Владимир ВАСИЛЬЕВ, Светлана ВАСИЛЬЕВА

Оглянись, Эрик!

…И шагом марш по круче, не скуля,

Вперед, покуда вертится Земля —

Ведь кто-нибудь шагает за тобой…

РАССКАЗ

Тесно… Прутья клетки сдавливают мое Я, уродливо деформируя его, то есть меня. Я — это самоощущение моего тела и духа… Нелепый, карикатурный образ, но я вижу, как Самоощущение натужно выпирает из прутьев, словно опара из кастрюли, разрастаясь и поглощая клетку. Многомерная опара в многомерной клетке… Или как воздушный шар, который надувают внутри нее?.. Нет — опара точнее, хотя взрыв все-таки происходит, и мое Я излучается в пространство. Блаженство! Я ощущаю мироздание! Нет, увы, пока я все еще только приближаюсь к ощущению мироздания, я уже представляю это ощущение, но мне мешает боль. Хотя это тоже не совсем точно. Боль — это телесное. Мне мешает болезненное ощущение несвободы. Как если бы, и в самом деле, мое тело выросло из клетки, а она вросла в него и теперь сжимает сердце.

Какая назойливая «боль»!.. Неужели она никогда не позволит мне перешагнуть этот порог?! Порог, за которым — Свобода…

Раньше было не так. Раньше было лишь наслаждение медитативного растворения в мироздании. Состояние, которое было подчинено моей воле. Но постепенно я начал ощущать, что поглощаемая мною энергия Космоса — не просто энергия, а информация о Космосе. Причем обо всем Космосе сразу. Но информация закодированнная. У меня не было ключа к этому коду. Так ребенок слышит звуки речи, но не понимает смысла их, чувствуя, что они обращены к нему.

Я терпеливо учился языку Вселенной. И, когда приоткрылось значение первых, самых простых «слов», появилась боль непонимания. Я чувствовал, что не пойду дальше первых «слов», пока не обрету свободу. И странно — чем внятней становился голос мироздания, тем сильнее врезались в меня прутья.

И все-таки это счастье! Не «растительное» безмысленное блаженство, а счастье как движение через преодоление — к цели, достойной не только меня, человека, но и всего человечества. Я проложу путь к вершине — и оно пойдет за мной.

— Эри-и-ик! — доносится до меня зов древнего мира.

Это Мария, понимаю я. Лучи самоощущения вздрагивают и начинают втягиваться в опару, она сжимается, «боль» ослабевает, и мое Я вновь возвращается в свою клетку — в свою экологическую нишу. Не сразу. Невесомые крылья «Икара» все еще трепещут над землей, впитывая энергию Космоса, внимая его голосу, мое тело еще парит, послушное воле воздушных потоков, ощущая каждую свою частичку, готовую подчиниться моей воле… Ах, Мария, знала бы ты, от чего отказываешься: ведь сам процесс подчинения себе своего организма — одно из сильнейших наслаждений бытия, не говоря уже о блаженстве прямого «подключения» к мирозданию, когда гармония мира становится настолько очевидной, что хочется облобызать ее многомерные уста. И даже пресловутая «боль» делает это наслаждение более острым. Тебе должно быть знакомо это ощущение наслаждения на грани боли… Тебе должно быть понятно, что энергия Космоса не еда, а способ существования, подключение к нему — не питание, а мироощущение. Но ты не желаешь этого понимать, и поэтому злишься, потому что именно понимаешь и ревнуешь?..

«Когда-нибудь ты забудешь, вернуться в человеческое состояние! — предупреждает Мария, потому что любит меня и боится, как бы чего… — Ты — растение! Нет, ты одноклеточное!» — ругается она, воздействуя на мое самолюбие. А я смеюсь и отвечаю, что ее любовь меня из-под земли достанет. Смех смехом, но это элемент абсолютной истины.

Когда я рассказал ей про наш проект, она со мной неделю не разговаривала. Как будто это метод!? Нет, чтобы обсудить все «за» и «против» — куда там, рвет душу на части — молчит и даже в мою сторону не смотрит. Обстановочка была, надо сказать, прямо как в «черной дыре». Вышел я из этой недели, словно из гравитационного вихря, — не человек, а пластилин. Мария пригрозила, что никогда не простит мне этого Проекта, но, веря в Коллективный разум планеты (некоторые умники называют его гомоноотронной (ГНТ) системой), заключает со мной временное перемирие. Она уверена, что наша высшая интеллектуальная инстанция зарежет проект и поэтому нет смысла дальше держать меня в «черной дыре». Резонно… Она меня вполне убедила, что человечество — это миллиарды Марий, и сама она — безумно любящее меня персонифицированное большинство. Но я не мог позволить, чтобы любовь большинства задушила мою идею… Я сделал личный выбор…

Я поддакиваю Марии, чтобы не обижать ее. Я говорю:

— Да! Коллективный разум затем и создавался, чтобы человечество не делало глупостей.

Но Мария замечает, что понятие глупости не столь очевидно, как многим представляется. Все зависит от критерия оптимизации, то есть от цели.

«В один ужасный день все человечество может «забыть» вернуться в человеческое состояние, очень уж это экономично «растительное», — пророчествует она, презрительно растягивая это «эко-но-ми-и-чно», словно видит в нем синоним глубочайшего нравственного падения.

Мария обвиняет меня в том, что я предлагаю человечеству навсегда перечеркнуть свое человеческое прошлое. Она считает это страшным преступлением, а по-моему, надо быть последовательными: если мы дали человечеству возможность прямого поглощения лучистой энергии, то логично полностью освободить его от связи с Землей, расширить его экологическое пространство до всей Вселенной. Но Марии этого говорить нельзя — гравитационные вихри мне ни к чему. Тем более, что для меня уже все решено, бесповоротно… Поэтому я шучу, что пока она жива, будет кому привести человечество в надлежащее состояние. К тому же я не перестаю мыслить в «растительном» состоянии, объясняю я ей, только это происходит по-другому, в другой системе координат. На это Мария грустно усмехается и говорит, что если бы я мыслил, то должен был бы понять, что исчезнет единственный в своем роде вид живой материи по имени «человек разумный», исчезнет созданная им система ценностей…

В этом все дело — Мария держится за свою родную систему координат, в которой есть я, наша дочь, она сама, все наши чувства, ну и, разумеется, все остальное человечество. Ничего другого ей не нужно. И я ее отчасти понимаю. Понимал до того, как пришло ощущение Порога, несвободы. До моей Идеи, родившейся из этого ощущения. До нашего Проекта… Тогда мне тоже сверх этого ничего не нужно было. Ну, разве что малость отключиться, посмотреть на все со стороны. Но в такие моменты моя глупышка обижалась: «Ты отчуждаешься от меня! Ты становишься уже не ты, не человек! Мне страшно…» Это ерунда, никуда я не отчуждаюсь. Предположим, что я просто сплю. Не обвиняю же я ее в том, что она смотрит сны без меня…

Теперь все значительно сложнее — ОПЕРАЦИЯ прошла успешно… Мне стоило неимоверных усилий сохранить в тайне от Марии этот факт. Конечно, немного жаль себя и свою систему координат, но, я думаю, надо смотреть дальше во всех направлениях… Очевидно же, что вид Homo sapiens обречен либо на смерть вместе со своим светилом, либо на космическое бродяжничество, которое все равно трансформирует его неизвестно во что. Можно уже сейчас полюбоваться на переселенцев: разумны-то они бесспорно, а вот насчет того, люди они или нелюди, — космобиологи до сих пор договориться не могут.

Поэтому я считаю, что надо быть готовым к осмыслению и планомерной самотрансформации. Мария твердит, что всякие необратимые изменения чреваты тупиковой ситуацией. А я вовсе и не настаиваю на необратимости. Хотя не стремимся же мы обратно в обезьяны и не обвиняем эволюцию в необратимости, в безжалостном уничтожении целых биологических видов. Эволюция ищет оптимальный вариант — мы тоже. Только нас не устраивает ее стратегия — метод проб и ошибок…

Изредка Мария соглашается со мной, но чувствуется, что соглашается из-за какой-то женской жалости ко мне. «Бедненький мой», — говорит она так жалостно, словно я неизлечимо болен, а то вдруг ни с того, ни с сего расплачется… Я-то вижу, что все ее существо восстает против нарисованной мной перспективы, она даже смерти так не боится. Странно… Хотя, если вдуматься, ничего странного в этом нет. Просто она любит меня. И я ее тоже. И, вообще, моя Мария — лучшая женщина во Вселенной. И вовсе она не такая ретроградка, какой я ее выставляю в своих внутренних дискуссиях. У нее свой взгляд на будущее человечества: она считает, что надо заниматься преобразованием Вселенной, а не биологического вида. Это, мол, проще и гуманнее. Их астрофизический центр разрабатывает проект автономного энергетического обеспечения планеты при отсутствии центрального светила. Грандиозно, конечно, но это же — тупик. Они хотят превратить человечество в окаменелость, сохранить в неизменности, как муху в куске янтаря…

Мне очень жаль Марию. Но я надеюсь, что она последует за мной. Все последуют за мной. И тогда мы вновь… Хотя кто может знать, что будет тогда?.. Нет, моя милая Мария, это не я отчуждаюсь от тебя, а твоя «идея» прижимает тебя к земле, не дает взлететь со мной. Ведь я всегда в момент возвращения из «растительного», нет, Мария, — из «вселенского» состояния! — думаю о тебе, о самой прекрасной женщине во Вселенной. И все мои внутренне споры с тобой — свидетельство силы твоего влияния на меня. Я защищаюсь, ибо боюсь, что в один прекрасный день не смогу различить, где ты и где я… Почему ты этого не боишься?..

…Вон болтается мой Эрик, как медуза в воде. Поглощает и поглощает эту идиотскую энергию, в которой организм его вовсе не нуждается. Ведь прямое поглощение энергии предназначено только для «аварийных» случаев. Он уже нарушил свой обмен, и неизвестно, что из этого может выйти. Вроде бы умный человек, а элементарных вещей понимать не желает… «Мария, ты меня ревнуешь к моему уединению!» Сначала он мне морочил голову, что это всего-навсего высшая степень овладения своим организмом, высшая йога и т. д. и т. п., но я всегда знала, что добром это не кончится. Нельзя безнаказанно играть с обменом веществ, нельзя так необдуманно менять природу человека. В общем-то он правильно провозглашает: «Это не еда, а мироощущение». Он и сам не заметил, как трансформировалось его мироощущение, как сместились его цели, как он перестал понимать меня. Хотя, видимо, это взаимно… И вот результат — его безумная идея и проект ослепленных ею фанатиков, для которых главное — принцип экономичности, принцип кратчайшего расстояния, линейная логика которого не могла не привести к мысли о постоянном «растительном» состоянии. Хотя они, конечно, высокопарно называют его «вселенским», «космическим», «лучистым». Еще бы! Как экономично! КПД сто процентов!.. Не понимаю, как эти проценты могут заменить хоты бы одно мгновение человеческого счастья?! Ну как можно сравнивать это амебообразное состояние, в котором сейчас пребывает мой Эрик, с хорошим бегом по траве? Он обижается, когда я обвиняю его в отчуждении, на что общего между этой зеленой инфузорией, плывущей по воле воздушных потоков, и мной? Я чувствую каждую свою мышцу и радуюсь ее радостью! Я ощущаю босыми ногами каждый камешек, каждую травинку и мне это нравится! Мне нравится, что у меня есть ноги, руки и все остальное, от чего, кстати, он тоже в восторге. Неужели он надеется, что я променяю все это, всю себя на приспособление для переработки солнечной энергии — разумную хлореллу? Да и разумную ли? Все-таки разум — это способ борьбы за существование, за познание, за счастье. А какая может быть борьба при КПД в сто процентов? Они будут бессмертны… А любовь? Зачем им тогда любовь? Эх, Эрик, скоро ты и размножаться делением будешь… Тьфу! Все удовольствие от бега испортил! И за что мне это наказание? Эта тоска зеленая?..

Не знаю, может быть, и нужно человечеству, как он говорит, целенаправленно трансформироваться, но не сломя голову, не при первой же подвернувшейся возможности! Нельзя спешить в таких вопросах. Сколько великолепных идей дискредитировало себя из-за преждевременного внедрения. Каждый вид материи существует в своем времени-пространстве, каждая идея тоже…

Сейчас мы встретимся. Эрик уже спускается к нашему коттеджу. Мне стоило огромного труда затащить его сюда, в дикую тайгу, где земная красота настолько сконцентрирована, что ее невозможно просто не почувствовать. Я надеялась, что она поможет мне переубедить его. А он все возносится над ней, и неизвестно, замечает ли ее вообще… Сегодня с самого утра встал мрачный, нервный. Еще бы — именно сегодня обсуждение его проекта, оценка его Коллективным Разумом человечества… Бедный Эрик, у него нет никаких надежд, если даже я — против. И никакая туманная формулировка, вроде этой: «Проект перестройки энергетической структуры человека с целью перехода на полное питание космической энергией», не может заслонить страшной сути их идеи. Это — отчуждение человека от биосферы Земли, его полная автономия, превращение в самостоятельный космический объект, судьба которого никак не связана с судьбой планеты. На первый взгляд, конечно, романтично и перспективно, но… любая стратегия предусматривает ограничения, а для этих фанатиков не существует никаких ограничений. Поэтому их проект, в сущности, план убийства, задрапированного термином перехода в иное, якобы высшее, качество. Я считаю, что никакая высшая цель, никакое высшее качество не могут быть достигнуты посредством убийства, уничтожения неповторимого состояния материи. Я — против! И Эрик Косидовский это знает, и знает, что у него очень мало шансов на победу, потому что Коллективный Разум учитывает интересы и мнение каждой личности… Я люблю тебя, Эрик, но у нас разные цели. Для тебя — это гармония мироздания, а для меня — человек и его счастье. Каждый отдельный человек: я, ты, Аленка и любой из миллиардов живущих. Пока мы люди, мы должны быть гуманны. Я так считаю, Эрик…

…Мария увидела, как на плечо ей планирует комарик и, улыбнувшись, приказала ему лететь на свое болото. Комарик круто развернулся и скрылся.

— Над насекомыми издеваешься, — засмеялся Эрик, сбрасывая «икар». У Марии широко раскрылись глаза…

— Хорошее местечко, однако, мы с тобой выбрали. Красотища! — раскинул он зеленые руки. — И воздух сладкий, как парное молоко от моих «солнечных коров»… Что ты на меня так смотришь? — вдруг заметил он дикий взгляд Марии.

— Ты почему до сих пор зеленый?

— Разве?.. Ах ты, действительно… Забыл! Ну, это мелочи. Потом переключусь, сейчас уже нет времени — через пятнадцать минут подключение.

— Косидовский! Ты меня обманываешь! Ты НЕ СМОГ переключиться.

— Ну, что ты, глупышка, — прижал он ее к своей зеленой груди. — Разве я тебя когда-нибудь обманывал? Честное слово, забыл. И, вообще, ты можешь прочитать мои мысли, если не веришь.

Она недоверчиво посмотрела на него, но на крайность не решилась. Мария привыкла верить людям, а Эрику тем более.

— Ладно уж, — хмуро ответила она, — завтракать будешь?

— Нет, спасибо. Я сыт своим солнышком. И некогда.

— Ну и катись! — обиделась Мария. — Огурец пупырчатый!

Косидовский засмеялся и ушел в кабинет, повторяя:

— Пупырчатый! Надо же!

Потом сел в кресло и отключился. Это он умел. Нужно собраться, морально подготовиться к борьбе. Хотя какая может быть борьба с таким оппонентом? Это тебе не шеф и не Мария, а Коллективный Разум, превративший планету в единый разумный организм — гомоноотронная система, состоящая из соединенных друг с другом усилителей интеллекта и подключающихся к ним людей. Она может все: и управлять планетой практически без человеческого вмешательства, так же, как управляется наш организм без вмешательства сознания, и объединять человечество в единую интеллектуальную субстанцию для решения принципиальных общечеловеческих вопросов, при этом информировать всех подключенных, проводить мысленные эксперименты, что делается при обсуждении новых проектов, анализировать результаты этих экспериментов и выбирать общеприемлемые решения, учитывая мнение каждого, то есть каждому предоставляется возможность воспрепятствовать мнению большинства, переубедить это большинство и доказать свою правоту с помощью мысленной «экспериментальной» проверки. Честная борьба идей, не допускающая снижения общего функционала счастья. Абсолютная гуманность, капелька смолы, обволакивающая человечество. Она вездесуща, ибо орбитальная ГНТ-система накрывает своими интеллектронными лучами всю поверхность планеты, проста, ибо не требует никаких специальных приспособлений — лишь волевого усилия, согласия на контакт. Надежно, выгодно, удобно! Доведенный до совершенства гомеостат, вывести из равновесия который не может ни один человек, потому что гомеостат действует исключительно в интересах человечества, утвержденных всеобщим решением. Но Косидовский сейчас эти интересы понимал иначе. Для исчисления функционала счастья у него теперь была иная математика, основы которой он и попробует изложить человечеству…

…Нет, моя милая Мария, все не так безнадежно, как ты думаешь. Но такой уж я у тебя наивный дурачок. И все вы скоро в этом убедитесь. И вынуждены будете мне простить мою маленькую хитрость. У меня не было иного выхода. Что, кроме хитрости, я мог противоставить неопределимой мощи Коллективного Разума Человечества?.. Я знаю, что моя идея проложит себе дорогу. Не сразу, конечно, но… Сначала каждый человек в «мысленном эксперименте» переживет то, что пережил я: и ОПЕРАЦИЮ, и свое «космическое состояние», — побывает «космическим существом». Потом, скорее всего, Проект будет отвергнут, потому что люди испугаются его, так же как ты, но маленькое зернышко сомнения, волнующее воспоминание о своей космической жизни, осознание ее возможности навсегда останется в человеческой душе, пустит корни и прорастет новым мироощущением… Вот тогда, моя бедная Мария, мы и поймем друг друга, тогда и сольются, аннигилируют наши идеи, родив свет взаимопонимания и любви. А пока, лучшая женщина Вселенной, мы с тобой живем в разных мирах…

— …Эрик! — раздался над самым ухом голос Марии. — Ты заснул, что ли? Две минуты осталось.

— Ух ты! — вскочил он. — Спасибо, мой будильничек. Задумался я. Ну, дай лапку на счастье, — печально улыбнулся Эрик.

— Ни пуха! — вздохнула Мария, протянув руку.

— К черту! — крикнул Косидовский, и они разошлись по разным комнатам, чтобы один на один общаться с Коллективным Разумом.

Эрик установил связь со своими коллегами, и они слились в свою группу ГНТ-систему. Мария привычно отыскала в интеллектуальном океане родную капельку — Аленку, тоже подключившуюся к системе в своем интернате…

…Я знала все, что они могли сообщить мне, и поэтому информационный этап обсуждения не произвел на меня особого впечатления, ничуть не поколебал моего отношения к их проекту. Единственное, что меня несколько удивило, это одобрительное отношение большинства к их идее. Но это была естественная вспышка энтузиазма на почве массового дилетантизма. Неосмысленная информация — еще не знание… А вот имитация осуществления их проекта, когда в моем сознании был промоделирован весь путь превращения человека в космическое существо, подействовала на меня гораздо сильней, чем я ожидала… Как хорошо, что это было только в сознании, что могла сделать выбор.

Сначала была ОПЕРАЦИЯ. Я оказалась внутри большого шара, повиснув в пространстве в самом его центре. Миллиарды направленных лучей пронзили мое тело, совершая невидимую работу по переключению энергетических связей на новый тип энергообмена, прдготавливая процесс трансформации меня в космическое существо. Я знала, что трансформация произойдет не сразу. Более того, сама она, скорее всего, и не произойдет — слишком слабы энергетические возможности индивидуального интеллекта. ОПЕРАЦИЯ лишь распахивает дверь, ведущую в новую жизнь, но силы для этого, чтобы сделать первый шаг, может дать только всепланетная ГНТ-система. Лишь Коллективный Разум человечества может достаточно активно мысленно промоделировать процесс трансформации…

Потом я оказалась дома. Вот дверь, за которой сидит Эрик. Я огляделась вокруг, прислушалась к себе. И не узнала… ни мира, ни себя. Пришло совершенно новое само- и мироощущение. Мир перестал быть собой, открываясь тысячами не называемых на человеческом языке ощущений, он был неповторим в каждом своем мельчайшем проявлении, он вызвал восторг и жажду познания, он дарил ощущение всеобщности, гармонии и личной причастности к этой гармонии, потому что превращал человека из мыслящего муравья в полноценное космическое существо, делал явной всю бессмысленность «земной» суеты, направленной на всемерное устройство своего «муравейника». Я совсем не чувствовала, что мне нужно это мироощущение. Оно было моим. И я ясно видела всю мнимость «бессмертных человеческих ценностей», порабощающих разум, превращающих мир в клетку, накрытую темным покрывалом нравственных аксиом. Я презирала «муравьиный» земной разум, который всегда будет цепляться за свое человеческое нечто, которое в космических масштабах — ничто…

Потом я ощутила, что моя земная оболочка уже не обязательна для меня, — я могу иметь любую форму, наиболее удобную для контакта со всеми видами энергии, что мне подчинены и пространство и время, что я допущена во все множество измерений многомерного мира, что я мыслю всем «телом», которое является одновременно и «мозгом» и «исполнительным механизмом», способным на все, что я могу помыслить… И вот я лечу к звездам!.. Да нет, не лечу! Мне больше не надо куда-то лететь, я ощущаю их, я знаю о них все…

И в этот момент я отчетливо услышала голос Косидовского:

— Спасибо! Я свободен! Ради этого стоило родиться человеком! — И он отключился от Коллективного Разума. Сеанс контакта с ГНТ-системой закончился. И тотчас же я почувствовала, что Эрика нет в нашем мире и что мне незачем больше жить. И, кажется, на мгновение потеряла сознание…

— Папа! Папочка! — закричала Аленка в своем далеком интернате.

А я, очнувшись, бросилась в его комнату и утонула в какой-то цветомузыке: вся комната была наполнена переливающимися из цвета в цвет мерцаниями, вспышками света, поющего неслышную мелодию. Мне показалось, что ОН говорит со мной, но вряд ли такой мыслящий микроб, как я, мог для него существовать. Потом он сжался в яркий огненный шар и, вытянувшись тонким лучом, вылетел сквозь стену, оставив аккуратно оплавленное отверстие.

Я выскочила на улицу и услышала яростные раскаты грома, а по безоблачному небу метались молнии. Потом к моим ногам упала громадная радуга, а другой ее конец упал к ногам Аленки. И над всей землей вспыхнуло полярное сияние…

Что ты хотел этим сказать, Эрик? Зачем тебе быть молнией, радугой, полярным сиянием?.. Мой бедный, бедный Эрик, как ты там, в своей Вселенной гармонии? Не одиноко?.. Мы сделаем все, чтобы помочь тебе, только нуждаешься ли ты в нашей помощи?.. Как ты мог решиться на это? Если бы я знала, если бы хоть кто-нибудь знал, что ты прошел через ОПЕРАЦИЮ!.. Не к истине ты стремился, а к удовлетворению своей гордыни, к использованию интеллектуальной энергии ГНТ-системы в личных целях. Хитростью, Эрик! Да, ты перехитрил Коллективный Разум Человечества — это нетрудно, ибо он доверяет каждому из нас и для него свят суверенитет личности. Ты перехитрил себя, Эрик! Как ты мог лишить себя выбора?! Или ты рассчитывал, что благодарное человечество ринется за тобой?..

Оглянись, Эрик! К этой вершине ты идешь один…

Content

Владимир ВАСИЛЬЕВ, Светлана ВАСИЛЬЕВА
Оглянись, Эрик!