчик. Признаться, я расспрашивал о вас и вашей странной компании.

— Неужели принц Роллитваен не поведал о своей жизни с нами? — Признаться, эта мысль оказалась весьма неприятной. Нет, я уверена — наш друг скрыл все, что нужно скрыть, но величество болен, а не глуп и наверняка сопоставил свои наблюдения с недоговоренностями.

— Совсем немного, в основном о том, как ему спокойно рядом с вами, — король тихо засмеялся. — У вас такая живая мимика! Не представляете, как приятно видеть искренние эмоции. О, я вас, кажется, смутил, простите, — и резко перевел тему: — Сын много говорил о вашей неуемной деловитости.

И только? А про наши бесконечные терки, когда я насаждала демократию?

— Ваен тоже весьма энергичен. — Мама всегда говорила: не знаешь, что сказать, сделай комплимент, да. — Суп готов. Подать вам сюда, в постель, или рискнете встать? Извините, что не подумала о сервировке. Мы дома привыкли есть по-простому.

— Я присяду к столу, дорогая, и не беспокойтесь о ерунде! Пахнет так вкусно, что я готов поесть прямо из кастрюли. Уж поверьте, во время болезни быстро учишься отделять действительно важное от чепухи.

Беседовать с трапезничающим величеством оказалось на диво приятно, королей, все-таки как-то иначе воспитывают и обучают: на последней ложке лапши в тарелке пациента я уже закончила рассказ о суповом бизнесе, пока подавала котлетки — выложила историю с департаментом и даже повосхищалась справедливостью и организованностью представителей власти. К чаю пошел рассказ о пире с барбекю и знакомстве с кочевниками, ну и об истории Киры, куда же без этого.

— Получается, дорогая, что я дважды должник перед вами и уважаемым целителем.

Да? А ведь точно. Кирин поводок нейтрализовали и сейчас вот вылечили, получается, что да, дважды, и оба раза невольно, о чем со смехом было сообщено озадаченному величеству.

— Словами не передать, как я признателен…

Слава богу, поток совсем ненужных благодарностей прервало появление наших, надеюсь, сытых сотоварищей и еще одной персоны. Дамы. Ух ты! От зависти к ее элегантности у меня аж зубы заломило.

— Ваше величество! — Так во-от как должен выглядеть настоящий реверанс. — Ваше величество, я не посмела поверить, что вам лучше, примите мою искреннюю радость! — и все это, не вставая с полуприседа. Ужас!

— Априлда, дорогая, поднимайтесь же! — М-да, это уже не мой милый собеседник — монарх отвечает своей подданной. — Приятно, что в жизни есть нечто постоянное. Вы по-прежнему образец изящества и тонкого вкуса!

Пока гостья и король предавались куртуазной велеречивости, спросила Тишку, как их покормили, не обижали ли на кухнях.

— А мы в столовой при казарме ели, вама. Ты готовишь вкуснее, но там дают та-акие порции. Дораш захотел стать гвардейцем, но ему не светит, он только по росту подходит.

Ну так да, Дюш у нас высоченный. А надо быть взрослым и, по моим наблюдениям, обученным магом и воином. А Ванька не дал пофантазировать о будущем Дораша, ухватил за локоток и потащил к сказочной даме.

— Вот, госпожа Априлда. Позвольте вам представить мою близкую подругу, помощницу целителя Гунара Готтара. Нина Корреш. Очень рассчитываю на вашу помощь. — И оставил меня в центре комнаты, практически один на один с этой удручающе ухоженной женщиной! Остальные рассосались по углам. Аж захотелось ногой топнуть от досады. Мысль, что теперь могу не только топнуть, но и в присядку пройтись, ножки-то здоровые, неожиданно утешила, разогнав неловкость. А на сияющую улыбку Тишки просто невозможно не ответить. Здорово, что ты меня украл, солнце, благодарствую.

Госпожа тем временем посматривала очень неодобрительно.

— Кожа отличная, данные неплохие, над осанкой поработаем. Хм, ну уж прическу-то можно было соорудить поинтереснее, ваша горничная совсем безрукая, что ли? — Походила еще, легонько коснулась ткани жакета. — Очень недурно. А его высочество Оннарваен мне таких ужасов наговорил.

— Нина, Нина! — Король даже нашел в себе силы встать со стула и подойти. — Не надо злиться. Априлда — модистка моей покойной супруги. Ваен поторопился, но я согласен, тебе необходим более подходящий туалет.

— Давайте уточним, ваше величество. Это зачем-то нужно Ваену, не мне.

— Ну, ну, милая, не надо обижаться. Считайте, что это приказ монарших особ.

Даже Гунар, кажется, одобряет этот акт насилия. Ладно, стерплю. Но потом дорогие названые родственнички получат полные уши моего мнения по поводу манипулирования и эмоционального шантажа!

А дама хоть и смотрит доброжелательно, но надменное пренебрежение даже скрыть не пытается. И глаз не отводит.

— Благодарю ее милость Априлду за готовность помочь. Но, справедливости ради, поясните, чем так плох мой костюм? Ткань отличная, крой удобный и практичный. И я в нем себе нравлюсь! Что еще нужно для помощницы целителя? Прическа? Этот низкий узел очень удобен, когда приходится надевать шляпку. А горничной у меня нет!

— Какая интересная деталь, — даму явно шокировала подробность про горничную, но она быстро взяла себя в руки и подлетела разглядеть нахлобученный аксессуар, — никогда ничего подобного не видела. Обычно женщины вашего уровня носят чепцы.

— Женщинам моего уровня никто не догадался объяснить, что чепчик — это не единственный вариант. А могли бы состояние сколотить. — Зачем я это говорю? Можно подумать, мое мнение кому-то интересно.

— Вот сейчас, когда весь ансамбль собран в соответствии с замыслом, готова признать его достоинства! — Казалось, дамочка сама удивлена. — Вы правы, этот наряд совсем неплох, но не годится для дворца. Кстати, кто его вам сшил?

— Сшила знакомая портниха, а придумала я сама.

— Ну что ж, ваш вкус недурен, это обнадеживает. — Леди еще раз пробежалась по мне цепким взглядом и, кажется, измерила до микрона. — В моих запасах, пожалуй, найдется то, что подойдет идеально. Завтра утром я предоставлю вам перешитый наряд.

Отлично! Завтра утром меня здесь не будет! Раз мое мнение учитывать никто не собирается, отвечу взаимностью.

Априлда удалилась, исполнив перед этим весь церемониал прощания с королем. Марлезонский балет, ей-богу. Ни за какие блага мира не смогу это освоить. Подобные навыки — что-то генетическое, не иначе.

Ваен увел генерала под каким-то предлогом, король безропотно позволил себя усыпить, я напичкала его синей энергией. Хотела еще, чтобы наверняка, но Гунар не дал, сказал, что для запуска жизненных процессов более чем достаточно, а остальное организм пусть делает сам. Не ходят ведь здоровые люди с костылями?

— Вот посмотришь, уже сегодня нашего пациента будет трудно удержать в постели. А уж завтра — тем более.

— Нет! Никаких завтра. Ты сам сказал, что его величество здоров. — Мой тихий, но полный экспрессии ответ разбудил короля.

— Вас совсем не привлекает дворец, дорогая? — Пациент поднялся с кушетки абсолютно самостоятельно и, кажется, даже не заметил этого достижения. — А вашим подопечным было бы полезно. Да и вам новые знакомства не помешают. Сколько людей отдали бы правый глаз, только чтобы здесь зацепиться!

— Простите, ваше величество, если покажусь неблагодарной. Но пребывание тут меня тяготит.

— И даже новое платье — недостаточное утешение? — А вот зря он про платье. За дурочку из тряпочек меня держит? — Молчите, молчите, дорогая, все вижу. Эк вас Априлда задела. Признаться, не ожидал. А мы с Роллитваеном хотели вас порадовать. Мой опыт показывает, что ради оригинального платья дамы готовы очень многим пожертвовать.

Действительно, Нина, молчи! Он же не виноват, что для женщин в его окружении эффектное платье — способ обозначить свою исключительность. Хотя что мне известно об этих несчастных? Которые по недоразумению считают несчастной меня?

— Вот так и знал, что ты заупрямишься! — Вернувшийся с Шигеру Ваен даже по ляжкам себя хлопнул, обозначая, как сильно он раздосадован.

— Если знал, зачем затевал этот балаган?

Неважно, что я планировала новый гардероб и на прогулке с Сарой, даже хотела посмотреть, как наряжаются здешние дамы. Это мое исключительно личное дело! Сама выберу модистку, сама выберу фасон, сама оплачу! Са-ама!

— Нина, для дворца тебе срочно нужен новый туалет, — как слабоумной втолковывал прынц.

— Ваня, зачем мне дворцовый наряд, если уже завтра меня здесь не будет?

Повисла вязкая тишина, лишь Шигеру втянул воздух сквозь зубы. Кира и Дюш кивали, соглашаясь, они хотели привычной жизни. Гунар в досаде качал головой, король рассматривал меня сквозь прищур. Хорошо, хоть прынца-2 нет.

— Вам настолько претит пребывание во дворце дорогая? Почему? — Король хочет правды или манипулировать пытается?

— Например, потому, что ваш наследник позволял себе уничижительные замечания, и это в то время, когда я столько сил вкладывала в ваше здоровье. — Ну, раз хотите играть грязно, получите-не-обляпайтесь. — Амбициями не обладаю, ваше величество. Да и власть привлекательной не считаю, скорее она вызывает стойкое отвращение. Великосветский политес раздражает своей бессмысленностью, — изобразила утрированно-изящные взмахи руками, — это пустая трата сил, времени и средств. Можете счесть меня непроходимой простушкой, но я ответила честно.

— Вы, безусловно, не простушка, слишком быстро соображаете и имеете очень продуманную позицию. Что удивительно для столь юной особы, тем более для женщины с окраины. — М-да, почти прокололась, как есть простодыра, но величество был настроен благодушно. — А если я прикажу вам поселиться здесь? Для вашей же пользы.

Он издевается? Или действительно верит, что дворец — это предел мечтаний?

— Я буду несчастна.

— Отец, пожалуйста, не надо давить. Иначе она просто сбежит. — Хитрая улыбочка Тишки подсказала, кто вложил эту светлую мысль в голову высочества. — Не хочу чувствовать себя неблаго… — и замер.

— Вама! — Тишка легонько коснулся сознания. — Сюда идут. Много людей. Охрана нервничает. Да, Ваену показал, он сказал, что это герцог.

Глава 4

Ох, как нехорошо! Король у нас бодро нарезает круги по свободному пространству, наслаждаясь прямохождением. Предупредить? А откуда инфа, спрашивается? А не опасно ли демонстрировать заклятому вражине, насколько король окреп, не повлечет ли это за собой новую волну покушений? Ведь если захотят убить, рано или поздно убьют, аксиома.

И наследник где-то шляется, а сторонникам короля не помешало бы умножить численность «благородных сэров» на квадратный метр. Надо хоть величество в кровать уложить. Кажется, Ваен пришел к тем же выводам и пытается убедить папу лечь.

Дверь распахнулась без всякого стука, кто-то незримый прокричал:

— Его высочество, великий герцог ерон Дезгон! — Король тут же улегся.

Целая минута тишины. Простучали уверенные, нарочито медленные шаги, и в комнату вошел…

Что? Вот эта неудачная блеклая копия постаревшего и растолстевшего Бонапарта — герцог? Великий? Но лицо волевое, да. В этом не откажешь. Казалось, его заплывшие глазки видят только короля, но ни грамма не сомневаюсь, что этот типус срисовал всю картину. Выделил целителя, отметил присутствие раскосых степняков, пренебрег мною и Титом. И привычно швырнул ненавистью в сторону монарших родственничков.

— Мой дорогой венценосный брат, — ух ты, какой вкрадчивый тенор, — до меня дошли невероятно приятные слухи о том, что вы чудесным образом преодолели свои недуги! Я пришел убедиться в этом лично! Ах, дорогой брат, как чудесно — слухи в кои-то веки правдивы. Вы замечательно посвежели!

Король, которого сын затолкал под одеяло прямо в мягких туфлях, ибо прятать их было уже некогда (а зачем лежащему туфли у кровати?), сиял усталой благосклонной улыбкой. И куда подевался политик, который три минуты назад так ласково пытался принудить к повиновению одну строптивицу?

— Рад видеть тебя по-прежнему энергичным, дорогой кузен, — вот так, без всякого титулования, — кажется, это твой первый визит к одру болящего за последнее время? Сколько же мы не виделись? Два года? Три? Болезнь не позволяет мне припомнить точно. В любом случае твои искренние молитвы дошли до богов, и вот, я обрел надежду на полное выздоровление.

— Я так молился, так молился! И твой вей-бастард нашел чудо-целителя!

Фу-у, и они хотят, чтобы я так жила? Да я лучше в степь сбегу! К деду Халаху. Пинетки вязать. Или в пещеры к Некриру, если позовет. Всегда хотела поучиться работе со стеклом.

За спиной великого герцога топталась целая рать разряженных товарищей с печатью глумливой надменности на лицах. Среди них особой статью и скромностью костюма выделялся средних лет мужчина. Ох, не понравился мне его взгляд! Смотрит, как будто жертву выцеливает. Фибула мага на его плече, если не ошибаюсь, такого же достоинства, как и у Гунара, выглядела как-то зловеще. И чего он так на Киру нашу уставился? Кто он вообще?

— Ваен сказал, что это правая рука герцога.

Ладно, учтем. Помнится, Ванька упоминал, что герцог всего-то двоюродный брат короля. И что волею судьбы он лишен обоих отличительных признаков Кергонов — разноцветности глаз и сильной магии. Так, значит, правая рука имеет сильную магию?

Дядюшке, раз уж его идентифицировали как целителя, следовало бы разогнать эту толпу, чтоб воздух не портили, а то надушились все, как проститутки. А-а-ащщ! Но не судьба. От свиты герцога отделился некий субъект и почесал прямиком к величеству. Гунар воспринял это спокойно. Коллега-целитель?

— Тиш, миленький, смотри в оба! Чтобы не навредили.

— Смотрю, вама, Ваен уже приказал. Я сделаю так, что истинного здоровья этот тип не увидит.

Ну, и в поликлиниках анализы, случается, путают…

— Только Гунару скажи, что именно ты подменяешь, ему надо знать, как отвечать на вопросы.

— Я покажу…

Ваен подпустил чужого целителя к отцу, тщательно изображающему усталость. Ну дает этот пришлый! Вона какие пассы руками наяривает, что твоя танцовщица фламенко, только кастаньетами не щелкает. Аж засмотрелась. О, наконец отступился, а то я перенервничала. А почему мы такие недовольные?

— Он не понимает, почему король так хорошо выглядит, — хихикнуло в голове. — Хи-хи, увидел гнилую печень и перегиб основного энергетического столба. — Что, такой и впрямь есть? А я думала, экстрасенсы про эти самые столбы напридумывали.

— Тиш, только не перебарщивай, ладно? Это не Киру за косу дергать по утрам, это судьбы людей.

— Не, вама, не беспокойся. Сиштира подсказала, как правдоподобно.

— Ты помирился с сестрой?

— Не то чтобы, — я отчетливо поняла, что Тишка сейчас чешет в затылке, — просто ей нравится советовать, как младшему.

У этих богов память как-то иначе устроена, что ли? Тишка сидит дома и в пантеоне не отсвечивает, признает старшинство, а потому не раздражает? Ну, раз так, может, и поладим.

Гунар и свитский целитель с загадочно-умным видом обменялись десятком фраз на профессиональном «птичьем» языке. Ничего не поняла, но чужак, кажется, остался доволен разъяснениями.

Зато тот, который правая рука, не на шутку беспокоил. Уж очень часто посматривал на моих степняков. В его лице, кстати, тоже было что-то такое… то ли скулы эти, то ли переносица специфическая, но и в нем угадывалась степная кровь, пусть едва-едва и только вот так, когда есть с кем сравнить. Ишь, глаз с Киры не сводит!

А вот и прынц-2 нарисовался. Подобострастно раскланялся с герцогом, высокомерно окинул взглядом свиту, поморщился при виде меня. Да наплевать! Тот, который рука, воспользовавшись некоторой ротацией в свите, которая уступила дорогу Оннарваену, вдруг оказался рядом с Кирой и, глядя ей в глаза, произнес:

— Ортхар ращхыр! — Степнячка напряженно молчала, не отводя взгляд. — Ортхар ращхыр! Храд!

Амазонка побледнела, как-то дернулась, и я поняла — сейчас бросится атаковать! Но между ней и герцогским прихвостнем встал Дораш.

— Моя сестра не понимает, она выросла в городе, — и даже учтиво склонил голову. — Чем мы можем быть полезны уважаемому магу?

— Абсолютно ничем. Твоя сестра — красавица! — и отошел за спину герцога.

Я понимала, что сейчас случилось что-то очень важное. Важное и страшное, грозящее кровопролитием, но обошлось. Дораш, прирожденный дипломат, спас положение. Радость моя!

А на основной театральной площадке отыгрывал свой спектакль Гунар. Взял короля за бледную руку, постоял так с полминутки, побормотал на местной латыни, изобразил озабоченность и произнес в никуда:

— Его величество устал…

— Ах, — всполошился герцог, — действительно! Нужно дать покой больному! Мы оставляем вас, венценосный брат, с надеждой вскоре насладиться вашим обществом в более подобающей обстановке!

Не поняла. Про обстановку — это издевка такая?

И опять марлезонский балет с подскоком, в котором прынц-2 принял самое деятельное участие. Хоть какая-то от него польза.

Ушли!

Твое ж волшебное число «пи»! Чуть не села, где стояла. Такое напряжение чревато инфарктом!

— Дю-уш? Что этот тип хотел от нашей Киры? Он ее оскорбил?

— Нет. Он сказал: «Сделай месяц». «Сделай месяц. Немедленно».

— Это кодовое слово. Помнишь, ты называла его «слово-фас»? — Кира говорила так бесцветно, что я испугалась, охнул Гунар. — Это была команда на убийство короля. Сделать месяц — перерезать горло, так говорят наемники.

— Что?! — зарокотал мужской хор.

— Что? — завопил фальцетом Оннарваен.

— Молчать! — Вот он, глас истинного монарха. Король уже был на ногах. — Нина, я правильно понял, команду отдал магистр Асгейрр?

— Да, ваше величество. — Как хорошо, что в обед мне пришла блажь разболтать историю Киры. — Похоже, именно этот человек был заказчиком заклятья, которое так вовремя сняли с моей приемной дочери. — И добавила чуть слышно, ибо догадка пугала: — А может быть, и исполнителем.

— Я правильно понял, вы думаете, что магистр способен наложить этот самый поводок?

— Потому что в нем есть кровь степняков. Это практически незаметно, но если как следует присмотреться…

— Ты думаешь, что Асгейрр может иметь способности шамана наряду с обычными магическими? — Гунар тяжело опустился на кровать короля, не замечая, как непочтителен. Так сильно его поразила вероятность слияния двух магий в одном человеке.

Что ж, понимаю дядюшку: если эта страшная догадка верна, то магистр очень опасен. Очень!

— Тогда…

Слушать умные гипотезы некогда, это пусть пожилые мальчики развлекаются.

— Ваше величество, — ой, реверанс сделать забыла, — думаю, что счет идет на часы и, возможно, будет новое покушение. Вас нужно срочно отсюда переселять…

— Генерал! На этих окнах существует какая-либо магическая защита? — На умном лице Шигеру отразилось понимание, Оннарваену, который опять было завел волынку о непочтительной девке, он просто бросил: — Заткнись!

— Арбалетчик с комфортом может устроиться на том дереве или во-он на той крыше. — Кира не дала королю подойти к окну, держась все время между стеклом и монархом. — Арбалетный болт часто бывает эффективнее любого заклятия.

— Не устаю вам поражаться, дорогая Нина, сын не зря вас нахваливал.

Вот сейчас реверанс соорудить не забыла. Черт, как раздражает ентот политес! Проблемы надо решать, а не вприсядку скакать!

— Нин, делать-то что?

— Нам нужны люди. Кто сейчас занимается новыми покоями?

Ваня и Ши уставились друг на друга, потом на Оннарваена.

Понятно — никто!

Ваен стоял, виновато понурившись, только разве это его ответственность? А наследничек чем занимался столько часов? Величеству не на кого положиться, пока валялся в бессознанке, приближенных у него не осталось. Либо разбежались, либо выдавили. Принц же имеет хоть какой-то вес. И даже прислуге не распорядился, наследничек?

Ну что ж, сама так сама. А могли бы жить спокойно, да-да.

— Ваен, Дораш, хватайте любых крепких лакеев и гоните в то крыло. Оборудуйте три спальни и помещения для прислуги. Удобные помещения! И об отоплении позаботьтесь, чтоб с запасом. Кира, ты знаешь, что делать. Дядя, на тебе поддержка Киры, если что. И не подходи к окнам, родной, пожалуйста. Генерал, вы со мной.

— А я, вама, а я?

— А ты, солнце, наши глаза, уши и детектор лжи. Кстати, ты почему того магистра не засек? — Душу ошпарило Тишкиной виной. Бедняжка. Ну уж этого обнять я время найду!

— Он очень тихо думал. Остальные шумели на все лады, вот и не заметил.

Плохо, слишком привыкли полагаться на Тита. А вдруг этот серый использует что-то из ментальных шаманских практик? Но не время пугаться, надо идти.

И мы пошли.

Тактика была проста, как комбинация из трех пальцев. Я интуитивно выбирала кого-либо из попавшихся навстречу слуг. Генерал давил авторитетом и произносил два слова. «Король» и, через длинную паузу, — «Герцог». Тит отслеживал реакции «жертв». Чаще всего на короля реагировали небрежным раздражением, а на герцога — страхом и подобострастием. Из трех десятков лакеев, до недержания боявшихся Шигеру (и Тита не надо спрашивать, так они тряслись), нашлась пара мужчин в возрасте, которые королю искренне сочувствовали. Их тут же завербовали в новый штат величества. Оплата соответствующая. И без слов было понятно, что генерал сумеет убедить их бывших хозяев не роптать.

Этот же миниатюры мы отыграли на кухне. Но там было проще, народ кучковался густо. Выбрали женщину за пятьдесят, которая о короле думала с материнским теплом — когда-то он помог ее молодому мужу, выручив от несправедливой расправы. И еще одну женщину, которая содержала лежачего отца и сочувствовала государю, полагая, что он страдает так же.

Предложение взять на себя заботу о его величестве обе восприняли с искренним изумлением.

— Да не умеем мы изыски готовить, нас только к чистке овощей допускают. — Та, которая о муже пеклась, матушка Аглая, осторожничала, но ей очень хотелось отплатить королю. Это мне Тит нашептал. Она аж лицом посветлела, когда узнала, что король поправляется.

— А изысков и не нужно, нужно сытно, вкусно и большими порциями, а не эти ваши пипеточные деликатесики на двадцати тарелочках.

На фразе «эти ваши» генерал хмыкнул и невербально пообещал мне допрос с пристрастием. Да чего уж, надо полагать, Шигеру тоже теперь наш.

А второй, которая назвалась Мираной, пришлось пообещать, что ее папу посмотрит сам королевский целитель.

— И необязательно, — ворчал Тишка. — Скажи, чтобы отец начал молиться как следует, тогда болеть не будет. И впредь пусть богов не хулит. Наказание это, Гунар не поможет.

Ладно, решим позже, но обещание есть обещание.

Я внаглую рекрутировала крепкого поваренка и пошла грабить кладовые. Кабош, как и предсказывал Ши, глаз поднять не смел. Как только мой золотой бейджик увидал, так все бородавки на роже подпрыгнули. Так-то, вот до тебя еще слухи о здоровье короля дойдут, бандану свою сгрызешь, да-да. Под эти сладкие мстительные мысли я отбирала утварь на первое время и продукты, продукты, продукты.

Ну что ж, рейд продразверстки удался!

Откуда Шигеру выудил серебряный кулон для матушки Аглаи, не знаю, но теперь уверена, что все экспроприированное и еще немножко сверху будет доставлено по назначению. Правильная женщина, соль земли, как говорится.

Глава 5

Шигеру опять вел какими-то потаенными переходами и отнорками, которые неожиданно имели очень хорошо замаскированную дверцу, зато через каких-то минут десять мы уже выскочили в галерею, ведущую к нашей новой дислокации. Вот тут-то генерал меня и приловил. Еле успела Тише маякнуть, чтобы не вмешивался.

— Пора нам немного посекретничать, дорогая. — А тон такой, аж крюки для туш заколыхались перед глазами. — Так что там Ролл так упорно от меня скрывает?

— Полагаю, ровно то, что поклялся не разглашать.

— Кому поклялся?

— Миру. — Надеюсь, мне удалось состроить максимально невинную милашистую рожицу. «Ужас дворца» икнул. — Вам очень хочется знать, ваше сиятельство?

— Мне очень нужно знать, кто именно приближается к его величеству. Служба такая. Итак, внимательно слушаю!

— Да я не против. Давайте клятву — и получите мою страшную тайну. — Отчего-то было весело троллить этого сильного человека, который может наследному принцу крикнуть «заткнись».

Ага, с Тишкой за спиной прям такая смелая, ажно над землей приподымает. Понятно же, что не может он принести такую клятву! Ибо неизбежно противоречие с обетами, данными ранее, например присягой верности королю. Если я хочу хотя бы небольшого доверия этого очень влиятельного человека, то надо сдаваться на милость. И Ваньке так будет спокойней.

— Я понимаю, что причиняю беспокойство, и, наверное, лучше действительно вас посвятить. Просто пообещайте, что не используете это знание во вред мне или моим близким. Или хотя бы предупредите, что попали в щекотливую ситуацию, чтобы мы могли поберечься. Хорошо?

Золотой человек! Просто долбанул себя кулаком в грудь, так что гукнуло, да поклонился. И никакого политесу.

— Я с изнанки. Чуть больше трех месяцев назад Светлоликий Раштит перенес мою душу в этот мир. — Несколько секунд ничего не происходило, потом вдруг показалось, что Шигеру сейчас заплачет, такой мукой исказилось это волевое лицо. Но нет, дворцовая выучка помогла ему быстро преодолеть эмоциональную сумятицу.

— Поэтому Ролл от тебя не отлипает! Кира знает? — И сам себе ответил с обидой: — Конечно, знает, все знают, потому твоим глупостям не удивляются.

Ну давай, миленький, придумай уже сам себе объяснялки, и пойдем, дела сами не сделаются. И даже тыканье это проглочу.

— Я скажу Ваену, что вы теперь знаете, ваше сиятельство. Он поймет и все, что сочтет нужным, расскажет. Только давайте поторопимся. А то эти мужики сейчас там наделают…

— А ведь ты меня совсем не боишься.

— Не боюсь. Зачем? Вы умны, а если бы подлецом были, Ваен бы с вами не дружил. И раз уж мы выяснили, что на самом деле я не просто скромная горожанка, давайте будем уважать друг друга. Пойдемте уже работать, а?

Н-на тебе чуток иномирной логики, а то ишь, герой, загнал в угол бедную женщину, у которой и так забот полон рот.

— Вама, — хихикал Тишка, — сделай ему «разрыв шаблона». — Уж очень нравилось солнышку это выражение. Кстати, способностями Тита генерал так и не заинтересовался. И кто ему помог отвлечься, а?

— Договорились! Сейчас скажу, что ты бог. Хочешь?

— Ну, ва-ама! Он же помрет, что я Кире скажу? — Вот проходимчик, ноет точнехонько с Дашкиными интонациями. Воспоминания о крестнице кольнули привычной тоской, но как-то удаленно, не прерывая потока мыслей о насущном. А насущное обрушилось лавиной проблем, стоило нам только дойти.

И почему такие удобные помещения почти заброшены? Разгадка оказалась проста. Эти очень удаленные и обширные покои требовали отдельного штата прислуги и отдельного обеспечения. Только собственной кухни почему-то нет, но это поправимо. А вот со штатом беда, нет штата. И не будет, пока величество не окажется в безопасности. Пока весь личный состав — два немолодых лакея и две не слишком квалифицированные женщины. Себя не считаю, я фрилансер, да-да! Поехали.

Убранство комнат приличное, мебель в хорошем состоянии, только расставлена абы как.

Ваен, во избежание, так сказать, уже прошелся по ближайшим помещениям заклинанием, которое я называла пылесос. И все дымоходы, как выяснилось, прочистил. Лакеи смотрели на принца, не побрезговавшего уборкой, с недоуменным восхищением. Личная преданность этих дядечек Ваньке обеспечена, да-да.

— Хи-хи, они просто не знают, какая ты зануда, а Ваен знает, — Тишка шарил в моей голове как в своем кармане. Впрочем, так было всегда.

Я, значит, зануда, а непробиваемый аристократ, значит, запуганная жертва? Ну-ну.

О, лакеи-то правильные какие! Все, что должно обогревать, — топится, потрескивая веселым огнем, аллилуйя! Нежилой дух потихоньку вытесняется уютным теплом. А запас дров есть? Обалдеть. Нет, не так. Нифигасе! Это же когда они успели?

— Вы удивительные молодцы! И не надо смущаться!

— Да нет же, ваша милость, — тот, что постарше, косился на мой золотой кулон, — это его высочество, магией. Мы только указали, где взять. А остальное — он сам. Коменданта топливного склада как пуганул, тот самолучшие дрова не глядя отдал, — и столько пиетету во взоре, что Ване там икается, наверное.

— Ну показывайте, что за спальню его величеству приготовили.

— Так не приготовили еще, ваша милость. Пока за дровами, пока уборка. Магия магией, а без ручной уборки никак: по местам вещи расставить, грязь вынести, да мало ли мелочей. Его высочество приказали обождать, когда его сиятельство выберет самые безопасные покои, а мы, значится, вот…

Бывалые мужики указали на небольшую кладовую, а там основательный запас всякой текстильной надобности, от кружевных скатертей до тюка с ветошью, а главное — все, чем принято пользоваться в ванной! Да в та-аком количестве! Позже стало понятно, почему столь много. Девять господских спален с будуарами, при каждой гардеробная и ванная. Это не считая помещений для прислуги, чуланов, кладовок и большой гостиной. Но нам столько не надо, нам бы величество разместить удобно и безопасно. А остальное — пусть сами, найдутся люди и верные, и желающие услужить королю.

Прибежал Дораш звать меня — женщины с кухни прибыли. Пылающая энтузиазмом матушка Аглая взяла в оборот всех, заявив, что главное — ужин, а значит, ладим кухню. А комнаты можно потом, между делом. С легкой руки степняка, который был воспитан в особом почтении к старшим, лакеев все уже звали дядя Бо и дядя Ким. Эти битые дворцовой жизнью мужики едва не всхлипывали, когда его высочество Роллитваен кричал:

— Дядь Бо, иди прибей, — а сам небрежным пассом полку удерживает левитацией.

Или когда Дюш, на шее которого болтался знак отличия немалого достоинства, истово благодарил дядю Кима за пустячный совет. Вот так и соорудили походную кухню да пару покоев прибрали. Его сиятельство мучительно скучал, а Ваен лишь похохатывал над растерянным другом. Разрыв шаблона у товарища, однако, как Тиша и заказывал. Наконец и ему дело нашлось: пришла пора переселять короля. Матушка Аглая было наказала лакеям выгрести все, что в той спальне найдется, но Шигеру запретил даже думать. Намного безопаснее не прикасаться к непроверенным вещам, яд или заклятье могут быть где угодно, случалось, и ночные сорочки ядом пропитывали, и в подушки заклятья помещали.

Время к вечеру, вот как раз пока величество доставят, пока отмоют, мы и ужин сгоношим. Заодно дам моим феям первый мастер-класс. Народа много, делаем плов, это проще всего. На полбе тоже вкусно получается, особенно если Тишка ручки приложит и быстренько ее распарит, изобразив из себя микроволновку. И салатик еще, и простенький десерт. Аглая так удивилась, когда при расчете порций я и их с Мираной посчитала. Как! Есть то же, что и его величество?!

Шок, судороги, паническая атака.

Пришлось отбрехиваться спешностью задачи и страхом потравы. И вообще, откуда величеству об этом знать. Мы тут покушаем, на кухне. Зря, что ли, Дораш с Титом дополнительный стол через пятнадцать комнат волокли?

Ой, прибьют меня здесь за пролетарские привычки, как есть прибьют. События летят с такой скоростью, что я не успеваю корректировать свое поведение под местный канон. Тяжелые мысли тюкали в такт ударам ножа по капусте. Если здраво рассудить, то надо либо срочно исчезать, либо провозглашать себя иномирянкой и самовозноситься на пьедестал. Это ведь чудо дивное, промысел божественный, что меня еще терпят, я же, как в проблему впрягусь, вообще себя контролировать забываю. Как в том кино, когда актер Абдулов учился сквозь стены проходить. «Цель вижу, препятствий не замечаю»[1].

Ладно простые люди, они все спишут на господские заскоки, а я для них как есть из господ, вона какая золотая блямба на шее болтается. А аристократы? А гренадеры генерала? Да мало ли на кого сегодня снизошло изумление одной неадекватной молодайкой. День-то получился долгим. Буду советоваться.

Величество прибыл и сразу попал в смерч по имени матушка Аглая. Дорвалась бедная женщина заботу, то бишь благодарность, проявлять. Думаю, что король Фрацваен давненько не знал такого ухода, который ему обеспечили эти вышколенные и заботливые люди.

— Ваше величество желает отужинать один? — дядька Ким, вновь облаченный в ливрею, был эпичен, как английский дворецкий.

Ужинать одному королю не хотелось, а хотелось общения. А я бы лучше на кухне… овезло, объявился прынц-наследник, благоухающий, напомаженный и свежий, аки утренний круассан. На обстановку скривился, но на ужин с папой остался. Зато Шигеру удрал под благовидным предлогом, и монаршая семья отужинала в уединении под неусыпной заботой Кима и Бо. Наследник, оскорбленный скудным меню, быстро слинял. Мне показалось, что не только Ваен, который вроде как любит брата, но и венценосный отец испытал облегчение.

Взгрустнули и мы, обычного семейного ужина не вышло. Аглая и Мирана никак не могли взять в толк, что прислуживать не нужно. Даже мне. Даже господину магу. А уж когда господин маг мимоходом залечил Миране свежий порез, ухватив руку, пытавшуюся сменить ему тарелку, то наши женщины вообще потеряли ориентиры. Я этот порез давно приметила, и ничего не стоило бы залечить своей синенькой, но остереглась.

Думай, Нина, думай, кем тебе быть. Как ни игнорируй кастовое разделение, а оно есть и будет. Кем ты предпочтешь быть, Нина?

Глава 6

А теперь самая трудная часть программы: надо как-то домой вырваться, дух перевести, помыться, Сару подкормить. Понятно, что соскочить сейчас не удастся. Ваен не простит. Недовольство короля как-то не волновало совсем. А величество тем временем пригласил в свои покои, отпустил лакеев и даже предложил рассаживаться. Ванька только брови поднял, то ли отцу удивлялся, то ли понял, что мест всем не хватает.

Неловкость развеял непосредственный Тишка, притащил откуда-то легкий диванчик на двоих и утянул сесть рядом.

— Так кто же у нас этот молодой человек? — Король с интересом вглядывался в боженёнка.

— Это… — А что сказать, не знаю.

— Я — ее шуни, а она моя вама! — гордо сообщил Тишка, и всем всё стало понятно, ага.

— И моя! — тут же уточнил Дораш и втиснулся к нам третьим. Он, конечно, крупный, но еще не заматерел. Поместились.

— Я тоже твоя вама, и я старше, — Кира ласковым подзатыльником вытурила Дюша с насиженного места и устроилась поудобнее, стараясь не помять некоторых особо тонкокостных (ка-ак приятно так о себе думать!). Но Дюш опытный, притащил откуда-то диванную подушку, сел в ногах на пол да еще голову на мои колени запрокинул, дескать, неплохо бы и грумингом заняться. Ну вот, курица с цыплятами на месте. Гунар смотрел на нас с покровительственной нежностью, а король откровенно забавлялся. Дождался, пока все устроятся, и заговорил:

— Нам есть что обсудить, не так ли? Надеюсь, что друзья моего сына не обделят дружбой и его больного отца. — Ну это величество кокетничает, он здоров, просто еще не окреп. — Но прежде примите мою искреннюю благодарность. Вы оказали мне неоценимую услугу и подставили себя под удар.

Король наговорил еще кучу лестных слов, приятно, конечно, но у него была цель — вынудить нас остаться, так что нечего уши развешивать!

Гунар, как самый старший и самый именитый, держал ответ за всех:

— Ваше величество, мне, право, непонятно, чем вам могут быть полезны старый целитель, скромная горожанка, два подростка и отставная наемница? Сейчас уже всё неплохо, как я понимаю. Вы здоровы, вам комфортно, его сиятельство генерал Рой организовал охрану, чем же мы, несведущие в дворцовой жизни, можем помочь?

Казалось, что монолог дядюшки — это продолжение какого-то спора, который уже имел место быть. Те часы, которые Гунар и Кира провели наедине с величеством, всем троим дались нелегко, это чувствуется.

— Вы правы, господин Готтар, дворцовой жизни вы не знаете. Как ни горько признавать, но и я сейчас не разбираюсь в обстановке, тем более сейчас важен свежий взгляд со стороны. Ведь именно госпожа Нина первой сообразила, что могут стрелять в окно, а не генерал Рой, который эту обстановку не только знает, но и может значительно на нее влиять.

— Ох, неужели стреляли? — перебивать короля не особо умно, но я еле рученьки удержала, чтобы не начать Киру на предмет ранений ощупывать, клуша. Гунар бы уже все залечил, да и Тишка был спокоен все время.

— Не волнуйся, — Кира утешила поглаживанием по коленке, — я засекла стрелка раньше.

— Мини-Сара засекла, — наябедничал не в меру дотошный боженёнок. Точно, артефакт оставался у Киры, наша призрачная подруга сама так решила.

— Вот-вот, — подключился величество, — великолепная Кириарнисса уже доказала свою эффективность.

Ваен заметно нахмурился. Что, дружочек, тоже коробит? Все еще хочешь привязать нас к дворцу и заставить доказывать эффективность? Но это потом.

— А тот маг в сером, Асгейрр? — Монарху явно не понравилось смещение акцентов, но есть вещи поважнее даже королевского самолюбия. — Разве он не опасен для нее? Кстати, Кирюш, было видно, как ты готовилась его атаковать, что тебя заставило? Что-то почувствовала?

— Сначала было просто волевое давление, оно раздражало, и хотелось драться. А потом он подошел и прошипел эти фразы. Старший шаман Лограх предупреждал, что если услышу кодовое слово, то, скорее всего, вспомню. Вот я и…

Ага, значит, серый что-то такое ментальное применил, пытаясь вывести Киру из состояния покоя и заставить действовать. Перехватила сосредоточенный взгляд Ваена, он тоже понял, главное, что и к сведению принял особые навыки этого типа. Нам понадобится консультация шаманов. Срочно.

— Я все равно не понимаю! — Гунар сидел напружиненный, даже морщинки на сосредоточенном лице углубились. Его монолог прервало появление Шигеру. Генерал цепким взглядом охватил эти демократичные посиделки, может, и неправа, но мне показалось, что увиденное его удовлетворило. Коротко поклонился монарху, кивнул — дал понять, что на внешнем периметре все спокойно, и заозирался, получив разрешение сесть. Дораш тут же подорвался за стулом высокому чину, пока Ваен кратко пересказывал откровения Киры. В его исполнении это звучало, хм, тревожно.

— Ваше величество! — в возгласе генерала слышалось сакраментальное «Семен Семеныч!»[2]. — Роллитваен от дворца отвык, но вы-то могли заглушкой озаботиться!

Ванюша нарисовал досадливую мину, дескать, ты прав друг, кругом прав. Только зачем эта таинственная заглушка? Хотя по смыслу понятно. У нас Тишка есть, никто не подслушает и без заглушки. Но генералу об этом знать необязательно. А кстати, как у его величества с магией? Восстановилась? Величество, казалось, тоже задался этим вопросом. Вона вид какой отрешенно-загадочный. Мы с Кирой замерли, интересно же. А Гунар смиренно ждал окончания самодиагностики, видимо, ответ ему известен. И ответ обнадеживающий, потому как лицо короля, так похожее на лицо сына, разгладилось облегченным удовлетворением.

— Сомневаюсь, что я все еще самый сильный маг королевства, но магия есть. Заглушка должна была получиться плотной, спасибо, господин целитель.

— Так я продолжу. — Гунар вежливо поклонился и вновь стал очень серьезным. — Объясните мне, почему магистр Асгейрр Троф так поступил? Я понимаю, что никто ничего не понял, даже если и видел, но зачем?

— Хороший вопрос, господин Готтар. — Король стер благодушие с лица. — Видимо, решил экспромтом использовать уникальное стечение обстоятельств.

Вопрос, а в чем, собственно, уникальность, повис в воздухе.

— Заказчик, жертва и оружие одновременно находятся в комнате, полной свидетелей, это вы имеете в виду? — кажется, я сформулировала слишком жестко, черт бы побрал эти детективы. — Но тогда получается, что герцог — инициатор, а ему это низачем не надо.

Ваен и Шигеру посмотрели друг на друга одинаковым понимающим взглядом.

— Почему не надо? — Кира, похоже, нить разговора упустила.

— Потому что регенту эта смерть сейчас не нужна, государь ему полезнее живым и недееспособным. Скорее всего, будет попытка очередного отравления.

— Тогда арбалетчик не вписывается. — Амазонка задумчиво теребила свою боевую косу. — Хотя если стрелок хорош, а болт отравлен…

— Значит, у магистра была другая цель. В таком случае он ведет свою личную игру за спиной герцога, так получается? — Ой, что-то у меня логика какая-то пьяненькая.

— Но это не имеет смысла! — Шигеру вдруг вскочил. — Или имеет, если Асгейрр хотел подставить герцога.

— И опять вопрос — зачем! Зачем придворному магу компрометировать работодателя? Он все равно не сможет занять трон или даже место регента.

— Вообще-то, сможет, если вызовет наследника на поединок и победит, — генерал помочалил губу, — но тут что-то еще. Если бы магистр Троф хотел официальной власти, он бы давно ее добился. Что-то мы упускаем.

— То, что Киран-ир-насса степнячка.

Вот! Нет, ну какой же умница, этот Дюш!

— И герцог уже не виноват, а виноваты кровожадные степняки, виноват принц-бастард, который этих степняков привел во дворец. Убийцу порубили в капусту, доказательств наведения заклятья никаких. Бастарда схватили. А наследник остается в одиночестве. Сильный, как все Кергоны, но плохо обученный маг и никудышный государь, тут уж опекун постарался. Простите, ваше величество. А там уже как удача повернет разыграть эту козырную карту. Для себя маг старался или еще для кого-то, мне сейчас неважно, важно, что мы, кажется, совершенно случайно предотвратили войну со степью.

— Как я и говорил, Нина, вы очень быстро соображаете. — Государь, нет, удрученный отец, грустно улыбнулся. — Не пугайтесь, про моего сына вы сказали чистую правду, но как родителю мне очень трудно принять это. Хорошо, хоть Роллитваен воспитывался достойно. Шигеру, передай отцу мою благодарность, позже я сделаю это лично.

— Это просто мозговой штурм, ваше величество, моей заслуги здесь нет, работали все.

— Хорошее выражение — мозговой штурм. Очень необычное. — Король неожиданно резко поднялся и в два шага оказался около нашего диванчика, Кира дрогнула, чтобы встать, но ее остановил властный жест. — И вы, дорогая, очень, очень необычны. Кто вы, Нина? — И навис над нами сидящими, даже Тишка затихарился. Ну, вот и подсказка судьбы, не упустить бы. Расслабила плечи, улыбнулась как можно мягче и…

— Я из другого мира, ваше величество. Из мира, где королей нет, — приврала, конечно, но если что, потом повинюсь, а пока так правильно, чую высшим образованием.

Минута молчания показалась вечностью. Трудно поверить, что чуть больше суток назад король был почти трупом, корчащимся от боли. Быстро взял себя в руки, значит, исторические справки помнит.

— И каков ваш мир?

— В нем нет магии, зато есть наука и технический прогресс.

— Как же можно жить без магии? — это Ши очнулся, долго он что-то.

— Разрыв шаблона, разрыв шаблона. — И чего радуется, бесенок, плохо же человеку.

— В повседневной жизни гораздо удобнее существовать, опираясь на помощь техники, чем на редкую и ненадежную поддержку магов.

— И кем вы были там…

— Работала начальником небольшой части очень большого завода.

— Вы же женщина! — Ну, это как всегда. — А что такое завод?

Действительно! Что такое завод?

— Это огромное количество мастерских, в которых работают тысячи людей.

— Неужели тысячи? И сколько тысяч?

— Около двадцати, ваше величество. — По-моему, мне не поверили.

— А сколько человек жило в вашем городе? Вы жили в столице?

— Нет, в провинции. В моем городе было около полумиллиона жителей.

Да-да, шок — это по-нашему. Ваен демонстративно скучал, Гунар чуть насмешливо качал головой. Они-то моих баек уже наслушались.

— Ваше величество, простите, что прерываю. — А как иначе, молчать, если интервьюер завис? — Я непременно отвечу на все вопросы, но сейчас, мне кажется, не время.

— А для чего, по-вашему, время, дорогая? Кстати, к какому сословию вы относились в своем мире?

Думаешь, собьешь? Ну-ну, а я домой хочу!

— Здесь такого сословия нет, я была и осталась инженером. Это профессия вроде целителя, только для всяких железных устройств, которые заменяют магию. Но это неважно сейчас.

— Отец, выслушай и давай уже отпустим их на сегодня, день был очень трудным.

Весь вид венценосного кричал: «Как я могу ее отпустить, она не вернется!»

— Ваше величество, если у вас есть еще силы, было бы хорошо решить вопрос с финансированием. На какие средства вы можете рассчитывать? Но это, полагаю, дело государственного уровня, а не моего, разве нет? А еще нужны сподвижники, обладающие весом в вашем обществе, и это точно не я и не моя семья. Думаю, стоит написать несколько писем. И сейчас я скажу ужасно крамольную вещь, не судите строго. Поговорите с дядей Бо и дядей Кимом, это ваши лакеи, поверьте, они очень смекалистые и наблюдательные люди. Думаю, им известны подробности, которых даже генерал Рой не знает. А завтра мы обсудим, как наладить вашу жизнь как следует.

Король как-то расслабился, и я поняла, что мы таки попадем домой.

Глава 7

Ваен напрашивался на проводы, но я нежным пинком отправила его контролировать папу, вспоминать достойных подданных и писать письма. Идея привлечь к этому делу братца-наследника энтузиазма у друга не вызвала. Странный какой-то, не ругается совсем. Спросила.

— Привык, знаешь ли, к твоему панибратству со всеми, оказывается, здорово время экономит. А Оннар этикет за дело чести почитает. — Что-то не так с моим другом, раньше за ним сантиментов не водилось, а тут и приобнял, и в висок чмокнул. Но если я его сейчас домой заберу и сдам Саре на детальный анализ, то от королевских проблем никогда не отобьюсь. Ваен сын, ему деваться некуда, а я не брошу, потому как обещала.

Домой на этот раз нас отправили в закрытой карете. Шестиместной, что обрадовало и Дораша, устал, мой хороший, даже верхом поехать не захотел.

Сара, прозрачная, как парок над теплым чаем, встречала нас как с фронта. Металась и никак не могла определиться, кому первым делом выказывать сочувствие. Эти ненужные страдания пришлось пресечь: сначала питаться, потом ласкаться, истончилась, бедненькая, от переживаний за нас. Вот только сапожки скину.

Поужинать семьей не удалось, так хоть чаю попить и обсудить планы на день грядущий.

Дядюшка заявил, что, хотя ему, по сути, завтра во дворце делать нечего, он едет со мной, и точка. Не доверяет старый маг моему здравомыслию. Вот так!

— Ты же обязательно кого-нибудь, хм, удивишь! Видел я, как ужас дворца пялится. — Вот никак в толк не возьму, почему милый Шигеру — ужас дворца. — А с королем как разговаривала? — Старый маг аж кулаком пристукнул. — Молчи, молчи, я уже усвоил, что такое воспитание. Но если ты на какого-нибудь спесивца с магией нарвешься, то объяснить ничего не успеешь. Хоть подлечу, если выживешь.

Неужели мои манеры так серьезно конфликтуют с местными правилами? И что, прям так опасно? Чёт мне уже совсем хреново.

— А нельзя каким-нибудь артефактиком защитным разжиться? И еще для связи! Видел, как Шигеру своими гвардейцами командует? Вот бы нам такую связь, а то Тишенька совсем от своей задачи отвлекся. Сколько можно его эксплуатировать?

— Я подумаю, что получится соорудить с моими походными инструментами, милая. Но у генерала артефакт из королевской сокровищницы, полагаю, еще древними магами сделанный, так что особо на меня не рассчитывай.

— Я тебя охранять буду! — Тишка вдруг посерьезнел, даже странно, обычно его ребячливость бывает неуемной.

— Опять со мной во дворец потащишься? Зачем? Тебе и Дорашу совсем не обязательно! Занялись бы чем-нибудь.

— Интересно! Стану смотреть, как ты им разрыв шаблона делать будешь. — Во-от, это уже привычный проказливый бесенок, начинаю понимать, за что его турнули.

— Вот уж не думала, что моему мальчику нравится, когда другим трудно или неловко.

— Ха, ты не понимаешь, вам! Знаешь, сколько раз за день генерал помолился? Как на тебя посмотрит, так немедля всех богов поминает, — и хихикает еще, милота кошмарная, дробненько так, противненько. — Да я за день напитался больше, чем со всех твоих песен, — Тишка блаженно прижмурился, напоминая сытого балованного котика, — и другим перепало. А уж как весело было!

М-да, у солнышка своеобразное чувство юмора, это трудно принять. Но боженёнок так азартно радуется, что устоять невозможно, и я улыбнулась во весь рот.

— Ну а Дюшу что там делать?

— А Дюш хочет в гвардейские казармы, ему там приятель нашелся. — Все-то этот Тишка знает, как у него голова не взрывается?

— Так это же здорово, милый. — Дораш несмело улыбнулся. — Если не запрещено, конечно, поедем! А что за приятель? Гвардейцы же все взрослые!

— А он не гвардеец, Нобу при казарме служит, — степняк стеснялся радоваться открыто, — и обучается, у Нобу даже магия есть.

А вот это просто замечательно, Дюшу надо контачить со сверстниками, глядишь, обучение радостнее пойдет. Вот Кире бы еще какое-нибудь общение.

Ну, амазонка, понятное дело, одна дома не останется. Да и мне приятнее, когда в этом мужском вертепе рядом женщина.

— Кирюш, как тебе с королем-то полдня? Скучно было?

— Да брось. Всяко лучше, чем в засаде. Тепло. — В этом вся Кира.

А Сара зависла над ней и жалостливо так головой покачивает, значит, у нашей девочки на душе не очень. Ладно, подождем, хотя тревожно, и весьма.

Да, разбередил Ванюша нашу почти налаженную жизнь, я уже час дома, а еще не сходила взглянуть на огородик. А в огородике красота, лепота и буйство зелени. Мы с мальчиками провели еще часок за поливом, подсыпанием и песнями во славу бога тверди, куда ж без них. Пожалуй, уже с утра можно было бы вызывать рушей и делиться с ними обещанной травкой, но завтра не получится, а вот послезавтра надо кровь из носу освободить себя от королевского ига на целый день, глупо ведь вызывать горных ребят ради корзинки укропа, нужны закупки. Значит, завтра надо умотать величество с высочествами так, чтобы они мечтали от меня избавиться. Вот так и заснула, планируя завтрашний день. А проснулась с мыслью, что Сара так и не рассказала вчера, чем встревожила ее наша девочка.

Все стало очевидно, когда за нами прибыл генерал собственной персоной. И опять к завтраку, хорошо, что блинов по привычке навела с расчетом на отсутствующего Ваню.

Кира скрыть своих эмоций не смогла, Шигеру ее волновал. Если моя догадка верна, то девочка сама еще не понимает, что начинает влюбляться. А генерал?

Тишка! Не молчи!

— Не скажу! Ши хороший!

Вот! Правильно! Очень полезный щелчок по носу, а то, ишь, разогналась, в чужие дела лезть. Хотя перспектив у Кирюши никаких. Не может быть, чтобы у такого орла и не было парочки зазноб. А хорош, мерзавец! Волосы эти, как мех темной норки, плечи литые под расшитым камзолом… и прочий породистый экстерьер. Удивительно даже, что я его воспринимаю так же, как Ваньку, без насекомых в животе и ослабления в коленках. Симптоматика, описанная в романах, отсутствует. В анамнезе легкая симпатия и желание держаться подальше.

Все планы, которые напридумывались на ночь глядя, расшиблись мелким крошевом о неучтенный элемент по имени Априлда.

Даже толком поздороваться не удалось. Надо полагать, величеству так надоела нетерпеливая модистка, что на мой недоделанный реверанс он только руками замахал, дескать, иди уже скорее. А у меня планы, мне карту обещали. О том, что понадобится карта, с Шигеру еще по пути договориться удалось, без карты будет трудно ориентироваться. Привычка такая, все через чертежи и схемы воспринимать, так мне легче.

Ее милость Априлда изволили демонстрировать раздражение: дама теребила кружева на своем туалете и поднимала выразительную бровь. Стоило переступить порог будуара при спальне Ваена, как две горничных начали деликатно, но настойчиво снимать с меня одежду. Я позволила, потому как еще вчера решила, что нечего чваниться пролетарской гордыней и глупо не воспользоваться случаем. Посмотрим, что сможет предложить знаменитая модистка. Высшим образованием чую, будет треш.

Вышколенные особи, однако, эти горничные. Ни единым взмахом ресниц не выказали недоумения при виде моего белья. Правильно, сама знаю, как оно кошмарно, а потому — очень зла, что его увидели посторонние.

Но великолепную Априлду мои чувства не волновали, она, кажется, даже принюхалась ко мне. А-а-ащщ!

— Вама! Глаза опять синеют! — Тишкин ментальный окрик привел в чувство. Ладно. Перетерплю, но не забуду. Я тоже умею быть неприятной. Может, это даже и хорошо, пора вспомнить гордое звание Кобры Львовны. Судя по началу, день будет тяжелым, такой настрой пригодится. Шаблоны для Тишки рвать.

Пока злилась, пропустила, что горничные уже натянули на меня другое белье. И ничего особенного, только что новое да батистовое, а не полотняное. Из какого материала ни были пошиты эти штанишки и сорочки и как бы ни были расшиты, на мой взгляд, все то же уродство, но эластичных тканей в этом мире нет. Более того, грудную клетку сдавили корсетом. Ужасы, описанные в литературе про этот аксессуар, — беспардонное преуменьшение. Пока продышалась, возмущаться было поздно, на меня натянули платье, которое до этого висело на распялках, прикрытое тканью. Так, где зеркало? Пришлось пройти в соседний, еще не прибранный покой.

Платье было прекрасным. Пастельно-бирюзовая греза в золотистую искорку. Село как влитое. Эт что, правда я? Да ладно! Вся такая нежная, хрупкая и воздушная? Априлда гениальна, ей удалось показать то, чего нет. Если на бедра в моей новой фигуре намек присутствовал по причине ненормально тонкой талии и тщедушно-узких ребер, то груди практически не было. Так, 0,75 от половинки эталона, на который, как утверждает реклама белья пуш-ап, засматриваются мужчины. Едва ли кто поверит, но я была счастлива этому обстоятельству. Кто не носил бюст размером 4+++, тот не поймет. Повесили бы себе на шею да хоть поллитровые банки с водой и попробовали помыть посуду или даже просто зубы почистить, а потом эталоны клепали, да-да.

— Неужели совсем не нравится? — О-ой, а прилично ли аристократке так удивляться, неужто восторгов ждала? — По-моему, очень к лицу, вы же видите! Платье придает свежести и скрывает, что вы уже не юны. — Судя по уничижительному тону, и впрямь ждала. Ну получи.

— Туалет изумителен, и вы, ваша милость, поразительно талантливы. Простите, что не выражаю восторгов, достойных этого наряда.

Как она на меня посмотрела! Имела бы лишний вес, похудела бы. Но лишнего веса, ура, не имею, а вот личное мнение выскажу.

— Это платье для праздного удовольствия, а мне нужен универсальный наряд для работы. Дорогой. Элегантный. Удобный. Корсет неприемлем! — и замолчала в долгой паузе, чтобы придать весомости своим словам.

Этим моментом и воспользовался Ваен. Когда он прийти-то успел?

— Я тоже считаю, что это великолепие не для Нины. — Принц не скрывал, как неприятно удивлен. — Не потому, что она недостойна. Нинуль, ты прекрасна! Тебе действительно идет. — Подошел, погладил по плечу, аж удивилась. — Знаете, что за платье вы предложили моей подруге, госпожа Априлда? Этот туалет — сигнал для любого: вот беззащитная овечка, хватай и терзай. Нет-нет, я вас не обвиняю, такова мода, но это не то! Абсолютно не то! — А в интонациях: как я в вас ошибся, эх…

— Так какое же нужно платье? — Бывшая модистка покойной королевы была зла и изысканно корректна. Но в голосе отчетливо угадывалось: так какого рожна этим плебеям надо?

— Если это не слишком затруднительно…

— Нина, дорогая, вы смотритесь очень свежо и изысканно! — К нам присоединился его величество. — Априлда, мои комплименты. И все же, дамы, давно пора приступить к делам, а для этого мне нужна госпожа Корреш.

Заставлять короля ждать не хотелось. Ладно, покрасуюсь пока в этом, будь неладен корсет, потом, перед готовкой обеда, переоденусь.

Ваен повел в большую гостиную. По дороге я даже успела спросить, как они тут переночевали.

— Ночевали прекрасно, ты выбрала замечательную прислугу.

— Но?

— Но утром начался ад. Еще до завтрака поперли посетители. Охрана их не пустила, у них приказ: никого!

— А мы шли — безлюдно.

— Так они, приставалы эти, в основной галерее толпятся, а Ши вас коротким путем провел и со служебного входа.

— Ну толпятся, и пусть их, какая нам разница? Разве в былые времена к королю можно было запросто попасть? Наверняка есть какие-то правила.

— Нельзя нам сейчас со знатью ссориться, сама понимаешь.

Понимаю, держать аристократство на пороге — только против себя настраивать, а это глупо. Еще глупее всех принять. Едва ли король готов к такому плотному общению. Гунар не одобрит. Да и обидно ему должно быть по-человечески, столько лет игнорировали, и вдруг заинтересовались.

Так, где мой злато-платиновый бейджик? Будем наводить порядок. Ваня достал сданное на хранение. Тьфу, совсем к этому платью не подходит. Дура эта Априлда, хоть и талантливая.

— Ни-ин, ты что-то придумала, давай говори.

Гостиную успели прибрать и даже организовать подобие кабинета, по крайней мере, был стол, на котором лежала бумага, стоял держатель с перьевыми ручками. Этого чуда я еще не видела. Примитивные, но самописки со стальными перьями. Чую, предок Николай Арефьев и тут своим опытом отметился, дайте ему боги хорошего перерождения!

Идея была проста. Выложить в народ книгу самозаписи. Дескать, величество не вполне окреп и принимать не готов, а потому, милостивые судари и сударыни, не побрезгуйте, запишитесь собственноручно вот в этой тетради, а король потом вас пригласит, ежели будет на то его государева воля.

Тут обозначилась проблема, которая вызвала массовый ступор. У величества не имелось ни личной печати, ни узнаваемого перстня, ничего, чем можно было бы придать солидности этой простенькой тетради. Где и нашли только всю эту канцелярку?

Выручили Априлда и, как ни странно, Кира. Модистка, как я поняла, располагала пространственным карманом, уж не знаю, где она его прятала в своем изысканном атласном туалете. Но у нее среди прочего швейного барахла нашелся моток витого шнура, по счастью серебристо-бордового, в родовых тонах правящего дома. Им она украсила переплет тетради, а Кира догадалась использовать большой золотой кергон вместо печати, сделав шикарный оттиск на бордово-красном воске. Вот и пригодился ее навык точечного нагрева металла. Как я ею гордилась! А как на нее Шигеру смотрел!

Ваену пришлось облачиться во все регалии, чтобы вынести нашу книгу учета публике. Выход под руководством Априлды планировался с помпой. Но это не моя печаль, мне на публике делать нечего.

Теперь переговорить с величеством. Как же утомительно это титулование, прям язык чешется назвать короля ФранцИванычем, так мило и по-простому он со мной общался. Наверное, сынок просветил, что от помпы я устаю и эксплуатационные качества теряю стремительно.

А обсуждать, как выяснилось, практически нечего. Письма написаны и отосланы, теперь надо подождать, кто из прежних соратников откликнется. Казна недоступна, ее состояние неизвестно. Все, на что может рассчитывать король в данный момент, это доходы с поместий, которые его совсем-совсем личная собственность и которыми, как мог, управлял Ваен от имени отца. Угу, видала я циферки. На комфортное существование им хватит. Где-нибудь в глуши. На величестве, вон, костюмчик великоватый, явно из сынова пространственного схрона. Очень удачно, что Априлда еще здесь, вот чьим гардеробом надо заняться в первую очередь. В этом я получила горячую поддержку со стороны модистки.

Но это не моя работа, не до камзолов и жилетов, я карту увидела!

Ну карта, ну столица, ну десяток городков. Это, конечно, познавательно, но мне нужна политическая карта. Границы владений, имена владельцев, их лояльность по отношению к королю. Генерал оч-ч-чень удивился этим требованиям (надеюсь, Тиша доволен). Обещал обеспечить, есть у него такая. А еще…

Так, пока я прилично одета, а Шигеру не усвистал по своим делам, идем в захватнический рейд. С дозволения величества, разумеется. Цель — кадры. Нужны толковые помощники. Королю — секретарь, а нам с Ваеном консультант-законник-финансист, больше, конечно, Ваену, раз уж он взялся впахивать вместо братца. А я поучусь.

Тишке была поставлена задача найти молодого человека, недовольного своим положением, лояльного к королю и знатока местного канцелярита. Тут мой боженёнок завис. Что, милый, неприятно, когда разрыв шаблона?

— Ва-ама, — заныл мелкий, — я половины слов не понял. — И заулыбался. — Мысли их открою, сама разбирайся.

Дворцовая канцелярия — прям иллюстрация к Гоголевской «Шинели». Огромное помещение кишело разновозрастными мужчинами в форменных сюртуках. Кто-то писал, кто-то озабоченно перебирал папки на стеллажах, кто-то гонял балду, полируя ногти. Если они сейчас «ужас дворца» увидят, фиг я тогда найду подходящего человека, перепугаются все до крапивницы.

— Ваше сиятельство, а вы невидимость накинуть на нас можете?

Шигеру внимательно так посмотрел, как будто УЗИ совести сделал, и кивнул. Что опять не так?

— Он считает, что ты не должна знать такие вещи, ну, про магию. — Тит кивком подтвердил, что все, нас не видно. — Выбирай, вама. С кого начнем?

Это был ад!

В голове первого приглянувшегося мне парня бурлила такая смесь раздражения и мелочной злобы на начальника, заставившего переписывать страницу, что к горлу мгновенно подкатила изжога. Как Тиша это выдерживает?

— Ты меня опять пожалела. — Тишкин шепот в моей голове был умиленным, что ли. — Не волнуйся, я не слышу, если не хочу.

Через пяток подобных неудач и изжоги, уже осевшей на языке, мелкий, наконец, сообразил фильтровать кандидатов, и мы нашли. Усталый до измотанности молодой человек, лет двадцати пяти на вид, скрупулезно переносил какие-то данные из тетради в тетрадь. Спокойно-сосредоточенный, он дублировал какой-то поименный список. Потрясающая концентрация, никаких реакций на внешние раздражители, никаких посторонних мыслей о личном. Просто робот какой-то. Но вот мелькнула досада, связанная с именем, вписываемым идеально разборчивым почерком.

— Ваше сиятельство, Меймах Логрин — это кто? — Шигеру, похоже, начинает привыкать к неожиданностям, не дергается. Откуда бы мне знать этого Меймаха, неоткуда, правда же?

— Повеса, бретер, игрок. Довольно сильный маг под влиянием магистра Асгейрра. Настойчиво втирается в доверие принцу-наследнику. — В этом месте изумительной характеристики генерал так хмыкнул, что стало понятно, почему втереться никак не получается.

— Если отойду от вас вон к тому молодому человеку, я останусь невидимой? Или надо вместе?

— Вместе.

Это был еще тот эквилибр — пройти невидимыми между снующими клерками. Провал тайной миссии были бы неизбежен, если бы не Тиша, который разок предотвратил неминуемое столкновение, внушив ни в чем не повинному бедняге мысль об ошибке и желание немедленно вернуться.

Дошли. Выбранный клерк все так же внимательно нанизывал буковки. Осторожно наклонилась к его уху и, заслонив рот ладонью, чтобы жертва не ощутила дуновение от дыхания, тихо-тихо прошептала: «Герцог». Ой, чуть писанину парню не испортила! Вот балда! Обрушившиеся на меня чувства были сродни тем, которые вызывает термин «падальщик» и образ шакала с окровавленной мордой. На слово «Король» отклик был менее ярким, но более продолжительным. Перо на несколько секунд замерло над бумагой. Жалость и энергичная досада, ведь ничего нельзя изменить, вот что я вычленила из клубка разнообразных эмоций. Если этот парень расторопен так же, как и внимателен, то он просто находка.

— Надо выйти. Очень надо выйти отсюда. Хоть на минутку выйти за дверь! — вот что я просила Тишу внушить «жертве». Сработало. Встал и направился к выходу, именно тому, который нужен, а за ним гуськом мы, сбившись в плотную кучку. Пока шли, инструктировала генерала, теперь его партия.

— Ваше имя, сударь. — Шигеру, ставший зримым, подошел к жертве сзади. Парень, надо отметить, «ужас дворца» узнал сразу, но, видимо, совесть его была кристально чиста, потому что он не дрогнул, лишь несколько замялся, но это от неожиданности. Я бы на его месте с визгом отпрыгнула. Во выдержка! Еще плюсик добавим.

— Отто Равиш, к услугам вашего сиятельства. — Глубокий поклон в сторону Шигеру, чуть менее глубокий — для нас с Тишкой, стоящих рядом. Отличные манеры, не то что у меня. Еще плюсик.

— Заинтересованы ли вы в смене места службы? — Генерал не сводил с товарища требовательных глаз.

О да! Еще как! Пусть в глушь, но чтобы жалованье и тихо, только чтобы тихо!

Мой выход.

— Тишины не гарантирую. — Нет, ну какая прелесть, даже не дрогнул, когда я его мысль озвучила! — Но если понравитесь работодателю и пройдете испытательный срок, весьма вероятно, получите вот такой же знак отличия, — продемонстрировала свой кулон. — Рискнете, господин Равиш?

На лице парня читалось: такого не бывает, чтобы из простого клерка — и в «ваши милости».

— А если не справлюсь?

— Без работы не останетесь, — генерал позволил себе покровительственные интонации. — Обещаю.

Наверное, это было немного жестоко, не сказать Отто, кто его предполагаемый наниматель, но решила, что так будет лучше. Мы двигались по дворцу минут десять, представляю, как бы он испереживался за это время.

Бинго!

Отто так обрадовался выздоровлению государя, что не сразу сообразил, какую работу ему предлагают.

— Личный секретарь его величества Фрацваена Кергона, звучит, а? — Ваен с добродушной насмешкой хлопнул новичка по плечу. — Да не тушуйся, у нас тут почти по-семейному.

— С чего мне начать, ваше величество?

— Со знакомства, разумеется. Вот с этой исключительной женщиной. — Монарх указал в мою сторону так величественно, что у меня на рефлексах случился реверанс.

Даже интересно, как меня отрекомендуют.

— Госпожа Нина Корреш. На данном этапе она здесь главная. И чтобы ты, мой мальчик, я же могу тебя так называть? — вдруг всполошился величество. — Ага, спасибо. Так вот, чтобы ты не слишком удивлялся странностям ее манер, хочу предупредить — она с изнанки. — Вот уж не думала, что мое иномирство можно обозначить так, хм, игриво. А то, что вдруг оказалась главной, едва не сбило с ног.

— Главный всегда его величество. Это, полагаю, очевидно. А пока я попрошу просто изложить свое мнение о дворце. Если у вас на примете есть люди, надежные и верные королю, не стесняйтесь, говорите.

И смылась на кухню под недоумение венценосных особ. Ну их, коалиции, соратники, противники, лояльные, воздержавшиеся и прочая клоака мне ни за каким надом. Я тут временно.

Черт, пришлось Мирану оторвать от работы, чтобы снять это бесящее платье и переодеться.

— У нас на одного едока больше, девочки, поехали.

Они замечательные, Аглая и Мирана, все выполнили в точности. С приготовлением обеда сложностей не будет. Хорошо! Но помощница им нужна, хотя бы одна. И где мой дядя Гунар? Пусть организует нам холодильник, маг он или не маг?

Холодильник организовали Ваен и Кира. В обычном сундуке. А дома так нельзя было? А-ащ!

Так, Киру и Дюша после обеда за молочными продуктами, раз у нас теперь холод есть. А помощница нужна мне, в лице надежной кухарки. Пора заканчивать эту порочную практику. Ты, Нина, у нас обучена процесс организовывать, вот и давай. Жили они без твоих голубцов веками и дальше поживут. Если я этой на кухне застряну, то никогда отсюда не вырвусь. Пожалуй, за это стоит и помолиться как следует.

За обеденный стол король пригласил и Отто, и меня, и Шигеру. Дядюшке повезло больше, его Дораш утянул в казармы, знакомиться с новым другом.

Бедный юный секретарь стоически пытался осознать перемены в своей жизни, хотя мыслительный процесс не мешал ему весьма изящно работать ложкой. Мужчины обсуждали каких-то неизвестных мне людей. Не интересно. Гораздо приятнее планировать покупки для рушей. Но чтобы покупать, нужны деньги, а дядиных денег осталось немного. Они и те, что с супового бизнеса накапали. Когда величество спросил, о чем я так напряженно думаю, ответила откровенно — о том, как заработать. Ванька аж ложкой по тарелке стукнул, звонко так. И уставился на меня как на идиотку.

— Нина, дорогая, — король помялся, подбирая слова, — вполне понятно, что ваши начинания важны для вас, но вы теперь личная помощница государя. Это хорошо оплачиваемая должность. — Весь облик короля говорил о терпеливом удивлении.

Глава 8

— Нина, почему ты молчишь? — Ваен, кажется, был возмущен. С чего бы? Это не на него тут узду вздевают.

— Извините, просто нет слов. — И из-за стола-то не выйдешь, не то что дверью хлопнуть. — Никто не потрудился уведомить меня о столь стремительном карьерном взлете. — Король несколько смущенно, но благодушно покивал. Дескать, эмоции твои понятны, девочка, действительно, немножко неловко получилось. Но короли не извиняются.

— Не уверен, правильно ли я понял, — сидящий напротив Шигеру ловил почему-то взгляд Ваена, а не мой, — ты всерьез думала, что останешься без вознаграждения?

Блин, да надоело уже это «тыканье» в одну сторону! Ар-р-ристокр-р-рат! Даже по имени не обращается!

— Я вообще не думала об этом, Шигеру. Я, знаешь ли, взялась другу помочь, а за помощь друзьям брать деньги не в моих правилах.

Вот так, сиятельство, и попробуй меня одернуть за фамильярность! Ишь как сопит, наверное, у него в голове не складывается образ неведомой иномирянки, на которую сделал ставку сам король, и обывательницы горожанки. Тиша, все для тебя, милый, приятного аппетита: качественно порванный шаблон для улучшения настроения. Моим шаблоном можешь закусить!

— Отказаться от денег, подруга, я тебе не дам! — Эх, жалко, Ванька неудобно сидит, а то бы я ему сообщила кое-что о свободе выбора. Невербально. Эх, Сары на них нету с ее «Нина злисс-са! С-сильно!».

Невозмутимый дядя Ким, стоявший за стулом короля, дрогнул уголком губ. Это отрезвило. Кобра уползла, Львовна еще молотила себя хвостом по бокам. А тут еще на глаза попался новоиспеченный секретарь. Отто очень хорошо почувствовал, что произошло нечто важное и неприятное, и сидел растерянный, почти жалкий. Почему-то на его месте привиделся Дораш, и я уступила.

— Давайте спокойно закончим обед, судари мои. Ким, несите второе. — Такая простая фраза, а так трудно далась. — Господин секретарь, как вам нравится этот нетрадиционный обед? — Бедный Отто аж дернулся от неожиданности, но справился с собой быстро. Похвально…

— Очень вкусно, спасибо, госпожа Корреш, никогда ничего подобного не пробовал. Вроде бы обычная еда, а какая-то иная.

— Спасибо, мы старались. Господин Равиш, надеюсь, что моя просьба вас не обременит. — Ох ты ж, даже вилку отложил, изготовившись слушать высокопоставленную мадаму. — Отто, будет удобнее, если вы оставите церемонии и станете обращаться ко мне по имени. А если сочтете возможным перейти на «ты», весьма меня порадуете. Вам ведь уже сказали — я с изнанки, поэтому странная. Договорились?

Тут величество, наконец, очнулся и решительно взял застольную беседу в свои руки. Вот чем никогда не владела, так это искусством развлечения гостей. Опять зазвучали незнакомые имена, титулы, названия поместий. Нет, так дело не пойдет. Раз уж у нас почти производственное совещание, а не обед, пришло время вставить свои пять копеек. Разливаясь вычурными словесами — надо же, не забыла классику, — потребовала подобрать кандидата в консультанты. По законодательству.

— Почему именно по законодательству, дорогая?

— Ваше величество! Должность, которой вы меня одарили, называется помощник. Я бы не хотела, помогая, нарушить пару десятков законов и подвести вас из лучших побуждений. Вы же в полной мере понимаете степень моей неосведомленности?

Угу, а еще чтобы ты сам не нарушил эти самые законы и не навредил себе еще больше по причине долгого отсутствия в реальности.

— Очень разумно, дорогая. Еще что-нибудь?

— Да! Желательно, чтобы это был молодой человек, неизвестный на нынешней политической арене. Умный. Грамотный. Злой. Отто, у вас есть кто-либо подобный на примете?

— Отчего же злой? — Король отставил недопитый чай.

— Ваше величество, имеется в виду не зловредный, а готовый добиваться цели любыми законными способами, даже неприятными. Кстати, ваше величество, а какова эта цель?

— На данный момент выжить, Нина. А потом, разумеется, вернуть себе трон, как и завещано богами.

Оппа. Богами? Это у нас на Земле помазанники божии были. Как корону нацепил, так сразу и помазался. А в этом мире все может оказаться взаправду. Боги здесь деятельные, хоть и слегка манкируют своими обязанностями.

Так. Надо поболтать с величеством наедине.

— Мой друг, — заговорил вдруг Отто несмело, но потом собрался, и в его голосе прорезалась некая убежденность. — Мы вместе учились в школе стряпчих. Он великолепный знаток всех законов, начиная от времен Кергона первого.

— И кого мне придется припугнуть, чтобы добыть для нас это чудо? — Это наш грозный генерал? В его голосе проскользнуло одобрение? Да ладно!

Отто тяжело и как-то виновато вздохнул.

— Он сейчас без работы. — И вновь собрался с силами, и вот уже голос твердый; и я уже совсем верю, что Отто прав. — Если честно, его выгоняют каждый раз. Когда через неделю, редко — через месяц.

Ванька хотел что-то вставить, дескать, нам-то оное счастье зачем. А я понимала. На заре печальной юности и в начале карьеры пришлось работать у такого… хм… «руками водителя». Тот отчаянно завидовал моему образованию и всегда приговаривал: «Как трудно с умными!» А потом присваивал мои расчеты.

— Начальники не хотят выглядеть идиотами на фоне твоего товарища, да, Отто?

Ах, какая улыбка, почти как у Тишки. Сработаемся.

— Якоб очень умный. И у него абсолютная память. Поэтому все законы и уложения помнит практически наизусть.

А что величество? А величество делал вид, что участвует в организационном процессе. Зато генерал сидел напротив и оценивающе так посматривал на меня. Прикидывает, куда пыточный крюк воткнуть? Надоел! Устала бояться! Манеры мои ему не такие. Сказано же, с изнанки!

И чего я так завелась? Глупость с моей стороны несусветная, но жутко обидно, что друг Ваньки такой… негибкий, а еще на Киру мою засматривается. Тоже ведь поперек всех канонов девушка.

Король, наконец, отмер, улыбнулся и попытался всех примирить, переведя тему.

— Просветите нас всех, зачем вам карта, дорогая? — Эх, а до карты я так и не добралась, а ведь Шигеру расстарался.

— Очень приятно, что вы поинтересовались. — Надеюсь, этот поклон Ши одобрит. — Давайте будем называть вещи своими именами, ваше величество, — государь поощрительно моргнул, — я совершенно не разбираюсь в политических реалиях, сами понимаете. Нынешняя политика складывалась веками, а я здесь только три месяца. Для начала стоит положиться на более искушенных товарищей. Карта же даст мне возможность наглядно ориентироваться. Не только географически. Торговля, дороги, соседства, ресурсы. Разве не из этого берет начало любая политика? Но главное, ваши владения, я имею в виду финансово доступную собственность. Неплохо бы еще обозначить степень лояльности соседей.

— Зачем это тебе? — буркнул Шигеру, которому Ваня довольно громко шептал через стол, что да, наверняка разбираюсь, раз спрашиваю.

— Я видела финансовые книги Ваена. Парочку мы даже привели в порядок. Надо же начинать действовать, вот и планирую заняться остальными гроссбухами. А для этого хорошо бы понимать, где что находится, ориентироваться в расстояниях и возможных влияниях извне.

— Так вот зачем ты выкрала Отто из канцелярии, таблички рисовать. — Ванька так откровенно радовался избавлению от цифири, что захотелось повредничать. Обложили, демоны!

— А потом ваше высочество поедет и наведет там порядок согласно нашим с Отто рекомендациям.

Государь весьма ехидно хмыкнул. Так, я же поговорить с ним хотела! Наедине.

— Шигеру, скажи, задний двор охраняется?

— Весь сектор контролируется. — Ответ генерала был сух, но, кажется, он смирился с моей новой манерой.

— Ваше величество! Дядя Бо мне говорил, что у этих покоев есть выход в небольшой сквер. Если наш грозный генерал позволит, не хотите ли прогуляться?

И гробовое молчание. Очень, очень длительное молчание.

Похоже, я опять нарушила все что можно. Ничего, дайте время, подучусь.

Наконец король отмер.

— С огромным удовольствием! Признаться, несколько растерялся. Спасибо, что подумали об этом, Нина. Тебе, Шигеру, тоже спасибо! — И неожиданно улыбнулся. — Вы составите мне компанию, дорогая?

Конечно, составлю, на это и был расчет. Пора нам с вами, милое величество, договориться о моем статусе.

Не срослось. Прилетела Априлда. С образцами одежды для венценосного. И когда успела-то? Ванька, забавляясь моим недоумением, пояснил, что есть какая-то магия. Априлда — слабенький маг, но этого хватает, чтобы воплотить воображаемое в ткани. Так, в принципе, можно с любым материалом — металлом, камнем, глиной, но таких уникумов мало. Потому модистка так успешна.

На мой стеганый костюм ее аристократство с иголкой глянула так, что, будь она магом посильнее, полыхнуло бы. Король это видел и отреагировал:

— Априлда, дорогая, я настаиваю на том, чтобы вы взялись за гардероб моей личной помощницы. — Икнули обе. Потому что утром речь шла об одном платье, а сейчас о гардеробе. А модистка королевы, аристократка в надцатом колене и просто магичка, вдруг осознала, что я выше ее по статусу.

И придется ведь сотрудничать, потому как приемлемые наряды все же нужны, хотя бы два. Априлда, похоже, тоже смирилась, но не очень.

— Так какой же туалет угодно ее милости?..

— Нина, меня зовут Нина. Итак, платья. Одно серебристо-серое с бордовой отделкой, второе бордовое с серым. Жесткое плечо, вот такое, — заозиралась в поисках карандаша, выручил Отто. — Рукав не узкий, я часто двигаю руками; мягкий корсет; ворот такой, чтобы смотрелся мой знак отличия. — Требование мягкого корсета модистку покоробило. Пришлось объяснять, что мою и так дистрофичную талию затягивать — только уродовать. И вообще, это для здоровья вредно. — Все должно быть максимально удобно, но строго. Никаких рюшей и вышивки. Только дорогая фактурная ткань. Бархат или очень плотная тафта. — Быстро набросала пяток силуэтов, чем снискала наконец уважение заносчивой кутюрьешки.

— Серое платье невыносимо скучное… — На этом месте мужчины испарились, а местная Донателла Версаче обогатилась идеей подплечников и мужского жабо на женском платье. Ради прикола набросала вариант с эполетами и агрессивным воротником, таким, как на шинелях офицеров вермахта. Пожалела. Априлда маньячно начала собирать мои эскизы, даже признанные неудачными. Осталось только попросить понежнее эпатировать публику. Расстались если не приятельницами, то соратницами. Фух! Это ей еще не сказали, что я с изнанки.

Осталось выяснить, как и кто все это будет оплачивать.

Ответ дал Ванька. Оказывается, в бюджете страны имеется традиционная статья расходов на короля и его семью. Что-то тратилось на лечение, положенную часть проматывал прынц-2, а остальное копилось годами. Наверняка воровали, но едва ли украли все. Так что средства есть. И если казначей попробует воспротивиться, то ужас дворца умеет быть убедительным. Желает ли госпожа послушать подробности о методах генерала Роя?

Госпожа желала понять, почему у Шигеру такое влияние.

— Да потому, что должность наследственная и компромата у этой семьи на весь государев двор хватит. В том числе и на вей-бастарда. — Ванька залихватски подмигнул, явно подражая Тишке.

Потом нас посетил сам наследник, и прогулка опять отложилась. Мой кривенький реверанс окатили презрением, еле удержалась, чтобы не скорчить рожу. Боженёнково влияние, не иначе. Венценосная семейка общалась при закрытых дверях, и я, наконец, получила возможность узнать, где же шляется моя семья. Да на полигоне командос, кто бы сомневался. Тишка даже показал мне, как Кира тренируется с кем-то из гвардейцев. Черт, какая же она все-таки красивая, когда отдается бою. А бились и магией, и травмоопасной штукой типа короткого трезубца. Против меча. Тишка сказал, тренировка без ограничений. Твоё ж… ну хоть Гунар там, это утешает и обнадеживает.

Быстрый уход сына короля заметно огорчил. Жалко его, надо как-то отвлечь. Эх, цифирь опять в пролете.

Когда звала короля пройтись по воздуху, даже не осознавала, что для него значит простое слово «прогулка». Допетрила, только когда заметила нервическое состояние мужчины, готовящегося переступить порог. Да он же несколько лет на улице не был! Ха, несколько! Больше пятнадцати! Невозможно представить!

От осознания чудовищности этой цифры притупилось восприятие окружающего, но шорох гравия под ногами, свежесть легкого, совсем весеннего морозца, шумные вдохи идущего в ногу короля вернули в действительность. Воистину, рядом со мной великий человек. Исполин духа! Третьи сутки, как он пришел в себя, и уже борется. Не ноет, не сокрушается, не призывает проклятия на головы обидчиков. Пытается что-то делать, пусть пока чужими руками, но делать. Уважаю. Черт, как же я его уважаю!

Мы шли по аллее, щебневая дорожка обрамлялась вполне взрослыми черноствольными деревьями, похожими на липы.

Деревьями!

Взрослыми!

Значит, не все так плохо в этом мире, как мне казалось.

ФранцИваныч шагал рядом и молчал, ел глазами эти лысые корявые деревья, дышал так, как будто воздух — это уникальнейший деликатес, а ему предложили ни в чем себе не отказывать. Молчала и я, погрузившись в самодиагностику и препарирование сумбурных эмоций. Весь мой боевой задор, направленный на борьбу за независимость, как-то потерял накал. Не смогу я его бросить, не смогу. Осталось только приемлемый режим выработать, потому что за мной Сара, руши, степняки, Нитта с Варнаей, наконец. Король встрепенулся, стряхивая невеселые думки, уложил мою руку на сгиб своего локтя, как, бывало, это делал дядюшка Гунар. И заговорил по-отечески, аж в носу защипало… Чертова сентиментальность.

— Мне так нравится ваша независимость, детка. И то, что вы не испытываете никакого пиетета передо мной. И то, как легко, без всякого подобострастия строите разговор. Вы уж простите, Нина. И я, и Роллитваен, мы давим на вас, вынуждая пребывать в неудобной, часто неприятной обстановке. Вынуждаем делать то, чего вам совсем не хочется. Это сильно меня печалит. Но сын считает, что только ваш нестандартный, а порой просто немыслимый подход может помочь мне вернуть былое положение. И кажется, он прав, ваши невероятно разумные и очень быстрые поступки подтверждают это. Мне, увы, пока доступна лишь роль наблюдателя. Поверьте, я бесконечно благодарен.

— Ваше величество, я не одна…

— Вы даже не понимаете! Весь штат обер-гофмейстеров не смог бы добиться такого результата за неполных двое суток. Они бы неделю договаривались, кто отдаст приказание слугам, еще неделю — какое именно. А вы раз — и сделали. Одна.

— Управляющие дворцом так себя ведут? И не боятся монаршего гнева? А герцога это устраивает?

— Это наследственные должности. За ними стоят влиятельные семьи, с древней историей и сильной магией. — Локоть под моей ладонью дернулся, это величество пожал плечами.

Вот же ж, все как везде, везде лентяи и их круговая порука. А что ты хотела, Нина, коммунизм? Ты даже с буржуазией приличной еще ни разу не столкнулась.

— Это ж какая прорва денег ежедневно в трубу вылетает?!

Король тихо и с удовольствием засмеялся. Кажется, впервые на моей памяти.

— Ха-ха, очень образно, дорогая. Еще немного, и я стану насаждать вашу манеру общения. Но вернемся к теме ваших достижений. Я впечатлен.

— Ну, не преувеличивайте, у меня за спиной была семья и не кто-нибудь, а ужас дворца.

— Но лакеев и горничных выбирали вы. Скажу по секрету, Шигеру не понимает, чем вы руководствовались, и его это страшно беспокоит. Я поговорил с этими людьми, как вы советовали, и лишь укрепился в желании вернуть себе свое. Правлением герцога мало кто доволен. Кстати, как все-таки вы делали выбор?

— Да очень просто, ваше величество. Помолилась как следует своему покровителю Раштиту, он и направил. — И ведь не соврала даже, ай да Пушкин!

— О, мне просто необходимо вознести благодарственные молитвы за очень многое. Здесь за поворотом есть маленький храм, не желаете ли присоединиться?

— Всенепременно! — Только боюсь, что это надолго, надо сворачивать время. Не прерывать же такую милую прогулку. И дела ждут. Эх!

Уже привычная улитка крошечного храма приветственно посверкивала искорками в белом камне. Надо же, за разговором я не заметила, как сегодня солнечно. Тишка, ты лучший!

— Я сейчас хорошо питаюсь! — Да уж, и не только энергетикой, надо заметить, но и сладкими лепешками. Мелкий доволен, вот и славно.

Величество, подражая мне, поднял лицо к небу.

— Я и забыл это ощущение. Тепло! Как будто Раштит коснулся. — Постоял еще маленько и решительно шагнул к святилищу. И отсутствие подношений его не смутило ничуть. Очень интересно.

Необычный храм. На ум пришло слово «камерный». Никаких завес. Статуи всех четырех богов на виду у прихожан и друг у друга. Полагаю, групповые посещения здесь не практикуются, общение с богами — дело интимное.

А вот и разгадка, почему короля не смутило отсутствие подношений. Магия. Действительно, зачем магу приносить крупу, когда можно поделиться энергией, которую вырабатывает его тело? А ведь интуитивно я это знала. Надо будет Кире сказать и Гунару.

Король сразу шагнул к Сиштире, а я к Рушату. Молитвенного настроя не было, а вот благодарственного — хоть отбавляй. Ко всем четырем богам. И за здоровье Гунара, и за освобождение Киры, и за судьбу Дораша. За Ваню, за Шигеру, за короля. Всех божеств обошла, всех одарила, стараясь как можно тщательнее скрывать свою синенькую от случайных взглядов. Величество еще взывал к пантеону, подождать у входа показалось правильным, чтобы невольно в спину ему не пялиться, не отвлекать.

— Передай ему, — и образ коленопреклоненного величества перед глазами, — пусть помнит, иначе опять заболеет. И сыновы молитвы больше не помогут. — Голос женский. Сиштира? Она же вроде у нас по здравоохранению?

— Так это наказание? За что? Как жестоко!

— Мы не лишали разума. Передай! — И все, было и исчезло.

Легко сказать «передай», а как? Типа, слышь, величество, я тут с луноликой Сиштирой за жизнь перетерла, она подсказала, чтоб ты чего-то там не забывал. Вот брыщ шершавый.

На этот раз взяла монарха под руку сама, как бы сообщая, что хочу говорить неформально.

— Ваше величество, вы помните, как заболели? Травили уже тогда?

— Да нет, как-то в одночасье занемог. Слег, но голова ясная была, лежа работал. Даже проскальзывала идиотская мысль поставить кровать в тронном зале. — ФранцИваныч ощутимо погрустнел.

— А потом?

— А потом постепенно слабел, и власть незаметно перехватывал Дезгон. Роллу было тринадцать, Оннару — девять. Я их совсем не видел, лишь отец Шигеру, тогдашний генерал внутренней безопасности дворца, не покидал своего короля и заботился о мальчиках. Когда меня начали травить, он уже ничего не мог сделать, только забрать Роллитваена в свою семью. Наследника ему не отдали.

Сволочи, какие же сволочи! Украли семнадцать лет жизни! Ваньке тридцать, а было тринадцать! Семнадцать лет жизни короля и его сыновей, которые они прожили без отца. Самые важные годы возмужания. Итого пятьдесят один год на троих! Не сволочи, мрази. Всех крюков Шигеру для них мало!

Мы промолчали еще два десятка шагов, молчание становилось уже почти неприличным, когда король прервал его:

— Не надо так переживать, дорогая, хотя мне бесконечно приятна ваша отзывчивость.

— Простите, я волнуюсь не столько о прошлом, сколько о том, что это может повториться.

Король остановился, встал так, чтобы видеть мое лицо, даже пальцами подбородок придержал, не позволяя опустить… Не опущу, не в моих правилах.

— Поясните. И не стесняйтесь в выражениях. Вы ведь что-то поняли в храме.

— Немного иначе. Раштит, мой покровитель, иногда отвечает на мучающие вопросы. Он упоминал, что молодые болеют тогда, когда… как бы это сказать? Когда забывают молитвенный долг. Может, так было и с вами?

Король выглядел так, как будто получил под дых. Даже плечо пришлось подставить ему для опоры.

— Пойдемте, дорогая, я оправился. И вы угадали. Мы, Кергоны, потому короли в седьмом поколении, что были избраны богами. Наш предок был сильным магом и всегда жертвовал часть своей силы в пользу богов. Я пренебрег заветом.

— Наверное, вас просто не научили?

— Каждый правитель ищет свой путь, я ведь, даже болея, не молился, самоуверенно полагаясь на магию. Пойдемте, Нина, нас уже, наверное, ищут.

— Да нет, не должны.

— Опять эта ваша странная магия? Господин Готтар рассказывал, пытаясь объяснить, как ему удалось успеть вывести яд.

— Совсем чуть-чуть. Скоро уже придем, а я так и не успела поговорить о себе. Ваше величество, сегодня утром вы меня огорошили.

— Вы про назначение? Хотите все-таки отказаться?

— Про него. Нет, не откажусь, если вы пойдете мне навстречу.

— А если нет?

— Исчезну. — И только ритмичный скрип гравия под ногами. Ширк, ширк, ширк… Так тихо и окончательно.

Да, ультиматум! Положим, со мной тоже не шибко церемонились. Но король принял этот демарш спокойно, как будто ждал.

— Говорите, дорогая.

— Я хочу иметь некоторую свободу во времени. Например, завтра мне очень нужно уделить внимание более ранним обязательствам. Всего несколько утренних часов. А также я не желаю жить во дворце. Ночевать предпочитаю дома.

— Да, сын говорил. Призрачная подруга. — И вдруг засмеялся, так по-доброму. — Похоже, Роллитваен влюблен в эту вашу Сару. Вы же не сердитесь, что он проболтался?

Ха, да я счастлива, что Ванька обмолвился только об этом.

— Ваше величество, я с удовольствием позабочусь об удобствах, помогу с цифрами, у меня это очень хорошо получается. Но с возвращением вам престола помочь смогу едва ли. Глупо на это надеяться. Мне совершенно непонятно, как могло так случиться, что мы по-партизански захватили этот сектор покоев и никто не попробовал нас отсюда выковырять. До сих пор!

— Ну, это объяснимо. Принц Оннарваен принес новости. Герцог Дезгон столкнулся с недовольством Королевского Совета. Вы ведь наверняка не знаете. Королевский Совет — это пять семей, носителей самой сильной магии. Все они привязаны клятвой роду Кергонов.

— Я слышала, что герцог — ваш кузен.

— Да, по матери. Семья Дезгонов входит в Совет.

— Так как случилось, что он пошел против вас?

— Формально не против. Наймерон Дезгон занимал должность личного советника при короле, потому власть так легко оказалась в его руках, все привыкли, что половина текущей работы делалась через него.

— А Королевский Совет что, так легко принял, что вас травят?

— Вот этого, Нина, я не знаю. Но очень хочу узнать.

Глава 9

А у меня дел по горло, надо все подготовить тут к моему отсутствию. Лакеи мне достались просто золото. Мало им хлопот по обслуживанию этакой оравы, так они потихонечку убирали покой за покоем. По собственной инициативе. Дескать, это сейчас не надо, а потом раз — и занадобилось. Да еще от похвалы отмахивались.

— Стыдно нам, госпожа Нина, грязь рядом с собой терпеть, когда нам вся ваша семья помогает. Утром госпожа Кира всю пыль собрала и мебель освежила, и господин Дораш не побрезговал, мусор вынес. А Тишенька на кухне так помогает, так помогает, чудеса творит. Ну да, ну да, богу огня котел воды нагреть — все равно что мне глянуть косо. А той морковки, что это чудо почистит, треть уйдет налево. Тишка один лакомиться не станет, ему так не вкусно. А вот сладенькое, да под Дорашеву или Кирину благодарность, очень даже. И энергии тебе, и углеводов в человеческий организм.

А я-то ни сном ни духом, что моя семейка нашла себе такую нишу в общем существовании, исподволь снимая с меня мелочные заботы. Гунар тоже нашел себе забаву, не вылезал из казарменного лазарета, чтобы быть поближе к гвардейцам и за молодняком нашим присматривать.

Мои соратники из прислуги от извинений по поводу увеличения завтрашней нагрузки просто отмахнулись, воспринимая известие со спокойным стоицизмом.

— Да у нас за все годы службы во дворце не было такой приятной и спокойной работы, — обычно молчаливый дядька Бо не просто чаек попивал в свободную минутку, а чистил лук впрок. Во-от! Я-то видела, что им и присесть некогда.

— Да и говорить нечего, ваша милость, — матушка Аглая истово закивала в такт словам приятеля, — это же сказка, а не работа! Никто не кричит. Прежних указаний, когда вся работа сделана, не отменяет, покушать всегда есть! — Это да, про еду сразу был уговор, мне тут голодные обмороки не нужны. И в дела их я не лезла. Зачем? Задача поставлена, способы известны, время оговорено. Если нужно — подключусь не задумываясь. А дергать подчиненных и сбивать им рабочий настрой я давно себя отучила.

Отлично, у титанов быта все в порядке. А как там юный секретарь?

Старший принц и Отто даже занялись подготовкой к большому цифирному штурму. В смысле, Ваня уже показал наши с ним достижения и сбежал, а Отто горел маньячным энтузиазмом. Это же не тупое переписывание, это же подумать надо, да знания применить. Вот человеку счастье привалило!

Сейчас и я подключусь, вот только…

— Тиш, как вы там? В казармах ужинать будете?

— Тс-с, вама, отстань, смотри лучше! Только сядь!

По белесому песку тренировочной площадки кружили двое. Я уже видела Киру такой, тогда, во время боя с деревенским задирой. В тот день мы еще с Ваеном познакомились. Мужики-зрители еще сравнивали ее с неведомым водяным змеем. И впрямь — вся черная, длинная, текучая, только коса светлая полуметровая по плечам лупит, добавляя образу подвижности. Шигеру идентифицировался не сразу, обычно он в золотошитом камзоле, а тут вырядился как простой гвардеец, да еще волосы чем-то вроде хайратника прихватил.

— Тиш, это что? Тренировка? — спрашивала и сама себе не верила, слишком уж одухотворенно-азартные лица были у обоих.

— Пари! Кира какой-то прием в степи выучила и четверых им уже уложила! Вот Ши и завелся!

Я вообще не понимала, что вытворяет эта девчонка. Движения противников были настолько быстрыми, различить, а тем более осмыслить, мало что удавалось. Понятно было одно, что обмениваться ударами никто не спешил. Вот, казалось, более крупный Шигеру схватил мою амазонку, а вот она уже в паре шагов, выскользнула и отскочила. И снова сближение и снова выскользнула. Выматывает? Выводит на нужную ей позицию?

— Во, щас будет! — Тишка, казалось, аж попискивал у меня в голове от азарта.

Какая-то выкрутасина гибкого тела, Ши реагирует, идя на захват, и получает хлесткий удар по лицу белокурой косой, потом еще, да не просто лицу, по глазам. Ши дезориентирован… Кира элегантно укладывает его банальной подсечкой… падает сверху… обозначает добивание… осторожно проверяет, все ли хорошо с пострадавшими глазами. Поединок закончен, публика ревет от восторга, Тишку аж заколбасило. И чего так радуется? Знал же все наперед! Или опять энергии хапнул?

— Смотри, вама, — и мы беззастенчиво подглядываем, как эти двое втыкаются друг в друга взглядами, не замечая нарастающий ажиотаж. Сначала осторожненько, едва-едва, а потом с жадным удивлением и взаимным восхищением. Аж захотелось время для них остановить, чтобы продлить это волшебство. Но вот «кадр» мотнулся, и все исчезло, наверное, Дораш трепанул приятеля от избытка чувств.

И это к лучшему, потому что за просмотром «кина» меня застал наследник. Бледный Отто вытянулся во фрунт, а Оннарваен навис над сидящей мной и шипел:

— …совсем страх потеряла, проходимка. Как смеешь сидеть при наследнике?! Я даже своим любовницам такого не позволяю, не то что бастардовой шлюхе!

М-да, а казалось, что ему папа мозги вправил. Чему бы грабли ни учили, а сердце верит в чудеса…

— Вама, — ворвался в мозг заполошный Тишкин шепот, — он сейчас ударит, убегай!

Да куда убегай, из-за стола-то? Не успеваю! Выражение лица наследничка было зловредно-предвкушающим, как у моей бабули, когда она лупила мух свернутой газетой. Ох ты ж, и впрямь ударит? Мама! Не успеваю! Стоп! Нина, ты теперь все и всегда успеваешь! Даже движение воздуха замерло. Пересела на соседний стул. Не, отсяду-ка подальше, вон у него какие руки длинные, заденет еще, а у меня шейка тоненькая в этом теле.

Вжу-ух!!!

Карающая длань набрала такую инерцию, пролетев мимо цели, что наследничка аж вокруг себя прокрутило. Вот теперь мне его личико нравится! Даже затруднительно сравнение подобрать, зато нынче узнала, что значит «глаза из орбит вылезли». Слава богам, раньше не видела.

Вскрик Отто привлек внимание, и в большую гостиную, ставшую вдруг офисом, с двух разных сторон вошли его величество и Ваен.

— Что здесь стряслось? — вопрос короля был обращен к Отто, но ответить поспешила я.

— Ничего особенного, ваше величество. Небольшое недопонимание.

Наследник подаренный шанс уклониться от разборок не оценил.

— Она, — пальцем в мою сторону тык, — сидит! — Ну прям крик души у прынцессика, как бы нарыв не прорвало, не дайте боги, а то уборки будет…

— Раз сидит, значит, имеет право, что тебя не устраивает, брат? — Голос такой шершавый, как точилом по железу. Тишка явно уже просветил Ваена о конфликте, ох, как нехорошо. Не хочу, чтобы из-за моей простодырости братья ссорились!

— Я ей разрешения не давал! — Оннарваен злился не на шутку, да что там, он просто бесновался.

— Я дал! — Вот это я понимаю, вот это голос властителя, уверенного в своем праве.

— Да чего вы все цацкаетесь с этой нищебродкой! — Фу-у, разве венценосные так визжат? — У нее даже магии не чувствуется!

Кажется, я нажила себе врага, вот прям смертельного. И чего его надирает? Неужели только из-за политесу?

— Я дал ей право сидеть в моем присутствии, — король выделил голосом слово «моем», — а значит, и в твоем! Дал женщине, которой обязан жизнью. У тебя есть возражения, сын? — Возражения у сыночки были, а вот смелости озвучить их — нет. И этого он мне тоже не простит.

— Оннар, — вступил Ваен, — обидишь Нину — будешь иметь дело со мной.

— И со мной. — А Шигеру давно здесь? И Кира у него за спиной. Ишь, очами сверкает. Ну хоть эта промолчала. Пусть венценосные и приближенные к ним сами разбираются. Мальчик просто хочет внимания, а тут я…

— Нина, вы можете отправляться по своим делам, как мы и договорились. Надеюсь увидеть вас завтра, в два пополудни. Ага, обедать предстоит с величеством.

Ванька с тоской смотрел вслед. Он тоже хотел домой и знал, что я планирую звать рушей, а ужинать с братом не хотел совсем.

Шигеру отправился с нами. Ой! Ну не с нами, а с Кирой. А дома и ужина нет, зато придумалось, как утешить себя и все мое расстроенное семейство. Тит ведь все растрепал. Картошка! А Шигеру-то везунчик, однако.

Ну, даже не знаю, как и оценить-то такой урожай. Когда мы распотрошили один из двух оставшихся кустов картофеля, я глазам своим не поверила. Нет, картошки получилось немного. Насчитала восемнадцать штук. Но продолговато-удлиненные клубни были такого размера, что проще было унести их как полешки — на сгибе локтя, чем в припасенном под это дело ведре. Чисто лапоть сорок третьего размера. Одной хватит, чтобы накормить мужчину досыта.

Ах, какой это будет ужин! Картошечка! Жареная!! Уж я расстаралась пожарить красиво, аж на двух сковородах! Капустка с зеленым лучком! Степняцкие копчености!

Сара металась между мной и Кирой, причитая, что не может выбрать. Эмоции амазонки, увлеченной Шигеру, или мое упоение готовкой, предвкушение и наслаждение, когда я вдыхала эти ароматы.

Шигеру же на призрака внимания не обращал, принял как данность (во нервы у товарища!). Раскинулся в Ванькином кресле и беседовал с Гунаром, не сводя глаз с помогающей мне степнячки.

— Тишка, если генерал обидит Киру, я не знаю, что с тобой сделаю. Можешь ничего не рассказывать, если считаешь это неправильным, но смотри в оба!

— Сам знаю! Я тоже ее люблю!

Ну да, особенно когда косы тебе плетет.

За ужином, когда схлынул первый дегустационный порыв и новый продукт был признан наивкуснейшей едой после мяса, разговор зашел о степняках. Точнее, генерал упорно выспрашивал у Дораша и Киры о воинских способностях их соплеменников. Разомлевший от сытных вкусностей Шигеру с некоторой смущенной неловкостью поведал, что хочет нанять воинов-степняков в личную охрану его величества.

— А гвардейцы? Их недостаточно?

— Гвардейцы на самом деле подчиняются мне лишь в мирное время.

— Полагаешь, что может стать немирно? — обтекаемо сформулировал деликатный дядюшка.

— Полагаешь, возможен переворот? — Простодыры называют вещи своими именами, да. — Разве твои гвардейцы не маги под клятвой верности? — Че-т я не догоняю в этих тонкостях, но чутью Ши глупо не доверять.

— Под клятвой. Но не лично королю.

Твое ж волшебное число «пи»! Клясться было просто некому. А степняки как минимум нейтральны. На это замечание фыркнул Дораш.

— Степняки не совсем нейтральны, вама. Это видимость мира. По-настоящему лояльны только мы, племя Пятнистого кота. А среди дальних племен бродят идеи захвата переправы.

Да-да, припоминаю, мне говорили, что племя Дораша оседлое и защищает эту таинственную переправу от остальной степи. А Кира и руши говорили, что живет племя очень трудно, хоть и полегче, чем в дальних кочевьях. Расспрашивать не стала, чтобы не портить эту чудную атмосферу домашнего ужина. Успеется. А Дораш продолжал:

— Думаю, что вожди и шаманы не согласятся дать много воинов, но можно ведь у деда спросить.

— А не много, это сколько, Дюш?

— Ну, полсотни…

— Да я даже на половину не надеюсь! — вдохновился генерал. — А усилить боевым шаманом можно?

— Шигеру, Дюшу нет и семнадцати, что он решает? Но попробовать устроить вам встречу с его дедом, одним из старших шаманов, можно. Все равно нам нужно спросить совета про магию этого вашего серого магистра. Вопрос с Кириным поводком так до конца и не закрыт.

— Я пошлю зов деду, — серьезно и веско, очень по-взрослому, произнес Дораш. — Я смогу.

Гунар явно одобрял происходящее. А я расстроилась. Семья все больше втягивалась в круговерть не зависящих от нас событий, впору затосковать по первым дням в этом мире. И я еще считала, что у меня забот полон рот! Мало политики, так тут еще Кира влюбилась. Тишка, купидон-переросток, внаглую спер морковку, сунул ей и отправил угощать коня Шигеру. На прощание. Типа надо же калитку за гостем закрыть. Угу, именно Кире и именно за Шигеру.

Меня игнорировали! Гунару эти любови до лампочки, Дораш всеми конечностями за. Даже Сара не хотела слушать о моих тревогах!

— Девочка ош-шивает. Не меш-шай!

Да не собираюсь я мешать, просто боюсь до одури за мою приемную дочь! Это вам не свободная любовь в мегаполисе, где никому ни до кого нет дела. Это — гребаная аристократия! Брыщев потрох!

Решение не дожидаться возвращения дочери далось нелегко, но я была твердо настроена не повторять ошибок собственной матери, которая злоупотребляла тотальным контролем, и любые мои возражения разбивались о «Я волнуюсь».

Кира забралась ко мне под одеяло, когда я уже засыпала. Может, она бы и постеснялась прижаться, но узкая кровать прислуги вариантов не оставляла. Потеснилась, обняла, как смогла, преодолевая слабое сопротивление. Тут же зависла трепещущая Сара.

— Не волнуйс-ся, Нина не ос-суждает.

— Так ты этого боялась, глупая? — В шею смущенно посопело. — Давай с тобой договоримся так: если тебе хорошо, то меня все устраивает. Ты — все равно моя девочка, и Гунара, и Дораша, и даже Ваена, хоть он и друг Ши.

— Он же аристократ… — зашелестело из-под одеяла.

— А ты — приемная дочь иномирянки! Аристократов этих бесполезных во дворце — как грязи, а полезных иномирянок? — Ну вот, она хихикает, а мне щекотно. — Кирюш, деточка моя, понравился мужчина, пусть и Шигеру, — отлично! Если тебя не смущает его работа! — Надеюсь, что лицемерить получилось убедительно, потому как давнее упоминание о пыточных не забывалось никак. — Конечно, Кирюш, кто-нибудь чином пониже был бы поудобней, но у всех свои недостатки.

— Он красавец…

— Зато ты необычная! Ты у меня такая одна! И только ты хозяйка своей судьбы и своего тела, а те, кто думает иначе, будут иметь дело…

— Со мной! — И этот тут. И чего не спит?

— Дораш задрых, а мне скучно. Вама, спи уже, стану твои сны смотреть.

— Скажи лучше, на что она с генералом спорила?

— А, — и столько пренебрежения в мыслях, — если Кира выиграет, то ей разрешат конные тренировки, а если Ши, то Кира учит его этому приему. — Действительно, не интересно. Пересказала Саре, та фыркнула что-то про неправильный роман. Угу, практически военно-полевой.

— Только ты, Нина, пос-советуйся с-с генералом…

Сара мою демократическую вольницу в вопросе отношений полов явно не одобряла, но с нравоучениями не лезла, за что ей огромное спасибо. А с Ши я поговорю, чтоб не смел Киру подставить, если у них все же что-то срастется, а пока голову себе и ребенку забивать не стоит. Следующий шаг за мужчиной, Кира свою позицию обозначила. Получила мое ободрение и счастливо уснула. Ох и намучаемся мы с ней завтра, как проснемся, затечет ведь все.

Глава 10

Утренний экспресс-забег по продуктовым рынкам получился вполне успешным и ненапряжным. Благодаря Кириному пространственному карману даже без носильщиков обошлись, а значит, кучу времени сэкономили. Ванька, гад, никогда не позволял, боялся, что провоняет эта его магическая «нихренаська». А на извозчике даже на родной «Предгорный» заехать успели, с девочками поздороваться и продуктов им подкинуть. Стряпухи мои были довольны жизнью и собой, только огорчились, что новые блюда сегодня не будем учить. Зато похвалились, что скоро запускают торговую пробу на «Придорожном», Дук с братом таки доделывают тележку с подогревом. А я уже и забыла об этих планах. Как-то вдруг резко изменились масштабы моей деятельности, вот черт! Ну, хоть тут камень с совести.

Далее по плану — горные люди.

Руши пришли по первому зову, словно ждали. Теперь, когда они знают про пещеру с бассейном, даже о ярком свете дня беспокоиться не приходилось. Посреди затемненной кухни — это Гунар постарался — лежала изрядная гора продуктов. Мы даже с упаковкой не заморачивались, эти ребята сами сделают, как им удобно.

Старик Некрир удивился, что весь груз для них, глянул с подозрением, но отвлекся на зелень. Я отдавала гораздо бо́льшую часть, прямо в плошках. Сердце подсказывало, что так правильно, честно. Рушат помог! А он для своего народа старался, не для меня.

— Ты ведь хочешь что-то попросить, — дедушка читал меня как открытую книгу.

— Да, уважаемый, и попросить, и спросить совета.

— Так что ты хочешь за эти продукты?

Тянуть не стала, полагая, что держать их проходы затратно энергетически.

— Я хочу грибную ткань. Столько, сколько вы сочтете возможным. Это реально?

— И всего-то, милая?

Ну, наглеть так наглеть, раз повод дали.

— И грибов хочу съедобных.

— А грибочков мы и так принесли, помню, как ты радовалась.

— Спасибо! Огромное спасибо, дедушка, очень кстати! Но это личное, а мне надо много! Любых. Свежих, сушеных, соленых. На продажу.

Старый руш глянул так неодобрительно, что я заторопилась объясниться, глотая слова, почти оправдываясь.

— Знаете, появилась возможность сделать на грибах хорошие деньги. Один раз да получится! И тогда можно будет закупить еще больше овощей и для вас, и для степняков. Но, как всегда, есть пресловутое «но».

— Говори!

— Разрешите больше не скрывать наше тесное знакомство. Так получилось, что я теперь личная помощница самого короля Фрацваена. Думаю, что при некотором везении смогу стать еще и монопольным поставщиком грибов для кухонь дворца, если вы мне позволите открыться его величеству.

Некрир тихо засмеялся, ему вторил внук, а потом принялись хохотать все руши, которые уже справились с грузом и слушали наш разговор с их аксакалом.

— Мы не прячемся от людей, детка, ты что-то неправильно поняла. А зачем тебе соленые грибы? Никогда о таком не слыхал.

— Как? Вы не солите их и не маринуете?

— Зачем?

— Так вкусно же! И для сохранности. Шампиньоны, конечно, не засолишь, — с умилением кивнула на здоровенную корзину аппетитных шариков, — но это же не единственный вид грибов?

— Для сохранности у них магия, — ухмыльнулся Гунар, хорошо знакомый с моей неосведомленностью и забывчивостью (читай — туповатостью, ну не привыкла еще).

— Пока других нет, но я бы попробовал, что ты приготовишь из этих, — вкрадчиво обронил Рорир. Нравится мне этот внук старого Некрира, всегда правильно акценты ставит.

— Непременно, Рор, при первой же возможности я тебя угощу. — Ха, картофельного супчика вы точно не едали, и вареников с капустно-грибной начинкой. — Так можно мне…

— Можно, можно, камень вызова у тебя есть, куда скажешь, туда и доставим, хоть во дворец.

— Там же скал нет, как я позову?

— В этом городе, детка, скалы есть везде, если не перед глазами, то под ногами. Не переживай, способ найдется.

— А не желали бы вы встретиться с его величеством? Он наверняка захочет. — Гунар с любопытством ждал ответа.

Вот же ж, а мне и в голову не пришло такое важное спросить. Спасибо, дядя, но чую, не прижиться мне во дворце. Этот способ мышления вне моего опыта и симпатий. Не нравится!

— Давно, еще при молодом батюшке нынешнего государя, мы пытались наладить отношения, но не получилось, — Некрир говорил так, как будто сам помнил эти события.

— Странно, с вами так легко! Что могло не получиться?

— Ты нас пригласила хоть и ясным днем, но в затененное место и в комнате сумрак устроила, а ведь вам некомфортно. Без всякой спеси и просьб позаботилась.

Намек был прозрачней некуда. Какой-то дворцовый раздолбай, слепо следуя замшелому церемониалу и потакая пустым амбициям, не пожелал себя ущемить и позаботиться об удобстве делегации из-под земли. Какой вывод сделали руши? Правильно! Королю на хрен не нужны никакие отношения. Только королю наверняка доложили, что горные люди сорвали переговоры из-за капризов.

Дораш на раз-два бы разобрался, договорился и все устроил. Но там же чины!

— У калитки карета, — прошелестела Сара, чем вывела всех из задумчивости. — Нина, возьми сегодня ты меня, надоели эти солдафоны.

Да, пора ехать, а так не хочется!

Сборы были недолги — отделить часть грибов на хранение, остальное к столу величества упаковать, чтоб не приморозило, и зелени, зелени прихватить!

Гвардейцы сопровождения украдкой подмигивали Кире и парням, выучили уже. Даже Гунару перепадало их симпатий, одна я вся такая при должности, вот ведь!

Добрались. На крылечке заднего входа обнаружилось, что из всей компании осталась одна я. Лишь молоденький гвардеец, приданный в сопровождение, переминался с ноги на ногу. Оказывается, у моей семейки куча дел во дворце, даже у Тишки. Конечно, гвардейцы же так аппетитно божатся и матерятся, куда уж до них такой скучной и привычной старшей сестре.

И чего ждем? Пошли уж, милок. Там, очень надеюсь, меня платье дожидается. Эта мысль приободрила, надоел уже этот пусть любимый и удобный, но ежедневный прикид.

Хи-хи, Нина, поздравляю, ты прокачалась до нового уровня. Этап «и так сойдет, лишь бы прилично, чистенько и тепло» уже позади, да? Теперь нужно «красиво и с достоинством»?

Я вон сколько умных мыслей подумала, а мы все еще стоим. Бери, дорогой, корзинку и вперед, до нужных покоев минут десять топать, это если пошустрее.

Ан нет, юный гвардеец хоть и смущался, но брать мою поклажу отказался — он при исполнении. Руки должны быть свободны для реагирования на непредвиденные обстоятельства.

Только потом, когда эти самые обстоятельства таки случились, мне пришло в голову, что можно ведь было приказать первому попавшемуся лакею.

Так и пошли. На полшага впереди юнец, следом я с неудобной и увесистой кошелкой. Так увлеклась проклинать свое неуемное гастрономическое доброхотство, что врезалась в спину застывшего столбом сопровождающего. Да так, что от толчка парень начал заваливаться вперед, еле успела инстинктивно придержать, выронив корзину. Да он застыл! Как статуя! Так не бывает!

— О, какая птичка нам нынче попалась, — глумливый голос пробился через ступор удивления и неоформившегося страха.

Двое в богатых камзолах. Рожи надменно-капризные, позы вальяжные. Ну прям хозяева жизни. Это они моего сопровождающего обездвижили? Совсем страх мажоры потеряли, напасть на гвардейца, используя магию, да в коридорах дворца! Наверняка ведь на служивом парочка оповещалок висит, или это стереотипы моего мира? Непростые, однако, мальчики! За этой самоуверенностью чувствуется обширнейший опыт вседозволенности. Сталкивалась в прежней жизни — та же гопота ГПТУшная, только из аристократства. Да и магия еще…

— А не та ли это цыпочка, любовница вей-бастарда? Смотри, не боится совсем.

— Та-та! Оннар говорил, что мелкая, страшенная и дерзкая. Видать, ушлая деваха, думаю, она не только бастардом крутит, но и с королем спит.

Ух ты, неужто уже сплетни про меня ходят? Прямо как в частушке:

Ох, тошно мне,

кто-то был на мне,

Я сама-то не видала,

бабы сказывали мне.

— Не иначе, а то с чего бы Оннару так беситься? Надо оказать наследнику услугу, поучить замухрышку безродную.

— Давай, только по-быстрому, а то гвардеец помрет под заклятьем и станут искать отчего.

— И обязательно найдут. — Голосочек у меня громкий, убедительный, да коридор пустой, эх. — Генерал Рой за своего гвардейца весь дворец пережует и выплюнет. Но я дам вам шанс уйти тихо. Снимите заклятие с мальчика и валите. — Блеф, конечно. Тишку-то я позвала, но пока нас найдут в этих переходах… и время остановить страшно, не зная, как это повлияет на гвардейца.

— Ах ты тварь! Магам перечишь!

Не-не, не надо фаербол…

Глава 11

На руках у обоих засветились энергетические шары размером с грецкий орех. На рожах предвкушение забавы. А ну как в застывшего мальчика попадут? Я-то уклонюсь и даже отбежать сумею, но одеревенелый служивый и так едва не падает, с ним-то как? Вдруг упадет неудачно! На дурном азарте противостояния и подкорковом «я русская» в ладони сам собой заклубился синий сфероид, аж сама удивилась. Хорошенький такой, плотненький, размером с приличный апельсин. А теперь продержаться, пока меня не найдут, пока есть хоть какой-то шанс не бросать заколдованного парня…

А шансов, похоже-то, и нет, потому как меня атаковали.

— Не шар, — вопило в голове, — не шар, щит.

А если остановить время перед собой? Не успела, рефлексы сработали быстрее мыслей, энергия сферы обтекла руку перчаткой, так уже было в первую ночь попаданства, когда на меня Кира напала.

От одного снаряда уклонилась, как в игре в вышибалу, от второго, который летел в «статую», отмахнулась. Ну, так показалось. Изготовилась уже к новой атаке, а мои «ухажеры» стали вдруг пятиться и бледнеть, пятиться и показывать пальцами мне за спину. Фух, меня нашли! На всякий случай сотворила еще сферу, не знаю, правда, зачем, она же бесполезная. И не сводила с идиотов глаз, не спеша оглядываться.

Смотрела, стараясь даже не моргать, боялась пропустить новую атаку, все казалось, что мерзавцы хотят развести, обмануть, отвлечь, а они пятились и пятились, цепляясь друг за друга и изображая на мордах последнюю степень ужаса. Неужели у Тишки такой озверевший вид или он опять бога включил? Но моих спасителей все еще не слышно, а должно быть громко!

А ведь этой парочке действительно страшно: у одного штаны потемнели подозрительно, второй на колени рухнул. Лица искажены такой мукой, будто их пожирают изнутри.

По щекам мазнуло электростатической щекоткой.

— Спасибо, Сара, я в порядке.

— Не за что, барышня, но я не Сара. — Порыкивающий приятный баритон принадлежал мужчине. Лишь привычка сосредотачиваться при общении с прозрачной подружкой помогла увидеть. Фантом. Разглядеть его было сложно, дух все время менял положение. Очень похоже на Сару, когда она мечется в возбуждении.

— Простите великодушно, обозналась! — Призрак дурашливо поклонился. Какой красивый! — Так это вы нас выручили! Спасибо огромное! — И опять ироничный поклон в ответ на мой неловкий реверанс. — Извините, я немного испугалась и стала невнимательной. Вот, угощайтесь. — Наконец допетрила причину возбуждения призрака — в руке все еще был шарик синенькой. — Моя подруга считает это вкусным и питательным.

Господи, что за пургу я несла сейчас? Дура сумасшедшая, незнакомому призраку сырую силу прямо на ладони предлагать!

Обошлось!

Прозрачный мужчина, которому так подходило слово «гранд», исключительно деликатно поглощал угощение, откровенно наслаждаясь и смакуя. Ничего вычурного в его облике не было. Эффектный мужчина лет сорока на вид, с холеной бородкой, в одеждах явно несовременных. Очень приятный!

— Я покорен, милая барышня! Столько достоинства и щедрости! Мое имя Лондар Ферро.

— Нина Корреш, к вашим услугам. — Реверанс получился еще хуже, чем обычно, уж очень боялась за околдованного парня. — Не могли бы отпустить кого-то из этих мужчин? — Меня чуть не снесло волной раздражения. Ух ты, Сара так не может. — Вы неправильно поняли, уважаемый, не надо сердиться! Нужно, чтобы сняли заклятие с моего спутника, как я понимаю, оно имеет опасные последствия.

Призрак совсем не слушал, только внимательно вглядывался в меня. Ах да…

— Это моя подруга, Сара. Сара Фукеш. Точнее, малая ее часть. Сама она сейчас в доме, духом которого и является. Этот артефакт позволяет ей путешествовать вместе со мной.

— За триста лет ничего подобного не слышал. Наверное, это интересно, сразу быть в двух местах. А за мальчика не беспокойтесь. Ему скоро помогут, ничего, выдержит. — Лондар сказал это так веско, что до меня дотекло — парень будет самым надежным доказательством. Вещдоком, как это ни цинично.

— Вот, угощайтесь, пока никто не пришел. Надеюсь, эти, — кивок в сторону по-прежнему трясущихся аристократов, — не запомнят.

Очень бы не хотелось афишировать свою синенькую.

— Не сомневайтесь, я на них отменного страху нагнал, они нас даже не воспринимают, — а в голосе слышалось ехидное «им и так хорошо». — От дивного угощения не откажусь. И благодарю, сюда уже идут, мне стоит исчезнуть.

— Жаль, хотелось бы продолжить знакомство.

И чего смеется?

— Восхитительная женщина! Теперь, когда мне известна на вкус ваша щедрая магия, я всегда найду вас, только пожелайте. И зовите меня Лондар.

— А я просто Нина. Меня можно найти в апартаментах его величества Фрацваена, хотя уверена, что для вас это не новость.

— Не прощаюсь, Нина, надеюсь на скорую встречу с вами и вашей подругой. — И развеялся.

— Вама! — боженёнок явно паниковал.

— Тишка, ну ты же все слышал, чего вопить?

— Ты меня позвала — и пустота, только слабый гул твоей злости! На него и шел! — Тишка едва не плакал.

— Успокойся, все уже хорошо, маленький, ты же чувствуешь. Вы далеко? Мне помощь нужна!

— Мы уже здесь…

Вот теперь послышался топот ног. Дождалась!

— Вама! Ты жива! — Дораш мчался огромными скачками, опередив всех, налетел со спины, рванул к себе, а я так обрадовалась, что забыла про служивого и пальцы занемевшие разжать не догадалась. Статуй от рывка потерял равновесие и начал заваливаться навзничь, но мы удержали. А тут и остальные подоспели.

Да за что же так со мной? Тискали, дергали, трепали как неодушевленную, но очень интересовались, жива ли. Тишка так норовил обнять всю сразу, только что с ногами не забирался. Как будто это его спасали, спасали и наконец спасли, а он очень боится, что недоспасут.

Подошел Шигеру, ой нет, сейчас это генерал Рой. Отобрал меня у Тишки и сунул в руки Кире. В качестве сдерживающего, как я понимаю, фактора. Чтобы она не пошла и не оторвала самое драгоценное у поскуливающих аристократиков. Это правильно, а то вдруг у них потомков нет и два магических рода прервутся. Они, конечно, утырки, от таких землю избавить — плюсик в карму, но это — наследственные маги. А с двумя магическими домами конфликтовать — не-не-не…

Подбежал запыхавшийся Гунар, мазнул по мне сканирующим взглядом. Кивнула в ответ, мол — в порядке, ты там нужен, туда смотри. И глянула сама.

Лучше бы я этого не делала. Жуткое зрелище. Одеревеневший парень уже лежал на спине. Одна нога поднята так, как будто готовится сделать шаг, руки в характерном для размеренной ходьбы положении, на лице застыло мучительное недоумение. Рот замер в нелепой гримасе артикулирующего мима, в глазах — понимание конца. Как будто «видео» его жизни оборвал стоп-кадр.

Чтоб вас через задницу вывернуло, козлы мажористые! Одна надежда, что Лондар прав и мальчик справится!

— Нина! — Гунар позвал очень спокойно, и мне это ой как не понравилось. — Заклятие снял, он еще жив, но слишком долго был, даже не знаю, как это выразить…

— Я поняла. — А что тут неясного: батарейка телефона с одним процентом заряда. Попробовала подпитать сырой силой — не воспринимает. Просто у парня закончился весь ресурс, нечем запустить сердце. Черт, я же видела это сто раз по телеку и сама тренировалась на курсах первой помощи, резиновый манекен оставил отвратительные воспоминания.

Ритм нажатий при непрямом массаже сердца давался тяжело, дышать рот в рот даже не пыталась, не с моим объемом легких поднять эту монолитную грудину, вдувая воздух, а потому раз-раз-раз-раз… раз-раз-раз-раз… раз-раз-раз-раз. Дыши-дыши-дыши-дыши…

Даже без Гунара я чувствовала, как ускользает эта жизнь из-под моих ладоней. Из-за двух высокородных ублюдков. Вот ка-ак долбанула бы!

И я долбанула.

Сцепленными в замок руками, только попала не по роже мерзавца, а по груди умирающего мальчика.

А он вздохнул.

Судорожно, как захлебывающийся человек, но он задышал! Затеребила, расстегивая китель, и отлетела к стене, Гунар отшвырнул, чтоб не мешалась.

А я не обижалась — радовалась сквозь боль в отбитом локте. Без слез. Нам говорили, что такое срабатывает один раз из ста. Прекардиальный удар, даже название помню. И делают его только врачи. Я так сосредоточилась, что воображаемое желание вдарить мозг воспринял как команду к действию, руки поставленную задачу выполнили без моего ведома. Бывало такое со мной, и не раз. Как-то, в прошлой жизни, солила суп и думала, что надо скорее постель застелить. Потом солонку нашла под подушкой.

— Все, все, — бормочет растерянный Ванька, пытаясь поднять меня с пола. Потом раз — и стою, видно, принцу надоело сюсюкать с убогой и он вздернул меня на ноги не миндальничая, аж под мышками больно. Фигня, перетерпится.

— Гунар, — требует Ванька, — сделай с ней что-нибудь, улыбается как идиотка!

— Не повезло тебе, дружище, — это я хихикаю? — у тебя в подругах убогая идиотка, хи-хи!

— Зато такой больше ни у кого нет, — это Гунар гладил меня по голове, возвращая самоконтроль. Эту успокаивающе-утешающую магию я знаю, доводилось.

А мой гвардеец уже сидел, привалившись к стене, и по-детски удивлялся суете вокруг.

— Что скажете, господин королевский лекарь? — Шигеру почтителен до невозможности.

— Восстановление потребует времени и желательно не во дворце.

— У него один вариант — лазарет. Или казармы.

— Пусть эти скоты отпуск по недееспособности парню оплатят. И моральный ущерб, чтобы на хороший пансион хватило!

— А с тобой нам надо поговорить! Какого рожна…

— Мы, разумеется, поговорим, ваше сиятельство, но не здесь и не в таком тоне, хорошо? — сдерживать голос едва получается, но генерала я понимала, может быть, как никто здесь. Это понимание и помогло окончательно прийти в себя и снова стать взрослой и ответственной. У Ши сложная ситуация: с одной стороны, пострадал подчиненный при исполнении, а с другой — великосветские родовитые сволочи.

— Да, Ши, приходи, когда здесь закончишь. — Ваен приобнял не шибко ласково и повел к Тишке, который держал мою кошелку, а я и забыла.

Все недолгое путешествие до временных королевских апартаментов выспрашивала у Тишки, что же произошло с нашей связью, почему он меня не слышал. Ответа не было, лишь жалобы, что в промежутке между «на нас напали» и «незнакомому призраку сырую силу прямо на ладони предлагать» слышно было только эмоции, ничего более информативного не просачивалось, даже видеть моими глазами он не мог. Испугался, бедненький. Потом такой же провал был перед тем, как я ударила своего пациента.

И что мы имеем? Только то, что в оба эти промежутка времени я была колоссально сосредоточена. Сначала когда отслеживала атаки, силясь не уронить застывшего гвардейца, потом когда ритмично давила на его грудь, стараясь дышать вместо него. Это состояние было сродни трансу, что называется, словила ритм. Ну что ж, значит, сильно сконцентрировавшись, можно закрыть свой разум от боженёнка? Абсолютно бесполезное знание. Зачем мне это? Постоянное присутствие Тишки в голове давно уже стало вполне комфортным, даже удобным. А порой обалденно приятным, когда он радовался и был доволен. Да и Сара с ее эмпатическим даром с первых не то что дней — часов приучила к эмоциональной гигиене.

— Тиш, передай: спасибо тебе, подруга! Если бы не твоя уникальная простодушная честность, мы все, такие разные и чуждые, никогда не стали бы семьей. Очень тебя люблю.

Тит улыбался так нежно и светло, что недавний кошмар, еще державший душу в тисках, отступил. Но проблемы остались.

Глава 12

Перед покоями, прежде чем войти и встретиться с королем, придержала Ваена за рукав.

— Вань, эти уроды — друзья Оннарваена. Они меня запугивали, думая, что оказывают услугу наследнику. — Старший принц натурально покачнулся. — Отсюда вопрос. Как преподнести это государю? Скажу честно, я бы предпочла без прикрас, потому что подозреваю, что это не первый их опыт подобного рода.

— Нин, они напали на гвардейца и чуть не убили. На гвардейца, Нин! А ты исхитрилась не пострадать. Ты не боец, не маг. Ты — никто. Лучше подумай, как это будешь объяснять.

Что-то ты темнишь, дружочек, от ответа уклоняешься. Ну ладно, сама так сама.

— Да очень просто, только давай я это сразу всем расскажу.

— Нин, там Априлда и новый законник.

А вот за это известие спасибо, законник — это хорошо, это кстати. Априлда тоже: от страха я не один раз холодным потом облилась, влажное белье неприятно липло к телу. Да и примерка отвлечет. Только мини-Сару Ваньке отдам и свою бляху у него заберу.

Платье было шикарным. Ровно то, что я хотела. Не то футляр для строгой гувернантки, не то парадный китель бравого офицера. Если бы не цена изумительной ткани, которая не по карману гувернантке, и не декольте, которое я сочла чуточку более откровенным, чем хотелось. Жесткие плечи, резкие контуры рельефных швов, гармония серого и бордового. Априлда соединила все это вместе, оставив простор женскому самолюбованию. Мой опознавательный кулон занял свое место пониже ключиц. Идеально.

Черт, эта модистка гениальна!

О чем я и сообщила ей с огромным удовольствием.

Только пожаловалась, что карманов не хватает. Хм, какая странная реакция. У них что, аристократки карманами не пользуются?

Карманы сотворили. Прямо на мне. Априлда что-то помагичила с тканью. Получилось очень удобно и совсем не портило широкую, ниспадающую колоколом юбку.

А в гостиной-офисе поджидал взволнованный король. Ох, как неудобно, была надежда, Ваен отвлечет его докладом, но…

— Дорогая, я вижу, что вы неплохо себя чувствуете и прекрасно смотритесь. Априлда, ты превзошла самое себя! — Величество выглядел так, будто с трудом сдерживается. — Но на будущее я требую, чтобы вы носили свой мак-кергон не снимая. Я уже отругал Роллитваена за то, что он потакал вам и забирал подвеску на хранение!

Мак-кергон? А-а, эта блямба, которая знак отличия!

— Я так и сделаю, ваше величество! Но не думаю, что этот символ остановил бы нападавших.

— На вас напали, милая? Прямо во дворце? — Априлда, вышедшая вместе со мной, чтобы получить порцию признания ее таланта, не сдержала удивления. Этикет нарушен, как я понимаю. Но никто и внимания не обратил, слишком озабочены.

— Да, на нее напали. — Ваен назвал два имени, которые пока не сочла нужным запоминать. Успеется.

— Опять! — воскликнула модистка и начала прощаться, явно пытаясь замаскировать неловкое высказывание.

Ну вот пазлы и сошлись. Почти. Очевидно, что эта парочка ублюдков уже проворачивала нечто подобное и это известно во дворце. Осталось выяснить, насколько тут замазан прынц-наследник. У меня очень много вопросов! К его сиятельству Рою. Но для начала придется отвечать самой.

Уход Априлды сгладил напряженность, и я, наконец, получила возможность познакомиться с другом Отто.

Хос-спади! Милота какая!

Новичок наблюдал за мной со сдержанным любопытством и легкой улыбкой. Чуть выше мелкого Тишки, крепенький, как боровичок. Вихрастенький. И лобастенький. Как породистый щен. Прелесть! Умные карие глаза выдавали, что это пока щен-недогодок. Дайте только ему шанс, вырастет в элитного пса-универсала. Будет вам и следопыт, и загонщик, и бойцовый зверь. Только сражаться он станет не клыками, а не менее острым интеллектом, усиленным опытом.

Аж дрожь пробрала!

Этот мальчик еще рта не открыл, а я уже знала — это невероятно удачная находка. И лучше иметь его в друзьях.

— Якоб? Я правильно запомнила?

— Да, ваша милость, Якоб Реммариш, к вашим услугам.

— Нина. Я надеюсь, что, как и Отто, вы согласитесь обращаться ко мне по имени и перейти на «ты». — В ответ сдержанный полупоклон-полукивок. Ну, хоть тут без политесу.

— Мне говорили, что вы особенная, теперь я это вижу. — Угу, в моем мире особенными называли людей с дефектами в развитии…

— Его сиятельство генерал Рой, — торжественно возвестил дядька Ким. Шигеру вошел и устремился сразу ко мне.

Да лучше бы мне еще разок с теми утырками подраться, чем выдерживать перекрестный допрос трех (!) умных мужчин. На голодный желудок, между прочим.

Ну хоть выяснили, что юный гвардеец имел приказ сопровождать группу. Просто проводить по запутанным переходам компанию, которая сама по себе сойдет за боевую единицу. Проводить, а не защищать. Если бы был приказ о защите, то охранников было бы как минимум трое. То, что моя семейка рванула по своим делам прямо с крыльца, это досаднейшая случайность. Ведь ни у кого из них, кроме меня, конкретных обязанностей не было, а значит, отправляться в апартаменты тоже не было причины.

Накал следственного азарта снизился лишь тогда, когда речь зашла о призраке.

— Лондар Ферро, — задумчиво повторял величество. — Семью Ферро знаю, а вот про Лондара не слыхал. И ты, генерал, не слышал?

— Лондар, второй сын Фрея Ферро. Маг серебряного уровня силы. Был личным помощником одного из членов Королевского Совета. Найден убитым в подвалах старого дворца. Предположительно это была месть за связь с одной из высокопоставленных дам. Тело нашли через некоторое время после кончины в сундуке с запасным фарфором.

Якоб излагал эту историческую справку с едва-едва уловимой иронией, догадывался, какое впечатление на всех производит. Естественно, у всех возникли вопросы, куда ж без них.

— Когда это было? — спрашивал сдержанный ФранцИваныч.

— Откуда вам это известно? — это Ванька на вшивость пытается проверять.

— Интересно, он был влиятельным человеком? И сколько ему было лет, когда он умер? — эти вопросы интересовали меня. Меня вообще интересовала личность Лондара Ферро. Сомнений в его порядочности я почему-то не испытывала и в убийство по причине адюльтера как-то не верила.

Якоб назвал дату чуть более трехсот лет назад. Ну да, призрак так и сказал про мини-Сару, что, мол, за триста лет ничего подобного не слышал.

А с историей семьи Ферро он знаком потому, что знает генеалогию каждого влиятельного дома в королевстве. Для стряпчего-законника такие сведения — большое подспорье в оценке рисков для себя и для клиентов.

Увлечься новой темой не дала, потребовала обедать. А после обеда моя очередь задавать вопросы, готовьтесь, господа.

Самый важный вопрос — где сейчас эти гады.

— У лекарей, где же еще? — Ваня, по ходу, опять забыл, что кое-кто из другого мира. — А ты что хотела услышать? Они — дети членов Королевского Совета.

— Что они висят на дыбе! И не надо вздрагивать от моей кровожадности. Два здоровых, магически одаренных обалдуя угрожают одной маленькой женщине. Это как-то не вписывается в мои представления о достойном поведении мужчины и аристократа.

По-моему, до них не доходила суть моего возмущения, и мы увязли в пустопорожних дебатах.

Вот тут-то я и поняла, что чертовы аллюзии обожравшейся рыцарскими романами дамочки сыграли со мной злую шутку. Нет, не так! Форменное издевательство учинили. Мои стереотипы осыпались мелким крошевом. Средневековье — воспевание прекрасной дамы. Хрена!

Это мир магии, и хрупкая нежная красавица вполне может противостоять мужчинам. Немаги просто обречены.

Отсюда иное отношение к женщинам. Нет, нашу сестру особо не уважали, но готовы были отдать должное, если некая женщина умела себя проявить. Маг она или не маг. Но и навалять могли, невзирая на пол. Большей частью работал принцип «не бей лежачего», это считалось стыдным. Ну и как производная — «не бей слабого», в этом нет доблести.

По этой же причине король так легко приблизил чужую женщину к себе. Нет здесь какого-то особенного новаторства, тут я достоинства величества явно раздула. Просто есть человек, способный работать на результат. Априлда — яркий пример.

Уж не знаю почему, но я, советская феминистка, чувствовала себя обманутой.

Переживу, но не сразу.

— Так как их накажут? Якоб, есть конкретные законы, описывающие это нападение?

— Запрет на применение магии во дворце, запрет на применение магии против солдата короны, запрет на применение магии против немага. — И все это с названиями уложений и статей.

— Так что получается, угроза насилия никак не регламентируется? — Мужики дружно потупились.

Слов нет. Матерных тоже.

— Хорошо, как именно их накажут?

— Это, Нин, будет решать ковен. — Ванька даже подошел по плечу погладить, видать, разделяет мои чувства.

Ну да, ну да… Преступления-то магические. И хрен с ним, с килограммом моих нервных клеток, и с юным гвардейцем, который, как намекнул Шигеру, остался без средств к существованию!

Бесит!

Лба и щек, успокаивая и ободряя, коснулась знакомая эманация. Фантом здесь?

Если бы не была так раздражена, наверное, так никогда бы не сделала, но я встала и поклонилась.

— Ваше величество, господин Лондар Ферро здесь. Не соблаговолите ли его принять?

Ах, Нина, как нехорошо злорадствовать! В голове хихикнуло. Во повскакивали, во заозирались! Только Отто сидит за своим столом и что-то стремительно записывает, не поднимая головы. Ох, неужели догадался законспектировать, мой хороший? Или как это называется?.. Протокол? Стенограмма?

Лондар не то чтобы материализовался — проявился белесой полупрозрачностью. На почтительном расстоянии от величества. И выполнил положенный церемониал: кланялся, произносил ритуальные фразы… давал всем освоиться со своим присутствием. Деликатный!

А на меня снизошло успокоение. Этот дух покруче Сары, однако умеет не только ужас наводить, но и другие эмоции транслировать.

— Ваше величество, — продолжал витийствовать фантом перед еще не пришедшим в себя королем, — я видел, как билась за жизнь несчастного солдата эта женщина. Я в восхищении. Мне следует предложить вам свою службу, раз госпожа Нина выбрала этот путь!

Во заливает! Трудно было удержать лицо, ухахатываясь в глубине души. Подмигивает еще! Ой, не могу! Да с ним, наверное, впервые за все триста лет посмертия разговаривают спокойно. Я бы тоже не упустила шанс затесаться в интересную компанию.

— Господин Ферро, мы все поражены вашей благородной помощью! И благодарны! — величество обрел-таки дар речи. — И разумеется, мы примем вашу дружбу. Да-да, именно так, дружбу, а не службу.

— Я наблюдал за всей беседой, ваше величество, — ах-ха, читай, подслушивал да подглядывал, — и видел, как Нина взволнована тем, что ее обидчики останутся безнаказанными. — Ферро внезапно оказался очень близко. — Нина, обещаю вам, что, если законного способа не найдется, я покараю их сам. Они перешли черту. Боги дали нам магию для служения, так учили в моей юности. Эти люди будут наказаны мною, если ковен проявит преступную снисходительность.

Мою смешливость как рукой сняло.

— Благодарю, Лондар, вы меня утешили. — И поклонилась в пояс, по-русски, чем удивила в первую очередь саму себя.

Глава 13

Дни действительно получились довольно спокойными, точнее сказать, размеренно-напряженными. Одна отрада — прогулки с королем, которые приобрели статус обязательного ритуала. До храма с непременным благодарением и обратно. ФранцИваныч в эти минуты ощущался не как монарх, а как наставник, что ли. Наверное, поэтому и решилась на заведомую бестактность и спросила о его уровне силы. Ну мне можно, я почти не маг и вообще чужачка, которую еще цивилизовать и цивилизовать. Вот Гунар, например, имеет серебряный уровень магии, и фибула у него из белого металла. Дядюшка очень силен, но все равно — серебряный. У Шигеру на серебряной фибуле три золотых бусины. Это значит, что либо он оперирует большей мощью, либо его навыки выше. Поди разберись.

— Три золотые бусины означают победы в поединках без правил. А Гунар — не боец, — посмеивался мой спутник над наивными рассуждениями инженера о магии.

Стало понятней, да-да, только кому?

Король как самый сильный маг королевства имеет право на золотую фибулу. Да вот вопрос: сейчас он все еще самый сильный? В ответ только тяжкий вздох. Ну нет! Замкнуться и замолчать я тебе, величество, не дам!

— Так какого осклизлого брыща вы сидите в покоях и не тренируетесь? А? — Даже притормозила, чтобы ногой топнуть. Ответом был неожиданный хохот.

А на следующее утро завтрак подавали с задержкой. Король, после консультаций с целителем, приступил к тренировкам.

Гунар вынес вердикт — можно не только восстановить прежний уровень, но даже превзойти его. Однако начинать велел с малого, с физической формы и заклинаний, которые требуют чуточку силы и много мастерства. Так Кира и Дюш стали партнерами величества. Это тоже была идея дядюшки, он ведь гостил в степи, видел, как кочевники тренируют деток, а Дораш еще очень юн — не забыл науку. Именно такие нагрузки, на наращивание выносливости, и нужны быстро устающему королю.

Королевский лекарь вел бурную профессиональную жизнь, большей частью в лазарете при казармах, где полулегально принимал всех, развел, понимаешь ли, амбулаторию. Однажды он таки утянул меня туда, жадно выспрашивая, что я помню о лечении перелома или глубокого пореза. Да что я там помню? Но коварный родственник подключил Тишку для считывания узконаправленных воспоминаний. В моих мозгах оказалась нехилая такая авгиева конюшня, наполненная околомедицинским навозом, наследство от мамочки, фанатки программы «Здоровье». А голова потом болела у меня.

Там же в лазарете мы вновь встретились с тем мальчиком-гвардейцем, вот только сейчас и познакомились. Мишл, так звали спасеныша, выглядел неплохо. Для человека, у которого останавливалось сердце на неопределенный период. Но общее недомогание еще присутствовало. Чесалось полечить его синенькой, но дядя даже думать не велел, что нужно, он и сам сделает, а синенькая — только для своих, и то на крайний случай. Понимаю, рисковать незачем, но жалость бабская…

От признательностей Мишла отмахнулась, велев благодарить Сиштиру, да как следует, и не обязательно в храме. Ей весь подлунный мир — храм. А подношение — это потом, когда до святилища сам дойти сможет.

— Да, Тит говорил, что боги вас особо любят, госпожа Нина. — А на бледном лице такое недоумение, мол, за что бы этой пигалице эдакая милость?

Вот так до меня и дошло, что Тишка за моей спиной ведет какую-то подковерную игру, направленную на повышение авторитета одной малахольной. В народно-гвардейских массах.

Кроме Мишла в лазарете на данный момент лечилось еще четверо пациентов разной степени порезанности, пожеванности и прочей травматичности, ничего особо печального. По большому счету мне здесь делать уже было нечего, поэтому попросила болящего, того, кто пободрее, сопроводить меня туда, где я смогу найти Киру: надо же посмотреть, чем они с Дорашем тут так увлечены, что их и обедать не дозовешься. Товарищ, которому я поставила диагноз «средняя степень помятости», со смехом рассказывал, что на тренировке по магии не удержал какую-то бандуру и его слегка поплющило. Но только слегка, на этом мой провожатый настаивал особенно рьяно, потому как частично он с заклинанием все же справился. Меня передернуло. Это ж как надо верить в полкового целителя, чтоб так тренироваться, а? А гвардеец от меня отвлекся, казалось, он напряженно вслушивается, сжимая в ладони висюльку какого-то артефакта.

— Кирюша с генералом опять сцепилась. На клинках. Пойдемте посмотрим, а?

Конечно, пойдем!

Как у них тут оповещение устроено! А почему у меня такого нет? Тишка у нас за диспетчера служит. Мелкий не жалуется. Но все равно неудобно, у него более глобальные задачи. Хотя принцип работы над пиаром боженёнок усвоил хорошо, и вполне эффективно, а главное, ненавязчиво, пиарится сам.

Помятый-помятый, а на развлечение гвардеец чесал так, что приходилось двигаться перебежками, задрав подол. Брюки! Хочу-у-у!

Приспичило же им опять схлестнуться, а? Шигеру, небось, снова пытался доказать амазонке, как той рискованно тренироваться на равных с гвардейцами, а она, поди, ринулась доказывать, что может справиться. Смех и грех с ними, кружат друг вокруг друга, никак перешагнуть черту не могут. Ши не знает, как подступиться, потому что отработанные на дамах приемы Кирюха просто не замечает, а сама ничего решительного не предпринимает, потому как считает — первый шаг уже сделала, и ждет ответных действий. Вся романтика у них в провожаниях до нашей калитки да скармливании моей морковки коню. И все их тактильные радости — подраться на глазах у изумленной публики.

Я думала, что идем на полигон, ан нет. Просторное помещение, это видно по обширному потолку, а подробностей обстановки не видно из-за толпы кучно стоящего народа. По запаху пота понятно — здесь только что шла тяжелая тренировка. А теперь еще и зрителей набилось, потому как сражение века. Генерал и его женщина, да. То, что между этими двумя искрит бытовая химия, тьфу, любовная магия, не увидит только дебил.

И чего поперлась, спрашивается, Тиша бы все изобразил и прокомментировал, а теперь вот оказалась в толпе носителей тестостерона, следуя за провожатым. А он, похоже, обо мне забыл, увидав знакомых.

Широкоспинные гвардейцы были везде. Среди них случались и не совсем одетые, те, чью тренировку прервали. Чёт жалко их так стало, оголенных. Бле-едны-ые… аки клейстер.

На деликатные просьбы посторониться, естественно, никто не реагировал. Массовые скопления мужиков меня не пугали, даже полуголых, а вот толпы опасаться стоило. Здоровенные-то какие, меня в упор не видят, потому что глаза опустить не догадываются. Хочешь обратить на себя внимание, делай как все: хлопни по плечу, а лучше — по спине. Впереди идущая голая спина мне понравилась, не пугала монструозными буграми мышц, но и хилостью не огорчала. И позвонки такие… надежные, хотя их почти не видно, спрятались за длинными жгутами мускулов. Потрогать, что ли? Не, не хочу, незагорелая совсем и потная до осклизлости.

Ага. Мой лоб впереди идущему как раз между лопаток впечатался, потому как он, идущий, остановился. Пока доставала платочек, чтобы личико обтереть, она, эта спина, начала разворот. Да так резво, что я еле успела руку подставить, чтобы предотвратить повторную аварию, потому как тело толпы колыхнулось растревоженно, чуть проредилось и сомкнулось опять, прижав меня к голому жесткому торсу.

Наконец-то инородное тело в платье заметили. И не обрадовались.

— Расступись, — громкнуло над головой, и я смогла сделать шаг назад, чтобы то ли извиниться, то ли извинений потребовать, потакая своим земным стереотипам, но упустила момент, разглядывая нависшее сверху лицо. Просто Жан Марэ, которого так любила матушка. Этот жанморенистый довольно ухмыльнулся моей реакции, развеяв иллюзию узнавания. Твое ж волшебное число «пи», эк меня коротнуло…

— Госпожа, госпожа Нина, — ага, мой провожатый потерю обнаружил, — ваша милость, простите, увлекся. Пойдемте.

Нет, мак-кергон — это вещь! Как они раздвигались, эти барсы и буйволы, уступая дорогу хрупкой самочке, сиречь мне!

А возбуждение толпы все нарастало. Куда Шигеру смотрит, почему столько бездельников вокруг? Но хороши, ой, хороши! Но мерзавцы же! Стоило мужикам меня увидеть, как биохимия воздуха разительно менялась. Нет, по́том как воняло, так и воняет, но к запаху пота примешивалось что-то еще, будоражащее и заставляющее подтягивать и без того впалый живот, расправлять плечи и задирать не такой уж хорошенький нос. Приплыли, Нина, гормоны бьют по голове, ай как некстати.

С противоположной стороны импровизированной арены заметила Гунара и его коллегу, немолодого крупного целителя. Это хорошо, что здоровущий, покантуй эти гренадерские стати, хотя дядя левитацией управляется, и неплохо.

О, началось. У Ши в руках два коротких меча. У Киры меч и трезубец. Эту штуку она как отрыла в сундуке Сары, так с ним больше не расставалась.

— Ловко девка со своей вилкой управляется. — Незнакомый гвардеец, нависший надо мной мохнатой сопкой, с удовольствием причмокнул.

— Ну так девка, прямой удар на меч принять — это не для нее. А вот если трезубцем отклонить, то и разоружить можно…

Бой развивался стремительно, Шигеру взвинтил такой темп, что и клинков не было заметно. Я — точно, не видела. И Кира сдавала, едва успевая обороняться, а чаще просто убегая. Вот опять отскочила, заняла оборонительную позицию, всем видом показывая, что все, теперь ни шагу назад. Ши с вальяжной уверенностью победителя направился к ней. Свистнули мечи, рассекшие воздух, раз, другой, третьего не случилось — отлетели в сторону и обиженно брякнулись об пол, а Ши тряс руками, время от времени вглядываясь в ладони.

Поединок закончен.

Толпа недовольно гудела, обижаясь на краткость зрелища. О, кажется, догадалась — моя девочка раскалила мечи, да так, что даже кожаная обмотка рукоятей не спасла. Так вот чему ее Тишка учил, вот паразитики! Оба два. Но черт побери, я довольна! Теперь влюбленные немножко поругаются, и дай бог, Шигеру додумается, как обернуть все к своей пользе. Поцеловал бы уже, что ли.

— Я передам, — ворохнулся в голове женский голос. Сиштира.

Глава 14

Дядька Бо подловил меня в коридоре, стоило выйти из офиса — перевести дух после очередных дебатов с финансистом. Что-то на редкость довольная физиономия у нашего лакея, который обычно покерфейс держит на автомате, прямо залюбовалась. Он поманил меня в сторону незанятых покоев.

— Вот, госпожа Нина, — и распахнул двери. Об этих комнатах я думать забыла — не востребованы. Хорошие покои, чистые, светлые. Две спальни, будуар и прочее.

— И что? Дядь Бо, говори толком!

— А то, что мы вам и госпоже Кирочке комнаты приготовили, чтобы вы отдохнуть могли. И господину королевскому целителю, и мальчикам.

Это был удар под дых, потому что уставала за день на совесть, а приходилось возвращаться домой. Там Сара одна, там зелень, туда степняки могут в любой момент нагрянуть. Но главное — Сара.

Сколько дел переделано за эти дни! Гунар и Тит вылечили отца нашей любимой кухарки Мираны. Дядя показал себя отменным психотерапевтом, а боженёнок не упустил шанса попиариться самому и сестру попиарить. Подняли мужика, который несколько лет лежал — ноги не держали. Молитвами. Да и оставили на каменной стене, в изголовье утлой лежанки болящего, две метки: солнечный круг и полумесяц, хулиганы.

А обер-канцлер? Это же зверь! Дорвался, гад, до живого калькулятора. Сначала все перепроверял, потом доверился. Но это малая плата за то, что мы обнаружили в книгах Ваена с его помощью. Я долго не могла понять, что меня так нервировало и изумляло в доведенных до идеала гроссбухах. Везде присутствовала графа расходов «налоги». Ну смешно же, король платит налоги самому себе. Но финансист уверял, что да, это традиционная статья прихода в казну, типа филантропии. Ничего себе, какое у нас величество щедрое.

— Интересно, а сколько герцог этой благотворительности платит? — вот просто языком шлепнула, по наитию. Но Якоб! Мысль ухватил влет, мы с ним вообще на одной волне.

— По специальному указу от триста раз замшелого года герцогство Дезгон от уплаты податей в королевскую казну освобождено.

Даже к карте ходить не надо, я и так знаю ее теперь как собственную ладонь. Но подошла. На всякий случай. Владения Дезгонов куда обширнее личных угодий короля.

— Якоб, не припомнишь, список собственности к этому указу есть?

Нет, он все-таки гениален! Я еще только начала смутными предчувствиями мучиться, а мальчик уже варианты просчитал. Булавки цветные отобрал и отметил пяток селений, ну и родовое, так сказать, гнездо.

— Грифа «во веки вечные» указ не имеет, — веско так произнес, спокойно и прямо глядя в лицо ошеломленному обер-канцлеру, выдерживая многозначительную паузу. А потом твердо добавил: — Работать к вам, ваше сиятельство, не пойду.

Понятно, ему там уже отказывали.

Сумму, которую задолжали Дезгоны казне только по предварительным подсчетам, мне даже осмыслить трудно. Бюджет страны не знаю, соотнести не с чем.

Да все равно. Думаю, обер учинит проверочку в этом направлении и начнет с членов Королевского Совета. Все, дальше дело за королем!

— Осталось только их стравить, — материализовался Лондар. Судя по лицам присутствующих, с озвученной концепцией согласны все.

Ну, это мне совсем неинтересно, устала я от этих тонкостей высокой политики, вот и вышла дух перевести, чтобы попасть прямо в добрые руки дядюшки Бо. А он новыми покоями меня слабую соблазняет. Пожить здесь не придется, но помечтать-то можно? Не трястись в карете по холоду, лечь пораньше. За спицы сколько дней не бралась! Эх, повязать бы в кресле у панорамного окна… Вот тут можно и зелень мою пристроить, а вот тут печь-камень, чтобы на кухню за чаем не таскаться. И все как-нибудь бы устроилось, но Сара! Как быть с моей призрачной подругой, которая привязана к дому, как к галерам?

— О чем горюет несравненная Ниана? — пропел Лондар над ухом, даже не потрудившись проявиться. Напугал.

— О Саре…

— Скучаете по наперснице? — Надо же, наперсница, прелесть какая. Лондар немного иронизировал, до конца не веря, что вся семья водит нежную дружбу с призраком. Не понимаю — с ним же мы дружим? Неужели все еще не доверяет?

— Да вот, комнаты нам приготовили, но придется возвращаться, боюсь, что затоскует она, отвыкла от одиночества, да и проголодается. А ехать так не хочется, так не хочется.

— Ну так перевозите ее сюда!

Ферро, наконец, проявился прямо передо мной, лицом к лицу, и зарябил от каких-то сильных чувств.

— Перевезти? Разве это возможно?!

— Пойдем, проще показать, чем объяснить, — и стрелой метнулся сквозь стену. Вернулся через минуту, уже вполне владея собой, и благочинно поплыл на полшага впереди, подстраиваясь под меня и указывая дорогу. Какой мужчина! Эх…

Лондар вел и вел вглубь покоев, туда, где находятся заброшенные вещи. Хоспади! Если тут прибрать, отличные помещения получатся, хоть канцелярию располагай. Но эти крамольные мысли в сторону! Фрацваен должен не приспосабливаться, а вернуть себе свое, и тогда я буду свободна! Ну, надеюсь.

А вот это помещение я запомнила, мы здесь отлично посудой разжились, особенно сервировочным фарфором. И осталось еще немерено. Мой призрачный приятель завис над одним из огроменных сундуков и почему-то отчаянно нервничал. М-да, знатный сундучина. Чувствовалось, что очень-очень старая, но на диво добротная вещь. Трещинки в рассохшемся дереве, сколы на резьбе, окисленные до густой зелени медные ручки. Древность.

— Открой! — Возбужденно-взволнованное требование фантома застало врасплох. Тяжеленная же крышка, должно быть! Но возражать не решилась, нервическое состояние передалось и мне.

Открыла! Далеко не сразу — только при помощи подвернувшейся кочерги и растакой матери. Упрела в своих бархатах-корсетах, задери их сексуальная революция.

Сундучок-то ого, почти на кубометр внутреннего пространства, у меня глаз наметанный, привычный пиломатериалы кубатурить. А в нем посуда расписная, забавная такая, на ночные горшки смахивает.

— Что смешного? — Лондар срисовал мои эмоции игривые и возмутился: — В этом сундуке я умер!

Твое ж волшебное число «пи» и все числа Фибоначчи! Аж струхнула от собственной бестактности.

— Не пугайся, костей же здесь нет.

— А что есть? — Волнительно-то как, наверное, нечто очень важное.

— В правом углу глянь, только осторожно.

Посмотрела. Вынула пару горшков, отгребла противную труху от упаковочной соломы и посмотрела. Осколок какой-то посудины крупной, точнее, фрагмент ручки. Затейливый такой, размером с четверть блюдца, острым концом в щель воткнулся. Именно это и нужно призраку?

— Да-да, именно. Это мое пристанище. Тело нашли и убрали, а дух за кувшин зацепился. — Пришлось сглотнуть десяток нетерпеливых вопросов, Лондар лишь отмахнулся — это потом. — Твоя Сара тоже за что-то держится.

— Ничего подобного от нее не слышала. Она считает себя духом дома.

— Детка, я тоже не сразу узнал. И не узнал бы никогда, если бы переезд из старого дворца не затеяли. Сначала думал, что к сундуку привязан, потом понял — нет, к кувшину, а от кувшина только этот черепок и остался. Но это никак не повлияло на мое состояние. Почему — не знаю, и не спрашивай, ответа у меня нет.

Вот тут меня, тугодумную, и накрыло. От острого сочувствия так скрутило нутро, что, если бы не сидела на корточках, рухнула бы на этот саркофаг.

— Не плачь, девочка, не плачь. Прошлое уже лет двести как не имеет для меня значения. Тем более что с твоим появлением стало весело, а ты тут ревешь и портишь мне жизнь своими невкусными эмоциями.

Так, надо встать, продышаться и успокоиться. Жаль, что мини-Сара сегодня не со мной, вот удивилась бы. С Гунаром куда интереснее, не любит она наблюдать, как мы работаем, говорит, что про финансы и казначейство ей еще в замужестве надоело.

— И как определить, к какому предмету она привязана? — В душе затеплилась надежда: может, получится скрасить жизнь нашей подружки фантомной?

— Пока не знаю. Она помнит, в каком помещении умерла? Там и стоит поискать. Я свой черепок научился чувствовать.

О как. Ересь, конечно, но чем черт не шутит, зародилась одна идейка…

— А если я возьму его, меня не постигнет какая-нибудь кара? Руки не отсохнут?

— Пока я рядом — не отсохнут. — Весь такой вальяжный! Высшим образованием чую, потешается надо мной вельможа эктоплазменный и манипулирует внаглую.

— Лондар, вы хотите, чтобы я перенесла куда-либо ваше вместилище? Здесь не надежно?

— Да нет. Сюда редко заходят. Если появится угроза, уж найду способ защититься.

— Вы так спокойно восприняли идею о перемещении… Значит ли это, что, если найдется предмет, к которому привязана Сара, ее можно будет перемещать?

— Ну меня же переместили из старого дворца в этот! Дорогая, вы уже все поняли, не прикидывайтесь глупышкой!

Ха, да у меня столько надежд, что и поглупеть недолго! Сару можно будет забрать во дворец? Или даже путешествовать? Ох! Дело за малым — попробовать. Вот и дополнительный стимул поскорее вернуться домой.

— Уважаемый Лондар! Не согласитесь ли вы принять приглашение в гости?

— Ну, я думал, что ты уже не предложишь!

Лихо он меня… А я еще мозговала, почему Ванька порой икает, когда удивляется.

Немножко обидно, но я все равно благодарна. И за доверие, и за шанс, и за новые знания об этом мире.

— Вама! Я уже всех собрал! Поехали скорее! — заполошный возглас Тишки звенел неприкрытым возбуждением. — Поехали Сару забирать!

Тишка такой Тишка!

— Что, и разболтал уже? А Сару спросить догадался? Я не успела догово…

— Спросил. Дедушка Гунар приказал. Она ждет, ей сильно не терпится!

Сказать, что я брала в руки черепок с благоговением, значит ничего не сказать. Минуты две мужества набиралась, взяла, в платочек завернула и растерялась. Не в карман же его, неуважительно как-то. Но эктоплазменный вельможа только отмахнулся. Какая разница — сундук или карман?

Так быстро, как хотелось Тишке, уехать не удалось — следовало испросить высочайшего дозволения. И прихватить еды на ужин. Но все равно ехали засветло, а солнышко такое яркое, такое ласковое, м-м-м…

— Вама, перестань, я стесняюсь. — Тишка сверкал улыбкой так, что, казалось, солнечные зайчики расшалились и заскакали по темному нутру кареты.

Все-таки весна! Лишь бы не померещилось.

Взволнованно-грустная Сара с неимоверным достоинством ждала, когда Лондар Ферро изволит явить себя. Изволил. Представились по-простому, заочно же знакомы. А потом, до меня даже не сразу дошло, удалились пообщаться наедине. Типа Сара гостю дом показать решила. А мы? Вот ведь! Мудрый Гунар даже рассмеялся, до такой степени все были обескуражены и захлебывались любопытством.

Ну и ладно, надо другие дела переделать, чтобы потом спокойно все обсудить. Например, вещи собрать для переезда.

Уже и Шигеру с Ваеном подтянулись, и поужинали, и с зеленью повозились, и снова на кухне собрались. Чаевничали и убеждали друг друга, что все получится, что не надо нервничать — Саре будет неприятно.

Они вернулись часа через три. Такие прозрачные, практически до потери формы. Ну, это мы сейчас поправим!

Вот что значит аристократическая выучка! Сара даже нашла в себе силы откушать синенькой за столом, из своей тарелки. Выращенной из собственного пальца ложечкой. Лондар, естественно, попытался повторить аттракцион, затребовав себе еще порцию. Конечно, хоть три, но сначала рассказ, потому как любопытство уже орало дурниной!

Бо́льшую часть истории Сары мы знали. Не знали только точное место ее гибели. Пасынок держал бедняжку в чулане для всякого железного инструмента. Щель в скальном монолите, забранная крепкой дверью. Ни окон, ни вентиляции, ни звуков. Да еще и магию исхитрился до нуля ограничить каким-то амулетом.

Так она и умерла, с обломком ножа в руке, которым пыталась бить по камню в надежде высечь искру, чтобы хоть на секунду раздвинуть непроглядную тьму. Больше полутора веков эта железка валялась, отброшенная теми, кто убирал труп молодой женщины. Магия, которая хранила весь дом, сохранила и этот жалкий обломок.

Ваен с неимоверным пиететом держал пристанище духа нашей Сары и, кажется, плакал. Как и все мы, включая Тишку. Солнышку, пожалуй, было тяжелее всех, даже если и сообразил отгородиться от наших эмоций, то не сразу. Он скулил, цепляясь за меня, а я за него. Плакал Гунар, опираясь на судорожно сопящего Дораша, рыдала Кира, утонув в объятьях Шигеру. Только Ваена поддержать было некому, он так и стоял наособицу, прижимая кулаки к глазам, а в кулаках — злополучная железка, и лишь трепещущая Сара с мукой на лице пытается обнять его призрачными руками. Смотреть невыносимо!

Она не может — я могу, хотя бы по-дружески, крепко-крепко, прямо сквозь Сару.

— Ванька, не плачь, ты ее огорчаешь! И вообще, доставай свое винище!

Лондар тоже расстроился не на шутку. Мы — семья, а он один. Надо будет его родственников поискать потом, что ли.

Глава 15

За вином просидели недолго — общаться не хотелось. Так и разбрелись спать в растрепанных чувствах, я даже не стала дожидаться, когда Шигеру уйдет. Не мой гость, не моя забота.

Засыпалось тяжело, но лучше б не засыпалось. Сегодня меня настигли сны. Опять толстая и хромая, опять маршрутка, свет фар в глаза, скрежет, битое стекло… Страх — удар — боль — удар — боль, и никак не вырваться из этой цикличности, хотя точно знаю, что сплю, что все уже позади, что надо очнуться.

— Вама, вама, вама! Проснись!

А сон не отпускает, держит в капкане, несмотря на тряску. Щеку обжег ощутимый шлепок, на скулу капнуло горячим.

— Вама, проснись. Вама, я не хотел!

Мысли, тусклые и аморфные, всплывали сквозь хмарь кошмара, как пузырьки перегретого пара в луже грязевого гейзера. Тишка? Почему он плачет? Что с ним? Он пострадал? Какой Тишка?! Его же не было в той маршрутке… Фух, не пострадал!

— Мы не смогли тебя разбудить, детка, хотя и старались. — Лондар и Сара зависли так, чтобы я могла их видеть, не поворачивая головы, — тут без шансов: боженёнок старался покрепче вжаться мордахой в мою шею и жалостливо всхлипывал. Делал это как-то так, что сомнений не было — это он меня жалеет, а не сам страдает. Сон же! Помню, снилась авария, я вылетала на асфальт раз за разом и никак не могла умереть. Ужас! Бедный Тишка, насмотрелся моих воспоминаний. Во-от, носом захлюпал активнее. С трудом вытащила из-под него одеяло, приподняла, приглашая. Надо мелкого как-то утихомирить и само́й очухаться от гадостного сна. Самое лучшее успокоительное — живое тепло рядом.

Второе пробуждение было куда отраднее. Тепленько, голова легкая, отдохнувшая, как после приятного сновидения, которое вспомнить не можешь, а послевкусие осталось. Тишка сладко сопел, уткнувшись носом в стену. Как и сумел туда просочиться-то, ведь с краю засыпал? И с ним явно что-то неправильно. Точнее, с его волосами. Не было их, моих любимых золотых кудрей. Даже свет добавила, думала — кажется. Перед глазами стриженный рваной лесенкой затылок, и не золотистый, а карамельно-рыжий, с редкими бруснично-малиновыми прядками. Протерла глаза, поморгала — нет, не приглючилось. Очень качественная современная молодежная стрижка, современная той эпохе, которая навсегда осталась на Земле.

— Тиш, Тишенька, — позвала тихонько, чтобы не напугать, а хотелось скорее посмотреть, что там произошло.

Проснулся, повернулся, глаз полностью не открывая. Конопушек совсем нет, какая жалость. Зато очи по-прежнему золотые, хитренькие, солнечными лучиками в щелочки посверкивают.

— Тебе не нравится? А?

— Не поняла еще. А зачем? И как?

Вот фыркать так он точно у Ваена научился. Чтоб сразу была понятна вся глубина моего неискоренимого идиотизма.

— Как хочу, так и выгляжу.

И нос задрал, прямо не отрывая щеки от подушки. Стало так нежно и грустно. Со-олнышко… Причесочка странно похожа на те, что рисуют в аниме-манге, до которой была весьма охоча моя крестница.

Милота кавайная, что тут скажешь.

— Тиш, а вернуть все назад можешь?

— Зачем? Тебе не нравится? — Мелкий явно огорчился.

— Не в этом дело, мой славный. По мне, так лишь бы тебе хорошо было. Но во дворце не знают, что ты бог, а больше никто так разительно свою внешность менять не может. Или я ошибаюсь? — Но пальцы в рудые прядки запустила, не удержалась.

— Понял уже, поменяюсь…

Тишка утробненько рурукал, подставляясь под ласку, я наслаждалась и оттягивала мгновение, когда нужно будет все-таки встать и спешно собираться. У Дораша и Киры физзарядка с королем. До завтрака.

А в дверях столкнулась с Шигеру, выходящим из Кириной спальни. Вот черт, он полностью одет и прибран, а я в обносках, заменяющих пижаму, со спутанными волосами и помятостями на щеке. Это территория девочек, встреча была неожиданно неприятной, но очень своевременной.

— Тишуль, — позвала оставшегося додремывать боженёнка, — здесь Шигеру, облик поменять не забудь, хорошо?

— Ой, я и запамятовал…

Пока приводила себя в порядок, пыталась разобраться в эмоциях, путаных, как спагетти после перемешивания. За Киру рада. Это безусловно! Что бы там между ними ни произошло сегодня ночью, они продвинулись в своих отношениях. Девочка заслужила немного нормальной юности, как бы ни сложилась жизнь дальше.

А вот я сама, кажется, совсем не в норме.

Вчерашняя заново пережитая трагедия Сары всколыхнула воспоминания о собственной смерти, которые ждали своего часа, как послевоенный неразорвавшийся фугас. Страхи, плотно утрамбованные в подсознание более насущным — выживанием, вылезали и мучали. А сейчас вот, тщательно приводя себя в порядок, готовясь к новому дню во дворце, я отчетливо видела, что еще немного, и лишусь великого дара судьбы — второго шанса. Характер и воспитание никуда не делись, я опять позволила содеять это с собой. Сыграть на своем добродушии и навязать совсем ненужную ответственность за чужие проблемы. Чужие и, скажем прямо, совершенно неинтересные. Так больше не будет! Сейчас я не готова, надо дать схлынуть эмоциональной дурнине и… А что, собственно, и? А вот об этом и стоит подумать, только чуть успокоившись. Надо попробовать вырваться без драм и обид, а значит, пока спокойно едем во дворец.

Наше вселение в новые покои прошло практически без моего участия. Растения Кира и Дораш перевезут позже, девочка поклялась, что не даст зелени замерзнуть при перевозке. А вещей, как выяснилось, у меня и нет, даже ночнушки приличной.

Вместилище Сары забрал Ваен, поклявшись беречь пуще глаза, а осколок кувшина я со всеми предосторожностями вернула на место. Так захотел Лондар. Вдову Фукеш по всей форме представили величеству и остальным. Доброжелательность фантомного вельможи сыграла с Якобом и Отто злую шутку. Ну был один призрак, стало два, и что? А потом Якоб вспомнил-таки о репутации вдовы Фукеш и, как ни странно, зауважал меня со страшной силой. Смешно, ей-богу. Моя иномирность и слухи о том, что я на особом счету у небожителей, распускаемые Тишкой, нашего гения как-то не впечатлили. А вот то, что сама Сара Фукеш считает меня подругой, умника торкнуло. Как и принца Оннарваена, который стал регулярно появляться в нашем офисе. Сначала с брезгливым интересом наблюдал, как мы — Отто, Ваен и я — работаем над гроссбухами, сидел и довольно громко недоумевал, зачем голову себе цифирками забивать, когда для этого управляющие имеются.

Ваен терпел-терпел и вдруг отреагировал. Неожиданно резко. Неожиданно, потому что раньше его лояльность к брату была просто безбрежной.

— Не мешал бы, раз не помогаешь. Пока ты и твои дружки служанкам подолы задирали да слабеньких магичек запугивали, эти самые управляющие нас, Кергонов, радостно грабили. Мог бы и озаботиться проверкой, это твое наследие — не мое! Чему тебя учили только! — Ванька яростно вышептывал упреки, отведя брата в сторонку, а тот все косился на меня и Отто, не слышим ли. Я слышу, у меня бог в суфлерах.

Да чему его учили, бедолагу? Как ножкой в политесе дрыгать, мечиком махать слегка да с магией управляться более-менее, чтоб не навредил. Парня готовили в очередные жертвы, на случай, если папа не вовремя помрет. Вот эта страшная правда потихоньку-полегоньку начала доходить до в общем-то неглупого наследничка. Папа-то не бежит престол занимать, герцога спихивать, а что-то все обсуждает с казначеем. И, кстати, больше никого не принимает из Королевского Совета. Правда, там и осталось-то два обер-гофмейстера, это те два козла, которые дворцом управляют. Козла — это про капусту и огород. И по совместительству папеньки тех уродов, которые на меня напали. И военные еще, о них у государя, как понимаю, голова не слишком болит. Позицию герцога Дезгона и его мага, который, к моему удивлению, был главой ковена, мы знаем.

Казначей, Лондар и его величество планировали большой бада-бум на Королевском Совете. Но я не вникала в тонкости, оно надо?

У меня вон Сара неизвестно где бродит. Плохая из меня подруга — привезла и предоставила само́й себе. Не висеть же ей рядом, в офисе? Политика ее совсем не интересовала, а вот дворец — очень даже! Понятно, что фантому во дворцовых переходах ничего не грозит, но как-то тревожно.

— Ты меня звала! — Ох уж эти бесподобные утвердительные интонации, ни с кем не перепутаешь.

Быстро она вернулась.

— Я беспокоилась, что ты скучаешь, дорогая, вроде как бросила тебя. Хочешь, попрошу у Ваена твой нож, в храм сходим?

Его величество сегодня гулять не идет — занят наполеоновскими планами.

Конечно, Сара хотела!

Пока я брела к храму по гравийной дорожке, подружка плыла рядом и страдала от невозможности поделиться впечатлениями сразу обо всем. Суть ее метаний сводилась к тому, что дворец ей понравился, а люди — категорически нет. Жить здесь? Увольте! Новые впечатления, конечно, очень ценны и даже приятны, да эмоции вокруг просто отвратительны! То ли дело — семья, особенно сейчас, когда Тишенька и Дюшенька так увлечены новыми друзьями, Гунар при деле, а Кирочка — влюблена. Чувствами Шигеру Сара тоже была довольна, но в подробности не вдавалась. Правда, подобная вольность в интиме претила нашей аристократке, но такие вкусные эмоции, просто ах-ах-ах!

Новые мальчики, Отто и Якоб, неплохие. Она, Сара, конечно, понимает, что они тут карьеру делают, можно сказать — борются за светлое будущее, но… И столько в этом многоточии было всякого разного но, невкусно, короче. Зато Ваена парни очень уважают, а меня побаиваются. А что во мне, маленькой, такого устрашающего, добросердечное привидение никак не понимало. Я, впрочем, тоже.

В храм Сара заходить отказалась, обижена она на богов, и есть за что. Хотя если судить по Тишке, то творцы человеческие поступки оценивают как-то иначе. Или вообще никак, что тоже вероятно.

Сегодня я опять пошла прямиком к Сиштире — молить о Кире, за ее душевное спокойствие. Луноликая же у нас за здоровье отвечает, вот пусть и о духовном побеспокоится, а силы я не пожалею. Просила и поглаживала локоть бронзовой статуи, вливая синенькую.

— Пока у твоей дочки все хорошо. Зачем хлопочешь раньше времени?

Согретый моими прикосновениями локоть раз — и исчез из-под ладони.

— Глаза-то открой уже? — а вот это уже было сказано вслух, насмешливо так.

Живая. Действительно луноликая. Лицо круглое, полногубое, широкое. Не красавица, как Айшвари Рай, но очень даже, типаж тот же. Росточком с меня, но плотненькая и ладненькая, земная. Вот! Именно такой я себе представляла богиню Иштар, начитавшись приключений Таис Афинской. А одежда! Это же откровенное подтверждение, что и Землю, и этот неласковый мир создали одни и те же сущности. Всех одежек на ней — индийская кофточка-чоли и юбка по типу египетских мужских, открывающая пупок, только в пол, вокруг пупка — мурашки размером с чечевицу. И босая. А у меня пар изо рта идет и плащ на плечах.

А ну как простудится?! Да-да, я еще помню, как учила мелкого сморкаться. И нечего на меня тут зыркать. Ой, а глаза-то, мамочки! Видела однажды подобное в ювелирном, забежала дождь переждать. Таитянский жемчуг. Написано было — черный, но это не так, сумрачно-зеленый, он переливался всеми оттенками, как бензиновое пятно. Одежда, кстати, тоже «лунного» цвета, как оливковый перламутр.

Вот только еще одного божества мне в ответственность не хватало! Неужели опять «почему-как-зачем-дай попробовать»? Вот сейчас зажмурюсь, крепко-крепко, и все станет как было, ладно?

Фух, кажется, показалось… или она назад воплотилась быстренько. Но напугать успела. Пока жмурилась, я три варианта добывания теплой одежды придумала.

— Теперь я понимаю, почему Раштит так к тебе прилип и Рушат благоволит. Ты не боишься. И заботишься.

Ну да, если уродилась клушей, то боги за цыплят сойдут, дуре непутевой.

— Брат тебе еще не надоел?

Тишка? Мне? Да я с ума сойду от тоски, когда он уйдет. А ведь уйдет, Солнце — оно для всех.

— Как ты его только терпишь?

Да я и не терплю, я наслаждаюсь. Это в пантеоне он докучал, так это от безделья.

А сейчас мелкий занят, поднимает уровень огненной магии в гвардейских рядах. И пользу приносит, чем немало гордится, и пиарится. Что ему, такому обаятельному, стоит подбить кого помоложе на эксперимент — помолиться Раштиту, чтоб понимания огня добавил и силы, если можно. Кира-то так огнем владеет, что всем завидно. Кому, как не ей, подыграть брату названому, шуни ласковому?

— Ладно, иди, запаниковал уже Тишка твой, меня рядом учуял, сердится.

— Приходила-то зачем?

— Потом…

Это сколько ж времени я с богиней общалась, что все тело так затекло? Или она специально меня сковала? Чтобы в панику не ударилась, наверное. Вот ведь! Разминайся теперь. И мелкого успокоить надо, вон как распереживался.

— Да, мой хороший, все в полном порядке, нет, не обидела, только удивила сильно.

Глава 16

У нормальных людей внутричерепное давление повышается, а у меня внутричерепное бурчание. Тишкино. Недоволен он, видите ли, появлением сестрицы. А что он хотел? Вот был у нее прорву времени брат-докука, жить всем мешал, и вдруг не стало. Какая сестра не пойдет взглянуть, чем там дитятко тешится? Интересно же. Но мне кажется, что там что-то еще, не только любопытство. Ну да ладно, сказано же — потом.

— Зачем с-спешишь?

Об этот вопрос Сары аж споткнулась. Причем не фигурально. Действительно, куда мчусь? Зачем?

А незачем! Абсолютно! Три месяца несусветной гонки — и бац…

Матушка Аглая и Мирана незаметно отжали меня от плиты, они и сами целиком и полностью справляются. Тем более сейчас, когда окрепший, но еще не вполне трудоспособный отец Мираны был принят в штат. На подхват. Належавшийся на сто лет вперед, он жаждал деятельности. Мясо нарубить, овощи почистить, белье перестелить, да мало ли…

Мой же кухонный функционал теперь сводился к планированию меню и к добыванию продуктов. Да какое там добывание?! Неудобно даже. Шигеру организовывал выезд, потому как на дворцовых кухнях мы решили не появляться, дружно считая это ненужным риском. А потому — карета с большим кузовом-ларем для груза, списочек в потной ладошке и три сопровождающих. Два силовика — охрана. Да еще маг непонятного звания — для левитации покупок. Скукота! Вот завтра опять поеду с утра пораньше. А сегодня до конца дня уже и обязанностей нет, нечего мне делать, как оказалось. В смысле, для пользы работодателя. И домой спешить уже не надо, Сара рядышком плывет, не мешая думать. Завтра, максимум послезавтра, работа с Ваеном закончится, и что тогда? Да я даже на завхоза не тяну в этом хозяйстве!

И что мне делать, библиотеку искать? А потом требовать у генерала сопровождающих? Дамочка развлечься желает!

Во попала! Хотела зарабатывать не физическим трудом — н-на тебе, Нина! И самое противное, никто не виноват — вот где гадство! Ну и ладно! Буду Кире свитер довязывать! Заодно успокоюсь, очень это занятие способствует. Если только с психу ничего не напутаю и перевязывать не придется. А-ащщ, как я зла!

На входе в дом вездесущий дядя Бо предупредил, что в комнатах ждет посетительница.

Априлда! Только этого не хватало под такое настроение! Что ее занесло в мои покои, не знаю и знать не хочу! Тоже мне, ар-ристократка! Вломилась без спроса!

— Ваша милость! — гаркнула так, что от звуковой волны укроп всколыхнулся. Эта, мать ее, модистка не зелень рассматривала, а мое вязание, у кресла пристроенное! С перепугу Априлда аж присела и все выронила. Только обе спицы в руках остались и нитка! Поднять даже не потрудилась!

Все-таки есть в воспитании аристократов некий класс. Аж завидно. Посетительница уже взяла себя в руки, стряхнув секундную слабость, и перебила, приказным тоном:

— Что это за материал? Где взяла?!

А вот так со мной не надо. Не надо лить в огонь бензин тонкой струйкой.

— Я вас в свои комнаты не приглашала, высокочтимая Априлда. И отчет давать не мне. Потрудитесь объясниться!

Вот ведь! Понимаю — не права. Что несет, как Остапа, но утерпеть не в силах! Никак не может эта дама держаться со мной ровно и не включать барыню.

— Лакей сказал, что вы скоро будете. Я решила подождать здесь. — Вся такая самоуверенная. Воплощение высокомерия и апломба. Решила она. Ну-ну.

— Подождать? — Аж саму передернуло от снежной скрипучести в голосе. — Именно в моей комнате и непременно в мое отсутствие? И именно в то время, когда я всегда сопровождаю короля на прогулке? Очень странный поступок.

— Вам, милочка, должно быть, неизвестно, но такие вот гостиные и предназначены в том числе для того, чтобы дожидаться приема.

— Готова допустить, что вы в чем-то правы. Но это не повод портить мое рукоделие!

Модистка машинально накручивала зеленую нить на палец, спуская петлю за петлей, петлю за петлей, уменьшая уже связанное узорчатое полотно. Не так уж она уверена в своей правоте, раз так нервничает.

Эта мысль отрезвила.

Потому как нервничала посетительница из-за меня. Знаю за собой этот грех: стоит попытаться на меня надавить, становлюсь неоправданно агрессивной, если не сказать стервозной до потери порядочности. Срабатывает протестный рефлекс маленькой девочки, которую задергали упреками. Мама очень старалась меня воспитывать. Взгляд в сторону — попытка убежать, прыжок — попытка улететь. Вот и получилась дома паинька, а на свободе… Кобра Львовна, короче, получилась.

А посетительница, осознав, что делает что-то не то, уставилась на свои руки. И уже вдумчиво дерг за нитку, дерг, дерг, дерг. Исследовательница доморощенная. Любопытно наблюдать, как уменьшается связанное? Не повезло ей сегодня нарваться на меня такую, внутренне взъерошенную.

— Положите мое рукоделие на место, Априлда, и скажите уже, что вас привело.

Вот, молодец, Нина. Так и надо было сразу. Твердо, спокойно и требовательно, а не во всю глотку гаркать…

Чтобы поднять вязание с пола, пришлось вызвать лакея. Мне подобрать не трудно, но тут дело принципа, а аристократке подобное и в голову не пришло. Душевного спокойствия мне это не добавило. Еще один щелчок по простодырости. Ведь если бы не была так зла, сама бы все подняла не задумываясь.

Априлду, оказывается, Ваен вызвал. А ему понятно кто нашептал о моих трудностях. Вот дурацкая ситуация. Одежда нужна до зарезу. Можно было бы завтра на рынке что-то спешно прикупить, но с моими сопровождающими по лавкам не побегаешь. Общаться же с модисткой не хотелось так, что хоть визжи!

— О, его выс-сочество не забыл о моей прос-сьбе! — Сара внезапно стала вполне видимой и приветливо взмахнула одежками. Затем представилась по всей форме и продолжила как ни в чем не бывало: — Ну что же вы, голубушка, столбом застыли, вос-сьмите себя в руки! Не знали, что бывают духи? Соберитесь! Нам необходимо обсудить важные женские мелос-си, пока не пришли мус-сины.

О, спасибо, дорогая, за доставленное удовольствие! Вид растерянной аристократки, забывшей о спеси и не знающей, как себя вести, это именно то, что нужно для поднятия настроения. Подружка моя расхулиганилась и натурально подмигнула, дескать, знай наших.

А я что, я — ничего. Предложила дамам сесть. И даже чая попросила принести, после выброса адреналина очень пить хотелось. Сара взяла беседу в свои руки, вывалив на Априлду горькую правду о том, что у бедной меня совершенно нет одежды. Только исхитрилась так вывернуть, что это не нищета виновата, а желание спешно отправиться служить величеству. Кто бы мог подумать, что я такая верноподданная!

— Дорогой Нине необходимы ночные принадлежности, белье. Пять комплектов для начала хватит. Далее, пеньюар, домашнее платье… — Список был довольно пространным. А Сара-то хорошо подготовилась. М-да. И мое мнение снова попытались не учесть. Априлда, уже вполне овладевшая собой, как ни в чем не бывало обсуждала с привидением фасончики и фактуры, не давая мне и слова вставить. Ну и зря, сама подставилась.

О, это была славная битва! Право на пижаму я себе отвоевала! Эскиз прилагается. Королевская модистка едва в обморок не хлопнулась от такого попрания устоев. Не хлопнулась, купилась на обещание объяснить принцип вязания. Ха, не буду я спать в многослойном мешке с рукавами! Кто меня из него по утрам выпутывать станет? И в качестве домашнего наряда у меня будут блузки и юбки! И не куполообразные чудовищные шедевры с подолом в семь погонных метров по окружности, а нормальной ширины, чтобы было удобно и не умереть при надевании. Какое расточительство столько лишней ткани тратить, а потом таскать на себе все эти фалды, складки и защипы. Тяжело же! Бр-р.

Процесс вязания привел Априлду в восторженный шок. Из тонкой нитки — и такое полотно толстое получается, но та-ак медленно! Ну и что? Это приятное занятие, чтоб порадовать близкого человека. Да кто бы меня послушал. Вязание отобрала, на коленях расправила и замерла. Я хотела было возмутиться, но Сара одернула — не мешай, дескать, магичит.

Жалко, конечно, но ничего у Априлды не вышло. Но это неважно! Я еще помню, как она карманы прямо на надетом платье сформировала. Гениально! Но неудача модистку нисколько не огорчила, даже раззадорила.

— Вот научусь сама вязать, тогда получится.

— А что должно было получиться?

— Увеличение полотна, что же еще.

Тоже мне, Варвара-краса[3], хотя и я бы не отказалась от такого умения договариваться с материалом. А еще я бы не отказалась от того, чтобы посетительница наконец ушла. Эмоциональные качели уже вымотали сегодня, а день еще не закончен.

Как будто подчиняясь моей мысленной просьбе, визитерша вдруг засобиралась уходить.

— О, госпожа Нина, — Априлда собирала эскизы, суетливо так собирала, даже удивительно, — уж простите за то, что я так неловко с вашим вязанием обошлась. К вечеру у вас уже будут вещи первой необходимости. — И со степенной торопливостью двинула на выход, как будто подгонял кто.

Дверь еще не закрылась, а Лондар уже явил себя. Прозрачный, почти невидимый, но весьма довольный. Теперь понятно, почему у Априлды так внезапно обострение деликатности случилось — призрачный приятель поспособствовал, пощекотал дамочке нервишки.

— Спасибо, господин Ферро! Держите! — и протянула шарик синенькой. На ладони. Угощение Лондар предпочитал брать исключительно из рук и всегда был предельно деликатен. А ведь сейчас он, можно сказать, истощен, если судить по степени прозрачности.

— Что случилось? — Сара уже вполне освоилась со своим собратом по несчастью и позволила себе некоторую фамильярность. Понятно, что ее интересовала причина повышенной «нематерьяльности» нового знакомца.

— Мирил его величество с сыновьями. Принц Оннарваен ревнует брата. Бедный мальчик. Такой бесполезный вырос!

— Королю с-следует поторопиться с его обучением. — Подруга тоже была полна сочувствия.

— Это если он захочет учиться, Сара, дорогая. Сейчас Фрацваену просто недосуг, а потом, когда все утрясется, принц может и не захотеть, — Лондар говорил так, как будто точно знал: нет, не захочет.

Скорее бы уже «все утряслось». Может, зря я сюда сама переехала и семью перетянула? Гроссбухи закончатся скоро — и что мне делать?

Вот не понимаю, что они, власть предержащие, тянут! Рычаги давления вроде есть. Молокососы папаш подставили. С недоимками по налогам обер-финансист разберется на раз. Не пора ли выходить из тени? Королю этот вопросец не задашь, а вот Лондару — вполне.

— Понимаешь, детка, его величеству необходим красивый жест…

Ну да, ну да, красивый жест, как же. Финт ему нужен, лучше — с чужими ушами. Потому как реальной силы у короля, кроме потихоньку восстанавливающейся магии, нет и не скоро будет.

— Понимаешь, надобно показать Совету не только, как Дезгон плохо управлял страной, а и то, что Кергон сможет лучше. Мол, король только вышел из болезни, и раз — решил проблему. А пока Фрацваену предложить Совету нечего. — Лондар пожал плечами, дескать, придется потерпеть.

А-а, понятно! Ну это мы зараз. Договор с горными людьми подойдет? Вот только проконсультируюсь с Некриром, прежде чем идти с предложениями к королю. Чувство такое гадостное, как будто я собираюсь себе свободу так выкупить. Но это сермяжная правда, и нечего тут интеллигенствовать. Сказано — сделано.

Лондар потребовал и его взять на переговоры, добывание его вместилища-черепка заняло некоторое время. Оказывается, «радиус действия» привязки весьма велик, но на улице фантому находиться тяжело. Кстати, южные части дворца он тоже посещает редко, потому что да — утомительно, долго восстанавливаться приходится. Читай — питаться всякой дрянью.

— Да-да, я дома вполне до калитки дотягивалась, но сил тратила уйму. — Сара поддержала коллегу в желании иметь подстраховку. Да, помню, как она живой изгородью управляла, защищая вход.

Два сомнительных момента отравляли весь энтузиазм: во-первых, неудобно без подарков, ведь решение пришло спонтанно, во-вторых, а куда, собственно, вызывать? Где я могу устроить встречу тайно, чтобы раньше времени короля не обнадежить и Ваена не спалить? Он, как я понимаю, про контакты с рушами папе ни гу-гу.

— Вама, в храм иди, там никто чужую магию не засечет, — совет Тишки был как нельзя кстати, — и Гунара я сейчас пришлю. Одна не ходи. Слышишь?

Видали? Гунара он пришлет! И этот распоряжается! Но зато по делу и очень трогательно.

Да, дождаться дядюшку — хорошая идея. Ибо уже смеркалось и в храме совсем темно. Если бы не светляки дядюшки, было бы неуютно, мягко говоря. А так можно, не боясь сшибить статуи богов, пристроить камень-артефакт подальше от ценных скульптур. Послала зов и отошла. Давно хотела посмотреть, как руши из камня выходят, вот, сподобилась присутствовать при таинстве.

Опять загудело, как при приближении поезда метро, одна из плит пола едва заметно посветлела, теряя непрозрачность. Момент, когда камень сменился зевом прохода, я упустила, показалось, что бронзовые боги шевельнулись. Зато как из него поднимаются руши, плавно, словно на ленточном эскалаторе, увидела очень хорошо. Свет, хоть и совсем неяркий, струился из-за их спин и мешал рассмотреть прибывших, но узнать старика Некрира было нетрудно. А рядом, само собой, его внук Рорир. Гунар тут же убавил свет.

— Добрый вечер, детка! Гунар, приветствую! — Некрир внимательно осмотрелся, видимо выискивая, куда бы присесть.

Черт, как я не догадалась позаботиться?! Но старик не растерялся, устроился на невысоком постаменте у ног статуи Рушата.

— И вам всех благ, уважаемые! Извините, что позвала так внезапно. Честно сказать, это было спонтанное решение, просто доверилась чутью. И даже речь не заготовила.

Ох, как неудобно получилось. Так стремилась, и на тебе, растерялась!

— Позвольте представиться. — Фантом был почти не виден в едва тлеющем свете, наверное, поэтому руши особой тревоги не выказали. — Меня зовут Лондар Ферро. Так уж вышло, что благодаря знакомству с этой барышней я имею честь и удовольствие служить советником его величества Фрацваена Кергона.

Дальше самопровозглашенный советник очень коротко и последовательно объяснил, что величеству нужен договор с горными людьми. В первую очередь как политический ход, чтобы поднять свой давно утраченный авторитет.

В изложении бывалого вельможи такой простой, казалось бы, мотив звучал как-то особенно значимо и несколько цинично.

— Хорошо. — Некрир был неприятно удивлен и не особо это скрывал. — В чем интерес короля, я понял. А что нужно тебе, детка?

Ох и умный же дед! Обожаю его! С таким можно быть только предельно честной.

— А мне нужна свобода, уважаемый. Я отчаянно надеюсь, что его величество перестанет во мне нуждаться, когда вернет себе трон. И я смогу вернуться к прежней жизни. Я и моя семья. Если они, конечно, захотят.

— Решила нами откупиться от службы королю? — Голос Некрира был немного грустным.

Как жаль, что его лица почти не видно. Огорчать этих чудных людей, которые так тепло меня приняли, не хотелось до жути. Такой беспринципной поганью себя почувствовала. Только бы не расплакаться! Надо просто зажмуриться покрепче, до калейдоскопных золотых разводов перед глазами, и перетерпеть этот позор.

— Тебя все-таки загнали в угол, да, подруга? — Рорир был великодушен настолько, что даже подошел поближе, он-то видит в темноте лучше, чем днем, моя мимика для него не секрет.

— Ты не сделала ничего плохого, детка, просто…

— Просто использую вас в своих целях!

— Ну-ну, милая, не надо так расстраиваться. Твои цели практически во всем совпадают с нашими. Так почему ты чувствуешь вину?

— Наверное, потому, что она порядочный человек. — Лондар опять перетянул внимание на себя и захихикал. — Нина, скажи, о чем ты сейчас подумала? Ну скажи! Я уловил, что ты сейчас чего-то истово пожелала. И пожелание направлено на меня. Что ты мне пожелала? Что?

— Здоровья…

Вот же ж. Так смущает! Сама понимаю, что сглупила, привычка сработала. Смеются они… Но я не против немножко побыть клоуном, раз всем так весело.

— Нин, — посерьезнел Рорир, — как ты себе представляешь эту встречу? Ну, между нашими и вашим королем? Он придет сюда? Согласится сидеть в полумраке? И что мы вообще можем сказать друг другу?

— Рор! Да то же, что давеча говорили мне! Неужели вам нечем торговать? Думаю, что только на стекле, грибах и ваших тканях можно сделать отличный взаимовыгодный оборот! А у вас же еще и полезные ископаемые…

— Да-да. Минералы! Я бы прикупил для создания артефактов. Те, что удается найти людям, совсем дрянного качества. — Ну слава богам, Гунар включился в беседу. — А со светом, думаю, тоже можно решить. Сделать простенький артефакт, чтобы видеть в темноте, вполне возможно. Я бы взялся, раз его величеству сокровищница пока недоступна.

— Нет, это не выход. Тогда встречу придется организовывать затемно, а артефактов понадобится много. Не проще ли изготовить очки светозащитные? Без всякой магии. И тогда руши смогут выходить на поверхность! Рорир, вы сумеете сварить коричневое или черное стекло?

— Ты такая же, как Норд, детка. Любишь придумывать немагические приспособления. — Голос Некрира был так ностальгически ласков. Мне опять перепало от заслуг моего предшественника-иномирца и названого предка. Норд-Николай, светлая тебе память.

Защита для глаз у рушей, конечно, была. Не могло не быть, раз имеют дело с металлом и варят стекло. Конечно, они научились защищать свои чувствительные глаза, работая с огнем, очень ярким огнем! Только не очками, а полумасками. Для общения с наземными дельцами это неприемлемый вариант, а вот очки… Могло и сработать. С меня, как водится, эскизы.

Договорились, что на встречу с королем мои друзья прихватят что-нибудь эдакое. Из стекла, металла и поделочного камня.

— И одежду ему подарите, одежду! Как у вас, только размер как на Ваена. Сможете? — Сама понимаю — это хулиганство, но чую, что это правильный ход. Король оценит.

Я бы для всех своих такую прикупила, включая себя. Думаю, что это вполне равноценная замена спортивному костюму. Если король не налажает на переговорах, то у меня будет такая возможность.

Слава богу, что все хорошо закончилось и неудобства с отсутствием гостинцев не случилось, зато стоило оказаться в своих покоях, как грянул гром.

— Нина! Почему я лишь сейчас узнаю, что тебе так плохо?

— Потому что, дядюшка, только не сердись, пожалуйста, я лишь сегодня это осознала. И речь идет исключительно обо мне. У остальных-то все хорошо!

— А ты спрашивала?

— А что тут спрашивать? У тебя теперь практика образовалась. У Киры — любовь, у мальчиков свои важные занятия. А мне здесь тошно.

— Ну, положим, пациентов я себе везде найду. Тесное общение мальчиков со взрослыми солдафонами лучше бы ограничить. Молоды еще. А Кире совсем неплохо бы убраться из дворца, пока на нее не открыли охоту желающие выйти замуж за генерала. Малышка, безусловно, умеет держать себя в руках. Но вдруг провокация, и она прибьет кого-нибудь из нежных дев? Представляешь, что начнется?

Ой, мама! Где была моя голова?!

Где, где, страдала, что «чиферки» скоро закончатся и скучно станет. Вот балда!

Глава 17

Все! Я иду на «вы»!

Появилась цель, и истеричность исчезла как корова языком слизнула. Началась разработка плана Б. С Гунаром в качестве источника здравого смысла и Сарой в качестве тормозного механизма. Естественно, и Лондар тут же — в роли адвоката дьявола, он представлял интересы короля.

С рушами мы договорились о встрече через три дня. В идеале — я обеспечиваю присутствие величества. Но это только в том случае, если он согласится нас отпустить. Дюш и Тит, весьма вероятно, будут против, но им придется смириться с моим решением. Я за Дораша перед дедом отвечаю. А Тишка, ну, его контролировать можно ровно в той степени, в которой он сам позволит.

— Вама! Я с тобой пойду!

Ну вот и славно. Счастье есть!

Априлда, казалось, готова на что угодно, даже с призраками задружиться, лишь бы побольше времени проводить в наших апартаментах. Вот Сара и пользовалась, выспрашивая слухи, которые ходят вокруг Шигеру.

Слухи, конечно, были, в основном — ужастики. Репутация у рода Рой была… пикантной. Дескать, никто из мужчин этого дома не чурался с плеточкой побаловаться или, там, щипчиками раскаленными. Мало того, владела эта магическая семейка неким методом дознания, о котором даже Лондар, стоявший у истоков становления власти Кергонов, рассказывал с придыханием. О подробностях не говорили, видно, некому. Ну прямо Малюта Скуратов, ага. Чушь все это, как по мне. Чушь и досужие домыслы. Даже если Шигеру и был заплечных дел мастером, то от нужды, а не по велению сердца. Иначе Тишенька бы предупредил, он Киру любит. Да и Ваен тоже. А еще говорили о преданности всех без исключения Роев роду Кергон.

Интересная инфа тоже была. Постоянных любовниц у Ши во дворце аж две. Вдовые дамочки, матримониального интереса не представляющие и занятые перманентной войной друг с другом. А и пусть воюют, лишь бы против нас не объединились. Слухи про Киру в бомонд уже просочились, это факт, но им, слухам, никто особо не верит. Чтобы один из самых видных женихов королевства — и вонючая степнячка… Фи какое фу!

Это хорошо, это нам на руку. Было бы! Не зайди Кира в гостиную во внеурочное время. Вот и сбылось желание Априлды взглянуть на предмет пересудов.

Какая женщина не увидит, если другая счастлива?

Кирюша сияла здоровьем и пробудившейся чувственностью. Обычно неуклюжая, как и все чрезмерно рослые девицы, сейчас она струилась как вуаль на ветерке. Честно сказать, я сама впервые увидала ее такой. Завидовала ли я названой дочери? Пожалуй, да. Хотелось ли мне таких чувств? Пожалуй, нет. Первая и единственная моя безответная любовь, которая пережила три попытки создать длительные отношения с другими мужчинами, отмирала очень долго и мучительно. Но Кира! Это воплощение ликующей влюбленности будоражило странные надежды.

— Нинуль, — ох, у девочки и голос изменился, манкий такой стал, — Дюш принял зов от деда. Они возвращаются. Дня через два будут.

О! Это тревожная новость. И долгожданная. Генерал мечтает о роте степняков для охраны короля. Неподвластной Совету, отдельной силовой структуре. А нам с Кирочкой важно, есть ли у того серого, магистра Асгейрра Трофа, способности к шаманской магии. Правильно это или нет, но именно его я почитала главным противником. Хотя бы потому, что он не связан личной клятвой королю.

Тишка на вопрос об истинной опасности магистра отмолчался. Он вообще скуп на инфу о том, что происходит в головах других людей. Кодекс божественный блюдет. Это я уважаю, Тит и так нас балует.

Лондар показал себя истинным вельможей и джентльменом, почву для беседы с величеством подготовил качественно. Только один нюанс не учел. Ваен.

Король очень огорчился тем, что сын не до конца откровенен. Умозрительно он понимал, что обещание есть обещание. Но отцовские чувства… Понадобилось очень много хитроумной демагогии, чтобы успокоить обиженного родителя. Ванька и так показал себя на диво преданным сыном, разве нет? Пришлось даже намекнуть, что если бы в свое время король не был столь самоуверенно-безответственным, то парень сейчас налаживал бы свою жизнь, получая положенное содержание, а не разъезжал с инспекцией по отцовским владениям. И вообще, если бы не эти вояжи, мы с Ваеном не познакомились бы. Дальнейшую цепочку проговаривать не стала, сам умный.

За идею договора с рушами Фрацваен ухватился как утопающий за спасателя.

— Раз вы не хотите, дорогая, служить мне, то удерживать не стану. Хотя, признаться, не понимаю, чем вам дворец не угодил. А о перспективах, которые вы готовы потерять, и говорить не стоит.

— Спасибо, ваше величество. Для комфортного существования во дворце нужно знать правила этого самого существования. Честно сказать, жаль времени и сил на изучение. Я не амбициозна.

— Это вы-то не амбициозны, голубушка? Не смешите. Сын рассказал о вашей контрабанде.

— И что тут амбициозного? Всего-то попытка помочь друзьям. Ну, и самой внакладе не остаться.

— Надеюсь, вы все-таки не сразу ухватитесь за возможность уйти, а поможете и мне. Заключить договор.

Да куда ж я денусь. И не ради величества. Ради рушей.

Вот и пригодились наши с Ваней гроссбухи. Теперь мы точно понимали, какими товарами из своих поместий и в каком количестве Кергоны могут начать торговать. Даже моя настоятельная рекомендация договора именно с родом Кергонов, а не с королевством Хариг была принята. Так обеим сторонам спокойнее.

— Вы в очередной раз меня выручаете, дорогая. — Король поглаживал мою руку, лежащую на сгибе его локтя.

— Не задаром же, ваше величество. — Процентик с продаж Ваен сам предложил, без всяких просьб. И льготу на торговлю с рушами, если найдется, чем их заинтересовать. Ха!

Фантомы незримо сопровождали меня и короля на традиционной прогулке, как до этого — в поездке за продуктами. Алчные эмоции рынков моим гурманам не понравились, что очень-очень грустно. Я уеду, и некому будет подкармливать великодушного призрака. Разве что он пожелает последовать за моей семьей. Но это маловероятно, слишком уж Лондару по душе то, чем он сейчас занимается. Политика. И при жизни она тоже нравилась.

Не слишком деликатная просьба разузнать, что там делается в стане врага, энтузиазма у Лондара не вызвала, ведь именно подслушивание привело его к гибели. Сильный маг, он нашел местечко, где можно проткнуть защитный купол-глушилку, под которым создавался альянс против его патрона. Проткнул. И даже что-то там такое услышал. Но воспользоваться полученной инфой не успел. Всегда найдется более сильный или умелый. Особенно среди тех, кто специализируется на охранной магии. Настырного помощничка не в меру принципиального члена Совета просто заманили в подвал. Запиской, надушенной знакомыми духами. Некая неприступная дама сама назначила свидание. Да-да, в подвале, где складировался старый фарфор. Ведь наш вельможа слыл ценителем, а об этом хранилище не знал. Потом удар по темечку — и темнота. Очнулся в сундуке на острых осколках фарфора, которые причиняли весьма сильную боль. Без толики магии. Без доступа воздуха. Без толики надежды. Смерть от удушья не так страшна, как гибель Сары, но и легкой ее не назовешь.

Вывод напрашивался сам собой: призраком становится маг, умерший насильственно и тяжко, а главное, очень небыстро. Гунар подметил еще одну деталь. И Сара Фукеш, и Лондар Ферро очень любили жизнь. И не хотели оставлять нечто важное. Для Сары это был ее обожаемый дом, а для Ферро — невыполненная клятва. Очень порядочный человек!

Больше о подслушивании речь не заводили.

Правда, у Сары таких моральных ограничений не было, поэтому она разузнала, что казначей уже расшевелил гадюшник, сиречь Королевский Совет. Теперь все меряются суммой недоимок, ну и собачатся, как без этого. Были ведущие дома королевства, а теперь раз — и банкроты. В высшем свете начинает набирать силу волна расторжения помолвок. Родственники и ставленники членов Королевского Совета стремительно теряют матримониальную привлекательность, зато наш Шигеру становится завидным женихом.

Как и Оннарваен. Этот товарищ, было утративший прежний апломб, вновь воспрял духом. И вовсю наслаждался вниманием дам и барышень, ранее его игнорировавших. Теперь-то он как бы истинный наследник, а не жертвенная овца. М-да.

Под ногами не путается, не оскорбляет, и ладно.

Генерал же ажиотажа вокруг себя и не замечал и, как Кира, не светился, но среди своих увлеченность амазонкой не скрывал. А свои — вся королевская гвардия. А еще — маялся ожиданием встречи со степняками. Дораш, как единственный достоверный источник информации о племени, уже прятался от него. В моих покоях. Они с Тишкой, расположившись прямо на ковре, играли в шашки. Рукастый дядя Бо смастерил. Только не кругленькие, а просто кусочки дерева, темные и светлые. Какие получились. В шахматы не играю, в карты — плохо, а вот в шашечные уголки моим «геометрически настроенным» мозгам — самое то. У Тишки с логикой совсем напряг, хоть он и бог. Зато играл честно, обещал не подсматривать и не подсматривал. С представлениями о чести у мелкого было все как надо. Вот Дюш замер с поднятой деревяшечкой, напрягся, улыбнулся и заявил:

— Дед зовет!

Помчались к дому Сары. А там, во дворе, уже кочевничий бивуак. Кибитки. Беспокойные всхрапывающие кони. Костры, салютующие искрами. Запах жареного мяса. И огромные мужики в бурнусах, которые даже в ночи выглядели яркими. Много мужиков, которые уставились все почему-то на меня.

— Не пугайся, вама, им просто странно, какая ты маленькая. — Дораш держался рядом, хотя я чувствовала его желание сорваться на поиск деда.

Дед вышел сам. Старый Халах коротко обнял внука, внимательно в него всмотрелся и, кажется, остался доволен. Киру, а вместе с ней и меня, приветствовал как родных, демонстрируя соплеменникам свое отношение. Мудрый. Сразу дал понять, что мы неприкосновенны. Вот еще Шигеру бы это объяснить, чтобы желваками не играл на каждый заинтересованный взгляд.

— Очень рада вам, уважаемый, — начала приветствие с поклона, — прошу прощения, что не встретила подобающе. Мы сейчас не живем в доме.

От моих извинений дед просто отмахнулся.

— С ума сошла, девка, нас больше двадцати. Не по силам тебе такое гостеприимство. Вот поедим и поговорим о деле. Это, что ли, твой генерал, которому воины занадобились?

Над ухом послышался тихий, но отчетливый шепот невидимой Сары:

— В мыльню приглас-си. Скажи Ваену, чтобы снял сторожевые заклинания.

Ну что ж, это хороший ход. Совместить переговоры с помывкой.

Глава 18

Халах, уже бывавший в нашем горячем бассейне, искренне обрадовался.

— Это куда лучшее гостеприимство, егоза, чем приглашение под крышу. — Хитрый дед быстро установил очередность.

Отдыхать и греться идут по пять-шесть человек. А мы пока побеседуем. И нечего тут командовать, ничего он не старый и вполне дождется последней очереди. Ну да, здесь тоже есть резон: и дела обговорить на энергичную голову, и поплескаться потом, не беспокоясь об ожидающих. Вон как с Гунаром переглядываются. Я уж и подзабыла, какие из наших стариков кореша завзятые получились. Им бы еще Некрира до кучи… Если Халах захочет, могу организовать.

— Сам могу, но за предложение спасибо, егоза. — Дед с усмешкой наблюдал, как я пытаюсь усесться на толстенном войлоке в своем дворцовом платье. Ну вот, уселась, наконец, пышные серые фалды вокруг разложила, чисто сыроежка перевернутая. Мясистая шляпка из ткани, и посередке я торчу, ножку изображаю. Тишка подкрался, сброшенный было плащ накинул на плечи и слинял. Старый шаман только головой покачал. Он-то знает, кто есть наш мальчик на самом деле. Лихо Тит тогда Дорашева отца шуганул, сегодня этого противного степняка не наблюдается.

— Как поживает почтенный Фарх-ар? Я ожидала, что он приедет навестить сына.

Вроде безобидный вопрос о папе Дюша вызвал усмешки у огромных мужчин, ненавязчиво подсевших на нашу кошму. Этим двоим Кира улыбалась радостно и открыто. Понятно, знакомцы по визиту в степь. Один в однотонном терракотовом бурнусе, таком же, как у Халаха. Значит, шаман. Второй — воин.

— Зятьку теперь не до старшего сына, он двух своих беременных жен обхаживает. Да еще принял осиротевшего племянника младшей жены. Теперь не до разъездов.

В голове довольно хохотнуло Тишкиным голосом. Не подвела Сиштира, организовала своевременные беременности, как Тит и обещал, выкупая свободу своего друга.

Тот, который воин, звался Мирах-ар. Командир будущих лейб-наибов, так понимаю. Ведет себя властно, с шаманами запросто, в экономных движениях видна многолетняя выучка. И сел зачем-то напротив. Вглядывается, как будто я ему задолжала. Бр-р.

— Почтение тебе, горожанка Нина. И благодарность за продукты и вещи. — Неловко, право, всего-то один раз и сподобилась послать, потом Ванька со своими проблемами навалился. — Жена особо радовалась полотну и иголкам. Я люблю, когда моя Сейна довольна, а потому прими, — и вытаскивает из-за пазухи нечто пушистое, как хвост песца.

Подарок протянул, хоть и не вставая, но с поклоном и двумя руками — у наших, земных, азиатов тоже такое есть, вроде как особо почтительная вежливость. Приняла так же, в две руки, да с поклоном низким, как только противное платье позволило.

— За пяток иголок столь ценный дар! Не слишком ли это, уважаемый Мирах-ар?

— Не за иголки! — вступил в беседу тот, что в шаманском бурнусе. — За душевный порыв. И за подаренную надежду. Меня зовут Лограх.

О-о-о! Лограх! Один из тех, кто снимал поводок с Киры и вступился, когда она прибила на поединке своего родственника. Самый сильный шаман в степи!

— Благодарю уважаемого Лограха за доброту к моей названой дочери. Если я могу что-то сделать для тебя, старший шаман, только скажи!

— И женой в мой шатер войдешь, маленькая горожанка?

Женой? К этому йети задвухметровому? В шатер? Обхохочешься! Но прия-атно-о-о… Кира сидит спокойно, глазки щурит, предвкушая забавное. Знает мамочкин характер. А мужчины мои поднапряглись.

— Ты красивый! — Лицо нахрапистого степняка было, действительно, приятным, и похвалу он принял с удовольствием. — Пошла бы не задумываясь, если бы собиралась мстить. — И ручками развела, дескать, смотри, зачем великому шаману такое мелкое недоразумение. — Но я благодарна! Потому избавлю тебя от несчастья.

Степняки сдержанно похохатывали, а Лограх слегка хлопнул себя по лбу и протянул в мою сторону открытую ладонь, ту, которой хлопал. Так Дораш частенько делал, вроде как должное моему уму отдавал.

Ну правда, что мне с этим гигантом делать, ждать, пока наклонится? Он же здоровый и устрашающий, как боксер Валуев, только красивый и раскосый. Все, что я сама смогу, это в подбородок чмокнуть. В прыжке. А если не допрыгну и врежусь, будет сотрясение мозга. Не моего калибра мужчина. Даже крупный Ванька по меркам этих степняков совсем некрупным оказался, но и он мне великоват. Не нравится. Не нравится голову запрокидывать, чтобы в лицо посмотреть.

Посмеялись, и хорошо. В круг сидящих на кошме поставили жаровню, ту самую, подаренную в первый день знакомства со степняками. Видно было, что ею пользуются постоянно, а не достали по случаю, чтобы дарителю приятное сделать. А на жаровне, в которой едва тлели угли, огромное блюдо печенного на углях мяса, такого пахучего, что рот мгновенно наполнился слюной. Появились пиалки и зазубренные палочки, заменяющие вилки.

Еще больше смеялись, когда заговорил Шигеру. На ихнем, степняцком. Уважение проявил, так сказать. Гости попытку вежливости засчитали, пряча ухмылки в складках бурнусов. Надо полагать, произношение Дораш с генералом доработать не успели.

— Говори на родном, Шигер-ар. — Лограх дипломатично указал собеседнику на пустеющее блюдо с мясом. — Так зачем тебе понадобились степные воины?

Шигеру был предельно честен, описывая обстановку вокруг короля. То ли уважение к будущим соратникам и отменным воинам проявлял, то ли допускал, что те почуют ложь. Правила мужских игр всегда были для меня ребусом, хоть и проработала всю жизнь среди этих загадочных существ.

Воины племени Пятнистого кота служить были согласны. И клятву дать тоже. На период договора. Взамен затребовали оплату золотом. По десять больших золотых кергонов на каждого. В год. Даже по моим меркам это сущая мелочь, когда речь идет о телохранении государя.

Ваен тихонько и облегченно вздохнул и вступил в беседу.

— Решено! Два золотых! — И через мхатовскую паузу: — Каждый месяц.

— А ты кто такой, чтобы подобные обещания давать?

Мирах прикинулся, что Ваена ему не представляли. Померяться самцовостью, дело святое, это я усвоила давно. Но троллить Ваена не дам! Не успела придумать что-нибудь язвительное, как вмешалась Сара. Она метнулась к командиру будущих лейб-наибов прямо из жаровни, с которой уже унесли пустое блюдо.

— Жалуеш-шься на память, с-степняк?

В отсветах тлеющих углей белесо-прозрачная плоть подружки смотрелась столь зловеще, что даже я впечатлилась. Мирах-ар опешил и слегка отшатнулся. Это выглядело… Сальвадору Дали понравилось бы, короче. Из ярких углей торчит фантом красивой женщины и, трепеща одеждами, отчитывает огромного дядю. А у дяди легкий шок наблюдается. Старший шаман похлопал товарища по колену, успокаивая.

— Итак, принц, за год службы вы обязуетесь выплатить 528 золотых?

— Почему 528? Разве не 480?

— Потому что двадцать бойцов, командир и я. Вы же просили шамана в усиление.

Шигеру довольно гукнул, радуясь тому, что получил больше, чем хотел, а меня донимал вопрос: насколько талантлив должен быть Дораш, раз он такую развернутую инфу деду отправил, скромно называя ее зовом? Ведь не просто попросил приехать, а четко объяснил, чего ждут от этой встречи венценосные. Ой, мама! Неужели у него совсем нет магии?

— Я над этим работаю, вама, не беспокойся…

— Странно, — Ваен, казалось, был совсем не обескуражен своим просчетом, — обычно командиры и сопровождающие маги получают больше рядового воина. Почему вы не настаиваете на надбавке?

— Потому что взамен я, старший шаман племени Пятнистого кота, прошу разобраться с беспределом мытников на переправе.

Ой, точно! Моя контрабанда же появилась именно из-за бесчинств солдатни на этой загадочной переправе.

— А как вам вообще удалось провести двадцать воинов через заставу?

Шаманы переглянулись с такими улыбками, что у меня зубы заныли как от ледяной воды.

— Мы сильные шаманы, — такая простая фраза, так спокойно прозвучавшая, а сколько в ней невысказанного! Даже мне было понятно — смертоносная лавина кочевников не хлынула в мирные предгорья Харига, только потому, что… не хотела. Вот так.

— Сам поеду! Сам разберусь! Перетоплю всех в Мируве, даже вешать не стану! — генерал Рой бесновался.

Он по-прежнему мирно сидел на плотном войлоке, но расплескивал вокруг такую силищу, что хотелось куда-нибудь в противотанковый окоп заныкаться. Кира осторожно переползла к нему за спину, прижалась щекой, обняла.

— Остынь, генерал! Порядок навести нужно, но виновные в столице. С нашей стороны угрозы нет. — Мирах-ар, похоже, даже сочувствовал коллеге.

Слово пока осталось невысказанным, но было услышано всеми.

— Ши, — домашняя фамильярность сгладила напряжение в подвздошье, — а как ты планируешь провести двадцать два вооруженных человека во дворец? Гарнизон не возмутится?

Мужики заулыбались. Да, вопросец глуповатый, но зато все расслабились.

— Честно сказать, Нина, я не знаю. Готовился к переговорам, а тут уже отряд.

Угу, которой надо скрытно расположить на охраняемой территории, организовать постой, питание, тренировки! Отдых, в конце концов! Мысли забегали, как встревоженные муравьи. Так, что мы имеем? Комнаты, в которых сейчас хлам…

— Нин, Нин, не напрягайся. — Ваен перебрался поближе, укрыв полой своего плаща. — Как только Мирах-ар даст клятву, отец начнет действовать. Долго такую силу все равно не утаить, да и не надо — стратегически глупо.

Провести-то их как? Чтобы мирно? Вот вопрос!

— Вама, я попросил брата, он разрешил.

Спасибо, мой хороший!

— Мне тоже дворец надоел, ты грустная, а я так не люблю!

Аж ком в горле встал. Вот выпутаюсь, и будем делать весну. Да, солнце? Ну, очень хочется верить.

— Халах-ата, — позвала по-родственному, — а приглашайте Некрира. Еще одна мудрая голова не помешает.

Тишка прав, ведь можно совместить два визита. Надеюсь, руши не откажут провести отряд сквозь скалы.

— Генерал, а ты знаешь, что Киран-ир-насса моя названая внучка?

О, наш степняцкий дедусь в ожидании горного приятеля решил семейные разборки устроить? Отлично, ата! Я пустила это дело на самотек, давай хоть ты.

— Да, Кира говорила, что ваша семья хорошо ее приняла. — Шигеру явно не осознавал опасности, хи-хи.

— Ты не понял, парень, я считаю девочку родной, любимый внук принял ее как старшую сестру. За ней стоит мой род, а за моим родом — вся степь. Ты понял?

Бедняга Шигеру чуть сильнее прижал Кирины руки к себе. Она так и сидела у него за спиной, обнимая. Этот непроизвольный собственнический жест уловил и Халах, и остальные.

— Как вы только умудрились сойтись?! — старый шаман выразил и мое недоумение, если честно. — И что ты думаешь делать дальше, парень? Введешь ее в свой шатер?

При этом вопросе моя дочь как-то неловко сжалась, а Шигеру не скрывал, что задет.

— Не хочет она! Хоть вы на нее повлияйте!

Опаньки, а для меня это новость. Да такая неожиданная, что, задумавшись, чуть не прошляпила ответ на этот «шепот души».

Халах хитро прижмурился, но ответил быстро, не стал мучить.

— Она воин, мальчик. Конечно, она слабее любого из нас, но она — воин. Никто, пока я топчу эту землю, не будет указывать названой сестре моего внука, как жить.

— А если дети?

Гунар, весь вечер сидевший очень тихо, выразительно хмыкнул. Это Шигеру тупанул, даже мне понятно.

— Она маг, генерал.

Ну да, ну да. У магички — и нежелательные дети? Исключено! А если желанные, то пусть будут, в шатер там или еще как. Вырастим.

— Не хочет замуж, значит, ей рано. Успокойся, Ши, она же с тобой. И вообще, мне еще титула тещи не хватало!

Шигеру передернуло. Ага-а! Осознал перспективы, зятек?

Послышался едва уловимый гул. Руши идут. Халах молодо подскочил и поманил Дораша.

— Пойдем встретим, а то как бы те, кто в бассейне, драку не затеяли…

Глава 19

На зов приятеля Некрир, он же один из старейшин рушей, прибыл лишь в сопровождении внука.

Уж не знаю, что деды там за разговоры затеяли, но молодняк из бассейна удалился быстро. Мы с Кирой только повздыхали вслед распаренным и довольным мужчинам, дефилировавшим через кухню во двор. Нам нынче не судьба понежиться в горячей вольной водичке. Зато можно с братьями пообщаться в привычной обстановке. Не ложиться же спать, не узнав, о чем эти вершители судеб договорились.

Тишка не упустил шанс сорвать свой куш тактильных радостей, подставляясь под почесывания и поглаживания. Щенки не такие ласкучие, ей-богу! Потом угрелся со мной в одном кресле и задремал. Дораш рвался пообщаться со знакомыми соплеменниками, наконец, это желание победило. Сестры никуда не денутся, а вот новости могут устареть. Он не выдержал и утопал во двор, где у костров велись сугубо мужские тары-бары. А Кире хотелось поговорить о своем, о девичьем. Она уселась прямо на полу, подложив подушку, и устроила бедовую головушку на моих коленях.

— Как мне быть, а? — Понятно, что Кира говорит о Шигеру. — Он такой важный, такой занятой, а я? Просто магичка-недоучка. Эти светские дамы стали на полигоне появляться, представляешь? Все эдакие красивые, нежные. У парней от них крышу сносит, как ты говоришь.

— Ой, Кир, не напрашивайся на комплименты, пожалуйста. Если бы ему нужны были эти птички трепетные, он на тебя и не глянул бы. Сколько их уже было, представь!

Помолчала, давая девочке обдумать сказанное, а потом рискнула спросить:

— Ты что, правда ему отказала?

— Правда. Осуждаешь?

— Я? Тебя? С ума сошла? Да я только рада!

И чего она так вытаращилась? Раскосые глазищи почти круглыми сделались. Все еще не верит, что мать всегда будет на ее стороне?

— Кирюш, если у вас все серьезно, успеете еще пожениться. Хоть до ста лет женихайтесь, долгожители вы мои. А если это просто вспышка влечения, то бери от нее все, что можешь! Тебе двадцать три года из двухсот возможных, что ты теряешь? Честно сказать, я рада, что замуж не торопишься. Вот разгребемся немножко с текучкой и будем тебя на учебу пристраивать. Помнишь, мы мечтали? Про академию? Учиться-то еще не передумала?

— Не знаю даже. Хочется посмотреть на другую жизнь, но…

— Не мучайс-ся, Ш-ши по тебе с-с ума с-сходит. Я с-снаю! — Сара старалась приласкать нашу девочку, как могла, хоть эманацией своей щекотной по лицу погладить. — А учитьс-ся обязательно надо! Если хочеш-шь быть ему равной!

— Учиться надо ради себя, а не ради мужика, Сара! Но как первоначальная мотивация и это сойдет.

Тишка завозился, просыпаясь, и пробормотал:

— Старики возвращаются. А Ши в бассейне остался. — Другого намека нашей амазонке не понадобилось.

Трио аксакалов, умиротворенное и благодушное, излучало довольство жизнью. Не понимаю как, но эти трое сразу заполнили всю немаленькую кухню. Сколько в них еще силы! Такие красивые! Чтобы так стареть красиво, надо иметь очень чистую душу, и сейчас я любовалась наглядным подтверждением этой истины. Масштабные личности, что тут скажешь.

— А где Рорир? — Моего подгорного приятеля рядом с дедом не наблюдалось.

— Ушел назад, в пещеры. Помощников звать. Вдвоем мы такой отряд не проведем, хоть тут и близко. — Некрир хлебнул травяного чая и подмигнул: — Примешь совет, детка?

— С благодарностью!

— Вам бы во дворец воротиться. Уезжали-то спешно. Наверняка кто-нибудь да заинтересовался.

О-о-о! Мудрый Некрир! Ведь точно, мы из дворца рванули, будто за последним шансом гнались. Но часок еще отдохнуть можно.

— Эх, жалко! Я так надеялась сквозь скалы погулять…

— Успеешь еще, егоза. — Халах откровенно потешался над моей досадой. — Ничего там интересного. Нудно и жарко. А мне еще и пригибаться приходится.

Перед глазами сразу встала картинка, как эти двадцать два бугая, согнувшись едва ли не пополам и свесив перед собой руки подобно гориллам, пробираются по тоннелям, созданным невысокими рушами. Как представила, так еще больше захотелось это увидеть. Но увы.

И впрямь, надо храм к «великой» встрече подготовить. А прежде помолиться как следует. Рушату за то, что дал дозволение. Сиштире за то, что выполнила обещание и наш любимый Дораш с нами. Гоху — за то, что есть вода, и за возможность просто порадовать этих замечательных людей.

Во дворец ввалились с помпой, имитируя возвращение с развеселой гулянки, а вот в покои вошли тихо. Гунар своей целительской магией усыпил прислугу. Чтобы не светить визит рушей перед дозорными, встречу планировали в храме.

М-да, недаром говорят, что удачный экспромт — это хорошо подготовленный экспромт. Не на камни же гостей усаживать, потому и пришлось власть имущим поработать, перетащить десяток стульев. Пусть левитацией и под невидимостью. Не понравилось? А как иначе сохранить тайну?

Король только что не подпрыгивал в ожидании появления загадочных горных людей. И вот они появились. Величество не знал, куда смотреть. То ли на огромных воинов, то ли на невысоких, но не менее колоритных рушей. Да и не рассмотришь особо, для подземных гостей устроили сумрак. Старейшины, угадывая интерес, разрешили на минутку дать свет — позволили себя разглядеть. Хороший ход. Король оценил.

Я так ничего нового не увидела в двух вновь прибывших незнакомых рушах. Ну уши большие, ну глаза «лемурьи». Все привычно. Но это для меня, а для короля и мальчиков — откровение. Отто и Якоб старательно пытались не глазеть, но куда там. Интересно же.

Разговор начал Некрир, никак не привыкну, что он старейшина. Начал так, что я аж взмокла.

— Мы рады, что бла-бла-бла период параллельного существования наших народов подходит к концу благодаря вот этой женщине, — и на меня показывает. Хорошо, что темновато, мне румянец не очень идет, да. И не возразишь, ибо неуместно.

Обменялись подарками. В темноте не рассмотреть, но ткань была точно. А мы только продукты припасли и образцы парчи. Уж не знаю, на что она нужна в пещерах. Я бы полотно предложила, как степнякам. Мой прокол, не уследила. Да и что я могла? Зато догадалась прихватить специи, Мирана меня прибьет, когда обнаружит грабеж.

Поговорили мужики за жизнь и собрались было расходиться. Но тут высказался Якоб. Он толково и кратко изложил суть договоренностей. А Отто записал. Короче, мальчики соорудили полноценный документ. Его и заверили магией перед ликом богов. Теперь этой бумажкой можно и перед носом Совета помахать.

Это хорошо, просто отлично! Плохо, что руши выставили условие — первые полгода организацией товарообмена занимаюсь я.

Что сказать, обидно. Так надеялась уйти в отрыв. Король вон ухмыляется. Ванька счастлив. Хоть призраки сочувствуют. Ладно, подумаю об этом позже, уверена, что плюсы найдутся. Главное — во дворце жить необязательно. Ну и зарплата, опять же.

Горные ушли, степняки остались сидеть в храме. Король и компания отправились совещаться и готовить парад-алле.

А для меня цирк начался раньше.

Априлда! Будь она неладна!

И чего прискакала ни свет ни заря? Не успела я войти и сразу нарвалась.

— Нина, что это такое?!

Что-что, подарок Мирах-ара. Я этот мех еще сама при нормальном свете не видела. Ух ты! Какая красота, полноценный палантин из чудесных, тончайшей выделки шкурок. Мелькнула дурная мысль — это за что же такая взятка, и пропала, настолько красив был этот странный мех. Золотисто-песочный подшерсток и тусклое серебро основного меха. В некоторых местах просматривались блеклые «леопардовые» пятнышки, намекающие на кошачье происхождение шкурок.

— Золотой манул! — в голосе модистки смешались неверие и благоговение. — Откуда?

Манул? Точно, кошка. Так что ценного в кошачьем мехе?

— Подарок.

Наверное, в мой тон просочилось разочарование «кошатиной», потому как Априлда, повизгивая от возбуждения и возмущения, поведала мне о необыкновенной редкости меха. Именно такого золотистого окраса. Это достояние, и его передают по наследству, бережно сохраняя магией. Считается, что при таком мехе и драгоценности неуместны.

— Да почему редкий-то?

— Потому что в наших горах водятся только серые. Они не такая уж редкость. А золотистые — исключительно в дальних степях, куда цивилизованным людям хода нет. Проклятые степняки!

О, дорогая, какое потрясение ждет тебя в ближайшее время! Недостойно так злобствовать, знаю, но, черт подери, я рада за этих кошек! И еще, очень хочу насладиться тем, как цивилизованная модистка откроет рот при виде новых лейб-наибов короля. Двадцать два золотоволосых, скуластых, синеглазых богатыря, упакованных в кожаные доспехи, это удар даже по моему пребывающему в коме либидо.

— А у нас еще вот… — Тишка выкатился из спальни, деликатно позевывая, и подобрал отрез грибной ткани. Я его уронила и не заметила, увлекшись палантином. На вид неказистая, невнятно-серая, зато на ощупь — шелковистый трикотаж. Она тянется! Счастье какое! Тя-нет-ся! В мечтах я уже примеряла нормальное белье.

Что творилось с этой кутюр-магичкой, не передать. Мех был отброшен и забыт. Новинку мяли, растягивали, смотрели на просвет, даже нюхали. Тоже понюхала, не удержалась. Едва уловимый, так, на горизонте сознания, грибной аромат присутствовал.

Отобрать ткань у модистки мы с Тишкой даже и не пытались. Честно сказать, ей отрез и предназначался. На эксперименты, чтобы определить торговый потенциал.

— Откуда?!

Хорошо, что Априлда слабый маг и руки у нее заняты пятиметровым отрезом, иначе трясла бы меня, как медведь дикую грушу.

— Тихо! Возьми себя в руки! И материал забирай. Режь, сшивай, пори, кромсай. Не жалей, будет еще. Его величество ждет твоего мнения о ценности этой ткани.

— Да она бесценна!

Ха, она даже не заметила, что мы уже минут десять разговариваем на «ты», эк ее вдохновение разобрало…

— Попробуй сшить из нее что-нибудь, посмотри, трудна ли обработка. И дай заключение.

— Да как я тебе его дам?

— Да просто! — Нет, у этих местных аристократов никакой структурированности в мозгах. — Возьми за образец любую тряпку: бархат, атлас, парчу — и сравни. Допустим, ты ее оценишь дороже, чем обычный гулийский шелк, но дешевле, чем, скажем, панбархат. Или наоборот. Я говорю исключительно о трудоемкости работы. Да, и еще, если сможешь пустить вышивку, это будет удача. Если нет, не беда. Придумаем что-нибудь, имеется пара идей.

Все, клиент готов. Она уже и забыла, что так и не получила ответа на вопрос «откуда». Скоро все узнает, а пока мне не помешает помощь. Сегодня большой выход короля, следует припарадиться. Надо просить об услуге. Попросила. Получила гневный взгляд на «измученное» форменное платье, потом на не менее измученную прическу.

Я говорила, что Априлда гениальна? Это преуменьшение! Она и с волосами договариваться умеет, не только с тканью! Хотя волосы — та же шерсть. За пять минут уговорила мою шевелюру стать прической. Подвязала, подколола, пошептала. И вуаля. Не скажу, что мне к лицу, но и не портит. Еще немного усилий — и я готова. Мак-кергон на месте, мех на плечах, красота. Осталось дождаться часа Х. Впрочем, и ждать не пришлось. Вызвали.

Король был в бешенстве! Метался по комнате, как шарик в барабане лототрона, только что по потолку не бегал.

— Они потребовали, чтобы я явился! Потребовали! Как только посмели! Разгоню по провинциям! Всех привилегий лишу! Две недели игнорировали, и вдруг они… меня… вызвали! К себе на Совет! К себе!

Ох ты ж, королю нужна ясная голова, а он вон какой!

— Лондар, — позвала едва слышно. Раз призрак на кормежку не прилетел, то без меня здесь творилось что-то несусветное.

— Я тут, Нина. Отлично выглядишь.

— Может, его уже успокоить надо? Знаю, вы это умеете. — Наш призрачный друг, в отличие от Сары, умел внушить не только страх, это мы уже видели.

— Думаю, может, дать ему еще побеситься…

— Не стоит, боевой задор перегорит. Навалится апатия. Пусть лучше злой и выдержанный будет.

Лондар умничка. Вот амплитуда метаний величества по комнате сошла на нет, вот он остановился, тяжело дыша и облизывая губы.

Подала воды. Получила благодарный взгляд. Ох, а глазищи-то! Аж выцвели от злости. Чую, будут сегодня жертвы. Братья Кергоны тоже здесь, и оба в гневе.

Надо успокаивать венценосных и постараться быть максимально убедительной.

— Ваше величество, если вы минутку подумаете, то поймете, как удачно все складывается. — Король опять начал белеть от злости, пришлось добавить в голос металла: — Не впадайте в ярость, вам дали отличный повод для нанесения удара, ведь теперь у вас есть силы, а они об этом не знают. Иначе не было бы этой явной провокации, рассчитанной на то, что взыграет горячая кровь Кергонов и вы помчитесь разбираться с обидчиками. Ну так дайте им то, чего они хотят.

Если бы я только знала, что идти придется так долго, постаралась бы увильнуть от участия в мероприятии. Зато как мы шли! Ваен шел первым, он гнал перед собой какое-то заклинание, рассчитанное вызвать преждевременное срабатывание возможных ловушек. Ну, как ловушек, скорее шутих, заточенных унизить или просто размотать чуток магии. Это мне Лондар пояснил. Дезгон и компания досконально знали возможности окружения короля, учитывая Гунара, с его очень мирной специализацией. Вот и подготовились изматывать по мелочи. Они не могли учесть только две вещи: темп восстановления магии государя и его боевой задор, который сами враги и создали.

Только сейчас, топая по широким анфиладам, я с ужасом и стыдом осознала, что мы смылись в дом Сары, оставив величество практически без магической поддержки. Даже присутствие Оннарваена рядом не умаляло этот грубейший тактический промах. Слава Сиштире, отвела беду. Гонец от Совета, передавший грозный вызов на ковер, появился только утром. Его как следует помариновали гвардейцы, не дозволив пройти дальше первого поста, и допустили до государя только после возвращения того из храма. Этого я уже не видела, зашла к себе переодеться и нарвалась на Априлду.

Рассеянное с недосыпа сознание отмечает довольно много любопытствующих, суетливо прижимающихся к стенам. И правильно, потому что тыл и фланги нашей делегации прикрывают степняки, им даже грозный вид делать не надо, и так страшно. А душу все больше раздирают дурные предчувствия, усиливая и без того невыносимый нервяк.

Кажется, этот бесконечный переход закончен. Мы втянулись в некое помещение, послышался зычный рев Шигеру:

— Встать, его величество Фрацваен, король Харига!

Меньше всего я ожидала увидеть такую обстановку. Черт, очень на тронный зал похоже, а не на помещение для совещаний с длинным столом и картой на стене. Из-за спин удалось разглядеть массивное пафосное кресло, а перед ним — пять кресел поменьше. За каждым — подобие конторки для секретаря.

От стоящих впереди мужчин плеснуло такой яростью и бешенством, что зачастил пульс в висках. Через секунду сообразила — все кресла были заняты. Все! А на троне Дезгон. И никто, кроме знакомого уже финансиста, не встал навстречу королю!

Они что, всерьез рассчитывали вынудить величество стоять перед ними? Как на суде? Ага, вот подхватился со своего места здоровяк, одежда которого явно была мундиром. Тот самый командарм, которого король не опасался? А он не дурак, этот мундир, просчитал расклад сил. Степняки уже оцепили часть периметра. Разумеется, никто не доставал оружие, но у каждого есть что-нибудь метательное в рукаве. Или в волосах. Сталь порой быстрее и эффективнее магии.

И тут я увидела его, серого магистра. Он сидел в непосредственной близости от трона и тихо улыбался. Чуйка и здравый смысл на два голоса орали, что вот он, главгад. И именно сейчас он кастует какую-то подляну.

Эх, да что же они здоровые-то такие! На острие атаки вышел сам король, а по обе стороны от него сыновья. За их спинами мне ничего не видно. Магистра только. И Дезгона вижу наискосок, хорошо держит лицо, зараза! Значит, уверен в исходе? Вот только в исходе чего?

— Очень любопытно! — Король, если судить по голосу, не испытывал никаких эмоций. — Казначей Дерт, командующий Шорт, приветствую. На клятвопреступников приветствие не распространяется. Я потом разберусь, как вам удалось снять обет верности, а пока…

Игру короля испортил наследник. Принц Оннарваен шагнул вперед и заорал:

— Дезгон! Я обвиняю тебя в предательстве и вызываю на поединок! — и заткнулся, видно сам себе удивившись.

Шок. Казалось, его голос еще вибрировал в уплотнившейся тишине.

Ой, дэби-ил! Всю партию отцу испортил!

Герцог даже позы не поменял, да он даже бровью не повел! Если бы мне было видно что-то еще, я бы это упустила. Но я смотрела только на герцога и ясно видела, что он был готов! Он, сука, был готов к выпаду не очень умного принца и совсем не испугался, а у магистра почему-то потно заблестел лоб. Это с каких же усилий? За спиной выругался Лограх. В мозгах щелкнуло, и я поняла. Этот Асгейрр Троф все-таки шаманит! Именно он вынудил Оннара сделать глупость! Сердце захолонуло предчувствие неминуемой катастрофы.

Маг встал со своего кресла и подошел ближе.

— Ну-ну, принц, что же вы так возбудились? — Издевается еще, гад. — Как это некрасиво, вызвать слабосильного мага. С вашим-то уровнем силы, ай-яй-яй… Я, магистр Троф, как более сильный маг, принимаю вызов герцога на себя, — голос падлюки вдруг утратил былую нарочитую мягкость, стал шершавей наждака, — и вызываю принца Оннарваена Кергона на магический поединок. До окончательной победы.

Рядом охнул Гунар. Да так, что сомнений не осталось. До окончательной победы — значит до смерти.

Глава 20

До смерти? Здесь? Сейчас?

Про кодекс магических поединков мне слышать еще не приходилось, но Шигеру участвовал в трех, значит, это обычное явление. На фибуле магистра тоже бусина, как минимум одна, как я вижу, выходит, он уже убивал.

Поединок случится прямо сейчас? Но это же опасно! А как же мы? Так, Дораш, Кира и Тит остались в казармах, это Шигеру настоял. Рядом с Гунаром, полагаю, вполне сносно, он сумеет защитить и себя, и меня. В крайнем случае не допустит ничего необратимого. От этой мысли стало полегче. Теперь важно не спускать глаз с магистра, очень важно! Не знаю почему, просто чую. Но это не так-то легко, по зале суетливо перемещались какие-то люди, споро убирая мебель из центра комнаты. Серый маг так и стоял на прежнем месте, не спуская глаз со своей жертвы. Только на мгновение отвлеклась, когда рядом очутился Лограх. Степняк всматривался в Трофа и бормотал что-то заунывно-ритмичное. Пытается перебить влияние, сковывающее волю Оннара? Похоже, у него не особенно-то получается. И это самый сильный шаман? Тогда как же силен магистр?

А поединок все не начинался. То ли так и положено, то ли я опять со временем начудесатила. Непроизвольно. Уж очень хотелось, чтобы Лограх разобрался.

— Не могу! — Молодой сильный мужик прямо весь опал, как расслабленный бицепс культуриста. — Он слабый, но контроль не отдает, даже не замечает, что я вмешиваюсь! Я могу его связать своей волей, но это будет нападением.

Сказать, что великий шаман был обескуражен, — ничего не сказать.

Гунар тоже что-то колдовал, это чувство, если рядом магичат, я научилась распознавать, когда лечить помогала.

— Запрещенная магия крови, — заиндевелый шепот Гунара не оставлял надежды.

Наследник обречен. Его таки принесут в жертву.

— Вама! Прекрати! — ментальный вопль Тишки вырвал из транса отчаяния. — Отпусти время! Дед! Останови ее!

Ай, больно! Гунар ущипнул за щеку, с подвывертом, и тут же залечил, сняв ерундовый дискомфорт.

Все пришло в движение.

Оннар сделал нетвердый шаг вперед, потом еще, и в центре комнаты развернулся магический купол, подобный тому, которым Ваен накрывал замерзающих моряков по просьбе Гоха. Купол, отделяющий нас от поединщиков. Не иначе как защита публики.

— С ума сошла? — шипел разгневанный дядюшка. — Весь зал безвременьем накрыла! Дура! Выжечь себя хочешь?

Ох ты ж!

— Спасибо, дядя Гу, я непроизвольно!

Спины Кергонов, заслонившие обзор, были напружинены так, что даже взгляд на эту напряженность вызывал мучительное сострадание. Мелькнуло белесое марево вокруг головы короля. Не знаю как, но я угадала Лондара. Надеюсь, призрак помогает величеству справиться с кипящими как адова смола эмоциями. Так, чего стоим, Нина? Там же Ванька один! Может, ему и не помогло то, что я клещом вцепилась в его ладонь, но мне полегчало точно.

А поединщики уже кружили вдоль защитного контура. Магистр — лениво и самоуверенно, а принц — вяло. Это ненормально, такая заторможенность в подобной ситуации! Черт знает их правила, но если бы поединок можно было остановить, то Шигеру бы попытался, я в этом уверена.

— Кто должен бить первым? — спросила, только чтобы отвлечь немного Ваньку. Хрена он отвлекся, потому что Оннар ударил. Приличный такой файер у него получился! Даже я, магически безграмотная, чисто на ощущениях понимала, что это весьма круто! Но безрезультатно. Потому что мимо. Огнешар расплющился о защиту и впитался в нее желтоватым дымком. Немногочисленные зрители недоуменно охнули. Как можно промазать на таком расстоянии? Ведь этот, серый, даже позы не поменял! Как?

И сама себе ответила: принца «ведут». Но, похоже, об этом мало кто догадывался. Магистр, не роняя мяконькую улыбочку, ударил с двух рук. Это были не огнешары! Силовой удар воздухом? Голова принца мотанулась, как от двойной затрещины, туда-сюда. Было видно, как деформируется мягкая часть щеки. Самое странное и страшное, что наследник даже не попытался уклониться! Ваен было дернулся, шепча:

— Этого не может быть, он не может быть так плох… — В ответ скрипнул зубами Лограх.

Вот Оннар сплюнул кровь и встряхнулся.

Обмен ударами впечатлял. Драка — это всегда отвратительно, даже магическая, даже если называется поединком чести. Ибо в том, что происходило, не было чести, было избиение младенца. Магистр вел одному ему ведомую игру, навязывая темп. Его удары были не столько сильными, сколько унизительными. И провокационными. Мало того, что не владеющий собой принц сам подставлялся под воздушные зуботычины и оплеухи, он ярился и швырялся огненными шарами абсолютно бессмысленной мощи. Промах — зуботычина, промах — оплеуха. Наследник уже заметно ослаб. На очередной файер силы собирались как-то особенно долго. Его шатало, из уха и разбитых губ сочилась кровь. Руки заметно тряслись, когда между ладонями зарождалось тело огнешара.

— Нет! Не-ет… Не-ет… — Ванька протянул руку к защитному контуру в упреждающем жесте, но был резко остановлен отцом.

Наконец и мне стала понятна причина этой неожиданной паники. Файербол был не огненно-желтым, как предыдущие, он светился невыносимо-белым. Это уже не огонь, а плазма какая-то! А магистр снисходительно улыбался зароптавшим зрителям. Почти все здесь маги. Им было очевидно нечто, недоступное мне. И это нечто повергло их в шок. А гад все улыбался, ведь его марионетка послушно следовала заданной программе.

Ответный воздушный сгусток, так и не отправленный в полет, был уже демонстративно развеян. В нем больше не было нужды, потому что «плазмошар» Оннара опять пролетел мимо цели. Мощь удара оказалась столь велика, что защитный купол нестерпимо сверкнул, поглощая смертоносную магию. Вспышка была так ярка, что пришлось прикрыть глаза согнутой в локте рукой. Контура больше не существовало.

Когда проморгалась, захотелось зажмуриться вновь. Принц лежал на полу, ему пытался оказать помощь сам король. Фрацваен стоял на коленях, опрометчиво повернувшись к Трофу спиной. Сквозь серую вату удивления пробилась мысль — а почему Ванька стоит тут столбом и цепляется за мою руку, а не рвется к брату? И еще странность. Гунар. Вот он, стоит рядом, бессильно опустив плечи. Не понимаю! Король трясет сына, пытаясь привести в чувство, и выкрикивает что-то грозное, а целитель не спешит. Это ненормально! Вот сейчас я своей синенькой…

— Стой! — Окрик впился в мозг, заставив подпрыгнуть. — Не надо, вама, он мертв! Спасай Ваена!

При чем тут?.. Вот он, Ванька, стоит. Спасать нужно Оннара!

Мертв?

Мертв?!

Ка-ак?

Дернулся и глухо застонал Ваен. Его глаза были устремлены на магистра.

Троф был доволен. Троф смотрел на второго принца с высокомерной улыбочкой победителя.

И Ванька, чуть пьяно покачнувшись, сделал шаг вперед.

Первым, что происходит, сообразил Лограх. Короткий удар ребром по шее — и обмякшее тело аккуратно осело у моих ног. Только сейчас и дошло, что подлый магистр едва не добрался до старшего брата, почти взяв его под контроль.

Как начался и закончился поединок между двумя противоборствующими шаманами, я и не заметила, так быстро все случилось. Наш действительно самый-самый. Что там Лограх сделал, не понял никто из магов, только результат оказался очевиден: Троф замер, как будто нажали на стоп-кадр.

Эта картина отпечаталась на моей сетчатке и будет еще долго возвращаться в кошмарах.

Жмутся к стенам немногочисленные люди, боясь шелохнуться рядом с суровыми степняками.

Бесчувственный Ваен, который навалился на мои ступни.

Замерший главгад и недоумение, застывшее на его самодовольной роже.

Распростертое тело наследника.

Король прижимает ухо к груди сына в надежде услышать живой стук сердца…

И герцог, встающий с трона, не отводит взгляд от спины двоюродного брата. Взгляд человека, готового убить.

Мгла сорвалась с пальцев Дезгона и устремилась к убитому горем беззащитному человеку. В спину. Недаром несколько раз король упоминал, что герцог — маг слабый. Заклинание двигалось медленно, наверное, поэтому на его пути успел встать генерал внутренней безопасности дворца. Сильный маг и отменный боец, Ши небрежно выставил некое подобие щита. Одной рукой. А вторая метнула нож.

Визг утратившего былую наполеонистость герцога вывел из оцепенения и согрел душу. Всего-то и оцарапан висок, а так заходится, сердешный. Хорошо, что жив, скотина, моим нервам не потянуть еще один труп. Хотя этого не жалко. Гунар было дернулся к пострадавшему, но я не пустила. Пусть визжит. Если бы Ши хотел убить, убил бы.

Визг плавно перешел в хрипы, и тут дядя вырвался. Но двинулся к королю, а не к стенающему узурпатору, который требовал лекарей, лакеев и еще чего-то. Что происходило дальше, почти не осознавала, потому как меня из центра комнаты оттащил к стеночке Отто.

— Пойдемте, пойдемте, ваша милость. Сейчас будет дознание. Вон, смотрите…

И верно, суета.

— Генерал уже заблокировал магию у членов совета. — Возникший рядом Лондар передернул призрачными плечами. — Ну и орел этот шаман, которого ты привела. Советники попытались начать возражать, но их просто обездвижили!

Вот честно, мне это все равнофигственно. Как будут дознаваться, какими методами. Пусть хоть их режут, лишь бы не у меня на глазах! Вообще не понимаю, зачем понадобилось убивать безобидно-бесполезного Оннарваена, да еще так демонстративно и унизительно.

Я что, это вслух сказала?

— Чтобы спровоцировать его величество, разумеется. Довести его до бешенства, скрутить на законных основаниях, а потом объявить сумасшедшим и недееспособным.

А, спасибо, Отто, не сообразила. Не для моей простодырости комбинация.

— Объясните мне, недалекой, почему принц умер?

— Выжег себя. Всю магию и все жизненные силы. — Даже Отто, который совсем не маг, понял произошедшее.

Король отстранился от умершего сына, поднялся на ноги, отвергнув помощь Ваена. Какая отрешенная глупость в голову лезет, однако. Радуюсь, понимаешь, что тренировки королю на пользу пошли. Тело принца приподняли левитацией. Будут выносить? Как тут хоронят-то? Смутное предчувствие толкало ловить каждое движение гвардейцев, взявших на себя этот скорбный труд. Не выдержала, кинулась, так важно было запомнить его сейчас, чтобы не забывать как можно дольше. Ребенок. Просто обиженный недолюбленный ребенок, мучительно похожий на нашего Ваньку. А ведь я и его только что чуть не лишилась! Ой, мама! Рука никак не попадала в карман, чтобы нашарить платочек, если не заткну себе сейчас рот — завою.

— Не смейте здесь плакать, Ниана! — Фрацваен выглядел пугающе спокойным. Это официальное обращение взбодрило получше сосульки за шиворот. Ох, разве такое может произойти? Чтобы глаза стали почти бесцветными? А были яркие, грозовые, как у Ваньки.

Совсем недавно я намекала этому человеку, что за его ошибку расплачивается старший сын, а теперь вот… Бедные, и помочь ничем нельзя, хоть сочувствие рвет сердце. Этот путь они должны пройти сами. Если только… Когда умерла моя задушевная подруга, а позднее — мама, мне все время хотелось о них говорить. Перебирать воспоминания, воскрешать в словах. Только мне не с кем было. А у Кергонов есть Ши, и еще люди найдутся, не все же там сволочи, Лондар тому доказательство, и финансист этот. Наверняка есть и хорошие, и преданные, только пойти против системы не все способны. Я вот совсем неспособна… Тьфу, Нина, о чем ты только думаешь!

— Генерал Рой! Ниану и ее семью под усиленную охрану, а лучше уберите их из дворца, — король с трудом сглотнул, — до конца похоронных ритуалов.

— Как прикажете, ваше величество. Только Гунара оставьте при себе, пожалуйста.

В душе глупой курицей закопошилась обида, я ведь помочь готова! А что, собственно, я бы могла сделать? Под ногами путаться? Или поменять уклад дворца так, чтобы он, дворец, не путался под ногами у меня?

Нас отправили домой. Без Гунара. Теперь стало чуточку спокойнее, он найдет способ вызвать на помощь, если понадобится моя синенькая. Тем более что на груди у Киры болталась новая висюлька. Красивенький горный хрусталь — артефакт связи.

М-да. Несколько дней отсутствия — и дом запущен. Но сегодня не до этого, Зелень и ту оставили на кухне у доброй Мираны, им сгодится. Только с картошкой Тит расстаться не захотел. Но это так, забалтывание эфира в пустой черепушке. В доме было не топлено, поэтому мы в ожидании тепла устроились скопом на большой Ванькиной кровати. Из всех труднословных печальных разговоров я уяснила только одно: усопших здесь кремируют. Прах могут хранить в семейном колумбарии, а могут развеять.

— Дух Оннара уже ушел на перерождение? Кому помолиться, чтобы оно было удачным?

Вопрос задавался Кире, а ответил Тишка:

— А чем неудачно было это? — Тит искренне печалился нашей печалью, но недоумевал. Действительно, боги отсыпали парню полной мерой. И происхождение, и красота, и способности. А вот в их неудачной реализации боги не виноваты. Тут уж кто как молился, но это мои домыслы, и только.

— Так кому молиться-то?

— Сиштире, конечно!

А я думала, Раштиту, раз кремация. Но и в этом выборе есть логика. Солнце — это день, жизнь. Луна — владычица ночи, символ угасания дня. Извращенненько, на мой взгляд, но Сиштире так Сиштире. Как раз месяц встает над утесом. Молиться пошли все, даже Тишка. Не знаю, о чем у него был разговор с сестрой, а я думала, что, кажется, впервые пою для Луноликой, но не песню любви, а «Эх, дороги…». Ничего другого в голову не пришло.

Глава 21

Утро получилось поздним. Мне бы порадоваться, что вырвалась из дворца, но как-то не получалось. Грызла тревога. Как там дознание? До чего они там дознались? Но с этой неизвестностью ничего не поделать, остается только вернуться к прежней жизни. А жизнь уже никогда не станет прежней. Изменились мы все. Исчезла Нина, для которой каждый прожитый сытно день был победой. В ридикюле лежит маленький капитал, выданный обер-казначеем на текущие расходы для короля. А платье? Его стоимость даже не знаю, с чем сравнить. Братьям, Дуку и Баду, наверное, хватило бы, чтоб оплатить обучение ремеслу. Ох уж это платье! Смущает до невозможности! На рынке, куда мы пришли прикупить еды, я мучительно стеснялась снять плащ, так страшно было отпугнуть этих людей, которые поверили чудноватой молодке со своеобразными (хм-хм) замашками. Лучше уж от жары помаяться. Тем более мы все равно умудрились эпатировать публику. Во дворце как-то забылось, что простой люд предпочитает волосы прятать. От ветерка и капюшоны хорошо спасали.

У Нитты и Варнаи было все на ять. Тетка Варная взялась вдруг опекать Дука и Бада. Так что эти двое теперь всегда сыты, несмотря на то что с работой у них полный швах. Кира, развлекаясь магической закалкой металла, невольно сделала парням репутацию. А теперь и товар кончился, и магичка неизвестно где. Черт, вот уж точно, приручила — изволь отвечать. Кира и впряглась с ходу, но ей было в кайф.

Кухарки мои попытались затеять отчетность. Ну на фиг, просто велела вложить причитающуюся мне долю в развитие. Другие бы обрадовались, а эти обиделись, да так, что пришлось оправдываться, дескать, пристроилась помощницей к очень важному перцу. В деньгах срочно не нуждаюсь.

— Оно конечно. — Варная — тетка жизнью битая, в сказки не особо верит. — Оно конечно, ты грамотная и бойкая. Это твой аристократ посодействовал?

— Он самый, Варная, он самый. Да и хватит обо мне, как у Анизы дела?

Как растет Ниттина доченька, я так и не узнала. Кира прекратила наш житейский треп, которым оказалось так удобно заслониться от тревоги и печали. Уж очень за Ваена переживательно.

С амазонкой связался генерал и велел возвращаться. И чтобы дома сидели! Кира была полна решимости выполнить приказ, но у нас почти нет еды! Да еще проблема — мне переодеться не во что, кроме изначальной заштопанной юбки. Шигеру такой изыск не оценит, если соберется нас навестить. Приемную дочь в глазах ее мужчины позорить не хотелось, а потому экспресс-методом было закуплено несколько одежек. Хватала, что по размеру подходило. Без обнов не ушел никто, парням тоже надо переодеваться.

Какую вздрючку мы получили! Досталось больше всего мне, и даже не за время, потраченное в обход прямого приказа на тряпки. Больше за то, что наняла доставку. Дескать, это — опаснейшая глупость. А я виновата, что Кира была без своего, нежно мною любимого плаща с пространственной кладовкой? И Кира не виновата, что, наконец, потеплело и ей достаточно бронебойной куртки да нового свитера.

Ой, лучше бы промолчала, только еще один виток нотаций спровоцировала. Ладно, хоть не орал больше. Шигеру понять можно. Пока они там в застенках Королевский Совет потрошили — на наши дворцовые покои напали. Опытные лакеи сами спрятались и Мирану с Аглаей уберегли, а вот постовой гвардеец пострадал. На беду, его оставили стеречь безлюдные, не считая прислуги, комнаты. Шестеро в масках ушли быстро, выразив досаду, что не застали кергонову шлюху. Гвардеец же исхитрился «пометить» двоих: одного магией, а второму — нос на сторону своротил, такое быстро не исправит даже Гунар. По этим меткам их и нашли. Дружные детишки папаш, власть которых критически пошатнулась, решили взять заложницу, дабы облегчить участь кого-то там.

Шигеру поел, подобрел и велел носа не высовывать из дома. Даже во двор за дровами. Еще два-три дня допросов — и будет церемония кремации тела Оннара. На ней приказано обязательно присутствовать. Это все, что нам пока следует знать.

— Ты мне вот что скажи, родной. Почему ты допустил этот поединок? В моем мире дуэли проводили по другим правилам. Где секунданты, где попытка примирения? Что это за непонятная замена бойца была?

— Что есть секуданы?

Упс.

— Ну как же, люди, которые следят за соблюдением правил… — как могла, изложила кодекс дуэлянтов, смешала всё в кучу, и Печорина, и «Трех мушкетеров», и Пушкина с Дантесом.

Народ, включая Дораша, смотрел на меня с грустным недоумением, как на распоясавшуюся фантазерку.

— У нас одно правило, Нин: сильный не должен вызвать слабого. Слабый сильного может, если хочет доказать свою силу. А все остальное навязывает тот, кто обладает большей мощью или опытом. Лишь бы свидетели, если таковые случатся, не пострадали. Заклинания большого радиуса поражения не применяются. Это грозит непрерывной травлей со стороны магического сообщества.

Так что, Оннарваен, получается, сам правила нарушил, а этот чертов магистр несправедливость «предотвратил»? Так всё выглядело для остальных?

— Ну, можно же было как-то не допустить… — вырвалось помимо воли, само. Понимаю, что глупость сморозила, просто весь день думала об этом, лелея привычку к либеральности и гуманизму. А еще я очень верю в Шигеру, он кажется такой глыбой…

— Думаешь, самому не хотелось? Нина, если бы я вмешался, Оннар вызвал бы меня. И попытался бы убить, иначе позор. Как ты думаешь, кто бы из нас двоих выжил?

— Ну и пусть позор, зато живо-ой! — уже чисто из упрямства языком шлепала, да. Лет через десять до меня, может, и дойдет эта иномирская логика. А пока оставалось только оплакивать. Так жалко Ваньку, который трепетно обожал брата, так больно за ФранцИваныча, которому теперь всю жизнь казниться, что не уберег сына.

Остальные «почему» пришлось проглотить не запивая. Ничего уже не изменишь, а мужик устал. И вообще, он, скорее всего, приехал с Кирой побыть, душой отдохнуть, а не на дурные бесполезные вопросы отвечать.

До похоро́н, тьфу ты, кремации, есть еще как минимум два дня, хотелось бы заполнить их чем-то полезным, желательно таким, чтобы всякой хмари не было места в голове. Выходить опасно, придется потерпеть. Хотела было увести парней, оставив голубков наедине, как Дораш неожиданно заговорил:

— Почтенный Шигер-ар, — все степняки обращались к генералу именно так, — я встретил сородичей на рынке, они просили помочь. — Ши изобразил вежливое внимание, а Кира недовольно засопела. — Разрешите им сюда прийти, раз нам нельзя даже за дверь высунуться.

— Ти-иш, что происходит?

— Дораш не знает, в курсе ли Шигеру твоей контрабанды, вот и осторожничает. Не сердись, он просто не успел поговорить с тобой.

Как же удобно вот так перекинуться тайком парой мыслишек, и шифровок не надо! А раздосадованный генерал устало тер лицо, он явно не хотел вникать.

— Это важно? — Ну, тут уж мне ответ держать.

— Да, Шигеру, думаю, да. Дюш напишет имена. Если уважаемый Лограх сочтет их безопасными, ты дашь дозволение через Киру. А дальше мы уж сами.

— А кто переговорник заряжать будет?

Мы с дочкой переглянулись и даже отвечать не стали. Хочется мужчине поворчать, ну и пусть его…

— Кстати, Шигеру, как там степные воины, не пожалел еще?

— О, эти пятнистые коты умеют заставить с собой считаться, хоть и не маги. Я доволен! А Лограх — просто сокровище! Сказать могу только одно: не пролилось ни капли крови, и это его заслуга.

Хм, надо ли понимать, что обошлось без пыток? Ох, прямо камень с души. Хотя не стоит питать иллюзий, Нина, замучить можно и бескровно, с шаманскими-то способностями. Как хорошо, что величество уберег нас от того страшного, что сейчас творилось во дворце. Ладно, сочту, что за мной должок.

Дозволение принять гостей было получено. Тит прав: все, чего хотели Дорашевы знакомцы, это услуги рушей. К весне в племенах голодно. Толку с доходов от мяса, если простой крупы довезти до семей не удается.

Я даже растерялась, ибо степняки все устроили сами — и закупили, и привезли, и в дом занесли. Моя задача — рушей позвать. Позвала. Степные и горные остались довольны сделкой и друг другом. А уж я как довольна! Мы получили приглашение в пещеры. В качестве комиссионных. Тишка едва ли не больше нас радовался предстоящему приключению, хотя с утра смурной ходил. Даже вызвался потрошить последний куст картофеля. Семейный совет постановил — дарить рушам! Других презентов взять было негде.

Солнечный Тишка в плохом настроении — гарантия уныния во всей семье. Даже Сара огибала его по широкой дуге. Но мелкий молчит, в себе держит, и это не есть хорошо. Значит, будем спрашивать в лоб. Сестра я или в гости зашла?

— Да ходят в храм два брата. Замучили. Смерти друг другу просят. И что мне делать? Прибил бы обоих, да у них семьи и родители живы. Надоели.

— Наплюй. Не слушай, если не хочешь.

— Вама! Они маги! Силу жертвуют, молятся!

Вот это крик души, вот это раздраконило золотко наше!

— И ты считаешь, что должен им. Да?

— Ну, у людей же так…

Фигасе, у моего мальчика этический перекос случился! Только пусть не спрашивает, что это такое, я не объясню то, что нарабатывается годами воспитания.

— Так! — Теперь понимаю, почему Дюш в затылке чешет. Реально помогает. — Так. Напомни мне, почему короля болезнью наказали. И отца Мираны.

— За то, что в храм не ходили и молитвами нас не подпитывали.

— А эти, значит, подпитывают. И за это услуг требуют. — Пауза получилась длинной, это я старалась злость унять. Научила на свою голову ответственности. — Тиш, ты бог или убийца наемный?

— Так делать-то что?! — Тишка кричит? Это что-то небывалое. Громко он только хохочет. Эк достало беднягу.

— Можно ничего не делать, родной. — Мы уже не клубни выбираем, а прямо на полу обнявшись сидим. — Пусть и дальше подкармливают, весну приближают.

— Я не хочу! Пусть они отстанут! Вот! — Золотые глаза сверкнули азартом. — Я велю, и завеса перестанет их пускать! — И тут же сник разочарованно: — Тогда они к другим пойдут.

— Тиш, ты что, перевоспитывать этих уродов собрался? Сам же говорил, что в принятые людьми решения вы не вмешиваетесь. Хотя люди думают иначе.

— Вот пусть и убивают друг друга сами.

— Дай им в лоб их же магией или попроси Сиштиру, чтобы она идиотов этих воздушными пинками вытурила из храма. У всех на глазах. Только сам не лезь, спалишь еще ненароком.

Уж не знаю, какие последствия имел этот разговор, но мелкий успокоился и повеселел.

Пора уходить, руши ждут.

Рорир подхватил в свою силовую авоську нашу личную поклажу. Его друзья, неразлучные Борир, Юрир и Лорир, разобрали все продукты, что были в кладовке. Мы не нахлебники!

Новое платье имело карманы, и нож — прибежище Сары — был зажат в кулаке, чтобы не потерять. Ну и получить поддержку, потому что я отчаянно трусила сделать первый шаг в скалу. Округлый и узкий, как на подводной лодке, проем, что называется, «не внушал», несмотря на то, что парни-то расстарались, учтя габариты Дораша и Киры. В пугающей своей ненормальностью пустоте тускло светилось, гудело и наводило на мысли о трансформаторной будке. Страшно, а ну как схлопнется! В голове традиционно хихикнуло, только на два голоса, один — не Тишкин. Возникло ощущение, что со мной поздоровались. Ой, как перед Рушатом-то стыдно за свои капризы! Уж он точно не допустит, чтобы схлопнулось.

Я низенькая и к небольшим пространствам привыкшая, а степнякам, как и рассказывал Халах, приходилось тяжеловато. И действительно было жарко. На этом ужасы закончились, даже идти не пришлось совсем. Пристроилась за спиной у Рорира и, по его совету, старалась не смотреть на стены. Это было похоже на перемещение в лифте, только горизонтально. Вот стоим мы на ровной площадке, а «кабинка» в форме двухсторонне-остроносой ампулы несется вперед. Только стенок у кабинки нет, скала расступается и смыкается сзади. А жарко потому, что скальное тело при деформации нагревается. Не успела эта «вумная» мысль додуматься, как мы при́были. Действительно, все прошло быстро, как и обещал Борир, уговаривая меня шагнуть в проем. Каменная толща исчезла, пахнуло прохладой, и я осознала себя в объятиях старика Некрира.

— Добро пожаловать, детка.

Глава 22

Объятия доброго старца были неожиданными и оттого приятными вдвойне. Особенно отрадно было, что я могу обнять в ответ — Некрир невысок.

— Нек, хватит нежничать, все хотят познакомиться с наземной чудачкой, сумевшей тебя удивить, — голос был старческий и энергичный. Честно, я очень старалась не пялиться на эту колоритную особу. Низенькая, плотная, седовласая. Она была обаятельно некрасива. А еще уши эти, носатость повышенная и нечто, заменяющее трость, только из из волнистых перевитых полосочек тонко прочеканенного металла. Чисто баба-яга, только улыбчивая. Пожилая гнома или рушанка, не знаю, как назвать, понимающе ухмыльнулась, чем и покорила. Глаза под набрякшими морщинистыми веками пытливо сканировали нашу компанию. Особенно эту леди заинтересовал Тишка.

— Это Пинаира, старшая над всеми женщинами.

— Я над всеми старшая, Нек, не вводи девочку в заблуждение. — И обернулась к встречающим, которые вежливо держали дистанцию. — Смотрите внимательно, руши: в наши пещеры пришли перемены. Это вам я, старая Пина, говорю.

Ой, мама, только не надо меня символом перестройки назначать. Глаза у этой Пины, конечно, добрые, но пугают. Мы слышим тебя, Ка-а… Чертовы аллюзии. Мы только погостить до завтрашнего вечера, а тут митинг собрали.

— Не пугай гостей, бабуль, дай им осмотреться, и, может быть, тебя тоже пригласят на поверхность. А я отведу. — Борир явно знал, как отвлечь властную гному. Кстати, Бор объяснил — добавка к имени «ира» говорит, что женщина — носитель крови риров, магов, способных ходить сквозь скалы, действующая или будущая мать рира.

Ой, как интересно!

А дамочки здесь умеют принарядиться, хотя и одеты в те же в серенькие шаровары с туниками. Только расшитые. Рушанки были под стать своим мужчинам — невысокие, плотненькие, с узкими плечиками и вполне округлыми, чуточку тяжеловатыми бедрами. Даже коротконогость их не портила. Аппетитненькие такие.

— Вам приготовили помещения. — Рорир, казалось, забавлялся моей растерянностью. — Пойдем смотреть или погулять предпочтешь?

Ехидничает он!

— Конечно, гулять! Экскурсоводом будешь? — кажется, шептала совсем тихо, но к нам обернулись все. Вот, брыщ шершавый, у них же слух! Угу, а еще зрение. Туго соображаешь, Нина! Не так уж и темно в этой огромной пещере. Света, что удивительно, вполне достаточно, только был он чуточку другим. Ну, отличается же свечение лампы накаливания и люминесцентной. Здесь нормально видно, немного искажалось цветовосприятие, и только. Мое платье, которое точно было скучно-синим, стало вдруг фиолетовым; золотистые волосы братьев и Киры заполучили розовый оттенок, а цвет собственной шатенистой косы вдруг удивил благородным шоколадом. Может, красная составляющая местного освещения имела больший процент, чем мы привыкли? А это, пожалуй, надо запомнить. Чем они тут освещаются? Ну слава богам, не плесенью, как часто придумывают фэнтезийные авторы. А эти лампионы магические можно ведь и с собой взять, чтобы иметь комфорт в помещениях на поверхности. Правда же? Это почти снимает проблему светочувствительности глаз горных людей у нас, наверху.

А теперь — осмотреться.

Ну, пещера, да. Огромная, но не фантастически. Очень рационально устроенная, кстати. Мой внутренний эргономист балдел.

Колодец центрального грушеобразного пространства был не столько широким, сколько высоким. Интересная форма, с узкой частью внизу и потолком-куполом. По внутренней стене вился серпантин широкого, скажем так, тротуара. Та же улитка храма четырех богов, только вывернутая вовнутрь. Еще была ассоциация с Пизанской башней, потому что стена вдоль пандуса-тротуара пестрела отверстиями широких и высоких проходов. И каждый — каждый! — был обрамлен мозаичным узором. О-о, устать от серости камня нам не грозило. Смальта — так, кажется, называются эти кусочки разноцветного непрозрачного стекла.

Да-а, горные люди умели радоваться цвету. Рушанки не стеснялись себя украсить. Их туники были расшиты бисером и стеклярусом. Очень изысканно, кстати, расшиты, без фанатизма примитивных народов. Поясок, воротничок, оплечья. Все то же буйство красок, что на изразцах и мозаиках. Потом раз — и щелкнуло. А ведь это не имитация. Непривычное освещение не позволило сразу распознать аметисты и прочие турмалины с халцедонами. В камнях не разбираюсь, только интуитивно и неуверенно отличаю от стекла.

Поглазеть на жизнерадостную красоту вокруг не дали, потащили куда-то вверх по пандусу. Ой, божечки, что-то мне сильно трусовато. Широкий-то широкий, а перил-то у тротуара нет. Потом стало спокойнее — обрамляющий бордюр имел такую круто вогнутую форму, что идти по краю было совершенно неудобно, ступня соскальзывала в безопасную зону. Так что упасть трудновато. Но не невозможно. Сколько же вас погибло на этих пандусах?!

Я что, вслух это сказала?

Рорир усмехнулся, пробежал немного вперед, на секунду картинно замер на бордюре и шагнул за край.

Мое семейство вскрикнуло.

Паника забавных наземных вызвала хохот у всех наблюдавших за поучительным спектаклем. А-ащ! Зубы пришлось стиснуть, чтобы не заорать от испуга и досады. Аж челюсти заныли. Этот гад висел на одной руке, практически на кончиках пальцев, уцепившись за неровность в камне. А второй рукой приветливо помахивал перепуганным нам. Вот эту конечность я ему и оторву, когда вылезет! Но общий смысл демонстрации понятен: эти люди-ящерицы не падают. А если падают, то недолго, исхитряются зацепиться.

Спасибо, что разъяснили наглядно, но пугать-то зачем? Так, Нина! Дышим, успокаиваемся, изразцы на проеме рассматриваем. Стеклянные изразцы, между прочим, а я думала, такие только из керамики делают. Проемов этих вдоль стремящегося ввысь пандуса — десятки. И каждый в своей неповторимой одежке, где мозаично-смальтовой, где — изразцовой. Но все без исключения — пир для глаз! Яркие и затейливые или, напротив, геометрически выдержанные. Похожие на печатные пряники, только зеленого стекла, или на россыпь разноцветного монпансье, которое так тянуло лизнуть.

— Пойдем уже, пойдем. Насмотришься еще. Так и быть, сводим тебя в «стеколку», — пропавший было с глаз Рорир выметнулся из пропасти в двух шагах от нас, — и прости, не ожидал, что вы так испугаетесь.

— И в литейку, и в грибницу, и в шурф какой-нибудь. — Раз проштрафился, надо пользоваться, пока он не забыл, что виноват.

— Как скажешь, подруга, но в твоем дурацком платье там делать нечего, огонь там.

У рушей тоже водились умельцы, способные договориться с тканью, потому сменная одежда нашлась даже для рослого Дораша.

Шароварчики! Туничка свободненькая! А вместо корсета поясок мяконький, стеклянными блямбочками отделанный. Мечты сбываются!

Нам отвели помещение на четвертом, почетном, ярусе. А всего ярусов семь. Почетность, видно, определялась равноудаленностью как от низа, так и от верха. Это я подхихикивала, если честно. Проход с пандуса вел в коридор, а коридор — ну чисто общага. Двери, двери, двери. Металлические. Но все изукрашенные, это да. Чеканка, ковка, цветные пятна фигурного стекла. А за дверью жилье как жилье, только все горизонтальные поверхности — каменные, что столешница, что подиум для сна, застеленный чем-то упругим. Только кто тут спать собирается? У нас меньше суток, чтобы все-все-все посмотреть. А еще пообщаться. Имелся у меня и деловой интерес, не только любопытство. Надо же понять, что можно предложить рушам для торговли, кроме еды. Кстати, шерстяных вещей совсем не видно. А войлоком камни застилать — самое то. Воздух свеж, значит, вентиляция на уровне, но нежарко, одежда у всех с рукавами. Определенно, теплая шерсть нашла бы спрос. Они и со степняками не торгуют?

— Да мы лхокумом обходимся, зачем нам? Шкуры иногда берем. А в основном мясо на металл меняем.

— И почем?

— За хороший нож два, а то и три барана.

— Дороговато для них выходит. На нашем рынке за хороший кухонный тесак одного барашка дадут. И то, если закалка магическая.

Борир уставился на молчавшую-молчавшую и вдруг заговорившую Киру. Сам ей по плечо, а смотреть умудряется свысока.

— То ваши ножики, а то наши…

Типа, почувствуйте разницу? Как интересно. Мастерская — это всенепременно, но сначала мне нужно отдать долг. Долг памяти. Я хочу увидеть, что сохранилось от работ Николая Арефьева, предка названого.

Руши сберегли многое. Вид такого родного, сразу узнаваемого универсального слесарного верстака порвал самообладание в клочья. Даже до боли знакомым тисочкам место нашлось. Качнула вороток, погладила исцарапанную поверхность стола, пожалела сиротливо пустующие зажимы для инструментов…

Для кого-то просто скромное рабочее место рукастого мужика, а для меня — мемориал.

Тишка не дал утонуть в ностальгической печали, обнял, отвел в сторону, грубовато обтер слезы. Сара не показывалась, так мы договорились с самого начала, но ее ласка была ощутима и на лице, и на руках.

— Мы не любим, когда ты грустишь…

Предок Николай, обе твои жизни — подвиг. Мне повезло куда больше, у меня во-он какая семья. Ты оставил свой след в этом мире, оставил для меня. А потому я буду помнить. И жить с благодарностью.

— Знал бы, что ты так расчувствуешься, не дал бы сюда прийти, — ворчал старый Некрир. — Пойдем-ка, там женщины перекус собрали.

Ничего себе. Круглый стол, а на нем дополнительная вращающаяся поверхность, сервированная блюдами, тарелками, мисками, плошками с разной снедью. Поворачивай и бери, что приглянулось. Разумно. Мебелюшка такого диаметра, что соль с противоположного края передать нереально. Человек пятнадцать свободно сидело. А тарелки! С такой красоты и гвоздей поешь — не заметишь. Это же радость, застывшая в стекле, а не посуда!

Какие ароматы! Даже неловко, что те овощи и рыбу, которые мы принесли с собой, нам же и скормить пытались. По меркам нашей семьи — обычная еда, а для подгорных людей редкость. Ну уж нет, эти порции детям отдайте, которые послабее. Тут я уперлась рогом. А нам и грибочки в большу-у-ую радость. Вот честно, я так готовить шампиньоны не умею. Такая вкуснотища — жульен на белых грибах отдыхает.

— А это не шампиньоны, — женщины были довольны произведенным впечатлением, — кушайте, потом покажем вам грибницу…

Вытащить Дораша из пещеры с грибами оказалось непросто. Степному дитяте было в кайф побродить под грибными шляпками. Эти исполины мучительно напоминали земные грибы-зонтики. Очень вкусные были, по детству помню. Так вот, гигантское подобие этих ностальгически заряженных грибов и было источником сытной еды и той самой ткани, что так поразила Априлду. Еще бы! Длиннющие и объемные ножки были волокнисты. А шляпка имела вкуснейшую мякоть. Шляпка с купол пляжного зонта, на минуточку.

А потом мы дружно искали Тишку. Он «случайно» потерялся около посадок сыроежек. Распекать боженёнка не имело смысла — грибочки оказались сладкими. Послаще морковки, пожалуй. Вот и первый кандидат в товарообмен — сахар.

Женщины — это вам не мужчины, это у мужиков всегда все есть, если справная и заботливая хозяйка рядом. А рушанкам и полотно оказалось нужным, и шерсть, и прочий цветной текстиль. Грибная ткань — лхокум — была бесподобно хороша, только окраска ее не брала. Минеральные красители давали только незначительное изменение оттенка. Голубоватый, охристый, зеленоватый, а все одно — серый. Потому и расшивали одежду. Теперь знаю, что им подарить за гостеприимство. Той рушаночке, что нам костюмчики подгоняла, быстренько объяснила про аппликации да лоскутную технику пэчворк. И отдала свое синее платье на эксперименты, не жалко. А разноцветного тряпья я им добуду, скуплю остатки за копейки. И тесьмы, и лент. От обмена опытом пришлось воздержаться до вечера, мужчины проявляли нетерпение, готовы были вести в святая святых — литейную мастерскую. Ну, пафосом момента я не прониклась, но расплавленным металлом полюбовалась, да. Этой стихией невозможно не любоваться, даже если это не двадцатитонная плавка. Тишка млел, Дораш нервничал, Кира рылась в готовых отливках. А мне Некрир указал на небольшой сундучок в темном углу.

— Незаконченные поделки Николая. Посмотри, может, признаешь что.

Среди ржавых заготовок для каких-то приспособ валялся не менее ржавый корпус мясорубки. О-о, такой привет из прежней жизни! Слезы так и норовили помешать искать остальное. Нашла винтовой шнек, внешнюю гайку с целехонькой резьбой, ручку воротка. Не хватало только ножей. В азарте поисков и не заметила, что уже не одна.

— Зови меня мастером Греном, иномирянка Нина. — Дядечка, имя которого указывало на то, что сквозь скалы он не ходит, нет в имени суффикса рир, едва сдерживал любопытство. — Никто не помнит, что это за диковина такая, в записях иномирянина тоже ничего не было. Это оружие? Отец знавал Норда, тот иногда рассказывал о немагическом оружии.

— Это, мастер, приспособление, чтобы измельчать мясо и овощи. Быстро и очень мелко. Скажите, а моделей для отливок не сохранилось?

— Зачем тебе?

— Понимаете, мастер Грен, я хочу иметь такую штуку на своей кухне.

— А эта чем тебе плоха?

— Так ржавая же…

М-да. Пусть это примитивная литейка, но это литейка в магическом мире. Грен, что называется, дунул-плюнул, и ржавчина исчезла, явив изумленной публике (в моем лице) чистый тускло поблескивающий чугун. Осталось сочинить стальные ножи. Полтора часа ожесточенных обсуждений, эскизов и замеров неким качественным подобием штангеля — и мастер Грен пообещал изготовить остальное. Понятно, что все может получиться далеко не сразу, но из литейной мастерской я уходила окрыленной. Впрочем, как и Кира, которая утерла нос кичливым молодым рушам, что-то там магически закалив и заточив. Ха, у нее сам бог огня в наставниках, даже не сомневалась в моей девочке.

— Ну, ты в мозгоклюйстве даже Грена переплюнула, зануда, — ворчал Борир, досадуя на потраченное в спорах время, — в стекольную мастерскую теперь не успеем. С тобой старейшины поговорить хотят.

Уже знакомые по встрече с королем аксакалы настроены были решительно и на торговые темы нам с уважаемой Пиной соскочить не дали. Но удовлетворить их интерес к политике короля Фрацваена я, естественно, не могла. Нету ее еще, политики этой. Или я не в курсе, что тоже объяснимо. Про смерть наследника рассказала без подробностей и стараясь воздерживаться от личностных оценок. Кто знает, что там нарасследуют и сделают достоянием публики, а что прикроют грифом СЕКРЕТНО. Тяжелый вышел разговор, витиеватый, на допрос смахивающий. Я знаю, что простодыра, а потому на все вопросы был один ответ: это к королю. Не хотелось бы никого подвести. Конец моим мучениям положила мудрая Пинаира, цыкнула на аксакалов, чтобы не наседали на гостью. Она, похоже, пользуется непререкаемым авторитетом. Характерная бабуся, уважаю. Дальнейший разговор оборвало тревожным комариным вибрато. Случилось нечто плохое, это было понятно и по звуку, и по выражению лиц собеседников. Рорир, скромно сидевший в сторонке, уже подхватился на ноги, когда послышалось:

— Сина завалило! Маленького Сина завалило! В правом малахитовом проходе!

— Говорил же Таприру, что малахитовый проход плох! — Некрир не суетился, сидел на месте, но по тому, как старик раскачивался, можно было понять, как его взволновало это событие. — А он все про плановые осмотры… Формалист упрямый!

То, что широкие основные проходы имели высокие потолки, бросилось в глаза с первых же минут пребывания в пещерах и показалось странным. Двухметровый Дораш ходил совершенно свободно и до потолка рукой не доставал даже в прыжке, проверено. Думала, это для вентиляции, ан нет. Вокруг изрядного, побольше моей хрущевской кухни, завала суетились руши. Так вот зачем эти более чем трехметровые потолки! Горные использовали уже знакомые силовые авоськи. Подцепят обломок, поднимут повыше и волокут в сторону, никому не мешая. Основная проблема состояла в том, как подвести эту магическую сетку под тяжелую, плотно лежащую каменюку. Не кочан капусты, чай. Те, что были по силам, накидывали руками, а если глыба? Вот сейчас потный от напряжения человек и пытался протолкнуть свою собранную в ленту авоську под осколок размером с кресло.

Дораш тут же метнулся к осыпи — включился в наполнение авосек, пользуясь своим ростом. Кира присматривалась к упорному камню, который тщился подцепить потный руш, оказавшийся тем самым Таприром. Ага, шевельнулась каменюка, значит, Кира смогла поддеть ее левитацией.

— Только не рывком, милая, только не рывком! Обвалится еще больше. Может, успеем еще Осинчика вытащить.

Не Син, а Осинчик, какая прелесть. Ой, ребенок же, не время умиляться.

— Сара? — Подруга поняла без слов, бесплотной дымкой нырнув в завал. Через бесконечных пять секунд вернулась, не заботясь больше о невидимости.

— Он жив, лежит вот здесь, — Сара зависла значительно левее, там, где еще не начали разбирать, — дышит трудно и начинает замерзать.

— А боли? Где больно? Кровотечения? — Незнакомая рушанка заговорила с привидением, ничуть не смутившись. По тону понятно — лекарка.

— Думаю, что везде. Крови нет. Главное, что ему холодно.

— Тит, ты же видишь мальчика? Справишься немного подогреть? Только вокруг ребенка. И несильно. — Пугало, что могут быть внутренние кровотечения, а в этом случае тепло — ускоренная смерть.

— Я брата позвал, он не даст ребенка раздавить, пока завал не уберут. И да, подогрею. Не мешай больше.

Все при деле. Одна я у стеночки стою, как на танцах…

Магов и среди подгорных людей немного, как выяснилось. Сейчас все семеро разбирали завал, включая старика Некрира. Немаги толпились недалече, принимали камни и уносили их прочь. Все работали без суеты, размеренно и экономно, но магия — не бесконечный ресурс. Завал убывал, но и силы тоже. Я была готова раскрыть секрет своей магии и поработать источником энергии, но обошлось. Последние камни над малышом убрали без труда, он лежал в своеобразном каменном кармане. Достали! А вот тут уже и я могу помочь. Лекарка, хотя скорее слабенькая целительница, дело свое знала. Переломы собрала, ушибы обезболила. Убедилась, что внутренних повреждений нет, и сдулась. А паренька надо обездвижить. Это пока он без сознания. Лекарка поддерживала это состояние искусственно. Из последних сил. Вот ее-то я и подпитала. Ухватила за руку, продемонстрировала синенькую, велела — втягивай на вдохе. И не болтай лишнего потом. Послала незнакомых ребятишек, крутившихся вокруг пострадавшего друга, за мастером Греном. Одно слово — мастер металла. Из тонких жестяных полос такие лангетки сделал — любо-дорого.

Как там врачи говорят, больной стабилизирован? Теперь можно и его синенькой попотчевать. Лечить не умею, но ушибы заживить могу, проверено. Ну хоть это, а то бесполезная какая-то. Внезапно захотелось домой, не нравится мне в пещерах, я здесь ущербной себя чувствую.

Теперь можно на отдых, рушам не до гостей. Устали, перенервничали.

Ох, картошка же!

Рушанки новый продукт приняли восторженно. Приватная, так сказать, дегустация. Наконец, выполню обещание Рориру, накормлю его небывалым супчиком из приевшихся шампиньонов. Эх, нам бы хоть мешок картошки, чтобы на всех. Само собой, зашел разговор о выращивании. Не уверена, что под землей получится, ультрафиолета не хватит. На воле бы, под солнышком. Неужели нельзя тепличку устроить? Ухаживать и в сумерках можно. Так родилась мечта. И еще один повод для сотрудничества. Мой личный проект.

Как только Борир и Рорир отдохнули, нас отправили домой. Кира нервничала, ей казалось, что Шигеру сердится. Среди корзин с грибами обнаружилась коробушка с десятком ярких тарелок. Эх, а в стеколку мы так и не попали.

Глава 23

Наверное, дом негласно охраняют, ну и следят-докладывают. Иначе как бы они почувствовали? Нарисовались оба, не дав разобраться с подарками и немного очахнуть от внутрискального перехода. Казалось бы, всего-то и нужно — десять минут постоять с прикрытыми глазами, а выматывает как двухчасовая дорога. Любопытно, конечно, какое расстояние мы покорили, но чую высшим образованием — не надо пока знать, лучше психику поберечь.

Ванька, замученный и какой-то повзрослевший, окинул взглядом нашу компашку в грибных костюмчиках и без всяких светских экивоков осведомился:

— А мне привезли? — Наш человек! Неудобно немного, что мы без подарков вернулись, но тут нет ничьей вины.

А генерал вдруг стал хмур, в смысле еще более хмур, чем обычно. Да что случиться-то успело? Пять минут прошло, как поздоровались.

— Он бесис-ся! — Сара, довольно трепеща выразительной многослойностью, дразнила Шигеру и в обычной своей манере сдавала явки и пароли. — Ему Кира такая нравис-са. В шароварс-сиках. С-сильно! Он не желает, чтобы другие с-смотрели.

Хи-хи, кое-кто ревнует?

Амазонка в мягком струящемся лхокуме выглядела куда женственнее, чем в любимой черной, местами клепаной коже. А ведь верно! Если она выйдет в расшитой обновке на люди да косу боевую распустит, то сразу будет понятно, почему именно эта женщина стала подругой легендарного «ужаса дворца». Вот такая, крупная и сильная, с боевым надежным характером, а не спекулирующая нежностью светская дама.

Наши два товарища слегка дезертировали, точнее, папа Фрацваен вытурил их, запершись с казначеем. Желающие принять участие в траурных мероприятиях уже начали съезжаться, и Ваен натурально стенал, живописуя творящийся беспредел. Оба обер-гофмейстера в казематах, как пособники узурпатора, управлять внутренней жизнью дворца некому.

— Нин, помоги, а? — Ванюша давно усвоил, на какие интонации я ведусь как ребенок.

— В чем? Обер-гофмейстером поработать? Издеваешься?

— Да ну, без тебя желающие передрались. Кадры подобрать помоги. Ты так лихо прислугу наняла и Отто нашла…

Ну вот что он делает, а? Знает же, что каждого с помощью Тита выбирали. Только Ши не в курсе, кто у нас главный мастак. Если боженёнок хотел бы открыться, открылся бы давно.

— Отец, кстати, Отто и Якоба от себя не отпускает. Если бы не они да не степняки, нас бы погребло под лавиной просителей!

— Что, пятнадцать годков верноподданничество копили, а теперь выражать ринулись?

— Вот, Нина! Вот! Именно так надо! — До сего момента расслабленный Ванька подскочил с кресла. — Хватай плащ, едем во дворец. Поможешь речь писать!

— Я?!

— Ты, ты! У отца очень резко получается. Если Отто правит — то слишком гладко и вежливо. А надо — как ты.

— Ты уверен? Сарказм — это именно то, что нужно для первой речи? Тем более что завтра похороны.

Они все спланировали, эти двое! Нас ждала карета! А под навесом осталась стоять еще одна, незнакомая, лошадь. Для Киры, как я понимаю. Ванька натурально выманил нас из дома, знал, что добровольно я во дворец ночевать не поеду. Мог бы просто сказать, а еще друг… Ловко они подстроили, чтобы Киру и Ши вдвоем оставить. А может быть, я неправа и королю действительно нужна помощь? Гнали так, как будто кое-кого за филей покусывали.

Король обитал все в тех же дальних покоях. Это поначалу удивило, а потом я поняла, что и сама бы так поступила. Переезд — это самая последняя проблема из тех, которые стояли перед монархом.

Величество задрал бровь — в его исполнении это буря эмоций. Так его удивил мой внешний вид. Зря я послушалась возбужденного принца и не переоделась, только нож Сары и мак-кергон прихватила.

— Вижу, Нина, что время вне дворца прошло плодотворно. — ФранцИваныч устало улыбнулся. — Я хотел вызвать вас раньше, но генерал Рой уведомил о вашем вояже. Надеюсь, что все прошло хорошо.

— Не сомневайтесь, ваше величество, все договоренности в силе. В самых общих чертах я уведомила старейшин о наших обстоятельствах, надеюсь, что не превысила полномочий. Так чем могу быть полезна? Принц Роллитваен говорил, что нужно придумать речь. Что именно вы хотите донести до публики?

Отто, стараясь не пялиться на мои штанишки, подал исписанные листы…

Написать речь, чтобы политкорректно и с сарказмом, оказалось очень непросто. Дебаты стояли жаркие. Дядюшка Гунар властью личного королевского целителя влил в каждого успокоительное и разогнал наш симпозиум далеко за полночь.

Завтра тяжелый день.

Невозможно привыкнуть к тому, что вот эти огненно-алые «первомайские» ленты и есть траурная символика. Стереотипы далекой юности скрежетали, пытаясь не впустить в сознание новую данность, но действительность в лице Априлды победила. Она помогла пристроить над бровями алую тесьму шириной в два пальца, ловко пропустив ее сквозь прическу. Промолчала про мой простецкий узел волос на затылке, и ладно. Сегодня будет много знакомств, и привычная укладка надежнее, чем художественно навьюченные кудели над ушами. В сочетании с моими круглыми глазками — чисто пудель.

Сибату Рой, папа Шигеру, прибыл поддержать сына старого друга и сюзерена. Ух какой! Вот кто истинный «ужас дворца», а наш Шигеру — пока так, ужасёнок. Сибату считал себя виноватым в том, что болезнь Фрацваена так затянулась. Это цена за жизнь обоих принцев: невмешательство, а потом и вынужденная преждевременная передача поста юному сыну. Так еще совсем не старый царедворец выкупил у герцога Дезгона неприкосновенность маленького Оннарваена. И право воспитывать Ваньку. Кошмарный выбор, если задуматься. Предать отца, чтобы спасти детей. Наверное, от простодырости и сочувствия, но не было во мне страха перед этим человеком с умными, не способными удивляться глазами. Если Ши я за глыбу почитала, то его отец — это утес-великан. Утес, о который разбились сотни жизней. И теперь старший генерал Рой возвращается на службу, чему младший откровенно рад.

Лондар торчал в казематах всю ночь, только на утреннюю вкусняшку появился. Возбужденный, почти прозрачный и довольный. Старший Рой одним своим появлением деморализовал и Дезгона, и прочих. Лишь магистр пока держался, но им пока и не занимались вплотную. Тут главный — старший шаман Лограх.

— Прости, дорогая, — фантом уронил голову в поклоне и одновременно подхватил третий по счету шарик синенькой, — Кергоны сами расскажут подробности, если сочтут нужным. Но мой совет — не слушать и этого, жалостливая ты чересчур, а жалеть там некого.

Да меня эти люди уже не волновали, меня волновало, как воспримет старший Рой появление Киры в жизни сына. Я вот призрака завтраком кормлю, а там мою дочь впервые представляют как официальную подругу. И кому? Очень опасному и влиятельному человеку. И неважно, что наше знакомство с великим Сибату произошло очень мирно и приятно.

— Не волнуйс-ся, — Сара не Лондар, ей немного пошпионить принципы не мешали, — папа Рой доволен нашей девочкой. Я с-снаю…

Уж как Шигеру обставил эту встречу, не ведаю. Но раз Киру приняли, большего мне и не надо. Да что там, пока Кире хорошо рядом с обоими Роями, моя личная преданность им обеспечена.

Скромная у короля получилась свита. Бастард, канцлер-финансист, оба Роя, отец и сын. Гунар и Лограх. Ну и замыкали процессию Отто с Якобом и я. В качестве массовки. Мелких решено было оставить в казарме под присмотром.

Мне уже говорили, что тело принца сожгут. Воображение металось, рисуя то погребальный костер, то печь крематория. В этом мире верили… нет, не так — точно знали, что душа уходит на перерождение, а потому погребальная церемония не облекалась особым пиететом. Я настраивалась с достоинством вытерпеть неприятный процесс и трусила преизрядно. Но весь мой аутотренинг пропал втуне. Во-первых, шли долго и путанно, устала. Во-вторых, воспринимать кумачовое убранство тронного зала как траурное не получалось, хоть убей. А тут еще толпы придворных в красной символике имитируют первомайскую демонстрацию. Рожи-то, сообразно случаю, постные, да взгляды колючие. Идти сквозь обстрел сотен пар глаз — то еще удовольствие. Хотя и удовольствие, потому что я больше не хромоножка и не растянусь на ровном месте от нервов, как бывало в прошлой жизни.

Сейчас меня с флангов прикрывают Отто и Якоб. Парни гордо выпячивают свои мак-кергоны. Мой, кстати, уже ощутимо горяч, встроенная защита работает. Тронный зал огромен, длиной с четырехподъездный дом. Посередине прямой проспект, а не проход, а по обеим сторонам придворные. Элегантно замирали в пафосных реверансах и поклонах, а выпрямившись, провожали малочисленную свиту короля убойными взглядами. Бр-р. Парни потом займут место за троном, а остальные — на широких ступенях перед троном. Как я не люблю быть на всеобщем обозрении, но придется потерпеть.

Хорошо, что ФранцИваныч обеспокоился, зная мою беспросветную дремучесть в политесе, заранее определил место в регламенте. А положена нам с дядей третья ступенька из шести ведущих от трона. Справа, ибо слева — семья. Сидеть может только король.

Величество молча проделал весь путь, молча поднялся к даже на вид неудобному креслу, задрапированному красным. Молча окинул взглядом огромный зал. Это был не тот милый интеллигентный мужчина, которого я сопровождала на прогулках, и даже не тот, кого я приветствовала еще утром.

Это был государь.

Казалось, что присутствующие дышали вполсилы и через раз, замирая под тяжелым взглядом правителя и ожидая его слов. А правитель мастерски держал паузу, нагнетая и нагнетая напряженность, которая и так уже звенела неестественной тишиной.

— Какое единодушие среди моих подданных! — голос Фрацваена сочился таким горьким сарказмом, что у меня защипало в носу от подступающих слез. — Так кому вы пришли поклониться сегодня? Королю, которого предавали день за днем? Отцу, сына которого хладнокровно убили? Отдать долг памяти молодому аристократу, который был одним из вас?

Вопрос «что вы делали пятнадцать прошедших лет?» остался незаданным, но он звучал в каждой горькой интонации, в каждом обертоне властного голоса.

— Сейчас мы отпустим душу моего сына и наследника на перерождение. — Король начал медленный спуск. На трон он так и не сел. — Потом вы все — ВСЕ! — заново принесете мне клятву верности. И не смейте роптать! Готовьтесь! Я потребую от каждого и от каждой клятвы миру. Недовольные могут вызвать меня на поединок.

Это совсем не тот спич, на который была потрачена половина ночи. Это намного лучше. Сильно! И правильно! Наверное, оттого, что шло из самого́ сердца. А клятва миру?! Явное влияние генерала Роя-старшего. Отличный ход. Готова принести ее первой.

— Начнем церемонию!

Это было странно. Погребальный костер в тронном зале? Очнись, Нина!

Шесть гвардейцев повторили наш путь по коридору из придворных, левитируя тело принца, и застыли в пяти шагах от ступеней, ведущих к трону.

Король медленно подошел, вгляделся в бледное лицо, в чертах которого еще сохранилась тень мучительного удивления. Что-то прошептал, тронул короткой скупой лаской светлые волосы. Ваен следом повторил все в точности, разве что руку на волосах задержал дольше.

А потом они ударили. Огненной магией. Короткая бездымная вспышка, и все. От принца Оннарваена остались воспоминания и горстка пепла, заботливо собранная той же магией в подготовленную чашу.

Фрацваен Кергон не скрывал свою печаль, но его плечи были гордо расправлены, шаг по ступеням неспешен, энергичен и тверд.

Король возвращался на свой, данный богами трон.

Пришло время клятв.

Лишь членов семьи Дезгона и его приспешников вынудили клясться лично каждого. Прилюдно. Это было долго, скучно, эмоционально тяжело. Каждый из приходивших к трону бросал на нас с Гунаром убийственный взгляд. Мой амулет опять нагрелся, доставляя неудобство, и я тихо пожаловалась дяде-целителю в надежде на облегчение. А Гунар подозвал Шигеру. Тот вгляделся в висюльку, прикоснулся пальцем, закаменел лицом, метнулся к трону. Точнее, за трон, проверить Якоба и Отто.

Король происходящим заинтересовался. И прогневался. Принесение клятв неожиданно прервали.

— Я рад, подданные мои, за прошедшее время ваше мастерство возросло настолько, что защитная магия тронного зала уже не препятствие. Но это ненадолго, уверяю вас. И чтобы потом не возникло недопонимания, я лично представлю свою сегодняшнюю свиту. Хотя, если судить по количеству замаскированных атак, вы прекрасно осведомлены, кто есть кто. Я не прошу их любить и жаловать, — король сделал краткую выразительную паузу, — бойтесь и уважайте! Итак, главные королевские секретари, Отто Равиш и Якоб Реммариш. Целитель, знаменитый Гунар Готтар. Личная помощница короля и посредница в переговорах с горными людьми, Ниана Корреш. Те, кто еще раз попытается навредить ей, в том числе и магически, будут иметь дело со мной. Потому что я, Фрацваен Кергон, избранник четырех богов, считаю себя вечным должником этой женщины.

Несколько мгновений гробовой тишины прервали издевательские хлопки. На дорожку к трону вышел некто в траурном алом.

— Браво, кузен Кергон, браво. — Троюродный брат герцога Дезгона, как прошелестел Гунар. — Как и пятнадцать лет назад, горяч и неразумно благороден. Осталось только доказать, что твоя кровь по-прежнему избранная. Твой дед был им, а ты? Чем ты докажешь свою избранность?

Это был сильный удар. Это был пат. Чего-то подобного я все время подспудно боялась. Наваливалась паническая атака, лишая возможности дышать. Сквозь гул крови в ушах пробивались выкрики согласных с этим типом. У Дезгона нашлись почитатели. Понятно, что эта выходка — чистый экспромт. Да толку от этого понимания, главные слова сказаны. Если начнется заварушка, а она вот-вот завяжется, куда бежать? На этот случай инструкций не было. А мои дети? Они ведь пострадают первыми, даже если сейчас и здесь меня защищают сильнейшие маги королевства. Где Кира и Дораш? Где Тишка?

— Где, где… тут я. Нас гвардейцы провели посмотреть. Чего ты испугалась так?

— У короля проблемы, а мы беззащитны.

И тридцать бесконечных секунд тишина, только присутствие Тита в голове.

— Я понял, вама. Мне объяснили. Сейчас…

Ох, что же он творит!

По проходу двигалось божество. Точнее, плыло по воздуху в метре от пола. Ткань уже забытого желтого халата ни разу не шелохнулась, потревоженная шагами. Кисти рук прижаты к животу и спрятаны в широкие златотканые рукава. Огнеопасные глаза опущены, кудри полыхают протуберанцами. Маленький мой, вон как окреп. Прошлый раз, когда запугивал папашу своего друга, Тишка еще не был таким эффектным.

Гунар вынудил опуститься на колени, а то стояла бы, глазами хлопала, боженёнком своим любовалась.

— Раштит? Раштит! Раштит… — плыло изумление над головами придворных, массово попадавших ниц. Кто же не узнал образ бога из центрального храма?

— Вама, а что мне сказать?

Хороший вопрос на перекошенные паникой мозги.

— Ничего не говори. Короля только знаком солнца осени, и хватит. Как уходить-то будешь, непутевый?

— Ваен невидимость накинет, я попросил.

Нервяк был забыт, стоило увидеть лица ФранцИваныча и младшего Роя. Благоговение… Узнавание… Понимание, кого с мелкими поручениями гоняли… Паника… И опять истовое благоговение, когда Раштит подплыл к коленопреклоненному королю и очертил над ним полный круг широким рукавом. Символ Солнца. Величество пожирал бога глазами, стараясь не жмуриться, встречая жар ответного взгляда. Помню, помню, как припекает, когда встречаешь взгляд Солнцеликого. А бог развернулся к бунтарю-неудачнику, погрозил пальцем как ребенку, дескать, ай-яй-яй. И исчез. Звезда Дезгонов закатилась окончательно.

А на коленках стоять мне совсем не нравилось, холодно.

— Они сами попадали, вама, они сами, я не виноват, — паниковал невидимый боженёнок. Это он уловил мои мстительные планы сократить вечерние обнимашки, хоть он умница и всяческий герой, выручил нас и заодно короля. Солнышко мое.

Этот момент тотального потрясения нельзя было упускать. Народ стоит на коленях, деморализован и готов к душевным порывам. Даже я, инфицированная либерализмом, это понимала. Только что делать не знала. Зато знал старый опытный генерал. Никогда не любила манипуляторов, но тут такой шанс.

— Я, Сибату Рой, приношу клятву верности и повиновения его величеству Фрацваену Кергону. Призываю в свидетели четырех богов и само мироздание! — Пространство едва уловимо дрогнуло. — А вы, представители лучших родов королевства Хариг, клянетесь ли вы так же, как и я?

Судя по тому, как расслабился король на троне, клятвы были даны и приняты. Кто их знает, магов этих, что и как они ощущают.

Не успела. Не успела порадоваться тому, что мы выкрутились из патовой ситуации. Выкрутились не только без потерь, но и с большим политическим привесом. Не успела порадоваться надежде, что всё страшное позади и церемония скоро закончится.

— Ваше величество, — внезапный возглас из толпы заставил вздрогнуть, — прошу аудиенции. Я Витто Юттим, смотритель Переправы.

Магия тронного зала молчала — этот человек не был опасен для короля. Этот человек был опасен для меня. Всего несколько почтительных, но противоречащих этикету слов — и в душе зародился некий настырный интерес к незнакомцу. Никаких розовых бабочек в животе. Пока — нет. Просто упала некая невидимая гильотина и разделила прошлое и будущее. Не знаю почему, но я четко осознала — этот этап в нашей жизни закончен. Наверное, так проявила себя моя странная магия времени.

К трону, прихрамывая и резко отмахиваясь рукой, шла судьба.

Глава 24

Почему в мозг вторглось это слово — СУДЬБА? Но вторглось же. Интуиция подначивала: смотри, запоминай, а чуйке своей я верю больше, чем здравому смыслу. Так что там за кадр?

Обычный. Насупленный. Неухоженный. Вот зачем я так взглядом в него впиявилась? Ну в черном, и что? Хотя на фоне алой пестроты смотрится отпадно, да. Так, на нем не только одежда черная, он весь какой-то вороной. Посмотрим, посмотрим, что это за птица. Так, Нина, прекращай вредничать и пялиться как на голливудский секс-символ. Вон товарищ уже глаза сломал, косясь в мою сторону. Эх, цвет не разобрать. Ну подойди поближе, миленький, а?

И зачем, спрашивается, мне это так срочно? А за надом! Чтобы устоять на месте и не ломануться в глаза заглядывать и всяко-разно осматривать, пришлось вцепиться в локоть дядюшки. Не только осматривать, но и ощупывать, если судить по тому, как припекало кончики пальцев. Уж больно ногу его тянуло полечить. Однако романтик, ах-ха.

— Прием окончен, — провозгласил Сибату, взявший на себя труд церемониймейстера, а король, не дожидаясь, когда все придворные выйдут, дал знак просителю приблизиться. В душе вспенилось раздражение: уж я-то знаю, каково хромоногому на таких широких ступенях, но Витто справился.

Уже Витто, да? Куда тебя несет, Ни-на? О-очни-ись!

Король, похоже, рад был переключиться на нового человека, все-таки Тишка его потряс.

— Я не припомню смотрителя Переправы с такой фамилией. Разве это вотчина не семьи Харшиммов? Вы, магистр, имеете отношение к этому роду?

Магистр? О как! Интересно, сколько ему лет? На вид чуть старше Ваена. Да кто их разберет, магов этих. Может, и младше, просто выглядит так из-за хмурой насупленности. Потом узнаю, а пока — слушать, Нина. Внимательно!

— Никакого, ваше величество. Я занял эту должность тринадцать лет назад. Когда образовалась вакансия.

Как интересно. У них все чины наследуемые и бережно передаваемые. А тут вакансия. Любопытненько.

— Вот как, а… Нина, вы хотите что-то сказать? — Вот стыдоба, да как он заметил-то, я же тихонько стояла. Король позволил себе скупую улыбку. — Вы переминались с ноги на ногу…

Наблюдательный какой. Или я настолько читаема? А, неважно.

— Простите, ваше величество, я не хотела отвлекать. Но раз уж так случилось, то, может быть, мы покинем тронный зал и устроимся более комфортно?

— Вы правы, дорогая, спасибо. Неплохо бы и пообедать. Магистр Юттим, присоединяйтесь к нам.

Конечно, неплохо бы пообедать, особенно если учесть, что кое-кто венценосный сам не позавтракал и другим заправиться как следует не дал.

Думаю, матушка Аглая не подведет, справится с лишним едоком.

— Тишуль, — ух как мне нравится наша постоянная связь, — предупреди там на кухне, что мы уже идем. И спрячься ненадолго, ладно? У нас гости.

— Хорошо, вама, я понимаю. Мы с Кирой пока домой за грибами съездим. Я Миране проболтался о подарках — про рушей рассказывал.

Перед глазами так и встала просительная золотистая мордашка. Ой, грибы же. Ванька вчера поторапливал, и я не наказала Кире и Шигеру сохранную магию навести.

Вот ведь!

Пока с боженёнком болтала, упустила, о чем беседовали на ходу король и Витто.

— …артефакт принял мою магию, — магистр немного помолчал. — Род прежнего смотрителя недоволен, но у них не было кандидата, а Переправа без смотрителя не может. Ковену пришлось настоять.

— М-да, полагаю, у ковена не было выбора. — Король примолк, а Витто пожал плечами… Хорошие плечи. И рост хороший, не гренадер, слава богу. Не придется голову запрокидывать при разговоре. Повыше Гунара, но по сравнению с Кергонами и Роями этот переправщик был замечательно невысок. На фоне здоровенного короля он смотрелся как рапира рядом с двуручным мечом. Ванька и его папаша — оба массивны и эффектны, но Витто — это уже другая эстетика, мне нравится. А одежда простая, как будто он только с дороги. И не новая совсем. Переправщикам мало платят? Или просто на мелочи не разменивается?

Если бы Гунар не удерживал меня за локоток, я бы, наверное, забылась и наступала на пятки впереди идущим собеседникам. Так хотелось расслышать малейшие нюансы интонаций. Хоть это, раз рассматривать пока не могу.

— Ковен утвердил меня на должность с условием, что я освобожу ее, как только появится кто-то более достойный. — А-а-а, так Витто не аристократ. Даже мне понятно, что этикет сейчас был вопиюще нарушен: король-то молчит и вопросов не задает, а гостенька болтает. И как ответ на мои мысли, донеслось: — Я ведь из простой семьи, ваше величество, за мной нет знаменитого рода с наследственной магией.

— Зато есть уникальные способности, как мы выяснили. И много было желающих вас сместить? — Король явно подтрунивал, только получалось у него грустновато.

— Да нет, последние пять лет таких не было. — Витто тоже усмехался, судя по голосу. — Род предыдущего смотрителя надеется вернуть себе былой статус, уповая на следующее поколение.

О! Этот магистр Витто, похоже, уникум. Наверное, потомок какого-нибудь вей-бастарда вроде нашего Вани. То-то лицо такое… породистое. А держится просто, явно не привык к политесу. У всех дворцовых есть что-то общее, манерное. Я, наверное, так же смотрюсь. Простовато.

— А чем вас так привлекла эта должность, господин Юттим? Место службы специфическое, да и от столицы далеко. Как вы о ней узнали?

— Я работал в Академии. Вот Академия и вынудила всех старшекурсников и младших преподавателей пройти проверку на совместимость с артефактом. В срочном порядке. Предыдущий смотритель постарел и уже едва справлялся, а в семье преемника не нашлось.

— И как я понимаю, конкурентов у вас не оказалось. — Лица не видно, но в голосе величества слышался добродушный интерес, который того и гляди перейдет в симпатию. — Вас заставили?

— Можно сказать и так, государь. В обмен на согласие мне скоренько присвоили звание магистра, которого я безрезультатно добивался несколько лет. Должность обязывает, знаете ли…

Ага, значит, точно старше Ваена, раз и выучился, и преподавал, и на степень претендовал.

— Какую тему разрабатывали? Сами-то что преподавали?

— Вел ознакомительный курс по перемещениям и левитации. Перемещения живых — вот что было темой моих разработок. — Только глухой не услышал бы тоски в этом голосе. На фразе «перемещения живых» Гунар восхищенно охнул. Наверное, крутая тема.

Наконец, величество и сам понял, что увлекся расспросами на ходу. Дальше нужно было расспрашивать либо об Академии, что неинтересно, либо о насущных проблемах на Переправе. А это серьезный разговор, не беседа ни о чем.

Но мы пришли.

Достоинство, с которым гость пережил знакомство с призраками, меня покорило. Удивился — да. Испугался? Совсем нет. Скорее, с трудом сдерживал исследовательский раж. Мы с Сарой тишком хихикнули, когда переправщик попытался тайком пощупать нашего вельможного фантома, а проказник Лондар сделал вид, что ему щекотно. Клянусь, сумрачный магистр Юттим позволил себе усмешку.

Черт! Теперь хочу увидеть, как он улыбается.

Пока размещались в столовой, исхитрилась-таки глаза рассмотреть — карие, но не плоские, как это часто бывает у чернооких, а как темное дерево под золотистым лаком — глубокие. А на скуле не очень старые шрамы. Почему он их не залечил? В крепости нет целителя? У Киры и Дораша шрамов больше нет, все свела синенькой, только мозоли на ладонях оставила. Мечнику без мозолей никак. Интересно все же, как он улыбается? Открыто и ярко? Или скупо, не размыкая припорошенных дорожной небритостью губ?

Но гостю, кажется, не до улыбок. Магистр растерялся. Похоже, королевский полуприказ присоединиться был понят как «проводите меня», а не как приглашение к обеду. Эх, грустно как, теперь принц Оннарваен, удачного ему перерождения, не будет докучать отцу. Ведь когда высочество оставался к столу, мы, помощники, отправлялись есть на кухню. Ибо не по чину.

ФранцИваныч же любил поговорить за столом о делах, часто не давая умнице Якобу нормально поесть или стравливая меня с казначеем. Зачем калькулятору кушать, раз казначей и над тарелкой что-то казначеит? Теперь вот гостю поесть не даст. Кстати, никто за обедом никаких заупокойных тостов не произносил. Видимо, тризны здесь не приняты.

— Как вы так быстро узнали о событиях во дворце, магистр Юттим? — приступил к допросу король, даже не дождался, когда Ким и Бо закончат подавать суп.

— А я о них и не знал, простите, ваше величество. Простите. Откуда мне? Выехал позавчера и очень спешу вернуться.

Хорошо беседовать за едой, сделал вид, что жуешь, — и имеешь некоторое время на обдумывание. Жевали все. Тщательно. Нам не нравились сделанные выводы. Я обиделась за Витто, которому, видимо, не сочли нужным сообщить о трауре в семье короля, не аристократ же. Но это был ошибочный вывод, что стало понятно из последующей беседы мужчин, в которой моего участия не предполагалось. Отличная возможность понаблюдать за новым человеком, слушать умную беседу это не помешает. Проголодался бедняга. Ест с аппетитом, вкусно ему. Аккуратно и споро управляется с приборами, без вычурной аристократической рисовки. Ух как мне это нравится! Люблю смотреть, как едят мою стряпню. Непередаваемое чувство. Пусть я не сама готовила это запеченное мясо, но это лишь технический момент, рецепт-то мой.

Ах, не дали мужику поесть, обломали кайф и мне, и ему. Власть имущие засыпали Витто вопросами, картинка складывалась безрадостная.

На этой загадочной Переправе и в крепости, которая ее прикрывала, творилось зеркальное отражение хаоса, царившего сейчас во дворце. Крепость с поэтичным названием «Лунный пик» обычно обслуживали два гарнизона. Один постоянный, приписанный к крепости. Королевский. Второй — приданный в усиление. Этот отряд состоял на службе, ни много ни мало, у рода Дезгон. Хитропопый герцог посылал своих людей в крепость на прокорм, делая вид, что заботится о государевых солдатах, давая основному гарнизону отдохнуть. Они-то, дезгоновцы, и шмонали бесправных степняков.

Королевских, а на местном сленге — наибов, действительно не хватало даже на обеспечение постоянного контроля, не говоря уже об отдыхе. А третьего дня комендант крепости, тоже человек Дезгона, а с ним и все воины просто взяли и ушли. Наибам пришлось с оружием пресекать мародерство в кладовых, и так паек не шикарный. Так Витто, магистр-ученый, неожиданно остался один на один с почти разграбленным хозяйством. Командир гарнизона, капитан-наиб, и так разрывался на десять частей, чтобы обеспечить контроль за пересекающими Переправу степняками и видимость защиты крепости. Ему не до бытовых будней, на нем правопорядок и безопасность.

Но даже не это вынудило нашего магистра сесть на коня. С самой Переправой происходило что-то катастрофическое.

— Последние полгода держать артефакт в рабочем состоянии удавалось не без труда. Еще чуть-чуть — и я не справлюсь своими силами, для страховки очень нужны накопители. Много, и мощных. Иначе исход непредсказуем. — Витто держался уверенно и спокойно, как и подобает человеку, который знает, что на данном этапе он незаменим.

Так. Так! Спокойно, Нина. Похоже, артефакт и Переправа — это суть одно и то же, примем за рабочую версию. Тогда все укладывается хоть в какую-то последовательность.

— Но раньше же вы справлялись? — Ваен стал вдруг очень похож на того высокомерного болвана, который раздражал меня первое время нашего знакомства.

— Позвольте уточнить формулировку, ваше высочество. — Милая улыбка Ваньку не обманула: понял, как я зла. — Раньше, магистр, ваших сил доставало, чтобы поддерживать некий артефакт в рабочем состоянии, а теперь хватать перестало. Правильно ли я поняла? — Этот пренебрежительный кивок, дорогой, я пока прощу. — Вы сильно ослабли, господин Юттим?

— Нет, госпожа, мой резерв остался прежним и вполне быстро восстанавливается.

У-у, бирюк! Ну-ну, давай, делай вид, что ты не помнишь, как зовут единственную даму.

И молчит, гад, хотя вывод напрашивается сам собой.

— Надо ли так понимать, что этот таинственный артефакт стал потреблять больше энергии? Это произошло внезапно? — То, что артефакт таинственный, позабавило всех. Кроме меня, но это потом.

— Не так чтобы внезапно, но да, теперь подзарядка требует куда больше сил. Последние две недели почти приблизили меня к истощению. Я уже использовал все личные накопители. Поэтому и примчался за подмогой. Была надежда на помощь ковена, но там начальства не оказалось, сказали, что все во дворце.

Понятно, рванул во дворец, начальство искать, и угодил на траурную церемонию.

Мужчины принялись обсуждать возможные причины катастрофы, перемежая свою речь заковыристыми терминами, о значении которых удавалось догадаться лишь изредка. Образования магического не хватало уже хронически. И что они там мудрствуют? Все просто. Либо кто-то подключился и тырит энергию, либо кто-то, наоборот, отключился и забил на свою долю подпитки.

А почему все есть перестали? Я что, вслух это сказала?

— Поясните свою мысль, дорогая. — Величество аж приборы отложил — внимание продемонстрировал, и сделал условный знак для Якоба, чтобы тот тщательно запоминал. Эффективность Якоба в роли диктофона мы выяснили совсем недавно.

Легко сказать. У меня в голове лишь аналогия с нашей земной энергетикой. А как пояснить это местным, если я только простейшими электрическими цепями думать умею? Вкл. — Выкл. И все.

— Поправьте меня, если я запутаюсь. Насколько я уяснила, есть некий объект, который требует постоянных вливаний энергии…

— Вливаний особой магии, а не любой энергии, — снизошел до пояснений угрюмый переправщик. Слушал он вежливо, подчиняясь воле короля, но не более. Как будто у первокурсницы просроченный зачет принимал.

— Пусть так, сейчас неважно, — получилось резковато, но я не первокурсница, это кое-кому следует уяснить сразу. — Важно, что раньше вы справлялись с подпиткой, а теперь — нет, даже увеличив количество вливаний до своего максимума. А он у вас, надо полагать, впечатляющий. Значит, либо появилась утечка, либо был еще один источник подпитки, о котором вы не осведомлены. Закон сохранения энергии универсален, знаете ли.

Магистр уже не скучал и на меня, между прочим, не смотрел. Он задумался, да так, что забыл, зачем бокал в руку взял. Обидно. Глупо, иррационально, но обидно. М-да, увлеклась ты, Николавна, своей неповторимостью. Умная-умная, а ду-ура-а. Нашла способ пококетничать. Тьфу! Теперь вот держи фасон. Любой ценой.

— Никогда не слышал о таком законе. Как он звучит?

— Если упрощенно, то в замкнутой системе ничто не возникает из ниоткуда и не исчезает в никуда.

Ну, гляделками меня не напугаешь, смотри сколько влезет, я не против. А взгляд такой, что почему-то хочется оправдываться.

Избаловала кое-кого семья с подачи дядюшки, ох, избаловала. Кроме придворных, никто меня против шерсти не гладил, да на придворных плевать. А вот перед этим человеком лицо терять никак не хотелось.

— Вама! Хочешь, Дораш его побьет?

Ну приехали, братья за сеструху в драку готовы. На пустой ерунде. Наверное, улыбку неуместную сдержать не удалось. Магистр явно принял на свой счет и напрягся. Выручил король:

— Кажется, я понял, что вы имели в виду, дорогая. Магистр Юттим, речи моей помощницы иногда сбивают с толку, я знаю. Будьте снисходительны. Нина нездешняя, она с изнанки.

Черт, это не заступничество, а услуга медвежья, я-то рассчитывала отнюдь не на маньячный академический интерес. Ну на фиг.

— Ваше величество, пожалуйста, сейчас не о этом. Скажите, магистр, как часто вы подзаряжаете артефакт? Точнее, когда ему понадобится следующая подзарядка?

— Раз в пять дней. Если выехать чуть за полночь, как раз успею.

Это прозвучало так безнадежно-отчаянно, что мужчины напряглись и дружно уставились на меня. Что? Опять все сама? Ладно. Дайте минутку подумать.

— Итак, у нас чуть больше десяти часов. Это без запаса. Будем считать, что восемь. Первое, что нужно сделать, — устроить магистра на отдых перед дорогой. Дядюшка, не откажешься помочь гостю расслабиться? — Гунар понял, что я имела в виду — усыпить, чтоб не дергался. — А пока он отдыхает, найти для него эти самые накопители. Объясните мне, почему все хмурятся, когда речь заходит об этих штуках?

— Потому что, дорогая, те накопители, которые находятся в сокровищнице, пусты. И в этом главная трагедия. Мы, конечно, могли бы их зарядить, но разматывать резерв в такой сложной обстановке очень опасно. — Сибату и Юттим смотрели на меня как на юродивую. Ничего, привыкнут. Или забудут, если наши пути разойдутся. Пути, разошедшиеся с бирюком-переправщиком, меня почему-то не устраивали.

Так. Как заряжать эти штуки, разузнаю потом. Король ждет пояснений.

— Из более долгосрочных задач, государь, мне видится необходимость поддержки и увеличения гарнизона. Как я понимаю, магистр Юттим не только подпитывает артефакт, но и за магическую защиту крепости отвечает. Ему не до хозяйства. Туда нужен толковый эконом. И срочно. Ну и последнее — артефакт. Надо же разбираться в причинах. Но это магистру виднее.

Конец обеда получился скомканным. Дело нашлось всем. Кроме меня. Поэтому появилась возможность расспросить Лондара о том, как их заряжают, эти накопители, которые должны вот-вот принести из сокровищницы-хранилища магических вещей.

— Да все просто, Нина. — Лондар объяснял неохотно. — Накопитель — это артефакт. Как и любому артефакту, ему нужен волевой посыл. Берешь в руку, делаешь усилие на активацию и позволяешь накопителю вытянуть из тебя столько магии, сколько считаешь нужным. Главное — не перестараться. Дорогая, я знаю, что ты обязательно ввяжешься, очень тебя прошу, только под присмотром Гунара!

— Лондар, а почему они все-таки разряженные?

— Каждый маг заряжает накопитель для себя, время от времени сбрасывает ненужное в кристалл. А еще этим занимаются юные небогатые маги. За деньги. И резерв раскачивают, что весьма полезно, и неплохо зарабатывают. Энергия из накопителя со временем рассеивается. Небыстро. Но пятнадцати лет, которые сокровищница стояла закрытой, хватило с лихвой.

А вот эта подробность прошла мимо меня. Дезгон-то в сокровищницу так и не попал. Висюльки-регалии, которые он присвоил, ключом не были. Кровь беспомощного Фрацваена тоже не помогла. Способ доступа знал только истинный король. Аминь.

Непоседливый Ферро, тоскливое посмертие которого вдруг наполнилось активным и разнообразным общением, заявил, что пойдет проверит, не принесли ли артефакты. Теперь Лондар помогал величеству, который на всю катушку использовал эмпатию призрака и его опыт. Висит себе фантом за спиной у трудного собеседника и семафорит: врет… доволен… боится… А при нужде и эмоции нужные внушить может. Но это мои домыслы. Не думаю, что наш друг настолько открылся королю, у него принципы.

Сара, нетерпеливо дожидавшаяся моего внимания, приступила к допросу, как только наш приятель исчез в стене.

— Понравилс-ся? Витто понравилс-ся? С-сильно? Крас-сивый!

Лакомиться синенькой любопытство ей не помешало. Отвечать было необязательно. Подружка уже срисовала весь спектр моих эмоций; даже те, которые я и сама еще не осознала, не были для нее тайной.

— Да нет, не то чтобы понравился. С чего бы? Но заинтересовал. Посмотрим. Может, пройдет дня через два. Я-то ему не понравилась.

Вот честно, от себя не ожидала, но огорчилась страшно, когда Сара сказала:

— Он удивилс-ся. С-сильно!

— И никогда мне этого не простит.

— С-смеешься? Почему?

— Не смеюсь. Люди не любят менять свое мнение. Особенно умные мужчины. А этот — умный, раз в Академии пробился.

Сама понимаю, что утверждение притянуто за уши, но чую высшим образованием — умный. Не такой, про которых говорят: умная голова, да дураку досталась. Волевой и целеустремленный.

— Кристаллы принесли. — Лондар деликатно высунулся из стены, давая понять, что нет-нет, женские разговоры он не слушал.

Вот это накопители? Действительно кристаллы какого-то минерала, прикрепленные к цепочкам. На горный хрусталь похожи, только огранка кривенькая и прозрачность — так себе. Но размер удобный. Как раз в кулаке зажать.

— Это незаряженные? А как выглядят заряженные?

Ванька тяжко вздохнул и взял один из камней в кулак. Только цепочка струится снаружи. То, что сейчас творится магия, почувствовали все. Сибату грозно нахмурился, а Ши понимающе хмыкнул, ясно же, для кого эта презентация затеяна.

— Все. Треть резерва. — Ваен открыл глаза, развеивая сосредоточенность. На его ладони лежал уже не мутный, а абсолютно прозрачный кристалл, слегка подцвеченный розовым неоном. — Видишь разницу? Чем ярче свет, тем мощнее заряд.

Это ж какая емкость у этой хрусталюшки, если треть Ванькиного резерва, а он, на минуточку, Кергон, и только бледная розовина?

Улучив момент, когда мужчины отвлеклись от накопителей и отошли к карте, сцапала один в карман платья. Как там? Волевое усилие и дать впитаться силе? Допустим, я — электророзетка, а это — аккумулятор. Заряжаем!

Тужилась минут пять. Глянула — ни-че-го! По-прежнему мутненько. А-ащщ!

Аж разозлилась, куда ее девать, эту синенькую, если даже друзьям помочь не могу?! И ведь не ради забавы старалась. Все чувствуют — обстановка на Переправе аховая. А так хотелось…

Чуткий Гунар прикрыл меня собой от взглядов великих, уловил мое состояние. И не мудрено. В руке пустой накопитель, на моське разочарование.

— У тебя и не могло получиться, детка, не грусти. Помнишь, я говорил, что твоя магия сродни жизненной силе? А ты ее — в хрусталь. — Дядюшкин шепот был полон мягкого укора. — Лучше зайди магистра подпитай, пока не проснулся. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Жаль только, что один кристалл не могут заряжать разные люди. Ваен взялся за этот, теперь накопитель не воспримет другую силу, пока не разрядится.

М-да? Ну, если артефакт на Переправе работает по тому же принципу, то понятно, почему Витто такой «уникальный». Не повезло мужику. Сидит теперь живой батарейкой при артефакте, а мог бы студентов учить. Эх, как же помочь хочется!

Открылась маленькая дверь из буфетной, где царили наши лакеи, и вместо дядьки Кима напитки внес Тишка. Сгрузил тихонько поднос, состроил мне рожицу, мол, все под контролем, полыхнул своими золотыми очами и пальчиком в кристаллы тык-тык-тык. Чмокнул в нос растерянную меня и довольный, на цыпочках, слинял. Заряженные накопители светились не розовым — густо-сиреневым, как аметисты чистой воды.

В спину боженёнку молча смотрел король. Пока — молча. Решится вопрос с отправкой Юттима — и ждет меня серьезный разговор. А я готова! И вы, государь, готовьтесь отрабатывать сегодняшний аванс. Уж я вам в красках распишу, сколько сил нужно Раштиту, чтобы менять личины. Извольте вернуть на вас потраченное. И с большими процентами. С пожизненными, можно сказать.

От коварных мыслей отвлек Ваен, подзывая к себе. Оу, время рядом со мной для принца даром не прошло: сидит, списочек составляет, что магистру с собою собрать.

— Денег, Вань, если есть. Вдруг у него по дороге оказия случится, пусть скупает все накопители, какие найдет. А нет, пусть продовольствие купит для солдат. И связь, Вань, с ним нужна постоянная связь. Случись что, мы и знать не будем. Это возможно?

К нашей тихой беседе подтянулись все. Именно сейчас зарождался продуктивный план помощи «Лунному пику». Завтра же казначей и военные начнут готовить подкрепление гарнизону. Деньги есть — уже поступают налоговые недоимки от Дезгонов и прочих. Второй вопрос — продовольствие. Где брать, как доставить — это великих не интересовало. Будет приказ — отвезут, никуда не денутся. На-ив-ны-е-е-е-е. Вопрос в том, что довезут.

— Надо Лограха просить — он зов бросит. — Ши ревниво вскинул бровь, дескать, шаман — его кадр, не трожь. — Можно подрядить степняков, которые сейчас в столице. У них лошади и кибитки порожняком, почему не использовать? У них же и консультацией разжиться — что, где, почем и сколько. Тут Кира с Дорашем незаменимы.

— Да-да. Это удобно. И благоприятно скажется на взаимоотношениях со степью. — Величество был доволен. — Кого бы комендантом в крепость назначить? Шигеру, что скажешь? Может быть, из отставных военных кто-нибудь согласится? Но справятся ли они с хозяйством?

— Нина справис-ся…

Воспарившая над столом Сара задумчиво теребила призрачный локон.

Глава 25

Едем.

Второй день.

По гладкой, как столешница, древней дороге. Каменной. Прямолинейной, будто по лазерному уровню сделанной. Казалось, сквозь толщу гор прошла гигантская фреза, которая выбрала L-образный паз в скальном монолите, заодно фрезернув и часть неба, криво оборванного горами. Слева — ровная отвесная стена не ниже пятиэтажки. Справа — бесконечная переливчатая парча полноводной Мирувы. За два утренних часа пути этот пейзаж надоел до отупения. Одна радость — солнечно, а потому — не холодно. Утепляющий подклад от любимого плаща отстегнут и служит теперь умягчителем деревянной скамьи. Для меня и для Дюша, который управляет нашим транспортным средством. А Тишка затих. Внутренним, духовным слухом мы с Дорашем улавливаем, что он сейчас «в работе» и мешать ему не след. Мало ли какие моления там сейчас выполняются. Солнышко мое. Прибавилось ему работы после фееричного выступления во дворце. Всем нам прибавилось, нам с Дюшем тоже. Командир степняков Киру с нами не отпустил, она негласно стала членом отряда. А как иначе, и среди земных силовиков есть определенный процент женщин. Для решения деликатных задач. А тут вам не сексуально-раскрепощенное там, тут нам дворец. И Тишуля был занят, вот как сейчас, и остались мы с Дюшем вдвоем. А идти договариваться все равно надо.

Кочевники приняли мою просьбу о найме в штыки. Не стоило так самоуверенно соваться к ним без рекомендаций. Мелкотравчатая дворцовая фифа и юный степняк в городском прикиде вызвали у сынов степи отторжение. Опять меня подвели стереотипы, привыкла, понимаешь ли, к безусловной симпатии со стороны Халаха. Пришлось упомянуть старшего шамана Лограха. Градус неприязни резко упал.

— Так это про вас?

Ага, понятно. Лограх, как и обещал, передал через Мирах-ара настоятельную просьбу к соплеменникам: предоставить, помочь, сопроводить до «Лунного пика». Благо, что в столицу допускаются только Пятнистые коты — приграничное племя, живущее оседло при Переправе и пользующееся доверием «цивилизованной» стороны. Замечательно, если степняка в столице встретил, то это гарантированно соплеменник Лограха и Дораша. А то бы искали мы их до морковкиного заговенья, котов этих пятнистых.

Степняки нашему появлению не особо обрадовались — до них новости о переменах на Переправе еще не дошли. Но в помощи не отказали, шаман же попросил, это равносильно приказу. Несколько позже, когда пришлось переместиться на незнакомые для степняков торговые площадки, стала понятна их настороженность. Я и забыла уже, как Дораш радовался прогулкам по городу — в центр кочевников практически не допускали. Наш «Предгорный» базарчик был их основной базой: окраина и к караванному пути близко. На «Предгорном» к спокойным раскосым богатырям давно привыкли, торговали охотно, но и дистанцию держали. Только мои любимые оружейники с недавнего времени завели с ними «мясную дружбу».

Окраины не могли удовлетворить размах моих закупок, пришлось и по центральным лабазам пройтись. А в центре торгаш богатый, да заносчивый, на живого кочевника сквозь кривое стекло мнительности смотрит. Раз степняк, значит — враг. Ну как перед врагом, который оказался на твоей территории, не попыжиться, в безопасности-то сидючи? Меня на фоне задвухметровых спутников в ярких бурнусах замечали далеко не сразу. Ух, с каким удовольствием я давила своим мак-кергоном лабазников, которые пытались куражиться над моими невольными помощниками. Одну политически безграмотную жёнку отлучившегося купчины пришлось шугануть синевой глаз, что такое мак-кергон, она не знала, зато сказок про гневливых магов наслушалась с детства. Но мои робин-гудовские порывы не помогли завоевать расположение этих гордых Пятнистых котов. Горожанка — она и есть горожанка. Да, у всего есть цена. Ценой моего авторитета была десятина от перевезенных продуктов, которая обещана в оплату. Это, кстати, тариф самих (!) рушей, а они себя ценить умеют. Так что торг неуместен, да!

Личных знакомцев среди невольных сопровождающих у Дораша не случилось, потому соблюдать традиционную вежливость приходилось особенно тщательно. Обращались друг к другу «вама» и «шуни», не называя имен. Мне же братишка внушал, чтоб в глаза долго не смотрела, это приглашение к, хм, ухаживаниям, скажем так. Если что дают, нужно брать двумя руками, с поклоном. Молчать, пока не спросят. Ну, это вряд ли. Я на работе. Раскосые богатыри помогали, возились с повозками, стоически пережидали нападки. Поглощенные далеко не всегда приятными впечатлениями, они не сразу сообразили, что мы те самые. Про которых старый Халах прожужжал уши всей степи. Жить стало легче. Дораш выспрашивал инфу, легко соблюдая племенные законы вежливости. Я без конца советовалась, сколько можно купить, учитывая возможности лошадей и кибиток, это котам нравилось.

Воины-торговцы, многократно пересекавшие Переправу, не могли не быть хоть как-то осведомлены о жизни крепости. У некоторых даже знакомцы-приятели среди служивых имелись. Они охотно делились соображениями, в чем гарнизон нуждается больше всего. Так было закуплено много разной крупы, мука, специи, травы. И мыло! Для начала хватит. А мясо можно и на месте прикупить. Вот и первый, пока устный, договор о поставках.

Наконец, подводы, тьфу ты, кибитки были забиты под завязку. Больше недели собирались! Выезд назначен на завтрашний рассвет. Есть несколько часов, чтобы самой собраться и братьев обиходить. А собирать-то и нечего, все готово. Садись да езжай.

В дорогу все трое вырядились в грибные костюмчики. Ну, у меня-то выбора нет, другими штанами озаботиться не успела, а братья — за компанию. Обозничий по имени Падах-ар очень благосклонно воспринял отсутствие широченного подола. Как я его понимаю.

Стыдно признаться, но первые часы пути мы с Тишкой просто продрыхли в кибитке, подло бросив Дораша на козлах — он взялся управлять нашим транспортным средством. Кибитка почти новая. Как Гунар и Мирах-ар ее добыли в столице, неведомо, но эта — лично моя, подаренная дядюшкой. С плотным валяным тентом. Аллилуйя, а кибитка-то деревянная. В душе затеплилась еще одна искорка надежды — не все так плохо вокруг, это первые впечатления мне глаза застят. Вот, деревянная же, и дерево довольно свежее, уж я в этом понимаю. И кажется, даже неуловимо отдает хвоей. Значит, добывают где-то лес, и вполне активно! А лошадку Падах-ар из запасных выделил.

Едем.

Восемь кочевничьих кибиток, груженых едва ли не под самые дуги, удерживающие войлочные тенты. Двигаемся медленно, потому как тяжело лошадкам. В девятой кибитке я и мои мальчики. В ней плотно уложены походный скарб и личные вещи, которых оказалось неожиданно много. Половина содержимого этих баулов для меня загадка — собирали нас всем миром и на все случаи жизни. Особенно усердствовала матушка Аглая при преступном попустительстве Ваена. На что указывала добрая женщина, то и оплачивал. Сборами семьи заняться не получилось — сначала воевала с военными, а потом — закупались. Да и невеликий я мастак собираться в дорогу, четверть века никуда не выезжала. Навыков ноль.

Теперь вот едем. Заняться нечем: либо песни петь, либо анализировать прошедшие дни. Воспоминания о военных до сих пор шкарябали — сколько сил, времени и слов было потрачено! Военные, наверное, во всех мирах — особенные люди. При всем моем уважении, да.

Командор-наиб, тот самый, который не выступил против короля в день поединка, выделять служивых для усиления гарнизона крепости не хотел ни в какую. Мужика можно понять. Маленькому королевству не до резервных войск, тем паче мирное время на дворе. Командор сыпал аргументами и все на меня, маленькую, косился. Дескать, что на военном совещании делает эта мышь? А я что, я ничего. Зачем слова тратить, когда можно ветеранов нанять? На то же жалованье, что положено обычному солдатику. У ветеранов доход известно какой, а силенок еще ого-го. Служба, я так понимаю, спокойная, только не шибко сытная. Но это ведь поправимо. Сама с идеями не полезла, Ваену нашептала с Тишкиной помощью. Мне эти солдафонские разговоры… еле выбила право закупать продукты на свое усмотрение, а не по уставу.

Организация каравана в крепость закружила, заволокла пеленой эмоции от предыдущих событий, оглушила новыми впечатлениями. До меня, тугодумной, очень не сразу дошло, что назначение в крепость — вопрос решенный. Ваен что-то сказал про «когда будешь в крепости, гарнизон сильно не пугай, а то и эти разбегутся». Пришлось обратиться к первоисточнику. Через Отто аудиенцию испросила. Почти семейная демократия закончилась, да-да. Король, немного тушуясь, соблаговолил-таки сообщить новость. А я, на минуточку, уже два дня обозом занимаюсь. Вот ведь!

— Магистр Юттим уже добрался. Крепости нужна помощь. — Величество совсем не величественно вздохнул, не до Переправы ему сейчас. — Я помню свое обещание отпустить вас, дорогая. Не обижайтесь, но придется воспользоваться вашей клятвой повиноваться и попросить о содействии. Естественно, вы можете считать себя свободной, как только дела в крепости наладятся.

Ха! Да это идеальный ответ на мои молитвы! Хотя с клятвой он лихо меня прижал, чувствуется навык политика. Да никаких претензий: после явления Раштита клятву давала вместе со всеми, в едином, так сказать, порыве. Я хоть и дефективный, но маг. Будем считать, что полноценное подданство приняла, а иначе глупо было бы.

— А артефакт? У магистра получилось с ним сладить? — Король небрежно пожал плечами, мол, само собой, с такими-то накопителями.

Естественно, я потребовала полный расклад. Слава четырем богам, комендантом назначили другого. А я — всего лишь помощник по хозяйству с неограниченными полномочиями. Об этом мы с Отто временный указ сочинили, где это все прописано было. А полномочия, оказывается, это круто. Не только свобода в хозяйственной деятельности (читай: устав мне не писан), но и переговоры со степняками по всем бытовым темам. Ух ты! А с комендантом мы поладим, без сомнений. Кухня-то в моей власти.

Ванька, противный, сбил подпирающее вдохновение. Он пока нужен во дворце. Очень надеюсь, что действительно пока, но вопрос с кадрами остается открытым, не Кергонам же за хозяйством смотреть, тут навыки нужны…

Значит, будем помогать. Боженёнок в эти дни стал особенно липуч: моление короля поразило его так, что он все время старался держаться рядом, а лучше — просто держаться, если не за руку, то хоть за карман платья. Мелкий страдал. Смена стереотипов, а тем паче приоритетов — это очень трудно. Похоже, в нем проклевывалась способность сопереживать не только своей семье.

Ну, раз Тит рядом, а не таскается по казармам и полигону за Дорашем, то сам бог, хи-хи, велел поискать-таки нужных людей в помощь Ваньке. На совет были призваны оба призрака и свободный сейчас дядька Бо. Лакей, сохраняя профессиональную почтительность, жарко спорил с призрачным вельможей о совершенно неизвестных мне людях. Список приемлемых кандидатур на должность обер-гофмейстера составляли.

Ферро был предан королю до последней грамульки своей эктоплазмы. Разумеется, он нас сдал. Сдал, правда, Шигеру. Шигеру, ясен пень, пресек партизанскую самодеятельность на корню. Напирал на исторически проверенную беззащитность некоторых самоуверенных гордячек. А я что, я ничего, это Тишка и Лондар разобиделись, полагая себя крутыми защитниками, а мы с Сарой понимали — это для нашей же безопасности. В человеческой ипостаси и бог уязвим. Так генерал принял решение присоединиться к охоте на кадры, дабы за всем проследить самостоятельно.

— Ши Тишеньку с-стесняес-ся, — наябедничала вездесущая Сара. Уж очень она довольна, что небрежение к нашему любимцу исчезло из эмоций Кириного избранника. А как иначе? Бог же, а не просто непонятный названый брат любимой женщины. До сих пор на хи-хи пробивает, как вспомню физиономии Роев и короля, когда они в сияющем Раштите нашего мелкого признали.

Если бы не фактор по имени генерал Рой-младший, наш кастинг бы растянулся дня на три, а с ним за полдня управились. Да с таким проводником по дворцу и знатоком контингента… Действовали по отработанной на Отто технологии. Подкрадывались под пологом невидимости и учиняли разведку в мозгах кандидата. Ох, надо было как-то помягче! Ши подключили к мысленной конференц-связи. Испуг до непроизвольного формирования файербола, потом осознание с помощью чесания в затылке. Спустя некоторое время Ши смирился с новой реальностью в родных мозгах и необычайно вдохновился. А потом так же необычайно разочаровался, когда его разум облепило гнусом чужих мыслей и эмоций, стоило нам пересечься с первым же намеченным кандидатом. Бедняга Ши. К этому привыкнуть нельзя, мне кажется, ибо противно до тошноты. Бр-р. В общем, нашли Ваену пару кадров, руководствуясь рекомендациями дяди Бо по профпригодности соискателя, мнением Лондара о его порядочности и тестом на лояльность к королю от Шигеру. Мне там и делать было нечего, но Тишка бы без меня не пошел.

Едем.

Обо всем этом было приятно думать, наблюдая, как помахивает хвостом наша лошадка. Кудреватенькая добродушная скотинка по имени Пряжка воспылала к Тишке несокрушимой любовью. На вчерашней стоянке, когда коней выпрягли, она подобралась и дышала в лицо, в макушку, в шею, куда достанет, намекая, что не хреново бы полакомиться. Мне тоже разок досталось, думала, умру с перепуга. Застыла столбушком и жалела, что не страусом родилась. Голову в камень не сунешь, а вот клюнуть и удрать… Как они веселились, эти здоровяки. Она хоть некрупная, но лошадь же! Да меня снесет, даже если это будет только взмах хвостом! Хозяин светло-гнедой Пряжки, родной брат командира Мирах-ара, объяснил, что от нас пахнет морковкой, к которой лошадка питала порочную гастрономическую страсть. Запасливый боженёнок имел неосторожность угостить коняшку, а я, как ответственная по кухне на стоянке, пахла соответствующе. Теперь Пряжка предпочитала держаться поближе к нашей семейке. Просто пришла утром да встала между оглоблями кибитки, где лежит вожделенный деликатес. И все. Ни тпру ни ну. Пришлось хозяевам произвести замену тяглового средства, дабы не задерживать отправку.

В плоской отвесной скальной стене периодически случались широкие отнорки — проезды, ведущие от дороги в обжитые долины. В одном из таких проходов мы переночевали и сегодня. Стоянки у степняков специально оборудованные. Ну как оборудованные. Веками обихаживаемые. На обочине, где-нибудь в естественной нише, кострище постоянное сложено из мелких камней. Аккуратные плоские камушки припасены, чтобы сесть, если кошма на камне не устраивает. Кольца в скалу вбиты, чтобы коней привязать. Да только их не привязывал никто, даже не стреножил. Куда лошадкам от человека среди сплошного камня? Воды из Мирувы почерпнуть и то сноровка да сила нужна, такое течение бешеное. Это вам не набережная Невы, парапетов нет. Овес для коней и топливо — все с собой. Не дрова, конечно, это роскошь. Что-то вроде бурого угля, только бездымного. Кстати, все пахучие подарочки, оставленные конями на дороге, аккуратно собирались. Их пристраивали в сторонке. Высохнет — топливо будет. Тому, кто окажется на дороге в стесненных обстоятельствах.

Степняки-караванщики числом восемь человек охотно угостились моей похлебкой. Сваренной, кстати, не на костре, а на обычном печь-камне, который матушка Аглая догадалась положить на самом виду. Вместе с посудой и набором вымытых (!) продуктов. Вот откуда у Тишки морковка! Кухарки знали, как охоче наше солнышко до сладенького. Это я крепко налажала, пустив на самотек организацию собственного комфорта. Важнее было проследить за общей погрузкой, чтобы часть продуктов, предназначенную в плату за провоз, потом удобно было отделить. Навыки руководства погрузочными работами очень пригодились.

Ужинали с усталым аппетитом. Нас щедро одарили жареным мясом, мы отдарились вкусным чаем с любимыми лепешками Дюша. А там, где костры, там разговоры. И песни. Когда-то Дораш с помощью Ваена перевел «Степь да степь кругом». Ка-ак мужики удивились, что новая популярная песня написана вот этим пареньком со слов горожанки. Честно сказать, я и сама этот факт подзабыла, Тиша напомнил.

Степняк в сине-бежевом бурнусе, державшийся скромно весь день, достал какой-то музыкальный инструмент. Маленький, в три моих ладони, и очень-очень старый, судя по состоянию потемневшей деревянной основы. И скромняга, которого от прочих отличал лишь цвет одежды, вдруг преобразился. Теперь, даже если захочу, не спутаю ни с кем это воплощение одухотворения. Музыканта звали Карим-ар. Когда он заиграл «Степь», дыхание остановилось — немилосердная ностальгия шибанула в душу едкой солью. Только и успела, что слезы в Дорашево плечо спрятать. Гусли. Этот инструмент звучал как гусли из старого-старого фильма «Садко», сказки моего давнего детства. Успокоилась так же внезапно, как и всплакнула, — спасибо, Тишенька, угомонил ненужные сантименты. Петь с Дорашем на местном мы уже натренировались, да репертуар маловат. И вообще, хочется чего-то простенького и веселого, типа песенки про улыбку. Да кто ж мне даст. Наши обозные — дети просторов и песни желали слушать просторные. «Волгу-матушку» либо?.. Так половина слов потерялись в дебрях памяти, да и не совладать с собой страшно. Слезы близко. Значит, вдарим по лирике. «Вдоль по улице метелица метет» им понравилась. Дораш уловил, что мне не поется, увлек соплеменников сочинением перевода. Братик мой. Я это чувствовала всей душой, а не только разумом принимала.

Спать в кибитке между братьями мне нравилось. Тёпленько. Ночевку на мешках с провиантом, прикрытым кошмой, можно было считать удачной. Если бы полночи не снились энергичные разбойники из «Бременских музыкантов». Уж не Тишка ли навеял?..

Едем.

Разок остановились переговорить со встречным мясным караваном. Вести с Переправы были обнадеживающими. Новый гарнизон уже добрался до места по внутренним дорогам, это степнякам не нравилось. Но обижать никого не обижали, это их обнадеживало. Встречные удивлялись, что обоз такой большой и тяжелый. Для них норма три-четыре повозки. На меня эти гиганты смотрели с энтомологическим интересом. Дюш обиделся.

— Моя вама теперь хозяйкой крепости будет, — смело вклинился братишка в разговор старших, — так что закупайте все, что вам надо. Еду там, ткани… На Переправе урона не будет. Не бойтесь, она честная.

О как, меня уже в хозяйки возвели. Это, пожалуй, рановато. Но что честная, да. Умничка Якоб уверенно заявил, что никаких законов или указов об ограничении торговли со степняками ему не известно. Значит, притесняли их в крепости по собственной инициативе, от страха и неприязни ко всему инородному. Притесняли давно, еще со времен не распавшегося большого королевства. Традиции, так сказать. А потому в кофре с парадным платьем припрятан подписанный королем указ о полномочиях, которые в вопросах торговли ставили меня над комендантом крепости. По сути, это была независимость во всех отношениях, кроме, разумеется, военной ситуации.

Едем дальше. Дорашу захотелось общения с мужчинами, и он слинял. Скучно. Гадать, что ждет нас в крепости, я себе запретила. Тишка дремал, делая вид, что рулит Пряжкой. Да нашей коняшке управление и не нужно. Бредет себе за предыдущей кибиткой. Она по этому пути столько раз ходила, что и без возницы работать сможет.

Дорога впечатлений не добавляла. Направо посмотришь — монотонная скала, налево посмотришь — река блестит, аж глаза слезятся. Над головой белесое небо — отличная погода, по местным меркам. На противоположном берегу, который едва угадывался сквозь странную дымку, серели скалы. Дымка явно не простая, ширину Мирувы я так оценить и не смогла. Может, тридцать, а может, и семьдесят метров. То так поблазнит, то эдак. Падах-ар от вопросов уклонился, дескать, сама поймешь, как доедем. Скучно. Даже не трясёт. Хоть вяжи. Да где его искать, рукоделие, в этих баулах? А свитерок бы не помешал. Кира мне свой в дорогу всучила, прощаясь. Отбивалась усердно, велик же. Но сейчас благодарна. Как там моя девочка без нас? Не поссорилась ли с Шигеру? Он такой собственник, а тут еще это… Хоть назад с дороги поворачивай, как вспомню!

Деловитая монотонность последних дней во дворце была нарушена лишь одним ярким событием. На Киру напали.

То, о чем предупреждал Гунар, все-таки произошло. Слава богам, Шигеру укомплектовал подругу сигналками и защитными амулетами, иначе быть беде. Естественно, дочь не пострадала, но едва не прибила дурынду, которая атаковала из-за угла.

Король потихоньку начал вытеснять из дворца планктон, замеченный в симпатиях к Дезгонам. Девица решила, что это ее не устраивает, и предприняла отчаянную попытку расчистить себе путь в постель красивого генерала. Она отчего-то решила, что раз Кира выглядит как степнячка, то магии у нее нет. Естественно, это не вписывается в кодекс мага. Ну и что? Где кодекс, а где степнячка, подумаешь…

— Да не пугайс-ся так, уже вс-се хорошо, — ворковала Сара, после того как вывалила на меня эту новость. — Кирос-ська никого не убила.

Угу. Не успела. Только обширные синяки на нежной шейке оставила. На девице амулетов тоже хватало, а потому более опытная в боях амазонка магией не била, пошла врукопашную. Шигеру успел за несколько мгновений до прибытия стражи, разнял. Конфликт замяли, семью девицы из дворца вытурили.

— Кирочка, ну как же ты так неосторожно, вдруг бы убила? Это же море проблем было бы! — Жалеть ту дуру не получалось. Волновали только возможные последствия.

— Захотела — убила бы. Я просто пугала, ты же знаешь!

И плечо мое поглаживает — успокаивает и недоумевает, с чего такой всплеск эмоций у обычно выдержанной старшей подруги.

— Ну и ладно. Вот уедем, никакие девицы на тебя нападать не станут.

Слегка экспрессивные объятия амазонки удивили не слишком, Тишка приучил обниматься всех. А вот слова, нашептанные в макушку, слегка шокировали:

— Я пока не поеду, Нинуль, я это сразу решила, как о твоем назначении объявили. Только сказать тянула. А теперь — тем более не поеду. Прятаться не стану!

Грустно вспоминать, но Кира правильно выбрала, головой-то понимаю. Захотелось поныть: а как же я? С первых минут в этом мире амазонка была рядом, не считая коротких расставаний. Тишка бросил вожжи и сунулся приласкаться, он тоже скучал по нашим.

— Она в порядке, — прошелестело сонно, — все они в порядке…

И примостился подремать на моем плече, накрутив вожжи на руку, чтобы не упали да на колесо не намотались.

Дворец откусил-таки половину семьи. Гунара пришлось слезно просить остаться. За Кирой догляд нужен, это во-первых. Положение короля, а значит, и Ваена еще слишком шатко, это во-вторых. Вдруг кому-то из Кергонов целитель понадобится? Умелый и неболтливый. И в-третьих — дядюшка стар. Не тащить же его туда, где, вероятнее всего, нет привычного комфорта.

Чтобы не думать о том, какая я все-таки авантюристка, раз потащилась незнамо куда без поддержки взрослых магов, да еще с двумя подростками, лучше петь.

В лунном сияньи снег серебрится… динь-динь-динь…

Удивительный романс. В словах грусть, а в мелодии — надежда. Жаль, у меня голос низковат, про колокольчики петь. Кибитка чуть качнулась, плечу стало легко без Тишкиной головушки. Открыла глаза: рядом со мной уже не он, а тот гусляр, у мелкого вожжи принимает да на специальный крюк наматывает. Карим-ар. Музыкант достал инструмент из-за пазухи, расчехлил и требовательно кивнул — пой еще раз! А кто я такая, чтобы гению отказывать? Похоже, русские романсы нашли отклик в степняцких душах. Вот досада, на местном языке у меня даже простеньких рифм не придумывается. Зато вернувшийся Дораш с гусляром наслаждались творчеством.

По заверениям обозничего, завтра к обеду будем на Переправе. Осталась одна ночевка. В глубокой естественной расселине, расколовшей монолитно-ровную скальную стену. Места — только лошадок от ветра укрыть.

— Обычно мы второй раз не ночуем, — пытался утешить Падах-ар, — возвращаемся-то чаще всего налегке, потому тут так неустроенно. Здесь мы обычно обедаем, когда в столицу едем.

Ну понятно, погрели то, что из дома припасли, быстренько заглотили — и в путь. А мне как быть? На прошлой стоянке нашелся камушек тонны на три, за которым я свои деликатные дела переделала. У-у-у. Где порталы? Где полог невидимости, на худой конец? А еще магический мир! Хорошо, хоть братья есть. Устроили закуток — выгородили кибиткой укромное местечко, водички тепленькой принесли.

А водичку добыть — это тот еще экстрим. Уже устала удивляться ненормальности Мирувы. Мужчины, чтобы воды коням набрать, а ее много надо, вынуждены страховать друг друга. Такая мощная стремнина даже у берега. Ха, у берега! Нету берега! Монолит дороги вместо набережной. Ровный срез камня и внизу, меньше чем в метре, — рябь речной поверхности. Воду черпали не ведром на веревке, а подобием кожаного туеса на длинной жесткой ручке. Посудина литра на три всего. Намаешься, пока ведро наберешь. А надо — несколько бочек! Чтобы на утро хватило и путь немного.

Ну как самой не попробовать? Дораш уговаривал-уговаривал, уж кудахтал-кудахтал, но смирился, выдал походную жестяную кружку, привязанную за ручку к веревке. Все восемь обозников собрались цирк смотреть. Бедный мой шуни, как у него скулы алели от стыда за упрямую ваму! В общем, кружка чуть не утопла. Вместе с веревкой и со мной до кучи. Благо братья держали дуру самоуверенную-непуганую. Руку дернуло так, что чудом вывих не случился. Это от одной маленькой кружечки! А-а-ащщ, бо-ольно! Ну, не орать же, и так опозорилась. Только шипела, рукав закусив.

Потом Падах, покачивая головой и посмеиваясь, фокус показал. Отошел шагов на тридцать вверх по течению и аккуратно опустил на воду кусь яркого непромокаемого войлока. Вжух — и войлок пронесся мимо, как Шумахерский болид перед стационарной видеокамерой. Жуть. Бабуля всегда пеняла мне за настырность. Пожалуй, на сегодня с познанием нового мира надо завязывать. Завтра впечатлений наберусь, в крепости. Если переживу их обилие.

Падах-ар, довольный произведенным эффектом, не прочь был поговорить за жизнь, но пришлось извиниться — Тишка вторгся в мысленный сумбур.

— Вама, дедушка Гунар беспокоится…

Точно! Дядюшка же предупреждал, что будет следить. Какие функции в амулете, надетом на мою шею при прощании, расспросить не успела. Его величество вышел проводить. Это было удивительно и трогательно. Он даже нас всех обнял! Тишу — с особенным чувством!

Ну вот, одну опцию амулета выяснили — дядя чувствует всплески моих эмоций, например, резкий испуг. Лучше бы переговорник встроил, право слово, мало ли отчего я шарахнуться могу. Тишка, заразочка конопатая, показал картинку: пунцовый Дораш держит за пояс бледную щепкообразную девицу, которая вытаращенными глазами смотрит куда-то вдаль, точнее, вдоль прямой, как Невский проспект, реки. Хотя, кажется, Ваен, а может быть, Кира упоминали, что это канал, наверное, поэтому такой ровный.

После ужина обозничий посиделок не допустил — разогнал отдыхать, чтобы выехать завтра как можно раньше. Никто и не спорил, всем уже хотелось добраться.

Под закрытым пологом кибитки можно и с Сарой пообщаться, синенькой ее побаловать. Она весь день пряталась, не хотела открываться перед чужими. Это я понимала и одобряла, хотя с нею днем было бы веселее. Путешествие давалось фантомной подруге еще тяжелее, чем нам, — отвыкла она от скуки. Ничего, скоро приедем и свяжемся с Ваеном, знаю, Сара о нем беспокоится. Новости узнаем. Надеюсь, Витто Юттим не откажет, одолжит переговорник. И с чего такая уверенность… А, неважно, просто для меня этот кареглазый был уже свой. Интересно, это гормональное или тайком влитая в магистра сила так работает? Хотя короля-то я присвоить что-то не тороплюсь, а уж в него силы вбухано… Про красавчика-магистра до сих пор как-то не вспоминалось. Во всяком случае, осознанно, а сейчас вот взгрустнулось.

Сара деликатно коснулась лаской.

— Уш-ше с-савтра…

Глава 26

О! А эта идеально прямолинейная дорога таки имеет изъян?! То бишь изгиб, то бишь расширение, уходящее плавной дугой вправо. Дорожное полотно со всей очевидностью постепенно становилось просторнее, а стена-зануда едва заметно глазу теряла высоту и безупречную гладкость, переходя в нормальные скалы. С выступами, шершавостями, трещинами и прочими восхитительными неправильностями. Наша Пряжка с удвоенной энергией размахивала хвостом и мотала головой. Так она делала, только завидя любимое лакомство в руках Тишки. Ума не приложу, как эти двое переживут расставание. Боженёнок падок на любую ласку, а у Пряжки это, похоже, нерастраченное. Да еще морковка… А-ащ, если что, выкуплю ее у хозяина, найду способ. Самой не хотелось терять из виду забавную скотинку.

Вот Пряжка совершенно самостоятельно, подчиняясь давней привычке, взяла правее. Ширма скал вдруг опала, открывая обзор на небольшую котловину. Горы чуть отступили, явив короткий участок ровного горизонта. Ровного! А не изрезанного зигзагами. Ах, как они притомили уже, горы эти! От любования горизонтом отвлек Дораш — ткнул локтем в бок. Не туда, мол, смотришь!

Ого! Так вот ты какой, «Лунный пик»! Действительно пик, точнее — шпиль, венчающий улиткообразное, подобно всем местным храмам, строение. Улитка-то улитка, да пропорции совсем другие. Красиво ли было это сооружение, как храм? Так нет! И еще раз нет. Зато внушительно настолько, что вызывало чувство никчемности. Не букашкой себя ощутила — микробом! Аж мышцы живота скрутило.

— Не бойся, вама, это только сначала страшно. Всем новичкам так. Я быстро привык. — Дюш, видимо, еще хорошо помнил свои первые впечатления о крепости и пытался поддержать.

Ну, не знаю, можно ли быстро привыкнуть к чувству, что ты — тля, а твоя жизнь — никчемный миг. Очень подавляет.

Минут через двадцать, когда мы приблизились к монструозному строению, оно перестало быть монструозным. Наверное, магия какая-то. Или архитектор был гением из гениев: так выгадал пропорции и ракурс с дороги, что это воздействовало на подсознание. С запугивательным эффектом.

А вблизи — крепость и крепость, похожая на те, что случалось посещать в юности, когда экскурсии были еще доступны. Разве что бойниц поменьше да стена не из отдельных камней сложена, а как будто из монолита выращена. Или щели между блоками запаяны магией так, что совсем не заметно перехода одного камня в другой. Кстати, следов механообработки на камне тоже не видно — лазером его, что ли, резали, у джедаев или Терминатора одолженным?

Обоз потихоньку исчезал в зеве открытых ворот. А ворот-то и нет, сколько ни крутила головой. В смысле, створок почему-то не было. Загадка, однако: крепость — и не запирается. Это обстоятельство не давало покоя до тех пор, пока Пряжка не втянулась в короткий, метров пять всего, тоннель под крепостной стеной. Кибитку трижды тряхнуло, очень непривычное после стольких часов плавного хода ощущение, м-да. Как не посмотреть, что там за кочки случились? Тем более что теперь переползать сквозь кибитку от скамьи кучера до заднего полога я натренировалась весьма лихо, чем была необычайно горда. А тряхнуло, мама дорогая, на полозьях, вырубленных в тверди дороги на манер трамвайных путей. Три каменных направляющих в метре друг от друга. И створки здесь есть — прячутся в противоположных стенах подобно раздвижным дверям-сёдзи. Ух, круто! Две выдвижные преграды и третья, падающая сверху! Врагам, оказавшимся между колоссальными, не удивлюсь, если каменными, воротинами, деваться некуда. Наличие магических ловушек-уничтожителей не вызывает сомнения, да-да.

Человеческими силами, даже силами обычных магов, я это чувствовала, соорудить подобное невозможно! Здесь поработал чрезвычайно сильный маг — уникум, способный договориться с камнем. Въездной тоннель-то — о-го-го, три кибитки разъедутся — и еще пешеходу место останется. Аж мурашки пробежали по внутренней части черепа, знаменуя приступ познавательного азарта. Да куда там, тоннель закончился. Пришлось стремительно переползать в переднюю часть, чтобы осмотреться. Мы въехали во внутренний двор. Он не уступал центральной площади в родном городе. Круглый, широченный и почти совсем пустой. Даже традиционного колодца не было. Камень, камень, камень до самого белесого неба. Одно утешало — пространство огромное, солнышком освещаемое. Стены не сильно затеняли. Сюда бы хоть елочку-сосеночку-зеленушечку в кадке. Штук сто. И двери-окна, робко нарушающие монолит стены, — покрасить. Солнечно-желтеньким. Или голубеньким. А то не разобрать, то ли такое дерево от каменной пыли серое и старое, то ли действительно камень. Ну, рамы окон, скорее всего, из металла, у Сары в доме такие были. Справа еще один тоннель темнеет округлой пастью, больше ничего не успела рассмотреть…

Возбужденный Падах-ар сдернул меня с высокого сиденья кибитки, не дожидаясь, когда я сама спущусь. Мне бы осмотреться с высокой точки, но степняку не терпелось получить свою плату и вернуться в племя с небывалым прибытком.

А к каравану со всех сторон спешили люди в неприметных серых кителях с куцыми бордовыми галунами по вороту и плечам, не иначе как местные служивые. Человек пятнадцать. Они настороженно окружали наш обоз, как в оцепление брали. Хм, это обычная практика или мы умудрились фурор произвести?

Ну конечно, практика, уж очень слаженно действовали, но и фурор, да. И чего так пялятся? Под шелковистым лхокумом грибного костюмчика аж зачесалось! Дюш быстренько накинул на мои плечи забытый плащ. Вот же ж! Могла бы и сообразить в платье переодеться или сразу плащом воспользоваться. Представляю свой видок: великущий ярко-зеленый свитер Киры свисает с худосочных плеч и достает почти до колен. Из-под весьма странной, с точки зрения местных, одежки выглядывают невзрачные серенькие порточки, в пыльные полусапожки заправленные. Не разуваться же мне, чтобы самоцветную вышивку показать! Ну, хоть за волосы можно быть спокойной — сколоты на затылке надежно и аккуратно. Зеркало имелось, и не одно, слава матушке Аглае.

— Кто вы? — решительно приблизился плотный немолодой военный. На плече тускло поблескивала фибула мага, вроде как бронзовая. Ага, значит, послабее Киры. Галунов на вороте кителя погуще. И беспросветная усталость на чуть обрюзгшем небритом лице. Сколько же этот человек не спал? Почему? Ведь это командир основного гарнизона, не так ли? Как бишь его зовут? Судорожно рылась в памяти, мне же называли его имя, и столь же судорожно вытаскивала из-под высокого ворота свой мак-кергон.

— Здравствуйте! Вы ведь командир гарнизона Седир Норрей? Я Ниана Корреш, назначена помощником коменданта по хозяйству.

Он мне не поверил! Вона как кислотно ухмыляется сквозь всю свою немыслимую усталость да с ног до головы оглядывает. Да, я маленькая и одета не по чину, зато по статусу — ровня коменданту, а вы, уважаемый, даже не комендант, придется привыкать. Но это позже.

— С приездом, ваша милость Корреш, мы ждали вас к вечеру. Да, я эс-капитан-наиб Норрей.

Ага, это мне на фамильярность указали. Ну, извиняйте, не выучила еще местные военные звания и знаки отличия читать не умею. Эс-капитан — это вроде майора, кажется. А наиб — принадлежность к королевским личным войскам, это уже зазубрила.

— Очень рада познакомиться, эс-капитан-наиб. — Надеюсь, что поклон вышел почтительным. Не переломлюсь. Мне-то все равно, а человека задело неправильное титулование, виновата. А вот улыбаться не стану. — Комендант Биттам и магистр Юттим, верно, заняты. Мы были представлены в столице, и они смогут подтвердить мою личность, а пока давайте организуем разгрузку. Пора отпустить наш обоз домой. Эти люди отлично выполнили условия найма.

Эс-наиб позволил взглянуть себе в глаза, потом критически осмотрел тяжелый обоз. Полагаю, его убедил не мак-кергон, а моя спокойная уверенность в своем праве. Погоди, дорогой товарисч, ты отдохнешь, и попробуем подружиться. Во всяком случае, я планирую озаботиться аргументами «за». Весь мой опыт вкупе с высшим чувствительным образованием подсказывал, что этот человек — честный служака и трудяга.

— Сначала — досмотр!

Слава богам, успела, заглотила назад свое возмущение, дескать, разгружайте и досматривайте параллельно! Степняки же стояли спокойно. Знакомая процедура? Очевидно — да. Офицер достал какой-то артефакт, похожий на старинный пятак. Эта штука запищала противным осиным зуммером. Рядом со мной. Ой, мамочки. Ничтоже сумняшеся этот… наиб… приблизил медяшку к моей груди, зуммер стал еще противней. Ох, да, мак-кергон же, в нем столько магии! И амулет дядюшкин. Фу ты, всего лишь поисковик магических штучек. Ежу понятно, что этот досмотр — пустая формальность. Но уверенный педантизм в исполнении этого жутко усталого человека внушал уважение, да. Ведь еле же на ногах держится. Маг, а такой замотанный.

Где носит коменданта?

Со стороны угловых ворот обозначилось какое-то движение. О, этого человека я знаю! Нас Шигеру мельком знакомил. Командир второй части гарнизона, состоящей из двадцати ветеранов, и заодно — свеженазначенный комендант. Жилистый, подтянутый, с веселыми, обрамленными сеткой морщинок глазами и упрямой челюстью. Сколько ему? На вид — около пятидесяти. Это если он не маг. На опрятном кителе как медалька мак-кергон приколот. Почти такой же, как мой, только военного образца. Немножечко рубиновой пыли по канту, а у меня этого нет.

— Здравствуйте, ваша милость! Я дэс-капитан-наиб Рамат Биттам, помните? Рад видеть вас вновь. — И, не давая ответить на приветствие, энергично продолжил: — Генерал Рой говорил, что вы собираетесь степняков нанять, чтобы от нашего обоза не зависеть, да я значения не придал. А вы и впрямь справились.

Вот и пойми, он мои усилия оценил или удивился, дескать, бывают в жизни чудеса.

Бывалый мужик, это по цепкому взгляду видно. Не на кибитки с харчами смотрит — на степняков, стоящих в демонстративно расслабленных позах около своих коняшек. А у коменданта — ладонь «говоряще» лежит на эфесе чего-то режуще-колющего. Интересный типаж, он мне еще в столице понравился. Что-то в нем было от Гунара, то же спокойствие человека, который все себе доказал. И давно. Только дядюшка ласков почти ко всем, а этот Биттам — ироничен. Ох, намучаюсь я с ним. Слишком опытен. Слишком мужчина. Слишком солдат. А у меня с приказным тоном проблемы.

А с Норреем у них, похоже, не заладилось. Ишь, как эсу докладывать влом, что магической крамолы не обнаружено — можно разгружать.

И тишина.

— Господа, соблаговолите людей выделить для разгрузки. Или вы предлагаете мне самой мешки таскать? Эс-капитан, вы здесь старожил, укажите, будьте любезны, провиант куда сгружать. Место должно быть чистым, сухим и прохладным.

— К стряпухе идите, она покажет. — И отвернулся.

Ах, вот как? Идите, значит? Ну-ну.

А комендант что? Неужто промолчит?

Не промолчал, весь подобрался и перестал быть приятным шапочным знакомцем — превратился, даже не знаю с кем сравнить, в боевого офицера. Царского.

— Эс-капитан Норрей, вы слышали распоряжение ее милости? Исполнять!

Норрей аж дернулся от хлесткого приказа, который, к чести Биттама, был весьма тих.

— Бойцы устали, дэс-капитан, — последовал такой же едва слышный ответ. — Ее милость прибыла раньше ожидаемого срока. Люди не успели отдохнуть.

Ой, не надо сейчас, мальчики, все потом. А что можно сделать, когда два бывалых служаки гонором меряются? Только влезть между и закосить под дурочку.

— Зовите меня по имени, эс-капитан, пожалуйста. Титулование между своими — пустая трата сил, разве нет? — Вот как на него сердиться за небрежение? У него люди устали, а тут какая-то облезлая молодка требования требует. — Позвольте я поясню, эс-капитан. В этих восьми повозках не мои личные вещи. В них продукты — подарок короля в дополнение к вашему рациону. А уж я прослежу, чтобы все были сыты. Для этого меня сюда и направили. Объясните это бойцам, и, я уверена, силы у них найдутся. — Кивнула в сторону степняков. — Пора уже отпустить караванщиков, самим же спокойнее будет, все смогут отдохнуть. А вкусный ужин будет наградой.

Новость, что в кибитках продукты для гарнизона, служивых взбодрила. И добровольцы нашлись, и через знакомых степняков всю инфу выведали, и даже сами за распоряжениями подбежали, опровергая слова командира.

Работа закипела.

— Сюда еще сдай, — орал кто-то, командуя вознице, пытаясь пристроить для разгрузки кибитку поудобнее. Ух ты, повозка в ворота проезжает, и место для маневра есть, толковый склад. Да только пустой и грязный. Ну, будем считать, что это временная мера. Никто уже не обращал внимания на странности новенькой: носится с бумажкой-списочком от кибитки к кибитке и на склад, командует, какой мешок в какую стопку пристраивать, подсчеты ведет, все как положено.

Падах-ар был доволен. Не ожидал, что ли, что я десятину до крупинки выплачу? Или удивился, что получится так много? Я ему еще мешок крупы подкинула как предоплату и мешочек соли как премию. Это было щедро, но я обещала вкусно накормить людей. Мясо мне нужно уже к вечеру. А лично от себя каждому вознице ножнички подарила с иголками, чтобы жен порадовали. У братьев Дука и Бада всю железную мелочь скупила, служебным положением пользуясь, знала, что пригодится.

Норрей было попытался нашипеть, что железо степнякам запрещено.

— Нет такого закона! — И отвернулась прощаться с обозом.

Довольные степняки загрузили свою долю и отбыли, народ рассосался, а посреди двора сиротливо стояла моя неразгруженная повозка. Без Пряжки. А-ащ! Выход один: загнать тарантайку в склад, на распаковку ни времени, ни сил. Вот тут как раз местечко есть. Сейчас еще минутку посижу на мешке с полбой…

— Эй, кардызгёнок, твои уже уехали, догоняй. — Обладатель глумливого голоса явно пытался кого-то задеть. Стоп. Кардызгёнок? Кардызы — это же самоназвание степняков, только не помню, всех кочевников или только Пятнистых котов. Голова не варит, устала. Кардызгёнок… Твою мать, Нина! Дораш! Он же отказался к родным ехать, не захотел нас с мелким бросить.

Около нашей кибитки уже собралась небольшенькая толпа, в которой я заметила пару неопрятных женщин. Но это — мимо мозга, все внимание сосредоточилось на моих мальчиках. К Дорашу подступал молоденький солдатик, хватал за куртку и всячески провоцировал, строя рожи и нарушая личное пространство. Тит все порывался выйти из-за спины брата, но выдержанный Дюш не позволял. И правильно, кое у кого уже волосы искрятся, слава богу — день, незаметно почти.

Усталость ли виновата, или обилие впечатлений, но и мой самоконтроль трещал по швам. В голове рефреном билось: только тронь, гаденыш, только тронь! Порву! А здравый смысл тихонько блеял, что я — маленькая и слабая, бессильная. Да щаз. Нос откушу!

Как добежала, обогнула кибитку, заступила дорогу юнцу — не запомнила. Откуда взялась эта надменная барскость, но поперло как не из меня:

— Смирно, боец! Всем молчать! Кто я — вы уже знаете! А это, — ткнула себе за спину, — мои братья, Тит и Дораш. Любить и жаловать не прошу, но уважать извольте!

— Ха-ха, — прилетело из толпы, — да какие они братья! Известно, зачем немужней молодке такие братья нужны! Я так побрататься тоже не прочь!

— Вама! — Паника в голосе Тишки хлестнула по нервам. — Я сейчас его убью, не выдержу!

— А ну цыц! И глаза в землю! Спокойно, вама справится! — Толпа отшатнулась. О, я знала почему: синенькая, выпущенная из-под контроля, полыхала в глазах, стекала с кончиков пальцев. Спасибо Саре, надоумила тренироваться после нападения тех придурков во дворце. Моя сила — абсолютно, беспомощно безопасна, но выглядит жутко. Если что, Сару и позову. Страху нагнать. Да она сама придет.

— Магичка… — прошелестело в толпе.

— Фибулы нет, слабая… — зашелестело более агрессивно.

— Зато я сильный. — Не обернуться на этот уверенный голос было нельзя. Из-за повозки, хромая, вышел магистр Юттим, обозначил поклон. — Приветствую, ваша милость.

Витто говорил с нарочитой почтительностью, подчеркивая мой статус. Глянул мельком на братьев, задержал взгляд на Тишке. Неужто Раштита в нем признал? Он же был на похоронах Оннарваена.

Людишки опять отшатнулись, на этот раз почтительно, а не от страха.

— Ее милость госпожа Ниана Корреш — личная помощница его величества. Она и ее братья под особой опекой короны. — И опять нечитаемый взгляд на Тишку. — Испепелю любого, кто косо на них глянет или лишнего сболтнет.

Смотрела на этих несчастных людей, от скуки пришедших покуражиться над беззащитным степняком-подростком, и чувствовала шершавое одиночество. Привыкла, понимаешь, что все мои эскапады страхуют сильные, добрые, опытные… Эх, еще не знаю, где ночевать буду, а уже нажила себе недоброжелателей.

— Так куда кибитку прикажете, госпожа? — Магистр, не дожидаясь ответа, сделал какой-то едва уловимый пасс. Фигасе, целую телегу левитирует!

Витто дождался, пока мы взяли самое необходимое, и запер склад. Магией. Изнутри. Правда, заверил, что он в любое время готов отпереть, если что-то понадобится.

Вот ведь, а тут, оказывается, есть ход во внутренние помещения. Его тоже заперли.

— Пойдемте, я прикажу, вас проводят в комнату. — Магистр потерял к нам всякий интерес. Распорядился какому-то мужичку и удалился, не сказав больше ни слова.

Удрал. И пусть его…

Мужичок-сопровождающий вел по бесконечному коридору и охотно отвечал на вопросы: господа офицеры живут на втором уровне, а магистр — на третьем; комнату для госпожи приготовили, тоже на втором, но протопить не успели, прощенья просим. А в шпиле у господина магистра балатория; где молодые господа жить будут, распоряжений не было.

Черт, действительно одна-единственная комната. И даму здесь совсем не ждали. Ладно. Примитивные удобства имеются. Кровать есть, и довольно широкая. Нам с парнями отдохнуть надо, умыться с дороги. Остальное — потом. Свернуть время и поспать часок не помешает. В реале пройдет минут десять. Вот только дядюшка… Такая сентиментальная нежность захолонула к старому магу: наверняка ведь слышал, как мы воевали, переживал. Хоть амулет погладить, раз во плоти не доступно. Эх, фотку бы!

— Вама, я деда давно успокоил. Он сказал, что тоже тебя любит. А еще сказал, что ты сейчас в него столько силы влила, что впору идти накопители заряжать.

И я его люблю, и вас, мальчики, и возмутительно деятельную Сару.

Подруга обследовала наше пристанище, нервно топорща призрачные одежки. Не одобряет. Ну, мне тоже не нравится. Но ей виднее. Пока мы разгружались, она уже всю крепость обследовала, небось, и мнение составила. Но терпит, не рассказывает — жалеет.

Так, что тут у нас? Так, тут — умыться, тут — переодеться, а что в этом саквояже — не знаю.

— Не рас-спаковывай пока!

Как «не распаковывай»?! Хоть умыться, раз помыться не светит. И спать.

— Мы тут жить не будем! Я нам другое мес-сто прис-смотрела, там…

Что там, я уже не слышала, спала, чтобы проснуться, как мне казалось, готовой ко всему.

Глава 27

В этот раз проводником выступала Сара.

Отдых пошел на пользу — подарил приятное ожидание чего-то чудесного и радостного. Была бы не в компании, на одной ножке бы попрыгала. Дораш, правда, моего энтузиазма не разделял. Парня понять можно: только прибыли, а уже на конфликт нарвались. И как бы там ни остерегал аборигенов магистр Юттим, угрожая расправой, а недовольные еще себя проявят. Это понятно не только братишке. Но сейчас хотелось думать о гастрономическом празднике, который я обещала гарнизону. А потому нечего пытаться хоть мельком заглянуть в каждое окно, все равно виден только внутренний двор. Завтра, вот прямо с утра, Сара поведет нас на верхний ярус, а пока наша цель — кухня.

На кухне компанию чужаков встретили неласково. Да, собственно, никак не встретили — удивились и разнервничались. Все радужное настроение и заготовленное дружелюбие трагически сдулось, стоило осмотреться. И принюхаться. Они что, на прогорклом жире готовят? Обоз же не только мы привели, ветераны тоже не порожняком ехали. Ладно, разберемся, но этот запах…

Кухня разочаровала. Для такой огромной крепости, кажется, должно быть помещение побольше. Тишка тоже морщился, оно понятно — не дворец. Тесновато, темновато, дымновато. И, кажется, даже грязновато.

Те две женщины, которых я приметила в агрессивной толпе, были здесь. Нормальные местные женщины. Не молодайки и не пожилые, бедно одетые, с печатью застарелой безысходности на лицах. И чепчики еще эти… Вот и причина общей неопрятности. К их чести, надо признать, что обе были в передниках. Классные фартучки, однако, надежные. На приталенные сарафаны похожи. С карманами. Все платье прикрыто, кроме рукавов. Заслуженная спецодежда. Где-то в подпалинах, где-то в сальных пятнах. Так, Нина, не смей осуждать! Видела, какие здесь удобства? Холодной водой жир не отстираешь. Ни «Фейри», ни пресловутого «Тайда» у этих женщин нет. И дочки-магички, которая решит проблему парой пассов. Сначала условия создай, а потом лезь со своим санитарно-гигиеническим мировоззрением. Впрочем, дочки теперь и у меня нет. А потому проблема стирки вылезает в первоочередные.

Кроме женщин здесь же обретался мужичок-сопровождающий, тоже штатский. Это весь персонал кухни? Да в крепости только солдат — сорок человек! А если с нами, то больше полусотни, наверное. Хотя два повара-профи с парой подсобных вполне справятся. Только эти — ни фига не профи. Про ту, которая варево помешивает, ничего не скажу пока, а той, что лук шинкует, — руки бы оторвала. Я не повар, но разделочным ножом работать специально училась. Уж очень мне, тогда совсем молоденькой, нравилось, как в кулинарных шоу показывали красивую, а главное — эффективную и эффектную шинковку. Вот и вырабатывала навыки. С упоением. А эта не шинкует — коцает. Мало того что крупно, криво, косо, так еще и медленно.

— Чего изволите, ваша милость? — Мужичок нас заметил первым. Тетеньки обернулись, смерили одинаково недоуменными взглядами, не узнавая. Да-да. Я та самая недомагичка, только в добротной юбке и божественно элегантной блузке. Это свое творение Априлда считала неприличным: домашняя одежда вроде халата. Ха! Я еще заставлю ее брюк нашить. По здешним лестницам и пандусам в длинной юбке смертельно неудобно.

— Здравствуйте! Давайте знакомиться. Меня можете называть госпожа Нина. А вас как зовут? — обращалась к той, что у котла: интуиция подсказывала — именно она здесь заправляет.

— Я Байдан, госпожа, — мужичок прервал затянувшееся молчание женщин, — а это Галана, стряпуха наша. Канифа тоже стряпуха, она у нас за старшую.

— Очень хорошо, Байдан, спасибо. А чем ты занимаешься?

— Ну так мы, госпожа, за печью присмотреть, тяжелое поднести, лука вот начистить. — Байдан неосторожно указал на миску с грязной водой и десятком крупных луковиц.

А тетеньки как молчали, так и молчат.

— Здравствуй, Канифа. Понравилось представление во дворе?

Сама знаю, что не сдержалась и вопрос прозвучал ехидно. А не надо на меня сверху вниз смотреть, как на визгливую болонку, и брезгливое недоумение изображать. Что бы эта бабища мне ни ответила, приговор ей вынесен — гнать!

— Правильно, вама, гнать!

Раз Тишка одобряет, значит, чего-то такого нарыл в голове у этой Канифы, хотя и воздержался подробности излагать. Пожалел меня, наверное, солнышко мое. Но не дать шанса — это как-то не либерально. Время осознать, кто я есть, у стряпухи было.

— Что варим, Канифа? — Вроде вполне доброжелательно получилось вопрос задать.

— Похлебку, что же еще? — Рослая повариха наблюдала, как я осматриваюсь. И не скрывала, что ей очень не по нраву это пристальное внимание. Надо полагать, понимает, что это — беда, а не кухня. Да моя бабушка закуток, где скотине корма запаривала, более опрятно содержала.

— Вижу, варить недолго осталось, да?

Не хочу! Не хочу это пробовать! Но придется. Камбала при готовке тоже воняет, а как на вкус здорово! О, вижу кучку ложек, грудой в миску сваленных. Вроде чистые. Внутренне скривилась — местные, традиционные, из подобия фаянса. Не ложки — черпачки с короткой толстенькой ручкой и плоским наружным донышком, чтоб стояла. В кибитке нормальные должны быть, я покупала.

Раковина оказалась погребена под горой еще не мытой посуды. Значит, вода сюда проведена, это плюс. Холодная — это жирный минус.

— Байдан, подскажи, кого предупредить, что я от степняков подводу с мясом жду? — Показалось или они все трое замерли на пару мгновений? С чего бы?

— Ты про мясо сказала, они удивились…

Да? Я бы больше удивилась тому, что новенькая трех часов в крепости не пробыла, а уже доставку из степи ждет.

— Так надо разводящему капралу на Переправу сообщить. — Кухарь изобразил готовность бежать с низкого старта, но неуверенно поглядывал на старшую стряпуху.

— Сходи, пожалуйста, Байдан, это очень важно, — говорила помощнику, а сама наблюдала за Канифой, демонстративно прицеливаясь ложкой в серо-бурое варево. Провоцировала, конечно. И вполне удачно.

— Не готово еще, — и как будто подавилась моим титулом, — ваша милость.

Подавилась не стряпуха, подавилась я. Так испоганить простые надежные продукты! Она все поняла по одному взгляду и отшатнулась.

— Вылить и начать заново! Быстро!

— А то что? — И даже подбоченилась. Характерная. Нестарая еще, статная, пожалуй, привлекательная. Поэтому такая спесивая?

— А то заставлю саму все выхлебать! До донышка!

— Не буду! Ничего не буду! — Канифа грохнула черпаком по столу. — Сама готовь, коли разборчивая такая! А я с утра на ногах — устала. — И развернулась уходить. — Пошли, Галана.

— Отлично! Фартучки оставьте, нам пригодится. Я так понимаю, Галана, ты тоже ни обедать, ни ужинать сегодня не станешь? — Вторая стряпуха, бросившая было нож, застыла. — Мне тут дармоеды не нужны. Кто не работает, тот не ест.

Дораш, с тихой улыбкой наблюдавший за безобразной сценой, спокойно подхватил нож и стал придирчиво его рассматривать. Улыбка медленно угасла. По выразительному скуластому лицу понятно: инструмент — дрянь. А Дораш разбирается, даром он, что ли, столько часов в мастерской Дука и Бада провел? Галана, похоже, эту гримасу приняла на свой счет и обреченно сникла. Вот же ж какая жалкая. Придется на попятный идти.

— Канифа! Либо ты возвращаешься и делаешь что велят, либо собираешься и уходишь. Без жалования. Потому что жалованье штатским отныне плачу я.

— Эс-капитан-наиб не допустит! — Ага, проняло-о! Ишь, как глазищами сверкает, аж похорошела. Будем дожимать.

— Эс-капитан-наиб слишком занят, чтобы вникать в кухонные проблемы, не обольщайся. Теперь хозяйством распоряжаюсь я. Либо смирись, либо убирайся.

— Нет, не с-смирис-са, — задумчиво пропела Сара, невольно подтвердив мой «диагноз» — гнать. Она соткалась из воздуха прямо перед носом вздорной бабы, возмущенно трепеща одежками. Пожала плечами. И, не обращая внимания на истошный визг своей жертвы, переместилась к остолбеневшей Галане. — Эта с-славная, только пугливая.

Похоже, Сара хотела еще что-то сказать, но не успела: в кухню ворвались солдаты. И растерялись — Канифа уже приглушила свою сирену, не иначе, Тишка поспособствовал. Вона как глазки остекленели у красотки.

— Высокой луны, ваша милость, что случилось? Мы слышали крики. — Этого служивого я запомнила по седой пряди в чернявой гриве, собранной в низкий хвост. Он здорово на разгрузке работал, явный лидер.

— Виделись уже. Как зовут?

— Вакир я, ваша милость.

— Ну а я госпожа Нина. Вот и познакомились. У нас все хорошо, Вакир, это Канифе от собственной стряпни ужасы мерещатся.

Регот пяти луженых глоток согрел мне сердце, значит, все правильно угадала: эта женщина симпатией солдат не пользовалась.

— Вакир, вы сейчас на службе или на отдыхе?

— Отдыхаем, ваша ми… госпожа Нина. А что, помощь опять нужна?

— Признаться, да, нужна. Во-первых, я жду поставку мяса от степняков. Надо бы встретить. Без проволочек. Во-вторых, надо послать за магистром Юттимом. Он откроет склад. Ну и продукты, которые укажу, перенести сюда. Вам это не очень сложно? Или нужно эс-капитана просить?

— Зачем командира тревожить? — вступил второй солдат. — Мы сами. А правду говорят, что вы, ваша милость, за разгрузку вкусный ужин обещали? Уж очень надоела эта их баланда!

— Правда, служивый. Для этого и мясо, и продукты со склада.

— Мясо и для нас тоже? — Мама дорогая, сколько тихого недоверия в голосе.

— Мясо для всех. И да. Обещала ужин. Вот сейчас и стану готовить.

— Сами? Правда сами? Ну тогда я обедать сегодня не буду.

— А обеда и нет, — влезла Канифа ехидно, рановато Тишка контроль снял. — Вашу похлебку ее милость вылить приказала.

Твое ж волшебное число «пи»! Баланды в кастрюле на глазок — ведра три. Ну да, как раз на всех, коли по одной миске. А офицеры? Если мне сейчас скажут, что им отдельно готовят, я сильно разочаруюсь.

— Эс-капитан с нами хлебает, а дэс-капитан пока не изволили. Оно понятно, свои припасы еще харчит, зачем ему…

Угу, зачем ему травиться этой бурдой, вот что осталось невысказанным.

— А магистр?

— А магистр сам себе готовит, ему из деревни продукт привозят, — иронично вставила задетая за чувство собственной незаменимости кухарка.

Так тут деревня поблизости? Отлично, просто отлично.

До деревни оказалось час верхом. Далековато. Но я найду способ, магистр же справляется.

Прибежал кухарь: степняки на подходе. И верно, хватит прохлаждаться, пора за работу. Пригласить мага вызвалась Сара, они еще во дворце познакомились и неплохо поладили. Солдаты — просто орлы: от призрака почти не шарахнулись. А что? Мальчишки стоят спокойно, значит, и им, таким бывалым, невместно дергаться, тем более глядя, как мелкий Тишка нежно улыбается призрачной даме.

Движуха начала набирать обороты. Степняки привезли много мяса, гораздо больше, чем я ожидала. Сказали, столько и положено за крупу, но подозреваю, что это дед Дораша позаботился. Ух как хорошо: туши разделаны именно так, как просила. Обещали передать поклон старику Халаху и удалились. Дораш от них прятался — боялся приказа вернуться к отцу. Обошлось.

Солдатики быстро обросли сподвижниками: всем хотелось посмотреть на столичную штучку за работой. Даже магистр Юттим открыл склад и пристроился понаблюдать, это он опрометчиво. Да-да.

И передник для меня сыскался, и нормальные ножи Дораш из кибитки выудил, и водичка стараниями бога огня поразительно быстро нагрелась. Байдан, приставленный мною перемывать посуду, как ребенок радовался мылу и теплой воде. А уж когда Дораш снял куртку, опоясался полотенцем вместо фартука, засучил рукава отличной сорочки и принялся мясо пластать, а потом тесто на лепешки месить… Конкуренцию по вниманию ему составить могла только я. Сшельмовала, конечно. Чуточку совсем — время свернула, когда овощи шинковала. У Галаны натурально челюсть отвисла, но и ей работа нашлась, некогда глазеть, лук да мелко нарезанное мясо для зажарки на сковородах ворошить у нее навыка хватит.

Похлебку сгоношили быстро. С нашим-то опытом бизнес-супов, ха! Пусть на вид не очень, но зато с душистой мясной зажаркой и уж точно сытнее, чем та баланда.

Тишка наслаждался любимым лакомством — порванными шаблонами. Мелкий успевал и Дюшу помогать, и по бесконечным поручениям бегать. То полотна для полотенец из кибитки принести, руки вытереть нечем, то крупу промыть, то…

Мы молодцы, обед не сорвали.

В кухне и прилегающей трапезной то и дело раздавалось: «О боги!» и «пресветлая Сиштира, как вкусно». И это только вслух сказанное.

— Госпоже Нине покровительствует король, а короля благословил сам Раштит, я это как вас видел, — как бы невзначай обронил магистр Юттим, устраиваясь за столом рядом с подошедшими капитанами и осеняя стол знаком солнца.

Ловко он акценты расставил! Спасибо, магистр, я признательна.

На Канифу внимания никто не обращал. Поведет себя правильно, дам еще немного поработать, а нет — выгоню немедля.

* * *

Если бы не моя способность сворачивать время, мы бы с обещанным пиром опозорились. Не учла я, что столовались тут в два этапа: кто-то на службе, а кому-то банально не хватало посуды.

С утварью и печь-камнями был откровенный напряг. Как мясо готовить, если надо больше пятидесяти порций, а приличных сковород только две? Благо нашлись керамические пузатенькие бочонки литра на три каждый. Теоретически в них должна была храниться разная сыпучка вроде соли и крупы. Но три литра… Тут крупа ведрами расходуется. И зарастала эта чудная посуда в дальнем углу паутиной. Толстостенная керамика, да с крышками.

Байдан на сию драгоценность меня навел. Этот мужичок оказался весьма интересной личностью. На вид — почти юродивый. Худой, лысоватый, в опрятных обносках. Выражение лица заинтересованно-блаженное, как у дитяти. Полуулыбка такая… всепрощающая. Другой сказал бы — придурковатая. А взгляд цепкий и умный. Высшим образованием чую, что этот человек умеет наблюдать и анализировать. Уж не знаю, почему этого другие не замечают? Наверное — не хотят замечать или сами непроходимо тупы. Загадочный кухарь был идеальным помощником, он исхитрялся угадать, какая именно утварь мне занадобится вот прямо сейчас. Удивительно! А на горшки эти с крышками Байдан указал, стоило вслух посетовать, что хорошо бы мяско потомить часа два, да не в чем. Вот тебе и юродивый.

Фу-ух, управились, хотя кухня превратилась в филиал преисподней. Готовили-то не только обед и ужин, готовили припас для завтрака. Наварить каши на пятьдесят человек — это тоже ого какой навык, тут уж Галана не подвела.

Мужикам, то есть служивым, которые помогали, нашлось поощрение — по лишнему куску мяса на большой овсяной лепешке. Дораш наловчился их печь лучше меня, с добавлением белой муки.

Почему-то было обидно, что ни один из отцов-командиров не заглянул на кухню. Но допускаю, пусть и нехотя, что таким образом они демонстративно закрывали глаза на какие-нибудь нарушения устава.

Например, два солдатика с упоением укладывали мясо для завтрашней стряпни в ларь. Меня прям перекосило, когда Галана распорядилась. Мясо в ларь? Но лишней посуды нет, потому набралась наглости и попросила магистра стазис легкий накинуть. Пришлось признаваться, что сама не умею.

— Могла бы и пококетниш-щать, — нашипела на меня фантомная подружка, улучив минутку.

Кто? Я? Пококетничать, признаваясь в своей бездарности? А что, так можно было? Бедная Сара только руки заломила да глянула жалостливо. На ум пришло упражнение в стрельбе глазами. Ой, не могу, с моей носопыркой утиной самое оно.

Сара, привыкшая к полной свободе во дворце и стремительно легализовавшаяся в крепости, наслаждалась кипучей деятельностью: взяла двоих солдатиков в оборот и ринулась нам жилье устраивать. Потом, очень потом, я узнала, что она осуществила рейдерский захват покоев сбежавшего коменданта-дезгоновца и его небольшого семейства. Две спальни. Маленькая для меня, большая — парням. Гостиная. Приличный санузел.

Это у всех вокруг было время от обеда и до отбоя, то есть часов восемь. А у меня все двенадцать. Зато какие это были часы! Даже сумасшедшая готовка не мешала бурному общению. С солдатами, Байданом, Галаной. У всех приподнятое настроение, как перед праздником. Даже у присмиревшей Канифы. Ух, хитропопая, пристроилась было на раздачу, да с таким видом, как будто от личных щедрот отваливает каждому гречу с мясом да салатом капустным. Нет уж, поставила Тишку с Дорашем, пусть местные к ним привыкают сразу.

Ну и с отцами-командирами и магистром наконец удалось пообщаться. Сара нашептала, что в недрах моей не разгруженной до сих пор кибитки найдется кое-что, способное принести мужчинам дополнительную радость. Ванька позаботился. Вот теперь, когда все-все сыты и довольны, можно поговорить в узком кругу. Под стаканчик-другой моего любимого портвейна. Мужчины оценили и напиток, и широкий жест — очень своевременно удалось ввернуть, что вино подарено сыном короля.

Я осознанно напросилась в гости к эс-капитану как к долгожителю крепости. Не без тайного умысла. Но это потом. К чести мужчин, никто из них не начал «гусарить» перед единственной дамой. Комендант спокойно принял меня как товарища, командир был слишком усталым и сытым, а Витто просто бирюк.

— Вот не понимаю, — дэс-капитан самую малость захмелел, — зачем меня сюда назначили? Норрей и один командует лихо, ему что двадцать человек, что сорок. Хозяйство Нина под себя подгребла с ходу. А мне что делать?

— Комендант Биттам, — эту маленькую фамильярность я позволяла себе в ответ на простецкое обращение по имени, — эс-капитану тоже спать надо. Посмотрите на него, он же на труп похож, а не на строевого офицера. Это во-первых. А во-вторых — кто, по-вашему, со степняками договариваться будет? Я? Я договорюсь, да какие у меня полномочия?

— Да о чем договариваться? Что ты в этом понимаешь, Нина? Они же в любой момент лавиной попрут! — Биттам откинулся на спинку стула. Пренебрежение демонстрировал.

Эх, не на усталую хмельную голову такой разговор, но, может, оно и лучше, когда по-простому.

— Вы, Рамат, когда во дворце с генералом Шигеру Роем общались, его степняков-наибов видели? — И отсалютовала стаканом, побуждая всех выпить еще, потому как то, что я сейчас планировала сказать, тянуло на маленькую информационную бомбочку. Да простит меня шаман Лограх.

— Видел, видел. — Комендант вдумчиво пригубил и прижмурился от удовольствия. — Очень удивился.

— Теперь вопрос к эс-капитану. Вы переходы степняков через Переправу как-то фиксируете? Документально?

— Конечно! И туда, и обратно, и мыту за проезд. У меня все солдаты грамотные.

— О мыте чуть позже. Скажите, а отряд из двадцати двух воинов по вашим записям проходил? Я знаю ответ — нет, не проходил. И тем не менее личная гвардия короля пополнилась степняками. Не переживайте так, Седир, лучше выпейте. — Бедный служака аж подорвался со стула, видно, записи проверять собрался. — Вашей вины тут ни в коем случае нет. Я к чему привела этот пример. Степняки могут пройти Переправу в любой момент. Если захотят. Легко и беспрепятственно. Уже лет десять как могут. Но предпочитают торговать, в чем на этой вашей Переправе им традиционно мешают.

— А как степняки умудрились продать свои услуги королю, вот где загадка. — Комендант не собирался сочувствовать новому сослуживцу.

— Это мой брат их позвал по просьбе генерала Роя.

— Вы очень необычная женщина, госпожа Нина. — Эс-капитан уже вернул себе самообладание. — Помощница короля — кухарка. Брат опять же — степняк чистокровный.

Мы с Юттимом переглянулись, и я прыснула смехом, едва портвейн из стакана не выплеснула.

— Вы недооцениваете госпожу. — Магистр молчал, лишь в самом начале поблагодарил за вкусную еду, и то за компанию. А потом у него звук вырубило. Наблюдал, слушал, иногда ухмылялся. И вот на тебе, заговорил, да еще так мастерски интонациями играя. — Еще у нее приемная дочь — полустепнячка-наемница и сердечная подруга самого «ужаса дворца»; приемный дядюшка — Гунар Готтар, известнейший целитель; с сыном короля она на «ты», а сам король считает себя ее пожизненным должником. Но и это не все! — противный маг говорил так, как будто призывал оценить степень подставы, которую я, такая-сякая, медом мазаная, им устроила. — Госпожа Нина у нас с изнанки.

И преспокойненько пригубил винца. Пьянь. Хотя я несправедлива, они все трое больше нюхали, чем пили. Маги. Блюдут себя. Токмо ценному продукту перевод. Это офицерье, черт, даже обидно, только насупилось, принимая новую инфу к сведению. Типа: ну теперь понятно, почему она такая непонятная.

Кажется, шанс на быстрое сближение с местной верхушкой власти у меня увели из-под носа. Подозреваю, что из мести. Не сдержалась — хихикнула, вспомнив, какое лицо стало у бирюка Витто, когда я попросила его освежить мою одежду магией. И фартучек, фартучек, пожалуйста. Не хотелось выходить к солдатам в трапезную анчуткой. В тот момент я была такая чумная и упаренная, что и офицеров бы попросила, случись они рядом.

Но случился Юттим. М-да. Тишка ментально ржал, Сара заламывала руки, а Дораш был не прочь тоже воспользоваться. Избаловали нас Кира и Ваен, ох, избаловали.

А теперь мой народившийся авторитет подорван совершенно неуместным пиаром. Хотя про изнанку — нормально, а то надоело уже «каминг-аут» устраивать.

Я, вообще-то, эту «попойку» с тремя чужими мужчинами затеяла только с одной целью — усыпить Седира Норрея. Эс-капитан мучился бессонницей. Так бывает, когда мозг перегружен ответственностью, по себе знаю. И очень сочувствую. Тишка шепнул, что у Норрея, до кучи, магический резерв на исходе. Весь на бодрящее заклинание извел. А без отдыха и магия не спешит пополняться, это Гунар мне вдолбил. Потому и в гости к Норрею напросилась — надеялась, что выпьет, уснет и переносить не надо. А я попытаюсь исхитриться в него синенькой влить. Тайком не получилось. И вообще, это я сглупила, что значит тайком? Это, на минуточку, вопрос доверия.

— Седир, вы простите, что так вот в лоб. Я знаю о вашей проблеме со сном. Если позволите помочь — я готова.

А Витто почему так удивлен? Ишь, бровки соболиные дугой выгнул.

— Вы меня усыпить можете? Я слышал, что хоть вы и имеете магию, но кастовать ее не способны…

Ответить не успела.

— Какого брыща ты мне не сказал? — Аха, вот оно что. Тоже вопрос доверия. Между двумя бирюками.

Ну и отлично. Мальчики сами разберутся. Положусь на честное слово эс-капитана, что он будет спать, пока не выспится. И отдыхать пойду. Не слушать же про наряды-разводы-смену караула?

Глава 28

Очень, очень хотелось забить на завтрак для гарнизона, но совестливая клуша внутри меня сказала, что вот прям сразу стану предательницей, если сегодня спозаранку не спущусь и лично не проконтролирую приготовление утренней каши.

Крепость проснулась рано, под звуки какой-то истошной волынки. Меня-то Сара давно разбудила, ла-асково. Да я бы померла от такой побудки! Симфония для скрипящей двери, сливного бачка и мартовской кошки, блин. Хорошо, что к этому моменту этап шинковки был уже позади, а то бы настрогала вместо морковки собственный «маникюр». А вообще-то, мы хорошо подготовились. Полбу запарили еще с вечера, а это половина дела. И овощи начищены были с запасом. Трудностей не ожидалось.

В кухню я спустилась не первой. Галана с мученическим видом уже бралась за лук, а не менее недовольная Канифа разогревала сковородки. Только Байдан вполне жизнерадостно хлопотал вокруг плиты, колдуя с печь-камнями. Заряжать их вовремя от живого огня — его работа.

А меня никто не ждал! Ставим себе плюсик. Жирненький. Возврата к прошлому не будет, да-да.

Ну вот и первые солдатики потянулись, привлеченные духом сытной каши. Интересно тут служат: ни переклички, ни построений, знакомых по кино про пограничников. Полюбовалась на первых довольных едоков — и хватит, Сара уже минут десять выманивает меня из кухни, обещая интересное.

— С-скоро с-светать будет, быс-стрее.

Точно, мы же вчера планировали с утра на верхний ярус идти…

* * *

Человек — очень странная зверушка, ко всему привыкает.

Привыкла к молодой энергии. В теле Нианы ее оказалось столько, сколько я и в ранней юности не знавала. Привычную веру сменила на раз и абсолютно искренне, а кто бы не уверовал? Привыкла к длинным волосам и длинным платьям, хотя удобство во всем, а в одежде — особенно, ставила во главу угла. Привыкла к урезанному ассортименту продуктов, правда, выращивание картошки стало навязчивой идеей. Привыкла даже к местному белью, хотя грибной лхокум подарил надежду… Даже к магии и отсутствию бытовой техники привыкла. Даже к скудному информационному потоку привыкла, заменив его недостаток на новые впечатления. И бесконечное удивление.

А кто бы не удивлялся?

Вот эти размышлизмы очень хорошо попадали в такт шагам, отмеряющим десятиминутный спешный подъем. Ну, сама языком шлепнула, что хочу, сама топаю, парюсь в теплом плаще. Хотя Сара обещала, что я буду довольна. А как можно быть довольной, перебирая ногами бесчисленные ступени и немного отдыхая на пандусах?

Потянуло свежестью с острой, смутно знакомой ноткой. Фу-х, кажется, взобралась, лестница позади. А впереди — неожиданно широкий проход в монолите толстенной стены.

Ого! Высотища-то какая, этажей десять, не меньше. И это лишь основание шпиля: некое подобие гигантской ротонды, купол которой и есть шпиль. Этакая крытая смотровая площадка размером поболее арены цирка и с таким же условным бортиком. Четыре мощные колонны поддерживали остроконечное навершие. А между ними обзор на четыре стороны света. Пока еще темно, можно постоять и полюбоваться близким небом, на котором еще виден полупрозрачный и от этого утративший обычную зловещесть лик Сиштиры. Пожалуй, первый раз за все время попаданства я увидела красоту этого светила, так непохожего на родную Луну. Непохожего особенным рисунком пятен, но не менее завораживающего. А небо светлело и светлело, сестрица Раштита уходила отдыхать, чего я ей и пожелала от всего сердца. И вздрогнула.

— Хи-хи, мы в обычной форме не отдыхаем, но за доброе слово спасибо. Ты заботливая, это приятно, — струнный голос Сиштиры не перепутаешь.

А чем же она занимается? Неужели моления слушает круглыми сутками? Да от одного этого предположения ужасом пробирает.

— Ну почему же, иногда я их выполняю. Ты вот ни о чем не просишь, а я бы выполнила.

Да? А у меня все есть, просить больше — бога гневить. Ой, богиню. Главное, что все близкие здоровы.

— Очень благодарна. Что я могу сделать для тебя, Луноликая?

— Нечего просить у богини любви, говоришь? Ну-ну. — Сиштира ехидно оборвала поток неясных мыслей, усмешка слышалась в каждом обертоне голоса. — Нет-нет, петь не надо, хотя про лунное сияние было красиво. Сделать что-то для меня не можешь. А вот помочь вместо меня — вполне. И не спрашивай, почему я сама не помогу. Потому что напрямую нельзя вмешиваться. А вот так, как ты вчера с Седиром, можно.

Угу, боги плоти не имеют, помогают чужими руками.

Стоп. С эс-капитаном? Это с бессонницей, что ли? Когда невольно спровоцировала Витто оказать услугу боевому товарищу?

Ну ладно, смутная аналогия прослеживается. А кому помочь-то надо?

— Он скоро придет, подожди немного. Видами полюбуйся. — И пропала. Из головы. Лишь прозрачный, как Сара в бессилье, диск луны стремился спрятаться за вершиной ближайшего горного хребта. Горы! Но не те измозолившие глаза каменные массивы, а удаленные, видимые во всей суровой своей красе. А под горами — обжитая долина с деревенькой и пока пустующими квадратами обработанной земли. Домики, дворики, торные дорожки — сверху все это выглядело очаровательно крошечным.

По внутреннему ощущению, дальше должна быть река, но, чтобы увидеть бликующую глянцем воду Мирувы и серую кайму дороги вдоль нее, пришлось обойти колонну. С этой высоты, хоть и смутно, просматривалось, что там, на той стороне реки. Берега нет совсем. Обрыв и вода. Сквозь дымку то ли магии, то ли воздушного марева угадывалось место, где скалы отступали, освобождая место равнине. Место, где начиналась степь. А Переправы видно не было, угол зрения не позволял увидеть ее за дугой крепостной стены.

Зато с другой стороны было море!

Вот! Вот что за привкус витал в воздухе, а я никак не могла распознать давно забытое: йодистый дух соленой воды.

Море! Свинцово-синее в это рассветное время. Пустынное и манящее, несмотря на утреннюю стылость и нервную пляску волн. И лишь в одном месте ритм этой пляски менялся на еще более энергичный и затейливый — там, где острая мощь пресной Мирувы врезалась в соленую плоть моря. Моря, названия которого я не знала.

Оставалось только подивиться собственной бестолковой ограниченности. Стыдобень бессовестная.

А небо стремительно светлело, зарумянилась танцующая вода, все вокруг напряглось в ожидании, когда, ну когда же из-за темного горизонта покажется первый осторожненький краешек солнышка. Я так хотела это увидеть, что неосознанно замерла. Легкое головокружение туманило разум, потому что дыхание стало редким и поверхностным. А вдруг пропущу? Бесчисленное количество раз поднимался восход на экране моего ноутбука, но никогда, никогда (!) я не видела это чудо вживую. Не сложилось по морям разъезжать, то денег не было, то от больной мамы не оторваться.

— Ваша милость?

Вопрос прозвучал неожиданно и несколько испуганно, но это все потом, потому что я не упустила! Я увидела! Увидела, как горизонт полыхнул и оранжево-розовая макушка светила явила себя миру. Увидела и, как девчонка-подросток, взвизгнула от восторга.

— Ваша милость, что с вами? Вам плохо?

— Мне хорошо! — ответила, не оборачиваясь и не отрывая глаз от розовеющего пространства. — Мне очень хорошо!

И сама удивилась, как игриво, с придыханием, это прозвучало. Хотелось оглянуться и увидеть Витто, но за спиной стоял Байдан. На его лице не было обычного просветленного умиротворения, он был испуган и растерян, но это длилось лишь до того момента, когда мы встретились глазами. Раз! И вернулся Байдан «для всех». Но это уже неважно, потому что маска простодушного добряка теперь никогда не закроет от меня другого Байдана. Наверняка умного и очень несчастного.

Уж не о нем ли говорила Сиштира?

— Отдохнуть пришел, Байдан? — А что я могла подумать, глядя на кусок толстого войлока в натруженных руках. Человек подстилку себе припас, чтобы на камне холодном не сидеть.

— Нет, ваша милость, я прихожу сюда помолиться, когда минутка выпадает. — Кухарь замялся, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Сегодня вот оплошал, Луноликая уже удалилась.

И опять замялся, вроде как даже уйти собрался, но моя чуйка орала, что отпускать его никак нельзя.

— А я чаще Раштиту молюсь и Рушату. — Наверное, ляпнулось что-то очень личное, потому как маска добродушия сменилась задумчивым удивлением. — Байдан, раз уж я нечаянно испортила вам моление, то, может быть, вы побудете со мной? — Черт знает, почему вдруг вылезло это «вы», на кухне-то благополучно «тыкала». — Мне еще не хочется уходить, здесь так красиво, побудьте со мной. Пожалуйста.

Хочу! Хочу, чтобы он остался. Искренне, а не потому, что богиня попросила. Странный кухарь задумался лишь на пару мгновений, кивнул и раскатал свой войлочный матрасик на низком парапете. Это такое предложение сесть на теплое? Вот ведь! Я-то в плаще, а сам в куценьком кительке с чужого плеча.

— Да мы тут и вдвоем отлично поместимся. — Неловко-то как, а-ащ.

Опять кивнул и сел на оставленное место, как будто уже не раз сиживал так. Не проявляя смущения, с тихим достоинством. И полу моего плаща принял на плечи очень спокойно, с видимой благодарностью.

Осознать-то нелепость своего поведения я осознала, но огорчиться не успела.

— Что вы хотите узнать, госпожа Нина?

— Да много всего. О крепости, о переправе, о людях, о магии. — Не сиди мы к плечу плечо, обязательно пропустила бы это секундное напряжение на слове «магия». — А больше всего я хочу узнать, почему вы несчастны, Байдан.

Эх, лица почти не видно, сидим-то вплотную, да еще и высокий! Но как дрогнул мускул на выбритой щеке, усекла. И отметила для себя — на выбритой!

— Вы заметили, ваша милость…

Угу, я бы еще недели три «замечала», если бы меня, такую наблюдательную, богиня носом не ткнула.

— Вы слишком опрятны и внимательны, чтобы быть просто не очень умным кухарем. Так кто вы, Байдан? И зовите меня Ниной, я титулования не люблю.

— Нина?

— Да, просто Нина. Даю слово, что все останется между нами.

А вот эта улыбка мне уже нравится. Грустная и чуточку злая. Не блаженная. Не маска. Ну давай, решайся уже!

— В обмен на вашу тайну, Нина. — И натянул поплотнее свою часть плаща. Это он так обозначил, что принимает игру? О как! Умен!

— Да моя тайна выеденного яйца не стоит. День-два — и о ней будут знать все. Офицеры уже знают. Я иномирянка.

И тишина. Хоть бы Тит проснулся уже, подсказал бы чего.

— А я магистр Байдан Врем. Маг без магии.

Твое ж волшебное число «пи»! Сломленного жизнью аристократа представить себе могла, но такое!

— Полное выгорание? Давно?

— Двадцать шесть лет…

Плотину прорвало. Магистр Врем выжег себя, когда держал щиты, страхуя отход студентов во время ЧП. У одного из юных магов сдали нервы, и он атаковал сокурсников. У недоумков хватило дури спровоцировать сильного и нестабильного мальчишку. Трое погибших и магистр-инвалид, как результат злой шутки.

— И что, совсем-совсем без магии?

— Разве что я ее по-прежнему чувствую, вернее — угадываю. А вот вашу вчера не распознал. Вы ведь магичили, Нина, а магии в вас нет. Так мне кажется. Расскажете?

О-о-о! Так вот почему он так легко пошел на контакт. Прям от сердца отлегло, а то уж больно неестественное доверие какое-то. Слишком легко. Ученый — он всегда и везде ученый. Интересно ему, видите ли. Еще один юннат.

— Обязательно расскажу, Байдан. Правда, мой дядя, Гунар Готтар, с принца Роллитваена за эту тайну клятву миру стребовал. — Рука метнулась к заветному кулончику-следилке, надеюсь, дядюшка ощутит мой нежный привет.

— Гунар Готтар? Ваш дядя?

— Названый. Так получилось.

— Простите, Нина, удивился неуместно. Понимаете, уже лет пятнадцать мечтаю о встрече со знаменитым Готтаром из Гулеи. Если честно, мне кажется, что он сможет помочь.

Ну-у, не знаю. За пятнадцать лет можно и до Гулеи пешком дойти. Или я чего-то не понимаю?

— Не осуждайте меня, Нина, — угадал-таки мои мысли, вот ведь. — Я боюсь уйти из крепости. Удалиться от Переправы. Здесь разлита такая магическая мощь, что даже мой схлопнувшийся резерв, кажется, на нее реагирует. Не отмирает окончательно. Я очень боюсь рисковать.

Да кто бы тебя осудил, милый ты мой! Можно дойти до целителя, но уже с никуда не годным резервом, а можно набраться терпения, молить Сиштиру о шансе и верить. Кто бы посмел тебя осудить?

— Вы предпочитаете магию воздуха, да, Байдан? — Ну, логично же, раз он Сиштире поклоняется.

— Предпочитал. — Вот я балда бестактная, конечно, предпочитал. — И артефакторику. А вы?

— А я с магией не в ладах. Дяде вот иногда помогала, и он направлял мою силу. Так дядя сейчас в столице.

Про то, что Гунар уже дважды бывал в крепости проездом, говорить не стану. Не знал и не знал. Пусть так и останется. Скорее всего, Гунар тогда, без меня, был бессилен. Недаром же Сиштира только сейчас вмешалась. И про то, что дядя опять может приехать в любой момент, говорить не буду, очень уж страшно обнадежить зазря. Вона какой он трепетный. Не спрашивает про магию, хоть и повод есть. Клятву, на которую я сдуру намекнула, немаг дать не может. Немыслимо хотелось бы попробовать предложить ему синенькой, но без контроля дяди не стоит, а вдруг единственный шанс изничтожу?

Разговор как бы исчерпал себя, но отпускать бывшего магистра в столь неоднозначный момент не хотелось.

— Расскажите мне о Мируве и Переправе, Байдан. А я вам — как с Гунаром Готтаром познакомилась. — Перевод темы, конечно, неуклюжий…

— Вама! Ты где?

На смотровую площадку влетели Дораш и Тишка.

— Вама! Тебя уже все ищут! — Дораш аж глаза закатил, глядя на наши посиделки. — Магистр Юттим будет переговорник активировать. Пойдем скорее!

— Вама, не пропадай так, я тебя совсем не слышал, я так не люблю. — И голосишко такой жалобный. — Опять сестрица приходила, да? Скоро она уже не сможет тебя от меня закрывать!

— Я тоже удивилась, что ты так долго спишь, солнышко, все хорошо.

— Идемте, Байдан, уже, оказывается, пора. Я планирую сегодня полюбоваться закатом, если получится. Составите компанию?

* * *

Дораш все поторапливал. Куда уж быстрее: на его шаг — четыре моих. По-моему, он опять подрос, вроде как рукава куртки коротковаты стали. Совсем братьям внимания не уделяю, вот ведь!

Предстоящий разговор со столицей этот так некстати, не готова я. Надо бы подумать, впечатления систематизировать. И кто просил Юттима инициативу проявлять с утра пораньше, связь устраивать? Придется импровизировать.

Помещение, в которое привел меня братишка, определенно было кабинетом, и, скорее всего, — магистра. Все добротно, но просто и скудно. Посредине — стол с педантично расставленными предметами, который определенно был не только письменным, но и роль мастерской играл: длинная каменная столешница на кованом монументальном основании. Вращающийся настольный держатель для мелких инструментов ощетинился кончиками неопознаваемых приспособлений, мучительно напоминавших стоматологический инвентарь, бр-р. Рядом почти плоский лоток, обтянутый толстым сукном. Даже не сразу сообразила, что это, а когда сообразила — умилилась: тонкий инструмент откладывать во время работы и не тупить его о камень. Остальное не произвело впечатления, разве что отметила яркое освещение да захотелось рассмотреть нечто, похожее на чертеж… А потом едва не запамятовала цель визита — увидела объемный стеллаж с книгами. Почти забытая острая потребность в немедленной дозе читательского кайфа накрыла внезапно и болезненно. Даже не заметила, как рядом со мной оказался хозяин и подтолкнул к табурету.

— Нина, скорее садитесь, вас уже ждут. — Расшипелся, как камышовый кот, а кто ему виноват? Предупреждать надо. — Вы же вчера сами просили связь! — А в руках неказистый кулончик — артефакт. Зато руки какие! Мужские! Именно такие, как мне всегда нравились: не изнеженные и не огрубевшие, с мосластыми косточками и темноватыми волосками, не пугающе крупные, но надежные. Руки, в которые захотелось шагнуть.

Черт, опять зависла. Так, а что делать-то? Кира, помнится, к своему амулету прикасалась.

Простенький кусочек слегка отполированного минерала, похожего на лунный камень, только не округло-гладкого, а неправильной формы, со сколами и трещинками.

Мутноватая льдинка, заключенная в оправу из грубовато переплетенной золотой проволоки. Невзрачный, это да, но сразу видно — не безделица, а серьезный рабочий инструмент. Артефакт!

Витто угадал мою растерянность. Хоть бирюк, а внимательный: вложил висюльку в ладонь, заставил собрать пальцы в кулак, довольно сильно сжал. Второй рукой указал себе на висок — сосредоточься, мол. Ну и сосредоточилась — на тепле его ладони, в которой так уютно устроился мой кулачок, даже глазки закрылись.

В голове отдаленно зашелестел голос Гунара:

— Нина, детка, ты меня слышишь?

Да слышу, слышу…

Ой, дядя!

Это было не так, как с Тишкой. С ним мы общались в телеграфном стиле. А сейчас, с дядей, получался этакий треп по мобильнику, только ментально:

Доехали… устроились… не знаю, за что хвататься… как Кира?

Кира работает со степняками… да делать особо нечего, больных нет… отказался возглавить ковен (а в голосе: да задолбали они)… Король здоров, просил напомнить о договоре с рушами… с дезгоновщиной закончили, да, казнили.

Рада, что это без меня, дядя. Мы отлично… мальчики в норме, только скучаем… да, помогают, работают как звери… нет-нет, Тиша следит, чтобы я не заигрывалась со временем…

Лондар? Да он как с цепи сорвался! (добродушная усмешка в голосе) Говорит, что от голода. Третирует аристократов, делая вид, что королю помогает… Саре привет передает… Что? Магистр без магии? Конечно! Очень интересно!.. Список потом Ваену… Никаких походов в степь без меня! Хочешь оказаться наложницей степняка с неограниченной детородной повинностью?.. Да сходит Кира, сходит на «Предгорный», не волнуйся… Нет, не думаю, что Ши ее к вам отпустит… даже со мной… Дай нам с Ваеном время на подготовку…

Эй, дядя, ты где?

— Нина, вы увлеклись. — Витто потянул за цепочку, намекая, что пора бы уже ослабить хватку. — Извините, вынужден был прервать. Артефакт почти разряжен, а зарядить его пока не могу себе позволить. Завтра подпитывать Переправу, каждая кроха магии на счету.

— А накопители?

— А с накопителями все грустно.

Вот уж не предполагала, что и тут засада, уверовала в кристаллы из королевской сокровищницы: ведь сам Раштит заряжал. Уже завтра Витто планирует использовать второй, его резерва на полноценную подзарядку Переправы, увы, стало не хватать. Осталось четыре накопителя — восемь процедур. Несложно подсчитать, что сроку на решение проблемы — полтора месяца. Либо за это время найдется причина утечки, либо в процесс энергооборота включаюсь я, вручив Витто тайну своей синенькой. Тишку опять привлекать неправильно. Сказала же Сиштира, что напрямую им вмешиваться нельзя. Мелкий и так раз за разом запрет нарушает.

Вот приедет Гунар, тогда вместе подумаем, а пока страшно довериться, хоть и хочется рискнуть.

— Вама, шла бы ты на кухню, а? — недовольный голос боженёнка прервал приступ самопрепарирования.

Точно! Обед же!

Так, топографический кретинизм кое-кого по всем мирам преследует. Это казарма. Неловко-то как, но глаза уже увидели. Примерно так я себе и представляла бараки ГУЛАГа. Топчаны, сомнительные тюфяки, затхлый воздух и амбре плохо вымытых тел. Темно и холодно. Несколько служивых спят, двое что-то чинят под скудным светильником, неловко орудуя иглами.

Черт! Черт! Черт! Что за ношу я на себя взвалила? Потяну ли одна?

А куда деваться?

Пусть не быстро, не завтра…

Или позорно удирать прямо сейчас, или работать.

— Ваша милость, вы что здесь?.. — Давешний помощник отложил починку и спохватился поклониться. — Высокой луны, госпожа.

— Добрый день, Вакир. Заблудилась немного. Мне бы на кухню.

Хм, не так уж далеко я и забрела, но переговорить с общительным служивым успела. Прямо сказала, что жду двоих-троих добровольных помощников от солдат, если они, конечно, хотят вкусно кушать каждый день.

А на кухне бунтовала Канифа.

Галана замерла настороженным сурикатом, а Байдан старался не пустить вздорную бабу к ларю с мясом. Вздрагивал от окриков, втягивал голову в плечи, тщательно отыгрывая привычный всем образ, но стряпуху от ларя оттирал. Уж он-то понимал: откроет — сорвет стазис. И прощай, двухдневный запас мяса. Жарко ведь. Я и сама голову ломала, как продукт ценный спасти.

— Время похлебку ставить. Пусти, олух! Сказано же: таперича все на мясе. Господарка столичная распорядилась!

— Не было такого распоряжения, — блеял кухарь, но дорогу к ларю заступал исправно, как Канифа ни пыталась финтить.

— Ну и не было, — глумливо согласилась стряпуха. — Так пока ентой нет, лишний кусок сварим да припрячем. Эх ты, дурачок, не дрейфь, я и тебе мяска дам.

И вдруг рванула худющего кухаря за грудки, пытаясь поменяться с ним местами. Вакир не дал. Быстрее меня расклад оценил. Солдат. Скрутил бабищу, не церемонясь и не обращая внимания на визг.

— Фартук верни и убирайся. Ты уволена. Вакир, найдется кому проследить, чтобы бывшая стряпуха лишнего не прихватила? — говорила громко: у любопытствующих сомнений остаться не должно, а уж новости солдатское радио разнесет быстро.

С Вакиром мы определенно на одной волне, дважды его просить не надо. А что там орала Канифа, было совершенно безразлично. Не знаю, откуда во мне это взялось, всегда впадала в бешенство, когда к беззащитным женщинам применяли силу, а тут даже не дрогнуло ничего. Вытолкали взашей — и отлично, шею-то не сломали. Исключительно ради собственного спокойствия сунула мерзавке монету, скучавшую в кармане плаща. Повезло дуре, целый цаль попался, ну да не шибко жалко, я же Кобра Львовна, а не сволочь. А как солдатики накажут подлую, меня не волнует ни разу, она напросилась сама. Каждой миской своей баланды. Заступаться точно не кинусь.

Заплаканная Галана робко ловила мой взгляд. А мне ей и сказать нечего, разве что слезы утереть.

— Не реви, милая, тебе же лучше будет.

Вот-вот, Нина, утешай теперь единственного кадра, приводи в рабочее состояние. Знала же, что Канифу, гнилушку мерзопакостную, гнать надо. Так нет, «либерализм», «еще один шанс заслуживают все»… Тьфу, простодыра.

Зато сформировался четкий план. Осталось дождаться связи с Ваеном и приступить к воплощению. Ну и всем богам как следует помолиться на удачу.

— Вама, мы вернулись! — Веселый Дораш ввалился в кухню, таща Тишку на закорках. — Мы тоже наверх бегали, ух, красиво! — И осекся, заплаканную Галану увидел. Еще не хватало, чтобы он виноватым себя почувствовал, раз от кухни отошел. Чмокнула обоих. Скинула плащ. Пора за работу.

— Вама, дед зов бросил: завтра утром обоз из степи пойдет, посылку тебе привезут. — Новость вроде приятная, а в глазах у парня тревога. Все еще боится, что отец назад вытребует. Да я и сама побаиваюсь схлестнуться с этим безбашенным папашей без поддержки взрослой части семьи.

Некогда, однако, бояться, работать пора.

— Байдан, бросай посуду. Вакир обещал помощников прислать. Вы с Дорашем лепешки печете. Галана, отмерь крупы, Тиша помоет (а еще водички погреет и за огнем проследит, да, милый?)…

Ну а я все остальное, до чего руки дотянутся.

Не видать мне сегодня заката.

Глава 29

Ух и вымотала я сегодня своих помощников. Досталось беднягам из-за моего любопытства, а виноват магистр. Он, на всеобщую беду, заглянул уточнить у Дораша, правда ли завтра обоз из степи ждут. И попросил завтрак, ну, если совсем-совсем нетрудно, то пораньше, потому как артефакт желательно подпитать до обоза. Напросилась с ним, а как иначе? Нужно же понять, что там за Переправа и как ее заряжают. Неохотно, но Юттим согласился. Потом обоз придет, первый на нашей памяти. Тоже интересно и важно: есть у меня поручения в столицу. Значит, отсутствие на кухне будет долгим и в самое горячее, предобеденное время. А потому стряпали с большим запасом. Заодно и мясной резерв в дело пустили: наварили бульона аж на два дня, поставили пару керамических горшков с мясной некондицией томиться на слабый жар в надежде, что выйдет подобие тушенки. Да мало ли дел на кухне.

Выловить отцов-командиров после ужина оказалось весьма непросто, еще труднее было убедить их помочь. А что я такого попросила? Всего-то стазис на припасы накинуть. Не самое редкое умение среди магов, даже Кира освоила, хотя никаких академиев не заканчивала.

— Мы боевые маги, Нина. Бо-е-вы-е… — Командир Норрей состроил снисходительную мину. Вот ведь, стоило отоспаться человеку, так сразу характер подпортился.

Пришлось сцену устроить. Вполне искренне получилось, да-да. Тоже мне. Бо-е-вы-е ма-ги! Боевым, значит, еда вкусная не нужна, да? Я, на минуточку, личная помощница короля и целая «ваша милость» с золотым мак-кергоном, а стою с утра до ночи у плиты. Надо — значит, надо. Вот и господа великие воины не рассыпятся и честь офицера не уронят, если о себе и о солдатушках, зацепом, позаботятся. Ну и что, что в крепости штатный маг имеется?! Магистру завтра артефакт питать. Истерила старательно, трагическим громким шепотом. И так же старательно благодарила за услугу, но уже в голос.

В трапезной после ужина всегда есть кто-то из солдатиков, чтобы побаловаться дополнительным чайком, помочь и по сороковому разу байки послушать. Было кому уши погреть об мой бенефис.

Потом, по пути к своим покоям, случайно подслушала разговор. Не с целью послушать, а с целью не смущать. Ибо прошмыгнуть никак: мужики устроились на перекрестье коридоров. Говорил комендант.

— Ты, Седир, зря так разошелся сегодня. Ничего плохого Нина не сделала и обидеть никого не хотела, для всех старалась. Ну, не привыкли мы, чтобы с офицерами так запросто, но разве это плохо? Сам посуди, мак-кергоны у нас с ней одинаковые почти, только я свое назначение от генерала Роя получал, а ее милость — от самого короля, его величества Фрацваена. Помнишь, Юттим говорил, что она с государем за одним столом сиживала запросто? А теперь вот солдатам кашеварит, не чинится. Не меньше твоего работает, делает что может. Рыкни на нее пару раз — она уедет. И что, опять баланда? Думай, Седир, думай и готовься к переменам. Все, иди спать. А я пойду посты проверю…

Эх, недооценивает зама по хозяйству комендант, недооценивает. Ща, побежала уезжать…

* * *

До Переправы шли в напряженной тишине. Витто от ответов на расспросы уклонился вежливо, но жестко: ему-де нужна сосредоточенность. Да и ладно. Стоило миновать тоннелеобразный выход, как открылся вид на пресловутую Переправу. Уж не знаю, чего я ждала, но не обычного моста с будкой охраны. Какое разочарование! Ну мост, ну каменный, ну широкий. Для средневековья просто широченный, примерно на три автомобильных полосы. Только короткий какой-то.

Подошли поближе, и стало ясно — отличие было: вместо перил высокие, метра полтора, борта. Желоб какой-то, а не мост. Наверное, так и надо, чтобы близкая стремнина не пугала. И еще одно разочарование: думала — вдоль моста рассмотрю, что там на той стороне, а фигушки. Полупрозрачная пелена, укрывающая противоположный берег на протяжении всей реки, в зоне моста стала непроницаемой для взгляда. Совсем. Эдакий гигантский шмат густой мыльной пены — та же поблескивающая невесомая плотность. И в «это» уверенно шагнул Витто, лишь короткий приказ, не поворачивая головы, буркнул.

Черт, почему я такая законопослушная уродилась? Справа каменный забор, слева каменный забор, сзади короткий пролет до сторожки, а перед носом эта пенно-пористая штука. Велено стоять — стою, жду, инструктаж исполняю. Но трогать-то не запрещено. Пена и пена. Упругая, приятная, слегка щекотная, как энергетическая ласка Сары. Эта субстанция казалась живой и даже эмоциональной. Иллюзия, наверное, но прозрачные пузырики под моей ладонью уплотнились, и ощущение ласки стало ярче. Через несколько секунд наружу шагнул Витто. Напугал.

Бледный, осунувшийся, даже похудевший какой-то. Глянул безразлично и тяжело побрел в сторону сторожки, еще резче отмахиваясь рукой. Вид имел такой, что оскорбить его предложением помощи было немыслимо, а не предложить помощь — невыносимо. Измученный вид. До сторожки метров пятнадцать, десять из них Витто проковылял, опираясь на мое плечо. Солдатики-постовые явно знали, что делать: перехватили, завели в крошечное помещение. Столик неструганый, три табурета да окошечко в сторону степи, ладно, хоть застекленное. Ни печки, ни жаровни. Не сторожка — будка от ветра. Под окошком магистр и уселся. Достал из кармана лепешку и, прикрыв глаза, принялся медленно жевать. Солдатик пристроил рядом с его рукой жестяную кружку с водой. Холодной.

Вот бирюк же ж, как есть бирюк!

Клуша во мне исходила сочувствием к обессиленному магу, а рачительная продуманка сочилась ядом и бессильной злостью. Откуда мне было знать, что ему еда понадобится? Что он так выматывается на этой своей подзарядке? Что тут такой дубак? Либо я ему с собой кусок мяса бы не нашла? Фляжку горячего чая не припасла бы? Лишнюю порцию бы за ранним завтраком не положила? Да свою бы отдала! Трудно сказать было? У-у, бир-рюк! Одни брови на лице остались.

Давешний солдатик тронул меня за плечо и поманил наружу, туда, где ждали еще двое караульных.

— Пусть господин маг один побудет, ваша милость. Не обижайтесь только. Он всегда нас выгоняет — не любит слабость показывать.

— И что, он всегда так выматывается?

— Да нет, только последнее время. Раньше, бывало, примчится. Хромой, а ходкий. Нырнет в пелену, выскочит — и назад, в кабинету свою, мастерит там что-то. А нынче по два раза заходить стал. Сейчас оклемается и опять пойдет.

Ну да, ну да. Оклемается, как же. От накопителя резерв пополнит и уже своей живой силой артефакт докармливать пойдет.

— Много болтаешь, Латир. — Витто, не оборачиваясь и куда менее бодро, потопал назад, к пелене.

Ну, стоик хренов, уж ты получишь…

— Тиша, Тиш! Слышишь меня?

— Все время слышу, понял, сделаю. Вы только нас дождитесь.

Во второй заход Витто отсутствовал долго, я даже испугалась. Потом опять испугалась, когда вывалился и едва не упал, но удержался, тяжело опершись на мое плечо. Зато парни успели. Подхватили. Тишка чуть не плакал от сочувствия. Дораш посмотрел, почесал в затылке и взвалил магистра на закорки. Хорошо, что он у нас такой крупненький.

А в сторожке все, как я просила. Горячий бульон во фляжке. Одеяло. И перекус для солдат. Пусть всего лишь лепешка, зато с горячим чаем. Уж следующую вахту я в таких условиях не оставлю. Огребет у меня эс-капитан.

У Витто даже удивляться сил не было, выпил суп и задремал. Вопрос о том, почему мои братья так удачно подоспели с припасами, магистр еще задаст. И будет послан лесом. До которого надо идти через горы. А пока страдалец спит, надо его подпитать.

И чего разволновалась? В первый раз, что ли, знакомая же процедура. А вот поди ж ты, застеснялась на шее пульс искать, да и на запястье — стремно. А надо. Ну, три-четыре…

— Что вы сопите, Нина, как объевшийся щенок? — Эх, даже пальцы не успела убрать. — Пульс считать не стоит. Я не так плох. Кажется.

Ну и отлично! Значит, тех крох синенькой, которые успела-таки впихнуть, достаточно, чтобы полутрупик стал разговорчивым.

— Вама, обоз идет! — окликнул Дораш, прерывая неловкую паузу. — Давай скорее!

Снаружи уже приплясывал в нетерпении Тишка, удерживаемый солдатиком. Техника безопасности, так понимаю. Вплотную к пелене приблизиться нам не дали.

Ну, пожалуй, что-то такое я себе и представляла: из пены неспешно высунулась лошадиная голова, затем все остальное, включая кибитку и незнакомого степняка на ко́злах. Один из служивых сразу подхватил лошадку под уздцы, успокаивающе прицокивая языком, и увел чуть в сторону. И вовремя — пену завесы проткнул еще один лошадиный нос. Черный и бархатистый. Это было забавно: подвижные ноздри настойчиво принюхивались, а под ними вздернутая губа и зубы. Идеальный лошадиный прикус выглядел бы жутковато, если бы не приветственное ржание. Уже узнаваемая кудлатая голова взяла курс точно на нас, стоящих в сторонке. Пряжка. Дюш удерживал мелкого на месте, не давая рвануть к любимой скотинке, — повозка должна миновать пелену полностью и без задержек. За воссоединением одиноких сердец после четырехдневной разлуки наблюдал весь уже собравшийся обоз. Коняшка всхрапывала, смакуя Тишкин запах, и ощупывала губами счастливую конопатую мордаху. Боженёнок счастливо вздыхал в ответ, хихикал от щекотки и норовил прижаться золотистой щекой куда дотянется, не обращая внимания на ремешки упряжи, не до этого. Расчувствовался мелкий. Хозяин лошадки тихо стоял рядом, лишь недоуменно качал головой да улыбался, транслируя умиление и досаду.

Вот прозвучал приказ трогаться, пора возвращаться, а я так и не поняла, что такое эта чертова Переправа. Вот ведь!

— Приветствую, городская певунья! — Ой, гусляр! Стоит за плечом и улыбается сверху вниз. — Ты-то что здесь забыла?

— Да вот, выкроила время на Переправу посмотреть, да ничего не поняла.

— А ну пошли. — Карим-ар что-то гортанно крикнул своим и сильно потянул за руку. Рывок, три шага сквозь ласковый мусс, не мешающий дышать, и опять короткий желоб моста. А от моста дорога тихой сапой крадется через пустырь к вершине пологой возвышенности, которая пестрела яркими шатрами, как детский праздник воздушными шариками.

Опять ничего не поняла, а гусляр только посмеивался над моим недоумением.

— Старики чтут легенды, а легенды говорят, что Мируву не всякая стрела перелетит…

А это много? Кто бы еще знал, какая дальнобойность у средневекового лука, особенно с учетом, что степняки у нас — парни весьма не хилые.

— Эх ты, горожанка! — Карим приосанился. — Мой лук пускает стрелу на…

Стоп! В пересчете это что получается, девяносто метров? Даже если с поправкой на параболу полета? А желоб метров двенадцать — пятнадцать. С каждой стороны. Ой, мама, так это мы в три шага через пелену в шестьдесят метров? Пустоты над ледяной водой?.. Ой.

О-ой…

— Вама! — Тишка с лету сгреб меня в охапку, что-то поскуливая, а Дораш попытался навесить левый хук удивленному гусляру, но получил тычок и отлетел.

— Дюш, стой, ты чего?

— Мы подумали, что он тебя похитил, — просопел Тит виновато.

— А позвать нельзя было?

— Я не успел, Дюш уже прыгнул…

— Зачем ее похищать? — Карим-ар внимательно следил за юным сородичем. Дораш, правда, агрессии больше не проявлял, прислушивался к разговору. — От дурни! С ума посходили? Кому охота иметь дело со старым Халахом? Да моя жена первая мне косу отрежет и ею удавит, если я навлеку на наш шатер гнев шаманов! От дурни!

Это все говорилось на всеобщем. Специально для некоторых горожанок. И среди степняков интеллигенты имеются. Какая прелесть! На сердце стало легко и тепло — оно, сердце, уже приняло гусляра как друга.

Однако пора возвращаться. Именно в момент трехшагового перехода через пену пришло осознание, что это портал. Портал! Защитная мембрана между двумя инаковыми народами.

Я подумаю об этом позже! Есть, есть нечто, что непременно нужно додумать и сформулировать…

А за пеленой паниковали солдатики, даже Юттим из сторожки выбрался. М-да, устроила я аттракцион из рядовой прогулки. Аттракцион, который не думал заканчиваться по приезде в крепость. На «арену цирка» вышел Фарх-ар, незабвенный папенька нашего Дорашика.

Недаром братишка так нервничал все время. Недаром боялся, что отец потребует его назад. Судя по перекошенным лицам обоих, родственнички бурно пообщались, пока ехали вместе от Переправы в крепость.

Тишка сильнее сжал мою ладонь, которую так и не выпустил.

— Он хочет, чтобы Дюш ехал с ним…

Куда ехал? Приехали уже, вон солдатики бегут обоз досматривать.

— В столицу. Совсем. С семьей помогать…

Да щаз. Ну-ка, маленький, шуруй к брату.

— Уважаемый Фарх-ар, я слышала, что вы пытаетесь на сына давить, заставляете его с вами ехать? Так ли это? — Ради братишек я попытаюсь договориться и быть вежливой, да боюсь, не оценит мою попытку мирного урегулирования здоровенный степняк, имеющий трех жен.

— Не твое дело, горожанка, но, раз ты спросила, скажу. Да, приказал. И он поедет! И будет помогать! Мало мне девок и приемыша, так еще скоро двое родятся! Всех кормить надо!

— Ты, степняк, гонор попридержи! Я тебе не жена. Дораш мой! Ты сам его отдал пред ликом Раштита! Забыл, с кем уговор заключал? И не бычься на меня! Не боюсь! — Боюсь, ой как боюсь, что этот упрямец мне всю дипломатию со степью загубит. — Сам сыновей хотел, сам и расхлебывай! Условия обмена помнишь? Ты одиннадцать детей накошелял, а Дюш отдуваться должен? Помогать? Хорошо. Я! Я помогу. С торговлей. Вот вернешься из поездки — и поговорим. А Дораша больше не тронь. Повторяю, он — мой!

— А то что?

Ох, только бы Тиша не сорвался. Вон стоит рядом совсем, в брата вцепился, а сам на камень под ногами смотрит. И что-то мне подсказывает, что камень уже нагреваться начал под этим огненным взглядом.

— А не будет тебе ходу через Переправу, степняк, стоит госпоже Нине в твою сторону нахмуриться.

Эс-капитан поймал мой взгляд, тюкнул себя кулаком в грудь — поприветствовал по-военному — и приступил к досмотру Фарховой кибитки. Лично. Тут уж ретивому папаше стало не до вздорной горожанки.

Дюшка так и обмяк, опираясь на наши с Тишулей плечи. Мальчики мои. Перенервничали сегодня. А Тишка, каков герой! Как в руках себя держал, солнышко мое!

— Эй, певунья, посылку свою забирать будешь? — Оклик гусляра Карима не дал понежиться в семейной идиллии.

Точно, посылка же!

Женщины племени прислали толстенные войлочные коврики. Пестренькие такие, радостные! Ох как кстати, сегодня же каменный пол застелю в спальнях! Еще тючок нежнейшей вязальной шерсти разных цветов — аж пальчики заныли в тоске по спицам. И кожаный, туго завязанный мешок чего-то холодного и плотного. Дораш потом просветил — это топленый курдючный жир. Да его там ведра полтора! Ценность неимоверная!

На словах Карим-ар передал, что старейшины племени готовы «говорить» с новой хозяйкой. Ну, по контексту понятно, готовы договариваться и торговаться.

У меня тоже нашлось слово для Карима. Он взялся передать письма на «Предгорный» рынок. Их я написала еще вчера ночью. Для Варнаи с Ниттой и для братьев-кузнецов. И деньги передала, заранее зафрахтовав все свободное место, которое только найдется в повозках. Честность Карима сомнений не вызывала.

Эх, моя кибитка так и стоит полуразобранная, ну ничего, скоро пригодится. Это точно!

Глава 30

Отправление обоза запомнилось не тихим скандалом с Фарх-аром, а прощанием Тишки с лошадью. Влюбленная коняшка покидать предмет своей сердечной привязанности и неисчерпаемый источник вожделенной морковки отказалась наотрез. Даже на уговоры мелкого фыркала укоризненно и отворачивалась, но стояла насмерть. Пришлось вмешаться.

Нет, мне, как и всем, случалось по жизни делать глупости и попадать в нелепые ситуации в роли клоуна, но сейчас надо мной ржали даже лошади. Понятно, конечно, что они реагировали на громкий мужской хохот. Испуганно и негодующе. Но со стороны… А кто бы не ржал, наблюдая, как я клялась упрямой скотине, что выкуплю ее, как только обоз вернется из столицы, а вот прямо сейчас выдам корзинку самой крупной моркови? Ха! Эта… наглая морда лыбилась мне в лицо!

Наконец, кто-то сообразил услать Тишку с глаз, предварительно срезав у него изрядную прядь волос. На этот запах и морковку Пряжка таки соблаговолила сдвинуться с места. Чую высшим образованием, что сей обман она нам простит не сразу.

Когда мне сказали, сколько такая лошадка в детородном возрасте может стоить… мой кошелек скрутило судорогой. Эс-капитан, надо полагать, хотел приободрить и даже хлопнул по плечу с невиданной ранее симпатией. И этот норовит что-нибудь погнуть в моем тонкокостном организме.

— Не расстраивайтесь, Нина, за жеребчика от такой верной кобылки вы сможете выручить не меньше. Легко.

Дораш стоял рядом и ухмылялся всей своей степняцкой скуластостью. Доволен больше, чем Тишка. А уж как Тишка доволен, гадать не надо — солнышко в небесах светило так, что припекало по-весеннему.

Ой, мама, на что я подписалась?! Стойло, овес, навоз, дети! Тьфу, жеребята. Кстати, а почему в крепости нет своего транспорта? Мне же теперь в деревню срочно надо! Ладно, это позже, у меня там обед недоготовленный.

Байдан и Сара скорешились всерьез. Наверное, потому, что они оба бывшие. И как никто понимали чувства друг друга. Да еще схожесть прошлых интересов. И общения у обоих негусто. Призрачная дама старалась не раздражать контингент частыми появлениями на территории крепости. Деликатничала. А в кухне, рядом с семьей, не стеснялась. Даже Галана попривыкла. Мне бы еще привыкнуть, что я не успеваю с подругой пообщаться. Вот сейчас улучила минутку, пока на склад ходила поискать в кибитке специи. Так Сара меня же, подругу нерадивую, и утешала:

— Не глупи-и, я с-снаю, как ты занята и ус-стаешь.

— А почему ты Байдана выбрала в друзья?

— Одинокий. И с-совсем не злис-са. Добрый. Вкус-сные эмос-сии, вкус-снее, чем у тебя. У тебя заботы, а у него теперь надежда.

Сара и выведала, почему Юттим не спустился к обеду: не спит, но сил у него явно нет.

А откуда им взяться, силам-то, последние потратил, чтобы до кровати добраться. Гордый. Или неумный? Ну, если гора прячется от Магомеда…

Личная комната магистра находилась рядом с кабинетом. Большая, с широкоформатным, по меркам крепости, окном. И — о чудо! — в ней было тепло. А вот скудость обстановки огорчила. Стол, стул, тумба с аккуратно расставленной утварью. Ни следа продуктов. На широком подоконнике печь-камень, что радует. Застарело холодный, что пугает. Давненько его не заряжали от живого огня. Странно, мерзавка Канифа говорила, что магистр сам себе готовит, а тут даже кипятку не на чем согреть. Кровать, правда, приличных размеров и выглядит удобной. Как раз взрослому мужчине свободно раскинуться. Но хозяину кровати пришлось встать, встречая самозваную меня.

— Вам не стоило себя утруждать, госпожа, чуть позже я бы спустился.

— Это вам не стоило так тщательно скрывать свои проблемы, магистр, и мне не пришлось бы хлопотать. Сегодня вы нуждаетесь в отдыхе, а завтра готовьтесь отвечать на мои вопросы, много вопросов.

— С чего бы? — Ишь, через силу, но огрызается, вяленько так, неубедительно, а сам глаз не сводит, наблюдая, как из моей корзины появляется кулек лепешек, укутанный в полотенце горшок с горячей похлебкой и дополнение к стандартному на сегодня обеду — плошечка разогретой тушенки, жареным лучком сдобренной. — Так с чего бы я стал вам отвечать?

— С того — садитесь к столу, господин магистр, — что я вас об этом попрошу. — Понятно, радостного отклика мне не дождаться. — Или прикажу, если понадобится. Именем короля.

Ладно хоть обедать начал, не заартачился.

— А вы настойчивы. — Вот это выдержка: ест как на званом обеде, уважаю!

— Не сомневайтесь! Когда речь идет о пользе для дела или о здоровье людей, которых считаю своими, я становлюсь на диво настырной. Байдан и Сара подсказали мне, что при магическом истощении хорошо бы поесть яиц и рыбы. Но чего нет, того нет.

Черт, стою над ним, как ливрейный лакей. Присесть — только на кровать, но чую — неуместно. Значит, надо уходить. И тон разговора получился ну уж такой манерный, что японцы обзавидуются, а британцы удавятся от собственного несовершенства.

— Байдан сейчас заменит вам печь-камень. И заберет посуду. Приятного аппетита, магистр.

— Спасибо. Только у меня вопрос: откуда кухарь знает о магическом истощении?

— Вот у него и спросите, когда доедите. В трапезной вообще о многом известно. И еще. Вы важны для крепости, для всех нас, даже для степняков, понимаете? Поэтому не имеете права доводить себя до предельного состояния. Не создавайте проблем. Даже из лучших побуждений. Пожалуйста. Вы больше не один.

Все, надо тикать, а то сейчас зарыдаю от собственного пафоса. Лучше к коменданту по пути зайти. Разговор давно назрел.

Комендант Рамат Биттам сидел за простым, но добротным канцелярским столом и откровенно страдал. А на столе — парочка неопрятных холмиков из разнообразных бумаг, тетрадей и прочей макулатуры, неизбежной в любом бюрократическом делопроизводстве.

— О, Нина, проходи. — Комендант явно был рад возможности отвлечься от мозгодробительного занятия, ишь как радушием сочится, даже «тыкает» как родной. Вскочил, смахнул со стула еще стопку канцелярита, придвинул к столу.

Мои вопросы — о деньгах, о транспорте в деревню, о магистре, о скотских казармах — он выслушал, все больше мрачнея.

Деньги пока есть. И выданные казной, и мытные.

До деревни около часа легкой рысью. Ты же моя лапочка, не забыл, что имеет дело с иномирянкой, пояснил при первом же намеке на непонимание: около двух часов хорошему ходоку. Лошадей, в том числе и коня Юттима, пришлось отправить назад с обозом. Людям-то еды негусто. Понятно теперь, почему магистр без продуктов сидит. Кстати, плачевное состояние мага дэс-капитана несказанно удивило. Как и плачевные перспективы с подзарядкой портала. Вот тут настала очередь удивляться мне. А не обязан магистр докладываться коменданту, скорее наоборот. На нем ведь все держится, на его особенной магии. А мы — просто нанятые короной исполнители. Вот ведь, а уже было и впрямь хозяйкой себя почувствовала…

Идею занять служивых, свободных от вахт, полезной деятельностью Биттам поддержал, осталось только найти им работу. Кроме помощи на кухне и вокруг нее, которая теперь станет обязательной. Что хотела узнать — узнала, но как не спросить хорошего человека, над чем он так старательно чахнет, может, помочь чем?

— Что это? — кивнула на двуглавый бумажный Эльбрус, и зря, только расстроила.

— Остатки гарнизонной канцелярии. Вот пытаюсь разобраться.

Гос-спади, вояки — удивительный народ, а уж их очаровательно бессмысленная уставная деятельность…

— Зачем? Выкинуть и создать новую!

М-да, шок — это по-нашему. На задворках сознания похихикивал Тишка.

— А как? — Комендант даже вперед подался, водрузив локти на помятые бумажки. — Нет, я тебе, конечно, доверяю, но есть же правила!

Ага, кое-кому очень хочется, чтобы его убедили и уговорили.

— Тебе хозяйство по правилам передали? По описи? Нет! Тебе инструкцию, хотя бы устную, дали? Значит, и требовать ничего не могут. Или я ошибаюсь? — Кто их знает, порядки местные? Однако окаменевшая челюсть коменданта была достаточно красноречивым ответом — он сомневается.

— Эс-капитан сказал — надо.

Тьфу.

Норрей, чтоб ты всю жизнь жил правильно!

— Надо, не сомневайся. И мы сделаем. Постепенно. Только зачем для этого разбирать бумажки пятилетней давности? — Потыкала пальцем в датировку самой верхней, остальные, возможно, еще старше. — Грифа «хранить вечно» же нет.

— А что делать?

— А у тебя какой приказ?

— Действовать по обстоятельствам.

Что и требовалось доказать.

— Давай для начала описью займемся. И полезно, и точка отсчета твоей деятельности. И моей. Поверь, никто в ближайшее время инспектировать нас не станет. Лишь бы денег не просили.

* * *

Вспоминать эту энергичную беседу под привычные хлопоты на кухне было приятно. Хорошо поговорили, по-товарищески. От моих планов по улучшению быта у бедного коменданта еще пара шаблонов порвалась. На британский флаг. Ну ничего, он воробей стреляный, подумает, привыкнет к этим мыслям и обрадуется, как же здорово он все придумал. Главное, обещал с утра ходока в деревню отправить. Со списочком и приказом старосте, или кто у них там за главного, прибыть в крепость для знакомства.

Настроение подпортил Норрей, ему не нравилось, что солдатики активно помогают на кухне. Где-то я его понимала — не привык, а вообще, злость разбирала. Мне немножко все равно, кто у них тут при власти был, но то, что люди живут как каторжане, в этом и его, эс-капитан-наиба, личная вина есть. «Лунный пик», на минуточку, главный форпост королевства, тут такие условия должны быть, чтобы служить сюда рвались. И пусть мне не мешают этого добиться. Лучше бы объяснили, есть ли возможность письмо отправить. А то амулет связи недоступен, пока Юттим нездоров. Получила совет — спросить у Юттима.

— Вама, мы отнесли. Они так обрадовались! — Распаленный Дораш влетел в кухню и не сразу отреагировал на хмурого командира.

Ох ты ж, как это я тупанула? Надо было Норрея в известность поставить о новшествах, чтобы не задевать его самолюбие. Он хороший, просто с трудом перемены воспринимает.

— Присядьте, капитан, выпейте чаю. Я вам все объясню. — Сообразительный Дорашик мгновенно испарился. — Братья выполняли мое поручение. Теперь в сторожке на Переправе есть печь-камень, и каждая вахта будет получать дополнительный сухой паек. Пока только лепешки, но я постараюсь это изменить.

— Зачем?

— Затем, что сытые люди меньше мерзнут, Седир, и меньше устают. Привыкайте. И, Седир, мне нужен ваш совет.

Ну, без советов я точно бы обошлась, а вот источник инфы грех упускать. Уж очень интересно-непонятно, почему на верхних ярусах тепло, а чем ниже, тем холоднее. Эс-капитан ответа не знал, но помнил времена, когда вся крепость исправно отапливалась. Просто было тепло безо всяких дополнительных усилий. Но лучше и об этом спросить у магистра. Местное топливо использовалось только на кухне, для получения открытого огня. Его запасов хватит надолго, с этой стороны беды ждать не стоит.

Магическое отопление? И с ним что-то случилось? Кстати, никогда не видела, чтобы кто-то что-либо подметал или как-то еще убирал. И плац, и коридоры с лестницами, и покои, и полы в трапезной и кухне — всегда чистые. Посуду, столы, плиты — да, намывали, а полы — никогда. Та же магия, что и у Сары в доме?

Магистр, как и обещал, спустился к ужину. Не знаю, как там его резерв, но двигался вполне живенько и даже общался с офицерами. Пару раз поймала его переглядывания с Байданом. Надеюсь, добродушный кухарь простит, что я его немного подставила.

Сумасшедший день заканчивался на приятной ноте. Заготовка к завтраку сделана, к обеду можно ждать вестей и продуктов из деревни, магистр оправился, все хорошо, только вопросы множатся и множатся. Пожалуй, я в состоянии подняться наверх и помолиться как следует.

Великие создатели! Какая красота!

Усеченная луна уже поднималась над штормящим морем, встречая воды Мирувы коротеньким лучом серебристой дорожки. Соленая вода была сегодня столь беспокойна, что отказывалась от милости светила, разбивая и себя, и ласку Сиштиры в серебристую пыль. Недовольство отвергнутой и укрывшейся тучами Луноликой оборачивалось тревожно-мелодичным стоном ветра, который, запутавшись в монументальных колоннах, резонировал под куполом эоловой арфой. Устоять на таком ветру было невозможно, а уйти от этой красоты — немыслимо. Зато можно встать на колени в затишке у колонны и, закутавшись в припасенное одеяло, улечься животом на низкий парапет. И смотреть, смотреть, не отводя слезящихся глаз, как море и небо тянутся друг к другу в вечном желании соприкоснуться. Кто сказал, что ночное небо — бархат? Может быть, но не сегодня. Лишенное звезд и измятое тучами, оно напоминало черно-серую бумагу, которая, как наждачка, шершавилась мириадами брызг, и вытягивало из души струны, на которых Ванесса Мэй играла великого Вивальди[4].

О властитель морей Гох, прими мой вечный восторг! Сегодня я слишком восхищена, чтобы петь.

— Ты с ума сошла? — Злющий голос из-за спины едва проник в сознание сквозь песню ветра, а меня уже вздернули на ноги вместе с одеялом, рвущимися на волю юбками и пароксизмом восторга. Витто прижал к себе, втянул нас за колонну и всматривался в мое лицо. Возбуждение от буйства стихии затмило разум, что он увидел в моих глазах, не знаю, но через секунду мы целовались, захлебываясь соленым ветром и друг другом.

Вместе с кислородным голоданием пришло осознание, и не только ко мне. Паника — вот что сейчас металось между нами. Пятнадцать лет моей развесистой свободы от мужского интереса даром не прошли: как себя вести в таких случаях, забыто напрочь, даже с подкорки стерто и отформатировано. Выручило тело Нианы. Уткнуться лбом куда-то между ключицами, затянутыми в теплый камзол, и вцепиться в этот самый камзол покрепче — оказалось тактически правильно. Ноги держали, но не очень. Голова соображала, но не вполне — отголоски поцелуя бились в висках торжественным набатом. Под подбородком у Витто было тепло и не страшно. Не страшно, что он раскусит мою растерянность: одеяло перехватил покрепче, прижал поплотнее, наверное, ему сейчас тоже непросто.

Хорошо-то как! Пусть так будет подольше… Вот и ветер затих, лишь чуточку давил на уши далеким басовитым гулом, а учащенное дыхание мужчины стало редким-редким, как будто время остановилось. Или преизрядно замедлилось. Только для меня одной! Стоило бы порадоваться тому, что моя странная магия стала такой отзывчивой, но это ерунда по сравнению с тем, что творилось с этим новым телом. А, черт, никогда такого не чувствовала. И не верила, что взбесившиеся гормоны могут так туманить разум. Мне не нравится! Клапан самоконтроля напрочь сорвало! Хотя целоваться на адреналине — это нереально восхитительно. Давно не чувствовала себя такой живой.

Ай!

Согревшегося лица коснулся стылый ветер, с воем ударил в барабанные перепонки, швырнув в реальность. Время вернуло привычный ход.

— Пойдем в тепло, я окоченел.

Зачем в тепло? Там меня обнимать и одеяло придерживать не надо будет…

Ох ты ж! Ну я звезда! Это сколько же я его промариновала на холоде? И терпел же! По внутренним часам — минут пятнадцать. Молодец, Нина! Сама в плаще и одеяле, а мужик — в одном полувоенном камзоле, да на таком ветру! Да после магического истощения!

— Ты почему молчал? — Глупо, наверное, но порыв поделиться одеялом заглушить не удалось. — И вообще, зачем наверх пришел?

— Сара сказала, что ты под шпиль пошла, а там шторм! Знаешь, как это опасно? — Витто уже оправился от моих претензий, отмахнулся от одеяла и даже разозлился. Непонятно почему. — Я понимаю, что ты не знала, но на будущее: там бывают такие кинжальные порывы ветра, что может просто сдуть. За те тринадцать лет, которые я в крепости, погибли двое.

Спасать пошел, получается. Хм. Сердится. Ноздри трепещут-раздуваются, шрамы на щеке побелели, ух, хорош!

— А почему ты так одет, раз о шторме знал? Где твой плащ? — Не понимаю почему, но я почти кричала, хотя злиться надо было на одну безмозглую курицу, которой приспичило пообжиматься посреди бури.

— Потому и без плаща, что знал! — Магическое освещение в коридоре было достаточным, чтобы я различила выражение глаз. И непроизвольно ответила таким же злым прищуром. И чего распсиховалась, спрашивается? Плащ на ветру — это парус. Резкий порыв — и все, опрокинуло, а бортики там условные.

Отчитывает он меня. Вот ведь! После такого офигительного поцелуя! Это что, попытка сделать вид, что ничего не произошло? Ну, хоть не удирает.

Что, опять вслух?

Ишь как подбородком дернул.

— Я не удираю никогда. Не в моих правилах. И не отчитываю. Просто испугался за тебя. Ты зачем с парапета свешивалась?

— На волны смотрела, как они на камень бросаются. Такая мощь, Витто, такая мощь! Гох и в гневе прекрасен! А легла, чтобы не сдуло. Так ведь безопаснее, правда же? — Кажется, примирительный тон подействовал, успокоился. По-хорошему надо бы уходить, но не хочется, аж жуть. Адреналин схлынул, в мозгах прояснилось, но все равно не терпится, чтобы снова обнял. Вот чего молчит? Или все-таки уходить?

— А что такое «офигитный»? Это на твоем родном?

Упс. Смесь местного с нижегородским… И смотрит так пристально. Как будто по интонации непонятно! Соберись, Нина, и послушай высшее образование: попробуешь слукавить — упустишь свой шанс, может быть, единственный.

— Офигительный. Это немножко грубое слово, оно означает — ошеломительный.

Ну какая прелесть! Эк его моей искренностью пришибло, аж прифигел, бедняга. Нет, удержать широченную улыбку нереально. Только бы не обидеть, только бы не обидеть. Само́й поцеловать? А, черт, хоть бы наклонился, видит же, что девушка тянется! В подбородок так в подбородок. Всего-то разок и успела, но напряжение внутреннее чуть отпустило. Несколько задело, что этот гад почти уклонился от моих губ. Ладно, разберемся.

Прошлая я всегда знала, что от таких крышесносных мужиков надо держаться подальше. Вне зоны их феромонного воздействия. Значит — уходим.

— Постой, Нина! — Как плохо быть маленькой, а! Киру бы так не развернул, а тут аж юбки вокруг ног завихрило. — Ты не поняла! Я боюсь не сдержаться и шагнуть в недопустимое!

Кем недопустимое, кому недопустимое? А у меня спросить?

— Молчи-молчи! Иначе не выдержу! Еще во дворце, когда ты всем нос утерла своим законом сохранения, мне захотелось тебя присвоить. Тебя, женщину, к которой прислушивается сам король. И сегодня, когда ты была рядом на Переправе, и потом, когда принесла мне обед… А сейчас совсем худо стало!

И замолк, нагнетая паузу. Да понятно уже, что ничего хорошего сказано не будет, но эта зараза чернявая мне все равно нравится! Нервничает, но внешне этого почти незаметно: руками не суетится, гримасы не строит, выдержанный.

— Ну, положим, я тебя тоже с толпой не путала…

— Не перебивай! Ничего сейчас не говори! И не смотри так обещающе! На таких, как ты, женятся, а какой из меня муж? Мало того, что бездомный и хромой, я — раб этой крепости и проклятого артефакта! Рядом со мной ты тоже превратишься в рабыню этого места! Не надо, Нина, не надо! Не мани меня, я и так все испортил, не сдержался!

А-ащщ! Ой, дурак!

— Это я сейчас не сдержусь! И врежу тебе! — Протолкнуть тугой ком досады сквозь неожиданно узкое горло удалось не сразу. — Никогда. Больше. Не смей. Принимать. За меня. Решения. Никогда! — Вдох-выдох, вдох-выдох, и руки поглубже в карманы. — Я сейчас очень зла, Витто. Поэтому ничего тебе не скажу, но разговор не окончен. Все, пора спать.

На этот раз он меня отпустил. Просто взял и отпустил, придурок! Молча. И это самое обидное. Я, значит, тут вся ухожу, а он воды в рот набрал? Ну, сам подставился!

— Чем всякую благородную чушь нести, лучше бы ты меня в кровать затащил. Там бы все обсудили. А замуж я не хочу.

Вот теперь, может быть, смогу уснуть.

Глава 31

Ноги умнее своей хозяйки — вынесли в нужный коридор. Только не вписавшись в поворот и отбив локоть, остановилась и осмотрелась. Стон от боли смешался со всхлипом. Обидно, блин, как же обидно. У-у-у. Одеяло потеряла, у-у-у, ду-ура-а. Кто меня за язык тянул?.. У-у-у… Какой офигенный? А-а-а… какая койка? Совсем офонарела, дура старая? Мужика захотела? Не прошло и сколько? Пятнадцати лет? У-у-у, ду-ура-а! В койку, а у самой панталоны утрешние, бежевы-ые, у-у-у, страшные, как кальсоны. Даже постирать некогда-а-а-а. Мир этот… Задница, а не мир. И Тишка молчит, у-у-у, и правильно, нечего с идиоткой… Правильно, солнышко, дурость — она зара-а-азная… Посмотри на себя, простодырищ-ща, чего теперь реветь? Думаешь, краше станешь? Красноносым утконосом Витто больше понравишься? У-у-а-а-а. До дома не дотерпеть было, чтобы порыдать? Следующий раз десять платочков бери… и-ик… весь уже иссопливила…

— Витто обидел? Он тебя ис-скал, я с-сказала… Из-за него плачеш-шь? Убью-у!

Сара начала кружить вокруг меня еще до того, как я добралась до своих комнат, что-то причитала, пыталась преградить дорогу, а я просто прошла сквозь нее. И только через три шага осознала, что сделала, ужаснувшись собственному сволочизму. Обернулась, скуля извинения и проклиная невозможность обнять. Она не обиделась, эмпат же. Только руки заломила, ей тоже плохо. У бедняжки существование и так не мед, а тут еще обвал подругиных страстишек ей на голову. Сара-душечка лишь потянулась к моему лицу призрачными руками, пытаясь успокоить привычной лаской. Ей это отчасти удалось: у двери я сдержанно сняла плащ, даже завязки не оборвала, и сапожки сняла аккуратно, а хотелось дрыгать ногами и закинуть обувку по разным углам, раз тут люстр в интерьере не имеется. Мимолетно удивилась, что мальчишек в гостиной нет и в покоях тихо. Это хорошо, не надо им такую меня, особенно солнечному боженёнку.

— Витто? Наказ-зать? Хоч-чеш-шь?

— Не нужно, родная, я сама виновата.

Так, Нина! Собралась! Живо! Умыться, напиться хоть воды, раз чая нет. Эх, дядины настойки в кибитке остались.

Плескать водой на разгоряченное лицо было приятно. Раз, еще, еще, еще разок. Соль уже смыта, нос чистый, хотя лицо еще ощущается опухшим. Можно бы и остановиться — руки уже заледенели, но под журчание струи так здорово думалось… О водопроводе и отоплении. Эс-капитан послал меня к Витто. Ха-ха, забавненько. Лучше уж к черту. Ибо стыдно.

Слово за слово, вывалила на Сару все подробности. Не люблю это самопрепарирование, но сейчас надо. Не только тревогу подруги унять, но и самой понять, где и в чем налажала. Сидела на кровати по-турецки и вещала. И про экстаз, подаренный штормом, и про адреналиновый всплеск, и про поцелуй небывало упоительный. Даже появление парней заметила только тогда, когда Тишка завозился, обнимая со спины, а Дораш сорвался на кухню за чаем. Это он от врожденной деликатности, когда до поцелуев дошло. От Тишки-то тайн быть не может, чего уж там.

Про то, как глупейшим образом проболталась, тоже рассказала. И разозлилась на себя до слез. Опять. Это же третий, а то и четвертый казус — шлепаю языком что думаю и не замечаю, что вслух. Только при короле дважды опозорилась. Как можно быть такой несобранной?

— У короля — это я, вама. Прости, но ведь хорошо получилось. — И носом между лопаток тычется. — А сегодня не я. Мы в казарме были, там интересные разговоры, и в кости играют. Дюшу нравится. Я тебя не слушал, все же было в порядке. А как услышал, что ты тут плачешь, прибежал. Мы прибежали.

Догадку, что это Лунявая с моим самообладанием подшаманила, вслух не высказал никто. Зачем? Только руки в который раз покрылись синенькой. Уже на автомате скатала силу в шарик и отправила энергетический деликатес в полет, к потребителю. В носу опять засвербило — это о чем же молился Витто, что Сиштира так со мной? Я-то ее ни о чем, кроме здоровья близким, не просила. Ох уж эти боги лукавые, а говорят, напрямую воздействовать нельзя… У-у-у. Гребаный мир… Картошки хочу… и миксер… и прокла-адки одноразовые-е, с крылышками, а не это… Тишку только жа-алко-о-о…

Про то, как Витто все за меня решил, гад такой, и про реакцию свою идиотскую рассказывала честно, то и дело сморкаясь и всхлипывая.

Сара взвилась под потолок, вернулась, пролетела кружок по комнатам, не замечая стен: это у нее от переизбытка энергии — перекушала синенькой, которая из меня прет сегодня, как каша из волшебного горшочка. Вот точно знаю, что она при любых обстоятельствах будет на моей стороне, даже если не принимает моей позиции, например, не одобряет пофигистичное отношение к связи Киры и Шигеру. Для нее, для аристократки, статус жены священен, она недовольна, что Кира — просто подруга. Хотя среди магов такие пары — нередкое явление, просто их стараются не афишировать так откровенно, как невольно получилось у нашей девочки и ее генерала.

— Витто правильно с-скас-сал. Это ты неправильная. У нас-с таких женс-син нет! — Сара от волнения даже шепелявить стала больше обычного. — Не обижайс-ся! — Строгий приказ сопровождался трепетаньем призрачных одежек. — Он тоже неправ! Предложения не делал, так и молс-сял бы! Ты с-самос-стоятельная! Только глупая! Про кровать зас-сем с-скас-сала?

— Зачем-зачем?! Разозлилась! В кровати какая разница, что хромой? Да я сама всю прошлую жизнь прохромала! Бывало, и с тростью хаживала. Дома у него нет? А зачем мне чужой дом? Не надо мне готового! Гнездо нужно вместе строить! Артефакт его не отпускает? А что он сделал, чтобы отпускал? Он же из академии, почему здесь еще нет роты других магистров, изучающих проблему? Ну зла же не хватает! Что толку в этом тихом самопожертвовании? Стоик хренов! Хорошо, хоть решился у короны помощи попросить! Знаешь, Сара, меня жизнь научила, что у любой проблемы всегда больше двух решений. Всегда! Просто из множества нужно выбрать эффективное. Или создать его.

— Вама, почему у вас двери открыты? И вот… — Дюш, балансируя чайником и посудой, выронил из-под локтя потерянное одеяло. — На пороге лежало.

Интересно, сколько Витто слышал из моей исповеди, пока его Дораш не спугнул?

— Все слышал! Я на него зол, поэтому не стал говорить.

— А ты отчего зол, солнце?

— Он тебя у меня забрать хочет.

— Глупый, знаешь, как я боюсь, что подрастешь слишком быстро и сам от меня уйдешь?

Вот, обнимашки с моими мальчиками под довольное воркование подруги — то, что доктор прописал.

* * *

Утренняя побудка от Сары была, как всегда, ласковой. Но чрезмерно настойчивой. Просыпаться категорически не хотелось.

— Вс-ставай, ты с-сегодня должна быть с-спокойной, а для этого нужно быть крас-сивой. Вс-ставай.

Легко сказать. Давно Тишка не забирался ко мне ночевать, а сегодня оба тут, как случалось на биваках.

— Ты ночью опять плакала не прос-сыпаяс-сь. Тишенька успокаивал.

И Дюшенька с ним, а как же, контролирует боженёнка везде и всегда. Что бы я делала без братика моего раскосенького? Он тихий и почти незаметный, а исчезнет — в нашей жизни появится огромная болючая дыра.

Насилу выбралась из братских объятий, которые честнее было бы назвать удушающими захватами. И сразу вспомнила, как вчера активно косячила. Стыдно, хоть вой. И не за то, что как дура себя перед магистром повела, это я переживу, пережую и выплюну. За то, что сорвалась. Двухчасовой марафон соплей, самокопаний и словесного поноса — перебор. Да еще Витто, кажется, слышал весь этот бред.

— Ты вес-селишьс-ся?!

Сара срисовала эмоцию, но причину понять не могла. Да я и сама — не очень и не сразу.

— Ага. Не совсем веселюсь, скорее чуточку злорадствую. Уж не знаю, что услышал и как понял услышанное магистр Юттим, но ему есть о чем подумать. Меня это забавляет.

— Дай ему время, Нина! Он же не виноват, что плохо тебя знает.

— Не-а, не виноват. А может, и виноват в чем-то, раз боги не уберегли его от такого знакомства. Не повезло мужику, да-да.

* * *

Подсесть со своей порцией каши за стол магов было хорошей идеей. Пристальный взгляд Витто подпортил аппетит, но сохранить приветливый настрой сил хватило. Напряженность разрядил комендант Биттам — напомнил, что ходока в деревню отправил. Рано-рано, еще до того, как на кухне объявился Байдан.

— До завтрака?

Ха, взгляды офицеров, да и магистра, были до умиления однотипны — кто про что, а кухарка про кормежку.

— В деревне закусит. — Биттам по-отечески похлопал по руке. Угу, поняла, клушу приструнила. — Мне сегодня письмо от жены пришло, — как ни в чем не бывало продолжил наш главный. — Грозится приехать.

— Погостить или насовсем? — Этот вопрос заботил эс-капитана Норрея.

А меня взволновал сам факт получения письма. Едва успела пресечь пространное повествование о достоинствах мадам Биттам: просвещение круглоглазой наивной иномирянки (читай — дикарки) на предмет существования почтовых ларцов-артефактов куда интереснее, правда же?

— Почему, Нина, вы не сказали, что вам нужна почта?

— Наверное, потому, Витто, что не знала о такой возможности. Мои письма, отправленные со степняками, найдут адресата завтра к вечеру. Очень на это рассчитываю. Просить вас активировать артефакт связи в нынешних обстоятельствах я не посмела. — Намек на дефицит магии у магистра был более чем прозрачен. — Так как, господа, есть способ отослать мою почту и получить ответы?

Комендант и магистр дружно предложили воспользоваться своими ларцами. Приятно, конечно, но как послать письмо дядюшке Гунару, у которого, по моим сведениям, такого ларца нет? Слава богам, вариант нашелся. Можно ориентировать послание не на адресата, а на собственно ларец-почтарь. Главное, точно представлять себе его местоположение. Эврика! Стояла какая-то громоздкая шкатулка на обширном столе у Отто! Идея отправить почту на служебный артефакт королевскому секретарю офицеров почему-то смутила. Про то, что планирую писать еще и принцу, говорить, пожалуй, остерегусь, а то не дадут еще почтарем воспользоваться.

День обещал быть отличным. И почта, и доставка из деревни. Живем, однако! Только это Юттимовское «вы, Нина» несколько, да что там, изрядно подпортило настроение.

Дальнейшие дела покатились по накатанной, как и положено в хорошо организованном хозяйстве. Удалось даже выкроить часок, чтобы набросать несколько писем, которые все время репетировала в голове под привычные хлопоты. Да какие там письма, так, записки на скорую руку.

Дяде — мол, жду-скучаю, и намек потрясти ковен на предмет консилиума по Переправе. Ну и еще — по мелочи.

Якобу — просьбу сформулировать на юридическом языке нынешнее положение магистра Юттима как должностного лица и обладателя уникальной магии. С правами, обязанностями и преференциями. Чую высшим образованием, магиструшку нашего крепко надули.

Ваньке — кратенький отчетик о материальном обеспечении солдатиков. С интересненькими циферками на полях. Если бывшего коменданта-дезгоновца еще не прищучили, то теперь ему точно крышка, Ванька циферки не любит.

Кире — просьба прикупить подарков для степнячек, ибо визит в степь неизбежен. И боюсь, что не на один день. Мне бы только дядю дождаться, потому как уже ну очень надо!

Деревенские прибыли аккурат к концу обеда. Честно сказать, ждала раньше и нервничала, что не едут, но эс-капитан окоротил: деревенскому голове нужно продукт собрать по списку, на своем подворье управиться, чтобы на поездку остаток дня угробить. Вызвали-то внезапно.

К тому моменту, когда по трапезной, где полным ходом шла послеобеденная уборка, прокатилась эта новость, прибывшие уже припарковались у задней двери. Байдан не дал мне выскочить на улицу как есть, накинул на плечи свой куценький кителек.

Лошадка знакомой кудлатой породы нервно переступала копытами, цокая по каменным плитам, пугаясь незнакомых запахов и громких голосов: солдаты выкликивали какие-то команды. Чужие в крепости, так положено.

У телеги уже стояли двое аборигенов, точнее, абориген и аборигенка, что меня несколько насторожило, уж не знаю почему. Было в ней что-то такое…

— Это ты, что ли, кухарка новая? Канифа сказывала, что страшненькая, надо же, не сбрехала на ентот раз.

Кряжистый, принаряженный по небывалому случаю пожилой мужик шикнул на разбитную молодайку, да без особого результата.

— Эй, солдатик, покличь-ка магистра, — уперла руки в боки незваная гостья. — Я ему тут свеженького собрала и сама привезла, раз ему не по чину стало меня навестить.

Ого! Никак Юттимова личная жизнь нагрянула? Да как вовремя подгадала, обалдеть, я везучая! А ничего так, справная. Все при ней, и лицом приятная. Ей бы пару увлажняющих масочек, чтобы обветренную кожу взбодрить, и вообще красота. На этом холодный интерес к деревенской недомессалине резко схлынул: мы видели такое не раз.

— Вы в деревне главный, да? — Мужик неловко поклонился, подчиняясь уверенным интонациям. — Меня зовите госпожой Корреш, а вас как величать, уважаемый?

— Довлатом родители нарекли, госпожа. — Сразу видно, что к обходительному обращению товарищ непривычен, но вежливость мою оценил и даже приосанился.

— Здравствуйте, Довлат, все ли удалось собрать по списку? Показывайте и сразу называйте цену. Обсудим. — Эта фраза деревенского голову приободрила изрядно. Я его понимала: в последние годы в деревне брали не спросясь.

С телеги откинули укрывную парусину, торг начался. Яростный и азартный. Довлат простаком не был, но за эту поставку я платила из казны, а потому цену сбивала, можно сказать, безбожно. Если бы покупала на свои, заплатила бы не чинясь, а тут… Деревенским все равно живую копейку взять негде, а я покупать у них буду теперь регулярно. За те деньги, которые пытался выторговать Довлат, я затарюсь в соседней деревне, и с прибытком. Всего-то четыре часа пути, как мне известно от солдатиков. Лошадь у меня скоро будет. Это я так, мимоходом, упомянула. Толковый в этой деревне голова, намек быстро понял.

Юттимова зазноба, видя, что на ее выходку и на нее саму реагировать никто не собирается, попыталась прошмыгнуть в дверь, но была оперативно перехвачена, стоило ей на три шага удалиться от телеги.

Солдатик, имя которого я еще не запомнила, но приметила одним из первых. Тот самый, который пытался обидеть Дораша. Он преданно ловил мой взгляд, демонстрируя истовую готовность не пущать. Подмигни я с угрозой — и тетёхе не поздоровится.

— Сбегай за магистром, дружок, — приняла я молчаливые извинения за былую дурость. — Передай: гостья к нему. И дежурному наряду скажи, что разгружать пора. Хорошо?

Глава 32

— Ваша милость, ваша милость! — Вопль давешнего солдатика сбил все подсчеты. — Я вам плащик принес, госпожа Сара попросила. А магистра я позвал, господин велел обождать, у него спиримент, во!

Плащик — это хорошо! На крепостном дворе хоть и затишек, но по-мартовски холодно. Как раз пора вернуть разгоряченному Байдану его китель, а то застужу ценного кадра. Надо уже удобный жакетик Ниттиной работы в кибитке найти. Сегодня они с Варнаей должны получить мой письменный крик души. Согласятся ли помочь? Поручений-то немерено, а времени — пока степняки в обратный путь не соберутся. Это пара дней. И три дня на дорогу. Эх, хуже нет, чем ждать и догонять.

А деревенская красотка таращилась. Нет, не так — жрала меня глазами. Это принесло мимолетное, но острое удовольствие. Не могла она не разглядеть, что под стареньким кителем и затрапезным фартуком — невиданный шелк, самоцветами расшитый (туника рушей куда удобнее творения королевской модистки, да-да). Дошло до голубушки, что Канифа ее все-таки обманула насчет статуса приезжей кухарки. Или она сама с удовольствием обманулась. А тут вдруг и плащ дорогой, и «ваша милость», и служивые слушаются, охотно перетаскивая тяжелое, куда укажу. Обломинго прилетело и накакало. В душе ворохнулось жгучее удовлетворение пополам со стыдом: соперничать с этой недалекой молодкой — все равно что с детьми воевать. Сосредоточься, Нина! И ревность пустую попридержи, взрослая уже.

— Это все, что удалось собрать по деревне. — Довлат вернул меня в действительность, кивая на два изрядных лукошка с яйцами, перестеленными соломкой. И злорадную усмешку в усы прячет, косясь на попутчицу.

А мне уже все равно, потому что под складкой откинутой парусины пламенел бочок крупной тыквы. Спрятать радость от находки было труднее, чем лицо перед аристократами держать. Показать деревенскому хитровану, что я готова зикать в припрыжку с воплем «асса», как Тося Кислицына, никак нельзя: бюджет не резиновый, а в списке гарбузов не было, значит, деревенские их положили по собственной инициативе. Йе-ху! В детстве я этот продукт на дух не переносила — мутило от одного запаха тыквенного кулеша, а сейчас обрадовалась. Ура! Уж теперь я знаю, с каким гостинцем в степь поеду и чем буду баловать детишек гордых степнячек. И братьев, конечно! Главное — цену сбить. Играть в такие игры с милейшим Довлатом неприятно, но что поделать: курица под себя гребет, если она нормальная. А я нормальная, потому изо всех сил делала постную мину, когда деревенский голова пытался втюхать гарбузы по цене капусты. А то я не знаю, чего стоит капусту вырастить и как тыква растет, ага.

Клуша и хомяк во мне в кои-то веки не ссорились, а дружно предавались экстазу скопидомства: такое богатство, такое богатство! Одни только яйца и молоко чего стоят! А чесночная коса! А десяток уже ощипанных куриных тушек! О-о!

И этот сладостный настрой мне испортили! Мессалина радостным возгласом оповестила всех о появлении магистра Юттима. Иначе я и не заметила бы, а так — машинально обернулась, а раз обернулась, то и понаблюдать за спектаклем не откажусь, еще чего! Наверное, я плохая, но очевидное смущение и недовольство магистра доставило неожиданное удовольствие. Маг что-то сурово говорил активно кокетничающей селянке, это «что-то» ей очень не нравилось, но не мешало пытаться прильнуть к плечу или хотя бы за локоть ухватиться. Витто не позволял, не допуская при этом откровенной грубости. Уважаю.

— Вот дурищ-ща настырная, вот позорище-то сестрино, — Довлат досадливо поморщился, встопорщив усы, — лезет и лезет. А зачем ему? Он человек достойный, от сестры к сестре метаться не станет. Дана покрасивше ентой вертихвостки будет. Вы не серчайте, ваша милость, на бабу глупую. Не смог я нынче от нее отвязаться, а уж как брать не хотел! Да и то, магистр давненько в деревне не бывал, харч не закупал. Так Занка смолой прилипла, дескать, услужу господину магу, монетку заработаю.

Деревенскому голове откровенно хотелось посплетничать, да не с руки: Зана притащила Юттима к телеге, показывать, какого вкусного и свежего продукта привезла. А я все гадала, что в этом таинственном плетеном коробе, до которого у Довлата все никак очередь не дойдет. Не то чтобы интересно, но уж больно короб хорош, сразу видно, мастером сделан. Новый совсем, добротный, плетение ровненькое-ровненькое, затейливое. Даже художественное.

— Спасибо, Зана, но не нужно. Я вместе со всеми теперь столуюсь. Ты госпоже Нине продукты предложи, может, она у тебя купит.

— Да знаю я, какое оно, это столование, господин маг! Смотрите, вот сметанка, вот свеженький творожок…

Но Витто на гостью уже не обращал внимания, он решительно подошел ко мне и, сделав едва заметный пасс, пояснил:

— Заглушка. Простите, Нина, боюсь, что вы сочтете за нахальство, но не могли бы вы оплатить эти продукты и забрать их на кухню? У меня нет денег.

— Конечно, оплачу, Витто, и отдам вам. Что этот глечик сметаны на всех, только дразниться, на всех ведро нужно. — Разумеется, я подумала, что у него с собой денег нет.

— Еще раз простите, но сейчас эти радости мне не по карману.

А сам такой подчеркнуто спокойный, лишь по лицу скользнуло мимолетное сожаление. Как я могла не догадаться раньше, что магу, работающему на пределе, нужно несколько больше еды, чем обычно! Без Гунара совсем как слепоглухонемая. Вот ведь! Так хотя бы Байдана расспросила. Что-то ты, Николавна, стала ошибок много делать…

— Простите, Витто, но я очень удивлена. Принц Роллитваен, помнится, вместе с накопителями вручил вам некоторую сумму. Неужто так поиздержались в пути?

— Все те деньги целы до последнего четвертькергона, за исключением того, что я потратил на восстанавливающие магию зелья.

Вот он, редчайший случай, когда у меня нет слов! И хорошо! А то ка-ак скажу… Инстинкт самосохранения у этого мужчины что, совсем атрофировался? На почве преданности нелюбимому делу?

Так, Нина, вдо-ох…

— Витто, простите меня за возможную резкость. Порядочность — прекрасное качество, но вы умудрились довести его до абсурда, жертвуя, на минуточку, своим здоровьем! Своим! Эти деньги были даны не под целевые покупки, а для того, чтобы вы продержались какое-то время, пока мы ищем способ вам помочь. Вы расписку в получении давали? Я точно знаю, что нет. Поймите, это неподотчетные деньги. Они ваши.

И вышла из-под заглушки прямо к недовольной Зане.

— Я покупаю все это. Вместе с коробом. Уважаемый Довлат, назначьте, пожалуйста, справедливую цену.

— А я тебе не продам… — Оппа, как раздухарилась, краса деревенская. Руки в боки, чепец на затылок, даже оскалилась. Мне, честно говоря, все равно, но дистанцию нужно определять сразу.

— Еще раз нахамишь, до отъезда просидишь в холодной. Поняла меня? И чтобы больше не смела здесь появляться.

Жалко дурочку, влюблена ведь и скрыть не может. Очень жалко. Самоё до сих пор корчит от воспоминаний, как делала глупости от неразделенной любви.

Угу, а вчера наделала от разделенной.

Не-не-не! Какая любовь? Рано еще, не хочу!

Деревенский голова оценил короб Заны и его содержимое в половину цаля и смотрел на меня так испытующе, как будто в невестки выбирал. Ха, думал торговаться стану? Три четвертных! За такую вещь не жалко, ей-богу. Будет вместо сундука, а то из обстановки у нас с братьями только кованые неподъемные кровати, пара разнокалиберных стульев да крючки у двери — плащи-куртки повесить. Остальное все прежние жители вывезли. Если бы не матушка Аглая, собиравшая нас на выселки, спать бы нам на голых металлических решетках. Сама бы ни за что не догадалась тюфяков-подушек-одеял с собой взять. В первые горячечные дни этот «некомфорт» не смущал, а сейчас пора начинать обживаться, у меня братья, и дядя скоро приедет.

Лишняя четвертушка цаля, полученная от странной кухарки, проняла Зану сильнее, чем угроза наказания. Поняла, наконец, что шутки кончились.

Галана наскребла чем покормить гостей, отпустить Довлата я была еще не готова. Немного позабавилась, как осторожно и недоверчиво они пробуют предложенную наваристую похлебку, поблескивающую радостными желтыми жиринками: видать, наслышаны о баланде Канифы. Ой, чую, прилетит мерзавке за вранье от разочарованной Заны, а старшой добавит от себя.

Довлат — мужик правильный, понял, что я разговора жду, сам попутчицу отослал, едва доесть дал. А чайку она и в компании солдатиков попьет, они уже смекнули, что гостью надо контролировать, чтоб не рванула предмет обожания по крепости разыскивать. Да и с новой женщиной поболтать им охота.

— Не серчай, госпожа Нина, на глупую. Никак в толк не возьмет, горемычная, что не нужна она барину. Как десять лет назад не нужна была, так и сейчас ни к чему. Он с сестрой ее долго любился. Так та вдовая да детная. Дана — баба толковая, младшую сестру-сироту вместе со своими тремя детьми тянула. Ей любая помощь в жилу. Мы в деревне господина мага очень уважаем. — И посматривает, интересно ли мне. Еще бы! И скрывать не стану. — В аккурат десять годков назад младшой Данин в общий колодец, что на пятачке, свалился. Дружки евонные возьми и вдарь в колокол — сами вытащить не одолели, веревка оборвалась. Народ сбежался, да толку. Так Дана, от отчаяния материнского, как начала лупить в колокол, как начала. Пока сообразили, пока новую веревку, по длине подходящую, нашли, мальчишка закоченел, на воде еще держался, а веревкой опоясаться сам уже не мог, руки не слушались. Тревожный колокол у нас громкий, и в крепости слыхать. Господин маг успел, хоть с коня пена клочьями летела. Вытащил мальчонку. Магией. А потом и остался в хате у Даны, коню отдых нужен, а ребенку — лечение, так они и сошлись. Дана красавицей была, не этой свиристелке чета.

— Отчего же была? Умерла?

— Зачем умерла? Это господина мага годы не берут, а простые женщины отцветают быстро.

Противоречивое чувство, однако. Ведь понятно же, что и к Зане, и к ее сестре, которая долгие годы была постоянной величиной в жизни Витто, ревновать глупо. Но в душе уже затявкала маленькая противная шавка, из той породы, которая на сене. Моя земная подруга и кума Катька, если бы я могла с ней поделиться, уже обложила бы всяко-разно за вчерашнюю дурость. И сказала бы, что я собственным змеиным ядом отравилась, а потому капризы капризничаю и на нормального мужика, каких мало, бочку качу. Вместо того чтобы сесть и подумать, а подумавши, сказать себе правду: чего я хочу и когда.

Вот узлом завяжусь, а сегодня же вечером сяду со спицами и все-все припомню, каждый взгляд, каждое слово, каждый вздох, каждое движение души. И не только Витто касаемое, но и дальнейшей жизни.

— О чем задумалась, госпожа Нина? — Умудренный опытом Довлат не дал мне надолго погрузиться в себя, позволил вернуться к разговору без неловкости.

— Обо всем понемногу. А скажи-ка, уважаемый…

Заинтересовавший меня короб Заны сплел их сельчанин, вся деревня его плетушками пользуется. Мастеровитая семья. А что, у госпожи интерес имеется? Так он зараз. И гончар в деревне есть, настоящий, умеет и глазурованную посуду делать, и расписную. Да работы ему нет, его семья, как все, с земли живет. А вот кузнеца давно нет, за каждой мелочью — к соседям, беда, да и только. Особенно в страду. А по деревне столько железа поправить надо, что просто ой! От Довлата я, кстати, узнала, что в «Лунном пике» свои мастерские раньше были. Довлат лично видел. Это при последнем владетеле крепость обнищала, и деревня вместе с ней.

От меня деревенский голова увозил живую денежку, хоть и меньше, чем рассчитывал, зато с заказом для гончара, на бумажке нарисованным. Пятьдесят предметов, для начала. Лишь бы у того сырье в запасе имелось. И с уверенностью, что деревня без поддержки крепости не останется. Только прощаясь, он рискнул спросить, а правда ли я своими руками солдатам стряпаю, или Канифа опять сбрехала? И что у меня настоящий степняк в братьях числится?

— Все правда, уважаемый. А с братом сейчас познакомлю. Запомни его как следует. Не в обиду тебе, но дальше с ним дела вести будешь, привыкай. У меня посложнее работа есть.

В этот раз господа маги стазис накладывали без разговоров. Точнее, под разговоры. Не ожидала, но и комендант, и командир проявили недюжинный интерес к тому, что я планирую стряпать из этого богатства и когда.

Да вот сегодня и планирую. Густая куриная лапша к ужину господ устроит? Ах, господа не знают, что это такое…

* * *

В трапезной было непривычное затишье. Обычно народ столовничал куда шумнее, а сегодня — ни всплесков громких разговоров, ни сдержанного хохота. Даже обычных застольных бесед не было, только стукоток ложек, причмокивание длинными макаронинами и стоны наслаждения.

Идея использовать лапшу, чтобы попиарить Тишку, принадлежала Дорашу, он стоял на раздаче и над каждой миской бормотал: «Во славу Солнцеликого», а Тишка выдавал лепешки и осенял еду сакральным кругом. Хулиганы. И ведь сработало — то там, то тут слышалось: «О, великий Раштит, как вкусно!»

А Раштитик и впрямь приложил к этой вкуснотище немало усилий. И тесто месил, и готовую лапшу подсушивал. Да не только на противнях, но и своей магией огненной. Правда, не всегда удачно: первая партия получилась удручающе коричневой. Мы с Дюшем едва успели скрыть этот брак с глаз Галаны и Байдана, а потом долго утешали расстроенного мелкого. Ментально.

И вдруг резко все наладилось. Очень подозрительно вдруг. А взгляд у боженёнка такой шкодливый-шкодливый образовался. Что-то здесь не чисто, уж не братец ли Гох поспособствовал скоростному подсыханию тонких тестяных полосочек? Бог воды попросил лишнюю влагу удалиться? Вот вроде ко всему готова, но не к божественному промыслу в стряпне. Разрыв шаблона!

Эх, мне бы машинку для ровного нарезания теста, можно было бы макаронное производство открыть. А чего? Вон у нас какой процесс наладился: Байдан пропорции отмеряет, двое солдатиков на замесе, трое на раскатке. Братишки на нарезке и подсушке. Дораш такую штуку сочинил с Титовой помощью! Из старых непутевых ножей. Скрепили так хитро, что за одно движение аж три лапшины отрезается от пласта теста, скрученного рулетиком, строгай да строгай. А ведь это — чистая рацуха, которую можно развить до приличного изобретения.

Испуганная небывалой суетой, Галана возилась с бульоном, а мне, как оказалось, и делать нечего, кроме как планированием меню заняться. Терпеть не могу эту работу.

Через десять минут обнаружила, что не дележкой продуктов на порции занимаюсь, а письмо дяде пишу. Выплеснуть на бумагу весь сумбур чаяний и надежд, которые подарил визит деревенских, оказалось очень полезно:

«…только бы гончар не подвел, только бы не подвел. Надеюсь, я получу хотя бы пару больших керамических бочонков, можно будет капусты наквасить, особенно если братья кузнецы успеют и отправят со степняками заказанный кухонный инвентарь! Морковка есть, чеснок и сметана есть, рабочая сила есть, а нормальной терки нет, чтобы вкусный и полезный салат сварганить. Обидно!

Солдатики такие славные, так трогательно радуются малейшей заботе! Дядя, люди не должны так жить! То, что происходило с крепостью последние годы, — преступно. Эта семья, в чьей ответственности «Лунный пик» был раньше, она богатая? Почему здесь такое запустение? Назначенный Дезгоном комендант был отвратительным хозяйственником! Из истории моего мира, дядя, я знаю, что крепости даже меньшего масштаба могут и должны обеспечивать себя сами, если есть плодородная земля рядом, а она есть!

Зато Тишке и Дорашу здесь хорошо. Тишка крутится среди солдат, ему это полезно, я не препятствую. А Дюш намного счастливее рядом со степью. И неважно, что в родной шатер он не рвется.

На днях жду возвращения обоза, а с ним объявится и его папаша. Боюсь, опять будет скандал. Зато, очень этого жду, у нас появится лошадка, и мальчикам будет занятие кроме кухни. Ты не представляешь, как они мне помогают!

Скорее бы ты уже приехал, дядя. Если бы ты был рядом, было бы легче. Мне так нужна твоя поддержка, в том числе и магическая. Офицеры, конечно, не отказывают, но уж очень утомительно каждый раз просить. А магистра Юттима втягивать в бытовые проблемы я не смею. Скоро очередное «кормление Переправы», и ему нельзя разбазаривать магию. Витто — перфекционист, и никто меня не убедит, что он правильно оценивает расход своей личной силы. Мне кажется, да я почти уверена, что он переусердствует, стараясь экономить накопители! Требовать от штатного мага, чтобы он был осторожнее, права у меня нет. Мужик выполняет свой долг. Так, как его понимает. Это достойно уважения. А я за него боюсь! Боюсь, что подорвет свое здоровье. Боюсь, что навредит своей магии, уж слишком много сил, в том числе и физических, он теряет. Ты бы видел, в каком он был состоянии прошлый раз! Дядюшка, милый, магистр работает на разрыв аорты! Сколько он еще выдержит? Очень боюсь, что ему грозит выгорание. Если не магическое, то эмоциональное. Особенно в свете нашей размолвки. Поэтому я, кажется, окончательно решилась открыть ему тайну своей синенькой. А что делать, если помощи ждать неоткуда?

Будь проклят неповоротливый ковен, жертвующий великолепным спецом ради своей мышиной возни. Хоть бы еще мага прислали, бытовика. Артефакты поддерживать тоже надо! Я вот письма пишу, вместо того чтобы поговорить, а переговорный амулет разряжен.

Дядюшка, поторопи, пожалуйста, Якоба, пусть поскорее выполнит мою просьбу. Понимаю, что там у вас, в столице, творится сейчас история и ему некогда, но мне нужно знать, какой у нас юридический статус. Если прежнего коменданта поймали, пусть Шигеру даст знать — могу выступить свидетелем. Крепости не помешает материальная компенсация».

Не знаю, зачем я так подробно писала дяде про Витто, наверное, чтобы отрезать себе пути отступления. И письмо поторопилась отправить даже не перечитывая, благо Биттам был на месте.

Ужинать в трапезную не пошла. Не хотелось испортить дегустацию правящей триаде, пусть насладятся новым блюдом среди своих. Чпокать длинными макаронинами и хлюпать наваристым бульоном при даме… А даме и самой хотелось побалдеть некультурно, даме и самой свидетели не нужны. Даже если я умею есть спагетти и вилку имею, в отличие от остальных.

Как там расхожая фраза? «Усталые и довольные, они вернулись домой»? Угу, вернулись, чтобы обнаружить, что свежей одежды на завтра нет. Кончилась. Такой эпический облом сразу после небывалой эйфории и чувства маленькой победы!

М-да. А выбор-то невелик. Поплакать с досады и пойти попробовать организовать стирку, не имея даже тазика? Или сразу пойти и попробовать?

— С-сачем расстроилас-сь? — Сара, до отвала сытая повальным гастрономическим счастьем, в ритме медленного фокстрота облетела нашу гостиную.

— Нужно что-то со стиркой придумать, а у меня на вязание руки зудят. — Интересно, подружка еще помнит, что такое стирать? Если нет, то я точно слезу пущу. Куда идти? В чем замачивать? Где сушить? Избаловала нас Кира, ох избаловала. А ведь за эти мои четыре иномирных месяца я ни разу не стирала. Ни ра-зу! У-у-у!

— Глупая! Тебе зачем Гунар ларчик с-собирал? Иди лучше кибитку разбери.

— А что там? Стиральная машинка? — В такую даль и холод идти совсем не хотелось, вяло мне, эмоциональный откат начинается.

— Не с-снаю, что такое мас-синка! — Уй, кажется, я нагрубила бедняжке Саре. — Там артефакты. Бытовые. Как в моем доме. Дурос-ска, плакать она вс-сдумала! Гунар тебя любит!

— Угу, и знает, что дурочка! — Перед Сарой необязательно вслух извиняться, она уже все уловила — и мучительное раскаяние, и то, как я ее обожаю. Ну, пошла, значит. В кибитку. — Ой, а как же разобраться, что делать с этими штуками?

— Байдана попрос-си, ес-сли Витто не хос-сешь!

Ларчик, да?

Добродушный Байдан нисколько не смутился странной, почти неприличной просьбой. Да чего там, он ухватился за нее с таким воодушевлением, что внезапно разрумянился и даже помолодел. И ларчик — простой сундучок светлого дерева — сыскал в кибитке сразу, ведомый каким-то сверхъестественным чутьем. И узел с моим рукоделием нашелся, и тапочки, и простая одежда, в которой я щеголяла на нашем базарчике. Особенно порадовал пояс-полукорсет Нитты. Там такие кармашки! Будет куда карандаш припасти и клок бумаги, для памяток. Априлда убьет, если увидит его в сочетании с элегантной юбкой, хи-хи.

Меня волновала стирка, а не профессиональный экстаз бывшего артефактора, а потому, следуя его указаниям, грязное белье аккуратными стопками сложили в короб Заны. Магистр торжественно и бережно, каким-то ласкающим движением откинул крышку сундучка. И замер в безмолвной эйфории, как искусствовед перед фарфором династии Цинь. Вот ведь. Сундучок интересный, да, многоэтажный, на манер органайзера для мелочей, который на Земле есть у каждого уважающего себя рукастого мужика. Только в ячейках не саморезики с болтиками, а какие-то камешки разноцветные и разноразмерные, пластинки чеканного металла и даже, по-моему, кусок метеорита. Все по порядку разложено: одна ячейка — один предмет. И что из этого стирает?

Байдан глянул укоризненно, вынул из гнезда какую-то хоккейную шайбу с рунной насечкой и пристроил ее в короб, прямо поверх наших тряпочек. Сказал, что артефакт этот для немагов: вынули из гнезда в ларце — он включился, положили обратно — выключился. Ну, не так сказал, конечно, я этот научно-магический сленг воспроизвести не смогу, но интересно же, как там все стирается? Неужели правда — часок, и все? Без воды и мыла? И без Киры? От короба отвлекла возня за спиной: это Дораш не позволял бывшему магистру усесться прямо на холодный каменный пол в обнимку с ларцом, а Тишка уже тащил дареный войлочный коврик. Ни стола, ни кресла! Только стулья, которые сейчас выполняют роль шкафов! Стыдоба, гостя некуда посадить.

А гость перебирал наше волшебное приданое и кайфовал так смачно, что мы тут же уселись рядом — смотреть, как человеку хорошо. Артефакты были заряжены под завязку, и Байдан чувствовал исходящую от них силу. Перебирал и озвучивал негромко: для уборки, освежить тело (как вспомню свои экспресс-помывки за повозкой, так обидно становится), отпугнуть насекомых… Этот для сушки. Этот оздоровительный, такой голубенький камушек-голыш. Хотела тоже взять и рассмотреть, а он раз — и внезапно потемнел в руках бывшего мага, вызвав у того всплеск паники — испортил чужое. А амулет-то просто разрядился, выполнив свое предназначение. Вот я балда! Конечно, за более чем четверть века обессиленного существования любое здоровье будет подорвано. Особенно в таких условиях. Успокоить расстроенного артефактора помогла Сара:

— Байдан, не глупи и выходи уже из обрас-са кухаря, с-сдесь можно! Ты же понимаешь, что амулет не однорас-совый! Думаешь, Нина пожалела бы для тебя эту игрус-ску?

— Байдан, в самом деле! Прекратите паниковать! Лучше скажите, как вы себя чувствуете? — Фух, чуть не проговорилась, что жду приезда Гунара вот-вот. Хотя понимаю, что это может произойти и завтра, и через неделю.

— Отлично чувствую. — И столько удивления в голосе. Наверное, сам не понимал, как ослаб, бедняга. — Только есть очень захотелось.

Ну, это тоже объяснимо. Для запущенного процесса оздоровления живых клеток нужны расходные материалы.

— А пойдемте я вам яичницу сделаю, а? И господина Юттима позовем, ему тоже усиленное питание нужно.

Витто доппайком заинтересовался, а еще больше вдохновился моим сундучком. Думаю, что возможность побеседовать с равным Байдану даже полезнее, чем пара лишних калорий. Вот пусть и займутся, пока готовится.

Тратить как бы общественный продукт на внеплановое питание для двух магистров-инвалидов немного неловко. А баловать левой яичницей себя, братьев и Галану, до кучи? Но Тишка уже сиял всеми веснушками, поэтому порядочность засунем себе в… карман. Разочек. Мне ли не знать, что глазунья — первая гастрономическая страсть мелкого. Вторая — сладкое. И вообще, все заслужили премиальные.

А еще нельзя упускать присутствие сразу двух старожилов крепости и отсутствие начальства. Кто-то же мне должен объяснить, что с отоплением. С момента окончания ужина и трех часов не прошло, а в кухне уже похолодало. Страшно представить, каково в казармах!

Нужно же узнать, а как тут, собственно, все отапливается? Где источник тепла? Каковы методы теплопередачи? Инженер я или как?..

— Вы знаете, Нина, когда-то давно, как только начал служить здесь, пытался найти. Меня это заинтересовало, потому что даже в теплый сезон не было сырости, а ведь рядом холодное море. Выяснил только одно — источник тепла находится под крепостью и некоторые стены, или полы, или потолки — теплые. Если вы поищете, то обязательно найдете такие участки.

И вернулся к беседе с Байданом, демонстрируя, что сказать по теме ему больше нечего.

Ладно, у Тишки спрошу.

— Ва-ма-а, ну дай покушать! — Детское возмущение боженёнка умилило. Ладно, займу разговором Галану, ей явно не по себе за одним столом с самим магистром.

История нашей кухарки кратка и немудрёна. Просто сирота, просто бездетная вдова, которую родичи усопшего мужа выставили из их хаты. Пришла в крепость в надежде на прокорм, а может, и на нового супруга. Надежды не оправдались. Уже совсем было собралась уходить, но появилась я. Теперь Галана из крепости ни ногой! Да и идти ей некуда. Она не из нашей деревни, которая, кстати, называется Пиковая, а из соседней, которая через отрог. Два дня пешком.

Ну и не беда, что сегодня я уже не повяжу, зато какой нынче был день! И какая лапша! И какой вечер!

Глава 33

Под настроем этого лапшичного ужина мы пережили еще три дня.

Отцы-командиры приспособились награждать личный состав нарядом на кухню. Личный состав приспособился удваивать эти наряды, надо оно на кухне или не надо. Теперь посуда была всегда вымыта, овощи начищены, а у всех нас появилось свободное время. Байдан наловчился выпекать подобие тонкого лаваша — в него заворачивали что бог послал, чаще всего остатки мясной каши. Это был перекус для тех, кто уходил бдеть на передовую, к Переправе. А через Переправу прошло уже аж целых два внеплановых обоза. Работает мистический степняцкий зов, работает, раз в каждом караване было по дополнительной кибитке, набитой, кстати, не мясом. Послушались меня, решились шерстяного скарба столичной публике на пробу предложить, жаль, затянули — весна скоро.

Уж не знаю, какие инструкции получил комендант Биттам, принимая назначение в «Лунный пик», но на предложение взять за проезд мясом согласился влет. А обратный ход — за денежку. Так удобно для всех.

Заботами деда Халаха нам тоже перепало немного тонкого войлока — Дюш попросил зовом. Теперь у двери в кухню висит три дежурных пончо. На склад выскочить или в холодную. Холодная кладовая теперь почти как настоящий холодильник — маги снизошли. А вместо морозильника — прежний ларь. В стазисе нам теперь не отказывают. Байдан только вздыхал украдкой. Он как артефактор мог решить эту проблему, но… И Витто бы мог, и тоже «но», ему скоро опять Переправу питать.

И от магистра хозяйственная помощь случилась — он указал на дальние покои, в которых сохранилось немного мебели. Как Сара их пропустила?

Вообще-то, в архитектуре крепости было что-то чудовищно неправильное. Колоссальное по габаритам здание, сотни метров коридоров. А жилых помещений с гулькин нос. Зачем так строить?

Среди солдатиков нашлись старослужащие, которые еще застали работающие мастерские. Ну, это, конечно, громко сказано. Горн имелся, пара тиглей для мелкой плавки, наковальня, гора ржавого хлама, только инструментов не было и умелых рук. Господи, как жаль! Сколько сил и времени понадобится, чтобы все возродить. Грустно, но крепость пришла в окончательный упадок при Витто. А он тут вроде как самый-самый. У-у, зла не хватает. Потом на себя прикрикнула: окстись, Нина, а этот-то бедолага при чем?! Вспомни, на каких условиях его принудили к службе. Он ведь просто батарейка при артефакте. У крепости был официальный управляющий, то бишь комендант. Это его вина, а не бесправного мага, которого в любой момент могут турнуть, если в роду владельцев вдруг народится сильный маг. Наверное, он что-то делал для людей, бросился же в деревню, когда грянул набат, ребенка спас. Мог ли Витто хоть что-то еще? Это ведь чужое владение.

А если бы стало его? Ну вдруг? Ответ очевиден: самостоятельно — нет. Он — ученый, у него эксперименты какие-то, даже сейчас, когда каждая грамулька магии на учете. Жуть как интересно. Спросить? А если внутренняя фря желает фасон держать? Ни о чем постороннем, кроме насущного, поговорить — ни-ни-ни. Только по делу. А всех делов: что приготовить для пользы вашей магии, мэтр? Так и проскальзываем мимо друг друга, как намыленные. И галантные до галантерейности, прости господи!

Но сегодня я намерена предложить магистру такое, что он свою отстраненность враз забудет. Все господа маги приглашены сегодня на ночное шоу, именно сегодня, потому как завтра Витто пойдет на Переправу (он думает, что один пойдет, ха!). Я бы предпочла только компанию Витто, но полагаю, что это неэтично. Командирам тоже нужно знать о моей затее. Нынче в ночь я планирую вызвать рушей. Кто, как не они, способны разобраться с системой отопления крепости? Почему я так спешу? Да потому, что опять похолодало и в казармах стало совсем невыносимо, на мой взгляд. Не костры же солдатикам жечь?

Найти место для выхода рушей, удобное и укромное, оказалось непросто. Даже с помощью старожила эс-капитана Норрея. Вроде бы четко сформулировала: нужен каменный монолит. Вертикальный, как скала, или горизонтальный, наподобие крепостного плаца. Нет, плац не подходит, нужно уединенное место. Монолит нужен, потому что руши придут по тоннелю. Вам надо, чтобы где-нибудь случилось обрушение?

Вот что непонятного? Потом немножко подумала, потом еще немножко и поняла, что в связке «монолит» плюс «тоннель» есть логическое противоречие. Тем паче что про рушей мне только Витто безоговорочно поверил. Вот ведь! Сара эмоции эса и дэса по полочкам разложила. Дескать, офицерики с удовольствием принимают все мои усилия, раз они так полезны для крепости в целом и для господ офицеров в частности, но кто верит в сказочных рушей? Помнят, конечно, что имеют дело с иномирянкой, но! Я для них все равно странна и чужеродна. Разве такой должна быть хозяйка крепости? Ни тебе степенности, ни правильного понимания своего высокого положения. А вот Витто… Он любой мой поступок воспринимал по принципу «это лучше, чем мог бы сделать я, значит, так правильнее». И опять, угу. Сей бы постулат да в личную жизнь воплотить. Неужели трудно допустить, что я не только хозяйственные проблемы оцениванию по иным принципам, но и…

А-а, что теперь, глупостей уже наделали. Только и остается — ждать, когда недоразумение само рассосется. Страшно только, что все рассосется. Совсем. Очень страшно! Потому что не помню, чтобы когда-либо, даже в юности, чувствовала себя такой живой, как в руках у этого мужчины. И совсем не против повторить.

Вот и таскались мы вчетвером по крепости. Ну, мне-то все интересно, я, считай, на экскурсии. А когда бы еще довелось ознакомиться с подвалами крепости? Их тут было… Да еще какие! И не только огромные, это само собой! Попадались относительно небольшие помещения и очень специфические. Вот, например, эти ямищи в полу мучительно напоминают бассейн в доме Сары, только куда как побольше. Те же полочки под мыло, те же приступочки, чтобы сидеть в той или иной степени погруженности. Та же глубокая часть, чтобы окунуться с головой. Только воды не было. Зато холодно и спертый воздух.

Вот сюда, пожалуй, стоит рискнуть вызвать рушей. Чуйка подсказывала, что да, так вполне безопасно.

Предупреждение, что придется ждать, на магов особого впечатления не произвело. Офицеры, как мне казалось, вообще в эту затею не верили, просто отказать мне не могли. Витто верил. Если есть иномирянка, одна штука, почему бы не появиться легендарным рушам, ведь правда же? Угадывался в нем сегодня некий азарт, интересно ему.

Про светочувствительность гостей раз пятнадцать повторила, про особенности слуха, про признаки появления прохода, а потом ввязалась в спор с Норреем и отвлеклась. Этот ретроград не хотел понимать, что деревне нужна помощь от нас, а крепости — от деревни. Поддержка деревне, безусловно, необходима, но у меня шкурный интерес. Пряжку же обустроить понадобится! А в крепости на данный момент таких ресурсов нет, раз даже коней начальства увели. Как-то уже привыкла к мысли, что эта хитрованистая лошадка наша, а о своих я забочусь старательно. Пусть и не всегда эффективно.

Норрей этой идее — периодически командировать в деревню солдат в помощь — сопротивлялся страстно. Солдафонище противный, никогда такого не было, видите ли!

Будет-будет!

И вдруг — бац, рот ладонью закрыли, и перед глазами уже не раздраженный эс-капитан, а спина коменданта. Хоспади, предупреждала же, что сперва загудит! А потом начнет открываться проход!

— Да пусти ты, Рамат! И сабельку убери! Витто! Седир! Никакой угрозы нет! — Ишь, встали плечом к плечу, оба два, файеры запалили. Мне же не видно! Устроить скандалец не успела: в полу, метрах в семи от нас, засветился провал тоннеля. Чуточку картинно, как в замедленной съемке, пол трансформировался в уклон пандуса, уходящего в бездну, и багровое свечение угасло. Пришло время появиться моим подгорным друзьям.

— Светляки уберите, просила же! — Как только сил хватило этих защитничков растолкать, чтобы броситься к Бориру. Он уже поднялся по пандусу и прикрывал чувствительные глаза ладонью.

— Нинка! Наконец-то объявилась! Мы с Рориром было собирались тебя разыскивать! Смерти нашей хочешь? Бабуля уже затиранила совсем! — и стиснул так по-родственному просто, что в носу растроганно защипало.

Что-что, а такая экспрессия от обычно выдержанного руша весьма неожиданна. Это позер Рорир мог в пропасть шагнуть, чтобы перед наземными увальнями покрасоваться. Помню, как у меня сердце в желудок спряталось, когда безбашенный внук деда Некрира решил показать класс в скалолазании.

— Привет, стрекоза! — Рорир отнял меня у товарища и шутливо потряс, демонстрируя, как он недоволен. — Наобещала нашим женщинам всякого. Ну, и где оно? Борир от бабули уже прячется. Смеется она. За моей, между прочим, спиной прячется!

Ага, смеюсь. Нетрудно представить, как может проесть плешь добрая гномская Баба-яга.

Ох, как же я рада их видеть!

— Как поживает уважаемая Пинаира?

— Бабуля как бабуля. Вот, гостинцы тебе прислала. — За спиной обаятельного руша в силовой авоське висел сверток поболе детской коляски для младенцев.

— За что такая милость, Бор?

— Не «за», а «для». Для вдохновения. Мы уже дважды носили лхокум в королевский дворец. Каждый раз по дюжине рулонов. Твоя подружка-модистка с ума по нему сходит. Нынче это самая модная и дорогая ткань на поверхности. — Казалось, что рушей этот факт неимоверно веселит. — Так вот, старая Пина решила поставки пока придержать. Она думает, что торговать изделиями будет выгоднее, чем тканью оптом. Как понимаешь, с тебя идеи, стрекоза, раз ты нас в это втравила.

Априлда меня убьет. На расстоянии.

— Ха! Рор! Не смеши. За мои гениальные идеи жалкий баульчик с грибочками? Придется отрабатывать, парни! — Ух как мне нравилось так непринужденно балагурить. Надоело быть строгой и ответственной. Очень сильно надоело.

А моя ответственность уже раздраженно сопела за спиной. Пришлось возвращаться к делам.

Представление друг другу магов и ходоков сквозь скалы произошло вполне гладко. Подозреваю, что парни затеяли наш дурашливый треп исключительно для того, чтобы дать новым знакомцам освоиться, и позволили им себя рассмотреть, видно, опыт дворцового общения сказывается. Господа офицеры от шока отошли быстро. Подмывало ляпнуть что-то вроде: «Видали? А вы не верили» — и язык показать.

Уж не знаю, какие выводы сделали военные, рассматривая Борира с Рориром, но здоровались весьма почтительно, даже кулаками себя в грудь тюкнули синхронно. Хорошо, хоть ножками не притопнули, как это по уставу положено, а то бы я разоржалась. Такие серьезные дядечки, так вдумчиво оценивают противников! Ой, не могу. Благо рукопожатия в этом мире не в ходу, а то мои офицерики словили бы кайф от железной хватки скалолазов. Сама видела, как Рор удерживал свой вес, вися на пальцах одной руки.

Юттим же, казалось, грезил наяву. Его манил отверстый зев тоннеля, который так и не захлопнулся. Вот же юннат, даже на приветствия не ответил толком. Мои ушастенькие друзья понимающе переглянулись.

— Нинуль, говори давай, зачем звала. Не поздороваться же. — Более темпераментный Рор уже потерял интерес к моим коллегам.

— Да, Нинуль, проход получился дальний, а нам еще обратно. Но на часок мы задержаться сможем.

— Мне помощь нужна, парни. Не жду ее прямо сейчас, но очень на вас рассчитываю.

Сумбурный рассказ о странностях в архитектуре крепости и проблемах с отоплением много времени не занял. Достаточно было упомянуть, что на верхних этажах вполне комфортно, у меня даже ночнушка без рукавов (ой, кажется, моя триада смутилась, это я что-то расслабилась, да), а внизу холодрыга вот прямо как здесь, в подвале. Юттим и Норрей добавили, что так стало не сразу, просто с каждым годом все хуже и хуже. Для рушей этой информации оказалось достаточно, чтобы они начали действовать: вынули из ранцев наголовные светильники, очень напоминающие шахтерские. Вот это дело, стало куда виднее, пусть и в непривычном спектре.

— Мы, Нин, сейчас прощупаем, куда дотянемся, закупорка не должна быть очень далеко. Господин Юттим, мы бы не отказались от вашей поддержки. — Вот правильно, наш главный маг должен быть в курсе, что делают чужие маги. — Пока просто смотрите, потом может понадобиться ваша помощь.

И они пошли.

Мое развеселое настроение никуда не делось, и смотреть, как парни водят руками, как заправские экстрасенсы во время телесеансов, было откровенно забавно. Зато домашние маги явно что-то понимали в манипуляциях гостей и были предельно серьезны, особенно Витто.

Так прошло минут десять. Наверное, это было не очень правильно, но я все равно приставала к рушам с вопросами. Откуда тепло, как перемещается и распределяется. А как горячая вода?

На все вопросы один ответ — древняя магия. Пещеры рушей тоже так обогреваются, и подобная проблема для подгорных жителей не новость. Сама знаю, что магия. Тишка все-таки рассказал. Совсем немного. Недоволен был, что его отвлекают от переваривания яичницы. Он к обогреву крепости никакого отношения не имеет. Это хозяйство Рушата. Ну и что же, что горячо? Какое отношение имеет солнце или открытый огонь к недрам? Именно эта фраза подарила мне идею обратиться за помощью к рушам, а похолодание заставило сделать это срочно. Несмотря на то, что подарков я не заготовила. Где мне их взять? Если бы речь шла только о моей семье, поделилась бы продуктами, но все, что есть в кладовых, — не наше. Ничего, найду способ отблагодарить.

Плестись в кильватере у работающих магов было ужасно скучно. И непонятно. По аналогии с нашим земным отоплением, где-то возникла воздушная пробка, то бишь магическая, и какой-то сегмент, в который попали казармы и кухня, выпал из зоны циркуляции тепла. М-да. Притянуто за ослиные уши.

Затык нашли. В неиспользуемом коридоре второго яруса. А заодно, даже не знаю, как сказать, жилой сектор, что ли? Замурованный. Про сектор стало известно потом, когда к исследованиям подключилась Сара. Как она могла не заметить? А просто — на эту часть коридора кто-то очень давно навесил отвлекающую магию. Комнаты и сейчас бы не нашли, если бы не оказия. Искали-то не жилье, а какую-то особенную магическую дисгармонию. Ее Рор и нашел. Вот за этой самой, не такой уж толстой стеной, которая пару десятилетий прикидывалась монолитной скалой. Эс-капитан Норрей свидетель.

Нет, способность парней договариваться с камнем — это нечто запредельное для моего технарского умишки. Борир оценивающе окинул взглядом нашу компанию, потом сделал какие-то метки на глухой стене коридора, как я позже поняла — габарит будущего прохода задал. Ну как метки — пальцем потыкал по одному ему видимому контуру. И шлепнул ладонью посередке, как Тишка Пряжку по наглой морде. Киношные спецэффекты отдыхают. Внятных впечатлений было два. Вот была просто стена, раз — и в ней проход, а потом раз — из этого прохода фыркнуло сухим горячим воздухом. Как в сауну дверь открылась. Видимо, проблемное место найдено.

Пришлось долго ждать, пока сильные, смелые и умелые дозволят и мне посмотреть на эту удивительную находку. Комендант, воспользовавшись моментом, шепнул мне, что нас ждет серьезный разговор, сурово так шепнул. Угу, вот тебя-то я больше всех и боюсь. Небось, про посторонних на военном объекте втирать будет. А нефиг было недоверие свое нянчить.

Комната. Жилая. С хорошей мебелью. Смесь будуара и кабинета. Из радостных мечтаний, что мне — о чудо! — будет куда заселить Гунара, выдернул напряженный голос Витто:

— Нина, не касайтесь ничего, здесь нужно тщательно проверять на ловушки.

Да?

Чертова магия! Все время как по минному полю! Мне же любопытно! В странном свете рушевских лампионов комната выглядела вполне безобидной, а вот тот резной шифоньер так и манил приоткрытой дверцей. Вот ведь!

— Не куксись, подруга, — Рор вытащил меня назад в коридор, — завтра деда приведу. И Таприра. Помнишь его? — Конечно, помню: тот немолодой руш, который больше всех переживал, когда Осинчика завалило.

— Зачем?

— Так они у нас самые опытные. Все просмотрят и все откроют. Думаю, что не только этот коридор был жилым. А теперь нам пора.

— Если можно, господа, послезавтра. — Голос магистра был по-преподавательски требовательным. — Завтра мне понадобятся все мои силы без остатка. Нина, уж потерпите, пожалуйста, с открытием этих комнат! Вы же понимаете, я обязан участвовать.

Ага, обязан ты, как же. Честнее будет сказать, что до смерти боишься упустить шанс посмотреть, как работают руши. Но такой подарок я могу тебе сделать. Легко. Ведь главная на сегодня цель достигнута — в казармы пошло тепло.

— Лучше через два дня, Рор. Можно так? — Нужно же мне к приему гостей подготовиться? Да и Витто за один день не восстановится. Если я не вмешаюсь.

— Боишься не успеть список просьб составить, да, стрекоза?

А это мысль. Зачем мне столько новых апартаментов? Тут их больше десятка, наверное. А вот мыльню восстановить… И чтобы для девочек отдельно.

Провожать друзей к тоннелю было грустно. Капитаны, фу-ты ну-ты, изображали бдительный арьергард, Витто тихо беседовал с Бориром о левитации, зацепила его силовая авоська. А мы с Рором топали впереди.

— Нинусь, что могли, мы сделали. — Приятель фамильярно водрузил свою длань на мои плечи и зашептал на ухо: — Твой магистр очень помог, у него магия сродни нашей.

— Каменная, что ли? И чего это он мой?

— Пространственная, сыроежка ты моя сахарная, пространственная. А твой, потому что ревнует. — Фразу «ты моя сахарная» этот озорник произнес погромче и с придыханием.

— Почем знаешь?

— Чем ниже я к тебе наклоняюсь, тем тяжелее он дышит. Я же слышу. — Ну да, вытаращиться — это по-нашему. Кажется, кое-кто врет. — Во-во-во! Посмотри на меня так еще!

Разговор за спиной замолк.

— В свертке грибы, ты угадала, — как ни в чем не бывало продолжил беседу этот неразумный разумный уже нормальным голосом. — Не пугайся, не шампиньоны. Зонтики. Бабушка Пина лично для тебя шляпки отбирала. Стазис накинуть не забудьте.

Отбытие рушей произошло с некоторой задержкой — Витто осваивал силовую авоську и был, как ребенок, счастлив. По-моему, он даже забыл, что тратить магию зазря ему возбраняется.

Глава 34

За завтраком трапезная гудела новостями: в казармах потеплело; старожилы чуть не подрались с контингентом ветеранов — всем хотелось подольше поплескаться в теплой воде; и, самое главное, постовые, которым выпало дежурить ночью в крепости, видели тени странных существ. Длинноруких, приземистых, с уродскими выпуклыми лбами. Тени разок мелькнули, то на одной стене, то на противоположной, а потом исчезли. Хи-хи. Не иначе, когда руши друг на друга посматривали и, соответственно, освещали налобными лампионами. А от этого странного света и тени, наверное, странные. Впрочем, в оптике не сильна.

Комендант Биттам недобро зыркал на меня поверх тарелки: мы уже успели поругаться. Еще до завтрака. Нет, я, конечно, была неправа. Не стоило так откровенно наезжать на беднягу и демонстрировать свои неимоверно крутые связи. Но я тоже не выспалась. И нечего было выдергивать занятую кухарку в кабинет в разгар приготовления завтрака. Самая ведь запара. Да еще солдатика прислал. Власть, что ли, показывал? А солдатик не виноват, он приказ выполнял. Пришлось идти. Ну, завтрак-то мы не задержали, успели. Но только потому, что я догадалась время свернуть.

— Нина, вы понимаете, что практически открыли посторонним доступ в крепость?! — Ни здрасте тебе, ни как спалось, и даже на «вы». — Причем доступ, который мы практически не можем контролировать!

Ой, ну ты еще скажи, что ночь не спал, переживавши…

— Рамат, не нагнетай с утра пораньше, пожалуйста. Тебе про возможности степняков еще неделю назад сказано было. Что-то когорты боевых магов, которые везде расставляют артефакты-следилки, здесь не наблюдается. И десанта бытовиков, которые бы налаживали отопление, не видно. Про это тебе тоже известно давно. Я проблему решила. Как смогла, так и решила. Используя, на минуточку, личные связи. Объясняла, как руши приходят? Объясняла. Если вы с Норреем мимо ушей пропустили или у вас любопытство взыграло, то не надо меня виноватой выставлять. Спасибо бы лучше сказал.

— Спасибо. Особенно за то, что я теперь не знаю, как рапортовать в столицу о происшествии. Ты в нашей службе ничего не понимаешь! Уедешь внезапно, а мне за последствия отвечать? Больше не смей принимать подобные решения, не взвесив все заранее! Не смей, это приказ! — И даже встал, чтобы перегнуться через стол в мою сторону и кричать сверху вниз.

Ах ты ж… Большого босса из себя строить вздумал? Стрелки переводить?

— Больше никогда не смей мне приказывать! Я приказы не выполняю! — И тоже подорвалась со стула. — И когда на меня голос повышают, не терплю, я от этого в бешенство впадаю. Предупреждаю один раз! — Аж отпрянул от моего шипения в лицо. Все, Нина, получила сатисфакцию и успокоилась. Быстро. — Рамат, со мной очень легко договориться. — Примирительный тон давался трудно, слишком осатанела от его злого окрика. — Я вообще уступчивая. Но если на меня давят, стою насмерть. Характер такой. Учитывай на будущее, пожалуйста. И не уеду я никуда, не будет тебе легкой жизни.

— У тебя глаза посинели…

Ничё се, перевод темы.

— А, да. Спасибо, сейчас успокоюсь, и пройдет.

— Мне говорили, что ты от злости синеешь, но я не очень верил.

— Ты мне и про рушей вчера не поверил. А сейчас скандалишь.

— Я не скандалю, а объясняю свою позицию. Слушай, никогда не видел такой магии, я думал, что у тебя вообще силы нет.

— А это и не магия, так, недоразумение бесполезное. Разве что для здоровья и долголетия. Была бы магия нормальная, приставала бы я к тебе со стазисом, как думаешь?

— Так что рапортовать в столицу прикажешь? — Он уже уселся и, кажется, даже успокоился. Мне бы так быстро…

— То же, что и про возможности степняков.

— Про возможности степняков в столице и так знают, насколько я понял. А про рушей — нет.

— С чего ты взял? Сам же слышал, что они во дворец вхожи.

— Ты что, не понимаешь? — Комендант опять разозлился, вот же вспыльчивый, чую, ругаться мы будем часто. — Степняки проникли тайно, используя магию, которой нам нечего противопоставить. А рушей пригласили.

— И что здесь неправильного? Не понимаю.

— То, что прибыли они через подземный ход. Который теперь они могут открыть в любое время.

— Делать им больше нечего. С их-то зрением и слухом. — Великие боги, он что, совсем тупой? — А если бы они в ворота въехали, ты бы не возражал?

— Все-все-все, не заводись. Просто пообещай больше так не делать.

— Не могу, я уже сделала, послезавтра они придут вновь. Ты же слышал.

— Ну, отмени. Зачем им приходить?

А вот сейчас повышать голос настала моя очередь. Свою обиду проглотить можно. Плюнуть и растереть. Но так к людям относиться… Ух, как я орала, выплескивая усталость и раздражение. Благо никто не услышит из-за ускоренного времени.

Я все ему сказала!

И про грязные продавленные тюфяки в казарме; и про драные одеяла; и про то, что даже у Норрея форменный китель поношенный, не говоря уж про солдатиков. Пусть пойдет и сравнит новенькую форму своих ветеранов и обмундирование старослужащих. И про то, что людям помыться нормально негде. Вот пусть пойдет и сам гигиену наведет солдатским методом в стылой казарме. А они, прошу заметить, ковшиками поливаются. Чуть теплой водичкой, которая к тому же еле течет! Руши его напугали! Лучше бы здоровьем, а значит, боеспособностью личного состава обеспокоился. Чудо, что не болеет никто в этом холоде и в этой грязи. Вот о чем в столицу сигналить надо, а не о том, что зам по хозяйству использует личные связи для того, чтобы местечковые проблемы порешать. Как могу, так и решаю! В отличие от некоторых. Помогать-то все равно никто не торопится. И руши придут! И сделают что смогут! И начнут с мыльни! И помогать в деревню солдаты пойдут! Чтобы на еду себе зарабатывать! Потому что довольствие не пойми какое, не пойми сколько, не пойми когда. А я даже кухарок нормальных нанять не могу, потому что на харчи денег едва хватает! Можно подумать, всю жизнь мечтала на пятьдесят человек круглые сутки кашеварить! Будто у меня других задач нету! Жену пусть выпишет и к плите поставит, раз думает, что это завидная работа. А если комендант уж так боится за свое тепленькое местечко, то вот…

Придвинула к себе бумагу и начала строчить, делая вид, что не замечаю, как комендант вышел из-за стола и, заглядывая через мое плечо, не стесняясь, читает:

«Отто, друг мой, доброго дня!

Извини, что отвлекаю, но срочно нужна твоя помощь.

Во-первых, состряпайте мне с Якобом какой-нибудь чин с названием покороче, а то «помощник по хозяйственной части» — это неудобно и неубедительно. Хоть интендантом, что ли, назовите или дэс-гофмейстером.

Во-вторых, хорошо бы какой-нибудь документик, что я являюсь официальным представителем короны в торговле с рушами. Время уходит, надо наращивать связи.

Это срочно, дорогой, потому что здесь пограничье и военные нервничают. Сам понимаешь, на наших выселках ничего никому не известно о мирном сотрудничестве королевского дома с горными людьми.

И еще, Отто, если будет возможность, передай поклон от меня шаману Лограху. Скоро, очень на это надеюсь, смогу посетить племя Пятнистых котов с визитом.

С уважением и надеждой, Ниана Корреш».

Убедилась, что Биттам дочитал, свернула, как полагается, и надписала: «От Нианы Корреш личному секретарю его величества Фрацваена Кергона, Отто Равишу».

— Шкатулкой-почтарем воспользоваться позволишь? — Аж у самой зубы заломило от такого ледяного тона.

Конечно, он позволил, куда ж деваться.

Заявила, что ему, дэс-капитану, не понравилось бы, если бы его выдернули «для поговорить», например, во время развода караула. А у меня на кухне сейчас «развод караула»: нужно отобрать да отмерять продукты на день. И так задержалась неуместно. Сегодня, кстати, у нас новинка — сливочный соус к приевшейся каше. Хорош только пока горячий, рекомендую.

Витто и Седир внимательно наблюдали за мною и комендантом, не забывая при этом работать ложками. Напряженность Биттама разбивалась о мою напускную невозмутимость. Впрочем, я чувствовала себя на диво неплохо. Вот что значит — пары спустила. Теперь можно и покерфейс держать сколько угодно.

Сотрапезники не могли не почувствовать — что-то произошло. Об этом явно сигнализировала почтовая шкатулка, стоящая на краю офицерского стола. Магистр хмурился и посматривал на меня. А мне это уже все равно, потому что вчера я видела, как он улыбался. Впервые. Тянул свежеосвоенную силовую авоську с подарком рушей и улыбался, как чемпион на пьедестале. Этого зрелища стоило ждать. Улыбка такая яркая, она, кажется, своим светом растворила все обиды и заставила забыть, почему я, собственно, сердилась на этого мужчину. А сегодня вот опять хмурый. Ну, хоть на нас с Биттамом отвлечется от своих проблем.

Коменданта немного жаль, сцену я учинила безобразную и вообще поступила не очень красиво. Вон как он озадачился, даже почтовый ящик с собой в столовую притащил. Хотя это может быть еще один жест запугивания. Дескать, ну и где оно, влиятельная ты наша. А Отто в лучшем случае еще только читает мою записку. Крепость просыпается рано. Раньше, чем дворец. Теперь ему нужно озадачить Якоба, идеи изложить их величеству, если тот настроен слушать и принимать решения. Потом изготовить документ своим изумительным почерком. Отнести его на подпись, дождаться ее. И, наконец, отправить мне письмо. При благоприятных обстоятельствах известия будут к ужину. Как-то так.

Я ошиблась. Хорошо, что не успела озвучить свои мыслишки, а то было бы неудобно. Как будто цену себе набиваю.

Шкатулка немаленькая, с обувную коробку для женских туфель. На крышке простенькая инкрустация из серебряных колечек по контуру и большим кругляшом по центру. Этот-то кругляш вдруг мягко засветился золотистым. Индикатор какой-то, что ли? Маги насторожились. Удивленный Биттам вынул два конверта. Одно — запечатанное гербовым сургучом и адресованное коротко: «Коменданту». Второе было для меня. Письма отправлять уже приходилось, а вот получение видела впервые.

Отто писал:

«Нина!

Во-первых, мы все на тебя очень злы. Рассказать про свои дела ты не удосужилась! Господин Готтар не жалует нас подробностями, а Лондар хоть и знает все, но молчит. Матушка Аглая даже плакала.

Во-вторых, Якоб просил тебе сказать, что глупо присоединять военную приставку «дэс» к гражданской должности «гофмейстер». Это могла только ты. Он смеялся так, что на шум вышел его величество. Так что сама виновата.

В-третьих, господин Готтар просил передать, что обзавелся собственным почтарем».

Далее, на этом же листе, но другим, размашистым почерком:

«Нина, голубушка.

Я на Вас сердит. Гунар немного рассказывал о Ваших трудностях. Но, дорогая, разве Вам сложно было написать сразу мне? Или Роллитваену?

Признаться, мне не хватает общения с Вами, и я почти жалею, что так опрометчиво Вас отпустил. Жду подробного письма. Считайте это королевской волей.

И форсируйте торговлю с рушами. У Вас же было столько идей. Если для этого Вам нужны средства — дайте знать. Пришлем нарочным, коли шкатулки Ваших сослуживцев не способны принимать небольшие посылки.

Не смейте соваться в степь без специального разрешения.

С нетерпением, Фрацваен».

Черт, даже не знаю, как реагировать. Но приятно до слез. А я думала, с глаз долой…

— Нина, почему вы плачете? — Витто встревожился так, что даже отложил ложку, точнее сказать, отставил.

Молча протянула ему письмо и полезла в карман за платочком. Вот не ожидала, что так расчувствуюсь. Надо же, матушка Аглая плакала…

Естественно, они читали все втроем. Потом комендант встал, обошел стол и потрепал меня по плечу. Так странно. И подал свое послание с надписью: «Дэс-капитану Биттаму».

«Сударь!

Видимо, Вы, как самый высокий чин в крепости, попытались препятствовать госпоже Корреш в общении с горными людьми, раз она так срочно запросила письменное подтверждение своего статуса торгового представителя.

Напомню, что она прежде всего моя личная помощница.

Если уж Вам повезло, что человек такого уровня работает с Вами бок о бок, то извольте соответствовать.

Именно мнение госпожи Корреш будет в дальнейшем определять наше отношение к «Лунному пику».

Фрацваен Кергон, собственноручно».

— Могла бы объяснить, — немного обиженно пробормотал комендант, наблюдая, как остальные еще раз перечитывают послания.

— Рамат, давай замнем. Мы же оба понимаем, что ты не стал бы слушать. Едва ли тебе полегчает, но я не торопилась бы с вызовом рушей, если бы не похолодало и магистру Юттиму не нужно было бы идти на Переправу. Каким он возвращается, мы знаем. Понятно же, что штатный маг должен присутствовать, а он бы не смог.

— А что ты будешь писать королю? — Это Норрей обеспокоился. Я бы тоже напряглась на его месте.

— Напишу, прочтете. Обещаю. Замечания приветствуются. А теперь мне пора, господа. Витто, вы ведь не забудете зайти, да?

Магистр учел прошлый опыт и еще до завтрака сам пришел на кухню попросить с собой перекус. А об увеличенной утренней порции позаботился Дораш. Витто этот тихий маневр оценил, сама видела, как брови дрогнули.

То, что за доппайком пришел, — молодец, а то, что помощи не попросил, — дурак. Ну да меня просить не надо. В данном случае принцип «лучшая помощь — это не мешать» не работает. Витто не только за себя в ответе, так что я в своем праве.

Тишка с Дорашем отпросились конюшню смотреть — степняк предсказывал скорое появление обоза, а там Пряжка. Поэтому выхода магистра из пелены ждали два крепких солдата. Я осталась в сторожке. Подхватили, быстренько доставили, усадили и укутали. Сопротивляться такому произволу у бедняги не было сил. Глотнул горячего питья. Удивился. А чего удивляться-то, раз я здесь, то в кружке точно будет не чай. Этот бульончик я ему отдельно еще вчера сварила. Вернемся, получит новую порцию.

Сегодня тебе еще разок придется удивиться, дорогой. Ты у меня бодреньким вернешься со своего партзадания.

— Нина, очень неловко вас просить, но не могли бы вы выйти? — и откинулся, глаза прикрыв.

Ага, я выйду, а ты будешь накопитель опустошать? Экстренно заглатывая неудобоваримые порции энергии? При том что свой резерв совсем недавно полностью вычерпал? Да, я ничего не знаю о магии, зато знаю, что такое электрический пробой изолятора при резком повышении напряжения или пробой конденсатора, если угодно. И мне обе аналогии не нравится!

— Вы хотите подремать?

— Не совсем…

— А давайте сделаем так. — Терпеливо ждать, пока мне вежливо соврут, не хотелось, а то еще передумаю. — Вы прикроете глаза, я посижу рядом и подержу вас за руку. А вы возьмете энергию не из кристалла, а от меня.

— Нина, послушайте, сейчас не до шуток. Время уходит, а подпитку нельзя прерывать, — и всю эту вежливую чушь он проговорил, не открывая глаз. Такой выдержанный или такой измотанный? Не понять.

— Вот и хорошо. Посмотрите на меня, Витто.

Ну что сказать? То сидел полутрупиком, а как шарик синенькой увидел на мой ладони, так сразу ожил — это в нем исследователь-естествоиспытатель очнулся. Не скажу, что польщена, м-да.

— Что это?

— Гунар Готтар считает, что это нечто вроде изначальной магии. Сара называет ее сырой силой. Прикоснитесь.

Немая сцена. Только ноздри трепещут от удивления и глаза светятся азартом.

— Я читал трактаты об изначальной магии. Ее не существует.

— Тогда вы ничем не рискуете, ведь правда же?

— И что должно произойти?

— Прислушайтесь к тому, что интуиция подсказывает, Витто. Потому что ваш организм уже знаком с моей магией. Признаюсь, мне случалось подпитывать вас ею. Во дворце, когда вы спали. Уж простите нас с Гунаром за самоуправство.

Вот к тому, что мне жестом велят заткнуться, я была не готова. Именно заткнуться, а не помолчать или говорить потише, столько неожиданной экспрессии было в этом простом движении. А потом так же жестом мне предложили сесть рядом. Ишь, как глазами сверкает. Гневается? А чего? Нет, просто любопытствует.

Шарик энергии все так же послушно лежал в моей ладони. Сегодня крупненький получился, как хороший апельсин. На нервной почве, наверное. Медленно и осторожно магистр потянулся к синенькой, а синенькая, клянусь, потянулась к нему.

— На вдохе, — почему-то шепотом посоветовала я, — втягивайте в центр ладони на вдохе.

Это было очень интимно. Вот между нашими руками клубится синим энергетическое нечто, а вот его все меньше и меньше, и ладони непроизвольно сближаются, и вот-вот, уже прямо сейчас, коснутся друг друга. Этого соприкосновения я ждала сильнее, чем первого поцелуя в юности.

Приспичило же некоторым поболтать!

Дурак!

— Это невероятно, Нина! Просто невероятно! Ни головокружения, ни сердцебиения. Спасибо! Но все равно придется воспользоваться накопителем.

И я хороша, романтики захотелось. Могла бы догадаться, что одним шариком сегодня не обойдется. А если непрерывно? Как при прямом переливании крови?

Объяснила идею, получила кучу уверений, что и так уже все отлично. Не надо, не надо. Мне же, хрупкой и слабой, может подурнеть. Пришлось быстренько рассказывать, что Дораша, помнится, больше двух часов лечили. И ничего, замлела вся только. Ой, это не магистр, а девка нервная, ей-богу.

Настояла. Попробовали. Получилось. Не так быстро, как хапнуть от кристалла, конечно. Зато как качественно! Таким свежачком я нашего мага еще не видела.

Пока ждала Юттима после второго сеанса зарядки артефакта, настраивалась на еще один виток уговоров. Но, слава всем четырем богам, обошлось: на повторную подпитку Витто согласился безропотно, но ограничился одним шариком — до крепости дойти, а там отдых и естественное восстановление. На обратном пути был задан вопрос, которого я ну никак не ожидала:

— Почему вы не потребовали от меня клятву, Нина? Вы же понимаете…

Дослушивать сентенцию не стала.

— Да уж понимаю. Об этой моей особенности известно только семье. Даже король не знает. А клятву я все равно принять не могу. Магией не владею. Но если для вас, Витто, это важно, то можете поклясться Гунару, когда он приедет. А сейчас давайте поторопимся, мне нужно готовиться к визиту рушей.

Вот так. Не дам я тебе сейчас углубиться в расспросы, а то потом и поговорить не о чем будет. Помучайся!

Глава 35

«Давайте поторопимся» — это я погорячилась. Медленно идти в гору рядом с хромающим усталым магом было выше моих сил — начинала подламываться абсолютно здоровая нынче нога. Понятно, что это психосоматическое, из прошлой жизни: понервничала — хватай трость, иначе и завалиться недолго. И поддерживать беседу «ни о чем» невыносимо, когда душу раздирают такие противоречивые эмоции: от ядреной досады до почти отравляющей нежности. Пришлось удирать под благовидным предлогом занятости.

Во влипла. По самые… в чем у нас там половые гормоны вырабатываются? В гипофизе? Поэтому говорят «влюбился по уши»? Ну, у меня, скорее, жалостливые сопли вырабатываются. Не захлебнуться бы. Или я себе врать пытаюсь?

Топала быстрым шагом и вспоминала пору полузабытой юности. Пройтись по парку «с предметом сердечной привязанности» было пределом девичьих мечтаний. А хотелось бы мне прогуляться с Витто? Или, допустим, покататься в коляске по окрестностям? Ну, если только с целью сбора разведданных для будущей совместной деятельности. А вот посидеть у камина — он с книгой, я со спицами — это да-а. Старая я еще все-таки. Нет еще баланса между юным телом и самосознанием пожилой тетки. Ну и пусть, зато теперь хоть понятно, над чем работать. А пока…

А пока у нас незваные гости. Инсталляция, которую я увидела, едва миновала проход в толстенной крепостной стене, вызывала чувство тревоги. Ладно. Солдатики рядом и не вмешиваются, значит — терпимо.

У задней двери кухни была довольно небрежно припаркована телега. Рядом растерянной цаплей переминался с ноги на ногу сутулый абориген. Но не он привлекал к себе внимание: второй, несколько более нарядный, напрыгивал на Дораша, как дурной петух на плетень, и что-то непрерывно голосил. Хотелось рвануть к ним, уж очень настораживала оборонительная поза степняка. И то, что он все время задвигал Тишку себе за спину. А бежать-то нельзя — я хозяйка. Вот брыщ шершавый!

— Тишка, что у вас там? — не утерпела дернуть мелкого. Пока я до них через весь плац павой дотеку, там силовые методы в ход пойдут.

— Врет он все! Говорит, что ты просила у Довлата, и требует заплатить!

Интересненько, я старосту дня через два ждала с новой поставкой.

— А меня почему не позвали?

— Дюш не велел, сказал, будем сами. — Мой чуткий Дорашик, он точно знал, что от магистра меня лучше не отвлекать. Солнце наше еще только учится распознавать такие тонкости.

— Так что там за вранье?

— Не посылал его деревенский голова, он гончара посылал. А этот врет и свои продукты задорого подсовывает, пользуется, что тебя нет! — Праведное негодование прорывалось даже в ментальный голос боженёнка.

— Все, мелкий, не бушуй. Сейчас разберемся. Что он там привез?

— Эти круглые, оранжевые, которым ты тогда радовалась.

Неужто еще тыквы? Да ну?! Реально повезло! Еще бы вина кислого добыть, раз уксуса нет.

Ага, вот Дюш меня заметил и подбоченился. Абориген недовольно обернулся. С этого расстояния уже видны хищные оскалы обоих братишек. У Дюшки это национальная особенность — на врага скалиться, а Тит старается подражать. Уж не обидел ли кто, часом?

— Он врал и Раштитом клялся! Вама, всыпь ему!

Афигеть!

— Как скажешь, мой хороший, как скажешь. Молодец, что сдержался. — Теперь понятно, от чего старший брат удерживал младшего. — Только подыграй мне вовремя.

Ну, с богом!

— Что здесь происходит?

Вроде и не рявкала особо, но абориген потерял свою нахрапистость. Ну да, надменную фрю на личике изобразить — это мы зараз.

— Товар привезли, хозяйка. А эта морда степняцкая платить не хочет. А Довлат сказал — привесть! — Ишь ты, сообразил, что начальство пожаловало.

— Что именно велел привезти Довлат?

— Ну так вот… — замямлил, растеряв слова, и откинул парусину с телеги. А там такое богатство! Десятка полтора крупных, празднично-ярких гарбузов. И две керамические посудины, явно не такие, как я изображала на эскизе. Поменьше, поприземистей, зато в веревочной оплетке. И переносить удобно, и от удара предохраняет. А главное — с крышками! Счастье есть!

— Вама! Довлат приказывал только про горшки…

Радость радостью, а за «степняцкую морду» кое-кому придется ответ держать. Придумать наказание не успела. Этот неожиданно осмелевший болван сам подставился.

— Полный цаль за тыквы, а за горшки с ним расплати… — договорить не успел. Мой солдатский ангел-хранитель, Вакир, материализовался из-за спины и врезал аборигену под дых.

— Берега потерял, Изик? Госпоже нашей указывать вздумал? Да я тебя сей…

— Отставить! Не марайся об него, дружище, еще под наказание попадешь. Теперь я сама.

Всегда была слезливо-жалостливой, но сейчас стенания этого поганца доставляли удовольствие.

— Коменданту пожалуюсь, — хрипел пришлый. — Плати полный цаль за продукт, или… — Да кто ж ему договорить-то даст?

— Цаль? Это Довлат сказал по такой цене тыкву торговать? — Кивает еще, гад, уверенно так кивает. — Клянись!

— Довлат сказал, Довлат. Раштитом клянусь!

— Ну, держи, раз гнева божественного не боишься. — Под недовольный ропот солдатиков достала из кармашка на полукорсете крупную монету. Абориген аж стонать забыл, так обрадовался моей легковерности. Тьфу, отрыжка брыщщева.

Тишенька не подвел!

Раз — серебряный кругляшок зажат в заскорузлой ладони и по наглючей роже расплывается победное самодовольство — ну-ка, хозяйку крепости облапошил.

Два — монета отброшена и скачет по каменным плитам плаца, а деревенский пройдоха, завывая и приседая, трясет загребущей конечностью. Кто-то из солдатиков перехватил шуструю денежку и тут же со вскриком уронил:

— Ай, жжется!

— А покажи-ка ладонь, как тебя, Изик? — Это Тишка мне подсказал потребовать и велел самой не лезть.

Вакир, моя всеми признанная правая рука среди солдат, не церемонясь «помог» аборигену выполнить приказание.

— Великий Раштит! — выдохнул он потрясенно.

На ладони клятвопреступника вздулся лопнувшей кожей ожог в форме монеты. Как клеймо.

— Кара Раштита! Кара за обман! Вот бы всегда так! — прошелестело среди солдат удивленное удовлетворение.

— Молодец, Тишуль! А сделать так, чтобы срабатывало всегда и со всеми, сможешь?

— Скажи вслух, как молитву. Тогда попробую.

Да легко! Такой азарт разобрал, что на коленки бухнулась совершенно искренне и руки к небу воздела.

— Великий светоносный Раштит, пусть такая кара постигнет любого, кто помянет твое имя ради нечестной наживы или иного обмана! Даруй нам это благо!

Сама не поняла, когда плохо срежиссированный спектакль перерос в мощнейший чистосердечный порыв. Очнулась оттого, что под зажмуренные веки рвалось невыносимо яркое солнце. Настоящее! Чистое! Не замутненное привычной белесой пеленой. А в голове плескался бессловесный Тишкин восторг.

Осмотреться рискнула только сквозь ресницы: глаза этого тела непривычны к яркому свету. Немногочисленные солдатики застыли в коленопреклоненном молитвенном экстазе. Под теплыми, почти горячими, лучами их простые лица, все, как одно, поднятые к небу, выглядели одухотворенно-интеллигентными. Стоял один Тишка, но как стоял! Почти парил, вытянувшись во всю длину своего угловатого юношеского тела и раскинув тонкие напряженные руки. Золотистых волос, казалось, стало в десять раз больше. Крупные локоны колыхались, напоминая протуберанцы.

Вроде только сморгнула, ослепленная феерическим зрелищем, а мир опять померк, став привычно сероватым.

— Вама, я понял! Я понял, вама! Спасибо! — Тишка поднял меня на ноги, стиснул и привычно уткнулся лицом в шею — засопел довольно. Подрос, мой хороший, раньше так не наклонялся. Я бы не удержала уставшего от чувств боженёнка, но руки Дораша не дали пошатнуться. Так мы и стояли в тройных объятиях несколько долгих-долгих волшебных секунд.

В сердце звонкой струной дрогнула тревога, выдергивая из нирваны братской любви.

В паре десятков шагов от нас стоял Витто.

Восторженный. Ошеломленный. Заинтригованный.

Ни малейших сомнений — он все видел. Тревожная струна дрогнула вновь: какие выводы сделает? Какие еще страдания себе выдумает и начнет с упоением их страдать, все больше от меня отдаляясь? И как я буду все это разгребать? Соотнести сегодняшнего волшебного Тишку и парящего Раштита на похоронах наследного принца смог бы даже болван. А Витто болваном не был.

— Госпожа, — незнакомый робкий баритон прервал логическую цепочку, — госпожа, а как же я? Я гончар. Довлат сказал, что вам срочно надо…

Правильный мужик, этот деревенский голова. Уважаю. Гончар Яниш поведал, что по моему эскизу он бочонки сработать не может — печь для обжига не приспособлена для изделий таких габаритов. Но у него остались непроданными вот эти посудины — на пробу делал, не пошло. Так, может, уважаемой госпоже хоть как-то сгодятся?

Еще как сгодятся. Отличная посуда для наших масштабов. Мне бы еще пяток таких. А остальная мелочевка, что с ней? Миски для солдат нужны срочно. Люди в две очереди столуются, это очень неудобно!

Яниш — милейший человек. Договорились мы быстро. Цену гончар назвал такую смешную, что я, не задумываясь, дала в пять раз больше. Ему ингредиенты покупать и топливо. Он было затеял извиняться за задержку заказа, пришлось утешать и объяснять, что про обжиг понимаю и что это дело тонкое и не быстрое, если надо, чтобы прочно. Вдруг вспомнилось давно читанное про китайский фарфор, называемый костяным. Запомнила, потому что ну очень удивил процентный состав. Это ж сколько костей пережечь надо, чтоб 50 % пепла!

— Яниш, а костный пепел добавлять не пробовал? Я слыхала, что так прочнее и стенки посуды можно делать тоньше. Привезешь миски, обсудим. Быть может, еще что-нибудь вспомню. А пока велю кости собирать.

За тыкву я, конечно, заплатила. Ровно по той цене, которую давала Довлату. Подмывало отнять в назидание, но я же не рэкетир.

После обеда кухня и примыкающая часть трапезной напоминали муравейник. Солдаты увлеченно разделывали тыкву. Тяжелая работа, как оказалось. Чистили бронебойную рыжую шкуру, вынимали мякоть с семечками, строгали на ровные ломтики и делали в них наколы. Используя свои ножи, кстати, которые оружие.

Скорее бы обоз с моим железным скарбом, но ждать совсем некогда, гостинец для рушей нужен уже послезавтра. А потому все желающие дружно возились с тыквой. Даже Норрей крутился поблизости, он пожертвовал мне бутыль вина. Аттракцион небывалой щедрости. Фу, бормотуха кислючая. Было видно, что вина этого ему совсем не жалко, зато очень интересно, зачем оно мне понадобилось. А для творческого процессу, да-да. Первый раз цукаты делаю, тем более из ненавистной тыквы. Технология сочинялась по ходу. Единственное, что я знала наверняка, — такое делают.

Неплохой такой получился сироп, с приятной кислинкой. В нем слегка приваривали кусочки тыквы и раскладывали сушить, в надежде получить эти самые цукаты. Получили. Первый блин, как водится, комом. Сушка в духовке долгая, а духовка маленькая. Ну и поторопились снять пробу. Слопали все. Счастливый Тишка даже порывался противень вылизать, так ему понравилось новое лакомство. Морковка теперь будет не в фаворе.

Но как все медленно, как же медленно! Мудрая Сара намекнула, что у кое-кого осушающий артефакт имеется. Ха! Умничка Сара! У нас тут два с половиной мага имеются…

Маг, которого я посчитала за половинку, не утерпел и после ужина присоединился к тыквенному кипишу. Все еще осунувшийся, но уже не мучнисто-бледный. И глаза светятся живым огнем навстречу собеседнику, а не обращены вглубь себя. Ужин, как, впрочем, и обед, прошли под девизом: «Нашу госпожу и ее братьев любят боги!» Неожиданно, но по-своему логично. Никто не видел, что произошло во время импровизированного молебна. Только Витто наблюдал все произошедшее со стороны и имел свое мнение. Это мнение и было на меня обрушено, стоило прийти в его комнату с обедом. Сил спуститься в трапезную у магистра все-таки не хватило. Сара доложила, а Тишка подтвердил. Можно было бы посыльного отправить, но я-то и магически подпитать могу, если что.

Ну и нарвалась:

— Нина, я понимаю, что не вправе судить, но нужна ли была подобная жестокость? У Изика большая семья, а с такой раной он теперь долго работать не сможет.

Я даже не сразу поняла, о какой жестокости идет речь. Аж зависла.

— Понимаете, Нина, в деревне трудная жизнь. — Ха, это он мне рассказывает? Ничего обо мне не зная? — Последнее время им доставалось от людей Дезгона.

— Да, Витто, вы не вправе судить. Хотя бы потому, что вы наблюдали, но не все слышали. Ведь так? Вот окрепнете, пойдите и расспросите очевидцев. Но раз вы столь радеете за этого человека, то поезжайте при случае и подлечите его руку. Я даже свой оздоровительный артефакт дам. Поедете?

— Зачем столько сарказма, Нина? Вы же добрая женщина! И умная. Должны понимать, что такому поведению есть объяснения, даже если Изик вас задел.

Он что, серьезно? А меня кто поймет?

— Вы же умный человек, Витто. И отзывчивый. Может быть, найдете в себе силы понять, почему получилось так, как получилось? В чем моя-то вина? — Надо же, хоть глаза отвел. — Когда я, как вы изволили заметить, просто женщина, поверьте, до слез сочувствую каждому жителю деревни. Еще — я любящая сестра двух юных братьев, мой долг их защищать и обеспечивать. Это мой личный приоритет. Как госпожа Ниана Корреш я обязана прокормить полсотни человек. И создать им человеческие условия. Про парочку поручений от короля упоминать не стоит, вы в курсе. Позволю себе напомнить, уважаемый магистр, не я виновата в проблемах деревни, они возникли гораздо раньше. Моя ответственность — крепость и ее люди. Эти интересы, и ваши в том числе, я поставлю над любым, самым возвышенным прекраснодушием! Даже если это покажется вам непорядочным по отношению к селянам. Переживу. Руководителям, знаете ли, часто приходится принимать неприятные решения. Вот кому деревня принадлежит, тот пусть и заботится о ее жителях.

— Но деревня принадлежит крепости, Нина. Разве вы не знали?

Конечно, я не знала! Вот именно в такой интерпретации — не знала. Тираду на русском «эмоциональном» он, безусловно, не понял. Родная слесарка мною бы гордилась. Стыдно, конечно, но стало легче.

— А в крепости главный вы, Витто, разве нет? Так почему деревня в таком состоянии? — Ответа, естественно, не последовало, хотя пауза получилась долгой. — Приятного аппетита. Посуду принесете вечером.

Черт, я что, оправдывалась? За то, чего не делала?

Ну и фиг с ним, если умный — разберется или хотя бы переспросит. Такое настроение испортил! Ну уж нет, в тоске готовить гостинцы любимым рушам просто нечестно. Вот возьму и устрою к вечернему чаю дегустацию цукатов. Хоть по чуть-чуть, но для всех. Народ порадуется, и все снова станет хорошо! А завтра, как только покончим с тыквой, будет грибная лапша! Баульчик с подарком бабушки Пинаиры еще ждал своего часа. Стазис — великая вещь! Лучше, чем холодильник. А на Витто обижаться пока не стану, посмотрю, как себя поведет. Хотя все равно обидно.

С тыквой, благодаря помощи магов и солдатиков, покончили к ночи. Отцы-командиры даже нечто вроде поединка устроили между собой: чей продукт окажется качественнее. Оценивать полагалось мне, но я трусливо передала полномочия Тишке. Мой тайный герой. Съесть столько сладкого! И все ради меня! Надо ли говорить, что победила дружба?

В крепости, к несказанному удивлению, так и не узнали, что тепло в казармах — дело рук горных людей. За ужином, уже в присутствии Витто, удалось поинтересоваться, как мне оправдать сказочное появление к столу грибочков, если правящая триада хранит тайну. И как быть с завтрашним визитом подземных жителей? Ведь я жду от них неоценимой помощи, результаты которой не скроешь.

— Нина, я тебя бояться начинаю! — Комендант очень натурально изобразил ужас, благо сидел спиной к солдатикам. — Еще день не закончен, а ты уже дважды учинила беспорядки! На будущее. Не сочти за труд оповещать о своих инициативах.

— Оповещаю. — Внутренний дьяволенок подначил состроить мимишную рожицу сидящим напротив Рамату и Витто. — Завтра у меня по плану рушевские грибы с лапшой. На весь гарнизон. Буду привлекать солдат. И считаю нужным объяснить им, что сладости, в которые люди вложили столько труда, это не на всех, по крайней мере, не в этот раз. Что цукаты — знак внимания. И за тепло, и за грибы. У нас с вами два варианта, Рамат: либо я запускаю солдатское оповещение, — чуть не сказала «радио», чур меня, повествование и вопросы о своем мире точно не потяну, — либо ты делаешь официальное объявление.

И не надо на меня так укоризненно смотреть. Да, я коварная шантажистка и манипуляторша.

— Ладно, объявлю. — Комендант, похоже, еще не все сказал, но я так устала за этот безумный, переполненный эмоциями день, что даже сорваться, как утром, уже не боялась. Сил не хватит.

— Про какую молитву Раштиту солдатики шепчутся? Может, ты, Нина, объяснишь толком? — Это молчун Седир не выдержал.

— А что солдаты говорят? — Ну да, некрасиво вопросом на вопрос, но надо же придумать нечто похожее на правду, основываясь, так сказать, на первоисточнике. При мне-то никто из солдат ни гу-гу, я нынче для личного состава за Орлеанскую деву канаю. Авторитет, м-да. Не сожгли бы.

— Сказали, что деревенский проныра мальчиков оскорблял и тебя пытался. Зря пожалела поганца и не дала Вакиру его прибить, ой, зря. Ребятки нашептали, что, когда ты молилась, светилась вся. Они думают, что Раштит тебе отвечал.

— Да за братьев я его сама прибить собиралась. Не успела. А Раштит всем отвечал, разве не понятно? Все молились, всех солнышко обласкало. Магистр Юттим может подтвердить.

Ой! Ой, мама! Надо же короля и близких предупредить! Понятно, почему тот ушлепок Раштитом клялся. Его же слабым и безобидным богом считают. А если молитва сработала и Тишка смог закрепить это… этот прецедент, то теперь новые носители клейма появятся…

— Трое уже, вама, хи-хи. Рушат спрашивал, а ему как наказывать… — Подсознание выдало на-гора давно забытое про былины богатырские и врастание в землю по колено. Откуда что взялось? — Рушату понравится, ты кушай-кушай.

Так, нужно переводить тему.

— Эс-капитан, я тут краем уха слыхала, что деревенька эта, Пиковая, крепости принадлежит. Правда ли? — Вопросик больше для Витто задавался, чтоб почувствовал, каково оно, когда не доверяют.

— Правда.

— А кто с нее налоги собирает?

Мужчины аж есть перестали. С ума сойти. Никто не знает?

Вот еще один повод написать королю. И как можно скорее!

Бесконечный день, поровну наполненный радостью побед и навязчивым разочарованием. Уж и уговаривать себя устала, что и комендант, и магистр не обязаны меня вот такую странную и неправильную сразу на ура принимать. Подождать нужно, доверие взрастить. Свои стереотипы я, значит, холю и лелею, а они — типа обязаны. Ох, избаловали меня Гунар с Ванькой, ох, избаловали. Пойти, что ли, на братьев полюбоваться, чтобы хандру развеять?

Мальчики уже спали. Качественно умотанные молодые организмы. Тишка свернулся ёжиком и причмокивал. Расслабленная мордаха сияла — у боженёнка сегодня абсолютно все сложилось удачно. Его сладкий сон был поистине сладким, наверное, он опять переживал вкусное окончание дня, когда чаевничали все вместе. Усталость победителей всех объединила на несколько волшебных минут, даря незабываемое ощущение сопричастности друг другу. Это ли не повод вознести хвалу Солнцеликому?!

Дюш спал не так вольготно. Высоченный он у меня — кровать коротковата. Лежит по диагонали, а голые мосластые ступни все одно свисают сквозь просветы в негустом орнаменте кованого изножья. Вот и еще срочная проблема нарисовалась. Эх, работали бы мастерские!

Юный степняк спал крепко, но сон его не был безмятежным. Жесткие губы, насупленные брови и бормотание: «Отец, я не хочу, ты обещал». Вот же ж, он все еще опасается возвращения в степь! Аж сомлела от огорчения и присела на свободный краешек тюфяка. Дюш как почувствовал — извернулся длинным телом, устраиваясь на боку, и ухватил в горсть ткань юбки, стараясь удержать. Не просыпаясь. Хороший мой! Я бы, наверное, так и гладила его по лицу полночи, выплескивая тихую болючую благодарность и стараясь утешить, да Сара не дала — надоумила вплести в мои нежности толику синенькой. Сердце замирало от ответственности — судьба этого ребенка в моих руках. Дюш быстро расслабился, сжатые пальцы выпустили юбку, а на лицо вернулось добродушное недоумение, с которым он всегда сдерживал неуемную Тишкину энергию.

— С-спит, не меш-шай!

И верно, мне же еще письма сочинить нужно. Одно для Отто, с кратким описанием стихийного молебна и просьбой оповестить всех моих, включая кухарок и лакеев, чтоб были осторожны, призывая богов в свидетели. Второе, более подробное письмо — его величеству.

«…Вы просили писать. Вот, пишу. Правда, несколько раньше, чем планировала. Я ожидаю парочку значимых событий и собиралась поделиться впечатлениями.

Но сегодня произошло нечто удивительное. Признаться, был неприятный конфликт с одним из местных жителей, который пытался меня надуть как хозяйку, несколько раз поклявшись именем пресветлого Раштита. Мой названый брат Тишенька (вы же понимаете, о ком я говорю?) не стерпел поругания нашего любимого бога и спровоцировал стихийный молебен. Как результат — жадный обидчик получил ожог, как если бы его заклеймили раскаленной монетой. Я, мои братья и несколько солдатиков молились о наказании всех подобных клятвопреступников столь истово, что Солнцеликий озарил нас своим ярким лучом.

Ваше Величество, у меня есть серьезные основания полагать, что такие заклейменные станут появляться все чаще. Думаю, что вам следует быть готовым к грядущим чудесам и поддержать нашего набирающего божественную силу покровителя молитвой.

Этот эпизод натолкнул меня вот еще на какое размышление: владельцы крепости (не помню имя рода) по недомыслию или преступной халатности превратили «Лунный пик», который, по сути, был и есть главный форпост королевства, в жалкое захолустье. Мы с Вами знаем, что в данный момент из степи ждать беды не приходится. Но что будет, если Ваши враги прознают (а сделать это очень легко), что крепость едва влачит существование и утратила свою боеспособность, пусть и бутафорскую? Не стану лукавить, Ваше Величество, я жажду помощи от короны хотя бы для того, чтобы воссоздать видимость надежного оплота дома Кергонов. Политическая сторона вопроса меня волнует меньше, чем экономическая. Убеждена, что крепость имеет уникальный потенциал центра торговли как со степью, так и с горными людьми.

Кстати, о рушах. Их визит запланирован на послезавтра.

Надеюсь, мое немного истеричное послание было Вам полезно, государь.

С величайшим почтением, Ваша Ниана Корреш».

Вот даже перечитывать не стану. Если налажала, коллеги поправят. Я ведь обещала им, что мое послание королю они прочтут. И ведь почти не наврала, да-да. Очень хочу полюбоваться вытянутыми физиономиями правящей триады, когда товарисчи осознают, какие выводы я сделала, исходя из вчерашней десятиминутной беседы. Все, можно отпускать свернутое время и, наконец, заснуть. Счастливой от хорошо сделанной работы.

Глава 36

Испортить триаде завтрак чтением писем было идеей Сары, она напирала на то, что мужчинам следует дать возможность все обсудить без моего присутствия. Глупо спорить, но мне же интересно! Благодушный Тишка предложил онлайн-трансляцию. Ох, заманчиво, но и стремно: подслушивающий редко услышит о себе что-либо хорошее.

Ну и таки да, мужики в выражениях не стеснялись. Нет, с письмом они, в принципе, были согласны, но и последствия оценивали вполне здраво. Особенно вояки. Все служивые точно знают, что подальше от царей… Этот принцип работает во всех мирах, да.

Особенно страдал Седир Норрей. По большому счету в его жизни ничего не изменилось: как служил, так и продолжает служить. Ну, комендант теперь поразумнее, ну, жить стало посытнее. И слава всем четырем богам. Усталый офицер не был готов к переменам. Надо же, я и не предполагала, что именно эс-капитан больше всех страдает от моих инициатив.

— Слышали, как тот руш ее стрекозой называл? Не-ет, она не стрекоза, она оса. Даже шершень! Носится туда-сюда, зудит над ухом. И ведь не отмахнешься, мак-кергон у нее! Если бы не эта висюлька, непонятно за какие заслуги даденная, загнал бы на верхние ярусы, форму солдатам латать. — И завернул нечто похабное, по местным меркам. Пф-ф, ругаться здешнее солдафонство не умеет, хотя и старается, да.

— Седир! — Голос Витто был странно глух. — Думать можешь что угодно, а вот вслух не все стоит произносить. Не при мне. И не об этой женщине.

— А то что, на поединок вызовешь? Из-за занозы ядовитой?

— Сам знаешь, твоя магия против моей — ничто! Хотя могу и вызвать: у меня сегодня только четверть резерва, так что формально мы равны. Биттам подтвердит. Ты мне друг, Дир, как другу и скажу…

— Это я скажу, — комендант перебил Юттима уверенно и жестко. Я даже не сразу поняла, что недовольство его направлено совсем не на штатного мага, а на Норрея. — Ты, Седир, тут почти двадцать лет сидючи, не только телом замшел, но и мозгами. Эс-капитан, отставить злиться! Я понимаю, и магистр понимает, что выбора не было. Выживал как мог и солдат почти всех сберег! Но теперь у тебя появился шанс на выбор. Нина этот шанс прямо перед твоим носом левитацией повесила, а ты отмахнулся, потому что отвык вперед заглядывать. Ты так привык жить как вчера и позавчера, что чуть с недосыпа не слег. Забыл уже? Напомнить, что бывает с магами, которые теряют контроль? А ты его потерял настолько, что даже помощи попросить не додумался. И мы, остолопы, проморгали. Напомнить, кто заметил? А ты говоришь «оса». Кстати, то, что теперь все могут отдыхать, тоже ее заслуга. Нина придумала пополнить гарнизон ветеранами, раз свободных солдат нет. Мне генерал Шигеру Рой сам сказал. Знаешь, брат, если этой пигалице хотя бы не мешать, то через год, максимум — через два, «Лунный пик» станет самым завидным местом службы. Вот и думай, как это место не потерять.

Комендант говорил что-то еще, а я жалела, что не вижу лица эс-капитана. Стало немного понятнее, почему он так сопротивляется дополнительной работе солдат, — не привык, что у них есть свободное время. Бедняга и со своим свободным временем не знает, что делать. Эх, ему бы хобби.

— Знаешь, Дир, — голос Витто ворвался в мои грустные размышления, — меня тоже напрягают перемены. Особенно досаждает, что я никогда не могу предугадать ее реакцию на самые обыденные вещи. А еще у меня появилась надежда, что я все-таки выживу, а не выпаду однажды из пелены мгновенно иссохшим трупом. И доделаю этот брыщев артефакт переноса.

— Так-то оно так, — опять завел шарманку эс-капитан, — но все равно, раздражает она меня, неправильно это, что баба, да еще без магии, мужиками командует.

Так, пожалуй, на сегодня хватит откровений. Вывод один: я все делала неправильно. Перла вперед с энтузиазмом локомотива, а у мужиков чувства-с прищемило. Занятость — не оправдание. Если уж рассчитывать на помощь этих мужчин, то пора завязывать с тактикой «шок — это по-нашему». А жаль, мяукнула в душе Львовна, у нас хорошо получалось. Хорошо-то хорошо, но окончательно смириться с действительностью не помогает. Для пользы дела нужно попытаться хоть чуточку мимикрировать. И подкорректировать манеру взаимодействия с троицей «властных героев», Сара мне в помощь. С этой мыслью и вернулась за офицерский стол, всем видом демонстрируя смирение в ожидании вердикта по поводу письма королю.

— Нин, ты авантюристка, — комендант озвучил диагноз странно высоким голосом с упором на «авантюристка», — и фантазерка. Но написано складно. — Неожиданно ухоженные пальцы побарабанили по письму.

— Бери выше, Рамат, я аферистка. — И тоже побарабанила. — А еще — подтасовщица фактов. Иначе мы внимания, а значит, и помощи от короны не дождемся. Королю Фрацваену сейчас не до захолустного форпоста, в котором и так работают надежные люди.

— Нина, какая торговля в военной крепости? Ярмарку еще пообещай. Действительно аферистка. — Раздосадованный Седир не удержался, вставил свои четверть цаля.

— Прежде чем вы хором начнете на меня ругаться, скажу, что отлично понимаю — в крепости торговать никто не даст. Не в ближайшее время, по крайней мере. — Бедный эс-капитан-наиб аж воздухом подавился, бедняга. — У меня другая цель: хочу добиться от казначейства четкого расклада по финансированию, мы ведь сейчас живем на то, что дэс-капитану в столице выдали. А вдруг больше не положено? Или положено через год. От законников — по юрисдикции. Вдруг владельцы крепости, если оные имеются, против обновления? Да и зачем нам четверым делать такие подарки незнамо кому? — Намек на то, что я всех троих мужчин считаю соратниками, сорвался с губ сам собой, как будто нашептал кто-то умный. — И самое главное, я хочу добиться от ковена хоть какой-то помощи Витто. Крепость существует потому, что существует Переправа, а Переправа — это наш магистр. От прошений толку не будет, это уже понятно, а вот если государь заинтересуется да надавит на свои кадры, то с божественной помощью и толикой шантажа мы получим хоть что-то. Так как, господа, отправляем мой опус как есть или дополнения имеются?

— Отправляем, Нина, — решил за всех комендант. — Как я понимаю, о рушах ты тоже писать будешь. Позволишь взглянуть? — Мой кивок начальство удовлетворил. Неужто так доверяет?

— Ну а на сегодня какие внештатные ситуации ты нам приготовила? — Эс-наиб сидел насупившись и возил ложкой в каше.

— Не знаю, — сама удивилась, как беззаботно это получилось сказать. — По плану у меня визит рушей после ужина, а днем — грибы. Кстати, господа маги, кто сегодня сможет помочь нам на кухне?

Вояки дружно кивнули на Витто, дескать, сам проболтался про четверть резерва. А я что, я ничего, мне об этом знать не положено. Магистр так магистр.

Хороший получился день, спокойный. Чужаков в крепости не появлялось. Солдаты упоенно возились с тестом, создавая запас на будущее. Галана училась готовить грибочки и наслаждалась вниманием. Витто посиживал над книгой и чаем в светлом углу трапезной, время от времени откликаясь на зов и превращая тонкие полоски сырого яичного теста в полноценные макаронные изделия. Да так по-свойски себя вел, что Дюш, обычно такой сдержанный и деликатный, заговорил с ним о лошадях, об их содержании в крепости. Магистр отвечал охотно и сетовал, что скучает по своему копытному другу. Не забыл, видать, подколку про поездку в деревню. И ведь поедет же, и лечить этого Изика станет.

— Нечего там лечить, — вклинился в полуосознанный поток мыслей недовольный Тишка. — Пусть раскается и отмолит как следует, как другие делали…

— А что другие, Тишуль? — А в ответ загадочное молчание. Хи-хи, кое-кто начинает постигать азы маркетинга.

* * *

В самом начале ужина Биттам сделал-таки краткое объявление-инструкцию для солдат. Дескать, придут подгорные друзья госпожи Нины. По важному делу. Грибочки, которые вы сейчас трескаете, — от них. Тепло в казармах — тоже. Будьте сдержанны и вежливы, если вам доведется с ними столкнуться. Не перешептывайтесь и не глазейте, у них отличный слух и ночное зрение.

— Не слышу ответа, — комендант рявкнул так, что я, будучи на кухне, чуть не рассыпала цукаты, которые мы с Байданом упаковывали в чистый полотняный мешок.

— Будь исполн-но, вашмилсть!

Шушукались, конечно, даже к братьям подкатывали с расспросами: а что, правда руши? А те уродские тени, про которые караульные сказывали, это они были? А что, правда такие страхолюды? Охрани пресветлый Раштит нашу госпожу от напасти! И далее по списку отсебятины и небывальщины. Дюш и Тит держались молодцом, всячески нахваливая подземных друзей и резко пресекая совсем уж бредовые домыслы. Этот момент, я так думаю, стал переломным в отношении гарнизона к моим братьям. Их, таких разных и благополучных, окончательно приняли как своих, а не просто как приложение к госпоже. А уж когда Тишка проговорился, что мы были в рушевской пещере…

Нынче руши пришли на зов быстрее, договаривались же. Мои вояки неприятно удивились количеству гостей и, кажется, пожалели, что разогнали любопытствующий личный состав. Помимо Рорира и Борира, пришли обещанные старцы. Таприр и дедушка Рорира, Некрир. Обожаю этого старика. Его теплые объятия были полны ласковой симпатии. А еще напоминали о названом предке Николае Арефьеве, даря светлую грусть.

А вот с новыми рушами я еще не сталкивалась. В их именах отсутствовал суффикс «рир», что говорило о том, что эти разумные сквозь скалы ходить неспособны. Они представились по-свойски, сокращенно. Дор, Тим и Сач. Несомненное внешнее сходство новых знакомцев говорило о близком родстве. Братья, судя по возрасту. Они были удивительно дружелюбны и рвались в бой.

— Мастера камня, — с нескрываемым пиететом шепнул Таприр.

А я думала, что они все умеют. Ну, если маги. Эти, по словам старца, были суперспецами. Господи, чем же я с ними расплачиваться буду, с такими крутыми? И у дедушки Некрира не спросишь, у всех же слух…

— Рор сказал, что нужно мыльни восстановить. Показывай, хозяйка. — Кажется, это Дор сказал. Такие одинаковые! Да еще свет этот искажающий!

Бассейны произвели на рушей неизгладимое впечатление.

— О, наша работа, только древняя…

— Не, не наша, смотри — все под рослого человека сделано…

— Да наша, чуешь воду? Точно как в нашей пещере, в дальних мыльнях…

— Правильно! А дальние мыльни кто строил? Правильно! Древние маги. Поэтому их и забросили, что неудобные. А вот этому молодцу, — кивок в сторону рослого Дораша, который болтал с хорошо знакомым Бориром, — в самый раз будут. — И уже вопрос ко мне: — Так что делаем, хозяйка?

Что-что, возрождаем.

— А много работы?

— Да нет. — Один из братьев ловко спустился в яму бассейна, не пользуясь ступенями, просто скользнул, как ящерка, и уже на дне. — Сливы восстановить, но не думаю, что их глубоко зарастили, водоток вернуть. Ну и вентиляцию. Часа на два работы.

Сколько-сколько? Да я думала, что тут на неделю проблем!

— Тогда, если, конечно, возможно, этот — погорячее, тот бассейн обычный, ну чтоб и ребенку хорошо было, а дальний, который маленький, отгородить.

Руш понимающе хмыкнул:

— Для себя мыльню хочешь, хозяйка?

— Для женщин, — отрезала несколько жестче, чем следовало, но больно уж неприятен был намек на мое изнеженное барство. Я же не прошу у себя в покоях мыльню устроить, индивидуальную. Ладно, этот руш меня совсем не знает, пусть его.

— Пойдем, детка, пойдем, они все сделают в лучшем виде. Не хуже, чем в доме у Сары будет. Кстати, где она?

— С-сдесь, уважаемый Некрир, с-сдравс-ствуйте. — Подруга соткалась из воздуха рядом с плечом старейшины как ни в чем не бывало, делая вид, что шагала рядом с ним по коридору все время. Дедусь шутку оценил лукавым хмыканьем.

— Это хорошо, драгоценная. Очень рассчитываю на вашу помощь. Времени у нас немного.

Сара изобразила сдержанную готовность действовать. Ха, уж я-то знала, как она ждала рушей. Наша всепроникающая дамочка уже обследовала весь обнаруженный Рориром комплекс жилых помещений и считала его очень большим. Сама порезвилась, а нам ничего не рассказывала.

— Вы должны это увидеть своими глазами. — И весь сказ. Жестокая.

Апартаменты. Часть найденных покоев была апартаментами. Часть — попроще. Но тоже очень комфортное жилье. Кстати, помещения были законсервированы на совесть — ни тлена, ни затхлости, ни даже пыли. Удивительно.

Как показала практика, руши отлично умеют взаимодействовать с наземными магами. Те покои, что были найдены первыми, как и предупреждал Витто, имели-таки пару охранок. Их легко обнаружила Сара, а магистр аккуратно снял. Одна была на письменном столе, оказавшемся абсолютно пустым, вторая — на том самом шкафу, который в прошлый раз так манил меня приоткрытой дверцей.

— Ерунда, — резюмировал Витто, — охранки от не в меру любопытной прислуги. Хотя крапивница может лишить сна на трое суток, если не повезет.

В шкафу — мужская одежда. Хорошо сохранившаяся и катастрофически устаревшая. Это даже мне, иномирянке, очевидно. Мужики пытались найти тайник в столе и фыркали на мои восторги. Что бы они понимали! Камзолы из отличной шерсти вполне годились в переделку, только руки приложи. А резные пуговицы? А вышивка? А цвета! Приглушенные и в то же время нескучные. Один этот малахитовый чего стоит, а темно-багровый! Мастерицы из подгорного царства оценят. Самой-то мне некогда аппликации стегать.

Стол, кстати, не хранил в себе никаких намеков на личность владельца, хотя тайник был найден. Пустым. Ну и ладно, нас ждут другие комнаты. В некоторых попадалась одежда. Даже отдавать жалко. На женских юбках столько великолепной ткани! Хотелось все бросить и начать мастерить стеганое одеяло. На пэчворк меня, конечно, не хватит, а уж прямоугольные лоскуты красиво разложить… Но рушанкам нужнее. Изредка попадалась посуда, большей частью фарфоровая, на данном этапе — неинтересно. Еще пара деревянных, явно дорогих разрисованных игрушек — солдатиков.

Все комнаты обжиты. И при каждой исправные удобства. Добротная мебель аккуратно расставлена, стены гладкие и хорошо покрашены, а иногда — затянуты плотной узорчатой тканью. И очень тепло. Гулкое ощущение, что люди, их покинувшие, собирались вернуться. Интересно, почему они ушли?

Исследовательскую вакханалию прекратил мудрый Некрир:

— Детка, здесь больше полусотни комнат. Ты уверена, что стоит срывать сохранные чары со всех?

Действительно, это мы что-то увлеклись. Оторвать впавших в азарт магов от вскрытия очередной комнаты стоило некоторых усилий. Мои джентльмены уже вполне освоились с Рором и Бором и работали слаженной командой. Вот что значит общий интерес.

— Господа, предлагаю остановиться на десятке комнат поскромнее, чтобы было где поселить гостей. Такие легко укажет Сара. А исследования отложим до лучших времен.

— Скучная ты, Нинка. — Рор раз за разом норовил меня приобнять, да так, чтобы это все заметили. — Разве тебе не любопытно, кто закрыл это великолепие?

— Страшно любопытно, Рор. А еще мне интересно, как нас накажут, если у этого, как ты говоришь, великолепия обнаружится хозяин.

— Не думаю, Нина, — Витто поманил меня к очередному шкафу, вынуждая покинуть расшалившегося руша, — что наказание последует. Этим заклинаниям больше двадцати лет. Год-два — и они сами бы развеялись. Мы бы не смогли так легко войти, если бы чары уже не ослабли.

— Ну, что больше двадцати, мы и так знаем. Седир служит двадцать, а для него это тоже открытие. Это и без магии очевидно.

И зачем было отзывать меня к абсолютно пустому шкафу?

— Наверное, вам непонятно, потому что вы с изнанки. Заклинания ставились меньше чем на двадцать лет, упор был на надежность, а не на длительность. Думаю, остальные со мной согласятся, хотя это интуитивная догадка. Тот, кто их кастовал, сил не пожалел. Значит, планировал вернуться. И не вернулся.

— Это что, был задан срок годности с больши́м запасом, но вышел? А могущественный автор уже не вернется, потому что не мог или больше не интересуется?

Отлично, но я подожду вердикта законников, мне так надежнее. И помолчу о своих выводах.

— Забавная трактовка, Нина. — Витто неожиданно тепло улыбнулся, и все тайны резко утратили привлекательность. — И да, суть вы уловили верно.

Зависнуть окончательно и понежиться в этой улыбке не дал противный Рор, потащил обсуждать, какие покои оставляем, а что закрываем до времени. Оставили пять двухкомнатных. Остальные решено было закрыть. Вот тут в силу вступила тяжелая артиллерия — старцы. В неверном свете лампионов ненужные дверные проемы подернулись серой пленкой, поблескивающей слюдяным блеском, а потом хоп — и камень, неотличимый от стен вокруг.

И все? Зачем было огород городить с приглашением великих? Наверное, обиженное недоумение отразилось на моей моське, потому что Витто, пристально наблюдавший за манипуляциями Некрира и Таприра, развеселился.

— Они не только внешние проходы зарастили, Нина, они восстановили все потревоженное, включая магию сохранности. Никогда не видел, чтобы с камнем работали так быстро.

Биттам и Норрей тоже были под впечатлением. Но мне было уже все равно: ни братьев, ни Борира рядом не наблюдалось. И это удивительно! Тишка тут же откликнулся:

— Мы на кухне, вама. Здесь такое! Веди всех сюда.

Пришлось сочинять повод для похода на кухню — вручить цукаты, не выдавать же наш с боженёнком междусобойчик.

До кухни по коридорам и пандусам топать минут десять, не стоит упускать возможность прояснить у старших рушей пару моментов. Один волновал меня, второй — командиров. Хотела начать с вояк, но не успела, дедусь заговорил сам:

— Дай-ка мне камень вызова, детка, его пора подпитать. Сегодня отклик был совсем слабый.

— Быть может, это я плохо позвала?

— Да нет, детка, нет. Камень же не просто твой зов передает. Ты позвала, артефакт сработал. Ведущий рир прокладывает тоннель, как моряк по свету Небесных Сестер. — А, это я знаю, крупная такая парная звездочка, она здесь ориентиром служит, как наша Полярная.

— Но магия Переправы глушит сигнал, — подхватил объяснения Рор. — Я услышал тебя, и мы пошли в столицу. Там, в дворцовом храме, камень-маяк теперь работает постоянно. Знакомый путь, тоннель пробивать совсем просто. Мы так торгуем с твоей легкой руки. Грибы носим, стекло.

— Не поняла. А как же позвать? Без зова ходите?

— Так нам специального человека выделили. На него артефакт настроен. Он зовет через каждые три дня, если ничего срочного.

— Слушай, а вдруг камень из храма утащат?

— Из дворцового храма-то? Да тот храм сигналками увешан, как степной шаман — амулетами! Это статую-то Рушата сопрут? Которую я сам на метр в монолит скалы врастил? Не смеши. Да и у короля личный камень есть, позовет, если что.

— А кого к вам приставили?

— Маг Лартис какой-то. Приятный такой. Бесится, что секретарь короля, Отто, за ним присматривает. Хитрый настырный манул этот Отто! Завел тетрадку! Такой недоверчивый! Принес грибы — записал. Забрал крупу — записал.

Аж рассмеялась, так тепло на сердце стало. Моя школа!

— Это он не вам не доверяет, дружище, это он вас от обмана так оберегает. Спросите — и Отто с удовольствием объяснит. Почему все-таки через столицу?

— Ты не поняла? До столицы путь известен, тоннель почти не закрывается. Идти легко и быстро. А от столицы уже по твоему маяку, вдоль Мирувы. Так проще, хоть и некоторый крюк получается. А напрямую, как в первый раз, идти трудно. Переправа зов глушит, вот артефакт и разряжается быстро.

— Правильно ли я понял, — весьма заинтересованный дэс-капитан оттеснил меня от рушей, — если Нина не позовет, то прийти вы не сможете?

— В крепость — нет. Даже если Нину принудят позвать, а она внутренне этого не захочет, то направляющего сигнала не получится, вроде как маяк не сработает. Но мы все равно ее засечем! — Последние слова прозвучали с неприкрытой угрозой, которую расслышали все.

Ничë се у риров специализация. Не только скалы и пространство раздвигать, так еще и радар постоянно включен. Ужас.

— Не волнуйтесь, комендант, ваша крепость в полной безопасности. — Таприр примирительно тронул Биттама за плечо. — Вы же в этом хотели убедиться? Мы не ходим куда не зовут. Даже к степнякам, хотя к ним есть постоянный путь. Некрир дружит с шаманом Халахом.

— А почему не ходите?

— Потому что без ориентира легко отклониться от цели. Отклонился на пару шагов — и проскочил. А проскочил, значит, есть риск не вернуться, погибнуть в камне. Мы же выгораем так же, как и ваши маги.

Хотелось еще откровений, но мы пришли. Не-ет, это не наша кухня! Наша — маленькая и неудобная, как может быть неудобным длинное и узкое помещение. А это… это… в два раза больше, то есть шире!

Борир стоял по центру с видом усталого победителя.

Ровно по линии трех наших печей, которые ранее казались вросшими в исчезнувшую стену задними спинками, открылось еще одно, практически зеркальное пространство. И разделочный стол, и раковина-мойка, и тумба-стойка для печь-камней. А еще, сама себе не верю, еще один очаг на четыре духовки! Даже голимое отсутствие утвари уже не огорчало. Все, теперь бы дождаться расклада по финансам, и можно кухарок искать. Утварь прибудет с обозом уже завтра. Дораш в этом уверен настолько, что даже эс-капитана предупредил.

Сара с хитрым видом маячила поблизости, намекая, кому, собственно, я обязана этой радостью. Маги, уже не сговариваясь, обследовали новое пространство на предмет волшебных нежданчиков. Все чисто.

Оба мешочка, вместивших ведро тыквенных цукатов, терялись на фоне масштабности подарка, преподнесенного рушами, но те, кажется, так не считали.

— Нинка, я тебе за четверть мешочка этих штучек еще баул грибов притащу! И Раштиту твоему помолюсь. — Рор пришепетывал, пробуя на зуб и посасывая новую сладость. — Но не думай, что наши женщины забудут тот странный овощ, который ты приносила к нам в пещеру. Они ждут.

Можно подумать, что я не жду! Да я как ворон крови… Быстрее бы от кухни освободиться. Нескоро, ох, нескоро, меня к плите потянет.

Эхо восторженного дружного вопля долетело со стороны казарм. А там проход к мыльням.

— Вода пошла, вода пошла…

Весь личный состав, свободный от дежурств, торчал в подвалах. Кот на крышу — мыши в пляс. Троица братьев-камневедов совсем не возражала против публики. По-моему, им даже нравилось это восторженное наблюдение.

Вода действительно пошла.

— Вот сейчас бассейн заполним, хозяйка, чтобы ополоснуть, потом отрегулируем баланс притока и слива, и можно пользоваться. Этот — последний. Маленькая мыльня готова. Горячий уже наполняется. Пойдем, покажу, как напор и температуру воды менять.

Эта часть подвала преобразилась, а я, сбитая с толку обилием впечатлений, только сейчас заметила. Вырос каменный парапет-скамья, на котором можно сложить одежду. Теплый и горячий бассейны разделила гладкая каменная ширма, над которой клубился пар, притягиваемый невидимыми вытяжными отверстиями.

Ополаскивать таким долгим способом не понадобилось. Витто подцепил магией струю воды, бьющую из стены, и прошелся ею по всей поверхности еще почти пустого бассейна. Как из брандспойта. Это заняло пять минут. Хорошо, что не понадобилось ждать. Наполнить, слить, опять наполнить — слишком долго! Обрадованные братья приступили к окончательным испытаниям. О! А этот широкий тонкоструйный водопадик вместо душа? Здорово! У Сары такого не было.

В женскую мыльню теперь вел отдельный ход. Сразу из жилой части. Не придется проделывать весь путь сквозь мужское царство. Лепота! Отличная мыльня! Как в бассейне у Сары, есть горячая зона, есть попрохладнее. Потом обследую, а то один из мастеров дожидается, чтобы торжественно зарастить проход в женскую часть со стороны казарм. Все-то они продумали, эти дети великого Рушата, славного бога тверди!

От оплаты братья отказались. Спасенный тогда в пещере маленький Осинчик был сыном одного из них. Мальчишка давно забыл о боли и испуге. Его перелом зарос уже к утру. Удивительное дело. А целительница молчит, как заколдованная. Но ребятишки видели, как гостья с поверхности хлопотала и мастер Грен, который лангету делал.

Перед расставанием пообещала оставлять рушам письменные весточки через Отто. Это же проще, чем внезапно срываться и мчаться по первому зову, ведь правда же?

А еще удивил комендант: может, рушам удобнее ходить под степью, а потом по поверхности через Переправу? Мы, дескать, всегда рады.

Руши уходили торжественно, под благодарственные выкрики солдат.

Глава 37

Вот кто я? Констатирую диагноз: лох печальный, законопослушный. Анамнез: улеглась спать, когда народ кайфовал в банях. И кто виноват в гигиенической оргии? Тишка! Этот прохиндей даже не дождался, когда руши со всеми попрощаются и, прихватив гостинцы, уйдут, — слинял по-тихому. Бог огня, жадный до водных процедур! Нонсенс! Скажи кому — не поверят, а если увидят — не поверят, что огненный бог.

— Не обиш-шайся! — Сара изо всех сил пыталась быть строгой. — Испортила бы мус-синам радость, если бы они с-снали, что за с-стеной — ты.

Ну и ладно, мы с Галаной вечером оторвемся.

Контингент лучился благодушием, это радует. Но возвращались-то они, такие чистые и распаренные, в прежнюю грязь, увы.

Ладно, сегодня обоз, значит, еще один шажок к вожделенному комфорту. Даже если выполнена только половина моих заявок.

Ха, половина! Я получила в тысячу раз больше…

Такого столпотворения на крепостной площади-плацу на моей памяти еще не случалось. Встречать обоз высыпали все, кто был свободен. Даже робкая Галана не удержалась и выползла на свет божий из недр обновленной кухни, которую мы еще и обжить-то не успели.

Едва первая кибитка выкатилась из арки въездного тоннеля, от нее отделился маленький вихрь из юбок, волос и визга.

— Дораш! Дораш! Дораш! — пронзительно вопило это нечто, в котором затуманенное удивлением сознание отказывалось узнавать малышку Анизу. Откуда здесь взяться дочке моей рыночной подруги Нитты, ну неоткуда же, правда ведь? А Дораш уже сорвался навстречу, гигантскими скачками сокращая расстояние. Мы с Тишкой следом. Аниза влетела в объятья степняка, как батутом подброшенная, распласталась по нему обезьянкой и повизгивала от избытка чувств. Соскучилась по заботливому другу. А Дюш прижимал малышку к себе с таким счастливым видом, как будто ему вернули нечто бесценное. Бедный мой мальчик, тоскует по своим многочисленным сестричкам, а я и не догадывалась. Наконец, Аниза преодолела первую волну восторга, отстранилась, увидела рядом сияющего Тишку — и как вцепится мелкому в волосы!

— Почему вас так долго не было?! — кричала она, выплескивая накопившуюся обиду. — Я ждала, а вы… — Тишка не отбивался, лишь сиял и приподнимался на цыпочки, чтобы не было так больно, когда дергали особенно рьяно.

— Иди сюда, маленькая, — и протянул руки, предлагая сменить дислокацию. — Я тоже соскучился.

Парни так активно тискали девчушку, что для меня даже зазорчика не осталось, разве что ножку гладить в справном сапожке и медленно-медленно соображать: раз здесь ребенок, то где-то поблизости ее мама!

Нет-нет! Так не бывает! Не с моим счастьем!

Ко мне, оправляя на ходу юбки, спешила Нитта, а из кибитки степенно спускалась тетушка Варная. При помощи, глазам своим не верю, Дука! Если бы Нитта не кинулась с объятиями, села бы от удивления. Прямо на камни плаца!

— Ну чего ты ревешь, глупая? — Подруга натруженной ладонью гладила меня по щекам, стирая, нет, скорее размазывая обильные слезы. Черт, я даже улыбнуться через всхлипы не успевала, не то что поздороваться. Вот так от радости здоровье и теряют.

— Как же так? Откуда?

— Из столицы, вестимо, — и охнула: это Дораш подкинул довольную Анизу и благополучно поймал.

— Нина! — Хоровой рев братьев-оружейников, привыкших перекрикивать стук молота, заставил резко обернуться. — Не прогоняй!

— А ну цыц, — прикрикнула на них тетушка Варная, но получилось неубедительно. Качественно браниться сквозь широченную улыбку — это трудно. Только под причитания тетушки: «Опять исхудала, сердешная», в ее не шибко деликатных, но добрых объятиях, до меня окончательно дотекло — да, они приехали, мои первые друзья-соратники в этом мире. Не хватает только тех, кто стал семьей. О Кире с Ванькой и не мечтаю, а Гунар может объявиться в любой момент.

Кинулась обнять Дука и Бада, которые радостно мяли Тишку. Степняка не шибко потискаешь — высокий, да и Аниза на нем висит, не оторвать. А Тишка лишь хохотал и покряхтывал, ему любые обнимашки в кайф, а уж такие искренние и подавно. От избытка боженёнковой радости полыхнуло ярче солнышко и…

На помощь дорогому другу с гневным ржанием ринулась Пряжка, волоча за собой груженую кибитку и не обращая внимания на гневные окрики возницы. Влюбленной лошадке, видно, надоело ждать очереди. Бад, не посвященный в историю этой любви, попытался оттолкнуть наглую кудлатую морду. И быть бы ему покусанным, если бы Тишка не отвлек свою хвостатую поклонницу. Казалось, время остановилось, и все притихли, наблюдая за нежностями этой парочки. Пряжка то пыталась переплестись с боженёнком шеями, то бодала его в грудь лобастой головой, требуя ласки и почесунчиков, то черными бархатными губами перебирала конопушки на золотистых щеках, то издавала трепетное «и-и-и-и», когда Тишка громко чмокал куда попало. А еще коняшка постоянно принюхивалась и, кажется, даже глаза закатывала от одной ей ведомого наслаждения. Тишка млел, прижимался в ответ и подсовывал вытащенную из-за пазухи морковку. Тайком припас, я не давала.

— Надо же, какой парнишка у тебя ласковый-недоласканный. — Варная жалостливо покачивала головой, глядя на небывалые нежности. — Где и подобрала такого славного?

— Это еще неизвестно, кто кого подобрал. — К теплому плечу рослой Варнаи прижиматься одно удовольствие: так легче верилось в ее присутствие. — Лучше скажи, как вы решились-то? Надолго?

— Надолго ли — это тебе видней. А собрались разом, как только твоя Кира позвала. Пришла такая и говорит: Нина там одна загибается кашеварить на всю крепость, а у вас бизнес ни шатко ни валко идет. Поезжайте, дескать, а я вам жалование платить стану, не обидитесь. Ну и рассказала кучу всяких ужасов про твое житье посередь сплошных мужиков. Чего уж она братьям наговорила, когда магией помогала им твои ложки-вилки мастерить, не ведаю. Да только эти двое собрались в полдня. Вроде как нас с Ниттой в дороге охранять. А сами весь ручной инструмент приволокли, я знаю, слыхала, как обозничий ругался. Мастерскую поручили старшому оружейников, дядьке Тулаку, в аренду сдать.

Вот же я балда! У меня же жалование от короны. И немаленькое. Как я не догадалась использовать его для найма работниц на кухню? А и хорошо, что не догадалась! Одно дело — терпеть рядом чужих деревенских теток, для которых я барыня, другое — радоваться Нитте с Варнаей, своим в доску, проверенным и просто искренне мне симпатичным.

— А твой магазинчик как же, Варная? У вас с Ниттой вроде все хорошо было.

— Было. Пока твою идею не перехватили да цену не перебили. Все одно к одному пришлось. И Кира подоспела, и Карим письма привез да кошель с деньгами. Тут уж или супы варить, или твои поручения выполнять. Ну и у нас небольшая денежка скопилась.

Дальше расспросить не успела.

— Эй, певунья! — с козел своей кибитки мне махал рукой гусляр Карим-ар. — Разгружаться будем?

Обоз же!

Оказалось, что каждая из пяти кибиток везла что-то для меня. Наскоро представила друзей солдатикам, и работа закипела. Варная и Нитта мигом сообразили, как распорядиться предоставленной рабсилой, братья-кузнецы повеселели — не в одни руки разгрузка. Быстро взяли в оборот Галану и Байдана, чтоб указывали, куда поклажу пристраивать. Нитта командовала не хуже Наполеона:

— Эй, куда прешь, бочонки — на кухню. Здесь утварь, ее тоже туда. Этот тюк лучше сразу в жилое помещение, там ткани. Эй, Бад! Железяки свои забирай…

По-моему, им и без меня хорошо. Пора заняться не менее важными делами. Вон с какой тоской смотрит на меня хозяин Пряжки, Солар-ар, кажется.

Степняк все мялся и цену назвать не спешил, я не торопила. Наконец он решился:

— Денег не надо. Возьму услугой, при случае. — Ох, что-то мне это отсутствие конкретики совсем не нравится. — Не пугайся, горожанка, ничего непосильного не попрошу. Слыхивал, дядя твой — лекарь знатный. Замолви словечко, сын мой занедужил. Шаманы не справляются. Ну и если жеребенка от Пряжки отдашь, буду рад взять на племя. Такая преданность редко случается.

Фух, какое облегчение! Вроде без подвоха, раз Тишка молчит. Наверняка ведь слушает, как решается судьба его подружки.

— Да откуда жеребенок, уважаемый?

— Не сомневайся, горожанка. Эта хитрулина сама все решит. Намучился я с ней нынче. Пока в столицу шли, она все развернуться норовила, а как из столицы трогали, все пыталась на рысь сорваться. А какая рысь с такой поклажей? — И завел речь о…

Так, специфика коневодства меня сейчас не интересует, а кое-кто, помнится, клялся и божился, что с лошадью у меня проблем не будет.

По моему знаку подбежал Дораш, оставив Анизу на Тишку и Пряжку.

— Шуни, братик, дальше сам давай. Ты мне обещал, что моя забота — фураж оплатить да сказать, куда поедем.

— Я помню, вама, — и заговорил с соплеменником на родном. А сам в сторону отца косится. Ну вот, мой вопрос номер два тут как тут.

Фарх-ар поздоровался! По имени! Удивительное рядом, м-да. Ну что ж, значит, настроен договариваться. Помню-помню, что обещала ему помощь в торговле. Трудно мужику оставлять свое женское хозяйство без присмотра, значит, в первую очередь будем решать проблему разъездов.

— Возьмется ли уважаемый Фарх-ар за постоянные поставки мяса в крепость? Еще меня интересуют копчености. А также я готова купить пятьдесят легких одеял из хорошей шерсти. Скажем, вот такой, — и доверительно пощупала рукав его бурнуса. — Как, кстати, торговля шерстью в столице? Удалась?

— Войлок потолще раскупили сразу, особенно яркий. Тонкий назад везем. Ну да мы и на такую удачу не рассчитывали. Твоя подруга, которая помоложе, свела с торговцем тканями, тот объяснил, что нужно помягче. И ширину указал, к которой столичные закройщики привыкли.

Глянуть на этот материал, которым в столице не заинтересовались, было очень любопытно. Яркий, однотонный, довольно жесткий, почти фетр. М-да, это неудачный вариант. Им только стены завешивать вместо гобеленов. Рушам предложу. А не подойдет — на тапки и душегрейки пущу. Перед глазами так и встала безрукавная одежка, детали которой не сшиты, а красиво скреплены плетением из кожаного шнура. И нарядно, и гибкость конструкции обеспечена.

— Забираю. — Степняк ошарашенно икнул. — Так, давай по мясу…

Мое предложение ретивого папашу устроило. В столицу ему ездить теперь вдвое реже придется, несмотря на то что цену на мясо я сбила жестоко. Зато близко, часто и регулярно. А по шерсти у него все три жены мастерицы, так что Дорашев покой я на некоторое время отстояла. А разве могло быть иначе, когда оба отца-командира настойчиво мозолили Фарх-ару глаза?

Вот сын, видя, что разговор спокоен, подошел обнять отца и узнать новости. И вдруг аж подпрыгнул:

— Вама! Давай нашу кибитку сменяем на отцову? — И пояснил, сглатывая звуки, так разволновался: — У отца кибитка хитрая, можно телегу с тентом открепить, получится легкая бричка с кузовком для груза. Он этим не пользуется совсем. А наша большая слишком, чтобы в деревню ездить. Давай, а?

— Шуни, решай сам. Если считаешь это правильным, договаривайся. — Вот так, папаша, смотри, как я твоему сыну доверяю.

Ну вот, а разгрузку-то я и прошляпила. Что сгружали, куда уносили? Одна надежда на благоразумие Байдана.

От оплаты за доставку степняки отказались: красивая полукровка уже все щедро оплатила. Та самая девица, одетая как городской воин, которая гостила как-то в племени. Метку доверия от старшего шамана Лограха показала.

Обоз ушел к Переправе, Аниза яростно махала ему вслед, сидя на плечах кого-то из ветеранов. Возрастные мужики из столицы явно радовались появлению очаровательной семилетней барышни, а те, которые служили здесь по нескольку лет, выглядели изумленными — забыли, видимо, что на свете дети бывают. Ох, чувствую, баловать нашу принцессу будут нещадно.

Нитта уже вовсю болтала с Галаной. Ух как она преобразилась за это время! Куда делось истощенное и изможденное существо в обносках? Худощавая — да, но пышущая радостью жизни. Милая она. И хорошенькая, особенно когда улыбается. А улыбается она сегодня все время. Тетушка Варная тоже добродушно посмеивалась. Ох, надеюсь, они не пожалеют о своем приезде. Вот Варная заметила, что я освободилась, и подбоченилась.

— Так! Заселяй нас, хозяйка, по-скорому, да ужин пора готовить. Праздновать будем.

— Да вы бы сами с дороги закусили.

— Да ели, ели. Всего два часа назад, потерпим. Мы муки привезли. Много. Я там в холодной молоко видала и яйца. Твой золотой мальчик сладенький пирожок просил, ну да блинами обойдется.

Блины? А почему бы и нет? Утвари у нас теперь вдосталь, а со сковородками братишки не хуже меня управляются. Для них сладкие блины — первое лакомство после бисквита. Уж по несколько штук в дополнение к обычному ужину мы спроворим, такой-то бригадой.

Глава 38

Открытые рушами жилые помещения ой как пригодились! Нитта, привыкшая ютиться в склепообразной каморке без отопления и с окошком под потолком, никак не могла взять в толк, что вот эти просторные, прекрасно обставленные спальни — только для них с дочкой. Понимаю. Сама трудно привыкала к просторам дома Сары. После хрущевки-то. Варная тихой сапой попыталась выбрать для себя очень скромную комнатку. И самую удаленную. Ну уж нет! По опыту знаю, каково это — взбираться по ступеням и пандусам после целого дня на ногах. Братья-ковали отнеслись к жилью индифферентно, их больше интересовала заброшенная мастерская. Тишка уже растрепал, а я хотела сюрприз.

Самой счастливой была Аниза. Ну как, столько всего новенького и ни разу не виданного: кровати огромные, хоть вдоль спи, хоть поперек; матрац — прыгнешь на него с разбегу, и ничуточки не больно; подушки пуховые, а не обрезками ткани набитые. И зеркала, и вольная вода, и широкий подоконник, на котором можно так удобно сидеть и смотреть в настоящее окно, а за окном — море!

Волшебный день завершился не менее волшебным походом в мыльню. Бассейн, казавшийся очень небольшим по сравнению с теми, которые достались мужчинам, был не так уж мал. Даже для такой компании. Честь отлавливать намыленную Анизу на этих просторах выпала мне. Остальные плавать не умели. Шмакодявка совершенно не ведала страха и ныряла на голых инстинктах. Это же так интересно — водослив, если мочалку туда тянет, то и ей нужно! А собственная нога с шевелящимися пальчиками, видимая сквозь толщу воды! Обхохочешься! А волосы, парящие в воде? Ой, мыло утопло!

Мудрая Варная, кстати, притащила упирающуюся Галану. Это было символическое посвящение в свои. Не хватало тетушке уехавшей дочери, очень не хватало, вот и раздаривала она заботу всем вокруг. Было в этой женщине нечто исконное, что заставляло ощущать ее русской.

Мои друзья быстро определили себе нишу для существования. Ну, с женщинами понятно. А вот братьям-оружейникам пришлось трудненько. Давным-давно остывшая, разоренная кузня требовала серьезных реанимационных мероприятий, на что парням не хватало навыков и знаний. Поразительно, но именно нынешние проблемы они предпочли обсуждать, а не то, как им трудно выживалось без моей поддержки идеями и огненной магии Киры. А с места сорвались потому, что работы все равно нет, слишком велика конкуренция среди взрослых опытных кузнецов. Не им, недоучкам, тягаться. Нитта подкармливала, тем и держались. Вдруг появилась давняя подруга Кира с дивным заказом, рассказывала она немного, но, что тут деревня есть, упомянула. Да так, что прямо подталкивала — в деревне, да поблизости от Нины, двум сильным парням прокормиться легче будет. И чего там скрывать, так хотелось из рутины рыночка выбраться, попутешествовать со степняками и посмотреть на знаменитый «Лунный пик»! А тут кузня! И в ней можно будет работать? Они на любую работу согласны — и с лошадью помогать, и где угодно, но с металлом все же лучше.

Варная уверенно перехватила у меня управление кухней. Порадовалась курдючному жиру. Попеняла, что капусту не квашу. А как ее квасить, если посуды подходящей нет? Высоко оценила остатки тушенки. Поудивлялась продуктам в стазисе — никак не хотела верить, что тому молоку, которое мы извели на блины, несколько дней. Ко всеобщему небывалому счастью, в бочонках, которые привезли столичные дамы, была соленая рыбка. Ваен предоставил продукт, а девочки заготовили по моему рецепту — с сахаром. Блины с соленой рыбкой — это ли не праздник живота? А уж когда я, ужиная за офицерским столом, нарочито громко рассказала, что на родине, то бишь на изнанке мира, блины почитают как один из символов солнца…

— Есть у нас праздник такой — проводы зимы, целую неделю празднуется. Люди как бы приглашают бога солнца помочь весне и победить зиму. — Болтала и сама диву давалась. Надо же так все переврать в угоду Тишкиному пиару. Ну, здорова ты, мать, Нина Николавна, демагогию разводить, прям политтехнолог!

Но прокатило на ура. Имя Раштита помянули над каждой тарелкой. Тишка лоснился от полученной энергии, как масленый блин. Как бы это блинопоедание в ритуал возвести, а?

Единственный, кто был недоволен повышением численности, — дэс-капитан. Не нравилось ему прибавление «женского поголовья».

За нас заступился эс-капитан. Вот я удивилась.

— В крепости всегда жили вольнонаемные, Рамат. Я это хорошо помню. И не только на кухне работали. Конюшни были, и мастерские.

— Ну-у, думаю, что еще раньше здесь проживала некоторая часть рода Харшимм. Как минимум несколько магов с семьями. А значит, и с прислугой. Найденные рушами комнаты тому доказательство.

— Что за Харшиммы такие?

— Ты не знал, Рамат? Род, магию которого принимала Переправа. Род, который всегда владел «Лунным пиком». Очень жаль, но уже два поколения у них не рождаются потомки с нужными качествами, поэтому здесь я.

На этом тему замяли. С одной поправочкой: магистр попросил привести Анизу. Вот нашел время, только-только коменданта успокоили, так давай про ребенка ему напомним. Вот ведь!

Ан нет, я ошиблась, Витто оказался куда более дальновидным. Подаренный им кулончик девчушке понравился, и она тут же бросилась демонстрировать:

— Тетя Нина, смотри! Красота?

— Ух, какая диковинка, повезло тебе, принцесса. Красота!

Яркий камешек вроде бирюзы на простом кожаном шнурке. Вещь явно не девичья. Рунная насечка не оставляла сомнений — артефакт. Аниза радостно ускакала хвалиться первым в жизни украшением, а мы молча ждали объяснений.

— Мой юношеский артефакт. Я сам его сделал, когда ногу сломал. Предохраняет от серьезных падений. И еще следилку добавил. Девочка так быстро бегает по лестницам, смотреть страшно. Боюсь, как бы не расшиблась.

Это где же он видел, как Аниза бегает? И когда успел амулету свойств добавить? Ответ только один — магистр следит за нами куда пристальней, чем я думала.

После завтрака меня к готовке уже не допустили. Да кто бы расстроился! На складе столько продукта неучтенного! Молодцы девочки, выполнили почти все мои просьбы. И полотна привезли, и ниток цветных, и отрезов разных. Вот рушанки порадуются, и в степь будет с чем пойти. Я хорошо запомнила, какую галантерейную ерунду Дораш сестрам в подарок покупал, теперь у меня целый коробок всяких расчесок, заколок, лент с бусинами и двузубых шпилек с висюльками. Иголки выбрала Нитта, ножниц наделали братья с помощью Киры, спасибо ей большое. Исхитрилась же дочура не только из дворца выбраться, отложив службу, но и из-под опеки ревнивого Шигеру. Жаль, не пишет, заразочка. Да и я ей, замечу справедливости ради, лишь пару записок отправила: «Люблю, помню, достань мне это да прикупи то». Даже свитер одолженный забыла ей вернуть, балда. Мать, называется.

К обеду Витто спустился с письмом в руках. Для меня. А лично отдать он не мог? Или моя переписка с королем теперь достояние общественности по умолчанию?

«Нина, дорогая!

Ваше послание огорчило, порадовало и позабавило меня одновременно. Разумеется, я помню о Ваших уникальных братьях.

Признаться, не ожидал, что статус, даруемый мак-кергоном, недостаточная защита от неприятных поползновений низшего сословия (уверен, вы отдали свой знак отличия на хранение кому-либо из магов, велю надеть немедленно, хотя бы ради безопасности).

Вы вовремя предупредили о происшествии с молебном: по столице прокатилась эпидемия, не подберу другого слова, обожженных ладоней. И что самое поразительное — ожоги не поддаются исцелению. Ни магией, ни народными средствами, ни подстегиванием внутренней регенерации, если провинившийся — маг и имеет навыки самолечения. По секрету: все эти подробности мне известны, потому что пострадал один из помощников нового главы ковена. Ковен заинтересовался небывалым чудом и выяснил, что лучше всего клеймо заживает у тех, кто искренне каялся. Любопытно, не правда ли?

Знаю-знаю, Вас беспокоит имущественный статус местности, в которую я так опрометчиво Вас отправил. Якоб затеял настоящее расследование по Вашей просьбе и ни словом не обмолвился мне. У него было много затруднений, потому что он вынужден был обращаться в архивы других государств. Ведь «Лунный пик» древнее, чем империя, распавшаяся триста лет тому назад. Сейчас, когда, с моего ведома, он стал пользоваться именной гербовой бумагой Кергонов и личной королевской печатью, дело пошло веселее. Род Харшимм, считавшийся владельцем этих мест, по оценке Якоба совершил подлог, тринадцать последних лет незаконно взимая подати, которые на самом деле должны принадлежать тому, кто питает артефакт. На это прямо указывают доимперские документы.

Нина, дорогая! Я только что решил! Якоб прекратит свои исторические изыскания, а родом Харшимм займутся внутренние безопасники. Не нужно пугаться. Все абсолютно законно. Думаю, что генерал Рой-младший очень быстро докопается до истины своими методами. Тем более что очевидная причина для расследования есть — очень уж вольготно люди Дезгона чувствовали себя на этих землях.

Прошу, потерпите еще немного.

С искренней симпатией, Фрацваен.

Написано под диктовку Отто Равишем, секретарем».

Надо ли говорить, что обед был отложен, потому как ответ на такое письмо задерживать нельзя?

Все три магически одаренных поросенка заглядывали мне через плечо, недовольно сопели и изводили советами, пока я писала, сидя за столом в кабинете коменданта.

«Ваше Величество, здравствуйте!

Спешу ответить Вам, потому что после недавнего визита рушей открылись новые, очень загадочные обстоятельства! С помощью наших друзей была найдена ранее скрытая от глаз изрядная часть имеющихся жилых помещений. Покои тщательно законсервированы и были укрыты серьезными чарами отвлечения внимания. А еще была умышленно испорчена (а может статься, таким способом законсервирована) бо́льшая часть водоводов. Я в гневе, Ваше Величество! Потому что тот, кто это сделал, осознанно оставил гарнизон без тепла и простейших удобств. Да что там деликатничать! Солдатам элементарно помыться было негде! Завшивели бы, если бы не магия, которая поддерживает чистоту в крепости».

(В этом месте офицеры меня обшипели, аки гады ползучие, а фиг им, сами должны были булками шевелить!)

«Очень хотелось бы узнать, кто и зачем это сделал. По оценкам магистра Юттима, тайнику чуть больше двадцати лет.

С помощью рушей была открыта часть из найденных помещений, которые я намерена заселить.

Ваше Величество, понимаю, что бессовестно пользуюсь Вашим расположением, но в качестве ремарки: через два дня будет очередной сеанс подпитки Переправы. Это непомерная нагрузка для нашего штатного мага. Сколько еще выдержит господин Юттим? Пять раз? Десять? А если не выдержит? Где королевство будет искать нового носителя подходящей магии? И что будет, если не найдет?

Может быть, господа члены ковена наконец заинтересуются проблемой Переправы?»

(Готова поспорить на свой обед, Витто пару раз порывался выдернуть перо из моей руки, но не решился, натыкаясь на фирменный взгляд Кобры Львовны. Ничего, потерпит, не только о его личной проблеме речь.)

«Впечатлениями о крепости, если Вы пожелаете, могут поделиться наши общие знакомые — старейшина Некрир и его внук. Рорир регулярно бывает в столице, я знаю.

С глубочайшим уважением, Ниана Корреш».

Ну вот, письмо отправлено, можно вернуться к обеду, который кто-то (спасибо, мелкий) заботливо разогрел.

— Я уже не мелкий, вама, мелкая теперь Аниза, — хохотнуло в голове.

А солдатики обсуждали новинки. Невиданные металлические ложки с длинным черенком были признаны весьма годными, а вот четырехзубые гнутые вилки вызвали недоумение. Ну да ничего, еще распробуют — и спасибо скажут. Служивые подивились больше тому, что привезенная аж из столицы утварь сделана молоденькими парнями. И новые терки на кухне, и разнообразные ножи. Вот и доказательство, что братья-оружейники вправе возродить кузню. Да с разбегу не вышло. Горн был непривычной конструкции, и что-то не ладилось с тягой. Не получалось нужной температуры. Лезть в эту грязь и сажу не хотелось жутко, потому я и предложила съездить в деревню. Говорил же деревенский голова Довлат, что была у них своя кузня. Может, там парни вдохновятся? Кузня — это удобный повод, а у меня собственные планы на поездку, да-да.

Я-то думала, что мы опробуем обещанную бричку и заодно поучим иномирянку править упряжкой, но наша новая кибитка, которая до этого была кибиткой Фарх-ара, превратилась в омнибус — Дюш установил дополнительные скамьи. И опять я подивилась размаху инженерно-дизайнерской мысли того, кто сочинил это универсальное средство передвижения. А делегация-то получилась о-го-го! В кибитке народу как в маршрутке в час пик.

Я, два вида братьев — уже пятеро. Вакир, мой незаменимый помощник от солдат, в полном вооружении, кстати. Мало обычной сабельки, он еще кожаный доспех напялил и прихватил такую штуку, на копье похожую, только короткую. Дротик, во. Его эс-капитан, недовольный поездкой, командировал для охраны и для пущей важности. Статус мой подчеркивать, ага. И Аниза. Куда же без нее? Выросшая в тесном замкнутом мирке оружейного ряда на окраинном рынке, малышка с упоением расширяла свои горизонты, благо нянек хватало.

Магистр решил присоединиться к нам в последний момент. Мне показалось или он левитировал? А я считала, что маги этой реальности сами себя левитировать не могут. Грузы — видела, тело принца Оннарваена — видела, носилки с Осинчиком — видела, а чтоб живые сами себя — так нет. И не слышала даже. Ай да Витто.

* * *

Отличная погодка, однако. Вполне солнечно, сухо и безветренно. Почти тепло. Градусов десять, наверное. Это ли не повод снять тент с кибитки? Первые пятнадцать минут Пряжкиной бодрой рыси все дружно смотрели, как дорога втягивается в плодородную долину. Границу прямо-таки по линейке провели — вот камень, а вот — почвенный грунт, укрытый засохшей травой. Что это? Луг? Степь?

— Витто, скажите, почему деревня так далеко от крепости? Неудобно же.

— Кто теперь скажет? — Похоже, мой интерес поставил мага в тупик. — Я не знаток истории, но полагаю, это был вопрос безопасности. К чему теперь гадать?

— Да к тому, что страна маленькая, продуктов не хватает, а тут столько земли, явно плодородной, пропадает.

— Здесь паслись наши кони, — с тихой тоской пробурчал Витто. И примолк.

— Скучаете по своему другу? Так возвращайте его, конюшня большая. — Разговаривать с магом, сидя к нему спиной, было неудобно, и разговор утих.

Первой заскучала Аниза. Она уже успела излазить кибитку вдоль и поперек, монотонный пейзаж не предлагал поводов для обсуждений, заклепки на доспехе Вакира быстро наскучили, и она, перебравшись на руки к Тишке, запела про львенка на солнышке. На исковерканном русском. Я и забыла уже, как учила ее этой немудреной жизнерадостной песенке. К неимоверному удивлению, подпевать начали все парни. Такой кайф.

— Вама, а давай переведем, — предложил, развеселившись, Дораш.

— Дюшенька, я не знаю, как звери, про которых тут поется, называются. Но ты можешь придумать свои слова. Главное, чтобы про солнышко и про радость.

Потом парни при поддержке Вакира пели что-то еще, не менее жизнеутверждающее. Пару раз я рискнула обернуться на Витто, он не пел, но улыбался. Так и доехали.

А деревня нас встретила настороженно. Как оккупантов. Прохожие прижимались к домам, детишки разбегались, где-то басовито завывала псина. Бр-р.

Скорее бы уже Довлата найти, а то при таком настрое селяне и за вилы схватятся. Слава богам, деревенский голова уже поспешал навстречу. Хорошо здесь сарафанное радио организовано, однако.

— Здравы будьте, госпожа Нина! Здравы будьте, господин маг! Давненько вы нас не проведывали, — начал он здороваться, не успев подойти. — Что-то случилось?

— Не беспокойся, Довлат, все хорошо. — Витто уверенно перехватил у меня инициативу. — Благополучно ли в деревне?

— Благодарствуем, господин маг, без бед. У старой Тины домик покосился, колодец обмелел немного, да Изик рукой мается. Вот и все.

Ага, как же. Раз перечислил, значит, на помощь мага рассчитывает. А вокруг уже собирался осмелевший народ и ловил каждое слово. Встала рядом с магистром, который дружелюбно отвечал на приветствия, и тихонько спросила:

— Вы для этого с нами поехали, чтобы помощь оказать?

— Нет. — Дескать, неужели непонятно? — Чтобы вас защитить.

Вот тут-то меня и проняло. Жгучим ознобом от мозжечка до копчика. Вариант, что нас встретят недружелюбно, я, наивная, даже не рассматривала! А могла бы насторожиться, когда солдата с копьем навязали. Парней потащила! Ребенка!

Так, настрой толпы нужно менять, и срочно!

— Конечно, поможем, чем сможем, Довлат! — И уже во весь свой обширный голос: — Здравствуйте, люди добрые. Я госпожа Нина, отвечаю за хозяйство в крепости, надеюсь, что скоро вы опять привезете в крепость продукты, они у вас замечательные. — И поклонилась слегка.

Интересно, чем мы можем помочь, если покосился дом, а дома здесь сплошь саман на низком фундаменте из плоских валунов? Оказалось, что не покосился — угол просел. А угол просел потому, что вода из колодца нашла себе новый путь и чуть подмыла каменное основание. Это магистр заявил уверенно. И задумался. А задуматься было о чем: даже если воду отвести, глиняный саман уже промок. Это вам не обожженный силикатный кирпич. Получается, что нужно воду отвести, фундамент на место вернуть, высушить, заделать неизбежные трещины, снова высушить. На мой неискушенный взгляд, тут бригаде магов не на один день хлопот, а деревенские, похоже, настроены на чудо, более того, они его просто требуют, судя по репликам, доносящимся из толпы. Да так настырно, что Тит растерялся. Он озирался по сторонам и крепко держал Анизу за руку.

— Мы им не нравимся, — фонило у меня в голове.

— Не волнуйся и присмотри за девочкой. Видишь, Витто знает, что делать.

Вернуть воду в колодец для мага его уровня не проблема. Это понимали все. Но Витто медлил. Ох! Он же резерв экономит! Нам же завтра Переправу заряжать!

— Витто, отводи воду! Не сомневайся, делай! Я рядом. — И кивнула для пущей убедительности. Понадобится — хоть три резерва наполню, нельзя сейчас лицо терять перед деревенскими. — Все будет хорошо!

— Уверена? — И, кажется, впервые открыто посмотрел мне в глаза. С тревогой и надеждой. Вот с чего он взял, что мне не подходит? Вон как нам удобно. Мне — чуть голову приподнять, ему — чуть склониться, и глаза в глаза. Смотрела бы и смотрела. Коньячное море, а не глаза, так и окатило жаркой хмельной истомой…

— Вама, ты зачем время остановила? — И с чего Тишка сердится, ворохнулась вялая мысль. — Совсем глупая? Все деду Гунару расскажу!

Сморгнули наваждение мы с Витто синхронно. В уши ударил заинтересованный ропот толпы, пересудов теперь будет… Это ж сколько мы так простояли, глаза в глаза? Минуту? Две? Даже не знаю, поблагодарить мелкого за то, что безобразие прекратил, или треснуть за то, что момент испортил?

— Я не мелкий, деду расскажу!

Угроза была смешной и ужасно милой. Кое-кто явно с Анизой переобщался.

— Довлат! — Нехитрый способ переключить внимание толпы на себя: громко окликнуть, а потом тихо заговорить. Часто срабатывает, сработало и в этот раз. — Магистр сегодня отведет воду в колодец, но он не всесилен. На дом сил за один раз не хватит. Пусть немного подсохнет, а потом мы вернемся и сделаем, что можно. Хорошо, Довлат? Вот, передай владелице, — и сунула в руки растерянного старшого полцаля. Это, конечно, немного, но и немало по деревенским меркам.

Подловить магистра на сочувствии и взять на слабо́ я не позволю. Старушку жаль, но дом в таком состоянии не первый день, значит, и еще потерпит. Естественно, это решение популярности мне не добавило, толпа роптала, а центром недовольства была Канифа. А-ащщ!

Как там? Улыбаемся и машем?

— Познакомьтесь, люди добрые, — поманила к себе братьев-оружейников, — это мои друзья из столицы. Я позвала их восстановить кузню в крепости. — Простодушный Бад удивленно вытаращился, а Дук ткнул брата в бок — сообразил, какую игру я веду, и приосанился. — Вот откроем кузню, и ребята каждой семье что-нибудь бесплатно отремонтируют. Я обещаю!

— Как это бесплатно? — зло зашипел мне на ухо Бад.

— Так же, как ты бесплатно ешь три раза в день, — не менее зло и тихо ответил ему Дук и почтительно заговорил с деревенским головой: — Нам бы немного помочь, уважаемый Довлат. Можно заброшенную кузню посмотреть? Я слыхал, справная кузня была. Может, сообразим, как свой горн поправить.

Все, эта часть плана выполнена. Братьям назначили гида, и они удалились. За ними устремился Дораш. Наверное, Тишка пообещал, что с лошадью ничего не случится.

А Витто тем временем работал. Красиво, как и положено мастеру. Люблю смотреть, как он магичит, но так масштабно — вижу впервые. Это вам не лапшу сушить. Лицо отрешенно-просветленное, как у далай-ламы во время молитвы; немного шевелятся пальцы опущенных рук; иногда твердеет в противоборстве с чем-то подбородок. Вроде ничего не делает, а вокруг него такая напряженность разлита, что хочется огородить это место яркой стоп-лентой, как в детективном кино.

— Тиш, что он делает? У него получается?

— Ага, сейчас трещину сращивает, через которую вода просачивалась.

— А воду назад в колодец отвел?

— Нельзя назад, грязная же. В сторону оттеснит и выпустит.

Это как? Ладно, увижу сама.

А народ так и не расходится, но вроде успокоились.

Ан нет, знакомые все лица. С противоположной стороны пятачка, на котором творилась магия, настойчиво, не спуская глаз с магистра, пробиралась через толпу Зана. В спину ей ухмылялись, кто глумливо, кто жалостливо. Бедняга. У кого-то любовь зла, а у этой — вызверилась. Неужели сунется сейчас к Витто? Э-э, нет, милочка, срывать работу мага не позволительно никому. Ох, а до противоположной стороны по дуге мне никак не успеть. Слава богам, не одна я тут такая внимательная. Вакир заступил ненормальной фанатке дорогу, тесня толпу доспехом. Фух, успела.

— Зана, здравствуй. Не шуми, пожалуйста. — Доброжелательный тон давался с трудом, уж очень агрессивно скалилась эта девица. — Потом с магистром поговоришь. Хорошо? Если ты помешаешь, домик рухнет. Хочешь еще и старушку на шею сестре повесить? — На последней фразе сорвалась, заговорила жестко. Толпа одобрительно зашелестела и охнула, указывая пальцами мне за спину. Обернулась: перед Витто, опустившимся на одно колено, вздыбился полуметровый фонтан грязной воды. Выметнулся и опал узкой, но мощной струей, как родник. Не иначе как усилия мага не давали образоваться огромной луже — вода дисциплинированно самоорганизовывалась в деликатный ручей у обочины. Все-то он продумал, даже о сохранности деревенской улицы позаботился, перфекционист. И выложился изрядно, опять тени на скулах залегли и шрамы на щеке стали виднее. Но вот вода иссякла, и Витто легко встал на обе ноги. На темном сукне штанов ни пылинки. Нет, ну какая прелесть: мужик хорошо поработал, доволен, улыбается тихонько своей победе. Это не вечно голодную Переправу кормить. Устал и резерв размотал наверняка. А результат — вот он, осязаем и очевиден. И потому на лице ни насупленности, ни байроновского — тьфу-тьфу-тьфу — романтического трагизма. Такой красивый, глаз не оторвать. Стояла и откровенно любовалась, не сдерживая улыбки. Так радостно за него.

Краем глаза уловила, как трепыхнулась и замерла Зана. Она тоже видела эту внутреннюю красоту и понимала — не для нее, не ее уровня человек. На бедняжку было больно смотреть. Воплощение черной женской тоски. Не надо бы мне это видеть.

— Пойдем. Пойдем, Зана. Не нужно тебе здесь. — Селянка, очень похожая на Виттову поклонницу, приобняла девушку, стараясь увести.

— Иду, Дана, иду, — бормотала та и не трогалась с места.

Дана? Виттова зазноба? Довлат не преувеличил, действительно редкая красавица. Была. Большая у нее разница в возрасте с сестрой, однако. Это на Земле женщина за сорок — орлица, если, конечно, усилия приложит. Но не в средневековой глухомани. Здесь — сначала голубка, а потом раз — и старая гусыня. Но Дана даже старела красиво: морщинки, да. Много. Но это признак мудрости, а не последствия педикулеза характера. Старшая из сестер перехватила мой взгляд и спокойно, с достоинством кивнула, лишь самую малость бровь приподняла, а я сердцем услышала: «Позаботься о нем, не подведи». Кивнула в ответ: «Не подведу».

А Витто все стоял, подняв лицо к небу, и, кажется, молился…

— А ну пусти, — послышался визгливый вопль из толпы, — пусти, дурак! Где эта брыщщева сумасшедшая! Ревнительница Раштитова! Эй, ведьма треклятая! Верни мне руку! — Толпа неохотно, но расступалась перед неким скандалистом. Твою дивизию, только Изика не хватало! Такой светлый момент испортил!

Ну, иди сюда! Дайте боги здоровья королю, любящему письма, я готова!

Вот он. Выкатился на свободный от народа пятачок. Не такой принаряженный, как был в крепости, осунувшийся, исхудавший. Больная рука заложена за борт полузастегнутой заношенной одежки типа ватника. Видно, что человек исстрадался. Болью измучился.

К магу, ясен пень, он не сунулся, с криком «а-а-а» ринулся ко мне, я же не страшная. На меня можно и поорать безопасно, и кулаком замахнуться. Перетрусила, это да. Но рядом Вакир. А у него копье. Острый наконечник уперся под небритый подбородок скандалиста. Изик притормозил и захлебнулся щедрыми проклятиями.

— Опусти, Вакир. — Витто осторожно перехватил древко. — Видишь, госпожа испугалась. Покажи руку, Изик, — нарочито спокойно потребовал маг. И аккуратно начал снимать тряпки, бурые от снадобий.

Ладонь словно надулась отеком, ожог местами уже лопнул, неприятно обнажая воспаленную плоть. Снадобья явно не помогали. А вот это посинение по кромке воспаления мне совсем не нравится! Не помню, что за симптом, но точно — дело дрянь. Но самое поганое, что лечить бесполезно, об этом прямо было сказано в письме короля. Только через искреннюю молитву. И как донести подобную правду до этого упрямого болвана? Наверное, я не удержала лицо, когда переглядывалась с Витто, он ведь тоже осознал начало конца. Изик пошатнулся, не находя мужества для вопросов, но у него оказалась группа поддержки.

— Посмотрите, люди добрые, какая господарка нынче в крепости! Дядьку Изика искалечила! Меня куска хлеба лишила! — голосила Канифа из первых рядов, благоразумно держась подальше от Вакира. — Старшого нашего об… — Слово «облапошила» так и не прозвучало. Рот она открывала, а звук пропал. Магия какая-то! И точно, магия, вон как Витто прищурился.

— Ах ты… — пришел в себя Изик, но излить безысходную злобу не успел. На него, шагнувшего было в мою сторону, всем телом налетела Аниза. Оттолкнула, да так сильно, что взрослый мужчина попятился, ловя равновесие. А малышка бесстрашно и очень осторожно взяла в ладошки покалеченную руку. Вгляделась, охнула на вдохе, жалостливо сморщилась, но слезы переборола. И давай отчитывать:

— Дядя, ты плохой! Очень плохой! Зачем на мою тетю Нину кричишь? Ты злой! Да еще врун! — И очень уверенно пояснила, обернувшись к толпе: — Мне Тиша рассказывал! — Потом добавила, секунду подумав: — Дядя глупый совсем! Пресветлого Раштита обманывал! А еще взрослый! Помолился бы Раштиту, прощения попросил, ручка бы и зажила.

— Видать, гончар Яниш правду сказывал… А мы поверили тому, кто орал громче… Так как не поверить, если у него рука… Да Изик с детства брехлив и изворотлив, а то вы не знаете… — зашелестело в толпе на разные голоса.

— Дядя, — перекрыл ропот звонкий голосок Анизы, — давай я тебе помогу, вместе солнышко попросим. Раштит добрый, он простит! А потом тетя Нина твою ручку полечит. Она тоже добрая. Она мои царапинки быстро-быстро лечила, у Дука с Бадом все ожоги свела. Давай, дядя! Я не вру!

— Очень советую прислушаться к девочке, Изик! — Витто похлопал Изика по плечу и тихо добавил: — Я тоже все видел.

— А точно поможет?

— А тебе гарантии нужны? От бога? — встрял наш служивый. — Рука не дорога? — И громким шепотом, в расчете на слушателей, доверительно поведал: — Да нам сам господин комендант сказывал, что в столице таких, как ты, Раштитом меченных, сначала в храм ведут, прощения просить, а потом только лечить берутся. Письмо дэс-капитану нашему пришло. Если хорошо помолишься, то и прощение будет, а после прощения и заживет вскорости.

Я и не знала, что офицеры слили эту инфу солдатам. Очень правильно! Жаль, что сама не догадалась.

— А давайте вместе помолимся, — материализовался из толпы Тишка — и на коленки бух. Прямо в пыль. Ну и мы с Анизой следом. И Витто. И Вакир. Куда же Изику деваться? Тоже бухнулся, почему-то рядом со мной.

Сильно подозреваю, что Раштит Изику что-то там хорошо втолковал, наедине, так сказать. Судя по тому, как истово тянулась к солнцу покалеченная рука, проняло поганца.

Не знаю, кто как молился, а я пела про «Солнечный круг». Кто же виноват, что нет здесь устойчивых молитвенных форм. А что может быть актуальнее, чем «Пусть всегда будет солнце»? Тишке нравилось, точно знаю.

Так. Все молятся, глаза прикрыв, свет яркий, синенькая не так заметна будет. Хорошо, хоть Изик руку опустил, можно «протереть» живой силой, не привлекая внимания. О, пожалуй, стоит время притормозить!

Уезжали мы из деревни припозднившись. Изик недоверчиво нежил молоденькую кожицу на ладони. Мозолей у него там больше не было, а вот шрам остался. Аккуратный оттиск монеты в полцаля. Решка. Клеймо Раштита.

Бывшая стряпуха пыталась затеряться в толпе, но я сегодня пленных не беру, не то настроение.

— Эй, Канифа! Слушай внимательно! — говорила очень громко, почти кричала. — Еще раз мне дорогу перейдешь — в этой деревне тебе не жить. Побираться пойдешь. Власти у меня хватит, обещаю.

К концу балагана появились довольные кузнецы и Дораш. Они разобрались, я не вникала, не хочу. Аниза вскарабкалась на своего Дюшеньку и строила рожицы тем, кто тыкал в них пальцем. Степняк в деревне, да еще с ребенком на руках, — тот еще разрыв шаблона.

А потом разрыв шаблона был у меня. В кибитке Витто сел рядом, и мы весь путь проговорили, держась за руки. Не знаю, как для Витто, а как по мне, пополнение резерва — просто повод.

Глава 39

Вакир, конечно, все доложил офицерам, и подозреваю, что малость перестарался с описанием ужасов и опасностей. Пришлось прятаться от разгневанного коменданта. В мыльне. Рамат Биттам принадлежал к категории людей, которые гнев или раздражение изживают медленно, методом перманентного мозгоклюйства, если, конечно, не получат отпор. В данном случае мозг должен быть моим. Фигушки ему, не дамся, хоть и чувствую некоторую вину. Сейчас у меня слишком светло на душе. Такое забытое чувство! Уединение и горячая вода — вот моя награда за трудный сегодняшний день. Даже Сара сейчас была лишней — хотелось побыть наедине с воспоминаниями и растянуть удовольствие, свернув время. Подруга не обиделась, куда я от нее денусь?

Вся обратная поездка из деревни прошла под флагом игры «разговори Витто». Аж упарилась поначалу. Магистр явно устал, а еще какая-то — надцатая чуйка нашептывала, что он порядком отвык разговаривать просто так, чтобы пообщаться, а не по делу. Завести разговор про самое важное наше дело — Переправу — было не лучшей идеей, зато переход к проблеме пополнения резерва был оправдан.

— Не стоит беспокойства, Нина. Приедем, выпью зелье и восстановлюсь как-нибудь. Всего-то четверть резерва. Ерунда. — И отвернулся смущенно. Ага, Виттова четверть — это весь наличный ресурс удалого эс-капитана, я помню.

— А давайте поэкспериментируем. — Магическое это слово, оказывается, «эксперимент». Все-таки, как я и думала, Витто в первую очередь ученый.

— И что будет целью исследований? — Действительно, какие исследования в кибитке?

Ха! Будем удивлять.

— Мне любопытны мои возможности, магистр. Как-то не было возможности поизучать собственную магию. Интересно, за сколько времени я смогу пополнить ваш резерв? И методика! Это же очень важно! Давайте попробуем? — и сформировала шарик синенькой.

Конечно, он не устоял! А перекачивать силу сразу из ладони в ладонь оказалось гораздо удобнее, особенно переплетя пальцы. И почти не требовало внимания от потребителя. А я что, я ничего, предоставила доступ, и можно болтать.

О, сколько я всего узнала за эти полтора часа пути! Даже то, что планировала разузнать в деревне и не получилось.

Весны, то есть настоящего тепла, когда уже можно хотя бы морковку сажать, следует ждать недели через три. Совсем скоро придет время холодных ливней. Дождить будет несколько дней, почти постоянно, и если Мокрая неделя будет обильной на осадки, то и урожай стоит ждать хороший. А я все думала, земля сухая, как порох, как в нее сажать? И травы для скота не хватит в степи. А здесь вон как разумно боги устроили. Вопреки всем законам метеорологии. Приятный сухой конец зимы, потом недельку отмучился — и привет, весна. А вот дальше в осадках никакого расписания. Тут Сиштира с Гохом недоработали, да-да.

— Витто, не подскажешь, какие мне артефакты заказать, чтобы устроить оранжерею? Очень хочу! Давняя навязчивая мечта! Я и в столице зелень выращивала. Прямо во дворце. — Недоверчивое изумление собеседника задело. — Вполне успешно, между прочим! — А про картошку я помолчу, чтоб не сглазить!

— Священная твердь Рушата! Нина! Ты только что вполне компетентно рассуждала об экспериментах, и вдруг зелень!

«Разрыв шаблона», — трижды пропело у меня в голове. Ехидненько так.

— Ну, считай, что это тоже эксперимент, только ботанический.

— Какой?

Упс.

— На моей родине науку, которая изучает растения, называют ботаникой. А у вас не так?

— У нас травоведение. — И с интересом на меня поглядывает, не расскажу ли еще чего.

Вот слов нет, точнее есть. Про агрономию и агротехнику, но лучше помолчать.

— Ну так как насчет оранжереи? Мне бы самый простенький купол, можно временный. Но лучше постоянный. Ваен рассказывал, что такие бывают.

— Ваен — это кто? — А голос такой безразличный-безразличный, ага.

— Роллитваен. Он мой лучший друг.

— С ума сойти, у нее принц в лучших друзьях, — пробормотал магистр, отвернувшись, и руку попытался высвободить, — а она зелень собирается в захудалой крепости выращивать!

Руку я, конечно, не отпустила, но пауза повисла долгая и неприятная. Ну не ревнует же он, в самом деле?

— Погоди! — Ой, мама, сколько экспрессии он умудрился впихнуть в короткое слово. — Что значит «постоянный»? Ты собираешься жить в «Лунном пике» долго?

— Ну, не знаю, может, когда-нибудь дом построю рядом с крепостью. Все-таки быть все время на глазах очень утомительно.

Теплицу мне пообещали, осталось только место выбрать. А еще я узнала, кто такой брыщщ! Оказалось, что это не просто употребляемое в обществе ругательство и не аналог мелкого демонического существа, вроде нашего черта или шайтана. Нет, брыщщ — вполне реальное животное. Крыса, в родословной которой потоптались ящерицы и скунсы. Размером с кошку, часть шерсти на боках и хребте трансформировалась в чешуйки, опасные как терка, отсюда эпитет «шершавый». Хвост тоже в броне. Верткие и умные бестии, ловить которых необыкновенно сложно, потому что в минуту опасности и так неприятная чешуя поднималась и становилась кинжально острой. Прямо в руках поймавшего, даже кольчужные рукавицы не всегда спасали. А еще эти твари иммунны к любой магии, кроме огненной. Были. Вывели тварюшек уже лет двести как. Витто рассказывал, что брыщщи чудовищно вонючи, именно в этом их главная опасность. Дом, который пометил крысоящер, сжигали. Чучела, которые он, Витто, видел в академии, необыкновенно смердят до сих пор, так что скунсов, хорошеньких и пушистых, я зря обидела. Бесценные экспонаты хранят в специальной защите, чтоб и не портились, и зрителей не травили. А таксидермистов, которые эти экспонаты делали, очень долго лечили за счет академии, и платят им пенсию.

Сколько же я еще не знаю об этом мире, по умолчанию приняв его аналогом Земли! Ага, аналог, только магический.

Так, тему моей невежественности развивать не стоит. Лучше про магию расспросить. Кира все время какие-то комбинации из пальцев складывает, а сам Витто сегодня ни одного значимого жеста не сделал. И молчал все время. Оказывается, заклинания в виде словесных формул применяются в обязательном порядке, только вслух не произносятся. Чем опытнее маг, тем быстрее он выдергивает из памяти нужный код и легче его активирует волевым усилием, часто даже не успевая осознать. Мысль материальна, короче, как и любая энергия. Задача — волевой посыл — результат. Так работают мастера. «Скорострельность» мага и определяется тем, насколько быстро он может добиться исполнения заклинания. Слово «мыслеформа» засело в мозгах беспокойным тромбом. Все время об нее теперь спотыкаюсь, о мыслеформу эту. Может, это подсказка для работы с моей синенькой?

Был еще один момент, воспоминания о котором хотелось прокручивать в мыслях снова и снова.

Когда из-за плавного поворота показалась крепость, Витто неожиданно спросил:

— У тебя такое странное лицо стало сейчас. Мечтательное. О чем ты думаешь?

Да? Интересно, какой он меня видит?

— Не поверишь. О выходном. Завтра накормим твой артефакт, и пойду наверх. Почти три недели здесь, а море при свете дня еще не видела.

Ответный взгляд карих глаз был непередаваем. И настороженность в нем, и опаска, и, кажется, ожидание. Теперь только и остается, что в горячей водичке нежиться и гадать, чего же он ждал от меня? Может, нужно было его с собой позвать? Старая мудрая Николавна пинками выгнала молодку из моего сознания. Кого на верхотуру тащить? Вот того чахлика, который с Переправы возвращается? Смешно!

А вот по поводу завтрашней процедуры появилась идейка. Если бы не играла в воде синенькой, не придумала бы. Осталось магистра на эксперимент уговорить.

Это оказалось ожидаемо непросто. Витто никак не мог поверить, что я не чувствую потерь энергии, когда делюсь синенькой. Совсем-совсем. Даже если устаю, то от физических усилий, но не от магического истощения. Ни тошноты, ни расфокусированного зрения, ни слабости, ни тем более сумеречности сознания. Самое неприятное — это скука. Ну, или поза неудобная. Ведь решение лежало на поверхности — что стоит засунуть руку в эту волшебную пену, которую все называют пеленой, а мне хочется назвать мембраной? Брать меня с собой в «туда» Витто отказался и стоял насмерть. Ну, я не гордая, могу и на мосту остаться, главное, чтобы он руку мою держал, ведь правда же? Сам же говорил, что синенькая его резерв как будто естественным образом пополняет, только быстрее. И никакого чувства распертости в голове, как при потреблении силы из накопителей. Сопротивлялся-сопротивлялся и согласился попробовать, как будто кто-то из богов ему подзатыльник отвесил.

М-да, непередаваемые ощущения. Во-первых, нервировало, что руку, увязшую в волшебной пене почти по плечо, было не видно. Жутковатенько, надо признать. Забавно было только первые три минуты. Во-вторых, похоже, что Витто немного потерял самоконтроль, и приходилось самой держать выскальзывающую ладонь и самой вталкивать в него энергию. Как ловкий повар наполняет эклер кремом из своего кондитерского шприца, только волевым усилием. Удачно, что мы побеседовали об этом вчера, очень помогло. И в-третьих, похоже, магистр пари́л несколько выше уровня моста, потому что моя конечность висела в пространстве подобно тому, как ручка Анизы задрана вверх, если ее ведет высокий Дораш.

Вот сейчас я почувствовала некий дискомфорт от постоянного оттока силы. Живот подводило, как от голода, а от стояния в одной позе на влажном ветру пробирал озноб. Что-то он долго там уже висит. Минут пятнадцать по внутреннему «хронометру». В прошлые разы, помнится, было по два десятиминутных захода. Наверное, я на пару минут выпала из реала, сосредоточившись на «вдох-выдох-втолкнуть», «вдох-выдох-втолкнуть»… Рабочую руку больно дернуло, нарушая концентрацию. Глаза открылись — передо мной стоял Витто. Он улыбался. Как чемпион! Второго захода не понадобится, а он вполне жив! Потом спохватился — мои пальцы все еще сжимали его ладонь. Нежно-нежно, по одному, с уговорами и растираниями, ему все-таки удалось разжать эту хватку. А мне удалось не пикнуть. Интересно, хватит ли мне синенькой, чтобы подлечить искусанные от боли губы?

Глава 40

Выходной захотела, да? Щ-щаз!

Самым спокойным моментом была прогулка от Переправы к крепости. Самой приятной беседой — объяснения усталого, но более чем дееспособного Витто, почему я вдруг почувствовала дискомфорт. Есть хотелось до истерики, прихваченный перекус помог мало. М-да, трудно с умными. Ох уж эти высоконаучные (или магичные?) толкования магистра. Легче с китайцем в унисон спеть, ей-богу! Лучше уж сама себе объяснения придумаю. У меня же нет резерва, как у других магов, мое тело неограниченно берет сырую силу «из везде» и конденсирует в синенькую. В этот раз преобразование получилось в режиме повышающего трансформатора и предельно форсированным. Вот тело, которое трансформатор, и устало. Как-то так. Интересная все же штука, эта магия. Вроде энергия и работает по вполне материальным законам, но всегда, всегда! в этих законах присутствует одна нематериальная составляющая — воля.

Надо было бы послать всех лесом и уйти отдыхать, как Витто. Устала. Но не с моим счастьем. А все потому, что Байдан при поддержке Сары уверенно предсказал дожди через несколько дней. Варная и Нитта об особенностях местного климата знали и подготовились по своему разумению. Слава богам, голод нам не грозил, в деревне маленько овощами и молочкой подзатариться, и то необязательно. Мясо доставят завтра.

В Мокрую неделю жизнь везде замирает, в том числе и движение через Переправу, вот обозы третий день и снуют туда-сюда. Служивым достается. А тут еще я, вечная головная боль эс-капитана, притащилась на заплетающихся ногах. Требовать наряд солдат в деревню — дом старушке починять. Вот уже завтра. Поскандалили, не без этого. Прямо на плацу, при солдатах, глупость какая. Вмешался Витто. Бодренько доковылял до нас, выдал что-то вроде: «Не забывайся, Седир, делай, пока просят, а не приказывают» — и письмо мне подал. С королевской печатью и грифом «лично».

«Нина, дорогая моя, доброго дня!

Думаю, что справедливости ради Вы должны узнать новости из первых рук, а не из официальных бумаг, которые еще не готовы и за которыми Вам вместе господином Юттимом придется лично прибыть в столицу (и не говорите мне, что у Вас нет средств на подобные вояжи. Роллитваен ревностно следит, чтобы Вы получали свой процентик от торговли с рушами. Это не считая положенного Вам жалования. Вы теперь состоятельная женщина, Нина).

Так вот, расследование по делу бывших владельцев «Лунного пика» и прилегающих земель закончено. Род Харшимм лишен права на эту собственность и обязан выплатить господину Юттиму очень солидную компенсацию. Ведь все тринадцать лет именно ему принадлежали доходы с трех деревень и половина от доходов с Переправы. Компенсации от Харшиммов получат и все военнослужащие.

В том, что касается земель. Так как на Переправе присутствие гарнизона неизбежно, то эти территории, включая крепость, переходят под совместный патронат короны (в Вашем лице, дорогая, — это наказание за побег из столицы) и господина Юттима, пока он обеспечивает своей магией работу артефакта. На паритетных началах. Теперь у Вас будут средства на приличное содержание крепости, я полагаю.

Финансовые вопросы Вы обсудите с королевским казначеем, готовьтесь, он захочет узнать о Ваших планах.

Господин Юттим получил полуофициальное уведомление об изменении его статуса, так что у Вас найдутся темы для обсуждения.

Мне, моя дорогая, просто до смерти хочется посмотреть, как этот ученый муж выдержит Ваш деятельный характер. Роллитваен хохочет и говорит, что вы или подеретесь, или поженитесь. Шигеру утверждает, что одно другому не мешает. А мы с моим призрачным советником надеемся, что Вы нас удивите.

Я уже посоветовал магистру изложить на бумаге наблюдения за Переправой и свои прогнозы. Возможно, в скором времени к вам командируют кого-либо из ковена. Простите, Нина, но я запретил обращаться с этой проблемой в академию. Государственные интересы, сами понимаете. Но если станет совсем невыносимо, я сделаю это лично, обещаю.

По-прежнему с нетерпением жду Ваших обидно деловых посланий.

Фрацваен, собственноручно».

Ну, Ванька! Ты еще ставки предложи!

Обсудить с Юттимом, ха! Если я начну приставать к штатному магу с планами на хозяйство, он начнет от меня прятаться. Вы, ФранцИваныч, сначала денег дайте, а потом уж обсуждения провоцируйте. Но кое-что обсудить надо. Витто согласился, что посвящать в наш новый статус пока следует только офицеров. На словах. Никаких писем в руки.

За обедом трапезная гудела. Мой друг Вакир уже второй день был самым популярным человеком среди солдат: вчера рассказывал, как в деревню ездили, а сегодня — слышу, затеял обсуждение, как дом старушки ремонтировать. Он же единственный очевидец, кроме магистра, способный внятно описать проблему. Ведь гораздо интереснее про нормальные мужицкие дела поговорить, чем в пятисотый раз ветер на Переправе обсуждать и товары, которые степняки из столицы тащат. Желающих командироваться в деревню, пусть и за счет личного отдыха, было немало.

— Струмент надо брать, струмент. У деревенских просить — только время провожать, — горячился один.

— И глины по дороге нарыть, всяко подмазать придется…

На этот бубнеж эс-капитан только желваки по щекам гонял. Неужели ему самому не хочется хоть на несколько часов из постылых стен вырваться, пусть и для тяжелой работы?

— Юттим, ты в деревню завтра идешь? — Комендант вел себя так, как будто обсуждаемый стройотряд — вопрос решенный. — Седира возьми с собой, у меня с огнем не очень, тонкой работы от меня не жди.

Вот трепло, а цукаты кто сушил ювелирно? Но молодец комендант, дружку своему смену впечатлений организовать пытается, респект.

— Нина, а ты едешь?

— Нет, Витто, это ни к чему. Только место в кибитке занимать. Дораш справится с закупками без меня, пока вы работать будете. Слушай, а ты про теплицу серьезно говорил? — Офицеры навострили уши.

— Я уже сделал заказ на нужные артефакты. Через день-два придут.

— Тогда надо бы местечко выбрать и земли припасти, пока сухо, — это я больше самой себе говорила, но эс-капитан схватился за голову под смешки товарищей.

— Нам от твоих затей скоро служить будет некогда!

— Не расстраивайся, Седирчик, ты привыкнешь. — Ну как тут от подколки удержаться? Не, не с моим характером.

И вообще, где мои братья? С самого обеда тишина в эфире.

Братья нашлись в кузне, все четверо. И еще пара свободных солдат из ветеранов коменданта. Работа кипела. Присмотрелась — горн фурычит как надо, судя по яркости раскаленной поковки. А поковка очень походит на короткий ломик. Понятно, шанцевый инструмент готовят, в деревню собираются.

Тишка обернулся ко мне со счастливой улыбкой — нравится ему с огнем возиться. Надо полагать, что, пока он здесь, даже самый немудреный инструмент, который будет выходить из этой мастерской, получит невиданные эксплуатационные качества.

— Ти-ишк, а тебе разве можно? Ну, вмешиваться? И в деревне вчера ты сам молебен затеял.

— Когда я бог, то нельзя. А когда человек и поступил по-человечески, то можно, оказывается. Сам удивился. И как маг тоже можно. Это мне сестра подсказала. — Мелкий стоял ко мне спиной, но я знала, что сейчас он хитро щурится.

— А когда Киру всяким огненным штукам учил, ты тогда как маг был?

— Вама, ты глупая? Конечно, как бог! Она же молилась и силу жертвовала. Все как положено. Разве я мог ей отказать? Я же ее шуни!

Вот вам и образчик божественной логики. А вы говорите — женская…

Два сумасшедших дня пролетели как один кошмарный час. Считается, что у авиадиспетчеров дико напряженная работа. Теперь верю.

Мужикам хорошо — свалили в деревню, героический ремонт созидать, а мы с комендантом остались делать все остальное. Зато научилась мыто за проезд рассчитывать. В зависимости от ценности провозимого товара. Бедные степняки, кого они обсчитывать вздумали?! Мелкие погрешности в свою пользу я им прощала, но носом тыкала, чтобы не обманывались, понимали, с кем дело имеют. А вот за наглость пообещала впредь штрафовать нещадно.

И надо же было такому случиться, что именно сегодня пришел обоз с солдатской амуницией. Всесильные боги, какое счастье! А пришлые военные торопятся, хотят успеть до ливней вернуться, и это тоже счастье, не нужно их кормить да на отдых устраивать.

Не знаю, как комендант этого добился, или сыграли роль мои жалобы, но гарнизон снабдили даже новыми постельными принадлежностями, включая тюфяки и подушки. Электорат ликовал. А одеяла, хоть и новые, но уродские, тюремного вида, серые, колючие, я все равно заменю. На качественные. Заказ уже сделан. Говорил же Фарх-ар, что его жены по шерсти мастерицы, осталось дождаться. Но теперь, наверное, после дождей.

Да скорее бы уже дожди эти! У меня уже оперативной памяти не осталось. Уму непостижимо, но в двух других деревнях проведали, что в крепости за продукты платят, и как поперли! Варная с ног сбилась все на хранение пристраивать, теперь это ее забота, черт подери! А я устала с новыми людьми знакомиться. Тишка бурчал недовольно, не нравились ему приезжие. Я так думаю, что ему отвлекаться не нравилось, чтоб за вамой присматривать.

Да я братьев почти и не видела, у них теперь хоть какое-то разнообразие в жизни. И кузня, и Пряжка, и кухня, куда же без нее. И Аниза. Эта козявка не оставила парням выбора, прилипла к Дорашу, и хоть потрескайтесь с досады. Только Сара ее могла отвлечь, забавляя сказками, мать-то на кухне занята.

Еще утром я мечтала о дожде, а вечером уже молила — ну хоть два погожих денечка еще. Витто получил заказанные артефакты для теплицы. О чем и поведал за ужином. А я не готова, ни морально, ни интеллектуально. Даже место не выбрано. Земли не запасено, тары для посадок. Ой, мама…

Феномен сарафанного, тьфу ты, солдатского радио — это нечто. Мы и доесть не успели, а к офицерам уже потянулись добровольцы — за разрешением выйти из крепости, земли накопать. Чуть на шею им не бросилась со слезами благодарности. Ради не пойми какой затеи, по сути — каприза, люди отдыхом жертвуют. Господи, как приятно!

С выбором места выручил Байдан. Все-таки магистры, тем более магистры-артефакторы, бывшими не бывают. Это он придумал сделать теплицу в виде галереи от малой двери склада до задней двери кухни. И вода для полива близко, и во время дождей можно будет посуху перемещаться туда-обратно привычным маршрутом, а не нарезать петли по коридорам, чтобы взять мешочек соли. Отцы-командиры согласились — служебным обязанностям не помешает.

Увлеченный работой Витто — это феерическое зрелище. Брови вызывающе приподняты. На лице азарт и нетерпеливое ожидание, как будто у него вот-вот пасьянс сложится. Вороная грива волос развевается на утреннем ветерке. Из-за хромоты одно плечо выше другого, но это лишь добавляет образу живости. Такой красивый! А хромота — это неважно. Чую высшим образованием, что излечимо. Вот оглянулся, заметил, что я смотрю, просветлел улыбкой — сердце пропустило пару ударов кряду.

Да, наблюдать за Витто, которому интересно, — неописуемое удовольствие. Вот что-то рассчитывает и яростно спорит с Байданом, потом ковыляет укладывать свои камни то в таком порядке, то в эдаком, да еще и Анизу к делу приставил — гоняет ее поправлять. Как же он мне нравится, вот такой. Кипучий. Весь нравится! То, что он замечательно хорош собой, — приятный бонус. Но этот мужчина не вел себя как осознающий свою притягательность красавЭц. Душа чуяла в нем равного, тело сладко томилось, а разум понимал, что этот интеллект и эта воля всегда будут меня восхищать. Осталось только вписать в уравнение горький опыт, которому плевать на весну и просыпающиеся гормоны.

Глава 41

А наш штатный маг, оказывается, не лишен актерского и режиссерского таланта. Собравшихся посмотреть, как будут активировать купол, а это практически все, кроме тройки неудачников, несущих вахту на мосту, он заставил встать в зоне, так сказать, прикрытия. Или покрытия? А, без разницы…

Сбить артефакты не боялись — Дук и Бад обезопасили их решетчатыми колпаками, а комендант Биттам собственноручно врастил ограждения в плиты плаца. Эти десять перевернутых металлических корзинок стали символическим контуром будущей теплицы. Под каждой такой плетенкой — камешек-галька необычного сизого цвета. Разной формы, но приблизительно одинакового размера.

Вот Витто занял ключевое место посередине, картинно выдохнул, передернул плечами, как бы сбрасывая нервяк, встряхнул волосами и встал в позу. Вот честно! Как артист балета, нарочито изящно раскинув руки. Поймал мой взгляд, улыбнулся — все для тебя, дескать, и хоп! С шипением лимонадных пузырьков над всеми нами сомкнулись створки почти невидимой силовой параболы. Вот и все. Никаких спецэффектов. Просто стало безветренно. И звуки. Такое чувство, что прикрутили громкость жизни вокруг. Купол не впечатлял и не выглядел серьезной преградой. Так, ерунда какая-то — едва заметный полиэтилен пищевой пленки, который скорее угадывался по глянцу, чем был реально виден. Этакий прозрачный вагон электрички, если не подлиннее, но явно ниже — Дораш инстинктивно пригибается.

Предварительный инструктаж был предельно прост: не хотите пострадать — не прикасайтесь.

Щупать полезли все!

А потом с оханьем, кряхтением, а то и короткими вскриками отдергивали своевольные конечности.

Витто демонически ухмылялся, Байдан досадливо качал головой, а маги-офицеры внаглую ржали. Они-то знали, что будет. Лично у меня было ощущение, что цапнула пчела, а я только пальчиком! Это потом противный магистр по секрету рассказал, что специально так настроил привязку купола к возможным посетителям. Осторожнее будут, уж очень много энергии требуется на восстановление целостности, если, скажем, кто-либо пройдет сквозь «энергопленку». Вот ведь! Проще банальные ограждения сделать, металлическим хламом две трети мастерской завалено. Под потолок!

Ну вроде все, можно расходиться, даже расплакавшаяся от «укуса» Аниза уже успокоилась. Но все ждали чего-то еще, как будто чувствовали, что пьеса еще не сыграна. И дождались!

Хмурые небеса разверзлись, и хлынуло! Великий Гох от всей души плеснул на нас своим благословением.

Купол держал! По иллюзорной границе потоком лилась вода, как по прозрачному пластиковому спуску в аквапарке. Кто-то присел от неожиданности, кто-то выругался, а я, как и положено нормальной иномирянке, выдала сакраментальное «ва-ау!».

Так начались наши выходные.

Сорок непривычных к безделью мужиков нужно было как-то занимать. Уж не знаю, как Мокрые недели проводили здесь раньше, но у меня без работы не остался никто! На обновленной увеличенной кухне царил деловой ажиотаж: возились с тыквой, запасали лапшу, квасили капусту. Очень пригодились бочонки, в которых мои девочки рыбу привезли. Магией очистили от специфического духа и пустили в дело. Да так все ловко и легко получалось, что на душе райские пташки цвирикали, и не у меня одной. Даже у хронически угрюмого Седира сошла с лица накрепко прилипшая вечная усталость от неизбывной ответственности. До открытой беспричинной (читай: блаженно-придурочной) улыбки, как у меня, еще не дошло, но…

Ветеранам Биттама готовка была не по душе, зато они охотно сортировали металлолом, да и молотом помахать не отказывались. Так моя (ха, кажется, уже не моя!) тепличка обрастала кривенькими, но надежными стеллажами. Ребятки по собственной инициативе просеяли всю припасенную землю, кубометра три, не меньше. Поржали надо мной, когда я затеяла возню с картошкой: подначивали на предмет «своего яду не хватает, так про запас». А мы с братишками весело отбрехивались, типа «не бойтесь, не захотите есть — не ешьте, сами справимся, уж тогда держитесь», и сажали. Уже испытанным методом, в мешки. Поржали служивые мои и заткнулись, когда лук, щедро натыканный в самую нелепую тару с землей, выпустил к следующему утру зеленые, уже пригодные в еду стрелы. Волшебный подарок Рушата не подвел. Эти памятные кусочки каменного крошева я втихаря подсунула во все посаженное, истово моля об урожае.

А стихийные вечерние посиделки?

Виновата Сара! Народ уже вполне с ней освоился. С некоторыми служивыми моя призрачная подруга даже приятельство завела на почве любви к «поболтать». Сюр какой-то: возвышенная леди благовоспитанно «сидит» в окружении солдатни и, вдохновенно трепеща прозрачностью, пересказывает какой-то роман о похождениях удачливого мага-недоучки. Желающих послушать немало. Кто-то просто завис над забытым чаем, а иные мастерят что-то мелкое, как под радиоспектакль.

Дамочки мои тоже там. Галана немного отъелась и на диво похорошела. Я думала, ей к сорока, а ей чуть за тридцать, вот же ж. Они с тетушкой Варнаей превращали привезенное полотно в удобные полотенца и салфетки, Нитта быстрыми невесомыми стежками шила нашей новой подруге платье. Мы так решили на женсовете. Галане нужнее — и точка, она теперь наша.

Все при деле, одна я мучаюсь — сходить за вязанием и тоже послушать сказку или все-таки прогуляться на смотровую площадку, пока моя «братва» занята в конюшне. Давно заметила, что молитва на воздухе очень способствует мыслительной деятельности, вроде как страницу на любимом сайте обновить.

Площадка под шпилем встретила гулом ветра и водяной взвесью в лицо. Ничего, потерплю, я ненадолго. Тем более что молитва планировалась богу воды. А получилось Сиштире, потому что ветер отвлекал, теребил, дергал за плащ, пытался повалить, напрыгивая и выбивая дух. Короче, вел себя как игривый хулиганистый недопесок алабая.

«А ну-ка, песню нам пропой, веселый ветер, веселый ветер, веселый ветер…»

На диво актуальная песенка для такого насыщенного позитивом дня. И эту песенку, ветродуйка ты мокрая, твоя хозяйка точно не слыхала, ведь правда же?

— Правда…

— О, привет, Сиштира! — даже в мыслях радостно получилось, без настороженности. Настроение и впрямь шикарное, несмотря на непогоду. Хочется им поделиться.

— Делись… хотя не успеешь, но спасибо, мне приятно. Иди, тебя ищут. — Ветер поразительно прицельно заставил сделать пару шагов назад, под защиту стен.

— А… Ой! — Еще шажок — и все, спиной ощутила преграду, которой и взяться-то неоткуда. На плечи деликатно, но весомо легли чьи-то руки. — Ой!

Во даю — ойкаю, как гламурная барышня. Но это больше от неожиданности, чем от испуга. И от удивления, что я и так, оказывается, умею, трепетно.

— Нина! Мы же договаривались, что ты не будешь ходить сюда одна! — Витто сердился, но плечи отпускать не торопился. А у меня слишком певучее настроение, чтобы затевать разборку, сам все поймет со временем. Да такая уверенность в душе, что и поймет, и примет к сведению, и даст себе труд избегать приказных интонаций. Чёт у меня доверчивость сегодня повышенная.

Это хорошо, что магистр прямо сейчас пришел, — послезавтра кормить Переправу, надо бы обсудить методику.

— Подумаешь, я и не выходила почти. Ты прав, затея была не очень. — Ветер действительно зверский. А из-за дождя море от неба не отличить, серое вливается в серое. — Как ты меня нашел? И зачем?

— Тит уверенно сказал, что вама пошла на море смотреть, а искал, чтобы отдать это, — и протянул письмо. От дяди Гунара. С пометкой «срочно». Две строчки:

«Детка, не сердись и не обижайся на краткость. Как только получишь мою записку, без промедления организуй вызов рушам. Это важно».

Молча дала прочесть Витто.

И с чего бы я сердилась? Ох, Николавна, всех-то ты запугала. Фу, стыдно, а еще девочка.

Несмотря на серьезность послания, ощущение праздника не проходило.

— Вама, можно мы не пойдем? Тут интересное… — И видение деревянных кругляшков-шашек на черно-белом клетчатом поле. Научила на свою голову, в уголки режутся, паразитики. Прям прописались в казарме.

Витто, наверное, полагал, что я что-то всерьез обдумываю, и не беспокоил, просто шагал рядом, не позволяя сбросить темп для его удобства. Так, зайти в новую комнату за камнем вызова — и вниз. Это парни хорошо придумали и без моего участия осуществили — переехать на второй ярус и поселиться рядом с нашими друзьями. Там комнаты обставлены и кровати большие, Дораш помещается.

Офицеров решили не звать. Внутренней связи в крепости нет, а бегать — разыскивать, от отдыха отрывать… Зачем? Сказано же — без промедления.

Логика подсказывала: ждать рушей придется довольно долго. Даже если они вот прямо сразу начнут проход открывать, то не раньше чем через полчаса появятся. А уж с грузом или большой компанией — и того дольше. Витто воспринял этот прогноз философски — снял свой китель и предложил устроиться на нем у стеночки. Села не чинясь, Сара мне еще выскажет, что не пококетничала. Ну, чего за шкурой нет — к шкуре не пришьешь, не дано, увы. Зато можем укрыться моим плащом оба, уж это сообразила.

Смотреть, как Витто неловко усаживается и пристраивает поудобнее искалеченную ногу, было больно.

— Как это произошло? — Вопрос вырвался неожиданно и неуместно, но слово не воробей… Смотрит так недоуменно и испытывающе, как будто не верит, что мне интересно. Да ладно, он и впрямь так считает?

— Ты первая, кто за последние четверть века решился спросить так прямо.

А что такого-то? Или это намек, что магистр опасен? Фи. Но у меня появился сопутствующий вопросец:

— А сколько тебе лет?

— Сорок семь. Почему ты так удивилась?

— Забавно просто. Не могу решить, старше ты меня или моложе. — Ха, теперь не только я тут удивленная. — Ниане Корреш был двадцать седьмой год, когда я попала в ее тело, а прошлой мне — пятьдесят пять.

Витто так активно повернулся ко мне, что пришлось ловить сползающий плащ. Аж страшновато стало: вдруг не стоило признаваться так сразу?

— Ах вот почему! — Похоже, кое на кого снизошло откровение. — Меня всегда поражала твоя уверенная опытность во всем. И расчетливая практичность.

О да, диссонанс между поведением пожилой тетки и внешностью почти девушки. Так я еще и мелкая до кучи, а маленькая собака — довеку щенок.

Надо его отвлечь.

— Так расскажешь про травму?

— А что здесь рассказывать? — Витто говорил без горечи и не пытался вызвать сочувствие. — Понимаешь, я с детства, как только понял, что во мне есть магия, бредил перемещением живых в пространстве. Это считается невозможным, почти табу. Тогда я мучился загадкой левитации, уж очень хотелось пари́ть. Годами думал, пытался и однажды придумал. Во сне. Проснулся, открыл глаза и произнес приснившееся заклинание. Потом резко стало прохладно. Попробовал одеяло натянуть, а его нет. И кровати нет. Незабываемое ощущение. Зажег светляка — знакомые трещинки на потолке близко-близко. Потянулся потрогать — почувствовал, что сместился. Вниз глянул и потерял от удивления контроль — грохнулся. Очнулся через несколько часов, уже хромым. У меня был хороший исцеляющий артефакт, никогда его не снимал. Вот эта предосторожность сыграла со мной злую шутку — перелом сросся так, как лежала нога, пока я в беспамятстве был.

Господи, какой ужас! Хорошо, хоть не голову разбил и не позвоночник. А вдруг кровать бы задел, падая?

— А почему тебе никто не помог? Ты же еще студентом был, правильно?

— Второкурсником. Сосед по комнате у подружки ночевал.

— А целители?

— Так это же не на занятиях произошло. — Витто пожал плечом. Не тем, к которому, сама того не замечая, привалилась я. — За магические глупости студенты расплачиваются сами, а моя стипендия уходила на болванки для артефактов. Да и причину травмы я скрыл, не хотел открытием без проверки делиться. Потом, когда получил право продавать свои амулеты, уже привык. Мне это не слишком мешало. Магичить-то мог.

— Вит, ну не ври, а?! Я сама в прошлой жизни хромоножкой была, с тростью ходила. Поверь, я понимаю. — Хотелось увидеть, какое впечатление произвели эти откровения, но заглядывать в лицо почти бесполезно, потому как темно. Подвал же. А светляка я сама попросила повесить в отдалении, чтоб рушей не слепить по забывчивости.

— Как мило у тебя получилось! Вит! Мне нравится.

Зубы он мне заговаривает!

— Не увиливай! Почему ты не вылечился? — спросила и вдруг поняла, как велика моя вера в лекарскую магию.

— Потому что не вылечили. Это максимум, что целители смогли сделать — хожу без костылей. — Ах, вот как! Значит, было еще хуже!

— А ты почему хромала?

— Тоже вылечить не смогли. У нас нет магии, я же рассказывала. Ой, весь день спросить хотела: как твой резерв после теплицы? Подпитать тебя?

— Не стану отказываться.

Блин-оладий, Витто! Как же тебе, благородному такому, объяснить, что меня не только за ручку и не только в целях подкормки потрогать можно? Особенно в свете моего давешнего выступления насчет кроватки? У, Нина, ну ты тогда и сглупила!

А подкормка-то идет практически на автомате. Синенькая так и льнет к недогадливому товарисчу, так и льнет, как будто мое желание выполняет. А тебе, дорогая Нина, придется сдерживаться, да-да. И ручки не распускать. Пусть мужчина сам для себя все решит. Тоже задумался, притих. Только дышит размеренно и синенькую тянет. Ласково так, трепетно, а не заглатывая с подсосом, как в прошлый раз.

Минутку тихого единения прервал приближающийся гул. Руши уже близко. Как Витто встал, я и не заметила, такое впечатление, что вспорхнул и мягко утвердился на ногах. А я как сидела, так и сижу, только рот открыла — это как так?

— Сегодня не стану поднимать тебя левитацией, руку давай. — Ишь, как доволен произведенным впечатлением. — Но если захочешь довериться…

— Не сомневайся, захочу. Только рядом с чем-нибудь мягким.

Договорить не успела — начал открываться тоннель. Еще минута — и появился Рорир. А за ним — глазам своим не верю! — Гунар. Какое счастье, дождалась!

Глава 42

Рорир деликатно придержал меня за шкиряк, пресекая попытку кинуться дяде на шею. Мол, не стоит перегораживать выход из тоннеля остальным. Гунар торопливо подошел сам, раскрывая объятия. Дя-адюшка! Родненький! Все такой же, уютно пахнущий любимым чайным сбором. Все те же добрые, чуть грустные глаза и усталые морщинки. Гунар на мгновение прижал меня еще крепче и развернул в сторону тоннеля.

Да ладно?

Это неверный свет рушевских лампионов вызывает галлюцинации или там действительно, как два другана-собутыльника, стоят, обнявшись, Ванька и Кира? И у обоих улыбка шире плеч?

Всласть пообниматься нам не дали.

— Вама! Дед! — два вопля, теноровый и баритонистый, слились в один, две светловолосые торпеды, большая и маленькая, чуть не сбили с ног всех четверых. Мне тоже досталось радостного энтузиазма — то, что у Дораша идет за обнимашки, вполне способно сделать мои ребра вогнутыми вовнутрь. Пришлось спасаться, вывинтившись из клубка переплетенных рук и торсов, в который превратилась моя семья. Да и на предмет количества прибывших неплохо бы осмотреться. О, неужто сам старший шаман Лограх пожаловал? Интересно, что заставило его покинуть дворец? Отличный он мужик, но его появление настораживает. Хотя раз подмигивает, поймав мой взгляд, и кивает приветливо, то паниковать еще рано.

— Нинуль, — Рорир тихонько привлек внимание, приглашая нас с дядей присоединиться. Он, Борир и Витто стояли в сторонке и держались друг с другом вполне по-приятельски. Но беседу, однако, начал Витто. Очень интересно!

— Нина, наши друзья захотели взглянуть на Переправу. Послезавтра. Это можно будет устроить?

Вот точно же! Ребята работают с пространством, Переправа — подобие портала. Им и карты в руки.

— Мне послать зов?

— Да, подруга. — Рор был на диво серьезен. — Мы от господина Гунара слышали о вашей проблеме. Думаю, взгляд со стороны будет полезен. Или в крайнем случае — не вреден.

— Идет. Только поясни-ка мне свой шкурный интерес, дружище.

— Не веришь в мою искренность, да? — Рор широко улыбнулся. Чуть не прыснула, эта лыба да при таких-то ушах… — Правильно делаешь. Чем быстрее ты здесь все наладишь, тем раньше наши женщины смогут взять тебя в оборот. Предупреждаю, — улыбка стала еще шире, — если не поторопиться, то они выбьют из Совета разрешение и сами придут к тебе.

— Во, напугал коня морковкой. Да для меня, между прочим, это идеальный вариант!

— Думаю, Нина, — Витто совсем не удавалось держать привычную мрачноватую мину, — комендант Биттам не оценит подобное гостеприимство.

Ну, слов нет! Он что, забыл, что не комендант теперь здесь хозяин?

— Главное, чтобы вы оценили. Добрый вечер, магистр Юттим. — Ваен подошел незаметно, а Кира все еще не выбралась из цепких лапок братишек. — А коменданта можно и другого назначить.

Оппа! Принц обозначил принципиальное мнение короны? Мне это не нравится!

— Вань, а давай позже о власти в крепости, а? Сначала новости. В комфортных условиях.

Руши — тактичные люди. С прощанием не затягивали, ведь обещание, что им покажут Переправу именно в момент подпитки, уже получено.

А вот старший шаман удивил — пожелал остаться в гостях и не спешил домой. Он тоже заинтересовался предстоящей процедурой. Чую, для меня выходные закончились. Лограх замечательный, но степняк в крепости… Наверняка военным будет трудно это принять. А господа офицеры восприняли присутствие титулованного «пятнистого кота» на своей территории на диво индифферентно. Приветствовали со спокойным достоинством и даже, кажется, шутили. Уж не включил ли хитрый Лограх свое странное ментальное колдунство, как тогда, во время поединка принца Оннарваена? Хорошо это или плохо?

— Ниночка, — голос дяди тих и ласков, а взгляд строг и пристален, — может быть, нас и без тебя устроят, а мы пока к магистру Врему?

К кому? Точно! Байдан! Этого кадра нужно брать в оборот внезапно, а то здоровье у него не очень, как бы не сомлел. Ведь столько лет ждал и надеялся!

— Конечно, дядя! Тишка сейчас Сару к нам отправит, она на Байдана влияние имеет.

Кухаря — смею надеяться, что бывшего кухаря, — мы нашли в его каморке, где он наслаждался отдыхом: новый тюфяк на кровати и Юттимова книга по артефакторике — это ли не праздник?

Слова, чтобы представить магов друг другу, никак не находились, Байдан уже начал подниматься с лежанки навстречу гостям. На лице испуг… неверие… осознание… надежда. Гунар решил проблему знакомства кардинально: вот бывший магистр привстает, а вот расслабленно откидывается на подушку. Браво, дядя! Уж лучше усыпить, чем дать мучиться неопределенностью. Я буду не я, если помимо сонного заклинания Байдану еще и успокоительным прилетело.

— Так, посмотрим… — Гунар погрузился в диагностику. — Ага, мой оздоровительный амулет использовал, да? Очень хорошо!

Наблюдать за работой дядюшки всегда было интересно. Но сегодня хотелось бы понимать, ну хоть немного, что он там видит сквозь этот свой специфический прищур: Байдан, то есть магистр Врем, мне теперь не чужой.

— Нина! Нина, не зевай! Давай качай вот сюда.

В район пупка? Ну ладно. Немного неловко, но пульс в пупке прощупывается отлично, а я сейчас не женщина, я целитель. Точнее, инструмент целителя.

Тело Байдана приняло энергетическое подношение далеко не сразу, а я надеялась на чудо, ведь это же сам Гунар Готтар взялся лечить. Опыт подсказывал, что маги начинают усваивать синенькую даже неосознанно, а тут приходится усилия прилагать, чтобы впихнуть. Как тесто в квашню: ты его туда, а оно — оттуда. Только это не теплое нежное тесто, настырная резина какая-то.

— Хорошо-хорошо, детка, не останавливайся, я расширяю как могу.

Да устала уже! Неимоверная концентрация нужна, чтобы удерживать синенькую в теле, одновременно добавляя еще и еще. Но принцип того, что делает Гунар, понятен: это как новенький воздушный шарик надувать, сначала очень туго, а потом раз — и пошло. Вот это «раз и пошло» случилось только минут через десять.

— Ну вот и все на сегодня. Молодец, деточка! Еще пара сеансов — и каналы маготока вновь станут эластичными. Пойдем, пусть магистр поспит, так никто не будет мешать резерву восстанавливаться. Самодиагностика сейчас только во вред, а он не сможет удержаться, обязательно будет проверять уровень каждую минуту. — Дядя грустно улыбнулся, мол, плавали — знаем.

— Я подежурю. — Конечно, Сара не сможет оставить своего приятеля одного в такой момент.

— Да-да, кузина. И позови сразу, как только он начнет просыпаться.

Конечно, подруге хотелось послушать новости, как и мне. И дядюшка это понял. Он достал и пристроил на столике основательно подзабытую вещицу — артефакт, который делался для Сары, чтобы она могла гулять с нами по столице. Око Сары. Или мини-Сарочка.

— Вот, поболтай пока со своим приятелем. Нина, ты тоже можешь поприветствовать господина Ферро, теперь это его «око».

Да? Вот здорово! Скорчить приветливую рожицу и махнуть ручкой, глядя в хрусталь артефакта, как при селфи? Не вопрос. И «здравствуйте» сказать тоже. Стоп. Раньше за Сару вещал Тишка — «око» было немым.

— Вы добавили обратную голосовую связь?

— Какая интересная формулировка, дорогая моя! И да, добавили. Очень рад видеть, Ниночка!

Слов нет! Это голос Лондара. Слышимый. И в то же время очень похоже на мыслеречь Тишки. Восприятие как бы и слухом, и ментально.

— Гунар, ты тоже это слышал?

— Да, милая, господина Ферро могут слышать все, если он этого хочет.

— Или только ты, когда я захочу сказать тебе комплимент на ушко, — мурлыкнул с внутренней стороны виска знакомый баритон.

— Но как?

— Шаман Лограх и эта его немыслимая магия разума. — Наверное, Гунару действительно больше нечего сказать.

— Красивое я название придумал, не правда ли, прелестница? Магия разума! С твоим появлением, детка, жизнь стала очень интересной. Угостишь синенькой старого истосковавшегося духа?

Лондар в своем репертуаре, все так же куртуазен и насмешлив. Как же я соскучилась! Синенькая послушно втянулась под хрустальную линзу артефакта. Это старое свойство, не узнанное за ненадобностью, или еще одно новое?

А, неважно! Мои призрачные друзья сыты, Сара не будет скучать, карауля Байдана, а Байдан на пути к выздоровлению.

Теперь скорее переговорить с Ваеном, уж очень представительная делегация у них сложилась.

Нитта с Варнаей не подвели: гости устроены, обласканы и чаевничают. С аппетитом так чаевничают — цукатов в фарфоровой миске почти не осталось. Сидят, беседуют. Тишка и Кира в одном кресле, Дюш на полу — подставил головушку под ласковую руку сестры, как это часто бывало в доме Сары. Офицеры устроились на краешках стульев в позиции «смирно», как палки проглотили. Понятно. Осознали, что у нас в гостях принц, пусть и ненаследный. А Витто, похоже, ничего, от чинопочитания не загибается, сидит вольготно. Ну, он и на обеде у короля себя спокойно вел. Лограх, огромный властный степняк, умудрился так слиться с местностью, что о нем не сразу и вспоминается.

Мое появление офицеры восприняли как знак откланяться, а Витто не шелохнулся. Ну и славно.

— Ну а теперь рассказывайте! Прежде всего, почему именно сейчас и в таком составе.

— Нинка, ты сама отца затиранила просьбами с Переправой разобраться. Вот будем разбираться. А дожди закончатся, сразу к Котам двинем. Ты же планировала!

Из рассказанного явствовало, что визит в степь одобрен монархом. Ваен прибыл как представитель короны. Все-таки я — женщина, меня в расчет берут только на территории крепости, а в племени — увы, не котируюсь, как бы хорошо шаманы ко мне ни относились.

По этой же причине король отправил Киру. Рано или поздно я бы осталась один на один с гордыми степнячками без поддержки мужчин. И это весьма опасно. Точнее, местные дамы — основной источник рисков для меня, так считает шаман Лограх. И это он посоветовал королю командировать Киру. С целью телохранения моей ценной тушки. Шигеру тоже рвался, но увы. Величество не пожелал оставаться без силовой поддержки, и генерал не посмел ослушаться — отпустил свою подругу в неизвестность.

— Вань, а как вы собираетесь Переправу изучать? Разве тут не нужны специалисты? — Наградой за умный вопрос был жест почтения от Лограха. Дурашливо-насмешливый.

— Нет таких специалистов, Нина. — Гунар лишь по руке потрепал, в утешение. — Во всей бывшей империи нет. Даже имея в виду род Харшимм. Эти господа не только магию утратили, но и знания умудрились растерять.

— Или очень хорошо их запрятать, так считает Шигеру. — Ваен пристукнул кулаком по подлокотнику. — Поэтому, Нинок, будем пока пробовать своими силами. Попросить помощи со стороны — значит официально признать свою беспомощность. А мы даже не попробовали. Гунар — доверенное лицо государя, он известен не только как целитель, но и как артефактор. Я — самый сильный маг в королевстве, не считая отца. Глупо сдаваться, не попытавшись.

Если бы я не смотрела в этот момент на Витто, я бы не уловила мелькнувшей тонкой ухмылки. Но раз промолчал… А нет, не промолчал:

— А что скажет шаман Лограх?

— А шаман, пока не посмотрит, ничего не скажет, уважаемый магистр. Но шаман рад, что руши проявили интерес.

— Магистр, — дядя мягко увещевал, — я понимаю, что вы годами думали иначе, но шаман Лограх нам не враг. Для степи существование Переправы — вопрос если не выживания, то близко к этому. Для короны Переправа — политический козырь. Мы — союзники, как минимум.

— Витто, не прикидывайся простаком, ты все понял. — Панибратское обращение Ваена очень удивило. — Для меня магия шаманства так же непостижима, как Нинулькина логика. Свежий взгляд не помешает.

Пока Ванька проговаривал свой спич, Витто и Лограх тестировали друг друга на выдержку в поединке взглядов.

Кто там победил в гляделках, шаман или магистр, не ведаю, потому что встрепенулся задремавший было Тит.

— Сара зовет, — и потянулся, зевая. В это время мы обычно уже спим: что поделать — провинция.

— Витто, не сочти за труд, покажи гостям наши купальни. Кирюш, поскучай пока, нам с Гунаром нужно отлучиться, у него пациент. Парни, марш спать. Побудка завтра как обычно.

Ванька смотрел на меня умиленно, как на не в меру сообразительную мартышку, и радостно скалился.

— Нинка, ты круче нашего командарма распоряжаешься! Как я соскучился по этой твоей манере командовать всегда и везде! — и подскочил обнять. Чую, не нравится нашему Ваньке жизнь, навязанная отцом, не нравится.

— Ну так выполняй! Ать-два. У нас отличные мыльни, во дворце таких нет.

— Пойдемте, господа! Купальни — это хорошая идея. — Мне показалось или Витто неоправданно суетлив?

До каморки Байдана пришлось почти бежать, поспевая за Гунаром, и корить себя за недогадливость: вот чего стоило переселить его к нам? Ведь Галану же переселили.

И зачем так спешили? Бывший кухарь вел себя вполне прилежно: не метался, не магичил и вежливо кивал почему-то взволнованной Саре. Ишь как одежки встопорщила! Именно это и стало сигналом — что-то пошло не так.

— Магистр Врем, я Гунар Готтар. Позвольте я помогу вам успокоиться.

Байдан даже головы не повернул, сидел на койке, обхватив себя руками, и раскачивался. Мелко так, дробно. Почти трясся. Кажется, у него шок. Но и дядя непрост. Пять минут — и пациент уже вменяем. Но лучше, по-моему, не стало. Так жалко его! Обнять и плакать! Ну, приобнять — это мы запросто.

— Сара? — Подруга поняла с полуслова.

— С-страх-х! С-сильный!

Дядя уселся на колченогий табурет точнехонько перед Времом. Глаза в глаза. Заговорил. Тихо и гипнотически размеренно:

— Я королевский целитель Готтар. Меня позвала Нина, чтобы попробовать возродить вашу магию. Я вас осмотрел. К счастью, удалось открыть ваш пупочный маготок. Затем вы проспали около трех часов, этого достаточно, чтобы циркуляция силы немного восстановилась. Что вы сейчас чувствуете?

— Не знаю, господин. — Байдан, несмотря на успокоительное, начал нервничать все больше: его висок блестел от пота, дыхание становилось судорожным, костлявая спина под моей рукой все больше сутулилась и вздрагивала. Ужас!

— Байдан! Байдан, успокойся, милый, все уже хорошо! — заворковала Сара. Никакой реакции.

Черт! Только панической атаки не хватало!

Потом, когда Гунар выспрашивал, что меня заставило ущипнуть бедолагу за руку, я не смогла ответить. Наверное, когда-то приходилось читать, но не уверена.

Мало того, что ущипнула. Сильно и с подвывертом. Так еще и отчитывать принялась. Дескать, отставить панику! Ты дождался! Ты молодец! Ты герой! Один из самых мужественных людей, которых мне когда-либо приходилось встречать! Нашептывала, что все, уже совсем все, ожидание закончилось. Он снова маг. И что я безумно рада этому. Но!!! Если сам Байдан не готов менять свою жизнь, то мы все дружно сделаем вид, что все по-старому. Лично мне маг на кухне не помешает.

Полагаю, что эту пургу я несла долго, потому как изрядно осипла. Зато спина под моей рукой начала расслабляться. Эк скрутило бедолагу — даже заклинание Гунара его не взяло. Хотя можно понять человека. Двадцать шесть лет боролся, и вдруг, совершенно неожиданно, все закончилось. Катастрофически внезапно. Мучительно страшно поверить, что немыслимо долгое ожидание закончилось так буднично. Благополучно закончилось. Трудно поверить в победу, трудно сообразить, как жить дальше. Вспомнить, как быть магом, — и то, наверное, трудно.

— Спина чешется, — это прозвучало так удивленно и жалобно, что удержаться от хихиканья было нереально.

— Ну-ка, ну-ка, позвольте взглянуть…

Гунар дал знак пациенту встать на ноги и повернуться спиной. Вид при этом дядя имел лукавый и довольный. Из его пантомимы я поняла, как именно мне следует «протереть» синенькой от копчика до шеи. Да не вопрос.

— Ну вот, и столбовые каналы открылись. Вы ведь чувствуете это, господин Врем?

Мне не нужно было заглядывать в лицо Байдану, достаточно видеть, как довольна зависшая над ним Сара, она всегда такая плотненькая, когда кто-то рядом счастлив.

Байдан сам попросил его усыпить. Правильно — с проблемой нужно переночевать. Мозг привыкнет к новой ситуации и взбодрит моторную память о былых умениях. Тем паче, что резерв-то пока минимальный, его следует раскачивать, а на это нужно время. И неизвестно, будет ли восстановление полным. Поэтому наш друг не покинет «Лунный пик». Не в ближайшем будущем. Это замечательно еще и потому, что Гунар не хотел выпускать в большой мир информацию о чудесном восстановлении выгоревшего мага. В целях безопасности одной недоделанной магички.

Дядя от купален отказался — предпочел пообщаться с Сарой. Наверное, я бы тоже так поступила, купальни не убегут, а привидение — идеальный источник информации. Меня устраивает. Пусть лучше Сара расскажет, ей это по кайфу, а я потом на вопросы отвечу. Дядюшка умеет так спросить, что и поучений не надо, — сразу видны все плюсы и минусы поступка или решения. Варианты старый маг просчитывает так виртуозно и с такой скоростью, что не всякий аналитик с компьютером справится. Опыт! Как хорошо, что он приехал.

А теперь — Кира!

Как степнячка меня учуяла, непонятно, но стоило открыть дверь в купальню…

— Тс-с! Не шуми! Я тут подслушиваю!

Да? А мне хотелось поболтать, как девочка с девочкой. Но Кирюша так откровенно увлечена! Пришлось примолкнуть, любопытно же. И ничего не слышно.

— Кто там? — спросила одними губами, но Кира поняла.

— Ваен и Витто, — последовал едва уловимый ответ. — Тебя обсуждают.

Оу. Пришлось семафорить, что я не слышу. Дочура поманила к себе, в противоположный край бассейна. Там горячевато, но, видимо, это ключевая позиция для магической прослушки. Действительно, послышался внятный плеск воды и чуть резонирующий голос Ваньки:

— Ты глупец, Витто! — Видимо, в ответ на реплику, которой я не слышала. — То, что она тебе открылась, это, между прочим, доверие, а не доверчивость. Вот король о свойствах Нинкиной магии не знает, хотя жив благодаря именно ей.

Около минуты до нас доносились только всплески и довольное фырканье.

— Она странная. — Это горячий пар и эхо так голос искажают или Витто злится? — Иногда задает совершенно идиотские вопросы и абсолютно не стесняется признавать свое невежество!

— И за это ты мою подружку немного презираешь, да, магистр? — В ответ булькнуло возмущенным отрицанием, но на Ваньку явно не произвело. — Понимаю. Сам так себя вел первое время. А знаешь, по Нинкиным словам, она в своем мире считалась неплохо образованной. Не блестяще, но неплохо.

— Не нужно меня убеждать, ваше высочество, что Нина уникальна! Бесит, что она планирует прозябать в этой глуши и дальше!

— Мы же договорились — по имени! Надоело! Я сейчас не высочество, а Нинкин друг! — И тишина.

Нырнул он, что ли? Гад. Мне же интересно! До дрожи! И неважно, что вода — почти кипяток! О, вынырнул.

— И опять ты глупец, магистр! Неужели трудно сообразить, что при всей уникальности ей никогда не стать самостоятельным магом? Ну, разве что лет через десять сама что-нибудь нащупает и разовьет. «Лунный пик» — идеальное место, где она в относительной безопасности и может реализовать созидательную часть своей натуры. И-де-аль-ное.

— Да заскучает она здесь через полгода и засобирается уезжать!

— Ты себе противоречишь. То бесит, что планирует остаться. То заскучает. А ты не давай скучать. Кто из нас артефактор? Гунар уже пяток амулетов запатентовал на основе ее идей. А идей у нашей Нинули — как воды в Мируве. Пользуйся.

— Как? Она же ничего не понимает в магии, даже не чувствует.

— Это ты Гунару расскажи. А он тебе — про природу ее силы. Знаешь, как Нина говорит? «Прежде чем эффективно решать проблему, нужно правильно сформулировать задачу». Как думаешь, о чем был разговор? Не поверишь — о воровстве. Я знал, что управляющие меня дурят внаглую, но не понимал как. Вычислила. Золотая голова у женщины. Эта найдет себе дело везде, не сомневайся, только не мешай.

— И поэтому ты ее отпустил из столицы, да? Вот такую уникальную и умную! — Ого, сколько сарказма! Это точно Витто?

— Отпустил? Ха! Да она сама сбежала. За тобой, между прочим. Отцу только и оставалось, что придумать ей побольше поручений. Статус помощницы короля — хоть какая-то защита. — И опять пауза с бульканьем и фырканьем. — Нинуля — моя задушевная подруга, заботливая и надежная. Замуж бы ее пристроить за неглупого человека. Да вот хоть за тебя. Она же понравилась тебе тогда, во дворце. Хотя могла и разонравиться. Сильные женщины — это трудно.

— Не разонравилась. Но Сара говорила, что она из хорошего рода. А я? Сын лавочника.

— Это Ниана Корреш была из хорошего рода. А нашей девочке, уж поверь, все равно. Ей что король, что герцог, что лакей дядька Бо. Как же она говорит? О, вспомнил! Лишь бы человек был хороший! — Опять помолчали, только плеск эхом разносится. — Видишь ли, мне удавалось скрывать, что я принц. Недолго. Когда она случайно узнала, думал — пошлет подальше. Не любит малышка аристократов. Так что выкинь из головы эти бредовые причины и просто поговори с ней, если действительно нравится.

— Да что я могу ей предложить? Сам к убогой крепости привязан — и ее привязать? За что ей такой муж? Нищий, хромой и скованный обязательствами?

Хорошо, что Кира успела заткнуть мне рот, а потом утянула под воду для верности! Чуть не заорала! Он что, слепоглухонемой? Или просто тупой? Одичал за тринадцать лет?

А-ащщ!

— Все, ты меня разочаровал. Совсем мозги усохли, магистр? Попробуй Нинке это сказать — и получишь еще шрамов на роже. А она врежет, не постесняется, по себе знаю.

— Да никто ей не нужен! Она даже замуж не хочет!

— А ты что, все-таки позвал?

— Нет. Сказал, что не вправе на ней жениться и лишать ее перспектив.

— Ну-ка, ну-ка… Вот прямо так и сказал? Ни с того ни с сего?

— Поцеловал сначала.

— Ну ты… Нет слов! Ты мужчина или брыщщев помет? Прибил бы идиота, чтоб не страдал и других не мучил!

— Сам знаю! Не удержался! Она была такая… Хотелось схватить и спрятать за пазуху, чтоб больше никому! И обидел. Она так плакала.

Громкий шлепок по воде и опять пауза. Долгая-долгая.

— Если Нинка с тобой еще разговаривает, что удивительно, то шанс у тебя есть. Просто не суди по нашим женщинам. Она — другая, и понимание союза с мужчиной у нее наверняка другое. Понимание всего — другое. Гунар мне плешь проел, пока вдалбливал эту простую мысль.

— Да понял уже, только никак привыкнуть не могу. Но что бы ты ни думал, я не такой уж брыщщ. Пока вопрос с Переправой не решится, не стану я за ней ухаживать. Не хочу, чтобы она подумала, что пытаюсь приковать ее к себе, потому как без нее, скорее всего, не выживу.

— Тебе решать, магистр. — Ванька, гад, явно потерял интерес к разговору. — Ну что, пошли? А то я уже так раскис, что скоро в слив утянет.

Какие уж теперь девичьи задушевности? Пойти бы да настучать идиоту в бубен! И посильнее, чтоб всякие шибко умные мысли вылетели!

— Выплывай уже из кипятка, сваришься. — Кира даже буксировать меня, задумчивую, пыталась. — А что, магистр тебя так сильно обидел, до слез?

— Я вполне эффективно сама себя обидела. Потом расскажу. Или у Сары спроси.

— Я, между прочим, тоже замуж не хочу!

— Ши тебя обижает? — А что я еще могла предположить?

— Не-не, просто быть женой я совсем не умею, на полигоне этому не учат. Дом, хозяйство… Бр-р.

— Кир, ты подменяешь понятия. Хозяйка и жена — это не одно и то же. Можно быть хорошей, даже отличной хозяйкой и плохой женой. И наоборот. Это я точно знаю. Моя мать была изумительно домовита и меня учила, а женой она и сама быть не умела. Мы с ней обе — безотцовщина с идеалами. Из таких получаются самые неудачные жены. Проверено!

— Так ты поэтому замуж не хочешь?

— Нет, не поэтому. Всему можно научиться. Я, Кирюш, контроля боюсь. Не хочу попасть в ситуацию, когда кто-то мне может что-то запретить только потому, что носит звание «муж». У меня своя голова на плечах есть, и мне нравится ею пользоваться. Вот заработала я, к примеру, денег и решила их куда-нибудь вложить, а супружник мне хоп — не велю! У меня типа другие планы.

— Думаешь, Витто может так сделать?

— Думаю, что у Витто должен быть выбор, и я намерена приложить некоторые усилия, чтобы он, этот выбор, появился. А что до остального — пока я замужем за своими обязанностями.

Ох, что-то настораживает меня доченькина равнодушная физиономия! И глаза отводит.

— Стоп. Кир, ты чего-то не договариваешь! Колись. — И впрямь отворачивается. Я даже испугалась, что промолчит, знает ведь — выпытывать не стану. Но нет, решилась.

— Знаешь, Нин, думаю, что Ваен мою подслушку учуял. Он сам меня этому заклинанию учил. Долго учил, мне воздух плохо дается.

Спросила, просто чтобы не молчать, и пыталась шевелить распаренными мозгами. Получалось не очень.

— А Шигеру? Он что, научить не мог?

— Не-а, у него терпения не хватает. Мы или драться начинаем, или… ну, ты сама понимаешь.

— Постой, — наконец, нужная мысль сформировалась и вынырнула из киселя прочих размышлений, — так ты думаешь, что Ваен это специально проделал?

— Да почти уверена!

Все. Купание закончено. А кто сказал, что двое на букву «В» ушли?

Глава 43

Думать об откровениях Витто я себе решительно запретила!

И нифигасеньки у меня не вышло. Выспаться тоже. Думы мешали. Даже время свернуть, чтоб поспать, не догадалась, балда! Мысли неуемные и бесконечные, то полные сладкой надежды, то кислят настырной паранойей. Мимишные муси-пуси и файлы для взрослых. Все это мой мозг энергично миксовал, заставляя гормоны плясать гопак с кадрилью.

Ночка получилась мучительной, но и здесь была положительная сторона: дотекло-таки до убогой, что это тело, новое тело, одарено куда более ярким либидо, чем было у прежнего, земного. Раньше я была просто ласковой и чувствительной до сентиментальности, а нынче к этому еще и чувственность добавилась. Опасное сочетание для женщины-визуала. Мучительное. Теперь с этим знанием придется как-то жить. И терпеливо ждать. А хочется коварно соблазнить и…

После подслушанных откровений любая попытка манипулировать чувствами Витто — гнусность. И это отрицательная сторона, потому что придется дождаться ухаживаний и дать человеку выразить себя. И хоть Витто изрядный ботан, но однозначно мужчина. Он мужчина, он, а не я. Следовательно, чтобы получить желаемое побыстрее, нужно как-то стабилизировать эту хрень, которая Переправа. Хотя бы до уровня полугодичной давности, когда маховик энергетических проблем только начал раскручиваться. Помоги мне, Сиштира!

Накликала.

Сон все-таки сморил, и она пришла, испортив эти крохи отдыха. Разговор получился трудным.

Она:

— Говори, что хотела.

Я:

— Совета. Где искать решение проблемы? Иначе Переправа сначала убьет Витто, а потом, без подпитки, перестанет существовать.

Она:

— У Раштита спроси, раз он тебя от сестры закрывает. Ишь, силу взял!

Вот дура! Обидки у нее, а кто пострадает, если что? Степняки вроде как ее народ, как подгорные люди — Рушата.

— Я-то тебе зачем? Не для себя ведь прошу! Помоги! А с братом сама разбирайся, у вас вечность впереди, в отличие от Витто.

— Да за тебя и так просителей хватает. Что молчишь? Не хочешь узнать, о чем просят?

— Тю-у! Да знаю, запрещено тебе. Зачем спрашивать? Только слова тратить. — Примирительный тон Луноликую обмануть не мог, она в моем сне, а значит, и в мыслях. Но я попыталась сдержать раздражение, пусть ценит.

— Это правда, рассказать не могу, зато могу сделать. А брат-солнце не дает. И не сделать не могу, молили по всем правилам.

— Ну потом сделаешь. Про Переправу подскажи, а? Хоть намекни, откуда проблема.

— Сама же сказала, что степняки — мой народ.

И исчезла, развеяв остатки сна. Что это было? Ответ на мольбу или игры обдолбанного гормонами разума?

Степь, да? Стоит обратиться к эксперту.

Лограха я нашла в теплице. Шаман с умилением, как молочного щенка, поглаживал малюсенькие пушистые листики укропа. Понимаю. Зелень среди кромешного серого уныния завораживала.

— Что беспокоит хозяйку таким ранним утром?

— Переправа, что же еще, уважаемый. Нужен совет. Мне приснилась Луноликая… — Пересказ разговора с богиней много времени не занял — подробности про Раштита я опустила. Дедушка Дораша в курсе, кто есть кто, и достаточно.

— Это истинные слова богини, горожанка? Ты задала вопрос — откуда проблема, и получила ответ: степняки — мой народ. Да?

— Именно так, шаман.

— Верю, хотя это не вся правда. Завтра мы посмотрим на артефакт, а потом я уйду. Степь будет взывать.

Ничего не поняла. Ухмыляется он! У-у, йети! Бедная моя, запрокинутая вверх головушка.

— А давай ты объяснишь так, чтобы и глупая иномирянка поняла.

— Ну не злись. Есть такой ритуал, когда все шаманы одновременно взывают к предкам, — и замолк.

— А дальше? Предки дают ответы на вопросы? — Вот только массового психоза медиумов нам не хватало! Хотя, если это поможет Витто…

— Не веришь? А, ты решила, что мы разговариваем с предками? Ну да, разговариваем. Для этого не нужно взывать. Каждый отмеченный богами степняк носит в себе память своих предков-шаманов. Я самый сильный, слышу восемнадцать пращуров. Другие поменьше.

— Тогда что такое «взывать»?

— Ритуал. Все шаманы объединяют свой разум и ищут ответ на вопрос.

Фигасе у них сервер получается, если племен около десятка и в каждом по три шамана.

— А при чем здесь Сиштира?

— Вот заодно и покровительнице воздадим.

Так. Понятно, что лучше не вникать, иначе мне никакая перезагрузка не поможет. С магией мой разум худо-бедно освоился, а вот с этим… Короче, я не готова.

— Вама, долго вы тут? — Дораш широко улыбнулся мне и поклонился соплеменнику. — Дедушка Гунар хотел Байдана до завтрака посмотреть…

Дядюшка только головой покачал, глядя на мою бледную помятую физиономию, и переглянулся с Ванькой.

— В следующий раз все-таки вспомни про свой сундучок с амулетами, если сама себя лечить не хочешь учиться. Присядь-ка. — Пара едва заметных пассов, лица коснулся влажный жар, потом свежий морозец, потом ласковое солнышко.

— Ей бы не магию красоты осваивать, — пробурчал Ваен, — а что-нибудь защитное.

Вот гад, делает вид, что вчера ничего не было! Да так достоверно, что прибить хочется, а надо бы поблагодарить. Идея с защитой, нужно признать, весьма актуальна, жалко, что невыполнима. Разве что уговорить собственную магию на время становиться отравой и само́й ласты не склеить при этом. Но мы здесь ради Байдана.

А Байдана-то и не узнать! Помолодел! Совершенно очевидно — помолодел. Как будто ему подтяжку лица сделали. Заодно в санатории пролечили. Два курса кряду. Худоба почти незаметна, потому как осанка, а не прежняя сутулость. Сколько достоинства! Дядя лечением доволен, и синенькая сегодня впиталась как положено, без всяких усилий. А потом магистр Врем пожелал поговорить наедине.

— Нина, выразить благодарность я не смогу, нет таких слов! Сегодня утром, когда почувствовал наполненный резерв, я поверил, что вчера все было наяву.

— Байдан, не говорите ерунды. Моей заслуги здесь нет, дядю благодарите.

— Это само собой. Господин Готтар приказал мне не пользоваться магией сутки, но я нарушил запрет. Дал клятву миру, что я вечный ваш должник. Молчите и не спорьте! Гунар Готтар — великий целитель, но я почувствовал вашу, Нина, магию. Именно она наполняет меня сейчас. За двадцать шесть лет я научился распознавать вкус силы, от кого бы или от чего бы она ни исходила. Вкус вашей силы неповторим.

Ну, задал мне задачку возрожденный магистр. Оказывается, этот дегустатор магии выработал такую чувствительность к окружающим энергиям, что может на расстоянии определить, какую магию предпочитает тот или иной индивид. Например, сейчас за дверью меня нетерпеливо поджидает Кира. Ее огонь с привкусом металла ни с чем не спутать. А моя синенькая не разлагается на стихийные «вкусы». Байдан так красиво сказал: «Невозможно описать вкус жизни». Осмысли попробуй.

Кира ждала меня, чтобы предупредить — есть она будет на кухне, с парнями.

Так, встречу с Ванькой пережили, теперь Витто на очереди. Ох, чёт мне стремно.

Избегать Витто до завтрака оказалось очень легко.

Хм, а мы весьма эффективно действуем в паре. Я бегаю от него, а он — от меня. Тьфу, глупость пубертатная! Это именно для того, чтобы скрываться получше, на свет была извлечена винного цвета блузка и надета вместо повседневной серой. Да, Нина? И волосы вместо обычной косы оказались вдруг собранными в узел. Шейку демонстрируем, да, дорогая? И, конечно же, коне-ечно, для того чтобы получше спрятаться, меня понесло желать приятного аппетита к офицерскому столу. Ведь места мне там не хватило, гостей едва усадили.

В остальном день прошел спокойно. Кира воцарилась в мастерской. Без конфликта не обошлось. Сломанный нос, вывих плеча и парочка неглубоких резано-колотых были вполне убедительны. Гунар ворчал, залечивая раны, а Лограх и Ванька ржали, подначивая коменданта. Это же его кадры. Старожилы Киру не задевали: это Дораш успел нашептать своим приятелям, что его названая сестра у самого́ генерала Роя-младшего бои выигрывала.

Однако главным событием стал мозговой штурм, который мужчины решили устроить перед завтрашним выходом к Переправе. Дядюшка, тот еще интриган, привел магистра Врема. А Витто, оказывается, не знал, что излечение уже свершилось. Этот мужчина опять меня покорил. Никак не ожидала, что сдержанный до сухости Витто так радостно станет обнимать бывшего кухаря.

Нарисовать схему расстановки наблюдателей предложил именно Байдан. Он, Лограх и кто-либо из рушей со стороны степи. Ваен, Гунар и второй руш, желательно Рорир, — со стороны крепости. Мы с Витто — центр композиции. Это заслуга Ваена, что с нами будут только те, кто посвящен в тайну синенькой.

А вечером, после ужина, каким-то непостижимым образом Дораш подбил всех на молебен всем четырем богам. Молебен о благополучии Витто, которому завтра, это всем известно, идти питать артефакт. Все-таки чутье юного степняка на такие вот деликатные штуки изумляет. Витто был очарован. Когда больше полусотни человек в едином порыве преклонили колена, пробрало даже толстокожего Ваньку, а меня вообще снесло волной сентиментальности.

И молебен принес плоды — боги подарили нам утро без дождя.

Руши, когда видят зелень, становятся хуже детей, право слово. Дернуло же меня похвастаться теплицей до похода на Переправу. А как не похвастаться, когда для меня эта теплица — самый романтический дар за всю жизнь! Круче любых букетов, брильянтов и круизов. Сказала — очень хочу, и получила. Безо всяких условий, рисовки и прочего кокетства. А ведь Витто переступил через свои принципы — использовал те деньги, которые, даже голодая, не трогал. Других у него пока нет.

А зелень была хороша! Укроп жировал, мята проклюнулась и еще какая-то травка, пахнущая копченым дымком. Тарит называется. Аналогов я не знаю, ну, пожалуй, розмарин напоминает немного. Самое то для мяса.

— Выбирайте, вам упаковать или с землей заберете? Может, укроп и в вашем освещении расти будет?

— Думаешь, мы не пытались? Пакуй. И пошли уже дело делать. — Рорир демонстративно нацепил на лицо маску — защиту для глаз. Мои подгорные друзья изрядно нервничали. У меня бы тоже приступ агорафобии случился — ни стен тебе, ни сводов пещеры, ни ощущения десятков тонн породы над головой. Зато ширь переполненной Мирувы, вода которой несется с такой скоростью, что пенится у парапета. Хорошо, что борта моста не позволяют это видеть. Ибо жутко.

Сколько я ни бегала от Витто, а поговорить все же пришлось. И потренироваться. Задача — хоть чуть-чуть растянуть «кормление». Нужно дать магам время для наблюдений, а мне — для мало-мальского восстановления. Чтобы кусучесть на почве оголодалости не повышалась. Но это я про себя сказала. Не нужно нашему магистру знать, насколько в действительности мне было хреново в прошлый раз. Не полезно.

Но я, умница, прошлый опыт учла и запаслась мяском в лавашике. Кто мне помешает жевать прямо в процессе? И встать так, чтобы не носом в пену, а наблюдать за работой магов. Но это оказалось не интереснее, чем пена. Ваен и Гунар с места не сходили, даже не шевелились, только Рорир через минуту уселся прямо на камень и раскинул руки, имитируя лопасть локатора, или как эта штука называется. Больше кадр не менялся. Что уж они там видели? Но что-то видели.

Стоило Витто выйти и отпустить мою руку, с сожалением так отпустить, как Рор метнулся сквозь пелену, потом обратно. И опять. Маги и шаман вели себя столь же странно. Даже Витто присоединился к этим побегушкам.

Диспут устроили прямо на мосту. А я что, я ничего. Я слушаю и стараюсь запомнить возникшие вопросы. Самым понятным из сказанного было: «вкус» магии Переправы, по мнению Байдана, изменился. Раньше было иначе. Он уверен. Байдан даже помнит, какой была эта магия до появления Витто. При прежних владельцах. Когда появился новый штатный маг, ощущения изменились. Всегда была посторонняя, чужая нотка. Теперь этого левого привкуса нет — только Витто. Борир уверенно заявил, что угадывается обрыв какой-то связи. И направлена эта связь была в степь. Это же подтвердил Лограх. Шаман был явно шокирован — со стороны степи плотность пелены меньше. Это стало заметно только после подпитки. Все, естественно, ринулись перепроверять, но ничего не нашли. Гунар и Ваен уверены только в том, что плотность пелены повысилась и что за то время, пока они общались, стала равномерной. Специально по моей просьбе просмотрели пространство на предмет вектора возможного оттока силы. Вот вам. Не только меня пугать мудреными фразами. Пришлось объяснять на пальцах, что такое вектор. Зря старалась. Все семеро уверены, что энергию никто не тырит. Ну и отлично. Остался один вариант — кто-то забил на свою часть подпитки и вся нагрузка свалилась на Витто. Который, кстати, вполне бодр. Ну, устал, это безусловно, но дееспособен. И даже от второй порции мяса отказался. А чай во фляжке сам согрел. Во-от! Еще одно полезное знание — не стоит сливать силу в артефакт так быстро.

Лограх заторопился. Он, оказывается, бросил зов, и за ним прислали транспорт.

— Вы тоже поспешите, дождь уже близко. Скоро позову тебя в гости, маленькая горожанка. Дораш передаст.

— А ты в столицу не возвращаешься?

— Там все налажено. А я в племени нужен. — И шагнул в пену.

Рор и Бор тоже не задержались, хоть я и звала погостить, раз проблему с дневным светом решили.

А мы остались готовиться к визиту в степь.

Примечания

1

К/ф «Чародеи».

2

К/ф «Бриллиантовая рука».

3

Имеется в виду к/ф «Варвара-краса, длинная коса».

4

Имеется в виду композиция «Шторм».

Content

Елена Штефан
Удачная неудача Солнцеликого
Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Примечания