Елена Штефан

Удачная неудача Солнцеликого

Книга 3

Глава 1

Все-таки подпитка Витто во время кормления Переправы выматывает преизрядно. Спасибо, Ванька на буксир взял, позволив уцепиться за надежный локоть. Тянет мою тушку в гору, к воротам крепости. Ноги ватные, вместо мозга мякина, настроение, скажем так, пришибленное. Одно радует — нынешние «исследования» можно считать удачными, потому как хищение энергии уверенно исключили и направление поисков проблемы обозначили — степь.

А дальше — сплошь разочарование. Визит к Пестрым котам я ждала, как праздника, как яркого ярмарочного дня, а придется вникать в абсолютно мне не интересное. Ну нафиг мне шаманство, а? С любимой синенькой бы разобраться. Торговать хочу. У меня в этом мире неплохо получается! Степняки найдут чем удивить, высшим образованием чую. И всем было бы хорошо.

А теперь что? Детектива осисяй?

Думала, будет торгово-дружеский вояж: вкусно поесть, интересно пообщаться, про торговлю поговорить между делом. А придется готовиться к международному, можно сказать, визиту, который произойдет неизвестно когда, но, теоретически — в обозримом будущем. И как к нему готовиться, черт его знает. Платье новое пошить? Глупость какая.

Ну, раз соображалки не хватило Лограха попытать, придется положиться на мнение Дораша и Киры. Ну и Гунара, конечно. Надеюсь, им удастся удержать меня от совсем уж бредовых идей. Нуте-с, с чего начнем продумывать? Так, есть две темы: подарки и товары…

— Нинок, ты что там бормочешь? — о, дружок мой очнулся, вынырнул из своих мыслей. Ему тоже не нравилось, что решение проблемы Витто придется искать на том берегу Мирувы.

— Думаю, что Котам дарить, сколько и где взять.

— Совсем глупая, да? — Ванька включил прынца и откровенно подтрунивал. — Если я здесь, как представитель короля, то и подарками корона озаботилась. Лограх сам выбирал, между прочим.

— Вы же налегке пришли, практически без поклажи.

— Ну точно, глупая. Я в плаще пришел, Нинка. В пла-аще. Что непонятного? — действительно, это я тупанула, плащи у Ваньки и Киры с пространственными карманами. Туда содержимое пары обозов упихать можно при желании.

— Я тоже такой хочу!

На этот возглас обернулся Витто, который мирно топал впереди, общаясь с Байданом и дядей. Насмешник Ванька принялся в красках расписывать, как я завидую по поводу его пространственной сарайки. Ну да, завидую. И что?

— Плащ, безусловно, дает больше возможностей, Нина, — Витто совсем не находил Ванькины насмешки забавными, — но мне больше нравится вариант рюкзака. Внутренний объем поменьше, не спорю, но пользоваться можно и тогда, когда плащ не по погоде.

— Ну какой женщине рюкзак, Юттим, сам подумай!

— Какой-какой. Женский! — чтоб они понимали, эти мужики! Да-да.

— Женщины не носят рюкзаков, Нина! Это не элегантно, такое даже простолюдины носить не станут! — Ванька идеально скопировал интонацию Априлды, с которой королевская модистка, забывшись, высокомерно вещала о моде для дамы моего статуса.

— Значит, будут носить, подумаешь. Я буду! Ты же свой заплечный мешок сам зачаровывал, насколько я помню, да Витто? Скажи-ка, а для этой цели любая сумка подойдет, или есть особые требования?

— Витто, ты обречен, — расхохотался над нашим магистром Ваен, — когда у нее такой голос делается, она становится страшнее берсеркера. — вот противный, были бы мы одни, язык бы показала, но сейчас постеснялась.

Ну, друг задушевный, сравнение с припадочной машиной для убийства я тебе еще припомню! Если не забуду. А сейчас мне больше интересен Витто и его грустный, чуть задумчивый взгляд. Завистливый, я бы сказала, взгляд, если бы допустила… Он что, завидует, как мы с Ваеном дурака валяем?

Но Витто уже отвернулся, и мои мысли вернулись к подаркам. Если корона гуманитарной помощью озаботилась, то мне проще. И сложнее. Потому что дарить что-то надо по-любому. И не просто харч да промтовары. Нужно держать фасон. Иномирянка я, или где? Придется голову поломать, как удивить наших раскосых друзей. Хотя… есть пара идеек, давно есть. Еще со времен незабываемого путешествия с караваном степняков.

Ой, а что это за сборище на крепостном плацу?

На улицу высыпали все, кроме караульных. Даже те, у кого сегодня наряд на кухню. И правильно, дождя-то нет — всем на воздух охота. Служивые сбились в плотное кольцо и за чем-то увлеченно наблюдали, явно наслаждаясь происходящим. Даже приближение нашей компании не замечали. Только азартные вопли слышались. Драка там, что ли? Ан нет, мелькнула седоватая голова Норрея: этот чахлый хвостик ни с чьим не спутаешь. Значит, мероприятие санкционировано. Уже легче. Вот над головами наблюдателей взметнулся в прыжке Дораш, толпа одобрительно загудела. Они и его в свои забавы втянули? Ну я вам сейчас… В закоулках сознания мелькнула насмешливая мысль, что земной пацифизм медленно, но верно покидает список былых принципов и приоритетов. Эк я сразу перешла в режим «боевой клуши», стоило заподозрить, что моего Дорашика обижают.

— Опять перекатом уходишь! Дюш! Соберись, не разрывай контакт! Атакуй! — и еще пара жестких членовредительных команд голосом Киры.

Точно, она же сетовала, что парни совсем в простоквашу разжижились без регулярных, как бывало во дворце, тренировок. И это никуда не годится, потому что в степи Дораша обязательно, вот просто неизбежно, начнут задирать сверстники.

Дочь уже готовится, а я?

А я даже не выспросила, какие они, степнячки. Всех скопом жалела. Ну как же, многоженство, шатры, роды бесконечные, авитаминоз. А Лограх открыто дал понять: именно женщины — главная опасность для меня.

Потом, немного передохнув, я устроила моим раскосым родственникам допрос с пристрастием. Сплошное разочарование! А каких, собственно, све́дений о степных женщинах я ждала от парня-подростка и барышни-милитари, которая даже волосы закалывает чем-то убойно-метательным?

Ну, крупные, покрупнее рослой Варнаи. А какие еще могут таких задвухметровых богатырей плодить? Ну, косы плетут, некоторые — помногу косичек. И это понятно. Луноликую, покровительницу женщин и степняков, изображают в храмах многокосой, вроде земных узбечек. И никакого воинского искусства, разве что братья сестер учат самообороне по мелочи: из рук охальника, допустим, выскользнуть, или в болевую точку ткнуть. Девочек, помимо домоводства, обучают ремеслу, танцам и переноске тяжестей. Взрослая женщина вполне может барашка завалить и освежевать. Мда. Меня, значит, ваще без усилий… Хорошо, хоть магии у них нет. Кира намекала, что дамы эти спокойно не живут. Ну, тут и психологом быть не надо: если у них мужчины имеют по три жены, то и женщин — избыток. Традиционное воспитание в почтении и покорности наверняка делают эти конфликты особенно напряженно-изощренными. Гунар неприятные выводы подтвердил и настоятельно рекомендовал всячески подчеркивать мою инаковость и ни в коем случае не подстраиваться. Хорошо, что сказал, а то я бы попыталась как-то мимикрировать, чтобы не оскорбить нарушением каких-нибудь непреложных традиций. В том числе и в одежде.

Кира считала, что лучше всего — штаны, вот как у нее. В стойбище широкая юбка — источник неудобства и опасности. Ну потычут пальцем вслед, так не убудет же. Тамошние дамы штаны носят и платье-халат с кушаком. Украшения любят. Ладно, сама увижу, как там наряжаются. От Киры в этом толку…

— Вама, ты должна быть вот какой! — Дораш прошелся по гостиной задрав нос и семеня. На лице такая непередаваемая смесь надменности и чванства, что я прыснула. Не-не, так зазвездится я не смогу. Но посыл понятен: подчеркнуть статус хозяйки крепости.

А потому — грибной костюм с каменьями и никаких кос. Жалко, что у меня украшений нет совсем, даже дешевеньких. Разговаривать на людях следует тихо — пусть прислушиваются. В гости — только в сопровождении Киры или Тита (артефакт на яды Гунар обещал выдать со всеми прочими защитными амулетами). Дары принимать с почтением, но без пиетета. В общем, хреновенький такой инструктаж. Хоть не езди.

Да щаз! Уж если от дворцового политесу уклонилась, то и степняцкому потакать не стану! Воины с шаманами меня знают и уважают, а без симпатии их теток я как-нибудь переживу. Не понравится прием, уйду в крепость. И плевать, что визит планировался с ночевкой, чтоб время на шастанье туда-сюда не терять.

Кстати, об артефактах.

И артефакторах. У меня их целых три под рукой. Вот пусть и подумают, какие простенькие амулетики они могут изготавливать прямо тут, в крепости. И в промышленных масштабах. Очень меня интересует походная водогрейка. Маленькая мощная штучка, способная вскипятить, или хотя бы просто подогреть большое количество воды. Например, бочку. Забыть не могу, как степняки мучались с водопоем во время трехсуточного перехода. Даже набрать воды из стремительной Мирувы — тот еще эквилибр. А ведь ребята стараются эту ледяную воду хоть немного подогреть, прежде чем предложить усталым лошадям. На костре. Три раза в день. Очень-очень хочется облегчить им жизнь. А воду добывать я и сама пробовала — ужас! И это Мирува была спокойной. А сейчас? После дождей уровень на полметра поднялся, сама только что, у переправы видела.

Есть у меня надежда решить и эту проблему. Благодаря одному позорному факту в моей студенческой биографии. Дернул же черт меня, девицу самоуверенную, закуситься с преподом по гидравлике. Этот типус каждое занятие повторял, что курица не птица, женщина не инженер. Дома сидите, раз вас сделали из ребра Адама. Не стоило мне так громко уточнять, что самого-то Адама из глины сваляли. Курсовую семь раз сдавала. И не сдала бы, если бы декан не вмешался. Зато конструкцию измерительной «трубки Пито» хоть сейчас могу изобразить в масштабе 1:1. Вот так меня этот Павлик-гидравлик троллил за острый язык. Тридцать пять лет прошло, а помню.

Устройство это простое-простое, как и все гениальное. Если руши помогут (Дук и Бад точно не справятся) и удастся сочинить более крупный чуть модернизированный вариант, то будет у нас немагический артефакт. Сунул в воду — на тебе непрерывную струю прямо в в бочку или ведро. И не как из самовара, отнюдь. Стремительное течение реки позволит получить изрядный напор. Только бы с размерами угадать.

Послание к рушам улетело в королевскую канцелярию. Отто передаст. А за ужином, собравшись мыслями, я насела на Витто:

— Ты же атефактор? Артефактор! Вот и озаботься нормальным переговорником с Рориром. Деньги не проблема.

Ваен многозначительно хмыкнул:

— Что, Нинок, всем работу задала, только мы остались? Что мне поручишь?

— Деньги, Нина, и у меня есть. Принц Роллитваен снабдил. — Витто игривый тон Ваньки не принял. — Но как сделать такой артефакт, я не знаю.

— А если за основу взять мой камень вызова? Старый Некрир, кстати, прямо у меня на глазах зачаровал простой окатыш из-под ног. Ну, пусть не голосовая, то есть не мысленная, связь будет. Можно аналог почтовой шкатулки, чтобы записку отправить, а?

— Вы, магистр от Нининых идей не отмахивайтесь. Сначала они кажутся бредовыми, а потом как-то незаметно преобразуются в очень интересные находки. — и погладил «око» Лондара, приколотое к камзолу. — Я, ведь вам рассказывал уже, это тоже из Нининой идеи получилось.

— Без совета рушей эту задачку все равно не решить. Но я освежу в памяти, как делают простейшие амулеты связи. Степнякам тоже бы пригодилось. — Витто явно заинтересовался проблемой. Казалось, что ему уже скучно просто есть, ему бы делом заняться.

— А печь-камень трудно создать? А оздоровительных артефактов? А тех шайб, которые для стирки? А…

— Нина, Нина, остановись, не части! — дядя был серьезен, но глаза его смеялись. — Хочешь бытовые артефакты для степняков? Зачем?

— А почему нет, дядюшка? Даже если ты уедешь, Байдан останется. У него будет доход, у степняков жизнь будет чуть легче, а у короны появится еще одна точка влияния.

После еды Гунар выманил меня поговорить наедине. И то верно. Третьи сутки они здесь, а мы еще так и не пообщались.

— Ты меня беспокоишь, детка. — дядя начал без предисловий, чем несколько напряг.

— Я где-то накосячила?

— Вот этим и беспокоишь! Ты стала менее в себе уверенной! И месяца не прошло, как вы уехали, а уже такие изменения!

— Раньше, дядюшка миленький, я была сама за себя. Вы были рядом, но никто из вас без меня бы не пропал! А сейчас на мне ответственность. И каждый мой чих, так или иначе, повлияет на качество жизни десятков людей!

— Жалеешь?

— Неа. Какая разница, «Лунный пик» или еще что-то. Все равно куда-нибудь да встряла бы. А здесь у меня свобода выбора есть. И право этот выбор диктовать, если понадобится. Чего еще желать женщине в мире мужчин, созданном мужчинами для мужчин? — ой, пожалуй, для дяди это слишком радикальная позиция, нужно перевести тему. — Помнишь, мы с тобой обсуждали увечье Витто? Как думаешь, с помощью синенькой ему можно помочь?

— Я смотрю, ты очень о нем заботишься. И не говори, что он очень важен для крепости. Здесь, ведь, не только ответственность, я прав?

— Ой, Гунар, давай не будем делать вид, что Сара тебе ничего не рассказала.

— Ну, прости, прости. Потерпи немного, детка, и магистр Юттим будет тебе хорошей парой. Вот ногу ему вылечим…

— Вот в том-то и вопрос, дядя, зачем ему я. Особенно если вылечим. Ты посмотри, какой он красивый. А я? Смесь мышонка с утенком. Он магистр, как ты справедливо заметил, уникальный маг. А у меня даже магии нет. Ну, такой, чтобы предъявить можно было.

— Нина! Прекрати! Принижать себя прекрати! И не жди, что я стану петь дифирамбы твоей исключительности. А что до внешности, то поверь старику — к красоте привыкаешь быстро. Пожалуй, быстрее, чем к уродству. Тебя же не волнует его хромота. Возможно, через год и красота волновать перестанет. Все, пойдем к остальным, хватит рассиживаться в моей комнате.

Так стихийно сложилось, что самая большая гостиная из открытых рушами, превратилась в некую кают-компанию. Гостям в трапезной, с солдатами, неинтересно, а нам не хотелось терять время, пока близкие рядом. Вся семья в сборе. И Витто, здесь, как ни странно. А вот Тишка, что-то не в настроении. Всегда радостный солнечный мальчик был хмур и на мысленный призыв не отозвался. Даже отвернулся.

Вот я балда! Уже пару дней, занята своими переживаниями и планами, а тут самый важный человек обижается.

— Тишенька, миленький, прости меня! Прости, мой хороший, пожалуйста! Хочешь я тебе спинку почешу на ночь? — это предложение мелкого заинтересовало. Чуть-чуть.

Сидит в самом широком кресле. В моем кресле. Свернулся ужиком, нос в коленках прячет, старается не пустить меня сесть рядом. И эмоции придерживает, не открывает. Так обиделся, бедняга. Но против поглаживания по волосам устоять не смог.

— Ты теперь Витто любить будешь, да? — все-таки, Раштит не человек. Он, безусловно, чувствует, но как-то иначе, чем обычный подросток. Пропусти-ка через себя бесчисленное множество чужих мыслей и эмоций! Для него и тайн-то нет.

— И Витто. И всех остальных. Но ты все равно на первом месте. Ты мой приоритет!

— Правда?

— Разве я могу тебе соврать, солнышко? Конечно, правда! — о, наконец, подвинулся, дал устроиться и даже обнять себя позволил. Так, чтобы мое дыхание ему висок грело. Вот лизунчик. Так ластился он только первое время в доме Сары. Потом вроде перерос.

— Трудный день был, да маленький? Нужна была помощь?

— Братья на совет вызывали. Дождь в этот раз получился у Гоха уж очень сильным. Равнины заливает. Люди молят о передышке.

Странно. А у нас здесь все неплохо. Это из-за моря рядом?

— И что от тебя хотели?

— Спрашивали, хватит ли сил начать греть до срока. А я не знаю.

— А раньше как делал?

— Да не помню я! — Тишке разговор явно неприятен, это понятно по напряженному плечу под моей рукой, не говоря уже о доносящихся эхом эмоциях. Взрослеет боженёнок, неловко ему за себя прошлого.

— Тебе еще время нужно? Чтоб сил набраться?

— На такую весну, как ты хочешь, все равно не наберу. — отчаянное признание окатило горечью. Не моей, Тишкиной.

— А на маленьком кусочке хватит? — кажется, эта идея показалась мелкому новаторской. — Над нашей деревней и стойбищем Пятнистых?

— Если в других местах, как обычно, то может хватить.

— Ну, и ладненько. Проси Гоха, чтоб на ночь дождь выключал. А степь тебя пусть сама о милости попросит и сил даст.

— Почему ночью-то? — ох ты ж маленький мой, совсем в житейских делах неопытный. И Гох, похоже, не лучше.

— Чтобы люди не боялись, что их затопит и спали спокойно. И тебе не придется силы раньше времени тратить, ночью-то. А хочешь, попросим короля устроить всеобщий молебен о весне?

— Хочу. — и замялся, раздумывая, говорить или нет. — Спасибо, вама. Завтра отец Дюша приедет. Он молил об окончании дождя. Спинку почешешь?

* * *

Пробуждение получилось неожиданно ранним и неожиданно приятным, воистину «проснись и пой»! Впрочем, ничего удивительного, Тишка сопел рядом, уткнувшись конопатым носом в собственный кулак.

Помнится, Дюш и Кира тоже отказались уходить к себе, устав после битвы подушками и разнежившись. Ну не разгонять же их было — страшно нарушить такое редкое чувство единения. Просто мы есть друг у друга. Гунар еще попеняет мне за нарушение гендерных границ и будет прав. Но несколько мгновений самозабвенного детства для моих младших того стоят. И не только для младших. Ванька, хоть и не участвовал в побоище, ему подушки не досталось, зато, валяясь на войлочном ковре, хохотал, подзуживал и норовил подставить подножку.

Чтобы Кирюша не говорила, а братья окрепли. Раньше, в доме Сары, она, не напрягаясь, их обоих в рулончик скатывала, а вчера не устояла перед объединенными силами своих шуни: свалилась на мою кровать и заявила, что никуда больше не пойдет.

Пусть в тесноте и на самом краешке, но я отлично выспалась. Когда мелкий счастлив, всем вокруг хорошо. Эта особенность Тишки стала заметной, когда Пряжка заняла свое стойло. Скучать ласковой лошадке особо не давали, Аниза от нее не отходила, но только отношения коняшки с боженёнком, такие нежные и безусловные, эманировали добродушие и умиротворение. Вот диву даюсь, вокруг взрослые грубые мужики, но к золотоглазому нежному мальчику относились бережно. Гоняли с поручениями, не без этого. Кто у нас самый-самый салага? Правильно. Они с Бадом выглядели ровесниками, но юному ковалю могло и тумаков перепасть за нерасторопность. А Тишку никто не задевал, нет. Даже если он исчезал и его искали. Мы-то с Дюшем знали — раз спрятался, значит, с паствой общается, промысел божественный вершит. И за подсказками он ко мне теперь почти не обращался. Подозреваю, что Гунар в роли советчика ему предпочтительней. Около трех месяцев прошло, как Раштит вошел в нашу жизнь, а все не могу привыкнуть к этой его потребности быть чьим-то. Наверное, от долгой невостребованности. Но, ничего повзрослеет.

— Не хочу взрослеть, ты меня тогда любить не будешь. — даже рассмеялась, к ментальной болтовне уже привыкла, а вот ментальный зевок… Но на самом деле, все серьезно.

— Мелкий, ты не прав.

— Я не мелкий!

— Мелкий и всегда таким будешь, раз взрослеть не хочешь. Анизу же никто всерьез не принимает, и тебя также. А любить мы тебя взрослого — умного, сильного и доброго еще больше будем.

Кажется, задумался.

Хотелось еще поваляться, по утреннюю тишину прорвал хлопо́к. Громкий, но не страшный. Непривычный еще. Прикольный такой звук, как будто гигантский пузырь из жевательной резинки лопнул. Это сигнал, что переправу пересек транспорт, одна штука. Сколько хлопќов, столько телег. А раньше оповещатель был только у кого-то из офицеров. И начиналась суета с организацией досмотра. А теперь — хлопнуло и те, кому положено, сами бегут на точку, офицеры никого не скликают.

Так это же Фарх-ар приехал. Что же я лежу? Тишка же вчера предупреждал!

Принесла ж нелегкая в такую рань норовистого степняка. Встал по привычке у задней двери. И дождь, как назло, усилился. Приехал, когда не ждали, теперь скандалит, требует срочной разгрузки. А как? Людей разбудить и под холодный ливень выгнать? Уж как торопилась, а пришлось-таки Байдану встречать поставщика, ведь еще даже побудки не было.

Ха! Байдан уже не тот затюканный кухарь, он скандалящему степняку даже отвечать не стал. Развязку эпической битвы характеров удалось пронаблюдать, чуточку приоткрыв вторую дверь, ту которая вела в теплицу.

Наш кухонный магистр, накинув дежурное пончо, смело вышел под дождь, молча ухватил лошадь под уздцы и начал ее разворачивать. Причем, ни на него, ни на бедную скотинку больше не лило. Полог какой-то применил. А вот на степняка и на войлочный тент кибитки — в полной мере. Фарх-ар, даже сквозь спесь и привычку презирать кухаря, дотумкал, что перед ним маг. Теперь вот частые дождевые капли сглатывает и давится ими от изумления, хорошо, хоть меня не замечает, вслед кибитке смотрит. Пир для моих глаз! А Байдан уже воротину открыл и заводит повозку в склад. Ну гений же! Я бы не догадалась! Теперь под крышей и разгрузить можно комфортно, и перенести привезенное в кладовые посуху, через теплицу. И эту уловку тоже ведь Байдан придумал — соединить кухню и продуктовый склад теплицей, как крытой галереей. По ней-то я и проскочила, опередив степняка. И опять Байдан удивил — от войлочного тента поднимался белесый парок, заметный даже в сумраке глухого помещения. Нетрудно догадаться — магическая сушка.

— Не перенапряжетесь, Байдан? — и сама удивилась почтительности, с которой прозвучал нехитрый вопрос.

— Нет, госпожа Нина. — темноту разогнал уверенный светляк. — Еще от промокания потом зачарую, сил хватит. Нужно резерв раскачивать. Чем печь-камни левитацией попусту гонять, полезнее повозку разгрузить, солдатики-то спят еще.

И за что такие подарки вредному степняку? Сто раз уже пожалела, что в горячке скандала пообещала ему сотрудничество. Услышал же, что Байдан магичит для него, и все равно молчит, как будто не ему дармовая услуга! Вот, характер! Дораш все плохие черточки у отца подобрал и наизнанку вывернул. Вместо нахрапистости — уникальная дипломатичность, вместо грубой силы — мягкая настойчивость и такт. А как он порывистого Тишку с непоседливой Анизой контролирует! Недаром же вся семья его обожает.

А из-под прогретого полога уже тянуло аппетитным копченым духом.

Фарх-ар не просто так приехал в ливень. Плановая поставка — предлог. Что уж там наговорил ему вернувшийся в стойбище шаман Лограх, но у нашего чадолюбивого папаши были претензии. Дескать, он Фарх-ар, не последний воин в племени, уважаемый человек, а его старший ребенок еду солдатам подает! Не учат ничему почти взрослого парня! На побегушках держат сына гордого степного народа! А обещали сладкую судьбу устроить!

— А давайте так, уважаемый. Погостите у нас денек. Позавтракаем, спокойно дела закончим. Осмотритесь.

— Гостить не буду, недосуг. А на завтрак останусь. Где мой оболтус? — и нависает над маленькой мной, как утес, биомассой давить пытается. Знает гад, что обращение «уважаемый» — лишь дань формальной вежливости. Ну, что заслужил…

— Вама! Не зови его! Не хочу! Что бы ты ни сделала, он все равно недоволен будет!

Стоп! Это не Тишка, это голос Дораша в моей голове звучит! Но, как?!

— Как-как! Тит меня давно учит не только в степь зов бросать. А что отец тебе наговорил, я и сам расслышал немного. Только устал быстро.

Ладно, мой мальчик, как скажешь! А папаня уже совсем вплотную встал, пытается вынудить шаг назад сделать. Ну-ну!

Как там Кира учила? Сапожком на ступню, лучше — на пальцы, и толкнуть? Как же хорошо быть не хромой!

— Так, уважа-а-емый! — голос у меня и так громкий, а сейчас еще и противный, — В таком тоне разговора у нас не получится! Приглашение отменяется! — сказала бы я ему пару ласковых, да Байдан за спиной. Он в нашу сделку с папашей-недоумком не посвящен. — Займемся оплатой.

Фарх-ар понял, что пережал, но уступать не торопился. Даже виду не подал, что больно, только назад шагнул — от тычка равновесие потерял.

— Я сам. — в склад со стороны коридоров быстро, но без суеты вошел Дораш. — Я сам плату выдам, не волнуйся, вама. — и достал из-за пазухи карандаш и бумагу.

Отличный ход, мой хороший. Некоторые степняки читают по-городскому, а писать мало кто может. Вот и посмотрит папаша, чему сын учится.

— Накинь пять процентов премии за своевременную доставку в плохую погоду. — и отошла к Байдану, вроде как мясо смотреть. Что такое проценты, Дюш знает, а Фарх-ар?

Во попал папаня. Боженёнку ничего не стоило соединить нас с Дюшем ментально. Так что, считал мой шуни, на зависть папе, оч-чень быстро. Под оч-чень довольное хихиканье Тишки. Заглянула Кира, крикнула, что тренировка из-за дождя будет после завтрака. Подошел поздороваться Гунар. После положенных ритуальных вежливостей бросил парню, что практикой чтения они только вечером займутся, потому как днем он, Гунар, будет с магистром Витто Юттимом и магистром Байданом Времом артефакты на подарки степнякам делать. И если Дюшу интересно, пусть подходит, его советы пригодятся. Потом заглянул Дук, крикнул, что-то специфическое про ковку.

Ай да Тишка, всех на уши поставил, чтобы авторитет старшего брата в глазах отца поднять. Но, Фарх-ар прав в одном — системного плана по выведению Дораша в люди у меня нет. И пора ему появиться.

Так я и утопла бы в чувстве вины, Витто отвлек — принес послание от Отто, что руши ждут вызов после полудня. В такую погоду они смогут быть на поверхности и днем. Быстро отозвались. Это вселяет надежду. Но испорченное настроение за завтраком скрыть не удалось, тем более что уже вся крепость каким-то немыслимым образом была в курсе, как отец Дораша скандалил. И из-за чего. Даже господа офицеры сочувственно посматривали на парня.

— Нин, ты же сама понимаешь, что пока ничего не можешь сделать. Ешь, не медитируй над кашей. — Ваен горячился. Основные события он проспал и сердился, что не мог лично приструнить степняка. — Дораш медленно читает, пишет того хуже. А про кругозор я даже заикаться боюсь. У тебя, иномирянки, и то шире.

— Да какой кругозор, если всех книжек — только сказки Анизы. Моя вина́, что я учебниками не озаботилась.

— Да-да, и штатом гувернеров-пестунов. Гунар, хоть ты уйми эту не в меру совестливую!

Дядя согласно кивал, но сказать ничего не успел.

— Нина, ты, действительно, зря себя винишь. — Витто был спокоен, почти безразличен. — Будь последовательной. Сама же твердишь: решаем проблемы по мере их поступления, — теплый взгляд так противоречил голосу, что возражения как-то сразу забылись, — но если для тебя это важно, могу заказать учебники хоть сейчас.

— Хочу. Но вот вопрос, кто их доставит? И когда?

— Дня через два — три будут. — магистр наслаждался произведенным эффектом, — Моя почтовая шкатулка особенная.

— Только не говори, — захлебнулся восхищением Ваен, — что у тебя и там пространственный карман, так не бывает! Или уже бывает?

— Ну, тринадцать лет нужно же было чем-то заниматься. Единственное ограничение — предметы должны соответствовать изначальному размеру шкатулки. А их количество не имеет значения.

Да? Это меняет дело! Книги здесь поуже, чем привычные на Земле, и подлиннее.

— И этому человеку не на что было приобрести накопители! — Ванька, наконец, обрел дар речи. — Нин, это такое… — это как я понимаю, изобретение века. — Так, корона выкупает патент!

— Ну уж нет, ваше высочество, знакомство с Ниной меня многому научило! Что скажете, госпожа Корреш?

Он что, с короной связываться не хочет? Ну, можно понять.

— Патентовать изобретение, описание метода. На твое имя. В единоличную собственность. Отдельные патенты на работающие образцы, на каждую модификацию. Вот право дублирования можно предложить короне, если найдется умелец, способный повторить. Хочешь, попросим Якоба помочь с оформлением? — физиономию Ваена нужно было видеть: негодование и удивленное веселье сплелись в такую причудливую мимику, что остро захотелось фотоаппарат.

— Нинка, ты предательница! Хохочет она! А еще клятву верности давала!

— Ну, со мной же ничего не случилось, значит, клятва не нарушена.

Глава 2

Фарх-ара пришлось простить. Заочно. Отличные продукты привез. И вовремя. Кладовые, признаться, изрядно опустели. Нитта ворчала, дескать, они и без меня справятся, но разбирать мясо и планировать, что и когда из него приготовим так приятно! Когда дошли до копченостей, взгрустнулось: всего-то одна корзинка. На всех маловато, только рот посолить. Эх супчика бы горохового с копчушечками, да картошки нет. Пока нет — уже третий лист вылезает. Отличный прирост. Такими темпами через пару недель можно будет пробу снимать. Благодарствую от души, великий Рушат! И мята подросла до вменяемого размера. Будет, чем рушей приветить. Эх, сколько места, а сажать не во что — ни грунта, ни тары. И дождь этот еще…

Руши пришли совсем буднично. Никакого пиетета их появление не вызвало. Офицеры даже встречать не пошли. В подвале, лишь слегка освещенном магически, были мы с Ваеном и Витто, пара зевак-солдатиков и Аниза. Ну, этой егозе все любопытно, и как тоннель открывается, и сами руши — замерла, открыв от удивления ротик, даже, против обыкновения, знакомиться не рванула. Рор и Бор рассматривали малышку с не меньшим интересом — Аниза у нас прехорошенькая и всегда нарядная мамина доченька.

Настойчивое гхм-гхм отвлекло от созерцания забавной сценки. Гость, появление которого я умудрилась не заметить, смотрел на меня с ехидной такой улыбочкой. Глазам своим не верю! Господин Грен собственной персоной. Неужто великий мастер металла лично заинтересовался моим водозаборником? Какое счастье — теперь точно все получится! Бросится к мастеру с обнимашками постеснялась — Грен сам приобнял меня за плечи, разворачивая к своему спутнику. Только сейчас я поняла, что руши так и не зажгли налобные лампионы, потому в сумерках подвала я и не заметила незнакомца.

— Приветствую иномирянка Нина, — пафосно поздоровался Грен, — смотри, кого я тебе привел. Это Свуц, он не только мастер металла, но и мастер огня.

Ух ты! Среди рушей есть спец, владеющий огнем? Вот Тишка удивится! Свуц пресек многословные приветствия властным взмахом:

— Веди, иномирянка, потом познакомимся. У меня есть вопросы. — и шагнул к более освещенному участку. Мда, суровый дядя. И судя по всему, темперамент имеет соответствующий вторичной стихии — огню. Мастер Грен лишь головой покачал и взвалил на плечо поклажу, похожую на чехол для удочек. В свертке металлически звякнуло. И никаких силовых авосек.

— Куда вести, уважаемые, в кузню?

— Туда, где эта гнутая трубка тебе понадобилась, — примирительно пояснил мастер Грен, укоризненно качая головой на раздраженный рык своего товарища.

— Вы ее сделали? Но как?

— Ты же сама эскиз прислала…

Точно, было такое. А размеры указала, обхохочешься, долями. Диаметр — одна десятая ширины листа, на котором нарисован эскиз, длина — шестьдесят пять таких ширин. Ну не помню я, какими единицами измерения руши пользуются, и в кузню за мерительной планкой бежать не хотелось по дождю. У местных толщина металла в волосках обозначается. Конских. Невозможно привыкнуть! Миллиметр — восемь волосков! Я братьям-ковалям все эскизы старалась в натуральную величину делать, чтобы пересчетом не мучится, благо, там мелочевка была вроде терок. А общая стандартная мера — риска, двадцать пять волосков, это около трех сантиметров. Удобно, аж жуть. От мысли, что мои ознакомительные черновые почеркушки руши уже воплотили в металл, стало страшно. Это неминуемый провал!

Надеяться, что сумрак скроет мою мимику от рушей, с их ночным зрением, было глупо, но удержать лицо не смогла, чем развеселила нового знакомца.

— Не волнуйся, иномирянка Нина. Если не получилось — поправим, — мастер Грен вел себя тактичнее, но тоже забавлялся моим разочарованием. Интересно, как они это сделают, раз потребовали к реке вести? Стоп, про реку же я не писала!

Пришлось объяснять, что это за штука, приблизительный принцип работы и суть моих ожиданий. Руши сникли. Я обмерла.

— Мастер Грен, давайте мы сами к реке сходим и попробуем. Что вам мокнуть, да еще на свету.

— Это ерунда! Недодумала ты конструкцию, девочка. Даже если сработает, как ты описала, то нужно еще крепеж сообразить. Не в руках же трубку твою держать, пока вода наливается. — и по плечу меня похлопывает — утешает.

— Я это осознаю, мастер. То, что вы с готовым водозаборником придете, для меня неожиданность. Надеялась, что мы вместе подумаем над этой проблемой. Покажите, хотя бы, что у вас получилось-то.

— Вот на реке и посмотришь. Нужно же убедиться, что приспособление работает. Пошли, пошли быстрее, а то Свуц сейчас лопнет от любопытства.

Вот как я потащу их под дождь, а? Одежда на рушах для Мокрой недели — просто блеск! Треники из грибной ткани и условные плащики, которые способны только от сквозняков переходах пещеры защитить. Хотя, сапоги выглядят надежными.

Попросить дождь на часок отключить даже в голову не пришло. Мне-то не пришло, а Тишка озаботился. И только прямой приказ офицеров удержал солдатиков от попытки увязаться за нами к Мируве. Не до них. Горные люди откровенно нервничали, оказавшись под открытым небом, пусть низким и очень хмурым. Даже тусклый свет дождливого дня был неприятен их чувствительным глазищам. Свуц жмурился и тер веки. Нужно было торопиться.

Местный аналог трубки Пито выглядел вполне правдоподобно. Я облегченно выдохнула, обрадовавшись, что изделие не железное. Хотя да, сама ведь просила в записке что-нибудь водостойкое, чтобы не очень ржавело. Надеялась на латунь, она в этом мире известна, сама видела. Но металл был белым. Я не знаток, на вид не определила, поэтому сразу спросила, не серебро ли?

— Сплав меди с батитом, — гордо возвестил Грен.

Белый сплав меди? Мельхиор, что ли? Здесь известен никель?

— Это же дорого! — возможная цена изрядно напугала. Мало мне за услугу отрабатывать, так еще и сплав дорогущий.

— Не паникуй, подруга, — успокоил Рорир, — у нас богатая пещера, и залежами батита в том числе.

— Что с меня?

— Мне корзинку тех сладких коричневых штучек, забыл, как они называются, — опять развеселился моим испугом мастер Свуц, — а Грен очень ваши травы любит. Поняла намек?

— Не слушай его, Нина, — отмахнулся от товарища второй мастер. — Мы рады помочь наследнице Норда.

Ох, и тут предок Николай Арефьев мне опора!

— Будут вам и цукаты, и чайные сборы, — пообещала с поклоном, — дайте только Мокрой неделе закончится.

И поклялась мысленно: все тыквы в округе скуплю, никаких денег на кислое вино для сиропа не пожалею!

Пока планировала этапы оплаты, едва не проворонила маленькую драму. Свуц явно не оценил стремительность течения и совсем было навострился сунуть трубку в поток, но опытный Витто не дал! Уровень воды так поднялся, то на дорогу через край захлестывает, а ограждений нет, это вам не набережные Петербурга. Ваен уже снимал ремень и ворчал, что ну никуда нельзя выйти без самого разнообразного запаса на все случаи жизни, когда рядом иномирная энтузиастка (это он про плащ, который остался дома?). Как же можно со мной прогуляться к реке и без мотка веревки? Восхитительная женщина, да-да!

Ну, положим, руши — люди предусмотрительные, у них нашелся клубок прочной бечевки. Рор и Бор, сварганив отдельный крепеж, страховали мой не магический артефакт, чтоб не канул в пучину, если из рук вырвет; Ваен и Грен держали за ремень Свуца, ставшего на колени у самого края; Витто готовил какие-то заклинания. Мне же была отведена роль под названием «лучшая помощь — это не мешать». Ну и пусть они так и думают, а я готовилась остановить время при малейшей угрозе. И молилась. Истово молилась Гоху, прося о милости. У меня уже выработалась устойчивая привычка обращаться к богам сообразно их зонам ответственности. Чаще всего с благодарностями, и лишь изредка — с челобитьем. За себя просить не обучена, а потому — просто забывала о такой возможности. Вот и сейчас просила безопасности мастеру Свуцу и сохранности его изделию.

А изделие оказалось вполне работоспособным. С размерами почти угадала, только струя била параллельно течению, как по линейке, изливаясь обратно в реку, а не в предполагаемую посудину. Проблемка, однако. Но мастер Грен недаром помощника привел. Трубку чуть укоротили, дабы высвободить немного металла в запас, развернули рабочий конец под углом градусов тридцать к вектору течения, так, чтобы вода изливалась на сушу. Еще, посоветовавшись, на водозаборный конец сотворили небольшой раструб-воронку, на нее ушел освободившийся металл. Прямо на берегу все сделали. Ваен и Витто были впечатлены — мастер Свуц точечно разогрел металл в нужных местах, а мастер Грен изогнул. Не прикасаясь. Я так поняла — мысленно попросил металл поменять форму. Наверное, он и без прогрева бы смог, но большими затратами.

Вот теперь вода выстреливала в нужном направлении и ее можно было собрать в ведро. Струя не сильная, но это уже победа. Крепеж обсудить не успели — с неба начало красноречиво капать. Рор и Бор тоскливо смотрели в сторону крепости.

— Ребят, а тоннель отсюда в подвал открыть сможете? — реакция на эти слова была… непередаваемо разнообразной.

А что такого? Вот удобная, на мой взгляд, скала для входа, там крепость видна. Всего-то полкилометра. Скалопроходцы с энтузиазмом переглянулись и синхронно кивнули. Спецы облегченно выдохнули — не придется под проливным дождем топать. Ванька заинтересовался не очень, он уже путешествовал с рушами, но радость мастеров разделял. А вот Витто, как мне показалось, аж затрясся от нетерпения и азарта. Его чувства было легко угадать — такой шанс ему, прикованному к Переправе, посмотреть работу родственной магии. Посмотреть и специалистов расспросить.

Пока длилась пятиминутная транспортировка, все помалкивали, но, стоило выбраться из тоннеля в уже ставший родным подвал, все заговорили разом. Витто требовал ликбез, я пыталась вставить свои пять копеек про постоянный камень вызова, уж больно утомительно каждый раз встречать — провожать. Всем же неудобно! И связь, связь еще нужна, хоть какая-нибудь, лишь бы без посредников! Мастера зычно требовали в кузню, и незамедлительно, потому что они намерены закончить водозаборник вот прямо сегодня. У них, дескать, других дел хватает, но если добрая иномирянка новых идей подкинет, чтобы так же интересно было, то будет этой само́й иномирянке награда — вот эта, и начали возиться с чехлом, по-детски стараясь, чтобы мне не видно было. Там есть еще что-то, кроме «изделия»? Точно, звенело же металлом о металл.

Мастер Гнер стал вдруг таким умилительно довольным, что засосало под ложечкой — не люблю сюрпризы! Он предвкушающе жмурил огромные, почти лемурьи глаза и настолько широко улыбался, что уши казались еще оттопыренней. Аж бояться забыла, так залюбовалась, глядя на это лицо, и не обращая внимания на предмет в его руках, который вдруг оказался в моих. Приятно тяжеленький и металлически холодный.

— Да посмотри же ты, Нина! — приободрил мастер Грен. — Забыла наш уговор?

Ой! О-о-ой!

Мясорубка!

Та самая, которую не успел довести до ума предок Николай Арефьев! Точно, когда мы гостили у рушей, мастер металла обещал недостающие ножи сделать.

— Как настоящая! — Грен довольно кивнул, понял цену похвале мудрый опытный руш.

Не утерпела, раскрутила, чтобы полюбоваться на мерцающую сталь режущих кромок крестовины и заботливых фасок сетчатого ножа. Порадел обо мне мастер, чтобы не поранилась ненароком. Такие щемяще узнаваемые детальки, в которых, тем не менее, ощущалась иная гармония и чуждое мастерство. Именно мастерство, личный уникальный навык, а не унифицированная идеальность заводского ширпотреба. Разница, как между батиком на японском кимоно и принтом на дешевой футболке. Это не описать, можно только увидеть, если смотреть умеешь.

Скорее, скорее на кухню! Как удачно, что сегодня мясо завезли!

Мастер Грен был весьма доволен произведенным впечатлением и от благодарностей отмахнулся, но попытку перепоручить гостей Ваньке и смыться на кухню пресек. Им тоже интересно посмотреть на странную штуковину в деле.

Пришлось тащиться в кузню. Если честно, я немного стеснялась. Мастерская у нас, пока еще, убогая. Но руши были тактичны. Дук, Бад и оба моих шуни, на которых внезапно свалилась такая «комиссия», замерли в сторонке почтительными сурикатами, позволив инородцам хозяйничать, как им вздумается. А рушам ничего, кроме материала было не нужно, даже горн. У них «все с собой». Ну, и я в качестве рисовальщика. Зажим для трубки слизали со струбцины мясорубки. Этот винт позволит ловить уровень воды, поднимая или опуская трубку в крепеже. Главное — мельхиор не помять. А вот как зафиксировать все это на камне? Первое, что пришло на ум — конструкция, похожая на измеритель роста. Только там подвижна лапа, а у нас будет подвижна трубка. А лапа фиксируется на простейший клин-костыль, типа железнодорожного. Но дорога — не деревянная шпала. Это первый затык. От него мастер Свуц отмахнулся. Клин заколдуют, как временный артефакт. Железо войдет в камень, как шляпку гриба. На несколько таких лунок хватит. Артефакт разрядится, а крепежные отверстия точно по форме клина останутся. Только расположите их с умом, в местах стоянок. Второй затык — неизбежное сезонное понижение уровня воды в Мируве. А вдруг длины трубки уже готового водозаборника не хватит, чтобы поймать струю в ведро? Жалко же времени на переделку! Но мастера и тут отмахнулись. Это случится не сегодня и не завтра. Пока и так сойдет, а потом что нибудь придумается.

— Ты уже видишь решение, так ведь, иномирянка? Так зачем панику разводишь? — в этом грубоватом ворчании темпераментного огненного руша было столько уверенности, что пробил озноб.

Вижу-то я шланг. Обычный гибкий шланг от душевой лейки в моей земной ванной. Как это устроено, приблизительно представляю. Но там же была резиновая трубка-вкладыш, а где ее взять? Резину-то. Мастера хохотали. Ну да, я смешная. Даже обидно!

— Непромокаемая трубка, говоришь? Это не проблема. Из ножки гриба-зонтика сделаем. Будет водостойко, и гнуться будет, но не прочно. Так что ты там про гибкую металлическую защиту говорила. Ну-ка, ну-ка. Рисуй!

Как я бесилась! В глубине души. Нет, способ соединения в замо́к хитро изогнутой полоски тонкого металла им, мастерам, был понятен. Просто как все гениальное. И про восходящую спираль тоже. А вот конечный результат они вообразить никак не могли. Или я тупая, плохо объясняла?!

— Ты не тупая, вама! Делай, как скажу…

* * *

Я воспитала манипулятора! Двух! Сделать, как требовал Тит, было самым простым и я четко следовала инструкциям, параллельно мучаясь сомнениями, что подвергаю добрых людей, которым очень многим обязана, стрессу. Как они перенесут вмешательство в свой разум, вот вопрос! Это наша семья привыкла к Тишкиной мысленной болтовне, а теперь, надо полагать, скоро и Дюш к нему присоединится.

— Уважаемые мастера, мой названый брат Дораш попробует нам помочь. Он — внук очень сильного шамана и в нем начинают просыпаться способности.

— Чей внук? Что за способности? — Грен и Свуц говорили в унисон, как и положено сработанной команде.

Ответить не успела, в игру Тишки вступил юный степняк.

— Моего деда зовут Халах, — мастера кивнули, да, дескать, знаем. — А способности… я не умею объяснить словами, но готов попытаться показать.

— Приятель из королевского дворца назвал таланты шаманов магией разума, уважаемые, — братишка благодарно кивнул и чуть улыбнулся, понял, что я имею в виду одного энергичного призрака. А уважаемые были полны настороженного внимания: магия шаманов загадочна и считается опасной.

— Не тяни, Нина, говори! — Свуц опять показал огненный норов, даже притопнул.

— Дораш попытается передать образ из моей головы в ваши, — руши нервно сглотнули и переглянулись, — но вам не стоит тревожиться, — заторопилась я успокоить гостей, даже ручки вскинула в умоляющем жесте, — не скрою, брат освоил лишь азы и его скромных навыков пока хватает только на передачу картинок, поэтому ничего лишнего он в вашем разуме увидеть не сможет и как-то повлиять тоже. Я ему полностью доверяю, доверьтесь и вы. У моего брата совершенно нет причин вредить вам!

— Вама очень уважает рушей и ценит покровительство Великого Рушата. — Дюш говорил уверенно и несколько патетично. — Кто я такой, чтобы идти против бога тверди? — И отвесил глубокий почтительный поклон, который мастера приняли благосклонными кивками.

— Мы рискнем, названый брат иномирянки. — мастер Грен, как старший выразил согласие за обоих.

— Да я себе не прощу, если не попробую! — добавил Свуц с азартом.

Ваен, гад, стоял за спиной у гостей и, пользуясь разницей в росте, демонстративно таращил шальные насмешливые глаза, барабаня пальцами по губе: жест «ну ты заливаешь» изображал. Он, как и я, полагал, что работать будет Тит. Хорошо, что Витто утащил Бора и Рора к Гунару и Байдану — связь изобретать, а то бы полетела бы к чертям Дорашева дипломатия. А я как-то вдруг поняла, что ни одного слова мы с братиком не соврали, и он действительно, на полном серьезе, будет пробовать делать так, как сказал. Вон какой строгий и собранный стоит. Даже на Тишку оглянулась и получила кивок в подтверждение догадки. Ох, ты ж! Так, пугаться буду позже, а пока, концентрируемся, Нина. Боженёнок-то любой образ из моей головы вытащит, вот Дюшу нужно помочь.

Ну, дальше все было несколько картинно и едва ли влияло на результат. Это братик зрелищность гостям обеспечивал — заставил нас соединить руки и накрыл своими сверху. Потом пришло убеждение, что мне пора начинать. Не мое личное, а как толчок извне при побудке. Какие игры подсознания мною двигали, но вспоминался не собственно гибкий шланг, а реальная, многократно пережитая ситуация: я видела, как мои прошлые руки (весьма пухлые немолодые руки с любимым матовым маникюром «пепел розы») привычно поднимают лейку душа из ванной. На фоне голубого кафеля чуть потрепанная жизнью, но еще блестящая металлическая оплетка гибкого шланга смотрелась очень выигрышно. Эффектно, надо сказать, смотрелась. Было отчетливо видно, как плавно и легко она изогнулась, огибая смеситель, стоило лейке душа занять свое место в держателе на стене.

Дружное басовитое «о-о-о» и состояние транса развеялось. Вот уверена, что моя сосредоточенность — заслуга Тишки, сама бы я так не сконцентрировалась, слишком нервничала. Огромные, обычно вытянутые к вискам, глаза рушей приняли форму вертикального овала и это не добавляло спокойствия. Правда, у Ваньки были такие же. Вот уверена, это Тит, бесенок, не упустил случая напроказничать и устроил старшему товарищу параллельный просмотр. Только Дук и Бад обиженно стояли в сторонке, им шоу недосталось.

Дюш с видимым усилием отлепил ладони от наших сомкнутых рук. Понимаю, у само́й пальцы не разгибались. Видок у моего шуни был усталый и очень взрослый.

— Ты умничка! Ты справился, мой хороший!

Взрослый-то взрослый, а стоило обнять — прижался, как ребенок. Кажется, ему даже на ногах держаться трудновато, раз так опирается. Подлетел сияющий Тит, как же, обнимашки и без него. Ванька же в припадке восторга даже поднял юного степняка над полом и как следует встряхнул, а степняк-то на полголовы выше.

— Это было удивительно! Теперь я понял, что ты говорила о гибкости и одновременной прочной защите. Эскизы забираю, мне нужно подумать! Но, Нина! Я не знал, что шаманы обладают такими возможностями. — Грен уже пришел в себя, а Свуц еще пребывал в прострации. Надо же, какой впечатлительный оказался.

Отвечать мастеру никто не стал. Пусть руши думают что хотят, но я свое посмертие прозакладывать готова, что никаких подобных навыков в шаманском арсенале не водится. Это Тит, как и обещал, позаботился о развитии скудного дара своего братца. Так же, как ранее поспособствовал всплеску огненных навыков Киры, тоже не особо впечатлявших на первых порах. Только никакая божья воля не сделает из человека мастера, труд надо приложить. И свою волю.

Все это здорово, конечно, но в душе поселилась новая тревога — а захотят ли шаманы отпустить соплеменника с такими навыками?

— В следующий раз ты нам все подробно расскажешь, иномирянка Нина. И покажешь! — Свуц явно еще не оправился от культурного шока, иначе просил бы не меня, а Дораша. — А сейчас мы устали и хотим посмотреть на твою мясорубку в работе.

На кухне нашему вторжению не обрадовались. Ужин скоро подавать, а тут такая гопкомпания ввалилась. Благо, Ваен всех магией после кузни почистил, а то Варная бы не пустила, у нее достанет характера на такой финт.

Пока выбирали мясо, мыли-пристраивали мясорубку, я страдала. Ну накручу фарша, и что? Нужно же угощать! А чем? Пельмени долго и хлопотно, как и голубцы. Макароны по-флотски — неубедительно, подумаешь кусочки мяса с луком пережаренные. На котлеты нужен хлебный мякиш, а я хлеба с отъезда из столицы не видела! Изделия из муки — редкость в этом мире, дорогое баловство. Вот засада!

Как ни старалась держать лицо, Ваен все-таки догадался, что у меня затруднения.

— Говори уже, подруга, не куксись и не вздыхай так тяжко, — вот вроде ерничает, противный, но я ощущала заботу, — ты из-за той штуковины переживаешь?

— Ага. Хочется похвастаться перед рушами. Эту машинку еще мой предшественник начал делать. Мастер Грен меня уважил в память о нем, довел мясорубку до ума. А я не могу показать его работу во всей красе, потому что у меня хлеба нет!

— Ты же собиралась сама учиться печь, я помню.

— Вань, как делать я знаю, но… — он даже слушать не стал.

— Все-все, не мучай меня подробностями своей трудной жизни. Два каравая тебе хватит? Можно еще у Киры спросить, у нее тоже может быть.

Слов не было долго, потом одно нашлось. Глупое.

— Откуда?

— Сама же нас с этим своим бутербродам приучила. Вот теперь таскаю с собой хлеб, ветчину и капустные листья…

Я была счастлива: у кого рояль в кустах, а у кого каравай в пространственном кармане.

Мастера металла по очереди наяривали воротком, делясь впечатлениями и наблюдениями, не замечая ничего вокруг. Они явно намеревались повторить чудо-агрегат для нужд рушей. И даже сообразили, что производительность зависит от размера и скорости вращения шнека. Вообще-то, организовать им этот опыт было непросто, но мы с Ваеном справились. Ведь пришлось выключать наше яркое освещение. Ваня терпеливо левитировал над столом привычные уже лампионы, а я внаглую тормозила время в заданной точке пространства. Унять подгорных энтузиастов оказалось под силу лишь луку, когда мясо закончилось. Так увлеклись, что даже каверз со временем не заметили. Лить едкие слезы и сморкаться усталые спецы не захотели даже ради эксперимента.

Мне было немного стыдно перед солдатами, ведь им котлет не хватило. Собственно, руши уносили с собой почти все. Заслужили. Ужинать с нами они отказались, и так столько часов терпели дискомфорт ради моих проблем. Отведали вместе со всеми котлеток, выразили свой восторг громким чмоканьем и засобирались. Едва дождались, пока остальное упакуем в стазис. А мяту я прямо при них срезала. Как же теплицу не показать!

Гунар и Витто тоже были довольны совместным с ушастиками мозговым штурмом, но результат трудов, увы, не показали, дескать, временный, на основе одного из накопителей, которые достались магистру во дворце. Пришлось смириться и ждать, когда Рор и Бор вернутся с более подходящими минералами. И стационарным камнем вызова.

— Не огорчайся, Нинок, — утешал меня Бор, — считай, что тебе повезло. Нагоняй от бабушки Пины пока откладывается.

Вот спасибо, друг чудесный, утешил. Сама знаю, что задолжала гостеприимным рушанкам.

Ох, скорее бы пройти рубикон под названием визит в степь. Устала уже переживать.

Глава 3

Эх, славно руши погостили! Эффективно.

Отголоски азарта, с которым мастера металла продирались сквозь мои иномирные идеи, жили в душе яркими искорками — хотелось творить. Или хотя бы сотворить чего-нибудь такое — эдакое. Но увы. Ни ресурсов, ни идей. Руши ушли и жизнь опять стала дождливо-серой, налаженной и… скучной, правда, немного разбавленной забавами с мясорубкой. На этом эмоциональном подъеме я и ринулась учиться печь хлеб.

И, опять, увы! Порыв разбился, как яйцо о край сковородки. Точнее, о два непреодолимых препятствия. Первое — экономическое. Дорого. Если и затевать хлебопечение, то не ради котлет. Второе — к такому глобальному по трудоемкости процессу я просто не готова. В кладовой лишь прожиточный минимум муки, и, пока клятый дождь не закончится и не пойдут в город караваны, пополнения ждать неоткуда. А матчасть? Да такой объем теста и замесить-то негде. И чем можно вымешать, тесто, скажем из мешка муки? Веслами? А лодку вместо лохани? Так и лодки нет.

Значит, хлебную, и заодно — пельменную, эпопею отложим до лучших времен. А пока солдаты с упоением крутили голубцы и утешались тефтелями под белым соусом, благо, сметана в стазисном ларе еще имелась.

Как-то само собой вышло, что Витто повадился есть на кухне, потому как Байдан упорно не желал перемещаться за офицерский стол. Магический резерв нашего возрожденца рос, но осознание себя магистром, а не кухарем, притормаживало. Не мог, бедняга, преодолеть привычку сторониться офицеров, и все тут! Зато в остальном… дорвался человек до любимой магии, то и дело улетая в творческие эмпиреи. Это никого не раздражало, ни кухарок, ни солдат-помощников. Народ лишь по-доброму перемаргивался, дескать, гляди-ка, опять… и указывали друг другу на кухаря, который вместо того, чтобы очищать печь-камень скребком (остаться при старых обязанностях было твердым решением Байдана) выделывал немыслимые комбинации из пальцев, забыв про основную задачу. Так уход за печь-камнями и их подзарядка плавно перекочевали к Дуку и Баду. Они не возражали. После кузни работа на кухне — санаторий. И копеечка, опять же. От оплаты, правда, Дук твердо отказался, и так, дескать, столуемся задаром. Да еще так вкусно и сытно. Бад, вон, даже в рост тронулся на знатной кормежке. Нет, денег за такую ерунду они не возьмут, совесть нужно иметь. Ну, он отказался, а я отложу.

Хотя, работу в кузне парни себе придумали, пользовались присутствием Киры и ее уникальными навыками в закалке-заточке. Всяких совочков-копалочек мне для теплицы наделали, да в теплице повозится и без меня желающих хватало. Вот и славно, все-таки, как не любила я на Земле в земле ковыряться, так после воскрешения не сподобилась. Парни делали ножи, лопаты, топоры и прочую мелочь, которая так облегчает жизнь селянина. С помощью ветеранов и Киры дело шло, но хороший топор из металлолома не отольешь, и косу-литовку с кондачка не склепаешь. Сейчас парней выручали записи отца, эдакий гримуар кузнеца-литейщика, этим пока и пробавлялись. Вот бы к рушам их в учение… Утопия, конечно, но помечтать-то можно.

Кира делила свое время между тренировками, кузней и бассейном в мыльне. Там она торчала все вечера напролет — трепалась с Шигеру по служебному артефакту. Загадочная такая ходит, явно что-то утаивает, но Сара не беспокоится. Значит, просто лирика. Девочку понять можно — скучает.

Кто б меня понял, я тоже скучаю! Хотя мой избранник все время у меня перед носом. Витто, дурень благородный, охотно со мной разговаривал, если беседа случалась общей, был безлико мил и внимателен, но больше — ни-ни. Даже когда случалось остаться наедине. Как говорится, ничего личного. Сара и Гунар при поддержке Лондара, пытались мне втолковать, что магистр — человек порядочный, и пока не будет хотя бы какой-то ясности с Переправой, свою заинтересованность выказывать не станет. А заинтересованность (зря, детка, беспокоишься) очевидна всем троим, и не только. И мне надлежит принять позицию этого достойного человека со всем уважением (читай: не лезть с инициативами). А то я не знаю! Это они намекали на ту случайную встречу под шпилем.

Сара — милейшее создание, и я очень ее люблю, очень! Но ее вездесущность и всепроникаемость иногда раздражают!

Ну, захотелось усталой женщине одной побыть, воздуха свежего глотнуть. В такую погоду кого на смотровую площадку понесет? Серый камень, серая стена дождя, серый горизонт… Но, все равно, чудесно! Приятно вспомнить, что мир не ограничен стенами крепости. Даже запела вполголоса, на секунду подивившись вывертам подсознания. «Осенью, в дождливый серый день, проскакал по городу олень… и, казалось, будто бы над ним, становилось небо голубым».

Эта строчка была сейчас самой важной и с таким упоением пелась, наполняя душу легкостью и верой! Экстаз был разрушен ощущением чужого взгляда. Осмотрелась — никого. Чертовщина, однако. Меня взглядом не проймешь, даже косым: привыкла быть на глазах у десятков людей. А тут ощущение, что меня прямо-таки едят. То ли чуйка сработала, то ли кто-то из богов подначил голову поднять, а в своде потолка обнаружилось отверстие. Странное такое, как люк на чердак, только овальное. И в этом овале, как в большой раме — лицо Витто. На лице удивление, и, пожалуй, досада. А потом этот нехороший человек ухмыльнулся. Задорно и по-мальчишески. И это наш вечно сумрачный магистр? Уж не надо мной ли он смеется? Тренированное пространственное воображение быстро нарисовало картинку. Вид с высоты трех метров: куль из толстого одеяла, из центра торчит моя задранная вверх мордашка. Рот от удивления приоткрыт, глазки, и по жизни круглые, вытаращила, лобик трудными мыслями морщу.

Х-хоспади, как смешно! Обхохочешься! Вит неуверенно засмеялся в ответ. Ну, вид снизу тоже был прикольным. На паука похоже. Ой, не могу! Волосы, собранные в высокий хвост, свесились и снизу выглядели, как растрепанная трудами, малярная кисть. Черная.

— Ты надо мной смеешься?

— Ты зачем туда залез?

Вопросы прозвучали в унисон, вызвав еще один приступ смеха. Наверное, наверное, мы оба «поймали смешинку», потому что прыснули тоже синхронно.

— У меня тут лаборатория, — Витто по-джентельменски первым ответил на вопрос, — ты не знала?

Точно. Был когда-то мимолетный разговор, да забылся.

— Слышала от солдат, что такая есть, но не думала, что это здесь. Спускайся, мне неудобно так стоять. Голова кружится.

Не буду! Не буду, не буду, не буду проситься посмотреть. Нельзя, Нина, фу!

Он спустился.

Исчез на миг из поля зрения — встал на ноги, надо полагать. Ракурс позволял видеть сапоги у края люка. А потом потом просто шагнул в пустоту. Но не рухнул, а спланировал, как будто на невидимом эскалаторе стоял.

Так вот ты какая, левитация живых.

— Не соблаговолите ли посетить обитель трудов моих, госпожа?

— Туда? — на всякий случай, во избежание недопонимания, потыкала пальцем вверх.

— Согласна? — и улыбается так… с подначкой.

Ха! Побыть с Витто несколько минут, сунуть нос в святая святых, и, судя по отсутствию лестницы, еще и полевитировать?! На это «слабо́» я поведусь с превеликим удовольствием.

Левитировать было не очень. Вроде и поднимались не ужасающе быстро, о ощущения, как в скоростном стеклянном лифте. Зато в обнимку! Вит немного помялся, но, решившись, обнял, прижал к себе и оторвал от земли. А потом уже начал… процесс подъема. Метод мне понравился.

Позже, правда, выяснилось, что он впервые человека левитировал и не знал, как я себя поведу. Нет, в своих силах он был абсолютно уверен, но предпочел перестраховаться. А я такой удачный подопытный экземпляр — мелкая и непуганая. Контролировать легко. Сгреб в охапку, и клиент зафиксирован.

— Я мог поднять тебя и не прикасаясь, но боялся, что ты запаникуешь.

А я и не думала обижаться, он же не знает, что у меня за плечами опыт лифтов и, даже фуникулеров. Об этом я рассказывала, оглядывая помещение. Ничего так, просторно. Тепло. Свет магический льется из-под далекого потолка. Стены, правда, с видимым уклоном, как на мансарде. У одной стены длинный узкий стол, скорее — широкая полка. Напротив квадратные штуковины, которые вызывают ассоциацию со спортивными матами. Аккуратные такие стопки. Витто, вообще, аккуратный. А маты эти, вот уверена, давно не используются. Время тренировок позади, магистр уже не боится упасть. На полу, стенах, и, даже потолке россыпь каких-то меток белой краской. Точка-циферка. Точка-циферка-стрелочка. Вот и вся обстановка.

— Это лаборатория? А где оборудование? Твой кабинет куда больше на лабораторию похож. Я назвала бы это местом для упражнений.

— Лаборатория. Просто я и есть оборудование. Сначала на лягушках тренировался. Потом манула у степняков купил. Здоровенный кот был. Ему летать не нравилось. Сбежал. — и выразительно потер шрамы на щеке.

— А что это за точки?

Вит объяснять не стал, лишь на секунду замялся. Усадил меня в уголке и исчез.

Вжух… вжух… вжух, он метался по этому странному помещению, как шарик в барабане лототрона. Не так быстро, как показывают в кино про вампиров, отследить можно. И каждый раз, когда он касался метки рукой или ногой, раздавался звук, похожий на щелчок кастаньет, обозначавший, по-видимому, сигнал, что задача выполнена, попадание точное. Вот это я понимаю, тренажер!

— Потрясающе! — даже в ладоши захлопала, чем отвлекла заигравшегося магистра.

— Понравилось?

Еще бы! А ведь эти умения делают из Витто грозного противника. Недаром же Дораш так часто использует прыжки. Я в боевых искусствах мало что понимаю, но как инженер, знаю точно — удар сверху всегда сильнее. В этом преимущество конного перед пешим. Вот только…

— А ты траекторию движения менять можешь?

Траектория — это по-русски получилось. Минут пять увлеченно разбирались с терминологией. Узнала несколько новых специальных названий. Таких, что Ниана Корреш знать не могла. Наконец, Витто задал главный вопрос:

— Зачем менять траекторию?

И я рассказала про свой личный горький опыт, когда в меня пуляли файерболами те отморозки во дворце.

— Возможно, я неправа, но, кажется, ты двигаешься медленнее, чем заклинание. Кира легко бы достала тебя метательным ножом.

Витто не дурак, без лишних слов понял о чем я говорю. Имея опору, можно уклониться. А в воздухе?

— Ты опять меня удивила. А я то думал, что уже достиг максимума и заскучал.

— Может, рискнешь и откроешься хотя бы Байдану? Тебе нужен партнер, действия которого будут непредсказуемы.

Мой вопрос Юттим проигнорировал, заменив его своим:

— Почему ты заговорила об этом? О моей уязвимости? — слово «жалеешь» озвучено не было, но угадывалось.

Витто стоял рядом, в допустимом этикетом полуметре, но я его чувствовала, как будто прикасалась. Физически и душой. Сейчас мы были симбионтом, сейчас мы были «мы». Витто впустил меня в свое пространство и я, например, знала, что стоять ровно ему помогает левитация. Что он про меня понял в этот долгий миг? Может, наконец, смог принять это самое «мы»? А он вздохнул и отвернулся.

Так хотелось сказать что-нибудь чувственное, например, «не отталкивай меня», но нельзя. И молчать невозможно, потому что чуйка орала — недопустимо дать повиснуть между нами этой тяжелой, отрешенной тишине. Господи, как страшно все испортить!

— Так почему? — осознанно, или нет, но Вит дал мне шанс объясниться.

— Мы с Гунаром считаем, что твою ногу можно вылечить, — сказала, как в омут кинулась, и, боясь быть непонятой, затараторила, оправдываясь непонятно за что, — только не обижайся! На Земле такое лечат. Долго и болезненно, но лечат… А у вас магия, регенерация ускоренная… И моя синенькая…

Ага, молодец, Нина. Хорошо объяснила, доступно. А главное — уместно. Про увечье. Нет бы чего лирического, про непобедимость в бою. Надо же было так накосячить! Опять! Сейчас он опять замкнется!

— Да, Гунар мне говорил, — нет, кажется, не замкнулся, подошел, потом за руку взять решился, — прости, Нина, я пока не готов. Не готов позволить себе надеяться. Но это не значит хотя бы не попытаюсь, если, конечно, ты позволишь. Только после визита в степь.

И опять это чувство единения. Миг и я поняла, не хромота сейчас мешает Витто жить, и не застарелая тоска исковерканной юности. Увечье давно привычно, и сейчас уже — вторично, потому что есть левитация. Эта клятая Переправа в последнее время не только силу из него тянула. Несвобода. Вот что изнуряло его больше всего. И не на излечение он хочет надеяться, а на то, что я позволю ему быть рядом.

— Почему после визита? — это было два вопроса. Зачем ждать визита, чтобы лечиться? Зачем, вообще, ждать, чтобы жить? Вместе.

— Потому что сейчас я уверен в себе и смогу тебя защитить, если понадобится.

Ну, хотя бы в одном ясность есть: лечение может пойти не так, или просто непозволительно затянуться, а сейчас Витто чувствовал себя на пике формы и не хотел полагаться на удачу. Что ж, могу это понять. И принять.

Пора закругляться, всё что нужно было сказано. Хотя мне и хотелось вставить ещё несколько слов.

— Меня, наверное, уже потеряли. Поможешь спуститься?

— Если пообещаешь мне как-нибудь спеть…

Спускались мы опять в обнимку, только на этот раз я обнимала в ответ.

Глава 4

Напоминание Бора о гневе бабушки Пинаиры заставило-таки меня насесть на Нитту. Приличный отрез лхокума у меня был. На швею эластичная тряпочка произвела неизгладимое впечатление. Помяла, покрутила, потянула то так, то сяк и глаза загорелись азартом не хуже, чем у Байдана. Идею бюстье вместо корсета и трусиков вместо осточертевших панталон она переваривала почти сутки.

Но! Соблазн жизни без завязочек, без шнуровки, утомительной в работе и использовании, без пришивания десятков маленьких пуговичек, был непомерно велик. А если без завязок, то нужен аналог бельевой резинки, и в этом главный затык. Хотела даже к магам с нижайшей просьбой подкатить, но Нитта управила по-своему. Ну искусница же! Из узеньких полосочек грибной ткани, благо, этот уникальный материал не нуждается в обметке Нитта сплела тесемочку. Плотную и резинящую. В пояс штанов не вложишь — слабовата и грубовата, а вот волосы завязать — любо-дорого. Основная идея есть, ну а дальше, рушанки нам в помощь. Мастерица договариваться с тканью у них имеется и я с ней знакома! Но и подруга моя — закройщица одаренная, думаю, что равных нашей Нитте мало. Даже надменная королевская модистка признала ее мастерство! Один вечер с эскизами и Кирой вместо модели, и пилотный экземпляр выкроен. А дальше без меня. Кира, кстати, идею обфыркала. Но я ей шепнула, что Шигеру понравится. И она терпела. Осталось на кухню помощниц найти — Варная согласилась взять учениц. Золотая женщина!

Мне как ворожил кто-то на удачу! Ну, понятно, кто. Либо сам Тишка, либо сестру попросил. Он такой довольный ходит, аж конопушки сияют. Правда, напугал меня вчера вечером. Забился в уголок и замер. Весь напряженный, аж скулы заострились.

На вопрос:

— Тиш, тебе плохо? — только отмахнулся, но на миг приоткрылся.

Эйфория, острейшая до болезненности эйфория, вот что было с нашим мальчиком. Минут через пять все разъяснилось:

— Во дворце молебен был. И во всей столице…

А, ну понятно, это боженёнка нашего силой торкнуло. Вот не ожидала, что король так быстро откликнется. Ваен только вчера отправил отчет о визите рушей, а заодно и мою просьбу о молебне для Раштита. Представляю, какую отдачу может дать «молебен Солнцу о весне». Во дворце проживают десятки, а то и сотни аристократов. И все они маги, а значит подношение делают своей силой.

— Не только Солнцу. Гоха просили смилостивиться.

— И что Гох?

— Если брат делает, значит, так правильно. — это Тишка дал понять, что ему не до болтовни. Заявление, конечно, спорное. Но кто я такая?

А говорили, что мокрой будет только неделя.

Враки.

Лило каждый день. С перерывом на ночь.

Ничто, как говорится, не предвещало, но перед обедом в три отрывистых стона просигналил горн, это значит, со стороны деревни движение. Вот точно, наворожили — приехал гончар Яниш и привез заказанную посуду. Трем ведерным бадейкам обрадовалась, как подарку судьбы. Жаль, мало заказала. А какие обеденные наборы у него получились! Суповая миска, широкая плоская тарелка и чашка на пол-литра. Керамика выглядит вполне убедительной. Удобной и прочной.

— Уж простите, что гладко все. Не стал время тратить на украшения. Вам же к спеху.

— Правильно сделал, такую мыть удобнее.

А что темная, так это глина местная потемнела после обжига. Зато глазурь ровненькая, без пузырьков и пропусков, с хорошей укрывистостью. Эх, сделать бы посудины потоньше, да пустить по краю золотую, или, хотя бы белую полосочку…

Гончар рассеянно кивал, как будто не до того ему. Да что ж такое! Я нахваливаю, про перспективы распинаюсь, а ему не до прогресса, похоже.

— Простите, госпожа Нина! — решился вдруг Яниш. — Я племяшек привез. — и замолк.

Ну да, видела двух девчонок-подростков, из-под брезента выскочили, когда телегу в склад завели. Мокрые и замерзшие. Их сразу к Варнае на кухню отправили, а куда еще?

— И что твои племянницы? Беда какая?

— Пока беды нет, но боюсь, что будет! Прощенья прошу, соврал. Не племянницы они мне. Сиротки соседские. Мамка их померла в начале зимы. Я к себе звал, да они хату не захотели оставить. Если не топить — отсыреет. Девчонки на запасах кое-как перезимовали. А сейчас оголодали. Возьмите их к себе, госпожа Нина! — Яниш как будто меньше стал, ожидая приговора. Аж сердце сжалось. — Возьмите! Пропадут ведь! — тихой отчаянной решимостью продолжил гончар. — В деревне их никто замуж не возьмет, раз за ними семья не стоит. А вот жизнь сломать могут сироткам беззащитным. Боюсь найдутся желающие на их надел лапу наложить. Попортят девок, ославят, заставят из деревни уйти.

Твое ж волшебное число «пи». Вот и догнали тебя, Нина, проблемы настоящей владетельной помещицы, поздравляю!

— Ты их с пожитками привез, или просто показать? — наверное, это прозвучало слишком сурово и гончар сник. — Не пугайся так, не на тебя злюсь. Девочек я оставлю. При кухне будут. Старосте Довлату записку напишу, чтоб за хозяйством сиротским смотрел в оба! Пусть объявит, что охочих до чужого добра на раз со своей земли выкину, мне здесь воров не надо.

— Спасибо, госпожа, спасибо! Вы не пожалеете, Лорса и Макена сноровистые, мать их хорошо учила. Спасибо! А про тонкую посуду, вы не думайте, я не забыл. Вот, извольте глянуть.

В широком лукошке на соломке лежала чайная пара. Чашка хоть, и крупная, на стакан, но такой приятной формы, что руки сами потянулись потрогать. С ухватистой, но очень гармоничной ручкой и плавно изогнутым краешком, чтобы удобно ложилась на губу. А еще, эта чашка была гораздо тоньше тех кружек, которые уже перекочевали в трапезную. Качественно получилось. Очарования посудинке добавляли кремовые бабочки, порхающие по глянцевому шоколаду глазури. Простенькие, тончайшими линиями обозначенные, но такие выразительные, что ах!

— Как вы и говорили, госпожа, с костной золой делал! Мослы по всей деревне собирал, но хватило только на эту пару.

— И как тебе такой материал? Результат-то хорош!

— Много золы надо, госпожа, чтоб толк был. И обжиг хлопотнее. Расход дров, опять же. Да еще соседи чуть не прибили, уж очень воняло, когда кости жег.

Три скупые фразы, а сколько за ними труда! Это я лучший экземпляр в руках держу, а сколько было экспериментальных? И все только потому, что барыня из крепости пару слов бросила. За страх ли, из-за уважения, или в надежде на лучшее, но гончар очень постарался. А такой труд должен быть вознагражден!

— Отличный результат, мастер Яниш! Вот вам пять цалей за старания. С костной золой попробуем помочь. А теперь, пойдем на кухню. Отдохнешь, поешь и за остальную посуду у моего брата расчет получишь. Десятую часть сверху за доставку в дождь.

Ох, кажется, он подумал, что эти жалкие монеты — плата за все пятьдесят предметов, и промолчал, лишь бы я девочек взяла. Неимоверной доброты человек.

— Да не до золы сейчас будет, госпожа, — Яниш заметно приободрился, — скоро земля позовет, приласкать попросит.

Это он так посевную назвал? Поэтично!

А новеньких барышень на кухне не оказалось. Нитта повела их отогреваться в мыльню. Это Сара им уже доложила новости? Вот же ж.

— Байдан, там телега совсем мокрая стоит. Позаботься, пожалуйста, если ты не очень занят.

— Подсушить и от воды заговорить? Всегда пожалуйста, Нина. Здоров, Яниш. Зипун свой давай, подсушу заодно.

Знакомые солдаты утащили гончара посплетничать за едой и ошеломили новостью, что Байдан нынче маг, а не просто кухарь. Разговоров в деревне теперь на полгода будет.

Очень буднично, как будто в сотый раз, прошла очередная подпитка Переправы. Ну, как буднично… лило ведь. И мокнуть бы мне, сиротинушке, в ожидании Витто, если бы не Ваен и не его защитный полог.

Дружище мой откровенно томился скукой, поэтому был готов на любой кипиш, даже зонтиком поработать. Именно он обратил внимание, что из пелены Витто вышел сухим. Очень интересный феномен. Я зависла, уткнувшись носом в то, что упорно называла пеной. Раз Витто сухой, значит, эта непостижимая штука непромокаема. Но в ней можно дышать, по себе знаю. Удивительно! И капельки дождя должны стекать, как по любой плотной поверхности. Но не стекают. Такое ощущение, что за миг до соприкосновения капля перестает существовать, потому как в стыке между камнем моста и пеной никаких дополнительных ручьев и луж не было. А должны бы быть, потому что отверстия-ливневки в бортах-перилах едва справлялись с потоками воды. Нет, это недоступно моему материалистическому сознанию.

Ну и ладно. Мало ли в прошлой жизни было того, что я не понимала. Жила же как-то…

Ванька в крепость возвращался неохотно, и с нами, усталыми да молчаливыми, шагать ему — скука смертная. А со мной, как он заявил, еще и опасно. Обидел! Да! Я раздражена! Полог пологом, а попробовал бы сам бы ноги передвигать, путаясь в тяжеленном подоле, да в гору. Припасенный бутерброд, к тому же, закончился с досадной быстротой. И вообще! Если бы не эта занудная дождина, я бы сейчас опиралась на руку Витто, а не Ваена, и мы, хотя бы несколько минут, побыли только вдвоем! Но Ваньку жалко, да.

Пока артефакторы корпели над заказанной водогрейкой для немагов, он развлекал себя исследованиями крепости в сопровождении Сары и «ока» Лондара, но крепость быстро кончилась и прынц сдался на опыты Дорашу. Было приятно видеть, как сближаются эти двое. Степняки весьма чтут любую разницу в возрасте: даже два-три года — уже повод для подчеркнутой предупредительности, а тут почти пятнадцать лет! Вот Дюш, от природы наделенный сверхделикатностью, и держал Ваеном дистанцию, согласно степняцкому политесу. До недавнего времени.

Естественно, первым тренажером для проклюнувшегося дара нашего шаманёнка была именно моя голова. А чья еще? Бедный Дюш, как он смущался! Во-первых — женщина, да еще на руководящей должности. Разрыв шаблона. Что и как я говорю вслух, это одно, а вот в каких эпитетех анализирую… Во-вторых, женщина сердце которой (читай: мозги) не свободно, со всеми вытекающими метаниями, страданиями, мечтаниями и прочей лирикой вроде «ах, какие плечи; ой, он на меня смотрит», и кое-что более остренькое, не без этого. А в третьих, если Дорашу случалось нарваться на пласт каких-либо моих воспоминаний, он напрочь терял концентрацию. А кто бы из местных не потерял? Виде́ния искрящихся рекламой высоток, многометровых полок гипермаркета, перегруженных яркими непонятными штуками или крестница Дашка в готическом макияже на хэллоуин… Дюш не Тит, отсекать лишнее еще не умеет. На эти тренировки время находилось только вечером на семейных посиделках. И когда шаманёнок вскрикивал или отшатывался, а боженёнок вредненько хихикал, все понимали, что практикум по «мозголазанию» опять сорван. Измученный скукой Ванька не выдерживал и спрашивал:

— Ну что там?

И Дюш, получив мое разрешение, показывал. Так Ваен впустил начинающего менталиста в свою голову. Со стороны забавно смотрелось: сидят двое напротив друг друга, едва носами не трутся, как воробьи, нахохлились. Глаза плотно закрыты, руки на коленях подрагивают, то напрягаясь, то расслабляясь. И сопят, как переевшие мопсы, инстинктивно стараясь синхронизировать дыхание.

А я немного завидовала. Вот и Дораш преодолел свою стагнацию, развивается. Ну, зато у меня появилась возможность насладиться спицами. Если предсказания Байдана верны, а он еще не ошибался, то дня через два-три дождь начнет стихать, а через недельку уже и подсохнет, и тогда можно ждать вызов от шамана Лограха. Как раз успею довязать себе обнову. Теперь я маленькая и ручки быстрые, без былого артрита. А вязку для своего свитера выбрала особенную, крупную и всю в сложных косах, чтобы рассматривать хотелось. Думаю, степнячкам, которые делали эту прекрасную пряжу будет приятно. И бирюзовый мне идет.

* * *

Дождь закончился, как и было предсказано, но, все равно неожиданно. Об этом вначале неуверенно, а потом с нарастающей радостью возвестили караульные. Больше всех почему-то ликовала Кира. И пусть в воздухе еще держалась водяная мга, народ в крепости ожил. Даже новенькие работницы кухни приободрились.

Варная была довольна внезапным пополнением, утверждая, что ее собственная дочь в тринадцать лет имела куда меньше навыков. Да, покойная мама хорошо о девочках заботилась, даже одежду можно было назвать приемлемой.

Невзирая на опеку Варнаи, Нитты и Галаны, девчонки все еще боялись. И самое потрясающее, что больше всех они боялись меня. Даже господа офицеры и, о ужас, господа маги, не пугали их так, как моя скромная персона. Это ж какие сплетни ходят по деревне про хозяйку крепости? Кажется, зловредной Канифе надоела-таки ее малая родина. Что ж, запомним.

Младшая — Макена, только вступала в фазу гадкого утенка. Тонкая и порывистая. Ножки — прутики, ручки — веточки. Остальное — непропорционально крупный нос. Лорса — старшенькая. Худющая, но мосластая. Ей скоро четырнадцать, почти девушка. Еще немного и оформится окончательно. А у меня тут более сорока половозрелых мужиков.

Именно Витто озаботился безопасностью обеих: уже через день были готовы защитные амулеты. И с чего я так удивилась? Ведь именно он, по собственной инициативе сотворил оберег и собственноручно надел его непоседливой дочке Нитты. Но если у Анизы была, большей частью, следилка, то в этих двух, переданных мне за завтраком, подвесках преобладал защитный фунциклибер. Предполагаемому охальнику не понравится, это было обещано твердо! Витто поскромничал, но Байдан не утаил того, что все три артефактора щедро лили в обереги свои силы, а значит, все трое будут контролировать наших новых подопечных. Нет, не то чтобы я сомневалась в порядочности солдат, но на душе полегчало, да. Господа офицеры тоже не остались в стороне, разъяснительные работы провели так качественно, что солдатики, особенно молоденькие, на юных дев и смотреть боялись.

А не на что там смотреть. Красотками девицам никогда не стать, а вот привлекательных миловидных барышень воспитать еще можно. Неважно, что носы крупноваты, зато глазки живые и яркие, хотя, и традиционно серые. Волосы неплохи, правда, такие же скучно-шатенистые, как у меня. Ну да это поправимо. Яркая лента и вуаля. Главное — осанка и доброжелательные манеры. А волосы на кухне все равно под косынку упрятаны. Позиция Варнаи в этом вопросе принципиальна и непоколебима.

— Меня вы знаете, девочки, я госпожа Нина. — вот, не умею я с подростками общаться, малышки аж сжались, хотя, куда, казалось бы, больше. — Обращаться ко мне можете по любому вопросу.

Варная цыкнула и обе кивнули.

— Запоминайте. Подчиняться, кроме меня, будете только тетушке Варнае или Нитте. Ни солдаты, ни даже мои братья, над вами власти не имеют. Это понятно? — едва дождалась неуверенного кивка, но дождалась. — Жилье и еда бесплатны. Тетушка Варная позаботится, чтобы вы наедались как следует. Просите добавки смело. Договорились? — ну, вроде, немного заинтересовались. — Платить пока буду скромно, половину цаля в неделю каждой, — ага, кажется, произвела нужное впечатление. — Научитесь, будете получать, как Галана.

Хотела еще спросить, грамотные ли, но Варная из-за спин сестер активно мне семафорила, чтобы я отстала. Остается положиться на опыт старшей подруги, она дочку вырастила.

— Степнячка опять тренировку затеяла! — проорал в дверь со стороны теплицы молоденький солдатик, не замечая хозяйки, — против капралов биться будет! Я цаль поставил!

Господи, Кире что, денег не хватает? Капралы, это же те два ветерана, которые все свободное время проводили в кузне, по очереди забавляясь молотом?

Высказать солдатику за «степнячку» я еще успею, жгучий интерес в глазах юных «поварешек» сейчас важнее.

— Если вы пообещаете не называть мою приемную дочь, госпожу Киру, степнячкой даже за глаза, то я возьму вас посмотреть на тренировку.

Прелюбопытнейшее зрелище — такая интенсивная работа мысли. Может и в пот вогнать с непривычки, а юницы рассуждать явно не обучены. Огромная раскосая девица в срамных кожаных штанах и вдруг дочь совсем еще молодой хозяйки? И эта дочь будет биться со взрослыми дяденьками? За деньги? А хозяйка только улыбается?!

Варная мелко кивала, пряча усмешку. Правильно, мол, веди, а то эти козявки век будут свои страхи копить, а им нужно привыкать к новому месту и к новым людям.

— Вот, наденьте-ка это, девочки и пойдем. — амулеты отдала в робкие руки, не решилась надеть сама, чтоб не смущать, — это знаки, что вы под защитой. Ну же, берите!

Бирюзовые кругляши на тесемочках завораживали. Голубенькие! А все что не серое, все красиво, правда же?

Так и пошли. Я — флагман, девочки в кильватере. Удивление надежно отодвинуло их страхи, ведь у каждой на шее висело по важному, тщательно упрятанному за ворот глухой рубахи, оберегу. Первому в жизни настоящему волшебному оберегу! Да еще такому невероятно красивому, даже лучше, чем мамкины бусики из медных монеток, которые нужно чистить, чтоб блестели!

По причине сырости тренировались в широком коридоре около казарм. Это вам не свежеотстроенный дворец, где предусмотрены полигоны для командос. Это древняя крепость, где плац — наше все. А на плацу еще сыро и стыло.

Ветераны зря надеялись на свои опыт и мощь молотобойцев. Киру вырастила Гильдия наемников и тренировочного стажа у нее, пожалуй, поболе будет, чем у многих здесь. А про реальный боевой опыт и говорить не стоит. Нужно было порасспросить, с кем на деньги биться собираешься. А нет — их проблемы. Вон один, уже явно проигравший, тяжко дышит в сторонке и потирает пострадавшие места. Знаю я эту милую Кирину манерку: отлупцевала! В душе ворохнулось удовлетворение. Обычно Кира противников не унижает, а значит, этот сорокалетний болван нарвался, язык распустил. Братишки давно меня просветили — амазонка умеет так бить, что к вечеру тело расцветает синяками в самых неожиданных местах, большей частью — мягких. Больно, неудобно, обидно и безопасно.

Ха! Урок для великовозрастных придурков еще не закончен, главное шоу будет на вечерней помывке, где им уготована роль клоунов. Пожалуй, в мыльню сегодня лучше не ходить: в мужской части будет стоять такой похабный ржач, что и толстая стена не спасет. А завтра ребятки еще будут смаковать особо удачные шуточки по поводу художественно расцвеченного филея нынешних героев.

«Ристалище» накрыло приглушенным «хейс», местный аналог привычного «вау», ага второй сдался. И Кируся опять затеяла усиленную тренировку для Дораша. Парень кряхтел, но старался, больше из уважения к старшим и любви к своей второй ваме, чем из желания драться. Понятно, что все ради его же блага, но все равно жалко беднягу. Ваен и Кира валяли юного степняка от души. А не подпортить ли родственничкам потеху? А то ишь!

Я знала, что братик меня услышит, только старалась подгадать момент, чтобы не отвлечь.

— Дюш, не тупи, ты же можешь влезть Кире в голову и угадать ее действия!

Ага, мой сочувственный мысленный вопль услышан. Глаза расширились, потом хищно затрепетали ноздри. Вот так вот! Недаром же я столько лет страдала от маньячного Дашкиного увлечения вампирской сагой. Через минуту на полу оказалась Кира, при этом она удивленно и радостно скалилась.

Ох, что же я наделала! Конечно, Дораш не утерпел похвастаться и к вечером выложил все, так для него начался новый виток страданий. А на каком расстоянии ты можешь слышать? А говорить? А сколько секунд тебе нужно, чтоб влезть сопернику в голову? А двоим? Тоже мне, нашли Эдварда Каллена[1]. Ну, хоть физические тренировки сменились «охотой на людей», ибо наши головы уже не подходили. Меня Дюш слышал в любой точке крепости, Ваена даже у переправы. Такой прогресс несколько пугал, но он быстро затормозился. Во-первых, вмешательство в посторонний разум требовало концентрации, а значит, защищенности и покоя. А во-вторых — деликатный шаманёнок стеснялся, что опять-таки сказывалось на концентрации. Но это были непростые двое суток в его жизни, да.

Трудное время закончилось внезапно, перечеркнутое громогласным вскриком знакомого сигнала — «движение на дороге». Сколько раз я слышала это предупреждение и столько же раз раздражалась. Ну, идет обоз из столицы, чего шуметь? А сейчас, встрепенулась — первые посетители после стольких дней фактической изоляции! Именно посетители, потому что это не обоз. Чтобы вернуться из столицы, нужно туда отправиться, а Переправу никто не пересекал.

— Конные, двое конных, — донесло сарафанное радио, — из богатых.

Встречать незваных и нежданных гостей выскочили все, кто был свободен. Действительно, два всадника, целых четыре заводных коня и телега! Семь лошадей! Семь! А у нас Пряжка на строгом рационе! Фураж в дефиците! Да у нас все сейчас в некотором дефиците, поиздержались за Мокрую неделю.

Сквозь хмарь забот до меня с трудом доходило, что один из всадников — сам генерал Шигеру Рой! А еще, что Кира, похоже, точно знала, кого ждать. И топила нетерпение в тренировках с Дорашем. Она не мучилась трудным узнаванием. Ждала, сначала приезда, а сейчас, на остатках характера, вцепившись в мое плечо, она ждала окончания официальной процедуры. Ждала с таким нетерпением, что меня ознобом пробрало от этой энергетики.

Вот не выдержал Ваен и устремился через необъятный плац, но не к другу детства, а к одному из заводных коней. Да это же знаменитый караковый, любимый конь принца Роллитваена! К другому нервно прихрамывая, рванул Витто. Ничего не понимаю!

Миг, когда Ши заметил Киру, почувствовала даже я. Неловко, что столько людей наблюдают этот интимный момент. А Ши подойти к ней не может. Он не один. Зато, может и должен подойти ко мне, как к хозяйке. А я буду стоять, как вкопанная, вместо того, чтобы идти навстречу гостям. Ради Киры. Ее рука все еще сжимает мое плечо. Черт бы побрал этот политес. Или благословил, потому что не хотелось, чтобы миг воссоединения моей дочери и ее мужчины стал предметом пересудов.

— Госпожа Корреш, позвольте представить магистра Трана Бови. — кивнула, забыв про книксен напрочь. — Тран это Ниана Корреш…, — по-моему, товарищу дела нет до моего имени. Я бы поняла, если бы путники устали, так нет. Дождь кончился, а в остальном, что им сделается, магам-то? Время чуть за полдень, ну не мог этот Бови до потери учтивости устать.

Гость мне очень не нравился. Красивый. Надменный. Холеный. Холодный. Истинный ариец со лживо невинными глазами. Аристократ, хоть и представился магистром. Молод, почти юн. Так ведь маг. На задворках сознания, в унисон моему недовольству, шипел Тишка.

Паузу прервал Ваен, не дав затянуться неловкости.

— Долговато ковен собирался прислать в крепость мага. — сарказм высочества был нарочит. Это Ваен так обозначил свою позицию — принц не доволен.

Объяснили бы мне, зачем здесь этот тип, а уж обломаю я его сама.

Комендант, как официальное лицо, увел гостя. Следом отправилась Варная — показать комнату. Последнюю из открытых рушами. Маленькую и так себе обставленную. Ничего, перетопчется.

— Нина, ты прости, но… — начал было Шигеру, но я прервала:

— Ваен, вижу, в курсе, он мне расскажет. Кира, дорогая, покажи комнату генералу, он устал.

Ага. Свою. Другой все равно нет.

Ваен был краток, лишь подождал, когда к нам присоединится Витто.

Магистра Бови придется потерпеть несколько дней. Так решил король. Ведь крепость окажется без магической поддержки, пока мы будем гостить в степи. Господа офицеры не считаются, у них другие задачи. Коней привели, чтобы перед степняками, знатными конниками, не позориться одной кибиткой. Да-да, я не ошиблась, привели коня Витто. Помню-помню, как он тосковал без копытного товарища. Еще две отличных лошади для Киры и Гунара. С помпой, так с помпой.

Странное дело, ни Гунар, ни Юттим представиться заезжему магу не торопились.

Господи, всего лишь один человек, а сколько заморочек! Одно утешает — войдя в роль хозяйки, я не позволяла себе выглядеть абы как. Только изделия Априлды. Ну, что ж, ради столичной штучки я даже свой маг-кергон напялю. Точнее, ради Киры, Ваньки и Ши. Им же в столицу возвращаться, зачем их позорить?

Так и знала, что Бови доставит хлопот. Обед ему подай в комнату (что за убожество!), слугу предоставь…

— Это военная крепость, магистр, а не гостиница. Вы в командировке. Прислуги здесь нет ни у кого. Правила едины для всех, даже для его высочества и его сиятельства. — про правила с ходу присочинила, но не соврала ведь. — И не трудитесь запоминать мое имя, — вот тут да, сорвалась, ухмыльнулась прямо в перекошенную арийскую рожу, — достаточно будет «вашей милости».

А нечего Варнаю придирками изводить! У самого даже мажья фибула не чисто серебряная. Чуть сильнее нашего эс-капитана Норрея.

А к ужину подоспела еще одна новость — Дораш получил зов из степи. Время пришло. Нас ждут.

Глава 5

Ну сколько можно! Я — извечная копуша, и то уже собралась! Все перепроверила, всем ЦУ раздала и стою посередь плаца, готовая занять свое место на облучке кибитки. А эти арр-ристократы все никак. Одно утешает, Ваен и Шигеру напоследок прессуют Бови. Вона как его плющит — пир для глаз, жаль, что неслышно. Тщательно обласканная Пряжка утешительно фыркнула мне в лицо морковным духом. Ей, как и мне, не терпелось. Да еще пришлые кони будоражили нашу барышню. Из шестерых только трое — мерины.

Хороший денек выдался. Небо хоть и хмурое, но высокое, не давит плечи близкими тучами, а потому и дышится легче. Кажется, вот сейчас, ну вот-вот, порыв ветра разорвет облака и небеса улыбнутся. А они все не улыбаются. Бесит!

Жаль, что дорога, по словам Дюша, не дольше часа. За это время никак не успеть настроится на доброжелательный гостевой лад. А надо, ибо душа клокотала раздражением на настырного арийца, усталостью от бестолковых сборов и смутной тревогой. Тревога происходила от бедняги Дораша, который держался как мог, но все же страшно нервничал перед встречей с соплеменниками. И помочь нечем.

Мудрый Гунар придумал уступить шаманёнку своего коня под предлогом старческой немощи. Если есть место в кибитке, рядом с женщинами и детьми, то зачем напрягаться в седле горячего скакуна? Дескать, ему, старику, абсолютно без разницы, что о нем подумают. Все понимали, что дядюшка мой изрядно лукавит. Ради Дораша. Ха! Въехать в родное стойбище на благородном жеребце, стремя в стремя с посланцами короля, или на облучке далеко не новой кибитки в роли «водителя кобылы» при барыне, есть же разница для престижа!

Женщины и дети, это мы с Титом. Если на меня, усилиями Нитты, навели флер принадлежности к привилегированному сословию, то Тишка неожиданно выступил в роли изнеженного игривого подростка, а не того разумного ответственного юноши, кем все его и считали в крепости. Он даже как-то уменьшился. И эта метаморфоза тоже была направлена на поддержание имиджа нашего Дорашика. Сын Фарх-ара не просто так приживал у богатеев, а наперсник младшего брата само́й хозяйки, вот так вот! А оный младший уж так почитает своего опекуна и названого брата, уж так уважает, что ни на шаг не отходит, скачет рядом веселым козленком и во всем одобрения ищет!

Эх, вот и сбе́гала в гости к дедушке Халаху, подарила подарки, присмотрела товаров для личного пользования. Завела подруг среди тамошних мастериц. Размечталась!

А не хочешь дипмиссию королевства Хариг, Нина, дорогая? Теперь ты не вольная на всю голову иномирянка, а практически «лицо короны». Свадебная генеральша. Тьфу.

Ну где уж мне тягаться с придворными-то. Ванька у нас глава делегации, полномочный представитель государя. Он, а не я, слава богам. Его задача — политика, а главный политический вопрос на данный момент — существование Переправы. Витто будет обеспечивать ему научно-магическую поддержку. Я вроде торгового агента и достопримечательности — иномирянка же. Чувствую себя примой кордебалета. Кира при мне телохранителем, это, между прочим, настоятельная рекомендация старшего шамана. Тревожно, однако. Ши едет вроде как по приглашению степного друга Лограха, а на самом деле, он выбил себе отпуск и не хочет расставаться с Кирюшей. Опытный боец и силовик никогда не лишний, да. Гунару отведена роль старшего родственника «мужескага полу» при незамужней визитерше. Ну, это просто замечательно, дядя хорошо умеет сдерживать мой неуместный энтузиазм. Дорашик вроде как семью навещает, но, главное — он наш доверенный гид, куда без него? А Тишка просто едет, потому что едем мы с Дорашем. Ну, и Сара с Лондаром, куда же без них? Тишка уверял, что призраки пересекут переправу без проблем. Черепок, к которому привязан дух дворца, привез Шигеру. Лондар так захотел съездить в отпуск, что доверил тайну своего вместилища генералу. А «око» мы оставили коменданту, который отлично воспринял появление еще одного призрака. Таким образом, у нас будет дополнительная связь с крепостью.

Вот такой табор.

А я бы просто в гости съездила. Без всякой многозначительности. Эх! Пока быт налаживала, умудрилась не заметить, как на меня хомут из обязательств вздели. Но, ради Витто и облегчения его участи стоит потерпеть. Определенно стоит. Вот ослабим его кабалу, вернем ему душевный комфорт, а там посмотрим. Обязательства у меня краткосрочные и очень выгодные, воспользуюсь и выскользну. Надо будет, и про долг жизни королю напомню!

Мда, мысленно побуянить, это по-нашему, по-русски. Лихо и бесстрашно. Молодец, Нина!

Хорошо, хоть прозвучала команда трогаться и Тит шевельнул вожжами — опомнилась. А когда опомнилась — сообразила, что Тишка откровенно забавляется моим душевным кипишем. Золотые глаза искрятся, только что солнечных зайчиков не пускают. Хихикает он! А Пряжка ему подфыркивает, не забывая тянуть кибитку по привычному маршруту — к Переправе. Веселье боженёнка, который вдруг впал в детство, всепроникающе заразно, как зевота в утреннем сонном троллейбусе! На душе полегчало и замурлыкало про львенка на солнышке. Лепота-а.

Магистр ехал рядом с кибиткой, отпустив вперед маленькую кавалькаду. Ванька и Ши, в изукрашенных золотыми галунами кителях военного образца, восседали на роскошных жеребцах и транслировали мирозданию свою немыслимую крутизну и значимость. Ни дать ни взять, китайские мандарины со свитой, а в свите аж целых двое очень степняцкой наружности. И всего-то шику в этих свитских — сложного плетения косы и невиданная доселе одежда. На Кире зеленый свитер, на Дораше — алый. Ну и я, до кучи — в бирюзовом. Господи, да разве бы мне пришло в голову придавать значение этим мелочам? Ан нет, умеющий читать знаки, поймет — мы семья. Ну, или сам себе их придумает. Дораш отчаялся донести до меня эти рафинированные тонкости степняцкой национальной логики. Самураи, с их многочисленными кодексами, отдыхают. Осталось только следовать совету Гунара — подчеркивать свою инаковость, это может сгладить любое нарушение племенного политесу.

Молчаливое присутствие Витто грело душу. Что-то изменилось в его манерах за последние пару дней. Вот за это я была искренне благодарна арийцу. Не за то, что надоедал (как вспомню, так вздрогну). За то, что спровоцировал на Юттима хоть какие-то действия.

Пейзаж, пока, до боли знаком, смотреть не на что. Камни и камни. Гораздо приятнее смаковать подробности тихого противостояния двух магистров. Пришлый нарывался. Наш послушал-послушал за обедом, как чужак полубронзовой фибулой кичится да и вышел к ужину, нацепив свою, чисто серебряную. Первый раз, кажется, со времени возвращения из дворца. Ариец аж вилку уронил. Нашу, четырехзубую, на которую только что презрительно пялился. Он что, даже не разузнал, кто в крепости обитает?

Гунар своей фибулой давить не стал. Я знаю, что у него их две, одна бутафорская, такая же незатейливая, как у Витто, а вторая — истинная, с золотой насечкой суперцелителя. Скажем, у Шигеру, три золотые бусины на белом металле — неимоверная крутизна. У короля — чисто золотая, он самый сильный. А Ванькину увидеть пока не довелось, уровень силы принца — сие тайна короны.

Мудрый Гунар начал вежливо и доброжелательно расспрашивать уважаемого гостя о том, как давно он получил звание магистра, да за какие разработки? Опытом, дескать, не поделитесь? А может, за какой иной вклад в развитие магии?

Ага, за развитие. С наполовину бронзовой фибулой.

Бови быстро перевел тему. Интересно, сколько ковен таких магистров наклепал при герцоге Дезгоне? Юттим своего магистерского звания добивался долго и получил только вместе с нынешней должностью. В Академии званиями не разбрасываются.

В сутолоке подготовки к отбытию гость еще пару раз пытался выбить для себя особенное обслуживание, давя апломбом мага-аристократа, и каждый раз мой магистр оказывался рядом. У него следилки по всей крепости. Хитринки в карих глазах ясно давали понять, что игру «засланному казачку» он ломает вовсе не для того, чтобы в пылу возможного конфликта не пострадала я. Просто нам не нужно внимание ковена, если пострадает гость.

— Потерпи, Нина. Вот мы уедем, ребята быстро его приструнят. — ну да, понимаю, столичному мажорчику нечего противопоставить двум боевым офицерам и четырем десяткам худо-бедно обученных солдат, которых я очень-очень просила присмотреть за женщинами. Ковен там или еще что, а нечего армию задирать.

Конь Витто горячился и все норовил поравняться с кокетливой Пряжкой. Этой барышне такое счастье привалило — аж три поклонника разом и все немыслимые красавцы-производители. Чую, не миновать нам жеребенка. Буду болеть за коня Витто, тем более что вчера магистр познакомил нас, так сказать, официально. Ах, какое было знакомство…

Уже перед самым отбоем Витто почти ворвался в нашу гостиную, где я заканчивала проверять собранные вещи мальчиков. Вошел с таким видом, что я подумала — кто-то умер.

— Нина! Мы не можем ехать завтра! Подпитка Переправы!

Твое ж волшебное число «пи»!

Из памяти вон! Можно было бы все сделать поутру, перед самым отбытием, но не заставлять же измученного и обессиленного мага отправляться в исторически важную поездку! Это жестоко и неумно. Я, безусловно, помогу, но даже если себя полностью вычерпаю, стопроцентного восстановления у Витто не будет. Даже половинного не будет. На добротное восстановление время надобно. А потому — не вариант. Во-первых, показать степнякам его слабость никак нельзя! Во-вторых, Витто — боевая единица. Да и мне нужно быть в форме, а не снулым пескариком.

— Побежали! Сейчас и покормим! А за ночь успеем отдохнуть. Ведь это же ничего, что на полсуток раньше?

Цинично-прямолинейное «покормим» моего соратника покоробило, но сути это не меняло. И нечего обижаться, я ведь тоже корм, хоть и опосредованный. И вообще, перенести мероприятие на время перед сном — хорошая идея, которую стоит закрепить, как постоянное правило. Отмучился, и спать. Легче истощение переноситься будет.

Витто опять меня удивил. Этот мужчина слишком часто меня удивлял. И заставлял собой любоваться. Пока я добывала жизненно необходимый нам перекус, он ждал меня на плацу. Верхо́м!

Мощный светляк пари́л над головой всадника, выхватывая его из густой тьмы, как прожектор. Воистину всадник ночи! Конь и хозяин были одной масти. Вороные. Повисшая тишина подчеркивала исключительность момента. Даже сбруя не звякнула, или я не услыхала, залюбовавшись. Господи, как он мне нравится! Весь! С конем, с довеском в виде Переправы и неуместным благородством. Весь!

— Давай, я помогу тебе сесть, Нина.

Куда сесть? А… Ну да, Переправа же. Помнится, когда мне в первый и единственный раз пришлось ехать впереди всадника, мне не понравилось. Особенно когда Ванька железными ручищами прихватил под ребра подсаживая. Это больно, между прочим. Но Витто не Ванька. И левитировать гораздо приятнее, ведь я уже знала, чего ждать. Самое удивительное, что магистр и не думал шифровать свои уникальные умения. Наверное, для караульных на стенах это смотрелось так, как будто некий силач вздернул меня в седло одной рукой, как котенка. Но, сидеть все равно неудобно. Ведь дорога под гору. Зато романтично, и прижаться можно, и понежиться краткий миг в желанных руках.

А Переправа в темноте ночи слегка пульсирует едва заметным перламутровым свечением, как будто здоровается. В районе моста — густо, над водой — разрежено. Не скажу, что очень красиво, но масштаб поражает. Тактильные ощущения на меня сейчас производят куда большее впечатление, чем красоты ночи над рекой. Тепло руки Витто, шагнувшего в пену гораздо важнее радужно-мыльного свечения Переправы. Мучительно хотелось сделать шаг туда, за ним. В эту пенистую неизвестность, к нему, к его теплу. Но, не велено…

Под мерное покачивание кибитки хорошо вспоминалось, а от воспоминаний — грустилось. А что я могла? Только ждать и молиться, чтобы сегодняшняя поездка хотя бы наметила решение проблемы Витто, а в идеале — все наладилось.

С облучка отлично видно, что Дораш обогнал спутников и уверенно направил коня прямо в пелену. Пример показывал. Вот нервно взметнулся серо-рыжий хвост его каурого и исчез. Головой понимаю, что Дюш уже там, а все равно волнительно. Ванька и Ши ринулись в пелену скачком, а Кира задержалась, оглянувшись. Черт, я туда не хочу! До судорог в диафрагме! А всего-то и нужно положиться на Пряжку и перетерпеть три вздоха, ходила ведь разок, а вот Витто…

— Вама, ты чего? — изумился Тишка в голос. В глазах неподдельное непонимание. С чего это всегда решительная сестрица вдруг закапризничала?

— Нина, Нина, успокойся. — Гунар, сидевший на задней скамье, погладил между лопаток. Видно, Тишка ему спроецировал мое состояние.

— Ты боишься. — уверенно констатировал мой магистр, придерживая коня так, чтобы ехать совсем рядом.

— Витто, ты понимаешь, что с ней случилось?

— Да, Гунар. Она паникует. Не потому, что перехода испугалась. Из-за меня. Точнее, из-за того, в каком состоянии я всегда оказываюсь, выйдя из пелены. — ничего себе, обоснуй, аж переживать забыла. Ну, может он и прав. Переправа вызывала у меня неоднозначные чувства. И, пожалуй, да. Я воспринимала ее, как нечто враждебное. Витто придется шагнуть туда без меня, без моей поддержки…

— Просто возьми меня за руку. И я не буду за тебя бояться. — получилось, как-то жалобно, но это неважно, лишь бы согласился.

Из-за пелены выскочил во весь опор Дораш — поторопить. Мы всех задерживаем. И опять нырнул сквозь портал.

— За руку опасно, — пробормотал Витто, и после видимой внутренней борьбы, предложил, — давай перебирайся ко мне, если тебе не будет неловко.

Это он что, за мою честь девичью переживает? Перед Гунаром и Ванькой? Вот ведь!

Даже говорить ничего не стала, просто потянулась навстречу, чтобы ухватиться за протянутую руку. И краем глаза заметила, как ошеломлен Гунар. Нет, не моим поведением, а способом передислокации. Плавный перелет с разворотом и я уже на коленях у Витто. Не спускаясь на землю, прямо с облучка.

— Скрытный брыщщев потрох! — Гунар и эта тихая грубая ругань в моем понимании никак не совмещались. — Юттим! Почему никто не знает, что найден способ левитации живых?

— И что изменится, если узнают? — мой магистр изрядно смутился, но Гунара я понимала.

— Гунар может левитировать носилки с раненым, но не самого́ раненого, понимаешь?

— Юттим, я с тобой потом поговорю, а пока нас ждут. Тиша, трогай!

На коне получилось гораздо быстрее, чем шагами. Только вдох и выдох. Пена коснулась лица, шеи, кожи руки. Щекотно, прохладно и совсем не страшно. А там уже нервничал и поторапливал Дораш — указывая на холм с яркими разноцветными шатрами. Дорога хорошо просматривалась и в конце пути нас ждали. Если наши спутники и удивились, моему местоположению, то никак не откомментировали, лишь построение изменили так, что мы с Витто оказались в почетной середине. Пересесть назад в кибитку мне никто не предложил, торопились. Ну что же, сочтем обстоятельства удачными.

Встречало нас чуть ли не все племя. Шаманы впереди, их я узнала, даже не различая лиц, по однотонным терракотовым бурнусам. Остальная толпа рядилась столь пестро, что глазам было неприятно.

Спешились. Меня снимал с коня Дораш. И правильно, умения Витто, это козырь, его стоит придержать.

Лограх и дедушка Халах предоставили вести церемониал встречи незнакомому шаману. Кевраху. Рослый, старше средних лет, с тяжелой челюстью упрямца. Этот тип настораживал тем, что упорно игнорировал нас с Кирой. И не напрасно настораживал! Я чуть не села, когда тот провозгласил:

— Маг крепости, мастер Переправы, Витто и его женщина иномирянка Нина, названная внучка шамана Халаха и племянница гостя Гуннара!

Вот зар-раза, как акценты расставил. Я уже не я, а придаток к трем мужикам! И, ведь придется терпеть. По крайней мере, до момента, когда мы не останемся в узком кругу и Ваен не расставит все по своим местам. Ему торговлей заниматься не с руки. Это моя задача. Ну, Лограх, ну удружил!

Среди встречающих женщин не было, зато я видела Фарх-ара, гусляра Карим-ара и бывшего хозяина Пряжки Солар-ара. Солар был угрюм и ловил мой взгляд. Что-то свербило и никак не вспоминалось, что-то, я ему обещала…

— У него сын болен, — шепнул Тишка, — мы ему за Пряжку должны…

Точно! Лошадка нам даром досталась, со всем прида́ным и запасом фуража, а взамен я пообещала посодействовать в лечении ребенка.

А вот теперь посмотрим, кто придаток, а кто самостоятельная женщина.

Нас подвели к самому большому шатру. Сооружение выглядело основательным. По ярко-зеленому войлоку бежали орнаменты из белых палочных человечков. Наверное, какой-то девиз в символах.

Остановились у входа.

Оп-па, да они меня еще и от делегации отделить пытаются! Какая-то красотка настойчиво тянула в сторону, бормоча, что там совет, там женщинам не место. Достойные жены племени примут гостью, сиречь меня, как подобает. И тянет за локоть, пытаясь сдвинуть, но и дернуть не сильно. Крупная такая, мне с ней по-тихому не сладить. Значит, будет громко.

— Убрала руки! Живо!

Свободы я не добилась, но внимание привлекла. Ваен, резко обернулся прямо в проеме шатра — войти не успел. Подскочила Кира, раскосая бабища взвизгнула и осела на землю. Жёстко, но я довольна!

— Вот как племя Пятнистых котов встречает послов короны? Может быть, нам сразу развернуться и уехать, уважаемые старейшины? — Ванька включил прынца на всю мощь.

— Бестолковой бабе не место в шатре совета, — приглушенно, но внятно донеслось из глубины войлочного сооружения.

— Значит, старейшины считают моего отца, короля Фрацваена Кергона, глупцом. Пожалуй, мы зря приехали. Здесь нам не рады и не хотят торговать.

Наружу вышел кряжистый дед в пестротканом бурнусе поверх расшитого халата и вперился в Ваньку взглядом, видимо, ожидая, что тот поклонится. Не дождался. Как не дождался и слов, а потому, был вынужден заговорить сам.

— Мы полны уважения к соседям и их правителю…

— И поэтому считаете, что правитель прислал бы на переговоры дуру? Госпожа Ниана — личный торговый представитель дома Кергонов у рушей! Вам выпала честь и удача вести с ней дела, уважаемый.

— Не переживай, вама, — ага, это Дораш обозначился, — тебя шаман Лограх зовет.

Точно, вот он голубчик, выглянул из шатра и подмигивает. Ну, и «чего он моргает»? И еще жестами показывает мол, думай быстрее. Вот, наглый, а сам подставил… Точно, подставил! Они, дружки хреновы, просчитали ситуацию — знали, что меня не пустят, попытаются не пустить в шатер совета. И меня просчитали — я такого отношения не стерплю. Взбрыкну, обязательно взбрыкну, и дам шанс Ваньке заговорить с позиций обиженной стороны, сильной стороны, которую оскорбили в лучших намерениях. Они все разыграли, как по писаному. Манипуляторы!

— Не утруждайтесь им объяснять, ваше высочество — говорить старалась громко и чуть презрительно, — корона не так уж заинтересована, вы же знаете. Мы здесь только из уважения к старшему шаману Лограху и моему названному деду! Я готова уйти. Но обиду запомню, не будь я иномирянка!

Лограх долго рычал что-то грозное и презрительное, тыча в меня какой-то резной штуковиной. Жезл, что ли?

— Он говорит, что предупреждал, уговаривал, объяснял — ты особенная, — принялся за синхронный перевод Дюш, — говорит, что ты хозяйка и ты обиделась. Теперь караваны могут и не пропустить, в лучшем случае поднимут мыто за проезд. А все из-за упрямства старых прогорклых курдюков, которые через переправу уже лет тридцать не ходили.

Толпа вокруг загудела. Заистерили женщины.

Аксакал, на которого кричал Лограх, видимо, лидер консерваторов. Как есть, курдюк надутый! Я точно уловила момент, когда он сдался под нарастающим недовольством здоровенных мужиков, но паузу выдержал. Потом нехотя бросил:

— Ну, заходи, иномир-рянка…

Ща, побежала.

— Нет! — толпа ахнула и качнулась, — мы с моим дядюшкой Гунаром идем лечить ребенка уважаемого Солар-ара. Кира, ты с нами.

Глава 6

Та-ак. Теперь аккуратно выдохнуть раздражение…

Наглая аборигенка, хватавшая меня за локоть, уже уползла. Хорошо, что по-тихому, не отвлекала от словесного поединка со старейшиной. Толпа отхлынула и на пятачке перед войлочным «домом советов» остались только мы: я, Кира и Тиша, а вокруг непреодолимый тын из широких плеч и злых лиц. А еще, неожиданно обрушились запахи. Ближние — амбре увлажненных потом шерстяных тканей — опасные. И дальние — скота, влажной земли и какой-то мясной еды — успокаивающие.

За правым плечом настороженно сопела амазонка. Спину прикрывает. Дыхание рослой девицы шевелит единственную кокетливую прядку у уха, остальная грива собрана очень красивыми шпильками в тугой пучок-ракушку на затылке. Набор этих серебряных заколок навершиями-жемчужинами привезла мне все та же Кира. Не шпильки — арсенал артефактов работы Гунара. По статусу хозяйке крепости вроде как золото положено, но я его не люблю. Да и не по карману такие подарки моей девочке. Пока не по карману. Дайте мне год-два и… Страшно подумать, сколько боев ей пришлось выиграть, чтобы заработать на подарок. А сколько случилось проиграть? Не хочу об этом думать!

Тит стоит чуть впереди и слева, щитом. Стоит так, что, скосив глаза, я вижу его радостно-довольную мордаху. А где Гунар? Позвать, что ли? Ах, как не хочется кричать!

— И не надо, я уже позвал, — ментальный голос Тита неожиданно серьезен. Хм, а на вид — никакого напряжения.

— Ти-иш? Что-то не так?

— Дораш нервничает…

Ага. Вон он, Дораш. Стоит в толпе рядом с отцом и с тоской смотрит на нас. Фарх-ар опять недоволен? Вот упрямый долдон, никак не может смириться, что его власть над парнем кончилась!

Придумала!

Ну и что-то, что толпа. Демонстраций они не видели, и митингов в девяностых. Или, хотя бы, цехового собрания, где мне надлежало объявить, что зарплату задерживают на две недели, минимум.

А потому — походка легкая от бедра…

— Уважаемый Фарх-ар, желаю здравствовать, — и поклонилась. Слегка. Но прижав руку к груди. Надеюсь, толпа примет этот жест, как почтительный.

— Благодарю, госпожа, — ну, хоть задираться не стал, и то хлеб.

— Ты здорово нас выручил в прошлый приезд. Мясо было весьма кстати, за время дождей кладовые опустели. И я, и военные, мы очень благодарны! — и снова легкий поклон.

Надеюсь, этой порции лести будет достаточно нравному аборигену? Ишь, молчит-выжидает. Ладно, добавим сиропчику, от меня не убудет.

— Ты воспитал замечательного первенца, Фарх-ар. Дораш порядочный и умный юноша. Мне очень нравится твой сын! Благодарю, что доверил его мне, — и снова поклон, более глубокий.

Толпа скуластых громил довольно загудела. Любопытство разбирало всех. О чем это маленькая гостья с зятем шамана беседует? Вежливо! А ведь старейшине грубила, не стеснялась! Стоя́щие во втором ряду только что на плечи товарищам не вспрыгивали, азартно вслушиваясь.

— Ты приняла моего сына, как шуни, госпожа! Он не посмеет быть иным!

Хос-спади, а пафосу-то, а пафосу на ровном месте! Только бы не заржать!

— Тогда ты, уважаемый Фарх-ар, не рассердишься и позволишь забрать у тебя сына ненадолго. Мне понадобится бесценная помощь моего шуни! Ужасно неловко отрывать его от семьи, он ведь так скучал! — ага, откажи мне сейчас и соплеменники не поймут.

— Что еще тебе понадобилось от парня? Дай ему навестить родной шатер.

Вот козел. Сказал бы — мать проведать, и я бы отступила.

— Ты же знаешь, Фарх-ар, уважаемый, что наш назва́ный дядя — великий целитель Гунар? Мы с Дорашем иногда ему помогаем. А потому я знаю, что могут понадобиться лечебные артефакты. Мы взяли их на всякий случай и оставили в кибитке, а я даже не знаю, куда ее отогнали. — шаманёнок изобразил готовность стартовать и посматривал на отца с выжидательным укором. Папане ничего не оставалось, как величественно кивнуть. Не отказывать же гостье на глазах у соплеменников?

— Хорошо, вама, — радостно оскалился братишка, — оба сундучка нести, или только большой?

Оба — это подсказка. Нет в кибитке вещей Гунара, его поклажа у Киры, в пространственном кармане. В кибитке у нас поделки Байдана, рекламные образцы артефактов. Раз Дюш намекает, значит, они могут пригодиться.

— Оба, конечно!

— Тогда встретимся на месте, — и стартовал на первой космической.

Упс.

А кто нас туда проводит? Солар-то исчез сразу, как только услышал, что его ребенка будут лечить вот прямо сейчас. Ну, я бы тоже сбежала предупредить.

— Нина! Я готов! — окликнул Гунар, но его взгляд обещал взбучку. Он тоже сейчас жертва манипуляций. Моих. Мда. Придется Лограха простить, может, и он не мог поделиться планами заранее.

Рядом с Гунаром неожиданно обнаружился Витто. Разве ему не нужно решать проблему с переправой? Но, видно, у великих сейчас другие темы, магистру не интересные.

— Как нам найти шатер Солар-ара? — вопрос был задан в никуда, но толпа быстро выдавила из себя пацаненка лет десяти. Длинного, тощего с веселыми любопытными глазами. Провожатый.

Паренек шагал быстро, то и дело оглядываясь, дескать, что вы там плететесь. Пришлось его притормозить: левитация левитацией, а Витто не успевал, да и я уже запыхалась.

— Я стар, малыш, — доверительно объяснил энтузиасту Гунар, — если устану, не смогу лечить. А ты знаешь того мальчика, который болен?

Ну все, Гунар завербовал себе волонтера и на́чал сбор анамнеза…

До жилища Солара оказалось далековато. Ну, зато можно осмотреться, хотя частые шатры не давали широкого обзора, но и того, что выхватывал глаз было достаточно, чтобы сердце заходилось от жалости и сочувствия. Разум знал, что эти люди привыкли так жить, а потому они не страдают, им просто сравнивать особо не с чем. А сердце ныло. И слезы наворачивались. У какой нормальной бабы не навернулись бы? А я нормальная.

Эти стопки кизяка. Кто-то же собрал навоз, слепил из него кирпичики, высушил… Эти примитивные уличные очаги под условными экранами-навесами, лишь бы огонь не задувало-заливало, а стряпуха переживет. Интересные конструкции, кстати, их явно можно поворачивать при надобности. От ветра заслонить или дым от входа в жилье отвести… Эти замурзанные мордашки детишек. Они перебегали от шатра к шатру, сопровождая нашу процессию, то забегали вперед, то игриво таились, явно завидуя нашему малолетнему сусанину, который важно нес на плече руку Гунара. А Гунара в поселении знали и уважали. Ах, как жаль, что на мне плащ, а не передник с карманами, набитыми цукатами! Только бы не раскиснуть и не захлюпать носом. Вон немолодая женщина снимает с грубого очага двухведерную медную посудину, используя подобие короткого ухвата. Даже будучи молодой Ниной, я бы с таким не справилась, а хрупкой я тогда не была. Большой огород требовал большого полива, знаете ли.

Как же здесь страшно и тяжело жить!

Так, Николавна, спину выпрямила!

Жалко? А нефиг все мерить «цивилизованными стандартами», лучше порадуйся своему дому. Отличный дом, как выяснилось, а вовсе не старая каменюка, проточенная коридорами и комнатами, как термитник ходами и полостями. Дом, в котором жизнь в разы комфортнее, чем у этих людей. Зато посмотри, какие шатры яркие, а кое-где, и роспись по войлоку, пусть примитивная, но выразительная! Яркие! Не то, что унылая каменная серость. А одежда? Глаз радуется! У той же степнячки с котлом и пояс халата расшит, и подол, и рукава. И эта красота издалека угадывается. Зря, что ли, дареные иголки так здесь ценят!

— Нина, милая, что случилась? — едва слышно спросил Витто, и указал глазами на мою руку, прижатую к груди.

Надо же, когда земная привычка хвататься за сердце вылезла.

— Нет, все впорядке. Но мне так их всех жалко, так жалко!

— Не дури! — тихий и жесткий приказ не сразу достиг разума. Витто никогда так со мной не разговаривал! — Не дури, — уже мягче повторил мой спутник, вынуждая взять себя под руку, — эти люди не примут жалости. Держись, как обычно, как ты умеешь, со всеми на равных, если не хочешь их оскорбить.

…и порушить наши надежды на решение проблемы Переправы. Вот что осталось недосказанным.

Дораш поджидал нас у веселенького ярко-синего шатра, а шатры здесь даже на мой просвещенно-изнеженный взгляд, не кочевые. Напрашивалось слово «стационарные». Да у них даже трубы есть! Да ладно, трубы, у многих пристройки имеются! Забавно так смотрится: торчит из земли огроменная войлочная луковица, синяя или красная, столбиком дыма в небо тянется, а к ней прилепились маленькие луковки — недоростыши. Ну, или когда мыльные пузыри, большой и маленький, бочка́ми слипаются, тоже похоже. То, что прилепилось — это отдельные комнаты, или я не инженер! У некоторых жилищ даже нечто вроде тамбура-крылечка имелось, для тепла, надо полагать. Вот у такого тамбурочка и стоял сейчас Дораш со всем приличествующим его положению достоинством. Шуни высокой гостьи, а не хухры-мухры! Все боги вселенной, как же мне повезло с моим братиком, какой счастье, что он считает меня семьей!

Шатер Солара, как показывали наблюдения, был небольшим, зато имел вход-тамбур. Все полотнище, заменяющее дверь, было испещрено знаками размером с крупную мужскую ладонь. Нет, не письменами, но некими символами, типа рунических. Это не просто узоры. От белых, заботливо подновляемых загогулин, ломаных стрелок и прочих кракозябр слегка тянуло силой. Заговор на здоровье. Это Витто мне шепнул, я не настолько чувствительна. Внутри шатра было не темно, но довольно сумрачно. Посредине жаровня, от нее и свет, и тепло. Да какое там тепло! Жара, как в предбаннике! И также влажно. Пахло уже привычной шерстью, несвежим телом и горькими травами. А еще — отчаянием.

Все три мага, не сговариваясь, выпустили светляков, да помощнее. Стало, как в операционной, аж глаза режет. Только сейчас мы разглядели, что нас встречают Солар и его жена.

— Где ребенок? — сразу спросил Гунар, не дав хозяевам втянуть нас в долгие приветственные вежливости. То, что степняки по этой части большие затейники, мы уже поняли.

В войлочной стене откинули полог-проход. Я угадала, еще одно маленькое помещение. Темная пещерка. Клин света выхватил стопку матрасиков, а на матрасиках — мальчик лет восьми. Укрытый до самого́ носа явно тяжелым одеялом, бледный, в испарине, с синюшными обмелованными губами. Кажется, в забытьи. Ан нет, глазки приоткрыл и даже вроде как встать попытался, но свалился с приступом кашля. Вот и поздоровались.

Жена Солара тихо запричитала и бросилась было укрывать дитятко, но Гунар не дал. Уж какое такое заклинание он применил мимоходом, но женщина спокойно уселась на войлочный ковер и притихла. Ох, в детские бы поликлиники такое заклинание для нейтрализации безмозглых мамаш и оголтелых бабушек…

Меня в спаленку пока не звали, там и Гунару с Витто тесно. Теперь я поняла, зачем здесь магистр. Он по делу, а не просто погулять. Детское тельце в тонкой рубашонке пари́ло, Гунар сканировал, мы ждали. Сначала стоя, потом сидя. Через минуту я стянула плащ и отползла от жаровни. Не помогло. Скинула свитер, оставшись в преступно однослойном грибном костюме, впервые обрадовавшись мягкому корсету из той же ткани-грибульки. Дайте бои здоровья Нитте. Не только за ручки золотые, но и за то, что не противилась новым идеям.

— Дю-юш, у вас во всех шатрах так? — потянулась мыслью к братишке.

— Нет, вама, это из-за больного ребенка тут так…

Это ребенок больной, потому что тут так! Невыносимо душно, жарко и влажно.

Солар пялился на нашу раздетость, но молчал. Тиша даже рукава засучил.

— Солар, скажи, — начала беседу шепотом, почему такая жара и влажность?

— Войлок в дожди сильно промок, не высох еще. А что жарко, так это наша знахарка так велела, чтобы Ранашика еще больше не застудить…

Мальчик болел простудами часто, особенно когда сам хозяин бывал в отъезде. Рамхи, жена Солара, выполняла все наказы тетки-ведуньи. Как же иначе, если она из шаманского рода? Велено, чтоб тепло, значит, тепло! Со всем рвением любящего материнского сердца выполняла наказы, а уж когда взбучку от неумной свекрови получила, меру в кутанье дитятки утратила окончательно…

Обидно, что Солар интуитивно догадывался о проблеме, но он часто уезжал, да и слов ему не хватало, чтобы убедить жену, что знает про иммунитет дикий степняк? Ну, не лупить же любящую мать, в самом деле. Потому и заручился мужик моим обещанием, предвидя беду.

Мда, жарко, влажно, шерсть круго́м, чад от жаровни… Тут не только бронхит-трахеит, тут бронхиальную астму заработаешь в купе с хроническим отеком Квинке.

Ну, войлок мы подсушим, как только Гунар позволит, даром что ли, Дораш Байдоновы поделки тащил?

В комнатенке послышался детский говорок, который быстро сменился сильным кашлем, потом забормотал Гунар и снова защебетал ребенок.

— Нина, — окликнул дядя, выходя к нам, — поможешь помыть мальчика?

Как-то так сказал, что я поняла — нужно пройтись синенькой по ослабленному тельцу, а не только водные процедуры сделать. Приятно, что мамаша все так же спокойно ждала и даже не трепыхнулась.

Вот сейчас Дораш оказался незаменим, он ловко откинул войлочные ковры на полу, отогнул шкуру и обнажил кусок чистой земли. И подобие тазика нашел, и воды, только холодной. Ну, воду и Тиша бы согрел, и Кира, но я не дала. У меня есть водогрейка! Наши кулибины от магии сочинили ее на основе печь-камня. Кира тоже руку приложила, соорудив металлический держатель с костяной ручкой, чтобы не обжигаться. Так что, эта штуковина стала очень похожа на большой кипятильник, только без шнура. Ведро воды согрелось быстрее, чем Солар перестал удивляться. Нагрели водички и сунули артефакт в жаровню — подзаряжаться. От живого огня, а не от мага. Вот тут до Солара и дошел весь масштаб гениального замысла… Думаю, первый покупатель у меня есть.

В общем, уже вполне здорового, но еще слабенького Ранаша купали в три пары рук и в трех водах. Третья была живой, как в сказке, потому что, гоняя приятно-прохладную водичку по бледной коже мальчонки, я старалась впихнуть в него как можно больше живительной синенькой. Малец уже вполне оправился и ему было все равно, что с ним делают, удивлялку отшибло. Потому было проще сосредоточится на чем-то совсем сногсшибательном — черные глаза Витто завораживали стандартно синеглазого аборигенчика. И Тишкины золотые вкупе с конопушками. Божененок ему казался самым безопасным и строил такие умильные рожицы, что к концу помывки до ушей скалились все, включая Юттима. Этот товарисч, похоже, не на шутку устал… улыбаться. Даже лицо массировал, смешно приоткрыв рот, чем ужасно веселил юного выздоравливающего. Клянусь своей мясорубкой, смешить ребенка магистру нравилось…

Когда маме-клуше дали команду «отомри» я не заметила, но Солар фестивалить жене не позволил. Парнишку одели ровно так, как указал Гунар и велели кормить. Опять же, чем велели, а не плавающем в жиру мясом.

Пока хозяйка умилялась румянцу дитятки и его аппетиту, мы с Дорашиком поползли коварно творить добро. Начали со спаленки. Все сушить! Собирать пыль из войлока! Проветривать! «Стирать» одеяла! Умаялись, перемещая уборочные артефакты, но как должно быть показали! А большой шатер пусть уж сами. Мы тут в гостях, вообще-то. И есть уже хочется. Но поесть уже не довелось, старейшины прислали-таки гонца на поиски. И даже коней прислали. Всем, кроме меня.

Ну и правильно, я же с Витто.

Пока прощались, Гунар распекал родителей и велел оставить ребенка в покое. А лучше, второго завести, чтоб энергичной мамаше зону внимания расширить.

* * *

Обратная поездка вышла не менее познавательной, хотя, от обилия впечатлений уже подташнивало. Ходко проехали мимо группки женщин, которые обступили что-то небольшое. Потом я сообразила — источник, они наклонялись, набирая воду, выпрямлялись и провожали нас взглядами. Ох, ты ж, а мы так щедро разливали водицу, когда купали маленького Ранаша! Оно, конечно, на пользу, но думать о том, сколько его маме придется трудиться, чтобы восполнить запас, было неприятно. Эти мысли в себе я удержать не сумела.

— Солар сам виноват, давно пора вторую жену брать, а то и двух, а он все не хочет, — радостно вклинился в разговор наш сопровождающий, — ему уже за тридцать, авсе отнекивался тем, что дохода нет, первенец болеет. Теперь я слышал, сына вылечили. Значит, пора копить на новый пристрой! У меня две невесты в шатре подрастают, куда их девать? — и столько обиды в голосе, что перспективная шея, куда можно усадить хоть одну из дочек, простаивает.

Связь между количеством пристров и невестами оказалась банальна — их может быть один, а может и три. Три пристроя — три жены у хозяина шатра. Ой, мама, многоженство это еще… Не в телевизоре, с милой Гюльчатай, а всамделишное. И нужно держать покерфейс.

— А правду говорят, госпожа, что он за лечение лошадь отдал? — не унимался гонец.

— Не за лечение, уважаемый. За обещание, что я, при случае, словечко замолвлю перед целителем. — дескать, вот как сына любить надо. Я действительно считаю этот поступок Солара очень показательным. Вот как семью ценить нужно! Ну, стала Пряжка неудобной и своенравной, когда в Тишку влюбилась, но она все равно ценная собственность. Очень ценная.

— А сколько же он тогда за исцеление отвалил? — не сдержал любопытства степняк, обернувшись в седле едва ли не задом наперед.

Понятно, что никто ему отвечать не стал. Солар сам скажет, если захочет. Но, я бы на его месте помолчала бы, чтобы свой авторитет приподнять! А то его, одноженца, кажется в стойбище немного не «понимают». Ой, если прознают, что даром — Гунар обречен и мы тут сгинем навек! Дораш молча развернул своего коня — предупреждать Солара помчался.

Площадка перед «домом советов» по-прежнему была забита мужиками. Недовольные все такие, хмурые. Спорят о чем-то, горячатся. И на таких незаметных нас ноль внимания. Аж не посебе.

— Сын Солар-ара здоров! — наш провожатый привлек к нам внимание. — Они его вылечили! Маги из крепости вылечили сына Солар-ара! — вопил довольный степняк во все горло, нравилось ему добрую весть приносить. На лицах суровых огроменных мужиков расцветала неуверенная радость. На всех, кроме одного. Тот самый недовольный старейшина так и жрал меня глазами. Неужто думал — отвернусь? Щаз, надо пользоваться случаем, когда я на коне. В буквальном смысле.

Витто исхитрился спешиться, потом снял меня.

— Ишь, как черный маг свою пигалицу обхаживает. Моя б сама скатилась и еще стремя мне придержала…

И что мне делать, глухой прикинуться или ответить?

— Не лезь, вама, — строгий голос Тишки отрезвил. А значит нужно задрать нос и прикинуться глухой. Витто же терпит… И мы гуськом потянулись к шатру, из которого пахло чем-то вкусным и сытным.

Как они тут славно устроились, однако. На полу, как и ожидалось, но перед каждым индивидуальный плетеный столик, а на столике еда. Пока устраивались на подушках, давешний старик-оппозиционер громко, так, чтобы и вне шатра было слышно, выговаривал:

— Долго лечили, могли бы и поторопиться, суп стынет.

— Я с чужими жизнями не играю, тем более с детскими. — отрезал Гунар, не торопясь усаживаться, — или у племени слишком много сынов? Суп важнее? — дескать, если кто-то недоволен, то мы можем и уйти. Тем более, что все знают — нам есть куда. Дед Халах примет с дорогой душой, не как делегацию, как родню. И позор тогда старейшинам из «дома советов». Вот так бы и подорвалась отсюда, но нужно потерпеть. Ради Витто.

За войлочной стеной озлобленно загудело, видимо, намек на рождаемость мальчиков был болезненным.

— Давайте поедим, — оборвал прения Лограх, да так весомо, что я невольно сотворила сакральный круг Раштита над своим столиком. Хорошо, что подали суп, у них все, что не ложкой, то руками или ножом. Кто б мне напомнил, я бы вилку припасла. А царедворцы ничего, освоились. Кинжалами своими наяривают вместо вилок, и пальцами себе помочь не стесняются, благо рядом с каждым миска с водой — руки ополаскивать, и куски ткани имеются — вытереть.

Старый кряж смотрел на меня с насмешливой издевкой, понимал, сука, что у меня ножа нет. Ну и ладно, все достаточно удобно порезано, а руками я все равно есть не стану, а не то сплохеет кое-кому от радости. Даром у меня полна прическа добротных двузубых шпилек? Кира за ради одной красы и хлопотать бы не стала. Длина зубьев — как раз до сердца достать, если ткнуть удачно. Или до почки. Так, на яды третья снизу, кажется, настроена. А неважно, все равно сработает, если что. Витто по первой просьбе опалил импровизированную вилку огоньком с ладони, теперь чисто.

Несколько минут все дружно насыщались. Ну, не так уж и неудобно, хоть и на полу. Здесь все просто — взял миску в обе руки и хлебай через край наваристое нечто. Отставил посудину, зачерпнул ложкой гущи — и опять через край. Чем громче чмокаешь, тем сильнее хвалишь стряпуху. Ужас! Конгнитивный диссонанс!

Зато поверх миски удобно рассмотреть сотрапезников. Три шамана, три старейшины, еще пяток зрелых мужей, видно, из особо уважаемых. Среди них знакомец — Падах-ар. Мы с его обозом в «Лунный пик» добирались. Хороший дядька, мы хорошо ладили. К тому же, брат Мирах-ара, командира дворцовой гвардии, значит влияние имеет нешуточное. Киру и Тишу, слава богам, не выгнали, устроили покормить у дальней стенки. Хорошо!

Народ старательно чавкал, пауза затягивалась…

— Что означает твое имя, гостья? — неожиданно спросил старикан-оппозиционер, явно гадость заготовил зар-раза. Ишь, благостность на рожу натянул, аж лосниться.

А фиг ты меня на эмоции разведешь! Хотя, дедушка Халах напрягся очень показательно, а Падах-ар отвел глаза. Значит, меня сейчас будут немножко опускать. Ну-ну.

— Нина? На моей родине много народов. У одних Нина, это царица, у других — юность, а у третьих — просто правнучка. А как твое имя, уважаемый!

— Смердах-ар! — дед рявкнул так оскорбленно, как будто все королевство Хариг должно знать этого великого человека. — На исконном языке степных котов смердах означает «удачливый ловец»! А твое имя, — Смердах растягивал фразу со всей возможной многозначительностью, явно смакуя момент и давая окружающим шанс проникнуться величием действа, — означает «овечье вымя»! Чтоб ты знала, горожанка!

— Смердах, ты из ума выжил?! Я принял ее в семью! — рев дедушки Халаха был страшен.

— Еще одно оскорбление, — начал вставать Шигеру, — и…

— Шигеру, — рявкнул Гунар, — не ведись на детские подначки! Пожалуйста! Или я влеплю тебе успокоительного.

Спасибо, дядя, ты дал мне жизненно важную минуту… Разнести здесь все нахрен — не велика сложность и оч-чень хочется, а Кире только повод дай огоньком поиграть. Или, хотя бы, шевелюру седую одному недоумку укоротить. Очень хочется! Аж под черепной коробкой зудит! Но сейчас судьба Витто на кону, наша с ним общая судьба.

— У моего народа, того который остался за изнанкой, — начала я как можно звонче, чтоб все, кто снаружи, хорошо слышали, — есть пословица, которая звучит так: собака лает, ветер носит. — за войлоком прокатился ядреный мужской хохоток. — А еще мой мудрый народ говорит: хоть горшком назови, только на очаг не ставь. Ты хотел обидеть меня, глупый старик со смешным именем? У тебя не получилось. — и смачно прихлебнула супа. — Кстати, твое имя на языке моего народа означает «вонючка». — вот тут выдержка мне изменила, про вонючку безразлично сказать не получилось. В голосе звенел детсадовский энтузиазм.

— Этого не может быть, ты лжешь! Ты только что придумала!

— Не лжет! — воскликнули все три шамана хором. Чего это они вскинулись? А, ну да, эта их магия полументальная, наверное, правду чувствуют. И поведение старейшины не одобряют.

Старший шаман хотел что-то добавить обличительного, но я не дала. Прости, Лограх, ты хороший, но это моя битва.

Понятно же, что противному старикану до меня дела нет и все это представление направлено на защиту столь милых его сердцу и таких удобных традиций. Привык что ему все в рот смотрят, просто потому, что он стар! Дед, ничего личного, ты, конечно, опытный, но твои приемчики против идеологической демагогии — тьфу, а я по научному коммунизму госэкзамен сдавала.

— Лограх! Скажи, я плохо принимала тебя и отряд Мирах-ара в своем доме? — пауза, ответ не предполагался. — Падах-ар, скажи и ты, когда мы шли обозом из столицы, я проявила неуважение? Утаивала еду? Отказывалась готовить для твоих людей? — пауза. — Халах-ар! Когда твой внук заболел и не смог вернуться в родной шатер, чей дом его принял? К чьему столу сел этот ребенок, который остался выздоравливать в столице? — на секунду позволила себе прислушаться, за войлоком тишина — ловят каждое слово. — Гордые мужи степи! — наподдала в голос страсти, — Когда вас оббирали люди герцога и ваши дети загибались на скудном мясе, из чьего дома вам пришла помощь? Кто поклонился горным людям, чтобы они доставили еду в ваши шатры? Теперь Пестрые коты голосом старшего шамана Лограха позвали меня в свой дом. Я пришла! Торговать и знакомиться. Учиться жить, как и положено добрым соседям и честным людям. И что? Меня оскорбляет старик, у которого нет уже сил не только учиться новому, но и просто заглядывать вперед, его глаза не видят дальше носа, а сердце смотрит вспять. Он так удручающе стар, что тянет вас, молодых, в прошлое, которое вы даже не помните!

— Духи предков велят чтить традиции, чужеземка! В величии предков наша сила! — это третий шаман, которого я плохо знаю, встрял. Ага, значит, перегнула. Ну, не отступать же?

— Духи предков велят губить будущее потомков, уважаемый? Разве старший шаман Лограх не почитает предков? Почитает! Но он хочет, чтобы ваша жизнь стала лучше уже сейчас!

— Чем ты можешь улучшить нашу жизнь, глупая баба! Вымя овцы! — Смердах так распалился, что стало страшно за его здоровье.

— Вымя овцы вскармливает ягнят, старик, а вонючка лишь пускает «дурные ветры», когда все едят! Хочешь узнать, как я могу улучшить вашу жизнь уже сегодня? Отлично! Идем к реке!

— Задумала меня утопить и думаешь, что жизнь в племени станет лучше? — визжал дед, словно бесноватый. А ну, как инфаркт? Не уверена, что Гунар умеет заводить сердце.

— Не трусь, дедусь! Со стариками и детьми не воюю! Я не столкну тебя в Мируву, потому что я не убийца. — и добавила, как бы для себя, но погромче, — еще не хватало великие воды осквернить!

— Духи предков покарают тебя!

— Духи, духи… Может, лучше у богов спросим? — и пошла из шатра. Витто пристроился рядом, даря молчаливую поддержку.

А на площади тьма мужиков, которые расступались перед Лограхом. Шаман таки исхитрился возглавить процессию.

— Вама, мы здесь! — вопил взволнованный Дораш, приплясывая на козлах нашей кибитки, — я уже и скамейки установил!

— Молодец, внучек, — пробасил Халах и полез в повозку, с которой так удачно сняли тент. Получился транспорт с обзором. За дедом полез и третий шаман, Кевлах, куда ему деваться от начальства? Как раз сидений хватило им и нашей делегации. И Смердаху! Не пригласить его в кибитку я не могла.

— Вама, — не унимался Дюш, — я знаю хорошее место, я покажу. И бадейку я припас, как договаривались, и кипятильник зарядил.

Понятно, Тишка вел прямую трансляцию своему обожаемому Дорашику, который, теоретически, должен был навещать мать.

Река с этой стороны практически не имеет удобных подходов, сплошная отвесная стена между водой и далеким небом. Только у самого моста кусочек привычной набережной, к которому от стойбища стекает пологая бочина холма, а на ней — дорога к мосту.

Ваен, Дораш и Витто — главные действующие лица в этом шоу. Все трое присутствовали при испытании водозаборника и общались с рушами. Ну и Тишка, конечно, куда без него. Пусть мальчики развлекутся.

Вот Дюш жестом заправского иллюзиониста вынул трубку из чехла. Вот Витто собрал конструкцию и поднес ее мне — проверить. Подчеркнул, что я главная. Хулиган. Мы с Тишкой, а следом Ши, Кира и, даже Халах, сотворили круг Раштита над непонятной железякой и белый металл заиграл бликами солнца. Народ заулыбался, не придав особого значения шалому солнечному лучу, но Тишка, еще один хулиган, крикнул:

— Раштит благословил! Это знак! Раштит благословил! — и не соврал же бесенок, зато мужики забормотали хвалу, улыбаясь солнышку. А когда толпа довольна, то и наш мелкий сыт! Ишь, как наловчился публикой манипулировать. Надо бы рассердиться, манипулировать — это плохо, а я горжусь нашим золотым мальчиком. Как есть дура.

Все то время, пока трубку несли к реке, пока крепили на парапете лапу со штативом, на неспокойной стремнине плясала неистово яркая зыбь, пуская солнечные всполохи. Кажется, даже запахло иначе. Весной, что ли?

— Внимание! Никакой магии! Сейчас вода сама потечет в бадейку! — проорал Дюш, взяв на себя роль шоумена-просветителя. — Раз… два… три…

Потянулись секунды ожидания. Не может не сработать, это понятно, но все равно стремно.

Из сопла водозаборника, на радость Смердаху, неубедительно плюнуло, а потом установилась ровная тугая струя, под которую Ваня лениво подставил припасенную бадейку. Старейшину перекосило. А толпа ахнула и качнулась к воде. Вот я балда! О безопасности шоу даже не задумалась! Сметут же! Ой, мама!

Гортанная команда вроде «хыр-дыр» и все замерли. Это «смирно» в исполнении Лограха имело такую силу внушения, что захотелось не только замереть — во фрунт вытянуться, выпятить грудь и отдать честь и совесть. А ведь это я чисто интуитивно смысл команды угадала. Мда. Наши солдатики перед такой мощью никак не устоят. Надо со степью крепко дружить. Шигеру, похоже, пришел к тем же выводам, а представление продолжалось:

— При таком уровне воды в Мируве и бочку можно за минуты наполнить, — неутомимо рекламировал Дораш чудо инженерно-магической мысли. — Это моя старшая вама Нина специально для вас придумала и у горных людей заказала! Теперь в обозе не будет проблем с водопоем! И на костре ее греть часами теперь не надо, потому что вама придумала, а магистр Витто сделал водогрейку! — и засунул «кипятильник» в ведро.

Дораш учел ошибку и, во избежание, понес бадейку на проверку толпе сам, а над бадейкой уже курился парок.

— Смотрите, а вода все шурует! — крикнули откуда-то слева.

— Да она все время будет литься, — лениво ответил Ваен, — если приспособление не снять. Оно же переносное…

— Да нет же, — где-то справа убеждал соплеменников Сорар-ар, — маг не нужен, они этой штукой воду у меня в шатре грели, а потом в жаровню совали — заряжаться. Я уже договорился купить!

Чёт у меня от всех треволнений мясная шурпа как-то проскочила. Скорее бы эти мужики уже наигрались. Хоть бы чаю дали, что ли.

— Потерпи немного, стрекоза, — дедушка Халах услышал-таки митинг в отдельно взятом желудке, — в моем шатре поедим как следует, потом сходим посмотрим, что ты там планировала, а вечером пир.

— Вама хотела шерсть смотреть, — сдал меня Тишка, — а я хочу баранов!

Глава 7

Мало ли чего там вама хотела. Время летело, хоть останавливай. Но и этого я позволить себе не могла, слишком много людей за нами наблюдает. Мало, мало времени мы заложили на поездку. Планировали как? День на знакомства-переговоры, краткая ночевка, и основное — проблема Переправы. Договоры на торговлю не убегут, они вторичны, хоть и жизненно важны.

А на деле — бесконечные вежливости при каждом знакомстве. И это до нас только избранных допустили. А если бы, как я хотела, с народом пообщаться, да полным ритуальным словоблудием? А тут еще лечение Соларова сыночка подвернулось.

Вот уже и вечер совсем близко. Так есть хочется, а Кира и Ваен затеяли выгружать из своих пространственных кладовок подарки короны. Демонстративно так левитировали припасы, тюки тканей и прочий жизненно необходимый бутор. Почему не сделали это раньше? А потому что пока мы лечили мальчика, старейшины очень постарались царедворцев пощипать за нервы. Дела короны меня не касаются, но думаю, эта часть переговоров далась парням нелегко и они до последнего придерживали ценный груз. А потом еще Смердах взялся меня третировать, то же одаривать не за что, знаете ли.

Но, раз я начала подарки дарить, то им и деваться некуда. Смыться бы, но полезнее поприсутствовать, обозначить так сказать сопричастность. Благо, что активных действий от меня и не требовалось. Лограх выбирал гуманитарную помощь, ему и распределять. Полезно, кстати, понаблюдать, как работает местная власть. Полезно, но неинтересно, устала. Сейчас выдалась минутка дух перевести, хоть как-то события осмыслить. Витто поплотнее перехватил мою ладонь, подумал немного и переплел пальцы. Удивительно! Такая демонстрация несуществующих, в общем-то, отношений… Куда делись привычные, сдержанно-отстраненные манеры?

Господи, как хорошо, что он сегодня весь день был рядом! Совместные поездки на вороном, когда прикосновения, порой не совсем скромные, неизбежны, стерли некую черту между нами. Точнее, Витто преодолел или не смог удержать внутренний запрет, который вынуждал его так упорно дистанцироваться от меня. Думается, что первая трещинка в этом бастионе появилась, когда шаман Кеврах объявил меня его женщиной, а я не возразила. От изумления. Ну, от изумления — это некоторое лукавство. Врать само́й себе не приучена. Не удивилась я. Согласилась. Внутренне согласилась, а уже потом удивилась этому спокойному уверенному согласию. Да хоть женой. Еще бы не согласиться, когда его рука на моей талии — это так правильно.

А потом общие усилия, когда лечили малыша. Как упоительно делать что-то вместе! Не он для меня, когда дарил теплицу, и не я для него, когда вливала в него синенькую. А вместе заботится о ком-то другом. Символично, что о ребенке, и неважно, что о чужом. И тихий восторг в карих глазах, когда удалось окоротить грубияна старейшину, не развязав войну. Потом, у реки, когда нас чуть не столкнули в Мируву, магистр запросто ухватил мою руку и больше не выпускал. Я не обманывалась, он не о лирике думал — готовился левитировать при малейшей опасности. И не было в этом ничего романтичного, но оно почему-то было. Потому что мы вдруг стали МЫ.

Поесть бы и на экскурсию, вдвоем. Рука Витто сжалась сильнее.

— Госпожа! — вырвал из грезы нетерпеливый возглас, — Госпожа!

Вокруг нас кружило около десятка всадников. Только авторитет стоя́щего рядом шамана Халаха удерживал их на безопасном расстоянии.

Слава богам, ребята из тех, кто обозами ходят, привычные к краткому столичному общению. Не обидятся, если я кому-нибудь хвалу не допою. Некоторых я даже знала лично — примелькались, когда проходили досмотры. И чем я их так заинтересовала? Не видели в крепости, что ли?

Оказывается, интересовала их, не много ни мало, а судьба водозаборника. Кому из обозничих он достанется? Раз мой подарок, то мне и выбирать владетеля сего чуда. Естественно, я выбрала Падах-ара. Из обозничих я только о нем мнение имею. Правильный дядька. Галдеж на тему «несправедливо» сожрал еще немного светлого времени. Кружат и кружат. Благо, Витто рядом и даже за талию обнять решился. Дораш старается прикрыть со спины, но этим орлам он не указ, молод еще. А дед Халах развлекался, видимо, считая, что ничего особенного не происходит. Да я к ласковой Пряжке неделями привыкала, а тут кони, кони, кони. Здоровенные, всхрапывают, ушами дергают, приплясывают. И воняют!

Пришлось взгромоздиться на ко́злы кибитки, и, аки Ленин с бронепоезда, проорать:

— Да закажите себе у рушей! Хоть в каждый обоз! Они вам еще лучше сделают! А за водогрейками вам к товарищу Байдану. Он и кибитки от дождя заговорит и другими полезными в походе вещами снабдит.

— Ну, так все знают, что ты магичка. А нам что проку с ваших амулетов?

Ну, то что я магичка — это, конечно, спорно…

— Тогда, пусть вам Дораш показывает, он такой же, как вы…

И не отвертеться бы мне от очередной рекламной акции, Пряжка выручила — перебила. То есть, заржала, огрызаясь чьему-то жеребцу.

— Слезай, стрекоза, лошадь нервничает, — приказал дед Халах, — пойдем в мой шатер, потом игрушки свои магические покажешь.

— Почему потом? — у меня тут акция по поднятию Дорашева авторитета наметилась!

— Завтра. Скоро из соседних стойбищ еще люди подтянутся. Им тоже интересно будет.

Вот так и получилось, что в гости к дедушке Халаху попали только мы с Витто и мальчики. Гунар был занят — лечебные травы на его ответственности, а их корона отсыпала щедро.

В шатре шамана нас уже ждали. Пожилая, еще совсем нестарая женщина неодобрительно зыркнула на Витто. Мы с ним только переглянулись, но рук не разняли. Я млела от этой заботы — магистр меня контролировал с того момента, как нас чуть было не смела толпа любопытных степняков. Да кто был бы против.

Жену Халаха так и тянуло назвать тетушкой Ханумой, такой благодушно уютной она была. Но характер там будь здоров, чую высшим образованием. Хозяйка кинулась к Дорашу, причитая на степняцком что-то ласкательно-упрекательное. Бабуся была еще весьма крепкой, годы не согнули ее гордую спину. С ловкостью заправского досмотрщика на тюремной проходной она ощупала внука едва ли не до сапог.

— Я хорошо ем, аббасси, не переживай ты так, — бормотал Дораш, сливаясь цветом щек со своим ядрено-красным свитером. Возмущался, но бабушкин досмотр терпел. Наконец, аббасси убедилась, что таки да, хорошо мальчик кушает. Придирчиво ощупала вязаный рукав, поцокала языком на хитровыплетенные косы внука, и, кажется, признала мою заботу о нем годной. Фух!

Я реально разволновалась. Да так, что слышала, как бьется пульс между моей ладонью и ладонью Витто.

— Здравствуйте, госпожа, — сообразил, наконец, поклониться мой магистр. Ну, и я следом.

— Какая я вам госпожа? Эту голубку мой муж внучкой принял. Зови аббасси, как Дораш.

— Аббасси — это бабушка, родная по крови. Остальные жены деда — это басси. Только они умерли уже, мои старшие жены, — пояснил нам Халах и гомерически захохотал, когда аббасси взялась ощупывать меня. Как будто мерку снимала. С ключиц, ребер, бедер. Даже икры ног пощупала.

— А ты точно взрослая? На вид лет тринадцать.

— Ваме Нине двадцать семь, аббасси, — это Тишка не стерпел и привлек к себе внимание, явно рассчитывая на порцию обнимашек. И не прогадал же, бесенок.

О, знакомая жаровня, Кира с Дугом делала. А на жаровне блюдо с мясом и лепешки. Ну, наконец-то!

— Дюш, подарки принеси…

Это мои личные презенты семье Дораша. Квашеная капуста, мешочек белой муки, немного соли и цукаты. Для семьи Фарх-ара тот же набор и еще короб всяческой девичьей галантереи для девяти сестер и приданое для двух ожидаемых младенцев. Бабуля подаркам обрадовалась. Особенно сладостям и капусте. И уходить от нас, вопреки правилам, она не собиралась, уверенно так устроилась рядом с дедом, привычно. Не так уж сильны традиции, как мне пытался втирать Смердах-ар.

На подушках так славно, что утерпеть и не остановить время было совершенно невозможно. Ну так же лучше, правда же? И подкрепимся не спеша, и на маленькую прогулку время сэкономим. Витто что-то почувствовал. Еще бы, впитать столько синенькой. Конечно, его чуткость к моей магии просто обязана усилиться!

Разговор крутился все больше вокруг крепости и будущего Дораша.

— Это хорошо, голубка, что ты нашего мальчика от отца оторвала, я довольна! Фарх-ар путает сына и поденщика. — аббаси ловко встала с подушки, что бы заняться чаем. — Плохо, конечно, что мой внук ушел из стойбища, у нас мало мужчин. Но, может это его и спасет!

— От чего спасет, аббаси?

— Не болтай лишнего, женщина! — дедусь прикрикнул на жену, но как-то неубедительно, как будто и сам бы хотел разговора на эту тему.

— И то верно, голубка, у нас сегодня праздник… — бабуля ничуть не смутилась замечанием мужа, просто согласилась с ним. Вот уверена, будь иначе она бы все равно высказалась. Ладно. У меня Тишка есть, узнаю́ сама. Опасность для Дораша я мимо мозга не пропущу.

Это чай? Ну, на родине мне приходилось пить калмыцкий чай. Зеленый плиточный. С молоком, солью и сливочным маслом. Необычный напиток, но очень сытный. А то что мне предложили отведать сейчас это не чай! Это не пойми какое сено, сваренное (!) в молоке, точно не коровьем. С бараньим жиром, солью и перцем! Хорошо, хоть пиалка крошечная. Дораш пытался спасти нас с Витто от дегустации, но куда там! Против стариков и закона гостеприимства не попрешь!

— Вама, — извинялся мысленно несчастный Дюш, — просто выпей быстро, пока горячий. Иначе жир совсем противным станет. Мне самому не нравится уже, хоть я и привычный.

Ну, не так уж и противно. Перец перебил привкус жира. Да перец вообще все перебил. Зажевала лепешкой и поняла, что жить буду. Зато старики довольны.

Смотреть баранов мы отправились втроем. Дед Халах захотел отдохнуть перед тем, как начнут прибывать новые гости, Дораша ласковым пинком отправили к матери, мы его подвезем, а Тишка изнывая от нетерпения, уже теребил вожжи. Ему велено править на запад. Ну, думаю, что боженёнок по-любому не заблудится.

Мать Дораша окатила меня такой ненавистью, что я поежилась. Ревнует? Злится, что сы́ночку от нее оторвала? Ну да, теперь она не мать единственного сына Фарх-ара, еще двое на подходе, ее рейтинг упал.

— Дюш, приглашай маму к нам в крепость, пусть посмотрит, как ты живешь…

А что я еще могу?

Бараны, да? Монстры, какие-то! Бывают комические монстры? Безрогий курдючный баран, это весьма смешное зрелище, одни уши чего стоят! А огромный белый мохнатый баран с лысым курдюком, это отпад. Курдюки у них, конечно, не лысые просто короткошерстные. Но на фоне остальной мохнатости… Ой, не могу. Размерчик поражал. И курдюка, и барана. Отличная промышленная скотина!

Естественно, Тишка полез в загон к ягнятам.

Понимаю, эти мелкие кудлатики на диво хорошенькие. Пушистые, миленькие и веселые попрыгунчики.

Естественно, Пряжка возмутилась и чуть не сломала загон, прорываясь к своему возлюбленному.

Естественно, я растерялась, ибо авторитетом у этой девушки не пользуюсь, особенно когда нет морковки. Пришлось обнять и сочувствовать. Витто хохотал так, что ему вторили собаки откуда-то издалека. Пряжка обиделась вконец, понимала, умничка, что над ее чувствами смеются. Но когда я попыталась поорать на счастливого, расшалившегося Тишку, она меня чуть не укусила. Но я все равно поорала. Мысленно. Велела разбираться самому и пошла прочь.

Предвечерняя степь пахла весной. Дальней, невнятной, но весной. Под ногами пожухлая прошлогодняя трава шуршит, перед глазами должен быть горизонт, а вместо него очередная скала. Настоящая степь начнется за этим отрогом — широкий ровный лоскут между горами и морем. А это так, долинка. Очень удобная и для жизни, и для обороны. Защищенная от ветров.

— Смотри-ка, — Витто поковырял сапогом сухую траву и опустился на колени, чтобы бережно раздвинуть сухие былинки. Трудно поверить своим глазам, уставшим от бесконечно унылого пейзажа. Великие боги! Великий Рушат! Первоцветы!

Только-только проклюнулись! Забавные серебристо-мохнатые чупа-чупсики на коротеньких пушистых ножках. Трогательные и очень похожие на бобрики из моего детства. Такие новорожденные, что еще непонятно, какого цвета они будут. Первые мои цветы в этом мире. А рядом — несколько нежнейших зеленых травинок. Нет, я просто должна все потрогать, чтобы убедиться в их реальности. А заодно, в реальности происходящего.

Я. Витто. Наедине. Цветы…

— Все-таки весна! Дождалась.

— Это я тебя дождался. Не сиди на земле, сыро, — когда Витто поднялся сам и поднял меня? — вернись ко мне, дорогая, не пугай. — И обнял.

— Я так ждала весну. — обняла в ответ, еще раз отметив про себя, как мне удобно, что Витто невысок, как он мне подходит. — Так ждала!

— А я тебя. Великие боги, Нина! — горячечное дыхание согрело мой висок. — Тринадцать лет! Тринадцать лет я молился Сиштире! Тринадцать лет я просил у нее свою женщину. Молил и не верил, что вымолю!

— Теперь веришь?

— Не очень. Ты меня простишь?

— За что?

— За то, что уже не смогу тебя отпустить! Даже если ты уйдешь из «Лунного пика», я последую за тобой. И пусть рассыплется прахом эта Переправа, все одно помирать.

— Почему помирать?

Мда, молодец, Нина. Задавать дебильные вопросы, отличная тактика, чтобы выиграть время на адаптацию. Уж очень уж трудно осознать перемены…

— Ну, меня либо Переправа убьет без твоей поддержки, либо клятва. Но тогда я буду умирать рядом с тобой.

Твое ж волшебное число «пи»!

— Да никуда я не собираюсь! Вот еще! От таких подарков судьбы не отказываются!

— Ты умная, сильная, ты необыкновенная. Зачем хоронить себя в этой груде камней?

— Ну, это пока груда. И это моя груда! То есть, теперь наша! Просто подожди и нам еще будут завидовать! И приезжать за советом!

— К нам?

— К нам!

— Пресветлая Сиштира, благодарю тебя! Я не надеялся уже!

— Ну, думаю, что я — твое наказание за неверие. Ты даже себе не представляешь, дорогой, как она тебя подставила!

— Умная! — хихикнуло в голове звонким девичьим голосом. Судя по ошалевшему взгляду Витто, он тоже слышал. Вовремя Сиштира вмешалась, зачем болтать, когда можно целоваться. Кажется, это не совсем моя мысль… а дальше было сладкое безвременье, из которого нас грубо выдернул Тишка.

— Вама, поедем уже! Там Дораш подрался!

* * *

Тревога всегда передается близким. А уж беспокойство Тишки за обожаемого братца патологически заразна. Иначе, откуда бы у нашей коротконогой лошадки взялась такая прыть? Она неслась по не слишком ровной грунтовке так, что приходилось держаться двумя руками, только волосы трепало, как знамя Чапаева. Волосы? А как же моя тугая прическа? Витто, несмотря на экстрим, исхитрился показать горсть жемчужных шпилек и снова убрал их в карман. Фигасе, я увлеклась поцелуями! Даже не почувствовала.

Ладно, главное сейчас не это!

А ведь Кира предупреждала, что сверстники будут задевать оторвавшегося от прайда котенка! Менталитет у них такой — без конца крутизной мериться, вплоть до летального исхода. Кира это знала и готовила Дораша к провокациям. А я, балда влюбленная, забыла! Свидание себе устроила! Оставила парня, думала — он же дома!

— Тишуль, ну что там?

Сводки «с места военных действий» были не очень. Пацак нарывался весьма качественно. Раздражала его, видите ли, Дорашева городская одежда, красный свитер и общая сытость давнего товарища. Товарищ-то раньше в драках не котировался. Отчего же не попинать такого, коли раздражает? Затеял бузу, получил по шеям и очень неприятно удивился.

— Почему Дюш вышел из родительского шатра? Его выманили?

— Нет, он с матерью поссорился. И с отцом.

Да ладно! Наш шаманёнок, который готов был терпеть любые насмешки, лишь бы не конфликтовать, так осерчал на родителей, что предпочел уйти? Он же по сестренкам скучал…

— Его мать тебя грязью поливала, а отец не вступился. Вот он и ушел, нас не дождавшись. Вы долго… гуляли.

И опять моя вина́! Нашла время влюбляться!

Наверное, разочарование и обида на несправедливость родителей повлияла, но Дораш совершил стратегическую ошибку. Местному бретеру, уверенному в легкой победе, всего-то и надо было — пободаться за спортивный интерес. Но нашего мальчика тренировала наемница. Не молодецкой силушкой учила хвастаться, а драться. Быстро и максимально эффективно. Плюс адреналин, гулявший в крови после ссоры с близкими. Плюс, новоявленные Дорашевы способности. У задиры не было шансов, особенно один на один.

Теперь наш мальчик спешно двигается к шатру деда. Тишка уже дал ему знать, что побитый собирает ватагу, но и братья, и я, понимаем — не успевает Дюш. Даже до центральной площади, поближе к Кире, дойти не успевает, хотя Киру он сам сообразил позвать. Но, амазонке сложно ориентироваться в лабиринте шатров, поэтому двигается она медленно.

— Нина, что ты шепчешь? Куда мы так мчимся? — Витто искренне недоумевал.

— Выручать Дораша, он повздорил с местными сверстниками.

— Вама! — от упрека в голосе Тишки кольнуло сердце.

— Откуда ты знаешь? — и быстро поправился, — откуда Тит знает?

У-уй! Опять моя вина́. Проболталась! Беспокойство за Дюша и самобичевание ослабили привычную сдержанность.

Вит же не посвящен в нашу главную тайну! Не мою, на минуточку, тайну! Он же про Раштита не знает!

— Знает, только сам себе не верит. Скажешь ему?

— Если позволишь, солнце, если позволишь. — Тишка пожал плечами, не отвлекаясь от дороги. Дескать, раз ты так хочешь… А я хочу? Да. Хочу! Недосказанность однажды сгубила одну мою попытку создать семью. Обязательно расскажу, но не сейчас.

— Все, они встретились!

— Уже дерутся? Сколько их? — ох, что же делать? Мелькала же идея!

— Нет, обзываются. Трое. Один взрослый совсем!

— Тит! Где Сара?

И опять я виновата! Ни разу, ни разу за весь день не вспомнила о призрачной парочке. За целый день! Где их носит?

— Я понял, вама…

Глава 8

Через несколько томительных минут Пряжка вынесла кибитку к задворкам каких-то шатров и мы их увидели. Вот Дораш в распахнутой куртке, утирает кровь с губы, но выглядит довольным, и даже каким-то хищным. Считает себя победителем? Шагах в пяти топчутся два юнца, экстерьером не уступающих не хилому шаманёнку. Растерянные, нет, скорее, напуганные. А где третий? Ага вижу. Сидит на корточках и даже в такой позе видно, какой он… масштабный! Богатырь! А ведет себя странно — раскачивается, голову руками прикрыл и старается свернуться ежиком. Грохот безрессорных колес стих и стало слышно тихое подвывание, полное смертельного ужаса. Дораш его покалечил? Ох, как не ко времени оно нам сейчас…

— Нинос-ська, наконес-с-то, — прошелестела Сара и пощекотала лицо привычной лаской, но предпочла остаться невидимой. Очень странно. А где Лондар?

Ащщ, больно! Пальцы свело, так цеплялась за поручень, а мне бы побыстрее к Дорашу, около которого уже поскуливал Тишка.

— Что произошло, малыш? Очень больно? — еле сдержалась, чтобы не учинить ощупывание по примеру аббасси. Дюш бы стерпел, но не обрадовался такой опеке.

Так, руками шевелит, дышит глубоко, нос на месте. Вроде без переломов, а губу мы залечим, как только уединимся.

— Дорашик пос-сьти не пос-страдал. — также тихо продолжила подруга, — Лондар там, около этого с-странного парня. Но мы ничего не с-сделали, он сам ис-спугалс-ся.

— Вама, я в порядке, — Дюш мягко отстранил мои руки, лучше Реношу помоги. Это сын Кевраха.

Того шамана, который невольно свел нас с Витто?

Ренош, это, видимо, богатырь, и ему явно стало хуже. Он обессиленно плюхнулся на задницу и опустил голову между колен, по-прежнему закрывая ее руками. Так делал у нас в цеху один товарищ, прошедший Чечню, когда его накрывало. ПТСР — неприятная штука.

Твою мать! Да у парня паническая атака!

Щелк… фантом около бедняги.

Щелк… сын шамана.

Значит, почувствовал? Почувствовал присутствие призраков рядом? Но, почему такой всепоглощающий страх? Господи, как же его жаль! Молоденький совсем и уже расстройство психики. Где сын третьего по силе шамана мог заработать посттравматический синдром?

— Тиша, попроси Лондара отойти подальше…

Кажется, я запоздала с просьбой — прошла прямо сквозь невидимого призрака — на волосах и лице ощущался холодок специфической эманации. Витто даже передернуло, он следовал по пятам, но не пытался задержать и не настаивал на объяснениях. Просто был рядом. Спасибо за доверие, милый. Вот мальчику поможем и я все-все расскажу.

— Я пытался, его успокоить, — зашелестел над ухом баритон призрачного друга, — но он как в панцире из невыносимого ужаса. Да я такое только в пыточных ощущал. Но мы ничего не делали, Нина. Не было нужды, Дораш сам справлялся. Этот степняк активно наседал, когда мы их нашли. А потом отскочил, вскрикнул что-то и теперь вот такой…

Мда, если Лондар не справился, с его-то способностью внушать не только ужас, но и другие эмоции, то лишь на Гунара надежда и его успокоительное заклинание. Да где он, Гунар? Придется само́й. Так. Как там советовала жена того участника военных действий? Уверенно и спокойно отвлекать, лучше с тактильным контактом.

Два раскосых обалдуя попытались преградить мне путь к страдающему другу. Ха! Витто не церемонился, просто подвинул их в сторонку. Воздухом или левитацией, не поняла, но недоросли возражать больше не решились.

— Воды найдите, болваны! Питьевой!

Не горячись, Нина, спокойно. Они просто дети, которым гормонами голову отбило. У тебя другая задача. Паникующий мальчик. Давай, Нина, спокойно и ласково. И по рукам, прикрывающим голову, погладь. Медленно и с нажимом, чтобы тепло человеческое почувствовал.

— Ренош, Ренош, Ренош…

Никакой реакции и дышит так трудно. Надо его как-то разогнуть.

— Ренош, мальчик мой, посмотри на меня. Это я, Нина-иномирянка. Ты же меня знаешь, меня все в племени знают. Посмотри на меня. — так, вроде, не шарахается. — Вот, молодец. Убери руки и давай-ка выпрямимся.

Кажется, прислушивается, но не двигается. Тянуть за его руки даже и пытаться не стану, эти запястья мощнее моего локтя. Вот буйвол! Такой огромный и сильный, что его и Ваен не разогнет. Витто рядом, это хорошо, но смотрит с укоризной, не нравится ему, что я чужого мужчину трогаю так смело.

«Так надо, дорого́й, верь мне».

«Верю, — ответ ясно читался в карих глазах. — Но мне трудно, я только тебя обрел. Поторопись, не мучай меня».

Потом разберусь, был ли этот безмолвный диалог наяву или это адреналиновый бред. Потом.

— Ну-ка, малыш, дай-ка я тебя обниму. Да не вздрагивай ты так, я не страшная. Ну посмотри, какая я маленькая. Вот умница, давай подышим вместе. Вдох — выдох… Скоро начнется пир, а ты так оплошал. Ну же, соберись, мой хороший, нас ждет много вкусной еды…

Эту пургу я несла целую вечность… Просто закрыла глаза и старалась говорить уверенно и напевно. Парень так и сидел в раскорячку, еле втиснулась между его мосластых конечностей. Ничего, и в грязи посидим по такому случаю, я не гордая. А коленки мне Гурар потом подлечит, уж очень неудачно я грохнулась на них.

Наконец Ренош разомкнул свои ручищи и поднял голову. Взгляд был еще мутный, но уже осознанный, только склера пестрела полопавшимися сосудами. Гос-спади, так и инсульт заработать можно! Батюшки, да он же седой! Как минимум треть волос в обычной для степняка, золотисто-блондинистой шевелюре были мучительно серебристыми. В туго заплетенных косицах малозаметно, но когда носом уткнешься… Надеюсь, мальчик не сейчас поседел. Но он же чуть старше Дораша! Ну, может, на год-другой.

Ага, вот и водичка. Теперь мы быстро в себя придем, сожженный адреналин требует попить.

— Все, вама, отпускай его, он очухался. — это Дюш пробился в мою голову, побеспокоился, что парню неловко будет.

— Нина! — синхронный вопль двух луженых глоток заставил вздрогнуть даже меня.

А вот и тяжелая кавалерия. Кира и Ваен одновременно запалили огнешары.

— Тиш, ты чего их не предупредил, что все уже?

— А зачем? — меланхолично проворчал боженёнок, — пусть «котята» знают, на кого хвост подняли. — Мда, Тишка никого прощать не собирался. Два боевых мага на стороне когда-то безобидного сверстника — это убедительный аргумент. Хорошо, хоть сам от расправы удержался. Молодец! А то было бы у нас тут две кучки пепла. Или три… А потом война.

Чуткий Витто без слов понял, что меня пора поднимать с затекших коленей. Это здорово, когда твой избранник маг: и одежду мимоходом почистил, и на весу левитацией подержал, давая восстановиться кровообращению. Пока наслаждалась этой краткой ласковой заботой, упустила из виду амазонку, зато она времени не теряла — один недоросль уже хватал ртом воздух, держась за живот, а второй, бледный как мел, пытался отодрать ее пальцы от своей шеи. Получалось не очень, хоть Кира была ниже на голову.

— Ах ты гнилая шакалья кровь! — шипела она в лицо забияке. — Исподтишка, да чужими руками… Ты на кого попер, полудурок полоротый?

Мда, обозвать гордого кота шакалом-недоумком с открытым ртом, это сильно.

— Оставь, Кира, милая, но придерживай, у меня есть вопрос. — амазонка ослабила хватку, прошипев что-то вроде «я с тобой не закончила».

Вопросов было много, но главный — что случилось с Реношем.

— Мы не знаем, госпожа, — промямлил тот, кто схлопотал под дых.

— Он сказал: духи здесь, — подошел поближе Дораш, — и его скрутило.

— Ду-ухи-и, — протянул второй, и по тону было ясно, что задира что-то понял, но трусит сказать. Причем боится он не Киру, которая все еще причиняла ему, скажем так, неудобство. Опасается этот сын гиены Реноша. Парень встал на ноги и с недоброй растерянностью озирался.

— Ты недавно прошел обряд Цхыват, да? — Дораш уже забыл обиды и сочувственно заглядывал в лицо недавнему врагу, только что обнять не решался. Мой задвухметровый шуни доставал местному муромцу лишь до подбородка, но жалел его со всем пылом своего заботливого сердца.

Видимо, этот Цхыват объясняет все. С точки зрения степняков, но не Киры, которая оценила бизоньи стати Дорашева противника и сделала выводы.

— Значит так. Вы, двое мелких поганцев. Я вас вызываю! Перед пиром сразимся. Как честные люди, перед всем народом. Магию обещаю не применять.

Удивились все. Особенно — Дораш, ему отчего-то стало так неловко, что он возмутился:

— Вама! Киран-ир-насса! Не надо! Я сам!

— Ты их пожалеешь, шуни, — как-то устало сказала амазонка, — а я хоть по паре ребер сломаю. Кто-то же должен подлецов учить, что драться можно и честно.

— Прекратите! — Витто не кричал. Среди этих громил он смотрелся подростком, но темпераментные степняки заткнулись. Вот что значит опыт преподавателя. — Кира, — продолжил он с нажимом, — я понимаю твои чувства, но это потом. Сейчас мы хотим знать, что это за обряд!

— Чужакам о таком не рассказывают! — внезапно осмелел поганый утырок, рано Кира его отпустила, рано. Стоило бы дожать. Хотя…

— Действительно, Витто. Правильнее будет спросить у взрослых. Молокососы, я так понимаю, сами знают немного, они обряд не проходили. А у Реноша я спрашивать не стану, ему и так досталось.

Высшим образованием чую, что это именно тот обряд, про который едва не проговорилась бабушка Дораша. Тогда все становится в разы серьезнее. Опасности для брата я не допущу. И к шаманам за ответами, конечно, не пойду, они будут юлить.

Вот и повод раскрыть Витто великую Тишкину тайну.

От предложения подвезти Ренош отказался, даже не попросил не рассказывать отцу о происшествии, хотя Дюш ментально шепнул, что ему хотелось. В любом случае расстались мы спокойно. Как слиняли те два забияки я даже не заметила. Не сомневаюсь, что Кира их из-под земли достанет, ибо вызов брошен.

— А как вы тут оказались? — подступил Витто к принцу. А к кому еще (?) — единственный взрослый мужчина, да и ладили они неплохо.

— Дораш позвал Киру, сказал, что на него скоро нападут. — дескать, все как всегда, разве не понятно?

— У вас есть артефакты связи? А как Дораш узнал о нападении, если позвал заранее?

Смущенный Ванька, это очень забавное зрелище — не привык прынц, когда его носом в конфуз тычут. Надо выручать друга лепшего, да и нервы Витто поберечь.

— Так, разговор есть, господа родственники. Садитесь все в кибитку. В ногах правды нет. — замечание про «опять эти твои странные выражения» в данный момент предпочтительнее не услышать, а то замучаюсь объяснять.

— Держись приятель, сейчас тебя будут посвящать в великую тайну нашей чумовой, как говорит Нинка, семейки, — Ванька, ёрничая хлопнул магистра по спине, да так, что тот закашлялся.

— Не думаю, кхе-кхе, что мне хочется знать тайны королевской семьи.

Ржали все, кроме обескураженного Витто.

— Ты не понял, брат, — Ванька демонстративно вытирал смешливые слезы, — Король абсолютно ни при чем. Наша семья сейчас здесь. Только Гунара и Ши не хватает.

— Очень приятно, молодой человек, — стал вдруг видимым Лондар, — что вы и меня считаете семьей. Но давайте не будем и дальше вводить в заблуждение господина Юттима.

— Дюшу сказал я, — внезапно прервал веселье Тит, — мне артефакт связи без надобности, я делаю вот так…

Чем именно боженёнок счел нужным поделиться с магистром для начала, я пока не знала. Но, у Витто был такой ошарашенный вид, что мне стало искренне его жаль. Даже от Ваньки его заслонила. У человека картина мироздания, можно сказать, растрескалась, а этот, мать его, прынц, ржёт!

Дальше беседа была общей и ментальной. Тишка, с лукавой улыбкой заявил, что ему так и легче, и Гунару с Шигеру пересказывать не надо.

— Ты и с Шигеру болтаешь? — на мое недоумение Кира и Тит только фыркнули.

— Иногда, когда он на ваму Киру жалуется. — Взгляд Витто стал непередаваемо заинтересованным. Мой мужчина планирует альянс с моим же братом? Против меня?

А дальше веселье кончилось, потому что Тишка начал политинформацию.

Эти дикари сами свой генофонд изводят! Мало того, что их мальчишки меньше выживают в болезнях, чем девочки, это естественный процесс, так еще воспитание идиотское — до момента взросления все дерутся со всеми. И гибнут. В схватках между собой, в горах, в стычках за пастбища. Да мало ли способов угробить юнца? Но это еще не все! Обряд представления предкам! Чудовищный и бессмысленный.

Юношу оставляли на сутки в месте духов. А если парень из рода шаманов, то на целых трое. Когда до меня дошло, что подразумевается под местом духов, я чуть волосы себе не выдрала! Тишка кинул образ: округлая, размером с цирковую арену, ниша в скалах, а в ней плоская каменюка — алтарь для сожжения покойников. Высоченные гладкие гранитные стены вокруг, пепел на полу, и вход, который завалят камнем, как только туда войдет испытуемый.

И это называется местом духов, подразумевая, что дух там не один. Киру передернуло — она еще не забыла первую встречу с голодной Сарой, которая даже фантомом-то не была — так, сгусток злобной эктоплазмы. Судя по воспоминаниям Реноша, духов там десятки. И задумываться не хочу, каково было ему пережить трое (!) суток среди голодных и оборзевших от безнаказанности фантомов. Самая быстрая энергия, которую можно насильно выжать из человека — энергия ужаса. Так питалась наша Сарочка до знакомства с моей синенькой.

Какой процент мальчиков не выдерживал испытания, я не представляю, но гибло много. Чаще всего они срывались, пытаясь взобраться на скалу с отрицательным уклоном. От страха и на небо попытаешся взобраться. Лондар предположил, что эти погибшие и становились духами, раз не ушли на перерождение и не могут покинуть это про́клятое место. Место, которое навеки стало их якорем, предметом привязки, как обломок ножа для Сары и черепок от кувшина для духа дворца.

А эти дикари их хранителями племени почитают.

Как удалось выжить Реношу, который, как носитель крови шамана, особенно чувствителен, ума не приложу. И слава богам, что выжил, лишь бы посттравматик не развился в нечто более серьезное. Да неужто эти шаманы, которые наверняка все поголовно психи из-за пережитого ужаса, думают, что я отпущу в эту душегубку Дораша? Одного? Да я их всех на перерождение нала́жу! И живых, и мертвых!

А, вообще-то, в этом есть что-то рациональное, нужно запомнить. Сейчас я здраво рассуждать не способна.

Пряжка, которой и не думал никто рулить, выкатила кибитку на центральную площадь, места, откуда и начинался путь к переправе.

На этом наши дебаты закончились, потому что Гурар и Шигеру уже спешат к нам. Они все слышали и очень встревожены.

А еще потому, что вся площадь уже превращена в пиршественную поляну. Шатра «дома советов» не было, убрали. На его месте — ровная площадка. Ристалище, как подсказывает чуйка, а вокруг широкой лентой войлок, на котором нам предстоит сидеть, пировать и всячески тусить. Рядом со знакомыми, «нашими» шаманами в терракотовом, стояла группка людей в зеленом и буро-коричневом. Шаманы из других племен прибыли.

Надо хоть косу заплести.

Глава 9

Чужие шаманы доброжелательно надменны и вежливы по максимуму, соблюдая весь свод местных правил. Ну и пусть их, только ног жаль. Жуткая информация про обряд Цхыват, или как там его, стерла все эмоции, оставив опустошение и усталость. Только тепло руки моего магистра заставляло держаться. А еще злость. Нормальная бабья злость на этих… Даже слово не подберу! Недоумки? Вредители? Заблудшие души?

Нет, не готова я пока к серьезному разговору. С этой бедой нужно переночевать.

Шаман в буром (черт, не запомнила, какой он там кот?) особенно усердствовал в надменности — все норовил взглядом к земле пригнуть. Тяжелый у него взгляд, застарело недобрый. Ну, этот хоть честен — не нравимся мы ему. Все скопом и я — в отдельности. А моя шатенистая коса, казалось, наносила ему еще одну психотравму. С чего бы? Не понимаю.

— А что тут понимать. — Тишка комментировал издалека, они с Дюшем и Кирой старались от пришлых держаться подальше — возрастную субординацию блюли.

— Все степняки светловолосы, а покровительница Сиштира темненькая. Вот он и мучается, то ли презирать глупую горожанку, то ли почитать, как знак от богини. — мелкий явно веселился, но в веселье прорывалась какая-то злость.

— Ты не договариваешь, Тишуль…

— Да. Он тебя подчинить пытается. А я не даю. Сильный, гад. — фраза «не знает, с кем связался» осталась невысказанной. — Вот он и засомневался, а вдруг ты впрямь посланница сестры.

Шаманская магия? Та самая, невообразимая способность шаманов брать под контроль чужую волю?

— Одну меня? А мужчин?

— Не посмеет. Лограх и сейчас чувствует. Он видит, что ты не поддаешься, потому не вмешивается. Да и всех четверых сразу чужак подчинить не сможет. Одного затронет, а остальные трое ему магией вломят.

Точно, Кира, помнится, упоминала, что наша магия не такая мощная, как шаманская, зато куда быстрее действует. Это выяснилось в тот, первый визит. Тогда на нее родственник-шаман напал, а она его прибила.

— Нам сказали, — заговорил, наконец, бурый, — что вы, вроде как, имеете заманчивые предложения…

Ух ты! Это он с царедворцами решил спесью потягаться? На меня теперь даже не смотрит, выбрал тех, кто размером покрупнее и в золотых галунах.

— Столица далеко, — с непередаваемой небрежностью заявил Ваен, — вам же надлежит вести дела с крепостью и ее хозяйкой, госпожой Ниной. — а вот это уже со всем уважением прозвучало. И искренне.

— С женщиной?!

Все. Не могу больше. Совсем не могу! Достало оправдываться за то, что женщиной родилась!

— Я вот думаю, ваше высочество, — от злости даже руку у Витто выдернула. — Если господа шаманы столь же узколобы, сколь и узкоглазы, то нужны ли нам такие партнеры?

— Нина, только не обижайся, — начал было Лограх…

— Закрой рот женщина! Твой мужчина рядом, ему и говорить следует, если есть что сказать! — пусть невольно, но перебил-таки Лограха бурый. Витто только воздух успел набрать, но я-то знаю, что заменить на переговорах он меня не сможет, да и не нужно.

— Это ты помолчи, шаман! — на этот резкий окрик бурый оскалился, но стерпел, видно, Ваня и Ши не менее зверские рожи скроили, стоя у меня за спиной. — Молчи и слушай. Внимательно слушай! Мой мужчина — уникальный маг! Мастер переправы, как вы его называете. И выдающийся ученый муж! Его дело магию развивать, а не ерундой заниматься. — и покрутила пальчиком, указывая на землю. Дескать, бренность бытия, это для нас убогих, а не для гениев. — Зачем ему вникать в то, с чем и я справлюсь?

Вот шлепнула языком первое, что на ум пришло и поняла — а, ведь правду сказала. Так и есть! Я, оказывается, действительно так чувствую. Витто — гений, а я рядом, чтобы он творил свою уникальную магию. Не он для меня, фу-ты ну-ты иномирянки, а я для него. Все мои амбиции выгорели еще в прошлой жизни — не интересно давно. А что до моей пресловутой исключительности, так это не от великого ума, а от обстоятельств. Контраст между местной отсталостью и неизбежной общей информированностью человека двадцать первого века. Просто элементарные представления обо всем понемногу, доступные на Земле каждому. Мне крупно повезло, что развитие прогресса здесь застряло. Вот и вся уникальность.

— Я слышал, — вступил в дебаты тот, что в зеленом, — у мастера переправы есть свой интерес. Значит, не так уж он всемогущ, хе-хе. — второй фронт открыть решил, сволочь? И лыбится еще, как водевильный злодей. Ну, держись!

Витто даже слово молвить не удалось. Я потом извинюсь, милый. Со всем пылом!

Но, на сегодня с меня хватит!

Коль старший шаман позволяет коллегам так себя вести, зная мои принципы, буду считать, что и мне все можно. Пленных нынче не берем, складировать негде.

— Если ты о проблеме Переправы, уважаемый, так это ваш интерес. Ваш и только ваш! — степняки, кажется, не поняли на что я намекаю. Степняки, но не Витто.

— Раз проблеме переправы вы знаете, то постарайтесь уяснить, — нашел он зазор в беседе, — не вернем подпитку артефакта в прежний режим, то о торговле и договариваться не стоит. — и умолк небрежно, давая осмыслить завуалированную угрозу.

На Лограха я норовила не смотреть, уж очень перед ним неловко. Он столько старался для нынешнего эпохального визита, а этот бурый кошак двумя фразами… Но, ушлый старший шаман — великий политик, терпел, давал нам довести игру до конца.

Правильно друже, лучше сейчас все акценты расставить и этих пришлых загнать в рамочки. И лучше нашими руками. Это, тем паче, правильно! Тебе с ними дальше жить, не нам.

А зеленый что, тоже в оппозиции? Или просто оппортунист? Покерфейс держит прям каменный, но с бурым переглядывается. Они как по одной форме отлиты, эти двое, хотя совершенно разные черты имеют. Только сейчас, когда пять шаманов перед глазами, я увидела в них нечто общее: затаенное страдание в глубоких носогубных складках и хмурости лба. Несладко, видно, с духами общаться. У Халаха эти горестные черты сглажены мудростью. Суровость Лограха обычно в глаза не бросается, наверно, потому, что живет наш шаман азартно и с надеждой, характер такой. Оптимистичный.

— На что ты намекаешь, маг? — ага, не вытерпел-таки зеленый затянувшейся паузы.

— Ты правильно сказал, степняк, я мастер Переправы, — о как, не шаман, не уважаемый, а просто степняк! — Торговли не будет, потому что не будет Переправы. Я перестану о ней заботится, только и всего. — Витто даже подпустил в голос недоумения, дескать, что же вы, батенька, такой не умный, — Если честно, этот вариант меня вполне бы устроил, — и пояснил вкрадчиво, — у меня будет больше времени на артефакторику, а у моей женщины будет больше времени для меня. — и в лицо мне заглядывает, мол, здорово я придумал. Помолчал секунды три и с неожиданным раздражением выдал, — Нина же для вас всех старается, потому что очень любит названого брата, но если вам не надо…

Он это серьезно?

В любом случае, нужно подыгрывать. Даже Ваен терпеливо подыгрывает своим молчанием, а уж для короны Переправа важнее важного на данный момент.

— Мы без вас, безусловно, проживем. Будет сложнее, но проживем, — и косу потеребила, как бы в раздумьях, — А вы без нас? — и обращаясь уже к Витто: — Может, дома переночуем, а?

Ну что тут делать, раз договариваться никто не хочет? Правда же? Это сказано не было, но намек поняли все.

— Не горячись, стрекоза! Ишь, угрозливая какая! — дедушка Халах хоть и старик, а бурого с дороги подвинул, не заметив. — Пойдем-ка, отдохнем немного перед пиром. Вон, видишь — белые юрты? Это для вас ночевку готовят.

И верно, пока мы препирались, в отдалении друг от друга образовалось три белых шатра. Белые, это символ неприкосновенности гостя, объяснил дед. Ну ладно, не буду больше стервозить…

Зато победа в словесной баталии изрядно подняла настроение. С таким и пир пережить можно, даже дикарский.

Настроение настроением, а отдых, действительно, необходим. Гостевая юрта была маленькой, метра три в диаметре и белой, а от того светлой. Наверно, для этого войлока брали шерсть каких-то особенно белорунных барашков. Лишь на полотне входа-занавески скромный орнамент.

Не знаю, может степняки хотели нас как-то задеть аскетизмом, но мне все нравилось. Никакой утомительной пестроты разномастных ковров и подушек, как это было в жилищах Халаха и Солара. Мозаичный войлок на полу явно новый, нетоптаный, так что обувь мы сняли машинально. Тепло-о. Подальше от центра железная круглая печка, примитивный прототип буржуйки. Закопченная труба проткнула войлочный же потолок, это был единственный не новый предмет. В противоположной стороне громадная стопка матрасиков и подушек. Вот они пестренькие, да. И их тут штук тридцать. Между двумя резными опорными столбами низкий столик с набором чайных принадлежностей. И все. Никаких излишеств.

Эх, освежиться бы! Вода смыла бы усталость, но придется довольствоваться помощью амазонки, она умеет не только одежду «стирать». Пара пассов и как будто душ приняла́. Витто глянул неодобрительно, дескать, он тоже мог бы помочь мне с гигиеной, но как-то еще неловко. Слишком стремительно наше сближение.

Тишка с Кирой ловко расстелили забавные постельные принадлежности: сложил вдвое — тюфячок, расправил — толстое и легкое одеяло. Пять тюфячков и шикарное ложе получилось. Рядом в позе звезды раскинулся Тишка, тот еще любитель на полу поваляться. Он не захотел пойти с Дорашем к деду. Кира слиняла к Шигеру. Гунар тихо колдовал над чаем. Витто и Ванька тоже прилегли и обсуждали что-то свое, мальчуковое. Лепота. А места совсем мало, оказывается. Это временно, объяснил Гунар. Есть второй шатер, тоже для нас. Хотя он, Гунар, планирует ночевать у друга Халаха, а Ваен у Лограха. Так что тесно не будет, переживать не о чем.

Вот теперь и осмотреться можно. Нет, ну какая прелесть! Покрытие накинуто на решетчатый каркас из оранжево-радостных деревянных реек. На фоне белого войлока смотрится отпадно! Даже не поленилась поближе подползти, чтобы разглядеть в подробностях. Рейки, между прочим, не крашенные, ольховые. Пропитаны чем-то защитным, от этого древесина выглядит еще ярче. И так хитро скреплены, что обрешетку можно потом сложить, как жалюзи, не разбирая на отдельные детали. Если профессионализм меня не подвел и это, действительно, подобие ольхи, то где-то поблизости есть или водоем, или артезианский слой воды с родниками. Ольха, она водичку любит, а я все гадала, как степняки проблему водопоя решают… на этом важном моменте размышизмы закончились. Сморило.

Проснулась от грохота барабанов и воплей. Что, уже пир начался́?

Глава 10

В юрте никого, лишь мои шпильки на видном месте лежат и расческа с зеркальцем. Это Витто позаботился. А еще — палантин из меха золотистого манула. Я же его на хранение во дворце оставила, вроде? Ай да Кира! Догадалась же привезти и молчала до последнего.

— Вама, — прилетела весточка от Дораша, — проснулась? Ты только одна не выходи, мы скоро…

Да куда я пойду, нечесаная? Красивый пучок перед маленьким зеркалом не сотворишь, коса надоела, значит, вяжу хвост. Высокий. Как у атаманши из «Бременских музыкантов». Ну и что, что здесь свободные волосы не носят? Так у местных дам пятнадцать кос — норма. А потом еще коса из кос. Ну убожество же! И кощунство — так волосы мучить. Решено!

Как представила свой прикид, ухихикалась: на голове «бандитский» хвост — красный витой шнурок с кисточкой от подушки открямзила. В волосах жемчужины поблескивают, не решилась их оставить, артефакты же. Защитные, между прочим. Ну, этот кауферский авангард в темноте пережить можно, а вот дальше… Шаровары в кожаные сапожки заправлены, как у заправского байкера. Потом свитер для тепла, а поверх бирюзового свитера туника натянута, это чтобы шитье богатое не прятать. Рушанские узоры самоцветным биссером, а то и полноценными камешками, это вам, дорогие степнячки, не вышивка простой шерстью. А на плечах… ме-еха-а!

Новогодняя дискотека восьмидесятых отдыхает. Ка-ак выйду вся такая «неабнакнавенная» к мужикам в бурнусах и теткам в долгополых пестрых праздничных халатах, а моя туничка только попу прикрывает. Зато порточки тоже расшитые, да! Лограх такому креативу едва ли готов. Даже неловко, право. Всей степи множественный и мучительный разрыв шаблона причиню, а старшему шаману врачевать. Ну, и ладно, сам же тихим сапом стравил чудну́ю иномирянку и блюстителей непреложных устоев. А я не против, кому-то же надо… Тем более что я за Ваена ему теперь по гроб жизни должна. Если бы не наш степной друг, было бы у нас два покойных принца и не было бы у меня Ваньки.

А котов даже немного жаль. Вековали они на своей стороне реки и думали, что жизнь прекрасна, но принесло столичную цацу Нину и Нине, вот беда, не понравилось. Да кто угодно возмутился бы! Мне, вот, магистр Бови не приглянулся, так я не стеснялась свое «фи» выказать, и даже прикидывала, как его турнуть половоче. Или в Мируве утопить. А здесь огромные мужики с гендерно-возрастным перекосом в голове и маленькая я — с либерально-демократическим. Эпическая встреча, да-да. Дайте боги им терпения!

А за пологом юрты уже полноправная ночь. Великая небесная четверка, спасибо вам за такой подарок! Безветренно, а потому не холодно. И звезды, божечки мои, какие звезды! Как будто из-за соседней горы пальнули беззвучным гигантским салютом, а он возьми и зависни, забыв угаснуть. Такая красота, что даже вопли и барабаны не отвлекали от созерцания.

А вот и Дюш. Он, как ни странно, привел с собой Реноша. В качестве вездехода-тягача, как я потом поняла. Юный богатырь так смущался! Ну да, видок у меня экзотический, Дораша, вон, тоже на хи-хи пробивает, так он меня и не такую видал. Нет, ну можно было озаботится халатиком местного производства, но это была бы стратегическая ошибка. Мы, люди с той стороны Мирувы — другие. Я готова от всей души уважать степняцкие традиции, но не подчиняться им. Точка! Пусть набьют это себе в трубку и скурят! Или что у них тут канает за «трубку мира»…

Наш путь лежал мимо отдыхающих степняков. Степнячек пока не наблюдалось. Вся немаленькая площадь цвела кострами. Народ кучковался вокруг огнищ и жаровен, надо полагать, по интересам и ждал, проявляя видимое нетерпение. Надеюсь, что не меня. Зрелище чем-то напоминало первомайское гулянье, когда раздухарившийся после демонстрации народ, вооружившись шампурами, массово десантировался на прибрежном лужке рядом с заводом. С той лишь разницей, что это не лужок. Там, где нет огня — расстелен войлок, а то и подушки набросаны.

Постепенно мы влились в плотную толпу, которую Ренош раздвигал как ледокол торосы, правда, все время приговаривал:

— Дорогу госпоже гостье, уважаемые…

Уважаемые пялились на меня красивую неодобрительно, но с интересом. Благо, Дорашик спину прикрывал, ну и рассказывал по ходу.

А толпа уже не толпа, а монолит! Народ окружил площадку для поединков и наслаждался зрелищем. Коты вопили, притопывали, колотили в азарте друг друга по спинам. Огромные, возбужденные, в зловещих отсветах костров они выглядели устрашающе. Брр. А мне точно туда надо? Но за спиной у нашего муромца, ничего так, особенно если для надежности за его пояс зацепиться.

Каким-то немыслимым образом народ уже знал историю нападения на названого брата высокой гостьи и действия наши, в общем и целом одобрял, но не верил, что Фарх-аров недоросль смог противостоять более старшему и известному своей силой Реношу. Короче, парней стравили, как Дюш ни упирался. Степняки — народ суровый, до бесконтактных боев с условно обозначенными ударами еще не додумались. Однако, Гунар, по праву аксакала, ограничил время: Дорашу нужно было продержаться пятьдесят ритуальных ударов бубна. Что-то около трех минут, подсказал мне внутренний таймер. Обычный подобный бой длился четыре по пятьдесят.

Из схватки парни вышли несколько помятыми. Дораш был счастлив похвалам своей наставницы, а Ренош сильно удивлен. И прыткостью младшего, о котором было ни слуху ни духу весь холодный сезон, и тем, что недавний соперник потащил его залечивать ушибы к столичному целителю.

Дюш на таранно-пробивные усилия сотоварища внимания не обращал, зато охотно поведал, что потом, после лечения, Ренош подошел к нему и Тишке сам. Извиняться. Пафос порыва пропал втуне — как раз в этот момент амазонка с полной ответственностью гоняла по ристалищу одного из вызванных на бой юнцов. Разумеется, извинения были приняты с ходу. Это не так интересно, как воспитательный процесс в Кирином исполнении. Наш шаманёнок был доволен, что ребра у давешних обидчиков все же остались целы. В отличие от самолюбия. Повалять противника, попутно ему наваляв, Кирюша любила.

— Дораш, а меня-то зачем сюда тащишь?

— Как зачем? Бои смотреть! Ваен уже сразился с Лограхом. Они магически бились.

Ну, кто бы сомневался! Надеюсь, хоть Шигеру воздержится.

— И кто победил?

— Ваен. Его магия быстрее. Но он признал, что если бы из засады, то у него шансов против Лограха бы не было.

— Понятно, значит, можно сказать, элегантная ничья.

Ренош пробился-таки в первый ряд зрителей, вызвав маленький катаклизм. На него рыкали, пытаясь давить возрастом, но видели меня и смирялись. Даже позволили протиснуться в первый почетный ряд — смотреть, как по ристалищу мечется пара степняков. Зрители увлеченно болели и орали кличи, поразительно напоминавшие «мр-ря-у!»

Но, мне-то эти бои зачем, а?

Жаль, что к своим не пробиться. Вот что мне одной, ну, с Дорашем, среди этих кроманьонцев мяукающих делать? А там, на той стороне ристалища задорно смеется Кира. И Шигеру улыбается радостно и чуточку самодовольно. Никаких сомнений — это генерал мою девочку развеселил. Наверное, это и есть истинное выражение любви, когда женщина искренне хохочет рядом со своим мужчиной. Вообще-то, они на людях сдержаны, но любовь-то не скроешь, тем паче взаимную. Будем ли мы с Витто когда-нибудь так выглядеть? Особенно, учитывая его сумрачный характер? Но, надежда есть, Шигеру тоже не всем улыбается. А, кстати, где он, мой магистр?

— Только не пугайся, — Дораш как-то нехорошо замялся, — его Ютхар вызвал. Сейчас эта пара закончит и они выйдут.

— Кто?

— Ну, тот шаман из серых котов, который тебя обижал.

Да там оба пришлых старались. Бурый, что ли? Да Витто этому злобному йети до подбородка! Вот, кошатина помойная! Не мог противника, подходящего по габаритам выбрать? И не увечного? И что мне делать, если что… Вендетту начать? А я ведь начну! Правда, не знаю — как…

Так, Нина! Не паниковать, аки птаха трепетна, и верить в Витто! Подумаешь, ни разу не боец. А кто сказал? Сама так решила? Да что я о нем знаю-то? Витто ответственный — это абсолютно точно, а значит все взвесил, согласившись на вызов. И умный — нашел бы способ уклонится, если бы не рассчитывал победить, или хотя бы достойно проиграть.

Не паниковать и верить!

Юхтар вышел на середину арены первым. Стремительно и борзо, как бы говоря: «ну, давайте уже покончим с этой грязной работой». Весь такой зловещий в отсветах частых костров. Без бурнуса, в коротком, похожем на синее спортивное кимоно, халате. На шее связка каких-то многозначительных амулетов болтается. Так и у-удавила бы этими шнурками! Но даже мне, матерьялистке бестолковой, понятно, что трогать соблазнительно висящую пакость не стоит.

Витто обставил свой выход с не меньшей помпой — над ристалищем полыхнула люстра из светляков, затмив огонь. Торжественная дворцовая люстра, не меньше. Впервые такое вижу. Вот зачем он силы на ерунду тратит? Ан, нет, я не права, это все наши пять магов, включая Киру постарались. Кажется, светляки отличаются по размеру, цвету и интенсивности. Под ярким магическим светом рвано вышагивал мой магистр. Не быстро и не медленно, давая публике как следует себя рассмотреть. И сравнить. Публика контраст оценила и недовольно зароптала.

Никто имена бойцов и условия схватки не оглашал, и это настораживало. Господи, да растолмачте мне кто-нибудь, что тут происходит! И Тишка молчит, как партизан в дозоре, вот ведь!

— Здесь я. Не волнуйся, не пострадает твой Витто. Я не люблю, когда ты грустная. И Сара не любит.

Действительно, боженёнок стоял точно напротив и делал мне ручкой. А рядом с ним юная черноволосая степнячка. Ой! Сморгнула — и нет юницы — показалось. Мы с Кирюшей здесь единственные дамы. Да еще и черноволосая… Поблазнит же от волнения.

Юхтар предпочел не ждать противника, в три кенгурячьих скачка сократил расстояние и атаковал. Я видела, как от выпрастанной вперед руки шамана отделился и довольно шустро полетел к Витто сгусток силы, почти незаметный в ярком свете. Бесформенный ком, похожий на колючую серую стекловату. Вот, скотина! Даже юный гибкий Дораш не смог бы уклониться от атакующего заклятья на таком расстоянии, не то что хромой Витто. Степняки отреагировали многоголосым «мр-ря-у-у»! Кажется, они тоже сочли поведение бурого неспортивным.

А я разом успокоилась. Зачем моему магистру гибкость, у него скоростная самолевитация, о которой, пока, никому не известно!

Вжух! И мой магистр оседлал плечищи дезориентированного Юхтара. Ну точно, как гоголевский Вакула диканьского черта. А чтобы шаман не дергался, держит у него перед носом небольшой огнешар. Мне даже захотелось, чтобы котович дал повод подпалить себе отсутствующие усы.

Рев «трибун» звучал как музыка победы. Победы, которую я ощущала, как свою.

Они подошли ко мне оба, и шаман, и магистр.

— Твой мужчина выиграл, женщина с изнанки. Значит, я должен извиниться, таково было условие поединка. Прости, больше я не стану.

Чего не станет, когда не станет… А, ладно. Для некоторых проще удавится, чем извиниться. Я тоже не совсем права, упрямилась и гнула свою линию. Но, за это я извиняться не стану, хотя, нужно было дипломатичнее. И магистра своего за глупую выходку ругать не буду. Мужские игры, чего уж теперь.

— И ты меня прости, шаман. Следующий раз я буду осмотрительней выбирать выражения. И постараюсь не угрожать.

Люстра все еще горела и было видно, как мужики прячут улыбки.

— Время тап-рат-храта! Время тап-рат-храта! — прокатилось над толпой отголоском камнепада и сразу вдарили бубны с барабанами. Тап-ррат-хрррат… Тап-ррат-хрррат…

Ренош очень деликатно выбрался из-за моей спины и резво потопал к центру поля, чтобы присоединиться к группе сверстников. Человек двадцать, пожалуй.

— Что происходит, шаман, не поясните?

— Ритуальный танец молодых котов, иномирянка. — дескать, кто же этого не знает! Вот «недомухтар» мерзотный, аж захотелось опять поссориться.

— Это танец тех, кто прошел обряд Цхыват в этом году, вама. — миролюбиво пояснил Дораш. — Приехали парни из ближайших племен. Смотри, это красиво.

Действительно, зрелище стоило того, чтобы сосредоточится на происходящем. Похоже, ритм, отбиваемый множеством глухих шаманских барабанов, гипнотизировал всех вокруг. Ту-ду-ту-тум-ту-ту…тудум. Ту-ду-ту-тум-ту-ту…тудум.

Темп, ритм и рисунок движений задавал сам старший шаман Лограх. Парни следовали за ним завораживающе синхронно, секция китайских стариков-ушуистов концентрацию бы утратила от зависти.

Вопрос вырвался сам собой:

— Интересно, долго они тренировались?

— Они никогда не тренировались, вама. Этот ритуал проходят раз в жизни, как и Цхыват. На следующем сборе племен танцевать будут другие.

Но как?! Разве так бывает? Эти рваные ломаные движения, эти статичные позы, и вдруг яростная динамика прыжков, вроде тех, которым Кира учила Дораша в крепости.

— Их ведет воля Лограха, иномирянка, — неожиданно мягко пояснил Юхтар, — наслаждайся. Едва ли тебе доведется увидеть подобное снова[2].

Наслаждайся? Наслаждайся?! Хорошо, что люстра все еще горела, иначе в неверном свете костров все было бы еще мрачнее. Да на танец, хотя назвать этотанцем — форменное кощунство, смотреть без слез невозможно!

Стах. Обида. Непонимание. Боль. Надежда. Ужас. Снова надежда.

И, постепенно — новая нота в эмоциях. Не знаю, как сказать. Кулаки сжимались, а в груди, вместе со сменой ритма барабанов, разворачивалась ярость — врешь, не возьмешь!

К ударным постепенно, голос за голосом, присоединялся мужской хор. Пели все. Негромко, почти на одной ноте, гудели в нижнем регистре: о-оп-н’а-ду-тай’ай-ре… о-оп-н’а-ду-тай’ай-ре…

Больше сотни глоток, поют, искренне сопереживая действу на арене, поют, вспоминая каждый свой Цхыват или еще только страшась его, как мой Дораш. И барабаны, как само биение жизни. А вместе — потрясающая гармония. То ли ритм рассветных волн, набегающих на сонный берег; то ли стоны ковыля под ночным ветром; то ли дальний рокот грозы; и совершенно явно — извечный ритм, в котором мужчина и женщина, сплетаясь телами и душами, зарождают новую жизнь.

Через полминуты я притопывала, не в силах сдержаться. Так было легче справиться с нервической адреналиновой дрожью. Витто, кажется, разделял это мое состояние, его тоже потряхивало. Прижаться друг к другу было так естественно и необходимо. Прижаться и дышать в одном ритме, который отбивали барабаны. Так целомудренно и так возбуждающе.

А хор все наращивал темп речитатива. Наращивал, нагнетал, и, вдруг, оборвал на неожиданно высокой ноте. Фигуры на арене замерли с раскинутыми в стороны руками.

Всеобщий выдох — и напряжение рассыпалось, подарив секунду пронзительной тишины.

Юхтар прав, я не забуду эти минуты. Если меня, чужачку, скрутило так, что пальчики на ногах поджались, то каково было мальчишкам? Они не просто двигались — танцевали на разрыв аорты.

Но, кажется, я что-то не поняла. К нам изящным аллюром и с бизоньей грацией подскочил Ренош. Потный, усталый и умиротворенный. С его почти детского скуластого лица полностью исчезла былая печать страдания. Мальчик снова стал мальчиком и он был счастлив! И каждый взрослый, каждый (!), старался сказать ему что-то значительное и доброе. Или, хотя бы хлопнуть по плечу. Дораш, приученный Тишкой всю радость выражать через обнимашки, так и намотался на ошарашенного муромца. Невдалеке также трепали еще одного счастливого танцора.

Так это не просто ритуал! Ну Лограх, ну силен! Психологи с жертвами посттравматического синдрома месяцами работают, а то и годами, а он?! Настоящее изгнание дьявола из душ этих ребяток. Ренош так и сияет! Ну чудо же! Жаль, седина останется навсегда.

— Юхтар, а где Лограх? Ты не видел?

— Зачем он тебе занадобился, женщина с изнанки? Твой мужчина рядом. — и рожу скривил неодобрительную.

Удавила бы! Ну и что, что Вит приобнял меня со спины? Подумаешь, не принято. День сегодня такой… нестандартный.

— Мы с Витто хотим выказать старшему шаману свое восхищение.

— Да, Лограх постарался, — неожиданно сбавил обороты Юхтар, — он отдыхать ушел. Ничего, скоро оклемается, группа нынче небольшая. Бывает, и по пятьдесят человек водить приходится. Я тогда по три дня встать не могу.

Так и чесалось сказать, что когда для него Юхтара, волшебный ритуал проводили, тогдашний шаман схалтурил, но Витто сжал покрепче мою талию и язвить расхотелось.

— Вама, — подскочил радостный Дюш, — нас к жаровне зовут. Можно, Ренош с нами сядет? Можно?

И верно, ристалище быстро застилалось войлоком, появлялись жаровни, блюда с мясом, только самый центр оставили свободным. И, о чудо, следи мужиков замелькали нарядные степнячки. Так, где там мои меха?

Кормили вкусно, но однообразно. Мясо с мясом. Ну, лепешки еще. А запивали жиденьким, чуть пьяненьним подсоленным кефирчиком. Правда кефирчик этот носили ведрами. Ничего так. На айран похоже, только слабогазированный. С третьего глотка обвыклась и попивала это дрянцо без возражений. На сегодня я свой лимит выкаблучивания исчерпала, побуду паинькой. Съем, что дадут, помолчу, пока не спросят, даже то, что женщин хоть и допустили на праздник, но все же усадили отдельно, комментировать не стану. Лучше песенки послушаю. Вон, Карим-гусляр тащит, неимоверную, явно струнно-щипковую бандуру. Здоровая — не меньше метра. Он устроился совсем рядом, на импровизированной сцене, мы с ним даже перемигнулись. Всегда с теплом вспоминаю нашу поездку в обозе именно из-за этого потрясающе талантливого парня. Его музыка — драгоценность. Что он сейчас и доказывал. Струны звенели, им вторили бубны, Карим пел что-то такое патриотичное, о величии народа степи. Публика, еще взбудораженная ритуалом, охотно подпевала. В мужской хор очень уместно вплетались женские голоса. Красиво получалось. Потом еще песню, и еще… И тут Юхтар опять все испортил. Встал и выкрикнул:

— Я вижу, гостья впечатлена красотой нашей музыки. Может быть, и она нас чем-нибудь удивит, как удивляла сегодня весь день?

Наверное, я бы вспылила, но восторженные глаза Карима не дали. Гусляр болезненно охочь до новой музыки, а у меня этого добра… Раздражение очень быстро трансформировалось в кураж. А может, это отголоски волшебного ритуала, после которого я чувствовала себя живой, во всей многогранности этого понятия. Да, я буду петь! Эх, микрофон бы. Голосок у меня не слабый, но тут ого какая площадь. Может, есть такое заклинание? Типа заглушки наоборот?

— Не злись на Юхтара, детка, — шепнул на ухо голос дяди, — он не хочет обидеть, просто пытается тебя понять. — Между лопаток на несколько секунд задержалась родная ладонь. Кажется, меня одарили дозой магического энергетика. Дышать стало легко-легко.

Подскочил Карим, поясно поклонился Витто, потом мне и потянул в центр пятачка, играющего роль сцены.

Эти костры, возбужденные плясками и хмельным айраном мужчины, такие сильные и смелые. Это широкое звездное небо с ярким серпом месяца. Все будоражит и скручивает душу в жгут восторга и радостных ожиданий. Восторга, который требовал выхода, как перегретый пар. Понятно, что Дораш ждет от меня знакомых песен. Знаю, как они с Тишкой любят «Беловежскую пущу» и романс про акации. Простите, братики, но мне сейчас хочется драйва! А на память, как назло, приходит одна лирика. Нет, «Черноглазую казачку» и «Молдаванку», это обязательно, но потом.

А сейчас, пусть не в тему, но то, что нужно по настрою:

— Не сомневайся, Юхтар, удивлю. — а дальше автоматически включились (откуда что взялось?) интонации заправского конферансье. — Для мудрого народа степи, чтящего традиции и не боящегося смотреть в будущее. Это песня моей далекой родины о людях, стремящихся к мечте.

Эскадрон моих мыслей шальных,

Ни решеток ему ни преград…

Голос несется во тьму неожиданно легко и объемно, как будто чудо-стимулятор подействовал и на связки. Стоять спокойно совершенно невозможно. Ноги сами отбивают ритм. Хоп-хоп-хоп…

Удержать не могу я лихих скакунов,

Пусть летят, пусть летят…

Песня не для скромного контральто, но следовать за голосом Газманова в моей голове совсем просто и так вкусно подр-рыкивать в нужных местах, так вкусно. Хоп-хоп-хоп…

Вы аллюр-ром несетесь и не пр-ризнаете узды…

Карим умудрился поймать мелодию и не жалел басов на своем «каягыме». Кто-то словил ритм бубном, остальные яростно топают вместе со мной. Хоп-хоп-хоп…

Никому меня не удер-ржать,

Мои мысли умчат меня вдаль…

Мужики не на шутку завелись, даже царедворцы. Сидеть уже никто не сидел. Кто-то из приезжих вякнул, что женщине так петь невместно, но его быстро заткнули. Хоп-хоп-хоп…

Мои мысли мои скакуны

Словно искр-ры зажгут эту ночь…[3]

Костры, кажется, полыхали ярче светляков. Хоп-хоп-хоп… А между кострами упоенно прыгал бог огня Тишка, потряхивая распущенной гривой, с которой иногда срывались искры. Прыгал, точно повторяя фирменные движения Газманова, имитирующего скачку на лошади. А рядом с ним не менее увлеченно скакала юная черноволосая степнячка. Значит не показалось. Сиштира, наконец, соблаговолила навестить брата.

Последняя строчка улетела в небо, ее проводила моя вскинутая вверх рука с напряженным кулаком.

— Еще! Пой еще! — на два голоса требовали божественные близнецы, — только женское пой! — приказала девочка-луна.

— Еще. Еще. Еще. — требовала безликая разноголосица вокруг.

— Еще! — просили глаза Витто.

Ну, Витто я отказать не могу… Тем более, изумительную песню, что внезапно вспомнилось, можно отлично исполнить акапелла. Да и луноликой должно понравиться.

Как много лет во мне любовь спала…[4]

Голос подрагивал, по сути — это признание на глазах у всех. Ну и что, что на русском? Я-то знаю… Плохо, а, может, и хорошо, что припомнилось только два куплета, а то бы стушевалась. Витто привстал с подушек и смотрел не отрываясь, как будто понимал.

— А он и понимал, я позаботилась…

Твою ж лунявую дивизию! И что теперь делать?

— А тебе обязательно все само́й?

В голове опустело.

Стояла в центре арены столбушком и молчала.

Степняки требовали еще, Карим где-то там, сзади, перебирал струны. Все ерунда, потому что Вит оказался рядом. Левитировал? Это я так умудрилась задуматься, что опять выпала из времени? Или уже неважно?

— Пойдем? — приказ и тысяча оттенков мольбы в одном слове.

То, что пришлый маг увел свою женщину, степняки восприняли с пониманием.

Надеюсь, что магистр мой сумеет поставить хорошую заглушку на шатер.

Глава 11

Просыпаться было… странно. Через пару вдохов ощущения конкретизировались: во-первых, странно просыпаться счастливой, а во-вторых — не одной… Уже лет триста, как забытое ощущение тепла другого тела, когда кожа к коже, это не просто блаженство — это как благословение. А уж про счастье и говорить не стоит, по-моему, такого никогда не было. Истома, да, случалась, а вот чтобы истома была и в теле, и в душе, и в разуме…

Вот еще немножко поулыбаюсь самой себе и, все же, соберусь с силами начать новую жизнь, в которой я не одна. Нет, не так — вдвоем.

Чуйка подсказывала, что Витто тоже не спит.

Затаился, так же как и я? Выжидает? Или подобно мне нежится в воспоминаниях? Великие вседержители! Я либо не знала, либо очень качественно забыла, каково это — быть желанной и ведо́мой. Просто женщиной.

Хорошо, все-таки, что мы зрелые люди, уверенные в себе и в своих чувствах. Это была красивая ночь. Ни неловкости, ни робости, только радость обретения и взаимный голод. И нежность. Честная и искренняя. Моя к нему. Его ко мне.

Лишь два смущающих момента чуточку омрачали феерию воспоминаний: когда обильный кефирчик попросился наружу и когда увлекательные исследования таки довели до покалеченной ноги. Впасть в сочувствие Вит, естественно, мне не дал, нашел способ отвлечь. И весьма энергично.

Ну, еще был моментик, когда вспомнилось, какой фигуристой красавицей была его деревенская зазноба. А меня аббасси за подростка приняла… Но, похоже, контраст сработал в мою пользу.

— Ты такая хрупкая. И в тебе столько жизни… — а дальше пять минут трепетных признаний. Признаний, которые я сочла бы бредом, не будь так сильно очарована.

Оставалось только довериться Витто и своему новому телу. Легкое, гибкое, а главное, куда более чувственное, чем прошлое, земное. Осваивать новые возможности было, хм, познавательно, прям по Пушкину — «О сколько нам открытий чудных»…

Новый мир; новый мужчина; новый, офигительный опыт. Забавно, однако. Удачно я попала, надо признать.

— Почему ты засмеялась?

Вот жешь! Плохонькая из меня «радистка Кэт» получилась. Никакой выдержки!

— Просто мне хорошо… Очень…

Кажется, ответ неправильный — пришлось срочно прятать лицо под одеялом, скрываясь от поцелуйной атаки. Я же не умытая!

И чего добилась? Выпугала мужика до идиотских вопросов про что болит и чем обидел. Одеялко еще отнять пытался, глупенький. Не дала, только развеселилась и порывалась дать отпор, но руки-то заняты!

У-у-у, хочу способности Дораша! Залезла бы в чернокудрую головушку и всех внутричерепных тараканчиков утешила. А пришлось спешно сознаваться в гигиеническом несовершенстве… Вслух.

— Отшлепать тебя мало! — и это после тридцати секунд мхатовской паузы.

Вот еще новости! Не дамся, я «в домике». И не вылезу. Если вылезу — расхохочусь, опять травма для нежной мужской психики. Вот так жены и доводят их бедных до «несовместимости характеров». Не-не-не, холим, лелеем, бережем на долгую нашу магическую жизнь.

— Не провоцируй меня, женщина, вылезай уже! — боже мой, какой голос… командный. Сдаться, что ли? Ну очень захотелось. Сразу в плен.

— И прислушайся к себе, дорогая, — ух, какие мы ироничные, — я уже «умыл» тебя магически, пока ты спала. Везде. — И тихонько потянул одеяло вниз.

Да-а?!

Магия, это чудесно. Кому-то бриллианты нужны, а мне вот такая забота ценнее: зубы под языком ощущались чистыми, и в глазах никакой сонливости, которую обычно можно смыть лишь водой. Чистота и свежесть. Лепота! Вот только ладонь чешется. Кстати, Вит тоже свою почесывает. Он правую, я — левую. В месте чесучки, у основания большого пальца, проступило пятнышко. И это точно не псориаз, хоть и шелушится. Для кожной заразы (мало ли что водится в этом царстве шерсти?) слишком геометрически правильно. Как будто от пятака точнехонько по хорде треть отпилили. Под нетерпеливым почесыванием шершавые шелушки осыпались и осталась свеженькая кожица, только не умильно-розовенькая, как это обычно бывает после заживления, а сероватая. И блестящая, как лаковая. Шрам не шрам, тату не тату. Татушки ведь не бывают серебристыми, правда же? Опять какая-то магия. Как же, как же, чтоб первая ночь любви, да без последствий?

— А у меня не такая, — Вит любовно рассматривал свою ладонь. Он казался удивленным, но ни в коем разе, не расстроенным. На его ладони красовался «остаток» кругляша. Если взяться за руки и переплести пальцы, сегменты складываются в единый круг. Это мой магистр и продемонстрировал с нескрываемым удовольствием. Эх. А я бы пообнималась, но он так серьезно отнесся к этой странной метке, что пришлось проникнуться важностью момента.

— А теперь объясняй!

— Да я сам толком не знаю. Есть догадка, но озвучить ее пока не рискну. — Вит не пытался раздразнить мое любопытство. Просто боялся спугнуть одному ему ве́домую надежду. Я не эмпат, как Сара, но почему-то, совершенно уверена в этом. Былой игривый флер как-то развеялся. Что же заставило Вита впасть в такую мечтательность? Как интересно…

— Ладно, спрошу у Гунара. — протеста не последовало, ну и отлично. — Слушай, а почему так тихо? По ощущениям уже весма позднее утро. — мой встроенный хронометр не ошибается. Да и выспались мы.

Войлок, это не каменные стены. Теоретически, вокруг должно шуметь стойбище. Наш шатёрчик в аккурат на «центральной площади» стоит, значит, рядом как минимум должны убирать последствия вчерашнего праздника.

— Потому что, несведущая ты моя иномиряночка, эта заглушка действует в обе стороны, — с удовольствием объяснил Витто, — мы никого не слышим и нас никто не слышит. — потом подумал и добавил, — разве что твой брат.

Бедный Вит!

— Потерпи немного и ты привыкнешь. Мы все привыкли. Частенько это весьма удобно, кучу времени экономит. У меня в голове вообще проходной двор. — Вит шумно втянул воздух.

Ох, ты ж…

Успокоила, да? Вона, как глазищи карие расширились. Опять нехорошая пауза и осторожный вопрос:

— А кто еще? Кроме э… Тита?

— У Дораша способности открылись, но еще слабенькие. Сиштира временами. Иногда, Рушат, но его я давно не слышала. Один раз Гох…

Ну и зачем я все это вывалила? Нашла тему в первое утро совместной жизни! Вот, простодырищща! Что на уме, то и на языке. Честность ради честности? Как девица неопытная, право слово. Бедный Вит! Совсем его запугала. Даже отстранился, возвращая себе личное пространство… Пришлось догонять, прижиматься и оккупировать со всей возможной мимишностью. Слава богам, обнял в ответ. Принял. Мда, подкузьмила мужику Сиштира, подсунула чуду-юду иномирную со странными родственниками и сомнительными знакомствами.

— Расскажешь?

— Тебе? Конечно, а почему нет? Мне не запрещали. — а зачем запрещать, если все одно никто не поверит. — Кстати, ты Сиштиру вчера видел? — вдруг очень захотелось понять поступки Луноликой. К степнякам она снисходит, это очевидно. Теперь вопрос: очевидно только мне?

Несколько секунд мой магистр соображал.

— Странная степнячка с темными косами? Которая все время держалась рядом с… твоим братом? То есть, со своим братом.

— Ага-а. Значит, тебе она тоже позволила себя увидеть. Гордись. Кстати, теперь и ты у нас богами накоротке. Сиштира с тобой уже дважды разговаривала.

— Один раз.

— Один раз в степи, а второй — на пиру. Разве нет? А мне она сказала, что ты понимал, о чем я пела. Ведь понимал?

Понимал-понимал… Иначе зачем бы так внезапно стискивать?

— А ты мне переведи. Сейчас. Чтобы я был уверен, что правильно понял. — и затих в ожидании.

Неведомо откуда пришла убежденность, что от того, как я отвечу зависит наше будущее, счастливое или не очень. Эх, была не была.

— Ну, слушай. Любовь спала во мне долго-долго. Я не понимала, что значит это слово, но любовь спала в глубине моей души, а когда проснулась — душа запела. Это не я пою, это поет любовь и этой любви так много, что она заменяет весь мир, ее одной хватает, чтобы плакать и смеяться.

В награду я таки получила поцелуй. Первый за это утро. Запоздалое приветствие и нежная благодарность.

— Спасибо.

— Извини, что нескладно, боги таланта не дали…

— И слава им за это, милая. У тебя и так слишком много талантов. А когда ты влюбилась? Я — когда над тарелкой супа ты рассуждала о законе сохранения энергии. Помнишь? На обеде у короля.

— Помню. Я — немного раньше. Когда ты шел к трону, а все придворные стояли на коленях. Они в алом трауре, а ты весь в черном. Это когда ты попросил аудиенции. Только я тогда не влюбилась. Это не то. Очаровалась, так будет точнее. Еле на месте устояла, так потянуло к тебе. И почему-то сразу решила, что все, судьба.

Кажется, это признание Вита не обрадовало.

— Думаешь, Сиштира наворожила?

— Даже если и она, то лишь немного подтолкнула и слегка ускорила. Для тебя, между прочим, богиня расстаралась. Будь благодарен. Да и какая теперь разница. Хорошо же получилось, как думаешь? — подтверждение, что да, хорошо, было осязательным. И убедительным. А еще — коротким.

— А еще думаю, что нам все-таки пора вставать. Нас ждут шаманы. Разговор будет трудным. А богов мы дома обсудим, да, родная?

Переправа, будь она неладна! Но, про «дома обсудим» прозвучало обнадеживающе. Неплохой задел, чтобы пережить еще один сумасшедший день.

Вит убрал заглушку. Символичненько получилось. Пасс — и жизнь вокруг зарокотала, как встрепенувшийся двигатель автомобиля после поворота ключа.

— Вама, — рванул к нам Тишка, стоило откинуть полог, — я соскучился! — но обниматься предпочел сначала с Витто. Вит только зыркнул на мой хохот. Да-да, милый вот такая у меня семья, привыкай.

Шатер, который «дом советов», был уже на месте и полон власть предержащими степняками. Серьезные все такие, суровые. Мясницкими колодами над хрупкими столиками с едой возвышаются. Тут, похоже, не только местный бомонд. Некоторых товарищей я вижу впервые. Гости из других стойбищ, не иначе. Куксились, но женщину терпели. Дайте боги здоровья тем, кто новичкам мозги на предмет моего особого статуса вправил. Дедушка Халах и Гунар улыбались приветливо, Лограх — со скрытой иронией, царедворцы неприлично скалились. Не забыть бы их побить на досуге. Или лишить сладкого. Едва выдержала приветственный ритуал — тело требовало калорий. Еда — вот она, парует сытно перед носом, а нельзя. Вчера права качала, а сегодня нужно договариваться.

Фух, наконец-то Халах мигнул, что можно и даже протянул мне кусок чем-то смазанной лепешки, благо рядом сидел. Лепешку-то я приняла, как положено, двумя руками с открытыми ладонями, но отведать не успела — дедусь заметил мою метку и вскрикнул. Лепешку отобрал, за руку схватил и забормотал что-то благоговейное. Потом с горящими глазами уставился на Витто, дескать, а ты, а у тебя?

Мой магистр хорошо усвоил алгоритм уважительных жестов — переместился к дедусю поближе и предъявил меченую длань. Гунар тоже отреагировал бурно, но пояснять не спешил, как будто слова растерял, было видно что он ошеломлен и рад. Вит радости и не скрывал, похоже, его надежды подтвердились.

А я? А мне скажут уже?

Подтянулись Ваен с Шигеру, глянули на метки, гукнули что-то восторженное и давай Виту плечи отбивать увесистыми шлепками, плотоядно поглядывая на меня. Но, меня слава богам, хлопать неудобно, Витто мешает. А то бы прихлопнули, ишь как их раздраконило.

— Дедушка Халах, скажите мне, что это? — как ни старалась, а голосок не удержала. Неудобно, конечно, но хоть угомонились.

— Это Метка Сиштиры, голубка! — вот прохиндей старый, сказал так, что те надменные колоды аж подпрыгнули, — наш народ хранит легенды о двух парах, которых поженила сама Луноликая! Вы, ты и твой муж — третья. И вы входите в мою семью! Я доволен, внучка, я доволен!

Чегось? Поженила? Муж? А это у меня на ладони что, типа печать в паспорте?

— У нас известна одна такая пара, — наконец, заговорил Гунар, — трудно сказать, когда это было, но достаточно давно, еще на заре империи, которой почти четыре века уже нет. — дядюшка отодвинул столик с вожделенной едой, чтобы было удобнее обнять нас обоих.

Грех не воспользоваться тройными объятиями, чтобы тихонько не уточнить:

— Так мы что, официально женаты теперь?

— А ты против? — всполошился Витто, видно, припомнив, что замуж я не рвалась.

— С чего бы? Главное, что свадьбы не будет, я их терпеть не могу.

Ну и пусть они ржут. А я поем. Мне еще с шаманами разбираться.

Шаманы и прочие «осьвесьсвенные» товарищи сидели и выжидали, попеременно буравя взглядами то Халаха, то меня. Да идите вы…в лес через горы. Ну замуж, ну Сиштира. Все же хорошо, чего сидеть с такими скорбными рожами? Еда же остывает.

— Ну подруга, ты даешь! Ест она, как будто сотый раз замуж выскочила! — Ванька даже на корточки присел перед моим столиком, чтобы получше рассмотреть, как я жую. Как-как? С аппетитом. Вот за эту мясную подливку, в которую положено лепешки макать, я готова кровные заплатить, так вкусно.

— Неа, это первый. Ты за меня не переживай, лучше за себя порадуйся: нет свадьбы — не нужно подарки дарить. И вообще, ты поел? Нет? Тогда отвали и мужа мне не загораживай.

Это у меня позднее зажигание, а Вит от обилия впечатлений может и поесть забыть. Хватит, больше о последствиях Сиштириной выходки думать не буду. До дома. Все хорошо, все довольны и достаточно на данный момент.

— Ты наелась, женщина? Пора бы о делах поговорить! — Смердах даже не дождался, когда я плошку отодвину. Про чай, который подал мне Гунар, вообще молчу. — Помнится, у хозяйки крепости имелись предложения…

Ага. Имеются. Пришлось памятку себе составить, еле на двух листочках уместила. Но меня перебили:

— Мою жену зовут Нина, — и я опять восхитилась: Вит так владел своим голосом, что трухали, загомонившие в поддержку Смердаха, примолкли. — Или ты настолько стар, уважаемый, что не можешь запомнить такое простое имя? — фразу: «как же ты племенем управляешь?» договаривать не было нужды.

После вчерашнего боя с Юхтаром больше никто не делал вид, что Витто здесь нет.

— Он, мой мальчик, настолько стар, — неожиданно припечатал всегда вежливый Гунар, — что никак не уяснит, что наша Нина теперь не просто моя племянница и хозяйка «Лунного пика». Она отмечена само́й Сиштирой! — Витто что-то согласно промычал, а Гунар сменил тон на подчеркнуто ласковый, — я же тебя просил, Смердах: попридержи норов, не позорься.

Вы же мои хорошие! Отличная встряска, чтобы собраться и вынырнуть из не в меру благостного настроения, оно в предстоящем разговоре не полезно!

— Спасибо дядя. Беда в том, уважаемые старейшины, что я не собираюсь говорить о торговле, пока мы не обсудим проблему Переправы. — все мои, включая Халаха, дружно кивнули, упреждая возмущение старейшин. — Поясню свою позицию, чтобы потом не было недоразумений. Обстоятельства таковы, что если степь не возобновит подпитку артефакта со своей стороны, то торговле нашей сроку три месяца, может быть, чуть больше. А потом ресурс мастера Переправы будет окончательно исчерпан и он умрет. — промочила горло дядиным чаем, так для паузы, чтоб осознали. — Замены ему в королевстве сейчас нет, следовательно, артефакт неизбежно прекратит свое существование. Шаманы, я солгала?

— Нет, дружно подтвердили все пятеро.

— Спасибо. А теперь, самое главное: у нас нет и не будет этих трех месяцев. Его величество, безусловно, огорчится, но примет мое решение. Носитель уникальной магии и метки Луноликой гораздо ценнее живой, чем мертвый. Умереть своему мужу я не дам! Не для этого богиня соединила нас своим благословением. — Ванька важно кивнул. — Переправу, конечно, будет жалко, но… Хотя, мне, не стану скрывать, без нее будет попроще.

Вот так. Проблемы индейцев шерифа не волнуют. Хоть обкричитесь, колоды трухлявые. И пофиг, что это шантаж. Со мной тут, помнится, особо не церемонились. Ишь, раскаркались. За ночь осмыслили грядущие выгоды, губу на три метра раскатали? Даже образцы товаров приволокли, как я и просила. Все, теперь жду молча. Если бы шаманам было что сказать, они бы мне не дали эту провокационную речь толкнуть. Вот пусть старейшины на них теперь надавят, раз так сильно торговать приспичило!

Даже предположить, что будет с этим несчастным народом, если все пойдет по сценарию, который я сейчас нарисовала жирной сажей, было жутко. У Пятнистых Котов совсем мало скота и почти нет угодий, они не кочуют, живут с посредничества и караванов. Пятнистые сгинут первыми, а остальные одичают еще больше.

А вот думать о том, что я слукавила и угрозы мои — пустой звук, не следует, иначе шаманы учуят. Как трудно работать среди детекторов лжи!

Лограх не выдержал первым. Уж он-то, как никто понимал, что все сказанное может стать правдой.

— Я так ничего не смог выяснить, Нина. — старший шаман ловко перетек из привычного «лотоса» на колени и отвесил полноценный самурайский поклон.

Господи, а мне что делать, чтобы его не подвести? Тоже на колени и лбом об войлок? Халах, как старший, поклонился за меня. И тут-то до меня дотекло, я вовсе не крутой техасский шериф. Переиграть Лограха? На его поле? При прямой поддержке Халаха?

Суперлига против второго состава районной сборной.

Судя по тому, как довольно жмурился дед, мое поведение вполне вписывалось в их таинственные заговорщические планы. Неважно, что меня используют, ибо точно знаю, они, эти планы, направлены на благо всей степи. И еще: дед недаром позволяет видеть свои эмоции — ориентиры для меня выставляет. Сейчас я делаю все правильно.

— Поверь, хозяйка крепости, мы старались. И я, и Халах, и Кеврах. Расспрашивали стариков, кидали зов в степь, взывали к духам предков. Нам бы еще немного времени. Может быть, у вас, магов, найдется способ поддерживать переправу подольше? А мы будем искать! — и опять поклон. Не такой глубокий, но весьма смиренный.

Вот и подтвердилось, что старший шаман понимает — в моем программном заявлении часть фактов подтасована. Только Халах знает о синенькой, но не о ее роли в подпитке переправы. Но, Лограх очень умен, он не мог не просчитать все варианты, а уж связать появление в крепости маленькой иномирянки и весьма бодрый вид мастера переправы, уж как пить дать.

— Конечно, я тебе полностью доверяю, старший шаман! И я благодарна! Но, друг мой, разве в степи только три шамана? — и уставилась на пришлых. Воплощение немого укора и недоумения.

На Юхтаре и его товарище с клацаньем подпрыгнули связки амулетов. Но, против ожидания вслух возмутился не Юхтар.

— А ты знаешь, чего стоит взывание к духам, столичная выскочка? Знаешь? Знаешь, сколько силы они выпивают, прежде чем ответить хоть на один вопрос?

— Не дави на жалость, уважаемый, не назвавший своего имени! Вызови! Я поговорю и узна́ю! Делов-то.

— Ты! Ты! Нахальная идиотка! Духи с бабами не разговаривают!

Сново здорово!

Ой, а с чего бы это такое волнение в шаманских рядах? Ишь, заозирались. Амулеты поснимали, брякают ими и вокруг себя, то ли что-то нашарить пытаются, то ли мух отгоняют. Даже дед поднапрягся — висюльки свои оглаживает, но сдерживается. Только Лограх спокойно сидит с едва уловимой ухмылкой на умном лице.

Кожи и волос коснулась ласковая прохлада — подкрепление прибыло. Ну, Лограх, ну продуман! Теперь и мне весело.

— Из дурней — мус-син полус-сяются дурные духи, ты не находиш-ш, Нина, дорогая?!

Сара медленно становилась видимой, давая рассмотреть себя во всей аристократической красе. Прямо перед носом у грубияна.

— Вы несправедливы, драгоценная моя, — из ниоткуда полился вальяжный баритон Лондара. — Они не виноваты, смилуйтесь. — одежки леди-призрака показательно встопорщились. — Извращенное мировоззрение и неправильное воспитание. Что поделать, милая Сара, традиции! — и второй фантом явил себя рядом с подругой. Отвесил побледневшему бедняге шутовской поклон и в два энергичных шага, именно шага — топ-топ, переместился к Витто. — Магистр, вы очень удачно женились! Мы с госпожой Фукеш пережили массу приятных эмоций!

Вит даже вежливо встал, чтобы поздороваться с духом дворца.

— Благодарю, вас господин Ферро! — и нисколько не смущаясь поклонился, — я счастливейший из живших и живущих!

Следом град ехидных поздравлений обрушился на меня. Но почему они в курсе?! Заглушка же… Потом сообразила — фильтровался звук, а не энергия эмоций. Ух-ох-вау, каких эмоций! То-то мои друзья такие упитанные нынче. Даже без синенькой. Вот же ж! Неловко-то как!

— Не переш-шивай, — тихо шепнула Сара, — мы не смотрели, только наслаждались.

Да мне и в голову не пришло, что эти благороднейшие существа будут подглядывать! Не до трепетаний душевных сейчас, лучше полюбоваться на шокированных шаманов — успокаивает. Челюсти сжаты до окаменелости, а глазоньки приятно-округлые, вместо обычных щелочек. Все, как я люблю.

Однако, шаманы — особенные люди, от потрясения оправились быстро. Или покерфейс натянули. Пора их дожимать.

— Ну так как, уважаемые, дадите мне поговорить с вашими предками? Согласны?

Нет, похоже, безымянный не согласен — ишь, рожу кирпичом скроил. Они оба не согласны.

— Наши духи нам не показываются, женщина с изнанки. — Юхтар задумчиво посматривал на моих призраков. — Если честно, меня это устраивает. Раз ты такая сильная шаманка, — словом «шаманка» он слегка подавился, — что твои духи видимы, то говори с ничейными духами. А наших предков не тревожь! — и победно приосанился.

Редчайший случай, но у меня нет слов. Вот сволота. Мало ему Вит вчера самолюбие прищемил, нужно было еще чего-нибудь… важное. Тут вопрос жизни и смерти, а они куражатся!

— Благодарю за сотрудничество, уважаемый. Ну так, явите милость, присоветуете, где бы я могла встретить ничейных духов вашего племени?

Спросила и поняла, что ответ очевиден.

— Как где? В месте духов! — торжествующе возвестил безымянный, не обращая внимания на угрожающий жест Халаха. — Не желаешь пройти Цхыват, горожанка? Иначе какой из тебя шаман? — и закашлялся, маскируя смех. — Три дня, конечно, не сдюжишь, но хоть три часа…

Вот скотина!

— Отличная идея уважаемый. Три часа? Меня устраивает.

Я чуточку сбрендила, да-да! Развели, как малолетку. Целых три часа потерять! Уже почти полдень, договоры-то договаривать когда теперь? Вот дура!

С тем, что дура, были согласны все. Какое единодушие!

Витто побледнел, но держался. Ванька озвучил все патологические состояния, соответствующие данному понятию. Не произвело. Терминов «дебил», «имбецил» и «олигофрен» в этом мире еще не изобрели.

Но каков дед! Встал и с ноги запулил столиком прямо в грудь безымянному. Столик плетеный, грудь такая — хоккеист в полной защите обзавидуется, так что ущерб не велик. Но, видать, обидно-о! Потому как статус у Халаха куда выше. И по возрасту, и по силе шаманской. Силой дед не постеснялся воспользоваться, так и пригнул идиота рожей в пол.

— Да что ей сделается! Ее богиня защищает! — хрипел безымянный, — ну, попугают ее немножко!

— Она ищет способ, как всей степи выжить, а ты вошь недодавленная, себя пожалел. Духов призвать побоялся! У тебя их всего четыре! Мы трое разум объединяли, чтобы Переправу спасти! Думаешь, Кевраху с его силенками легко было? Но он выдержал! Тридцать семь предков разом через себя пропустил! А ты? Женщину подставил! Червяк!

— Кто ее заставлял соглашаться! Ну, пусть не идет! — безымянного, наконец, отпустило давление дедовой воли.

Да щаз! Как представила, что тридцать семь личностей в моей голове митингуют, да не одну минутку… Зауважала шаманов с утроенной силой. Нет, нужно использовать все возможности, даже такие бредовые! И не кричите, и не отговаривайте, и молчите, и не спорьте! Я тоже вас люблю.

— А давайте, я поеду уже, а вы тут разбирайтесь. А? Времени жалко!

Вит, естественно, заявил, что идет со мной. Тишка тоже. Дораш поглядывал на деда и всем видом выражал нестерпимое желание приобрести новый опыт. Дедусь молчал, а я уже знала, что Дюш все равно увяжется. Что же нам делать три часа, в пещере этой?

— Дорашик, слышишь меня? Слетай к Карим-ару, одолжи маленькие гусли…

Шаманенок, от скуки, немного учился играть, когда обозом шли.

Плана мероприятия, естественно, ни у кого не было, но как-то организовались две кибитки. Ого, сколько нас едет! Все шаманство, моя семья да еще любопытствующие подтягиваться начали. Быстро, однако, новости разлетелись. Ваня и Вит учинили форменное мародерство — левитацией натащили ковров и подушек из «дома советов». Отличная идея, мальчики! И попить прихватите. По-моему, они и еду всю стырили, но я не вникала — аббаси заталкивала меня в теплый халат, причитая, что в этом боятся куда сподручней, чем в моем плаще. Да кто сказал, что я боюсь?

Лограх был удручен и явно настраивался на неприятности, но был собран и вежливо уточнил, что ехать не долго. Ну, это по его понятиям недолго, а мне этот час пыткой показался. Значит, еще два часа потеряем, на дорогу. И того пять. Ащ-щ!

Тот придурок прав в одном: что мне сделается? Это у местных при слове Цхыват понос-судороги-смерть. А у меня синенькая и группа поддержки. Если что, у Витто есть левитация, а Ванька и Шигеру эту пещеру по камешку раскатают.

Наконец, втянулись в горы. Опять все серое! Благо, сухо и почти солнечно. Это Тишка старается меня подбодрить.

— Вама, смотри!

Ой! О-ой! Сосенка! Махонькая и зеленая-зеленая. Зацепилась за расщелок между камнями в двух метрах от земли. Явно карликовая или сланцевая. Хочу! На обратном пути ты станешь моей, лапочка пушистая! Раз на голом камне прижилась, то и в кадке приживешься. Это хороший знак. Высшим образованием чую, что дурацкая разводка на слабо́ из глупости превратится в удачу! Ну хорошо же все! А степняки все больше мрачнели.

Прибыли.

Округлое, подозрительно правильной формы отверстие затерялось в складках скал. Это сколько же человек нужно, чтобы закрыть проход? Вон тем каменным блином, надо полагать. Поэтому с нами отправился такой табор?

Ну, я-то войду не сгибаясь. Витто придется склонить голову перед предками степняков. А этим дылдам — совсем беда.

Со мной в пещеру наладились Вит, Тишка, и нагнавший нас верхо́м Дораш. Осмотрела свое войско, чуть не расхохоталась. У Тита подмышкой скатка ковра, Дюш с гуслями, а Вит в силовой рушевской авоське тянет еще какую-то рухлядь. Сюр, да и только.

Лограх заявил, что закрывать камнем нас не будут. Потому что мы не степняки и нам положены поблажки. Ага, у них здесь гости из-за Мирувы по турпутевкам на Цхыват ходят.

Глава 12

Наше семейство вполне адаптировано к моим странностям: ну, посмеивается Нина непонятно над чем и ладно, потом расскажет. А вот шаманам, особенно пришлым, легкомыслие гостьи пришлось не по нутру. Очевидно, на степняков действовала тяжелая энергетика этого места, а может они сами ее генерировали, тяжесть эту. Для аборигенов здесь место скорби. В любом случае мне этому настрою поддаваться нельзя, иначе противостоять духам будет сложно. Благодушие, радость жизни и веселость на грани придурковатости — вот мое оружие и защита. А еще синенькая, как отвлекающе-подкармливающий фактор.

— Я войду первой и одна. Осмотрюсь, потом позову вас.

Произошла короткая, но нервотрепательная битва с семьей, и выиграть ее удалось только с помощью Киры и Сары: дескать, у Нины есть опыт по усмирению потусторонних сущностей. Спешите видеть, вот она — всеми любимая и всех любящая Сара.

Мужиков-то можно понять, личного опыта общения с голодной эктоплазмой у них нет, а есть рефлекс присматривать за одной непуганой сумасбродкой. Присматривать и охранять. Гунар — сущая нянька, а теперь еще Вит, он сопротивлялся яростнее всех. Тишка, очень собранный и на диво серьезный только кивнул мне в поддержку. На самом деле он просто приказал всем заткнуться. Потом, немного стесняясь, выдал по внутренней связи мою любимую фразу:

— Лучшая помощь — это не мешать!

Наш ласковый мальчик приказал! Примолкли все, включая пришлых шаманов и примкнувших наблюдателей. Те чуть ли не ставки делали — выдержу я в пещере хоть десять минут или уже через пять седой выйду. И вдруг заткнулись, сами не зная почему.

Самоуправство божонка вызывало тревогу — ему ведь нельзя влиять напрямую, но Тит только отмахнулся. Вит и Ваен стояли насупившись, Ши играл желваками, а Гунар смотрел жалостливо.

— Ну, ребят! Перестаньте! Вы же еще в крепости меня следилками обвешали, как королевскую сокровищницу. И Тиша с меня глаз не спустит. Я быстро управлюсь!

— Моя следилка на плаще осталась, — пробурчал Шигеру, неодобрительно косясь на расшитый красным по синему теплый халат.

— Следилки все равно бесполезны, если ты время остановишь. — это Гунар правильно заметил.

— Лондару и Саре пока в пещере появляться не стоит, — посоветовал дедушка Халах. Вот как? А я рассчитывала на их посредничество…

Время — да, после позитивного настроя, это второй пункт в моем плане. Не знаю, как остановка времени может помочь в усмирении духов, а нервы близким сэкономит точно. Нужно, чтобы для них прошло не больше двух-трех минут. Достаточно того, что мои мужчины страдают от разрыва шаблона — они такие смелые-умелые, а на острие атаки вынуждены отпускать меня. На самом деле, все справедливо — иногда нужно вылезать из-за широких спин родни, включая Кирину. Они не задумываются, а ведь львиная доля достижений, приписываемая мне, это их заслуга. Вот вернемся домой, обязательно это им скажу. Всем вместе и каждому по отдельности. А сейчас — поцеловать покрепче мужа (если не нравится — зажмурься) и вперед.

Проход был низковат для рослых степняков, но, на удивление, широким. А, ну да, это же для того, чтобы усопшего пронести… Два шага в толщу скалы и вот оно, место духов. Время стоп!

Дышать стало трудно еще до того, как я успела осмотреться. Воздух шершавыми комками едва продирался через бронхи, зачастил в висках пульс. Резко навалилась тоска. Не апатичная, как это бывает при депрессии, а какая-то злая. Пальцы так и подрагивали от желания свернуть чью-либо шею…

— Вама! Вама, очнись!

Очнулась. Не быстро, но ясность мысли вернулась. Какой же силы был наведенный морок, раз братишка так запаниковал?! В душе еще метался отголосок Тишкиного страха, который подавил мой собственный. Язык скользнул по сухим зубам — это же сколько времени я стою тут оскалившись? Внутренний таймер молчал. Твою мать… Хоть время на входе остановила — уже удача.

Второй вдох пошел легче.

Надо ж было так себя переоценить! На позитивчик понадеялась? Крутым экспертом по призракам заделалась?! Идиотина!

Третий вдох утихомирил биение пульса вернул ясность мысли. А вот злость осталась. На себя, балду самоуверенную, и на того из местных обитателей, кто подобно нашему вельможному призраку, умел внушать эмоции.

— Мое почтение, духи племени Пестрых котов. Не пугайте меня, пожалуйста. — неважно что волосы шевелятся и норовят вырваться из скрученной на затылке косы, главное — голос уверенный. — Есть кое-что посытнее, чем страх слабой женщины. — неважно что кожу дерет морозным ознобом, главное — нос задрать. — Угощайтесь…

Синенькая послушно легла в ладонь уютным теплым шариком. Тишина. Только кисть руки заледенела — слизнули мою синенькую. Ну, хоть в этом не просчиталась. Ой, Сара, помнится, не велела энергию с руки давать. Как же она тогда сказала? А-а, так могут вместе с магической силой и жизненную вытянуть.

Идиотское это занятие — пуляться энергошариками в никуда. Непродуктивно. И нудно — шарики мелкие, с вишню, а больше одного сформировать зараз не получается. Судя по напряженной эманации вокруг, духов здесь много. Сложно оценить, сколько, но они близко, шарики синенькой исчезают в полуметре от руки, в каком бы направлении я ни запустила «угощение». Ну, хоть на психику не давят. Жрут и молчат. Уже сжрали где-то с четверть того, что обычно отдаю Витто на подпитку Переправы. Почему они до сих пор невидимы? Сара, помнится, сразу проявляться начала, как только подпиталась Кириным ужасом.

В первоначальном плане было накормить призрачный контингент до минимальной вменяемости. И опять обидный просчет: интеллигентная образованная Сара сразу пошла на контакт. А эти? Сделать поправочку на то, что это — дикие степные самцы, хоть и дохлые, как-то на ум не пришло. Вот точно — идиотина, столько лет с мужиками проработала! Значит, надо менять тактику. И экономить силу.

Аж пошатнулась от волны злобного нетерпения, когда подача синенькой прекратилась. Надеюсь, мне не послышалось это: «Дай! Дай силы! Дай!».

— Обязательно дам. — старалась говорить в сторону, откуда тянуло наибольшим напряжением. — Если вы со мной поговорите. Есть же среди вас тот, кто может разговаривать? — синенькую на ладони бы им показать для соблазна, но страшновато.

С минуту ничего не происходило, только «дай-дай-дай» улавливалось на грани слышимости. Сверху сзади, со всех сторон, даже у самых подошв — сводящее с ума, жалобное «да-ай-да-ай-да-ай».

— Не слушай, вама! Говори сама! — спасибо, моё солнышко, помог сосредоточиться.

Мда, начать с автобиографии было не лучшей идеей — они слушали! Получался какой-то блокбастер, который никогда не снимет Тарантино. «Иномирянка. Первые шаги в новой реальности», да-да. Когда про знакомство с Сарой рассказывала, очень кратенько, кстати, «дайкать» перестали. А у меня горло пересохло и надоело.

Будем считать, что контакт состоялся, пора начинать торговаться. При первой же паузе пространство зашипело:

— Не молчи, не молчи не молчи… Сладко вспоминаешь, сладко, сладко, сладко… Говори, говори, говори… — когда звук отовсюду, это очень неприятно. Эффект бумбокса отдыхает.

— Лучше бы спросили, зачем я пришла! — глупое риторическое замечание себе под нос, но ответ, все-таки, был — появилось невыносимое, до зуда в ладонях, желание отдать еще силы. Не просто «дай», а «дай — тогда поговорим». Неведомо как, но удалось сдержаться и не подчиниться наваждению. Терпеть не могу, когда мне приказывают! Ладно, сочтем это просьбой, я ведь к ним заявилась, а не они ко мне. Сара тоже к общению не стремилась, пока не наелась.

Собрать шарик из синенькой не проблема, даже размером с крупный апельсин, но кому ее отдать? Пустоте? Сначала стоит показать, сколько силы на кону. Показала на ладони, и мигом убрала — втянула назад. Ух ты, раньше такого делать не приходилось. Новый трюк, однако, сам собой освоился.

— Отдам тому, кто будет разговаривать за всех. Главному. Но, у меня условие. Придется стать видимым, как моя Сара. Не обманешь — сыты будут все, обещаю! Обманешь — просто уйду, у меня дел по горло.

Кажется, согласие получено, а еще понимание — просто подбрось вверх…

Фантом старца, очень похожего на всех шаманов скопом, проявился через пару минут. Пришлось задрать голову — старый шаман грамотно добивался преимущества. Пф! Не, меня этим не проймешь, я по жизни коротышка, привыкла, когда сверху живые нависают, а тут дух бесплотный.

Проявился, это неточное определение — едва забрезжил. Не-е, в таком состоянии, сто пудов, не заговорит, будет силы экономить, а разгадывать ребусы наведенных эмоций — только нервы тратить. Пусть будет жест доброй воли. Еще один «энергоапельсин» был употреблен по назначению и дал ожидаемый эффект — аксакал всех призраков стал вполне различим.

— Так, зачем ты пришла, глупая женщина с изнанки?

— Чтобы помочь вам, чтобы попросить помощи для себя…

— А не боишься?

— Надо признать, что напугал ты меня знатно, уважаемый. Теперь нет, больше не боюсь.

Это заявление аксакалу не понравилось. Дальнейшая беседа больше походила на отчаянную свару: дед желал знать, как преодолела морок и давил авторитетом, да так увлекся, что почти сломил, едва удержалась, чтобы не распластаться ниц. Если бы не Тишка — распласталась бы однозначно!

— А просто спросить нельзя было, старый ты олух! Чем прессовать, лучше бы выслушал. Или общаться разучился, древность ты ветхая! — мда, это у меня от нервов дипломатическую опцию отключило, не иначе. Но, дед, что удивительно, не осерчал в ответ, а вроде как развеселился.

— Ну, сильна, девка! Как же ты мой морок скинула?

А я что, я ничего. Хотелось соврать, но стремно — он же шаман, а шаманы, по ходу, бывшими не бывают.

— Боги защитили. — судя по противному мерцанию, призрачный дед озадачился. Я же не соврала, и он это почувствовал. Но, не поверил. А кто бы поверил?

— У меня вот, — и протянула ладонь с меткой-полумесяцем. Призрак уже не мерцал — рябью пошел, как экран черно-белого телевизора при помехах. Так впечатлился маленькой татушкой?

— Теперь верю, что ты нас всех накормить можешь.

— Не я одна, дедушка. Мы. Если твои э… соратники не будут напада́ть, я позову.

Первым в пещеру втянулся Лондар. Благородный человек! Сразу попытался встать между призрачным шаманом и мной. Теперь разница была очевидна — дед едва держал форму, тогда как у нашего царедворца каждая пуговка на старинном камзоле просматривалась в деталях.

Сара была куда более дружелюбна, сразу принялась знакомиться и в порыве интереса коснулась шамана рукой. И ойкнула. Шаман смутился, и было от чего — рука Сары хоть и бесплотная, но хорошо видимая стала прозрачной. Местные голодные духи могут подпитываться от наших сытых?! Халах этого боялся, когда не велел им в пещеру первыми соваться?

— Не волнуйс-ся, дорогая, я не пос-страдала. — Сара привычно погладила мою щеку. — Пос-сову остальных. — и не спеша, изящно отставив в сторону ручку, поплыла к выходу. Кажется, наши нежные отношения с Сарой на призрачного деда произвели сильное впечатление, он опять замерцал.

Наконец-то появилась возможность осмотреться. Хорошо, что я сразу попала под морок и не осознавала подробности, хм, интерьера. Пещера не была идеально круглой, и это не совсем пещера, потому что вместо потолка было небо. Далекое, уже привычное грустное небо, еще белесое, но уже с признаками голубизны. Дыра явно искусственного происхождения — как будто у огромной ампулы непрозрачного серого стекла отломили кончик. На этом позитив закончился: точно под потолочным отверстием пристроился, нет, не так — возлежал каменный алтарь. Последнее пристанище усопших. Над этой штуковиной потрудились либо боги, либо время. Наверное, когда-то камень был плоским, а сейчас в он был вогнут посередине. Как будто неведомый великан встал с постели, оставив вмятину в матрасе. Скорбное ложе было значительно темнее остальных камней из-за сажи, частично смытой ливнями. Пещера уже почти просохла после Мокрой недели и была относительно чистой. Пепла на полу, который мелькал в воспоминаниях Реноша, не наблюдалось. А вот стены были именно такими, как транслировал нам из головы юного богатыря Тишка — складчатые, испещренные сколами, трещинами, уступчиками — только мысок сапога поставить. Где-то на высоте метров семи-восьми виднелась ручка кинжала, обмотанная светлой кожей. Если бы не цвет и общая инородность предмета, я бы ее не заметила. У отчаявшихся мальчишек, так рвавшихся к дыре в потолке, были бы все шансы выбраться из страшного места, если бы не все возрастающий отрицательный угол подъема. Да что там говорить, чем ближе к отверстию, тем больше потолок походил на подкупольный свод в храме. На такой стене и самый ловкий руш бы не удержался. Бедные дети!

В пещеру влетел Вит. Именно влетел — от нетерпения он левитировал. Небрежно сбросил содержимое своей авоськи на алтарь и пробежался по мне таким пытливым взглядом, что бросило в жар. И слов не нужно, чтобы понять, как он извелся в ожидании. И неважно, что для него прошло не более пяти минут, а не почти час, как для меня.

Подойти, прижаться, сплести пальцы так, чтобы соединились наши метки. И замереть рука в руке, щека к щеке, душа к душе. И завести безмолвный разговор:

— Прости, измучила тебя…

— Ты побледнела, родная, было страшно?..

— Совсем чуть-чуть, но вы бы мне помешали…

— Теперь без меня никуда…

— Теперь без тебя никуда…

А когда смогли отлепиться друг от друга, обнаружили, что ковер уже расстелен, подушки ждут седоков, и даже блюдо с какой-то снедью имеется. И вода в бурдюке. А пить после стресса хотелось. Очень. Тишка вел себя, как на пикнике, его алтарь не смущал. Дюш старался крепиться и поддерживать настрой братца, но получалось у него не очень. Наследственная шаманская чувствительность к потустороннему не могла не мучить нашего мальчика. Вкупе с генетической памятью и репутацией этого скорбного места. Вот уж воистину — «Пикник на обочине»[5]… Сердце кольнуло тоской по любимым книгам, да что уж теперь, у само́й получается «не жизнь, а роман»[6].

— Дораш, бери гусли. С чего начнем? — готовность, с которой шамнёнок уселся и устроил этот странный инструмент на коленях лишь подтвердила догадку — парню очень не по себе.

Призрачный аксакал был недоволен поведением юного потомка — чуял шаманскую кровь и ждал привычного страха, но Дорашик мне и Тишке верил, да и Сара зависла над его плечом, демонстрируя готовность к неприятностям. Духу пещеры пришлось отступить под неусыпным контролем Лондара. Эти два спеца по наведенным эмоциям явно готовились схлестнуться.

— Песнями нас кормить будешь, глупая женщина с изнанки? — дед уклонился от противостояния с духом дворца и подлетел с претензиями ко мне.

— Ну ты же отлично понял, уважаемый, что светлые эмоции сытнее темных.

Дед ясность ума сохранил и угрозу мою уловил правильно. Он от нашей встречи с Витто напитался едва ли не больше, чем от синенькой, это было очевидно. Плотненький такой стал.

Дюш начал теребить струны. Корявенько, конечно, но «Беловежскую пущу»[7] трудно не узнать. Парни любили эту вещь и давно научились мне подпевать, пусть и коверкая слова. А им слова побоку, главное — мелодия, да образы дубрав, которые Тишка ловил в моих воспоминаниях. Хороший выбор, мальчики, одобряю.

— Всем богам с благодарностью, — и отпустила голос на волю. Потом пели для Раштиша. И про луч солнца золотого[8]; и «Землянку»[9], про то, как «вьется в тесной печурке огонь». Сиштиле посвятили «В лунном сиянье»[10], только Дораш исхитрился ее перевести:

В лунном сиянии ковыль серебрится…

Дальше про то, как парень едет в соседнее кочевье полюбоваться красивой девушкой.

Динь, динь, динь… Динь, динь, динь, струны «който» поют,

о любимых глазах позабыть не дают.

Вот эта дощечка со струнами, которую я, подчиняясь аллюзиям, упорно считала гуслями, называется «който». Во как. Сиштире с песнями повезло — спой про любовь — вот и посвящение. Не обязательно про ночное светило или ветер.

Когда пришло время петь для бога тверди, в пещеру влетел Карим-ар со своим струнно-щипковым чудовищем наперевес. Похоже, наши ковровые посиделки его нисколько не шокировали — а что еще ждать от иномирянки, кроме попрания устоев, правда же?

— Как ты могла?! Ты петь собиралась и не позвала? Ты же обещала! — Каримчик плюхнулся рядом с Дорашем и уставился на меня, не побоюсь этого слова, с алчным интересом. Можно было бы сказать — с вожделением, но вожделел гусляр только новой музыки. Правда, Витто предпочел устроить меня к себе поближе, притянув вместе с подушкой и вынудив привалиться к его боку. Неприлично? Да пофиг. Зато так приятно! Полагаю, наше взаимное удовольствие от этого простого жеста у призраков за десерт сошло. Но Карима обрадовать тоже хочется. Чтобы такое припомнить, соответствующее выступлению на пиру? Не менее энергичное, смыслово́е и обязательно мужское?

О, знаю — всем богам подходит. И про небо, и про солнце, и про воду, и про камни, и про ветер. Вот только не спою я это, как Юрий Шевчук. А надо как он — на разрыв аорты… Чтобы слушатели понимали! Запела, совсем тихонько. Тит принял не оформившееся до конца желание, как руководство к действию.

Во мне звучала, любимая, тысячу раз слышанная композиция, и вместе со мной ее слышали, а может быть и видели, мои компаньоны. Миг, когда в голову Карим-ара, стараниями Тишки, хлынул рок ДДТ, был очевиден — гусляр дернулся в испуге, но неведомая яркая мелодия и страстный вокал быстро взяли его в плен. Страх был забыт: большой музыкант слушал другого большого музыканта.

Что такое осень — это небо,

Плачущее небо под ногами[11].

Резкий вдох Витто я ощутила спиной — Тит транслировал мои виде́ния без купюр:

Осень, в небе жгут корабли.

Осень, мне бы прочь от земли…

Сознание раздвоилось на реальное и воображаемое. В моей грезе я любовалась, как пылали в закатном солнце белые паруса изящной бригантины.

Что такое осень — это ветер

Вновь играет рваными цепями…

Плечи Карима поднимались и опадали в такт яростным аккордам, как будто он сам играл на невидимой гитаре, но и малейшей попытки не было потянуться к своему инструменту — даже мне, не эмпату понятно: боится пропустить хоть ноту. Дораш шевелил губами, явно подпевая повторяющемуся припеву. Тит сделал больше, чем я ожидала — не только позволил моим мужчинам слышать первоисточник, он дал им понимание стихов…

— Еще, — хором потребовали живые.

— Еще, — шелестели вокруг окрепшие голоса духов. И было непонятно, чего они требуют, песен или сладких эмоций.

— Вама, ты бы для Гоха отдельно спела. — деликатно попенял Дюш.

О-о, раз Тит так расщедрился на божественные фокусы, то и мне стоит выложиться по полной. Ибо когда еще выпадет случай поделиться с близкими великой музыкой, не обезображенной дилетантским исполнением! Для бога воды, значит? Лучше, чем «Синяя вечность»[12], песни о море я не знаю.

О, море, море,

Преданным скалам

Ты ненадолго

Подаришь прибой.

Море возьми меня

В дальние дали

Парусом алым

Вместе с собой.

Потом, после Муслима Магомаева, мне будет стыдно петь для Карим-ара, но его восторженное потрясение того стоило. Инструмент гусляра обладал весьма богатым звучанием, а сам гусляр столь талантлив, что в его повторном исполнении явно слышались интонации и обертоны бесподобного баритона великого артиста. Карим играл так, что я расплакалась. Естественно, эта музыка не могла не привлечь внимание тех, кто ждал снаружи. Естественно, они к нам присоединились. Немного жаль того единения, которое нам подарили музыка и Тишка. На самом деле, много людей — это здорово. Наверное, только на похоронах в этой пещере бывало столько народу.

Шаманы во главе с Лограхом сразу же выразили недовольство происходящим. Это можно понять — место-то скорбное, а мы песни поем, можно сказать, на погосте. Но наш под завязку накормленный аксакал и слова худого не дал им сказать — заступил дорогу и молчал надменно. Шаманство дружно поклонилось бормоча какое-то «гешарвитырдох». Заклинание, что ли, кастуют? Может, уже пора искать окоп поглубже? Старожил ответил что-то забористое, судя по вытянувшимся физиономиям пришедших.

— Здороваются. Это на нашем, на древнем, — прошептал тихонько Дюш, — уважаемый дух — дедушка еще трех дедушек, Турлых.

Круто. У них, что, прапра в каждом поколении свое название имеет? Понятно тогда, почему шуни испытывает трудности с переводом. Аксакала, значит, зовут Турлых, и он на сколько… На девять, что ли, поколений древнее Дораша?! Или даже на двенадцать? А, неважно! Главное, что этот ископаемый дух имеет влияние на сердитых шаманов. А шаманам уже не до гнева — призрачный дедусь видим, разговорчив и часть способностей сохранил. Есть от чего изумиться до полного спокойствия. Турлых до беседы не снизошел, велел присоединиться к нашей честной компании и выключил видимость.

Кое-как разместились и Каримз-ар затянул что-то патетическое и важное для сердца каждого степняка. Эпос, одним словом. Мужики с удовольствием пели, вознося хвалу богам и питая духов. Иногда приходилось петь мне. Про то, как черноглазая казачка подковала коня степнякам понравилось больше всего, но и романсы не оставили их равнодушными. Их и призраков, которых, если приглядется, уже можно было разглядеть. В один момент, когда звучала «Лучина»[13], мне привиделась Сиштира, стоя́щая на алтаре. В том образе, как изображают ее в храмах — босая и с голым животом.

Идиллия закончилась, когда всполошилась Сара. Она манила куда-то к стене и пришепетывала:

— Он плас-сет, плас-сет…

Глава 13

Ох, мамочки! Да что же она, подруженька моя фантомная, прозрачная-то такая вдруг стала? Где можно столько сил за три минуты растерять? Ведь только что над плечом Дораша висела — купалась в положительных эмоциях. Довольная и сытая. И не подкормишь с разбегу при таком-то скоплении чужих. Стоп. Она кому-то слила изрядную часть своих сил, вот в чем дело! Значит, там призрак и он в плачевном состоянии. Хотя, куда уж плачевней.

Оказалось, что есть куда.

Раз добрейшая отзывчивая Сара так разволновалась, похоже, кто-то всерьез страдает. А мы не видим. Вит даже светляков запустил — никого и ничего.

— Плас-сет, плас-сет, — настаивала Сара, тратя остатки сил на переживания и все больше бледнея. — Мальс-сик плас-сет. С-слабый совсем. Помоги!

Слабый, значит, голодный. Мучительно голодный. Так почему паникует сострадательная Сара, а не аксакал всея пещеры Цхыват? Где там этот Турлых? И как сохранить секрет синенькой от степняков?

— Вит, можно сделать так, чтобы нас не видели и не слышали?

— Нас и этот кусок стены? — господи, как хорошо, когда тебя понимают с полуслова! — Госпожа Фукеш, дорогая, — нарочито спокойно продолжил Вит, — покажите, где именно ваш плачущий мальчик.

И Сара показала… На ту самую ручку кинжала, которой я давеча мимолетно удивилась.

— Якорь, — прошептал над ухом голос Лодара. Дух дворца был подавлен не меньше свой призрачной подруги. Тоже отлил силы страдальцу?

— Это многое объясняет. Но, Лондар, почему он голодный?

— Слабый, сил до энергии дотянуться не хватило.

— Странно, у вас хватало, и Сара перемещалась по всему дому.

— Мы были сильными магами, дорогая, наверно поэтому. А мальчик больше, чем на три шага отлететь от якоря не может.

Господи, какой ужас! Столько силы рядом, а он не дотягивался! И мне никак не достать, чтобы подпитать бедняжку! Так, Нина, думай! Есть два варианта, и оба поганые. Первое — кормить Сару и Лондара и просить их отдать силу парнишке. Ужасно несправедливо и, возможно, мучительно для моих друзей. Они уже слили ему изрядную часть энергии и помогло это не слишком, раз Сара решилась прервать наш фестиваль на войлочной поляне. И сколько таких процедур понадобится? Две? Три? Пять?

Второе — вытащить якорь и переместить его вниз. Но как? Высота не меньше семи метров! Чьей жизнью я готова рискнуть? Дораша? Ваена? Киры?

Витто без слов начал подъем, как будто мысли прочитал. Сама не поняла, как удержалась и не повисла на нем с воплем: «Не пущу!» Правильно не поняла, потому что это Дораш удержал, а я не заметила, как он за спиной оказался.

Господи помилуй! Господи помилуй! Господи, помилуй моего мужа!

А муж продвигался весьма бодренько, помогая себе левитацией и придерживался за стену лишь для вида — не хотел демонстрировать гипотетическому противнику все свои возможности. Откуда-то я это знала твердо. Оставалось только убеждать себя: «Спокойно! Не мешай! Верь!»

Успокойся уже, дурища! Видела же его тренировку! Он мог бы просто взлететь туда, держа меня в охапке, как тогда, когда показывал лабораторию. Для паники абсолютно нет причин.

Ага, это у здравого смысла нет, а меня есть…

Кинжал не желал выходи́ть из трещины, в которую его вогнал бывший хозяин. У Витто не получалось тянуть достаточно сильно — опоры-то нет, его положение сейчас сродни частичной невесомости.

— Вит, посторонись. — Это Ванька скомандовал, он топтался прямо под зависшим магистром, явно страхуя. Кира и Ши стояли плечом к плечу чуть поодаль, но как раз напротив злосчастной железяки.

— Сара, — тихо окликнула амазонка, — мальчик точно не пострадает?

Лондар явно приободрился и метнулся вверх. На мой немой вопрос ответил Дораш:

— Кира будет накалять, а Шигеру — морозить.

И что это даст? Камень и металл — материалы весьма плотные. Едва ли можно рассчитывать на значительное сжатие-расширение. Оказалось, что магам можно. Дюш, наверное, плохо мне объяснил. Может, расчет был на разницу температур? Все равно непонятно. Вот же ж, магия… Ладно, навру себе, что это микротрещины.

Лунную метку на долю мгновения обожгло криогенным холодом. Обожгло и забылось — на пол с победным лязгом упал клинок. С обломанным кончиком и сгоревшей кожаной оплеткой на рукоятке.

Мой выход, господа.

Кто из наших творил завесу, не видела — отвлеклась на Витто:

— Не трогай, он еще холодный. — Вит одной рукой меня за локоть придержал, а вторую за спину прячет. Та-ак! Обморозился, значит. Сначала лечим мужа, потом все остальное — да не смогу я (!), не смогу собраться и продуктивно работать, пока не буду точно знать, что он в порядке! Это не эгоизм, это здравый смысл. Заживляющие свойства синенькой проверены многократно и я ее не жалела, но сейчас все равно нужна помощь Гунара. Такой морозный ожог — не мой уровень. Вит уходить не хотел, а у меня не было моральных сил на споры, поэтому просто вытолкнула его за пределы полога с наказом лечиться и не мешать.

Работаем, Нина.

Фантом юного степняка начал проявляться уже после первого «энергоапельсина». Боже мой, какой молоденький! Мальчик-цветочек! Призрачное лицо сохранило милую пухлощекость, которая так жутко контрастировала с гримасой ужаса. Обнять и плакать! Да как его обнять-то? А вот разрыдаться…

— Нарлунчик! — сдавленный стон Дораша отвлек от собственных переживаний. — Нарлун! Как же так… Я не знал! Я не знал! — Дюш плакал крупными детскими слезами, по-мужски давя судорожные всхлипы. А я желала еще одной, долгой и мучительной смерти мерзкому древнему призраку, который точно знал, сука, что ребенок страдает и ничего не сделал, даже не сказал!

Нарлун — друг детства нашего шаманёнка. Друг и наставник, опекун. Названый брат, у которого учатся. Заступник. А защищать незлобивого скромного пацана приходилось постоянно.

Он умер сразу после того, как Дюш окончательно покинул степь и окунулся в жизнь нашей семьи. Кинжал в стене принадлежал не Нарлуну, просто мальчик верил, что спасется, если вскарабкается по скале и доберется этой вешки, оставленной кем-то из предшественников. Он упал раньше, не дотянувшись совсем немного. А дух зацепился и не смог уйти на перерождение. Слава богам Тишка воздержался от пересказа подробностей его умирания. Теперь мой добросердечный шаманёнок мучился чувством вины, а боженёнок пытался его утешить. Да куда там… Тишка и сам подрагивал от всхлипов. Не забыл еще, маленький, как сам голодал.

— Вама, вама! Помоги ему, вама! Помоги Нарлуну! — стенал Дораш и все пытался коснуться бесплотного друга.

Чем можно помочь мертвому? Такому мертвому? Только одним — отпустить. Тишка подтвердил — да, перерождение; и да, Нарлун хочет.

А почему сам Нарлун молчит?

— Силы бережет, — божонок всхлипывал даже ментально, — он понимает, что рано или поздно мы уйдем.

Не сказанное было понятно без слов: мы уйдем и у малоподвижного слабого духа попытаются отобрать всю энергию, которую я так старательно в него впихивала.

— Ты же сможешь да? — внезапно приободрился Дораш, хватаясь за Тишку, — сможешь, да? На перерождение. Сможешь?

— Одного смогу, если его от якоря оторвать.

Это самое «одного смогу» перевернуло душу. А ведь прав боженёнок! Отпускать нужно всех, кто готов уйти.

Так, не время поддаваться сочувствию и гневу.

— Тиш, зови…

Да, сама я ничего не могу, но тут и без меня хватает раскосых умников-кудесников, всего-то и нужно — заставить их думать. И действовать. Будут думать, никуда не денутся! Плевать на их традиции и отличия менталитетов. Имею право возмущаться — Турлых уже показал свое равнодушие к мучениям слабого. Могла бы — отобрала всю подаренную энергию, чтоб почувствовал, скотина ветхозаветная, каково это — быть голодным среди сытых! Аж зубы сцепила — нужно было хоть както подавить приступ гнева.

На шею, под узел волос легла теплая рука, вторая — на лоб. Вит… Еще не родные, но уже такие знакомые, прикосновения. Муж что-то нашептывал, успокаивая. И так хорошо у него получалось, что на меня снизошло если не хладнокровие, то что-то близкое. Слишком быстро для естественного процесса.

— Ты умеешь лечить? — почему бы не спросить, если обняться нельзя?

— Скорее, успокаивать. Очень полезный навык, когда имеешь дело с магически одаренными недорослями.

Угу, с буйными юными аристократами, если точнее.

С нервами Дораша уже успел справиться Гунар. Братишка смотрел на меня смущенно, но с требовательной надеждой. Также смотрела и Кира.

Простого решения проблемы не нашлось.

Дух дворца уверял — повторный ритуал проводов души на перерождение бесполезен просто потому, что каждый из застрявших духов имеет якорь. Ему, Лондару и маленького черепка достаточно, чтобы крепко прилепиться к этоту миру, чем здешние духи хуже? Старший шаман поддержал призрачного приятеля — да, ритуал провести можно, тем паче, что шаманов здесь и сейчас аж пятеро, а смысл? Если бы все было так просто, все желающие давно бы уже покинули это место, ведь хоронят, а значит отправляют нужные требы, достаточно часто.

Э-эх, не с моим счастьем, а так хотелось провернуть все быстро!

Значит так: для начала, нужно убедиться, что физическое уничтожение якоря приведет к «откреплению» души, это мне Тит подсказал. Нарлунчик согласен попробовать. Если все получится — отделить тех духов, которые хотят уйти, и не много, ни мало, найти их якоря. Найти и ликвидировать.

Над уничтожением злополучного кинжала бились все пятеро наших магов. Вот уж точно: «Моя душа была на лезвии ножа»[14]. В голове настырно закрутился рефрен песни: «я свободен…».

Начала Кира, без особых усилий превратила хищный клинок в бесформенный ком металла — привязка даже не ослабла. Затем ком раскалили — нифига. Усилиями Киры и Ши расплавили — результат тот же. Растекшуюся по камню металлическую кляксу Ванька сначала резко охладил, а потом раздолбал на кусочки и мы растащили их по всей пещере — Нарлун почувствовал дискомфорт, но получил возможность свободно перемещаться над полом. И что теперь? По всей степи эти кусочки развозить? Так никаких же гарантий и времени жалко.

— Эх, ржа тебя задери! — припомнилась присказка из прошлой жизни. Витто переспросил — пришлось перевести с русского. А Гунар неожиданно вдохновился. Среди зелий, которые извлекли из своих пространственных хранилищ Ваен и Кира, он что-то долго и азартно выбирал. Смешал-взболтал-пошептал и казался очень довольным. Уж не знаю, чем может угрожать травяная настойка хорошей стали… Результат меня шокировал — вместо обломков металлической лепешки в лунке на каменном полу колыхался прозрачный зеленый студень, источавший едкий парок. Бр, какая антинаучная гадость. Моя картина мира слегка исказилась — ну кучка ржавой трухи, это ожидаемо. Или, на худой конец, кристаллы какой-нибудь железистой соли — я бы поняла, но желе… Через четверть часа это нечто полностью испарилось, правда, Ваену пришлось устроить небольшое магическое проветривание, ибо перхали все.

Степняки впечатлились. А уж как впечатлилась я…

Получилось? Нарлун свободен? Ура! Надо же, как песня, засевшая в голове, к ситуации-то подходит, только смысл становится совсем другим: это уже не про депрессивную любовь. Смысл становится едва ли не сакральным!

Надо мною — тишина,

Небо полное огня,

Свет проходит сквозь меня,

И я свободен вновь.

— Нарлун прощаес-ся, — торжественно возвестила Сара, указывая на духа, медленно и как-то тяжко удаляющегося к отверстию в потолке. Дораш печально и светло улыбался ему вслед.

Какое облегчение.

То, что дух ушел, почувствовали все шаманы. И опять впечатлились. Как? Без специального ритуала? Виновной, естественно, назначили меня. Ну и ладно, не выдавать же Тишку?!

— Это не я, — грустно бормотнуло в голове, — он сам очень хотел. Ну, и ты помогла ему своей песней.

Турлых был недоволен! Турлых гневался! Турлых не желал сотрудничать. Нет, не так — Турлых не хотел лишаться своей призрачной паствы и отделять желающих уйти. Скотина!

А ссориться нельзя, а вдруг он про Переправу чего толкового скажет?

— Младшие духи все и так поняли, — просуфлировал непривычно строгий Тишка, — они достаточно сыты, чтобы не подчиняться…

Это хорошо, это здорово, это радует, но радость оказалась недолгой.

Нет, общими усилиями все получилось. Не быстро, с пробуксовкой, но получилось. Керим сотоварищи продолжали петь что-то жизнеутверждающее — подпитывая духов. Вот, правильно, нужно закрепить результат, пусть тренируются и вынесут в степь новое знание — духов лучше всего кормить радостью.

Призраки, желающие уйти, потихоньку осмелели и по очереди указывали Саре или Лондару на свои якоря. Братишки все подбирали и складировали в одно место — на алтарь. Чаще всего это были камни, камушки, булыжники, округлые голышики и прочая щебенка. Пару раз пришлось выкапывать из поверхностного крошева нечто рукотворное — ржавую пряжку ремня, амулет из обожженной глины, изрядно попорченный водой, и даже костяную свистульку в форме кошачьей головы. Стильная, замечу, вещица.

Собирали, старались, а как закончили — приуныли. Мы все, включая степняков. Сорок два твердых, большей частью, гранитных предмета. И как их уничтожить? Тишка — бог огня, а не взялся даже одну душу от кинжала отделить. Может, рушей позвать? У них же что не маг, то мастер камня. А как? Мой амулет вызова остался дома. У Халаха тоже такой есть, он дружен с подгорными людьми, но это полтора часа ждать, пока Дюш верхами метнется в стойбище и обратно. Неужели столько усилий и все впустую? Да еще Турлых, оппортунист хренов, активно злорадствует. За полтора часа он уничтожит все те скромные подвижки, которые произошли в сознании упертых традиционалистов.

От досады резко захотелось есть. Хотя, нет, не от досады — синенькой растрачено немало. Пусть маги пока подумают над задачкой, а я перекушу, кажется, на блюде еще что-то осталось. Жевала, от расстройства не чувствуя вкуса: ежу понятно, что моя родня с не справится. Ши и Ванька универсалы с навыками, заточенными на бой; Гунар — целитель; Кира предпочитает огонь; Вит, как и все артефакторы, тяготеет к воздушной магии. А нам сейчас нужен маг тверди, желательно, уровня золотой фибулы.

Кто-то увел у меня из-под носа последнюю копчушку, вот смертник!

Смертник имел каноническую рушевскую наружность и был смутно знаком. Сидит себе по-турецки и смачно жует полоску пряного вяленого мяса, только тяжелая челюсть ходуном ходит. Где-то я эту челюсть уже видела… Подмигивает еще, вор бесстыжий! Жуй-жуй, только не подавись под моим голодным взглядом. Откуда ты, вообще, взялся? Вот же ж!

А конкурент и не думал смущаться, только посматривал хитро.

Ой, мамочки! Три зрачка… Рушат! А прошлый раз, помнится, зрачков было два.

— Ты хотела рушей, я позвал! — хихикал Тишка от алтаря, где собрался консилиум магов и куда для удобства были ссыпаны все предметы-якоря.

Еще один бог, это, конечно, здорово, но чего-то стремно. С нашей прошлой встречи с Рушатом времени прошло изрядно. Не календарного, а личностно-эмоционального. Неуемной демократии в моем отношении местным богам сильно поубавилось.

— Не становись такой уныло-скучной, иномирянка! — Рушат закинул остатки мяса в рот. Как любопытно!

— Ты чувствуешь вкус? А зачем третий зрачок? Привет, кстати. — бог тверди с удовольствием хохотнул, как будто камешками в мешочке погремел.

— Вот так-то лучше. Теперь ты опять интересная. Вкус чувствую, да. Научился. А то слушать восторги Раштита, когда он едой наслаждается, и не понимать — так раздражает!

А зрачок? Один — обычное зрение, второй — инфракрасный, это я помню по прошлой встрече[15]. А третий? Скажет или нет?

— А, ерунда, не стоит любопытства. Это чтобы духов видеть. Уберу потом, как тут разберемся.

— Спасибо, что откликнулся на призыв Тишки.

— Да меня Сиштира позвала еще раньше, когда ты за мужа испугалась, а он взмолился ей, чтоб жена не нервничала. Кто, по-твоему, кинжал из скалы вытолкнул?

Фух, какое облегчение! Значит, я права была: нагревание-охлаждение ничего дать не могли. Светлая память моей преподавательнице физики.

— Потом мне расскажешь, что такое фи-зи-ка, а сейчас пошли дело делать.

Прятаться и шифроваться Рушат не стал, только за плечи меня приобнял, чтоб народ не слишком пугать. Шаманы немного занервничали, но это не от того, что бога распознали — духи заволновались, предчувствуя скорые изменения в их существовании. Мой клан появлению незнакомого руша не удивился — Тит уже оповестил. Все вели себя спокойно, только Витто приревновал немного. Успокоить его было нетрудно: просто поцеловала метку на своей ладони. Вит жест повторил, и я ощутила, а-ах, тепло его губ. Неуместно разомлеть не дал сам бог тверди. Надо же, какой вежливый, на поклоны Гунара и Халаха ответил, да не абы как, а со всем почтением к сединам.

План мероприятия сложился в голове сразу, как озарение. Бог крошит якоря, шаманы проводят обряд, мы провожаем уходящих, подкармливая их на дорожку тихой радостью. Правда, Лограх, измученный долгим присутствием среди призраков, никак не хотел взять в толк зачем бы им, шаманам, ни с того ни с сего кастовать отвальную для духов. Он, бедняга, тупил, пока Рушат ему в глаза не заглянул. О-о! Что это была за реакция!

Озарение! Эйфория! Энтузиазм!

Шаманы забормотали нечто каркающее с подвывом, сначала нехотя, но потом, заражаясь азартом старшего шамана, все увереннее и чётче. А бог взялся за россыпь предметов на алтаре. Он с интересом поразглядывал один-второй, повздыхал над костяной свистулькой, видно, искусную работу жалел, а потом взял да и растер ее между пальцев, как сдобную печеньку, тщательно развеяв крошки. Потом еще камешек превратился в пыль, еще и еще…

Дораш указал вверх — у само́й дыры в потолке посверкивали слюдяной прозрачностью духи, один за другим уходящие в вечность. Они уходили, а пещера, кажется, наполнялась свежестью нашей грусти. И горько за эти невинные души, и радостно. Дайте боги им славного перерождения, они заслужили.

А для меня эта битва еще не окончена. Я сюда пришла за тайной Переправы, и отступать не намерена, хоть все лимиты времени уже исчерпаны — вечереет. Лограх правильно оценил мой настрой и разговор с Турлыхом завел сам, почтительно поинтересовавшись, а не желает ли уважаемый тоже — на перерождение?

Хрыч не желал. Во разошелся вопить! Трепетная Сара только вздрагивала и морщилась, как от смрада. А может, для нее эмоции старого шамана и впрямь, пованивали.

Никто Турлыха не спрашивал и за язык не тянул — сам рассказал, что его в пещере держит. Сильный гад! Зацепился, ни много ни мало, за алтарь и сидит здесь веками.

Хошь не хошь, а пришлось слушать.

Он, видите ли, помер, имея только дочерей и внучек и теперь ждет своего потомка-шаманенка. Знаете зачем? Чтобы поселиться у него в голове и кочевать потом от потомка к потомку вечно. У Лограха, вон, восемнадцать штук таких в голове заседают.

А потомка все нет и нет. Прервался, видно, род Турлыха по мужской линии или перекочевал в другое, дальнее племя. Ближние-то в этой пещере свой Цхыват проводят. Есть, есть, все-таки, справедливость на свете! Хрена ему теперь, а не перерождение! Да я готова голыми руками его развеять, дохлятину сволочную! Как ни крути, а это из-за него дети гибли! Из-за него и таких, как он! Оголодали за века, одичали и приспособились народ, на Цхыват, пришедший пугать! Ну, допустим, голод с ума сводил, но Сара-то, как наелась, все человеческие ценности вспомнила, а этот? Или у призраков тоже склероз бывает?

— А, знаешь, — тихонько комментировал Тишка, — зачем этот ритуал нужен?

Вот за этим и нужен, чтоб попытаться кровь шаманскую пробудить в каждом юноше, ибо любой мало-мальски сильный почивший шаман именно здесь заныривал в голову своего потомка и будущего носителя. Чаще — в процессе отпевания. А мог задержаться в виде духа и подождать другую подходящую кандидатуру. Именно так шаманы обновляли свою кровь. Вот сейчас, например, в пещере остались только шаманы. Шесть или семь, Тишка путался. Сколько за эти годы они людей погубили, я думать отказываюсь. Не все же духами стали, куда больше просто умерло, а еще больше вышли из пещеры с психическими расстройствами. Куда только Сиштира смотрит?

— Потом поймешь, про переправу спрашивай! — недовольный голосок богини вернул трезвость мысли.

Если бы не Рушат, мы бы ничего не добились. Он как-то сумел намекнуть степнякам, и они устроили благодарственный молебен, за помощь в освобождении призраков. Мудрый дедушка Халах вплел в благодарность просьбу о помощи, тем самым развязав богу руки.

Вот знала, чуяла, что во всем виноваты шаманы! Не наши, современные шаманы, а их предки. Это оказалось так просто и так противно…

Все как всегда — демагогия, прикрывающая безответственность. Лограх был раздавлен морально — внутренние духи его обманули. И выяснилось это, когда с подачи Рушата, устроили мозговой штурм. Почти полста интеллектов. Объединенный разум не только пяти живых шаманов с их предками, но семь достаточно древних, а главное, вредных духов. Помогла именно их вредность. Не благодарность, за то, что в кои-то веки накормили, а вшивые характеры и зависть мертвых к живым и условно живущим. Разборки, надо полагать, вышли отвратительными настолько, что Кеврах и два других слабосилка потеряли сознание, поимев кровотечение из носа и ушей.

Как в пылу склоки всплыл вопрос о традициях, непонятно. Древние кичились, как трудно они в свое время проводили некие забубенные и никому непонятные ритуалы, а вы, то бишь потомки безответственные, пренебрегли заветами предков. Почему де, вы такие-сякие лентяи-недоумки не сполняете этот завет, и этот, и вот этот еще гимн не поете? А мы, вот, пели! Силы теряли до беспамятства, но пели каждые пять дней, как и завещано было великими предками, помнившими первомагов. От них, богоподобных древних магов и пошел весь шаманский род и шаманский уклад. Подначить духов пропеть хоть кусочек было несложно — только силы пообещай. Запели. Витто пошатнулся даже сидя на войлоке. Так и отключился, тяжело завалившись на мое плечо. Гунар с первой помощью справился быстро, диагностировав, обалдеть можно, переизбыток магии. Вот такая песенка…

Картинка вырисовывалась неприглядная. На протяжении многих лет шаманы теряли своих одаренных в Цхывате, их ряды постепенно редели, а непонятные гимны выкачивали силы так, что некоторым после ритуалов приходилось отлеживаться. Древние знания терялись, утомительные песнопения казались ненужными и частично забылись. А раньше их пела вся степь. Пела и питала Переправу. И, наконец, усеченный вариант былого ритуала почти перестал приносить Переправе силу. Что-то, безусловно, капало, но это крохи.

А я еще на их закостенелые традиции злилась. Куда эта безалаберная богиня смотрела, Витто же молился!

— Не злись на сестру! — Тит вклинился в мой разум почти грубо.

— Да она Витто почти угробила!

— Она дала ему тебя! — ну, здрасти-приехали. Заступается он!

— Меня сюда перенес ты! Она ни при чем!

— Она и братья мне позволили! Ишти могла догадываться только догадываться про утраченные ритуалы, а я о них совсем не знал! Она сделала все правильно!

— Да какой правильно, если столько народа мучилось? — Тит как-то так вздохнул, что мне припомнилась его собственная история, точнее, та ее часть, где он приносил беды своей земле и все из лучших побуждений. Боги тоже не совершенны. А Тишка продолжал убеждать:

— Вит молился, ты молилась. Думаешь, матери и отцы этих ребят не молились богине покровительнице? И Дораш, и дедушка Халах? И каждый свою линию гнет! А нам что делать?

Стоп! Я что, с моим солнечным мальчиком ссорюсь? Тит сказал больше чем достаточно, чтобы просчитать поступки богини хотя бы в первом приближении. Нужно просто отбросить эмоции и вспомнить еще одну маленькую деталь, о которой мне настоятельно рекомендовали забыть. Эти ребята могут заглядывать в будущее. Избегают, не практикуют, но могут. Луноликая действительно все сделала правильно, замкнув проблему подпитки Переправы и проблему Цхывата друг на друга. И на меня, как на третью силу, точнее, как на катализатор. Мда, Ишти, ты мне задолжала.

Основной вопрос — «почему» — решили. Ответа на вопрос «как» пока нет и быть не может. Все потом. Пора домой. Устала.

— А можно устроить так, чтобы мы в крепость прямо отсюда поехали, а?

Глава 14

Конечно, прохалявить дипломатическую отвальную из стойбища мне никто не дал, а так хотелось! Вит, лапочка моя, был готов экспроприировать чьего-либо коня и мчать нас в крепость, но Ваен не позволил. И пристыдил еще, зараза венценосная:

— Ты, подруга, не дури! — а тон, как у прокурора-особиста, прям дезертиром себя почувствовала. — Хочешь все впечатление о нас испортить? — и вдруг сменил тон на просительный, — потерпи, маленькая, я знаю, как ты вымоталась. Но, раз красиво пришли, то и уйти нужно достойно.

Прав Ванька, со всех сторон прав: зря, что ли, мы все перед степняками почти двое суток камаринского с коленцами выплясывали? Как бы то ни было, а лучше всего запоминается фраза, сказанная напоследок. Э-эх…

Ну, что боги ни дают — все к лучшему, похоже, этот закон универсален во всех мирах: Вит не упустил возможности поговорить с Лограхом и дедушкой Халахом о будущем. Это, действительно, был редкий шанс. Старшие шаманы еще под сильным впечатлением и готовы к диалогу, а слабосилки хоть и сидят на соседних скамьях, но пребывают в прострации и вмешаться в диспут не в состоянии. Полное отсутствие присутствия. Я бы тоже хотела ускользнуть в забытье, но будущее Витто — это мое будущее. Пришлось поднапрячься, чтобы не отрубиться на плече у мужа.

Муж. Немножко посмаковала это еще непривычное состояние принадлежности. Странно, но ощущения несвободы не было. И груз ответственности, вроде как, поменьше стал.

А мужчины тихонько, но яростно торговались. Лограх горячился, где силы только взял, дедусь помалкивал, а Вит гнул свою линию. Надо же было так самокапаниями увлечся, такое уникальное действо прошляпила. Настойчивый Витто!

— Нет, так не пойдет, уважаемые. — Вит похлопывал себя ладонью по колену, видимо, пытаясь придать весомости своим требованиям. — Никаких трех лет! Год! Я теперь женатый человек и моей супруге нужна нормальная жизнь. А это как минимум свобода передвижений. Я не могу допустить, чтобы и она была прикована к Переправе вместе со мной. Вы уж поднапрягитесь, но чтобы через год пусть минимальная, но стабильная подпитка с вашей стороны была!

Ух ты! Суперский аргумент, однако — я бы, типа, и потерпел, но дражайшую супругу ради вас напрягать не дозволю, а Лограх, вот противный, лишь небрежно отмахнулся…

— Твою супругу, мастер Переправы, очень полезно на одном месте подольше подержать и люди, куда она не доберется, хоть поживут спокойно.

Ну, Логр-рашик, я тебе устрою! Только отдохну немного. А Лограшик ехидно ухмылялся, опять став тем молодым энергичным воином, каким он мне запомнился по первой встрече. Веселым и азартным добрым молодцем. На сверхусталого человека, сидящего передо мной на тряской скамье кибитки смотреть было больно. Жилы ведь рвет мужик, для всей степи старается.

— Не злись, Нинка. — простецкое обращение явно было перенято у моего задушевного кореша Ваньки, — лучше придумай что-нибудь эдакое и я не скажу твоему мужу, что звал тебя женой в свой шатер.

Вот же ж! Шалун-провокатор выискался, откуда только силы взял! Ладно, отчего бы и не подыграть? Уж больно напряженный разговор получается.

— Ха! Нашел простушку! Представляешь, Вит? Поздоровался-назвался и давай с ходу замуж зазывать! При первой же встрече![16]

— Ты понял, как задолжал мне, Витто, друг дорого́й? — Лограх уступать лидерство в разговоре не желал и тон держал нарочито панибратский, — я сразу распознал в ней драгоценность, хоть она не красавица совсем. И дробненькая такая, значит, слабенькая! А она тогда даже хозяйкой крепости не была! — скалится он еще, узких глаз совсем не видно, в улыбку широченную спрятались. Ну, да ради мира во всем мире я не против и клоуном побыть.

— Это ты моей жене задолжал, бедный ты неопытный степняк. За то, что она тебя пожалела и оставила на свободе, — неожиданно весело фыркнул мой бирюк, — минимум, дюжину дюжин молитв за ее здоровье задолжал. Если бы Ниночка за тебя вышла, — Вит с удовольствием чмокнул мои волосы над ухом, — не было бы у вас больше мудрых старейшин. — и еще раз чмокнул, просто так, куда попал.

— А были бы мудрые аббасси. — развеселилась вдруг и я. — И строил бы ты, друг Лограх, мне сейчас дом. Каменный. А не политикой занимался да с царедворцами приятельство водил.

— А если бы не построил? — Лограх наслаждался дружеской перепалкой так откровенно, что даже шуточно дерзить ему не хотелось, чтоб не огорчить ненароком.

— А если бы не построил, то она сама бы все построила. И дом с крыльцом, и тебя с войском. — Ванька включился в разговор с передка кибитки, как будто мысли мои услышал. — Позвала бы рушей и в неделю бы хоромы забабахала. Не сомневайся, друже. Нинка и в шатре, придумал тоже! — высочество надменно поцокал языком. — Да она из дворца удрала, лишь бы никого не слушаться. И у вас нашла бы способ все по-своему наладить.

— Вот я говорю, — обрадовался старший шаман и скроил комичную заискивающую рожицу, только смотрел не на меня, а Витто, — пусть придумает, как нам побыстрее все устроить, ко всеобщему удовольствию. А?

Как будто у меня в подвалах крепости полк запасных шаманов припрятан, чтоб гимны петь и переправу питать, ага!

Хотя, что-то здравое в этой мыслишке имеется. В пещере, на минуточку, семь бесхозных обученных шаманов болтается. Ну ладно, без Турлыха шесть, ну его, мудлыха-тухлыха этого. Зачем нам шаман, буйно двинутый на почве вечной жизни? А вот остальных к делу приставить было бы неплохо. Надо полагать, и в других племенах подобная скамейка запасных найдется. Значит, всего-то и нужно — увеличить поголовье живых шаманов искусственно. Эту идиотско-гениальную идею я и озвучила. Совершенно не представляю, возможно ли это технически, так сказать. Наверное, возможно, потому что дедушка Халах задумчиво спросил:

— А как ты заставишь тех духов внедрится в живого, если они столько десятилетий никак не определятся с выбором?

— Как-как? Методом кнута и сладкой лепешки. Мне ли советы давать, когда у каждого из вас по толпе консультантов в голове. Только, дедуш, повремените пока с Цхыватом. Или, хотя бы, не отправляете в пещеру детей поодиночке, особенно одаренных.

— Забавное выражение. Про лепешку понятно, а что предлагаешь вместо кнута, иномирянка? — Лограх вновь собран и серьезен, как тогда, в пещере, при объединении разумов.

— Да забросьте вы эту пещеру, нафиг! Пусть духи между собой смотрины устраивают. А как провялятся в одиночестве, так и вспомнят, где у них совесть припрятана. Не могут же они совсем стыд утратить, коль разум сохранили?

— Да как можно пещеру-то бросить? — дедушка Халах возражал, но чувствовалось, что идея ему нравится. — А как же души на перерождение отпускать?

Да в чем загвоздка-то? Ванькиного братца, помнится, прямо посреди тронного зала в последний путь наладили. Магическим огнем. Наверное, это и есть проблема: в степи топлива мало, чтоб добротные погребальные костры устраивать, а магов и вовсе нет. Шаманы больше ментально шаманят, ну, боевые, как я поняла, проклятия кастуют. Быстродействующие. А с материей и чистой энергией работают ограниченно, больше посредством коллективных ритуалов.

Мда, это проблема. Тогда, получается, что алтарная каменюка — не просто символ, а испепеляющий артефакт?

Как они надо мной ржали. И маги, и шаманы. Даже Тит с Дюшкой похихикивали. Ну, да, это я поторопилась языком шлепнуть, мысль недодумав — помирают-то не только поблизости от алтаря. Если у них есть песенки, питающие Переправу, почему бы не быть напевчикам, возжигающим траурный огонь?

Ну их, колдунов этих, надоели! Пора пожалеть свое измочаленное мировоззрение — трудно это, когда незыблемые материальные истины оказываются вывернутыми наизнанку. Собственно, задачу поставленную я выполнила: на проблему нестандартно взглянула, концепт сочинила. А метод пусть эти скуластые рэ́волюционэ́ры сами придумывают. Еще не хватало, чтобы особо ярые традиционалисты всех собак на меня повесили и объявили главной вражиной всея степи. Не-не-не, у меня муж трепетный и картошка не сажена. Бог тверди, на минуточку, вместо прощания открыто напомнил про обещанное угощение, так что к первому урожаю мне Рушата в гости ждать и драниками кормить. Придется расстараться, раз сама назвалась. Давно, еще когда в доме Сары жили.

И только когда показались первые шатры, я вспомнила про симпатичную сосенку. Так обидно, что аж носом захлюпала. Я тут слезы лью, а они опять ржут. Степнякам хорошо, у них хоть горизонт увидеть можно, а у нас круго́м серые стены. У-уу.

Ну и ладно, пусть посмеются. День был нервотрепательным, особенно для шаманов. Жалко их, бедных. Это страшно, когда привычные и надежные, проверенные веками и поколениями истины, поворачиваются вдруг неприглядной кривдой. А Халах с Лограхом ничего, держатся доброжелательно, не куксятся, не ругаются, смерти не предаются. Пусть посмеются. Это стресс так выходит. Я, вот, всплакнула на пустом месте и мне стало легче, можно жить дальше. Лограх отвлекается, подразнивая Витто, а старый Халах хитро жмурится, да на Киру поглядывает. Дораш дедовы ужимки тоже засек и не утерпел спросить, ну и я всеми приличными способами заинтересованность проявила — любопытно же. Да и надоело уже центром внимания быть. А дед, знай похохатывает.

— Очень я жалею, — говорит, сияя всеми мудрыми морщинками, — что только сейчас сообразил. Турлыха-поганца мне теперь не достать, момент упущен. — и примолк, зараза, интерес нагнетает, лишь на амазонку так выразительно поглядывает что Шигеру сквозь всю свою дворцовую выдержку занервничал.

— Предки подсказывают, — дедусь ну очень собой доволен, — что наша Киран-ир-насса и есть потомок Турлыха.

Точно! Помнится, родственничек, которого Кирюша прибила в первый свой визит к котам, был шаманом из какого-то дальнего стойбища.

Злорадствовать, разумеется, нехорошо, это я понимаю, но так приятно кукиш противному духу показать, хоть и в кармане. Эх, какие перспективы открываются! Когда-нибудь, я надеюсь, доченька названная решится и сделает меня бабушкой. Мой внучек будет уникальным! Аж дух захватывает! Глядишь, на наших глазах новый вид магии народится, если шаманские и колдунские гены сойдутся в правильной комбинации.

Стойбище встретило нас встревоженным гвалтом. Опять митинг на центральной площади образовался. Это коты, которые, как гусляр Карим и Дораш, добирались до пещеры верхо́м, обогнали наши кибитки и успели разнести новости по стойбищу. Вопрос только, как толпа к этим новостям отнесется. Могут ведь и не одобрить, что покой погибших мальчиков потревожили. Вон, женщин в толпе сколько, а вдруг это их мамы?

Но, слава богам, обошлось. Карим-ар и иже с ним создали у толпы правильное настроение. Бить не будут.

Зато слабосилки сразу забухтели, стоило глаза продрать. Чёт я заподозрила, что не от усталости они так крепко, а, главное, своевременно, отрубились. Кто-то из старших шаманов поспособствовал — позаботился о моих нервах. Верните, боги, ему сторицей!

Дораш подскочил ко мне сразу, как только Витто со всей возможной осторожностью поставил меня на землю, будто я сама ни разу в жизни не вылезала из кибитки. Рядом с грустным братишкой образовалась степнячка средних, как мне показалось, лет. Насколько, вообще, можно определить возраст на изможденном обветренном лице.

— Это Муран, мама Нарлуна, — тихо представил бледный Дораш.

Ох, ты ж!

Какие слова можно сказать матери, которая только что узнала, как ее ребенок после смерти мучился? Степнячка изрядно повыше, но с готовностью всхлипывает мне в плечо, стоило ее обнять. Обнять проще, чем пустые слова из себя выдавливать. Я могу дать денег или не жалеть магии, но абсолютно не представляю, как утешить осиротевшую мать. Если только поплакать вместе с ней, остановив время. Спасибо, Гунару и его успокоительным умениям, иначе бы мы с Муран довели друг друга до истерики, а она, истерика, как известно, заразна, когда вокруг толпа. Даже если в данный момент толпа настроена позитивно. Вот ведь жизнь, кому-то горе, а кому-то надежда, что теперь их ребенок не пострадает, проходя свой Цхыват.

Степнячку увел муж, а меня потащили к шатру. Опять в «дом советов» идти? И кормить будут?! Тоже неплохо — в крепости время ужина, на который мы категорически не успеваем. Домой, конечно, хочется смертельно, но зато не придется близких беспокоить неурочной готовкой, уже хорошо.

Старейшины попытались было насесть с торговыми предложениями, но я свалила первую волну обсуждений на Ваена и Шигеру. Дескать, мы же соседи, всегда успеем договориться, а упустить представителей королевского дома, пока вот они здесь, со стороны мудрейших старцев совсем глупо.

Нет, то, что Ванька нахватался приемчиков на нашем «Предгорном» базарчике и будет торговаться, я не сомневалась. Но, что Шигеру… У меня бы характера не хватило так нахально цену на войлок сбивать. Ши распробовал ночевку в шатре и посчитал, что армии такое новшество сгодится.

Оставалось только на ус мотать. Если корона брала объемом, то мне придется делать упор на качество. А оно тут было! Шерсть, конечно, чудо, как хороша, но какая кожгалантерея! Да такой ремень и королю не стыдно подарить! Это плетка? Да ладно? А я бы и сумочку с такими затейливо плетеными ручками поносила!

Но, разобрать всю кучу мне сейчас не под силу. Сегодняшний лимит на осмысленную деятельность мною исчерпан еще в пещере, так что давайте, люди добрые, погрузим это великолепие в кибитку. Дома я отдохну, все внимательно посмотрю, обдумаю и еще раз приеду, уже запросто, как соседка. Или вы к нам в гости наведаетесь, уважаемые старейшины, если пожелаете. В том, что надменные стариканы не пожелают, я уверена. Вот и пусть сидят ровно, а я договариваться предпочитаю не с ними, а с непосредственными изготовителями.

— Потерпите немного, уважаемые, — Вит резко вклинился в словесную кадриль старейшин, — моя жена устала! Дайте ей поесть спокойно или мы уедем прямо сейчас!

— Прости, мастер Переправы. — вмешался в разговор караванщик Падах-ар. — И постарайся понять. Обозы в столицу пойдут совсем скоро. Нам бы ваших амулетов…

— Падах, дружище, на амулеты время надобно. Кто ж знал…

Вит выторговал для меня аж три дня! В аккурат к следующему кормлению Переправы.

Как раз овощей по деревням прикуплю на обмен, пока Байдан и Вит водогреек наделают. И тех амулетов, которые для сушки-стирки, тоже, раз они по вкусу пришлись. Умничка Дорашик, удачную рекламную кампанию провернул, когда ребенка Солар-ара лечили.

Помнится, утром кучка всяких штучек, которые образцы, была поменьше. Добавочные костяные игрушки, пестрые коврики и расшитые подушки с кистями радовали глаз, но это скорее сувениры, чем внятный товар. Хм, корзина копченых деликатесов — понимаю, но мягкие сапожки подросткового размера? И одежда еще, почему-то только женская… Оказывается, это не образцы, это анонимные подарки. Мне. За песни на вчерашнем пиру. Положено так у степняков — одаривать за доставленное удовольствие.

— Это еще мало, — просвещал меня гусляр, — ты чужачка, тебе трудно подарок сделать, чтоб угодить.

Оказывается, Кариму тоже перепало, но больше деньгами.

Наконец-то можно трогаться. Бесконечные разговоры-прощания Вит пресек волевым решением. Но, как красиво он это сделал! Не всякий царедворец может похвастаться амулетом связи, а у Лограха теперь есть. Дескать, звоните, если запамятовали что-то сказать. И у Халаха есть (пусть с внуком не только ментальным зовом общается). И даже у Фарх-ара, он же официальный снабженец «Лунного пика» (вдруг Ниночке внеплановая поставка понадобится, а как же!).

Как Ванька и хотел, отбыли мы красиво — под иллюминацию светляков и торжественный бой шаманских барабанов.

Вороной застоялся и немного хулиганит, но муж держит крепко, левитацией смягчая тряску. В дареном халате тепло и удобно. И даже предстоящий час пути уже не огорчает.

— О чем ты думаешь? — Вит прижал меня посильнее, скорее от чувств, чем по надобности.

— О метке Сиштиры. О том, как в крепости удивятся. Кстати, ты мне так и не объяснил, почему они разные, наши метки.

— Почему моя больше? А ты не поняла? Потому что я люблю сильнее. Ну, чего ты так испугалась? Мне просто нужно постараться, и со временем метки станут равными.

Ну слов нет!

Зато поцелуев сколько угодно, только светляки противно слепят, мешая отдаться процессу. Э-эх…

— А о чем ты думаешь, драгоценный мой супруг?

— Меня раздирают два сильных желания. Как следует понежиться в мыльне и оказаться с тобой наедине.

— Ну, это можно и совместить…

Утром я уже твердо знала, что хочу отдельный дом.

Глава 15

Ну, разве таким должен быть чудесный вечер вначале медового месяца? Да лучше б мы в степи остались! Шатер посреди центральной площади стойбища давал куда больше уединения, чем непробиваемые стены родной крепости.

Обидно, но прошмыгнуть в мыльню сразу по приезде мне не светило. Даже без Витто. Неужели нас не было только два дня? Одичали они тут, что ли? Самыми адекватными оказались юные поварешки Лорса и Макена — девчонки стеснялись. Не наскакивали с объятиями, не ощупывали на предмет целостности организма и не пытались начать расспросы вот прямо сейчас, посреди плаца. Даже выдержанный Байдан между приветствиями и вопросом, куда разгружать кибитки, постарался шепотком уточнить, как все прошло с артефактами.

Вот тут-то и выяснилось, что кибиток прибыло две. Одна наша, влекомая Пряжкой. А вторая откуда? Качественно меня Вит от реальности отвлек, раз я увеличение обоза прошляпила. Похоже, что степь решила отдариться за наше добро — от чужой кибитки настойчиво тянуло копченостями. Незнакомый степняк, руливший посторонней лошадью только весело ухмыльнулся на мое комичное недоумение, отсалютовал Витто, типа — признал его сноровку в охмурении барышень, и угалопировал. Только коня выпряг, на нем и ускакал, не заморачиваясь с седлом. Гойко Митич[17], блин. Взбодрил копытное диким мрявом влюбленного кошака и был таков, только эхо металось по крепости, мешая разговаривать. И мы опять очутились в центре всеобщего любопытства.

Пришлось руководить: кибитки не разбираем — сил нет, ставим под крышу и — в стазис, там продуктов много. То, что к новому добру никто не прикоснется, я не сомневалась — кому охота ради куска солонины стабильность терять? Да и найдут все равно, маги же.

Потом народ потребовал новостей, хотя бы вкратце. Тоже можно понять, солдатикам же интересно, а к вельможным панам, ну, кроме Киры и Дораша, с расспросами не подкатишь.

Пристальным вниманием степняков можно было и пренебречь, подумаешь, массовка. А в крепости так нельзя, каждый солдатик — свой, знакомый не только в лицо и по имени. Незатейливые личные истории, пристрастия в еде и особые навыки, я знала все про всех. А иначе как руководить в замкнутом пространстве? Но и люди с меня глаз не спускали, и это было не праздное любопытство. Это была забота, даже опека. Придется уважить электорат, хоть немного рассказать о поездке.

Эх, нужно было в пути не романтике предаваться, а речь сочинять.

— Цукаты и квашеная капуста всем понравились. Спасибо, что помогли их так много наготовить, огромное спасибо, — и поклонилась. Не столько от внутренней потребности, сколько въевшегося за два дня рефлекса (степняцкий политес, чтоб его), но публике понравилось. Все, кто был свободен от вахты, собрались в трапезной и изготовились внимать.

— Так что, теперь торговать станем? — выкрик из толпы задал направление моему спичу.

— И торговать, и в гости ходить, и гостей принимать. Так что спешите среди степняков друзей заводить, теперь можно. Корона со старейшинами договор заключила…

Потихоньку в рассказ втянулись и Кира, и Гунар, и Ваен, только мы все, не сговариваясь, обходили тему Цхывата. Впрочем, мучили нас недолго, капитан Норрей недрогнувшей рукой посиделки разогнал, блюдя дисциплину. На самом деле, он эгоистично желал подробностей в узком кругу, и всего-то.

Уклониться от мужских посиделок с вином хотелось до слез, но нужно же было объявить, что я теперь Ниана Юттим.

Это стихийное бедствие пережить без драм не удалось. Какая же свадьба, пусть и условная, без драки?

Уму непостижимо, но за обилием впечатлений и усталостью я умудрилась забыть о мерзком Бови! Глаза нам всем отвели, что ли? Иначе как этот тип мог оказаться в нашем узком кругу, в покоях коменданта? Как?! И помалкивал же гад, пока деловые разговоры разговаривали. Говорить-то говорили, заново переживая то или иное событие, но о Цхывате опять молчок. Не сговариваясь. И об особых способностях Витто никто не упомянул (я про себя хихикала, гордясь за мужа: царедворцы не упустят новые возможности боя и будут хранить военную тайну). Нарисовался этот тип толко тогда, когда дядюшка, на правах старшего родственника, торжественно оповестил господ офицеров и гостя, чтоб его, о нашем с Витто супружеском статусе, благословенном самой богиней.

— Уж не знаю, ваша милость, стоит ли вас поздравлять, как ни крути, а мезальянс, — вроде бы дружелюбно подначил Бови, подойдя полюбопытствовать на метку и замолк эдак многозначительно. Сволочь. А я слишком устала, чтобы с ходу распознать завуалированное оскорбление. Осоловела от вина́ и от понимания, что утомительная поездка закончилась. Очухалась, только когда Вит вскинулся, и рванула пресекать ссору. Пусть Бови со мной попробует склоку затеять, если способен с женщиной воевать на глазах у стольких мужиков.

— Да ладно вам, магистр, — от ядовитой сиропности собственого голоса захотелось водички попить. — Нас сама богиня любви отметила! По сравнению с этим любые «поздравления» — мелочь.

Вот тебе, быщщев выхлоп, чтоб ты теперь ни сказал, все пустяк! Кто ты против богини-то?

Судя по тому, как дружно оскалились капитан Норрей и комендант Биттам, достал их незваный гость до самых печенок. Но, этот гаденыш, видно, чувствовал себя в безопасности. Как же, как же — представитель ковена…

— А вот господина Юттима стоит поздравить, — Бови продолжал, как будто не замечал напряжения, — не всем везет женится на такой влиятельной женщине.

Хм, странный намек. Не поняла, если честно. Но то, что это оскорбление — никаких сомнений! Бови пытается спровоцировать скандал? Мне-то на тебя, казачок засланный, плевать, но вот муж обязательно встрянет, куда ему деваться? А вот хрен тебе в грызло!

— Это мне удивительно повезло, господин Бови! Ведь мой супруг — маг с чисто серебряной фибулой и магистр само́й Академии! — ага перекосило арийца, я и раньше замечала, что вопрос фибулы и магистрсва для гостя болезнен. — Вы, уважаемый, наверное, замучились скучать в нашей глуши? Когда выезжаете обратно в столицу? Завтра? С утра? — теперь главное — тараторить так, чтоб этот индюк не смог меня перебить. — Я попрошу старшую кухарку собрать вам узелок в дорогу. Вы по тракту поедете? Тогда побольше собрать нужно, там по пути еды прикупить негде, все нужно брать с собой! У вас пространственный карман есть или переметную суму поискать? — господи, из каких дебрей памяти вылезла эта сума? — Со стазисом сами справитесь, господин магистр? Тогда горяченького припасти можно будет. — намекнуть, что магистр дутый и не справится со стазисом это было сильно, кобра львовна была довольна.

Господа офицеры наслаждались бесплатным концертом и похмыкивали, маскируя смешки — радовались, что неприятному гостю отпор дали. Ваен явно понял намеки паршивца и ярился, но сделать ничего не мог — прямого-то оскорбления не было, так — кукиш в кармане. Вит выглядел отстраненно, но поддерживал каждое мое слово согласным кивком. Лишь дядя Гунар семафорил, чтоб я прикусила язык, но это была забота обо мне, а не о самолюбии гостя.

— Я не тороплюсь, — с холодным спокойствием ответствовал ариец, — и планировал отбыть вместе с генералом Роем. Ковену интересна проблема переправы.

Это он что? Меня в известность ставит? Планировал он! Но распалиться как следует я не успела.

— Ну что вы, Бови, не стоит ущемлять себя пустым ожиданием. Ковену вас наверняка не хватает. Поезжайте. — опередив меня, арийцу ответил Шигеру. Вежливо так сказал, добродушно, но всем было понятно — это приказ. — И повозку с фуражом забирайте, так вам удобнее будет. А я вынужден задержаться, дела короны, знаете ли. Еще не все вопросы со степью решены. — генерал был снисходителен и чуточку насмешлив (дескать: попробуй, голубчик, возрази). — Да и Кира моя хочет в кругу семьи побыть еще немножко. Так что, мы задержимся, а вы отправляйтесь.

— Ой, как замечательно! Гостите, сколько захочется, — мда, чуток переборщила с радушием, уж очень контрастно получилось. Но я же добрая теща, правда же? — Я вам с Кирой потом подземный транспорт организую. До само́го дворца. Руши не откажут. Ши, дорого́й, спасибо за дочку! — от этой родственной фамильярности арийца перекосило, а генерал по-мальчишески улыбался, непонятно чему радуясь.

А я вдруг увидела всю картину глазами чужака: мелкая, отнюдь не почтенных лет, с растрепанной прической и в степняцком, неприлично ярком халате с распущенным поясом, тепло же. Чучелко, да и только. И это нечто дерзит представителю ковена, а с генералом, самим главой внутренней службы королевского дворца, запанибрата. Разрыв шаблона и снос крыши. А еще я вдруг поняла, что легко и просто нам от этого типа не избавится.

— Пора нам всем отдохнуть, — твердо прервал Гунар заговорившего было коменданта Биттама. — Прости, Рамат, самое важное мы рассказали, а подробности потом. Нам теперь разговоров на месяц хватит. Ты приглядись, молодые маги от усталости пошатываются, а мне старику, совсем невмочь. Да и Нина едва жива, ей больше всех нынче досталось.

Норрей что-то бормотал на тему «каждой бочке затычка», вот и устала, а им от любопытства помирай теперь, но его ворчание потонуло в пожеланиях спокойной ночи.

Так, комната Витто на одном этаже с покоями коменданта, только в другом крыле. А мы с братьями и друзьями живем на втором, поближе к кухне, и одежда у меня там. Приглашать Витто к себе или бежать за чистой одежкой, вот в чем вопрос. По этажам таскаться лень, но оставаться с ночевкой у себя уж очень стремно. Там же наверняка засели Варная с Ниттой и Галаной, которые, как пить дать, уже выпытали все подробности степняцких приключений у Дораша с Тишкой и Киры. Теперь любопытные подруги жаждут моей крови, то есть, всякой сопливой лирики. Эх, придется и этих обломать. Обсуждать свое внезапное замужество я не стану. Все вопросы к богине. Что ж делать-то? Зайти, собрать узелок и демонстративно к мужу уйти? Неудобно-то как. Хоть и не девочка, а все одно — неловко.

Вот ведь! Нужно отдельное жилье!

И чего страдала спрашивается? Вит решил проблему «переодеться» просто и элегантно, правда, заручился поддержкой Тишки. Спелись, голубчики. Тот нам, как бы невзначай, двери открыл. А дальше — левитация плюс невидимость, и оп-ля, мы прошмыгнули мимо общей гостиной, полной народа, в мою спальню, а потом — обратно, прихватив для меня барахлишка на первое время.

Можно было бы и у себя переночевать, одной. Но, после такого тяжелого дня хотелось тепла и поддержки. Просто не-одиночества. Вот разделим неприятность на двоих и станет легче.

Топать рядышком по коридорам и пандусам к комнате Витто было немного странно, но приятно, да. Еще какую-то неделю назад я случайное прикосновение за счастье считала, а теперь вот жена. Хорошо, что круговерть напряженных важных событий не давала сосредоточиться на внезапном супружестве — запаниковала бы, как пить дать, запаниковала. Вит прекрасен и с каждым его словом, с каждым поступком я влюбляюсь в него все больше. Но замужество… Я даже невестой не побыла, чтоб к этой мысли постепенно привыкнуть. Хотя, со мной, одиночкой клинической, так и надо — как следует приласкали, а потом — раз и узду вздели, без предисловий. Сиштира молодец, правильно меня просчитала. А то бы я всяких лозунгов про свободу пополам со всякими ужасами насочиняла, а Виту весь этот феминизм разгребать бы пришлось. Лет несколько. Вит припадал на больную ногу как-то особенно тяжело и эта рваная неритмичность путала плавные мысли. Так жалко его, весь день на ногах. Мне ли не знать, каково ему сейчас. Решено, от расслабляющего массажа он у меня не ускользнет. Ну, вот и дошли.

Удобства при комнате мужа спартанские, но ничего, главное — горячей воды вволю. Справились. А для сибаритства у нас теперь мыльни есть. Про былые планы уединится в малом бассейне мы не заговаривали, слишком устали оба, но я, похоже, приобрела идею фикс. Настойчивую такую. Теперь массажик и спать. На плотские утехи сейчас, после ссоры с Бови, едва ли запала хватит. А вот утром…

А утром уже вся крепость знала о нашем новом статусе. Тишка и Дораш неустанно хвастались и гордились, что видели метку. Пришлось предъявлять вещдок сначала Варнае и всем, кто при кухне, потом Баду и Дуку, да и потом желающие нашлись, некоторые даже трогали благоговейно. Я позволяла не ропща. С точки зрения Витто, это было чрезмерно демократично, но, я думаю, что он неправ. Всем приятно прикоснуться к отмеченным богиней, любому душу согреет сопричастность к чуду.

Глава 16

На кухне, под твердой рукой тетушки Варнаи, все шло своим чередом. Моего вмешательства не требовалось, ведь мы все спланировали с ней на перспективу в пять дней. Я уже и забыла, как это удобно — жить по графику, а не в режиме бесконечного экспромта с невнятной вводной. Можно было и не спускаться так рано, но ответственность, чтоб ее, пересилила даже очарование утреннего Витто.

Зато нашлось время потискать Тишку. Ментально мы всегда на связи, по любому поводу и без, но обняться как следует, это же совсем другое! Тем паче, что чувство вины перед боженёнком, все же ныло где-то под сердцем — бросила маленького, увлеклась своими чувствами.

— Вама! Ну ты и глупая! — Тит улыбался, но немного грустно, — Сиштира специально так устроила, разве ты не поняла? — конечно, не поняла, где я, а где промысел божий? — Сестра хотела, чтобы ты меньше со мной нянчилась, но, я не в обиде. Она все правильно придумала, — и вздохнул тяжко, аж мои любимые конопушки подпрыгнули. — Надо взрослеть.

И ведь не хочется ему взрослеть, бедолажке. Или это мне не хочется, чтобы он взрослел?

— Да я и не нянчусь вроде. Скорее, это ты меня опекаешь. Да разве я в степи справилась бы без твоей помощи? Без поддержки твоей сестры и без Рушата? Да ни за что!

— Ну, как есть, глупая! Вама, — боженёнок даже встряхнул меня чуток, — Ишти за свое радела. Это не она тебе помогла, а ты ей. Можно сказать, вековые мольбы степняков отработала. И Рушат доволен: он говорит — ты земная, он таких любит.

Это точно, земнее некуда, точнее, приземленнее. Мда…

— А тебе, солнце, с этих хлопот какой интерес? Одна докука!

— Ха, лучше такая докука, чем вековая скука! Ты все про пещеру думаешь, а про остальное время как будто не помнишь. Да я никогда в жизни от степи столько силы не получал! Ты не поверишь, степняки радовались тебе, а прилетало мне! Так здорово!

Ударил гонг к завтраку и Тит ускакал на раздачу — у него обязанности. Ну и заодно подначить народ славить Раштита, не без этого. Тит опять выглядит как ровесник Дораша. Стал повыше и помосластей, лицо похудело, но, слава солнышку, конопушки сохранились. Образ младшего легкомысленного братика, надетый ради поднятия престижа юного степняка среди соплеменников, развеян. А мне очень жаль расставаться с тем золотисто-мимишным, чуточку непутевым очарованием.

За общим столом, все еще носящем гордое название офицерского, уже сидел недовольный Бови. Видать, Варная сумела поставить арийца на место — либо голодай, либо ешь вместе со всеми. Кремень-женщина! Уважаю! Жила бы в России, непременно была бы казачкой. Сибирской.

Жаль, но придется потерпеть этого козла еще один денек — быстро собрать его не удастся, а выгонять из крепости на ночь глядя, себе дороже, растрезвонит на все королевство, что хозяйка «Лунного пика» — негостеприимная невежа.

Ну, там, где арийцу плохо, русскому хорошо! И без того чудесное настроение стало неприлично чудесным, и фигушки мне его кто-нибудь испортит! Утро с Витто было, скажем так, познавательным. Потом люди вокруг так за нас радовались, а Тишка напитал своей солнечностью… И дать все это испоганить какой-то кислой арийской роже? Щаз!

А потому — игнор, игнор и еще раз игнор. Да легко! У меня дел невпроворот, есть что обдумать. Вот, кстати, все наши подтянулись. Ванька и Кира не скрывали недовольства — присутствие Бови сломало уже сложившийся порядок рассадки за столом. И еще одно новшество — завтрак нам нынче будут подавать девчонки-поварешки, Варная предупредила. Это ладно, это пусть, а то я, и вправду, переборщила с демократией. Не дело руководству в очереди к раздаче толкаться.

Ну те-с, начнем обсуждение планов на сегодня:

— Господа офицеры, мне нужна ваша помощь.

— Что тебе опять, Нина? — это Биттам намекает, как без меня им было хорошо и спокойно? Но нет, в глазах смешинки.

— Да все как всегда, Рамат! Стазис, левитация, охлаждёнка. Кибитки-то с вечера не разобраны.

— Совести у нее не прибавилось, — пожаловался Гунару комендант, картинно ссутулившись, — а штатные маги нам на что?

О! Это он Байдана в штатные определил? Вот здорово, значит, наш ткухонный магистр за два дня себя проявил и комендант признал его ценность!

— А штатные маги будут делать заказные артефакты для степняков, мы же вчера это обсуждали, Рамат. Не прикидывайся, что не помнишь. Посевная на носу, нужно денег заработать, чтобы деревни поддержать. Фураж, опять же…

Ванька и Шигеру комично отводили глаза, в надежде, что их я не озадачу. Правильно надеялись, не при Бови же, в самом деле. Высочество и генерал на хозработах — обхохочешься. Станет скучно — сами озадачатся. А вот и завтрак. Какое это счастье — нормальная вилка и правильный нож. Стоит насладиться последними минутами покоя перед суматошным днем.

Но, не судьба, а так хотелось спустить на тормозах вчерашнее, скажем так, недоразумение с ковенским засланцем. Мы с мужем этот момент как-то не удосужились обсудить, а потому вопрос Витто застал меня врасплох:

— Господин Бови, не соблаговолите ли объяснить, — Вит элегантно отправил в рот кусочек мяса, тщательно прожевал и проглотил, не обращая внимания на то, как все замерли, ожидая продолжения, — что вы вчера имели в виду под мезальянсом? Моей жене, знаете ли, было неприятно. Стоило одернуть вас сразу, но Нина была очень уставшей и я не счел возможным напрягать ее еще больше. Так что давайте разъясним все сейчас, пока все в сборе и не заняты. — и отложил вилку, приготовившись вежливо слушать. А я пожалела, что сижу рядом, а не напротив, как раньше, и не могу любоваться мужем, только побледневшую щеку и видно. Бови прямой атаки явно не ожидал, но арийского аристократизма не утратил, лишь уголком губ дернул.

Зато Ванька весь напружинился. И Кира тоже — спрятала под столешницу внезапные кулаки. У-у, тут явно какие-то дворцовые сплетни обо мне замешаны.

Ничего себе, завтрак в кругу своих получается — не поняла кто, кажется, Гунар, накинул на нас полог-заглушку. Это я уже умею чувствовать. Бови тоже уловил изменения и растерялся на долю секунды. Неужто только осознал, что один против всех?

— А что вам непонятно, господин Юттим? — какие мы, однако, неви-инны-ые, удавила бы, — я, помнится, сказал, что вам неимоверно повезло сочетаться браком на такой влиятельной женщиной. Вы — никому не известный провинциальный маг, без должности и дохода, даже не аристократ, а госпожа Корреш была близка к трону.

Хм, он что ехал сюда и све́дениями о коллеге не разжился? Мы с Витто совладельцы крепости, на минуточку.

Стоять!

Интонация!

Как он сказал? Близка к трону? А прозвучало как-то похабно, вроде как — близка с троном. Да и это многозначительное «была»…

Он что, офонарел?!

Супруг сжал мою ладонь, упреждая выплеск эмоций. Молчу-молчу. Вит, мирный выдержанный Вит, неспроста затеял бучу. И Ванька явно его поддерживает. Вот интересно, это экспромт или сговорились? Что за игру они затеяли? Не подвести бы ребят, а то я могу. Не привыкла я контроль из рук выпускать, страшно мне это. Но, придется.

Что же делать? Если вмешаюсь и начну объясняться, тем самым дам подтверждение нелицеприятным сплетням. Если перетерплю — это будет выглядеть как признание, что мои связи с короной действительно себя изжили. И так и так хреново. Мне-то наплевать три глубоких лужи, но у меня теперь муж есть. Нужно беречь его репутацию.

— Вы сейчас высказались от лица всего ковена или озвучили только свои умозаключения? — обманчиво спокойно продолжил Витто. Ах, какое самообладание, я бы сейчас не удержалась от парочки обзывательств.

Вот черт! А ведь я повелась на самоуверенность Бови и чуть не попалась в расставленную ловушку. Спасибо мужу, уберег. А теперь в ловушке сам загонщик. Если он действует по проекту ковена, то это дело государственное и попахивает оппозицией: я была и пока остаюсь помощницей короля. Получается наезд на должностное лицо при исполнении. И его высочество рядом. Короне придется реагировать. Если ариец выступает самостийно, то Вит радостно попытается его прибить за оскорбление жены. И это есть не хорошо, потому что гость тоже при исполнении и прибыл по прямому распоряжению короля. А гость пришел к тем же умозаключениям. Уверенности поубавилось, но не особо.

Вит побарабанил по столу, напоминая, что задал вопрос.

— А какое это имеет значение? В любом случае я не сказал ни слова неправды. — м-да, прям как в песне: «важно, не что, а как»[18] и это «как» к делу не пришьешь, а Бови вдруг обратился напрямую ко мне. — Что скажете, госпожа Корреш? Мезальянс имеет место. Разве нет?

— Вы правы, Бови, отчасти. — Все, ша, никаких «господ магистров» в политес я больше не играю. Хорошо держится, зараза, только моргнул. — И, да. Этот брак в некоторой степени — мезальянс. Заботами богини, мне, скромной женщине, в мужья достался очень сильный маг. Маг, чей вклад в науку признан в самой магической Академии! А кто я? В прошлой жизни я была совершенно обычной, можно сказать — обывательницей. Вы же помните? Я с изнанки. — да-да, это намек, что ты идиот, не сомневайся. — У меня и магии-то нет. Всех достоинств, что иномирянка. — а вот про синенькую тебе, гад такой, знать совсем не нужно. — Поэтому происхождение Витто куда выше, чем мое. Раз он маг, то среди его предков наверняка был аристократ. Согласны?

— Вы принадлежите к роду Корреш, это хороший род, хоть и маловлиятельный сейчас. И я чувствую, что магия в вас есть, не прибедняйтесь. — О как! Значит, кое-какие справочки навел.

— Латентные способности не делает мою племянницу чародейкой. Это я вам как самый опытный здесь маг говорю. Вы ошибаетесь и в остальном, магистр Бови, потому что не хотите слышать сказанное Ниной. — Гунара мне видно плохо, но в его очень вежливом тоне нет и намека на обычные ласковые отеческие нотки. — Это супруг почившей Нианы Корреш был хорошего рода.

Осталось только подхватить подсказку дяди:

— А вот кем была сама Нинана, тело которой мне досталось, я так и не узнала. — вежливая отстраненность давалась с трудом, но в память о почившей девушке нужно потерпеть. — Стыдно, конечно, но пока было некогда. Я, знаете ли, старалась выжить — работала на маленьком окраинном базарчике.

Про то, что сама Ниана подвизалась подавальщицей в грязной харчевне, лучше помолчать.

— Вы, госпожа Корреш, выдающаяся женщина! Не поделитесь, как вам в этих жизненных обстоятельствах удалось просочиться в окружение монарха? — Бови был полон брезгливого пренебрежения, надо же исхитриться едва уловимыми интонациями так опошлить совершенно невинную фразу!

На Ваньке с двух сторон повисли Гунар и дес-капитан, Ши многозначительно прижимал к себе Киру, да так, что она проминалась посередке, хоть и сопротивлялась. А мне только и оставалось, что схватить мужа за руку — метка к метке, и постараться ему внушить — все ерунда, на тявкающую шавку не обижаются. Это странное свойство наших брачных полумесяцев — создавать единое эмоциональное пространство для нас двоих, мы обнаружили нынешним нежным утром. Непередаваемый кайф — знать, не догадываться и мучится сомнениями, а быть абсолютно уверенной, что он, как и я, млеет от каждого прикосновения, теряет себя от каждого сокращения потаенных мышц, обмирает от запаха кожи…

Нельзя допустить, чтобы Вит ввязался в поединок, иначе нам не будет покоя от внимания ковена. Витто полыхал праведным гневом, но под тяжелым взглядом Шигеру держался. Незваный гость откровенно провоцировал. Меня провоцировал! Сидит напротив и смотрит в лицо. А я растерялась, на пару долгих секунд, но растерялась. Размазать самолюбие этого урода тонким слоем и вытурить — да за милую душу. Но у меня муж! И это Вит поднял неприятную тему, это его битва, это ему важно. Вот кинусь я сейчас на амбразуру, и что станет с моим браком? А потому Нинка, подожми булки и терпи, дай мужикам все разрулить, не встревай! Смотри, как друг Ванька в бой рвется!

— Охотно отвечу на ваш вопрос, Бови. Я, принц Ролливаен, расскажу вам, как госпожа Корреш оказалось у постели умирающего монарха. Разумеется, если Нина позволит. — Вот так, одна короткая фраза и намеки Бови сведены на нет. Сейчас, на контрасте стала заметна разница между двумя аристократами: почти неосознаваемое уверенное превосходство Ваена и нарочитая, выпестованная надменность Бови. Понятно, кто дешевка, да? А я еще на Ваньку злилась — думала, что у него характер поганый.

Стоп. А с чего это мы тут все отчитываемся и оправдываемся? Ну, нет, простите мальчики, но я, все же, немного вмешаюсь!

— Разумеется, ваше высочество. Как вам будет угодно. — легкий поклон можно и сидя изобразить. — А взамен, пусть господин представитель ковена удовлетворит мое маленькое женское любопытство. За какие такие достижения в магии он получил звание магистра?

А что? Не каждый сильный маг имеет такой статус! Кира вот не имеет, и дес-капитан Биттам тоже, а они не слабее.

Вот чего я так впиявилась в это звание? А не знаю! Чуйка голосила, что это важно, и все тут!

— Мои заслуги перед ковеном вас не касаются, милочка.

Ха! Меня теперь точно не касаются, раз сам генерал Рой оживился. Но, любопытно.

— Ну, нам всем тоже интересно, — Шигеру наконец вступил в игру, — раз стесняетесь говорить о заслугах, тогда, может быть, поделитесь, как долго вы добивались этого звания? Нашему дорогому магистру Юттиму пришлось потрудится несколько лет, прежде чем Академия признала его заслуги, — генерал даже через Киру перегнулся, чтобы видеть противника. Ох, ка-ак мне понравился его взгляд! Демонстративно внимательный и острый взгляд дознавателя. Не иначе, наш призрачный вельможа что-то учуял в эмоциях Бови и решил вмешаться. Лондар и Шигеру — сработанные напарники. Обычно он и Сара предпочитают эмоции довольных вкусной едой солдатиков. Но, под заглушкой, видимо, интереснее.

А что, собственно, может так нервировать гостя в таком немудреном вопросе? Неужто я угадала и у него рыльце в пушку? Надо рискнуть и спросить у Тишки, хоть мелкий и не любит шпионить по просьбе…

— Он все время думает про своего дядю. Но я не знаю, почему это важно. Прямыми словами он не думает, — Тит ответил неохотно, ему вроде как не положено.

— А скажите-ка, Бови, кто у вас дядя? — Тит, умничка, ретранслировал ответ для Шигеру.

Ариец едва заметно, но вздрогнул. Я бы и не заметила, если бы пристально не наблюдала. Но это неважно, ведь рядом Лондар — непревзойденный чтец эмоций. Ну, вот и все.

Короткая вспышка магии и Бови скован.

Еще один всплеск энергии и остывшая подлива на тарелке Шигеру подернулась аппетитным парком. Генерал, как ни в чем не бывало, продолжил завтрак. Вот точно! Ариец теперь не помешает спокойно поесть. Муж заботливо подогрел и мою порцию. Витто раздирали противоречивые эмоции: с одной стороны, они втроем провернули очень удачную комбинацию, а с другой — явно рассчитывал натыкать наглеца собственноручно. Ишь, как яростно терзает мясо на своей тарелке.

— Капитан, друг мой, — заговорил Шигеру, отодвигая тарелку, — найдется ли в крепости местечко, где можно провести беседу с подозреваемым, не тревожа покой хозяйки?

Упс. Раз есть военная приграничная крепость, значит, должны быть казематы. Логично. И то, что Шигеру обратился к старожилу, капитану Норрею, тоже логично. Не ко мне же?

— Нин, вам с Витто придется еще потерпеть этого гостя. — Ваен не извинялся — ставил перед фактом. — Тащить его в столицу неразумно.

Сама понимаю, что неразумно. Выяснить, что ковенец скрывает, нужно до того, как его покровители узнают о самоуправстве Шигеру. А Шигеру выяснит, Лондар ему в помощь. Пусть мальчики развлекаются, потом расскажут. А у меня хлопот полон рот.

Глава 17

Как и куда уводили Бови, осталось за кадром, точнее, вне зоны моего внимания. Едва заглушка слетела, на меня насели активисты на предмет ценных указаний. Варная и Нитта, Байдан и, даже Вакир, тот солдат из старослужащих, который так помогал с рабочей силой в первое время. Всех манили неразобранные кибитки, но без меня даже заглянуть не смели. Хозяйка же попросила стазиз!

Вакир же и соблазнил пройти через теплицу. Пока я путешествовала (а меня точно два дня не было?) теплица преобразилась: на стеллажах добавилось плетушек-ящичков со свежим посевом, появился аккуратный короб из лозы куба на два, а в нем, мама дорогая, свежий грунт на подсыпку! И не просто так почва — копнули из-под дерна и сгрузили, а прямо-таки, пуховая землица, без посторонних включений.

— Деревенские приезжали, продукт привозили, а Лорса надоумила тару выкупить и землю просеять. Славная она. — Вакир горделиво продемонстрировал приспособу. На небольшие строительные носилки с сетчатым дном похоже.

Идеально! Камешки, корешки и прочий подобный мусор, точно задержатся. Но работенка терпежа требует, да-да. Ух, как я их хвалила! И Вакира, и тех, кто заглянул поглазеть, как барыня удивляться будет. А удивляться было чему — накануне поездки в степь заглядывала в теплицу, проверяла подсыпку — моя вожделенная картошечка готовилась зацвести. А нынче уже отцветает — бульбочки крошечные висят. Значит, скоро клубни в завершающую фазу роста войдут. Та знахарка, которая мне в начале зимы посадочных клубеньков отсыпала, вроде как средство от вредной тли из этих бульбочек готовила. Надо Гунару сказать, про зеленые ягодки, они вроде как ценное сырье для зелий. Не прошляпить бы сей важный момент.

Эх, как жаль, что бабушкина огородная наука из головы почти выветрилась! Но, на выращивание картошки и прочего корнеплодного счастья знаний должно хватить, с рушатовой-то поддержкой. Дам еще пару деньков на прирост и будем первую пробу снимать. Эх, как бы мне на зелень помедитировать хотелось, но некогда, у всех дела…

Солдатики метались по складу, как тараканы, сортируя поклажу из доверху нагруженных кибиток. Доверху! Шерсть к шерсти, кожу с кожей, еду с едой, и прочее. Дораш пытался было опись начать, но потом увлекся рассматриванием подарков. Да этим все грешили в меру природной непосредственности. Лорса и Макена с разбегу влюбились в пару невыносимо ярких, богато расшитых подушек с кисточками. Их я им и подарила. Нитта только головой качала на неприкрытую девичью радость. Аниза, ничтоже сумняшеся, занырнула в кучу с подобным барахлом и вынырнула с добычей, победно прижимая к себе подушку-валик. Для маленькой Анизы это просто находка — по размеру как раз за подушку-обнимашку сойдет. Дарю! Нитта смутилась, неловко ей за дочку, а мне не жалко. У девчули отменный вкус — в маму пошла. Валик был чудесным — я и сама бы такому порадовалась. А эта мелкая штука язык показала и заявила:

— Во! Этим драться удобнее! — и столько предвкушения в голосе, что сразу стало понятно, будь ее воля, то побоище состоялось бы прямо сейчас. А чего стесняться? Столько снарядов бесхозных! Чую высшим образованием — Тишкина это воспитательно-подрывная деятельность. До появления поварешек он был главной Анизиной нянькой-подружкой. А теперь, слава богам, у малышки появилась девичья компания. Хорошо, что я тогда поддалась порыву и сироток взяла, они в деревенской строгости воспитаны и малышку баловать не станут. В отличие от мужской части населения (про себя скромно помолчу).

Беглый просмотр вещей не порадовал — торговать особо нечем. Войлочное великолепие слишком пестро дня столичного потребителя. Обыватель, да и большинство аристократов предпочитают сдержанно-темную гамму. Пишем в блокнот — предложить степным мастерицам варианты расцветок на «экспорт». Ответственная — Нитта.

Так, далее — кожа. Ну, плетками и прочей лошадиной экипировкой степняки сами додумаются торговать, это не моя ниша. Конников у нас нынче хватает, пусть разберут это добро. Так, дальше всякие пояса… Ремни обалденные! Жесткие с узорчатым тиснением или плетеные, мягкие, и разнообразной костяной мелочевкой украшенные. Но, кожа некрашеная и, вот досада, на петельчатых креплениях! А петельки либо костяные, либо из той же кожи. Элементарной пряжки, чтоб в дырочку язычок продеть, и то не встретилось. Мда, с металлической фурнитурой явно напряженка. Сдается мне, что степь сла́бо умеет работать с металлом. Ну, что ж, решаемо, но это мне само́й нужно заняться — Кире и братьям-ковалям техзадание выдать…

Ух ты, какой комплект! Тонкий плетеный поясок, а к нему кошель крепится из жесткой кожи. Эту вещь забираю немедленно — очень удобно блокнот и карандаш с собой таскать. Эх, как вспомню въедливую королевскую модистку, так в дрожь бросает. Она сочинила мне чудесные повседневные наряды — дорогие, качественные и женственные. Сочетать дворцовую элегантность со степняцкой первобытной кожгалантереей — та еще эклектика. Надо будет попросить мужа отвод глаз на кошелечек навести, чтоб достойный образ хозяйки не портить. А неплохая идея, жаль, мужа рядом нет. Но, можно же у Байдана спросить! Кошелями и сами степняки торговать скоро додумаются, а вот зачарованными, это не их уровень. Можно организовать сотрудничество.

— Байдан, друг мой, подскажи, вот такую штучку от ненужного внимания зачаровать можно, например, от воровства?

А второму штатному магу не до меня, только глянул изкоса и кивнул едва заметно. Он завис над кучкой, которую я про себя обозначила «абы что». Несколько пар войлочной обуви, сапожки, бубен, поделки из кости непонятного назначения, зато резные. Эта резьба, нашего кухаря, похоже, заворожила. А кто грузы левитировать будет? Норрей и Биттам слиняли на допрос Бови, кто б сомневался.

Вот Дюш выхватил из «абычтошной» кучи нечто несуразное и завопил с восторгом, подзывая Киру. Боже мой, это что за реквизит Фредди Крюгера? Какие-то острые наперстки на веревочках, и эти наперстки Дораш немедленно стал надевать на пальцы. Мама дорогая, это ж когти! Натуральные когти! Сантиметров по семь — восемь каждый. Натуральные в прямом смысле. Этот маникюрчик когда-то живой зверь носил. Не кот. У кошек когти более загнутые, а эти почти прямые. Кира отняла э-э… штучку у братишки и взялась примерять. Что-то мне подсказывает — это не для танцев аксессуар, хотя по смыслу похоже на то, что надевают индийские танцовщицы, чтобы пальчики были выразительней. На крупной амазонкиной руке эти костяшки-наперстки смотрелись очень органично. Хищненько так. От костяшек ремешки кожаные тянутся к запястному широкому браслету, чтоб не упали, значит, если соскочат, ага.

— И чтоб не потерялись, если в теле врага застрянут…

Хихикающий Тишка любезно спроецировал исходный образ зверушки — как есть росомаха, только размерчиком с барана.

О господи! А я — про танцы! То-то Кира так воодушевилась — уже пробует, как нарощенными пальцами магические кукиши, тьфу ты, жесты, получаются. Ну, как-то получаются — еле огнешар удержала. Все правильно, дочь развлекается — мать седеет. Вот мне интересно, кто их степняков был столь, хм, любезен, что презентовал маленькой мирной мне такой подарок? Вещь-то, судя по восторгу Дораша, ценнейшая.

— Дюш, объясни мне, эта штука — намек, что мне грозит опасность? — со скуластого лица мигом слетел мальчишеский восторг.

— Это, вама Нина, другой намек. Тебя признали равной бойцам. Вмыра — очень редкий зверь. И очень опасный. Вмыра хитрая и жестокая. Любая, самая крупная кошка уступит ей дорогу. Кто-то о тебе позаботился — свое оружие отдал. Видишь? Ремешки старые. Я тебе новые вырежу, по руке. — Дораш необыкновенно воодушевился идеей. — Наденешь и будешь очень грозной в ближнем бою!

Я?!

Не-не-не, ну бред же. Максимум, на что я способна — Ваньку по голени пнуть, и то в запале. Как там про ружье, которое обязательно выстрелит?

Я! Это! Не! Надену!

К сожалению, оказалось, что передарить аксессуар Кире никак нельзя — подарок этот ценнее, чем орден. Зато повторить когти в металле она и сама сможет, больно уж идея ей приглянулась. И чего ей мирно не живется, вот характер!

— Что куда нести, госпожа Нина? — это хлопотуша Вакир сохранил рассудительность. Не то, что хозяйка и ее семейство. — Мясо мы уже определили, куда тетка Варная указала. А остальное куда?

Действительно. Куда? Пряжу, понятно, мне. А прочее? Эту гору шерсти за один день не пристроишь. Зато у всех штатских теперь будут коврики, а у Тишки — два, уж очень он любит на полу поваляться. Ну, и капитанов оделю, заслужили.

— Нина, — поманил от дальнего входа Витто, — Заканчивай здесь, ты нужна нам внизу.

Спускались долго. Вит был хмур и сосредоточен, как будто давешний бирюк вернулся. Муж в таком состоянии мне не нравится. На качественно поцеловаться, пока никто не видит, я его подбила. Не без труда (да середина дня, да дел полно́, да неловко в коридоре), но подбила. Душевно так получилось, Вит, скоро отмяк и даже воодушевился, но быстро взял себя в руки (мне б такую волю) и опять посмурнел. С Бови все так серьезно, или мужу моя иномирская раскрепощенность претит? Есть же у него какие-то стереотипы. Может, их надо как-то поберечь? Вот наберусь решимости и спрошу вечером, когда метка к метке.

А пока послушаем, что там напела птичка Бови.

Первое, я угадала — магистр он поддельный. Мда. Чуйка чуйкой, и я привыкла ей доверять, но в этот раз моя интуиция не шептала, а настырно тыкала носом. Несоответствия в поведенческой схеме Бови были столь незначительны, а я так занята своими проблемами… Другие же не видели этих мелочей, хотя местные административные реалии этим умным опытным мужчинам известны куда как лучше, чем мне, но они не насторожились. Очень любопытно. Уж не многокосая ли богинюшка в настройках моей интуиции пошаманила? А чем еще можно объяснить такой жгучий интерес именно к званию Бови? Ладно, будем считать, что Сиштира о своем любимчике позаботилась. А любимчик и по совместительству мой муж продолжал рассказывать, не замечая, что я немного отвлеклась. Но, кое-что уяснилось, хоть и с натяжкой.

Ковен действительно может присваивать звание магистра. Но не за «научную» деятельность, а, скажем так, за личностный рост, произошедший на службе ковену. Ковен, на минуточку, это некая смесь профсоюза магов и рабочей гильдии. Организация независимая, насколько может быть независима сила, которая традиционно подчиняется главному королевскому магу. А маг этот, как известно, под клятвой королю.

Личностный рост может предполагать что угодно, от показательной раскачки резерва на пару уровней, до какой-нибудь услуги короне. Слабосилок Бови оказался в списке на присвоение степени просто потому, что его дядя был бессменным секретарем уже третьего главы ковена. Представляю степень информированности этого типуса. Раз так долго удерживался при должности, значит влияние имел нехилое. Вот вопрос, как этот секретарь исхитрился проскользнуть мимо внимания спецов Шигеру? Товарищ служил весь период дезгоновщины, когда ковен возглавлял Асгейрр Троф, серый кардинал при мятежном герцоге и убийца принца Оннорваена.

А теперь, второе и самое интересное: наш секретарь и его племянничек, оказывается, по женской линии принадлежит к опальному роду Харшимм. Роду, который веками владел «Лунным пиком».

Вот и прояснилось, почему Витто так и не получил помощь от ковена. Старший Бови просто придерживал инфу. Всего-то и делов, припрятать пяток неприятных письмишек, не давая им хода. Пусть выскочка сам выкручивается, а лучше — сдохнет от перенапряжения. Бови, как представители боковой ветви, были вполне осведомлены о свойствах Переправы. И Переправа им была абсолютно не нужна. Прекратит портал свое существование, вот и чудненько. Отпадет нужда в пограничном гарнизоне. Вояки уйдут, а крепость и земли останутся. Уж тут Бови старший бы подсуетился, даром, что ли компромат на всех и вся собирал столько лет, сидел на куцей должностишке, всяких недоумков терпел. Все ради большой цели — завладеть наследием Харшиммов. Вот Бови младший и отправился на разведку — посмотреть, что да как, ну, и может быть, как-то ускорить процесс. Королевского распоряжения добиться было легко. После того как величество лично занялся вопросом Перепрвы внезапно нашлись письма магистра Юттима. Пришел свеженазначенный глава ковена к монарху и давай виниться, что прошляпили, да, но готовы искупить службой. И даже человека за свой, то есть, ковена счет, командировать готовы.

Величество, по совету Ваньки, с распоряжением тянул долго и приурочил уже никому не нужный визит к нашей поездке в степь. Уж очень глава ковена винился, а с ковеном ссорится королю сейчас не с руки, вот и позволил, так сказать, реабилитироваться. У Франц-Иваныча после потравы чуйка не хуже моей образовалась, а потому в крепость отправился и Шигеру под красивым романтическим предлогом — провести отпуск с любимой. А заодно подстраховать в степи одну непуганую иномирянку. Вит только посмеивался моему изумлению.

— А ты думала король просто так отпустил от себя двух сильнейших и преданнейших магов? Во дворце не так уж спокойно. Зря ты, милая, политикой не интересуешься. — угу, а Вит, надо полагать, полюбопытствовал, воспользовался первоисточниками, так сказать.

Вот я балда-а-а. Ничего не заподозрила! Ваен и Ши вели себя так, как, на мой взгляд, и положено вести себя если не отпускникам, то командировочным, которым выпала не поездка, а синекура. А они меня страховали негласно, вот ведь! Все беды от простодушия!

Ну вот, пришли. Оказывается, в крепости есть уровень ниже бассейнов, только с другой стороны. А я и мыльни-то подвалом считала.

Чистенько. Жарко. Сухо. Гулко. И совсем не страшно, иначе Витто бы меня сюда не привел. Вот только сейчас, перед тяжелой, каменной, замечу, дверью в голову пришел вопрос: а зачем, собственно, меня позвали?

Бови сидел в каком-то, даже на вид неудобном кресле. Кошмарное столярное изделие, хотя, само понятие кресла подразумевает комфорт. Даже жалко стало мерзавца. Подлокотники, к которым пристегнуты руки, такие высокие, что шевельнешься резко и вывих плеча обеспечен. Ни ссутулиться, ни просто спину расслабить. Жестко зафиксированы не только кисти рук, но и каждый палец. Это чтобы магию плести не мог или просто для дискомфорта? Наверное, последнее, потому что ноги поддельного магистра до пола не доставали, просто висели, отягощенные кандалами. Жуть как неудобно так сидеть. А если несколько часов? Это ещё ему голову не зафиксировали, а конструкция кресла позволяет. Да тут и пыток не надо! Воображение так разыгралось, что затошнило.

Вит буркнул что-то вроде: «я же говорил, что не надо ей это видеть» и обнял, заставив отвернуться. Фух. Чёт не к месту гуманность с толерантностью голову подняли. Этот тип надеялся на скорую гибель моего Витто и даже планировал что-то убойное, а я жалею, что ему сидеть неудобно? Совсем сдурела? Вдох-выдох. Вдох-выдох. Быстро взяла себя в руки и не мешай мужчинам работать. Они, между прочим, и тебя защищают. Методы не нравятся? Придется потерпеть. Это средневековье, детка.

Все. Готова.

Ваен отвел глаза, Гунар тоже. Лондар выглядел усталым, и это меня поразило. Нет, мой призрачный друг был сытым, но, каким-то уныло-белесым. Потом поняла — ему неприятны эмоции, которые все здесь испытывают, а абстрагироваться он не может — или наш эмпат работает со всем тщанием, или допрос перестает быть бескровным. Бедняга Лондар. То, что к Бови не применяли физическое воздействие, ничего не значит. Наш фантом способен внушить любые эмоции, и безбашенное веселье подарить и смертельным ужасом придавить.

— Чем могу быть полезна, ваша сиятельство? — Шигеру вздрогнул, но одобрительно кивнул. Значит, тон выбран правильно и родственное панибратство сейчас неуместно.

— Я подумал, что вам, как совладелице крепости, тоже захочется задать какие-либо вопросы. Не стесняйтесь госпожа Корреш.

На самом деле мне хочется спросить, почему они все называют меня по старой фамилии? Да, собственно, у Бови ничего не хочу спрашивать, разве что про законсервированные комнаты мы так ничего и не узнали.

— Откуда мне знать! Наверное, старина Харшимм надеялся вернуть своему роду владение, вот и закрыл личные комнаты от чужих. Я бы тоже так сделал! — поддельный магистр распалялся все больше, он знал, что обречен и не скрывал ненависти. — Видел я эти апартаменты. Сейчас в обеих ветках, и у Харшиммов, и у Бови, не найдется столько людей, чтобы их все занять. Родовые апартаменты! А ты в них кухарок поселила, шлюха иномирная! Откуда только взялась! Все из-за тебя! Мы не знали, что король назначил совладение, а то прибили бы тебя заранее…

Дальнейшая речь сводилась к тому, что я, такая сякая, спутала планы, которые вынашивались не один год. Родственнички Бови подошли к проблеме с размахом. План «Б» тоже имелся. Я все понять не могла, зачем аристократу понадобилось звание магистра, ведь наукой он не занимался. Ради дохода? Да какой там доход. Ради, ни много ни мало, связей с Академией! Вит был взбешен, я чувствовала это через метку. Академия присылала в ковен практикантов, а Бови младший их курировал. Зачем? Да искал среди студентов второго Юттима. Запасной вариант, так сказать. Они хотели не просто ручного кормильца Переправы, они надеялись найти девушку с подходящей магией и заставить ее рожать на благо рода. Как им удалось завладеть артефактом, выявляющем магию, сходную с родовыми способностями Харшимов и Витто я слушать не стала.

Не интересно.

Были вопросы поважнее. Ух, как я зла. Ваена ждет допрос.

Глава 18

Ванька пришел с повинной сам. Я как раз одна была, над сваленным в гостиной войлоком чахла. Хорошо, время выбрал, манипулятор! Незадолго до обеда. Иначе я бы всем окончательно настроение подпортила — недоумение и иррациональная обида никак не поддавались обузданию.

А винился друг ситный совсем не за то. Не дура вроде, понимаю. У Шигеру и его службы просто не хватило времени добраться до семейки Бови — это очевидно, а Ваен не чтец мыслей, и не предсказатель, чтобы иметь возможность нейтрализовать этого гада заранее. Так, зачем на себя напраслину возводить? Ну, приехал засланец. Как хозяин приехал и вести себя пытался, как владетель, это да. Так он даже не знал, что крепость больше не принадлежит Харшиммам. Ну, достал до печенок весь штат, так у них каждый второй аристократ такой. На личико — яичико, а в внутри болтень, так моя бабушка говаривала.

— Ты мне, Ваня, другое объясни. По дружбе. Почему так случилось, что в столице не знают о новом хозяине этих земель? Мне же король больше двух недель назад писал, что справедливость восстановлена и магистр Юттим теперь владетель! Ну и я еще в нагрузку, но это неважно. Важно, что бумаги уже должны быть готовы.

Друг смутился. Друг опустил глаза. Другу было неловко.

— Что? Не готовы? Да ладно! Чтоб у Отто с Якобом и не готовы?!

— Нинуль, а давай ты сама у отца спросишь а? Ты же все равно ему про степь писать будешь. А мне говорить не велено. — И сделал кавайную мордашку, чуть скосив разноцветные глаза к переносице. Знал, паразит, что рассмеюсь. Сколько раз он уже проделывал со мной этот фокус, а все смешно.

Смешно-то смешно, а королю писать придется, давненько уже не писала, а обещала. Ну, может, вечером, если силы останутся.

Ванька было намылился сбежать. Да щаз!

— Стоять! — вот, правильно, дружочек, от меня лучше не бегать — с довольствия сниму. — Вань, почему Шигеру всегда называет меня госпожа Корреш? А офицеры стараются только по имени обращаться. Я же замужем, я теперь Юттим.

— Ну, вы же официальных клятв не давали…

Чего?! А мнение богини не учитывается?

То есть, для всех мы с Витто не супруги, а как Кира и Ши. Пара по сговору. Вполне официальный статус для магов, но без имущественных обязательств.

Так! И где здесь этот хренов загс? Ладно, мучить Ваньку больше не стоит. А вот с мужем проблему обсудить надо.

Тьфу! Тут обсудить, там поговорить, о том перетереть… А работать когда?

За обедом беседа крутилась не столько вокруг Бови, сколько вокруг тех бед, которые неминемо произошли бы, если бы у мерзавцев все получилось.

— Я одного не понимаю, — возмущался Биттам, в котором клокотали верноподданнические чувства и внезапный страх потерять комфортную работу, — почему они считали, что им удастся удержать эти земли, если Переправа схлопнется и степь не будет больше угрозой? Мало ли родов посильнее, отобрали бы земельку на раз, как говорит Нина.

— Меня тоже этот вопросец интересует, — Шигеру с аппетитом уплетал мясную похлебку, демонстрируя чудеса выдержки, — думаю, что дядю его уже обрабатывают. Скоро узнаем.

— Стоило бы связался с теми ребятами, которые соприкасались с магистром в качестве практикантов, — Вит даже есть перестал, эк его задело, что семейка Бови не побрезговала детей в свои козни втянуть. Шигеру тоже отложил ложку. Помолчал пару секунд и подорвался с места прочь из трапезной, нашаривая что-то под камзолом.

А мне недалекой объяснить?

— Помчался распоряжения по артефакту связи отдавать, — снизошел высочество, — Вит прав, студенты могут оказаться под клятвой. Вот тебе и боевая сила на будущее. Что стоит их в род принять. Но каков Бови! Силен, гад! Даже Лондар не почувствовал, что не договаривает, подлец. Отвлек, понимаешь, мечтой, что ему мажат с уникальными способностями нарожают.

Мда, это точно не мой уровень мышления, я не догадалась. Но кое-что и я сообразить могу, раз уж у нас мозговой штурм образовался:

— А я бы еще, на всякий случай, проверила всех, кому звание магистра присвоили. А тех, соискателей, которых обошли — особенно. Восстановите справедливость и у короны добавится преданных людей. А еще Вань, я бы на месте твоего папеньки заставила бы всех магов поголовно заново подтвердить уровень силы. Обязательно найдутся подлоги. И ладно, кабы завышение будет иметь место, это просто глупая спесь. А если занижение реальной силы обнаружится, то, с большой степенью вероятности, перед нами преступник.

— Это будет буча, — с разухабистой кровожадностью заявил вернувшийся Шигеру. — Но я бы рискнул! Хотя бы столичную часть ковена прошерстить. И всех заново клясться заставить…

Обожаю своего зятя! Ему прорва грязной работы предстоит, а он веселится. Как же я рада, что этот человек нам друг! Многоликий товарищ, да. Может с Кирой, как мальчишка, по ристалищу скакать, а может так надменной барственностью придавить, что моя пролетарская кровь вскипает и зовет на баррикады.

А Кира загрустила. Тоже понимает, что отпуск ее милого закончился.

После обеда жизнь вошла в плановую колею. Артефакторы отправились творить заказанные водогрейки, а заодно, по моей настоятельной просьбе, переговорники. Такие, как степнякам подарили, для немагов. Мне нужна связь с деревенскими старостами. До стойбища, между прочим, дорога короче, чем до ближайшей деревни, а в двух других селениях я вообще не была. Пора изучить и территорию, и людей. Хотя бы начать.

Ну, начинать всегда лучше с плана. Когда у нас там подпитка очередная? Послезавтра. На нее и ориентируемся. Поехали…

Планы, перечни задач, синопсисы парочки возможных проектов, просто бредовые идейки. Гора исписанных, исчерченных схемами, эскизами и прочим графическим визуалом, листов бумаги навевала уныние. Мда, отвыкла я планы составлять. Эх, был бы ноут! А здесь даже канцелярских зажимов еще не изобрели, чтобы эту кучу по темам рассортировать. Ну да ничего, главные направления я для себя определила.

Работа с Тишкой над весной, а это значит молебны, молебны, молебны. Договориться с королем о параллельных усилиях. Написать письмо сегодня же.

Руши и степняки: укрепить связи. Степняки пойдут в столицу, появится ясность что и как организовать. Подгорным мастерам металла я цукаты торчу, обещала за водозаборник. Озаботиться тыквами и вином для сиропа. Бабушке Пинаире, опять же, идей задолжала. Тут вся надежда на Нитту. Нужно высвобождать ее из кухонного плена, значит придется Варнае новую стряпуху поискать. Или двух, чтоб выходные у людей были. Да хоть троих. Пусть знакомых зовет, ей с ними трудиться.

Посевная: тут главное — не мешать селянам, а присматриваться и помогать по мере надобности. Переговорить со старостами, спросить совета. Ну и свой огородик разбить. Эх, вытащить бы Витто на прогулку после ужина, посмотреть на те почвы, где солдаты грунт для теплицы берут.

Обучение наших недорослей. Тишка, Дораш, Макена, Лорса, Аниза. Впору учителя выписывать. Это можно отложить, но к осени почву провентилировать.

Так, пока хватит, чтобы загнуться.

А, вот еще. Нам с мужем нужно более удобное жилье. Отдельный дом придется отложить, а вот семейные апартаменты — это реально. Мне сейчас и братьев-то позвать некуда, одна комната на все про все. Хочу отдельную спальню. И чтоб мыльня только наша. И кухонька чтобы была, пусть маленькая, но только моя. Вдруг мне захочется интимный ужин, или завтрак сообразить, если нам придет блажь встать попозже.

— Нина, вот ты где! — голос Ваена вырвал из сладостных мечтаний о собственном гнездышке. — Нин, нам с Ши пора уходить. Нужно убирать этого Бови из крепости, а, кроме нас его сопровождать некому. Рушей мы уже оповестили через Отто, они ждут. Где там твой камень вызова? Пойдем.

Пока спускались в подвалы, к обычному месту выхода подгорных людей, Ваен выложил еще одну подробность из откровений Бови. Оказывается, эта скотина собиралась меня шантажировать. Меня! Аж сердце оборвалось — неужто про синенькую прознал? Слава богам нет. Он собирался мне вменить, ни много ни мало, незарегистрированную магическую деятельность. Неважно какую, главное, преподнести в правильном ключе, а уж ковен озаботится проконтролировать со всем рвением. Да пусть хоть обконтролируются, Гунар полагает, что ни один из ныне существующих артефактов-регистраторов магии засечь синенькую не способен. Из головы вон, как эти свойства правильно называются, но по смыслу — индикаторов таких качественных характеристик в современной магии нет. За ненадобностью. Не кастуют в этом мире сырую силу, легенда это. Про игры со временем и говорить не стоит. Живой чародей может подловить, это да. Но этот гипотетический маг даже обвинение сформулировать не сможет, нет такой магии и все. Точка. Страшнее, если обвинять не станут, а воспользоваться попытаются. В крепости, однако, почти безопасно, а в остальном придется положиться на Тишку.

Но этот кабыздох Бови не только этим мне угрожать собирался. Байдан! Нежно-почтительное отношение хозяйки к бывшему кухарю очевидно. Байдан — мой человек, он сам это постоянно подчеркивает. И получается, что я — укрывательница нелегала. Сильный маг в ранге магистра на территории королевства Харшимм без регистрации в ковене законно практиковать не может, даже по мелочи. Исключение — личные бытовые нужды. А магистр Врем «практиковал» направо и налево.

Вот она, первоочередная задача — легализовать Байдана, ему придется-таки получить местную грин-карту. А готов ли Байдан, еще не до конца сбросивший шкурку кухаря, социализироваться в таком масштабе? Как мне его жалко!

По пути к нам с Ваеном присоединился Вит, выруливший из бокового прохода. А я и не знала, что он состоит в активной переписке с Рориром и Бориром. Вот с прошлого посещения крепости рушами и состоит. Спелись, голубчики, в тот день, когда водозаборник испытывали. Молодые скалоходцы лично уведомили мага крепости, что планируют очень краткий визит и просили о встрече. Видали? Кореша эпистолярные! А я ни сном, ни духом! Мне тоже есть, что Рору сказать и о чем спросить, но писать через вечно занятого Отто было неловко! А они…

Вит, слава богам, рассеял мои опасения по поводу Байдана. Магистр Врем — кадр само́й Академии. Ну и что, что двадцать семь лет не практиковал! Магистры, как олимпийские чемпионы, бывшими не бывают, что бы сам Байдан по этому поводу ни думал. Возвращение его в магическое сообщество нужно начинать в Академии, а не в ковене. По аналогии с нашим миром, ковен королевства, любого из семи королевств, это епархия. Академия — Ватикан! Потому что одна на семь государств, потому что независима. Если уж легализовать нашего магистра, то сразу через Академию. Вит честно пытался скрыть недовольство, но куда там. У нас же метка. Муж озабочен, распереживался и немного досадует.

Гунар, Ши и Бови уже ждали внизу. Налегке. Ковенец был удручающе спокоен. Тихо стоял и, кажется, дышал реже, чем моргал, лишь изредка поводил плечами, неосознанно их разминая. Засиделся гад в креслице. Так ему и надо! Жаль, что он такой успокоенный, Гунар явно перестарался. Бови невменяем. А я бы ему сказала, ух что бы я ему сказала! Но, это и к лучшему, истину про свиней и бисер никто не отменял. Качественно мои мужчины его упаковали, да. Ариец даже на открытие тоннеля в каменном полу не отреагировал, а на появление рушей и не моргнул.

Бор и Рор торопились, едва поздоровавшись принялись прощаться. Ни новости спросить, ни приветы передать, только сунули в руки Витто очевидно тяжеленький мешочек, распираемый изнутри чем-то некрупным и угловатым.

— Прости, подруга, все потом. — Рор нашел таки для меня секундочку. Сегодня никак, а в следующий раз мы стационарный камень вызова принесем, станет проще. Ага?

Ага. Выбора-то нет. Ой, а подвода? А лошади? А солдатик-возничий? Вопросы так и не прозвучали, потому Ши уже шагнул на пандус туннеля, подталкивая Бови перед собой.

— Дорогая, я вынужден спешно проститься. — усталый баритон Лондара лился ниоткуда. Так выложился бедный, что на видимость сил не осталось. — Встреча с вами была, как всегда, незабываемой!

Лондар уходит с Шигеру? Ну, этого я просто так не отпущу!

— А Сара? — шарик синенькой исчез с ладони, потом еще один, и еще. Гунар стал так, чтобы от входа в туннель не было видно моих манипуляций, а вдруг кто обернется.

— Сара пожелала пока обосноваться здесь, с семьей. Так она чувствует себя нужной. — Лондар на секунду стал видимым, изобразил поклон и устремился за Шигеру. Ванька коротко обнял, чмокнул в макушку и рванул к Бориру, только крикнул на бегу:

— Отцу обязательно напиши, Нин. Обязательно! А лошадей с возничим отправь, он знает, что делать.

Отсутствие высоких гостей в трапезной не прошло незамеченным — народ едва уловимо расслабился. Байдан вернулся на свое место за офицерский стол. Он рассеянно крутил в руках очередную резную костяшку и увлеченно рассматривал, в пол уха слушая Витто. Как будто муж не о его проблеме говорит!

— Ну, раз пора, значит, пора.

Вот странная реакция. Не понимаю!

Байдан отложил степняцкую игрушку в сторону, бережно так, с сожалением и как-то весь подобрался.

— Мне очень жаль, Нина. Правда, жаль. Я забылся и неправильно оценил гостя из ковена.

— Его все неправильно оценили, Байдан. — Гунар возражал мягко и уверенно, — Ничего страшного еще не произошло. Принц Роллитваен и генерал Рой сумеют удержать Бови от болтливости, не сомневайся. Две — три недели в запасе точно есть. Просто нужно немного опередить судьбу, вот и все. Не собирался же ты отсиживаться здесь вечно, друг мой?

— Не собирался. — От нашего добрейшего тихого кухаря и следочка не осталось! Его место занял магистр. — Но, признаться, хотел оттянуть это событие хотя бы до осени. Нине будет трудно без моей помощи. А придется поспешить.

— Да, так будет лучше, — загадочно ответил дядя и перевел тему. — Вит, как я понял, Рорир принес подходящие минералы?

— Какие минералы? Объясните толком! Что вы там провернули за моей спиной, господа ученые?

— Не сердись, родная. Ты же сама требовала артефакты связи. Рор принес несколько минералов для экспериментов. Давай поедим, потом поговорим.

Какой потом, я лопну от вопросов! Но, пришлось стерпеть и дождаться уединения.

Чай пили в кабинете Витто.

Оказывается, Рор сумел добиться посещения королевского хранилища артефактов, чтобы уточнить, какие минералы использовали древние маги для своих переговорников. Государь лично дал разрешение, едва узнал, что Вит и Гунар ввязались в изобретательство по моей просьбе. Во как! Значит, я теперь не смогу обратиться к величеству с просьбой защитить Байдана? Ресурс уже использован? Вот нафига мне эти переговорники занадобились! Жили же как-то!

— Нина, вы это серьезно? — Голос Байдана дрожал. По-моему, он сейчас заплачет. — Вы серьезно собирались просить короля обо мне?

— Конечно! А что такого? Других вариантов я все равно не вижу.

— Я думаю, помощь его величества мы отложим на крайний случай, детка. — Гунар мягко уговаривал, но я-то знаю своего дядю — они уже все решили. — Есть другой путь.

Путь мне не понравился: Байдан собрался посетить Академию. Один. И Гунар его полностью поддерживал. Ехать решили без предварительного оповещения, хотя Вит взялся написать знакомцам с целью разузнать, чьей лояльностью они могут заручиться. Причину отъезда деликатно обозначил сам Байдан.

— Нина, я уверен, что восстановлением резерва я обязан не только целительскому искусству вашего дяди, но и вам. Я не знаю вашей тайны и знать не желаю, но чувствую вашу магию очень хорошо. Уехать в Академию и дать поизучать реанимированный резерв, чтобы отвлечь от вас внимание ученых мужей, это самое малое, что я могу сделать, как порядочный человек. Если просто написать знакомым, что я вновь маг, сюда примчится десяток проверяющих-изучающих, и это будет не бронзовый уровень, как у мерзавца из ковена.

Вот теперь всплакнуть захотелось мне. До затрудненного дыхания и пощипывания в носу.

Я ведь не сделала ничего особенно выдающегося. Ну, досталась такая магия, так это не моя заслуга. А Байдан решился ради меня пожертвовать своим душевным спокойствием. Я еще не забыла, как трудно он привыкал к появлению новых людей — добрейших Нитты и Варнаи. Дня три тихарился, старался по стеночке передвигаться. И теперь он хочет шагнуть в реку, кишащую аллигаторами, просто чтобы не привлечь внимания к странной иномирянке с нелепой магией. Немедленно захотелось все ему рассказать. Просто из глубочайшего уважения и признательности. Вот прямо сейчас.

Наверно, Байдан что-то увидел во мне, потому что спешно заговорил, даже руки перед собой выставил, упреждая мой порыв.

— Нет-нет, Нина! Не нужно ничего рассказывать! Не сейчас! — и, на мгновение стал прежним испуганным кухарем, — Не поймите неправильно, но нужно учитывать, что за двадцать семь лет моего отсутствия в Академии по-прежнему развивали магию. Кто знает, какими методами меня станут проверять. А вдруг не совсем этичными? Я и так беспокоюсь, что придется назвать имя уважаемого Гунара. Будет лучше, если я ничего не буду знать о ваших возможностях, Нина.

Да нет у меня никаких возможностей, одни синенькие средства. Но, раз попросили помолчать — помолчу. А за дядю тревожно, это да.

— За меня беспокоится не стоит, Байдан. Я, на минуточку, личный королевский целитель. Если Академия и рискнет задать вопросы, то настаивать на ответе не посмеет. В любом случае получит вежливый отказ. Смог и смог. Разовый успех, бывает. А как смог — это моя профессиональная тайна. Я Академии ничего не должен.

Подоплека дядиной воинственности понятна. Мало ли выгоревших магов вдохновятся удачей магистра Врема?! Мало ли слабосилков захочет увеличить свой резерв без труда?! Среди них же и обеспеченные есть, например, тот же Бови. Золотая жила, похлеще пластической хирургии на земле. Даже если баснословные деньги драть, все равно найдутся желающие. Эх, жаль моя животворящая синенькая не хочет в неживом накопителе храниться — я бы очень скоро на отдельный домик средств заработала. Дядя бы лечил и мою силу без меня пользовал. Эх, мечты…

Бедный наш магистр. Ну как? Как он в эту чертову Академию поедет, если ему уже сейчас не по себе от внимания, а нас только трое и мы свои?

Разговор иссяк. Все устали. Нужно все обдумать, время еще есть.

И письмо королю само не напишется. Парни уже давно прибыли и что-то успели рассказать о поездке в степь, пора мне присоединиться.

Глава 19

Как я по мужу за день соскучилась! Едва дождалась, чтоб дверь за Гунаром и Байданом закрылась. И устали оба так, что, казалось бы, только до себя, до своего самочувствия, ан нет. Прилепились друг к другу и долго стояли просто обнявшись. Потом и метки на ладонях соединили. Кайф! Наверное, я опять время остановила, наслаждаясь чувством общности. Он для меня. Я для него. Мы друг для друга. Маленькая вселенная на двоих.

— Что тебя тревожит, родная? Так за Байдана переживаешь? Не стоит.

— Мне кажется, он совсем не готов!

— Более чем готов! Лучше пусть покажется коллегам сейчас, когда еще не вошел в полную силу. Ты этого видеть не можешь, а нам с Гунаром очевидно, как прогрессирует его сила. Нет, пусть покажется сейчас, чтоб не вызывать завистливого внимания. И потом, Байдан едет ради тебя, и это придаст ему сил. А ради себя он решится нескоро. Пойдем-ка отдыхать, — и поцеловал для убедительности. А я что, я ничего, я только «за». А письмо можно и завтра, на свежую голову написать.

Вит выделил мне под «офис» кусочек своего длинного стола в кабинете, который еще и мастерская. Идеально опрятный стол сразу ожил под натиском груды моих давешних почеркушек с планами. Муж только бровь приподнял, оценив безобразие и потянулся посмотреть эскизы, они сверху лежали. С интересом разглядывал, вдумчиво. Ах, как приятно стало. А главное, что без всяких глупых расшаркиваний вроде «Можно посмотреть?». Конечно, можно! Так мы и коротали время до завтрака — нечистая совесть подняла меня значительно раньше побудки и не дала понежиться в потяжелевших от сна руках мужа. Разумеется, он проснулся при первой же попытке выскользнуть.

Вит просматривал мои черновики, а я писала письмо Франц-Иванычу. Иногда мы прерывались и просто поглядывали друг на друга коротко улыбаясь. Дорого́й супруг доказывал свою любовь, превращая творческий хаос моих бумаг в подобие архива. Порой он замирал и слегка хмурился, рассматривая очередной листок, потом откладывал его в отдельную кучку — прочитать не смог. Я честно, для практики, использовала местную письменность, но иногда слов не хватало, и в читабельное для Витто врывалась стремительная кириллица. Мы опять переглядывались взатяг и возвращалась к письму, уговаривая себя избегать резких формулировок, потому что хотелось на колени к мужу, а не нанизывать бисер чужих букв, подбирая нейтральные деликатности и вежливости.

Доброго дня Вам, Ваше Величество!

Каюсь, каюсь, каюсь! Давно Вам не писала, виновата. Но, признаться, не о чем было. У хозяйки крепости много мелких забот — не о квашеной же капусте мне вам писать, право слово. О самых значимых событиях в нашей жизни Вам наверняка доложил его Высочество, а потому смиренно надеюсь, что Вы, Ваше Величество, простите нерадивую, у Вас добрая душа, я знаю.

Полагаю, Роллитваен и Шигеру уже поведали, хотя бы вкратце…

Дальше следовало долгое нанизывание красивых фраз, которые ни на гран не отражали наших истинных чувств. Все благопристойно и без подробностей.

Дескать, звиняйте, милостивое величество, но так в степи настрадалась, даже говорить об этом не могу, не то что писать. Правда, были и приятности — я тут невзначай замуж выскочила, так теперь не нарадуюсь. Поздравьте-ка молодоженов и документики на обещанную собственность пожалуйте, а то никакого стимула жилы здесь рвать.

Вит только похмыкивал над этими словесными фуэте и прочими буквенными антраша, читая через мое плечо. Чую, что не одобрял, но критиковать не стал.

…что касается ближайших торговых планов, то я предпочту рассказать о них, когда будут первые результаты, а пока займусь рутинной подготовкой.

С огромным уважением и надеждой получить разъяснения по поводу нашего с господином Юттимом владетельного статуса, Ваша Нина.

P.S. Ваше Величество, нельзя ли организовать еще один молебен Раштиту? Нашему с Вами божественному покровителю пригодится любая кроха сил, чтобы порадовать землю хорошей теплой весной. А поводом можно объявить благополучное возвращение принца Роллитваена из первого в истории посещения степи членом венценосной семьи.

Большая почтовая шкатулка Витто сработала безупречно. Думаю, что мы можем спуститься позавтракать, раньше чем через час ответа от величества ждать не стоит.

Капитан Норрей, так щедро поделившийся вином для цукатов в прошлый раз, помочь больше не мог — отдал все, что было. Но капитан же и вспомнил, что Вит предлагал добыть для наших недорослей учебники через свою шкатулку. Если книжка пройдет, то и бутылка вина́ проскочит. А если не проскочит, то можно в армейские кожаные фляжки-бурдючки перелить и отправляя по одной хоть сто штук.

Вот точно! Как же я могла забыть! В шкатулке расширенное внутреннее пространство! Ванька еще слюнками капал, так ему этот усовершенствованный почтовый артефакт понравился, пытался права на изобретение в пользу короны отжать. Комендант инновацией загорелся и даже пообещал упросить свою драгоценную супругу, мадам Биттам посодействовать нашему эксперименту, дескать, у него дома тоже шкатулка имеется и немаленькая. Так у нас появился торговый агент в столице. Пока, на общественных началах.

А потом мы с Витто почти поссорились. Мне загорелось прокатиться в деревню за тыквами. Вот ответ от величества получим, и… Муж никак не хотел отпускать. Ну, как тут не вспылить? Слава богам, это уже наедине случилось, а то срам же! Ему бы сказать, чтоб потерпела и он со мной съездит, как только освободится. Занятой же человек, планы на день построил. А мне бы дослушать, а не пыхать каминной спичкой, ну-ка свободу у бедной ограничили! Хорошо, хоть Вит сообразил метки соединить, пусть и немножко силой. Разобрались. Целоваться, заглаживая вину, мне даже понравилось.

В деревню отправились Дюш с Тишкой и команда поддержки. С кибитки сняли тент и отправились с наказам выкупить все, что селяне пожелают продать. Я хотела еще на участок Лорсы и Макены взглянуть, ну да ладно, мир с мужем важнее.

Чуть позже надел сестричек мне Тишка «показал». Хороший надел. Небольшой, но ухоженный. И вода есть — по задкам ручей протекает. Одно жалко — далековато, но, засадить нужно!

Письмо от короля пришло аж после обеда, когда мы с Витто и Байданом были в кабинете мужа. Маги корпели над водогрейками, ведь уже завтра степняки в столицу пойдут. И послезавтра тоже. Гунар свои «лекарки» уже доделал и предпочел прокатиться в деревню с парнями. Версию, которую он озвучил мне — наверняка найдется, кого подлечить после зимы, а на самом деле, надо полагать, для страховки. Дюш — степняк, его уже знают, но мало ли что, а Тишка повзрослел, конечно, но не настолько, чтобы внушать почтение. Да и вспылить он может, если брата заденут, характер-то огненный. С ними еще Дук и Бад увязались — инвентарь отремонтированный отвезти, ну, и проветрится. Очень хорошо! Пусть налаживают отношения с селянами сами.

Конверт с небрежной размашистой надписью «Для Нины» из рук супруга брала с тревогой, как царапучую кошку. Чуйка советовала мужаться. Не зря советовала.

Нина, Голубушка!

Высокой Вам яркой луны! Вы, милая, опять забыли, как правильно здороваться.

(Ничего не забыла, по мне дак глупо это, луна ночью, а ночью я сплю.)

Простите, дорогая, что невольно смутил Ваш покой. Роллитваен вчера упоминал, о том, как растревожило Вас отсутствие документов на владение крепостью. Разумеется, они готовы.

(Да я и не сомневалась. Вопрос только, в чем подвох?)

Идея о молебне, безусловно, хороша, но я решил пойти дальше. На днях исполнится два месяца, как целитель Готтар объявил меня здоровым. Теперь это будет день ежемесячного благодарения Раштита во всей столице. Надеюсь, наш покровитель будет доволен.

(Неужели только два месяца прошло? Да ладно! Но идея отличная, нужно будет присоединиться и нам. Всем гарнизоном! Соборно оно всяко эффективнее.)

Чуть позже планируется большой королевский прием, на котором Вам и господину Юттиму надлежит быть, чтобы получить свои совладетельные права. Получить, как вы того заслужили, из моих рук при всем Королевском совете, а не банальной почтой.

(А вот и подвох! Не не не, я не хочу! У меня посевная! Не поеду! Почта меня вполне устраивает! Вит тоже едва ли рвется во дворец.)

Рассказ ребят, как вы небрежно называете двух видных царедворцев, меня поразил! И я жажду подробностей от Вас, Гунара и господина Юттима! Жду вас всех во дворце со всем поспешанием! Заодно и о вашем браке объявим официально. Я в роли главного свидетеля и посаженного отца Вас устрою? (Признаться, я рассчитывал, что Вы на этом приеме составите мне пару, как личная помощница. А Вы — замуж!)

(Растудыть твою через коромысло, величество! Да я сейчас от всей души пожалею, что спасла! Разве после такой формулировки можно отказать? Кому угодно, только не государю. А-ащщ!)

Уверен, дорогая, что Вы сейчас шипите, как рассерженная кошка и злитесь на меня. Считаете, что я загнал Вас в угол? Полноте! Это для вашей же пользы. Понимаю, что Вам не хочется, хотя, мне немного обидно. Знаю, что у Вас грандиозные планы, которые я нарушил. Но, подумайте о будущем! Статус женщины, которой я обязан спасением откроет Вам и Вашему супругу все двери. Да торговые дома передерутся за возможность объявить Вас, драгоценная, своей клиенткой! А когда детки пойдут…

(Да я скорее личный торговый дом создам, хоть нифига в этом не понимаю, чем позволю на себе спекулировать! Детки? Хм… А ради деток я и без вас империю построю, но с вами, величество, пожалуй, будет сподручней.)

О гардеробе не беспокойтесь, Априлда по-прежнему в вашем распоряжении. Я уже пригрозил ей опалой, если вы будете недовольны.

И вот еще что, привозите-ка этого своего возрожденного мага. Ролливаен столько о нем рассказывал! Подумать только, двадцать семь лет ждал удачи! И дождался! Хочется взглянуть на этого уникального героя. Ковен выправит ему нужную регистрацию. Генерал Рой готовится сунуть факел в этот муравейник, так что Глава ковена будет покладист.

(Вот манипулятор! Знает, чем подсластить пилюлю!)

И чтобы Вы на меня не слишком сердились, я велел перенести прием на три недели, у Вас будет время для решения самых неотложных дел.

Жду Вас и Вашу семью с нетерпением.

Ваш вечный должник Фрацваен Кергон, собственноручно.

Кого бы пойти попинать побольнее? Обложили демоны! Хорошо, что Вит читал вместе со мной: не придется ничего объяснять, а то у меня все слова кончились, кроме русских специфических. Кажется, муж реагировал не так бурно, или очень хорошо себя контролировал, подавая мне пример. Достал местный, металлический вариант вечного календаря и принялся над ним колдовать (странная такая штуковина, нужно совмещать риски трех вращающихся циферблатов; сложный, зараза, хуже логарифмической линейки). Но я и в уме уже даты подсчитала. Король все учел. Во дворце нам придется пробыть по максимуму — не менее четырех дней. Ну, хоть тут свезло — подпитка Переправы, это убойный аргумент, чтобы сбежать из дворца.

Все, Нина, хорош гонять пары, как газовыпускная часть турбины. Ша! Байдан уже нервничает, он же чуткий!

Байдан приглашению короля удивился до крайности. Особенно тому, что его упомянул принц Роллитваен. Разнервничался, бедняга. Вот, опять свою костяшку резную вынул и вертит в пальцах, глаза прячет. О, выронил! Фигурка подкатилась к моей ноге. Что у нас тут?

Потрясающе! Довольно примитивное, но легко узнаваемое изображение Сиштиры размером с крупного майского жука. Все при ней — и голый животик, и копна тонких косиц, только голова несоразмерно большая, да личико странноватое, с ярко выраженными кошачьими чертами. Носик покороче, губы потоньше, чем у реального человеческого воплощения богини. Скулы повыше, а глазищи вполне женские, как бы стрелками, как у древней египтянки, подведенные. Кошка и кошка. Только нековских ушек не хватает и зрачок круглый. Чем дольше я рассматривала игрушку, тем больше странностей видела. Вот на полотне юбки какая-то крошечная загогуль обнаружилась. Обережный знак? Эта же загогуль угадывалась в переплетении косиц. И сама костяшка ощущалась теплой, не нагретой от рук, а по живому теплой.

— Вы, Байдан, у Дораша спросите, что эта фигурка означает.

— Дораш назвал ее снапри. Это оберег и одновременно алтарь Сиштиры. Можно просто поблагодарить, а можно поблагодарить и в кулаке сжать. Степняки считают, что богиня так лучше слышит обращения. Попробуйте. У вас с Сиштирой особенные отношения.

Да уж, всенепременно попробую! За мужа я готова бесконечно благодарить.

Раз алтарь, может, как положено магу, синенькой влить? В эту крошечную косточку поместилось столько силы, что хватило бы, ну не знаю, Сару раз десять накормить до икоты. Удивительно! Кошачьи глазки богини, казалось, прищурились от удовольствия. Надеюсь, Луноликой понравилось.

Да что это с Байданом? Весь поник, скулы заострились, ссутулился еще больше, чем обычно. И оберег здесь ни при чем, на игрушку он даже не взглянул, когда я ее на стол положила, зато взгляд с письма короля не сводит.

Какая я балда!

Мегабалда!

Тупица бесчувственная!

У нашего магистра просто нет одежды! Он же в солдатском ходит, только без галунов. Мужа тоже бы приодеть, но это потом.

Шигеру, помнится, налегке уходил, может его багаж здесь остался? Рост у генерала подходящий, только в плечах значительно шире. А с подгонкой Нитта справится.

— Нина, дорогая, что ты задумала? — Вит откровенно потешался, да и Байдан чуток расслабился, — у тебя выражение такое лица, как будто бы опять со старейшиной Смердахом поскандалить решила.

— Я, милый, решила немедленно ограбить «ужас дворца», только и всего. Как раз до ужина успею. — да-да, я сегодня скромная, но решительная. — Байдан! Вы идете со мной. А мой муж подумает, нельзя ли сочинить артефакт для быстрого скрепления ткани. Сшивания, склеивания, сращивания, все равно. Лишь бы качественно и быстрее, чем руками.

Поцеловала мужа для вдохновения и потащила Байдана в комнату Киры.

За ужином офицеры и Гунар посматривали на слегка ошалевшего бывшего кухаря с веселым недоумением. А как он хотел авральную примерку сразу двух костюмов? С непривычки это стресс, да.

Посмотреть, что там раздобыли в деревне мне не дал дядюшка. Он благоговейно держал в руках костяную фигурку Сиштиры и чего-то от меня ждал. А я что, я ничего, просто благодарность вознесла.

— Ты не поняла, да, детка? — и бормотнул себе под нос, вздыхая, — когда я уже привыкну? Уж не ведаю как, но ты создала накопитель для своей сырой силы Нина.

Ну, не знаю, что тут такого, если есть энергия, должен быть способ ее запасать. Вообще-то, логично. Кость же, она твердая, там кальций, будем считать, что кристаллическая решетка, и белок, который, на минуточку, был живым. Плюс загогульки, явно не случайные. Плюс, намоленная фигурка, читай — намагиченная. Вот живая сила и нашла себе место. Делов-то.

— Это не я. А точно накопитель?

— Да. — Гунар ласково и ярко улыбнулся. Ишь, бодрый какой, а я с ног валюсь. — Я случайно восстановил свой резерв, потраченный на артефакты. Взял со стола и хоп.

Ну-ка, ну-ка. А еще вместится?

Еще как вместилось! Да он бездонный, этот костяной накопитель! Ничего, восстановлюсь! Только поем чего-нибудь. Завтра вечером переправу кормить, подсуну костяшку Витто. Интересно же.

Посмотреть сладкие утренние сны не удалось никому в крепости. Сигнальные хлопки, такие инородные и ненужные в пять часов утра, порвали тишину над крепостью. Один сигнал, второй…пятый. Пять повозок. Степняки поперли через Переправу. Торговый сезон начался!

Вит подхватился, ему вроде как по службе положено присутствовать, а я бы предпочла подремать дальше, да кто же мне даст?

— Вама! Вставай, к тебе гости! — ох, когда Тишка так гомерически радуется, мне сразу стремно. Встаю.

А на плацу, под ярким светом магической люстры творится упорядоченный Кипиш. Именно так, с большой буквы. Норрей важно взимал мыто. Солдатики, которым нынче выпал жребий досматривать, весело перебрехивались со знакомыми котами, заставляли их поднимать тенты и явно радовались неожиданному освещению. И я порадовалась — Вит так уверен во мне, что щедр на магию, не экономит, а нам сегодня к Переправе идти. Наверно, я умудрилась впасть в легкий транс, притулившись в сторонке и кутаясь в дареный теплый халат. Вот стою, любуюсь деятельным мужем, и вдруг подлетаю вверх. Это не левитация, потому что очень резко и подмышками больно. Не муж!

— Нинка! — гукнуло из-за спины голосом Карим-ара, — Ты не представляешь, что ты натворила! — и опять подкинул, как ребенка, зараза. — Эй, чего пинаешься! Лучше бы поздравила! А еще подруга!

— Поздравляю. И стой смирно, не трожь меня! А с чем?

— Я теперь обозничий, меня выбрали вместо Падах-ара. А Падах-ар теперь в совете старейшин. Вместо деда Смердаха.

О как! А Вонючку, значит, на пенсию. И виновата опять я. Надо у мужа какую ни на есть вырубалочку испросить, вроде тех, что поварешки носят, а то приласкает кто из Смердаховых родственников по черепушке, будет мне за все подвиги.

А Карим уже тянул к воей кибитке приговаривая:

— Пошли, пошли, там тебе подарки…

Ох, ты ж! Если опять подушки — рушам отправлю, солить их, что ли? Я бы солдатам раздала, дареных бы на всех хватило, да Норрей стал грудью — нечего в казарме пестроту неуставную разводить. Вот, солдафон! Чтоб он влюбился!

А Карим, раз, и тент на своей кибитке приподнял. А там, я чуть не села, сосенки, вроде той, что я упустила. Раз, два, три… двенадцать! Грамотно так выкопаны, с комом земли на корневой мочке. Вокруг уже коты собрались поглазеть, как хозяйка радоваться будет. А хозяйка ни слова сквозь дрожащие губы протолкнуть не может.

— Нинка! Мы думали, ты обрадуешься, а ты реветь! — Карим с веселым недоумением пытался заглянуть в мое лицо, даже присел пониже.

А как не реветь? Двенадцать! Лазали по горам, выискивали, выбирали, чтоб примерно одинакового размера. Выкапывали, непонятно как, рискуя сорваться со скал. Мешков, вон, припасли, чтоб каждый корень упрятать, место в торговой кибитке выделили…

— А-а-а-а! Сп’спсс’спасибо! Ик! А-а-а…

Муж заслонил, прижал, покачивает, успокаивая, а у самого в груди смешки клокочут и щекочут мне ухо. Когда сквозь всхлипы я и сама хихикнула, не выдержал, расхохотался. Над смущенными степняками и надо мной. А мне все равно, мой муж смеется и я счастлива.

Потом весь день в теплицу бегала посмотреть на наш будущий зеленый уголок. Хвоинки колючие потрогать, смолистый дух вдохнуть, и, вообще, убедиться, что они есть, уже присаженные в корзинки, мои сосёночки. Карим на прощанье посоветовал, чтоб в грунт каменной крошки подмешали, для адаптации. Ну, для адаптации у меня Рушатовы подарочки есть, и, удивительное дело, сколько бы волшебных камешков я ни доставала из заветного кисета, их там не убывает.

Дюш впервые вызвал деда по переговорнику. Надо же узнать про костяную Ишти. Халах повздыхал, но сакральную инфу выдал. Такие нэцкэ, тьфу ты, снапри делают из клыков той же росомахи, которая вмыра. Ну, могут еще из клыков, ой, не выговорю, ну пусть будет пумы, тоже, надо полагать, гигантской. Мда. Накопителями обвешаться мне не грозит, похоже. Правда, дедусь упомянул, что менее сильные обереги режут не только из клыков этих кошек, но и из любых, подходящих по размеру, костей, лишь бы не полые. А полые — я только сейчас поняла, режут на кольца, наносят обережные знаки и используют, как фурнитуру на тех же ремнях. Брр. Адова работа! Вот проведем сегодня полевые испытания на переправе, и если все пройдет, как я надеюсь, раскулачим Байдана. Он всю костяную мелочевку притырил — знаки изучать. Будем экспериментировать. А еще, я потом нэцкэ Раштита закажу, тоже чтоб кошастиком. Лапочка должен получиться.

В общем, про эксперимент мы почти забыли. Я уговаривала Витто устроить брачно-клятвенный обряд здесь, в крепости, среди своих. Сиштира у нас есть? Есть. Хоть крошечная и костяная, а есть. Гунар клятвы примет. А еще можно, как на Земле, завести родовую книгу. И будем мы родоначальниками. А король обойдется. Хоть он и позаботился как мог, и хотел, как лучше, а все одно — не нравится мне! Очень, очень трудно быть благодарной за то, что тебе нахрен не нужно! Я конечно, смирилась, и поеду, и буду паинькой, но точно знаю, опека короля где-нибудь боком да вылезет. Подальше нужно от царей! Вит, он продукт своего времени, для него, простолюдина, король на свадьбе — это вау, какое вау. Ну, пусть будет две свадьбы, раз муж по-королевски хочет, почему нет? А я хочу родовую книгу! Байдан красиво нас распишет, у него отличный почерк.

Вот за этим животрепещущим обсуждением я едва не забыла про «есессьвопытательсьво». Успела только сунуть костяшку в руку мужа, а дальше сплошной экспромт. Ну, силой я делилась, как обычно, ладонь в ладонь. В другой руке у Витто накопитель. Как он выдержит приток магии такой мощи и не менее интенсивный отток? Ничего, сдюжил. Даже немного быстрее справился, чем обычно. И я не столь опустошена. Ноги не заплетаются, мысли ясные. Есть, правда, хочется обоим, ну, на этот случай, у нас перекус с собой. Можно сказать, удачный эксперимент. Это я костяшку два раза зарядила, еще Гунар случайно хапнул. А если бы три или четыре?

— Теперь нужно выяснить, что будет, если снапри заряжать раз за разом несколько дней подряд.

— Да я вчера в нее почти весь резерв вбухала, а такое чувство, что как из кружки в ведро плеснула.

— Все накопители такие, Нина. Но, я смотрю, тебе сегодня полегче было?

И почему мне кажется, что он не про науку, а про кое-что поинтереснее? Получилось очень интересненько, можно сказать, еще одно эпохальное открытие — передача синенькой половым путем весьма улучшает настроение потребителя.

А через неделю Вит был уже твердо уверен, что эта метода способствует росту личного резерва.

Глава 20

Пролог к эпилогу

Часть первая

Вот ждала я подвоха! Каждый день из подаренных королем трех недель ждала. Раз над выстраданными планами сразу нависло невезение, то и дальше гладко не будет. Закон жизни.

В аккурат после третьего кормления Переправы, то есть на шестнадцатый день, грянуло. В личную почтовую шкатулку Витто прилетела записка без опознавательных знаков и, что характерно, не запечатанная. Это так насторожило мужа, что он минут пятнадцать проверял бумажку на какие-то одному ему ве́домые магические опасности.

— Нинка! Вопрос жизни и смерти! Хватай Сару и дуйте все во дворец. Через три часа за вами придут руши. Я все оплатил.

Жду. Ваен.

Коротко и ничего не ясно, телеграф отдыхает. Хм! Раз через три часа, значит, друг задушевный дает время немного собраться. Раз требует Сару, значит, произошло нечто особенное, которое Ванька считает важным для нашей призрачной подруги. А уж как эти двое трепетно друг друга обожают, знают все, у кого есть глаза. Мне порой казалось, что Сара предпочла бы передоверить свой нож-якорь Ваену, а меня просто обидеть боится. Вот, глупая. Как по мне — так лишь бы ей хорошо было. А со мной ей тоже хорошо, я тоже ее люблю, и у меня синенькая.

Вот и стоим подвале, ждем прибытия рушей. Гунар спокоен, у его ног сундучок с лекарским набором. Вит сосредоточен, как перед боем, за спиной у него потрепанный рюкзак, почти котомка, правда, с секретом — расширенным внутренним пространством.

Байдан нервничает и все поглаживает выпуклую вышивку на обшлагах нового камзола. Переделка оставшегося у Киры, щегольского гардероба Шигеру прошла вполне буднично и, я считаю, очень удачно. А как же, если Вит выписал из столицы вожделенный сшивной артефакт, изобретать ничего не понадобилось. Как Нитта радовалась! С этой штукой не нужно быть одаренным, способным договориться с тканью, достаточно таланта к шитью.

Наш возрожденный маг уже не выглядел таким мучительно сутулым и неказистым. Может быть, потому, что рукава были, наконец, нормальной длины? А, может, потому что Нитта — редкий мастер. Она, как и положено настоящему кутюрье, поработала не только над одеждой, но и над общим образом. Подровняла волосы, а веревочку заменила вышитой лентой. Кухарь канул в небытие. Одна заковыка — на поношенные сапоги лоск был наведен магически и мне это не нравилось. В королевском дворце и других магов много, а порядочные не все. Избалованный молодняк горазд на грязные шутки.

В авральную поездку братишек было решено не брать, а дочура взялась было присмотреть за мелкими. Ей-то во дворце делать пока нечего. Ши занят повторной зачисткой в магических кругах, а Кира — слабое звено в его защите. Через три дня, хоть камни с неба, нам с Витто придется вернуться для Подпитки переправы, там и решим, стоит ли их всех в столицу тянуть. Но, это я так думала. Тит так полыхнул золотыми очами, что я без разговоров уступила — он идет с нами. И эта настойчивость боженёнка тоже настораживала. Теперь вот нервничаю и тереблю осколок ножа — вместилище Сары, да так, что рискую проткнуть карман серого парадного платья. Погода стоит весьма теплая, чтобы ограничиться самодельной пелериной: нашелся у Нитты в запасах подходящий отрез, да мы еще вышивку приладили, мародёрски отчекрыженную со степняцкого подарка. С артефактом-то не штука. Изящненько получилось.

Руши немного задерживались. А может мне так казалось под нетерпеливыми взглядами господ офицеров, которые пришли проводить, а на самом деле — убедиться, что я, наконец, свалила из крепости. Досталось им от меня в последние дни. Да-а, крепко мы с ними сцепились! Если честно — достали! Норрей как-то слишком быстро забыл баланду, которую всем гарнизоном хлебали. Вот уж не думала, что эти два солдафона будут так противиться моим идеям. Никак, гады, не хотели людей давать на сельхозработы. Устав у них! Комендант Биттам вспылил по своему обыкновению и орал так, что, наверное, вся крепость слыхала. Но стоило потеребить маг-кергон на шее (даже знак отличия нацепить пришлось для оказания морального давления), как отставник наш быстро вспомнил, что одна моя жалоба — и не будет у него такой козырной должности, а будет грошовый пенсион. Ну, да и меня ором не проймешь. Ха! Завод, конечно, не армия, но и там горло драть умеют, что начальство, что пролетариат. Если бы я на каждый окрик реагировала… С тем же успехом можно и на до́менную печь наорать. Тридцать лет тренировки, знаете ли. А вот эс-капитан упорствовал, лениво ему привычный распорядок ломать. Устав, это просто удобная, но глупая отмаза.

Не в моих правилах куском хлеба попрекать, не так воспитана, но довели, да. Сама себе противна, но, довели! Пришлось господам офицерам познакомиться с учетной книгой расходов, которую скрупулезно вел Дораш, и осознать суммы, которые я трачу на пропитание гарнизона, из личных средств, на минуточку. Пусть казенное довольствие поступило, но это не те деньги, которые позволяют всем, всем (!) есть мясное по два, а то и три, раза на дню! Витто, правда, тоже удивился, но по другому поводу. Он начал получать деньги, взимаемые казначейством с Харшиммов, как компенсацию, и не знал, что с этими деньгами делать. Теперь вот, догадался.

Норрей похудел от расстройства, но сдался. График служебных вахт был переделан. За полчаса, между прочим! С помощью кольцевого календаря Витто и моих способностей быстро считать. Понятно, да? Этот капитанистый гад просто не хотел возиться с бумажками и запоминать новое расписание. А солдатики были счастливы разнообразию в жизни, за лопаты и прочий инвентарь взялись радостно.

Самое обидное, что эта свара произошла уже после того, как был снят урожай картошки! Драники на всех — это слишком хлопотно, а вот по полной миске пюрешки на молоке, да с квашеной капусткой, да с отличным стейком, досталось всем. Лопали и нахваливали. Стонали от удовольствия и мычали неразборчивые благодарности Раштиту. Все! Норрей тоже. А вот сообразить, что такое удовольствие можно вырастить в большом количестве и наслаждаться часто, только руки приложи, это нет, это никак. Тьфу, солдафонище, чтоб он влюбился!

Получился двойной праздник. А чего стесняться? Небывалое угощение есть, жених и невеста в наличии. Жаль только, Рушат не пришел, я ждала. И, таки да, свадьба «для своих» у нас была! Вит недоумевал моему упорству, но портить праздник не стал. Чувствовал, что для меня это важно. Очень важно! Я даже на листочке набросала текст клятвы, которую собиралась дать. Не такой, как здесь используют, дескать, обещаю защищать, заботится, приумножать славу и богатство рода, а той которая про «и в горе и в радости».

Времени на полноценную подготовку к торжеству не было, но настроение создать удалось. Реальную родовую книгу отложили на потом, пока ограничились свитком с клятвой. Ну, и принарядились, как смогли. У Витто с академских времен сохранился приличный, камзол, не черный, что характерно, а насыщенно-синий. Кажется, этот оттенок называется «кобальт». У бабушки была такая синяя чайная пара с золотой росписью, довоенной работы. В прошедшем времени, потому что я ее разбила еще ребенком. Ух, бабуля ремня не жалела, первый и последний раз меня так лупили, вот и запомнила на всю жизнь. На две жизни.

Дядюшка Гунар по случаю праздника сделал мне шикарный подарок — привел в порядок обветренную кожу. Платье, в котором я щеголяла во дворце, то что понарядней — бордовое, и жемчужные шпильки в волосах, вот уже и красавица. Вит как-то видел меня при параде, на обеде у короля. А нынешний парад был только для него, и муж это ценил, иначе не стал бы целовать при Гунаре и Нитте, да так рьяно, что платье показалось немного ненужным.

А потом Гунар принял наши клятвы со словами:

— Да услышат боги моими ушами! — и лукаво улыбался. Раштит уж точно слышал. И сестрица его, костяную фигурку которой мы с мужем зажали между сцепленными ладонями.

А Байдан красиво вывел на листе бумаги:

Сего… дня, магистр Витто Юттим и иномирянка Нина, названая племянница королевского целителя Гунара Готтара, оповестили Мир о своем браке, благословлённом богиней Сиштирй, и скрепили его клятвами перед лицом свидетелей…

Все маги подписали свидетельство и наложили на свиток сохранные и охранные чары, солдаты проорали что-то жизнеутверждающее, тетушка Варная всплакнула. А как без слез, на свадьбе-то? И, апофеоз торжества — всем поднесли по кружке очень приличного вина́, которое Вит добыл через свою шкатулку. Тут Тишка и крикнул «горько» — наковырял в моей голове воспоминаний, шкодёныш, и крикнул! Пришлось экспромтом врать, дескать, в изнаночном мире есть завистливые злые духи, которые могут отравить молодоженам первые дни семейной жизни, вот гости и кричат «горько», чтобы их обмануть. А молодожены сладко целуются, чтобы и в самом деле не притянуть несчастье. В противных духов местным поверить — раз плюнуть, после рассказов-то про степь и тамошних подселенцев к шаманам. Мне Вит потом, в спальне, пересказал эту пургу. Пришлось удрать в ванную комнату, чтоб поржать, чуть брачную ночь себе не сгубила.

Теперь я официально госпожа Юттим. В этом мире нет обмена кольцами, что упустила, то упустила. Браслетов опознавательных на меня тоже никто не напялил, но это к лучшему, не умею я браслеты носить, мешают.

О, загудело. Вовремя, а то воспоминания весьма специфические пошли. Чую, физиономия у меня чересчур довольная, вон как у Норрея глаз задергался. Ну, да лучше так, чем перебирать в голове, все ли я сделала, все ли распоряжения отдала, за всем ли проследила.

Неприятный был переход, да. Уж очень торопились скалопроходцы, благо маршрут был обкатанный. Зато для Витто — упоение и восторг. Дорвался человек до пространственной магии. Я только жар ощущала и движение чувствовала, а по сторонам, как было велено, не смотрела. Разок глаза скосила на стремнину проносящихся мимо, раскаленных стен, подернутых багровой дымкой — затошнило враз. На мужа смотреть было куда завлекательней — его вистибулярке никакого урона. Он даже по платформе, на которой мы неуверенно стояли, ходил, точнее — левитировал, от Рора, который был, как бы это сказать, «размыкающим пространство», до Бора — «замыкающего». Чую, Вит расширил свои горизонты, и теперь он с рушей не слезет. Интересно ему. Кажется, я знаю, что можно предложить рушам взамен.

Но, это потом обдумается, кажется, мы прибыли.

Руши вывели нас в знакомый уединенный храм. Знакомый, да не знакомый. Внешне личный храм короля и его семьи не изменился. На быстрый взгляд, по крайней мере. Тот же завитый, как панцирь улитки, потолок. То же скромное по площади помещение. Те же статуи богов, не скрытые энергетическими завесами. Изменилась атмосфера этого места. Исчезла былая намоленная камерная уединенность, а вот ощущение зала ожидания провинциального автовокзала накрыло с головой. И в этом виновата я. Кто первой пригласил сюда рушей? Правильно. С моей легкой руки храм превратился в дебаркадер. Теперь здесь товары кантуют, а не молятся. Невидимая Сара даже по щеке погладила в утешение.

Кроме Ваена, нас никто не встречал. Да его одного хватило, чтобы насытить пространство мятущимся нетерпением, сдобренным редкими каплями надежды. Принц спешил, но уйти, пока за рушами полностью не закроется проем в полу, было нельзя, поэтому я успела, пусть наскоро, но поклониться богам. Прощения просила за невольный демарш в сторону практицизма. А, заодно осознала — вот чего не хватает нам в крепости! Категорически не хватает! Своей молельни! Чтоб и степняки могли пользоваться, и деревенские, и мы, у кого душа попросит. Да и Тишку пиарить будет куда легче. Почему мне это раньше в голову не пришло?!

Ваен стартовал в сторону дворца со скоростью чемпиона по спортивной ходьбе. Дорожка, та самая, памятная по прогулкам с его величеством, к спринту не располагала в принципе. Гравий же. Пришлось повиснуть на его локте, чтобы притормозить — ни Гунар, ни Витто, ни я, чего греха таить, нестись с такой скоростью, не в состоянии. Поспевали только Тишка — вприскочку, да рослый Байдан — с грацией землемерного циркуля.

От рассказа о причине спешки друг лепший попытался отвертеться, мол, чуть-чуть быстрее, ради богов, и сами увидите. Ага, побыстрее… Ради чего? Ради чего бег на пределе дядюшкиного здоровья? Ради чего, в конце концов, я дом бросила и незаконченную посевную? Артефакторы бросили недоделанные артефакты, а там непрерывный технологический процесс, на минуточку! Сара, опять же, сама не своя. Она правда, проговорилась, что скорее всего, Ванька ее родственников отыскал — они это обсуждали тет-а-тет, но, это догадки.

И я встала! Даже ноги пошире расставила для устойчивости. Не сдвинусь! Ванька бы мог меня и на плече уволочь без потери скорости, но Гунар, явно показал, что разделяет мою позицию.

— Я нашел Сариных родственников. Двух внучатых племянниц. — И замолчал, наверно старался угадать, где невидимая Сара.

— И ради чего такая гонка? Вань, не темни!

— Лучше бы вы сами это увидели! Одна из них тяжело больна. Я хочу, чтобы Сара застала ее живой. И очень надеюсь на Гунара.

— Лучше будет, если мы будем хоть как-то готовы к происходящему, Роллитваен! — оборвал его Гунар, — особенно, если ты сэкономишь мне время и хладнокровно расскажешь, чем больна эта женщина, раз уж так на меня надеешься! Можно на ходу, но, не так резво.

Вот, точно! Собирать анамнез лучше заранее.

Ха, анамнез! А драму с трагедией, Нина, не хочешь?

Ваен вышел на сестер Мланиш буквально нынче утром. По счастливой случайности они были во дворце. По кошмарному недогляду богов старшая, Сарнея, была тяжко больна. Узнать нужные сведения принцу не составило труда. Убитая горем мать говорить отказалась, а вот более прагматичная младшая дочь, Арзая, чиниться не стала — история эта уже не тайна. Да и какие тайны во дворце полном сплетен и слухов. И как отказать принцу, пусть и не наследному, но влиятельному?

Сарнея, та, которая старшая, и в которой, почему-то так заинтересован наш Ваня, довела себя до магического истощения и теперь угасает. Нет, на нее не напали в коридорах дворца, как предположил Вит. Про возможные нападения я ему сама рассказала, когда, на всякий случай, выпрашивала вырубалку помощнее. В качестве аргумента, так сказать, рассказала. В моем мак-кергоне встроена какая-то защита, но ведь он и разрядиться мог за это время, правда, же?

И, как предположил Байдан, девушка не стала жертвой злобного розыгрыша, по юной неопытности слишком быстро размотав резерв. Она сожгла себя сознательно.

Эта самая Сарнея влюбилась в некоего перспективного аристократа. Удачненько так влюбилась, в собственного жениха, которого ей еще во младенчестве организовали. Перинатальная помолвка, мда. Очень уж папеньки наших голубков дружили и так жаждали породниться, что дали нерушимые клятвы. Дело бодренько двигалось к свадьбе и тут выяснилось, что женишок-то бесплоден. Ну, как выяснилось, опытным путем, разумеется. Бастардик у аристократического отпрыска так и не получился. Парень автоматически выпал из обоймы женихов, хотя молодые пытались настоять на браке. И что вы думаете? Эти два маразматика-папаши решили, что раз клятвы (страшные и нерушимые) дадены и на Сарнее будет жениться вдовый старший брат бывшего жениха. Круто, да?

Чертовы! Средневековые! Варвары!

Влюбленная Сарнея, не будь дурой, начала искать лазейку, как от замужества с нелюбимым отвертеться. И нашла — нужно стать бракованной, то есть отпрыском без магии в магической семье. Так бывает. Они могут быть вместе! Пусть не супругами, а парой по сговору, но вместе! Аллилуйя!

Девочка ошиблась. Аж два раза.

Во-первых, она переборщила с выгоранием и спалила изрядную часть жизненных сил. Во-вторых, возлюбленному, хоть и бесплодному, подруга без магии оказалась не нужна. Но, это — подача разозленной младшей сестрицы, а она — источник ненадежный. Теперь, ведь, ей младшенькой, клятву папахена выполнять. Вот радости-то! И не отвертется бедным детям никак. Магические клятвы, они такие. Не породнятся и хана обоим родам до седьмой воды на киселе!

Несостоявшегося возлюбленного клеймить, пожалуй, рановато. Если парень порядочен и неглуп, то ему такая жертва невесты должна быть поперек всего, что включает в себя честь и совесть. Если он еще и постарше, то наверняка понимает, что век мага долог. А не мага? Девица бездумно обрекла и так страдающего парня еще и на эту муку — видеть, как стареет его любовь. Или чувствовать себя виноватым за то, что разлюбил. Он-то останется сильным и прекрасным, хоть и бездетным! Даже если Сарнея выживет, то, как же без магии? Полная трагедь с катастрофой, а как же ж! О возможном или невозможном материнстве юной дурочки я сейчас даже думать не хочу. И вообще, что-то часто стало вокруг меня мелькать слово «дети». В разных контекстах, по разному поводу, но, очень часто. До памятной ночи в степи, помнится, совсем не мелькало. Или я внимания не обращала?

Но, это все лирика. Порыв Ваньки по-человечески понятен, хороший он, хоть и вредный. Кому, как не Гунару, с моей поддержкой, разумеется, спасать свежевыгоревшую магичку, раз мы скуксившийся за годы магический резерв Байдана так удачно раскачали? Вопрос, зачем нам, точнее — мне, так рисковать и выставлять наши возможности на всеобщее обозрение, которого во дворце не избежать? Я бы не испытывала судьбу, если честно. Как раздражает эта необходимость выбора! И чуйка мямлит что-то невнятное, но, раз проснулась, значит что-то будет…

Ваен, действительно, очень серьезно относился к обязательствам перед нашей призрачной подругой. Потому и торопился, потому и ритуалом знакомства пренебрег, когда мы, наконец, дошли. Влетел в гостиную и провозгласил двум грустящим там дамам:

— Королевский целитель прибыл, сударыни. Как Сарнея?

Мать и дочь, судя по внешнему сходству, отреагировали совершенно по-разному. Старшая дама устремилась к Гунару лепеча приветствия и благодарности, безошибочно угадав в са́мом старшем знаменитого лекаря. Дядя с ходу включился в рабочий режим и церемониальные словоблудия задавил в зачатке, потребовав проводить к больной. То, что я веду себя смирно и не суюсь с инициативами, мы с ним заранее обговорили.

Младшая вела себя куда как хладнокровнее. Изобразила перед Ванькой полноценный реверанс, он же принц! Будто утром они не виделись, ага. Ишь, ресничками трепещет — отслеживает, как Ваен на неземное изящество реагирует. А никак! Не до того ему. Только рукой дрыгнул неопределенно, чтоб вставала. И принялся нас бегло знакомить, как будто барышне интересно. Ха! Да нас всех уже взвесили, оценили и не заинтересовалась. Мы для нее, как осетрина второй свежести для гурмана. Не то, чтобы я внезапно заделалась в эмпаты — Тишке барышня не понравилась, и он поделился со мной наблюдениями. Не так, как раньше, косноязычным пересказом, это ж трудиться надо, а трансляцией прямого потока сознания. Освоил новую фишку день назад и тестирует на мне, паразитик. А на ком еще?

Байдан барышне не приглянулся, никакого лоска! Она такое не употребляет.

Кто бы тебе дал, пиранья недоделанная.

Тишка — интересный мальчик, но мал еще, даже кокетничать не интересно.

Вот, это правильно, милочка! Не трожь, а то самолюбие зашибу.

Меня сочла пресной. Не соперница. Кто ж при таких внешних данных серое платье надевает? Но вышивка на странной накидке интересная, да. А в остальном — не стою внимания. Провинциалка. Любезничай теперь, раз она с принцем. И зачем привел только?!

А чтоб ты моей расшитой пелеринке подивилась и помучилась — модно или немодно, надо тебе такое или не надо? Это тебе еще мой мак-кергон не виден, ха!

Красота Витто ее заинтересовала — на недельку страстного романа сойдет (теперь пусть на себя пеняет, барракуда вуалехвостая). Ой, да он увечный! И камзолы такие даже отец уже не носит! Фу, какое фи.

Ну, фря дворцовая, только глянь еще раз на моего мужа, будет тебе и фи, и фу, и гнутые ножки.

Тишка довольно хихикал. Распробовал новый способ познания мира и развлекается. Это же так весело — подсунуть ваме инфу без купюр и послушать, как вама эту инфу анализирует. Стеб и поносительство, надо полагать, шли за дополнительный бонус. Ох! Научится он от меня плохому, думаю-то я все еще по-русски.

— На Витто практикуйся. Слышь, мелкий?!

— Я не мелкий! Вит эту деву брыщщевой струей обозвал, а ты только рыбкой. — Гы гы, рыбка! Это барракуда-то?

Звание личной помощницы короля произвело должное впечатление. Дева виртуозно изобразила почтительную заинтересованность, но Ваен не дал ей завести светскую беседу.

— Арзая, жаль, что ваша матушка вышла, я хотел бы познакомить вас с… Нина, а где Сара?

Да кто ее знает? Может, с Лондаром здороваться помчалась. Фантом же.

— Сара вошла с Гунаром, — бодро отрапортовал Тит, — там такое! — и замолк, нагнетая интригу. Интересно, Ваену он также сказал? Похоже, что нет.

— Думаю, что она вошла к больной, — озвучено было исключительно для Ваена, но хозяйка озадачилась. Среди вновь прибывших только одна женщина. И имя назвали другое. Она с недоумением оглянулась на дверь, и именно в этот момент из-за двери раздался нечеловеческий визг. Баньши бы заслушалась. Чего мне стоило не прыснуть! Наверное, исключительная озабоченность Ваена удержала. М-да, приступ любви к человечеству у меня сегодня, что ли?

Ежу понятно, что там, материализовалась Сара и старшая мадам, бедняжка, «восхищенья не снесла». Не померла бы, а то Пушкин тот еще пророк. Хотелось рвануть туда, посмотреть. Ванька и рванул.

Надо отдать должное барышне, она быстро взяла себя в руки и гостей без присмотра не оставила. Даже сесть предложила и поинтересовалась нашим путешествием, но, вышел печальный Гунар и поманил меня в спальню больной. Бедный Вит, придется ему беседой с милой барышней давиться.

Странная атмосфера в этой комнате. Совершенно нет ауры болезни, только вселенская печаль. На кровати бледная девушка. Не худая, не изможденная, но чувствуется, что жизни в ней почти нет. Это первое впечатление. А второе — я ее знаю. Да, откуда? Не могу я ее знать! Никак не могу! Но, это лицо я знаю! Также хорошо, как свое.

Потому что это лицо Сары!

Только, пожалуй, линия роста волос отличается. Гунар кивнул в подтверждение. Надо же, какая шутка наследственности. Арзая на сестру совсем непохожа. Бедная моя призрачная подружка! Вот почему Ваен так настаивал, что мы должны увидеть и помочь. Конечно должны! Саре же будет приятно, что у нее есть телесное воплощение. Есть, а не было!

Ванька подошел приобнять. Такой простой жест, а понятно — это ему нужна поддержка. Он за нашу подругу так сердце рвет, что на вид стал не краше болящей.

— Видишь, да? — да уж вижу! — Гунар сделал что мог.

Бедный мой друже, так спешил и надеялся! Надеюсь, он не влюбился в эту Сарнею, как в материальное воплощение нашей Сары? Вот она, подлетела поближе и, что характерно, зависла рядом с Ванюхой, хотя и меня приласкать исхитрилась.

— Ваен переш-шивает из-за меня. Я скущ-щала, вот он и рас-старался найти моих родственников. А тут такое! — подруга почти не шепелявила и даже не трепетала одежками. Значит, нервический этап уже пройден. Сара держит себя под жесточайшим контролем. Даже нас с Ванькой пытается приободрить. А мне-то чего? Я за нее переживаю: каково это — увидеть свою родню, да еще столь похожую, в таком удручающем состоянии? А состояние, судя по всхлипываниям матери — не очень. От госпожи Мланиш так и фонило успокаивающей магией дяди. Раз она сквозь такую анестезию плакать умудряется, то все хреновее, чем мне казалось.

— Дорогая, малышку жаль безмерно, но там, за дверью, еще одна твоя родственница. А еще, у нее есть отец. Все равно хорошо.

— Не хочу! Никого больше не хочу! — тихо, но абсолютно внятно заявила подруга. — Та, за дверью, как любишь говорить, гнилуш-шка. А папашу их я знать не желаю! Мой отец когда-то так же решил мою судьбу и отдал министру Фукешу! До сих пор проклинаю их обоих, чтоб им в посмертие досталось сорок жизней нищих шлюх!

Ох, ты ж!

— А что с девочкой? — Гунар мой тихий вопрос понял правильно, может, если он сам не справился, так, может, с помощью синенькой?

— Ее тело не принимает магию, Нина. Никакую. Нисколько. Но, если хочешь, — дядя освободил мне место у изголовья, — попробуй.

А как же! Ну, Сиштира мне в помощь!

Действительно, не принимает. Синенькая обычно в любую ранку сама втягивается, а сейчас — скатывается, как капля дождя по стеклу. Сара, конечно, не дала добру пропа́сть, но это не утешает. Если не сил подбавить, то хоть по бледной впалой щечке погладить. Бедная глупышка. А, может, наоборот? Решительная и мужественная? Сама собой распорядилась, как сочла правильным, никому другому не позволила. Но, так жалко, так жалко! И Сара без родственной души опять останется. И почему живая сила не подействовала? Странно. Привыкла я уже, что синенькая вроде безотказной панацеи.

— Она жить не хочет, — вклиниться в поток мыслей девичий голосок, — вот тело вслед за душой помощь и отвергает. — не уверена, но кажется, Ишти плачет, — Тут даже я бессильна.

Девушка открыла глаза внезапно, как будто мои мысли и горькие слова богини услыхала. Не испугалась чужого человека, не стала оглядываться в поисках матери — уставилась в никуда за моей спиной. Хотя, почему в никуда? Там Сара. И опять ни тени страха. Похоже, малышка уже заглянула за грань, она с вялым интересом переводила взгляд с меня на фантом.

— Привет, Сарнея. Меня зовут Нина. А это, — качнула головой назад, — Сара Фукеш. Она моя подруга и сестра твоей прапрабабушки.

— Я тоже такой стану, когда умру? — и так она это сказала, что сердце оборвалось. Вроде как кончину свою поторапливала.

— Не станеш-шь! — уверенно и ласково заявила моя подружка, как будто настроилась пинками эту заблудшую душу на перерождение наладить, если той вздумается зацепиться за этот мир. — Глупая, не понимаешь своего счастья. Да я бы каждой капелькой крови за жизнь цеплялась, каждой косточкой тела! — и столько в этом тихом голосе было горечи, что у меня слезы хлынули.

— Ну, так забирай его, это тело, мне уже не нужно. Да поможет тебе богиня… — и выдохнула, больше не вздохнув.

Охнул Ванька.

— Сарнея, девочка, — я теребила бледную руку, мозг отказывался принимать, что уже все. Гунар и Ванька оттащили. Оба скорбно хмурились, и, кажется, не видели, как Сара зависла в метре над кроватью и, то ли пыталась удержать, то ли обнимала едва угадываемую девичью фигуру.

Потом легкое мерцание и Сарнея ушла, Сара осталась одна. Ан нет, не одна. Не менее фантомная Сиштира подталкивала нашу подругу к бездыханному телу. Кажется, Сара сопротивлялась.

— Она. Тебе. Подарила! Бери! — богинюшка сминала Сару, как гончар превращает неудавшуюся сырую посудину в бесформенный ком глины, — не сопротивляйся, говорю! Предсмертное желание обратной силы не имеет! Хоть на перерождение уйти сможешь, дура! — и хоп — впихнула это смятое в Сарнею. Вит таким жестом подушку взбивает, как будто под дых бьет.

Твое ж четырехбожие! Гунар и Ваен не видели? Твою ж…!

Надо же реанимировать!

— Гунар! Оживляем! Скорее!

Так! Искусственное дыхание и сразу с синенькой! Сырую силу я теперь любой частью тела генерировать могу, хоть и выдыхать. Нажим. Нажим. Нажим. Нажим. Выдох! Нажим… Гунар увещевал, что уже все, чтобы я смирилась и даже попытался стащить меня с тела Сарнеи, то есть, Сары, но подоспевший Тишка не дал. Поверх моих легли по-подростковому несуразно крупные руки. Кажется, они светились солнечным.

— Нина, убирай руки. Ваен! Вдыхай ты! Сильно! — мысленному приказу противится было невозможно, и Ванька шустро занял позицию. — Дед! Мадам усыпи!

Время остановилось. Ванька вдувал воздух в легкие Сары с такой силой, что приподнималась грудная клетка. Не знаю, что делал Тит, наверное, что-то животворящее, а мы с Гунаром вливали магию. Каждый свою. Наконец она вздохнула, наша новая Сара. Сама! И задышала часто-часто, чуть морща длинноватый породистый нос.

— Что, милая, тебе больно? — почему-то шепотом спросил Гунар.

— Пахнет… — так же шепотом ответила Сара. — Пахнет! — и облизала губы.

— Запахи почувствовала, — очень тихо, и почему-то, вслух прокомментировал Тишка, — и пить хочет.

Ага, вот, на столике специальный поильник есть.

А как напоить человека, который сто восемьдесят лет не пил? Рефлексы тела брали свое, она глотала, но часть воды текла по подбородку, как будто губы онемели в стоматологической заморозке. Сара напилась, а на лице такое удивление! Осмотрела нас всех, улыбнулась кривовато и неуверенно, даже нашла в себе силы шевельнуть рукой. Ваен первый догадался промокнуть ей лицо. На этот раз мимика была богаче — Сара, казалось, потянулась за его рукой, не желая прерывать прикосновение. И, вдруг, зевнула.

— Я помогу тебе заснуть, милая. Проснешься и сил прибавится. Хорошо? — Гунар нежно коснулся бледного лба, убедился, что пациентка заснула, слегка дунув ей в лицо, и тяжко осел на кровать. — Устал я! Знаешь, Нина, еще пара таких потрясений и я сам в пациенты подамся, лишь бы от тебя подальше. Рассказывай!

А я что? Я ничего! Это Ишти набедокурила! Ой, нет, осчастливила! И вообще! Нам бы тактику и стратегию выработать, как Сару у семейки Мланиш изымать будем. А рассказать я всегда успею, особенно, если мне дадут с мыслями собраться.

Убитой горем матери сказали, что дочь ожила, но потеряла память и разум, поэтому великий Гунар Готтар заберет ее из дворца к себе на неопределенное время. Может быть, здоровье к девочке и вернется, на это целитель очень надеется. А вот магия и память, скорее всего, нет. И это благо, потому что девочку ждет совершенно обычная жизнь. По этому семейству Мланиш лучше забыть о старшей дочери, которая мало того, что больше не маг, так еще и позором себя покрыла.

— Зачем вам это, господин целитель? — Арзая не мать, зрит в корень. — Зачем вам это бесполезное существо? Не думаете же вы, что мы станем оплачивать ее содержание?

— Затем, милая барышня, что я, как вы справедливо заметили, целитель и недолеченных пациентов бросать не в моих правилах! Есть еще причина, милая барышня, — ох, вот это тон! Жесть! — Ваша прапрабабушка, была моей старшей кузиной. В память о ней я вполне способен прокормить одну маленькую больную девочку. Не беспокойтесь, голубушка. Лучше утешьте мать и убедите отца отлучить Сарнею от рода. Тогда, на правах дальнего родственника я смогу взять бедняжку под опеку и она не будет бедствовать, хотя роскоши рода Мланиш я ей дать не смогу.

Ай да Гунар! Надо же, как ловко все вывернул, а главное, борзой Арзае кинул сахарную косточку: добейся отлучения — и то, что делилось на вас двоих станет только твоим, а ненавистную сестрицу ждет унылая жизнь с небогатым стариком. Без родни, без магии, и даже, дай богиня, без памяти. А то еще вздумает чего-нибудь требовать. Это ли не справедливость?

Вот точно, борзая! Лучше бы Тишка мне это не транслировал! И что-то мне совсем ее не жалко. Уж эта приспособится в нежеланном браке, проест мужу пару залысин и приспособится.

Так! Наша миссия здесь закончена. Осталось только Сару отсюда забрать. Ну, четыре мага, надо полагать, справятся с транспортировкой.

— Ну, что, Вань, веди. Где нас там разместили?

Глава 21

Это удивительно, но величество никуда не съехал из тех, удаленных апартаментов, в которых он восстанавливался после болезни.

— Отец считает, что ты устроила все слишком удобно, чтобы расстаться с комфортом ради мнения свиты. Подумаешь, не подобает. От тебя, между прочим, вольнодумной крамолы нахватался. Совет от него стонет. — Ванька тихо скалился, ревниво наблюдая, как Вит левитирует спящую Сару на кровать в моей прежней комнате. — Нравится ему придворных злить. Им же сюда далеко ходить, значит, надо надеяться, за ерундой не потащатся государя беспокоить. А еще — отец по-прежнему практикует регулярные прогулки. Дела с нужным человеком и на ходу обсудить можно.

Ну да, ну да, из официальных покоев не нагуляешься — а здесь, три шага и на улице.

Надо же! Все комнаты, которые занимала наша семья, остались в неприкосновенности! Даже комната мальчиков, хотя ее оккупировал Шигеру — ночевал, когда предпочитал не тащиться через весь дворец в собственные апартаменты. Полчаса ходу, между прочим.

Ваен, спасибо ему, догадался предупредить, что мы прибудем раньше, поэтому старые лакеи, дядька Бо и дядька Ким, встретили нас во всеоружии политесной выдержки. Ха! Куда делся весь их непрошибаемый покерфейс истинных дворецких, когда на них с объятиями кинулся Тишка, а следом я на шею намоталась. Хорошо дядьки выглядят! Как же я рада, что несмотря на спешку, вспомнила про знаки внимания моим первым помощникам! В волшебной котомке Витто для всех подарочки экзотические припасены, из степняцких поделок.

Окрыленные встречей лакеи кинулись готовить спальню для меня, мою-то, по умолчанию, Саре определили. Спит голубка наша. Ваен, кажется, выпал из реальности. Как я его понимаю! До нас всех только сейчас, во всей полноте и радикальности, начало доходить, что собственно, провернули боги. Чудо они провернули! И, ведь, не вымаливал никто! Разве, что Тит тайные желания Сары считывал.

— Тиш, — спросил Ваен шепотом, — это ты Сиштиру уговорил? — боженёнок только кивнул и устало улегся прямо на ковер. Именно так — устало. Даже золотистая мордашка побледнела.

Как-то, почти не используя слов, одними чувствами, Тит дал понять, что пропускать через человеческое тело божественную силу очень тяжело, если долго. Сару мы оживляли целых две минуты! Это не накопитель магией наполнить — ткнул пальцем и все. Тут вдумчиво нужно, аккуратненько, чтобы не перегреть и не переборщить. А что тяжелее всего дается огненному богу? Правильно! Концентрация, сдержанность и взвешенность решений! Вот и притомился наш мелкий, солнышко наше!

— Я тоже Сару люблю, — и уснул. Свернулся калачиком, кулак под головушку подсунул и уснул, только кудри золотые по ковру разметал.

Ну, от бессилия известно, как помочь — благодарением и молитвой. Кстати, недавно мы с мелким наткнулись на интересный феномен — если при благодарении как следует представить себе солнышко, как оно светит, как ласково согревает, то энергии на выходе получается намного больше. А всего-то и надо — вспомнить жаркий полдень на лугу.

Заглянул дядька Бо.

Понятно — перерыв закончен, пора и мы потянулись на выход. А Ваен пусть остается Сару высиживать. Вдруг проснется и одна. Негоже!

Я думала, дядь Бо отведет меня в комнату, в которой мы с Витто отдохнуть сможем, но нет. В заботливо открытую дверь было предложено войти мне одной.

— Его величеству доложили, что вы прибыли ваша милость. Он сейчас занят. — И добавил по-свойски, — обрадовался! А вы пока сюда пожалуйте, вас ожидают.

Ну что за непруха такая? Из дома аварийно вытащили, стрессу подвергли, и, даже не накормив, сунули в пасть чудовищу.

Вот она, Априлда!

Во всей своей удручающей (это от зависти) изысканности! Шпионы у нее тут, что ли? Королю только доложили, а модистка уже вот она. В реверансе раскорячилась. Придется соответствовать…

— Госпожа Нина. Добрый день. — ну хоть не забыла, что я титулование не люблю. — Неплохо выглядите!

Еще бы! Платье-то — ее произведение. В принципе, я всем довольна, кроме обуви: коротенькие сапожки-топтуши, незаменимые в крепости, во дворце были инородны, как гнилой зуб среди фарфоровых имплантов.

— Его величество настаивал, и я решилась приготовить для вас платья на первое время, — ох, опять она манерничает, нормально же общались, помнится, — вам понадобится наряд для приема в Королевском Совете, для тронной аудиенции, для малого вечернего приема. И, я позволила себе приготовить строгое повседневное платье для встреч с официальными чинами. Всего четыре туалета, но нужно бы еще одно — на непредвиденный случай.

Очипуеть! Модистка мое предполагаемое расписание знает, а я — нет! Документики, значит, получить по-быстрому, да величество? Брачный статус подтвердить между делом? А главное, — за жизнь поболтать, да? А-ащщ! Как я зла! Опять рюши и банты?

— Не нужно так нервничать, дорогая, — Априлда милосердно разбавила официальный тон едва уловимым покровительственным дружелюбием, — я прекрасно помню ваш нетривиальный взгляд на одежду и постаралась учесть ваши вкусы. Сдержанно и никаких корсетов, не так ли?

Вот! Никаких корсетов! Благо фижмы с турнюрами в этом мире не изобрели, а вот каркасные подъюбники — таки да! Хотя, и не такие чудовищные, как кринолины в нашем девятнадцатом веке — по два метра в диаметре. Брр!

Априлда не отказала себе в удовольствии развести творческую интригу — все четыре манекена с платьями были таинственно закутаны полотном. Однако, потрудилась она на славу — моральной атаки рюшами не последовало. А я было уже настроилась на долгие и продолжительные бои за ликвидацию излишков местной моды. Три платья вполне носибельны. Даже удивительно! То ли модистка так расстаралась, вняв королевской угрозе об опале, то ли я стала терпимее к этому миру и уже не рвусь все и вся прогибать под свои привычки. Адаптируюсь, наверное. Главное, не переборщить с мимикрией. Как бы это исхитриться соблюсти гармонию? Чтобы и местных не сильно раздражать, и свою иномирность нести, как самый шикарный бренд.

На четвертом платье творческий потенциал королевской модистки прорвался гнойным чирьем. Где-то очень глубоко, как девочка девочку, я ее понимала, но носить это я не стану!

Помешались они на лхокуме, что ли? Молодцы руши, сумели удержать спрос на экзотический материал. Грибная ткань, безусловно, практична и необыкновенно приятна, но она серая! Серая, серая и всегда только серая. Не поддается она окрашиванию! Так зачем пытаться шить из нее вечерний, судя по фасону, туалет? Потому что модно и дорого, а значит, статусно?

Конечно, Апи постаралась как-то украсить безликую ткань. Ну, гирлянды нашитых шелковых цветов пережить можно, но зачем ламбрекен из розовенького тюля?! Интересно, что по задумке кутюрье символизирует эта элегантная драпировка ниже пупка? Очень напоминает передник горничной, правда, специфический, пригодный разве что для ролевых игр в спальне.

— Ну, что ж. — подвела итог модистка, — время есть. Платье для тронного приема будет другое. Вам, Нина, и так понравилось гораздо больше, чем я смела надеяться. Жаль, что вы такая хрупкая, будет трудно продать этот экземпляр.

— Зачем продавать? Сделайте мне ажурные перчатки. Длинные, выше локтя, ажурные перчатки. Белые или черные. Вместо пошлой «клумбы», и этого розового ужаса пусть будет активный декор из того же ажура. — Дождалась, когда глазки Апи заволокло креативом, и добавила, чисто из вредности, — и зачем лхокум на эту бесполезность переводить? Он же эластичный! Лучше бы чулок обтягивающих наделали, право слово. С вышивкой. А то это ваше полотно…

А про грибное белье, которое Нитта сделала Кире я ничего не скажу! Эту идею мы сами раздраконим. С рушанками. Уж они оценят удобство нового кроя и его привлекательность без всякого морально-нравственного надрыва.

Так, надо удирать, пока модистка зависла в творческом небытие. Как там Сара? Вот кого Априлде нужно сдать на опыты. Вкусы-то у нашей бедняжки наверняка старозаветные. Конечно, она пообтерлась, получив возможность общения и передвижения, но стереотипы юности — это ж зараза, хуже энцефалитной. Думалку отшибает напрочь. А тут прогресс в сто восемьдесят лет.

В комнате Сары меня ждала премилая картина. Вполне живая, даже не бледная, но страшно растерянная подружка сидела обложенная подушками и завернутая в одеяло наподобие кимоно. Только личико виднеется и кисти рук. Интересно, ей холодно, или рефлекс сработал — прикрыться от мужчин. Вот это мы налажали всем кагалом! Нужно же было хоть какие-то вещички Сарнеи забрать!

Сидит, бедняжка, в одной сорочке, не считая одеяла, а вокруг кровати — наши орлы. Все четверо. Кресел из гостиной натащили и расселись, явно намереваясь пустить корни. Только Тишка, нахаленок непуганный, прямо на кровати устроился — головушку бедовую под ласковую Сарину руку подсовывает. А она, Сара, и рада стараться — волосы боженёнка, это всегда наслаждение. Я и сама норовлю потрогать эти кудри при любой возможности.

— Сара вспоминает, какое все на ощупь, — доложил мелкий. — Всех уже перещупала. Иди скорее, только ты одна осталась. — Явно вспомнил, как сам познавал мир подобным способом.

Да я и сама пощупать подружку не против! Нет, не так! Обнять со всем нерастраченным пылом! За каждое мгновение поддержки, за каждую мимолетную ласку, за каждую крупицу доверия! Но это лучше потом, наедине, а то расплачусь еще.

Дать себя поизучать? Отчего же не скинуть башмаки и доставить свою тушку к новоявленной юннатке? Да с удовольствием!

Сара, действительно, ощупывала. И обнюхивала. Сначала с открытыми глазами, потом с закрытыми. То кончиками пальцев, то открытой ладонью. И пришептывала для верности, присваивая ярлыки новым ощущениям: шелк-гладкий-приятно, щека-бархатистая-живая, волосы-темные, шпилька-металл-холодный…

Как я поняла из обрывочных комментариев наших магов и образных подсказок Тишки, Сара о своем самочувствии особо говорить не хочет, зато охотно сравнивает ощущения до и после. Будучи призраком, она, оказывается, не ощущала запахов, температур и почти не различала цвета. Немного просматривался красный. Цвет крови, высказал догадку Байдан. Потом, вместе со мной, появился живительный синий. Вместо вкусов и ароматов были эмоции. Эмпатия, кстати, пока сохранилась. К счастью, не такая мучительно острая. Если раньше Сара утверждала, уловив какое-либо движение души, то теперь, уточняла:

— Ты грустишь?

— Нет, милая, я есть хочу! Тебя-то покормили?

— Еда? На тарелке? Нет, не было. — и примолкла, отдавшись самоанализу. — Это когда вот тут ноет? — Сара деликатно указала повыше солнечного сплетения. — И вот тут, — указала пониже, — все время ру-ру-ру? И больше ни о чем думать не можешь, это…

— Это значит, что ты голодная! — провозгласил наш вечно недокормленный солнечный недоросль.

Ваен аж голову в плечи втянул. Даже ругаться на него жалко.

— Ну, хозяин гостеприимный, пошли к матушке Аглае. Хоть нормально поздороваемся и чаем с лепешками разживемся.

— Нин, — как-то укоризненно протянул Ваен, — никуда ходить не нужно. Ты же госпожа! Сейчас все будет, — и привычненько так оттараторил приказ в переговорный артефакт. — А матушка Аглая и Мирана уехали. В моем имении на востоке теперь порядок наводят. Я их главными над прислугой назначил.

— Это туда, где особо нагло воровали? — припомнила я гроссбух с самой путанной цифирью. — Ну, Вань, рассказывать нужно такие новости! Я бы хоть порадовалась!

А Ваен не слушал — по переговорнику общался. Подобрался весь, вытянулся, как будто распекают его за то, что на посту заснул. Пару раз набрал воздуха, чтобы как-то оправдаться, но не решился. Вот, руку с артефактом уронил обессилено, можно подумать, реальной экзекуции подвергся и еле вытерпел.

— Нин, прости. Тебя отец зовет.

Понятно. Друг дал бы мне отдохнуть подольше, если бы видел способ, способа уклониться от внимания короля сейчас не было. Пришлось соскребаться с кровати, напяливать топтуши на усталые ноги и собирать остатки самообладания.

— Вань, не расстраивайся и не тупи. Хоть халат для Сары добудь. Размер, как на Априлду, — вроде должен подойти, не платье же. — И ужин всем организуй, мы из крепости еще до обеда ушли.

Прынц стушевался. Понимаю, не привык о мелких нуждах заботится. Ну, мажор он у нас, с кем не бывает. Зато за переговорник схватился с энтузиазмом.

— Априлда! Теплый халат и женские мелочи вашего размера в гостевые покои королевского крыла. Как кому? Мне доставить, мне! Нет, помощь не нужна. Укротите свое любопытство до утра, уважаемая! Нет, я сказал! Пусть посыльный передаст кому-то из дворецких.

О как! Прижилось выраженьице! Это, надо полагать, дядька Бо и дядька Ким. «Дворецкие» на местном языке по смыслу похоже на «палатничьи», что ли. Это вам не гофмейстер какой. Доверенные слуги короля не могут быть просто лакеями, правда же? Теперь поцеловать мужа на удачу, и вперед, в логово дракона.

Ага! Бывшая гостиная, в которой мы все изначально заседали, трансформировалась в полноценный кабинет, и первый, кого я увидела, был, как и полагается, королевский секретарь. Отто, мальчик мой! Как же я рада его видеть! Пылкие объятия сдержанного парня несколько смутили. А Якоб обнял сам, пусть коротко, но крепко. Выразительное хм хм напомнило, что я, собственно не парнями встречаться пришла. Ладно, могу и короля потискать, где достану — это будет моя страшная мстя. Береги шаблоны, величество, я вернулась! А величество не возражал, обнял в ответ не чинясь и даже от пола оторвал в порыве чувств, чуть топтуши не потеряла.

— Ну, наконец-то! — баритонисто рокотало над ухом, — наконец-то хоть одно человеческое лицо среди этих масок! Рассказывайте же, Нина!

— Не буду! — Да-да. Шок — это по-нашему. — Пока не накормите, не буду!

Объяснений, почему я голодная до потери почтительности, хватило как раз до появления официантов. Ничего себе, скромный ужин! Но вкусно! За рецепт вот этой запеканки я готова пытать собственноручно! На вафли с мясным паштетом похоже. Ох, вкусно! А король свою порцию на тарелке растерзал в хлам, наверное, история воскрешения Сары ему совсем аппетит отбила. Пора заполнить паузу.

— Невероятно вкусно!

— Приятно смотреть на женщину, которая так искренне наслаждается едой! — видать, совсем его притомили местные манерные мадамы, ну, это кто как работает…

— Ваше величество, пока вы не съедите это мясо, никакого разговора не будет!

— Шантажистка! — С каким-то весёлым умилением возмутился король. И, наконец, улыбнулся. — Узнаю́ мою заботливую Нину! Спасибо, дорогая. Я повинуюсь.

Голод отступил, можно и поглазеть. А величество как похорошел! Ни застарелой печали на породистом лице, ни былой, тщательно скрываемой растерянности. Мощь и харизма! А в Ваене-то мужского шарма поменьше будет, хоть эти двое, как из ксерокса вылезли. Ну ничего, заматереет еще наш Ванька, какие его годы. Пацан он еще по местным меркам. Да и отец, по годам только в зрелость вступает, ему же около семидесяти вроде. Если двести лет для сильного мага, это норма, то дружить нам еще с величеством, не передружить.

— О чем вы так задумались, Нина? — тьфу, напугал! — Вы даже жевать перестали.

— Думаю, как сделано это блюдо. — Не-не, я не соврала. Зачем? Мне, действительно, живо интересно почему вафли не раскисают под сочной начинкой. — Как вы думаете, ваше величество, повар согласится поделиться секретом, или мне Шигеру позвать для убедительности? — и чего смеется?

— Как мне не хватало этой вашей неповторимой иронии, дорогая! Только вы можете пригласить «ужас дворца», чтобы выманить рецептик у повара!

Рецептик рецептиком, а в голове с комариной настойчивостью зудело словосочетание «кулинарная магия». Из каких мусоросборников памяти оно вылезло? Чую, в этом есть потенциал. Эх, жаль, что я не маг!

— Вы изменились, Нина. — величество временно позабыл про выходку сынули и откровенно прикалывался. На до мной. — Раньше вы не позволяли себе отвлекаться от моей персоны.

— Раньше, мой государь, ваша персона была моей главной заботой. А сейчас ваша персона подкинула мне еще пару сотен забот.

— Ну, так давайте поговорим о ваших заботах, дорогая. Вина́?

— А с Сарой вы заново познакомиться не хотите? Кстати, неплохо было бы оповестить Шигеру. Боюсь, что семейство Мланиш попытается учинить неприятности.

— Ши сегодня занят в городе. Как же он выразился… Вот! Они с Лондаром нынче прессуют гильдию аптекарей. Ваше словечко? Очень колоритное! Но, вы правы, пойдемте. День был долгим и кабинет мне изрядно надоел.

На выходе король небрежно бросил секретарю:

— Никого из Мланишей видеть не желаю. Не впускать! Пусть письменно обращаются, тогда сам позову.

Во жуть самодержавная! Домой хочу! Сару в охапку и домой, в тьмутаракань!

А моё семейство развлекалось. Да, подсматривать неприлично, но интересно. И вообще, это не я начала. В величество решил без прислуги обойтись и сам тащил бочонок вина́, а у меня в охапке стаканы на всех. Граненые! Двухсотпятидесятиграммовые! Такие, с колечком гладкого стекла повыше огранки. Рушанское изделие, между прочим. Когда дядь Бо с пиететом и трепетом мне их выдал — чуть не прослезилась. Привет из прошлого, не иначе. Наверно, предка Николая Арефьева ностальгия замучила, вот он и озаботился привычной тарой. Понимаю. Традиционно яркое рушанское стекло, это же совсем не то, когда пьешь горькую! Совсем не то.

Вот я и открывала дверь с осторожностью, страшась разбить бесценный груз. Получилась щелка. А там веселье. Первым подглядывать Франц-Иваныч начал, не стал ждать, когда я нам дверь открою. Перегнулся через меня маленькую, и ага.

Они явно отужинали и теперь чаевничали.

Сара купалась во всеобщем внимании и была дивно хороша. Ну и неважно, что в халате! Да она свою призрачную многослойную ночнушку носила с таким шиком, как не всякая аристократка — бальное платье в алмазах! А вот с моторикой у голубки нашей явно не очень. За те считаные мгновения, что мы подглядывали она едва не облилась чаем и даже печенье мимо рта пронести умудрилась. Неужели мы долго провозились с оживлением и умирание все-таки затронуло мозг? Ладно, раз Гунар абсолютно спокоен, то паниковать рано.

А Ваен необычно суетлив. Прикольно! Следит за каждым движением Сары, как трепетная мамаша за чадушком. Все ее удачи Ваен переживал усердно, разве что не ворковал, как над младенцем. Папа Кергон только посапывал, потешаясь над сыном. Он-то, папа, нас и выдал. Пришлось входить.

Из нашей компании один Байдан не знаком с королем лично, потому и повел себя спокойней всех. Почти так же спокойно, как Тишка. Хорошо все-таки, что величество уже подготовлен к встрече с Сарой, но все равно впечатлился сходством.

Ну что сказать, король — мужик правильный. От приветственного политесу отмахнулся, с мыска на пятку перекатился, попялился на бедняжку, желваками поиграл да и выдал:

— Очень рад видеть вас воплоти, дорогая госпожа Фукеш. Давайте отметим ваше возвращение в ряды живых. — и бочонок на стол — бац.

Это был странный вечер. Семейный, и в то же время статусный, наполненный воспоминаниями о недавних событиях нашей жизни и планами на будущее, почти мечтами. Король больше слушал, слушал с азартом, а Гунар — с грустью. Сара поглядывала на него с тревогой, эмпатия же. С одной стороны, дядюшка искренне рад за кузину, а с другой — невозможно не сравнивать, они же почти сверстники. Сара теперь молода, а он нынче старик. Эх, надо его в разговор втянуть. Уж про степь-то он расскажет получше нас всех. Это Витто, меня и Ваньку эмоции захлестывают, и не всегда приятные, а Гунар все изложит вдумчиво и коротко. Ага. Про степняков все коротко, а про мои приключения очень даже в красках. Да они мне все кости перемыли, мужики эти! И несдержанная я, и безбашенная, и аферистка с авантюристкой! Но, удачливая. А то! Такого мужа отхватить! Тему нашего с Витто супружества деликатно обходили стороной. Ну, хоть это… Зато Гунар расслабился.

Конечно, не обошли в разговоре историю сестер Мланиш. Процесс воскрешения особо не расписывали — боги помогли, и точка. Король-то знает, кто у нас Тишка, а Байдан догадывается. Вот тут-то Сара впервые и подала голос, пожалев о судьбе Сарнеи и напрямую обвинив папу Мланиша в смерти девочки. Величество было забухтел, что это нормально для отцов — решать судьбы детей, но Сара слишком замотивирована, чтобы отступить.

— Для их счастья и благополучия — да! — голубушка наша аж зарумянилась от праведного возмущения, но держалась, как подобает истиной аристократке. — Не для решения своих мелочных проблем! Для благополучия! Сломать жизнь четверым молодым людям только потому, что главам рода из-за чего-то там заблагорассудилось породнится! Да, ваше величество, я знаю, что мужчины привыкли жить, считаясь только со своим хочу! Зачем тогда врать, что дети — это первейшая ценность?

Король готов был вспылить. Невольно, но Сара проехалась и по нему. Пришлось вмешиваться.

— В моем мире, ваше величество, родителей, практикующих принуждение к детям, наказывают и лишают права воспитывать своих детей. Могут в тюрьму посадить. Я просто хочу подчеркнуть, что воспитывать можно и по-другому. Но, важно сейчас не это. Аристократия, стремясь к выгоде, раз за разом заключает, казалось бы, перспективные браки среди своих. А потом вы жалуетесь, что сильных магов рождается все меньше. Пользу притока свежей крови никто не отменял, знаете ли. И еще… Ваше величество, то, что я сейчас скажу, лишь догадка, которая вот только пришла мне в голову. Возможно, подчеркиваю, возможно, что чем негативнее отношение жены к мужу, тем слабее магически будет потомство. И, тем сложнее будет зачатие.

— Возможно, ты права, Нина, — Гунар враз утратил всю задушевную расслабленность, — не знаю, как это пришло тебе в голову, детка, но, я как целитель, готов подтвердить этот феномен, хотя, не понимаю его природы.

Ха! Конечно, не ты понимаешь, дядя! Потому что мужик, да еще старой закалки. Сам же говорил — раз магичка не хочет иметь детей, их у нее не будет. Если замужняя магичка рассудком готова «выполнить свой долг», а ее воротит от супружника, то она и не забеременеет. Не хочет же на самом деле. Подсознание, оно такое, ему не соврешь. А супружник едва ли почешется душевный комфорт будущей маме создать. Раз замуж вышла, значит, должна и точка! Боги, а скорее, одна конкретная богиня, это здорово устроила. А почему магия слабеет, я не знаю. Статистикой-то, даже выборочной, в этом мире никто не занимался. Может, Сиштира, покровительница женщин, так намекает, что устои пора менять?

Мужиков покоробило. Всех, скопом. Даже толерантного Гунара. Даже моего мужа! И не крамола, которую я на них вывалила, а то, что женщина так свободно рассуждает о зачатии и критикует роль мужа. Не комильфо им. Ха! Когда меня это волновало?

Тяжелое окончание разговора получилось, всем было о чем подумать. То ли в отместку, то ли чтобы разрядить атмосферу величество неожиданно спросил:

— А вы, Нина, хотите детей? — ничего себе вопросик на хмельную голову.

— А как вы думаете, ваше величество? Я же нормальная! Как можно не хотеть детей от любимого мужчины, между прочим, само́й богиней данного? Я же вам писала! Может быть, не прямо сейчас, но непременно.

— Да, Ваен рассказывал про чудо, но верится с трудом. Уж будьте любезны, метки покажите государю.

Да с удовольствием! Как на заказ наши метки серебрились больше обычного. Для любого, кто это видит впервые — это странное зрелище — серебро на живой розовой коже. Но, была еще одна странность. Вит тоже заметил и сиял ярче луны. Метки почти сравнялись в размере.

Глава 22

Меньше всего я ожидала, что когда-нибудь вновь окажусь в малом тронном зале — помещении, где заседает Королевский Совет. В том самом зале, где совсем недавно был убит принц Оннарваен. В том самом зале, где началось повторное восхождение на трон Фрацваена Кергона.

Нас с Витто привел сюда какой-то пафосный гофмейстер, усадил в стороне от трона и удалился. Ладно бы совсем в сторонке, в темном уголке, так нет — на всеобщем обозрении. Чтобы и господам Совету, и королю на троне нас хорошо было видно.

Мне казалось, нет, я убеждена, что Королевский Совет — это пятерка глав самых сильных родов королевства и по совместительству самых сильных магов. Пять! Всего пять! А на поверку в малом тронном зале толпа! Каждый из великой пятерки прибыл на внеплановое собрание не только с секретарем (для этих товарищей позади каждого кресла, предназначенного советнику, имелась конторка для письма стоя), но и с наследником. Для наследников, надо полагать, вон те мягкие стулья у стеночки, чтоб у папаш учились, но не мешали. И еще пара кресел есть. Интересно, для кого это? Ну, то, что поближе к трону, наверное, для пока не рожденного наследного принца, а вот еще одно для кого?

За Ваньку стало немного обидно: пашет на благо папеньки со всем усердием, а на Совет ему хода нет. Как же — бастард. Но думаю, что он не сильно расстраивается. При всех аристократических заморочках мой друг умеет извлекать плюсы из своего двойственного положения, а главное — власть ему не интересна. А теперь, когда Сара ожила… Эта ехидная мыслишка заставила внутренне прыснуть смехом: папе-королю скоро придется бороться за внимание сына, так ему и н-надо, самодержцу противному. А прынцу придется побороться за внимание Сары, хи-хи. Уж Сара-то, оживляшка наша, теперь знает, чего хотеть от жизни. Вот освоится с новой ипостасью и рванет жить на всю катушку, а Ваньке придется поднатужиться, чтобы соответствовать.

Ох, ну и публика, поголовно мужики. Рассаживаться не торопятся, кучкуются по интересам. А интерес у всех один — маленькая хозяйка большой крепости. Предполагаемая хозяйка. Взглядами не только сканируют, а как будто пригнуть пытаются, да пониже, пониже. Особенно наследнички стараются. И надо признать, отчасти у них получается — меня начало немного потряхивать. Чую, легко не будет. Скорее бы уже государь объявился.

Ладно, не можешь изменить ситуацию — постебайся над ней. Секретари такие прикольные! Торчат за своими конторками, бессмысленно-величественные, как камни Стоунхенджа. Загадочные и значительные. Эти, в отличие от господ Совета и иже с ними, глазами не стреляют, наблюдают профессионально — исподволь, но тоже с подтекстом, чтоб выскочки, сиречь мы с Витто, не забывались. Надо полагать, господа Совет готовят нам трепку. Нервно мне что-то, а Вит держится так, будто собирается прочесть рутинную лекцию первокурсникам, просто дожидается, когда прозвенит звонок к началу. Ему на этих господ советников и прочих абсолютно все равно. После сегодняшней нашей ночи мне и к метке прикасаться не надо — я чувствую. Это какой-то другой уровень близости. Вот сейчас, например, он надо мной посмеивается, потому что я сержусь на пафосных болванов, которые тратят наше время.

Ну наконец-то! Подчиняясь неведомому сигналу, государственные мужи начали рассаживаться. О, этих троих я знаю! Папа Шигеру, Сибату Рой, даже учтиво нам поклонился, прежде чем занять свое место. А с этим товарищем я просто отлично знакома — казначей Дерт! Вот уж кто королю предан искренне, а не по политической надобности. Ишь, подмигивает в ответ на мою улыбку. Мы хорошо с ним ладили, когда считали недоимки по налогам бывших членов Совета. Фух, отлегло! И присутствие командующего войсками, командора Шорта, ободрило. Этот тоже предан величеству, хотя меня, скорее всего, недолюбливает. Шаблонов, на радость Тишке, я ему изрядно порвала, когда военную помощь в крепость собирали. Двоих оставшихся я не знаю, но, надо думать, приличные люди, раз король их допустил в Совет.

А вот и величество.

Все дружно встали. С Франц-Иванычем мы виделись рано утром, но политес, мать его. Реверанс получился так себе — новенькие туфли подвели, но этого никто и не видел, все склонились перед государем.

Монаршая свита была немногочисленной. Короля сопровождал Шигеру, как и положено главному дворцовому безопаснику (он присоединился к другим наследникам-статистам). Отто, куда же без секретаря — его место за троном. А вот персонаж, деловито просеменивший к обособленному креслу, удивил.

— Глава ковена и по совместительству главный дворцовый маг, — шепнул Витто. — Видишь подвеску на фибуле?

Надо же, фибула с золотой насечкой! Как у Гунара! Значит, он крут! А внешне — такой забавный невысокий крепышок, очень на киношного Эркюля Пуаро похож[19], только в сереброшитом камзоле, а не в смокинге. Лицо умное, смотрит с хитринкой. Приятный мужчина, мне понравился. Раз он все еще рядом с королем, то криминала за ним не числится. Ши, конечно, мог и ошибиться, но Лондар — нет. Не замазан этот дядя в историю с Бови, уже хлеб!

А король меж тем начал отыгрывать одному ему ведомый сценарий. Уж не знаю, зачем этот балаган потребовался, но представил он нас с Витто красиво! Магистр-то у нас весь уникальный-разуникальный. Не только носитель редчайшей магии, но и муж ученый, уже вписавший свое имя в развитие магической науки. Читай — не задавайтесь, господа советнички, не оскудела земля Харига талантами, есть кому вас заменить, если припрет. Придворный маг аж заерзал. Эвон какой кадр — и мимо его носа! По поводу науки — это не шутка. Сразу после Совета Вит идет на полигон — давать Ши и Ваену мастер-класс по самолевитации. Раскрутили-таки, редиски жеваные, на обучение. Грязным шантажом! В крепости Вит им не поддался, потому что был занят артефактами, а во дворце деваться некуда. Королю рассказали про публичную схватку с шаманом, король убедительно попросил поучить мальчиков ради его, короля, безопасности. Ни много ни мало. Я бы тоже сходила посмотреть на изумленные рожи этих поганцев, когда они увидят, как хроменький Витто будет скакать по стенам, но у меня своя головная боль: Сара на Априлду оставлена. Правда, с ними Тишка, но от этого еще стремней. Ваен сейчас курирует Байдана в экскурсии по хранилищу артефактов, а Гунар слинял по своим лекарским делам, подозреваю, что во дворце его уже нет. А иначе от вопросов, как он государя спасал, ему не отвертеться. Это народ еще про Байдана не прочухал!

Меня величество отрекомендовал просто: доверенное лицо, которому обязан жизнью, иномирянка Нина Ареф.

Собственно, это отступление от утвержденного протокола я невольно спровоцировала сама, когда ни свет ни заря потащилась отлавливать Отто, чтобы уточнить, а не придется ли что-либо подписывать. А если придется, то это самое почитать. Я же не дура — ставить автограф не читая! Тут и выяснилось, что документики выправлены на Ниану Корреш. Ну, это совсем никуда не годно! Еще не хватало, чтобы поганые родственнички мужа настоящей Нианы поимели хоть какое-то отношение к моей собственности. И как мне в голову не пришло имя сменить? Хотела взять имя Гунара, но дядя воспротивился, по тем же резонам. Тогда остается псевдоним. Родная фамилия здесь не звучит, да и осталась она в той жизни, на могильном кресте. Точка.

Назваться Ниной Русской? Отто попробовал произнести — получилось так себе. Не хочу я быть Русиакой! Потом по местной традиции еще какую-нибудь шипящую присобачат, и ага. Получится какая-нибудь Руашша. Чуть ли не Раша, на американсий манер. Не-не-не!

Тогда стану Арефьевой! Хоть так русского солдата увековечу, низкий ему поклон. Этим эстетам и Арефьев — некрасиво. Наиболее созвучно местным традициям получилось Ареф. Ну и ладно. Отто, не ропща, составил новые бумаги, спасибо ему!

Кто сказал, что все пройдет гладко?

Господа Совет знали: речь пойдет о передаче крепости новым владельцам, и имели что возразить. Конечно, никто не оспаривал права магистра, альтернативы нет. Наверное, поэтому вопрос аристократства не поднимался. Право государя вознаградить спасительницу тоже не оспаривалось. Но не совладение же, помилуйте боги! Нет, никто не спорил в открытую, но высказать свое «фи» нашли способ.

Избаловал меня король, ох избаловал! Расслабилась! Уверовала, что раз уж сам государь прислушивается, так и остальные будут в рот смотреть! Всего-то документы на крепость перед лицом Королевского Совета получить? Да, величество? Подумаешь, пять сановитых дядечек посмотрят на нас с Витто да похлопают в ладошки, когда государь нас представит и свою волю насчет «Лунного пика» огласит. Угу, молодца, Нина! Еще бы голосование на комсомольских собраниях, когда все поголовно за, вспомнила. Обломайся!

Первым высказался незнакомец, который усомнился, что магистр Юттим, раз уж его отрекомендовали ученым, справится с управлением немаленьким хозяйством.

— Это обязанность не мастера Переправы, как называют магистра в степи. С хозяйством вполне успешно справляется госпожа Нина, — возразил король. — Она уже два месяца этим занимается.

— Женщина? Да кто с ней дела вести будет?

Король только глаза закатил. Зато душка казначей высказался веско:

— Ты, Лорташ, из родового поместья прибыл? И как добирался? На лошадях?

— Рушей нанял. — Советник Лорташ даже наклонился вперед, чтобы посмотреть с укором на главного финансиста. — Лошадьми три дня, а вызов вчера вечером пришел. Как будто ты не знаешь, Дерт!

— Вот за рушей и поблагодари госпожу Нину. Это с ней подгорные люди сотрудничать начали, она первый уговор с ними заключила. А ты — разговаривать не станут!

— Я тоже против! — Командор Шорт энергично выметнул большое тело из удобного кресла, не иначе воевать изготовился. — Госпожа, несомненно, знает толк в хозяйстве, это мне известно. Но, ваше величество, это военная крепость! Военная! А она вмешивается в дела гарнизона! — У-у, солдафону его солдафонство придавило.

— И что, гарнизон не доволен? — живо поинтересовался король.

— Она заставляет солдат работать! Ладно бы в крепости, так она требует, — и гневно потыкал в мою сторону огромной ручищей, — чтобы они на полях работали!

Аж возмутилась!

— О боги! Да вам-то откуда об этом известно? — Король сделал властный жест, предлагая мне помолчать.

— Повторю вопрос, командор. Гарнизон не доволен? — Ха, королю мы вчера в красках расписали, как улучшилась жизнь солдатиков и что планируется изменить в будущем. И про мыльни вспомнили, и про расширенную кухню, и про теплицу нашу, и даже про новые одеяла с подушками, степняцкого, между прочим, производства.

— Мнением солдат не интересовался, а командир гарнизона эс-капитан Норрей доложил, что вынужден нарушать устав!

А, так вот какая птичка командору инфу напела. Ну, Норрей, вернусь — лично тебе баланды сварю и сожрать заставлю! Но обижаться на капитана глупо, он под присягой, тьфу ты, под клятвой. Хотя мог бы и предупредить, что рапорт послал. Это было бы честно. Вит тоже возмутился. Даже довольно громко пробурчал, что столоваться за наш счет устав Норрею не мешает, ни разу не подавился. Вит — и такие резкие оценки! Эк его пробрало!

— Что скажете в свое оправдание, Нина? — Король смотрел с легкой насмешкой, но симпатии ко мне не скрывал. Крик души командора не нашел в нем отклика, и командор это понял.

— Оправдываться не собираюсь, ваше величество. При мне по крайней мере все сыты! Не нравятся военным мои методы — пусть сделают лучше меня. Скажу спасибо и найду себе занятие более интересное и менее затратное, чем пропитание на весь гарнизон добывать. А не могут — пусть не мешают!

— И каковы же ваши методы, дорогая? — это казначей Дерт опять мне подыграл.

— Методы как методы. Работать надо, ваше сиятельство! Я вкладываю в быт солдат свои средства и хочу получить отдачу. Что в этом предосудительного? Тем более что солдаты не против поработать в свободное время. Им же в первую очередь польза. Подчеркну: в свое свободное время. Солдаты и капралы, в отличие от бдительного эс-капитана, хорошо понимают, что долг платежом красен.

— А откуда у вас свои средства, голубушка? — это второй неизвестный член Совета голос подал.

— О, госпожа Нина у нас состоятельная женщина! — казначей с восхищением прищелкнул языком. — Руши, если хочешь знать, согласились сотрудничать с короной только при условии, что она будет получать один ма-аленький процентик с оборота.

Немая сцена! Шекспир со Станиславским отдыхают!

Да ладно?! Ванька, помнится, что-такое говорил, да я значения не придала. Жалованье получала, это да, а ни о каких процентиках не знаю. И где оно? Я успею приличные семена закупить? Сколько нам тут еще куковать?

— Все работы, которые не во вред службе, разрешаю, — постановил государь и в утешение командору добавил: — Потерпите, Шорт, давайте подождем и посмотрим, что у нее получится. Отто! — это был сигнал предоставить господам Совету наши документы. Не то чтобы подписи и печати короля было недостаточно, но, когда она заверена еще пятью магическими оттисками, оно надежней.

Вот мы с Витто и стали официальными совладельцами. Со скрипом, но стали. Никто в королевстве теперь не посмеет оспорить наше право, наше и наших потомков, если те будут способны поддерживать Переправу своей магией. Что-то мне подсказывает, что будут, боги нам в помощь.

Согласно этикету нам пришлось дождаться, пока все члены Совета не покинут малый тронный зал. Наконец-то толпа рассосалась! Ши был вынужден уйти с королем, но озаботился провожатыми для нас. Витто отправился на тренировку, а я следом за ливрейным лакеем топала на базу, к Саре. Признаться, не торопясь топала: и подумать хотелось, и на интерьеры длиннющего коридора поглазеть, и одной немного побыть — редкая удача по нашим временам. Лакей не мешал, чутко подстраиваясь под мой темп.

— Эй, — раздалось из-за спины, — стой!

Это мне? Кажется, мне. И что занадобилось от меня этим мажористым юным кралям? Ну прям женский вариант трех богатырей. Не в смысле мощи и габаритов, а в смысле построения отряда. Одна, та, что посередке, чуть впереди. Красивая. И характер чувствуется, лидерский. Прима! Остальные ей под стать, но они для массовости и морального подавления, это очевидно. Уж я-то насмотрелась на заводе всяких выступлений.

Ладно, подождем, чего скажут. Точнее, какую гадость скажут. Другого от этих нежных дев ждать не приходится. Подрастающая элита местного террариума. Ну-ну.

— Это ты из «Лунного пика»? — И ножкой притопывает, барское нетерпение демонстрирует. Можно подумать, я не вижу, как она мое платье глазами поедает. Да-да, милочка, это не твой тортик на каркасе, это гениальное творение самой Априлды. Мягкий женственный крой и строгая орнаментальная вышивка, как на мужском камзоле. Жесткое плечо и плавные фалды юбки. Такого здесь еще не видали. Деловой стиль! И никаких декольте до глубины души.

Дала малышкам еще пару секунд — одуматься. Ни фига.

— Ты сама-то кто будешь, деточка? — И махнула лакею, чтоб подождал, интересно же. Что тут началось…

Да смею я, миленькие, еще как смею. И не боюсь, и «тыкать» буду, и улыбаться. Только визжать не буду, не люблю я это, не уважаю.

Ой, а здесь эхо, оказывается, прикольно. Из-за высоких потолков, наверное? Краем глаза заметила, как приоткрылась потайная дверца, выглянул молодой дворянчик, ухмыльнулся, подмигнул. Ну вот и свидетель, этот не уйдет, пока до конца не досмотрит.

А центровая все распинается о своем аристократском величии.

— Ты бы, деточка, ротик свой красивый поменьше раскрывала — муха влетит и нагадит. — За потайной дверкой хихикнуло уже на два голоса. — Тебе что нужно-то, милая?

Поразительно, но она ответила!

— Мне сказали, что ты в «Лунном пике» за хозяйку. Чтоб ноги там твоей не было! Убирайся куда хочешь, пока цела!

Хм, новости о статусе собственников еще не распространились? Чувствую себя как-то по-идиотски. Оправдываться перед этой мокрожопкой глупо, слушать ее бред — противно, шугануть — неловко, совсем же еще ребенок, явно с чужого голоса поет.

— А тебе какое дело до крепости, деточка? Там скучно, только скалы, Мирува и солдатня.

— Я выйду замуж! — заявила девица с непередаваемым апломбом.

— За кого? — это я от неожиданности, ей-богу! Ну неприятно же, когда на родного мужа красивые девицы зарятся!

— За магистра Ютама, конечно! Он же там главный!

— Магистра зовут Юттим, Витто Юттим, чтобы ты знала. А вдруг он не захочет на тебе жениться? — Казалось, что девица озадачилась.

— Я аристократка! — И чуть менее экспрессивно добавила: — И я красивая! А он из простых. — А ведь девица искренне верит в свое неоспоримое право с мнением простолюдина не считаться, подумаешь — уникальный маг.

Вот Варная бы все-все из дурехи вытянула, но я так не умею, никогда не умела, не люблю я выспрашивать. Да и надоела она мне, к Саре хочу.

— Прости, детка, но ты опоздала. Магистр Юттим женат. На мне. — И сделала самую большую глупость, которую только могла: не посмотрев на реакцию, повернулась спиной. Надо идти, лакей ждет.

Несколько шагов до провожатого меня пронесло шквальным ветром в спину, даже уши немного заложило. У бедняги на лице шок — его тоже мотнуло, чуть не упал. Визг послышался с некоторой задержкой. Верещали девицы-компаньонки. Тоненько и не очень громко. Короткими интервалами. И-и… И-и… И-и… Обе сидят на попах, а невеста моего мужа лежит, но почему-то уже сзади подруг, шагах эдак в пятнадцати. И не двигается.

Опять я влипла! С одной стороны коридора топот, с другой — тоже бегут. Любители подглядываний из потайного прохода выскочили и растерялись. Куда бежать, что делать? Слава богам, из той же потайной дверки оперативно появились степняки-гвардейцы. Понятно теперь, почему дворянчики не удрали. Понятыми будут! Степняки — это хорошо, они меня в обиду не дадут.

Слава богам, та дурочка очнулась сама.

— Нина, зачем же вы сказали, что женаты с магистром?! — вопрошал взволнованный Франц-Иваныч.

— Потому что они женаты, — спокойно пояснил Гунар. Действительно, что тут непонятного, раз богиня благословила, имеем право. Король неодобрительно смотрел на инсталляцию «иномирянка и ее испуганный супруг». Муж меня обвил обеими руками, только что на колени не затащил, и плевать нам на неприлично, зато обнявшись сидеть спокойнее. Потерпят, а кому не нравится, пусть отвернутся.

— Нинка, горя кусок, — Ваен умудрялся орать сдавленным шепотом, подливая вина в мой стакан, — тебя без присмотра оставить нельзя! — Пусть проорется, возражать все равно сил нет. Не каждый день на меня кидаются с ножиком. Точнее, со шпилькой. У меня у самой стараниями Киры полна прическа таких — для убийства приспособленных. Хватило же ума у дурочки!

Оказывается, она из дома Харшимм, из младшей ветви, опале не подвергшейся. Эти репрессированные товарищи решили вернуть себе собственность, так сказать, законно. Единственной пригодной половозрелой особи, благо зеленая совсем, качественно промыли мозги. Внушили, что ее долг перед предками — родить от Витто законного ребенка с правильными способностями, тогда род Харшимм опять водворится в свои пенаты, прославляя отважную юницу и в скором времени — вдову. И вдруг облом: предполагаемый счастливый жених, которому отводилась роль ослепленного страстью обожателя, уже несвободен.

Женат! И на ком!!! Мышь в дорогом платье! Эту и прибить не жалко. Нежная дева попыталась ударить в спину, но у меня же вырубалка! Дева тоже нечто подобное при себе имела. Во дворце, похоже, без магических оберегов от всего и вся не ходят. Две защиты схлестнулись, и нас разметало. Тогда кто-то из подружек с перепугу запулил чем-то неприятным ближнего радиуса действия, тут уже сработал мак-кергон. Активировалась сигнализация на несанкционированное использование магии, а наш генерал получил весть о нападении на охраняемый объект, то есть меня. Тренировка по самолевитации отменилась, и Ши теперь зол — виновата опять я. Байдан огорчен, потому как экскурсия в сокровищницу прервалась на самом интересном. Сигнализация же сработала. Витто зол, нет, Витто в ярости — на любимую жену напали, а король зол, потому что мы ему про свадьбу не рассказали. А мне уже хорошо, потому что повторной свадьбы не будет. Будет просто оглашение свершившегося факта — глупо давать повторные клятвы на публику. Какое счастье!

В королевскую приемную просочился главмаг, который Пуаро. Он тоже зол, потому что пришлось заново заряжать и налаживать дворцовую сигнализацию. Уставился на меня с таким вселенским укором, что захотелось за мужа спрятаться.

— Ну, давайте знакомиться, госпожа иномирянка. Премного о вас наслышан от его сиятельства Шигеру Роя и уважаемого Лондара Ферро. — Ох ты ж! Говорит-то милостиво, а звучит как: «Ну я про тебя и наслушался, мать, ну ты даешь».

— Нина. А вы?

— Магистр Грол. Метин Грол. Так это по вашей милости я остался без секретаря и куратора практикантов?

— Ну, можно и так сказать, магистр Грол. — И отсалютовала стаканом. — А можно сказать, что я избавила вас от гадюшника за спиной. Попросите Отто, он вам хорошего специалиста посоветует. А практиканты еще где-нибудь попрактикуются.

— В том-то и беда, что практиканты уже выехали. — Бедняга Пуаро, ой, Грол, был искренне расстроен.

— Да ладно вам печалиться, магистр. — Вит весьма заинтересовался проблемой, вот чую, как он взгрустнул по преподавательскому прошлому. — Распределите юных аристократиков по родовым замкам — и вся недолга. В больших замках всегда есть наемные маги, найдется кому молодежь поучить. Неужели вам такую услугу не окажут? Сколько их?

— В этот раз к нам едут всего трое с четвертого курса. — Ну и чего он вздыхает, это же не двадцать пэтэушников на опасном производстве? Утешительное спиртное никак не давало проникнуться проблемой главмага. — Магические дома, вопреки вашей уверенности, мне отказали, уважаемый. Никому не хочется возиться со слабосилками.

— Угу, а надменный Бови с ними бы возился! Исключительно по доброте, потому что сам слабосилок и поддельный магистр, да? — Грол аж дернулся от моей резкости, даже стыдно стало, наверное, поэтому я ляпнула: — А давайте их к нам в крепость, если согласятся, только я их до потери пульса впахивать заставлю.

— А ваш супруг возьмется их курировать? — встрепенулся ковенец.

— Супруг сам за себя ответит, уважаемый магистр. Но в этом вопросе возможны варианты. Познакомьтесь: магистр Байдан Врем, еще один штатный маг крепости. Думаю, он не откажется присмотреть за юным поколением. Особенно если его документы приведут в порядок.

Байдан тихо охнул, и Грол резко обернулся, вглядываясь в самый затененный уголок гостиной, именно такие места всегда предпочитал наш бывший кухарь, если не работал. Байдан встал и шагнул навстречу.

— Давно не виделись, Метин. Как поживаешь, старый друг?

Только не говорите мне, что они знакомы!

Хотя чему удивляться? Хариг — маленькое королевство. Смотреть, как обнимаются длиннобудылый Байдан и коротышка главмаг, было смешно, и я хихикала. Плакала и хихикала.

Судьба — великая интриганка. Если бы юная дурочка из дома Харшимм не напала на меня, вряд ли так удачно пересеклись бы пути двух друзей — магистров, потерявших друг друга почти тридцать лет назад. Жаль только, Сару я сегодня так и не повидала.

Утром пришлось извиняться, но подруга не обиделась, поняла, что нам с мужем нужно побыть вдвоем. Да и не скучала она, с Ванькой всю ночь проболтала. Наговориться они, видите ли, не могли. Голубка наша еще не очень уверенно себя чувствовала, жизнь давалась ей не без труда. Наверное, поэтому она все время старалась прикасаться к собеседнику, желательно — к теплой коже. Тут уж Тишка, жадный до любого тактильного контакта, был незаменим! Ничего, оправится. Скоро домой, а там Дораш и Аниза.

И еще кое-кто.

Вит, смущаясь, сказал, что, вероятнее всего, после сегодняшней ночи я забеременела, если упустила контроль. Мы же между делом детей обсуждали. Ничего не поняла и переспросила Гунара. Дядя просиял. Таки да, раз мы говорили про будущих детей и я внутреннего протеста не выказала, то, надо полагать, юный Юттим-Ареф уже есть.

Объяснять же надо было! Инструкцию какую-нибудь!

Кто мне сказал, что нужен внутренний запрет? Хотеть хоти, но потом! Мужчины мои удивились — это же так очевидно! А ничего, что я из другого мира и у нас вообще ЭКО практикуют?! Да-да, можно и не контактируя с мужчиной забеременеть. Странно, да? А мне про контрацепцию волевым усилием странно, для этого таблетки, тьфу ты, зелья пьют! Получите разницу менталитетов! Шок? Вот и у меня шок. Маленький совсем, но есть. Хотя со мной так и надо, дайте мне волю — еще лет двадцать бы решалась. Сама бы я и от замужества неизвестно сколько бегала, если бы не ласковый пендель богини. Раз все случилось — будем рожать, чего уж теперь.

С Витто как будто непомерный груз скинули, как будто помилование объявили прямо перед плахой. Испугался, что я его ребенка не захочу? Вот он у меня получит! А связь через метку нам для чего?

Ха, придется этому миру привыкнуть к официальному термину «работающая мать». А то ишь, работающих матерей полно, а социального понятия нет. Будет!

Чего это я вспенилась так? Гормоны уже бушуют? Не рановато ли?

Как Вит не хотел от меня уходить! Пришлось его ласково выпинать на сорванную вчера тренировку. У меня самый понимающий муж на свете! Любимый мой! Понял, что я хочу побыть одна. В храм сходить, что ли? Или просто погулять?

Сегодня солнечно! Тиша старается! Мелкий теперь уже точно не самый мелкий, мелкий у нас теперь тот, кто растет внутри меня. Виттович! Хм, раз подумала о малыше как о парне, то так наверняка и будет. Моя чуйка не ошибается. Всю прошлую жизнь я уклонялась от материнства, трусила. Причин была куча, и все неоспоримо важные, но главная — трусила. А сейчас и страхов нет никаких, и сомнения не одолевают. Мне бы просто немного времени, чтобы перезагрузку в мозгах сделать с новыми вводными.

До храма так и не дошла, завернула назад, вспомнила, что нам сегодня Переправу кормить, но старалась не спешить, время еще есть. Руши за нами придут вечером, а еще столько вопросов нужно решить! Самое главное — я не знаю, не вредно ли мне, беременной, силу отдавать?! Вит же один не справится! И Сара. Она с нами идет или нет? Можно ли ее забирать? Как там Мланиши себя ведут? И девочка эта глупая! Стоило вспомнить про юную Харшимм, и аж дурно сделалось, так жалко ее. Послушает ли меня король, если заступлюсь? А Байдан? Остается практикантов ждать? Мы ведь теперь только через неделю вернемся на остальные мероприятия. Это Совет получилось досрочно собрать, раз уж мы появились вне графика.

Ох!

Из-за поворота дорожки показался Тишка. И тут нашел! Как же я его люблю! Боженёнок нынче совсем юно выглядит и так ластится, так ластится. Молча сопит мне в ухо, но я знаю — он переживает, что про нападение не предупредил, не уследил. Опять, наверное, паства с просьбами насела, вот и прошляпил. Разве я не понимаю? Утешался мелкий долго и со вкусом. К обоюдному удовольствию.

Оказалось, что тратить магию не только не вредно, но и полезно для развития будущего мажонка. В разумных пределах, разумеется. Причин волноваться нет, заверил Гунар. Регулярный сброс энергии оздоравливает организм мамочки, и он, Гунар, думает, что именно на ранних сроках закладываются будущие способности малыша. Папино наследие, конечно, главное, но и мама может многое дать ребеночку правильным поведением. В любом случае сегодня мы кормим Переправу в обычном режиме, а Гунар идет с нами следить за моим состоянием.

Король, кажется, даже обрадовался нашему отбытию. Еще не простил, что мы его грандиозные планы невольно порушили, но я все равно попыталась заступиться за глупую Харшимм. Ну ребенок ведь совсем! Не казнить же ее за чужую подлость! Оказалось, что казнить. Кукловода нашли и призвали к ответу. Уж что-что, а нападать на личную помощницу короля ее никто не учил. Сама распалилась до потери здравого смысла, сама напала, сама на себя и на род навлекла позор, ударив в спину. Что поделаешь, младшая ветвь, оттого и огрехи в воспитании. Ее задача была Витто соблазнить, и только. А что планировали таким способом вернуть себе родовое гнездо, так королевской власти в том урона нет. Никто же не знал, что планируется совладение. Знали бы — не затевали бы эту аферу. Эх… Язык так и чесался попенять величеству, что если бы он не тянул с оглашением совладения, то и беды бы не было.

Сара уходила с нами, прихватив три платья, сделанных для нее Априлдой и оплаченных Ванькой. Мне заплатить пры́нц не позволил, хотя я попыталась. Сам он оставался. Не столько потому, что папа потребовал, сколько ради того, чтобы проконтролировать Мланишей.

— Забудьте про них, все они подпишут, никуда не денутся. — И подмигнул. Сразу видно качественно мотивированного человека. Ну хоть тут все слава богам!

Байдан порывался уйти с нами, что было явно неразумно. Он согласился остаться дожидаться практикантов только при трех условиях. Первое: жить не во дворце, а у друга Грола. Второе: друг Грол поклянется, что не будет спрашивать, как его, Байдана, лечили. И третье: в процесс и методы обучения вмешиваться ковен не будет, потому что наш магистр за последние годы подрастерял педагогические навыки и немного не уверен в себе. Грол опечалился. Пришлось Витто обещать поддержку и заверять, что практика в любом случае будет удачной, ведь в крепости есть еще три военных мага-универсала, одна из которых — очень талантливая огневичка, которой пора бы сменить фибулу на более статусную. Грол воспрянул духом. Ха, вообще-то, дополнительных магов будет четыре. Гунар убежден, что мы сможем вернуть Саре магию.

Глава 23

Эпилог. Начало

— Мама! — звонкий требовательный вопль разнесся над полуденным плацем. — Мамулечка! Я с тобой!

Из зелени подросших сосенок вылетел ярко-синий ураганчик. Учуял-таки паразитик, что мама собралась отъехать ненадолго. В планах было скоренько смотаться в деревню к гончару, пока сыночка учится считать на палочках. Таланта к устному счету мелкий от меня не унаследовал, хотя соображалка у него — дай бог! Особенно на проказы разной степени травмоопасности.

— Витыч! Стой! — еще один яркий вихрь, на этот раз — побольше, устремился наперехват.

Неа, у Анизы шансов нет, Тит добежит до брички раньше, чем его добровольная нянька-гувернантка. Прозвище Витыч прилипло к нашему отпрыску еще внутриутробно. Мужу очень нравилась русская традиция именования с упоминанием отца. Аниза все больше отставала — бежать, путаясь в юбках трудновато. Мне осталось только тяжело вздохнуть и смириться. Четверть часа уговоров обеспечены — у моего сыночки характер такой же неуемный и шкодливый, как и у бога, в честь которого он назван. В глаз легонько кольнуло солнечным лучиком — это Тишка намекал, что он все слышит и в корне несогласен. Раз. Два. Три! Сын влетел в открытые объятия и влажно чмокнул не целясь. В этот раз обошлось без ушибов, и то хлеб. В свои пять малыш уже прилично левитировал. Привычка у него такая — прыгать с разбегу ко всем в руки. Побороть эту привычку пока не удается, чему немало способствует попустительство со стороны папы и сильного большинства нашего разношерстного сообщества. Ребенок у нас не крупный, но увесистый. Удержать его в прыжке мне уже не под силу, вот наш папа и пошел по пути наименьшего сопротивления — стал учить дитя левитации, вместо того, чтобы воспитывать. Разумеется, это неправильно, но все имеет обратную сторону — ее я оценила, когда наш Тит познакомился с детьми рушей. Это же не дети, это паучата! Теперь я хотя бы знаю, что если Витыч в пылу вертикальных догонялок и сорвется со стены, то не разобьется. По крайней мере — не сильно. Муж специально тренирует его включать заклинание «подушки безопасности» в любом положении и состоянии. Даже в падении, даже у само́й земли. Зря, что ли папа у нас предпочитает работать с воздухом? Гунар с нами больше не живет, лечить быстро и качественно некому. Сын не дал взгрустнуть по дяде.

— Поехали! А то Пряжка плачет! — потребовал мелкий, оборачиваясь на спешащую Анизу. Ха! Наша коняшка если и плачет, то потому что чует рядом маленькое неугомонное чудовище.

— А урок? — сынуля скорчил противненькую рожицу. Ох, как я это не люблю, но придется прибегнуть к шантажу. — Хорошо, поедем, но тогда ты мне решишь по дороге сто примеров на сложение и сто на вычитание. Сто для моего ребенка пока неимоверно много, практически — бесконечность. А потом посчитаешь все готовые горшки у мастера Яниша. Согласен? — неа, очевидно, что несогласен. Главное — не улыбаться слишком провокационно, уж очень юный Юттим-Ареф легко ведется на слабо́, а мне ехать надо.

А как не улыбаться, когда деть пытается одновременно совладать с разочарованием и придумать для строгой мамы какой-нибудь супер-пупер аргумент. Все буйство противоречивых эмоций и мыслительных потуг написано на его лукавой мордашке. Загляденье просто! Мне само́й живо интересно, что мелкий выберет — отступит или станет торговаться? Нет, не станет, потому что до нас добежала его нянька. Догнала! Значит нужно удирать. И удрал бы, выскользнув из моих рук, как намыленный, но увы, на плац вышел наш папа и надежно спеленал беглеца, оставив висеть в воздухе, упакованного в силовые ленты, как копченая рулька в веревочки. Муж нынче что-то крут, обычно с любимым сыночкой он куда бережнее. Рассердился наш папа!

— Нина, подожди! — Вит заспешил к нашей компании, помахивая конвертом, а я любовалась. Почти совсем не хромает! Даже когда торопится! У нас с Гунаром получилось! Жаль, дядя этого не видит. Вит категорически отказался от нового, корректирующего перелома. А точнее, серии переломов. Но это и хорошо. Возились мы долго, но без боли. Гунар удалял по чуть-чуть неправильно сросшиеся ткани кости. А дальше — дело за синенькой и ее способности подстегивать жизнь в уже почти неживом. Это было долго, да. Вит и лечить-то себя позволял исключительно в качестве доказательства своей любви — слишком бурное время тогда было — мы ждали Тита и вили гнездышко с учетом потребностей младенца. Ну, и деньги зарабатывали на все нововведения. Очень удачно все-таки что я забеременела до того, как взялась за перестройку крепости. Скольких ошибок удалось избежать и сил сэкономить!

— Тебе письмо от Киры! — Вит не преминул поцеловать меня в лоб, отдавая конверт, такой у него ритуал. Даже если мы четверть часа назад расстались. — А мне — посылка! — понятно, Кирюша раздобыла каких-нибудь минералов для Витто. Она на практике в противоположной части бывшей империи, там горы старые и невысокие, не такие удручающе огромные зубастые монстры, как у нас. Потому туда — только на лошадях, руши там не селятся и не строят туда свои тоннельные порталы.

Муж уже подцепил силовую авоську с мелким. Теперь протащит его через всю крепость, как воздушный шарик. Это наказание — Витыч ненавидит несвободу и насмешки. Сын знает, что виноват, но все равно пытается сопротивляться, забавно дрыгая ножками в добротных башмачках и сверкая влажными темными очами. От меня — ни одной черточки — все папино! И за это я люблю их обоих еще больше.

— Поезжай, родная, в дороге письмо прочтешь. И не задерживайся, вели Довлату не приставать. Мы тебя ждем! — и помог мне взобраться на козлы брички. Руками помог, не магией. Я благодарна, саму эта жажда прикосновений снедает. Можно отвлечься, но нельзя избавиться.

А деревенскому голове сейчас ко мне приставать не с руки. Некогда ему. Деньки стоят погожие, очень похожие на октябрьское бабье лето. Самое время заняться предзимним ремонтом.

Урожай убран, даже тыквы. Вчера наши маги прошли по всем деревенским дворам и традиционно подновили стазис во всех богато заполненных погребах. Завтра пойдут во вторую деревню, с рушами, чтобы время на дорогу не тратить и к обеду быть уже в третьей. В третью нашу деревню руши и сами рвутся. Там есть выход в море и селяне не только огородничают, но и рыбачат. За свежей морской рыбкой подгорные люди куда угодно пойдут и за извоз денег не возьмут, лишь бы им закупиться позволили. Да пожалуйста! Нам же с их покупок налоги капают. А для нужд крепости еще наловят, сезон штормов только через месяц начнется — Байдан никогда в прогнозах не ошибается.

Пряжка бодрой рысцой двигалась по знакомому пути, совершенно не нуждаясь в понукании и управлении. Бричка легкая, хозяйка покладистая, погода отличная, а в конце пути обязательно дадут морковки, есть повод поторопиться. Эх, хорошо!

Дочь писала, что скоро увидимся. Как только она вернется на территорию Академии, где ее дожидается Сара, так сразу наймут рушей и приедут обе. Это будет приблизительно через неделю. Раньше никак. Зачет по практике она уже получила, первая из всей группы. Появилось свободное время, чтобы хоть мельком посмотреть на дивное, более теплое, чужое море. Кира писала, чтобы на Сару мы не сердились. Некогда ей письма строчить, у неё тоже защита на носу. Она и к нам-то едет на консультацию у Байдана и Витто. Значит и Ванька с Ши скоро нарисуются, жен своих пасти. Надо мяса побольше заказать.

Эх… Щекотнула привычная лёгкая зависть — мои девочки уже и Академию заканчивают… Потрясательницы основ! Две замужние дамы и в студиозах! Одна, естественно, на боевке. Это не то чтобы невидаль, но редкость. А чтобы замужняя… Да как ей супруг-то позволил?! Как-как? Шантажом! Хотите в Академию — пожалуйста. Но, исключительно после свадьбы. А Кира такая — хотите детей, значит после диплома. Сара, та — сразу на два факультета поступила — артефакторики и целительства, да еще экстерном. Тоже первый случай в описанной истории. Женщина, да еще и замужняя! С темой дипломной работы «Методы инструментальной (читай: при помощи артефакта) диагностики предполагаемого бесплодия у мужчин». Если бы не сам Гуннар Готтар в научных руководителях, то академическое сообщество растерзало бы Сару на месте, и свекруша-король не защитил бы. Сам Гунар упоенно занимался психологией зачатия и влияния эмоционального фона матери на магический потенциал потомства. А где этим заниматься, как не в лечебнице при Академии? За эти почти шесть лет они с Сарой реанимировали магию у дюжины инвалидов. Совершенно безвозмездно. Представляете, сколько преданных, а порой, очень влиятельных, друзей из разных стран у них появилось? Приятно думать, что и я в этом косвенно поучаствовала, снабдив синенькой в костяных нэцкэ-накопителях. Дядюшка сбросил лет тридцать и больше не ворчал, что уже стар. Говорит, что исследования закончить успеет. Еще одним его тайным исследованием была моя синенькая. Он столько пропустил ее через себя, что оздоравливающий эффект и налицо, и на лице.

Как ни наезжали на меня, Ши и Ваен, а я в самоуправстве их жен не виновата! Я здесь ни при чем! Я вообще на тот момент рожать готовилась. Это первые практиканты Байдана виноваты! Заронили мечту в упрямые головки наших девочек!

И с чего магистр Грол взял, что практиканты — слабосилки? Обычные маги, два парня и девушка. Хотя один, да, слабосилок. Но, какой ум! Вит сразу его выделил. Аналитик, самое то для артефактора. А как тонко магические потоки распределял! Вит только охал, не в силах выразить свой восторг. Ему, Виту, с его мощнецким уровнем силы, раскачанным регулярным потреблением синенькой, такая тонкая работа и не снилась! Мне тоже глянулся этот паренек — имя смешное: Брют Брют. Я потом так и звала его — Шампусик. Только Тишка разделял мое веселье. Дораш про кислющее пенное вино понял (его навыки мозголазанья значительно улучшились), но забаву не разделял. Вит не одобрял, но посмеивался. Брют стоически терпел.

Парень был из простых и лихолетье в Академии, среди надменных дворян, сделало его начинающим бирюком: на сливки глянет — они скиснут. А еще он был довольно вспыльчив, сказывалась привычка постоянно обороняться от более родовитых соучеников. Воистину — пенистый брют. Зато во время работы с энергией или со штихелем в руке — сама сосредоточенность и хладнокровие. Если бы не Шампусик, то остальных практикантов я бы и не запомнила. Хотя нет, запомнила бы, они же были первыми…

Двое других — дворяне из не слишком знатных семей, держались с Брютом отчужденно. Миловидная Талда попробовала было аристократку включить, да куда ей против изысков Сары? Сара и Априлду строила на раз-два, не повышая голоса и сохраняя максимум искренней доброжелательности. Высший пилотаж!

Куда меньше повезло сотоварищу Талды по родовитости. Амазонка стряхнула с него весь апломб парой банальных затрещин. На поединке, разумеется. Бедняга Нрит даже магией воспользоваться не успел. Собственно, Кира и стала его истинным руководителем на этой практике. Работающая в кузне огневичка поразила воображение будущего боевика.

Да-а, практикантикам тогда трудно пришлось… Байдан требовал учебный план, я — вклад в хозяйство (не за даром же их кормить?!), да еще у каждого из троицы дополнительные интересы образовались. Брют прилип к Витто, Нрит — к Кире, а мы с Талдой колдовали на кухне. С меня идеи, с нее — магическое сопровождение. Ей это живо нравилось — девушка очень ответственно относилась к своей будущей роли хозяйки замка, а красиво и быстро насушить лапши, или там, за двадцать минут сочинить ведро сгущенки, это ли не тренировка мастерства работы с водной стихией?

Теперь Шампусик, а в обиходе просто — Шам, сам принимает новых практикантов и гоняет их, как я когда-то гоняла его со товарищи — на всех огородах в округе нет ни одного ненужного камешка и ни одной ненужной травинки. О-о! Под конец практики деревенские хозяйки молится на моих студиозов были готовы! Бабоньки познали дзен! Огородный сезон без единой прополки, солнышко каждый день, дожди — как по заказу! Ха! Конечно, как по заказу — силу молитвы никто не отменял, а уж на соборную молитву даже необщительный Гох не мог не откликнуться. Правда, без курьезов не обошлось. Тишка тогда смеялся над старшим братом: Гох не понимал, чего от него люди хотят. Он же честно отлил положенную Мокрую неделю, больше у бога воды на суше особых дел нет. В теплый сезон его главная забота — море и моряки. А тут настырные огородники дождей запросили. А как без дождей весной? Тишка старался исправно — грел осторожно, но настойчиво, как мы с ним и договаривались. Естественно, земля пересыхала быстрее, чем все привыкли. Огороды еще можно вручную полить, если живота не жалеть. А луга? А степь? Вот и пришлось нам с Витто и Дорашем миссионерами поработать — пяток показательных молебнов организовать по обе стороны Мирувы. Ну и петь, куда без этого. Песня была нужна драйвовая и, чтобы про дождь. А, главное, чтобы мне само́й нравилось. Тогда я так спою, что и бог доволен будет, а значит — милостив. Пришлось вспомнить былое увлечение рифмоплетством, а то про «окна ветром бей», как-то боязно было. А вдруг буквально сработает? Получилось корявенько, но Дюш смог перевести, почти не испортив мелодию и не нарушив ее энергетики:

Лей, ливень не жалей,

Вылей всё скорей, чтобы к утру просохло.

Лей, чтоб год был посытней,

И мы прославим доброго Гоха.

Народ прочухал результативность четко фиксированного молитвенного текста и давай пользоваться — сочинять по образу и подобию. Опытным путем выяснили, что только Сиштира предпочитает молебны напевные, а боги-мужчины лучше откликаются на энергичный вокал. До рока местные музыкальные творцы еще не дошли, а марши и плясовые хорошо работали. Уж не знаю, как это отразится на жизни грядущих поколений, но, боюсь, мы невольно запустили процесс создания универсальных молитв. Только бы культы какие-нибудь и сектантство не породить, а остальное неважно.

Эх, опять меня в дороге развезло на воспоминания. А мне бы побыстрее у мастера Яниша заказ забрать на бадейки с притертыми крышками. Хочу варенья настряпать! Не на всех, только на свою семью. Горы наши не такие уж мертвые, как оказалось. Деревенские дети весь сезон таскали ягоду. Дикую смородину уже не брали — маги вполне удачно вывели садовую. Но, дикая ягода — это же совсем другой вкус. Сначала барбарис, это богатство я сохраню для изготовления цукатов, не все же покупное вино на сироп тратить. А потом пошла ягода похожая на ежевику, но с привкусом облепихи. Вкуснота неимоверная! Стазис стазисом, но варенье ведь никто не отменял!

Пряжка ускорилась, чуя конец пути, пришлось ее придержать. Каждому встречному нужно ответить на приветствие. За шесть лет я всех выучила поименно, включая детей. Тем более что половина гарнизона теперь проживала в деревне, с семьями. В крепость возвращались только на трехдневные вахты, потом опять — к хозяйству. Некое подобие казачества у нас получилось. Не вольные казаки, конечно, но и не обычная армия. Вооруженные люди, работающие на земле. Мужикам нравилось, а уж как вдовушки, да и не только они, довольны были. Особенно радовался Довлат — это же какая докука с плеч деревенского головы свалилась — вдовам помогать!

* * *

Отличные бадейки Яниш сотворил, обливные не только снаружи, но и внутри. А что темные, это ерунда. Про то, что это всего лишь тара для консервации только я знаю и мастер, а для других это красивая посуда непривычной формы. Яниш не удержался — и косичку пустил по горловинке, и белой эмали не пожалел, полосочек накрутил. Простенько, а так нарядно. Угощу знакомых в столице вареньицем, будет у нашего гончара заказов на всю зиму. Хотела привычных стеклянных банок у рушей заказать, но это дороже выйдет, ну их. Банка, это просто банка. А у подгорных, что ни стекляшка, то эксклюзив.

Ну вот, все загрузили. Казалось бы, куда можно в маленькой бричке тридцать двухлитровых посудин приладить? А вот можно! Обожаю свой тарантасик! Собственно, это просто передок той само́й кибитки, которая у меня и была. Кузов с тентом отстегнули — получилась грубоватая коляска. Простая да не простая, после того как над ней Байдан, Вит и Гунар поработали сообща.

Все началось с артефакта, заменяющего рессоры. Муж изобрел. Беременная жена носится по округе с удалью чапаевской Анки-пулеметчицы, а муж волнуется — ну как растрясет? И неважно, что у Пряжки ход мягкий и дорога укатанная! Потом появилась защита от дождя и ветра, но тут изобретать ничего не пришлось — сделали по аналогии с куполом теплицы. Вит еще какой-то индикатор встроил, чтоб полог разворачивался и сам, даже если просто морось пойдет или ветер посильнее дунет. Безголовой жене доверия нету, увлечется и забудет защиту включить, ага. Глупая совсем, не понимает, что беременной простужаться не след. Вот кто меня за язык тянул возражать? Теперь на моей бричке как минимум три следилки, это кроме тех, которые и так всегда на мне. Такие же следилки на Пряжке. А вдруг что не так с лошадью?! Да Мюллер Штирлица так не пас! Впрочем, жить мне это особо не мешает, а семье спокойнее.

Время летело, в огородах пошел первый урожай, и малахольная хозяйка крепости повадилась сама в деревню мотаться за долгожданной зеленью. Ну беременная, и что? Не на сносях же. Ну, характер немного подпортился, и все. Да у меня даже токсикоза ни одного дня не было! Не мужиков же гонять и от дела отрывать в разгар сезона?!

А урожай пёр! Под эти объемы, вообще-то, нужно было кузов пристегивать, а я такой махиной рулить не хотела. Так под сиденьем появился ящик для мелочей кубометра эдак на три. Усовершенствованный пространственный карман. Благо, что предметный поиск уже встроен. Помани что нужно, и получишь, если заранее положить не забыл. Сначала туда наколдовали стазис, но позже, когда наш уже трехлетний сын в пылу игры в прятки попытался влезть в заманчивый сундучок, магию сохранности сделали отключаемой, а Байдан всерьез заинтересовался стазисом живых.

Потом мои мужчины и Ваен такой возок, только красивый, Саре подарили — по имению супруга разъезжать. Король-батюшка отстегнул сынуле именьице, как презент к свадьбе. Наследуемое, между прочим. А не как раньше — живи-пользуйся-заботься, да помни, что не твое. Теперь Ваня у нас не какой-то там безземельный вэй-бастард, а целая ваша светлость Роллитваен ап-Кергон. Владетельный лорд. Частичку ап присобачили, чтобы подчеркнуть, что в очереди на наследование трона Ванька не числится. Совет королевский (чтоб у них хоровая флатуленция случилась) настоял.

На коляске Сары мы, совершенно неожиданно, но очень хорошо заработали. Посыпались заказы на апгрейд транспортных средств. Я хоть и была глубоко беременна, а патент сообразила оформить, благо связи есть. Плюс почтовые шкатулки с расширенным пространством, чтобы предметы покрупнее посылать. Тоже патент и доход. Ларчик такой стоит как домик в столице. Подражатели, разумеется, были, но личные клейма трех артефакторов такого уровня — это, знаете ли, бренд. Ка-акие деньжищи иной раз предлагали за срочность, какие деньжищи! Качество подразумевалось по умолчанию. Вит был счастлив, что его навыки востребованы и оплачиваются. Секрет рессор на основе формул левитации до сих пор не разгадали, между прочим. А через посылочный ларь мы два раза в неделю хлеб получаем, помимо прочих надобностей. Мадам Биттам, наш торговый представитель в столице, очень щепетильна. Супруга коменданта Биттама — хваткая женщина, у нее теперь что-то вроде интернет-магазина. Со всеми семью королевствами торговать умудряется, а муж ей степняцко-рушевский ассортимент обеспечивает. Вит им лари в аренду отдал.

Пряжка довольно гикнула, отвечая моим гордым мыслям. Так, не пропустить бы поворот — нужно будет заехать взглянуть, как там на нашем огороде рожь взошла. Не пора ли перекапывать в зиму? Ну, не то чтобы очень надо — просто приятно будет полюбоваться на яркую зелень всходов. Мир вокруг хоть и солнечный, а по-осеннему тускл. Степь же. Эх, нет здесь золотой осени.

Огородик у нас образцово-показательный! Очень горжусь! Надежно огороженные высокие гряды, мощеные тесаным камнем широкие межи, аккуратная компостная яма под плетеной крышкой. Лужайка даже есть — детям порезвиться и взрослым шашлычком развлечься. Со смотровой площадки глядишь — вот она, близко совсем, а ножками — полчаса только от ворот. Дача, однако.

Ближний огород появился лишь на третий год. В ту, первую весну, посадок под стенами у нас еще не было — нельзя объять необъятное. Экспериментальную картошечку пришлось скрепя сердце посадить в деревне, на пустующем участке поварешек. В их же доме и солдатики квартировали, сменяя друг друга. Гарнизон воспрял от многолетней хандры. Каждый ждал своей очереди на трудовой наряд в деревню, как синекуры, а капитан Норрей бесился. Синекура, ага. Мужики мало того что «наш» огород обихаживали, так еще вдовам и прочим одиночкам помогали — это было мое строгое приказание. Обмазывали глиной потрескавшийся саман, крыши латали… Да мало ли хлопот у рукастых неленивых мужиков в деревне? У всех вдов в тот год погреба поправили: где расширили магией, где полок да закромов наделали, и в каждом, абсолютно в каждом, сладили правильную двухтрубную вентиляцию. Гончар и братья ковали тогда крепко сработались. Как керамику с железом соединить они сами сообразили, стоило намек бросить. Главное — все трубы в один размер, чтоб штамповать не задумываясь, и собирать на месте, не мучаясь с подгонкой.

Сколько воспоминаний! Один визит Рушата чего стоил! Как раз картошку выкопали. Взял и заявился к ночи! Через ворота, как обычный гость. Ага, одинокий, что уже странно, пеший — это вообще небывальщина, и со стороны столицы. Да таких тут лет сто не видели, если видели вообще. Досмотр прошел не ропща, как положено. Хозяйку спросил. А солдаты — ни в какую, отдыхает, мол, наша леди, не дадим потревожить. Тишка выручил, позвал. Обещал Рушат прийти на картошку и пришел. Всю ночь гостя принимала, благо кухня уже отдельная была.

Я думала Тишенька много ест, ха! Три ведра картошки перечистила и все блюда, что умела — приготовила, включая запеченную в беконе и зразы с зеленым луком и яйцом. Если бы время сворачивать не умела, не выдюжила бы. У вечно тощего Тишки, который жевал за компанию, даже животик выпуклился, почти как мой, с Витычем внутри — шестой месяц все-таки.

— Вкусно, иномирянка, я доволен! — Рушат наелся, трехзрачковым прищуром меня просканировал, кивнул и исчез. И у меня усталость разом исчезла, как будто бог мне энергетика в кровь впрыснул. Хоть пляши. Я и плясала, отбиваясь от капитанов, которым доложили, что гость вошел и не вышел. Всю крепость обыскали, все верить не хотели, что странный руш — это бог. Пять лет прошло, а все на хи-хи пробивает.

Ой, надо мужа предупредить, что в огород заеду…

Вит, как почувствовал, что я о нем думаю — ожил переговорник. Хм, раз муж не воспользовался нашей особенной связью, значит рядом чужие.

— Поторопись, родная. Мы тебя ждем. — а голос такой нейтральный-нейтральный. Высшая степень раздражения у моего драгоценного выглядит именно так. Значит, оторвали беднягу от интересного, а послать источник раздражения он не может.

— У нас гости?

— Тува пришла. Решила тебя дождаться. Ее сейчас Витыч развлекает, но это ненадолго, сама знаешь. — Да уж знаю. Раз Туваира пришла в разгар дня, не жалея чувствительных рушанских глаз, то ей реально приспичило. Не просто «нужно», а именно приспичило. Творческая личность, что поделаешь.

— Я уже вижу ворота, милый, скоро буду. — И шевельнула вожжами. Пряжку сильно понукать, а тем более хлестать, не надо. Она у нас умница, красавица и, вообще — дама с принципами. Понимает, что значит женская солидарность. С тех пор как Тишка стал проводить почти все время в небесных чертогах, я заняла место ее фаворитки, но божонок так и остался вне конкуренции. Ну, ничего, девочки приедут и объявится твой возлюбленный, уверенно пообещала я коняшке.

Туваира — удивительная рушанка с талантом договариваться с тканью и прочими мягкими материалами. С тех пор как она познакомилась с Ниттой, жизнь в крепости и вокруг нее резко изменилась… Тува, как и я — практик. Ей ставят задачу — она ищет способ ее решить. А вот по художественной части у нее, как и у меня — не очень. Мы с ней можем только чужие идеи творчески перерабатывать, оттого и подружились. Раз Тува ждет именно меня, значит затык у нее не в шитье.

Вот они, голубчики. Сынуля напялил солнцезащитную маску рушанки и теперь изучает все предметы в затемнении, а муж, что удивительно, сидит с Тувой на ковре и перебирает какую-то сеть. И что тут у нас?

— Привет, — оживилась рушанка, — посмотри, такая сеть рыбакам пойдет? — Хм, а я знаю?

— Тува принесла образец из грибного волокна, — пояснил Вит, — чтобы завтра мы его с собой в рейд взяли и рыбакам на испытание отдали. — О, это они славно придумали, рыбаки оценят.

Никогда не привыкну к этому! Сети долго и нудно плетут, а Тува эту, похоже, вырастила. Никаких узелков и в помине нет.

— Сколько же ты возилась с этим куском?

— Да меньше часа, — рушанка немного капризно дернула плечиком, дескать, ты подруга, могла бы и побольше в меня верить. Ага, кусь три метра на пять.

— Вы бы для начала эту штуку в соленой водичке подержали, вас же это интересует, как я поняла? — за прочность грибных нитей волноваться не стоит — крепкие, это очевидная истина.

Вит и Тува переглянулись и синхронно встали. Я бы тоже с ними пошла. Мне живо интересно, как повлияет соль на эластичность лхокумной сети. А вдруг ячейки изменят размер? А вдруг она, когда высохнет, колом встанет? Но моя задача — отвлечь сына.

Сын выбрал конструктор. Это тоже часть нашего дохода. Скромная, но стабильная. Оговоренные процентики капают с каждой подаренной рушам идеи. Любая рушевская работа дорого стоит, а тут такая тонкая мелочевка — обычный конструктор из моего советского детства: детальки в дырочку и болтики с гаечками. Элитная игрушка, да-да. А вот над формой деталек пришлось помучиться. Вместо автомобилей — кареты, это понятно. А что еще? Ну, домик, ну стульчик, ну лодку, которую сын никогда не видел. Скукота! Тит рос, добавлялись детальки. В том числе и гнутые. Больше всего мой ребенок любит собирать пауков и ненавидит разбирать свои творения — папа-педант требует абсолютно точной сортировки деталек по ячейкам сундучка. Но сегодня рядом мама, а мама обязательно поможет, пока папа не видит. Можно и поиграть.

Уходила Тува огорченная и воодушевленная одновременно. Сеть растянулась и годна только на крупную рыбу — необходимо уменьшить ячейки. А еще — в соленой воде она плохо тонет, стоит придумать удобные грузила. Но, к вечеру все будет готово. А уж нужную форму этому неводу рыбаки сами придадут. Договорились, что мы пошлем гонца после заката, забрать обновленную сеть. Здесь идти-то метров триста до входа в их пещеры.

Да-да. От основного племени отпочковался небольшой клан рушей с самыми беспокойными характерами и поселился в наших горах, совсем рядом с крепостью. Конечно мы с радостью согласились, тем более что возглавил их давний знакомец, мастер Свуц.

А началось все с перестройки наших комнат. Ну, понятно, к кому обратились. А руши, гастарбайтеры противные, в крепости квартировать отказались — некомфортно им при свете, а комфортно по ночам работать. И соорудили они себе общагу. В ближайшей пещере. Семь мастеров договариваться с камнем, это я вам скажу, сила. Одна беда, все незнакомые. Но, ничего, подружились. Потом к ним жены зачастили… Одной из жен и была Туваира, мастерица договариваться с тканью, а у нас Нитта — мастерица делать из тканей чудо. Уникальный тандем, способный воплотить мои архиноваторские идеи.

Бор с Рором и остальные скалоходцы зарабатывали извозом. Маршрутное такси, блин. В общем, как всегда: Нина шлепнула языком, Нине и проект разрабатывать. Ребята познали величие логистики. Взяли карту, прикинули время, составили расписание. За год охватили транспортными услугами все королевство. Теперь в столицу из любого крупного населенного пункта можно добраться за считаные часы, а не недели, как раньше. И дешевле, чем подорожные расходы на ночевки. Не простаивали. Отдельный, самый востребованный маршрут — Академия. По проторенным, стационарным направлениям работают скалоходцы послабее, а крутыши вроде Рора и Бора обслуживают индивидуалов по спецзаказу. Деньги деру-ут… Это самая любимая статья моих доходов, не требующая уже никаких усилий.

— Нин, — отвлекла от раздумий рушанка, — тебе там ничего больше перестроить не надо? А то мой что-то заскучал.

— Нет, у нас уже все идеально. Сара скоро приедет, я ей передам. — понятно, что Тува не горит желанием своего мужа в дальнее имение отпускать, оно на равнине.

— Идеально у нее…

— Ну, не знаю, может в деревне наконец школу поставим каменную вместо саманной.

Туве устройство крепости не очень нравилось, точнее, ей не нравилось, что офицеры запретили по тоннелю в крепость шастать. Только по поверхности, только через ворота! Я полностью согласна — они же ночью, чудики глазастые, шляться будут. А Нитта к подруге в пещерную мастерскую и пешочком с удовольствием прогуляется, ей полезно при сидячей-то работе. И да, у нас пока все идеально! Почти всю беременность ремонтом занималась!

Для начала открыли все запечатанные комнаты на втором ярусе. Абсолютно все. Можно хоть взвод практикантов принимать и еще гостям останется. С помощью шантажа и подкупа переселили туда обоих капитанов, в более комфортные условия, на минуточку. Теперь весь третий ярус стал нашим личным. Хозяйским. Лаборатории и кабинеты в одной стороне, наше жилье — в другой. Детская, кухня, гостиная, супружеская огромная спальня и еще пять комнат со всеми удобствами. Кто же знал, что пройдет год и они станут просто гостевыми. Кира и Сара упорхнули первыми, сначала замуж, потом в Академию. Через год за ними подался Гунар. Ну, этого я отпустила только после того, как убедилась, что и в крепости, и в деревнях и в стойбище степняков все относительно здоровы. Гунар с горя выписал себе помощников-целителей из ковена. Средневековая диспансеризация, да-да.

Вот тут-то и свершилась моя страшная мстя — Норрей втрескался в приезжую лекарку. Оказалось, что и выходные ему очень-очень нужны, и прочего свободного времени мучительно мало. Ух, и досталось нашему солдафону от профессионального цинизма столичной штучки. Мои закидоны с казачеством сразу стали не интересны. Капитан новинки принимает туго, что поделать, характер у бедняги такой. Но, все равно — он наш друг и сыну нашему — учитель. Сначала мы с Витом ехидничали, а теперь молимся Сиштире, чтобы нравная Риветта снизошла и переехала к нам жить и работать. Лично мне без лекаря в нашей тьмутаракани стремно, хотя раны здесь все обрабатывать умеют и простуду лечить — тоже. Попросить, что ли Сиштиру? По-свойски? О! Надо будет намекнуть Норрею, что у наших рушей тоже лекаря нет. Неужели умница-красавица не клюнет другую расу поизучать? А нет, так я сама ей кудерышки-то повыдеру, только до столицы доберусь. Иначе наш капитан с тоски загнется и будет метаться по крепости неупокоенным духом. Чур меня! Четвертый год мужика мурыжит, в отпуск наезжает…

— Ты сегодня странно тихая, — Вит поджидал меня на развилке коридоров.

— Да вот, развспоминалась что-то. Скоро все соберутся — навеяло.

— А пойдем, я тебе посылку Киры покажу. Тебе понравится. А Потом Переправу кормить, — и увлек в поворот к кабинетам, — только тихо, — предупредил муж, — у Байдана вдохновение.

Тихо так тихо. Я же не шумный Витыч, которому в рабочие помещения хода нет. Он, безусловно, талантливый юный маг, но папин отвод глаз ему не одолеть. Для него это просто длинный, скучный, пустой коридор.

На лабораторном столе помимо ожидаемых минералов для артефактов лежали бумажные пакетики, а сверху отдельная записка от Киры:

Я не знаю, что это такое, но на всякий случай скупила все, что было в лавке.

Открыла первый попавшийся — семена какие-то. Потом в голове — бздынк. Неужели? Я за эти годы могла и подзабыть, но очень похоже на семена помидоров. Надо же! Или это паприка? Вит, счастье мое любимое, успел отследить неконтролируемый взрыв эмоций — накинул полог тишины. Да я помесь гопака с лезгинкой сплясала, задрав юбки. С посвистом!

А вот это — вроде как капуста. Может сорт другой? Хорошо бы цветная… Остальное не признала. Зато будет, чем зимой в теплице развлечься, а весной можно и огородик под стеной расширить. Ой, сколько открытий нас ждет!

Байдана мы все-таки побеспокоили — уловил всплеск магии. Они с Витто работают над стазисом живых. Вит еще, под настроение, осторожно мечтал про поверхностные разовые порталы для людей (вот зачем я ему всякую фентэзятину пересказывала, а?) и переживал, что не знает, как подступиться. А я ничем помочь не могла, но очень хотела. Наверное, поэтому вспомнилось выражение — пространственно-временной континуум. Просто по наитию, ни с того, ни с сего произнесла среди рядовой беседы. Если бы я еще помнила, что это такое. Но это неважно. Вит услышал то, что ему было нужно — слово время. Его учесть он не догадался. Я видела векторные схемы энергий, которые муж рисует — фрактальная графика отдыхает! Это вам не компьютерная отрисовка конгруэнтностей, это — вручную! А я, наивная, себя технарем считаю…

Исследования стазиса большей частью проводятся дома, в крепости. А вот на полевые испытания приходится ездить в столицу и использовать личные связи. Ши оповещает наших магистров, когда в королевской тюрьме случаются смертники. Меня коробит от этих опытов на людях, но это всего лишь рефлексия, большей частью — лицемерного свойства. Если у моих магистров получится — сколько смертельно раненых можно будет спасти, просто дав им шанс продержаться до появления целителя!

Животные для опытов не подходят, у них нет разума. Важность этого аспекта обнаружили случайно — практиканты сунули в стазис дрессированную крысу вместо обычной. И вроде бы все ничего, зверушка вернулась здоровенькой, да позабыла все былые навыки. Хозяев не узнавала, команд не выполняла, и вообще, резко одичала. Одни рефлексы остались…

Все. Порадовалась семенам, повспоминала и хватит. Пора к Переправе.

Глава 24

Эпилог

В принципе, Вит мог и один сходить, с накопителем. Но, это наше время, даже Витыч это признавал. С кормлением портала он знаком внутриутробно, больше ему не интересно. Именно около пенной завесы, привычно держа мужа за руку, я впервые почувствовала, как шевельнулся наш ребенок и в моей жизни начались странности. То увижу вместо своей брички россыпь радужных сфер, то безумные завитки вокруг Байдана, то завихрения вокруг головы Витто, господи помилуй. Испугалась сама, переполошила мужа, а Гунар смеялся. Это вообще-то редчайший случай, когда дядя смеется в голос. Только поэтому я смогла поверить, что ничего страшного не происходит — у меня просыпалась магия. Самая обычная магия наряду с синенькой. Точнее, в сыне она, магия, просыпалась, а моя синенькая под ее воздействием, частично трансформировалась по образу и подобию. Дядя был счастлив за меня. А я была счастлива за всех нас. Наконец-то я смогу почистить себе юбки самостоятельно! Ха, размечталась. Ничего у меня не получалось. Не с моим материализмом в голове! Я же точно знаю, что ничто не берется из ниоткуда! Но я училась про запас. Гимнастика для пальцев, пассы и речевые формулы. И все равно — никаких чудес, даже ветерка не получалось, даже светляка.

Пока не родился Тит.

Нафиг магию, вот оно, мое чудо! Меня накрыло материнство. Я физически ощущала, что самым счастливейшим образом поглупела. Мозг переключился на наблюдения за сыном — эта носопырка чудесная, эти пяточки сладенькие… Вот что важно! Стократ важнее, чем бесконечный анализ всякой лабуды. И магия заработала сама собой. Светляки загорались, достаточно пожелать. Пеленки подлетали стоило мысленно поманить. Магическое зрение перестало мучить внезапными самопроизвольными включениями, а маленький мажонок очень любил массажик с синенькой…

Вит бодро вышел из пелены и внимательно в меня всмотрелся. Слова нам были не нужны. К рождению Тита наши метки завершили трансформацию полностью. Теперь и у меня, и у мужа на ладони красуется полнолуние. Мы это скрываем от всех, но при желании можем общаться даже мысленно. И не как по переговорнику — словами, и не образами, как с Тишкой. Все намного тоньше. Мы чувствуем малейшие побуждения друг друга. Даже не осознанные. Вот сейчас Вит встревожен моим внезапным приступом ностальгии и боится, что Переправа напомнит мне о степняках и то, почему Дораш теперь не с нами. Дораша, кстати, нужно бы предупредить, что девочки приедут. Он захочет повидаться.

Предупредить, это просто. Стоит только пересечь пелену и мысленно окликнуть. Братишка услышит и ответит.

Вит удержал от спешки:

— Давай подождем, вдруг они еще не допели положенные гимны. — и лукаво ухмыльнулся, желая отвлечь, — хочешь эксперимент?

Целоваться прямо в пелене? Когда под нами пять метров пустоты до ледяной стремнины?! Да кого волнует эта стремнина! В руках мужа я и отсутствие воздуха не замечу, лишь бы пари́ть месте…

Шуни отозвался почти сразу и меня затопило его суровой нежностью. За эту нежность ко мне Вит Дюша обожал. Почти так же сильно, как обожал нашего Витыча.

— Я понял, вама, приду, — братишка явно предвкушал встречу. — Как сегодня? Было полегче? — это Дюш спрашивал, было ли Витту легче заряжать Переправу. Он всегда спрашивал, с тех пор как принял посвящение в шаманы. Вит кивнул. Да я и сама знаю — чувствую, сколько из меня синенькой вышло. Бутерброды мы с собой уже полгода как не таскаем. Степь потихоньку включалась в процесс. Очень потихоньку, но гораздо быстрее, чем до…

Вит вздохнул — все-таки вспомнила.

В тот день дедушка Халах гостил у нас в крепости. Гунар приехал из академии, ждали Тишку и Киру. Ничего необычного. Пришел старик на внука посмотреть, с другом Гунаром пообщаться, с трехлетним Титом повозится. Правнук ведь, раз уж я внучка названная. Интересно было мудрому шаману, как мажонок растет. Мне вот очередную нэцкэ под накопитель принес в подарок. Как всегда — из кости хищной вмыры. Я их все берегу. Накопители из простой кости тоже работают, но их не жалко потерять, а эти ценны не только бесподобной резьбой, но и памятью о самом добром степняке.

Почему он остался с ночевкой, не помню уже, но остался. И это нас спасло. Зомбирующую атаку он ощутил под утро. Через переправу шли дикие степняки и вел их сильный шаман. Этот номер однажды уже проворачивал Лограх, когда незаметно провел двадцать вооруженных степняков через крепость, не потревожив ни одного часового. Только Лограх шел мимо, ему в столицу нужно было, королевскую гвардию укреплять, а потому очень аккуратно, можно сказать — ласково, затронул только часовых. А эти шли грабить.

Не повезло — они не знали, что Халах в крепости. Эти дикари вообще не знали о его существовании, так получилось. Племя каких-то там драных котов загибалось и отправило отряд молодых разведчиков посмотреть, как другие живут, помощи попросить. А зачем просить, когда можно отнять? Нужно только найти тех, кто побогаче, так решил молодой амбициозный шаман диких.

Чем ближе к Реке, тем сытнее жили соплеменники, а уж зажиточность Пестрых котов по меркам разведчиков, была запредельной. Гостей, даром что голодранцы, приняли с почетом, их обласкали, их развлекли рассказами о жизни за Мирувой. Им объяснили откуда, богатство. Трудитесь, торгуйте, и у вас будет. Вот она, Переправа. А за Переправой у нас что? Правильно — крепость. А в крепости сытая жизнь, даже сытнее, чем у Пестрых котов. Да еще старший шаман Лограх так весело хвалился, как служивых облапошил. Всего-то и нужно — пойти и взять свое, выдумки все это — про торговлю.

Дикий шаман повел отряд к переправе под утро — не погнушался перебить дозор гостеприимных степняков. Через пелену прошли, даже не заметив в темноте. О часовых в будке знали и благополучно усыпили, но на подходе к воротам сработала сигналка — ее некому было отключить. И тогда дикий шаман ударил. Со всей силой горького разочарования. Тихого нападения не получилось. Двое дозорных на стенах умерли на месте, не успев поднять настоящую тревогу. Дикий шаман был силен, жаден, нагл и не ведал запретов. Что ему мирный договор трусоватых Пятнистых, когда вот она, добыча!

Старики, Халах и Гунар засиделись за разговорами на кухне, чтобы никому не помешать. Добрые, чуть пьяненькие старики, объединенные привязанностью к одними и тем же людям, первыми встали на пути у вязкой, крадущейся смерти.

Пусть запоздало, но Халах учуял чужую ворожбу — прикрыл себя и друга. Старый шаман был чуточку сильнее дикаря и куда мудрее, мог убить из-под тишка, но не убил — пожалел молодняк. Промедлил и Гунар. Мог ударить магией, но не стал — никому не нужна война со степью. Активировал тревогу да повесил над отрядом пришлых «люстру».

Вит потратил несколько мгновений, чтобы меня не пустить на плац, хотя нацепить защитный амулет — секундное дело. Больше меня крепости была защищена только кроватка сына. Я уступила и Вит сразу сиганул из окна, кастуя что-то прямо в полете. Ах, если бы не эти потерянные секунды!

Десяток испуганных резким светом коней метались по плацу, то вздымаясь в свечку, то наддавая задом. И ржали так визгливо-надсадно, что вставали волоски на руках. Десяток разъяренных неудачей дикарей осознали, что они — прекрасная мишень для арбалетчиков на стенах и метнулись назад, к воротам. Возможно, им бы удалось уйти, но Халах знал повадки своего народа.

Время милосердия кончилось.

Отпусти их старый шаман, дикари кровавым смерчем прошлись бы по сонным шатрам Пестрых. Но, даже у него, великого Халаха, не достало сил на всех сразу. Магия шаманов медленная, сталь оказалась быстрее. Из окна было видно все, как на манеже под софитами. Вот Гунар пытается выдернуть друга из-под удара, но его сбивает чья-то магия, дядя падает, и потому остается цел. А Халах упрямо стоит, сосредоточенно кастуя боевые проклятия. Тот, кто замахнулся страшной острой железякой на стариков, хорошо виден в ярком свете «люстры», но я еще совсем беспомощный маг, только бытовушку осваивала. Заклинание стазиса, последнее из свежезакрепленных рефлексов, само сорвалось с кончиков пальцев… Остановить, задержать, не дать завершить замах… Тот дикарь умер, хотя моих навыков хватило только на голову. Телу не понравилось, что мозг вдруг напрочь отключился, и свалилось под ноги и так испуганной лошади. Но занесенное железо уже набрало смертоносную инерцию… Что делали капитаны, не знаю. Что-то делали. Сбил же кто-то Гунара с ног, выводя из-под удара, не дал же кто-то уйти тем дикарям, кого не успел зацепить старый шаман.

Дораш едва успел попрощаться с раненым дедом. Ни Гунар, ни моя синенькая не смогли восполнить кровопотерю.

Если бы я не спорила с мужем те несколько роковых мгновений, я бы успела убить ту сволочь раньше! Но, откуда я, продукт гуманизма и толерантности, могла знать, как вести себя в такой момент? Нахрен гуманизм! Коли понадобится, я убью снова и снова, даже если опять буду полдня блевать в углу мыльни, не реагируя на плач сына. Если бы не те несколько мгновений, Дораш не рыдал бы в пещере Цхыват, развеивая пепел от тела деда! И не просыпался бы от кошмаров, зайдясь в крике! Я знаю, что ему снится, моему миролюбивому нежному братику: пленные дикие, которых он прирезал собственноручно, потому что таков закон племени.

Если бы не дурацкая привычка все и всегда контролировать, Халах остался бы жить и Дораш, мой убитый горем мальчик, не принял бы шаманство в память о нем. Мой свободолюбивый братик сам надел ярмо, ведь тогда любимый дед сможет быть рядом всегда.

Теперь Дораш самый юный из практикующих шаманов, за его плечами все восемнадцать родовых духов и девятнадцатый — сам Халах. Дюш сам пригласил их прямо над телом деда. Вина́ за сломанные надежды брата на мне. Я поманила его новой жизнью, я и лишила шанса ее прожить!

— Не плачь, моя хорошая, — уговаривал Вит, принуждая высморкаться, как Тита, — не плачь. Дораш сейчас услышит и примчится, ты же знаешь. А он устал после гимнов. Ну, успокойся…

Конечно, Дюш услышал. И даже позволил себе прикрикнуть ментально, мол хватит уже, страдать, я всем доволен! Мне еще предстоит привыкнуть к такому Шуни. Рано повзрослевшему и властному. Все имеет обратную сторону. Врожденная деликатность и дипломатичность, за которые Дюш страдал все детство, трансформировались в спокойную непререкаемую волю. Именно он смог потихоньку раскачать всю ближайшую степь на подпитку переправы. Мотался по стойбищам, контролировал Цхыват и убеждал, убеждал, убеждал. Мы с Витто тогда почти поселились в его шатре, пытаясь поддержать старую аббаси, а на деле это она поддержала меня. Мудрая была женщина. Это она нашла слова, чтоб снять с меня вину, которая душила, как грудная жаба. Простые и понятные слова:

— У Дораша на той стороне реки жизни бы все равно не было, — ворчала она потягивая свой невозможный соленый жирный чай, — или около твоей юбки сидеть, или пропадать.

— Почему пропадать? Выучился бы и поселился в городе.

— Э-э, голубка! В моем внуке живет степь, она им правит, даже если он не хочет. Чтоб стать таким, как твой муж или как Кира, с детства учиться надо, а Дораш не так уж умен. И не маг к тому же. Нет, Дораш все равно бы вернулся! Я это знаю, это знал мой старик. Всегда знал, просто ждал, отгоняя смерть. Не кручинься, голубка, и не дури. Вот будут у Дорашика дети, воспитай их. Так воспитай, чтобы и степь и город уживались, тогда Халах будет доволен.

Вот!

Когда аббаси подарила мне четкую цель, вина́ отступила под натиском конкретных задач.

Буду я еще ждать! Чтобы дети получали правильное воспитание, нужно создать условия! Заранее!

Вит улыбнулся и на ходу потерся щекой о мой висок. Он тоже любит эту часть воспоминаний. Деятельная жена ему нравилась больше тоскливой. Так в стойбище пестрых котов, посреди войлочного царства, появился первый каменный дом. Без излишеств, но раз в пять попросторнее самого огромного шатра. С крыльцом, нормальной дверью и окнами. Дораш был счастлив. Спать на кровати ему нравилось больше, чем на полу. Руши даже удобства соорудить исхитрились, пусть и примитивные для начала. Аббаси исстрадалась — кто же за такой махиной ухаживать-то будет. Тут и трех жен мало! Ха! У моего шуни, на минуточку, вся семья — маги.

Старейшины, бурдюки горклые, попробовали было отжать домик у молодого скромного паренька. Ну-ну. У паренька две любящих старших сестры, и обе — магички. Парочка сгоревших седых кос (прямо на дурных головах), купированный Гунаром сердечный приступ, и еще одна стройка — общественная баня с вольной горячей водой. Тоже на магическом самообслуживании. Дедушка Некрир сам привел лучшего специалиста из своих и тот вплел очищающие чары в камень. Такой вот подарок для внука старого друга. Поползновения папаши Фарх-ара Дюш сам пресек. На корню. Согнулся папаша перед шаманской силой. Не иначе как духи вдохновили.

Уж не знаю, чего в моей инициативе было больше, цивилизующего или развращающего, но второй жилой дом появился у неженатого, что характерно, старшего шамана Лограха. Эх, Лограх-Лограх! Трудно ему было тогда. И перед нами — сюзниками кругом виноватым оказался — пропустил зло мимо носа. И перед соплеменниками грешен: как ни крути, а дикие не только Халаха убили. На них кровь двоих дозорных из Пестрых котов. Наверное, поэтому отряд воинов сорвался в степь. Не мстить — вразумлять. Наверное поэтому, когда вернулся, он кривился, но сотрудничал с мастером Переправы. Вит маньячно работал над новой системой сигнализации. Ну, хоть тут я могла ему помочь с идеями. Видеокамер, конечно нет, не изобрели еще аналогов, а вот датчики движения весьма и весьма чувствительные получились, даже различали пеших и всадников. Появилась у комната для отдельного вахтенного. Сидел человек и следил, как датчики эти срабатывают. На стене план повесили и отслеживали. Сейчас дежурный видел, как по участку плана, обозначающего подъем к воротам, включаются и выключаются синие точки-метки. Это датчики сигналят, что мы с Витто идем к крепости. А если бы двигалась лошадь, то была бы не точка, а черточка из трех точек. И красная. Синие — это свои. Защиты от магии шаманов пока не придумали, но чем черт не шутит, может быть ребенок Киры сможет? Тоже ведь шаманенком будет.

Как ни горек бы приступ ностальгии, а в крепость я вошла уже довольной. Теперь еще один маленький ритуал — зайти в нашу молельню под открытым небом. Среди сосенок прятались очень схематичные фигурки богов. Вит привычно замер у Сиштиры, у них особенные отношения, а я к Тишке.

— Приходи домой, мелкий, спинку почешу.

— Я не мелкий! А блинка испечешь?

Да куда я денусь?

Теперь бы девочек дождаться.

Глава 25

Эпилог к эпилогу

Да что за чёрт побери! Только настроилась на сбор всей семьи — на тебе, вызов во дворец. Официальный, с гербовой печатью. Ушлый Кергон давно просек, что на другие приглашения я нахожу тысячи отговорок, ссылаясь на хозяйство, маленького ребенка и что-нибудь экспериментальное у мужа, которое ну абсолютно невозможно прервать. Повод вызова — помолвка величества. Угу, а без нас ну никак нельзя помолвиться… Небось пры́нццесску забугорную приволок и меня вместо диковинки ей показать надумал. Плавали, как говорится, и не один раз.

Под идеальными строчками, начертанными Отто собственноручная размашистая приписка короля.

Нина, дорогая. Знаю, что, как всегда, нарушил какие-то Ваши неимоверно важные планы (я не виноват, у Вас всегда планы), но будьте снисходительны и окажите поддержку растерянному другу.

А-ащ, вот шантажист-манипулятор, выучил, как меня пронять можно…

Из официального письма Вы уже поняли, что я выбрал себе жену. Она чудесная, хотя и не может похвастаться особой родовитостью. Собственно, поэтому я обращаюсь к вам с просьбой: хотя бы на первое время станьте подругой моей Туане.

Фрацваен, собственноручно.

Хм, «моей Туане», надо же. Звучит-то обнадеживающе. А то все фаворитки порхали. Одноименные. «Мое перышко»! Уси-пуси! Про перышки Кира на хвосте принесла, от Сары же не дождешься. Лояльность к свекру блюдет. Хотя венценосный папа не скрывал, что не одобряет выбор сына, противится этому союзу не стал. Не дурак, понимает какого масштаба личность — наша Сара. Уж не знаю, как, но у голубков все сладилось о-очень быстро, хотя эта умница исхитрилась скрыть весь «лямур» от посторонних глаз. Это мой с Витто роман приобрел масштаб аттракциона. Цирк дю Солей, ага.

К Ваньке Сара была привязана еще в бесплотном состоянии. Искренне и нежно. А уж когда богиня благословила ее новым телом, наша подруга просто рванула жить на всю катушку. Вот уверена, что именно она форсировала продвижение их с принцем отношений подальше от платонических. Молодец!

Так, мне нужна информация. Девочки наверняка получили аналогичные послания, но еще в Академии. Значит, пытаем Ваньку. Не с Априлдой же мне сплетничать?! Я у нее не в фаворе нынче. Тува с Ниттой потеснили королевскую модистку на пьедестале, сшив гардероб для свадеб Киры и Сары. С Кирюхой, если честно, Априлда крупно облажалась, попытавшись впихнуть высоченную амазонку в кринолин. Получился растрепанный стог из кружев. И доченька озверела. Хотите свадьбу — пойду как есть, в кожаных штанах. Ох, что бы-ыло! Ничё, выкрутились. Благо, что свадьба была камерной, но Априлда присутствовала и работу Нитты видела…

Мадам Биттам нарыла шелк такой плотности, что от лайковой кожи не отличить. Из него бы паруса шить. Не алые, слава богам, здесь это цвет траура. Приглушенная синева подошла яркой блондинистой Кире идеально. Привыкла носить облегающее? Так и сделаем! Нужно добавить образу нежности? Отлично! От колен будет широкая юбка, а до колен — узко. Разрыв всех шаблонов в округе. Такой крой удержит порывистую боевичку от широких маршевых шагов и добавит женственности. Девочки расстарались. О, это была примерка с риском для здоровья, но невеста себе так понравилась, что на неудобство шагать ни разу не пожаловалась! А уж как был потрясен Шигеру! Ну, думаю все-таки меньше, чем тем бельем, которое было под платьем, хи-хи. А не сделать ли мне каку его величеству и не подарить ли комплектик невесте? Так, где там переговорник? Мне нужны разведданные…

Во дворце мы жить отказались, на время празднеств оккупировав бывший особняк Фукеш. Сара и Кира владели им на паях, так решила сама Сара, когда Кира попыталась вернуть ей знаменитую купчую. Они хотели и меня втянуть в совладение, но я в столицу добровольно ни ногой. А дом ожил, да. Сара потрудилась, возрождая былой уют. Без старинной вычурности — Ваен не так уж богат, а Сара тогда еще не зарабатывала, но очень здорово! Перепланировкой заниматься не стали, и так хорошо. Разве что в моей любимой зале с окном в пол, где мы выращивали зелень… Обычное стекло заменили на витраж. Сюжета никакого нет, есть взрыв всех оттенков желтого и золотого с редкими вкраплениями лазурного и малахитового. Сара сказала рушам, что хочет, чтобы и в Мокрую неделю в комнате было солнечно. Ух стекловары оторвались! А в той комнате, где мы познакомились теперь Сарин кабинет. Ую-ютны-ый!

Ага, прибыла карета, пора во дворец. Этот визит мы с девочками планировали тщательно и жестоко! Жестоко по отношению к окружающим, потому что два дня на сборы — это жесть. В почтовой шкатулке свежезаряженные накопители менять пришлось, а обычно на месяц хватает.

Ваен немного просветил нас о личности будущей королевы. Вот уж точно, ей не помешают приятели, пусть и призванные по воле короля, вроде нас. Обживется, найдет себе друзей естественным путем.

Итак: даме уже сорок два. (Это со слов Ваньки. Ха-ха-ха! Уже! А самому ему еще только тридцать седьмой годик. Мужская логика, да). Вдова. Магичка средней руки. Прибыла во дворец еще весной, просить монаршей справедливости от происков деверя, захватившего наследство брата — маленький замок на окраине страны. И не только это. Вдовушку вынуждали ко второму замужеству, лишь бы лишить бедняжку права на защиту мужниного рода и доли в собственности. Экономный деверь попался, однако. Подробностей абьюзера Ванька не знал, но догадаться несложно. И всё было обставлено, как забота о родственнице.

Видимо, Туана хорошо молилась, раз ей удалось пробиться на монарший суд. Хотя, Ваен по этому поводу скептичен (взятки никто не отменял), а Тишка молчит, как партизан.

* * *

Ух ты, какой бомонд! И это скромный прием, чтобы познакомиться? Хорошо, что мы все трое на всякий случай нацепили «полный доспех». Хоть внимание от невесты короля на себя оттянем. О! Еще как оттянем! Даже Сара, под моим тлетворным влиянием предпочитает одеваться как ей удобно, а не как принято. Мы трое, каждая по-своему, не любим дворец и мстим ему эпатажем. Только в одежде, правда. Ничего неприличного, но непременно поперек моды, и всегда шикарно.

Вообще-то, я себя настраивала на знакомство с дамой, похожей на однотипных королевских «перышек». У величества устоявшийся вкус. Сара была осторожнее в оценках, но и она удивилась. Н-да. Этой не подруги нужны, а охрана с гранатометами — «доброжелателей» отгонять. Ишь, круги нарезают.

Леди выглядела немного потерянной, и оттого чуточку жалкой. Немудрено — оказаться под таким давлением пренебрежительного любопытства! Одно дело быть тайной возлюбленной, а другое — стартануть в королевы, обойдя сотни «более достойных». Вот пираньям и интересно, как она их переиграла. Да никак. Эта — не играла! На все сто уверена!

Король — мужчина не только красивый, он умный. А еще — не лишен чуткости. Если Иваныч обрушил на бедную провинциалку все свое обаяние, то результат был предрешен. Хотя… Леди явно имеет характер, раз сумела не только от навязанного женишка вырваться, но и в столицу из своих Нововыселок добраться. И эта женщина — точно не «перышко». Не бывает таких просветленных лиц у аристократичных кокоток. И такой уютности в движениях не бывает, у них манэ́ры. Совсем не красавица, но смотреть приятно. А какая улыбка! Хочется улыбаться в ответ. Сразу и немедленно, как Тишке. Ой, ямочки! И все, не видно никаких недостатков во внешности. Ну нос не такой, ну… Ай, неважно, она мне нравится!

Сара едва заметно кивала, соглашаясь с моим эмоциональным посылом, эмпат же. Значит, будущая королева неприязни у нашей трепетно-изысканной не вызывает. А Кира не заморачивается, ждет вердикта. Для нее все просто: есть свои и все остальные. Если мы с Сарой примем эту женщину, то и она примет.

Величество такое величество!

Ну, представил нас как положено, этого не отнять. И удрал, «дабы не оскорблять слух милых дам скучными проблемами». Гад. И мужей наших с собой утянул!

Туане хватило доброжелательности заговорить первой:

— Его величество очень высокого мнения о каждой из вас, дамы. Присаживайтесь. Не откажите в любезности, давайте опустим титулование. — и пояснила, явив свои очаровательные ямочки, — когда называют мой новый статус, все время хочется оглянуться, все кажется, что это не ко мне обращаются. — и развела руками, мол какое из меня сиятельство?

Ну, судя по реакции Сары, Туана вполне искренна. Ладно, поверим авансом, потому что не может эта женщина быть простушкой, иначе король заскучал бы давно.

— Известие о женитьбе государя застало немного врасплох, мы совершенно не следим за светскими новостями, — повинилась Сара, — жизнь дворца нам мало интересна. Уж простите. Мы с Кирой привыкли в Академии без титулов, а Нина политес терпеть не может. — Туана украдкой поморщилась и меня это покорило. Не привыкла еще держать лицо будущая королева. Она не интересоваться дворцом себе позволить не может.

— Эти люди, как и мы, представлены вам только сегодня? — и снова грустный кивок.

— Как вы выдержали? — ох, бедная, навскидку здесь человек семьдесят!

— Мне помогли советом, — последовала лукавая улыбка, — дядюшка Бо сказал никому не предлагать сесть, неважно что не по протоколу, и дождаться вас, Нина. И ваших подруг. Он сказал, что точно знает — вы будете на приеме.

— Так и сказал? Дядь Бо? — да ладно, чтобы наш любимый дворецкий от политесу отступил, да еще будущую королеву подначил! Однако, это признание… Нравится Туана дворецким. А мы с девочками, значит, за грозу бомонда канаем. Ну что ж, дядьку Бо разочаровать никак нельзя.

— Его величество упоминал про Академию. — о, здесь Тауана угадала, тема Академии беспроигрышная.

— Осуждал? — встрепенулась Сара, озаботившись настроением свекра.

— Нет, что вы! Восторгался вами! Очень ему ваши исследования важными кажутся. А про Киру говорил, что не понимает, зачем?

— Как зачем? — возмутилась амазонка. — С огнем у меня проблем нет, в магии земли муж мой очень неплох. Мне нужно было воду и воздух подтянуть! А с целительством как-то не сложилось, я больше увечу, чем лечу.

— Но, все-таки, — не унималась будущая правительница, — зачем?

— А как я буду свою дочку учить? Ну, или контролировать, как детей обучают? — о как, этот довод даже для меня новость, но амазонка решила перевести тему. — Великолепные украшения, Туана, необычные. — Кира вглядывалась в диадему на голове собеседницы очень внимательно. — Я не могу определить, чья это работа. Руши?

— О, его величество говорил, что мы мастерски обращаетесь с металлом, Кира. Но я не знала, что вас интересует ювелирное искусство. Это сделано в поместье моего покойного первого мужа.

— Очень необычная гармония в подборе камней. — я и не знала, что Кира так разбирается, но диадема, а скорее ободок для волос, действительно была впечатляющей. Неброской, но ее хотелось разглядывать.

— Это я подбирала и гранила, — с тихим удовольствием польщенного творца вымолвила Туана, слегка запинаясь. Брови Киры поползли вверх, Сара тоже не осталась равнодушной:

— У вас дар мастера камней?

— Мне подвластны только небольшие кристаллы. — И опять польщенный кивок.

Отличная работа и камни очень красивые, хотя и весьма скромного качества. Пусть я так и не полюбила украшения, но пришлось научиться немного разбираться. Горькая участь владетельной особы, да-да. Необходимо соответствовать. Мне-то пофиг, а вот о репутации нового рода Юттим-Ареф приходится неустанно заботиться. Я не могу позволить себе выглядеть дешево. Никогда. Особенно во дворце! Благо, у Сары отменный вкус и чувство уместности. Для меня местные критерии все еще остаются загадкой.

— У вас очень интересные фибулы, дамы. Откуда такая прелесть? Туана вглядывалась в знак мажьего отличия на моем плече с пристальностью оценщика в ломбарде.

О да, фибулы у нас уникальные. Сегодня, на парадные туалеты, можно было не надевать, но у нас есть специальные — совсем крошечные. Размер значения не имеет, важен только цвет металла. На этот раз смущена была Кира.

Дочь, очень на это надеюсь, потихоньку перерастает свое увлечение смертоносными железками, сейчас ее интересует более тонкая работа, а значит, драгметаллы. Семья у Шигеру состоятельная, могут позволить невестке такую прихоть. Мажьи фибулы всем нам делала именно она. Ковен таки вынудил меня пройти тестирование. Я, слава богам, оказалась почти слабачкой, у меня среднестатистическая бронза, но фибула особенная, а не какое-то там стандартное кольцо с булавкой. Моя — в виде свернувшейся змейки с аквамариновыми глазками. Это Кира на синенькую намекнула. У Сары тоже змейка, только серебряная с золотой головкой: подружка очень развила свой дар, почти сравнявшись с Гунаром по силе. У само́й Киры — крупная серебристая змейка нежно обвивает маленькую бронзовую. Чудная работа. Думаю, через несколько лет скромная бронза из этой фибулы исчезнет. Если бы не учеба, Кира так и ходила бы со своим убогим медным знаком отличия, а в Академии заставляют тестироваться каждый год.

— А можно мне такую, — неожиданно спросила Туана, указывая на мою крошечную змейку, — только глазки серый и зеленый. Я подберу кристаллы.

Туана, похоже, искренне увлечена своим избранником. Сара легонько дернулась, а потом улыбнулась довольно — разноцветные глаза у всех истинных Кергонов, а не только у ее мужа. И преотлично, что у будущей королевы и Киры сходные интересы. Мы уедем, а Кирюше во дворце жить. Может, действительно подружатся? Вот хорошо бы! Девочке не помешает такой образчик домашней степенной женственности перед глазами. Сара вся в науке, а я вечно как веретено в судорогах. Горько осознавать, но в этом плане мы так себе примеры.

Бомонд был недоволен — эти самозванки, то есть наша троица, так никому и не дали приблизится к будущей королеве. Мало того, что самых перспективных женихов захомутали, так еще и ближний круг государыни втираются. Быстро же они забыли, что Витто Юттим еще шесть лет назад был никому не известным магом из глухого приграничья. Это сейчас он знаменит. А вей-бастарду, помнится, разве что вслед не плевали.

Туане пока трудно дается светская жизнь, а это только первый прием. Затем помолвка с чередой праздников до свадьбы, на которую снова придется тащиться и бросать сына. А-ащ!

— Опять целый дворец сброда… — вздохнула Кира.

— А что, так бывает не всегда? — живо заинтересовалась будущая королева совсем другими глазами оглядывая толпу. Амазонка кровожадно ухмыльнулась.

И мы рассказали.

Как спасали короля, как обживали нынешние покои, как свергли герцога Дезгона и сразу начали зачистку дворца от приживал-нахлебников. Это Кирюша расписала в красках — сама в репрессиях участвовала.

— Его величество сказал, что на помолвку прибудет еще больше людей. А про свадьбу я и думать страшусь. — Туана сказала это так жалобно, что у меня зачесалось чистку повторить. С особым усердием.

— Так, девочки, а не уединиться ли нам где-нибудь подальше? А то я уже устала прослушивающие заклинания отбивать. — бедная Сара, так вот почему она помалкивала. Заглушку-то поставить нельзя. Это было бы и впрямь вопиющим неуважением к приглашенным, не последние люди в государстве. Глупо их против королевы настраивать. А вот настроить королеву на небольшую революцию…

Потом сплетники это назовут заговором змей — намек на наши фибулы.

Да! Это был заговор против дворцовой тусовки! Мы спровоцировали не помолвочный ритуал, а сразу свадебный. А чего время тянуть и казну разбазаривать? Разумеется, все спланировали с ведома Франц-Иваныча. Он как ребенок веселился, предвкушая масштабный облом для халявщиков, а главное, для Королевского Совета. Достали, видать.

Для начала Сара смоталась в Академию и притащила свою разработку — плодовитость короля диагностировать. А все потому, что величество категорически отказался от второго вэй-бастарда. Логично по местным меркам — столько лет болел. Из-за любви к Туане отказался. Из-за вины перед Ванькой. Даже, говорят, кому-то на Королевском Совете в глаз дал. И вообще, зря он, что ли, научные изыскания невестки спонсировал? Сара уверенно постановила — годен! Король ответ принял с удовольствием и нашел способ заткнуть Совет.

Шила, однако, в мешке не утаишь и потянулись к госпоже целительнице на диагностику разнообразные сомневающиеся в своих возможностях. Эта хитруля, под шумок, еще и статистику для диплома собрала. Приходил, кстати, и бывший женишок Сарнеи. Очень обиделся, что Сара его не узнала и не вспомнила.

— А вы уверены, что мне стоит вспомнить? — вежливо поинтересовалась подруга.

Когда члены Королевского Совета поняли, что государь и его невеста дали не предварительные клятвы, а самые настоящие, было уже поздно. Мир при́нял супружество, это поняли все маги.

Все! Просьба короля выполнена! Пусть наслаждаются медовым месяцем, а мы домой. Дома хорошо!

* * *

Осень еще прикидывалась летом. Даже на сквозняках смотровой площадки было не очень холодно. Море еще играло с последними солнечными лучами, светило уже стремилось в объятия горизонта. Такой красивый вечер!

— Еще две — три недельки и всерьез похолодает, — Вит присоединился ко мне у новых кованых перил. Пришлось позаботиться о надежном, в том числе и магическом, ограждении. Вдруг мелкий сюда прорвется.

— Хотелось бы подольше. Начало зимы — это так грустно. — Смотреть на горизонт стало скучно: муж, когда старается быть загадочным, куда интересней. Ишь, мысли пытается закрыть сумбуром разрозненных образов. — Колись, родной, колись.

— Опять эти твои чудны́е словечки. — Вит веселился и тянул с ответом. — Я тут подумал, у нас же срочных дел пока нет…

— Так, прекращай дразниться! Говори уже!

— А давай рванем путешествовать?

Да ладно? А Переправа, а мелкий, а…

— Возьмем сына и махнем на три дня куда-нибудь. Да хоть в Гулею, на родину Гунара. Там есть что посмотреть. Куда руши согласятся доставить, туда и рванем, а?

Он еще спрашивает!

— Давай! Хоть завтра! Только сначала глянем, как устроилась Сара в имении и сдадим ей мелкого напрокат, пусть тренируется. А потом поедем смотреть Академию. Нужно же мне знать, где будут учиться наши дети…

КОНЕЦ

Примечания

1

ГГ саги С. Майер «Сумерки».

2

Ритуал степняков писался под впечатлением от композиции «Танец Сарасвати» японского композитора Китаро, особенно финальной ее части.

3

«Эскадрон», автор и исполнитель Олег Газманов (1990 г.).

4

«Любовь настала» — стихи Яниса Петерса в переводе Роберта Рождественского, музыка Раймонда Паулса. Вдохновлялась исполнением Розы Рымбаевой, 1979 г.

5

«Пикник на обочине» — фантастическая повесть братьев Стругацких.

6

«Не жизнь, а роман» — роман Юлии Меллер, его можно прочесть на нашем сайте.

7

«Беловежская пуща» — музыка Александры Пахмутовой, стихи Николая Добронравова, популярна благодаря исполнению ВИА «Песняры». — Прим. книгодела.

8

Песня Трубадура из мультфильма «Бременские музыканты» — автор стихов Юрий Энтин, музыка Геннадия Гладкова.

9

«Землянка» — музыка Константина Листова, стихи Алексея Суркова.

10

«В лунном сиянии снег серебрится…» — романс Е. Д. Юрьева.

11

«Осень» — автор и исполнитель Юрий Шевчук.

12

«Синяя вечность» — исполнитель и автор музыки — Муслим Магомаев, автор слов — поэт Геннадий Козловский.

13

Имеется в виду народная песня с первой строчкой «То не ветер ветку клонит».

14

«Я свобо́ден» — музыка композиции написана Валерием Кипеловым и Сергеем Мавриным, текст — поэтессой Маргаритой Пушкиной в соавторстве с Кипеловым.

15

Том 1, часть 46.

16

Том 2. Часть 18.

17

Го́йко Ми́тич (серб. Гојко Митић, р.1940) — югославский и сербский киноактер, режиссер и каскадер, стал знаменитым как исполнитель ролей индейцев.

18

Имеется в виду песня Елены Ваенги «Курю».

19

Актер Дэвид Суше.

Content

Елена Штефан
Удачная неудача Солнцеликого
Книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20 Пролог к эпилогу Часть первая

Глава 21

Глава 22

Глава 23 Эпилог. Начало

Глава 24 Эпилог

Глава 25 Эпилог к эпилогу

Примечания