Мария Закрученко

Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редактор: Татьяна Тимакова

Издатель: Павел Подкосов

Главный редактор: Татьяна Соловьёва

Руководитель проекта: Ирина Серёгина

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Денис Изотов

Корректоры: Елена Воеводина, Ольга Петрова

Верстка: Андрей Фоминов

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© М. Закрученко, 2025

© Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2025

* * *

Памяти Ивана silver III Романова, самого светлого из Теней

Посвящается всем редакторам и копирайтерам, издателям и книготорговцам, печатникам и библиотекарям, а также читателям – мечтателям, ваятелям, певцам и творцам. Хранителям историй по всей Вселенной

Книготорговец Аллан Шенд наблюдает крушение Системы из комнаты над магазином. Он закрыт, но владелец спускается на первый этаж, ставит чайник и открывает дверь. Люди будут очень напуганы, а по своему опыту он знает, что они всегда чувствуют себя лучше, видя, что книжный магазин открыт.

Ник Харкуэй. Гномон

Глава 1

Это тебе не библиотека!

Кляп во рту размяк, его получилось выплюнуть. А из-за веревки любое движение рук мучительно. Работа Карла, он любит ставить в пустыне ловушки на мелких зверьков – смотрит, как их затягивает в капкан и как они бьются…

Дик заставляет себя пошевелиться и еле сдерживает рвотный позыв – по голове вдарили знатно. Наверное, сам хозяин. Дик осторожно встает на колени, затем перекатывается на бок и наконец садится, осматривается. Окон нет. Крыша сужается, к потолку тянутся провода. У стены моргает зеленый сигнал приема межзвездной Сети. Вот сейчас он мог бы написать, предупредить их! Но он связан, да и неизвестно, сколько времени потерял, валяясь тут безжизненным кулем.

Значит, он ничего не успеет исправить, снова все испортил, на этот раз окончательно. Если бы он вел себя тише, не задавал вопросов, не лез куда не надо… И если бы не… Дик хлопает себя связанными руками по бокам, не обращая внимания на новый приступ боли, в надежде нащупать… хотя знает, что сумку забрали. А значит, она пропала. Пропало все. Дик заваливается на бок и прокручивает в голове события последних дней, когда еще можно было что-то исправить…

Дик бежит. Будто от этого зависит его жизнь, как будто в первый раз убегает от мальчишек, швыряющих в него камни. Сигнал у груди пульсирует, или, может, это вырывается наружу сердце. Главное – сигнал есть. А времени очень мало.

На холме он останавливается перевести дух и видит весь сектор от края до края. Зеленые шапки деревьев у западной стены густеют в подползающей темноте. Маленькие черные, похожие на насекомых фигурки людей тянутся с дальнего северного поля к общинному дому. В его окнах уже разливается равномерный оранжевый свет. Там мурчит генератор, готовят ужин. Позади, на юге, отдыхающая для будущих посадок земля, заботиться о которой – его работа. До восточной, самой ближней стены – только скотный двор и хозяйственные постройки, склад техники, вышедшей из строя. За стенами – песок. Горы песка. Моря песка. Там столько песка, что этот отвоеванный у пустыни кусочек земли сам кажется песчинкой.

Над горизонтом уже проступают созвездия. Сегодня ни одного реактивного следа не будет. Дик знает расписание космопорта наизусть и не задерживается, чтобы посмотреть на вечернее небо. Бежит, стирая пот с лица, оставляя грязные полосы. Вбегает в птичник, распугивает ударом хлипкой двери наседок, поднимает пятую во втором ряду. Получает клювом по лбу, но успевает вытащить черный прямоугольник и устремляется с ним по опасно скрипучей лестнице в пристройку наверх, где, как ему кажется, сигнал лучше.

Ветер ревет сквозь щели. В маленькой темной комнатке нельзя встать во весь рост, а еще она вся провоняла куриным пометом, но Дик не обращает внимания на такие мелочи. Он садится на пол ровно по центру и включает планшет. Экран просыпается, в левом нижнем углу уже горит зеленым флажок коннекта. Рядом такой же красный предупреждает: канал связи зашифрован. За одно только это Штефан выбросит Дика обратно в пустыню, где нашел, как обещал уже не раз. Если застукают за тем, что он собрался сделать, эта угроза перестанет быть словами. А бояться Дик устал. Пора с этим покончить.

В черном окошке сообщений появляется россыпь белых букв: «Привет, старый друг». Дик перестает чувствовать ветер, играющий на позвонках. Он представляет себе, как за много световых лет отсюда кто-то очень близкий и очень далекий называет его другом и это слово преодолевает пространство, время и блокировки – чтобы он прочитал.

«Привет, старый друг! – отвечает Дик, буквы сообщения забегали по маленькому экрану. – Все готово. Завтра утром отправляюсь. Думаю, успею на конференцию».

Прямых рейсов в столицу с их захудалой планеты нет, но в космопорте всегда можно найти пилотов грузовых кораблей, которые за плату доставят его на какую-нибудь узловую станцию. Конференция через одну стандартную неделю. Если все пойдет по плану (и очень сильно повезет), Дик прибудет впритык к началу. А дальше… Он позволит себе помечтать об этом позже, в пути. Сейчас нужно сосредоточиться на плане. Он проделал слишком длинный путь, чтобы сломать все какой-то непродуманной ерундой. Впереди одна цель – конференция. И его доклад, который все изменит.

Теперь странно вспоминать времена, когда Дик считал себя единственным, кого интересует Земля. Это имя всегда пряталось на кромке его сознания тайной, которую нельзя называть. Он попробовал однажды, на уроке истории, но вместо ответа получил выволочку. «Земля – это сказка еретиков!» – произносил учитель с каждым ударом. Как будто мало было поводов над Диком поиздеваться: найденыш, слабак, а с тех пор еще и сказочник. Но потерянная родина людей – не просто сказка. Дик это знал. Он потратил годы осторожного изучения межзвездной Сети и однажды нашел тайный коридор в зашифрованный канал, где об этом говорили. Не как о сказке, а как об историческом факте, который почему-то предпочли забыть. Там Дик нашел ответы на многие вопросы, скопившиеся у него за годы. И даже больше. Друга. И пусть его (ее?) имя – всего лишь набор цифр и знаков, пущенный по лучу света за миллионы световых лет, как и имя самого Дика, этот человек для него ближе всех. Их объединяет нечто большее, чем место рождения или родственные связи. Они думают одинаково. Это ему (ей?) Дик хотел рассказать, что они не ошибались и у него есть доказательство. Дик собирался показать…

– Что ты делаешь?

Дик резко накрывает планшет, склоняясь к самому полу. В глазах расплывается яркий прямоугольник света. Он опять забыл про время, уйдя с головой в обсуждения.

– Что ты делаешь? – повторяют из тьмы, и на этот раз Дик выдыхает с облегчением.

Как она всегда умудряется появляться неожиданно?

– Опять с этими общаешься? Дик, мы с тобой сто раз это обсуждали.

– Привет, Анна.

Нечеткий силуэт стало видно в рассеянном свете. Планшет Дик отработанным движением прячет в рукаве.

– Нельзя верить всему, что пишут в зашифрованных каналах!

– Я общаюсь с друзьями, – пытается объяснить он. – Ничего криминального.

– Дик, ты даже не видел этих людей! Может, они провокаторы! Что им от тебя нужно?

– В том-то и дело, что ничего. Мы просто разговариваем. Делимся теориями. Научными.

– Знаю я твои научные теории. Выбросил бы ты это из головы.

Анна права: если слова Дика попадут в свободный поток в Сети, у него будут серьезные неприятности. У всей общины будут. Именно поэтому он должен представить свой доклад в метрополии. Та крошечная частичка сомнений, которая у него еще остается, должна либо исчезнуть, либо превратиться в ком ужаса, который поглотит Дика целиком. Но только его одного. Правду он узнает на месте. Отчего-то Дик уверен, что все будет хорошо, поэтому улыбается Анне. Он уже хорошо ее видит. Когда-то давно они приходили сюда прятаться от взрослых, поболтать и поиграть. Те времена давно позади.

– Ну что ты расселся? Ужин вот-вот начнется.

– Как, уже?

Сигнал обычно не держится долго, так что, когда он есть, Дик целиком погружается в информационный поток, пока связь снова не вырубается. Этого хватает на час-два, но в этот раз он явно засиделся.

– Добро пожаловать обратно в реальность!

Анна смеется, и на миг все становится как прежде. Дик спускается за ней и идет к общинному дому, окна которого светятся теплом. Воздух кажется свежее обычного, а в небе уже заблистали звезды, которые он знает по именам. Скоро все это останется позади.

Когда Дик входит под своды дома, каждый раз застывает на миг. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять: он здесь чужой. Кожа у него нежная и шелушится от переизбытка солнца. Тело хрупкое. Полная противоположность коренастым смуглым фермерам с обветренными лицами. Дик не может привыкнуть к ломоте в костях и ноющим мышцам, к дневной жаре и ночному холоду, к внезапным бурям, смешивающим воедино небо и землю.

Какая жизнь у него была раньше, если эта дается с таким трудом? Дик не помнит. Он ничего о себе не помнит до того дня, как очнулся десять лет назад в доме старейшины. Штефан нашел его в пустыне, когда над Диком уже почти образовался песчаный бархан. Принес в общину и взял мальчика под свою опеку из жалости и какого-то… любопытства, что ли. Он свалился на них, будто с неба. Ни в одной из соседних фермерских общин не искали потерянного или убежавшего ребенка. Из дальних он бы никогда не добрался своими ногами – сгорел бы, утонул бы в песках, дикие животные мгновенно растащили бы его останки. Истощенный и обезвоженный после нескольких дней в пустыне, Дик не мог произнести ничего, кроме своего имени. Осколок, уцелевший от прошлой жизни. И еще кое-что… Ради чего он и должен рискнуть. Больше он ничего не знал и не помнил.

Дик улыбнулся малышам, наперебой выкрикивающим: «Эй, нескладеха Дик, иди к нам!» Они всего лишь повторяют то, что говорят взрослые. Что ему не место за общим столом, ведь работник он никакой. С ним держатся вежливо, раз один из старейшин когда-то пригрел найденыша у себя. Но никогда не дадут забыть, что он здесь чужак.

В центре дома, в пустом квадрате между столами, светится голографическое изображение трехмерного экрана. Красивая женщина в костюме по нездешней моде рассказывает о том, что случилось не здесь и не с ними, а по экрану проносятся кадры других планет Империи – таких далеких, словно и не такие же люди там живут. Раньше Дик обожал смотреть новости, заранее записанные для совместного просмотра за ужином. Это как заглядывать краешком глаза в другие миры, похожие на их, но чем-то неуловимо отличающиеся. Дик даже был слегка влюблен в ведущую, незаменимую Катрину, втайне мечтая, что ее мягкая улыбка предназначена только ему. Но со временем Дик заметил, что сюжеты повторяются, неотличимые от новостей их общины (что, где и сколько посеяли, сколько вывели скота, как прошли какие-то местные праздники – и все в таком роде), и ему стало казаться, что Катрина не договаривает что-то очень важное, что рассказать нужно было в первую очередь.

Когда Анна подходит к столу, люди на лавке двигаются, чтобы она подсела к ним. Ее любят: она со всеми разговаривает и всем улыбается одинаково, каждому готова помочь. Анна привычно кивает Дику, мол, давай сюда. Ровесники нехотя сдвигаются еще, и так зная, что он усядется рядом со своей единственной подругой. Но Дик едва заметно качает головой и идет прямо к столу старейшин, над которым возвышается фигура Штефана. Ноги пружинят, как резиновые, но он должен преодолеть страх и сделать это прямо сейчас. Потом будет поздно.

Дик замечает, что десятки пар глаз провожают его, вокруг смолкают разговоры, соседи толкают друг друга локтями, мол, гляди, что творится. Дик проходит сквозь голоэкран в центре зала, отчего картинка новостей на мгновение распадается, даже звук пропадает, выдавая необычную тишину столовой. Старейшины пытаются делать вид, что ничего странного не происходит. Только Штефан смотрит на него и хмурится. Впрочем, он всегда хмурится, когда его видит. Дик заставляет себя выпрямиться и произносит громко и четко, как репетировал:

– Старейшина Штефан, я хочу обратиться к вам с личной просьбой.

– Это не может подождать до окончания трапезы? – спрашивает Штефан с легким раздражением.

– Боюсь, нет.

Дик прекрасно знает, чем закончится разговор один на один, а при свидетелях шанс есть, особенно если соблюсти все приличия.

– Тогда слушаю тебя, Ричард.

– Я хочу попросить неделю отдыха. И получить свое жалование… за все годы, что работал на вас.

– Зачем?

– Сейчас нет срочных работ и далеко до сбора урожая, я успею вернуться с… отдыха. Я ведь никогда раньше ничего у вас не просил…

– Вопрос был «Зачем?».

Дик не ожидал, что согнется всего под одним вопросом старейшины – самым логичным, ожидаемым. Как вдруг знакомый голос произнес насмешливым шепотом, который услышали все:

– Дик хочет сгонять в метрополию, разузнать про свою «Землю»!

Он оборачивается на то место, которое не занял, и успевает заметить, как глаза Анны расширяются от изумления. Она не ожидала, что своей шуткой, которой, как всегда, просто хотела разрядить обстановку, попадет в самую точку. И теперь могла прочитать это на его лице. Каждый мог.

– Это правда? – спрашивает Штефан. – Ты собрался лететь в метрополию? Для этого тебе нужны деньги?

– Да.

Врать он не умеет. Когда старейшина встает, Дику на мгновение кажется, что сейчас тот заденет головой потолок, хотя это, конечно, невозможно. Хозяин огромен, как пыльная туча, не толст, а именно огромен – мышцы ходят ходуном под рубахой. От гнева, кажется, он стал больше. Штефан приковывает к себе взгляды, возвышаясь над Диком на три головы. В руках хозяина, словно из ниоткуда, появляется планшет, в котором, ходят слухи, содержится информация о каждой крошке зерна, что проросла из этой земли. Значит, каждая ошибка Дика тоже там.

– Что ж, обратимся к фактам, – подтверждает Штефан, открывая файл, и его содержимое, заменяя новости, немедленно оказывается на экране, поделенное на две колонки: приход и расход. – Твое жалование, да? Это вклад в общину, работа по силам для твоего возраста и… хм, интеллекта. Итак, начнем. Первое. В прошлом месяце ты чуть не затопил южные поля, потратив вдвое больше воды в сутки, чем требовалось, из-за чего мы все теперь сидим на удвоенном лимите.

Дик кожей чувствует взгляды, колющие его в спину ненавистью. С каждым проступком, называемым Штефаном, их сила как будто увеличивается, заставляя Дика вжимать голову в плечи. Он ничего не может поделать – только слушать. И наблюдать, как на экране колонка цифр в графе «Расход» увеличивается.

– Стоимость поломанных тобой инструментов превышает стоимость их ремонта, и я уж молчу о том, что ты тут ешь и спишь!

На экране возникает другая таблица, и Дик узнаёт ее. Это счет, на который он складывает все до последнего кредита. У каждого в общине есть такой счет в имперской валюте, но до сего дня Дику в голову не приходила мысль о том, что у старейшин, конечно же, есть к нему доступ! Одно нажатие кнопки – и все деньги, что Дик заработал за жизнь, перемещаются на другой счет – общины. Долг, который Штефан забрал.

Резкий хлопок по планшету – и цифры исчезают с экрана, вернув улыбку Катрины.

– На Кибеле празднуют юбилей полного снятия карантина с планеты! – радостно сообщает она. – Один из первых миров, полностью защитивший себя от космической чумы, добровольно передавший опасные для жизни материалы Инквизиции…

– Ты должен общине больше, чем от нее получил, – прерывает новости Штефан, повысив голос. – Мы дали тебе все: кров, работу, место, где приложить свои силы и ум! Но за все время здесь ты не проявил ни старания, ни усердия. И теперь решил, что можешь вот так оставить нас, не расплатившись? Этому не бывать.

– А все сказочки, которыми его накормили десять лет назад! – бурчит седой старейшина рядом с хозяином. – Не из-за них ли его тогда выкинули в пустыне?

Волна смеха пробегает по залу, и оттого, что в нем не слышится звонкого голоса Анны, Дику не легче.

– Я все равно улечу.

Он и сам не ожидал, что его голос прозвучит так громко.

– Разговор окончен, – произносит Штефан.

– …траурные костры в память о жертвах эпидемии… – говорит Катрина.

Дик шагает сквозь нее, снова заставив умолкнуть.

Ветер забирается под рубаху и в волосы, мелкие крупинки песка оседают на теле. Песок здесь повсюду: в воздухе, в волосах, в постели, сколько ее ни перетряхивай. Для них земля – она под ногами. Требует к себе внимания, заботы, сил и упорства. Предки Анны укротили этот клочок, шаг за шагом отвоевывая у пустыни, и всю жизнь отстаивали его, завещав детям и внукам эту войну. Анна ее продолжит. Но не Дик. Это не его поле боя. И никогда не было.

Сильного ветра сегодня нет, значит, купол опускать не будут. Уютный свет окон и тепло остались позади. Но Дик ищет другие огни, рассыпанные в небе. Такие далекие и близкие, даже созвездия тут чужие. Может, его и правда вытолкнули в люк какого-то пролетающего мимо корабля?

– Прости.

Анна догоняет его и кладет руку на плечо, как раньше, в детстве. Когда мечтать еще было не запрещено.

– Я все равно улечу, – повторяет он.

– Ну и дурак, – отвечает она беззлобно.

– Анна, ну зачем я вам тут? Твой отец прав, я только все порчу.

– У тебя получится. Нужно просто немного больше времени. И упорства. С твоей стороны.

– Допустим, у меня получится. И что я буду делать? Грядки пропалывать? Купол поднимать и опускать? Стену охранять?

– Что плохого в этой работе? Мы тут планету терраформируем! Меняем мир вокруг! Это важнее всяких там…

– Ну давай, и ты скажи. Сказочек. Ты, кстати, знаешь, откуда взялось слово «терраформирование»? Оно двусоставное, второй корень от слова «форма», а первый, «терра», по некоторым источникам означает…

– «Земля». Я знаю, Дик. Не ты один знаешь старые легенды. Ты забыл самое главное. Это всего лишь слова. Мне кажется, ты… потерялся. Не тогда в пустыне. Здесь. Может, я зря поощряла эти твои интересы. Легенды – это, конечно, прекрасно… Но за ними ты не видишь того, что происходит прямо здесь и сейчас.

– Без прошлого нет будущего, Анна… Понимаешь, я чувствую, это что-то важное. Оно не здесь. Там.

Анна резко отворачивается, воздух бьет Дика по лицу.

– Может, я тоже хочу путешествовать! Может, мне тоже интересно! Все то, что ты годами рассказывал! Но здесь у меня есть работа. И да, мечта!

– Завидую. Хотел бы я знать, где мое место.

– Тебе уже нашли место, – произносит она с горечью. – Что мешает его занять?

Она уходит, не оборачиваясь. Как он хочет, чтобы она поняла! Анна – первая, чье лицо он увидел тогда, десять лет назад, очнувшись. Ее лицо в обрамлении копны непослушных рыжих волос. Ее улыбка – как солнце, когда оно еще не жжет, а только греет. Она всегда вступалась за него, помогала обуздать тяжелые фермерские машины и учила обходиться с животными. Если бы не она, он бы тут и года не протянул. А теперь он собирается бросить Анну. Оставить позади, как отжитую часть истории, потому что другая история его зовет. Но если быть честным с собой, та история была раньше, и он должен, обязан выбрать ее. Его лишили и этого шанса! Как он может выбрать, если выбора нет?

Дик бредет мимо птичника и кладбища испорченной техники, перед ним вырастает восточная стена – темная, из прочного материала, при ближайшем рассмотрении закрывающая и небо и землю. Дику не нравятся стены. Община спрятана в них, как Карл прячет в коробку пойманных зверюшек и держит там, пока не издохнут. Это не защита, а тюрьма.

Втайне от взрослых дети играют в «выберись за стену». Кто дальше всех – тот победил. В эту игру, в отличие от прочих, Дика принимали, когда он был маленьким. Там, за пределами, с ним было интересно. Множество подкопов до сих пор спрятано там же, ими пользуются уже другие поколения озорников.

Дик здесь все облазил, когда искал лучшее место, где ловится сигнал межзвездной Сети. Нашел он кое-что другое. Ровно посреди одного из проходов, обрушенного и занесенного песком с другого конца. Выхода наружу там нет, поэтому никто туда не суется. Дик отодвигает старую проржавленную пластину, пролезает внутрь на четвереньках и подтягивает пластину обратно. Глаза какое-то время привыкают к убаюкивающим темноте и тишине. Вперед, ощупывая стену изнутри. Она хранит общину от того, что снаружи, а его единственную тайну прячет в себе. Когда рука проваливается в небольшое углубление, Дик шарит и натыкается на сверток. Включает и пристраивает на лоб маленький фонарик. Вытаскивает, разворачивает… и вспоминает, как дышать. Потому что теперь можно, с ней все в порядке.

Десять лет назад, когда его нашли и принесли в дом Штефана, Дик сутки пролежал в позе эмбриона, с такой силой прижимая руки к груди, что хватку не могли разжать двое взрослых мужчин! Когда он пришел в себя, так и не выпускал из рук какие-то грязные тряпки. И только Анна, с ее улыбкой и участием, Анна, которая принесла ему воды и первая услышала его имя, узнала тайну. И сохранила, с одним условием. Позже они стояли у костра одни, без взрослых, сжигая Диковы вещи, и он бросил в костер сверток. Анна похлопала его по плечу – так надо, – а он боялся посмотреть ей в глаза. Потому что обманул. Он не уничтожил книгу.

Строго говоря, он не нарушил обещания, ведь в общине ее больше нет, она спрятана в стене, между «тут» и «там». Дик приходит сюда, только чтобы проверить ее, убедиться, что с ней все в порядке.

Дик разворачивает несколько слоев тряпья и освобождает книгу. Запах истории. Хрупкость страниц почти жжет пальцы. Он помнит свой страх, когда узнал в школе, что книги убивают. Сначала у тебя выпадут волосы, потом кровь польется из всех отверстий, и, наконец, тебя вытошнит собственными внутренностями. Не это ли случилось с его родной общиной, думал тогда Дик. Они все умерли? А он принес бомбу замедленного действия в другое место? Но тогда… почему он выжил?

– Бумага коварна! – говорил учитель. – Она может прятать смерть очень долго! Как только откроете книгу – дни ваши сочтены!

Но Дик ее открывал не единожды, еще до того, как узнал! Он с ужасом ждал проявления симптомов, но пару недель спустя вдруг понял, что, хотя на фоне остальных детей он не такой крепкий и здоровый, вообще-то умирать не собирается. Тогда, превозмогая страх, он обратил внимание на то, что в книге написано.

Это была история. Но не та, которую рассказывают в школе и в головизоре, не та, что лежит в открытом доступе в Сети… Это была история исхода и великого путешествия. История, откуда-то настолько знакомая, что Дик без труда угадывал, что будет дальше. Словно кто-то уже рассказывал ему об этом или читал… давно, в другой жизни. И еще откуда-то Дик знал, что все в этой книге было на самом деле – как Катрина рассказывает в новостях. Он пытался разобраться в этом тексте самостоятельно, а когда подрос достаточно, чтобы пользоваться межзвездной Сетью без присмотра, искал ответ там. А нашел Друга. Ему (ей?) он собирался показать книгу, решить эту головоломку вместе, а теперь…

Дик проводит рукой по лицу, чтобы смахнуть слезы, и вдруг замечает, что передатчик мигает зеленым. Связь еще есть, даже здесь, под стеной… Он решает покончить с этим сразу, как сорвать корку с болячки.

«Обстоятельства изменились. – На этот раз Дик печатает сам, не доверяет голосу. – Я не прилечу».

Друг отзывается сразу: «Я могу помочь?»

«Не уходи, – хочет сказать Дик. – Просто будь рядом!»

Вместо этого пишет: «Я так много хотел рассказать».

«Расскажи сейчас».

Дик вздыхает. Такие слова подкрепляют доказательствами, которые можно потрогать, проверить, взвесить. Если друг забанит его, то и поделом.

«У меня есть книга, – говорит Дик прежде, чем успевает осознать, что он наделал, и его слова уносит к звездам. – Настоящая книга. Там сказано…»

«У нее есть номер?»

Ответ слишком стремительный, но Дик не успевает испугаться… потому что номер у книги действительно есть. Он изучил каждую складку, помнит наизусть каждый рисунок и знак… На форзаце, если несильно провести пальцами по внутренней стороне, прощупываются цифры. Кто-то пытался их уничтожить, но не преуспел или поспешил – они все равно читаются, хоть и с трудом. Пальцы Дика нащупывают в темноте нужные комбинации на планшете, и сообщение улетает в вечную тьму. Следующий ответ приходит еще быстрее.

«Это все меняет. Это очень важно. Ты правильно сделал, что сказал. Мы пришлем за тоб…»

Сообщение обрывалось. Дик замер, прислушиваясь – не та ли это тишина, которая через минуту взорвется кошмаром? Не притаились ли у выхода из его убежища люди в черных скафандрах? Выволокут ли его отсюда и бросят мордой в песок, где лежат уже Анна, Штефан и другие ни в чем не повинные люди, которые десять лет назад имели глупость спасти Дику жизнь, тем самым обрекая себя? Но нет, ничего. Это просто связь оборвалась, пропал зеленый сигнал, как не раз уже бывало.

Только ветер свистит снаружи. Пора вылезать. Дик заворачивает книгу в те же тряпки, в которых она пролежала тут все эти годы, и осторожно ползет обратно, чувствуя, как напрягается нить, удерживающая его здесь. Книга была продолжением его тела, как тайная рука или голова. Она была всем, что осталось от его прошлой жизни, которую Дик не помнит. И вот теперь, когда все улеглось, когда его тайна, казалось, в безопасности, он так беспечно поставил все на кон. И ему почему-то все равно. Он подумает об этом как-нибудь потом. Например, завтра.

А завтра на планету упал корабль.

Сигнал тревоги раздается днем, незадолго до обеда. За несколько минут до того, как опустили купол, все видят реактивный след, а затем фонтан песка в паре километров от южной стены. Когда Дик добирается до южных ворот, там уже толпа.

Люди гадают, что это: аварийная посадка, или пираты, или невесть какая беда? Штефан возвышается над всеми, спокойный и уверенный, и от одного его вида и густого голоса всем становится чуточку менее страшно. Старейшины придумают, что делать. Работа у них такая. Несколько мужчин и женщин как раз закончили совещаться, когда Дик протискивается в первый ряд, где находит место рядом с Анной. Штефан объявляет решение: несколько человек пойдут выяснить, что случилось, остальные должны вернуться к работе. Он выбирает самых крепких и внушающих страх, поэтому у Дика мало шансов. Но Анна громко вызывается идти, вместе с Диком, конечно, и он понимает: это своеобразный способ попросить прощения за вчерашнее. Штефан поджимает губы, но кивает – не будет спорить с дочерью на глазах у всех. Шестеро, включая старейшину, облачаются в легкие, закрывающие от песка одежды. Ворота открываются, перед ними раскатывается ровное желтое море и вдалеке, словно плавник большого и грозного животного, торчит из бархана часть корабля.

За пределами купола солнце тотчас обрушивается на них. Штефан идет впереди с несокрушимым спокойствием, остальные стараются поспевать. Ноги тонут в песке, скучая по твердой земле, которую община с трудом освободила для жизни.

Спустя полчаса они рядом. Дик ощущает смутную радость узнавания, хотя корабль совсем не походит на длинные прямоугольные громадины, что бороздят космос с грузами. Этот космический корабль продолговатый, слегка округленный, выключенные сопла двигателей еще светятся мягким голубоватым светом. Падая с небес, он казался больше и величественнее, а теперь, завалившись боком, выглядит нелепым и грозным одновременно. Ярко-черное пятно на стерильной чистоте песка.

Птица со сложенными крыльями – это сравнение сразу приходит Дику на ум, как картинка из учебных материалов, которые показывали в детстве. Он никогда не видел живых птиц, особенно ястребов, но, если бы эта птица разлеглась на земле клювом вперед, поджав под себя крылья и опустив хвост, это выглядело бы точно так же. Дик не знает, откуда у него эта мысль.

Опущенный хвост корабля, как и представляет Дик, оказывается трапом. На самом верху горкой сложены контейнеры и ящики, прикрытые пляшущим на ветру обрывком ткани. А еще там сидит девушка.

Темная фигурка на темном фоне и бледная, почти белая голова в обрамлении волос, ярко-белых, как сердце пустыни. Девушка увидела гостей раньше и спустилась на середину широкого трапа, дожидаясь, пока вся делегация соберется внизу. Она медленно кланяется, слегка вытянув руки вперед в общепринятом приветствии, которое Дик видел раньше у межпланетных торговцев. «Смотрите, у меня нет оружия, я несу мир на своих руках». Штефан отвечает поклоном, как принято в ответ: вытянутые прямые руки обращены назад. «Приветствую с миром, но вы на моей территории, не забывайте об этом». Дик и остальные повторяют поклон, на этом их задача – демонстрация силы – выполнена.

– Добрых суток! – говорит девушка на всеобщем языке. – Вы из деревни с севера?

– Мы из округа Зилен, – поправляет ее Штефан. – Наша земля простирается еще на три квадрата на юг и юго-восток. Меня зовут Штефан Йорд, старейшина.

«Это моя земля, она под защитой».

– А, понятно! Простите, что свалились на вашу голову!

В голосе девушки нет ни удивления, ни страха, лишь неожиданная веселость. А еще, понимает Дик, она не представилась. Штефан обязан заявить о незаконной посадке. Этот неизвестный корабль – прямая угроза безопасности планеты! Может, он даже успел это сделать еще до выхода или кто-то из старейшин занимается этим сейчас. Не может чужачка этого не понимать!

– Почему вы приземлились не в космопорте? – спрашивает Анна.

– Мы до него не дотянули! – Девушка как будто изо всех сил старается не рассмеяться. – Это аварийная посадка. Мы быстро починим… кое-что и сразу же свалим! Вы же разрешите нам? Старейшина? – Вновь вежливый поклон.

– Даю вам двое стандартных суток, – говорит Штефан после короткой паузы. – Потом вы должны улететь.

– Этого хватит! – беспечно кивает девушка.

– Вам нужна помощь? – спрашивает Дик, чувствуя на себе огненный взгляд Штефана.

Теперь девушка откровенно смеется.

– Мы справимся!

– Ваш корабль так приземлился, что имени не видно, – замечает Анна.

– Я ж говорю – аварийная посадка. Завалились на бок.

– Как он называется? – спрашивает Штефан.

Улыбка исчезает с губ девушки.

– Мне пора. Много работы.

Осторожно кланяясь, она разворачивается и быстрым шагом уходит в недра корабля, прячась за сложенными баррикадой, как теперь понимает Дик, контейнерами. Анна хватает его за руку и ведет к левому борту, которым корабль прислонился к бархану, словно пьяная курица к насесту.

– Что здесь написано, видишь?

Дик хмурится, стараясь разобрать на темной обшивке переливающееся окончание слова. Успевает прочесть только три буквы: H, I и P, когда раздается оклик Штефана.

– Дик, Анна, возвращаемся! Сейчас же!

Путь обратно кажется легче теперь, когда камень неизвестности рухнул с плеч, перестал быть их проблемой. Чужаки, кем бы они ни были, предупреждены. Их мало, и они вряд ли могут доставить общине неприятности. Молодец Штефан, что собрал их разведать! Теперь можно заняться важными делами! Кто-то даже начал размышлять вслух, что нужно успеть сделать за полдня и что будет на обед… Дика эти беседы злят. У них под боком неизвестный корабль совершил аварийную посадку! Как можно сейчас думать о еде и прополке!

Три буквы переставляются в его голове так и сяк, но в слово пока не собираются. Анна рядом, кажется, спрашивает что-то, но Дик не видит и не слышит ее. Он думает о корабле и его обитательнице. Она явно не могла говорить прямо, не сейчас, не при всех. В глубине души Дик знает, кто они и зачем прилетели. Вот только это невозможно.

Вернувшись, Штефан первым делом в двух словах рассказывает про аварийную посадку и скорое отбытие корабля как про дело решенное. Беловолосую незнакомку даже не упоминает. Небо над общиной открывается, словно выпускает ее из пробирки, и Дик отчетливо слышит возгласы облегчения. Купол можно было бы оставить безопасности ради, но то, что его опустили, доказывает: бояться нечего. Штефан выставляет охрану южной стены и велит всем возвращаться к работе. Вот так, словно и не было ничего.

Дик делает вид, что отправляется на поле, но, как только остается один, сворачивает с тропы и бежит в тайное место. Красный огонек отсутствия коннекта горит в правом нижнем углу планшета. Связи нет – как всегда, когда она нужна. Дик не может ждать и отправляет в космос вопрос, который мучает его с тех пор, как он увидел в отражении купола силуэт падающего корабля. Он спрашивает: «Вы прислали за мной?» И в тот самый момент, когда вопрос уходит ввысь, ответа он уже не ждет. Он знает. Друг сказал, что поможет. Это не совпадение.

Собирать Дику нечего. Планшет, маска для дыхания, фляга с водой (сколько унесет на себе), книга. Он кладет ее в сумку последней, так, чтобы успеть дотронуться до нее в случае чего. Выбираясь из укрытия, Дик чувствует покалывание в затылке, словно тысячи пар глаз устремились на него. Сейчас завоет сирена и вновь опустится купол, Штефан подойдет к нему, вытряхнет сумку и подберет с пола книгу, как не раз уже случалось в кошмарах Дика. Но ничего не происходит.

Дыру в южной стене он находит без труда – просто идет на мелодичные звуки ветра. Отодвигает пластину, которой дети прикрывают место игр, и выбирается наружу.

Путь к кораблю не такой долгий, как в прошлый раз. И не один Дик его проделал. Ему приходится ненадолго спрятаться: у трапа несколько ребятишек из общины подбивают друг друга залезть внутрь корабля. Наконец один из них забегает на трап и делает пару шагов вверх. Оглушительный рев сбрасывает наглеца вниз, и группа рассыпается как песок, дети бегут под укрытие родных стен. Дик ждет, пока они скроются, и только затем выступает вперед.

– Привет! – кричит он в раскрытую пасть корабля. – Есть тут кто?

Рык, прогнавший предыдущих нежданных гостей, настигает и Дика, но он заставляет себя не дергаться. Проходит еще несколько долгих минут, и солнце ощутимо напекает неприкрытую голову, когда из корабля показывается она. Светловолосая, высокая и худая, она кажется почти богиней, выходящей из темной пещеры навстречу свету.

– Чего тебе? – спрашивает богиня, садится и свешивает ноги с трапа, словно не желая касаться чужой земли.

Дик и не ждал теплого приема.

– Меня зовут Ричард, – говорит он медленно. – У меня сообщение… для капитана.

Светловолосая богиня смеется, в точности как в прошлый раз.

– Дай угадаю! У тебя важная информация, и ты обменяешь ее на проезд до цивилизации? Поверь, кэпу не интересно.

Дику немного обидно, хотя он знает: космолетчики – ребята высокомерные. Они эту планету, может, и на карте не сразу нашли… пока на нее не упали.

– Что с кораблем? – не отстает Дик.

– Если б я знала, нас бы здесь уже не было, – говорит девушка, отмахиваясь от него.

– Я могу достать инструменты, – говорит Дик без особой надежды. – Нам многое приходится чинить…

Девушка улыбается и вдруг подмигивает.

– Иногда проблема не в железе, а в мозгах!

У Дика от затылка по хребту пробегают мурашки, словно он сейчас догадается о чем-то по-настоящему важном. Но он не успевает.

– Пéтра, ты чего прохлаждаешься? – гнусавит кто-то из брюха корабля, из-за ящиков показывается мужчина. – Кэп совсем озве…

Тоже очень высокий и худой, явно выросший при слабой гравитации, но на бога совсем не похож. Комбез висит на нем как тряпка. Угловатое скуластое лицо, неровно заросшее щетиной. На приветствие Дика нервно скалится.

– Ты кто? Чего надо?

Ответить Дик не успевает. Удар в плечо лишает его равновесия. Совершив кульбит, он приходит в себя уже на песке под трапом. Столкнувший его прыгает следом.

– Чё, приключений захотелось? Ща те устрою приключения.

Не мужчина, а парень, понимает Дик, не старше его самого. Значит, быть драке…

– Йохан, оставь в покое аборигена, – лениво отвечает сверху светловолосая, явно не собираясь вмешиваться.

Но Йохан не обращает внимания.

– Чего пристал к ней?

– Я не… я… У меня сообщение для капитана, – повторяет Дик без особой надежды.

– А у меня для тебя сообщение!

Парень толкает Дика к борту корабля, уже примериваясь для следующего удара. Дик прислоняется к холодному боку железной громадины, ощущая под рукой контуры буквы P. Сумку на плече он отбрасывает за спину, между своим телом и прочной поверхностью корабля, и придерживает книгу за корешок через ткань. Он защитит ее, чего бы ни стоило. Вдруг грохот тысяч молний заглушает грядущий удар… который его не настигает. Корабль за спиной вздрагивает. Дик открывает глаза и успевает заметить, как Йохан запрыгивает на трап. А прямо за Диком, просвечивая сквозь песок, переливаются голубоватым сиянием буквы: P, I, H, S…

И тут до него доходит. Что бы у них там ни поломалось, только что оно починилось, и корабль готовится к взлету. И в процессе размажет Дика по песку. Он не успевает даже заметить, как делает три огромных прыжка в сторону и оттуда наблюдает за набирающим высоту кораблем. Но длится это недолго. Синий флер двигателя гаснет, и корабль, привстав, словно великан на локте, снова падает, вызывая фонтан оранжевых брызг. Время замедлилось, или Дику кажется, что он лежит так уже вечность, поэтому дальше все происходит слишком быстро.

Трап снова опускается, ящики, сложенные баррикадой, падают в песок, как игральные кубики из руки пьяницы. Но еще быстрее из трюма выскакивает кто-то. Тоже высокий, в летном комбинезоне и ботинках, он прыгает вниз, подбегает к правому борту, на котором все еще светятся буквы. И… лупит по нему ногой!

– Какого! Глюка! Тебе! Надо! – громкий низкий голос вторит каждому удару, но явно с тем же эффектом.

Сияние, словно жизнь, уходит из корабля, двигатель замолкает. Пинающий поворачивается и смотрит прямо на Дика. Женщина. Тоже высокая и стройная, но кожа темнее, чем у других членов экипажа. Короткие волосы, черты лица, о которые можно порезаться, и глаза как черные колодцы. Дик хорошо знает этот взгляд, он так часто видел его у Штефана. Этот взгляд означает – во всем, что случилось, виноват будет Дик.

– Меня зовут Ричард, – говорит Дик, еле ворочая языком. – У меня сообщение для капитана этого корабля.

– Да ну? – смешком выдыхает женщина. – У меня для тебя тоже!

– Кэп, не надо!

Дик видит Петру, бегущую по трапу, а когда переводит взгляд обратно на капитана, на него нацелено оружие. Размером с кулак ребенка, но заставляет Дика похолодеть.

– Это тебе не библиотека! – рявкает капитан и нажимает на курок или что там в этой штучке предусмотрено.

Песок рядом с Диком взметывается фонтанчиком и застывает небольшой стеклянной фигурой. Дик бросается прочь, не оглядываясь на корабль и его недружелюбную команду. Вслед ему раздаются выстрелы, и разбивается в осколки то, что секунду назад было песком.

– Беги! Беги! – кричит ему вслед Йохан. И добавляет что-то еще, менее разборчивое, а значит, более обидное.

Но Дик его уже не слышит. Он становится маленькой точкой вдали.

– Зря ты, кэп, – говорит Петра, глядя ему вслед.

– Да, зачем стрелять? – добавляет Йохан. – Теперь он побежит жаловаться папочке, и аборигены припрутся с вилами и факелами.

– Пусть приходят, – отвечает низкий голос. – Может, тогда эта сволочь пошевелится.

Капитан пинает носком ботинка корабль, словно ожидая реакции. Ее нет.

– Возвращайтесь на борт и готовьтесь к ночевке. Корабль не покидать! С аборигенами в контакт не вступать! Пока с вилами не придут. До тех пор меня не беспокоить. Петра, твоя вахта первая. Пойду продолжу… переговоры.

– Не разнеси рубку, кэп! – со смехом кричит Йохан уходящей по трапу фигуре.

Та оборачивается и показывает ему жест, понятный во всех системах Империи. Йохан давится смешком.

– Песок. Ненавижу песок. И жару, – бурчит Петра. И заступает на пост.

Дик бежит до тех пор, пока не видит перед собой южную стену, и только тогда падает, чтобы немного отдышаться. Боль и обида прорываются наружу, и он позволяет слезам хлынуть. Он или ошибся, или не справился – теперь не узнать. Он не летит. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Отчаяние пробирает до костей.

– Что, выгнали?

Голос звучит будто с небес, и Дик вздрагивает от неожиданности. Перевернувшись на спину, прикрывая сумку с книгой телом, он видит Анну, заслонившую собой солнце. Ее лица почти не видно из-за света, бьющего в глаза, но по тону Дик понимает, что она не улыбается.

– Ты что же думал, они заберут тебя с собой, да?

Ее слова ранят. Сделав над собой усилие, Дик поднимается и хромает к стене, туда, где тусклым пятном светится небрежно прикрытый тайный ход. И слышит, как Анна идет следом.

– Дик! – зовет она в тот момент, когда он уже готов пролезть в дыру. – Ты видел название этого корабля?

Дик останавливается и оборачивается на Анну, медленно кивает. После выстрелов и пробежки теперь все кажется слишком медленным. Зачем они стреляли? Да, он видел название, когда корабль приподнялся, а затем снова упал. BOOKSHIP – вот что было написано на его борту. На всеобщем языке это…

– Ты понимаешь, что это значит? – голос Анны дрожит – непонятно, от возбуждения или страха.

– Невозможно, – отвечает Дик, стараясь сохранять подобие уверенности, но в горле пересохло, и его голос звучит по-старчески. – Книжных магазинов больше нет.

– Вот именно. Но кто бы ни были эти люди, они опасны. Не ходи туда опять, пожалуйста. Зачем бы они ни прилетели, не за…

Дик ныряет в дыру, обдирая спину об острый край. Рана саднит, и эта боль его радует. Он не хочет слышать, как Анна закончит эту фразу.

Вечером в общинном доме головизор не включают. Впервые на памяти Дика у них есть свои новости, поважнее и поинтереснее столичных. Дик втискивается на самый край «взрослого» стола, подальше от Анны. Такого раньше тоже не случалось. Зал гудит, как лампа под большим напряжением. Версии, одна безумнее другой, передаются вместе с хлебом. Все это Дик когда-то уже слышал: истории про пиратов, пропавшие грузовики и корабли-призраки, вслед за которыми целые колонии исчезали с планет. И никто, никто не упоминает то, что хотя бы отдаленно показалось бы Дику правдой. Когда отдельные голоса в хоре раздаются все громче и звучат все тоньше, Штефан поднимается с места, и его голос затапливает помещение.

– Я знаю, – говорит он мягче, чем обычно, – происшествие растревожило всех. Вижу, что у вас есть вопросы. Всем, что мы знаем, старейшины готовы поделиться.

Это все равно что бросить спичку в масло. Люди вскакивают с мест, голоса срываются, одни слова напрыгивают на другие. За дальним столом отчетливо раздается детский плач, подхваченный десятком испуганных голосов. Туда уже устремились воспитатели.

– Тихо! – одного слова Штефана достаточно, чтобы истеричная волна схлынула. – Говорите спокойно и по одному.

– Это книжники? – раздался голос в наступившей тишине.

Дик через весь стол смотрит на Анну.

Она в свою очередь не отводит взгляда от отца, который даже не раздумывает над ее вопросом.

– Нет. Это не могут быть книжники. Книжные магазины уничтожены много лет назад.

– Почему? – про себя говорит Дик, но отзвук вопроса уходит к самой верхушке дома трапез и звенит там.

– Почему? – переспрашивает Штефан, не скрывая усмешки. – Почему? Что ж, если кое-кому требуется повторение урока истории, это можно устроить.

Дик имел в виду «почему это не может быть книжный магазин?», но вокруг все так забеспокоились, что стало понятно – без нравоучения не обойдется.

– Итак, кто скажет, зачем нужны книги?

– Для передачи информации, – произносит кто-то за столом подростков.

– Передача информации, – кивает Штефан. – Людям с одного края Империи нужно быть в курсе, что происходит на другом! Но это еще не все. Ведь только в записи для нас сохраняются знания и опыт. Слова, напечатанные на бумаге, когда-то были единственным, что удерживало людей вместе. Напечатанные книги и новости нужно было быстро развезти повсюду, где в этом нуждались. Этим занимались корабли класса «Книжный магазин».

– Пока они довозили свой груз от одной планеты до другой, новости уже переставали быть новостями! – смеется кто-то из взрослых, и зал подхватывает смех.

Штефан широко улыбается. Разрядить обстановку получилось.

– А потом придумали межзвездную Сеть… – говорит детский голос.

– Ученые Империи долго бились над тем, чтобы создать такую систему, которая отправит любую информацию в любое место со скоростью света! Так появилась межзвездная Сеть, благодаря которой у нас есть новости и всё… остальное. Теперь не нужно месяцами ждать устаревшей информации. Теперь каждый, кто может и хочет поделиться своими знаниями, может сделать это по официальным каналам. Все книги на любую тему доступны без ограничений по мановению пальца в канале Сети «Минотавр»!

– А книги? Что с книгами? – подхватывает вопрос в голове Дика какой-то очень юный голос. И тут же вскрикивает от полученной затрещины.

– Книги, – повторяет Штефан. – Что еще, кроме знаний, хранят книги?

– Радиация… радиация… – ползет по залу страшное слово.

– Вот именно. Радиация. Веками предки, сами того не зная, подвергали себя смертельной опасности. Потому что им нужны были знания! Теперь, когда для получения знаний достаточно всего лишь вывести запрос на экране, подвергать себя опасности преступно! Все системы Империи перешли на безопасные каналы информации, и книжные магазины расформировали.

– Разве их не Инквизиция уничтожила?

Штефан кивает на замечание.

– Да, Инквизиции пришлось уничтожить очаги заболевания. Как и книжные магазины. За века распространения бумажных книг они все пропитались радиацией. А Гильдия книжников на базах книгопечатников? Все видели записи! Люди были так глубоко поражены болезнью, что пришлось избавить их от мучений!

– А правда, что у книжников корабли со своими мозгами? – раздается откуда-то из центра зала.

– Чушь! – вдруг выкрикивает Карл, сидящий рядом с Диком, отчего тот даже вздрагивает. – Будь они такими умными, разве позволили бы покрошить себя на металлолом?

Зал гудит, как улей на восточном поле.

– Вы видели название этого корабля? – спрашивает Анна. – Знаете, что оно означает на всеобщем?

– Хватит слухов, Анна, – перебивает ее Штефан и снова повышает голос. – Старейшины уже сообщили куда следует. Со станции «Поллукс» к нам отправился патруль. Чем бы ни был корабль чужаков, он – не наша забота.

– Вот их проучат! – говорит с ухмылкой Карл.

Зал тонет в одобрительном гуле при известии, что делом теперь займется Инквизиция. В шуме никто не замечает, как Дик выходит из трапезной.

Вторая луна освещает ночь, делая ее из непроницаемо-черной сероватой. Дик радуется и этой малости, ведь достать фонарик времени не было, а отыскать путь к южным воротам в темноте – то еще занятие. Он не может поступить иначе, только не после того, что сказал Штефан. Кем бы ни были пришельцы, они не заслужили того, чтобы натравливать на них Инквизицию.

Ни Дик, ни кто-то еще в общине никогда не видели черных кораблей и людей в черных скафандрах с алыми печатями. Вообще-то, увидеть их можно лишь однажды в жизни – в последний ее миг. В годы борьбы с книжной чумой костры полыхали на каждой планете Империи и даже на специальных кораблях инквизиционного корпуса. Любой, кто коснулся книги, подлежал очищению огнем – так врач отрезает при гангрене конечность чуть выше, по нетронутой ткани, чтобы болезнь не распространилась. Но болезни больше нет. И книг больше нет. И книжных магазинов. Дик бежит, чувствуя, что еще одного вопроса к себе он просто не выдержит. Даже если они прилетели не за ним, он не позволит, чтобы невинные люди пострадали. Он должен их предупредить.

Тайный лаз под южной стеной запаян. Видимо, старейшины решили, что детские игры небезопасны. Дик идет вдоль стены, зная, что новый ход наружу наверняка уже прорыт. И уже через пару сотен шагов под ногами оказывается притоптанный песок, слишком много песка, чтобы он просто налетел с другой стороны. Дик очищает камни, под которыми прячется неглубокий подкоп, отодвигает их и что-то слышит. Все его чувства напряжены, и поэтому он сразу видит движение за небольшим холмом справа.

– Анна, вылезай.

Фигура приподнимается из укрытия, и Дик понимает, что ошибся.

– Так я и знал, это ты таскаешься к пришельцам.

Карл кидается вперед и отбрасывает Дика в стену. Он отлетает от нее, падает на землю, группируется, пытаясь защитить голову и живот. В плечо прилетает тяжелым ботинком. Следующий удар приходится по спине, по касательной, но Дик почти не чувствует его, потому что все тело пронзает ужас. Из раскрытого нутра сумки, которую он тянет к себе, чтобы защитить, выпадают вещи. Вода выплескивается из приоткрывшейся фляги, планшет застревает в кустах, и, зацепившись уголком за ткань, вываливается и раскрывается…

– Это еще что?

Карл поднимает книгу, сбрасывает тряпки, в которые Дик ее укутал для защиты, и быстро пролистывает, не глядя. Дик ползет к нему, не думая ни о чем, кроме того, что должен ее вернуть!

– Это же…

Книга падает, схлопывается на земле. Карл выставляет руки перед собой и смотрит на них с ужасом.

– Ты меня чумой заразил! – кричит он. – Ты всех заразил!

Удары кулаков и ботинок летят в Дика, сквозь боль тот тянется вперед. Книга лежит всего в нескольких шагах! Нужно дотянуться, прижать ее к себе, защитить! Все остальное потом. Но очередной удар отбрасывает его в сторону, и теперь Дик видит небо в песчинках звезд, а в следующее мгновение голову приходится зажать руками.

– Карл, нет! – голос Анны, запыхавшийся и испуганный. – Ты убьешь его!

– Он нас всех убил! – орет Карл.

Топот бегущих ног. Крики ужаса, шепот, плач. Дика окружает гул голосов, но люди не приближаются. Он решает посмотреть, но глаза заплыли и превратились в узкие щелочки. Их с Карлом обступили плотным кольцом.

Но вот мелькнули рыжие волосы. Анна выбирается из гущи толпы и подбегает к Дику.

– Не трогай его! – кричит кто-то. – Он заразный!

Толпа сгущается, вот-вот навалится, раздавит Дика, но из нее выступает Штефан и закрывает собой всех остальных. Бросает взгляд на Дика, замечает книгу. Тычет ее носком ботинка, словно дохлую крысу.

– Он принес книгу с этого корабля! – кричит какой-то голос.

– Сговорился с ними убить нас! – поддакивает второй.

– Нужно разобраться с этими книжниками! – третий.

– Книга всегда была здесь! – пытается перекричать их Анна. – Она не опасна! Дик не опасен!

Она смотрит на отца, но тот не обращает на нее внимания. Он осматривает руки Карла и, не обнаружив ничего подозрительного, мягко заставляет его опустить их. Затем поднимает с земли тряпки и осторожно заворачивает в них книгу.

– Улика для Инквизиции! – кричит Штефан, показывая толпе.

Та отступает на шаг.

– А как же книжники? – не успокаивается кто-то.

– Мы задержим их и передадим в руки правосудия, – говорит старейшина. – Все способные держать оружие, выходим прямо сейчас!

– А как же Дик? – говорит Анна, глядя на отца.

– Этого… предателя… запереть. Свидетель для Инквизиции. Или соучастник.

Дик тянется к книге, даже зная, что все кончено. Она должна вернуться, они должны быть вместе. Он привстает на локте и дотрагивается до тряпки, но это все, что он успевает сделать. В следующий момент Штефан бьет его в висок, и голову пронзает вспышка.

Вспышка озаряет сумерки, а затем огонь успокаивается и принимается мягко облизывать сухие ветки. Йохан бросает хворост немного поодаль и садится к огню. Петра протягивает ему открытую банку пайка, и Йохан ест, с жадностью стуча ложкой. Третья фигура у костра почти не шевелится, если не считать перебрасывания ножа из руки в руку. Капитан неотрывно смотрит в огонь, погруженная в свои мысли, и никто не решается прервать их ход.

Весь день она провела, запутавшись в паутине проводов в рубке. Корабль перестал отзываться сразу после аварийной посадки, но причина до сих пор не установлена. Просто замолчал, как только они рухнули на планету, и в ответ на все попытки переписать протокол и запустить корабль вручную отрубал двигатель. Такого никогда не было. За всю ее жизнь на корабле. За всю жизнь.

– Еще раз, – наконец произносит капитан. – Что случилось днем? Повторите в точной последовательности.

– Я была на вахте, – со вздохом начинает Петра. – Приперся абориген, сказал, что у него информация для капитана. Вышел Йохан, навалял аборигену, в это время корабль проснулся, мы вернулись на борт и не успели подняться в рубку, как он снова отключился. Все.

– Я услышал, как Петра с кем-то говорит, – подхватывает Йохан. – Вышел, увидел этого дурачка. Ну, ткнул его под ребра пару раз. Загнал под правый борт, приложил, и тут корабль очнулся! Ну, я бросил его, ломанулся внутрь, а дальше, как Петра и сказала, не успели добежать… всё.

– Я была в рубке, когда он проснулся, – дополняет капитан. – Готовился к экстренному старту. Но мне не отозвался, а когда я дала команду на перезапуск… выключился.

– И потом ты выскочила и чуть не пристрелила аборигена! – радостно заканчивает Петра.

– Что-то не так, – говорит капитан. – Какое-то из этих действий запустило алгоритм, а затем прервало.

– Может, не стоило отпускать этого парнишку? – спрашивает Петра. – По всему получается, это он как-то спровоцировал пробуждение корабля.

– Ну ты скажешь тоже, – усмехается Йохан.

– А есть другие объяснения?

Трое у костра молчат, но каждый думает об одном и том же. Если корабль не взлетит завтра – у них будут серьезные неприятности.

– Что это? – вдруг произносит Петра, глядя куда-то вдаль.

Капитан и Йохан оглядываются и видят мигающие оранжевые точки, словно искры костра, вырвавшиеся на свободу, убежали гулять по пустыне. Но направлялись они в сторону их стоянки.

– Что ж, вот и факела, – невесело усмехается капитан. – И вилы наверняка с собой.

– Думаешь, аборигены выкуривать нас идут? – спрашивает Йохан.

– Нет, они идут нас убивать, – спокойно отвечает капитан. – Так и знала, что не выдержат до завтра. Может, это и к лучшему. Может, эта сволочь сдвинется с места, если почувствует угрозу!

Капитан оглядывается на корабль, но тот словами не задет. Лежит на песке безразличной холодной глыбой.

– Третий уровень боевой тревоги, – говорит капитан. – Облачиться в скафандры и приготовить оружие. Мощность средняя. Без непосредственной угрозе жизни аборигенов не убивать.

– Есть, капитан! – бодро отвечает Петра и скрывается в открытой пасти корабля.

Йохан быстро доскребает еду со дна банки, заглатывает на ходу и уходит вслед за девушкой. Капитан забрасывает костер песком.

Оранжевые точки горят все ярче, приближаясь.

Кляп во рту размяк, получилось его выплюнуть. Голова болит, будто кто-то на нее наступил, руки связаны сзади – не шевельнуться. Но главное – они забрали книгу! Все кончено! И теперь из-за него пострадают люди, которые вообще не имеют к этому отношения… Ведь Анна права – они прилетели не за ним. Они вообще сюда не летели, это аварийная посадка.

Сквозь колючие мысли Дик слышит металлический шипящий звук. В темноте он не сразу понял, где находится, но теперь глаза привыкли к полумраку, и по тянущимся к покатой крыше проводам и мерцающим огонькам стало ясно, что его заперли в Башне. Комната совещания старейшин единственная закрывается на замок, и только здесь есть техника для связи с большим миром. Огоньки мерцают зеленым. Какая ирония – связь есть, а ответить некому.

Шипение превращается в слова, Дик может их разобрать:

– Патруль под командованием… ш-ш-ш… прибудет для инспекции… ш-ш-ш… цать стандартных часов… приготовить…

Он не знает, как долго передается этот сигнал. Что бы это ни было, у корабля пришельцев меньше стандартных суток, чтобы избежать встречи с Инквизицией, а он их этого шанса лишил… Им не дадут уйти. Если бы он только мог освободиться…

Дик напрягает плечи, отводит лопатки назад и проталкивает себя сквозь этот замок. Хорошо, что он такой тощий и гибкий. Но все равно запястья горят, веревки врезаются до крови. Наконец, он может видеть свои кисти – посиневшие и распухшие. Дик оглядывается в поисках чего-нибудь острого, чтобы разрезать путы, но ничего такого не видит. Тогда он на коленях подползает к передатчику. Хотя бы такую малость он сможет. Непослушные пальцы перебирают частоты и останавливаются на одной свободной ближнего действия, как раз должно достать до корабля.

– Сообщение для Bookship! – хрипит он. – Это ловушка! За вами выслали инквизитора. Срочно уходите! Повторяю…

Но повторить он не успевает.

– Ну разумеется…

Анна стоит у раскрытой двери, у нее в руках нож. Она направляет его на Дика. Вот так все и закончится. Он закрывает глаза, когда Анна делает один быстрый шаг навстречу и заносит нож… Сильное натяжение веревки, врезавшейся в руки, а потом оно вдруг исчезает, и кисти свободны, хоть и горят огнем. Дик открывает глаза и видит Анну, разрезающую веревку на его ногах.

– Встать сможешь? – спрашивает она.

Осторожно кивая, Дик поднимается и чуть не падает. Анна придерживает его.

– Внизу есть карт. Если поднажмем, успеем.

Анна кидает ему что-то, Дик не ловит, и тогда она надевает ему на шею… его сумку! Дик нащупывает в ней планшет и что-то еще, кажется флягу, и чуть не плачет.

– Успеем куда?

– Вернуться к кораблю, разумеется! Я не хочу, чтобы кто-то пострадал!

– Ты серьезно думаешь, что мы вдвоем сможем остановить эту толпу?

– Не остановить, а опередить. Ты запустишь корабль, он улетит, и никакой стычки не будет.

От неожиданности Дик застывает прямо на лестнице, не дойдя нескольких ступеней до выхода.

– С чего ты взяла, что я смогу запустить корабль?

– Потому что ты уже так делал. Не надо, – не дает она возразить, – я все видела. Только дотронулся до корабля, а он уже приготовился к старту. Это не может быть совпадением, только корабли книжников так умели. Что так смотришь? Не ты один интересуешься прошлым! Ты просто должен повторить все то, что сделал тогда. Пообещай мне одно.

– Что?

– Взять меня с собой. Туда, к звездам.

У Дика на языке вертятся тысячи вопросов и возражений, но их все затмевает одно: Анна вернулась за ним, Анна ему верит, Анна хочет уехать с ним!

– Конечно! – произносит он наконец. – Но, Анна, я не лгу. Я не знаю, почему корабль…

Внезапная догадка озаряет его мозг. Все это время она была с ним, помогала ему! Как он мог не заметить этого раньше!

– Книга! – говорит Дик. – Мне кажется, дело в ней. Но ее отобрали…

– Тогда тем более нужно торопиться.

Анна сбрасывает покрывало с небольшого карта, который старейшины используют для поездок в соседние общины. Никому и в голову не пришло прятать его. Устраиваясь за спиной Анны, Дик успел подумать о том, как ему повезло, что она опять его не бросила, что она верит в него. Верит ему несмотря ни на что. А потом, когда карт взлетает и плывет над песками, уже окрашенными первыми вспышками рассвета, Дик проваливается в лихорадочный сон.

Цепочка ярких огней приближается к кораблю все медленнее, пока наконец аборигены не образуют полукруг на значительном отдалении. Капитан велела не поднимать трап, решив, что внутрь никто соваться не рискнет, а им самим нужно будет место для маневра. Йохана ее спокойствие не убеждает. Он ставит оружие на предохранитель и снимает, ставит и снимает, пока Петра не шипит:

– Да хватит уже!

– А если они ломанутся всей толпой? – огрызается он.

– Тогда ты их точно всех перестреляешь из своего укрытия!

Йохан не успевает ответить – капитан жестом велит им обоим заткнуться. Ее фигура кажется черной на фоне наступающего рассвета. Она наблюдает за пришедшими открыто. Ее серый скафандр выглядит грозно на фоне распахнутого чернеющего нутра корабля. По крайней мере, она на это надеется.

Наконец из толпы внизу выделяется одна фигура – высокая и статная – и приближается к трапу. Капитан спускается навстречу, оставив Петру и Йохана на наблюдательных позициях и сделав им знак не вмешиваться без необходимости.

– Вы должны улететь! – говорит пришедший хриплым басом еще до того, как приближается.

– У нас в запасе еще одни стандартные сутки, – холодно говорит капитан.

– Вы нарушили договор гостеприимства! Втянули члена общины в свои грязные дела!

Голос старейшины придает аборигенам храбрости, толпа подбирается к кораблю ближе, и вперед выступает молодой мужчина, который несет что-то на вытянутых руках. Это… книга. Замотанная в грязные тряпки, разломленная на середине. Натренированная часть ее мозга пытается выяснить побольше из того малого, что удалось разобрать. Язык – ранний всеобщий, формат in quarto, иллюстрации, состояние определить сложно. Откуда на этой захудалой планетишке книга? Впрочем, после Великого сожжения они всплывали в самых неожиданных местах. Капитан с удовольствием подумала бы об этом, будь у нее время. Но она с усердием подавляет тренированные инстинкты, потому что сейчас ей нужно думать не о книге, а о выживании.

Толпа внизу бурлит, самые смелые выкрикивают что-то, по их мнению, обидное. Мужчина с книгой снова скрывается в толпе. Капитан знает: все, что она скажет, будет истолковано против команды. Если аборигены выступили открыто, значит, всё уже решили. Но еще она знает, что на ее стороне первобытный страх и сила, которая скрывается в корабле, даже спящем. Все еще может обойтись. И ровно в тот момент, когда она собирается заговорить, в толпе аборигенов раздается крик:

– Предатели!

Не обойдется, понимает капитан. И вот кто-то уже делает первый шаг из-за спины старейшины и бежит к кораблю, кто-то достает нож, кто-то кричит, и толпа вторит крику.

– Да вашу ж мать! – вздыхает капитан.

И стреляет.

Дик просыпается от резкого толчка и падает в песок. Несколько долгих секунд не может понять, где он, но Анна помогает ему подняться, и все вспоминается.

– Идти можешь? – шепчет Анна, хотя рядом никого нет.

Дик делает пару неловких шагов на пробу и кивает подруге. Они оставляют карт за барханом, высунув носом вперед – так его точно найдут, но потом, когда их здесь уже не будет. Они улетят в метрополию. Вместе. Дик заставляет себя не думать о будущем и сосредоточиться на том, чтобы просто идти.

Остов корабля книжников виден справа от места посадки. Его уже окружили, и хорошо, что внимание толпы отвлечено от двух крадущихся фигур – в пустыне они как на ладони. Когда Дик и Анна подходят ближе, все взгляды устремлены на старейшину, произносящего у корабля гневную речь. Штефан, как всегда, громок и убедителен. Дик ищет глазами Карла с книгой, и тот оказывается рядом со старейшиной – показывает книжникам доказательство слов Штефана и преступления пришельцев.

– И как мы ее заберем? – шепчет Дик.

Анна кивает на Карла и делает круговой знак рукой, а потом тычет в сторону. Дик кивает, мол, понял. Хорошо, что хоть у кого-то работают мозги, думает он, когда Анна ныряет в толпу. Он идет на указанную позицию, не сводя глаз с Карла. Тот отступает назад, неся книгу в протянутых руках, замотанных, словно после сильнейшего ожога. Дик боится, что Карл обращает на себя слишком много внимания и Анне к нему не подступить, но толпа напирает, кто-то выкрикивает книжникам обвинения, и Карл больше не в окружении, он – один из толпы. Как раз в этот момент Анна выныривает и хватает книгу! Несколько секунд Карл таращится на свои пустые руки. А потом кричит во всю мощь своих огромных легких:

– Предатели!

Толпа напирает к кораблю, и тут же раздается странный металлический звук, в воздухе резко пахнуло озоном, вспыхивает маленькая молния.

Дик больше не может стоять на месте. Он бежит в самую гущу толпы, не заботясь о том, что его могут узнать. Голова Анны мелькает тут и там, и Дик напрягается изо всех сил, высматривая ее снова. Кто-то хватает его за руку и дергает – сильно, зло.

– Предатель! – кричит Карл. – Ты погубил нас!

Он пытается ударить Дика в лицо, но тот чудом уворачивается. В руках Карла остается клок одежды. Краем глаза Дик снова видит Анну – она по другую сторону моря толпы и пробирается насквозь. Он чувствует, как напирают сзади, но спереди держатся, словно перед кораблем выстроен невидимый барьер. Вспышки молний – выстрелы! – и крики, лай чужой отрывистой речи: все смешивается в голове Дика. Он выскакивает по другую сторону, выброшенный из толпы, как песчинка из бархана, и его тут же хватают за руку. Дик не успевает поставить блок или закрыть голову, как вдруг видит Анну!

– Скорее! – говорит она, вытаскивая из складок платья книгу. – А то они начнут стрелять в толпу!

Анна оттаскивает его в сторону корабля, дыхания едва хватает.

– Но они уже… начали! – сипит Дик.

– Они стреляют в песок… как тогда, когда тебя… пугали. Никого не убили… пока.

Последние метры до корабля Анна и Дик преодолевают ползком, и вот они уже под боком огромной машины, и над ними возвышается буква Р. Анна протягивает Дику книгу.

– Давай!

Дик закрывает глаза и вспоминает последовательность действий, как корабль ожил в прошлый раз. Правда в том, что ничего он не сделал, все сделали за него, как и сейчас. Тот парень, что стреляет по людям, которые его вырастили, просто отбросил Дика ударом на корпус корабля, и тот засветился… когда сумка с книгой прижалась к нему. Дик берет книгу в обе руки и осторожно прикладывает ее к борту корабля прямо под овал буквы.

Все происходит мгновенно. Корабль вспыхивает синим, переливаясь, двигатели ревут, перекрывая крики толпы, отступившей с воплями ужаса.

– Пошли! – кричит Анна прямо в ухо Дику.

Но он придерживает книгу, боясь пошевелиться.

– В прошлый раз, – кричит он в ответ, – я отбежал, и он снова потух!

– Но мы не можем оставаться здесь! Нужно как-то подняться на борт!

Об этом они не подумали сразу, потому что идея была самоубийственная. Единственным входом на корабль оставался ангар, изнутри забаррикадированный командой, но выходящий в пустыню, к толпе. Они не смогут пробраться незамеченными.

– Нужно попробовать! Другого шанса не будет!

– Хорошо! – кивает Дик. – Пробирайся к трапу, я подожду полминуты и прибегу следом. Надеюсь, времени хватит!

Напоследок Анна крепко сжимает его руку… а потом, приникнув к боку корабля, быстро двигается в сторону трапа.

Дик начинает считать, медленно, не стараясь ускорить ход секунд. В сознании мелькают обрывки прошлого: уроки в классе, ужины общины, Катрина из новостей, рассказывающая их только для него, усмешка на лице Штефана, песочная пыль утром на постели… Весь тот мир, что знал Дик, скоро перестанет для него существовать. Если только им с Анной повезет.

– Тридцать! – говорит Дик вслух.

А затем резко отдергивает книгу, убирает ее под мышку и уходит быстро, не оборачиваясь. Но даже краем глаза он замечает, что сияние корабля уже не такое ярко-синее.

Капитан стреляет по ногам и в песок – обычно этого достаточно для того, чтобы напугать аборигенов, но эти оказались слишком твердолобыми, напирают. Из укрытия такими же выстрелами вторят Йохан и Петра, создавая иллюзию огневой поддержки. Капитан понимает, что надолго этого не хватит: если местные еще не испугались, то снова попытаются атаковать, и тогда придется стрелять по-настоящему, чтобы защитить экипаж. Она уже приготовилась к худшему, когда корабль ожил. Огонь из укрытия стал одиночным: значит, кто-то из экипажа, скорее всего Петра, бросил все и побежал в рубку заняться стартом, как они и договаривались. Потом они разберутся, почему и как это сработало. Сейчас главное – выбраться отсюда. Осталось продержаться несколько минут. Она осторожно отступает по трапу. Но для местных это словно послужило сигналом.

– Вы ответите за свои преступления! – кричит их старейшина. – Перед Инквизицией!

Да-да, капитан это уже много раз слышала. Может, даже поболтала бы на эту тему с ним в другой обстановке. Но сейчас она должна защитить своих людей и свою собственность. И поэтому переключает режим оружия на боевой. Следующая вспышка оставляет черную отметку на широком трапе. Ее трапе, который ее команде оттирать!

– Последнее предупреждение! – кричит капитан.

Толпа напирает.

Прижавшись к стенке, там, где корабль соприкасается с песком, Дик почти доползает до тени, которую оставляет спущенный трап. Там уже прячется Анна. Трап закрывает ее и от толпы, и от команды корабля, но она обеспокоена.

– Я не знаю, как забраться! – говорит она Дику. – Отсюда не получается!

– Надо рискнуть! – отвечает он. – Если это трюм, там наверняка стоят ящики. Много ящиков. Не только те, что сейчас загораживают проход. Там можно спрятаться!

– Да, но сперва туда нужно попасть!

– Я пойду первым, – решает Дик. – Если там засада… Ну, в общем, ты это сразу поймешь.

«Когда мой труп скинут вниз», – не договаривает он. Но разве у них есть другие варианты? Дик решительно выходит из-под трапа, но верхняя рейка выше его роста – не достать. Анна внизу складывает руки в замок, подставляет под его ногу.

– Прямо как в детстве, – говорит Дик, и Анна улыбается в ответ.

Он прячет книгу в складках одежды, прижав ее к груди, ставит ногу на замок из рук, отталкивается – резко, быстро, так легче «подающему», и оказывается наверху. Видит щелку между ящиками, которыми заставлен широкий вход, и бросается внутрь. За стеной из ящиков никого нет. В ангаре темно и шумно от звука оживающих двигателей, но Дик не чувствует рядом угрозы.

– Последнее предупреждение! – слышится со стороны трапа хриплый женский голос. А затем выстрел и вскрик.

Дик возвращается к трапу. Анна ждет, протягивая руки. Дик встает коленями на трап, стараясь удерживать корпус, и тянется вниз. Анна цепляется за него – неожиданно тяжелая. Усилие, еще одно… Дик чувствует, как книга скользит под складками одежды, она вот-вот вывалится! Он делает последний рывок, и вот Анна уже на трапе. Дик хватает книгу в последний момент, поворачивается в сторону трюма, чтобы она упала туда, в укрытие, а не на свет, встает над ней на четвереньки, защищая. И только убедившись, что с книгой все в порядке, поворачивается к Анне. Она уже подползает, чтобы скрыться, как и он, за ящиками, как вдруг…

Этот момент еще долго будет преследовать Дика в кошмарах. Женщина в скафандре разворачивается, не обращая внимания на камни, что летят в нее. Анна перед ней как на ладони. Она поднимает свое маленькое оружие, что-то на нем переключает и делает всего один выстрел. Анна падает как подкошенная, и женщина сбрасывает ее тело с трапа. Все происходит так быстро, что Дик в своем укрытии не успевает даже выдохнуть. Его душа кричит и бьется в теле, прыгает с трапа вслед за Анной, трясет ее, умоляет не умирать… Но он сидит за укрытием из ящиков, не в силах пошевелиться, а потом трап резко поднимается, ящики, выстроенные баррикадой, падают внутрь, в трюм. Дик уворачивается от них, забиваясь в маленькую выемку в углу. Отсек закрывается, шипит, герметизируясь. Дик плотнее зарывается в свое укрытие, добирается до пола, в котором оказывается люк. Сквозь него Дик видит тело Анны на песке. Ему кажется, что она шевелит губами, говоря:

– Ты обещал!

– Прости! – отвечает он, и слезы катятся по его лицу.

А затем все вокруг дергается и смешивается, бросает Дика из стороны в сторону… И тьма раздавливает его…

Глава 2

Ты тратишь мой воздух

Дик выныривает из забытья в такую тьму, словно и не открывал глаза. Тело потеряло ориентиры пространства, не чувствует верх и низ. Он парит в огромном бездонном колодце. Ощущение невесомости кажется странно знакомым, как укачивающие родные руки. Но откуда, ведь Дик никогда не покидал свою планету…

Резко повернувшись, он бьется спиной об ящик и, отброшенный от него, плавно отлетает к стене корабля, ударяется затылком. Вцепившись за выступ в стене, Дик замедляет вращение. Нужно делать все плавно, несмотря на то что сердце прыгает у самого горла. Краем глаза он замечает какой-то отблеск и осторожно спускается к тому, что отсюда кажется низом. Большинство ящиков закреплены на палубе, иначе они были бы серьезной угрозой при передвижении, а когда появится гравитация, могут убить. В невесомости крутятся только те, что упали при взлете…

Дику не показалось. «Внизу» под какой-то ветошью – иллюминатор: небольшой, но в него видны звезды. Он узнает несколько созвездий, правда под немного иным углом, чем обычно, значит, не так далеко они улетели.

«Обещай, что заберешь меня с собой, к звездам!»

Книга, сообщение, корабль… Анна. Ее тело на песке. Дик пытается нащупать книгу в складках одежды, чтобы схватиться хотя бы за что-то знакомое, но ее нет. Дик шарит по «полу», звезды слегка подсвечивают ему. Он находит ее в углу – та парит над палубой раскрытыми страницами наружу. Дик хватает ее и прижимает к себе. Больше их не разделят. Он хочет осмотреть ее со всех сторон, проверить, насколько она пострадала, но свет в трюме вспыхивает, мгновенно ослепляя, и сила тяжести возвращается, шмякнув Дика об пол. Он успевает сгруппироваться, выставив руку без книги вперед, кувыркается, а затем, лежа на боку, прячет книгу за пояс.

В ярком свете Дик не видит, но слышит, как тяжелые шаги приближаются. Очень быстро. Успевает заметить только кулак, занесенный над ним. А потом опять темно.

Когда Дик приходит в себя снова, вокруг все белое, яркое, и цветные пятна пляшут в глазах. Он валяется на полу в просторном и светлом помещении, над ним возвышаются три фигуры.

– Очухался! – веселый девичий голос. Дик узнает златовласую богиню, хотя и не видит ее.

– Может, за борт – и дело с концом? – бурчит парень. Тот, кто его ударил, понимает Дик. Не в первый раз, кстати.

– Успеем.

Голос с хрипотцой пугает. Фигура в сером скафандре. Вытянутая рука с оружием наготове. Вспышка выстрела с близкого расстояния. Анна, падающая с трапа.

Кто-то поднимает Дика за грудки легко, словно тряпичную куклу, и шмякает об стену, прижимая к ней. Дик чувствует силу тяжести, хотя в данный момент предпочел бы не чувствовать ничего. В последние несколько часов его слишком часто били по голове. Когда комната перестает вращаться, он видит возвышение дисплея посередине, кресла вдоль стен – больше, чем для команды из трех человек, просторное окно-иллюминатор во всю стену. Командный центр корабля, догадывается он. Рубка.

Серая фигура закрывает обзор. Глаза с темными, почти черными зрачками смотрят на Дика в упор.

– Полминуты на объяснение, почему я не должна выкинуть тебя в открытый космос прямо сейчас.

– У меня информация… для капитана, – говорит Дик, тяжело ворочая языком.

– Я капитан. Говори.

Но приготовленные слова пропадают, теряются. Дик будто заново видит, как поднимается рука, видит вспышку и слышит звук, с которым тело Анны упало на землю. Он и не думал, что помнит все в таких подробностях. Не может заставить себя говорить. С чего он взял, что они будут его слушать? Сейчас прикончат, как Анну.

– Ты тратишь мой воздух! – рявкает убийца его подруги.

– Капитан, проветрим шлюзы!

– Должен состояться суд команды.

Голос раздается как будто со всех сторон одновременно, даже с пола и потолка, и Дик зажмуривается, не зная, чего ожидать. Капитан немного ослабляет хватку.

– О, милый, наконец-то! – отзывается Петра с неожиданной теплотой. – Как ты?

– Надо же, явился, – бурчит Йохан.

Посреди рубки словно из воздуха появляется прозрачный мужчина – высокий, чем-то немного напоминающий старейшину Штефана, но борода не такая длинная и густая. Появляется так быстро, что Дик моргает, стараясь избавиться от наваждения. Оно никуда не исчезает.

– Согласно кодексу звездного мореплавания, – продолжает призрак, – безбилетника должна судить команда в полном составе. Только так можно решать, выбросить его в космос или высадить в поселении, пригодном для жизни.

Обернувшись, капитан цедит сквозь зубы:

– С тобой позже поговорим!

Гнев слышится в каждом звуке. Женщина бросает на призрака взгляд, полный такой ненависти, что Дик понимает: на него самого она всего лишь сердита, а вот у прозрачного настоящие проблемы.

– Корабль, какого черта? – спрашивает Йохан. – Чуть не угробил нас на этой вшивой помойке…

– Заткнись, Йохан! – бросает Петра. – Ему и так пришлось нелегко, да, корабль?

– Корабль? Искусственный… интеллект?! – выдавливает Дик.

Дик подозревал это с самого начала, но одно дело – сумасбродная теория, и совсем другое – легенда, которая смотрит тебе в лицо. Искусственные интеллекты, как и книжные магазины, были запрещены и уничтожены примерно в то время, как сам Дик появился на свет. У каждого независимого книжника был такой помощник капитана, его еще называли душой корабля. Обитатели самых сокровенных недр книжных кораблей, обычно они показывались людям в виде голограмм. ИИ держали в памяти все книги, когда-либо побывавшие на борту, маршруты магазинов и кто знает что еще. Дик никогда не понимал, почему эту технологию Гильдии книжников решено было уничтожить – спрашивать такое опасно, а по запрещенной Сети ходили самые безумные теории заговоров, вплоть до того, что ИИ пытались захватить власть и свергнуть Императора, вот и поплатились. Ясно одно: с ними, как и с книжными магазинами, ушли знания, которые не вернуть. Дик хочет расспросить корабль о многом, но между ними стоит фурия-капитан, и сердце от страха камнем скатывается вниз… О нет, это происходит на самом деле!

Книга выскальзывает из-за пояса и со стуком ударяется о палубу. Дику больно думать о том, сколько раз за эти дни его единственное сокровище валялось, подобно мусору, под ногами.

Капитан, наклоняется и поднимает книгу, аккуратно и бережно, без страха. Перелистывает несколько страниц и снова глядит на Дика – уже с любопытством, хотя где-то внутри еще горит огонек ярости.

– Откуда она у тебя?

– Она со мной, сколько я себя помню, и я хотел…

– Ты не похож на книжника, – перебивает капитан. – Знаешь, что это?

Дик открывает рот, чтобы сказать то самое, главное, но отовсюду раздается такой резкий и громкий вопль, что слова застревают в горле. Свет становится приглушенным и красным, из-за чего звезды за широким иллюминатором рубки вспыхивают.

– В секторе патруль Инквизиции, – очень спокойно произносит голограмма корабля.

– Валим! – дергается Йохан.

– Может, не по наши души, – замечает Петра. – Это же патруль.

– Я как раз об этом собирался сказать! – хрипит Дик. – Даже отправил сообщение! Тогда, на планете… старейшины вызвали Инквизицию… Они заподозрили, что вы книжники… Вам нужно бежать!

Свет гаснет с последним сказанным Диком словом. А потом сверху, из скрытого динамика, раздается новый голос, чужой и страшный:

– Корабль Bookship, это патрульный корабль Инквизиции номер пятьсот сорок семь. Немедленно остановите двигатели и приготовьтесь к стыковке. Повторяю, немедленно…

Звук голоса приглушается, Дик не сразу понимает, что корабль сделал это специально.

– Требует ответа, – спокойно говорит голограмма.

Капитан прикрывает глаза и морщится, словно от головной боли. Все вокруг замирает в ожидании. Секундное молчание прерывается взрывом ярости.

– Черт! Черт! Черт! – взвывает Йохан. – У нас книга на борту! Ты нас всех прикончил, гаденыш! – кричит он в лицо Дику. – Кэп, в космос его вместе с грузом!

– С такого расстояния они заметят, – тихо отвечает Петра. – Запеленгуют, подберут что осталось. И тогда нам точно крышка.

– Запустить протокол подготовки к контакту? – спрашивает корабль.

– Всем заткнуться!

Капитан не кричит, но сам тон ее голоса перекрывает вопли сирены и экипажа, и это срабатывает: призрак замирает в ожидании, Петра вытягивается по стойке смирно и даже Йохан перестает бегать по рубке взад-вперед, как бешеный зверь. Странно, но на обсуждение собственной участи Дик никак не реагирует, ему уже почти все равно. Если у Анны не получилось, почему должно получиться у него?

В наступившей тишине капитан подходит к креслу в центре рубки, нажимает несколько кнопок на открывшейся под ее рукой панели и отвечает вслух, громко, как будто там не расслышат:

– Инквизитор пятьсот сорок семь, вас поняли. Двигатели отключаем, готовимся к стыковке.

Взмахом руки капитан прерывает связь, и в этот же момент свет в рубке моргает и сменяется на аварийный красный. Корабль начал выполнять команду, понял Дик.

– Нет смысла прятаться, – произносит капитан в наступившей нервной тишине, – если, как говорит наш новый знакомый, местные вызвали патруль. Инквизиция просто вернет нас на планету, и тогда мы точно по уши в дерьме. В космосе у нас есть шанс. Петра, запусти диагностику, Йохан, подправь записи в журнале: поломка была – остановки не было. Корабль, инициировать экстренный протокол подготовки к контакту с патрулем Инквизиции.

– Уже, – сказал призрак и исчез.

– Через пять стандартных минут в трюме. Время пошло.

Йохан подскакивает к пульту посреди рубки и вызывает к жизни несколько виртуальных экранов. Его руки взметают данные и комбинируют в нужном порядке. Петра поворачивается к люку, ведущему в коридор, но останавливается и смотрит на Дика, который так и стоит, прижавшись спиной к стене.

– А как же… – девушка кивает на него.

– Ах да… – вздыхает капитан и поворачивается к Дику: – Помоги Петре, будь на подхвате. Она тебе все объяснит. Не привлекай к себе внимание. Ты глухонемой и, желательно, невидимый. Ясно?

Дик не отвечает. Он смотрит на книгу в руках капитана, таких чужих и опасных. Капитан замечает это и обхватывает книгу осторожно, даже ласково.

– Я позабочусь о ней.

– Но, капитан, книга… – пытается возразить Йохан.

– Займись своим делом! – рявкает она и уже тише Дику: – Со мной она в безопасности.

Дик верит. Она могла убить человека взмахом руки, но книгу сохранит, даже рискуя собственной жизнью, своими экипажем и кораблем. Дик с трудом отлепляет себя от стены и подходит к ожидающей его Петре, не сводя глаз с книги в чужих руках.

– По местам, – громко произносит капитан, не обращаясь ни к кому конкретно и ко всем сразу. – Вы знаете, что делать.

Она знает, как все будет. Это сложный и опасный танец, но они исполняли его уже много раз. Несмотря на внезапную остановку и отказ всех систем и на произошедшее на планете, капитан видит, что команда готова. Йохан психует и истерит напоказ, но соберется и сделает все как надо, как всегда. Петра стабильна. Кажется. С ней никогда точно не знаешь, но сейчас у нее появилось новое задание для разнообразия, так что она должна справиться. Настоящая проблема – абориген, пацан этот. Неизвестно, как он себя поведет, а капитан не любит неизвестность. Вот уж подкинул бомбу в шлюз! И теперь она тикает за поясом замызганного рабочего комбеза – прямо как в старые-недобрые времена. Святые тягловые, она что, уже начала ностальгировать?

А что она сама? Совладает ли с собой, снова увидев его? Когда в последний раз он перетряхивал ее корабль? Капитан всякий раз сама себе удивляется, когда спокойно разговаривает с этим типом в черном скафандре с алой печатью. Она должна была убить его еще тогда, при первой встрече (для нее – второй), но корабль убедил, что, если она погубит последний независимый книжный магазин во Вселенной, это будет довольно глупо. Капитан позволила убедить себя тогда – и теперь должна выносить последствия своего решения, последствия того, что осталась жива и оставила в живых этого монстра. Да, она справится. Как всегда. Ее время придет.

Капитан спускается по лестнице, не держась за перила, неспешно проходит по нижней палубе и встает у стыковочного шлюза. Ящики с грузом, разбросанные при взлете, теперь расставлены по бортам и закреплены. Петра и пацан накрывают маскировочной сеткой последний. Капитан осторожно кивает Петре, та отвечает пожатием плеч: мол, там посмотрим, как пойдет. Потом встает, подманивает пацана, и вместе они встают слева от шлюза. Йохан влетает последним, на ходу закидывая что-то в рот и с трудом проглатывая. Капитан этого не любит, но они договорились – в крайнем случае можно, а сейчас именно крайний случай. Йохан встает справа и знаком показывает, что все под контролем.

– Двадцать секунд, – голос из стен корабля.

Она кивает. Очень хорошо. Лучше, чем на тренировке.

– Корабль, исчезни.

Ничего не изменилось, но трюм как будто опустел. «Он будет в порядке», – заставляет себя подумать капитан и запирает эту мысль на замок в самой дальней комнате сердца. По другую сторону, раздуваясь, шипит коридор, готовясь принять посетителей. Касание прошло незаметно, даже палуба не качнулась. Чертовы профессионалы.

Капитан стирает ухмылку с лица, встает напротив шлюза. Меньше чем через минуту он распахивается, и на палубу, не спросив разрешения, ступают три огромных черных скафандра. Красный цвет отражается на алой печати на плече того, что по центру.

– Инквизитор пятьсот сорок семь, прибытие на борт судна Bookship подтверждаю, – произносит механический голос из скафандра. Замирает, дожидаясь ответа.

– Даю разрешение подняться на борт, – говорит капитан.

Ничего этого она не имеет в виду. Они вошли бы сюда и через ее труп, только вот не дождутся.

Черный в центре поднимает руки и снимает шлем, словно сам себе откручивает голову. Голова кажется крошечной на фоне огромного боевого скафандра. Строгие острые черты лица с сеткой морщин, пронзительные темные глаза, пегие от седины волосы – все это Дик замечает в одно мгновение, а затем поспешно отводит взгляд.

– Капитан Bookship! – говорит мужчина, как будто искренне радуясь встрече. – До сих пор живы!

– Инквизитор Генрих Морган! – в тон ему отвечает капитан. – До сих пор в патруле?

Петра не сдерживает нервный смешок. Улыбка исчезает с лица инквизитора.

– Мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому, – говорит он.

– «По-плохому» – это как? Если «по-хорошему» – это когда ваши люди перебирают мой корабль чуть ли не по винтикам?

– «По-плохому», капитан, – это с применением спецсредств, – в тоне инквизитора слышится удовольствие. – Вы знаете.

– Ах да, пытки, – произносит капитан легко и небрежно. – Разумеется, так можно найти все что угодно, даже если этого никогда не было.

Дик слушает эту пикировку, застыв в ужасе. Капитан провоцирует инквизитора! У нее же книга на борту! Его книга! Дик бросает быстрый взгляд на Петру. Та стоит и улыбается, словно ничего страшного не происходит. Йохан застыл по другую сторону коридора с мрачной миной на лице, но страх ничем не выдает. Может, не стоит беспокоиться?

– Меньше суток назад вы пролетали мимо планеты… Алгея… – произносит инквизитор, явно с трудом вспомнив название, от которого у Дика пересыхает в горле.

– Мы мимо много чего пролетали, – отвечает капитан.

– Местные вызвали патруль Инквизиции, произошел инцидент… – Капитан молчит, не сводя с инквизитора скучающего взгляда. – С книжниками.

– Чего только не покажется этим аборигенам с планет третьего типа, – со скучающим видом говорит капитан. – Книгу от лопуха не отличат. Вы, может, тоже уже забыли, как они выглядят?

– Молчать! – рявкает инквизитор.

Дик вздрагивает, но замечает, что улыбка Петры становится шире.

– Ты ходишь по краю, капитан Bookship, – инквизитор выплевывает название.

Капитан резко выдыхает, и теперь в ее голосе слышится металл:

– В тысячный раз повторяю: мы – транспортное судно с действующей лицензией, которую я еще до стыковки предъявила, а как называть мой корабль – это мое дело! Мы выполняем заказ на перевозку груза и нигде не останавливались по пути. Можете проверить судовой журнал.

– Именно так мы и сделаем! Наизнанку твою лоханку выверну.

– И снова ничего не найдешь!

– Пожалуй, на этот раз начнем с личных кают экипажа, – говорит инквизитор, не сводя глаз с капитана.

Он делает быстрое движение рукой, и двое громил рядом с ним, не снимая шлемов, проходят к трапу и со стуком поднимаются на палубу.

– Давайте, вы дорогу знаете! – говорит им в спины капитан, а потом снова обращается к инквизитору: – Закончим это поскорее. В рубку?

Не дожидаясь ответа, капитан поворачивается спиной к инквизитору, проходя к трапу. Инквизитор идет следом, медленный в своем боевом скафандре, но вдруг останавливается и смотрит прямо на Дика. Тот старается не смотреть в ответ.

– А это еще кто?

– Новый член экипажа. Мальчик на побегушках. Разнорабочий.

– На Bookship зарегистрированы три члена экипажа.

– Отправлю запрос на внесение в список, когда руки дойдут. У меня других проблем сейчас хватает.

– Расширяешь бизнес, нанимаешь новых людей? – говорит инквизитор, и Дик слышит ехидство в этой фразе, слышит, как он улыбается. – Дела идут в гору, значит? Ну ничего, мы это исправим.

– Ты идешь или нет, Морган? Команде есть чем заняться во время простоя.

Дик слышит, как тяжелые ботинки топают мимо него вслед за капитаном, и выдыхает с облегчением. Йохан кивает Петре и исчезает в глубине трюма. Петра дергает Дика за руку, словно малыша, и указывает на коридор за лестницей.

– Ну что, пойдем? – спрашивает она, глядя на Дика. – Ты чего такой пришибленный?

– Зачем… как… почему… Она же его провоцирует! – наконец выдавливает из себя Дик.

– Кто, капитан? – Петра вдруг искренне весело смеется. – Да они с Морганом все время так!

– Вас что, часто обыскивает Инквизиция? – ужасается Дик.

– Этот – каждый раз, как встречаемся на необъятных просторах космоса! Да ты не ной, капитан знает, что делает.

Петра ведет его внутрь корабля, и Дику приходится наклониться, чтобы не удариться о потолочный выступ в коридоре. Темноту прорезают аварийные красные огни, а по бокам тянутся провода, не скрытые панелями. Так вот он какой – космический корабль изнутри. Дик ожидал чего-то поновее и… красивее, что ли. Сияние экранов, высокотехнологичные интерфейсы – что-то такое. Даже он, ни разу не космический путешественник, понимает, что корабль хоть и ухоженный, но старый. Но у него есть ИИ, значит, не стоит судить книгу по обложке. Дик усмехается, вспоминая древнюю поговорку, и тут же давится смешком. Каждую секунду из-за его книги они все подвергаются опасности! Петра сказала, капитан знает, что делает, но как поведет себя в экстремальной ситуации человек, который открыто называет свой корабль книжным магазином и который уже убивал людей так легко, как безоружную Анну?

– Петра, почему ваш корабль так называется? – спрашивает Дик, пока круговорот страшных мыслей не затянул его в глубины отчаяния.

– Это его имя с самого начала, – с готовностью отвечает Петра. – Еще до Великого сожжения. Капитан принципиально не меняет название.

– То есть этот корабль… Он действительно был книж…

Дик не успевает договорить, потому что хрупкая златовласая богиня резко разворачивается и хватает его за горло.

– Ты идиот? Не произноси это слово, пока на борту Инквизиция.

С ее лица даже улыбка не исчезает. Дик кивает и ощупывает горло, которому сегодня досталось, а Петра идет дальше по коридору.

– Кэп велела все тебе показать и рассказать, так что гляди и слушай внимательно. Это корабль класса Bookship, ты уже заметил, что называется он так же, остроумие при себе держи. Простой двухпалубник, без заморочек. Верхняя: рубка, каюты и медотсек. Мы идем по нижней палубе, здесь у нас трюм, технический отсек, склад всякого хлама, а сейчас будет мое любимое!

Коридор узкий, но Петра раскинула руки вверх и в стороны, будто собралась делать колесо. Они с Диком стоят перед круглым люком. Петра дотягивается до каких-то невидимых Дику отсюда кнопок над ним и касается их в одной ей понятной комбинации. Дверь тихо и медленно открывается нараспашку, чуть не задев Дика. Ужасный расход пространства! Но, посмотрев внутрь, Дик охает.

Здесь все то, что он представлял себе под словом «технологично». Голубоватое сияние освещает тесную округлую комнатку, три монитора в стенах живут своей жизнью, показывая что-то, неведомое Дику. Вертикальная панель управления в стене тихо светится, пульсирует. Узкая полоска черного космоса – иллюминатор поверх оборудования – на уровне глаз, если стоять в полный рост. Петра и Дик еле помещаются в этой маленькой комнатке, где и одному-то не развернуться. Огромная дверь позади них приоткрыта.

– Орудийный отсек! – с гордостью сообщает Петра. – В случае полной задницы, если в рубке что-то случится, можно вести огонь прямо отсюда!

– А где же… орудия?

– Под нами, конечно!

Петра топает по полу.

– Порт открывается только во время боя! Ты вообще в технике разбираешься?

– Ну… я работал с оборудованием на ферме, – чуть помедлив, отвечает Дик. – Система полива, температурные индикаторы… все такое.

Он умалчивает о том, что однажды затопил южное поле и что от генераторов и подобных серьезных вещей его всегда держали подальше. Предел его умений в работе с техникой – старенький планшет с выходом в межзвездную Сеть.

– Ясно, – вздыхает Петра. – Ладно, тут тебе не грабли и вилы, конечно, но интерфейс интуитивно понятный, так что запусти диагностику орудий, пока я проверю кое-что.

Петра протискивается к одному из мониторов с края, так что Дику приходится вжаться в стену, чтобы ее пропустить. Она занимается чем-то понятным только ей и больше ни на что не обращает внимания. Дик осторожно дотрагивается до своего монитора. Тот пробуждается и выдает на экран данные и таблицы с такой скоростью, что Дик не успевает понять, что от него требуется. Он поворачивается к Петре в растерянности и видит, что ее экран поделился на маленькие квадраты и каждый показывает отдельное помещение. В одном из них Дик узнает рубку.

– Это что, камера слежения? – спрашивает он.

– У меня они по всему кораблю! – отвечает Петра, не скрывая гордости, и чуть-чуть отодвигается, чтобы Дику было лучше видно.

На одном из экранов небольшая каюта с двумя койками и квадратами пазух-хранилищ. Два черных скафандра рывками раскрывают их и выбрасывают вещи: одежда и какие-то мелкие предметы валяются в беспорядке. Петра смеется.

– Давай-давай, ищи, взять! Ничего не найдете!

– Это… твоя каюта?

– Ага. Только там нет ничего на самом деле важного. Все самое главное у меня вот здесь! – Петра стучит по виску пальцем и усмехается. – Гляну, как там кэп. А ты делом займись.

Она приближает пальцами картинку из рубки. Капитан сидит в кресле со скучающим видом, пока инквизитор пролистывает файлы на основном голоэкране рубки. На мгновение она поворачивает голову и смотрит прямо в экран, криво улыбаясь.

Дик поворачивается к своему монитору, но от того, что он не смотрел на него несколько минут, понятнее ничего не стало. Дик старается не спешить, пытается прочесть хотя бы одно предложение, но компьютер как будто не хочет ему помогать: внизу появляются новые строчки, которые отправляют старые за предел экрана, и все приходится начинать сначала. Наконец глаз цепляется за знакомое слово, выделенное прямоугольником. Оно даже подсвечено. «Начать подготовку». Наконец хоть что-то понятно! Но… если он нажмет не ту кнопку? Ну, наверное, самое ужасное, что может случиться, – он случайно начнет стрелять, но вряд ли ему настолько не повезет, на таком корабле наверняка защита от дурака предусмотрена. Что ж, Петра велела запустить диагностику, наверное, «Начать подготовку» – это она и есть, решает Дик. И нажимает.

Вопль сирены разрывает тишину, комната становится красной. Петра смахивает видео с экранов, затемняет монитор и поворачивается к Дику.

– Ты зачем подготовку орудий запустил?

Она так искренне удивляется, что Дика почти пробивает на нервный смех, но он им давится. Петра отодвигает Дика от монитора, так что ему снова приходится вжаться в стену. Пальцы девушки летают по непонятным таблицам и кнопкам, появляющимся на экране от одного ее прикосновения. Сирена резко замолкает и свет опять становится успокаивающим ровно-голубым, когда дверь шлюза распахивается. Капитан находит глазами Дика, и в ее взгляде читается все то, что она бы сделала с ним, если бы не обстоятельства.

– Что здесь происходит? – спрашивают за ее спиной.

Это инквизитор, но не тот, что был в рубке с капитаном. Он тоже снял шлем. Квадратный подбородок, бегающие глаза. Маленькая голова, приделанная к огромному скафандру.

– Да так, – отвечает Петра непринужденно. – Новенький случайно запустил боевой протокол, но я его отменила. Ничего страшного.

– Это ошибка. Больше не повторится, – добавляет Дик хрипло.

– Надеюсь на это, – произносит голос из коридора.

У Дика замерзают все внутренности, как будто его уже выбросили в космос.

– Вы же не собирались нас расстрелять? – спрашивает инквизитор Генрих Морган, отодвигая подчиненного в сторону.

– Чтобы мы стреляли в инквизитора?! За кого ты нас принимаешь? – говорит капитан и быстро добавляет: – Пацан же сказал, что это ошибка. Больше не повторится. Потому что он идет в трюм закреплять груз при полной силе тяжести.

Уже по тону капитана Дик догадался, что это приказ. Велела же не попадаться на глаза и не создавать проблемы! Кажется, его шансы расплатиться за воздух только что уменьшились. Дик опускает голову и старается осторожно, не задевая ни одного из инквизиторов, протиснуться в коридор.

– Почему у книжного магазина есть пушка? – вдруг говорит второй инквизитор.

Дик замирает на секунду, как и все вокруг, то ли от страха, то ли от идиотизма ситуации.

– Потому что он независимый! – сам отвечает инквизитор и смеется.

Ему внезапно вторит чистый светлый голос Петры.

– Ха! Ха-ха-ха! Независимый! Надо запомнить!

– За работу! – сквозь зубы цедит Генрих Морган.

Он сам разворачивается и уходит по коридору, так что Дику приходится бежать впереди, чтобы не быть раздавленным.

– Было бы смешно, останься во Вселенной хоть один независимый книжный, – произносит капитан со странным спокойствием.

Второй инквизитор, уже явно пожалевший о наличии у себя чувства юмора, уходит следом за начальником.

– Капитан, – спрашивает Петра. – Если дойдет до заварушки, можно я вот этого шутника убью?

– Нет! – отрезает капитан. – Этого – я.

Дик бежит. Вперед, по еле подсвеченному коридору, спотыкаясь о провода, закрепленные на полу. За ним топает махина огромного скафандра с красной печатью. Прямо как в его худших кошмарах там, на земле… Алгее, теперь так правильно называть тот мир, который когда-то был для него «землей». Когда Дик выныривает из темноты в просторный погрузочный отсек, инстинкт велит ему прятаться, что он и делает, ныряя за ставшие уже такими родными ящики. Он лежит там, пока не стихает сначала топанье одного инквизитора, затем второго, а потом и плавные шаги, как догадывается Дик, капитана, которая еще задержалась внизу, осматривая отсек. Он не смог выползти из своего убежища, да и стоило ли? Неизвестно еще, кто страшнее – инквизитор или капитан. Особенно теперь, когда Дик все испортил. Еще несколько минут после того, как все стихает, он лежит неподвижно, мечтая о возвращении невесомости.

– Мы летим со станции «Конти́», – вдруг произносит кто-то за его спиной.

Дик вскакивает, осматриваясь, и прямо у шлюза, выходящего в космос, видит прозрачного человека. Искусственный интеллект корабля.

– Что ты здесь делаешь?! – шепотом кричит Дик. – Если они увидят…

– Слушай внимательно и запоминай, – перебивает его ИИ. – Сорок стандартных часов назад корабль Bookship покинул станцию «Конти» с грузом для заказчика на планете Биа-4. Повтори.

– С «Конти» на Биа-4, сорок стандартных часов, – послушно повторяет Дик. – А что…

– В пути случилась поломка, серьезная, пришлось отключить двигатели и дрейфовать, пока чинили. Ориентировочно это было в квадрате девятьсот.

– Девятьсот… это же там, где моя… где Алгея.

– Да. Но не на самой планете. Квадрат большой. На починку ушло около двадцати часов.

Дик послушно повторяет цифры, не понимая, что это значит. Сам корабль разговаривает с ним, несмотря на опасность! Дик никогда и мечтать о таком не мог, а теперь думает только о том, чтобы призрак исчез, чтобы его не заметили инквизиторы. Не убили. Сколько таких осталось во Вселенной? Может, он последний, кто помнит времена до охоты на книжников. Может, он знает про…

– Повтори все, – говорит корабль.

– Так… это… Сорок часов назад со станции «Конти» на планету Биа-4, в пути поломка, серьезная, остановка двигателей, примерно двадцать часов ушло, в районе сектора девятьсот, починили, отправились дальше…

Призрак исчезает внезапно, как и появился. Дик хочет окликнуть его, но замечает в коридоре того самого инквизитора-шутника. Тот стоит, прислонившись к стене, и наблюдает за Диком. Как давно он здесь? Что успел увидеть? Дик хватается за ближайший ящик, стараясь передвинуть, но он слишком тяжелый, не поднять. Покорчившись рядом с ним, Дик выдыхает:

– Я тут это… работаю.

– И часто сам с собой разговариваешь? – спрашивает инквизитор.

– Да! – цепляется за подсказку Дик. – Это, ну, помогает как-то.

– Ваш капитан говорила, что ты того.

Инквизитор теряет к Дику интерес и поднимается на верхнюю палубу, гремя скафандром о лестницу. Дик выдыхает весь воздух из легких, чувствуя, как ноги подкашиваются. Он садится на ящик, который сдвинуть не сможет никогда, при всем желании, даже под угрозой смерти, и пытается уложить все в голове. Зачем корабль так рисковал? Что за «Конти» и Биа? Что за груз? И зачем ему, Дику, знать все это?

Дик успокаивается и дышит ровнее. Он один в пустом трюме-ангаре, где никому не сможет причинить вреда. Здесь он и спрячется до конца проверки. Осматриваясь в поисках убежища, Дик замечает в щели одной из панелей голубоватый свет. Показалось? Нет, точно, голубая полоска хорошо видна ему теперь, когда глаза привыкли к полумраку трюма. Дик подходит ближе. Рядом валяются тряпки, которые явно служат прикрытием этой щели. Дик встает напротив стены и осторожно стучит в нее. Звук глухой. Там что-то есть. Дик не успевает подумать об этом как следует, когда тьма набрасывается на него сзади и сжимает, подавляя крик…

Мешок сдергивают с головы, но глаза открыть невозможно – после нескольких минут в темноте вокруг слишком ярко, свет проникает под веки, жжется. Кто-то ходит кругами рядом с Диком, лежащим на полу в позе эмбриона. Сквозь страх начинают пробиваться другие, основные чувства. Какой-то странно знакомый запах, травяной и… не то чтобы неприятный, просто… опасный. А еще Дик чувствует, что дышится здесь по-другому. Воздух в этом помещении словно только что родившийся, более свежий, чем в других местах на корабле.

Дик осторожно открывает глаза, почти ожидая, что лежит не на металле, а на земле, а над ним – налитое синевой небо. А вдруг ему все просто привиделось? Корабль, его экипаж, инквизиторы? Но нет, это все тот же трюм, только другая его часть, скрытая от глаз. По стенам и полу ровными рядами вверх и вдоль тянутся растения, их зелень резко контрастирует с синевой, той, что казалась небесным светом. На самом деле это ультрафиолет.

– Они уже здесь?

Знакомый голос. Злобный голос.

Дик прикрывает голову рукой на всякий случай. Все-таки Йохан уже несколько раз его бил.

– Они на нижней палубе? Ну, говори!

– Кажется, нет… – неуверенно отвечает Дик.

– «Кажется, нет!» – передразнивает Йохан. – Толку от тебя… Минуточку… – Он будто вспомнил что-то важное. – А почему ты торчал перед панелью? Как ты вообще узнал про это место?

Дик набрал в грудь воздуха сказать про полоску голубого цвета, но холод лезвия, приставленного к горлу, мешает даже сглотнуть от страха.

– Как ты оказался тут? Тебя же кэп с Петрой отослала! Я понял! Ты – провокатор! Слышал я про такое – заявляются пассажирами на корабли, подбрасывают эти… штуки… а потом корабль на карантин, а команду на «Торквемаду» или сразу на костер! С чего это Морган приперся сразу после тебя, а?

Йохан тараторит, в его темных глазах бьется огонек настоящей истерики. Дик заставляет себя отвечать ровно, несмотря на сковавший горло страх.

– Нет… я не… – хрипит он. – Капитан позже… отправила меня в трюм… Ты же сам… затащил меня сюда!

Дик не ждет, что Йохан ему поверит, и внутренне готовится к новой порции тычков, но чувствует, как холод стали перестает давить на сонную артерию.

– А, да, точно! Я затащил.

Йохан отводит нож от горла Дика, но не убирает его, крутит в руках с опасной скоростью, как грабитель из подворотни.

– Да, точно, – повторяет Йохан, успокаиваясь. – Меня эти уроды нервируют просто. Каждый, блин, раз. Каюту мою перерыли уже, наверное. Ничего. Ничего они там не найдут! Ха!

– Мы с Петрой видели, как они проверяют каюты, – подтверждает Дик.

Он осторожно садится на полу, боясь сделать хоть одно резкое движение.

– Петра! – фыркает Йохан. – Что она сделает с этими камерами, случись что? Будет смотреть, как нас пытают? А что, ей понравится! Ха!

Йохан показывает куда-то в угол неприличный жест. Наверное, догадывается Дик, и там прячется камера. Он внимательно следит за движениями Йохана – такими странно дергаными. Запах, который он почувствовал с самого начала и который что-то напоминал, немного усилился. И тут словно волна накатила. Этот запах Дик чувствовал однажды на общем сборе старейшин, куда позвали всех без исключения. Младших даже вывели вперед, чтобы они лучше видели. В середине общинного зала стоял подросток, имени которого Дик сейчас не мог вспомнить. Он всхлипывал и нервно обнимал себя за плечи, а Штефан тряс перед толпой мешочком, от которого исходил вот этот запах. Старейшина произносил длинную гневную речь о том, что этой дряни в его общине никогда не будет и всякого, кто принесет это сюда, ждет изгнание в пустыню. После этого провинившегося парня выпороли на глазах у всех и навечно запретили ему выход в город. А опасный мешочек уничтожили в баке с химическими отходами. После такого никому в общине в голову бы не пришло попробовать это. Дик никогда не видел употребляющих, но знал, что они опасны и нестабильны. Как будто в другое время Йохан был не опасен и стабилен!

– Ничего они не найдут! – бурчит парень, ходя из стороны в сторону. – У меня нет ничего! Ничего такого, что они ищут. Вот кэп или ты – да, можете их заинтересовать. А я что? У меня ничего нет. Ничего слишком запрещенного.

Йохан ходит из стороны в сторону и вращает нож в руках – так быстро, что заметен только блеск лезвия. Дик старается уследить за тем, как смертельное оружие крутится, словно игрушка.

– Хочешь в ножички сыграть? – вдруг спрашивает Йохан.

– Что?

Йохан резко садится на корточки, распластывает левую ладонь по полу так, чтобы между каждым пальцем был небольшой промежуток, и тычет в эти промежутки ножом в завораживающей последовательности. Скорость увеличивается, и вот уже снова только блеск стали мерцает между пальцев, каждый из которых в любой момент может отделиться от кисти, если правая рука Йохана дрогнет. Дик шумно сглатывает, когда рука с ножом, словно живущая своей жизнью, останавливается.

– Теперь ты!

Он хватает Дика за запястье, но тот вырывается с неожиданной даже для себя силой.

– Спасибо, нет!

– Да ладно, чё ты, я лучше всех умею играть в ножички! На жизнь этим зарабатывал, ну, как другие боем там или на руках тягаются. До того как с кэпом летать подписался. Эх, хорошие были деньки… Уж по крайней мере с Инквизицией не встречался. Слушай, не говори кэпу, что я принял чуток, лады? Мне так легче это все, ясно? Ты чего такой зеленый? Кэп разберется с этими, она знает, что делает.

Дик быстро кивает, подтверждая, что не выдаст. Он не подозревал, что Йохан может быть таким разговорчивым. Эта дрянь непредсказуемо действует на организм человека. Кто знает, может, через несколько минут Йохану покажется, что Дик – инквизитор? Или он решит сыграть в ножички с его головой?

– Что… что это за место? – спрашивает Дик, чтобы отвлечь маньяка, с которым случайно оказался в одной комнате.

– Это? Это наши легкие! – с гордостью сообщает Йохан, мгновенно сбрасывая личину опасного психа-убийцы. – Нет, кислород мы, конечно, пополняем. И с фильтрами все в порядке. А тут все настоящее. Даже выращиваем кое-что для себя. Кстати, ты же с фермы! Поможешь мне с системой ирригации? Задалбываюсь вручную все поливать. А автомат попробуй включи: перерасход воды страшный, ну и хоть капля на электронику – кранты всему. Как у вас там на ферме делали?

– Да меня к технике особо не подпускали… – признается Дик. – Я однажды в поле воды перелил… Как ты и сказал – перерасход страшный.

– Ясно, – вздыхает Йохан. – Тогда не трогай тут ничего, понял? Повредишь хоть одно растение – убью.

– Понял, не буду.

– Слушай, на что ты рассчитываешь? Какой от тебя толк? Думаешь, кэп тебя оставит, раз ты такой бесполезный?

Дик тяжело вздыхает. Йохан прав: его участь очевидна. Если он доживет до голосования команды, они и до ближайшего порта его не довезут, до этой, как ее, Бии-4.

– Тогда зачем вы сейчас со мной возитесь?

– Капитан велела, – говорит Йохан, пожимая плечами. Словно это все объясняет.

– Что за история у капитана с этим… Морганом? – спрашивает Дик. – Петра упоминала…

– Слушай больше эту чокнутую! Она еще до первого скафандра не доросла, когда кэп… История! Ха! Больше напоминает кровавую клятву мести! Морган убил корабль, когда он был… ну, этим…

– Книжным магазином? – подсказывает Дик.

– Заткнись! – шепотом кричит Йохан. – Ты что, реально хочешь, чтобы нас всех казнили? Не произноси это при них!

Дик вспоминает, что Петра предупреждала его о том же, слово в слово, и жестом показывает, что будет молчать. Но Йохан отмахивается, мгновенно остывая.

– Короче, кэп выжила тогда, когда корабль распотрошили… Не спрашивай, не знаю как, к ней самой лезть с этим не советую. Как-то сумела его перезапустить, починить. На восстановление годы ушли, проще тогда было его на металлолом сдать. А потом кэп внесла его в реестр как грузовое судно под тем же названием. Я б посмотрел на рожу Моргана, который видит, как уничтоженный им корабль отмечается то в одном порту, то в другом! И сделать ничего не может: официально зарегистрированный транспортник без всяких там запрещенных штук! Вот он и психует, каждый раз нас обыскивает, словно мы контрабандисты какие-то!

– А вы… разве… нет? – осторожно интересуется Дик.

– Нам что, проблем не хватает? – искренне возмутился Йохан. – Это тебе Петра наболтала? Мой тебе совет – не слушай ее. Не верь ничему, что говорит эта совсем отбитая на башку!

Дик медленно и осторожно кивает, надеясь не спровоцировать у Йохана новый приступ ярости. Если Петра «отбитая», то он тогда какой? Дик застрял с психопатами на стальной скорлупке посреди бескрайнего космоса. Да у него просто нет шансов выбраться отсюда живым! Он дотрагивается до пояса, но вспоминает, что сумки у него больше нет… как и ее содержимого. Хвататься больше не за что…

– Где я? – спрашивает Дик, ни к кому не обращаясь.

– Давай посмотрим! – вдруг отвечает Йохан.

Он перестает ходить туда-сюда, как заведенный, вынимает из одного из многих карманов комбинезона какой-то шарик и подбрасывает его вверх. Шарик зависает и раскрывается наружу звездной картой. Дик вскакивает с места, приближается, не обращая внимания на Йохана. Он никогда раньше не видел интерактивных карт. Вот красная мерцающая точка, она должна означать местоположение корабля. Вот белая Алгея, от которой они отлетели уже достаточно далеко. А это… другие города-станции в космосе, планеты, миры, куда Дик еще ни разу не ступал! Тогда где же… Дик быстро, словно боится, что все исчезнет, тыкает в карту пальцем, и планеты и станции перемещаются под его рукой, он пролистывает квадрат за квадратом, пока не находит место, все словно утыканное белыми точками.

– Метрополия… – шепчет он. – Мне нужно туда! Я должен показать… книгу!

– Заткнись! – вновь срывается Йохан. – Мы с этим не связаны! И если инквизиторы дороются до нас, то я отдам им тебя с радостью вместе с этой дрянью, которую ты приволок сюда! Не собираюсь из-за тебя гореть на костре!

Дик поднимает руки в универсальном примирительном жесте, он хочет успокоить Йохана и объяснить, что не то имел в виду, что он не подвергнет их опасности и покинет корабль в первом же порту… но не успевает.

Панель за его спиной разлетается от удара, и Дик с Йоханом вместе падают на пол. Их хватают и выталкивают в трюм, бросают к ногам человека с алой печатью на черном скафандре, и все, что Дик успевает подумать: теперь точно все. Конец наступил еще до начала.

В ней слишком много злости. Так однажды сказал капитан, задолго до того, как она сама стала капитаном. Тогда она восприняла это в штыки, чем только подтверждала его правоту. Но после убийства команды и попытки уничтожения ее корабля, ее дома, злость переродилась в ней во что-то иное, более сильное и беспримесное. Чистая ярость. Ярость помогла ей спасти корабль и дотянуть его до помощи. Заставляла ее браться за самую тяжелую и грязную работу и каждую заработанную единицу вкладывать в восстановление Bookship. Ярость не позволила ей скатиться к самобичеванию и жалости и в конце концов сделала ее капитаном собственного корабля.

Ярость чувствовала она, когда, придя в себя на разоренном Bookship, изучала записи с черного ящика. Она специально надолго оставила запись на экране, чтобы запомнить: заостренное лицо, начинающие седеть волосы, почти черные глаза. Выражение спокойствия и уверенности в своей правоте, в том, что он вправе казнить и пытать ради некой высшей истины, носителем которой себя считает. Она изучала это лицо и запоминала и пестовала ярость в своем сердце. Никто никогда не поймет, каково это – смотреть в глаза убийце собственной семьи, вести с ним переговоры. Однажды она его уничтожит, или он ее – все к тому идет, – но перед этим она еще отравит ему жизнь одним своим присутствием, доказательством того, что он совершил ошибку.

Инквизиторы ломают хлипкую стену тайного сада. Йохана и пацана с Алгеи (как он там оказался?) бросают на палубу, а сами пошли топтаться по только что взошедшей рассаде. «Надо включить это в список ущерба», – думает она. Никто, конечно, никогда и ничего не возместит, но жалобу она подаст принципиально, пусть бюрократы Инквизиции поработают.

Они проходили через это тысячу раз. Она уверена в своей команде и знает, что Йохан за собой прибрал, что Петра считает про себя, как они разучивали, и надеется, что пацан не выкинет чего-нибудь еще. Когда факторов, неподвластных твоему контролю, больше трех, любая ошибка может стать последней, это подтверждает весь ее жизненный опыт. Сейчас факторов намного больше, а Морган только и ждет одной маленькой ошибки.

Инквизиторы выходят из проделанной ими дыры и встают рядом на палубе. На подошвах их ботинок свежая земля. Раскуроченные ящики с сельхозкомплектами для заказчика валяются перевернутые. Один из патруля едва заметно отрицательно качает головой главному, но капитану этого достаточно.

– Вы не нашли никакой запрещенки, – не спрашивает, утверждает она, издевательски выговаривая последнее слово. – Может, полетите уже, займетесь делом для разнообразия? И мы тоже.

– Мы еще не закончили, – тихо и как будто нежно произносит Морган. – Вы полетите с нами для разбора инцидента на планете Алгея. Подготовиться к конвоированию.

– Есть, – одновременно отвечают его подчиненные.

– Нет! – взрывается капитан. – У вас нет никаких законных оснований нас задерживать! Иначе вы бы нас сразу конвоировали. Но доказательств нет!

– Я их найду, не сомневайся.

– Как интересно? Разденешь меня? Вдруг я манускрипт где-то прячу? Ты за этим сюда явился, чертов маньяк?

Капитан раскидывает руки в стороны и крутится на месте перед главой патруля. Кажется, все зашло слишком далеко, думает Дик. На секунду он отрывает взгляд от палубы, в которую его ткнули носом, и смотрит на капитана. Этой секунды хватает, чтобы увидеть книгу в одном из карманов комбеза, слегка прикрытую засаленной рабочей курткой. Дик и сам всегда прятал книгу так, если рядом кто-то оказывался случайно. Но инквизитор может заметить!

Откуда-то раздается полувскрик-полувсхлип, и Дик слишком поздно понимает, что это он. Все оборачиваются на него, и дальнейшее происходит очень быстро.

– Ты! – рявкает главный инквизитор.

Дика поднимают, подносят к Моргану, и он видит свое искаженное страхом лицо в отражении черного скафандра. Алая печать жжет глаза.

– Быстро! Кто ты? Откуда взялся? Говори!

– Он-то тут ни при… – пытается вступиться капитан.

– Молчать! А ты отвечай! Быстро!

Дик ловит взгляд капитана, чтобы прочесть хотя бы намек, подсказку, но железные руки хватают его и заставляют смотреть перед собой, в холодные глаза убийцы.

– Я… ну, я… со станции «Конти»! – выпаливает он, и вдруг слова льются рекой прямо из памяти. – Примерно… двое стандартных суток назад на «Конти» прилетел Bookship. Я загружал вот эти ящики, которые они везут на Биа-4. Спросил, найдется ли работенка… Капитан сказала да, ну и… полетели… В пути случилась поломка, в районе сектора девятьсот, пришлось остановить двигатели, чинили… ну, часов двадцать где-то, получается, не отдохнули толком – заказчик ждет. Отправились дальше, а тут вы…

Дик наблюдает себя как будто со стороны. Он никогда не был хорошим лжецом, да и врать ему приходилось не часто, но перед лицом смерти открылся новый талант. Инквизитор смотрит ему прямо в глаза, но Дик уверен, что и под пытками повторит то же самое. «Возможно, и придется…» – вдруг думает он со спокойной отчужденностью.

– Откуда ты взялся? Что делал на «Конти»? – бомбардирует вопросами инквизитор.

– Я не помню! – честно отвечает Дик, подняв руки. – Меня бросили на станции еще ребенком, крутился, как мог, воровал, прибился к докерам… Грузчиком в порту работал последние несколько лет.

– Мы это проверим.

– Не сможете! Я не приписан к Гильдии. У меня и документов нет, не было времени на это, а в доках всем плевать, кто ты и откуда, пока работаешь.

– Зачем ты нанялся на Bookship?

– Приключений захотелось, – говорит Дик, пожав плечами. – Да и что на этом «Конти», до старости, что ли, торчать? Так хоть попутешествую.

За спиной инквизитора Дик вдруг замечает капитана. Она криво улыбается и даже слегка кивает ему, вроде бы одобряя. Это придает Дику уверенности, тем более проверить инквизитор ничего не сможет: община никогда не отчитывалась о своей численности ни в одну инстанцию, хотя метрики на Дика и хранятся где-то в архиве старейшин. Но сначала нужно знать наверняка, что он оттуда. А Дик не собирается об этом говорить. На этот раз он должен быть Диком с «Конти», сиротой и мелким разнорабочим. Что недалеко от истины.

– Какая славная история, – проговаривает инквизитор и улыбается так, что у Дика прерывается дыхание. – Мы проверим ее на Алгее. Готовьтесь к конвоированию.

– Вы не имеете права! – вдруг тоненько кричит Петра.

Она почти кидается на инквизитора, но ее в прыжке перехватывает Йохан.

– Тихо, тихо! – говорит парень, сдерживая девушку явно изо всех сил.

– На каком основании? – хрипит капитан, вплотную подходя к громадине в черном скафандре.

Но инквизитор не слушает ее. Одним щелчком он открывает панель в стене и снимает с груди красную печать. Дик знает, что сейчас произойдет, читал об этом в недрах запрещенной Сети. Стоит только печати соединиться с электроникой корабля, как его схемы перегорят и основную программу корабля перепишет инквизиторская. Она заставит корабль подчиняться всем приказам инквизитора, наложившего печать. Тот может приказать ему что угодно: следовать определенным курсом, отключить систему жизнеобеспечения, врезаться в планету.

– Нет! – кричит Дик.

Ругань капитана, голоса Петры и Йохана, собственный крик, сноп искр от сорванных проводов: все сливается в одном холодном мгновении. Дик видит, как искрят провода, когда печать соединяется с ними… И вдруг все прекращается. Один из черных скафандров заслоняет панель собой. Это молодой инквизитор, неудачно пошутивший про независимые книжные пару часов назад, обращается к шефу:

– Инквизитор, срочный вызов с флагмана.

– Что?

– Код «Энигма».

Морган явно не в восторге от того, что подчиненный прервал операцию. Но, услышав код, он сам отдергивает печать от панели, оставляя провода искриться. Печать не коснулась Bookship? Дику это показалось? Ничего вроде не вырубилось и не изменилось, но кто знает, как эта дрянь работает…

– Вы сами просили… – оправдывается молодой инквизитор, отступая на шаг.

– Знаю! – рявкает Морган. – Всем срочно вернуться на патрульный корабль!

Оба младших инквизитора в спешке исчезают в проеме переходного отсека. Дик наблюдает за тем, как Морган водружает печать обратно в специальную пазуху на груди. И медленно поворачивается к ним.

– У вас просрочена регистрация экипажа, капитан Bookship, – говорит Морган почти нараспев. – Я накладываю на вас штраф, который вы заплатите непосредственно в столице.

– А кто оплатит мне ущерб, нанесенный вашей… проверкой? – зло спрашивает капитан.

– Сопутствующие риски для таких, как вы. Инквизиция не ошибается. Я до тебя доберусь.

– Скорее космос сгорит.

Эти слова капитан говорит инквизитору в лицо. Генрих Морган как будто собирается ответить… но разворачивается и выходит в проем люка. Дик видит, как капитан сжимает и разжимает кулаки еще примерно полминуты, пока легкий толчок отстыковки не сигнализирует о том, что кошмар окончен. Капитан оборачивается к ним, и Дик сразу замечает огонек ярости в ее глазах. Он снова видит перед собой убийцу.

– Старший инквизитор, разрешите обратиться! Почему мы остановили операцию? Там контрафакта на пару штрафов точно! И я проверил, нет такого кода «Энигма»…

Морган глубоко вздыхает. Лишь одна мысль утешает его: вот вернутся в порт и он спишет этого идиота-шутника на сушу. Со свистом. Без рекомендаций. Но до базы еще двое стандартных суток пути, помоги ему Господь…

– Код «Энигма», – почти ласково говорит Морган, – не твоего ума дело. Отставить вопросы и приготовиться к переходу.

Инквизитор любуется тем, как Bookship плавно удаляется, подсвеченный голубоватым сиянием двигателей, и прикладывает руку к груди, где под броней притаилась алая печать. Как удачно они встретились! И почти все прошло по плану, осталось только подождать. А ждать инквизитор Генрих Морган умеет.

Она оглядывает нижнюю палубу, каждый миллиметр которой отдраивала еще юнгой. Груз разбросан, несколько ящиков разбиты, нарушена герметичность, значит, часть товара пострадала. Дыра в стене их маленького сада, из которой ведут грязные следы… там она позже оценит ущерб. Наверху – перевернутые каюты и оголенная рубка с разобранными панелями. Это были поиски тайника, от одной мысли об этих «поисках» ей хочется смеяться в голос. Она улыбается, потому что главное – здесь, в целости и сохранности. Петра дышит тяжело, ей пришлось непросто с этими уродами на хвосте, ходи и улыбайся, странно, что она не сорвалась раньше. Йохан, кажется, отходит. Через какое-то время завалится спать и в ближайшие пару часов не проснется, даже если они ввяжутся в открытый бой с Инквизицией. Ровный гул двигателей, которые включились будто сами по себе, подсказывает, что корабль тоже пережил рейд без потрясений. А вот пацан с Алгеи смотрит на нее как-то странно, как не смотрел даже на инквизиторов. Он действительно ее боится. Что ж, правильно делает.

– Не думай, что этот… гарантировал тебе место на моем корабле, – говорит она, глядя ему в глаза. – Несчастные случаи в космосе – не редкость. Особенно с теми, кто сам ему навязывается.

Она осторожно берет гроздь выдранных Морганом проводов и скручивает их по одному обратно. Бережно ставит панель на место, проводит по ней рукой. Оставляет все там: корабль умеет залечивать раны.

– Сбор команды в рубке. Сейчас. Будем голосовать.

Первое, что видит Дик, когда поднимается по лестнице в рубку, – индиговую полоску космоса в широком иллюминаторе. Даже сейчас, когда вот-вот решится его судьба и, возможно, темную пустоту он видит последний раз в жизни, Дик не может не любоваться. Оно того стоило. Жаль, Анна не видит.

Поворачивается лицом к команде корабля, которая будет его судить. Он постарается сохранить достоинство. Капитан сидит с почти скучающим видом, над ее креслом, как какой-нибудь дворецкий из сказки, стоит призрак-корабль. Петра и Йохан жмутся к стене, словно пытаются держаться подальше от разрухи в рубке. Все панели сняты, и из голых стен торчат провода и куски термоизоляции – ничего общего со строгой стерильностью, в которую Дик ступил в первый раз. К ногам капитана подкатывается какая-то вещь, когда она поднимает ее с пола, Дик видит, что это фляга-непроливайка для невесомости. Капитан поднимает ее, рассматривает, словно вспоминает, и вдруг делает большой жадный глоток, хотя, судя по резкому запаху, это не вода.

– Значит, рассказываю, как все будет проходить, – говорит капитан так, словно они только что прервали начатый разговор. – Насчет принятия решений у нас как это… ах, да, демократия. Каждый член команды, вне зависимости от ранга, ну как если бы у нас они были, кладет голос за или против, ну, скажем, сюда…

Капитан пододвигает ногой ближе к креслу кейс из-под инструментов – содержимое валяется по всей рубке – и ставит его открытым перед собой.

– На голосование ставится вопрос, выбросить ли незаконного пассажира в открытый космос. Голосуем за или против. Каждый член команды имеет один голос, включая корабль. Если голоса разделяются поровну, допускаются дебаты и переголосование. Если это повторяется трижды, решающий голос – за капитаном. Ты понимаешь условия, пацан?

Дик кивает.

– Нужно сказать, – мягко подсказывает Петра.

– Я принимаю условия.

Шансов у него нет: даже если вся команда проголосует за то, чтобы оставить его в живых (что маловероятно), последнее слово все равно за капитаном, которая ненавидит Дика заранее.

– Давайте уже скорее! – говорит Йохан и бросает в раскрытый чемодан небрежно скомканную бумажку.

Когда он успел написать? Он умеет писать? Дик сам удивляется приходящим на ум мыслям. Он не смирился, нет, но любопытство вдруг пересилило в нем страх, он стал жадно запоминать происходящее. Петра вытащила из кармана блокнот, начиркала что-то, вырвала страницу и, скомкав, бросила в кейс. Последней была капитан. Призрак за ее спиной не шевельнулся – наверное, он выскажет свое мнение как-нибудь иначе, за неимением возможности писать от руки.

Капитан наклоняется и ворошит бумажки. Взяв первую попавшуюся, садится в кресле прямо, разворачивает и тяжело вздыхает.

– Вы что, серьезно? Вы… вы подписали голоса? – говорит она с усталостью в голосе. – Что ж, я пыталась. – Капитан вдруг посмотрела прямо на Дика. – Видишь, в чем проблема с демократией? Ладно, хватит, давайте просто каждый скажет свое мнение. Йохан.

Парень дернулся, будто его палкой ткнули, и сказал:

– За.

Дик кивает. Он так и думал. Но капитан снова тяжело вздыхает, и говорит:

– Напоминаю, вопрос был: выбрасывать его в космос? «За» означает «да», «против» означает «нет»!

– А, ну тогда нет, то есть «против». Он туповат, конечно, но небезнадежен. Толкнул вон инквизиторам речь, я чуть сам не поверил, что мы его на станции подобрали.

Йохан впервые за этот долгий день смотрит на Дика в упор, и тот легко кивает, не отводя взгляда, стараясь этим выразить всю признательность, какую только может. У него появился призрачный шанс!

– Вот и пытайся делать все по правилам, – говорит капитан и снова отхлебывает из фляги. – Петра, давай.

– За.

– Петра! – произносят с удивлением одновременно капитан и Йохан.

– А что? – удивляется девушка. – Прости, чувак, – говорит она, глядя на Дика, – но ты какой-то напрочь бесполезный.

Она очаровательно улыбается Дику, словно извиняется за то, что уводит из-под носа вкусный десерт в столовке, а не подписывает ему смертный приговор.

– Корабль, – вызывает капитан.

– Против, – коротко отвечает призрак.

– Принято.

Капитан встает и подходит к Дику. Она смотрит ему прямо в глаза, и от этого взгляда невозможно оторваться. Теперь, когда у него появился шанс, Дик цепляется за него со всей оставшейся надеждой, хотя разум подсказывает ему: как бы ни проголосовали другие члены экипажа, никаких дебатов и переголосований не будет, решать будет она, сейчас. Эта холодная, спокойная убийца.

– Мой голос – «против», – говорит она. – Итого: один «за», три «против». Добро пожаловать на борт.

Она протягивает руку в общепринятом жесте, но Дик, вздрогнув, отступает к стене. В памяти ярко вспыхнул момент: протянутая рука – выстрел – падающая с трапа Анна.

– Вы убили мою подругу, – говорит он, глядя в глаза этой женщине со всей ненавистью, какую только может вызвать в себе. Даже если это его последние слова, он их все равно скажет.

– Что? – не понимает капитан. – Какую еще подругу?

– И не ее одну. Вы многих убили. Там, на моей планете.

– Чушь! – фыркает Йохан.

– Мы никого не убивали на Алгее, – произносит капитан, и от ее спокойного тона щеки Дика вспыхивают от ярости. – А вот нас пытались убить.

– Вы выстрелили в Анну, – повторяет он. – В упор. Она пыталась залезть на борт следом за мной. А вы. Ее. Убили.

– Ты про это, что ли?

Резким движением капитан срывает с пояса что-то маленькое и блестящее. Дик не сразу узнает то самое оружие, из которого капитан стреляла и плавила песок у него под ногами. Изящное, маленькое и смертоносное продолжение кисти. Даже не отступив от Дика, капитан направляет оружие ему в ступню и выстреливает. Холодная вспышка обжигает, но скорее пугает, чем причиняет боль. Дик вздрагивает и шарахается в сторону, но нога, кажется, в порядке после… выстрела?

– Это стазер, – говорит капитан, протягивая миниатюрное оружие Дику, чтобы тот посмотрел. – Уровень заряда регулируется. Максимальный убить может, конечно. Но мы никогда не трогаем аборигенов, если они не трогают нас. Ну а если трогают… пары таких выстрелов обычно хватает, чтобы толпу разогнать, и в этот раз сработало. Почти. Оказывается, я не туда целилась.

Дик обалдело смотрит на маленький предмет в руках капитана. Это значит, что Анна… жива! Жива, дома и в безопасности! Дик съезжает по стене рубки, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Всего одна мысль трепыхается в его мозге: Анна жива, Анна жива! Хватит с него на сегодня.

Но капитан еще не закончила.

– Знаешь, что это такое?

В ее руках появляется другой предмет.

– Книга… – с трудом отвечает Дик, не понимая, чего от него хотят.

– Нет, это – смертный приговор для нас всех. На месте. Без разбирательств. Послушай, пацан, в отличие от многих, я не требую документы и рекомендации с прошлого места службы. У каждого из нас в прошлом что-то такое застряло, что лучше не вытаскивать, вот я и не лезу. Но если твое прошлое угрожает нам здесь и сейчас, я должна знать. Давай, рассказывай.

Капитан протягивает книгу Дику, и он принимает ее, бережно гладит коричневый переплет, перелистывает страницы. Никто не торопит его, но он чувствует на себе любопытные взгляды.

– Она… о Земле.

– Я так и знал! – вспыхивает Йохан.

Петра хихикает.

– Тихо! – рявкает капитан. – Продолжай.

И Дик рассказывает им все. От пробуждения в доме старейшины десять лет назад, с книгой в руках, зажатой так крепко, что взрослые не смогли разомкнуть эту хватку, до сегодняшнего дня.

– Там написано, что люди придумали хитроумные машины, позволяющие переноситься в небесную высь, и нашли новые места для жизни. И тогда они покинули свою планету, обреченную на гибель. Капитан, это хроника эпохи Расселения. Это начало нашей истории! У меня доказательство того, что Земля существовала на самом деле!

– Это ересь, за которую заживо сжигают на костре, – спокойно говорит капитан. – И твои «доказательства» – просто дурацкая шутка.

– Вовсе нет! Можно открыть карту?

Часть рубки заполняет темное пространство с точками звезд, планет, станций. Дик входит в нее целиком, присматривается и находит ту белую точку, что показал ему Йохан.

– Здесь есть люди, научное сообщество, которые тоже проверяли мою теорию, собирали информацию и пришли к тем же выводам, что и я. Мне нужно только добраться туда и представить им доказательства! Ученые докажут, что это не ересь!

– Доставить книгу в сердце Империи, чтобы доказать безумную теорию, конечно, чего проще, – говорит капитан. По щелчку ее пальцев карта исчезает. – Тебе не приходило в голову, что не все написанное в книгах – правда?

– Но вы же книжники! Вы должны понимать…

– Книжников больше нет, – перебивает капитан. – Мы этим не занимаемся. Слишком много рисков. Да и кому я буду книги продавать, блаженным еретикам, что ли? Денег у них нет, а вот проблем не оберешься. Мне нравится бесить Инквизицию одним своим существованием. Но я никогда не поставлю корабль и команду под удар, занимаясь книгами. Забудь об этом.

– Но…

– Я понимаю, ты вырос в таком месте, откуда книги кажутся волшебными артефактами и несут истину, но поверь мне, опытному книжнику в прошлом. Книги не могут ничего изменить, иначе они давно бы это сделали. Кто-нибудь встал на их защиту, когда книжные магазины уничтожали? Нет. Их радостно сожгли вместе с моими друзьями, которые так же наивно верили в их силу. Книг и книжников больше нет. И никогда уже не будет.

Капитан замолчала так же резко, как и начала говорить. Дик сосчитал до десяти, чтобы успокоить мысли, и только затем произнес:

– Я только прошу доставить меня в метрополию. Там я сойду, и вы никогда меня больше не увидите. Я никому не скажу, что знаю вас…

На этот раз Дика прервал смех. Такой искренний, как будто он сказал что-то по-настоящему забавное. Смеялись все, даже корабль, кажется, грохотал от смеха.

– Если Инквизиция тебя спросит, – говорит капитан, улыбаясь, – ты им все расскажешь. Даже то, чего не знаешь. Про тех, кого впервые видишь. У них есть методы… убеждения. И ты не хочешь их узнать, поверь. Ну что, как поступим?

Все замолчали, словно по команде, это и была команда, подумал Дик, только он ее не понял… Сколько он всего еще не понимает!

– А поступим мы так, – продолжает капитан очень серьезно, не сводя глаз с Дика. – Этот разгром и задержка случились по твоей вине, значит, ущерб вычту из твоего заработка. Мне плевать, кто ты и откуда, плевать, зачем ты так настырно лезешь в космос и куда держишь путь. На моем корабле ты должен работать. Пока ты просто тратишь мой воздух. В метрополию, спасибо ублюдку Моргану, мы теперь явиться обязаны. Если к тому времени ты рассчитаешься по своим долгам, можешь быть свободен. Если нет – остаешься дорабатывать. Это понятно?

– Но… – рискнул вставить Дик.

– На моем корабле я не хочу слышать от тебя никаких «но». Тебе доступны два предложения: «Да, капитан» и «Я сделал, как вы сказали, капитан». Это ясно?

– Да, капитан.

– Вот и славно, – сказала женщина, поднимаясь с кресла. – Я пойду к себе проверить кое-что, а вы тут… приберитесь.

Петра с любопытством следит за беседой, а Йохан раззевался и почти спит стоя. Услышав команду, он вяло кивает и спускается вниз, громыхая каждой ступенькой. А девушка принимается ставить панели на место.

– Книга, – говорит Дик на последних остатках адреналина. – Отдайте мне книгу.

– Она останется в надежном месте. Чтобы тебе работалось лучше. Еще вопросы?

Дик мотает головой, словно отгоняя дурное видение, когда капитан снова убирает книгу в карман куртки. А потом вдруг говорит:

– Меня зовут Ричард, капитан. Но всегда называли Диком.

Он стоит напротив нее, протягивая руку и ощущая весь идиотизм ситуации. Женщина внимательно разглядывает его.

– Мне стоит запомнить? Ты же собираешься спрыгнуть с моего корабля при первой возможности.

И уходит, прихватив флягу-непроливайку.

– Земля! Скажешь тоже! – смеется Петра, и Дик вздрагивает. – Инструменты собери!

Она не назвала своего имени.

Спустя несколько часов Дик валяется на полу в трюме, как при первом пробуждении здесь. Он так устал собирать разворошенный груз и расставлять все по местам, перетаскивать тяжести и скручивать провода, что теперь точно не сможет уснуть. Каюту на верхней палубе ему выделили, места на корабле так много, что каждый может занять себе сколько хочет. Но сил идти туда нет. Их нет даже на то, чтобы обтереться салфетками, – как и в фермерской общине, воду на корабле не используют для мытья, она – главный дефицит и сокровище. Следующее после воздуха. Нет сил думать. Дик лежит животом на палубе, на каких-то тряпках и маскировочных сетках, разглядывая в иллюминатор чистый черный космос с россыпью загадочных звезд.

– Ну вот я и здесь, – говорит он сам себе, но ничего при этом не чувствует. Только облегчение оттого, что Анна жива и дома, в безопасности, еще трепещет радостно на краешке сознания. Знай Анна, что он так о ней думает, убила бы.

Кто-то кашляет рядом, почти над ухом, и Дик, вздрогнув, переворачивается на бок. Посреди ангара стоит голограмма и смотрит на него, и от этого взгляда пробивает мелкая дрожь.

– Что-то… случилось? – спрашивает Дик.

– Ты забыл кое-что, – с мягкой доброжелательной интонацией произносит корабль. – Посмотри здесь.

Не сводя глаз с корабля, Дик шарит под собой, под руки попадают обрывки ткани, ничего особенного, как вдруг он натыкается на знакомый прямоугольный предмет.

– Мой планшет! – восклицает Дик, схватив такую привычную и любимую вещь.

– Чем планируешь заняться на борту? – вдруг спрашивает ИИ.

– Ну, что капитан скажет…

– В свободное время. Как сейчас.

Сейчас Дик хочет только спать, и даже это у него не получается, но признаться в этом ИИ почему-то странно, ведь сам корабль никогда не спит.

– Я… не знаю…

– Что ты делал там, на Алгее? В свободное время.

– Переписывался с учеными, проверял свои гипотезы…

– Вел записи?

– Да, что-то вроде… скорее заметки. Все основное – там, в… книге, – последнее слово он произнес шепотом просто так, на всякий случай.

– Займись тем же. Здесь нужно заниматься чем-то таким. Мне кажется, у тебя получится вести журнал. Не технический, конечно, мы уже убедились, что язык техники не твой. Но вот описание… того, что происходит.

– Типа как… сказитель какой-то, что ли? – усмехается Дик.

– Как ни назови. Подумай об этом.

Дик хочет спросить о том, почему корабль помог ему во время рейда, но голограмма исчезает, словно его тут и не было. Дик хлопает глазами, задумываясь, не приснилось ли это все ему только что. Но его планшет вот, в руках, настоящий, со знакомыми царапинами по корпусу!

Сеть ловит отлично – в открытом космосе у нее почти нет преград. Дик открывает ее нелегальную сестру-близнеца и ищет страницу форума. Ошибка. Пробует снова и снова. Ошибка, ошибка, ошибка. Такой страницы нет. Форум, конечно, запрещенный, как и большинство всего, что находится в темной части Сети, он годами переезжал с места на место, но исчезнуть бесследно… Что же случилось всего за несколько часов, с тех пор как Дик пробрался на Bookship?

Оставив наконец попытки, Дик откидывается назад по старой привычке и бьется головой о ящик, который сам недавно поставил сюда. Потирает еще одну нарождающуюся шишку. Ни о каком сне теперь и речи нет. Разум пробудился и требует действий.

«А почему бы и нет?» – думает Дик и открывает на планшете новый файл для записей.

Пару мгновений он решает, какое летоисчисление выбрать, и на всякий случай берет оба, а следом выводит твердой рукой:

«Я на Bookship».

Она великолепна. Редчайший экземпляр, не подделка. ID кто-то пытался стереть, но как будто бросил это дело, не закончив. Капитан открывает планшет, специально для таких случаев отсоединенный от Сети, входит в базу данных. Поиск ничего не выдает ни по описанию, ни по номеру. Это невозможно, но вот она – книга, не внесенная в реестр Инквизиции, не прошедшая цензуру.

Капитан совсем по-детски хихикает, когда думает, какую редкость под своим носом не увидел Генрих Морган. Если когда-нибудь ее жизнь закончится на пыточном столе Инквизиции, она с удовольствием расскажет им эту историю напоследок.

Капитан снимает гигиеническую перчатку с правой руки, берет флягу и делает маленький глоток. Книга, конечно, заслуживает другого напитка и не в такой обстановке, но сейчас капитану остро необходимо порадовать себя хотя бы этой малостью. До сих пор день складывался, мягко говоря, паршиво, но кто бы мог подумать, что пацан из захолустья принесет с собой кроме проблем нечто на самом деле ценное!

Губы капитана кривятся, словно от боли. С неприятными делами нужно разбираться прежде всего, раз и навсегда. Так ее учили.

– Корабль, – зовет она.

Тот появляется сразу. Стоит перед ней, как всегда спокойный и серьезный, готовый как отчитать, так и дать полезное наставление. «Это не он, – напоминает она себе. – Он умер». За столько лет можно было бы и привыкнуть, но как к такому вообще можно привыкнуть?

– Корабль… – капитан на мгновение запинается. – Назови причину, по которой ты совершил посадку на планете Алгея.

– Неполадки в двигателе, – начинает ИИ, но капитан взмахом руки перебивает.

– Это мы придумали для инквизиторов. Все у нас нормально с двигателем, я проверяла. Повторяю: почему была аварийная посадка?

Корабль молчит.

– Хорошо, попробуем по-другому. Тогда почему ты все-таки взлетел?

Молчит.

– Дело в этом парне? Или в том, что он притащил с собой? Ты взлетел только после того, как он с книгой оказался на борту.

Молчание.

– Что такого в этой книге?

Голограмма не шевелится и не произносит ни звука. Но она давно научилась читать все оттенки его молчания. Она еле сдерживается от того, чтобы сделать к нему шаг и начать шептать на ухо. Слишком велик соблазн. Она просто шепчет в воздух перед собой:

– Не знаю, каким образом ты узнал про нее, но я переверну твою память, чтобы выяснить. И если в процессе что-то сотру, что ж, риск того стоит.

– Приоритет, – говорит корабль.

Капитан выдерживает паузу, но, поняв, что продолжения не будет, произносит:

– Приоритет – это люди, а не книги, корабль. Мне все же стоит напомнить тебе кое о чем…

Одним быстрым движением она срывает со стены панель, которую сама же недавно поставила обратно. За ней – следующая, если не знать, ни за что не вскрыть. Она проводит пальцем по шву, нажимает, и панель поддается. Никакой электроники и паролей, только грубая сила. Под ладонью пульсируют три энергетических блока. Она знает, чем рискует. Она оборачивается к ИИ – голограмма так и стоит посреди ее каюты, не повернув к ней головы.

– Это мой корабль, – тихо говорит капитан. – Я теперь здесь капитан. Ты должен меня слушаться!

Она вырывает один из блоков из гнезда.

– Перезагрузка.

На секунду ей кажется, что голограмма кричит. Но в следующую секунду он исчезает, так что показалось, наверное. Свет резко пропадает, как и шум двигателя, как и гравитация… но капитан успевает воткнуть блок в гнездо до того, как завопит автономная аварийная сигнализация. Она знает, что так делать нельзя. Что это перенапрягает мозг корабля сверх меры. Но иногда капитан вынужден быть жестоким.

Свет возвращается, и гул двигателей снова наполняет тишину под палубой, капитан ставит панели на место.

В рубке чисто и убрано, команда постаралась на славу, вернув все на места, словно инквизиторы здесь не топтались. Капитан встает к пульту управления и проверяет данные, которые могли пострадать от ее воспитательной работы. На ее профессиональный взгляд, все хорошо, корабль не потерял память. Но кое-что привлекает ее внимание. То, что она должна была сразу заметить, еще тогда, на планете, пока копалась в электронных мозгах, ругаясь, как последний матрос. Вот эти цифры выплыли словно из ниоткуда. На Алгее она не заметила их в общей мешанине, но теперь… это был тот самый ID книги, которую притащил с собой пацан. Значит, она была права во всем, что подозревала, во всем, что делала. Недрогнувшей рукой капитан стирает цепочку цифр. У ее корабля не будет от нее секретов!

Покончив с тайнами, капитан возвращается в каюту и в первую очередь отхлебывает из фляги. Это действительно помогает, а ей сейчас просто необходимо расслабиться. Она открывает одну из пазух, которые перерыли вдоль и поперек при обыске, и улыбается. Подтягивается на руках и пролезает в отверстие по пояс. Искусственная дальняя стена дрожит, как мираж, и исчезает. Маленькая библиотека Bookship, обложенная свинцовыми листами со всех сторон, в полном порядке. Книги, закрепленные в индивидуальных железных стойках, не затронет ни радиация, ни прямое попадание ракеты. Капитан ставит книгу в одну из немногих пустых ячеек, фиксирует ее там. Задерживается, чтобы окинуть взглядом свою коллекцию – последнюю библиотеку бумажных книг во Вселенной. Если они и будут гореть, то с ней вместе. Ей хочется взять одну и перечитать, но она одергивает себя: не сейчас, позже. Она делает еще один глоток, чтобы спалось крепче. Но еще долго не может заснуть.

Глава 3

Капитан знает лучше

Капитан злится с самого утра. Это было понятно по тому, как она осматривала груз, звонко хлопая крышками ящиков, отмечая что-то в планшете и не произнося при этом ни слова. Дик наблюдал за ней из своего укрытия, где провел ночь, не заметив, как отрубился, и теперь старался не попадаться на глаза и под горячую руку.

Голод выманил его на верхнюю палубу. В маленькой кухоньке уже хозяйничала Петра – готовила что-то из полуфабрикатов, мурлыча песенку под нос. Увидев Дика, расплылась в улыбке и показала ему, как тут все устроено. Снова вернулась та любезная и добродушная девушка, будто это не она вчера голосовала за то, чтобы выбросить его в космос. Дик все еще не решил, как к этому относиться, так что старался пока об этом не думать. Йохан выполз, когда они с Петрой уже доедали нечто отдаленно напоминающее омлет. Взял свою порцию и угрюмо уселся во главе стола. Последней вошла капитан. Налила воды во флягу, отпила несколько больших глотков, вздохнула и сказала:

– Будем ускоряться.

– Ой, – пискнула Петра.

Йохан поднес было ложку ко рту, но вдруг бросил ее вместе с содержимым и отодвинул тарелку.

– Готовность десять минут, – говорит капитан уже на пороге.

Петра собирает посуду и кидает в утилизатор. Дик, почти давясь, заглатывает остатки завтрака под удивленные взгляды Йохана и Петры. Ему приходится бежать за ними в рубку, чтобы не отстать.

Капитан уже ждет их. В сером облегченном скафандре она напоминает статую с резко очерченными углами. Из герметичного шкафа в углу рубки Петра достает такой же скафандр, как у капитана. Он кажется в ее руках не прочнее повседневного тряпичного комбеза. Дик оторопело наблюдает, как Йохан снимает с себя одежду, и голый забирается в скафандр. Петра проделывает то же самое. Дик инстинктивно отворачивается, успевая заметить, что по всему правому боку хрупкой девушки тянется длинный уродливый шрам.

– Тебе особое приглашение нужно? – сурово произносит капитан.

Дик берет из шкафа один из скафандров, заметив, что их осталось еще штук пять, и стягивает одежду, стараясь не глядеть по сторонам. В общине он, конечно, переодевался при всех много раз, но хотя бы не при девушках. Дик швыряет одежду в шкаф, как до него это сделали Йохан и Петра, и оборачивается, надеясь, что лицо не пылает.

– По местам, – командует капитан.

Панель управления уже расправилась перед ней, готовясь стать штурвалом. Дик почему-то испытывает что-то похожее на гордость, оттого что капитан сама пилотирует корабль. На грузовых судах это большая редкость.

Кресла Петры и Йохана отъезжают к стене рубки. Дик, которому по-прежнему никто не делает особого приглашения, выбирает пустующее кресло, пристегивается и пододвигается к членам команды, чтобы закрепиться рядом с ними.

– Тридцатисекундная готовность, – сообщает капитан.

– Первый раз ускоряешься? – вдруг спрашивает Петра. Ее голос почему-то стал звонче.

– Да я и в космосе в первый раз, – отвечает Дик, слегка бравируя, стараясь игнорировать неприятное ощущение от того, как плотно скафандр облепил задницу.

Петра и Йохан на это замечание вдруг резко отодвигают свои кресла подальше от Дика и опускают щитки шлемов. Дик на всякий случай свой тоже опускает.

– Что ж, уберешь тут после себя, – говорит капитан со злорадной ноткой в голосе. – Пять, четыре, три, два, один. Ускорение.

За секунду до того, как поплыло перед глазами, Дик вспомнил все, что знал про ускорение. Легкие и маневренные корабли, к которым Bookship как раз относится, при необходимости могут разогнать двигатели в сотни раз и за пару минут преодолеть расстояние в несколько часов. Слишком часто или долго это делать нельзя. Бешеные перегрузки при ускорении могут превратить команду в кровавый суп. Дик не успел испугаться, когда его внутренние органы словно сжал огромный ледяной кулак… а в следующее мгновение он разжался. В голове звенит пустота, затылок наливается будущей болью. Содержимое желудка делает несколько сальто-мортале, но последним усилием воли Дик заставляет себя проглотить подступающую рвоту. Такого удовольствия он Петре не доставит. Справа еле слышно стонет Йохан.

– Вы… как? – спрашивает капитан.

Петра вытягивает руку вперед, подавая знак, что все в порядке. Дик повторяет жест. Последним отмахивается Йохан, и его рука сразу падает.

– Корабль, курс на маяк Биа-4, – говорит капитан. – Садимся через тридцать стандартных минут. У вас есть немного времени привести себя в порядок, давайте живее.

– Это точно твой первый прыжок? – удивляется Петра, глядя на Дика. Румянец почти вернулся на ее лицо.

Дик кивает в ответ, а потом вдруг задумывается на мгновение. Что он вообще знает о своем прошлом? Может, он и правда опытный космический путешественник? Его размышления прерывает следующий рвотный позыв. И в этот раз Дику повезло – добежал до гальюна. «А может, – думает он, скрючившись, – это просто отложенная реакция?»

Когда Дик возвращается в рубку, капитан все так же сидит, окруженная виртуальными экранами, с консолью управления под рукой. Она похожа на статую какой-нибудь языческой богини войны. Не похоже, что перегрузки хоть как-то на ней отразились.

– По местам! – рычит она на Дика. – Снижаемся!

Юноша возвращается в кресло, пристегивается. Палуба как будто накренилась, и гравитация вот-вот утащит Дика вместе с креслом за собой. Зная, что это всего лишь обман чувств и мозга, он заставляет себя смотреть в широкое окно рубки. Там уже хорошо видна поверхность Биа-4. Планета напоминает серое пятно, затянутое клочьями тумана. Скалы, горы, скалы – здесь так же много камней, как на Алгее песка.

– Это мир четвертого класса, – словно отвечая на его мысли, говорит Петра. – Неразвитое общество. Да и как ему тут развиться? Сплошной камень, ветер и снег.

– Я думал, с мирами четвертого класса контакты запрещены! – удивляется Дик. – Вмешательство в естественное развитие, все такое…

– Мы не будем контактировать с населением. У них есть посредник, ему и груз.

– Что везем?

– Сельхозкомплекты для суровых условий. Здесь практически нереально что-то вырастить…

– То есть, – вдруг перебивает Дик, – мы опаздываем с поставкой еды? Там люди голодают?!

– Да заткнитесь вы оба! – рявкает Йохан. – Без вас тошно!

– Приготовиться к посадке! – разносится по рубке голос капитана.

Дик хватается за ремни изо всех сил, глядя, как поверхность в иллюминаторе увеличивается в размерах. Острые шпили гор словно несутся на корабль и вот-вот проткнут его! Но вдруг в них проступает черное пятно, которое позже оказывается серым, а потом на нем появляются маленькие точки огоньков. Мигают ровной полосой, приглашая. «Маяк!» – догадывается Дик. Снижаясь, корабль опять принимает горизонтальное положение, и ощущение полета в пропасть исчезает окончательно. Наконец, легкое касание – сели – и двигатель плавно замирает, отключаясь. На все не больше пяти стандартных минут!

Услышав щелканье креплений, Дик и сам отстегивается и с удовольствием потягивается в кресле. И тут же получает несильную, но обидную оплеуху от Йохана.

– Чего расселся? Работа ждет!

Йохан быстрым шагом идет к лестнице на нижнюю палубу и прыгает вниз, не задев ни одной ступеньки. Дик вздыхает и следует за ним.

Капитан и Петра спускаются к ним еще минут через десять, на ходу проверяя что-то каждая в своем планшете. Дик и Йохан к тому времени уже оттащили ящики к трапу, как в тот самый раз, когда Дик впервые увидел Bookship. Словно пара месяцев уже прошла…

– Высаживаемся, – сообщает капитан. – Говорить с местными буду я. По моему знаку начнете разгрузку. Все ясно?

Дик кивает так же, как Петра и Йохан. И вдруг думает, что с самого утра не видел и не слышал ИИ корабля. Куда он, интересно, подевался?

Но тут трап начинает опускаться, и тусклый свет солнца из-под облаков кажется Дику слепяще-ярким.

– Приветствую! – громко крикнул кто-то, едва трап коснулся земли.

Дик суется было вперед, но Петра резко дергает его за руку – приходится отступить. Капитан снимает с бедра стазер, ставит на нем минимальный заряд, убирает обратно и только после этого плавно спускается по трапу. Кивает, и остальные идут за ней. Перед кораблем собралась толпа в странных одеждах. Ткани разных оттенков серого облегают фигуры собравшихся, наряд каждого из встречающих довершает шапка, расшитая узорами. Чем страннее и выше эта шапка, тем важнее выглядит человек, который ее носит. Впрочем, черт его знает, как там в других мирах и столицах одеваются, наверное, сам Дик и обитатели Алгеи жителям Биа-4 чучелами покажутся в своих просторных светлых одеждах. Дик старается не быть предвзятым. И еще его удивляет, что среди собравшихся он не увидел женских лиц.

– Приветствую! – говорит капитан, спустившись с трапа, и совершает ритуальный поклон.

Мужчина в странной шапке отвечает так же, как старейшина Штефан тогда, тысячу лет назад, дома…

– Вы опоздали! – совсем другим тоном бросает человек, когда с формальностями покончено.

– Да, примите мои извинения, – буднично отвечает капитан. – Небольшой форс-мажор в девятисотом секторе. Ваш груз почти не пострадал.

– Почти?! – ужасается мужчина. – У меня тут каждая крошка на счету! Что значит «почти»?

– Нарушена герметичность одного контейнера, но содержимое не пострадало. Отчет о состоянии пришлю.

Капитан набирает короткую команду на планшете и делает быстрое движение в сторону мужчины. Тот вытаскивает из огромных шаровар собственный планшет и смотрит на экран. Снимает шапку и качает головой так, словно узнал о смерти близкого родственника.

– Деньги, Айван, – говорит капитан. – Я выполнила условия.

– Король Айван! – кричит мужчина, и в голосе его слышны капризные нотки.

– Да хоть бог-император, – бурчит под нос капитан, а вслух произносит: – Король Айван, вы должны мне оставшуюся половину стоимости доставки груза.

– Сначала я должен осмотреть товар! Если вы его не выгрузите, я проведу осмотр на борту!

Айван делает шаг на трап, его шапка при этом смешно покачивается. Капитан опускает руку на стазер, и этого движения достаточно для того, чтобы король остановился на месте. Очень тихо – так, что Дик едва слышит сам, – капитан говорит, глядя прямо:

– Еще шаг – и в твоей красивой шапке будет дырка. А может, я промахнусь, и на Биа-4 будет новый король, посговорчивей. Который оплачивает долги.

Король Айван делает шаг назад. Толпа за его спиной расступается. «Прямо как тогда, дома», – вдруг с тоской думает Дик и сам удивляется этой мысли.

– Хорошо! – бурчит Айван и добавляет: – Барыга.

Капитан и бровью не ведет. Она ждет. И все вокруг тоже ждут чего-то. Айван с видимой неохотой нажимает что-то на планшете, и через секунду девайс капитана отзывается знаком поступившего сообщения. Она хмурится, глядя на него.

– Это не все.

– Это половина половины! – Узкие глазки Айвана становятся еще уже от улыбки, в которой тонет все его мясистое лицо. – Остаток – после того, как посмотрю.

Дик думает, что капитан будет спорить, но она лишь кивает и оборачивается к команде.

– Разгружайте.

– А вас прошу со мной… утрясти кое-какие… вопросики, – говорит король, странно улыбаясь.

Капитан вздыхает и идет следом за ним по коридору, образовавшемуся в толпе. Люди расступаются перед ними. Дик смотрит, как она удаляется за корольком, но ощутимый удар по плечу прерывает его мысли.

– Работаем! – говорит Йохан.

Дик глядит на стену ящиков и тяжело вздыхает…

Вскоре Дик уже не чувствует ни рук, ни ног, ни спины. Ящики в трюме как будто размножаются почкованием. Ругань Йохана перешла из грубых окриков в натужное сопение и бурчание про себя о том, что все приходится делать самому. Петра сначала посмеивалась над ними, но после того, как стала помогать, умолкла и только тихонечко вздыхала. Иногда откидывала пряди светлых волос, прилипших ко лбу, и, разок заглядевшись на нее, Дик чуть не перелетел через свою ношу, вызвав еще один приступ яростной брани у Йохана.

– Зато вечером… – пыхтит Петра, волоча груз, – посидим… подышим… свежим… воздухом!

Зацепившийся за выступ ящик, который она тащила, срывается и падает на землю.

– Упс!

Петра улыбается, и Дик подскакивает, чтобы помочь поставить его.

– Пусть кэп увеличивает долю! – скрипит Йохан. – Я грузчиком не нанимался!

– Правда? А кем? – спрашивает Дик, но Йохан только фыркает в ответ.

Вместе с Петрой они спускают небольшой контейнер, и девушка, хлопнув по нему, объявляет:

– Последний!

Команда падает тут же, выдыхая.

– Вот чуть выше сила тяжести, и уже такая запара! – говорит Петра. – Надо больше времени в спортзале проводить.

– Я вообще на это не подписывался, – говорит Йохан после большого глотка воды из фляги.

– Тебя послушать, так ты ни на что не подписывался! А ты как, Дик? Не против такой тренировки?

– Лучше, чем ускорение, – отвечает парень и улыбается.

С ним разговаривают как с равным. Его приняли. Все будет хорошо.

Из быстро опустившейся темноты к ним приближается фигура. По походке, четкости и резкости движений Дик сразу узнает капитана. Она врывается в круг света и почти взлетает на трап.

– Эй, кэп, мы разгрузились, – говорит Йохан.

– Отлично. Теперь несите все назад.

– Что?! – тихий вскрик Дика звучит слишком громко в наступившей тишине.

– Ты глухой? – рычит капитан, а потом вдруг добавляет быстро: – Этот урод отказывается платить. Значит, и товара не будет.

Бурча ругательства, запас которых оказался неисчерпаем, Йохан хватает за ручки первый попавшийся ящик и тащит его на борт. Теперь это еще труднее, потому что идти нужно вверх.

– Подождите! – говорит Дик задыхаясь и пытается догнать капитана. – Но это же еда! Мы не можем обречь людей на голодную смерть!

Ледяной взгляд, который она к нему обращает, может заморозить космос.

– Я приказываю вернуть груз в трюм, – говорит капитан очень тихо.

– Дик! – кричит Петра. – Помоги. Живо!

– Но…

– Два предложения, – так же ровно говорит капитан, – которые ты можешь произносить при мне.

– Да, капитан, – так же тихо отвечает Дик, сходя с трапа.

Он хватает первый ящик, который поставил несколько минут назад, и тихо, сосредоточенно тащит его наверх, не чувствуя боли в натянутых мышцах. Его догоняет Петра, подхватывает с другой стороны. Дик не хочет отдавать ей часть груза, но приходится уступить.

– Никогда не спорь с капитаном, – говорит Петра. – Она лучше знает, что делать. Просто поверь.

Но Дик не может и не хочет верить. Он смотрит на черную фигуру, стоящую поодаль и глядящую в планшет, и не понимает, как это сейчас она «знает лучше». Однажды в общину через восточные ворота пришла толпа оборванцев, оказавшихся соседями по округу. Внезапная черная буря сломала стену их общины, уничтожила посевы, поубивала скот и занесла песком с трудом терраформированный участок. Пока они добрались до округа Зилен, где их приняли и на время приютили, в пути погибли многие члены их общины, в основном старики и дети. И не было у них с собой в пути ни еды, ни воды. Дик думал, каково это: идти вперед, зная только примерное направление, не представляя, как долог будет путь, не зная, где приклонить голову, и глядя, как на твоих глазах умирают самые слабые члены твоей семьи… Он не хотел это представлять. Если бы можно было сделать что-то, чтобы облегчить их участь, если бы можно было спасти их, он бы сделал это! Кто угодно бы сделал, будь он или она человеком.

– Постойте!

Крик раздается с той стороны, откуда пришла капитан. Из темноты к стоянке выбегает король Айван, напрочь утративший королевское величие. Не глядя на Йохана, Петру и Дика, он подбегает к трапу со стороны капитана. Она стоит на высоте в человеческий рост и не обращает на короля никакого внимания.

– Пойми же наконец, у меня бюджет! – кричит Айван, тряся в воздухе планшетом. – Все на год вперед расписано!

– Какое совпадение, – спокойно произносит капитан. – У меня тоже бюджет.

– Мне целую планету кормить надо!

– Я не благотворительная организация помощи отсталым мирам. Обратился бы туда. Но ты у меня услуги покупаешь. Так что плати, Айван.

– Ты можешь хотя бы рассмотреть варианты?

– Вариант один – ты платишь, мы оставляем груз. Конец истории.

– Мне нужно больше времени! Останься пока! Будь моим гостем на планете. Ты и твоя команда – все будьте!

Капитан впервые обращает внимание на человечка внизу. «Как бог сошла к букашке, – думает вдруг Дик. – Да он для нее и есть букашка…»

– Одна ночь, – говорит капитан. – Завтра в полдень мы улетаем.

Айван кивает и, подобрав полы своего одеяния, лихо убегает обратно во тьму. Дик при всем желании не может разглядеть в этом человечке короля.

– Отставить погрузку, – обращается капитан к команде, и все облегченно выдыхают. – Разворачивайте полевой лагерь.

Через полчаса они сидят у костра под боком корабля, и тени причудливо переливаются на его обшивке. Уютно, свежо, легко дышится, как Петра и обещала. Все с наслаждением поедают вечерний паек, и только Дику кусок в горло не лезет.

– Мы не можем вот так бросить их, – говорит он, глядя на капитана.

Та сидит ровно и смотрит на пламя. Спокойная и собранная, неколебимая. Кажется, она не расслабляется ни на секунду.

– Никого мы не бросаем, – вместо нее отвечает Йохан. – Сами дураки…

– Этим людям нужен груз!

– А нам нужны деньги, – говорит Петра с улыбкой. – Не волнуйся ты так, оставим им половину заказа, на сумму, которую уплатили. Мы всегда так делаем.

– Но…

– Ричард! – капитан впервые называет Дика по имени, но так, что он вздрагивает. – Еда нужна еще и нам. Кораблю – топливо. И еще много такого, о чем ты даже не подозреваешь.

Она резко встает, и тень на боку корабля разрастается до исполинских размеров.

– За территорию не выходить, дежурство распределить. Ночевать на корабле. Набирайтесь сил перед завтрашним отлетом.

Капитан поднимается по трапу и скрывается внутри корабля. Дик многое хочет сказать ей, но не знает как. Говорить? Убеждать? Умолять? Она не слушала его раньше, не будет и теперь. Дик встает и подходит к трапу, но вдруг передумывает и идет в сторону от корабля, в расплывчатую тьму.

– Ты куда? – бросает ему вслед Петра. Ее волосы алеют в свете костра.

– Пройдусь, – отвечает Дик, стараясь не смотреть на нее.

– Кэп велела далеко не уходить, – напоминает она.

В ответ Дик только кивает и все равно идет во тьму.

Все-то у Петры просто. Человек бесполезен – за борт его. Сидит на ящике сельхозкомплектов и не собирается отдавать его тем, кому нужнее. Они не заплатили. А если община терпит бедствия и ничего не производит, откуда им деньги взять? Пока до них доберется гуманитарная миссия, пока будут решать степень необходимого вмешательства, тут все уже с голоду перемрут! За этими размышлениями Дик не замечает, как углубился в лес.

Холод давит на лопатки, вокруг только камни и жесткие, похожие на камни деревья, а наверху – звезды. Такие же холодные и острые, как скалы этой планеты. Облако пара вырывается изо рта. Дик крутится на месте, пытаясь вспомнить, откуда пришел, но только еще больше запутывается. Вот посмеется над ним Йохан… И Петра, что еще обиднее. Когда он выберется. Если выберется. А вдруг будет плутать долго, дольше одного дня? Они просто бросят его и улетят? Вполне возможно. Он же им никто. Мешает даже. Дик старается заглушить в себе тревожные мысли, но тьма поддерживает их, направляет в новое русло. И вдруг среди этой тьмы мелькает что-то яркое, оранжевое. Живой огонь. Не замечая холода, спотыкаясь о камни и корни, он бежит на свет. Вряд ли это костер у корабля, но если костер, то там и живые люди! Все лучше, чем то, что обступает его сейчас.

Дик выходит к свету осторожно, стараясь не шуметь, хоть это и непросто. Останавливается в тени последнего дерева и смотрит. Он уже понял, что вышел вовсе не туда, куда было надо…

На небольшой поляне танцуют… люди? Мелькают странные лица, серая и грубая одежда – шкуры животных, наверное, и какая-то самодельная ткань. Стук камня о камень, выбивающий странный ритм. Когда он стихает, к костру выходит человек в деревянной маске – они все тут в подобных масках, вот почему лица показались Дику странными. Человек говорит что-то, произносит речь, и Дик прислушивается, стараясь разобрать смысл. Дома у него неплохо получалось определять акценты иномирцев, иногда бывающих в гостях, и в городе-порте, куда его взяли однажды, разные говоры сливались для него в музыку, а не в странный шум. Вот и теперь Дик чувствует что-то знакомое в словах человека в маске, только пока они не сложились в речь. По нервной привычке забравшись руками в карманы, Дик нащупывает планшет, о котором успел позабыть, а ведь собирался вести полевой дневник, как корабль и советовал! Что ж, самое время.

Дик почти на ощупь включает в планшете переводчик и поглядывает на экран, стараясь не отвлекаться от происходящего у костра. Слова стандартного языка будто сильно исковерканы в какой-то злой игре, но среди них есть такие, корни которых напоминают о своем происхождении. Переводчик выдает обрывки предложений, произнесенные человеком в маске:

– Небесный огонь принес знамение… огонь очистит злаки… окропить урожай кровью…

Все это выглядит странной и глупой игрой слишком увлекшихся детей, но Дик боится упустить хоть что-то.

К костру подводят молодую девушку – хрупкостью и красотой она напоминает Петру, такие же светлые волосы, только очень длинные. Она в простой грубой рубахе и боса. Встает напротив человека в маске, принимает из его рук какой-то кубок, делает глоток… поворачивается к маске спиной, замирает. Из своего укрытия Дик видит, как крепко она зажмуривается, с какой силой сжаты ее кулачки. За тенью костра стихли звуки странной мелодии перестука. Человек в маске еще не вытащил из чехла на поясе каменный нож, но Дик уже догадался, что будет дальше. И этого он допустить не может.

Он не успевает даже подумать, просто выскакивает из своего укрытия, хватает девушку за руку, толкнув ее на себя. Она вскрикивает, оступается, но бежит за ним сразу. Дик тащит ее в спасительную темноту леса. Позади слышатся восклицания, страшные тем, что отчасти они ему понятны.

Она ненавидит себя за слабость. Здесь, на борту, у нее все должно быть под контролем. Но, если быть до конца с собой честной, не все задачи капитана даются ей на высший балл. Она помнит наизусть все скрытые дороги контрабандистов и может провести корабль в этой межзвездной тьме вручную на глаз, без карты и навигации, прямо под носом у Инквизиции. Может вытащить Йохана из-за игорного стола за минуту до крупного проигрыша. Может успокоить Петру в моменты ее обострений, и вот этого не может никто, кроме нее. Но экономика – не ее конек, пусть это и получается скрывать от экипажа. Она и так подзатянула пояса везде, где можно. На ремонте экономила, все своими силами да силами корабля. Жалованье команде не платит уже какой стандартный месяц. Петре-то все равно, а вот Йохан возмутится сразу, как только они попадут в более-менее приличный порт с кабаками и лицензированными борделями. Наложенный Морганом штраф вкупе с ущербом, им же и нанесенным, пробивал в бюджете ощутимую дыру. Последней надеждой оставался этот чертов заказ с Биа-4, за который она взялась не иначе как с отчаяния – зареклась же работать с мирами четвертой категории. Слишком далеко, выгоды от таких полетов немного. Но оплата половины груза прошла, да и место не то чтобы незнакомое. С Айваном, этим местным царьком в дурацкой шапке больше его самомнения, обычно можно было договориться. Но когда он начал заговаривать ей зубы, стало понятно, что заработанные деньги придется добывать с боем. Как же бесит!

На память вдруг пришел Берт, бывший механик, – каким незаменимым он был в переговорах! Просто встанет рядом, улыбнется, а то и положит огромную ручищу на плечо должника – и сумма долга сразу же оказывается на счете. А капитан? Он бы не одобрил ее снобизма к отсталым мирам. Сам в первую очередь брал назначения именно на края обжитой галактики. Говорил, что здесь их груз нужнее всего. Нужнее воздуха. Поэтому так разозлило ее замечание новичка. Да что он знает о необходимом грузе! Надо будет провести с ним воспитательную беседу, если Петра не может донести элементарные правила субординации.

Плохо дело, если она начала вспоминать Берта и капитана. Так и до плаксивой ностальгии недалеко. Она не может себе этого позволить. Как, впрочем, и всегда. Значит, будет решать проблемы по мере поступления.

Сигнал вызова по внешней связи прорезается сквозь неприятные мысли. Это еще кто? Круглое лицо с экрана вызывает не меньше раздражения, чем в первый раз за сегодня.

– Айван, если это не оплата, нам нечего обсуждать, – говорит она, глядя куда-то в сторону. – И я не принимаю в счет долга скот, мне твои козы весь трюм загадят.

– Ну что ты, капитан Bookship, – говорит местный царек каким-то слишком вкрадчивым голосом, с упором на последнее слово. – Я совсем о другом. Ты не дослушала меня сегодня, так быстро ушла… Есть разговор, очень… приватный… не для Сети и не для лишних ушей.

Капитан еле сдерживается от того, чтобы закатить глаза. Скандалы и интриги мелкопоместного двора. Что может быть скучнее?

– У меня есть информация. Думаю, это будет взаимовыгодный обмен.

– Что ты можешь мне предложить, Айван?

– Кое-что… о кни… Говорю же, не по открытому каналу.

Она задерживает руку над выключателем. Слово, что было чуть не произнесено, может все разрушить… или наоборот. Немногие в мирах четвертого класса, даже обладай они передатчиками и просматривай регулярно Сеть, могут похвастаться знаниями об эпохе книжников. Это на самом деле может быть интересно.

– Приходи на восходе, – решает капитан. – Но это не отменяет всего остального!

– Конечно нет! До завтра, капитан!

Толстое лицо улыбается и пропадает.

Наверняка ерунда какая-то, но она его выслушает. Завтра. Все завтра.

Они бегут. Лес за спинами рычит, хохочет на разные голоса. Не спрятаться. Дик потерял ориентир, он просто старается не упасть, не зацепиться о корни и камни. Было бы глупо погибнуть вот так нелепо после всего. Рука девушки – мягкая, нежная – в его руке, вот зачем это все было. В какой-то момент девушка обгоняет его и даже тащит за собой, указывая направление. Босая и почти раздетая, она ориентируется в лесу лучше него, и Дику ничего не остается, как подчиниться. Они сначала бегут, потом идут долго, время словно кончилось, осталась одна вечная ночь. Когда они выбираются на большую поляну, освещенную светом звезд, Дик уже ног под собой не чует. В отличие от спутницы. Та все тащит его к большой разверстой пасти пещеры, ведущей, насколько Дик может судить, в гору. У самого входа он ловит девушку за локоть и говорит, почему-то шепотом:

– Подожди! Вдруг там дикие звери!

Девушка смотрит на него непонимающе и ныряет под своды пещеры. Он идет следом, рассматривая поросшие мхом и расчерченные рисунками стены. Свет почему-то есть, так под ночным небом ровное холодное свечение звезд разгоняет мрак, хотя Дик и не понимает, как это возможно. Наконец девушка останавливается в какой-то нише, подводит Дика туда, снимает с себя единственное украшение и кладет на что-то типа выступа. Там уже лежат несколько похожих вещей: кулоны из камней в виде животных или людей, увядшие листья. Все это слегка фосфоресцирует, как в звездном свете. Девушка быстро делает руками какой-то знак, а потом садится и жестом манит к себе Дика. Он опускается рядом. В серебристом неровном свете она похожа на призрака, на ИИ корабля книжников, который он видел совсем недавно.

– Дик, – он тыкает себя пальцем в грудь в жесте, понятном в любом уголке Вселенной. – Ты?

Палец указывает на девушку.

– Аайе, – говорит она тихо и улыбается.

– Аайе, – повторяет Дик. – Красиво. Где мы, Аайе?

Она произносит какое-то слово, но Дик не понимает и жестом просит ее повторить. Но и со второго и третьего раза смысл не удается разобрать. Тогда Дик достает планшет, подносит девушке под нос и кивает, мол, повтори. Она смеется, но повторяет, медленно, как ребенку. Переводчик отзывается словом: «Прародина». Именно так, ошибки быть не может.

И тут до Дика доходит. Ровное мерное свечение в пещере, где по всем законам природы должна быть полная тьма. Росписи и рисунки, покрывающие стены… очень ровные стены, слишком ровные для камня. Он дотрагивается до стены рядом с алтарем, куда Аайе положила украшение, и убеждается: холод железа.

– Это корабль, – произносит Дик. – Очень старый космический корабль.

– Да, – отвечает девушка. – Прародина.

– Ты знаешь, что это? – удивляется Дик. – Что такое космический корабль?

Аайе смеется звонко, словно в ответ на удачную шутку.

– Все знают. Прародина. Корабль. Земля предков.

– То есть ваши… предки… спустились на планету на этом корабле?

Девушка снова берет Дика за руку и ведет за собой. Они останавливаются там, где свечение прекращается и вместе с полом вглубь земли уходит обрыв. Часть корабля просто отломилась, рухнув в пропасть, когда-то очень давно.

– Упал, – говорит Аайе.

– Они разбились на этой планете… – проговаривает Дик, разглядывая рисунки, покрывающие стены.

Как если бы ребенок рисовал каракули на бумагах взрослых. Значки солнца и звезд, заключенные в круг, будто карта неведомого мира, схематично изображенный корабль, маленькие человечки вокруг него. Дик вдруг понял, что он видит. Это же попытка рассказать историю! Вот колонисты отправляются на поиски планеты. Вот корабль разбивается. Кажется, много погибших. Выжившие строят убежища и пытаются охотиться и выращивать урожай… Но земля здесь скупа на дары, вспоминает Дик. Они стараются изо всех сил, но ресурсов недостаточно…

– Давно вы на этой планете? – спрашивает он. – Когда ваш корабль упал?

– Много отцов назад, – отвечает девушка.

Язык похож на стандартный, но сколько же поколений должно пройти, чтобы он так исковеркался? Наверное, не меньше четырех… Важные знания, провизия, инструменты утрачены вместе с кораблем. И вот уже люди обратились к состоянию, в котором пляшешь у костра, умоляя неведомых богов послать еду в обмен на человеческую жертву…

Внезапная догадка озаряет Дика. Он оборачивается к Аайе и спрашивает очень осторожно, поглядывая в переводчик, чтобы тот правильно донес смысл:

– Аайе… ваш дом… тот дом, откуда прилетели ваши отцы… много отцов назад. Ты знаешь, как он назывался?

Девушка смотрит на него долго, почти с минуту, а потом отвечает:

– Дом.

Что ж, эта версия требует доработки. Было бы глупо надеяться, что сразу найдутся доказательства того, что колонисты прилетели с Земли. Нельзя подстраивать факты под теорию! Дик изучает надписи дальше, проводя над ними рукой. Изображение корабля, но другого, не похожего на первый, удивляет юношу.

– Что это? – он показывает на рисунок.

Из сбивчивых объяснений девушки он понимает только одно: кто-то спустился в корабле после них, но не так давно… меньше «отцов» назад. Этот кто-то дал им еду и… остался. Он живет в большом доме за забором, куда местным ходу нет. Иногда он дает им еду, но взамен забирает красивых юношей и девушек. Ничего другого с невезучих колонистов не возьмешь…

– Увидели небесный огонь! – говорит Аайе. – Стали призывать. Отдать меня им, не Айвану. Айван заберет себе. Обещана небесным богам!

Девушка закрывает лицо руками, не в силах бороться со слезами и стыдом. Дик обнимает ее за плечи, осторожно поглаживая. Он немного знает про миры четвертого класса, но помнит, что есть два основных типа взаимодействия с ними: навещать время от времени, помогая ценными ресурсами и поощряя знания, и второй, когда наблюдатель остается жить на планете, собирая информацию и способствуя продвижению цивилизации. Судя по тому, что говорила Аайе и о чем догадался сам Дик, Айван злоупотребляет своими полномочиями наблюдателя и устроил тут что-то типа собственного государства. Еще бы, ведь только он может «призывать небесные корабли»! Делит ограниченные ресурсы между своими приспешниками… А экипаж Bookship просто так возьмет и передаст ему то, что принадлежит этим людям!

– Аайе, это был не небесный огонь, – объясняет Дик. – Это наш корабль прилетел. Мой корабль. Привез груз для вас. Только для вас, понимаешь? Он прилетел просто так, не надо никаких жертв. Я… я принесу это вам. Да, принесу! Жди меня здесь!

Дик идет к выходу из пещеры, на ходу включая компас на планшете. Теперь он не заблудится в лесу и найдет руины корабля потом, после того как… Нет, все по порядку, сначала ему нужно добраться до лагеря.

– Жди меня тут! – кричит он Аайе, которая сидит рядом с алтарем и теребит свое подношение, но смотрит на Дика, своего… спасителя?

Он не должен ее подвести. Он никого из них не может подвести.

Дик бросается в ночь, как в воду.

Обратная дорога словно сама ложится под ноги, и Дик даже удивляется: как он вообще умудрился здесь заблудиться? Вот и ровный ряд каменистых деревьев преградой отделяет посадочную площадку, вот мягкий свет костра, который поддерживает Петра. Вот опущенный на землю трап. Сможет ли он пробраться на борт незаметно?

– О, ты вернулся!

Не смог. Дик оборачивается к Петре и выдавливает из себя улыбку.

– Прогулялся по окрестностям.

– Неужели тут есть что посмотреть?

– Я впервые на другой планете.

– Ах да, все время забываю… Слушай, Дик, не злись на кэпа. Она правда знает, что делает. И делает лучшее из того, что может.

– Ага… Я пойду вздремну немного.

– На свое дежурство не опоздай!

Об этом Дик забыл. Ему тоже нужно дежурить! А когда? Что ж, будет решать проблемы по мере их поступления. Сперва – Аайе, а на корабле о себе сами сумеют позаботиться. Он вступает в трюм и сразу находит тот самый поврежденный контейнер. Если отсюда что-то исчезнет, это спишут на ущерб. Главное, чтобы за этим занятием его не застукали…

– Что ты делаешь?

Голос Йохана раздается откуда-то сверху, когда Дик склонился над поврежденным ящиком.

– Да так, ничего!

Он убирает руки за спину и оглядывает трюм, будто на экскурсии. Но Йохан спускается вниз с верхней палубы, подходит ближе, пинает ящик, который Дик только что собирался открыть.

– Тупые местные, – говорит Йохан, зевая. – Чего они ждут подачек Айвана? Забрали бы себе это все силой!

– Может, сил у них нет? И они не знают как? – предполагает Дик.

– Я и говорю – тупые. А ты чего шатаешься? Тебе на дежурство через пять часов.

Дик не успевает ответить, Йохан продолжает:

– Ладно, шатайся сколько влезет, только меня не забудь сменить.

Он поднимается на вторую палубу, цепляясь руками за перекладины лестницы, как какое-то животное, про которое Дик смотрел познавательную передачу, но название вылетело из головы. Скорее! Парень открывает крышку контейнера, покореженный пластик чуть не ранит руки. Сельхозкомплекты оказываются небольшими непрозрачными пластиковыми упаковками размером чуть больше ладони, сбоку к каждому из них приклеена инструкция на стандартном галактическом. Дик кивает сам себе и набивает пакетами все карманы комбеза. Осторожно кладет поврежденную крышку обратно. Теперь нужно вновь незаметно проскользнуть мимо Петры…

Дик подходит к основанию трапа и видит девушку, сидящую у костра, спиной к кораблю. Она ворочает угли в костре и иногда посматривает туда, где раскрывает свои крылья тьма. Сейчас или никогда! Дик прыгает с трапа на землю и тут же прячется под боком корабля. На его счастье, в этот самый момент Петра подбрасывает в костер еще один брикет, и тот ярко вспыхивает. Не тратя времени, Дик большими шагами идет в лес, и краденые пакеты притягивают его к земле.

– Капитан, тут к вам…

– Это король! – перебивает второй голос.

– …должник, – заканчивает Йохан одновременно с ним.

– Да, мы договаривались, скажи – иду.

Капитан отключает связь, неспешно вытирает лицо полотенцем. Пребывание на обитаемой планете почти всегда гарантирует бонус в виде нормального водного душа. Она немного стыдится этой богемной привычки, ведь с самого рождения ее устраивал ионный душ, куда более экономичный и разумный с точки зрения использования ресурсов. Но когда однажды она познала ощущение падающей на кожу воды… Это похоже на секс, если честно, лучше только секс. Так что она старалась по возможности не отказывать себе в этом удовольствии. Но сегодня утром она позволяет себе только умывание. Сначала нужно все понять про этот день, а потом уже решать, стоит ли он приятного расслабления.

Айван ждал ее у трапа под суровым взглядом Йохана – тот следил за каждым движением короля и готов был пресечь попытку забраться на борт.

– Извини за опоздание, Айван, – говорит капитан, стараясь держать серьезный тон. – Очень много дел с утра. Так о чем ты хотел поговорить?

– Только не при этом варваре! – кивнул Айван на Йохана. – И вообще, это приватный разговор. Лучше тебе прийти ко мне во дворец!

– Если настаиваешь.

До полудня времени достаточно, решает капитан, а делать все равно нечего. Может, она и сумеет выбить из этого невесть что возомнившего о себе субъекта хоть что-то дельное. Она кивает Йохану и подает ему условный знак, тот кивает в ответ. Плюсы работы команды – не надо ничего объяснять. Кстати, о команде, а где Ричард? Она не видела его со вчерашнего вечера, когда он ушел дуться куда-то в сторону леса. Что ж, разберется с этим потом. Сейчас она должна быть капитаном и представителем корабля Bookship, а это она умеет намного лучше, чем быть кому-то мамочкой.

Йохан смотрит вслед капитану, которая удаляется чуть ли не под ручку с этим идиотом в высокой шапке. Поверить невозможно, он ее опять нацепил! Впрочем, у каждого свои извраты, Йохан никому не судья. Вот кого он убьет – так это Дика. Тот уже десять минут как должен был заступить на пост! Когда он притащит сюда свою задницу, сначала получит по ней ботинком!

Она ждет его на том самом месте, как будто не двигалась вообще, сидит, обняв колени, задремав в таком положении. Дик осторожно дотрагивается до светлых волос, и девушка вздрагивает, смотрит на него, неловко улыбается.

– Я принес кое-что, – говорит он. – Твоим людям. Всем вам.

Дик вытаскивает пакет и протягивает девушке. Она вертит его, завороженная упаковкой.

– Это концентрированная биологически активная смесь, стойкая к экстремально высоким и низким температурам! – козыряет Дик цитатой из инструкции… И тут же, осекшись под недоуменным взглядом Аайе, поясняет: – Ну, вы это сажаете, и оно точно даст урожай.

– Урожай! – восклицает девушка, радуясь первому знакомому слову.

– Да! – говорит Дик, улыбаясь. – Я объясню тебе, как этим пользоваться, а ты передашь своим… отцам.

Услышав слова Дика через переводчик, Аайе покачала головой.

– Жертва. Очистить кровью, – говорит она, показывая на себя.

– Нет. Никаких жертв. Никакой крови. Это работает не так. Я объясню твоим!

Девушка вздрагивает, в ее глазах искренний ужас. Она смотрит на что-то за спиной Дика, и тот оборачивается. На пороге их убежища, с каменным ножом наперевес, стоит тот самый колдун, который собирался убить Аайе. За его спиной высятся еще две фигуры. Дик никогда не был особенно силен: в общине кто угодно мог его побить. И хотя местные обитатели из-за гравитации выше стандартной и недостатка витаминов выглядят меньше Дика, он не сомневается, что они запросто с ним разделаются. И все же, несмотря на сговор разума и инстинктов, которые в один голос вещают внутри «Беги!», он встает на пути между пришельцами и девушкой, закрывая ее собой.

Дик выставляет вперед планшет с включенным переводчиком, и так громко, как только может, говорит:

– Стойте!

Переводчик отрывисто повторяет это слово, и троица с оружием замирает у входа. Больше минуты длится пауза, после которой Дик не знает, что будет делать, но Аайе вдруг выходит вперед. Он не успевает ее остановить. Девушка подбегает к соплеменникам, трясет перед ними пакетом, а затем вдруг указывает на стену над импровизированным алтарем. Дик непроизвольно оглядывается туда же. Над выступом для приношений стена не до конца покрыта самодельными рисунками. Там четко выделяется нарисованный высокопрочной краской силуэт человека и такой же схематичный – планшета или чего-то в этом роде. «Должно быть, указание на аварийный выход и инструкции», – решает Дик, который видел что-то подобное на Bookship. Он до сих пор не до конца разобрался в универсальных космических указателях, этот язык еще предстоит выучить. Но аборигены явно видят в этом знаке что-то другое.

Дик догадывается что, когда троица – сначала колдун с ножом, потом его телохранители – бухается на пол пещеры и странно завывает. Переводчик бесполезен, в этих стонах нет ничего осмысленного. Повыв так минуты три, они вдруг резко поднимаются и хватают Дика под руки.

– Эй!

Аайе выходит вперед, держа на вытянутых руках планшет и упаковку сельхозкомплекта, переливающуюся серебром. Девушка прекрасна в свете звезд, когда выходит под ночное небо. Дика выводят туда, и странная процессия углубляется во тьму и холод…

Когда Дик видит огонь, то решает, что их с Аайе, наверное, прямо туда сразу и бросят. Кажется, именно что-то подобное и планируется: их подталкивают к стоянке у костра, и все мужчины (женщин там нет) вскакивают с мест, схватив свои простые орудия. Но потом вперед снова выступает Аайе, показывает переливающийся серебристым светом пакет, и люди отступают, глядя на предмет с благоговейным трепетом.

Аайе говорит, и ее слова отзываются переводчиком из планшета, который она крепко держит в другой руке:

– Звездный человек прилетел, как обещано Отцами, Что Были. Принес нам небесную пищу, что растет в земле.

На последнем слове все воздевают руки к небу, и Дик, несмотря на страх неизвестности, задыхается от восторга первооткрывателя. Может, его предположения верны? У кого бы из нынешних «отцов» спросить, не вызывая подозрений? Отвлекшись на размышления всего на минуту, он упускает ход повествования. Но оказывается, Аайе уже закончила. Она протягивает к Дику руку, словно уступая свое место у костра. Юноша встает рядом с ней, принимает из тонких пальцев планшет, который та передает почти с благоговением.

– Всем привет! – говорит Дик, и даже переводчик в планшете не отзывается на эту глупость. – Я пришел как друг, я пришел с миром! – исправляется он, и программа послушно повторяет за ним слова на недоязыке аборигенов. – Я принес вам… будущий урожай.

Дик уже видел, как местные реагируют на это слово, и в этот раз эффект повторяется. Гул возбужденных голосов у костра перекрывает то, что он говорит дальше, так что приходится кашлянуть, будто заправский лектор. Вертя в руках серебристый пакет, поднимает так, чтобы всем было видно.

– Я покажу вам, что делать с этим… этой… штукой. Как ухаживать, чтобы у вас всегда была еда.

Не без труда Дик разрывает серебристую упаковку, чем вызывает общий вздох ужаса, и показывает всем то, что внутри.

– Это земля, насыщенная биодобавками и… – Вспомнив, как Аайе отреагировала на непонятные ей слова, сказал проще: – Сюда уже вложены зерна, и они должны взойти в любых условиях, даже на неплодородной почве. Давайте покажу!

Дик точно знает, что делает. Он видел такие комплекты не раз, хотя на Алгее давно ими не пользовались – сами уже научили почву планеты работать на людей. Дик медленно отступает от костра к лесу, где заметил раньше небольшой участок почвы без камней. Жизни достаточно зацепиться хоть за что-то. Юношу обступают со всех сторон, кто-то из «отцов» снова достает ножи и палки, но Аайе успокаивает их жестами. Дик не без труда вырывает руками ямку в каменистой земле и высыпает в нее чуть-чуть земли из пакета.

– Ну вот. А затем полить, пропалывать, следить, как растет. Если не съедать весь урожай подчистую и оставить семена, из них можно вырастить что-то еще в следующий раз! Да тут все написано!

Воодушевившись таким хорошим началом, Дик срывает с пакета инструкцию и машет ею над головой. Теперь этим людям не придется голодать! Они сами могут все сделать! На одну секунду Дик задумывается, не является ли то, что он сделал, тем самым вмешательством, о котором предупреждала Петра, но быстро отбрасывает эту мысль. Тут люди голодают. Ради их спасения все средства хороши.

Аайе берет инструкцию бережно, как драгоценность, и вдруг до Дика доходит, что ни один человек здесь не умеет читать!

– О, ладно, – говорит он. – Я составлю вам инструкцию попроще. Но все равно это будут записанные слова…

Придется показать им еще и азбуку и научить разбирать ее… План Дика по спасению человечества в отдельной маленькой общине стремительно усложняется.

– Послушайте, а как вы делали это раньше? – спрашивает он. – Ну, вы же как-то выращивали другой… урожай?

Мужчины переглянулись, будто что-то решая. Один из них кивнул Аайе, и та сказала:

– Мы – нет. Король. Призывает звездные корабли. Делать у себя урожай. Дает нам потом.

– То есть Айван забирает то, что привозят корабли, и отдает вам… что останется?

Дик замолчал на минуту, осмысляя то, что узнал.

– Но почему… почему вы не выращиваете? Почему ждете его подачек? – спрашивает юноша, вспоминая слова Йохана. – Ведь вы все можете сделать сами!

Было почти видно, как скрепят мозги аборигенов, перерабатывая эту мысль. Один из «отцов» вдруг встрепенулся и что-то очень быстро начал говорить остальным. Переводчик не успевает за смыслом, выдавая отдельные слоги и слова, и Дик отстраненно думает, что по возвращении на корабль надо будет обновить его базу.

– Айван – плохой король, – говорит Аайе, наклоняясь к планшету, и тот послушно переводит. – Ты будешь лучше.

Дик замирает между «спасибо» и «что», когда живая волна людей подхватывает его и несет с собой, по пути расширяясь, превращаясь в маленькое море, полное гнева, голода и ярости. Дик не спрашивает, он уже знает, куда они идут, потрясая своими простейшими орудиями, эти потомки людей со звезд, забывшие себя до первобытного состояния… Очень скоро впереди, за каменными уступами показывается крепость с дворцом и маленьким космодромом, на котором провел ночь Bookship. Дик видит парадную сторону: каменно-деревянный забор, дым из трубы большого здания (должно быть, дворца), высокую башенку вышки связи. Теперь все это хорошо видно. За спинами толпы восходит бледное солнце жестокого мира Биа-4.

Ей скучно. Ей смертельно скучно, пока Айван ведет ее по двору, показывая свое хозяйство: три огорода и хлев с тощими козами. Скучно, когда они тащатся по пахнущим влагой коридорам, освещенным тусклыми лампами, у которых заканчивается заряд, отчего те летают у самого пола. Скучно за длинным столом, на который Айван вытащил все свои запасы, включая кислое нечто, что сам король громко именовал вином. Прислуживают им красивые девушки из местных, молчаливые и печальные; судя по всему, они здесь в рабстве. Когда король в разговоре заходит на третий круг самовосхваления, капитан встает из-за стола и идет к выходу.

– Капитан! – восклицает король, схватившись за стол. – Я еще не закончил!

– Ты еще даже не начал, а мне уже надоело. Я пойду, надо к взлету подготовиться. Спасибо за приглашение и все такое.

– Вы останетесь, капитан, если вам дорог ваш корабль призраков. И книги на его борту.

Она оборачивается, ухмыляясь. Сколько раз она уже слышала вот такой безыскусный шантаж.

Айван достает откуда-то из многочисленных складок одежды маленький шарик и бросает его на стол. Карта космоса раскрывается на всю обеденную залу. Из-за настоящей темноты, а не искусственного затемнения картинка кажется почти реальной. Bookship на фоне одного из знакомых созвездий – старые, хоженые пути. Этой записи много лет, снята с маяка в этом секторе. Капитан знает, что увидит. Так и есть: несколько ускоренных минут показывают обстрел и абордаж патрулем Инквизиции, а потом трюм Bookship открывается и оттуда что-то вылетает. Что-то слишком маленькое, чтобы можно было принять за тела людей.

Она помнит это до мельчайших подробностей, сама пересматривала подобную запись столько раз под разными углами, мучая себя мыслью о том, что она могла сделать, если бы не находилась… в безопасности. Она так и не смирилась, не приняла выбора, который сделали за нее другие. Ум понимает, что, будь она там вместе с остальными, тоже вылетела бы за борт без скафандра, как они. Но сердцу этого не докажешь. Получается только на время забыть и жить сегодняшним днем. До тех пор, пока кошмарный сон или вот такое напоминание не ударит тебя, как ножом в спину. Айван смотрит на нее и, кажется, не понимает, насколько далеко зашел сейчас.

Картинка сменяется на другую, тоже записи маяка, но в другом месте, в другое время. И другая запись, и третья, четвертая: все с разных ракурсов, просто заснявшие Bookship в разных секторах пространства.

– Как интересно – корабль книжников, уничтоженный Инквизицией, появляется то в одной, то в другой части Империи и каждый раз в таких местах, где только что состоялось или вот-вот состоится окончательное решение книжного вопроса.

В устах Айвана это звучит так по-идиотски, что капитан еле сдерживает смешок. Славное было время. Она опережала Инквизицию на полшага, иногда они чуть не пересекались в одном секторе нос к носу, но ей всегда везло. Только на Кибеле осталось всего лишь поворошить угли, но в некоторых других местах книги были целы и ждали ее в условленных местах.

Картинка сменяется в очередной раз. Теперь это рабочая трехмерная схема, какие делают на верфях заказчикам для демонстрации кораблей со всех сторон. Капитан с изумлением узнает корабль класса BS, не свой, конечно, но тогда они были типовыми. Она немного меняет отношение к Айвану. Добыть эту запись было, скорее всего, нелегко и очень дорого для человека с его ресурсами. Запись останавливается, на фрагменте выделен один сегмент – зашитая тончайшими свинцовыми пластинами панель, скрытая ближе к носу корабля.

– Знаете, что это, капитан?

Она молчит, не глядит на Айвана, раздувшегося от гордости. Что ей, по головке его погладить? «Хорошая работа, малыш»?

– Как думаете, быстро Инквизиция найдет ваш тайник, если будет точно знать, где искать?

Она молчит, краем глаза замечая, как у проема двери колыхнулись тени. Личная армия в боевой готовности.

– Капитан, ты меня слушаешь? – голос человечка звучит раздраженно.

– Вообще-то нет, – спокойно отвечает она.

– Я знаю, что ты торгуешь книгами на черном рынке! И я хочу в долю! Иначе сдам тебя Инквизиции с потрохами, последний в мире книжный магазин.

Все так – последний в мире. Почти не больно, если не вспоминать. Ее маску безразличия рассекает первая трещина.

Сначала она фыркает, словно сплюнув мерзкое вино, и вот плечи дрогнули, рот искривился, и через пару мгновений она уже хохочет. Тени в коридоре замерли: пора уже выступить или нет? Рабыни, стоящие у стены в ожидании приказов хозяина, робко улыбаются. Айван во главе стола наливается краской ярости, но не решается прервать вспышку.

– Должна признаться, Айван, – говорит она, вытирая глаза, – давно меня так не смешили.

– Посмотрим, как ты посмеешься в застенках Инквизиции!

– Ты не сдашь меня Инквизиции. Ты ничего не сделаешь.

Капитан смотрит прямо в глаза короля, ее голос спокоен и ровен, и это пугает.

– А будет вот что, – продолжает она. – Про свой безыскусный шантаж ты забываешь, потому что неловко же, правда.

Капитан встает из-за стола, резко отодвинув стул. Король тоже поднимается.

– Неужели ты думаешь, что Инквизиция не вывернула нас с хвоста до носа, когда увидела транспортник с таким названием?

– Но как же… тайник! – пискнул Айван.

– Отличная байка, я буду друзьям рассказывать. А ты меньше сказок слушай, чаще открывай новостной канал, сверяй факты. Спасибо за шутку, правда хорошо получилось, а мне так не хотелось сюда идти… Ах, да, и вот еще что. Мы сейчас улетим и больше твои заказы не выполняем. Пожалуй, я сделаю так, что никто никогда сюда не прилетит, хоть обзвонись ты во все стороны галактики.

Айван щелкает пальцами, но капитан давно готова. Первых двоих нападающих она укладывает на пол с одного удара, отбрасывает к стене, от которой с визгом разбегаются девушки. Третий оказался покрупнее, так что пришлось сначала врезать ему по почкам и ребром ладони по горлу, когда попытался оказать сопротивление, и только потом отправить легким движением ноги к первой парочке. Она дралась и при более высокой гравитации, и без гравитации вообще, так что это походит всего лишь на легкую разминку. Впрочем, скоро люди у Айвана кончились, это стало понятно по тишине в коридоре и по тому, как изменилось лицо короля. Он, как осторожная крыса, которая вылезла из норы и тут же угодила в ловушку. Отступив к стене, с ужасом смотрит, как капитан медленно приближается к нему.

– Расслабь булки, Айван, мне твоя смерть не нужна… Как и жизнь, впрочем. Мы улетаем прямо сейчас. И так время потеряли. Ты не волнуйся, я черкану про этот камень в фонд помощи отсталым мирам. Если не забуду. А пока…

Неожиданно ярый треск дерева и скрежет камня перебивают капитана, а вскоре что-то грохотнуло, и весь дворец вздрогнул, как будто некая сила лупила его по основанию. Откуда-то донесся запах горелого – самый страшный запах, который можно почуять в космосе. Мы не в космосе, напоминает себе капитан и рявкает:

– Что это?

– Не знаю! Нет! Клянусь, это не я!

– Если мой корабль пострадает, я выжгу это место, даже камня не останется.

Схватив Айвана у основания шеи, она тащит его к маленькому подобию окна в коридоре. Оттуда видно что-то типа главной площади и ворота… которые уже сломала снаружи толпа дикарей в рванье. Из-за стены накатывает людская волна и скоро заполняет всю площадь.

– Интересный поворот! – говорит капитан. – Я бы даже сказала, переворот.

Капитан не улыбается собственному каламбуру. Между ней и кораблем теперь встала эта неуправляемая шайка… и что это за знакомая фигура там, в первых рядах?

Людская буря подхватывает Дика и несет на своих руках-волнах. Эта стихия ломает стену форпоста, разбегается ощетинившаяся кольями стража, и вот где-то уже полыхнуло, слышится блеянье животных, крики людей. Аборигены громят все, что видят на своем пути, местной стражи не хватает. Дика проносят мимо втоптанного в землю шлема, мимо горящей пристройки с вырезанным в двери окошком в виде сердечка, прямо к центру небольшой площади.

Напротив нее возвышается длинный деревянный дом, больше похожий на барак, чем на дворец короля, но Дик видел, куда уходила на переговоры капитан. Краем глаза в другой стороне он замечает Bookship, лежащий на земле, подобно огромному чудовищу. Дик невольно вспоминает разбитый корабль колонистов, и неприятный холодок пробегает по спине. Но, кажется, аборигены в ту сторону не смотрят… пока. Они серьезно настроились брать штурмом дворец!

– Стойте! Не надо! – кричит Дик, но его крики тонут в буре человеческого негодования, и он обращается к девушке, которая с самого начала не отходила от него: – Аайе! Скажи им!

– Все хорошо! – отвечает она весело. – Ты будешь король! Все хорошо!

– Нет, Аайе, совсем не хорошо!

Выстрел из узкого окошка дворца сражает наповал человека из первых рядов. Толпа отпрянула, но затем, издав дикий ужасный крик, навалилась новой волной. Еще несколько выстрелов прошивают воздух, но звуки сливаются с криками и больше никого не пугают. Или эти люди уже перешли черту, за которой смерть не страшна…

Все это напоминает Дику какой-то кошмарный сон наяву, словно он уже был в этом тягучем ужасе, и тогда кто-то помог ему проснуться. Да, точно, в тот раз толпа штурмовала Bookship, а он был с Анной. Как полжизни прошло. Кто же теперь его вытащит?

Деревянную дверь выламывают, открывая черный проем коридора. Сначала из пасти здания вьется дымок выстрела, а потом выходит человек. Легкой плавной походкой, несвойственной местным, подняв вверх руку с едва дымящимся маленьким стазером, человек идет сквозь толпу… и та расступается.

– Капитан! – кричит Дик. – Капитан!

Но она его не слышит. Молча и сосредоточенно она идет прямо. К кораблю.

Дик выкручивается на своем насесте, слетает на землю из чужих рук, ударяется коленом при падении, но не чувствует боли. Намного острее ощущение неправильности происходящего, и только она, капитан корабля Bookship, сейчас может все исправить. Дик рвется вслед за ней, но кто-то сильный хватает его за руку. Он оглядывается. Аайе!

– Ты должен остаться!

Ничего печального и нежного в ней не осталось, и Дик вновь удивляется: неужели это она всего несколько часов назад чуть не позволила принести себя в жертву у костра? Пальцы Аайе, похожие на тонкие ветки, вцепились в его предплечье до боли.

– Останься!

Планшет в другой ее руке хрипит голосом переводчика.

– Я помог вам! Принес еду! Вы справитесь сами! Я не хотел… этого!

Он обводит рукой площадь с толпой и замок, из окошек которого уже вытягиваются первые языки пламени. Аайе молча дергает Дика за собой. На краткий миг он словно поддается, но затем подныривает под руку девушки, выворачиваясь так, что ей приходится разжать хватку. Одним движением впивается пальцами в планшет и дергает его на себя, вырывает, а затем оборачивается и бежит, не оглядываясь. Чужие руки и ноги, словно ветви и корни деревьев в лесу, пытаются схватить, остановить, отбросить. Но Дик слишком быстр, спасая свою жизнь, и не сводит глаз с фигуры капитана. Та, словно живая статуя, идет вперед, не замечая хаоса вокруг. Позади что-то взорвалось, и Дик пригибается, бежит на полусогнутых, но оборачиваться боится. Корабль уже близко, в нескольких шагах, и только тогда Дика нагоняет мысль, заморозившая внутренности: «Что же я наделал!»

Она идет, отбрасывая людей, как мошек, отклоняясь от ударов и предметов, летящих в нее. Легкий скафандр, который она предусмотрительно никогда не снимает, защитит ее от серьезных повреждений, если она сама, конечно, не успеет их предотвратить. Но сейчас ей не нужно делать ничего, кроме как быть собой. Она идет вперед, и людская волна отступает от нее, разбегается, как вода от масла.

Айван чуть не на коленях умолял помочь. Одного выстрела Bookship достаточно, чтобы аборигены сбежали обратно в каменные джунгли, второго – чтобы те, кто выживет, больше никогда сюда не сунулись. Она рассмеялась ему в лицо. Жить местному корольку оставалось какие-то минуты. Но инцидент на планете был проблемой, которую предстояло решить, и ей заранее не нравилось это решение.

Она восходит на корабль по трапу, который начал подниматься в момент, когда она ступила на него. Позади слышится какое-то сопение, и капитан видит, как молча и сосредоточенно сопя на трап забирается Дик.

– Где ты шлялся? – вопль Йохана с верхней первой палубы. – Капитан, он…

– Нет времени, – прерывает та. – Взлетаем.

Обернувшись на Дика, который таки смог перелезть и теперь скатился вниз по закрывающемуся трапу, она произносит через силу:

– Закрепи оставшийся груз и быстро в рубку!

По тону Дик понял, что сейчас лучше ничего не отвечать и даже не смотреть в сторону этой женщины. Он бросается к такелажу, на котором провел пару ночей. Закрепляет оставшиеся два ящика сначала на магнитные засовы, сверху опутывает их веревками, по всем правилам, даже Йохан бы не придрался, и, перепрыгивая через пролеты вертикальной лестницы, влетает в рубку. Как раз в этот момент корабль наклоняется, и Дика отбрасывает к стене. Сопротивляясь силе тяжести из последних сил, он забирается в кресло и пристегивается. В соседних креслах замерли Йохан и Петра.

– По моей команде, – говорит капитан, и Петра едва заметно кивает.

Дик замечает, что у девушки под руками разложилась панель управления, почти как у капитана. Она держит над ней руки, словно собирается взять аккорд.

– Огонь, – произносит капитан, и Петра нажимает на клавиши.

В иллюминатор Дик догадывается посмотреть, только когда краем глаза замечает вспышку. Миг – и оранжевое пламя объяло какое-то высокое строение рядом со стоянкой космопорта. По позвонкам пробегает острый холод, язык прилипает к горлу.

– Это же… маяк! И передатчик!

– Цель уничтожена, – докладывает Петра.

– Выходим на орбиту, – сообщает капитан.

Следующие несколько минут никто не произносит ни слова, потому что не может. На грудь каждому словно положили по ящику из трюма, и только капитан стойко держится за штурвал, проводя корабль сквозь пухлые облака и стратосферу. Но вот наконец звезды, и долгожданная легкость гравитации, и звук заработавших фильтров, и стерильная свежесть корабля.

Но Дик не успевает даже отдышаться, когда кто-то хватает и выдергивает его из кресла, словно овощ с грядки, и швыряет на пол рубки.

Капитан стоит над ним.

– Рассказывай, – велит она. – Что ты наделал?

Секунд десять Дик хлопает ртом, как свежевыловленная рыба, а потом слова льются из него. Он рассказывает про черный каменистый лес, про нож, блеснувший в свете костра, про Аайе, бегущую рядом, про пещеру-корабль (не упоминая поразившую его догадку). Когда он доходит до пакетов, которые передал в общину, Петра и Йохан одновременно восклицают:

– Идиот!

– Дик, именно это и считается вмешательством в развитие мира четвертого типа! – уточняет Петра. – О чем ты только думал!

– О том, что они голодные! О том, что им нужна помощь, и у нас этой помощи целые ящики, а этот… представитель… король Айван обманывает их!

– И ты решил поиграть в героя, – как-то слишком спокойно произносит капитан.

– Я хотел помочь! Но они… они вдруг решили сделать меня королем и пошли на приступ… честное слово, я не хотел! Я не знал! Я просто хотел помочь!

Капитан хватает его за плечи и толкает к иллюминатору так сильно, что Дик ударяется лбом о прочное стекло. В индиговом космосе, как главное блюдо на подносе, лежит покрытая шапками облаков планета Биа-4. И где-то там, наверное, до сих пор пылает ожесточенная схватка. Дик хочет отвернуться, но капитан вдавливает его в стекло с такой силой, будто хочет продавить сквозь него.

– Любуйся и запоминай, во что вылилась твоя помощь! – почти шипит она. – Мне пришлось стерилизовать эту планету, запечатать по протоколу о невмешательстве. Посмотри на нее внимательно, потому что пройдут годы, прежде чем ее снова увидит хоть одно разумное существо. Если к тому времени на поверхности останется хоть кто-то живой, поздравляю, твоя миссия по спасению удалась!

– Нет!

Дик с неожиданной силой выкручивается из хватки капитана, падает на колени, но смотрит вверх. Он старается смотреть прямо в эти серые холодные глаза убийцы.

– Нет, это было ваше решение, ваш выбор! Это вы уничтожили вышку связи! Потому что могли, потому что захотели! Вы могли спасти этих людей, но ничего не сделали! Это вы убийца! Вы!

Она теряет дар речи. С ней уже годы никто так не разговаривал, не подвергал сомнению ее решения и уж тем более не обвинял в убийствах! Тяжелая ярость, подкатившая было изнутри, вдруг отхлынула, оставив после себя лишь острое чувство боли и несправедливости. Как тогда. Инстинктивно она схватилась рукой за карман, в котором лежала круглая капсула – запись, которой ее пытался шантажировать Айван.

Замешательство длилось не дольше минуты, но она все-таки капитан, а перед ней – член экипажа, нарушивший субординацию.

– Я смотрю, ты совсем тупой. И надо тебя воспитывать.

Нож сам лег в руку, хороший, знакомый нож. Другой рукой она схватила мальчишку за кисть. Он не пытался вырваться.

– Я – твой капитан, – чеканила она. – Мое слово на этом корабле – закон. Ты делаешь все в точности, как я скажу. И не делаешь того, что делать запрещено. А чтобы ты не забывал, вот тебе зарубка на память!

Взмахнула один раз – ловко и точно. На палубу с мягким шлепком приземлилось что-то теплое, брызнула кровь. Несколько капель попали на комбез – ничего, отмоется. Не в первый раз. Раздался не вскрик, всхлип.

– Уберешь тут за собой.

Она поворачивается и выходит из рубки, на ходу настраивая автопилот. Надо лететь отсюда как можно дальше.

Боль пришла внезапная и сильная, весь мир сосредоточился для Дика в обрубке, который секунды назад был его мизинцем. Теперь палец валяется на полу, а из руки неожиданно сильно брызгает фонтанчик крови. Петра протягивает ему какую-то тряпку, но, увидев в глазах Дика полное непонимание, сама прижимает ткань к ране. Дик взывает от боли, и Петра берет его за здоровую руку.

– Возьми палец. Пошли в медотсек.

Увидев в его глазах полное непонимание, Петра со вздохом поднимает отрезанную конечность и толкает ошалевшего парня в спину, задавая направление.

– И охота тебе возиться, – бурчит Йохан.

– Давно ты не был на его месте, – отвечает Петра, не поднимая на него взгляда.

– Я никогда не был на его месте! У меня мозги есть!

На это Петра не отвечает, потому что ведет Дика дальше по коридору. Дверь с рисунком на ней – змея, обвившая чашу, – отъезжает в сторону, и Петра толкает Дика на высокое кресло, пододвигает к нему какой-то огромный аппарат. Легко преодолев сопротивление юноши, она заталкивает его руку в аппарат и приставляет еще теплый палец… туда, где он должен быть. Закрывает крышку. Дик чувствует легкое покалывание, а затем вдруг перестает чувствовать руку вовсе.

– Автодоктор, – поясняет Петра, глядя на округлившиеся от ужаса глаза Дика. – Расслабься и жди, пока не срастит.

– То есть… он что, пришьет мне палец обратно?

– Ну конечно. Нам тут калеки не нужны, возни много. Не волнуйся, останется прекрасный шрам на память. Впрочем, теперь я не уверена, что ты у нас продержишься долго. Ты же идиот. Но раз уж задолжал, то надо расплачиваться.

– Задолжал? Расплачиваться? – тупо повторяет Дик.

– А ты как думал? Айван так и не заплатил по счету. Кто будет возмещать убытки? Тот, кто их допустил, конечно.

– Я тут что теперь, в рабстве?

– Конечно нет. Ты просто долг отрабатываешь.

– Это и есть рабство.

– Как хочешь.

Петра махнула рукой и повернулась к двери, но Дик окликает ее:

– Я правда не хотел! Не хотел, чтобы так все получилось.

– Дик, что я тебе говорила? Капитан всегда знает, как лучше. Она всегда права. Как ты думаешь, почему мы до сих пор живы?

– Сумасшедшее везение, – бурчит парень. И почему Петра всегда оправдывает эту маньячку?

– Это тоже. Но сперва – капитан. Она нас вытаскивала из такого ада, который ты и представить не можешь.

Петра обхватывает себя руками в странной, почти беззащитной позе и, дотронувшись до правого плеча, вдруг отбрасывает руку, словно обжегшись. Дик вспоминает, что там начинается ее длинный шрам по всему правому боку.

Он открывает рот, чтобы задать вопрос, но срывается, к счастью, другой:

– Петра, как зовут капитана?

– А тебе зачем?

– Ну просто… странно, что я до сих пор не знаю ее имени.

– Ее зовут капитан, – говорит девушка. – Тебе ни к чему лишняя информация. Помни только, что капитан ничего не делает просто так. Она знает лучше.

Словно застеснявшись своей откровенности, Петра резко кивает Дику и уходит из медотсека, оставив его наедине со всем, о чем ему теперь нужно подумать. Наедине с собственным адом.

Дик просыпается от противного писка и видит, что автодоктор сигнализирует лампочками и звуком. Не понимая, как его отключить и нужно ли это делать вообще, парень отчаянно дергает раненую руку на себя, и машина сама открывается, явив Дику абсолютно целую кисть. Только у основания мизинца красуется, будто кольцо, алый шрам – напоминание об уроке капитана. Дик сжимает и разжимает кулак. Никакой боли. Рука бледная, но он весь, наверное, такой.

На двери медотсека он видит записку, кричащую кривыми буквами: «Убери за собой!» – Йохан оставил, не иначе. Притащившись в рубку, Дик уже издалека видит алое пятно на белом фоне, берет комплект для уборки и начинает методично и медленно оттирать с пола свою кровь.

– Это была очень глупая и опасная выходка.

Голос за спиной даже не пугает Дика, слишком многого он боялся последние несколько суток. Но все же Дик оглядывается, и тут же перед ним, словно только того и ждала, возникает голубоватая фигура. Дик уже и забыл, когда в последний раз видел корабль, и почему-то очень ему радуется.

– Нельзя так бездумно растрачивать ресурсы.

Дик открывает рот, чтобы объяснить, что хотел помочь, но тут же закрывает. Корабль, разумеется, слышал их с капитаном перепалку, а все остальное видел наружными камерами, так что же теперь объяснять. Дик пожимает плечами, уставившись в иллюминатор на космос. Биа-4 уже превратилась в одну из множества точек, которые без карты и не найти. Где-то внутри Дика, куда и с картой не доберешься, остро кольнуло. Лучше бы это была реальная физическая боль, хоть снова палец себе руби.

– Это я виноват. Все из-за меня, корабль.

Чего он ждал: слов утешения, сочувствия, дружеского похлопывания по плечу? Голограмма смотрит на него бесстрастно. Дик почему-то думает, что образ грозного бородатого мужика совсем не сочетается с рассудительным спокойствием искусственного интеллекта. Интересно, почему капитан выбрала эту картинку для своего ИИ?

– Где твой планшет? – вдруг спрашивает голограмма. – Ты вел записи, как собирался?

Дик вздрагивает и тянет руку к карману комбеза, боясь ничего не нащупать. Но планшет действительно там, целый и невредимый, должно быть, он убрал его туда на автомате, и даже программа-переводчик еще включена. Дик закрывает ее и вызывает на экран свои записи. Прикладывает фото и видео, которые сделал в пещере, называет дату, а когда поднимает голову, перед ним уже никого нет. Только огромная тяжесть космоса вывешена за стеклом, но сейчас Дику не до него. Прав был корабль, ему нужно заняться чем-то важным. Чем-то, что оправдает его существование.

– Корабль, обнаруженный на Биа-4, обладает всеми признаками корабля-станции колонистов раннего периода Расселения, – диктует он. – Изображения и указатели на стандартном языке, однако… вторичные признаки, а также поведение и традиции местных жителей делают возможным предположение, что этот корабль… возможно… с Земли.

Когда она выбила всю злость о грушу в спортивном отсеке, умылась остатками холодной воды и позволила себе совсем чуть-чуть выпить из особой фляги… только тогда нашла в себе силы снова открыть тот файл. То, что обнаружил Айван, не должен увидеть никогда и никто. Порой ей снится кошмар: она открывает хранилище, а оттуда к ней выходит Генрих Морган, и за ним вьется шлейф гари и пепла, в который превратились ее сокровища, последнее, что у нее осталось от дома. Сегодняшняя ночь как раз для такого сна, она это чувствует.

Странно, но она почти не злится на Дика, хотя любой другой капитан уже выбросил бы его за борт за нарушение субординации. В обычной ситуации она бы так и поступила, слишком уж серьезен его проступок, но теперь… не то интуиция, не то… не чувство даже, а ощущение, легкое веяние где-то на задворках сознания подсказывает ей, что парня нужно оставить. Это предчувствие еще ни разу не обманывало ее, и несколько раз она была обязана ему жизнью в узких коридорах задрипанных станций и на открытой всем смертям ладони космоса. Вот и теперь она повременит, выждет, посмотрит, что будет дальше…

Впрочем, Ричард уже сейчас может помочь, сам того не зная…

Капитан открывает хранилище и достает книгу с поврежденным ID. Невозможную книгу. Проверяет самые общие характеристики, убеждаясь в своей правоте. А затем находит в одном из многочисленных ящиков небольшой планшет, открывает единственную установленную на нем программу.

«Есть кое-что интересное, – печатает она. – Там, где в прошлый раз, 2–15».

Она вздыхает и начинает считать. На третьем десятке приходит ответ: «Принято». Прочитав сообщение, капитан бросает планшет в утилизатор и бережно возвращает книгу туда, где бы ей лучше и оставаться…

Она меняет курс с ручного терминала, прямо из каюты. Экипажу сообщит утром. Все равно пришлось бы сделать это рано или поздно.

Она ненавидит продавать книги. Но иногда приходится.

Глава 4

Город во тьме

Голод выгнал Дика в кухонный отсек. Всю ночь он промаялся кошмарами, в которых Аайе оборачивалась Анной и наоборот, их убивала капитан, а потом стазер в ее руках превращался в огромный нож, которым она отрубала Дику выставленные в защитном жесте руки. Так что, когда Дик вошел в кухню и увидел капитана, неподвижно сидящую во главе стола, его аж передернуло.

– С добрым утром, соня, – жизнерадостно приветствует его Петра. – Только тебя и ждем. Капитан?

Дик сел, чувствуя, что иначе упадет. Аппетит как-то разом испарился.

– Теперь, когда все в сборе, – тихо объявляет капитан, глядя то на Петру, то на жующего Йохана, – информирую, что мы изменили курс. Летим в столицу.

– Ура! – восклицает Петра и совсем по-детски хлопает в ладоши.

– Фафем… Зачем? – спрашивает Йохан, с трудом проглотив то, что он там жевал.

– Нарисовалось кое-что прибыльное. И раз уж нам нужно… зарегистрировать нового члена экипажа… Логично заглянуть туда прямо сейчас.

Дик съеживается от ее тона, но ночной страх понемногу оставляет. Капитан могла убить его уже сто раз, но не сделала этого. Наоборот, собирается-таки зарегистрировать… правда, по требованию Инквизиции, но не стоит вдаваться в подробности.

– В запасе три дня, – продолжает капитан. – Будет два ускорения.

– К чему такая спешка? – спрашивает Йохан.

Капитан игнорирует вопрос.

– Готовьтесь, – говорит она, встает и выходит.

– Йохан, ну что тебе опять не нравится? – восклицает Петра. – Сам же ныл, что давно не были в цивилизации?

– Без денег в цивилизации особо не развернешься…

– Да ладно, топливо я тебе поставлю, должна же с прошлого раза! Дик! – внезапно оборачивается к нему Петра. – Тебе тоже понравится! Ты ведь туда хотел, да?

– Хотел… – отвечает юноша.

Он сомневается, что желания Петры или Йохана совпадают с его собственными. Но эта поездка может быть очень кстати! После завтрака, который чудом в него все-таки влез, Дик сверяет даты в записях. Все, как он и запомнил, жаль, что на форум больше не зайти! Даже если что-то изменилось, об этом не узнать, придется исходить из устаревших вводных данных. Конференция, та самая, на которой Дик планировал выступить еще в другой жизни, состоится в метрополии как раз через трое стандартных суток. Повезло, что планы капитана внезапно изменились. Правда, нужно еще выпросить у нее книгу обратно… Но проблемы он будет решать по мере их поступления.

На этот раз оба ускорения Дик переносит лучше – ограничился временной расфокусировкой и легкой головной болью. Как капитан умудряется из раза в раз проделывать эти перемещения вручную, почему не передает управление кораблю? Пилот она превосходный, но даже Дик знает, что большую часть этой работы техника делает лучше человека. А уж такую умную машину, как ИИ Bookship, сами боги велели использовать! Неужели капитан не доверяет собственному кораблю? Это была мысль, которую не очень хотелось думать, поэтому Дик загнал ее на задворки сознания.

Тем более дел у него хватало. Петра и Йохан гоняли его до седьмого пота, заставляя отдраивать внутренности корабля, будто в столицу обязаны прибыть при параде. За три дня Дик побывал, кажется, во всех потаенных углах Bookship, даже таких, куда не предполагалось залезать человеку. Мыл, тер, отскабливал. И однажды обнаружил кое-что странное. Петра велела проверить контакты там, где покопались инквизиторы. Дик открыл панель, ожидая, что на него выпадет гроздь проводов, но, к его удивлению, этого не случилось. Все было цело, хотя Дик как сейчас помнил, что капитан просто скрутила их и убрала в панель обратно. И вот они, почти как новенькие, качаются в своих гнездах, только оплетка слегка выцвела. Может, кто-то уже заменил тут все до него? Но на всякий случай Дик описал эту причуду в записках. Как на Алгее, он уже приноровился делать записи в любых обстоятельствах и иногда в самых неподходящих для этого местах.

– Эй, Дик, ты не захочешь это пропустить!

Голова Петры свешивается с верхней палубы. Дик выключает экран, сохранив запись. С легкостью пушинки отталкивается подошвами и вплывает в рубку. Петра указывает в иллюминатор, и у Дика перехватывает дыхание, когда он подходит ближе.

Когда-то здесь были тьма, вакуум и больше ничего. Но затем пришли люди и соткали из ничего полотно собственного мироздания. Построили посреди небытия город из металла, наполнили его искусственным светом, сияющим ярче звезд. Столица – это комплекс нескольких связанных блоков-сателлитов, похожих на стальные ульи. Ромбовидные корпуса с округлыми углами образуют несколько больших самостоятельных станций. Связанные друг с другом переходными тоннелями, они вращаются в вечном танце, создавая гравитацию, а внутри, в круге соединенного ими кольца, сияет всеми огнями сердцевина-алмаз, метрополия. Urbem im spatio. Никто уже не помнит первого названия, его называют «столица», «метрополия» или просто «город».

Из уроков истории Дик знает, что при расширении границ Империи столицу решено было перенести в открытый космос. Человечество владеет всем пространством Вселенной, так пусть и главный город будет точкой, нулевым меридианом мироздания. Прошли века, и нынешний император больше не живет в метрополии, предпочитая планету с мягким климатом и настоящей гравитацией, но все главные двигатели Империи – Биржа, Гильдия транспортников, Гильдия ремесленников и другие – держат свои штаб-квартиры здесь. Кроме Инквизиции, конечно, та прочно укоренилась на станции «Торквемада», но всему остальному космосу так даже спокойнее. Все знают, что дела делаются в столице и деньги крутятся тоже здесь, вот и обрастает город в космосе новыми уровнями станций-сателлитов, а старые, бывает, переходят во владения маргиналов и сомнительных личностей…

Капитан велит всем занять места и направляет корабль к одному из ромбов. Тот медленно увеличивается в размерах, и на подлете Дик видит сквозь два слоя суперпрочного стекла маленькие фигурки людей внутри станции, занятых непонятной ему работой. Перед воротами станции корабль зависает в кольце сканирования… и тревожные алые огни разгораются вокруг.

– Опять? Серьезно? – возмущается Петра.

Капитан кривится, словно от зубной боли, Йохан тяжело вздыхает, тыча пальцем в планшет, один только Дик борется с паникой, зарождающейся где-то в глубине живота.

– Что случилось? – не выдерживает он, обращаясь к Петре.

– Название! – вздыхает она, но Дик все равно ничего не понимает.

А потом из невидимых динамиков раздается глас с небес:

– Запретный корабль, оставайтесь на месте до прибытия абордажной команды! Сдавайтесь, и вы не…

– Тикссерсон, ты? – перебивает его капитан. – Открой порт немедленно, у меня нет времени на эту чушь, я тут ненадолго.

На мгновение голос пропадает и возвращается уже не таким уверенным:

– Капитан? Капитан Bookship?

– Сигнатура Bookship, название Bookship, чего тебе не достает в этой цепочке причинно-следственных связей? – ворчит капитан.

– Но я уже вызвал абордажную команду…

– Так отзови!

– А… Ну да…

Петра закатывает глаза и откидывается в кресле, Йохан продолжает тыкаться в планшет, а капитан постукивает пальцами по консоли. Кажется, только Дика волнует, что на их корабль направлены орудия станции и вот-вот появится абордажная команда, которую не успеет отозвать этот Тикссерсон, кем бы он ни был.

Но тут алый цвет сигнальных огней сменяется стандартным голубоватым.

– Транспортник Bookship, добро пожаловать на борт «Метрополии».

– Наконец-то, – говорит капитан и снова берется за штурвал.

Корабль плавно проходит сквозь кольцо сканера и влетает в док по транспортной трубе. Крепления на тонких, но прочных тросах цепляют его и, словно одежду на вешалке, относят в сторону, где на площадке рядом примостились корабли, похожие по размеру. В иллюминатор Дик видит переходный рукав, приближающийся к стыковочному отсеку.

Петра и Йохан резко отстегиваются и выпрыгивают из кресел, Дик поспешно следует за ними. Капитан ждет у спуска на нижнюю палубу, и они один за другим прыгают и выстраиваются внизу. На все про все, включая «инцидент», по подсчетам Дика, ушло не больше семи-восьми стандартных минут.

– Что это было на подлете? – решается спросить Дик.

– О, это станционные охранные логи отреагировали на сигнатуру книжного магазина, – как всегда с готовностью отзывается Петра. – Каждый раз одно и то же.

– Почему бы тогда просто не сменить сигнатуру? Чтобы не обращать на себя внимание каждый раз?

Никто не отвечает ему, но капитан и Петра переглядываются с каким-то таким глубоким смыслом, что Дик в который раз чувствует себя лишним на этом корабле.

Круглый люк открывается, и на миг Дика посещает нехорошее дежавю – инквизиторы в черных доспехах вваливаются на палубу, – но проход чист, и капитан ныряет в него первая. Один за другим они минуют трубу перехода и оказываются внизу, на станции, а за прозрачной завесой, отгораживающей вакуум, остается корабль.

Их встречает… кабинка из стекла и стали, так Дику кажется, пока он не различает в кабинке человека. Капитан идет прямо туда, вставляет в окошко на уровне глаз чип, приготовленный заранее. Человек за стеклом, молодой мужчина, смотрит только на экран своего планшета, строчки отсвечивают на его лице.

– Корабль Bookship, транспортник, – нудным речитативом произносит офицер погранконтроля. – Специализация – грузы категорий В 1, 2, 3. Экипаж четыре человека… так, просрочена регистрация одного члена экипажа. Внесите данные и штраф.

Капитан делает всего один взмах пальцами, и возраст, рост, особые приметы и другое, что Дик о себе знает и о чем не догадывается, становится частью обширной базы данных Империи.

– Новый член экипажа зарегистрирован, штраф уплачен. Добро пожаловать в метрополию, – продолжает мужчина все тем же безразличным тоном. – На станции запрещены все виды оружия. Ваш допуск не выше второго уровня. За нарушение предусмотрены штраф и депортация. Желаю хорошо провести время в столице.

Кабинка отъезжает и неожиданно быстро движется в другую сторону – наверное, к следующему прибывшему кораблю. Дик потрясен скоростью, с которой тут разобрались с официальной волокитой. На Алгее транспортник часами может простаивать в доке, пока капитан судна с местным начальством проходят стандартную процедуру досмотра!

– Ну, по кабакам! – заявляет Йохан, но не успевает сделать и шага в сторону от корабля, как капитан осаживает его.

– Никаких кабаков, – произносит она строго. – Я очень быстро тут вопрос решу, а вы не особенно удаляйтесь! Через три часа на этом самом месте. Все ясно?

– Ладно, – бурчит Йохан.

– Да, капитан! – отзывается Петра.

– Капитан… – робко подает голос Дик. – У меня тут тоже… дела. Вы же обещали… подвезти меня…

– А ты вообще гаупвахту после Бии-4 еще не отбыл. Я запрещаю тебе выход в город.

– Но…

– Что?

Дик проглатывает слова, что рвутся из горла. Мизинец правой руки запульсировал легкой болью, или показалось? Дик смотрит в сторону выхода из ангара, куда шли люди, прибывшие с других кораблей. Так близко и так далеко… капитан больше ни за что его не отпустит, будет держать на поводке всю его оставшуюся короткую жизнь…

– Да, капитан…

– Вот именно.

– Кэп, ну можно Дик с нами, прогуляется по первому уровню? – мягко улыбается Петра. – Когда здесь еще окажемся! Денег нет, так хоть поглазеем!

– Ричард на гауптвахте, – строго отзывается капитан. – А вы – через три часа на этом самом месте.

Кивнув команде, капитан четким шагом направляется к выходу из ангара и скоро смешивается с толпой других приезжих. Йохан идет следом через пару минут, не отрывая взгляда от планшета. Петра, бросив на Дика последний взгляд и пожав плечами, мол, извини, тоже уходит.

Все, он остался один. Ну почти. Дик поднимается на борт, как и обещал капитану. Может, хоть кто-то выслушает его.

Она клянется себе, что это в последний раз, пусть и раньше говорила то же самое. Частичка ее противится тому, что она собирается сделать, но она одергивает собственный идеализм: будь другие варианты, она бы ими уже воспользовалась! Она ждет, когда толпа приезжих растечется, и входит в лифт совершенно одна. Лифты станции могут перемещать людей и грузы вверх, вниз, в разные стороны и к переходным тоннелям в другие части раскинутой сети, только там можно сменить лифт на другой – например, в центральный сектор, сияющий подобно утренней звезде… Технически отправиться напрямик невозможно. Фактически – ей туда соваться запрещено под угрозой депортации. Практически – она нажимает на кнопках лифта секретную комбинацию, подтверждает ее специальным ключом и взмывает вверх, подобно пилоту в корабле древних.

Под ее ногами проплывает остов сектора, где они высадились: доки и палубы для персонала, этажи с развлечениями для путешественников, от пабов до казино, – все сделано, чтобы чернь оставалась на своем уровне, не перетекала в элитные кварталы. Лифт резко останавливается и меняет направление, теперь он летит горизонтально, по трубе, соединяющей сектор с ромбовидным гигантом-алмазом, окруженным станциями-сателлитами. Метрополия. Центр притяжения денег и политических интриг… Картинка красивая, но капитана не привлекает. Ей больше по душе неразрывная, живая и переливчатая тьма космоса, где чего только не встретишь. Именно поэтому она так не любит возвращаться сюда, в это место, которое и чувствуется, и выглядит как клетка. Лифт останавливается, когда она уже успевает и поспорить сама с собой, и заскучать. Двери открываются, и капитан выходит в узкий коридор, совершенно прозрачные стены создают ощущение, что прибывший подвешен в открытом пространстве без скафандра. Элемент психологического давления на посетителей. На капитана не действует. Двери лифта за ней закрываются и исчезают. Она одна в этой коробке, и неизвестно, когда ее позовут. Она подождет. Она это умеет. Капитан садится на пол, опирается о невидимую стену, вытягивает длинные ноги и закрывает глаза.

Дик сидит в рубке на полу, глядя на картину, которая не поменяется за все время существования человечества. Стена дока абсолютно прозрачная, и он может сколько угодно вглядываться во тьму космоса, зарисовывая созвездия в звездную карту, которую создает на планшете.

– Красиво, да?

Юноша вздрагивает, оборачивается. В центре рубки стоит человек, который выглядит так реально, что приходится напомнить себе, что он не совсем живой. Не совсем человек. Но он здесь такой же пленник, как и Дик, даром что по своей воле… Впрочем, кто когда спрашивал искусственный интеллект о том, чего ему хочется?

– Каково это… ну, прятаться все время? Делать вид, что тебя нет?

Голограмма улыбается очень дружелюбно и искренне.

– Учитывая, что притвориться несуществующим – альтернатива реальному несуществованию, можно и потерпеть. Это раньше книжные магазины всегда были рядом со своими капитанами. Мы выбирали книги вместе с ними, они советовались с нами, что взять на борт, что закупить у Гильдии книжников… Каждый независимый книжный занимался своим делом. Когда мы встречались на просторах Вселенной, всегда делились информацией, показывали, где побывали. Я слышал голоса своих братьев и сестер везде, где оставался след людей. Их эхо до сих пор бродит среди звезд, звезды их помнят…

Он замолкает, словно задумавшись, а Дик ждет, затаившись, боясь спугнуть. Должно быть, непросто остаться самым последним в своем роде… когда не с кем даже поговорить. Но когда пауза слишком затягивается, Дик не выдерживает, спрашивает:

– Разве книжники не развозили одно и то же? Я думал, задача книжных магазинов была распространить книги по всей обжитой Вселенной!

– Книги бывают… были разные. Кому-то нужна информация, новости, вся эта скоротечная суета… Кому-то инструкции, как построить что-то, записи законов Вселенной и открытий человечества, чтобы сохранить и приумножить знание… Третьи книги рассказывали о путешествиях наших предков, содержали их мысли и планы… И эти больше всего не нравились Инквизиции. Некоторые из этих книг ставили под вопрос их непреложные истины.

По спине Дика пробегает холодок, как всегда, когда ему кажется, что открытие тайны рядом – только руку протяни! Он смотрит на индикатор записи на планшете: тот мигает ровным красным огоньком записи. Будь ИИ против, рассуждает Дик, сказал бы, а значит, хочет, чтобы он знал.

– Инквизиция создала реестр запрещенных книг так давно, что никто уже и не помнит. Задолго до того, как активировали меня. Каждая напечатанная книга получала ID – специальный код, по которому отслеживалось ее передвижение, смена хозяев… уничтожение. ID раздавала Инквизиция, и если книга не проходила их проверку, то номер ей не присваивали, распространять ее запрещалось, она подлежала ликвидации. А Гильдия все работала над усовершенствованием каналов информации и однажды…

– …открыла межзвездную Сеть, – выдыхает Дик. И тут же зажимает себе рот ладонью, испугавшись, что все испортил.

– Да! – улыбается голограмма Bookship. – Удивительно, что все шло к этому так долго… сигналы на расстоянии передаются очень давно, люди используют их в космосе и на планетах, но связать их в единую Сеть… Это было открытие Гильдии. Но не книжники, а инквизиторы первые поняли, чтó это открытие означает…

– Полная независимость от печатных источников, – повторяет Дик фразу из учебника.

– Не только. Инквизиция перехватила инициативу Гильдии и сформировала Сеть под себя. С тех пор разрешение получали не книги, а каналы связи, остальные были запрещены. Но вот книги… книги, мой друг, не меняются. Их невозможно переписать сиюминутно, перекроить под «сейчас» и изменить завтра. В книгах оставалась правда о том, что внезапно стало запрещено…

Дик думает о том, как часто бывает: открываешь сеть «Минотавр», ищешь там книгу, которую давно уже добавил в закладки на будущее, и не находишь ее. И спустя часы поисков, сто раз сомневаясь в себе (привиделось, что ли, вдруг узнаешь по менее легальным каналам, что у книги отозвано разрешение на публикацию и ты ее больше никогда не найдешь. Она стерта щелчком чьих-то властных пальцев. Будь она на бумаге…

– Но книжная чума… Ну, из-за радиации…

Голограмма резко и пристально смотрит на Дика. Тот впервые чувствует, что сказал что-то не то…

– Чума? Ты прав, Ричард, это было похоже на чуму. Уничтожение станции «Гутенберг», разорение планеты Гильдии… То, как они продвигались по нам, подобно пожару в кислородном отсеке. В столь же краткий миг все было кончено.

– Но… почему? – спрашивает Дик после небольшой паузы. – Я никогда не понимал, почему нужно было уничтожать книги целиком? Они вовсе не источники заразы! Я всю жизнь провел бок о бок с книгой, и я жив! Черт, да я сейчас больше радиации поглощаю!

– А вот это правильный вопрос. Что такого сказано в книгах, из-за чего Инквизиция вдруг взялась за… как же они это называли… ах да, «окончательное решение книжного вопроса». Так что?

– Земля.

Дик говорит это очень тихо, но старая душа корабля слышит его.

– Одна из причин. Прародина человечества, которой, говорят, не было никогда.

– Вот поэтому я и здесь! – Дик срывается с шепота почти на крик. – Капитан обещала привезти меня сюда, потому что здесь я могу узнать… Корабль, дело серьезное, я должен встретиться здесь с людьми, которые… В общем, я думаю… они знают кое-что про Землю. Я хотел обменяться с ними информацией, понимаешь, я ученый… Короче! Корабль, отдай мне книгу, которую у меня забрала капитан!

– И в этом все дело? – удивляется голограмма. – Так иди и возьми.

Дик идет по узкому длинному коридору в ту часть корабля, где не бывал раньше и, если честно, куда никогда бы добровольно не сунулся, – в той стороне каюта капитана. Стены голубовато светятся от его провожатого, и все немного напоминает сон. Остается только надеяться, что не кошмар… Голограмма замирает напротив стены. Дик приближается и… да, это стена корабля, прочная, даже швы не видны. И что дальше? Юноша смотрит на голограмму, ожидая подсказки.

– Ты сам знаешь, что делать, – говорит ИИ.

И Дик вдруг понимает… Да, он действительно знает… Нащупывает невидимый шов между пластинами и стучит по нему трижды. Ждет три секунды и повторяет слева и справа. Панель раздвигается, и Дик на мгновение замирает, где-то внутри горла тонет крик.

Там не одна книга.

Дик понимает, что времени у него нет совсем, поэтому хватает ту, за которой пришел, – он сразу ее видит, как среди толпы незнакомцев видишь родного человека. Срабатывает сигнализация, но голограмма проводит рукой в воздухе, и звук стихает. Дик держит книгу обеими руками, словно не может на нее насмотреться. Тысяча мыслей вихрем врывается в его голову. Он может успеть… он должен успеть!

– Дик, можешь сделать мне одолжение? – вдруг просит его корабль. – Внеси ID книги в каталог. Я не могу сделать это сам. Это очень важно.

– Конечно, корабль! Это самое малое из того, что я могу для тебя… но не сейчас! Мне нужно бежать, очень мало времени! Но я сделаю это сразу, как вернусь! Ты же прикроешь меня, если капитан…

– Если она задаст прямой вопрос про книгу, я не смогу не сказать ей правду. Но если она спросит, куда ты делся, я скажу то, что знаю: вышел погулять по станции.

– Спасибо, корабль!

Дик уже давно никому не был благодарен настолько, чтобы быть готовым сделать абсолютно все, что попросят, взамен! Но нужно торопиться. Он отплатит кораблю потом. Интересно, кстати, зачем ему ID давно пропавшей книги? И зачем этот номер пытались стереть? Нет, стоп, как книга вообще получила ID у Инквизиции?! Эти вопросы приходят Дику, пока он бежит мимо рубки, по нижней палубе, убирая книгу в сумку на ходу, и их он тоже подумает потом. Он не боится, что его поймают в метрополии с книгой, – ведь он будет вести себя тихо, не привлечет ничьего внимания, будет следовать инструкции с форума и его никто не поймает. И потом, столичные ни за что не снизойдут до него, такого ужасно провинциального. В большой толпе всем на тебя плевать, особенно если ты маленький и неважный. Дик будет таким, сколько потребуется, ради науки, ради Земли! Он ныряет в рукав перехода и в несколько прыжков оказывается в зале вылета.

– Зря мы сюда пришли, – бурчит Йохан. – Три часа – это что вообще? Даже не напиться, даже морду никому не набить!

– Заткнись и получай то удовольствие, которое имеешь! – говорит Петра, плюхая на стойку две фляги-непроливайки. – Ну, за нас!

Йохан беззвучно чокается с ней, делает глоток… и чуть не выплевывает горючую смесь.

– Да ладно, не так уж плохо, – говорит Петра, облизывая губы.

– Нет, Петра! – придушенно отвечает Йохан, прокашлявшись. Он указывает на зеркало над стойкой. – Пацан! Я его сейчас видел!

Экипаж Bookship синхронно вскакивает из-за стойки и выбегает из бара, и бармен только качает головой – заплатили и ладно. Почти полные фляги прибирает, продаст еще разок!

Когда Дик выходит из зала прилетов и вылетов, то попадает в такой сильный людской поток, что его сносит к стене. На ходу он пытается прочитать инструкцию, как добраться на конференцию, но сам отвлекается на яркие, никогда ранее не виданные одежды и таких же ярких и громких людей, на красивых девушек, непонятно как здесь оказавшихся, которые и головы в его сторону не повернут. А информация… информация здесь повсюду. Сами стены тут, кажется, живые: показывают, кричат, перебивают друг друга. Вот красивая девушка со стены на несколько уровней в высоту улыбается, подмигивает и предлагает весело провести время. Вот реклама новой разработки имплантов, которые вживляются вам прямо в мозг, спешите, скидка действует только до… Биржевая сводка пробегает красной строкой по центральному уровню, словно отрубает красивой девушке голову, но та ничего не замечает и продолжает улыбаться… А над всем этим, уходя ввысь и вдаль, сияет недостижимый купол метрополии, который видно из любой части станции, даже с того дна, на котором находится Дик.

– Куда прешь! – оглушает Дика крик в ухо.

Юноша поспешно отступает с дороги, отходит в сторону, пытаясь слиться со стеной. Он еще не привык к сумбуру и разноголосице людей и экранов, а универсальные значки и сокращения с направлениями, принятые во всем космосе, здесь будто специально спрятаны. Дик случайно замечает изображение: фигурка, которую как бы сплющивает с двух сторон вертикальными пластинами. Лифт! Он идет к нему, наконец-то обретя направление, когда его подхватывают под локти с двух сторон – не вырваться.

– Привет, дружочек!

– Ну и с фига ли ты покинул корабль?

Петра улыбается, Йохан хмурится, как всегда, и Дик чуть не стонет вслух. Надо же было так глупо попасться!

– Слушайте, прикройте! – молит юноша. – У меня здесь дело жизни и смерти!

– Какое? – Петра склоняет голову набок.

– Не могу сказать… Но капитан обещала…

– Раз жизни и смерти, я тебя прям здесь убью, и больше никаких проблем не будет! – рычит Йохан. – Капитан приказала тебе сидеть и не высовываться на борту! Опять собираешься нарушить прямой приказ?

– Она даже не узнает! Я быстро! Клянусь! Йохан, Петра, пожалуйста!

– Кажется, он так и не понял смысл слова «приказ», – Йохан обращается к Петре, словно Дика рядом нет.

– Да, теорию явно подтянуть нужно, – вторит ему Петра.

– И я даже знаю где!

Бармен как раз сливает в один галлон алкогольные настойки из нескольких других, значительно опустошенных (ну и что, что разные по крепости, только лучше будет, когда настоится!), когда метнувшаяся наружу парочка возвращается, таща с собой еще одного.

– Эй, а где…

Йохан не успевает возмутиться, как на стойке перед ними возникают оставленные фляги-непроливайки. Бармен знает, что в таких случаях лучше не спорить.

– Молодому человеку то же самое? – интересуется он.

– Нет, – бурчит Дик.

– Да, – хором отвечают Петра и Йохан.

Не проходит и минуты, как очередная фляга пружинит, подпрыгивая, перед Диком.

– Пацан, когда старшие по званию ставят тебе выпивку, отказываться невежливо, – говорит Йохан.

Под пристальным взглядом экипажа Bookship Дик делает осторожный глоток. В горло плеснули огня. Дик еле сдерживается, чтобы не выплюнуть, но делает над собой усилие и проглатывает гремучую смесь. Йохан и Петра хлопают его по плечам с обеих сторон, словно целый корабль приземляется Дику на спину. Он никогда не пил алкоголь, но в баре лучше в таких вещах не признаваться.

– У вас есть звания? – удивляется Дик, отдышавшись.

– А то ж. Я старший лейтенант, а она… допустим, сержант.

Петра, успевшая сделать глоток, фыркает, обдав Дика с Йоханом слабеньким алкогольным фонтаном.

– И давно вы оба на… корабле? – решает спросить Дик, пока Йохан настроен разговорчиво.

– Давно.

– А ты, Петра?

– Интересно, у них есть что съедобное?

Девушка вскакивает и убегает в другой конец зала посмотреть меню.

– Петра не любит говорить о прошлом, все, что есть у нее, – это сейчас.

– Как ты попал на корабль? – не сдается Дик.

– Скажем так, я выручил капитана, она выручила меня. А потом… как-то сработались.

– Ты помогаешь ей с… ну, знаешь… с особым грузом? – решается Дик.

– Так, еду тут лучше не брать, – заявляет вернувшаяся Петра. – В меню есть крысы, но это точно сублимат. Не собираюсь переплачивать за подделку.

– Каким еще особым грузом? – не обращая внимания, продолжает Йохан.

– Кни…

Дик понижает голос и скорее показывает, чем говорит, но и этого хватает, чтобы Йохан и Петра прижали его голову к стойке. Йохан улыбается бармену, тот ухмыляется в ответ. Двое старших решили приколоться над молодым, тут это сплошь и рядом.

– Это не спишешь даже на то, что ты с планеты третьего класса, – продолжая неестественно улыбаться, говорит Йохан. – Значит, будем тебя манерам учить. Нет никакого особого груза. Мы этим не занимаемся.

– Не произноси это слово, никогда, особенно здесь! – вторит его тону Петра. – Людей убивают и за меньшее! А тут везде уши и глаза!

– А не фнал ак а угому, – придушенно шепчет Дик и повторяет, когда Йохан ослабляет хватку: – Я не знал, как по-другому. Сказать.

– А ты вообще не говори, за умного сойдешь. На вот, выпей еще!

Дик резко отодвигает флягу.

– Если уж позвали, то покажите мне все! Иначе я так и буду вляпываться в неприятности, не зная, что можно, что нельзя!

– Ну а что ты хочешь узнать? – сдается Петра.

– Хочу посмотреть на… источники информации! Те, что заменили… Ну, вы понимаете. Где они, что из себя представляют?

Петра и Йохан как-то синхронно вздыхают, как будто немного разочарованно.

– Ну, во-первых, ты видишь их повсюду на станции, – говорит Йохан. – Всякие новостные сводки на стенах, любые сообщения в общественных пространствах…

– Во-вторых, «Информбюро», – продолжает Петра.

– Информ… что?

– Ну всякие новости, программы и передачи, развлекательные каналы… Да вон в углу будка! Хочешь посмотреть?

Дик оборачивается, отчасти готовый к тому, что его сейчас приложат обратно об стойку, но уже затылком. Но Петра не шутит – рядом со входом в бар и правда стоит какой-то странный аппарат, на который Дик сначала не обратил внимания. Юноша медленно поднимается под взглядами Петры и Йохана и с их молчаливого разрешения входит в кабинку.

Внутри темно, пыльно и тихо, и Дик тихонько говорит:

– Але? Активировать э-э-э… программу?

Темнота взорвалась криками и яркостью.

– Здравствуй, неавторизованный посетитель! Какой контент выберешь? Создай свою учетную запись или войди под существующей и пользуйся персональным каналом без ограничений, всего за…

– Отклонить, – бурчит Дик.

Голос резко обрывается, но просыпается множество других. Трехмерные образы на стенках будки создают иллюзию бесконечности, и Дик не понимает, как здесь можно хоть в чем-то разобраться, что-то выбрать.

– Новейшая разработка ученых Империи – микрочип! – продолжает голос на пару тонов ниже. – Прямой доступ ко всей Сети прямо у вас в голове! Доступны дополнительные функции – обоняние, чтение, осязание (версия 3.2)…

– Чтение? – переспрашивает Дик.

– Чтение с листа без опасности заражения! – восклицает голос, отреагировав на интерес Дика. – Полная имитация книг!

Перед юношей разворачивается фолиант, не настоящий, конечно же, лишь отдаленно похожий на те живые тома, что капитан прячет в своей тайной комнате. Тот, кто создавал этот… контент… явно книг никогда не видел.

– Вся наша продукция одобрена Инквизицией. Какой контент выберешь?

– История, – говорит Дик, ни на что особенно не надеясь.

– Не понял вас.

– История. Ну, развитие планет человечеством, постройка станций… История. Понимаешь?

– Станция «Метрополия»! – воскликнула тупая программа. – Столица миров! Вывести план станции?

– Давай так… Хоть какая-то от тебя польза…

Появляется огромная карта. Трехмерное пространство увеличивается до красной точки «Вы находитесь здесь». Дик по памяти вводит нужный адрес, и карта немного отъезжает, уменьшается, красная линия показывает направление от «Вы находитесь здесь». Дик проводит по ней пальцем трижды, запоминая повороты и подъемы на лифте. Под картой есть и ярко-красная приписка, не заметить невозможно: «Внимание! Выбранный сектор закрыт на карантин. Внимание! Ваш уровень допуска не позволяет посещение секторов выше второго уровня».

Дик смахивает карту, как сделал бы это на планшете, и интерфейс подчиняется. Но тут же на него снова выпрыгивают «специальные предложения» и прочая реклама. На секунду взгляд Дика задерживается на новостной строке: «Очередное логово еретиков было уничтожено Инквизицией во время спецоперации по…» Дик отворачивается и выходит из кабинки, стараясь не шуметь…

Дик не знает, сколько времени он провел в «Информбюро», но когда выходит оттуда, в баре уже очень людно. Множество странников из дальних миров – таких же, как они, с допуском «не выше второго уровня», – заполонили помещение, развалились за столами, сидят за стойкой. Воздух сотрясают крики и громкая музыка. Йохан и Петра стоят рядом с баром и разговаривают с татуированными бородачами, смеются с ними, кажется, какие-то знакомые… Лучше момента не будет!

Осторожно, чтобы не вызвать интереса к своей персоне, Дик выходит из бара и снова попадает на переполненную улицу. Но теперь он не будет похож на придурочного туриста, нет. У него есть цель, и он знает, как туда добраться! Прижав к боку сумку с книгой, он идет напрямую к лифту. И никто не останавливает его.

Она сразу слышит, когда ее зовут, но позволяет себе посидеть в расслабленной позе с закрытыми глазами, пока голос, уже с ноткой раздражения, не повторит:

– Капитан Bookship! Войдите. Прошу.

Посреди космоса открывается дверь, как это бывает во сне, и манящий свет льется оттуда. Капитан встает, неспешно потягивается и входит. Свет роскоши, настолько же кричащей, насколько запретной, бьет по глазам. Счетчик в голове капитана начинает непрерывную работу – эту часть профессионализма не пропьешь (а она пыталась!). Мебель из настоящего дерева, ковры пестрых расцветок периода раннего Расселения (такие уже не делают, секрет производства утерян), стеклянные бутылки самых затейливых форм – не пустые, разумеется, старинные изображения людей на холстах и деревянных планшетах. Капитан подходит к одному из них, где нарисован мужчина с бородой в замысловатом головном уборе. Картина не очень броская, теряется на фоне других, написанных в цвете, но капитан знает, что она здесь самая ценная. Во всех смыслах. По легенде, на ней изображен один из отцов-основателей. Но данные начала Расселения утрачены, никто этого никогда не узнает.

Впрочем, не все в зале выставлено напоказ. Есть вещи, из-за которых и у таких людей, как Заказчик, могут быть проблемы.

– У вас есть для меня что-то.

Голос раздается отовсюду сразу, но капитан давно привыкла к капризам своего лучшего клиента. В отличие от некоторых коллег (пропавших бесследно), капитан не стремилась узнать, что за человек пользуется ее услугами время от времени и человек ли он (она?) вообще. В их… отношениях… капитану нравилась конкретика и сумма на ее счету после очередной сделки. Заказчик, как его про себя называла капитан, мог заплатить любую, и она отдавала ему то лучшее, что не собиралась оставить себе. Впрочем, всегда обслуживать его интересы она не будет. Это был хорошо работающий запасной вариант. И сейчас он ей нужен.

Капитан выводит с экрана планшета объемную копию книги.

– Ин-кварто, пятьсот сорок шесть страниц, цветные иллюстрации. Возможно, это самый оригинальный экземпляр из всех, что мне попадались.

– Интересно… а что с ID?

– Не могу разобрать.

Голос фыркает, не скрывая неудовольствия:

– Может, это подделка! Какой же вы специалист, если ID расшифровать не можете?

– Единственный, – не дрогнув, отвечает капитан. – Номер пытались уничтожить, в каталоге Инквизиции этой книги, разумеется, нет.

– Эпоха конца книгоиздания.

– Возможно, последний тираж станции «Гутенберг».

Счетчик в голове аж звякает. Сколько она уже накрутила этим разговором? Пожалуй, может хватить на год беззаботного житья. Она купит бутылку лучшего вина в метрополии после этой сделки! Так, стоп, сначала дело. Посмотрим, что еще получится выбить из этого денежного мешка.

– Тематика? – спрашивает голос после небольшой паузы, очевидно тоже заполненной неким производством цифр.

– Не интересовалась, – бросает капитан. – Мне платят за книги, а не за то, чтобы в них заглядывать.

– Да… утрачено искусство книготорговли…

Капитан подходит к одному из резных кресел и садится в него. Она знает эту песню наизусть, но послушает еще раз… за отдельную плату.

– Раньше капитаны книжных магазинов знали свои книги наперечет и могли с любого места процитировать каждую из них, – продолжает голос. – Ваши предки, капитан, пришли бы в ужас, узнай они, кому досталось их наследие. Нынешние продавцы… о, простите, в единственном числе, продавец, в книги не заглядывает… Знаете, почему Инквизиция так стремилась уничтожить печатные знания? Потому что подделать их намного сложнее, чем инфоканалы в Сети! Там Инквизиция тасует информацию, как наперсточник в подворотне. Сегодня у нас одна правда, завтра другая, ну и что, никто не отличит, ведь раз сказали, так и было, а вчерашняя информация уже ушла, утекла в песок. И если что-то исчезло бесследно, то это больше никогда не найти! А если взять книгу и сверить факты, выявляется масса интересного… Особенно что касается прошлого. Уж вы-то, капитан, должны были слышать про Библию Гутенберга…

Виртуальный образ книги продолжает мелькать страницами, поворачиваться корешком. Капитан смачно зевает, но внутри все дрожит от предвкушения.

– Библия Гутенберга, – повторяет капитан. – Первая печатная книга в истории человечества. Она же последняя.

– Мне нужно посмотреть оригинал, – сообщает голос.

– Я что, похожа на сумасшедшую? – оскорбляется капитан и скрещивает руки на груди. – Книга в надежном месте, я не таскаю ее с собой.

Дик держится за книгу сквозь ткань сумки. Лифт летит по тоннелю так быстро, что юноша только и успевает прикусить язык, чтобы не закричать. Но глаза он не закрывает и с восторгом и ужасом наблюдает, как за стеклом мельтешит жизнь станции. Корабли, похожие на букашек со светящимися крылышками, влетают в док и вылетают наружу, движется, крутится, сияет и никогда не спит центральная башня метрополии, плывет кольцо, вращающее ее, крутятся станции-сателлиты, прозрачной лентой змеится тоннель, по которому летит Дик внутри маленькой и очень (хочется верить) крепкой кабинки. Юноша вцепился в книгу, как в спасательный буй, и думает только о том, как же рассказать потом об этом, какими словами записать в журнал. Лифт резко поворачивает, и Дик врезается в стену по инерции, а когда находит точку опоры и снова всматривается, то не понимает, где он. Космоса больше не видно, только огни вдоль стен коридора размечают путь. В точности как на Bookship, но в разы больше, пешком не дойти, тем более без скафандра… Очередной поворот отбрасывает Дика на дверь, а когда он по ней сползает, та вдруг открывается, и юноша выпадает наружу. Понять бы теперь, что это за «наружа», по адресу ли он попал…

Спросить не у кого. Это обычный станционный коридор, но пустой и освещенный тусклым светом ламп на стенах. Делать нечего, Дик отправляется вперед, по источнику света, словно по ниточке-проводнику. Путь заканчивается у двери, в которую, судя по слою пыли, намешанному вокруг, входили недавно. Вспомнив инструкцию, Дик стучит в ворота пять раз условным стуком. Он уже тренировался и уверен, что не ошибся в тайном пароле форума.

Дверь отъезжает в сторону ровно настолько, чтобы Дик успел проскочить внутрь, и тут же закрывается. Он не знает, чего ожидать. Большого лекционного зала с кафедрой – и все оборачиваются, когда он такой вваливается, словно опоздавший на урок нерадивый ученик? Симпозиум, как в светской хронике? Сначала Дик вообще ничего не может разглядеть из-за яркого света, направленного прямо на него. А затем проступают фигуры, которые просто стоят по краю тьмы. И смотрят на него.

– Привет… – неловко начинает Дик. – Я… Ричард! С форума… про… ну, вы знаете. Исторического.

– Ричард! – отзывается тонкий голос откуда-то справа.

Дик поворачивается. Молодой человек, едва ли старше его самого. Складки одеяния, хламиды с капюшоном, не скрывают худощавого телосложения. Кисти рук, словно палочки, тощая шея, вытянутая, почти начисто обритая голова, немного выпирающая нижняя челюсть, уставшие покрасневшие глаза, под которыми залегли тени. Дик его впервые видит.

– Мы так испугались, когда пропала связь! – говорит молодой человек. – Думали посылать спасательную экспедицию, но до твоей планеты так далеко, а мы так сильно ограничены в средствах! О, слава богам, что ты нашел нас! Это настоящее чудо!

– Анонимус? Это… ты?

У Дика пропадает голос, с минуту он пристально разглядывает нового… на самом деле старого знакомого, пока вокруг них образуется кольцо из других людей, тоже в каких-то странных хламидах. Когда Дик делился своими теориями о прошлом, о Земле и прочих запретных вещах, он представлял, что говорит с кем-то сильным и спокойным, уверенным в собственной правоте и способным постоять за свои слова человеком. Анонимус в воображении Дика чем-то напоминал старейшину Штефана и был почти столь же силен… или был… женщиной. Так вот этот щуплый мальчишка и есть тот самый гигант мысли, главный модератор форума историков???

– Что случилось? – одновременно восклицают Дик и его новый-старый знакомый и тут же не сдерживают нервного смеха, высвобождая ужас, который сковывал их эти дни.

– Долгая история, – отсмеявшись говорит Дик. – Но что с форумом? Я не смог войти туда снова.

Анонимус показывает Дику путь, ведя его по довольно просторной комнате, и Дик видит людей, склонившихся над столами и разбирающих что-то на… неужели рукописных листах? Когда Дик пытается присмотреться, люди нервно прикрывают свои артефакты. За Диком и анонимом почти неслышно идет толпа людей в хламидах, только шорох ткани их выдает.

– Так ты не знаешь… – говорит юноша. – Инквизиция. Она обратила на нас внимание. С Инквизицией так бывает, к сожалению: ей достаточно посмотреть в твою сторону – и все… обновляют законы, и вот ты уже всегда был террористом и преступником… Тебя объявляют еретиком, а твою деятельность… нежелательной…

– Но как же… – задыхается Дик. – Как же Университет Метрополии?! Ведь форум был его частью! У вас одна база материала!

Дик умалчивает о том, что и сам собирался учиться здесь, на курсе истории, пусть это и были скорее мечты, чем планы.

– Университет давно под полным контролем Инквизиции. Самые смелые курсы упразднены, а преподаватели… либо исчезли, либо присоединились к нам. Понимаешь, Ричард, Инквизиция не хочет, чтобы кто-то докопался до истины. Они говорят – наша задача думать не о прошлом, а о будущем. Раньше изыскания о Земле были чудачеством, теперь они запрещены. Мы сохранили зеркало базы данных, но больше не предоставляем к ней доступ непроверенным людям – только тем, кто был на форуме с самого начала. Как ты.

– Но как же так! – вскипел Дик. – Это же наука! Такая же, как строить корабли! Без прошлого нет будущего, это Инквизиция понимает?

– Боюсь, лучше, чем ты себе представляешь. Поэтому и заставляет забыть всех остальных… Но это не важно, Ричард! – с неожиданной вспышкой восторга говорит Анонимус. – Главное – ты здесь. Ты… ты привез ее? Ту самую, про которую писал накануне? Книгу?

Последнее слово, сказанное шепотом, и вовсе тонет в ахе восторга, когда Дик извлекает сокровище из сумки. Все бросают свои дела и сплачиваются в живой круг, в центре которого Дик и книга.

– Вот доказательство.

Анонимус раскрывает перед Диком руки в жесте, преисполненном благоговения, и юноша, чуть-чуть замешкавшись, передает ему книгу. Тот изучает ее внимательно, но быстро: пролистывает, рассматривает иллюстрации, обводит пальцем в специальной перчатке потертости на страницах, проверяет корешок… задерживается на месте, где не до конца стерты цифры. А затем вдруг вдыхает с такой силой, словно впервые распробовал кислород.

– Я так и знал, – говорит Анонимус. – Мы не ошиблись в тебе. Ты принес ее. Это она. Библия Гутенберга.

Библия Гутенберга, думает капитан. Это хорошо. Это дорого. Одна проблема. Это миф. Как это, словечко Инквизиции? Фейк. Не существует такой книги. Уж она-то, как последний книжник во Вселенной, знает. Капитану надоело сидеть, и она снова подходит к тому самому статичному изображению человека, ничем не выделяющемуся на фоне прочих. Одежда персонажа замечательная: шапка, почти как у Айвана, только не такая высокая, но лоб закрывает, длинное, меховое кажется, одеяние, а главное – сколько волос! Ни один мужчина не позволит себе шевелюру и бороду такой длины, это будет адски мешать в работе в невесомости. Да, брутальная щетина снова входит в моду, но не до такой же степени. Может, поэтому отец-основатель – фигура почти магическая? Как и эта его волшебная книга сказок о Земле. Капитан мысленно делает зарубку на память. Слишком часто за последние несколько дней она слышит это запретное название.

– Если бы вы открывали книги, – разливается по комнате голос, – если бы интересовались ими на самом деле, вы бы знали, что в Библии Гутенберга содержится информация о том, что, когда космические полеты только начались, еще до Расселения, у человечества была всего одна планета.

– Человечество всегда жило на многих планетах, – вставляет капитан, отчасти чтобы немного позлить клиента, отчасти, чтобы пустить пыль в глаза. Она простая невинная контрабандистка, никаких еретических мыслей у нее нет и быть не может.

Потолок как будто вздыхает, и Капитан еле сдерживает улыбку.

– Ваше невежество настолько поразительно, что я не буду делать слишком стремительных попыток снести стены, которые вы вокруг себя возвели. Примите как факт: в Библии Гутенберга сказано, что человечество было изгнано с Земли за какие-то грехи или что-то в этом роде, не важно. Важно, что Расселение началось уже после – когда люди вышли в космос и поняли, что им больше некуда пойти. Они увидели не цветущий райский сад, а иссушенные земли или голые камни без кислорода, где невозможна жизнь. И тогда они стали строить города в космосе из всего, что придется, а уже позже те из них, кто выжил, открыли ускорение и путь к иным планетам, тем, что больше соответствовали прихотям людской плоти. Все это время они не забывали о своем изгнании из рая.

– И вы в это верите? В Землю и все такое? – спрашивает капитан, не скрывая сарказма.

– Это информация. Информация, которая находится под запретом, а значит, она важна. Знания – сила, но чернь, спасибо Инквизиции за ее рьяную борьбу с книготорговцами, не должна об этом догадываться.

– Очень ценная информация, значит.

Голос смеется тихим, завораживающим смехом.

– Подождите, капитан, я еще не закончил. Мы мало что знаем о временах начала Расселения, источники не сохранились. Но те, кто искал истину в прошлом, как-то докопались до нее. И оставили подсказку.

– Это подсказка! – шепчет Анонимус.

Их окружает стена из людей в хламидах, и каждый задерживает дыхание, когда книга проплывает мимо на вытянутых руках. Дик ревностно следит за тем, чтобы никто не коснулся страниц. Но что дальше? Если форума больше не существует, то как теперь доказать свою теорию? На вселенскую славу Дик не претендует, но он хотел профессионального спора с несогласными! Как доказать свое мнение, если оно считается незаконным? Как мнение вообще может быть незаконным?

– Что за подсказка? – спрашивает Дик, когда книгу бережно возвращают ему.

«Странно, – успевает подумать он, – даже не попросили снять копию».

– По легенде, основатели оставили подсказку для будущих поколений. Они знали, что там, среди звезд, мы потеряем дорогу в наш рай, из которого были изгнаны. Так и случилось. Но они оставили нам путеводную нить. Эту книгу.

– Наверное, это какая-то ошибка… – тихо говорит Дик. – В моей… в книге ничего об этом не сказано. Это просто история…

– Не просто история! – Анонимус почему-то очень радуется. – Но ты это всегда знал, правда?

Дик осторожно кивает, боясь, что не сможет произнести опасной правды вслух. Он действительно всегда знал, что история в его книге отличается от других. Она – о том, что было на самом деле, но еще о том, чего автор, написавший ее, знать не мог… он это… придумал, додумал, предвидел – как ни назови, получается странно. Писать о том, чего нет. Так никто не делает. Но разве Дик не поступает так же в своем журнале? Не делится мыслями о том, чего, возможно, нет? Пока он боится обдумывать слишком смелую и эгоистичную мысль.

– Эта книга – ключ, – продолжает друг, не заметив замешательства Дика, – к Земле.

– Подождите… но это же теория! Многие понятия в книге скорее метафоричны, их нельзя читать буквально. Нужно их проверять, изучать… Но все равно, основываясь на книге как на источнике, можно доказать, что Земля – это не миф, как всегда считалось! Это реально существующее место! И книги… Книги! Моя книга со мной всю жизнь, а от чумы я не умер! Наверное, это какая-то ошибка! Мы подадим прошение к Инквизиции, оспорим их решение, обратимся к императору, если надо…

Нестройный смех прервал размышления Дика. Все, кто не отшатнулся в сторону при упоминании Инквизиции, рассмеялись странным смехом, похожим на кашель.

– Пойти к инквизиторам своими ногами… пока они в наличии… ничего себе предложение… – послышалось из круга.

– По-твоему, нас будут слушать? – с печалью в голосе говорит Анонимус. – Ричард, думать то, что мы думаем, – это само по себе преступление. Источники наших знаний – книги – официально запрещены. Нас уничтожают по всей Вселенной, чтобы правда никогда не прозвучала. Поэтому мы скрываемся в тени.

– Вы… еретики…

Конечно, Дик о них слышал, почти каждый день Катрина из новостей сообщала, что очередное логово еретиков раскрыто и уничтожено, а сами еретики сожжены. Иногда фрагменты казней показывали в прямом эфире, и жуть брала от вида огня, охватывающего еще живого человека. Еретик – разносчик чумы еще более опасной, чем книги, это чума в мыслях, от которой ты погибнешь во сто крат мучительнее! Все на Алгее это знали… но еще там знали, что книги убивают, а Дика его книга не убила. А вот Инквизиция – та пыталась, пусть и недостаточно удачно. Так что, значит, он тоже еретик? Пожалуй, что так. Эту мысль Дик принимает на удивление спокойно, словно всегда это знал.

– Когда я говорю о ключе, я говорю буквально, – продолжает Анонимус. – Твоя книга – это ключ. Никто не поверит нам на словах, от книг все бегут, их боятся. Но если мы покажем не просто ключ, но и дверь… а если еще и откроем ее…

– Подожди! – голос Дика дрожит. – В смысле откроем? Ты хочешь проверить ничем не подтвержденную теорию? Ты предлагаешь… найти Землю?

– И ты нас поведешь! Ключ в твоих руках!

– Знание – ключ, что открывает двери.

– И эта книга и есть ключ.

Капитан начала уставать от лекции, которую при других обстоятельствах могла бы прочитать сама. Но голос был слишком увлечен своим рассказом, чтобы заметить это.

– Книги были для Инквизиции проблемой с самого их появления. Они могли заложить в людях неправильные мысли о мироустройстве… Поэтому Инквизиция взяла их под полный контроль.

– ID, реестры, проверки независимых книжных магазинов. Можно ближе к делу?

– Этот способ передачи информации… дорогого стоил, – неспешно продолжает голос. – Инквизиция была готова заплатить. Она хотела обладать полной гегемонией на распространение информации…

– А потом была открыта Сеть, случилась «книжная чума», Гильдию разогнали, книги уничтожили. Конец истории. Все это я знаю. Я там была!

Капитан не сразу замечает, что стоит посреди комнаты и почти орет в потолок. Плохо дело, она позволила задеть себя за живое. Еще капитан говорил, что скорость реакции – ее слабое место. «Покажи тебе красную кнопку, ты нажмешь ее быстрее, чем услышишь команду "Не нажимать"». Но, видят древние боги, клиент сам только что взвинтил ценник выше центральной башни метрополии! Тот продолжает как ни в чем не бывало:

– Согласно моему источнику, когда станция «Гутенберг» была захвачена Инквизицией, с нее был отдан последний приказ: разделить ключ и вложить его в три книги. Три последние, отпечатанные на станции. Последние, развезенные книжными магазинами. Такое было, хм, пророчество…

– Ключ был утрачен, но теперь обретен – все как в пророчестве!

– В каком еще пророчестве? – шепчет Дик.

Он пятится к выходу скорее инстинктивно, чем от страха, – ему ведь тут ничего не грозит, он среди своих, так? Но люди в серых хламидах обступают его, каждый хочет потрогать книгу и самого Дика, и это все не очень-то приятно. В красных от почти непрерывного бдения глазах Анонимуса мелькает странное выражение.

– Мы ждали тебя, Ричард, мы верили, что однажды избранный придет с ключом и мы сделаем свое дело! Время пришло!

Краем глаза Дик сначала замечает движение в стене напротив, а затем темная масса раздвигается, словно кубики рушатся под руками играющего ребенка, и стена оказывается совершенно прозрачной, – как та труба, по которой юноша летел сюда. Теперь это огромное окно, откуда видно и центральную башню метрополии, и другие станции-сателлиты, и трубы-тоннели, соединяющие их воедино. Вместе с иллюминатором вдоль стены развернулся и пульт управления, как на любом корабле. Но что он делает здесь? Люди в хламидах подходят к пульту, занимают свои места… как на корабле…

– Что происходит?

– Мы знаем, что Инквизиция не позволит рассказать правду… обычным способом. Поэтому мы подготовились. Мы сделали так, что всем придется выслушать. Вся Вселенная теперь услышит тебя, Ричард. Многие пойдут за тобой, Избранный.

Однажды на Алгее, миллион лет назад, тринадцатилетний Дик упал со второго этажа птичника и здорово приложился головой. Некоторое время его сознание немного не успевало за телом, как бы плыло за ним и слегка над ним, и все вокруг – даже знакомые лица и места – казалось нереальным. Так было и сейчас. Дику хотелось отмотать несколько минут жизни назад – вдруг на этот раз до него дойдет?

– Какой еще Избранный? – спрашивает он, еле ворочая вмиг пересохшими губами.

– Кто еще, если не ты? Книга у тебя, это ты докопался до ее сути, ключ уже в твоих руках!

– Нет там никакого ключа! Это просто истории! Они, может, даже… выдуманные! Все это надо проверять!

Дику даже не страшно, вдруг он высказал какую-то крамолу в лицо этим еретикам. Он чувствует, что вот-вот произойдет что-то ужасное и неправильное, и он имеет к этому самое прямое отношение. Но он не за этим сюда прилетел, столько всего наворотил, пусть и не хотел этого! Но кто-то рядом только усмехается, и губы Анонимуса расплываются в доброй, ласковой улыбке.

– Ты не до конца понимаешь важность своего предназначения, Избранный. Но это ничего. Судьба уже выбрала тебя, а значит, пророчество свершится…

– Полная готовность, – говорит кто-то справа, глядя на экран перед собой.

– Огонь, – вежливо отвечает Анонимус, словно предлагает конфетку к чаю.

Дик видит ее в стене-иллюминаторе. Яркую вспышку в соседней башне-сателлите. Прямо в ее центре на самом верхнем этаже зажегся и тут же погас огонь, съеденный вакуумом. Вместе со всеми, кто там находился…

– Первая цель поражена, – доложил человек справа.

– Первая?!

– Это был один из узлов Информационного бюро – ставленников пропаганды Инквизиции.

– Там были люди… – шепчет Дик.

– Вынужденные потери на священной войне. Зато теперь мы можем начать свою миссию открыто, нас больше не сдерживают ограничения по Сети. Связь скоро восстановят, нужно действовать быстро. Но у нас припасена еще пара сюрпризов… – Анонимус вдруг хватает Дика за плечи, словно давно потерянного и найденного брата. – Ричард! Ты должен уходить! Иди, выполни предназначение! Тебе потребуется вся помощь, какая только соберется во Вселенной, поэтому мы дадим нашим собратьям знак!

Где-то вдалеке, уже на другой станции-сателлите вспыхивает еще один яркий цветок.

– Вторая цель поражена, – докладывает еще один человек в хламиде.

– Нет! Что вы делаете, остановитесь!

Но Анонимус уже подхватывает его под локоть и тащит к выходу. Дик сжимает книгу до боли в пальцах и не может отвести взгляд от вида за окном. Целый огромный сектор там просто погас, сливаясь цветом с космосом – какой-то важный узел поврежден.

– Слушай, Ричард, и запоминай! Когда придет время, ты попросишь помощи у наших братьев. Нас много, очень много на просторах космоса – тех, кто еще не утратил веру… Есть слово, его можно передать любым кодом, запомни его и назови, когда будет нужна помощь.

Юноша взял голову Дика в руки, словно собираясь поцеловать, заставил сфокусировать взгляд на своем лице и громко, четко проговорил слово. Подождал, пока Дик повторит его деревенеющими губами. А затем они вышли в коридор, и дверь за ними закрылась, скрывая темнеющий осколок пострадавшего сателлита в иллюминаторе…

Анонимус провожает Дика до кабины лифта, в которой он приехал сюда, открывает и набирает нужную комбинацию сам.

– Сейчас мы сообщим нашим братьям, что последняя фаза пришла в действие. Все должны знать. Времени будет достаточно для того, чтобы убраться из метрополии. Скоро здесь будет жарко. Иди. Выполни свою миссию.

«Какую миссию? – хочет кричать Дик. – Я приехал просто поболтать! Поговорить с теми, кто меня понимает!»

Но из горла в ответ вырывается только слабый стон.

– Найди Землю!

Двери лифта закрываются, и Дик падает, распластывается на полу. Лифт уносит его в сторону доков, откуда он приехал, а в разных частях большой станции продолжают вспыхивать и гаснуть огни…

– Я хочу увидеть то, что вы нашли, подержать вашу книгу в руках. Если это – одна из них, если это книга о Земле, – сделка состоится. Я дам вам столько денег, что вы сможете купить себе и своим людям какую-нибудь планету подальше от цивилизации и забыть все, что с вами случилось, как страшный…

Пол подпрыгнул и тут же улегся на место, но ощущение было из тех, которые ни с чем не перепутаешь, – где-то произошел взрыв. Очень сильный, судя по тому, что дрогнули даже эти супербронированные покои.

Щелчком пальцев капитан вызывает местный новостной канал.

– …сохранять спокойствие и оставаться в своих каютах, – сообщает слегка ошарашенный ведущий. – Полиция оцепила поврежденный участок. Оснований для паники нет.

По опыту капитан знает, если делаются такие заявления, паника, во-первых, уже началась, во-вторых, для нее уже поздно. Ведущий делает вдох, чтобы выдать следующую порцию инструкций, полученных в реальном времени, но вдруг картинка дергается и меняется. На экране возникает лицо юноши с красными усталыми глазами. За его спиной на фоне темноты какого-то складского отсека стоят фигуры то ли в рясах, то ли в халатах. Капитан чувствует, как поднимается левая бровь. Многовато она удивляется в последнее время.

– Мы в эфире, да? – робко спрашивает юноша и вдруг преображается, словно надев строгую маску, подготовленную специально к этому случаю. – Жители метрополии, к вам взывают дети истины, чтобы рассказать вам правду, которую годами скрывали от вас.

Древнее, давно забытое ругательство слетает с губ капитана. Она дотрагивается до уха, активируя внутреннюю связь.

– Петра, ты здесь?

Восторженный голос прорезается сквозь помехи, которые в первый момент оглушают капитана.

– Да, кэп! Еретики, по ходу, совсем с резьбы слетели! Тут такое шоу! Они взорвали несколько узлов Информбюро и захватили сетку вещания!

– Нужно срочно валить! – на частоту влился отрывистый громкий Йохан. – Через несколько минут в порту начнется ад!

– Да, – отвечает капитан. – Действуем по экстренному протоколу.

– Не нравится мне, как это зву…

Йохан продолжает говорить, но капитан его не слышит, глядя на экран.

– Все мы – дети Земли, – эхом звучит голос еретика с экрана там, где находятся Петра и Йохан. – Пришло время вернуть правду о нашем доме! Ее несет Избранный, и его миссия – не просто доказать, что вам лгали все эти годы. Он приведет вас к Земле, к раю, из которого мы когда-то были изгнаны!

На несколько мгновений на экране появляется изображение ошалевшего Дика, сжимающего в руках книгу.

Древнее ругательство разносится эхом по системе связи, от капитана к Петре и Йохану и обратно.

– Ну все, – резюмирует Йохан.

– Еще нет, – говорит капитан ледяным тоном. – Выполнять инструкцию!

– Есть, – отвечает Петра, и капитан сразу выключает связь.

Невидимая дверь, за которой скрываются покои клиента, заалела – это значит заработала общая система тревоги. Еще пару десятков стандартных минут лифты будут работать, чтобы все кабины добрались до места назначения, но потом тоннели остановят, и сателлиты будут отрезаны друг от друга. У нее очень мало времени.

– К сожалению, приходится прервать переговоры, – бросает капитан, глядя в потолок. – Но мы к ним вернемся, обязательно!

Она выбегает, не дожидаясь ответа, и, судя по тому, как быстро у нее это получается, кто-то там наверху сейчас тоже слишком сильно занят, чтобы обращать на нее внимание.

За всю свою жизнь, большая часть которой прошла в местах, подобных этим, Йохан не помнил, чтобы стояла такая тишина. Посетители бара стремительно трезвели, молча глядя, как на экране вспыхивают страшным огнем точки прямо в сердцевине неприступной крепости метрополии. А после того, как обалдевшее лицо в юношеских угрях произнесло еретическую чушь, тишина взрывается тысячами сообщений и распоряжений со всех устройств.

Когда на экране появился Дик в обнимку с этой его идиотской книгой, Йохан вдруг понимает, что вообще не удивлен. Его больше удивляет то, что он не убил этого гада сразу, как только увидел, еще на той убогой планете надо было из него душу вытрясти. А теперь все, поздно. Тихий, привычный мир рассыпается на глазах.

– Пойдем! – серьезно говорит Петра и работает руками и локтями, прорываясь к выходу. Йохан кивает в ответ и идет за ней.

В коридоре станции, и так слишком многолюдном, настоящая пробка из человеческих тел. Толпа осаждает широкие прозрачные ворота порта, но те закрыты, и люди в первых рядах словно колотятся о застывший воздух, не в силах прорваться ни вперед, ни назад.

– В обход, – вздыхает Петра и ныряет из толпы, таща за собой Йохана, за несколько метров до нужного поворота.

Технический отсек ничем не помечен, но Петра вскрывает невидимую дверь, закоротив провода с первой попытки. Последнее, что они видят в широком коридоре станции, – экраны всех этажей, на которых танцевали манящие красавицы, по которым ползла реклама и строки новостей, заполнены изображениями взрывов, а затем тот парень, который сделал все это, снова повторяет бред про великую миссию. Никто его не слушает.

– …он идет с великой миссией! Избранный откроет правду, которую от вас скрывали! Он найдет Землю!

Слезы заливают лицо Дика, и он никак не может остановиться, перестать вздрагивать всем телом. Книга у него под боком, греет своим теплом, а он – ее, и так было всегда, и вот бы никогда не кончалось! Одна мысль о том, что придется встать с пола лифта, выбираться наружу, куда-то идти – да вообще двигаться, смотреть по сторонам, – причиняет почти физическую боль. «Это я, я, я во всем виноват! – колотится в голове мысль. – Нечего было связываться с этими психами! Меня предупреждали: Штефан, Анна, даже Петра! А теперь все они обречены! Из-за меня!» Разумеется, Bookship уже окружен. Как только лицо Дика появилось на экране, специальные люди уже отследили, поняли, где его искать, ведь они только этим утром сами сказали, зарегистрировали свой визит и его как члена экипажа! Что с капитаном, Петрой, Йоханом? Их уже бросили в пыточные Инквизиции? Если так, то он пойдет за ними. Дик не может заставить себя посмотреть наружу, сквозь прозрачные стенки, чтобы увидеть последствия того, что он натворил.

Лифт открывается, и Дика выбрасывает наружу волна воздуха, а затем двери закрываются и над ними вспыхивает красный сигнал: ЭКСТРЕННОЕ ПРЕКРАЩЕНИЕ ОБСЛУЖИВАНИЯ. Дик оглядывается, прижимая сумку с книгой к груди. Он в широком коридоре станции, под завязку забитом людьми. Юноша почти пригибается к полу, чтобы никто не увидел его лица, не узнал того, из трансляции, но всем не до него, все рвутся в порт. И Дику… тоже туда надо. А куда еще?

Экраны на несколько этажей внезапно вспыхивают красным, а потом на каждом из них появляется мужчина в костюме на фоне эмблемы Империи.

– Внимание! – говорит ведущий. – Узлы связи восстановлены. Террористическая атака еретиков провалена. Террористы уничтожены при захвате.

Картинка на экране сменяется видео в замедленном режиме. Вот полиция в полной броне приближается к коридору, который Дик покинул всего двадцать минут назад. Вот дверь перед ними резко закрывается, чуть не отрезав одному из участников штурма ногу, и картинка дрожит от взрыва. Следующий кадр с наружных камер станции: сектор, в котором базировался штаб еретиков, выворачивает наизнанку прямо в огромную бездну космоса. Летят фрагменты переборок и человеческие фигурки. Дика затошнило, он отворачивается, но экраны везде.

– В данный момент антитеррористическая операция продолжается, – продолжает ведущий спокойным тоном. – На станции введен режим чрезвычайного положения, повышены меры безопасности. Оставайтесь в своих каютах. Если вы оказались снаружи, не приближайтесь к докам и входам на первый и второй уровень сателлита С. Сохраняйте спокойствие. Скоро все закончится.

В полубреду Дик бредет вдоль закрытых дверей доков, закрывая лицо рукавом. Ему кажется, что все, абсолютно все уставились на него. Он помнит только, что в толпе нельзя падать, ни в коем случае нельзя оказаться пластом на полу – затопчут. Он опирается о стену и бредет вдоль нее, словно раненый или слепой, идет подальше от осаждаемых ворот доков. Но стена вдруг уходит из-под руки, и Дик летит куда-то вперед, и ему уже почти все равно куда…

Конечно, засада. Капитан предвидела ее намного раньше, на одном из уровней повыше. Но их ждали у выхода. А что, удобно – сами придут. И она пришла.

Толпу в доке она тоже предвидела, поэтому, не теряя времени, воспользовалась одним из запасных ходов контрабандистов, хмыкнула, наткнувшись на тяжелую броню уже изнутри – разумеется, не такой уж этот ход и тайный. Пришлось в обходе искать пути обхода, но вот она в доке, притаилась за беспорядочно разбросанным грузом одного из ближайших кораблей. Док пуст, если не считать полицейский отряд в полной боевой выкладке, конвоем выстроившийся перед Bookship. Трап все еще тянется к нему за бронестекло, и это капитана радует: кого не надо корабль не борт не пустит, а у команды одной проблемой меньше, а то этот переходник искать еще. Впереди слева что-то мигает, и капитан улыбается, увидев Петру и Йохана, за таким же укрытием, только чуть ближе к цели. Она показывает им условленный знак, использовать связь на таком расстоянии – чистое самоубийство. Петра отвечает. Йохан показывает пальцами «десять».

Капитан чувствует, что ее лицо застывает в маске яростной радости. Сколько они отрабатывали этот сценарий, зная, что если до него дойдет, то это все, конец! А внутри почему-то звенит от радости и согласованности движений. Десятеро полицейских в броне против них троих, с легким оружием, которое сканеры не считали. Попляшем напоследок.

– Сдавайтесь! Ваше судно оцеплено! По одному с поднятыми руками!

Значит, внешние сканеры их уже засекли. Времени мало. Оружие удобно ложится в руку. Вот так правильно. Капитан учил стрелять ее лет с пяти, как только она стала достаточно сильной, чтобы не улетать в стену от отдачи. А в шесть она уже по мишеням не промахивалась. Что ж, будет весело.

Короткий свист, секунда, а потом она прячется от града обрушившихся выстрелов. Она вызывает огонь на себя. Петра и Йохан обходят засаду по дуге, они должны успеть. А она… как получится.

Дик бежит темными коридорами под уклоном, словно станция накренилась. Может, так и есть? Может, все уже рушится? Он вылетает из стены прямо в док, и выстрелы оглушают его звуком и светом. Энергетический луч врезается в тот фрагмент стены, за который Дик успевает спрятаться. Bookship возвышается прямо перед ним в каких-то трех-четырех метрах. Но это расстояние закрывают несколько бойцов в черной броне – не инквизиторы, почему-то с облегчением замечает Дик, как будто это сейчас имеет значение. Трое черных лежат на полу, один еще пытается ползти в укрытие, из стыка брони где-то в районе пояса сочится кровь. Пахнет металлом и жженой плотью.

Все происходит слишком быстро. Из-под каких-то ящиков, словно чертик из табакерки, выскакивает Петра. Прямой выстрел в грудь сражает полицейского у трапа. Его напарник по другую сторону не успевает отреагировать, потому что задыхается в захвате Йохана и валится мешком после трех быстрых ударов ножом в область печени. Йохан взбегает по трапу первым, Петра задерживается лишь на мгновение, чтобы выстрелить в того, кто стрелял в нее. Неподалеку от Дика вскрикивает кто-то, в кого попала Петра, и прямо к ногам отлетает что-то очень похожее на стазер, каким обычно размахивает капитан. Дик подбирает его, не задумываясь. Заряд – на максимуме. Краем глаза он замечает, что весь огонь теперь направлен куда-то справа от него, грохот разносит в щепки груз, который везли сюда бережно, стараясь доставить невредимым… Ответный огонь слабее, но он все же есть, человек по ту сторону не сдается. Дик видит, что полицейские берут его в кольцо, отступая от корабля.

С края трапа высовывается Петра. Она стреляет без разбору, привлекая огонь на себя, и маневр срабатывает. Пара выстрелов летит в нее, но мимо, девушка умудряется увернуться. И тогда Дик видит ее. Капитан поднимается из-за своего почти уничтоженного укрытия и на вытянутых руках стреляет в тех, кто стреляет в Петру. Один выстрел попадает в цель, но везде капитан не успеет… Время замерло, звуки застыли, и Дик видит, как метрах в двух перед ним вырастает черная гора. Человек в броне нацеливает оружие на капитана, прямо в голову, он не промахнется с такого расстояния… Придерживая одной рукой книгу, другую, со стазером, он отводит вперед и… нажимает спуск. Маленький предмет делает то, для чего он предназначен. Человек в черном падает, его шлем отлетает, а в затылке алеет что-то красное, и пахнет горелым мясом. А еще Дик видит, что Капитан видит его – обернулась на звук выстрела всего на мгновение. Ничто не меняется в ее лице. Она легко кивает в сторону корабля, и Дик понимает, что это приказ бежать быстрее…

Он бежит, обгоняя выстрелы. Запахи озона, крови и металла, жженой плоти смешиваются воедино со звуками выстрелов и криков. Дик словно в центре бури, в моменте спокойствия перед тем, как настигнет выстрел, но этот момент все длится и длится. И кто-то рядом ведет его за руку…

Дик открывает глаза. Верхняя палуба, он пристегнут к одному из кресел, и что-то крепко зажато в руках. Йохан на месте капитана быстро перебирает руками по клавиатуре. Петра орет в потолок:

– Тикссерсон, дружочек, если вы не выпустите нас сейчас, мы просто проделаем не очень аккуратную дыру в вашей станции!

– Это невозможно, у нас очередь на взлет и посадку! – истерично отвечает голос из динамика.

– Это уже твои проблемы!

– Отставить переговоры с террористами! – рычит какой-то второй голос. – Послушайте, вы…

– Да пошел ты, – Петра машет рукой, и звук прерывается. – Йохан, как думаешь, вырулим на своих?

– Тут три корабля, а труба не резиновая, знаешь, – спокойно отвечает тот.

– Значит, я порулю.

Йохан встает с места, только что не салютует, когда по лестнице поднимается капитан. Выглядит она ужасно, словно сунула лицо в костер. Легкий скафандр покрыт черными отметинами ожогов, по правому боку тянется бордовая полоса, но кровь уже остановилась. Все же это лучше, чем то, как закончилась схватка для неуклюжей станционной полиции. Они, конечно, вызвали подкрепление, но те не смогли порваться сквозь пробку перед доком. Капитан задерживает взгляд на Дике, а затем садится в кресло, слегка морщась от боли. Одной рукой разворачивая консоль, она произносит:

– Станция «Метрополия», к вам обращается капитан корабля Bookship. Мы вылетаем. Повторяю, мы вылетаем. Те, кто попадутся нам по пути, пожалеют об этом. Мы вылетаем. Конец связи.

Корабль дергается, словно его придерживают на веревочке, как птицу, с которой забавляются дети, но одним движением капитан сбрасывает трубу перехода и выруливает в тоннель. Диспетчер не врал: три небольших транспортника по цепочке выстроились в очередь на посадку, но отодвигаются к стенам тоннеля, увидев, что на них прет громада Bookship.

– Умнички, – сквозь зубы шепчет Петра.

Капитан молчит, сжимая штурвал, словно руки возлюбленного.

Корабль плывет в невесомости, обходя транспортники по самому краю, едва не задевая стены тоннеля. Но вот впереди глубокая тьма космоса, и остался один последний рывок.

– Держитесь, – говорит капитан.

Йохан и Петра остаются на своих местах, лишь активируют магнитные захваты ботинок.

Bookship пролетает сквозь кольцо сканера, и Вселенная отзывается тысячей криков и цветов. Дика будто подбрасывает, несмотря на то что он пристегнут к креслу. Это корабль рванул от станции на всех парах.

– Незаконный корабль, сдавайтесь. Вы окружены. Вы не уйдете из этого сектора!

– Это мы посмотрим, – бодро отвечает Петра.

Дик уже видит в широкое окно иллюминатора россыпь истребителей, бросившихся в погоню.

– Когда перейдем на ускорение? – спрашивает Йохан, опережая мысль Дика.

– Сначала скорость надо набрать! – отрывисто говорит Петра. – Я вниз, на пушки.

Она прыгает на нижнюю палубу, не тратя времени на лестницу, и Дик представляет, как она несется по темному коридору в маленькую комнату, где нельзя развернуться вдвоем, как открываются закрылки по бортам корабля и показывает нос оружие независимого книжного магазина. Тяжелый удар подбрасывает корабль, но капитан быстро выравнивает его.

– По правому борту прошло по касательной, – говорит Йохан, кажется, с облегчением. – Кэп, это станция нам пинка дает. Один такой удар в корпус и…

Капитан молчит, сосредоточенно глядя вперед, словно пытаясь слиться с космосом. Пальцы побелели от напряжения. Только дайте ей разогнаться!

Слева за стеклом вспыхивает яркая оранжевая точка. Петра победно кричит по внутренней связи, истребитель уничтожен. Но град ударов все-таки впечатывается в корабль подарочком от какого-то более быстрого и удачливого летчика. На Bookship спустили целую эскадру, а Петра у них одна!

Последний рывок Дик ощущает изнутри. И вот свет звезд уже плывет полосами, а палуба слегка двоится в глазах. Все заканчивается мгновенно, и внутренние органы, и органы чувств возвращаются на места с неприятной тяжестью. По виску капитана скатывается крупная капля пота. Тяжело дыша, она произносит с легкой хрипотцой:

– Все руки на палубу.

Йохан делает дыхательное упражнение, явно стараясь не блевануть. Голова Петры показывается наверху еще минут через пять, и на палубу она вползает не так резво, как выбиралась… Дик отстегивает ремни и мешком падает на пол. Книга прижата к груди, а вот из правой руки выпадает что-то непонятное и неправильное, что-то, что никак не могло принадлежать Дику… оружие.

Вспышка выстрела. Тело впереди падает. Анна? Нет! Капитан стоит в нескольких шагах от него. Ее удивленное лицо. Бегство под градом следующих вспышек. Тело, оставшееся лежать позади. Это Дик сделал его телом. Из живого человека просто телом. Одним выстрелом. Но он бы убил капитана! А Дик его убил. Убил. Вот этими руками. Не подумал даже, просто кнопку нажал.

– Ущерб, – говорит капитан, и это слово перерезает мысли Дика, возвращает на борт корабля, здесь, сейчас.

– Пробоина по левому борту… секции с 3F по 5G разгерметизированы, попадание в правый двигатель… снижение скорости на сорок процентов… переход на ускорение временно невозможен, – отвечает ИИ. – Меня немного потрепали истребители, но Петра хорошо прошлась по ним шквальным огнем. Нам нужна диагностика правого двигателя.

– Смотрите! – кричит Йохан.

Он вызывает экран, и иллюминатор рубки целиком заполняет изображение станции.

– Террористическая атака еретической секты на столицу Империи была предотвращена силами полиции и оперативно прибывшей Инквизиции, – сообщает ведущая с прекрасной улыбкой. – Никто из сотрудников службы «Информбюро» не пострадал при попытках уничтожения узлов связи.

– Это ложь! – не выдерживает Дик. – Я же сам видел…

– Заткнись! – велит Йохан. – Надо понять, насколько все плохо.

Но Дик помнит маленькие фигурки, вылетающие в открытый космос, яркие цветки взрывов на разных уровнях сателлитов. Станция не была готова к нападению! Но они говорят об этом так, словно ничего не случилось!

– Ответственность за теракт взяла на себя секта еретиков, попытавшаяся развернуть преступную сеть на станции. Все преступники были уничтожены на месте.

– Класс! – снова комментирует Йохан. – Может, получится все списать на еретиков!

– К сожалению, перед этим они успели сделать ложное заявление и запустить его по Сети, использовав вирус, – продолжает ведущая. – Предостерегаем вас от использования незащищенных каналов Сети и темной части Сети! Пользуйтесь только каналами, одобренными Инквизицией!

На экране мелькает фрагмент, который нон-стоп показывали во время так называемой неудачной попытки теракта. Анонимус в последние минуты своей жизни говорит о «миссии» и «Избранном», и Дик слышит, как глупо все это звучит. И за это – сотни жизней? Нет, боги, нет, только не это!

– Инквизиции удалось установить, что у этой сети еретиков есть сообщники. Уважаемые зрители, просим вас сохранять спокойствие. Это чрезвычайная и удивительная информация, и вы узнаете об этом первые. Сообщники сети террористов – независимый книжный магазин. Повторяю, это книжный магазин, уцелевший в чистках Великой Чумы. Его название Bookship, и лидер еретиков, известный как Ричард, скрывается на нем. Инквизиция назначает награду за поимку и удержание корабля Bookship и членов его экипажа. Вот их имена…

Йохан, не выдержав, смахивает экран, и перед ними снова прекрасный и чистый космос… в котором так легко затеряться… в котором никогда не найти помощи…

– Что ж, – произносит капитан в полной тишине. – Вот мы и узнали. Теперь официально, друзья: нас будут убивать. Снова.

Глава 5

Свободу информации!

Перед глазами Дика пляшет огонь, яркий, как в том месте, которое обещал пастор после смерти убийцам. Таким, как он. Дик не успевает додумать эту мысль, и пламя исчезает под вспышкой белого пенного всплеска. Это Петра брызнула из огнетушителя, и теперь на месте ало-оранжевых всполохов чернеют остатки обгоревших проводов.

– Шевелись, Дик!

Она вкладывает в его руку небольшой огнетушитель. Всего-то и нужно, что направить и нажать кнопку… тепло на кончиках пальцев, импульс отдачи… человек, в которого он… стрелял. Падающий человек. Мертвый. Дик роняет огнетушитель на палубу. Петра поднимает его, чертыхается и убегает тушить следующее мелкое возгорание. И правильно. От Дика нужно держаться подальше. От него одни неприятности.

Они идут по коридору, на ходу разбираясь с самыми тяжелыми повреждениями. Капитан и Йохан проделывают то же самое по другому борту.

– Надеюсь, мы отбежали достаточно далеко, – говорит Петра. – Если со станции за нами послали погоню, то без перехода на ускорение у нас нет шансов…

«Почему она разговаривает со мной? – думает Дик. – Они должны были убить меня, сразу, как Йохан и предлагал…»

– Я все видела, – говорит Петра после очередного залпа из огнетушителя. – Ты спас капитана. Снял того, кто в нее стрелял.

Так вот как это называется. Не убил, а «снял». Дик трясет головой.

– Ты молодец! Спасибо!

Она улыбается, как всегда обворожительно, и уходит в направлении рубки. Здесь они больше ничего не могут, дальше – заблокированные, разгерметизированные кораблем отсеки. Лучше бы он оказался там. Но Дик тащится следом за Петрой в рубку, где снова будет решаться его судьба.

Когда они возвращаются, капитан и Йохан уже там.

– На нас прет какая-то огромная махина, – сообщает Йохан Петре, на Дика даже не глядит.

– Поточнее можно?

– Поточнее корабль скажет после ремонта. А пока это огромная махина, с виду не меньше крейсера…

Но они и так уже видят ее в иллюминатор. Корабль размером с четыре Bookship заслонил им космос, опасно приблизившись.

– Запрос на связь, – говорит корабль.

– Только аудио, – отвечает капитан. – Давай.

– Капитан Bookship, – мягкий голос разносится под обшивкой корабля, словно поглаживает его. – Мы с вами не договорили.

– Не слишком удачный момент для переговоров, – говорит капитан с ледяным спокойствием. – Я перезвоню.

– Не дергайте свою посудину, капитан.

Корабль берет их на прицел. Красные зоны потенциальных ударов раскрасили схему Bookship на тактическом дисплее посреди рубки.

– Отдайте книгу.

– Боюсь, сделка не состоится, – произносит капитан очень внятно и тихо. – Не в этот раз.

– Вы, кажется, не поняли. Мы не торгуемся. Отдайте книгу…

– А то что? – перебивает кэп. – Распылите нас на атомы? Валяйте, и будете глотать радиоактивную пыль. Можете попытаться добыть книгу в бою. Возможно, у вас даже получится. Но без двух других она не имеет смысла, вы сами это знаете. Их у меня нет, это правда. Но так получилось, что я знаю, как и где их искать.

– Что вы предлагаете?

– То, с чего мы начали, – невозмутимо продолжила капитан. – Сделку. Но теперь больше. Мы привозим оставшиеся Библии, вы платите – больше, мы расстаемся и никогда не встречаемся – больше.

– Почему я должен вам верить?

– Потому что у вас нет выбора.

– Как и у вас, капитан.

– Честная сделка.

Этот кто-то молчит целую минуту, но по состоянию этого молчания уже ясно, что убивать их не будут. Не сейчас.

– У вас есть одна стандартная неделя, капитан. Не пытайтесь спрятаться.

Корабль медленно разворачивается и исчезает во вспышке перехода на ускорение. И только тогда капитан с шумом выдыхает сквозь зубы.

– Что за дела, кэп? – говорит Йохан дерганее, чем обычно. – Что ты ему пообещала?

– Нужно было выиграть время, – отвечает капитан, прикрыв глаза.

– Кажется, получилось, – тихо говорит Петра. – Но что теперь?

– Вы собирались продать ему мою книгу, да? Вы договорились с ним еще на станции?

Все оборачиваются на Дика, словно он появился из ниоткуда.

– Да ты вообще заткнись! – наконец выплескивает Йохан то, что давно сдерживал. – Из-за тебя все считают нас книжниками!

– Но вы и есть книжники…

– Раньше об этом не знала вся галактика! Надо было выбросить тебя за борт, как только нашли!

– Дик капитану жизнь спас! – взрывается Петра.

– Он всех нас, считай, прикончил!

– Вы обещали… – бормочет Дик.

– Замолчите, – тихо произносит капитан. – Мне нужно подумать.

Она с такой силой массирует виски, словно пытается вдавить что-то в голову, и вдруг резко опускает руки, поворачивается в кресле к Дику, пригвождает его взглядом к палубе.

– Ричард, выкладывай. От этого зависят наши жизни. Потом разберемся с тем, как ты ее достал из моего сейфа. Что там за история с книгой? И не думай, что я куплюсь на бредни про твою избранность.

– Никакой я не избранный! – почти кричит он. – Эти… Еретики – психи конченые! И эта книга никакая не особенная! Это просто книга! Возможно, это… придуманная история! Она не опасна и… ничего в ней нет…

Дик трясет книгой, в его движениях нет ни следа той бережности, с которой он всегда обращался с ней. Книга падает на палубу с легким стуком, раскрываясь посередине, пожелтевшими страницами на общее обозрение. Дик никогда бы не предал ее. Это она его предала.

– Хочешь сказать, что ничего не знал? Все эти годы, что книга у тебя?

– Нет, клянусь! Я всегда считал, что она под запретом из-за самой истории! Из-за того, что там сказано про Землю…

– Опять этот бред про Землю, – ворчит Йохан.

– Я не знаю ни про какой ключ! – повторяет Дик. – Простите!

– Я ему верю, – говорит Петра и кивает.

– От меня одни неприятности… – тихо говорит юноша. – Лучше бы вы и правда выбросили меня в космос…

– Это можно исправить, – замечает Йохан. – Капитан, давай отдадим его Инквизиции! Мы же объясним им, что это не наша вина, да? Что он нас подставил?

– Мы никого не сдаем Инквизиции! – громко говорит капитан.

– Закроемся на пару лет в какой-нибудь дыре, – продолжает Йохан. – Пока пыль не осядет. Я одно такое место знаю!

– Ты серьезно думаешь, что нас не найдут? – крикнула Петра. – У Инквизиции глаза и уши по всей галактике!

– Значит, надо драпать!

– На шестидесяти процентах двигателя?

– Есть идеи получше?

– Есть! – кричит Петра и, посмотрев на капитана, говорит на выдохе: – Нужно просить помощи у Свободных.

– Только. Через. Мой. Труп. – Голос капитана почти срывается на рык.

– Капитан, это ближайшая перспектива! Если нас догнал этот тип на своем личном крейсере, Инквизиция уже взяла след! Кораблю нужно время на восстановление, нам нужно время на ремонт! Нам нужен свободный порт. Сейчас же.

Капитан смотрит на Петру настороженно. Она уже собирается ответить, когда корабль подает голос.

– Запрос на связь по направленному лучу.

Она кивает, и в динамиках раздается шипение, а затем голос, будто с другого края галактики, радостно говорит:

– …вызывает Bookship! Станция свободы вызывает Bookship! Отвечайте, братья и сестры! – раздался по громкой связи бодрый голос. – Станция свободы предлагает вам убежище и защиту. Повторяю…

– Помяни черта… – произносит Йохан с восхищением. – Какие же они шустрые!

– В космосе стало слишком тесно, – устало говорит капитан, жестом приказав кораблю отключить звук. – Ладно. Мы воспользуемся их предложением. Петра, договорись о встрече, где они скажут, и готовься к стыковке в порту… или что там у них. Я скоро вернусь.

– Капитан! – окликает ее Петра. – В медотсек заверни, ладно?

Она коротко кивает, выходя из рубки, рукой слегка касаясь бордовой полосы на боку. Петра занимает ее место, а Йохан, что-то недовольно буркнув, встает за навигатор. Тогда Дик решается спросить:

– Что за… Свободные?

– Пираты, – отвечает Петра. – Ты что, правда ничего не слышал о них?

У Дика сил осталось только на то, чтобы отрицательно мотнуть головой. Но Петра продолжает, не дожидаясь реакции:

– Пираты считают, что информация должна быть бесплатной. – Девушка фыркает от смеха. – Они транслируют вообще все подряд! Передачи Сети, запрещенные каналы, им без разницы. Говорят, их радары могут уловить даже переговоры по внутренней сети кораблей!

– Но зачем им столько информации?

– Кто ж знает? Может, им просто по кайфу собирать все подряд! Правда, Йохан?

Тот ворчит что-то неразборчиво. На Дика не обращает внимания, как будто заранее решив, что его на корабле больше нет.

– А еще у них есть свои независимые медиа, – продолжает Петра. – Ну, если можно назвать независимыми тех, кто выдает непроверенные истории за факты.

– Они единственные не повторяют то, что впаривает Империя! – вдруг вступается за Свободных Йохан.

– Конечно, зачем, если можно выдумать что-то свое и назвать это новостями? – усмехнувшись, парирует девушка.

Йохан бурчит что-то под нос. Петра собирается что-то добавить, но на дисплей поступают координаты для встречи и стыковки, и серьезность на ее лице сменяет кривую улыбку. Дик поднимает книгу и, прежде чем закрыть ее, случайно переворачивает в конец главы Великого Исхода. На картинке внизу люди тянут руки в космос, а под ними светится Земля. В первый раз в жизни он не находит в ней утешения.

Дверь каюты захлопывается, и капитан зовет:

– Корабль, ко мне.

– Я занят вообще-то, – отзывается равнодушный голос. Но спустя две секунды голографический образ все же возникает на фоне голой стены.

– Расскажи мне, корабль, откуда у мальчишки книга, которую я приказала спрятать в хранилище?

– Он попросил, и я отдал ее.

– Он попросил, и ты нарушил прямой приказ. Интересная у нас субординация.

Капитан обходит голограмму, поворачиваясь спиной. Она делает глубокий вдох и считает до пяти, но это, как всегда, не работает. С кораблем никогда ничего не работает как с другими – теми, кто ее боится или уважает. Она должна знать, о чем корабль думает, как она знает каждый винтик и проводок в его железном теле. Где нарушение логики и когда оно произошло – когда на борту появился этот мальчишка? Или раньше? Невозможно. Слишком много нестыковок, слишком много факторов, слишком много проблем одновременно. И теперь ей одной предстоит все расхлебывать.

– Нас преследует Инквизиция, корабль. Ты знаешь, что они с тобой сделают.

Электронный разум не испытывает страха. Он вообще ничего не испытывает. Но капитан знает, что он помнит тот день, когда ему пришлось закольцевать себя во внутренней сети, отрезая участки собственного мозга, пока красная печать инквизитора Генриха Моргана изнутри выжигала его нервы, делая беспомощным, парализованным. Если есть ад для искусственного интеллекта, то это был он. Пока не пришла она и не вытащила его оттуда.

– Если я не сделаю это раньше.

Корабль молчит. Голограмма стоит по стойке смирно, и сквозь ее спину видно дверь каюты.

– Я запрещаю тебе выполнять приказы, просьбы и мольбы Дика. Ясно тебе, корабль?

– Так точно, – отвечает он. – Свободная станция прислала координаты встречи. Стыковка через два стандартных часа.

– Встретимся в рубке на инструктаже.

Голограмма исчезает, и в тысячный раз капитан думает, что надо было сменить аватара. Но она никогда этого не сделает.

Дик думал, капитан сразу отберет книгу и выбросит в космос – возможно, вместе с ним. И что это будет логично и правильно, ведь смысла больше нет. Он никогда и ничего не узнает о Земле, если она на самом деле существовала. Столько лет он держался за мысль о том, что эта правда достойна спасения и не просто так оказалась в его руках. Но что, если Земля – это фейк, выдумка сумасшедших еретиков? Лучше уж глотать вакуум.

Петра осторожно подводит Bookship к пиратской станции. Вблизи та выглядит несуразным комком, будто слепленным нетерпеливым ребенком из деталей разных конструкторов. Но неотрывно глядя на него целых полтора часа, пока они приближались, Дик разглядел своеобразную логику. В середине находится огромный корабль типа линкора, правда устаревшего, а к нему со всех сторон, словно детеныши к матери, пристыкованы корабли поменьше, а к ним – еще и еще… Заканчивалась эта вереница шлюзом последнего судна, куда мог прибиться следующий. Неужели хозяева других кораблей вот так запросто пускают через свои коридоры всех, кто пристыковался к ним? Капитан ни за что не позволит. Но если кто-то втиснется прямо следом за Bookship, у корабля не останется места для маневра. А вылет из середины кучной парковки грозит экстренной разгерметизацией и потерей пары отсеков.

– А я-то думала, почему их никак не могут поймать! – произносит Петра как будто с восхищением. – Ищут станцию или корабль, а не… это!

– Информационный шум сбивает с толку любой радар, умно! – одобряет Йохан.

– Нет, если тебя застают врасплох.

Капитан возвращается как раз, когда им выделили стыковочный шлюз крайнего судна, у которого даже названия нет, только номер. Петра собирается уступить место, но капитан кивает, мол, продолжай, и встает посреди рубки. Она привела себя в порядок, насколько это возможно, и на ее чистом скуластом лице ярче видны тени усталости.

– Значит, так, – говорит она. – Наша задача – экстренный ремонт, и сваливаем отсюда как можно скорее. Связь только внутренняя, я запрещаю, повторяю, запрещаю выход в местную сеть. И вообще, Петра, Йохан, не покидайте корабль, занимайтесь ремонтом. Это понятно?

– Да, капитан, – как всегда отзывается Петра.

– Это еще почему? – возмутился Йохан.

– Потому что я так сказала!

– А ты что будешь делать?

– Добывать информацию и заговаривать зубы нашим радушным хозяевам. Еще вопросы?

Но Йохан еще не закончил.

– Кэп, мы ищем выход – так вот он, перед нами! Попросим у Свободных защиты! За столько лет Инквизиция так и не смогла их найти, так что им стоит…

– Это стоит очень дорого! – обрывает его капитан, но вдруг вздыхает и говорит очень тихо: – Просто, пожалуйста, хоть раз в жизни сделайте ровно то, что я прошу.

– А с ним что? – спросил Йохан, кивнув на Дика. – Может, запрем в каюте?

– Нет, он мне нужен.

Дик прижимает книгу к себе. Наконец-то можно больше не думать. Скоро его судьба решится. Капитан заслоняет собой экран, в который он таращится, лишь бы не видеть все остальное.

– Ты пойдешь со мной, – говорит она, пристально глядя на него.

Капитан берет книгу из рук Дика, пролистывает ее и захлопывает так, что парень вздрагивает. Потом она поворачивает Дика, словно куклу, на ощупь находит сумку, с которой он не расстается, опускает в нее книгу и снова поворачивает Дика лицом к себе.

– Запомни вот что. Ты – моя тень. Шаг влево, шаг вправо – и я тебя сама пристрелю. Понятно?

Дик кивает на автомате, словно еще не выбрал предпочтительный вариант – быть застреленным здесь или в другом месте.

– Предателя берут на экскурсию, а мы, убогие, вкалывать будем, – бурчит Йохан.

Капитан делает вид, что не слышит. Петра указывает Йохану на кресло навигатора и грозно велит:

– Помоги!

Стыковочный отсек безымянного транспорта увеличивается на экране, пока не занимает его весь. Легкий толчок – и корабль замирает в стальных объятиях переходного шлюза.

– Хорошая работа, – говорит капитан. – Пойдемте поздороваемся.

С первого момента на космическом корабле Дик постоянно чувствовал ограниченность пространства. Стены, пол и потолок смыкаются, подобно колодцу, да еще закрытому крышкой. Некоторых людей, никогда не покидавших родных планет, это приводит в ужас, начинается клаустрофобия, и их приходится возвращать на поверхность, накачав снотворным и успокоительным. Дик даже немного гордился тем, как хорошо переносит полет и даже ускорение – словно сам вырос в безвоздушной среде. Но теперь, стоя перед узким коридором стыковочного отсека, он физически ощущает близость пустой тьмы за пределами тонкого рукава перехода. И то, что по обе стороны от Дика стоят Йохан и Петра с оружием на изготовку, а капитан наполовину прикрывает его собой, нисколько не успокаивает. С шипением открываются шлюзы, и с другой стороны топают тяжелые ботинки на магнитной подошве. Йохан справа от Дика напрягается и берет кого-то на прицел. Петра тоже целится. Капитан стоит как скала.

– Вот это новости! – кричит мужской голос с другой стороны, в котором слышны веселые нотки. – Обычно в гости ходят без оружия.

– Обычно нас не зовут в гости так настойчиво.

– Мы рады предоставить убежище всем Свободным! Но и у нас есть порядки – ради вашей и нашей безопасности. Оружие на борту не приветствуется. Уберите свои пушки и отключите систему обороны корабля. Иначе мы не сможем друг другу доверять.

Капитан смеется, как кажется Дику, искренне. С другой стороны коридора эхом отзывается смех мужчины.

– У всех здесь поначалу проблемы с доверием, – говорит весельчак. – Но посмотрите, я один и не вооружен! Вот что мы сделаем. Встретимся посередине! Вы убедитесь, что мы тут не желаем вам зла.

Только по тому, как Йохан перехватывает оружие, Дик понимает, что мужчина пошел по стыковочному коридору – шаги в рукаве совсем не слышны. Капитан идет ему навстречу. Остается только идти следом за ней. Они делают всего два больших шага и останавливаются. Это и есть середина стыковочного рукава. Только идиот устроил бы здесь перестрелку. Дик решается немного выглянуть из-за спины капитана и видит молодого мужчину со смеющимися глазами. Он протягивает руку, очень медленно.

– Капитан станции Свободных Йенс Соммерсон. Можете звать меня просто Йенс.

– Капитан корабля Bookship. Можете звать меня просто капитан.

Они пожимают руки, и Дик замечает, как смешливые глаза смотрят на него. Он отводит взгляд.

– Капитан, – говорит Йенс уже без смеха, – я гарантирую вам, вашим людям и кораблю Bookship безопасность в течение всего времени, что вы пробудете на станции.

– И анонимность?

– На станции свободы не действует имперский запрет на информацию. Если кто-то из Свободных узнает, что вы здесь, я не смогу помешать рассказывать. Но когда наши сигнатуры попадут в информационный поток Инквизиции, мы будем уже очень далеко! А если захотите присоединиться к Свободным…

– И вам ничего не нужно взамен? – перебивает его капитан.

– Разумеется, нужно! – в голос мужчины возвращаются веселые нотки. – Но об этом поговорим в моем… офисе. Так что, вы убедились? Мы можем друг другу доверять?

– Разумеется, нет! – усмехается капитан, но затем, не оборачиваясь, кричит: – Bookship, отключить оружейную систему.

По ровному затихающему гулу Дик понимает, что корабль подчинился. Петра, повинуясь едва заметному знаку капитана, первая опускает стазер, за ней неохотно повторяет Йохан.

– Вот и славно! – говорит Йенс, поворачивается и идет обратно, приглашая капитана следовать за ним. Она идет.

– К услугам ваших людей на станции все виды развлечений и отдыха, информационные порталы, и если нужна помощь с ремонтом…

– Не нужна. Мои люди остаются на корабле.

– А ваш юный друг?

Йенс снова глядит на Дика. Капитан подталкивает парня вперед, и теперь он с ней рядом, но все так же старается не поднимать глаз.

– Он со мной. Он всегда и везде со мной, – говорит она.

– Это очень хорошо! – радуется хозяин пиратской станции, когда они проходят через коридор другого корабля.

Дик замечает что-то странное еще до того, как они оказываются у трапа, подводящего, как он понял из объяснений Йенса, к центру станции. Сам бы он ни за что не нашел путь обратно. Краем глаза ему кажется, что палуба внизу… шевелится, словно большое коричневое море, но счел это обманом периферийного зрения – дезориентацией космических путешественников. Но когда Дик встает на трап, чтобы спуститься вслед за капитаном, в уши и глаза ему ударяет гул голосов и свет вспышек, и тут он понимает, что коричневое море – это головы людей, которые встречают их… Нет, встречают его.

Летающие камеры-дроны окружают Дика, снимая его, ошарашенного. Голоса со всех сторон спрашивают:

– Дик, давно вы стали еретиком?

– Дик, как вы пережили космическую чуму?

– Дик, Земля и правда существует? Как вы ее нашли? Когда вы туда отправитесь?

– Дик, планируются ли еще террористические акции?

– Дик, правда ли в вас вселилась душа одного из праотцов?

Люди одновременно набрасываются на него, когда Дик сходит с трапа. От страха темнеет в глазах. Он вжимает голову в плечи, руками обхватив себя, точнее – сумку с книгой. В камере слишком быстро подлетевшего дрона он видит свои распахнутые от ужаса глаза, и в следующий миг вспышка ослепляет его.

– Иди вперед, не слушай, не смотри и ничего не бойся.

Голос капитана над его ухом звучит громче остальных – требовательных, нетерпеливых. Она спокойна, и от этого Дику становится чуть легче. Он чувствует крепкую ладонь на своем плече и сосредоточивает взгляд на спине Йенса, который разрезает толпу перед ними и не оборачивается, словно ничего не происходит.

Но вдруг кто-то хватает Дика прямо там, где под одеждой спрятана сумка с книгой. Он инстинктивно отпрыгивает, пытаясь вырваться, но хватка крепка.

– Эксклюзив для канала гражданской журналистки! – не просит, требует та, кто держит полу его плаща.

– Пошла вон! – рыкает на нее капитан и высвобождает одежду Дика.

Гражданская журналистка остается позади, но ее голос разносится поверх толпы, словно усиленный:

– Тоже мне «книжный магазин»! Ваше время кончилось, вам больше не спрятать информацию! Люди имеют право знать! Информация должна быть свободной!

– Информация должна быть свободной! – гудит толпа.

Капитан вдруг останавливается – Дик понимает это по тому, как сильно она сжимает его плечо, – и оборачивается к журналистке. Дику тоже приходится повернуться. Толпа отступает от нее под взглядом капитана. На журналистке кричаще яркий облегающий костюм, короткие волосы выкрашены в алый цвет, на глазах – искусственные линзы, передающие все, что она видит, в собственное записывающее устройство. Она в курсе как минимум новостей столичной моды.

– За информацию, – резко говорит капитан, и ее слова раздаются ударом по внезапно наступившей тишине, – всегда нужно платить. Деньгами. Кровью. Жизнью. Однажды и ты заплатишь.

В ее тоне нет угрозы, но толпа расступается и пятится. Журналистка не отводит взгляд, как делали другие, на кого капитан смотрела так же, но слова у нее явно кончились: она лишь фыркнула в ответ. Тишина в ангаре стоит такая же оглушительная, как до того гул.

Капитан подталкивает Дика, и они идут дальше, за Йенсом, который наблюдал за происходящим молча, не вмешиваясь.

Петра не слышит ровного гула машины. Он всегда успокаивал ее, напоминал: если будет грозить опасность, корабль не даст их в обиду. Ей тогда понравилась шутка младшего инквизитора: «Почему у книжного магазина пушка? Потому что он независимый». Она искренне посмеялась и запомнила. А сейчас, когда основной орудийный порт деактивирован, молчание корабля действует на нервы. Петра занимает себя работой, как всегда делает капитан. Подбитый двигатель по правому борту – серьезная проблема, и Петра осторожно отключила его реле, чтобы кораблю было полегче. Она изучает один из кабелей на предмет обрыва, когда в рубку входит Йохан.

– Ты что, уже всю систему жизнеобеспечения проверил? – спрашивает Петра.

– Ты дышишь? Значит, кислород есть, – небрежно бросает Йохан и падает в кресло.

Петра хмурится, хотя и знает, что Йохан просто выделывается, не стал бы он забивать на то, от чего и его жизнь зависит. Но его настрой ей не нравится: в последнее время он стал еще более нервным и мрачным, чем обычно, часто спорит с капитаном.

– Почему бы тебе не…

Но ее останавливает шепот корабля:

– На борту посторонний!

Петра бросает кабель и в один прыжок оказывается в трюме, на ходу вытаскивая из одного из многочисленных карманов комбеза отвертку. Если надо, она поставит на ней максимальный заряд – ничем не хуже выстрела. Йохан прыгает следом, можно лишь надеяться, что он не оставил оружие в рубке. Сначала Петра различает в неярком свете трюма пятно, и только когда оно поднимает руки, принимает очертания человека. Оранжевый с цветовыми вставками комбез подчеркивает фигуру, волосы чуть длиннее, чем это принято среди жителей космических станций – попробуй в невесомости работать, когда собственные космы застилают взгляд, – и глаза с настолько расширенными зрачками, что Петре их видно с другого конца отсека.

– Привет! – говорит женщина. – От имени Свободных приветствую Bookship!

– Сюда нельзя, – говорит Петра, держа отвертку наготове.

– Привет! – одновременно произносит Йохан. – Как жизнь? Эй, я тебя знаю!

Его тон Петре совсем не нравится, но она сделает ему замечание потом. А незваная гостья проходит вперед, словно у себя дома, и улыбается Йохану, игнорируя Петру.

– Мой канал – один из самых популярных и запрещенных в Сети! – сообщает она. – Я – гражданская журналистка!

– Журналисть отсюда подальше, – предлагает Петра, наставляя на нее отвертку. – Это наш корабль, тебя сюда не приглашали.

– Любой корабль, получивший убежище на станции Свободных, становится частью станции. Это такой же твой корабль, как и мой.

– Расскажешь это капитану, когда она выбросит тебя в шлюз с другой стороны.

– Да ладно тебе, Петра! – говорит Йохан вдруг каким-то совсем незнакомым тоном. – Она же по-хорошему. Извини ее, – обращается он к женщине. – Она немного нервная.

Петра задыхается от возмущения, чуть не направив отвертку в глаз Йохану.

– Как насчет эксклюзивного интервью? – спрашивает незнакомка, снова не обращая на Петру внимания.

– Как насчет пропустить по стаканчику, а там посмотрим? – улыбается Йохан. – Есть у вас тут приличный бар или типа того?

– Типа того!

Журналистка улыбается во все свои слишком белые зубы и с готовностью подает Йохану руку. Вдвоем они идут к стыковочному рукаву.

– Капитан не велела покидать корабль! – напоминает Петра.

– Капитан может отвалить! – кричит в ответ Йохан и исчезает в рукаве следом за своей спутницей.

Петра опускает импровизированное оружие. Йохан часто спорил с капитаном до ора, до хрипоты, но впервые он нарушил приказ. А вдруг он не вернется? Эта мысль царапала изнутри. Но у Петры нет времени размышлять об этом. Теперь они с кораблем остались совсем одни, и у них слишком много работы…

Их долго ведут вглубь станции по странным коридорам с переходами. Люди встречаются редко и сразу уступают дорогу, а потом сверлят спины взглядами. Наконец Йенс открывает одну из незаметных дверей личным ключом, и они входят следом. Дик не успевает пригнуться, задевает железную балку макушкой и потирает нарождающуюся шишку, осматривая офис начальника станции. Здесь много коробок и ящиков – настоящий склад, но беспорядок какой-то запущенный, небрежный, какого он не видел на Bookship.

Йенс проходит мимо ряда ящиков, протискивается к столу, заваленному картами, прозрачными файлами и другой россыпью информации, падает в кресло и закидывает ноги на стол. Капитан не удерживается от того, чтобы закатить глаза. Именно так представляют пиратов в развлекательных драмах на официальных каналах Сети.

– Знаешь, как собирали информацию эти чудаки из Гильдии книжников? – спрашивает Йенс, устроившись в кресле.

Других приспособлений для сидения нет, но капитан и не собирается задерживаться тут надолго.

– Просвети.

– Любой корабль, совершающий посадку на их территории, обязан был сдавать все свои письменные источники: цифровые файлы, карты… книги. Все это копировали, заносили в какую-то базу… Говорят, где-то до сих пор лежит эта огромная библиотека!

Капитан улыбается совсем невесело.

– Какая замечательная легенда!

– Легенда или нет, но мы тут делаем то же самое. Мы делимся информацией, понимаешь, что я имею в виду? Это плата за постой.

Капитан через всю комнату бросает Йенсу небольшой файловый накопитель, явно заготовленный заранее. Пират неловко, чуть не вылетев из кресла, ловит его.

– Свежие карты, метки засад патрулей, их обновленные сигнатуры. Больше, чем вам нужно для этих ваших… вещаний.

– А книга? – спрашивает Йенс, не скрывая жадности.

Дик с большим трудом заставляет руку не тянуться к сумке.

– Ты веришь пропаганде Инквизиции? – говорит капитан. – Думаешь, у меня правда есть книга?

Йенс ухмыляется.

– Я думаю, даже не одна. Станция свободы вещает на сотни миров. Мы узнаем новости быстрее, чем Инквизиция успевает подправить их в Сети. Знаешь, что последние несколько часов передают все линии связи? Как это один маленький книжный магазин пережил чистки Инквизиции и продолжает продавать запрещенный товар?! Наши архивы вверх дном перевернули! Ребята требуют эксклюзивного репортажа!

– Через мой труп, – улыбается капитан.

– Тогда это будет уже не актуально. А вы что скажете, молодой человек? – Йенс вдруг обращается к Дику. – Как вы оказались на Bookship и где ваша книга?

Дик смотрит на капитана, а в его голове звучит ее голос перед тем, как корабль состыковался со станцией: «Рот даже не открывай!» Он бы и не смог. Встреча в порту оглушила его, лишила последней крупицы надежды. Дик надеялся, что успеет улизнуть от капитана, как сделал это в метрополии, и тут, среди миллионов незнакомых лиц, в мешанине кораблей, где нет никакой системы, он затеряется без труда. Сменит имя, сядет кому-нибудь на хвост, как планировал еще на Алгее, сойдет в первом же порту или на планете и пристроится на следующий транспорт грузчиком. Потом на другой, на третий, пока, наконец, не исчезнет с лица этой Вселенной, как точка погасшей звезды исчезает с карт, станет незаметным, каким и должен был быть всегда. А книга? Ну прятал же он ее столько лет, будет прятать и дальше. Это его крест, не капитана. Команда Bookship ни в чем не виновата, он не позволит сделать их мишенью из-за него одного. Но капитан не спускает с него глаз с того момента, как они вышли из шлюза. Если бы он мог объяснить, что просто хочет избавить ее от проблем! Но нужные слова не приходят. Слова его подвели.

«А если прямо сейчас отдать книгу Йенсу?» – вдруг озаряет Дика. Пусть теперь Свободные со всем разбираются! Пусть за ними гоняется Инквизиция, раз так давно не может поймать. Может, с ними и книга будет в безопасности? Они скопируют ее, разнесут по всей галактике, а ведь это именно то, что стоило сделать!

Дик набирает в грудь воздуха, чтобы сделать то, о чем обещает себе пожалеть позже, гораздо позже… Но капитан опережает его.

Расстегнув куртку, она вынимает сверток, разворачивает. Йенс, чуть не перевернувшись, убирает ноги со стола и весь вытягивается в кресле вперед. Но руки к книге не протягивает. Капитан кладет сокровище на стол, и (показалось или нет?) лидер пиратов слегка вздрагивает, но не отводит от свертка глаз. На этот раз Дик не сдерживается, проводит руками по контурам книги, которую прячет в сумке. Ну конечно… капитан подменила ее, как в прошлый раз. А сама говорила ему: следи за руками!

– Только рукописная копия, – говорит капитан. – После того как мы улетим, вводите во все архивы, какие приспичит, но пока мы на борту – только рукописная копия!

– Идет! – говорит Йенс, все еще слишком ошарашенный происходящим. Видел ли он до этого книги?

Взмахом руки открыв дверь, Йенс дает понять, что гости свободны.

– И это все? – вдруг выдавливает из себя Дик. Тут же прикусывает язык и смотрит на капитана. Та не выказывает недовольства.

– Смотри-ка, он разговаривает! – снова улыбается Йенс. – Это Свободная станция. Здесь все свободны говорить и делать что угодно.

– Мы здесь ненадолго, – говорит капитан.

Взяв Дика за руку, она выталкивает его в дверь. В спину раздается:

– Все так сначала говорят.

Завернув в первый попавшийся коридор, капитан останавливается и тормозит Дика. Она прикладывает руку к уху, указывая Дику, чтобы сделал то же самое.

– Петра, ты нашла?

– Задачка непростая, – отвечает бодрый голос в ухе Дика. – Я ведь не знала, что искать… Но, кажется, одно место недалеко от центра попадает под характеристики. Выслать координаты?

– Не хватало еще, чтобы перехватили. Просто будешь вести нас.

– С того места, где вы стоите, это всего лишь пара поворотов направо. Там сами увидите. Но это не все новости, капитан. Мы тут с кораблем покопались в журнале станции. Вы не поверите, кто тут еще припаркован! «Мореход», «Призрак» и… «Люпус».

Капитан вдруг как-то неестественно выпрямляется, ее рот кривится в усмешке, которую Дик не пожелает увидеть врагу.

– Кажется, тут вечеринка, – со смешком произносит Петра, но Дик хорошо знает тон, которым она пытается смягчить злость капитана. – А нас забыли пригласить.

– Спасибо, Петра. Я разберусь.

Она выключает связь, и Дик слышит легкое жужжание с той стороны – значит, и Петра тоже отключилась. Капитан идет вдоль коридора, придерживаясь правой стороны, ведет Дика перед собой. Несмотря на его опасения, на пути у них ни души.

– Что это за корабли, ну, которые Петра назвала? – осторожно решается спросить юноша. – Тоже книжники?

– Не просто книжники, – произносит капитан. – Издатели. Бывшие, конечно. Во время чистки Инквизиция реквизировала их книгопечатное оборудование вместе с книгами.

– И они примкнули к пиратам?

– Сомневаюсь. Все бывшие члены Гильдии примерно одинакового мнения об этих отбросах. Но что они тут делают… Хороший вопрос. Если все пойдет по плану, мы с ними не встретимся. Это большая станция.

Но за следующим поворотом их уже ждут.

Дик едва успевает ощутить толчок – и в следующую секунду лежит на полу, глядя, как капитан уходит от выпада справа. Она стоит у стены, сгруппировавшись, а напротив возвышается светловолосый громила под два метра, бицепсы выпирают под одеждой. Его кулачищи налетают на кэпа торпедами, но она без труда отводит удары и, кажется, улыбается.

– Прекрати, Макс! – гремит сзади.

Чуть повернув голову, Дик видит напротив другой стены очень странную пару. Миниатюрная женщина, с виду даже меньше Петры, с короткими вьющимися волосами. Только глубокие морщинки вокруг глаз выдают ее возраст. Мужчина же огромный – Дик никогда прежде не видел такого великана – и совершенно седой, а довершают образ огромные пышные усы, тоже белые. Это он велел прекратить.

Напавший нехотя отступает и встает рядом со странной парочкой. Не такой уж он, оказывается, и громила, просто накачанный. Дышит тяжело, как злобный пес. Типичный любитель подраться в баре, какие встречаются в любом уголке обитаемой Вселенной. Капитан помогает Дику подняться, но смотрит не на него.

– Привет, Марта, Отто… Макс, – в тоне сквозит усмешка, когда она произносит имя напавшего на нее громилы. – Дик, знакомься, это капитаны «Призрака», «Морехода» и «Люпуса» соответственно. Члены Гильдии книжников…

– Из которой ты исключена! – рычит Макс.

– Начнем с того, что я в ней и не состояла, – невозмутимо говорит капитан. – Коллеги.

– А стоило бы исключить, – произносит Марта неожиданно глубоким хриплым голосом. – Но этого мало за все, что ты натворила!

– Коллеги, мы это обсуждали, – мягкий шепот Отто проносится по всему коридору. – Мы здесь не для того, чтобы ворошить старые обиды. Правда, Макс?

Мужчина резко выдыхает и встает ровно, сложив руки на груди в замок, взгляд исподлобья. Готов броситься в любой момент, и этот огромный ему не указ.

– Вы здесь? – спрашивает капитан, выделив это «вы». – Стали Свободными?

– Хватит оскорблений! – отвечает Отто и понижает голос. – Мы решились на встречу только потому, что ты одна из нас. Мы готовимся к переговорам. Станция свободы любезно предоставила место для согласования решающего этапа.

– Но ты все испортила, – бросает Марта.

– Переговоры. С Инквизицией? – догадывается капитан, не обратив внимания на Марту. – Вы серьезно?

– Мы ведем их уже очень давно, – говорит Отто. – И добились больших успехов. Уступок. Империи не хватает силы печатного слова. Этого нигде не скажут, но Сеть не всеохватна и уязвима. Мы доказали это и уже обсуждали возвращение хотя бы части печатной продукции, когда произошел… инцидент с вашим участием.

– Ты похоронила идею с возвратом книг полностью. Довольна? – сквозь зубы говорит Макс.

– Империя свернула последний этап переговоров, – продолжает Отто. – И теперь мы обращаемся к тебе. Не просто к коллеге-книжнику. К сестре. Присоединяйся к нам. Мы гарантируем тебе амнистию и, возможно, даже место за столом переговоров, но ты должна пойти на сделку с Инквизицией и отдать им ту книгу, из-за которой все завертелось.

«И еретика, который ее прячет», – мысленно заканчивает за него Дик. Он внимательно наблюдает за капитаном, но она, хотя и слушает внимательно, улыбается своей косой улыбкой ярости. Когда Отто заканчивает, она молчит несколько долгих секунд, а потом говорит:

– Переговоры. Уступки. Значит, как только вам вернут оборудование, будете печатать книги во славу Империи и с высочайшего разрешения Инквизиции?

– Есть идеи получше? – снова хрипит Марта. – Полное молчание? Контрабанда под страхом смертной казни? У тебя получается, что ли?

– Мы будем понемногу добиваться большей свободы для всех книжников, – говорит Отто. – Как ты не понимаешь? Это процесс! Мы все жертвуем чем-то ради общего дела. И ты должна.

– Я уже достаточно жертвовала! – бросает капитан. – Где была Гильдия, когда Инквизиция сжигала книжные магазины вместе с экипажами? Когда обращались за помощью, а вы отказывались прятать корабли? Это было во имя свободы книжников? А теперь, оказывается, я во всем виновата! Ну валяйте, договаривайтесь с убийцами, играйте в свободу на поводке. Делайте вид, что это снова вас не коснется. Я отказываюсь. Идите, сообщите своим будущим хозяевам.

– Ты не можешь говорить от лица всех книжных магазинов, – шепчет Марта.

– Bookship – последний книжный магазин! Мы – это все, что осталось!

Капитан не кричит, но в ее голосе столько злости! Дик боится, что все закончится дракой. Краем глаза он смотрит на Макса, который еле сдерживается, чтобы снова не броситься на кэпа. Только Отто выглядит спокойной каменной скалой. При взгляде на него кажется реальным, что Инквизиция вела переговоры с книжниками. С таким человеком можно договариваться. С ним хочется соглашаться.

– Я знаю, – говорит он. – Ты имеешь право злиться. Но время действовать не пришло. Ты не останешься в стороне, даю слово. От тебя требуется всего…

– Мы тратим время! – рявкает Макс. – О чем с ней договариваться? Отобрать книгу, и все дела!

Капитан словно ждала этого. Дик видит, как она сжимает кулаки.

– Работает безотказно, правда, Макс? Удивляюсь, что ты не примкнул к пиратам. В Инквизицию, наверное, не взяли? После того, как очередная команда ушла.

– Знаешь, в чем твоя проблема, малая? Ты думаешь, что умнее всех, даже если сама все испортила. Но если вокруг все такие уроды, может, дело не в них, а в тебе?

– Повтори этот вопрос перед зеркалом.

– О, да заткнитесь вы наконец! – взрывается Марта так, что вздрогнул даже Отто. – В баре выясните отношения! Хоть поубивайте друг друга, мне плевать! А сейчас для разнообразия подумайте не только о себе!

Капитан, хмыкнув, опускает кулаки, и Макс отступает. Но тяжелых взглядов друг от друга не отводят.

– Повторяю наше предложение, – снова говорит Отто. – Отдай нам книгу, мы выступим посредниками между тобой и Инквизицией. Никто не пострадает.

– Слишком поздно! – отвечает капитан и широко улыбается книжнику в лицо. – Я отдала книгу Йенсу. Для копирования.

– Что? – сотрясло коридор.

Марта убегает первой, цедя про себя проклятия. Отто достает из кармана платок и аккуратно вытирает пот с покрасневшего лица.

– Понимаешь, что ты наделала? Ты предала нас! Предала Гильдию!

– Я немного запуталась в том, кто кого предал, Отто, – спокойно говорит капитан. – Никогда не буду играть по правилам, которые прописала Инквизиция. Пойдем, Ричард.

Они уже поворачивают за угол, когда в спины им долетает:

– От тебя всегда одни проблемы! – Макс явно хотел, чтобы последнее слово осталось за ним.

– Ты это всем своим бывшим говоришь, – не оглядываясь, отвечает капитан.

– Ты все еще должна мне денег! – донеслось уже тише. – За ту дыру!

– Вычти из моего заработка, – говорит кэп про себя. – Который я так и не получила.

Они снова поворачивают направо, и еще раз, точно как описывала Петра. Но в нужном коридоре дверь не одна. Целый ряд тянется длинной однообразной цепочкой. Капитан, хмыкнув, начинает вскрывать первую.

– А если нас и правда сдадут Инквизиции? – решает спросить Дик.

– Можешь не беспокоиться, они это уже сделали.

Дверь, пикнув, отъезжает в сторону.

– Вот почему, – продолжает капитан, – надо быстро закончить здесь свои дела.

– Какие еще дела?

– Добыть информацию, конечно. Ты думал, что здесь на прогулке? Мне нужна твоя помощь.

На этот раз она не толкает Дика, а пропускает вперед. И только когда дверь за ними захлопывается, он позволяет себе восторженное ругательство.

Бар на этой станции занимает целый космический корабль, хозяин которого то ли умер, то ли спился. Но когда выпивка за чужой счет, да еще в компании прекрасной незнакомки, какая разница, в какой точке Вселенной ты находишься? Йохан не то чтобы расслабляется, но позволяет событиям нести его, тем более перспективы расплываются огромным черным пятном посреди космоса. Он злится на капитана, на пацана, который так глупо их подставил, на себя – за то, что проголосовал пацана оставить. Йохан заслужил небольшую передышку, время только для себя и для удовольствий, как было бы в метрополии, не случись… того, что случилось. Конечно, он вернется на корабль и, может, даже выскажет все капитану, но сейчас он возьмет от жизни то, что она ему задолжала.

За пару часов он перезнакомился со всеми в баре. Его здесь приветствуют подобающе: кивают, пожимают руку. И хотя все явно в курсе истории в метрополии, но с расспросами не лезут, уважают частное пространство. Может, эти пираты не так уж плохи, как представляет их капитан?

– Так что, Bookship правда книжный магазин? – спрашивает журналистка, подливая ему в третий раз какой-то бурды, похожей на виски только цветом.

Йохан подписан на нее в Сети уже несколько стандартных лет, но о чем она там вещает в своих репортажах, не особо вникает. Достаточно того, что она вертит всем, чем надо.

– Конечно нет! – говорит он, фыркнув. – Это обычное грузовое судно! Перевезти что? Доставим, не вопрос! Все что угодно!

– Даже книги?

– Ну, блин, мы ж не самоубийцы!

– Но член вашего экипажа был замечен с книгой в метрополии. Мы изучили запись Инквизиции, это не фейк.

Будь Йохан чуть менее пьян, он бы заметил, как расширились глаза прекрасной собеседницы. Ее линзы передают запись всего, что она видит и слышит, в прямой эфир личного блога, а значит, скоро это разойдется по всей Сети, легальной и запрещенной.

– Да все этот чертов еретик! – почти выкрикивает Йохан.

– Который избранный? – спрашивает кто-то за столом справа.

– Какой он на фиг избранный? Придурок! В общем, книга эта – его, и он ею как полоумный прямо перед носом у Инквизиции размахивает. Нормально, да? Подставил всех нас!

– То есть книга все-таки существует? И она на борту Bookship? – голос журналистки становится требовательным.

– Ну да!

Йохан на мгновение сомневается – стоило ли говорить? – но кивает сам себе. Все равно пираты сказали, что видели книгу в новостях. Так что такого он может выдать? Эх, все-таки недовиски хорош, несмотря на какое-то странное послевкусие. Йохан тянется налить себе еще и краем глаза замечает, как все в обозримом пространстве отодвигаются от него.

– Бутылку можете забрать, – кричит бармен, отошедший к другому концу стойки. – За счет заведения.

Дик осматривается, время от времени вспоминая, что нужно дышать. Ни одна база данных из всех, с какими он работал, не походила на этот… храм информации. Ровно гудящие колонны железа в три ряда тянутся вдоль длинного коридора, будто светящийся лес. Провода раскинулись по полу корнями и лианами. Капитан берется за один из них и, найдя порт, подключает планшет. Дик за ее плечом глядит то на пробегающие по экрану цифры, которые ни о чем ему не говорят, то на ряды светящихся колонн. Что-то ему все это очень напоминает. Что-то вертится на краешке сознания, но он никак не может вспомнить…

– Это информационный центр, – отвечает капитан на незаданный вопрос. – Все, что пираты поймают в Сети и отправляют незаконно, проходит здесь. Записи блогеров, переговоры кораблей, коды и логи и все, что можно обратить в информацию. И каждую секунду ее становится все больше. Помойка, в которой нам придется покопаться.

– Что искать?

– Твою Библию, конечно. Она должна была оставить где-то след. Ты знаешь ее лучше кого бы то ни было, сможешь найти зацепку. Подключайся и отмечай все, что покажется важным.

– Вы отдали книгу пиратам. Зачем? Что с ней теперь будет?

– Мой тебе совет: никогда не играй в наперстки. Открой сумку, здесь безопасно. Посмотри.

Он давно уже борется с желанием хотя бы потрогать книгу через ткань и теперь, когда капитан разрешает, выхватывает ее, как профессиональный убийца оружие. Это она, его книга. Источник его счастья и всех проблем. Но тогда что же капитан отдала для копирования?

– Пираты, Ричард, не читают то, что распространяют, – говорит капитан, снова будто подглядев его мысли. – Я дала Йенсу книгу из своего хранилища. У меня есть еще экземпляр… Сомневаюсь, что его переписчики, если они вообще здесь есть, заметят разницу. Твоя Библия в безопасности.

– Вы уже обещали это мне! – не сдерживается Дик. – Но чуть не продали ее тому типу!

Капитан не меняется в лице, когда он выкрикивает обвинение. Дик вдруг осекается на полумысли. Капитан – книжница, она продает книги. Наверное, с ее точки зрения, она тоже спасала Библию, передавая в другие руки, обращая в деньги свое посредничество. Ей в голову не приходит, что книгами можно просто… владеть. Что они могут быть больше чем информацией. И как объяснить ей, что эта Библия для него все равно что для нее – Bookship? Дик не знает.

– А меня почему не выдали пиратам? – спрашивает он. – Или Инквизиции. Или этому… кому вы там хотели продать мою книгу? Почему?

– Даже не мечтай так просто отделаться, – говорит капитан очень тихо. – Мы крупно влипли, Ричард, и, если хотим выбраться, должны держаться вместе. Ты – часть моего экипажа. И ты спас мне жизнь.

Вспышка света, разрезающая воздух. Падающий человек. Красное пятно. Оружие в руках, словно раскалившееся. Взгляд капитана с другой стороны дока, удивленный… Дик видит этот момент снова и снова, как будто может задержать его, остановить, не допустить непоправимого. Ноги подкашиваются, и он сползает прямо по ближайшему серверу.

– Дыши, глубже. И-и-и раз, и-и-и два, и-и-и три. Не смей здесь блевать.

Он слушается голоса. Шум зала информации охлаждает его собственный мозг. Успокаивает. Рука на его плече. Кто-то гладит его по затылку, это приятно холодит. В глазах все расплывается.

– Не могу обещать тебе, что однажды станет легче.

Голос капитана холодит так же, как ее рука, неожиданно нежная.

– Да, я знаю, как это бывает… в первый раз… и не желала тебе ничего подобного. Но я жива благодаря тебе, и это меня устраивает.

Дик молчит, ждет, когда стены вокруг него перестанут вращаться.

– Но я знаю, что может помочь.

– Что? – хрипит Дик.

– Хорошая, тяжелая работа.

Капитан протягивает ему планшет. Дик делает над собой всего одно огромное усилие, и девайс перестает расплываться в его глазах. Он берет его, подключает в свободный разъем.

– Капитан, можно вопрос? – осторожно спрашивает Дик.

– Валяй.

– Кто такой этот Макс? Почему он на вас так злится? Что он там кричал про деньги за какую-то дыру?

К удивлению Дика, капитан весело смеется.

– Макс не может забыть нашу последнюю встречу. Я когда-то работала на него.

– Что? – у Дика чуть планшет из рук не вылетает. Чтобы капитан и на кого-то работала?!

– Это было сразу после того, как я спасла Bookship. Он был в таком состоянии, что мы еле дотянули до дока… Макс попался мне на пути, предложил работу и порт, пока корабль залечивает раны…

Дик кивает, запоминая вопросы на будущее. В смысле – корабль залечивает раны? Может, это образ такой. Разумеется, капитан сама его восстанавливала.

– Я думала, что научусь у него чему-нибудь, но, скорее, наоборот… Макс – это яркий пример того, каким капитаном быть не надо. Все у него виноваты, кроме него, а если что-то удалось, то он молодец. Пришлось мне уйти раньше, чем рассчитывала. Вот только он взял Bookship в заложники. Реально думал, что сможет заработать на нем.

– Как можно взять в заложники целый корабль? – выпаливает Дик, прежде чем сообразить, что сейчас они в похожей ситуации.

– Просто запер его в доке под своим ключом… На той станции все у него в корешах ходили, в том числе бывшие издатели, которые уже сдались и работали транспортниками… Так что осталась я пустая, во враждебном месте, без корабля…

– И… что вы сделали?

– Начала собирать собственную команду, – улыбается капитан. – Тогда ко мне присоединился Йохан. Вместе мы вскрыли код, забрали Bookship, но надо было еще станцию покинуть. Так пришлось просто… ну, проломить дверь.

– Что? – обалдевший вопрос Дика вызывает у капитана новый приступ веселья.

– Мы разогнались и выбили заслоны станции! – подтверждает она. – Боги, там целый сектор пылал после нашего… отлета. Конечно, корабль тоже поцарапали знатно, мне ИИ потом это еще долго припоминал… Но самое прекрасное, что я увидела, – лицо Макса напоследок на экране, даже ручкой ему успела сделать. В общем, с тех пор он решил, что я ему должна за этот маневр – видимо, кореша заставили раскошелиться, но я считаю, что это моя моральная компенсация за год, семь месяцев и четыре дня работы на этого гада.

Капитан замолкает и улыбается собственным мыслям, и Дику нравится эта улыбка. Какая-то она… счастливая.

– Так что вот, с тех пор у меня репутация открывающей любые двери. Не уговорами, так пинком. Все, хватит вопросов, за работу.

И Дик возвращается к экрану. Информация живым потоком вливается в него, чтобы быть услышанной и прочитанной, чтобы не пропасть бесследно.

Повернувшись, Дик чуть не падает – тонкие иголки пронзают ногу, которую он отсидел, пока систематизировал и фильтровал файлы. Как всегда во время работы, он не замечает и не чувствует ничего. Он всегда знал, что его книга не просто история, и давно проверил все шифровальные системы, какие попадались ему в запрещенной части Сети. Ни одна из них не выявила подтекста или скрытого послания. Текст всегда оставался просто рассказанной историей. Но это слишком простой ответ. Что, если ключ запрятан глубже, в ID или в попытках стереть его? Вот чем занимается Дик: ищет свою книгу в бесчисленном количестве файлов и цифр. Он здесь как дома. Почти сразу он понял, что современные материалы можно отсеять, а вот период двадцатилетней и десятилетней давности надо просматривать очень внимательно. Время уничтожения книжных магазинов. Время их расцвета.

За несколько лет до рождения Дика это была совсем другая Вселенная. Тысячи тонких нитей на звездной карте – пути книжных магазинов – прорезали космос от планеты к планете, от станции к станции. Дик без труда нашел основные точки пересечения: станцию «Гутенберг» и планету Гильдии книжников Фаланстéр. Планета до сих пор на карантине из-за эпидемии, а станция теперь называется «Торквемада» и принадлежит Инквизиции. Но тогда… книжные магазины, груженные тысячами книг, развозили знания по всей Вселенной, туда, где их ждали. Дик пытается представить, что можно получить любую информацию, стоит только попросить, и она не изменится, не перепишется автоматически через несколько часов или дней, она статична, потому что напечатана. Мир, полный достоверных данных. Ну, может, и не всегда достоверных, но позволяющих развивать собственные мысли.

Не без труда, но Дик все-таки находит маленькую точку, перемещающуюся по одной ей известной траектории, вдалеке от основных путей и крупных планет и станций, но с потрясающей скоростью. Сигнатуры не изменились за годы.

– Капитан предпочитал работать на периферии.

Дик вздрагивает от голоса за спиной. Он хочет уменьшить карту, но капитан жестом останавливает его. Дуги маршрутов на несколько секунд высвечиваются ярче, и в самом центре пересечений мигает точка Bookship. Капитан выделяет фрагмент.

– От окраины до станции «Гутенберг» мы не делали остановок. Иногда на ускорении путь занимал несколько суток. Капитан всегда успевал, пока новости были свежие. Туда, где они нужнее всего.

Капитан смахивает карту небрежным движением руки.

– Ладно, теперь это неважно.

– Нет! – горячо выпаливает Дик. – Это очень важно!

Он вспоминает маленький клочок Алгеи с борьбой за каждую каплю влаги. Каменистую Биа-4, где аборигены приносят в жертву себе подобных, чтобы вызвать помощь богов плодородия. Он видел, что невежество делает с людьми. Все это мог исправить или не допустить всего один книжный магазин.

– Дик, очнись ты уже. Книги сами по себе ничего не значат. Их используют люди. И людям они больше не нужны, ими разучились пользоваться. В Сети можно найти все что угодно по щелчку пальцев. Станет кто-то расшифровывать информацию на устаревшей бумаге?

– Вы не тот человек, который рискует жизнью за что-то неважное.

– У меня нет выбора, – усмехается капитан. – Я родилась на Bookship, кровь книжников – моя кровь.

– Хотел бы я знать, – задумчиво произносит Дик, – что у меня в крови. Эта книга со мной, сколько я себя помню. Я изучил ее вдоль и поперек, и все равно она для меня тайна! Кто отдал ее мне, зачем и почему бросил меня одного с ней именно там и тогда? Я бы все отдал, чтобы только узнать…

– Ты уверен, что хочешь знать?

Дик смотрит на капитана. Она как будто смотрит сквозь него на что-то, что видит только она одна.

– Проблема с книгами в том, что написанное в них не дает ответов. Оно лишь множит вопросы. Если ты думаешь, что найдешь ключ к своей судьбе в книге, лучше сейчас брось эту затею.

Он хочет возразить, но переносной компьютер издает звук, сообщая, что сбор информации закончен, и Дик выводит ее на виртуальный экран, чтобы капитан тоже видела.

– «Гиперион», «Эйдос», «Прометей», «Старбукс»… Это…

– Книжные магазины, – подтверждает догадку капитан. – Почему они в твоей подборке?

– Я задал программе поиск любых совпадений с Библией. Она перебрала все варианты и выбрала из них самое логичное сочетание. Эти книжники перевозили Библию! Вот, смотрите, все они стартовали со станции «Гутенберг» и отправлялись в разные точки Империи. Это та самая зацепка!

– Толку от нее, – охлаждает его пыл капитан. – Эти книжные магазины уничтожены вместе с книгами. Если они вообще были на борту.

– Вот именно! – восклицает Дик. – Если были! Я настроил поиск не по совпадению, а по отсутствию! У этих книг не было ID.

– Невозможно. Инквизиция ввела маркировку книг века назад, чтобы отслеживать их перемещение! Без ID они не могли покинуть станцию книгопечатников.

– Значит, их отпечатали без одобрения Инквизиции. Кто-то знал, что они опасны.

– Значит, мы вернулись к тому, с чего начали. Без ID – это все равно что искать паяльник, улетевший в космос.

– Не совсем так.

Дик открывает карту еще шире. Линии, точки и тире заполняют пространство между ним и капитаном, искрясь в свете баз данных.

– У нас есть маршруты перемещения последних книжных магазинов. Мы находим совпадения… и убираем лишнее!

Часть линий исчезает, оставляя на карте несколько дуг и пунктиров. Некоторые обрываются в космическом пространстве, но другие ведут к планетам и станциям.

– Нужно проверить пункты прибытия этих магазинов, – очень тихо говорит капитан. – Они на самом деле могли доставить две оставшиеся Библии! Работали до самого конца…

– Капитан!

Нервный крик Петры раздается в ухе Дика так громко, что он вскрикивает от неожиданности.

– Слушаю, – отвечает кэп, не повышая голос.

– Капитан, мне очень, очень жаль… Это я его отпустила…

– Что случилось?

– Прямо сейчас, на всех каналах! Передача со станции!

Капитан смахивает карту и переключается на прямую трансляцию. Дик с удивлением узнает в человеке на экране Йохана. Он говорит в камеру, а под картинкой плывет быстрая строка, состоящая из одних ссылок: «вся правда о взрыве в метрополии», «книготорговцы», «еретики», «Bookship».

– Не то чтобы это совсем не имеет смысла! – говорит Йохан, и под ним высвечивается его имя с отметкой «экипаж Bookship». – Но нельзя же толкать книги направо-налево, это штука деликатная, требует особого обращения. Видала, как полки складываются в невесомости, чтобы не повредить товар? Знаешь, как это сложно наладить? А починить, если сломалось? Такие технологии больше не в ходу!

– Кстати, о технологиях, – произносит голос за кадром. – Правда, что магазином Bookship управляет искусственный интеллект?

– Пожалуй, хватит, – говорит капитан.

Дик слышит ее голос не только рядом, но и в ухе. Йохан на экране дергается и вдруг как-то по-другому смотрит в камеру.

– Ты все это стримила? – рычит он.

Раздаются вскрики, что-то разбивается, а затем край комбеза Йохана мелькает в проеме двери бара, но никто, кажется, не пытается его задержать. А потом на экране появляется другое лицо. Девушка говорит с зеркалом, и ее оранжевый комбинезон и яркие волосы уже успели надоесть Дику, хотя он видит ее всего лишь второй раз.

– Вся правда об атаке еретиков на метрополию из первых рук на канале гражданской журналистки! – говорит она. – Подписывайтесь, чтобы узнать все первыми!

Дик смотрит на капитана, ожидая чего угодно, но только не смешка, с которым она выключает трансляцию.

– Наше время закончилось, – говорит она ему, а потом спрашивает, приложив палец к уху: – Петра, как корабль?

– Подлатались… Можно и лучше, но…

– На ускорение перейти сможем?

– Думаю, да.

– Первая готовность к вылету, жду всех на месте.

«Опять придется бежать», – думает Дик.

И они бегут.

В коридорах станции на них никто не обращает внимания, хотя Дик и старается бежать, глядя в пол. Но иногда нужно поднимать голову, чтобы не врезаться в переборку! Люди на пути все идут в ту же сторону. Тут и там из чьих-то личных передатчиков слышатся фрагменты интервью Йохана. Никаких сигналов тревоги не прозвучало, но напряжение передается по информационным каналам вместе со словами. Когда капитан поворачивает в очередной раз, Дик вспоминает, что сейчас они выйдут в отсек, куда спускались с трапа. Он хватает капитана за руку и останавливается так резко, что чувствует ее встречное напряжение.

– В чем дело? – хмурится она.

– Там впереди – большое пространство. К кораблю ведет узкое горло по лестнице.

– Все верно. И что?

– Нас наверняка поджидают! Капитан, это ловушка!

Капитан вздыхает и смотрит на Дика как будто с сочувствием.

– Это было ловушкой с самого начала, – говорит она. – Слышал, сколько за нас готовы денег отвалить? Пираты закладывают друг друга и за меньшее.

– Вы знали и все равно…

– Нам нужна была информация и ремонт. Так что это обдуманный риск. Просто не суетись и повторяй за мной.

– Будет как тогда, в метрополии… Капитан, я не могу… Я не хочу… снова.

– Не будет, Ричард. Доверься мне.

Ее голос теплеет. Капитан… улыбается. Она первой выходит в огромное пространство бывшего ангара, где несколько часов назад их встречала восторженная толпа. Дик вздыхает, хлопает по сумке, чтобы заставить себя шевелиться, и следует за капитаном. Звук снятых с предохранителей стазеров он узнает сразу.

– Капитан Bookship!

Посреди ангара в окружении охраны стоит Йенс и улыбается еще шире, чем раньше.

– Куда-то торопитесь?

– Подальше от вашего гостеприимства, – с улыбкой отвечает капитан. – А что? Я думала, здесь все свободны приходить и уходить, когда вздумается.

– Свобода стоит дорого.

– Ты правда думаешь, что Инквизиция тебе заплатит? Как заплатила, чтобы заманил сюда издателей?

Дику показалось или несколько человек с оружием переглянулись? Из-за их спин выглянула уже знакомая яркая фигура с необычайно расширенными зрачками и зашептала в невидимый микрофон.

– Время книг прошло, капитан, – продолжает Йенс. – Информация наконец освободилась от оболочки, и это мы ее освободили, и распространять будем мы!

– И это меня считают мечтательницей, – вздыхает Капитан и вдруг оборачивается на Дика: – Покажи им, Ричард. Давай, не бойся.

«Доверься мне!» – звучит в голове Дика. Не успев подумать дважды, чтобы не испугаться, он достает книгу и, распахнув, держит на вытянутых руках. В бывшем ангаре гулко разносятся возгласы удивления и… ужаса? Словно волна прошлась по людскому морю – пираты резко подаются назад, кто-то даже опускает оружие.

– Чума! Книжная чума! – проносится шепот. – Они заразные!

Йенс с недовольством оглядывается на телохранителей, отступивших от него на пару шагов.

– Книжная чума – это фейк, – произносит он, оглядываясь по сторонам. – Его придумала Инквизиция, чтобы уничтожить таких, как она! И она жива! Взять ее!

Никто не шелохнулся, и Дик слышит угрозу сквозь биение собственного сердца.

– Инквизиция часто припудривает ложь частицей правды, – улыбаясь, продолжает капитан. – У нас с командой иммунитет, ведь мы все время имеем дело с книгами. А вы?

– Чушь! Слушайте все! Я держал в руках одну из книг! Посмотрите на меня! Я в порядке!

Справа от Йенса кто-то, кажется один из его телохранителей, звучно чихнул. Пираты бросаются врассыпную, образуя перед несчастным большой полукруг. В наступившей после тишине капитан говорит:

– Если кто-то попытается помешать нам покинуть станцию, юный Ричард бросит в него или нее вот этой книгой, полной чумных спор. Всего доброго и счастливо оставаться.

Едва заметным движением капитан указывает на трап, и Дик читает в ее взгляде: «Быстро!» Она идет к нему, и толпа расступается, словно невидимая преграда проделала коридор до трапа. Дик наступает след в след, держа книгу на вытянутых руках. Краем глаза он видит что-то справа и, развернувшись, успевает заметить, как незнакомая девушка с большим гаечным ключом в руках, резко отпрянула и чуть не упала. Зацепившись за перила трапа, она с ужасом смотрит на книгу.

– Извините… – шепчет Дик.

И ныряет следом за капитаном в переход. Только там он закрывает книгу, чувствуя, как ноют руки.

– Что ты застыл? – произносит капитан своим обычным тоном. – Шевелись, они скоро очухаются.

Дик кивает и бежит к своему кораблю за своим капитаном так быстро, как никогда еще не бегал. «Никто не пострадал!» – думает он. Пока не пострадал.

Хмель выветрился из Йохана в тот момент, когда в его ухе прозвучал голос капитана. А потом пришел гнев. На кэпа за то, что подслушивала, на девку, развязавшую ему язык дрянной выпивкой, на себя, так ничего и не решившего. Он жил по наитию и, даже когда кэп затащила его в их первую авантюру, мог принять решение и отказаться, но не сделал этого. А теперь он, кажется, навеки повязан с Bookship, но до сих пор не знает, хорошо это или плохо. Мог сойти здесь, на этой станции, где его приняли… только затем, чтобы снова кинуть. Капитан не кидает людей. Она может не говорить всего, она капитан, в конце концов, но не бросила ни его, ни Петру, ни даже этого новичка. Это он, Йохан, подвел их всех. И весть об этом распространяется по космосу со скоростью пожара в кислородном отсеке.

Он влетает в ангар Bookship с разбега, отчасти надеясь разбиться о переборку, которую выставит ему навстречу корабль. Но ничего такого не происходит, и Йохан забирается в рубку.

– Где тебя носило? – бросает ему Петра.

Хотя бы разговаривает с ним.

– Капитан и Дик. Они… в порядке? – задыхаясь, спрашивает Йохан.

– Еще не вернулись.

– Что мне делать? – спрашивает он, имея в виду «что мне сделать, чтобы отменить вред, который причинил».

– Смотри, чтобы нам снаружи не перекрыли выход! По правому борту к нам может пристроиться любой пират, и придется пробиваться с боем, а корабль и так еле успел привести себя в порядок. Я включу оружейные системы вручную, а ты гляди в оба!

Петра убегает, на ходу закатывая рукава, а Йохан переключает все экраны на внешний обзор и даже посматривает в иллюминатор. Но пока, кажется, пираты действительно не додумались окружить их… Пока. Йохан давно не был так сосредоточен. Он виновато думает, что слишком часто выполнял свою работу без должного старания и, если бы не настроенная система ухода за растениями, он бы даже свое любимое дело загубил. Холодок проползает у него по спине. Если только они выберутся отсюда, он все будет делать правильно и честно, как капитан! Вспомнив о капитане, он чуть не рычит, но тут мигает один из экранов. И вот теперь Йохан холодеет весь. Если верить приборам дальнего слежения, прямо к станции приближался корабль с до боли знакомой сигнатурой… Йохан увеличивает карту и просит корабль проверить, хотя все уже знает.

Знакомое шипение ангарного шлюза прерывает все, что Йохан делает. Петра велела ему следить за активностью снаружи, но он совсем не подумал о том, что пробиваться к ним скорее всего будут изнутри! За этим должен был следить корабль… нет, Йохан не будет снова перекладывать ответственность! Это он облажался! Из тайника на палубе он извлекает маленький стазер. Уж пару-тройку пиратов он уложит, а там, глядишь, и Петра успеет разобраться с оружием. Йохан прячется за выступающим экраном и наводит дуло на дверь рубки. Давайте, уроды!

Йохан смотрит в увеличитель прицела, сосредоточившись, а увидев знакомое лицо, сначала даже забывает убрать оружие.

– Капитан! – кричит за его спиной Петра. – Слава богам, вы в порядке!

Йохан опускает стазер, и волна облегчения чуть не сносит его с ног.

– Капитан, – говорит он. – Я… я всех подвел! Повелся на милое личико, заболтался, как идиот! Простите!

– Что? – не поняла капитан.

Она как ни в чем не бывало подходит к своему креслу, активируя панель управления. Дик идет следом за ней, кивает Йохану, но тот не может сейчас ответить ему.

– Мы успели, – сообщает капитан. – Уложились по времени.

– Корабль готов к отстыковке! – гордо сообщает Петра. – Начинать?

– Пока нет, но всем приготовиться. Мне нужно закончить кое-что. Корабль, ты как?

– Восстановление на восемьдесят пять процентов, – отвечает голос.

– На ускорение перейдем?

– Да.

– Приготовься к тому, что делать это придется быстро.

– Так точно.

Петра садится у компьютера навигатора, Дик занимает привычное место в кресле по правому борту, и только Йохан стоит, будто на страже, у входа в рубку.

– Капитан, – говорит он с печалью в голосе. – Это… это был просто треп, понимаешь?

– Йохан, все время от времени жалуются на свое начальство, – говорит капитан, не поднимая взгляд от экрана. – Просто в следующий раз делай это менее… публично.

– Но пираты…

– …сдали нас еще до того, как мы ступили на борт, – вставил Дик. – Мы знаем.

– Сдали… – шепчет Йохан и вдруг восклицает: – Капитан! У нас же инквизитор на хвосте!

Он рывком открывает карту, увеличивая ее чуть ли не до размера рубки. Красная точка обзавелась такими же сопровождающими. Это может означать только одно. Инквизитор Генрих Морган летит сюда с кавалерией специального инквизиционного корпуса.

Корабль как будто немного накренился. Йохан бросается проверять свой экран, но Петра опережает его, крикнув:

– Капитан, несколько кораблей отстыковались от станции. Движутся… в разных направлениях. Это не за нами.

– Отлично, значит, кто-то включил мозги. Корабль, дай мне общую связь с кораблями «Призрак», «Мореход» и «Люпус». И отправь им по прямому каналу вот это, – кивает на свой экран.

– Капитан, мы собираемся улетать? – с удивлением напоминает Петра.

– Сначала убедимся, что этот сигнал поймали все, – отвечает она.

Словно в ответ ее экран загорается запросом связи, но экран оказывается черным.

– Ты знал, Отто? – спрашивает капитан. – Проект «Минотавр».

– Я знал, что ты не поймешь, если сказать тебе все как есть, – голос здоровяка заполнил всю рубку.

– О чем вы? – резко перебивает голос Марты.

– Посмотри файл, Марта, – отвечает капитан. – Все ваши книги оцифруют еще в допечатной стадии и засунут в систему «Минотавр», где их прокрутят в барабане цензуры и только потом в электронном виде отправят в Сеть. Это не возвращение книгопечатания, это окончательное его уничтожение. Тебе Отто об этом не забыл сказать?

Вместо ответа Марта прерывает контакт.

– Это единственный выход, – вздыхает Отто. – Это временно…

– Нет! – вдруг рявкает капитан. – И от того, что вы повторите это еще сотню раз, это не станет правдой! Вы много лет назад могли объединиться, чтобы создать сопротивление, но вместо этого занимались грызней друг с другом, пока Инквизиция не подобралась к вам вплотную! Это последний рубеж, Отто! Вы либо спасаете книги, либо помогаете их убивать.

– И кто возглавит сопротивление? – вклинивается третий голос, явно изо всех сил сдерживающий злость. – Ты, что ли?

– Да если бы и я! – кричит капитан так, что слова звенят в рубке, будто разбитое стекло. – Я проломлю эту дверь!

Движением руки капитан прерывает связь и спрашивает в тишину:

– Корабль, все получили послание?

– Сигнал прошел по всему информационному полю, вряд ли кто-то его не заметил, – отвечает спокойный голос.

– Тогда выводи нас отсюда.

Дик со всей силы сжимает подлокотники, хотя и пристегнут, но взлет оказывается совсем незаметным, даже пол под ногами не поплыл. Через мгновение он видит в иллюминатор станцию как впервые – собранные в разном порядке разнокалиберные части странного трансформера. Но теперь пиратская станция изменила конфигурацию и как будто уменьшилась. Слой за слоем от нее отделяются корабли.

– Издатели улетели, – сказала Петра. – «Люпус» уже далеко.

– Почему станция сама не перемещается? – спрашивает Дик. – Они уже должны видеть инквизиторов! Еще есть время сбежать!

– Потому что идиотизм неизлечим, – отвечает капитан.

– Капитан, – с плохо сдерживаемым ужасом проговаривает Йохан. – Инквизитор…

Она кивает, мол, вижу. Красные точки ускоряются, приближаясь к станции. Эфир вдруг прорезает крик лидера пиратов:

– Я обещал вам Bookship, – вот он!

– Вы должны были задержать его до нашего прибытия, – произносит знакомый голос с ноткой металла. – Что, отпустили прогуляться напоследок?

Оправдания Йенса прерывает все тот же голос:

– Ваш лимит доверия исчерпан. Как и мое терпение.

Красный луч разрезает черное пространство, и старый линкор разносит на несколько огромных частей, которые продолжают разваливаться. Йохан увеличивает этот квадрат, и ему кажется, что в одном из пролетающих фрагментов он видит стену бара, в котором пил всего несколько часов назад. Последние маленькие кораблики и шаттлы брызнули врассыпную. Станция пиратов уничтожена.

В холодной тишине космоса Дик слышит голос капитана:

– Корабль, переход на ускорение по заданным координатам. Через пять…

Обратный отсчет прерывает звук запроса связи. Капитан кивает Петре, которая нажимает на кнопку так, словно та может ее укусить.

– Я тебя достану, – обещает Морган.

– Уже не достал, – отвечает капитан и жестом вырубает связь.

Дик, Петра и Йохан выдыхают как по команде, словно долго сдерживались.

– Переход, – сообщает корабль.

Все заслоняет огромная вспышка света.

Дик сначала тихонько шевелит руками, ногами, головой и только потом, убедившись, что всё на месте, открывает глаза. Звезды за бортом сложились в новый рисунок. Капитан, как всегда, первая пришла в себя и уже работает на терминале.

– Где мы? – слышит Дик свой голос.

– А, очухался, – говорит капитан. – Корабль, общий сбор.

Петра и Йохан встают с кресел-постов, голограмма корабля образуется за их спинами. Капитан встает с кресла и ждет, пока в малый круг неловкой походкой вступит Дик. Круг замыкается, и капитан поднимает руку, призывая всех к тишине, хотя в рубке и так слышно лишь тихое гудение приборов и сбивчивое дыхание.

– Нет смысла объяснять, как мы влипли, – произносит капитан, посмотрев на каждого, и останавливает Дика взмахом руки. – И я не собираюсь выслушивать извинения и оправдания! Инквизиция давно охотится за нами, рано или поздно они бы придумали причину уничтожить Bookship. Я предпочитаю знать об этом, а не ждать каждой новой встречи. Кто-то не согласен?

Никто не отвечает, и капитан кивает.

– Значит, эту тему мы закрыли. Остается последнее. Библия. Три эти книги. Ключ к Земле и все такое.

Капитан взмахивает рукой, и огромная сфера с точками звезд, планет, станций и кораблей заполняет пространство рубки.

– Я наложила карту, которую нашел Ричард, на современную, и вот что получилось.

На сфере появляются пунктиры и линии книжных магазинов десятилетней давности. Весь космос расчерчен ими почти добела.

– Где-то в одной из этих точек, возможно, находятся два последних экземпляра.

– Мы что, будем искать эту… Библию? – спрашивает Йохан, разрушив тишину.

Капитан поворачивается к нему, и Йохан опускает голову, вспомнив о том, что собирался больше никогда не перечить. Но капитан лишь внимательно, словно в первый раз, осматривает свою команду.

– Об этом я и хочу спросить каждого из вас. Даже если это не миф, выдуманный еретиками, книги могли погибнуть в чистках Инквизиции, или были выброшены за борт, или… да что угодно еще. И даже если – если! – они найдутся, неизвестно, что за информация в них зашифрована и можно ли ее расшифровать. Но если – если! – этот шанс есть, я хочу их найти. Я хочу знать, за что нас пытаются уничтожить. И если – если! – это оружие, то можем ли мы его использовать. Вот мое предложение. Что вы скажете?

Тишина вновь забирается в паузы между вдохами и выдохами, но не проходит и полминуты, как Дик вдруг слышит собственный голос:

– Что мы теряем, если попробуем их найти? Эта информация может спасти нам жизнь. Я голосую за.

Петра произносит резким, срывающимся голосом:

– Капитан, зачем вы спрашиваете? Конечно, я за! Вдруг выдастся шанс пострелять в инквизиторов! Как можно такое упустить!

– Я за, капитан, – говорит Йохан и быстро добавляет: – Тем более можно загнать за большие бабки тому барыге из метрополии…

– Мы решим это, когда поймем, что за информация в наших руках, – перебивает его капитан. – Корабль, что скажешь?

– Книжный магазин – моя основная функция, – отвечает спокойный голос. – Вы отправляетесь за книгами. Как я могу быть против? Но все могло бы быть проще, если бы вы внесли Библию Ричарда…

– Нет, – отрезает капитан. – В информационной сетке, даже в нашей, она светиться не будет! Но, Ричард, опасно то, что она так болтается в твоей сумке все время. Ты отдашь ее мне на хранение?

Дик колеблется всего секунду. Он достает книгу и передает ее в бережные руки капитана. Та взвешивает ее в руках и сообщает:

– Я верну ее в книгохранилище. – И снова всем: – Решено. Корабль, мы летим за книгами.

– Куда?

Капитан думает несколько секунд. Карта со множеством пересечений и точек сияет, сбивая с толку, и капитан убирает ее нервным движением руки.

– Мы решим, когда изучим карту пиратов. А пока просто вперед, корабль, как всегда.

– Так точно.

Глава 6

Маленькая победоносная революция

– Ну, как у нас дела?

– Паршиво, капитан. Я список кораблей прочла до середины.

Петра склоняется над картой, увеличивая один фрагмент за другим, звезды уже запеклись у нее на сетчатке, а все стало только запутаннее.

– Неужели столько книжных магазинов было в прежние времена? – осторожно спрашивает Дик.

– Намного больше, – говорит капитан, устало нажимая на уголки глаз. – Ежедневные рейсы, ближние и дальние, возвращение на станцию «Гутенберг», новая загрузка, новый вылет, обмен грузами в космосе…

– И как понять, где эти книги были, а где нет? – возмущается Йохан. – Если их всего три, а кораблей и маршрутов вон сколько!

– Мы так никогда не закончим! – вздыхает Дик, поднимая голову от планшета. – Петра права, информации слишком много, а мы не знаем даже, откуда начать искать! Сеть распространения слишком большая и запутанная. И нет привязки ко времени, так что старые маршруты накладываются на… последние… и их невозможно различить! Мы ни за что не успеем проверить все точки доставки груза…

– Все было бы намного проще, если бы вы вернули ID книги в систему.

Голограмма корабля возникает посреди рубки и стоит, оборачиваясь то на Дика, то на капитана, словно не зная, к кому обращаться.

– Я бы просмотрел базы данных погибших кораблей…

– Нет! И это не обсуждается.

Дик и Петра переглядываются, и девушка пожимает плечами: мол, я тоже не понимаю, что на нее нашло.

– ID книги был уничтожен, нам это ничего не даст, – объясняет капитан. – Что ж, остается последний вариант… Не думала, что придется к нему обращаться…

Капитан взмахом руки убирает карту, разворачивает панель управления и вводит новый курс.

– Куда мы, кэп?

– Надо встретиться кое с кем. С тем, кто знает и помнит больше, чем все базы данных.

– У тебя есть источник? Почему ты раньше молчала? – возмущается Йохан. – Мы все глаза просадили на этой карте!

– Потому что он на Кибеле.

Йохан задыхается следующим невысказанным возмущением.

– Ускоряться не будем, надо поберечь корабль, – говорит капитан, поднимаясь с места. – Часов за двадцать стандартных долетим, так что отдохните пока, готовьтесь. Я пойду вздремну.

– Кибела, – шепчет Йохан. – Серьезно? Кибела? Жесть.

Капитан убирает книгу в сейф, и тяжелое чувство сваливается с нее. Теперь книга в безопасности. Она снимает облегченный скафандр, проводит пальцем по темной полосе сбоку, потом по такой же на собственном теле. Царапина – ничего достойного посещения медотсека. Внутри все подрагивает от боли и усталости, и, пожалуй, действительно нужно поспать, но она знает, что ничего из этого не выйдет. Стоит закрыть глаза, и в череп постучатся настырные и неприятные вопросы.

– Ты не доверяешь мне?

Да, как этот.

Она поворачивается всем телом, встречая взгляд голубых глаз.

– Я думала, мы позже с этим разберемся, но раз уж зашла речь… Да, корабль. Я тебе не доверяю. Ты отдал книгу Ричарду вопреки прямому приказу. Как это понимать?

– Это сложно объяснить. В ваших понятийных категориях.

– Ты уж постарайся.

– Скажем так, у него есть полномочия.

– Не на моем корабле! – И прежде чем он ответит, добавляет: – Я запрещаю, слышишь меня, запрещаю реагировать на команды и просьбы Дика. Любые. Это понятно? Повтори, что ты понял.

– Мне запрещено реагировать на команды члена экипажа Дика.

– Помни об этом каждый раз, когда он к тебе обратится. Я еще устрою тебе полную проверку, когда руки дойдут, и, будь уверен, устраню то, что мешает тебе подчиняться мне. Это все, корабль. Исчезни.

Эту команду он всегда выполняет быстро. Капитан падает на койку, но заснуть, как и предполагала, не может. Один вопрос вытесняет все остальные: что еще за «полномочия» есть у Дика, которые корабль ставит выше ее собственных?

Планета светится прожилками, капиллярами и сгустками городов и других высокотехнологичных следов человека. Дик никогда ничего подобного не видел, но устал удивляться каждый раз, как в первый. Вот и Кибела вызывает у него разве что восхищенное «ух ты», а затем… скрывается из виду. Bookship нашел отличное пристанище за естественным спутником планеты. Подступы к Кибеле теперь показывает бортовой компьютер, а в иллюминатор можно наблюдать только серую спину луны.

– На Кибеле огромный транспортный поток, – поясняет Йохан, хотя его никто не спрашивал. – Приблизимся – нас заметят.

– Как же нам спуститься на планету? – спрашивает Дик.

– Никак, – говорит капитан. – Bookship туда не сядет. Со станции нам выбраться повезло, а на поверхности планеты с такой системой обороны – без шансов.

Дик и сам заметил мигающие маячки огромных орудийных комплексов. Сквозь такую защиту даже иголка в невесомости не пролетит.

– Смотрите! – ахнув, Петра раскрывает экран на всю рубку.

Сначала Дик не понимает, на что смотреть, но вскоре в пустом квадрате космоса, на который нацелены системы слежения Bookship, пространство слегка рябит, и в нем появляется огромный угловатый транспортник. Так вот как выглядит со стороны переход по ускорению! Несколько маячков на орбите Кибелы срываются со своих мест и кружат вокруг транспортника, словно ощупывая его.

– А вот и наш шанс, – голос Петры звенит из-за внезапной тишины, в которую погрузилась рубка. – Сейчас с транспортника на посадку пойдут шаттлы. Мы можем смешаться с ними!

– Bookship сразу будет заметен среди других… – начинает Дик, но Петра перебивает.

– Да не корабль, балда! Шаттл!

– А что, это мысль, – подумав, говорит Йохан.

Капитан в задумчивости трет подбородок.

– Давненько им не пользовались… Корабль, в каком состоянии шаттл?

– Он не пострадал при обстрелах, если вы об этом.

– Приготовь его к высадке-посадке. Ничего сверх меры.

– Есть.

– Шаттл? – не веря, спрашивает Дик. – У Bookship есть шаттл? Он же весь ангар занять должен!

Дик успел изучить схему кораблей класса BS, они быстры, маневренны и достаточно легки, чтобы самостоятельно сесть на планету. Шаттлы им просто не нужны.

– Он не там, – отмахивается Петра. – Это наш приз из одного рейда. Мы переделали часть внутренних коммуникаций, чтобы он влез. Однажды у нас будет собственная флотилия! – улыбается она.

– Это может сработать, – говорит капитан, возвращая серьезность в обсуждение. – Сядем под прикрытием транспортника, быстро узнаем, что нужно, быстро вернемся и смотаемся отсюда.

– Рискованно! – замечает Дик. – Даже если у нас получится выдать себя за шаттл с транспортника, как садиться? Мы не сможем пройти незамеченными с такой системой обороны! А как взлетать?

– Кибела – планета с развитым транспортным сообщением, – говорит капитан. – С этим справимся. А насчет «мы»… полетим я и Петра. Вы с Йоханом остаетесь на Bookship.

– Уи-и-и! – совсем по-детски радуется Петра. – Пойду надену любимый скафандр!

Она выбегает из рубки, чуть не приплясывая.

– Что? – протягивает Йохан. – Почему это я должен оставаться?

– Нет, капитан! Я должен полететь с вами! – одновременно восклицает Дик.

Капитан смотрит на каждого из них по очереди, и вспышка эмоций затухает сама собой.

– Тебя, – говорит капитан, глядя Дику прямо в глаза, – в лицо знает вся Империя! Мы с тобой и двух шагов от шаттла не сделаем. Потому что, – поворачивается она к Йохану, – хотя бы ты в точности выполнишь мой приказ в случае чего. Корабль! Появись!

ИИ возникает на палубе. Он смотрит на капитана, слегка склонив голову набок, отчего кажется удивленным.

– Корабль, ты остаешься в тени этой луны. Я запрещаю вступать в контакт и даже попадать в поле зрения других кораблей и планетарной системы обороны. Войди в режим наблюдения и сбора информации. С минуты, когда мы с Петрой отправимся на планету, ждете нас стандартные сорок восемь часов. Если за это время мы не вернемся – вы улетаете. Это понятно?

– Капитан, – неожиданно мягко произносит Йохан, – в любом случае мы вас не…

– Это приказ! – обрывает она. – Сорок восемь часов. Потом вы улетаете. Понятно?

– Да, капитан, – отвечает Йохан.

– Так точно, – вторит корабль.

– Но… – рискует сказать Дик, но тут же, напоровшись на суровый взгляд капитана, поправляется: – Есть…

– Шаттл готов к вылету, – произносит корабль.

– Отлично. Тогда приступим. Йохан остается за главного. И помните – сорок восемь часов!

Юркий шаттл вылетает из-под брюха Bookship. Все время он лепился там так незаметно и компактно, что Дик не замечал ничего необычного, когда протискивался на этом уровне вдоль стен, думая, что так оно и надо. Перед тем как закрыть дверь с той стороны, Петра пообещала Дику однажды рассказать о том, как они этот шаттл добыли. А пока… они с каждой секундой отдаляются, выходят из-под прикрытия и защиты спутника.

Дик впивается пальцами в подлокотники кресла, когда точка шаттла на карте вылетает из-за круглой луны и на мгновение исчезает под громадиной транспортного корабля. Но затем снова появляется, уже по другую сторону, вливается в ровный строй других шаттлов, идущих на посадку на планету. Когда маленькая зеленая точка выходит за пределы сигналов, которые может уловить Bookship, Дик выдыхает весь воздух из легких. Рядом он слышит такое же сопение и поворачивается.

– Долгие будут сорок восемь часов… – протягивает Йохан. – Сыграем в ножички?

Полет проходит штатно и даже лучше, чем капитан ожидала. Они плавно влезли в очередь на посадку и не получили возмущенных сообщений вдогонку. Когда в иллюминаторе светлеет и очертания континента сменяет вид города с его стеклянно-стальными башнями, капитан осторожно отклоняется от маршрута, держа наготове отмазку про неполадки на борту. Но плотный поток шаттлов дает ей возможность маневрировать вне транспортного коридора, и она выруливает, теряется среди высоких шпилей города, в потоке местных сообщений утрачивает контакт с диспетчерской. Никто и не шлет гневных приказов не нарушать строй. Вокруг такая суета, что диспетчерам просто не до них. Все стараются поскорее покинуть Кибелу или сесть на нее, а транспортная давка – это лучшее место, чтобы затеряться. Впрочем, капитан не питает ложных надежд: если они понадобятся – их найдут, и очень быстро.

Пустырь был не то чтобы пустырем. Железные пальцы высотных строений до сих пор тянулись к небу, когда-то здесь была жизнь. Но заброшенность этого места очевидна. В любом городе есть район, в который лучше не соваться.

– Как бы наш шаттл не растащили по частям, – сказала Петра и поежилась. – Не нравится мне тут. Кажется, будто на тебя уставились со всех сторон.

– В мертвых местах всегда так, – отвечает капитан, пожав плечами. – Ничего, я оставила на входе пару подарочков.

Вместе они в два счета накрывают шаттл маскировочной сеткой и наваливают разного хлама по бокам. По крайней мере, кто бы ни нацелился на их добычу, доберутся до шаттла не сразу. Капитан вызывает на планшете карту города и показывает Петре светящуюся красным точку. Их цель. Их контакт. И они, не произнеся ни слова, отправляются искать ближайший транспорт до центра столицы планеты Кибела, города Кибела. Им вообще не нужны слова.

Транспортная труба несет их в сердце города. Петра изучает интерактивную карту на стене кабинки и мурлычет что-то под нос, когда капитан вдруг чувствует это. Она ни с чем не спутает чувство опасности, словно кто-то царапает ребра изнутри. Даже в метрополии оно не было таким сильным.

– Смотри! – шепчет Петра, хотя в их кабинке никого, кроме них нет.

Видео интерактивной карты сменяет лицо Дика. Он обалдело таращится в экран, прижимая к груди книгу, пока юноша в хламиде рядом с ним говорит что-то, но звука нет, поэтому разобрать невозможно. Но это и не требуется. Через весь экран тянется лентой сообщение: «Опасный преступник! За поимку вознаграждение. В последний раз замечен на корабле Bookship в секторе…» Лицо Дика сменяется статичной картинкой корабля.

– Ну вот, а я хотела по магазинам прошвырнуться! – бурчит Петра, смахивая экран.

– Да, мы здесь именно за этим! – говорит капитан, не скрывая ехидства в голосе. – Один взмах платежным чипом – и мы в кольце оцепления.

Когда они выходят из транспортного узла, хотя и подальше от центра, чувство опасности у капитана только усиливается. Стерильно-стальные здания тянутся вверх, многоуровневые эстакады и площадки для парковки расчерчивают небеса сеткой, но что-то в самом корне не так. Даже Петра притихла, перестала щебетать. Люди. Многомиллионный город на удивление тих, а те, кто попадается на пути, спешат так, словно опаздывают куда-то, только дроны-курьеры носятся туда-сюда.

Город таращится на них тысячеглазым стальным чудовищем. Каждый экран вопит «Будьте бдительны! Еретики повсюду!», сопровождая визуальный ряд красочными кадрами взрывов из метрополии. И везде – в витринах модных бутиков, над транспортными развязками и на острых гранях каждого здания – светятся красные цифры электронного табло. Петра пытается понять, что не так, пока не соображает: все они показывают обратный отсчет! Но до чего?

– Комендантский час! – словно отзывается на ее мысли капитан.

– Мы тут как тараканы под лупой. Того и гляди прихлопнут.

– Чем дольше мы тут остаемся, тем мы заметнее. Так что быстро делаем дело и мотаем отсюда.

Капитан решительно сворачивает с главной улицы. Здесь на них тоже уставились темные зрачки камер, но в темных уголках Петра чувствует себя почти как дома и сразу заметит, если что-то или кто-то перегородит им дорогу. Свой стазер она давно уже сжимает в рукаве. А капитан идет вперед, ни разу не взглянув в планшет, чтобы свериться с картой, как человек, который точно знает, что делает и зачем, и Петре остается только довериться ее чутью.

– Ты давно тут была в последний раз? – решает спросить девушка.

– Очень давно. Но там, куда мы идем, никогда ничего не меняется.

Через задворки какого-то ресторана они проходят в следующий проулок, который оказывается тупиком. И вот – то, что им нужно, это так же очевидно, как то, что космос черный. Деревянная вывеска «Антикварная лавка» сияет неуместностью старины на фоне этого высокотехнологичного мира стали и электронных наблюдателей на каждом углу. Капитан ускоряет шаг и под конец уже бежит так, что Петра ее еле догоняет.

Они замирают, не приблизившись всего на каких-то пару метров. В витрине и двери магазина зияют дыры, которые прикрывает голограмма, лента-вывеска «оцеплено по приказу Инквизиции». Сквозь нее видно, что внутри царит бардак, оставленный после обыска, но ни Капитану, ни Петре не приходит в голову сунуться сквозь невидимый заслон.

– Ничего не меняется, значит… – вздыхает Петра.

Она замечает движение справа только потому, что острое чувство опасности не покидает ее никогда. Петра делает резкий выпад, на ходу выбрасывая стазер в ладонь, но не хватает какой-то доли секунды: ее сбивают с ног, на голову набрасывают мешок.

Дик обеими лопатками чувствует острый взгляд Йохана и поэтому работает с прилежанием талантливого подмастерья. Маршруты погибших книжных магазинов расстилаются перед ним на виртуальном экране, а справа столбиком перечисляются названия кораблей и их точки назначения. Эта работа займет его на долгие часы ожидания.

– Если бы ты ввел ID книги в систему, как обещал, – нарушает застоявшееся молчание голограмма Bookship, – не пришлось бы ковыряться.

– Прости, корабль, – говорит Дик, смущаясь. – Капитан приказала этого не делать.

«Интересно, кстати, почему?» – думает Дик, но оставляет эти мысли при себе, как не высказал их и при капитане. У нее с кораблем какие-то странные отношения, но лезть в них – себе дороже. Хватит проблем с тем, что один из членов экипажа его на дух не переносит. После истории с пиратами, когда Йохан попался почти в такую же ловушку, в какую угодил Дик, он вроде немного поостыл, но «избранного» ему явно забывать не собирается.

– Все равно поиск по ID не поможет. Что-то не так с этим ID, я это чувствую.

– То есть мы полагаемся на твое чутье? – насмешливо спрашивает Йохан.

– Мы ищем книгу, которой, считается, вообще не существует. На что же нам еще опираться, если не на чутье?

– Может, тогда пальцем ткнуть в список? Или кости бросить?

– Ты не помогаешь.

– Кто сказал, что я хочу! Я просто жду, когда кэп придет в себя. Ты ей голову забил этой чушью, а остальные подыгрывают. Черт, я и сам подыгрывал поначалу, носился с ней по всей галактике, разыскивал эти чертовы тайники! Только вот я никогда не стремился поджариваться на медленном огне!

– Не хочется перебивать интеллектуальную дискуссию, – раздается голос с потолка. – Но к планете сейчас прибудет корабль. Большой.

– Ну и что? – раздраженно бросает Йохан. – Это планета первого класса, открытое транспортное сообщение…

Йохан не договаривает, потому что корабль разворачивает экран во весь иллюминатор, и открытое пространство космоса подергивается, словно вода от легкого касания, а потом проступает силуэт чего-то огромного и величественного. Ослепительно черный крейсер с красными полосами по бортам выходит из ускорения и замирает на орбите планеты.

Минуту Дик и Йохан вспоминают, как дышать. Кажется, корабль так близко, что одно их неловкое движение может выдать Bookship, хотя он отлично спрятался за луной.

– Боевой крейсер Инквизиции… – шепчет Йохан.

– Вот бы знать, зачем они здесь, – бормочет Дик.

– Сейчас расскажут, – спокойно произносит корабль.

Что-то щелкает, уши Йохану и Дику закладывает ужасный высокий звук, а затем…

– …крейсер Инквизиции «Тавера» прибыл на боевое патрулирование. Кибела, доложите обстановку.

– Слава всем богам! – второй голос, звучащий сквозь несильные помехи, чуть ли не срывается на высокие ноты. – Наконец-то вы здесь!

– Представьтесь и докладывайте по форме! – резко обрывает голос с крейсера.

– Руфус Скальвацци, секретарь руководителя избранного правительства планеты Кибела, – отвечает второй, стараясь держать себя в руках. – У нас тут экстренная ситуация. Еретики…

– Мы получили доклад о террористических акциях, – снова перебивают с крейсера. – Нас интересует актуальная обстановка.

– Они захватили склад оружия в столице, Кибеле! Точечно уничтожают информационные центры, хотя основной еще держится…

– Да не вслух, Скальвацци! – почти рычит командир крейсера, наверняка сто раз проклявший «этих гражданских». – Доклад мне по направленному лучу! И сообщите вашему избранному правителю, что командующий крейсера «Тавера» адмирал-инквизитор Отто Верберг берет на себя управление планетой и объявляет чрезвычайное положение. Взлет и посадка любого транспорта, кроме Инквизиции, запрещена. Мы разберемся с вашими… еретиками.

Связь резко прерывается, и Дик с Йоханом еще некоторое время стоят, окруженные внезапной тишиной, приходя в себя. Наконец Йохан произносит:

– Кажется, Инквизиция только что захватила власть на Кибеле…

– Но… Капитан и Петра… Как они теперь выберутся оттуда?

Ни Йохан, ни корабль Дику не отвечают. Остается только ждать и смотреть в непроницаемую мглу, где всю тьму космоса закрыл черный корабль с алыми полосами по бортам.

Когда с головы снимают мешок, она уже собранна и спокойна. Руки связаны за спиной профессиональным крепким узлом, но при необходимости она сможет поработать ногами и плечами. Сначала – головой. Здесь темно и немного сыро, но не чувствуется заброшенности. Она сразу отмечает в комнате вместе с ней пятерых. Крепкие бойцы, но не Инквизиция, те не стали бы прятаться. И их подвалы выглядят иначе. А вот Петры здесь нет, это плохо. Ничего, она ее найдет.

– Кто вы и откуда? Кто вас послал? – спрашивает мужчина, стоящий напротив нее, закрывающий собой даже намек на выход.

– И вам добрый день, – спокойно отвечает капитан. – Вы так со всеми, кто просто по улице мимо проходил, здороваетесь?

– Нормальные люди не шляются по задворкам и не ищут антикварные лавки намеренно. Отвечать на вопросы! Кто вас послал? Зачем вам Антиквар?

– Я ничего не скажу, пока не увижу свою спутницу.

– Вы не в том положении, чтобы ставить условия.

– Как и вы. Вы ведь еретики. И время у вас поджимает.

– Сейчас она у меня все скажет, дай только правильно спрошу! – вдруг раздается из угла.

К капитану быстро приближается невысокая женщина, тоже вся в черном, и уже готова ударить наотмашь, но мужчина останавливает ее.

– Приведите, – говорит он.

Несколько долгих минут капитан и мужчина не сводят друг с друга глаз, стараясь разгадать выражения лиц, и за себя капитан может ручаться. Даже когда в проем на мгновение приоткрывшейся двери кого-то впихивают, она смотрит в ту сторону спокойно и бровью не ведет. Петра легонько кивает, увидев ее, и у капитана с сердца сваливается камень.

– Интересные истории рассказываете, – говорит мужчина, переводя взгляд с Петры на капитана. – Просто так прилетели на планету, просто так гуляли, просто так в лавку зашли. Как-то все вроде случайно вышло. Но что-то тут не клеится.

– И что же думаете, мы…

– …шпионы Инквизиции.

Судя по тому, как лицо мужчины искажает гнев напополам со страхом, рассмеялась капитан довольно искренне.

– У Инквизиции нет шпионов, она просто вламывается в дверь. Как это случилось с Антикваром, видимо…

– Многовато вы знаете для тех, кто просто мимо проходил!

– Антиквар мой старый друг. И да, мы просто в гости решили зайти. Мы же не знали, что у вас тут…

– Что?

– Восстание еретиков. Гражданская война.

Впервые за все время мужчина широко улыбается.

– Это у вас в метрополии… еретики. Мы тут ерундой не занимаемся, Избранного не ждем, истину в книгах не ищем. Мы просто освобождаем наш народ из-под власти Империи и Инквизиции.

– Надо убить их прямо сейчас, – рычит женщина в черном. – Это все из-за них!

– Погоди, Вторая, это мы успеем. Не каждый день такие люди в гости заглядывают. И ищут Антиквара. Где ваш корабль, капитан? Где Bookship?

– Послушайте, – вмешивается Петра, – вы нас с кем-то перепутали…

– Вторая, пристрели ее, – не оглядываясь, отвечает мужчина.

Прежде чем его помощница успевает достать оружие, капитан произносит чуть более громко, чем собиралась:

– Его тут нет. Мы со спутницей прибыли в шаттле одни и посадили его за городом. Можете проверить.

– Отставить, Вторая.

Женщина с явной неохотой опускает оружие.

– Но что-то вы тут забыли, капитан Bookship. Зачем вам Антиквар?

– Он… – отвечает капитан, внимательно глядя на Вторую, которая держит оружие дулом вниз, и слыша, как ровно дышит Петра. – У него, возможно, есть нужная мне информация.

– Вы опоздали, капитан, Антиквара взяли несколько дней назад. Как раз после того, как вы отличились в столице. Вряд ли он продержался так долго в подвалах Инквизиции.

– Мы не имеем отношения к тому, что еретики натворили в метрополии, – зло бросает капитан.

– Скажете, ваш пацан, Избранный, тоже ни при чем?

– Никакой он не Избранный. Это недоразумение.

– Недоразумение! – взрывается Вторая. – Все шло по плану, пока эти идиоты не всколыхнули Инквизицию! Это из-за них здесь устроили кровавый ад и Антиквара поэтому схватили! Помянули старые контакты. Первый, уже одно то, что они тут, ставит нашу операцию под угрозу!

– Вторая права. Что же мне с вами делать? Может, поторговаться с Инквизицией? Мы им капитана Bookship, они нам – планету?

Капитан смотрит на Первого, не моргая. То, что именно такой человек оказался Первым, а не Вторым, внушает некоторую надежду. Будь на его месте эта нервная женщина, лежать бы им с Петрой уже в мешках для мусора по частям. А с ним есть шанс договориться, знать бы только, что ему нужно.

– Не будете вы вести переговоры с Инквизицией, – решается капитан. – Иначе мы бы уже в казематах прохлаждались. У вас поджимает время.

Первый смеется, легко и искренне, кажется капитану, хотя она и замечает, как Петра напрягается. Мужчина выхватывает из-за пояса нож и, не успевает Петра ахнуть, одним взмахом перерезает веревки.

– А про тебя не врали, капитан Bookship!

Капитан удерживается от того, чтобы потереть запястья. Они с Первым, кажется, начали договариваться, вот бы еще понять о чем.

– Нам как раз нужен специалист твоей квалификации. Со знанием всякой там космической техники, систем обороны и наведения огня. Будешь нашим полевым консультантом.

– С чего вы взяли, что я собираюсь вам помогать?

– С того, что не вам ставить условия. Ребята нашли ваш шаттл и ловушки обезвредили – противопехотная мина, как не стыдно, капитан, детишки могли наткнуться на вашу игрушку! Помогаете нам – и в случае удачи операции отпускаем вас на все четыре стороны.

– А в случае провала мы поджариваемся вместе с вами.

– Риск есть всегда. Вы это начали, капитан, даже если и не хотели, как говорите. Так или иначе, вы на нашей стороне. Помогайте.

Капитан обращается взглядом к Петре, и та быстро пожимает плечами, мол, решать тебе.

– Хорошо, – произносит капитан. – Но у меня есть условие.

– Она еще торгуется! – фыркает Вторая, но Первый жестом останавливает ее.

– Какое?

– Нам нужно найти Антиквара. Только из-за него мы рисковали, прилетев сюда. Вы поможете нам вытащить его из казематов Инквизиции.

– Если он все еще жив… – задумчиво говорит Первый. – Что ж, мы в любом случае отправим рейд и в гости к Инквизиции. Найдем Антиквара – считайте, вам повезло.

– Ну так что, когда там ваша операция начинается?

– Первый! – восклицание Второй было таким нервным и резким, что на нее обернулись все. – Ты должен это видеть! Все должны!

На прозрачной проекции экрана разворачивается чернота космоса, которая тут же заполняется чернотой огромного космического корабля с красными полосами. Неповоротливая громадина проплывает, закрывая собой звезды, на ее боку пылает имя «Тавера».

Голубоватое пространство Кибелы покидают последние гражданские корабли. «Тавера» хищной птицей заслоняет обзор. Маленькая луна, за которой прячется Bookship, пока не привлекает внимание Инквизиции.

– А ничего у них ребята эти еретики, – говорит Йохан, изучая расшифровки тайной передачи с планеты. – Не чета тем психам в метрополии. У них тут несколько городов в районе экватора планеты!

– Странно, мне казалось, Кибела под полным контролем Инквизиции, – удивляется Дик. – Так в новостях говорили.

– Больше слушай новости. Да, еще пару лет назад тут пернуть нельзя было, чтобы инквизитор не поморщился. Знаешь, какой кипеж был после объявления книг вне закона? Мы с кэпом были здесь сразу после. Дым небо застилал, фиг сядешь в такой видимости. Люди радостно бросали книги в костры под ноги тем, кого там жгли. Отряды черных докторов каждый час проносились по улице, хватали всех подозрительных и в казематы Инквизиции тащили. А оттуда уже не выходят, ну, я не слышал о таком, не на Кибеле.

– Почему здесь тогда такое сильное движение еретиков? Что ради них аж «Таверу» пригнали?

– А так и бывает, когда власти пережимают. Вылезают те, кому терять уже нечего, они-то и начинают сносить все к чертям.

– Это ты точно сейчас про Кибелу? Или…

– Или!

Йохан набирает в грудь воздуха, собираясь что-то добавить, но голос корабля останавливает его:

– Вам нужно услышать это!

Сквозь шум помех – побочного эффекта расшифровки – пробивается голос, в котором мелькают истерические нотки:

– …вы не понимаете! Это же столица, миллионы гражданских! Мы не успеем эвакуировать даже центр!

– Вы отказываетесь выполнять инструкции Высшей Инквизиции, секретарь? – холодные нотки адмирала-инквизитора Отто Верберга прорезают эфир.

– Нет! Мы же передали вам коды системы обороны планеты!

– Тогда готовьтесь.

– Но… это же… Погибнут люди, множество людей!

– У вас пять часов на эвакуацию.

– Этого недостаточно!

– Это уже ваши проблемы. Время пошло.

Тишина обрушивается на рубку.

– Они собираются… бомбить планету? – недоумевает Дик.

Но Йохан смотрит на него так же непонимающе. Только ИИ, словно отвечая на незаданный вопрос, раскладывает на голоэкране все, что знает о крейсерах класса «Тавера». Вот и энергетическое оружие, его масса и мощность. Одного выстрела хватит, чтобы выжечь всю огромную столицу Кибелы.

– Никакие бомбоубежища от этого не спасут, – шепчет Йохан. – Это будет самый большой костер в истории человечества.

К чести Первого, появление боевого крейсера Инквизиции на орбите планеты не выбило его из колеи. Капитана и Петру проводят по длинным извилистым коридорам в большой просторный зал оперативного штаба. Люди в черном сидят за картами и схемами на больших экранах, переговариваются по системе связи, и все это напоминает военный совет, а не бандитское логово. Первый входит в зал, и остальные смотрят на него, словно ожидая чего-то, и он выходит на середину зала и произносит:

– Если они думают, что нас можно напугать каким-то крейсером, то мы заставим их подумать еще раз. Это наша планета, наш дом, все наши близкие здесь. Все, что мы можем потерять, – здесь. Так что мы будем за это бороться!

Проносится волна вздохов и тихих разговоров, но Первый еще не закончил:

– Прямо сейчас собираются две боевые группы. Первая штурмует здание правительства. Не мне вам рассказывать, сколько мы к этому готовились. Первоочередная задача – захватить коды доступа системы управления обороной планеты, в остальном следуем отработанной схеме. Вторая группа берет на себя вооруженные силы Инквизиции в районе оцепления. Они считают нас террористами? Так мы устоим им террор. Цель – штаб-квартира Инквизиции, их червивое сердце!

Зал взрывается аплодисментами. У многих здесь есть причины ненавидеть Инквизицию, понимает капитан. Но Первый, очевидно, хорошо контролирует своих людей, у него, в отличие от нее, есть план, а к таким людям, с планом, нужно держаться поближе. Хотя бы на время.

– Нам понадобятся все руки и головы, – продолжает Первый, взглянув на капитана. – Сегодня к нам присоединились наши… друзья из дальнего космоса. Их опыт боевых операций неоценим.

Он снова поворачивается к соратникам:

– Знаю, сложно смотреть наверх и не сомневаться в успехе. Значит, будем смотреть перед собой, думать о нашей цели. Заставим тех, кто встанет на нашем пути, пожалеть об этом!

Они делятся на группы, явно по заранее продуманной схеме. Первый и Вторая разбирают людей и направляют в оружейную, а капитану с Петрой дают немного осмотреться. Местный интендант даже сунул каждой из них сухпаек, что изрядно повеселило Петру. Это бы капитану заметить, но она слишком занята, запоминая все, что может пригодиться позже. Группы уже почти сформировались, когда Первый говорит капитану:

– Ты пойдешь со мной. А ты, – кивает он Петре, – со Второй, в подвалы Инквизиции.

Капитан слышит, как Петра выдыхает. Она делает к девушке один быстрый и резкий шаг.

– Нет! – шепчет Петра, а потом резко кричит: – НЕТ! Я туда не пойду, нет!

На одну долгую страшную минуту все замирает. Капитан склоняется над Петрой, сжавшейся на полу и обхватившей себя руками. Гладя ее по плечам в попытке немного расслабить, Капитан оборачивается к Первому.

– Я должна быть с ней. Отправь нас вместе.

– Чтобы вы сбежали? – усмехается тот.

– Даю слово, мы не уйдем. Но и ее я не оставлю!

– Твое слово тут не очень-то ценится. Если вас разделить, вы поработаете лучше.

– Тогда поменяй нас местами. Возьми ее с собой, а меня отправь в подвалы со второй группой!

– Послушай, не знаю, что у тебя там на борту с дисциплиной, но у нас тут как бы война. Командир здесь я, и мои приказы не обсуждаются! Или ты сейчас же приводишь свою подчиненную в порядок, или вы нам не очень-то и нужны!

Без лишних слов Вторая снимает оружие с предохранителя и направляет в лицо капитану. Та хмыкает, мол, нашла чем пугать, и вновь склоняется к Петре, мягко тормошит за плечи, гладит по лицу, которое та пытается спрятать.

– Петра… Пипи, послушай меня! Слушай мой голос. Ты меня слышишь?

Если бы капитана сейчас услышал Дик, ни за что бы не поверил, что она может быть такой мягкой и даже нежной. Но на Петру это действует, она открывается навстречу этому голосу, этому взгляду. С трудом сглатывает и хрипло отвечает:

– Да, капитан.

– Пипи, это не как в прошлый раз. Ты будешь не одна, а с этими… приятными людьми. Они прикроют тебя. И я тебя не оставлю, я за тобой вернусь. Слышишь, я вернусь!

– Вернешься… – повторяет Петра, вытирая красные глаза. – Не оставишь.

– Нет, конечно! Когда такое было?

– Никогда. Ты права.

– Помнишь, зачем мы прилетели на Кибелу? Нам нужно найти Антиквара, по-прежнему нужно! Он, скорее всего, там, куда ты отправишься. Найди его, Петра! Это твое задание.

– Есть, капитан!

Петра рывком поднимается, и в ее резких быстрых движениях уже нет ничего от беспомощного плачущего ребенка. Даже в голосе появляется уверенность и беззаботность.

– Ну что, пошли?

– А вы уверены, что надо дать ей оружие? – спрашивает Вторая.

– Выдай, – говорит Первый. – Но глаз с нее не своди.

– Класс! А то мне проблем недоставало! Нянькой еще для сумасшедшей поработать!

Капитан против воли усмехается тому, как ворчание Второй напоминает Йохана. Но тут же одергивает себя: порадуемся, когда все будем вместе, в безопасности. Не скоро.

Быстро взглянув напоследок на капитана, Петра выходит со своей группой из оперативного зала.

– Что это было, мать твою? – резко спрашивает Первый.

– Ты слышал про книжный магазин «Эйдос»? – отвечает вопросом капитан.

– Это… из уничтоженных?

– Инквизиции нужны были показательные процессы против книжников, как тут, на Кибеле. Они выбрали несколько мишеней из магазинов и устроили из казней шоу.

– О боги! – восклицает кто-то за спиной Первого. Женщина в черном снимает щиток с лица. – Это тот самый книжный, из последних, который… выжгли изнутри вместе с командой? Там в живых никого не осталось…

– Девочка забилась в вентиляционную заглушку и не сгорела заживо, только сильно обожглась. Мне пришлось всю трубу выварить вручную, чтобы вытащить ее оттуда. Повезло еще, что датчики жизнеобеспечения вообще на нее среагировали.

Капитан вздыхает от сдерживаемой ярости, без которой она не может вспоминать тот день. Вонь смерти пропитывала «Эйдос» насквозь, и молчание девочки с пронзительными голубыми глазами под маской из пепла и сажи было острее вопля, который она издала уже потом, на Bookship.

– Я не слышал, чтобы после таких… казней… оставались свидетели и выжившие, – подал голос Первый.

– А их и не осталось! – зло бросает капитан. – После такого не выживают, только перерождаются. Если с головы Петры упадет хоть волос, я тебя лично убью – ты еще пожалеешь, что этого раньше не сделала Инквизиция!

Не дав ему и шанса на ответ, капитан поворачивается и громко спрашивает:

– Чего ждем? Когда выступаем? У меня еще много дел, кроме вашей маленькой победоносной революции!

Мельтешение Дика по рубке начинает действовать Йохану на нервы, и он уже собирается съязвить, как парень вдруг резко оборачивается и говорит:

– Мы должны сообщить им.

– Кому «им»? – интересуется Йохан.

– Планете, людям, эфиру, черт возьми! – взвился Дик. – Сейчас на наших глазах кучу людей убить собираются. Мы что, будем тихо сидеть и молчать?

– Именно таким был приказ капитана. – Йохан невозмутим.

– Но капитан тоже там! Они с Петрой могут погибнуть!

– Они выкрутятся.

– Корабль, хоть ты ему скажи!

– Прости, Дик, – отвечает голограмма, которая все это время наблюдала за ними из угла. – Йохан прав, мы ничего не можем, только ждать.

– Мы можем передать запись переговоров «Таверы» с этим их правительством. Пустить в прямой эфир усиленный сигнал, везде не заглушат!

– Ага, и потом «Тавера» повернется лицом туда, откуда мы им помахали! – восклицает Йохан. – Ты хоть иногда думаешь о последствиях? У крейсера Инквизиции хватит мощности и на то, чтобы долбануть по планете, и на то, чтобы поджарить нас! Иди в медотсек, бахни успокоительного, если тебя колбасит. Мы будем ждать, как приказала кэп!

– Капитан велела оставаться на месте, – повторяет за Йоханом ИИ. – Я не могу нарушить прямой приказ, Дик.

Дику кажется или были в тоне ИИ замешательство и печаль? Нет, невозможно, ведь это всего лишь машина, а Дик даже живого Йохана не может растормошить.

– Я не буду ждать, – говорит Дик тихо, но уверенно. – Я не буду смотреть на это… снова.

Они идут под землей. Первый периметр миновали быстро. Дальше сеть тоннелей разветвлялась, и подступы к правительственному зданию хорошо охранялись. Предстояло выйти наружу, подняться наверх. Мысль о Петре капитан задвинула на край сознания, и она пульсирует там, как приглушенная боль. Ей выдали оружие и такие же черные нагрудник и щиток, скрывающий лицо, какие носят все повстанцы. Время от времени ей кажется, что она замечает взгляды, полные любопытства, направленные на нее из-за защитного стекла, но это, конечно, невозможно. Она бежит с ними, дышит с ними в такт, пользуется теми же молчаливыми знаками, она слилась с ними… на время.

Кажется, что пасмурно, но это «Тавера» закрыла солнце, наверху различим широкий длинный силуэт громадины, зависшей над планетой дамокловым мечом. Никто не смотрит наверх.

Они вырвались как поток лавы. Растеклись по широкому коридору главной улицы, заполнили собой проулки и подступы. Смели охранные ворота, влились в холл монументального здания. Они не встретили сопротивления. Они не встретили вообще никого. Первый распахивает двери кабинетов и залов совещаний – все они покинуты недавно, в спешке.

Поэтому, когда в коридоре раздаются шаги, а потом и человек показывается, все орудия, не сговариваясь, поворачиваются в его сторону. Человек поднимает руки, словно пытаясь достать до потолка.

– Н-н-н-нак-к-к-конец-то! – сильно заикаясь выговаривает он. – Я ж-ж-ж-д-д-дал в-в-вас! Вы же ере-ре-ре-ретики?

Первый шагает вперед, подходит к мужчине:

– А ты кто, встречающий комитет? Где члены правительства? Я буду говорить только с ними!

– Они с-б-б-б-б-бежали, – отвечает мужчина, не скрывая злости, и та придает ему уверенности. – Я Ру-ру-руфус Скальвацци, секретарь. Все правительство сбежало почти сразу, как появился крейсер Инквизиции. Скорее! Нам нужна ваша помощь!

– Помощь еретиков? – выкрикивает кто-то, не скрывая едкого смешка.

Но Скальвацци продолжает:

– «Тавера» собирается выстрелить по планете!

На этом шутки кончились. Группа захвата направляется вслед за секретарем. Очередной просторный зал наполнен оборудованием, и люди рассредоточиваются, пытаясь выяснить, что тут для чего предназначено. Первый машет капитану, подзывает к себе.

– Кажется, то, что надо. Активируй планетарную систему обороны.

– Не так просто! Нужны коды доступа.

Они оба смотрят на секретаря. Тот отступает на шаг, побледнев еще сильнее.

– Мы… это было их требование… мы не знали…

– Коды доступа! – бросает капитан. – Живо!

– Мы передали их адмиралу-инквизитору с «Таверы»…

– Черт!

Повернувшись к экрану, капитан набирает одну команду за другой, но, как и ожидала, натыкается на сплошные запреты и заслоны.

– Они их поменяли, разумеется. Я… я ничего не могу сделать, прости, – обращается она к Первому.

– Но ведь можно взломать, запустить вирус, я не знаю…

– Я тоже не знаю! Я пилот, а не хакер, черт возьми! Да и у хакера не хватит времени!

Она бьет кулаком по панели, и красный сигнал запрета вспыхивает опять. Планету скоро обстреляют высокоточным энергетическим зарядом, а она ничего не может сделать! Капитан давно не чувствовала себя такой беспомощной.

– Вы начали эвакуацию? – спрашивает она у Скальвацци.

– Нет…

– Так чего вы ждете! Быстро! Система городского оповещения!

– Не поможет! – секретарь впервые поднимает голос. – В Кибеле миллионы жителей, мы просто не успеем. Всеобщее оповещение посеет панику, приведет к жертвам. Лучше все… побудут с семьями в последний миг…

В зале переговоров повисает тишина, только экраны мигают запретами на все лады.

– Подземные убежища, – говорит Первый. – Они функционируют, часть наших тоннелей проходит прямо в них.

– Бомбоубежище не поможет при такой атаке…

– Но что-то надо делать! Давай поработаем, Скальвацци, раз уж ты тоже остался с нами, вместо того чтоб свою задницу спасать! Я беру секторы с первого по пятнадцатый. Ты – с шестнадцатого по тридцатый. Ребята! Распределить сектора города дальше по цепочке! Задача: направленным сигналом известить каждый район в Кибеле! Экстренная эвакуация, всем срочно пройти в бомбоубежище! За работу!

– Вдруг получится, – еле слышно проговаривает Скальвацци, стуча пальцами по экрану. – Хоть кто-то выжить должен… Я даю вам доступ государственного уровня по городу. Это все, что я могу сделать.

– Молодец, – Первый хлопает его по плечу, а затем поворачивается к капитану: – Уговор в силе. Иди к своему человеку.

– Но я не…

– Ты сделала все, что смогла. Мне от тебя нужна одна, последняя услуга. Я не могу требовать, только попросить.

– Что угодно.

– Расскажи им. Расскажи им всем, что сделала Инквизиция на планете Кибела.

Капитан пожимает протянутую руку и, глядя в глаза этому человеку, имени которого так и не узнала, говорит:

– Я – капитан книжного магазина. Передавать информацию – моя работа. Ваш голос будет услышан.

Он кивает ей и поворачивается к своему экрану. Ему нужно оповестить еще целый микрорайон… Капитан разворачивается и уходит, не сказав ни слова. А потом… бежит.

– О боги! – тихо произносит кто-то в зале. – «Тавера» собирает энергетический заряд!

– Значит, сейчас они уязвимы, да? – голос в ответ. – Кто угодно может напасть на них и подстрелить?

– И какой же идиот на это решится?

Дик садится в капитанское кресло осторожно, словно ожидая, что оно катапультирует его прямо в открытый космос. Но ничего не происходит, ничто не отзывается на его присутствие. Так и не найдя нигде консоль, Дик встает и нервно проходит по рубке.

– Я ж говорю, расслабься, – подает голос Йохан, невозмутимо развалившийся в соседнем кресле. – Наши наверняка уже свалили оттуда, где горячее всего, и скоро вернутся.

– Должен же у вас быть какой-то протокол на случай непредвиденных ситуаций! – не слушая, говорит Дик. – Если капитан не вернется, захвачена, если ты в прямой опасности или еще что… Да, корабль?

– Есть протокол смены командования в случае смерти капитана, – отвечает голограмма. – Капитан жива. Я бы знал. Ее приказы – приоритет номер один. И она велела оставаться на месте.

– Ладно, а если приказы капитана не соответствуют логике момента? Если капитан не видит полноты картины, если не может знать? Если он, не знаю, сошел с ума и действует во вред корабля и команды?

– В таком случае командование принимает старпом.

– Сейчас это я, кстати! – машет из кресла Йохан. – И я говорю: не рыпаемся!

– Капитан велела оставаться на месте, – вторит ему корабль.

Дик открывает рот, чтобы выдать что-то злое, но вдруг спотыкается о собственную мысль. Корабль постоянно повторяет, что капитан велела оставаться на месте. Словно… подсказывает! Он как следует думает, прежде чем задать следующий вопрос.

– Корабль, ты знаешь точное расстояние от нас до «Таверы»? До Кибелы? Сообщать не надо, просто скажи – оно изменилось?

– Да, изменилось, – не задумываясь, отвечает тот.

– Разумеется, ведь «Тавера» на орбите планеты. А мы – на орбите луны. Она, конечно, никуда не движется, но вот Кибела…

– Ты это к чему? – напрягается Йохан.

– Мы все равно движемся, хотим мы того или нет. Планеты движутся, Вселенная движется, так что мы не можем стоять на месте. Выполняя приказ капитана, мы одновременно нарушаем его. Ведь когда Кибела сделает оборот, нас будет видно, не так ли? Чтобы оставаться на месте, мы должны перемещаться!

– Хватит забивать ему башку! – рявкает Йохан. – Корабль, ты ведь помнишь, что приказы Дика выполнять запрещено?

– Я помню, – отзывается корабль. – Но ведь он может воспользоваться ручным управлением.

Дик и Йохан одновременно смотрят в сторону капитанского кресла. Но Дик оказывается на несколько секунд быстрее. Пальцы Йохана вцепляются ему в волосы, одежду, добираются до горла, но Дик успевает развернуть пульт управления и выжать маленький маневренный рычаг от себя. Движение выходит резким, и Йохана отбрасывает к стене рубки. Дик жмет на рычаг с новой силой, и на грудь ему словно обрушивается мешок песка. Он летит слишком быстро!

– Энергетический заряд готов на девяносто восемь процентов, – чужой голос, голос с «Таверы» разносится под потолком Bookship. – Приготовиться к выстрелу через десять…

– Я те щас покажу… к выстрелу… – бормочет Дик, направляя корабль в сторону черной громадины, закрывшей звезды и планету. Не отпуская рычаг скорости правой рукой, левой он тянется к небольшой кнопке за тактическим экраном. Он уже видел, что эта кнопка делает.

Эта девчонка, как ее, Петра, Второй сразу не понравилась. На допросе она отвечала с таким деланым безразличием, будто ее не волновала собственная судьба. Голубые глаза смотрели с холодной уверенностью. А когда Вторая пригрозила ее подруге и, как оказалось, капитану, рассмеялась. Потом эта истерика перед самым выходом на задание – и снова спокойствие, словно и не было ничего! А теперь она идет с ними в составе группы, бок о бок со Второй, мурчит какой-то веселый мотивчик, сжимая в руках автоматическое оружие. Разве что не подпрыгивает, как ребенок на прогулке. Это все очень странно и подозрительно. Вторая не любит все странное и подозрительное. Она надеется, что не придется идти на крайние меры, хотя готова и пристрелить Петру в случае чего. Свои люди ей дороже.

Очередной поворот тоннеля заканчивается массивной железной дверью, за которой их цель. Вторая выстраивает людей, и основная группа целится в дверь, на все, что оттуда на них может вывалиться, пока несколько человек срывают петли плазменными резаками. Срезанную дверь укладывают как помост, и вот по ней уже пробегают несколько членов группы захвата, рассредоточиваются в коридоре внутри.

В нос ударяет запах железа, копоти и чего-то паленого. Вторая знает, что это, и сдерживает неприятное движение внутри желудка. Кто-то выдает тираду в очень ярких выражениях, Второй приходится резким жестом заткнуть болтуна. Хотя она его понимает. Вдоль узкого прохода по обе стороны – большие камеры без дверей, разделенные идеально стерильными каменными стенами. В центре каждой – накрытый решеткой огонь в полу. Никаких заржавленных крючьев и пил, развешенных по стенам! Все… инструменты… лежат в стерильной чистоте на подносах, сервированные, будто к королевскому столу, а использованные – рядом, в отдельных подставках, кровь с них должна аккуратно стекать в углубления. Отдельный тазик – для крупных кусков плоти.

Конечно, все слышали о подземельях Инквизиции, все рассказывают страшные и отвратительные истории про это место, но никто не говорил им, что боль и ужас человеческий так логично и разумно организованы и поставлены на поток.

Господи, если Ты есть, Ты должен это увидеть. Это делается во имя Твое.

Вторая оборачивается на девчонку с Bookship, но та выглядит нормально, разве что с лица не сходит удивленное выражение, будто она только что проснулась и пока не может отличить сон от реальности. Но оружие держит профессиональной хваткой, проверяет слепые зоны, словно всегда была в их группе и действовала заодно.

Они проходят половину коридора, когда Вторая с Петрой натыкаются на живого человека в одном из застенков. Человек в черной рясе с красной буквой I поднимает руки, собираясь что-то сказать, когда Петра выпускает ему в грудь разряд, а потом еще один в голову. И еще один, и еще. Вторая даже команду отдать не успевает, за доли секунды служитель Инквизиции превращается в мясной бульон.

– Ты что творишь?! – орет Вторая.

Ее вышколенная команда в растерянности стоит над ошметками, секунды назад бывшими человеком, кровь с идеально чистых стен стекает ручейками и каплями, собирается в сток под ними. Петра поворачивается. Бледное лицо с золотыми волосами все в мелких капельках крови от выстрела почти в упор. Она улыбается так светло и широко, что даже Вторая от нее отшатывается.

– Пусть они выходят, – говорит девушка. – Все.

И они пришли. Судя по звукам, действительно вся штурм-группа корпуса Инквизиции! Люди Второй рассредоточиваются, скрываясь за стенами, но они, черт возьми, в узком коридоре, впереди хорошо вооруженный отряд инквизиторов, и даже назад не отступить под их шквальным огнем. Вторая и Петра прижимаются к стене в одной из пыточных комнат, слушая, как выстрелы шипят в воздухе в сантиметрах от них. Вторая думает, как они будут прорываться, отчаянно прислушиваясь в надежде на короткий перерыв огня, когда наконец они смогут ответить. Ее человек по другую сторону коридора, спрятавшийся в такой же нише, ждет того же момента.

Петра не ждет. Напевая какую-то песенку уже почти в голос, она срывает с места тележку с инструментами, и те с веселым звоном рассыпаются по полу. Перехватив тележку, словно щит, Петра выходит в коридор прямо под шквальный огонь.

– Куда? – успевает крикнуть Вторая, но Петра уже несется вперед с безумным победным криком и стреляет.

Вторая бросается вперед и прорывается к части своей группы, огнем запертой в следующей комнате прямо по коридору.

– Что она творит? – кричит кто-то.

– Вызывает огонь на себя.

– Чокнутая!

– Даже если так, она наш единственный шанс, – решает Вторая. – Огонь по инквизиторам, иначе мы не выберемся!

По сигналу еретики высовываются из укрытий и открывают встречный огонь, судя по вскрикам в коридоре, мишеней все меньше. А впереди выстрелов несется дьявольский хохот сумасшедшей блондинки…

Петра считала, как учила ее капитан, считала шаги и вдохи-выдохи, пела, убаюкивала себя, но огонь внутри не хотел затихать, а разрастался, чувствуя собственный источник. Ведь она все помнит, помнит, как тот дом, что был домом до Bookship, стал пламенем костра. Помнит, как женщина, чье лицо она тоже отчаянно старается помнить таким, каким оно было до того, как оплавилось и сгорело, заворачивает ее, такую маленькую, в термоодеяло и заталкивает в этом самодельном коконе в отдушку вентиляции. «Это такая игра, Пипи, – говорит она. – Не выходи, пока я не позову». Ей быстро стало жарко, и она освободила руку, одну руку, правую, и немного спину, чтобы было чуть полегче, а стало горячо, так горячо! И сквозь решетку она видела, как большие и черные держали в руках ее брата, и его тело краснело, а потом чернело, как их скафандры, а все вокруг кричали, что нет у них никаких книг, нет, пусть они их отпустят… Но они не отпустили. Она видела, как плавились, чернели и сгорали те, кого она называла по именам, становились кучей пепла, а те, черные, потрошили корабль и выжигали его изнутри. А потом их что-то отвлекло, и они ушли, и пришла боль, да, такая боль, которой она раньше не знала, а потом… Потом была смерть.

Горячо, очень горячо. Спасение от огня только одно – самой стать огнем, и она стала, о да, она жгла! Она – пламя, и никто не может остановить ее!

– Пипи! – голос откуда-то из глубины зовет ее, тянет, как воздухом из прорехи, и от этого хочется дышать. – Пипи, это я! Посмотри на меня, Петра!

Капитан! Конечно же, это капитан, она же обещала, вот она и пришла, как тогда. Решетка вентиляции отломилась (вместе с ее собственной кожей и мясом), и строгое, но молодое лицо посмотрело на нее, губы дернулись, словно от ярости, но сказала она спокойно:

– Кто это тут у нас?

И взяла ее на руки, и вынесла из этого черного-черного, принесла к себе на корабль и оставила, просто так. Петра хорошо все помнит, несмотря на все считалки и песенки – ее шрамы, новая кожа, наращенная кораблем на месте сгоревшей старой, не дает забывать, как бы она ни хотела.

– Петра! – громко повторяет капитан. – Все хорошо! Опусти оружие.

– Ой, капитан! – восклицает она. – А где все?

Она стоит посреди большого подземного перекрестка, где назад, вперед и вправо ведут коридоры, а влево наверх уходит лестница. И на ней сейчас стоит капитан, почему-то с поднятыми руками. Петра улыбается, стирает со лба пот и размазывает кровь по всему лицу. Оглядывается в недоумении, словно ребенок, не заметивший в пылу игры, что разбросал игрушки по всей комнате. Вокруг нее лежат трупы инквизиторов, которые не скоро смогут опознать.

– Кажется, я увлеклась! – говорит Петра и хихикает.

Смех быстро переходит в вой, но капитан уже здесь, рядом, как всегда, она порывисто обнимает Петру, придерживая за голову, и говорит тихо-тихо, как тогда, много лет назад:

– Тшш, все хорошо, не бойся, я с тобой.

Капитан боялась, что ей придется прорываться, но инквизиторы сделали работу за нее, думая, что застигнут еретиков в каменной ловушке. Так бы и вышло, если бы не Петра, которая спровоцировала атаку раньше, чем это было запланировано, а потом просто начала крушить все подряд и всех подряд. Штурмовики полегли за минуту, оставшимся хватило мозгов свалить, а тут уже выступила группа Второй. С ней самой капитан столкнулась лицом к лицу, когда еретики выходили наверх из подземелья. У обеих было друг к другу много вопросов, но время бежало впереди них.

– Твоя… подруга… осталась внизу, – сказала Вторая, потряхивая рукой. – Чтоб я ее больше не видела. Вас обеих.

– В укрытие, – ответила капитан. – Первый объявил эвакуацию. Мы не можем остановить «Таверу».

Ответом было нестройное ругательство, и Вторая отправила группу дальше, а капитан спустилась вниз. Петра сорвалась, ясно, она потом придумает, что с этим делать, а сейчас нужно выбраться отсюда любой ценой и сматываться на Bookship. Зря они сюда прилетели, зря она все это затеяла. На этот раз не получится свалить все на Дика, ведь решение – и приказы – были ее. Спустившись вниз, она увидела Петру и кровавый след, который та оставила за собой. Девушка выстрелила в нее, и капитан спаслась только потому, что предугадала выстрел.

– Пипи! Пипи, это я! Посмотри на меня, Петра!

Они стоят, обнявшись, поодаль от горы трупов, и кровь стекает к их ботинкам.

– Петра, нам надо идти, – говорит капитан. – У нас очень мало времени.

– А как же Антиквар? – спрашивает девушка. – Мы не закончили здесь.

– Он, скорее всего, мертв… Зря я притащила тебя сюда, милая.

– Не можем же мы просто так уйти! Дальше по коридору камеры узников, давай проверим, вдруг там остались люди!

Капитан позволяет Петре увести себя вперед. Какая разница? Если крейсер выстрелит с минуты на минуту, на поверхности им все равно конец, а здесь есть маленький шанс, все-таки подвалы Инквизиции тоже своего рода бомбоубежище…

Дверь вылетает с одного выстрела. Капитан идет за Петрой, которая методично выстреливает по замкам, после чего двери распахиваются настежь. Никакой автоматики, замечает капитан. Здесь не так много пленников, чаще они входят в пустые камеры. Но трижды натыкаются на людей, жмущихся к стенам в ожидании мучителей. Капитан не успевает их предупредить о том, что наверху опасно, – получив свободу, несчастные сразу же бегут или ковыляют к выходу, прочь отсюда. Распахнув дверь очередной камеры, капитан сначала не замечает ничего, кроме куля каких-то тряпок на полу, но тряпки внезапно шевелятся.

– Что? – хрипит очень знакомый голос.

Еще не веря, капитан тихо спрашивает:

– Антиквар? Это вы?

– Этот голос… Ты… – старик отмахивается. – Нет, невозможно, вы все мертвы.

Капитан встает на колени перед человеком, который показался ей грудой тряпок. Сейчас она рада, что Петра решила закончить дело и пошла дальше по коридору, распахивая оставшиеся камеры. Не стоит ей это видеть. Пальцев на левой руке старик лишился совсем недавно. Прижженные бугры уже воспалились. Капитан крепко сжимает губы, чтобы не выплюнуть проклятие, когда человек оборачивается к ней. Остатки волос недавно сошли вместе с частью кожи с затылка, правую половину лица и провал на месте правого глаза пересекает багровый шрам.

– Дочка Мордекая, книжный магазин Bookship!

Вот теперь она вспоминает, почему его прозвали Антикваром. В голове этого человека, как в его лавке, хранились сведения обо всем на свете. И он ничего не забывает.

– Прости меня. Я предал вас. Я предал всех книжников.

– Тише, – говорит она так ласково, как только может, как недавно говорила с Петрой. – Ты не виноват. Кто угодно скажет Инквизиции что угодно. Это ты меня прости. Прости, что я такая копуша.

Капитан чувствует то, что, казалось, давно забыла. По щекам ползут влажные полосы, соленая вода стоит в глазах.

– Не теперь. – Старик, прерывисто дыша, выталкивает слова. – Тогда. Это я виноват… Я сказал… сказал им… про Библию.

– Семь… шесть… пять…

Дик чувствует в ладони не только тепло рычажка, который он отпустить боится, – весь корабль дрожит в его руке, словно музыкальный инструмент с одной струной. Неужели капитан всегда это ощущает? Нет времени думать. Они уже выходят из укрытия.

Bookship летит вдоль корпуса «Таверы», как песчинка мимо оскаленной морды чудовища, только вот эта песчинка целится ему в глаз.

– Три… два…

Когда корабль оказывается прямо над корпусом громадины, Дик выжимает кнопку управления огнем, и тонкий зеленый луч бьет в корму «Таверы». Корабль смещается на несколько градусов, которые Bookship отмечает на экране, словно монстр ищет того, кто это вдул пылинку в его глаз. Но этого достаточно. «Тавера» стреляет, и огромный энергетический заряд, который громадина копила для удара по планете, проходит мимо и исчезает в космической мгле, не встретив сопротивления.

– Да! – облегчение и ликование вырываются из груди Дика за секунду до того, как Йохан одним ударом выбивает его из капитанского кресла.

Bookship еще немного пролетает вперед по инерции и замирает перед «Таверой» так, что из иллюминатора можно разглядеть рубку корабля противника и, при желании, помахать всем присутствующим на палубе. Дик и Йохан такого желания не испытывают. Сирены Bookship взвывают одновременно, экраны окрашиваются красным, демонстрируя, что их взяли на прицел всем имеющимся на «Тавере» вооружением.

– «Тавера» сменила курс, – доложил Bookship. – Она движется на нас.

– Спасибо, кэп, – хмыкает Йохан.

Когда-то давно Дик слышал выражение, смысл которого до него не дошел, потому что юноша никогда не видел птичку под названием воробей. Но теперь каким-то глубинным чувством, доставшимся от предков, он понял, что значит «стрелять из пушки по воробьям». Воробей тут один, и одного выстрела «Таверы» будет достаточно, чтобы не оставить от него ни молекулы.

Йохан очнулся первым, он хватается за штурвал, который Дик тут же тянет в другую сторону. Этот идиотский маневр и спасает их – корабль, совершив кульбит, выныривает из-под рассеянного огня «Таверы». Bookship крутится в бессмысленном танце, непредсказуемость ему и помогает. Пока. «Тавера» раскрывает переборки по обоим бортам, и теперь на Bookship нет места, которое не взяли бы на прицел.

– Истребители! – выдыхает Йохан.

– Бежим! – отвечает Дик, из которого эйфорию еще не выдуло. – Корабль, переходи на ускорение!

– Старпом подтверждает приказ? – неожиданно спрашивает голограмма.

– Что? – удивляется Йохан. – Да, да, подтверждаю, мать твою, валим отсюда!

– Ну хорошо, а то капитан опять будет…

– Корабль! – кричат одновременно Дик и Йохан.

– Займите свои… а, просто держитесь за что-нибудь.

Но они не успевают.

Под сводом потолка проносится гул, где-то дрожат стены, и капитан рассеянно думает: «Началось». Это не ее забота, все внимание она сосредоточила на человеке, лежащем на полу. Он говорит быстро и сбивчиво.

– Я испугался за свою шкуру. Как многие другие книжники. Но я-то видел костры Кибелы! Если бы знал тогда… Но испугался. Когда они пришли и спросили про Библию – напрямую, понимаешь, они все знали! – я им сказал…

Спиной, кожей, капитан чувствует, что Петра вернулась и стоит, не решаясь войти в камеру.

– Капитан… – говорит она тихо, голос слегка дрожит.

Не оборачиваясь, капитан делает знак подождать.

– Что ты им сказал про Библию?

– Я сказал… где ее искать…

– Но ты-то откуда знал, где она? Мы думали, что никто не знает, поэтому и получалось прятать ее так долго!

– Я был координатором станции «Гутенберг». Одним из немногих на других планетах. Часть сети распространения. Как только любую книгу печатали, ее характеристики поступали в наш каталог. Не тот, что делался для Инквизиции.

Антиквар смеется, но тут же кашляет. Капитан снимает с пояса флягу и, осторожно придерживая голову старика, вливает воду ему в рот. Он пьет жадно, а затем выдыхает с облегчением.

– Капитан, надо уходить, – воспользовавшись паузой, говорит Петра.

– Наверху сейчас опасно, – отвечает капитан. – К тому же, мы не бросим его…

– Помолчи и слушай! – с неожиданной силой говорит Антиквар. – Времени мало, я должен все рассказать!

Капитан кивает, а Петра подходит ближе, разглядывает раны старика, не скрывая любопытства.

– В нашем каталоге книги появлялись раньше, чем Инквизиция присваивала им ID, я и удивился, увидев несколько номеров, да таких странных! Я еще не знал, что это Библия, но понял, что книга какая-то очень особенная. Одну из них мне должен был привезти книжный магазин «Гиперион»…

– «Гиперион»! – восклицает Петра. – Это магазин из списка, капитан, я помню!

– Мы тоже кое-что… раскопали, – поясняет капитан. – «Гиперион» – это один из книжных магазинов, за которыми Инквизиция охотилась еще какое-то время после запрета книг. Значит, одна из Библий была у него на борту?

– Он сюда не добрался! – горячо заявляет Антиквар. – До прилета оставалось несколько суток, когда ко мне пришли… они… Они рассказали про запрет, сказали, что я… первый узнаю их волю… «Все книги объявлены ересью, они распространяют опасную болезнь»!

От последних попыток посмеяться Антиквара снова сотрясает ужасный кашель. Капитан осторожно, как ребенка, придерживает его, пока он сплевывает кровавую слюну.

– И я им все рассказал. За три дня до этого взяли Фландерса, который никогда книгами не занимался! Он признался в том, что был печатником – печатником, представляешь! – за день пыток. Этот человек инфосводку-то прочесть не мог без помощи жены… Ну так ее тоже… У меня до сих пор в ушах стоят крики этой семьи… тогда, на костре… И я… показал им список. Клянусь, это мое и только мое преступление, я должен был доложить об этом Гильдии и покончить с собой, но я… испугался…

– Ты не виноват, – повторяет капитан. – Кто угодно сказал бы.

– Но я сдал всю сеть распространения! Я выдал им Библию! Они получили все, что хотели!

– Не получили, – вдруг говорит Петра. – Ведь «Гиперион» так и не прилетел на Кибелу! Я помню, капитан!

– Это не важно, – выдыхает Антиквар. – Они не нашли его здесь, капитан «Гипериона» распознал засаду… Но они все равно уничтожили его… позже.

– Он мог оставить книгу где-то в укромном месте, – возражает капитан.

– Какая разница… Разве это важно теперь? Столько лет прошло, Гильдия уничтожена… Гильдия… Они хотели основать филиал на Кибеле! Вы знали? Конечно, нет, это уже неважно… И эта книга… о том, что у нас есть общий дом под названием Земля и что эту Землю можно найти с каким-то ключом. Возможно ли это?

– Я видела эту книгу. Все мы видели.

Капитан сдергивает с пояса планшет и активирует голопроектор. Книга Дика, такая, какой она предстала перед ними в первый раз, взлетает над полом темницы. Антиквар приподнимается из последних сил, дотрагивается целой, неизуродованной рукой до проекции, отчего та немного рассинхронизируется, а затем отражается на его руке.

– Так это правда… О боги, это правда! Если есть одна, значит, есть и другие…

– Да, – тихо говорит капитан. – Одна из них сейчас у нас на борту.

– Так чего вы сидите здесь, безмозглые курицы! – с неожиданной силой восклицает Антиквар. – Вы должны возвращаться и искать «Гиперион»! А вы тут прохлаждаетесь! А ну на выход!

На мгновение обомлев от тона умирающего, капитан берет себя в руки:

– Вот только есть одна проблема. Инквизиция прислала для усмирения Кибелы свой флагман «Тавера», он уже взял под контроль систему обороны планеты. И, насколько я знаю, прицелился в столицу. Глава еретиков объявил эвакуацию.

– Но почему они медлят? – спрашивает Петра. – Почему не выстрелили уже?

Действительно, думает капитан, почему? Разве что им помешали… Но сейчас на это нет времени, не вечно же в этом подземелье торчать!

– Давай, – говорит она Петре, и вместе они поднимают Антиквара и несут его к выходу, и выше, выше, туда, где небо уже синее, каким он и не мечтал его больше увидеть…

На площади оживление, и это хорошо – никто не обращает внимания на двух женщин, несущих какой-то куль, ничем не напоминающий человека. «Министерство юстиции Священной Инквизиции» написано на дверях здания, из руин которого они выходят. Стреляли – но не с таким размахом, как если бы это сделал крейсер! Капитан щурится от внезапной яркости красок после тьмы подземелий. Очень светло, даже как-то слишком…

– «Тавера» ушла! – выдыхает капитан. Кажется, сегодня ее уже ничто не удивит больше.

– Эй, вы двое!

Вторая почти бежит к ним через толпу, и капитан свободной рукой хлопает себя по бедру в поисках оружия. Но, догнав их, женщина порывисто обнимает Петру и ударяет капитана по плечу.

– Что происходит? – только и может спросить капитан.

– Все получилось! Наша, как ты сказала, маленькая победоносная революция! Правительство Кибелы сложило полномочия. Первый, то есть глава временного правительства Йохан Йеденсбург, объединяет ячейки еретиков по всей планете! Через несколько часов планета будет свободна! Как только корабль Инквизиции дал деру, все вдруг резко перешли на нашу сторону!

Эта женщина, которая чуть не убила их несколько часов назад, теперь выглядит смешливой и слегка пьяной девчонкой. И вдруг капитан понимает, что не так на площади. Здесь не слышно пальбы или перебранок. Это не митинг и не восстание. Это… праздник.

– Как… «Тавера» улетела? – ошарашенно спрашивает Петра.

– Вот так! – смеется Вторая. – Была и нету! Свалила! Мы уже восстановили связь с планетарной обороной и поменяли коды! Нашлись все-таки приличные хакеры. Но если бы не вы… У нас бы и этого шанса не было. Пойдемте, Йохан захочет увидеть вас!

Вторая тянет Петру за собой, явно забыв о том, что недавно решила, что не хочет ее больше видеть. Но девушка устояла на ногах, и все трое слышат тихий стон.

– Что это? – спрашивает Вторая.

– Этому человеку нужна помощь, – говорит капитан, кивая на свою ношу. – Тяжелые ранения, да и возраст…

Вторая присвистывает, но тут же собирается и мгновенно становится той, кого капитан и Петра запомнили по первой встрече. Она передает короткий код по рации и велит им ждать помощи медиков.

– Больницы переполнены из-за… Но я поставила первый приоритет. Жертвы Инквизиции у нас идут вне очереди.

Девушки садятся на ступенях разрушенного здания Инквизиции и укладывают Антиквара. Вторая оставляет их дожидаться скорой помощи, ведь у нее самой еще столько дел.

– Если Кибела объявит о независимости, это будет удар под дых и Империи, и Инквизиции! – замечает Петра.

– Если! – обрывает ее капитан. – А если у них больше «Тавер»? Нужна больше чем одна планета для того, чтобы начать сопротивление. Нет, Кибела долго не продержится. Еретикам сперва нужно объединить всю планету! На одно это могут уйти годы!

Кашель Антиквара прерывает ее.

– Помощь уже в пути! – говорит Петра.

– Не важно. Твой капитан права. Против Империи и Инквизиции нужно объединение! Книжная Гильдия поэтому и погибла – каждый держал что-то против другого. Печатники против книжников, книжники против местных. Каждый себе на уме, каждый свою выгоду подсчитывал. Вот ее отец знал, к чему это может привести! Все это зависть и тщеславие! И когда нас начали уничтожать, поймали каждого поодиночке!

– Берегите силы, – с едва заметным нажимом говорит капитан.

– Да не плевать ли теперь! Счастье избавиться от этого груза под конец жизни! Послушай, капитан! Ты – последний книжный магазин, твоя работа – доставлять информацию… Так сделай это. Библия станет доказательством. Покажи им всем! Найди ключ!

Он дышит с заметным присвистом, и сканер Петры показывает критическую картину, когда она проводит им над Антикваром. Когда сквозь толпу пробиваются наконец люди в синем с комплектом реанимации, старик уже мертв.

– Мы сделали все, что могли, – говорит Петра капитану, когда они едут по дороге из города. – Вот найдем «Гиперион» и…

Единственное, что попросила капитан у временного правительства, пока Вторая опять не убежала, – предоставить им транспорт до собственного транспорта. И получила его немедленно. Комфортный автомобиль с автопилотом доставит их к шаттлу и вернется в столицу. Они могли поговорить обо всем, что случилось в Кибеле, но уже больше часа молчат, погруженная каждая в свою думу, пока Петру не прорывает.

– И что? – отвечает капитан. – Антиквар был прав. Все они правы. Время молчания прошло. Нужно собирать оставшихся книжников. И это должны сделать мы.

Она выводит шаттл на орбиту, и ее руки не дрожат, когда все орудия внешней обороны поворачиваются к ним. Один короткий сигнал, и они снова отворачиваются делать свою работу, защищать Кибелу от врагов – от всякого, кто наставит на нее оружие. Делая изящный поворот ради экономии топлива, капитан полагается на гравитацию, и та помогает ей войти на орбиту спутника. Они сразу узнают нужное место, ошибки быть не может. Но кое-что все равно изменилось…

– Капитан… – не выдерживает Петра и с опасным хихиканьем спрашивает: – Где же… Где Bookship?

Глава 7

Бег с тенью

Удержаться они не успели.

Дик чувствует легкий толчок, а потом отлетает от капитанского кресла, ударяется головой, и на этом впечатления об экстренном маневре корабля для него заканчиваются. Когда он открывает глаза, то впадает в панику оттого, что ничего не видит. Вдох и выдох, и вот в голову уже возвращаются разумные мысли о том, что, потеряй он зрение от удара, голова болела бы сильнее, а окажись за бортом в темноте космоса, давно бы скончался. Дик освобождает затекшие от лежания в неудобной позе руки, проводит перед лицом, чтобы понять, насколько все плохо… и задевает что-то над головой. Дотрагивается… так и есть! Скафандры! Те, что висят в нише в стене прямо в рубке! Дик бьет кулаком справа от себя… и вываливается из шкафа в яркое пространство рубки.

Йохан стоит в центре перед раскрытой голокартой и смотрит на Дика, как если бы собирался убить его взглядом.

– Что… – Дик давится первым словом. – Где?

Старпом молча тычет в карту, и та разворачивается на всю рубку. Сначала Дику кажется, что в глазах рябит, но в иллюминаторе тоже пролетают… камни…

– Раньше здесь была база Гильдии, – снисходит до объяснения Йохан. – На старой карте обозначена…

– Это была… планета?

– Нет, карлик, вокруг и внутри которого построили базу… А теперь здесь поле астероидов.

– И мы здесь…

– Будем прятаться.

– Что? Мы не оторвались от «Таверы»?

– Попробуй оторвись от крейсера Инквизиции, который ты разозлил!

– Но… как же капитан и Петра? Мы должны вернуться за ними!

– А вот об этом надо было думать раньше! До того, как кнопки нажимать!

Дик сдерживает желание ответить так же резко. Если они тут застряли, то это и правда последствия его решений. И он даже знает, что сказала бы на это капитан.

– Почему мы сюда перенеслись?

– Потому что это быстрее и надежнее, – раздался голос из динамиков. – Я знаю это место, здесь проходят маршруты контрабандистов и еретиков. У нас мало времени, я чувствую, как «Тавера» наступает нам на пятки. Но дальше – только ручное управление, я без вас не справлюсь.

Йохан, вздохнув, садится в кресло капитана и пристегивается. Дик садится в пустое кресло слева от иллюминатора и стискивает руки на креплениях до боли. Старпом проводит корабль, слегка задевает один астероид. Йохан кривится, как от зубной боли, шепчет проклятье, но, преодолев поле мелких обломков, уже легче выводит корабль к огромному камню, размером с три таких корабля, как Bookship. Приблизившись к нему, включает затворы, и корабль цепляется за скалу.

– Здорово! – говорит Дик, стараясь подбодрить.

– Капитан справилась бы лучше, – хмурится Йохан.

Дик не успевает ответить. Прямо над их головами пространство рябит и огромное тело крейсера «Тавера» заполняет собой все.

– Отключение всех систем, кроме жизнеобеспечения, – шепчет Йохан, словно его могут услышать с другого корабля.

Дик тоже старается дышать медленно и тихо, когда корабль вместе с ними погружается в тишину. Лишь одна мысль продолжает биться вместе с ударами его сердца: «Как там капитан и Петра?»

– Какого черта? Где Bookship?

Петра обескуражена, а такое с ней случается нечасто. Конечно, их с капитаном вылазку нельзя было назвать событием обыкновенным, но Петра знала: что бы ни случилось, как бы дерьмово ни обстояли дела, Bookship всегда будет здесь, рядом, он защитит ее, как она сама защитит его. И вот… его нет. Сорок восемь часов, отпущенные капитаном, еще не прошли, значит, корабль должен висеть там, где его оставили. Но его не было! Как и обломков, если бы он был уничтожен.

– Кажется, я догадываюсь, почему «Тавера» покинула орбиту… – медленно растягивая слова, проговаривает капитан.

Петра собирается от души добавить что-то, но затыкается, глядя на приборы. Воздуха им хватит еще на пару дней, а вот топлива – точно нет. Они заправлялись с точным расчетом до планеты и обратно, плюс небольшая страховка, и теперь запаса не хватит даже на то, чтобы вернуться на Кибелу… разве что упасть на нее. И ни одной подсказки, куда мог деться Bookship, куда увели его Йохан и Дик, если им так приспичило! Наугад Петра даже просчитала маршрут до планеты, куда, как она помнит, улетел книжный магазин «Гиперион»… но, глянув на карту, отказалась от этой затеи: в такой путь им и воздуха не хватит. Шаттл создан для коротких перемещений, больше всего Петру бесит, что тут оружия нет. У нее даже немного просыпается клаустрофобия, но капитан вдруг откидывается на спинке кресла во весь рост и, прикрыв глаза, говорит:

– Береги силы. Рано или поздно к Кибеле прилетят торговцы, тогда и попросим помощи.

Петра тоже откидывается назад, глубоко вздыхает и начинает считать про себя. Не дойдя до двухсот, она сбивается.

– Капитан… что мы будем делать… со всем этим? С книгами, с поисками Земли?

– Хотела бы я знать, – отвечает женщина, не открывая глаз. – Сперва нужно найти эти книги. Насчет Земли… не уверена, что все это не просто красивая легенда.

– Мы теперь снова книжники, да?

– Я не знаю, Петра… Не все написанное в книгах – правда, даже если Дик уверен в обратном. Я не верю в возрождение Гильдии. Посмотри на нас: и двадцати лет не прошло с Великого сожжения, а те, кто остался в живых, разобщены еще сильнее, чем раньше! То, что мы узнали про «Минотавр», не дает мне покоя… но, может, это мы устарели? Может, это нам пора уже пропасть в великой темноте? Кому нужны книжные магазины?

– Ну что ты такое говоришь! Книги всегда будут нужны! Иначе Инквизиция их бы так не боялась!

Капитан улыбается. Ей бы этой непоколебимой веры Петры. Но она видела слишком многое и не готова впустить в себя еще одну надежду.

– Ну и потом, всегда можно продать кому-то свою находку! – продолжает девушка. – Как мы и собирались с самого начала!

Капитан не успевает ответить. Легкая волна снаружи пробегает и по внешней обшивке шаттла. Петра и Капитан резко выпрямляются в креслах… как раз чтобы увидеть корабль, выходящий из ускорения.

– Конфигурация, маневренность… это не Инквизиция! – радостно сообщает Петра.

– Да это вообще непонятно что.

Черный корабль без опознавательных знаков и названия возникает чуть дальше, чем если бы он хотел оказаться на орбите Кибелы. Он ощупывает все сканерами и наконец замечает их маленький шаттл.

– Кажется, нас приглашают, – неуверенно говорит Петра.

Прямо под носом корабля плавно открывается док, и посадочные огни показывают дорогу внутрь.

– Не то чтобы у нас был выбор, мы и так хотели попросить о помощи.

Капитан берется за штурвал и медленно заводит шаттл в их временное (надеется она) пристанище. Док большой и легко вмещает в себя несколько шаттлов, подобных их собственному, но капитан никогда раньше не видела транспортные корабли такой конфигурации. Как будто кто-то взял обычный транспортник и переделал его по собственному разумению. Конечно, это невозможно, если не обладать достаточными связями и деньгами… Все это проносится в голове капитана очень быстро, и она уже догадывается, кто выйдет им навстречу из дока…

Но двери расходятся в стороны, и в лицо капитану смотрит молодая женщина в странной униформе, не похожей ни на одну из тех, что капитан знает. А рядом с ней люди в защитных костюмах первого класса наставляют на них двоих не менее шести взведенных стазеров. Капитан не успевает поднять руки, как женщина в необычной униформе говорит:

– Капитан Bookship. Какая встреча.

– Я бы тоже порадовалась, – спокойно отвечает она, – если бы мы были знакомы.

– О, я о вас знаю. От нашего общего… знакомого. Капитан Илма Раушвиц.

– Выполняете частный заказ, капитан? – ухмыляется женщина.

– Вам об этом знать не обязательно. А где ваш корабль, капитан?

– А об этом я скажу вашему хозяину.

– Моему нанимателю!

– Хорошо, нанимателю. Так я могу с ним поговорить?

Капитан Раушвиц резко поворачивается и уходит по коридору влево. Оглядывается и знаком велит следовать за ней. Пожав плечами, капитан идет и кивает Петре. Той все это очень не нравится. Но капитан, кажется, поняла, что происходит, у нее все под контролем, а значит, можно не волноваться. Пока.

Просторная трехуровневая рубка вместила бы несколько таких кораблей, как Bookship, и вся она набита людьми в той же униформе, что и капитан Раушвиц. Молодой лейтенант (кажется, вот эти знаки обозначают лейтенанта, решает капитан) салютует, протягивает женщине планшет и смотрит на новоприбывших и эскорт охраны, но спросить не решается. Что ж, с дисциплиной тут все строго, как у военных.

– Мы отследили перемещение по ускорению, мэм, – говорит лейтенант. – Как вы и предполагали.

– Хорошо. Линию связи с головным офисом на мой пост. Прошу, – обращается она уже к капитану и Петре.

Женщина проводит их до кресла в удобной нише, скрывающей от посторонних глаз, если капитан решит обсудить секретное донесение, но при этом не отрываться от командования. Только двое из эскорта сопровождают капитана и Петру, остальные остаются на входе в рубку. Это хорошо, с двумя они справятся. На стене включается экран, с которого смотрит незнакомый Петре мужчина, еще не старый, хотя лоб и в сети морщин. И слишком дорого одет для того, чтобы мотаться на военных кораблях. Значит, «головной офис» далеко отсюда…

– Здравствуйте, капитан и… капитан, – произносит такой знакомый капитану Bookship голос.

– Здравствуйте, господин… Заказчик? – спрашивает капитан. – Или как мне вас называть?

– Уже никак. У нас был договор. Но вы умудрились за несколько дней настроить против себя Инквизицию, пиратов и то, что осталось от Гильдии книжников. Наш договор расторгнут в одностороннем порядке. Капитан Раушвиц, каков статус Bookship?

– Сэр, он не здесь… Перешел по ускорению несколько часов назад.

– С ума сойти. Вы и корабль свой потерять умудрились?

– Мои люди знают, что делают, – хмуро отвечает капитан, а Петра сжимает кулаки и прикидывает, как они будут пробиваться отсюда.

– Мы отследили последнее перемещение Bookship, – говорит капитан Раушвиц с воодушевлением. – Их преследует крейсер Инквизиции «Тавера». Следовать за ними?

– Да, капитан Раушвиц, следуйте.

– Какие будут распоряжения насчет «Таверы»?

– Не стоит злить Инквизицию, конечно… Постарайтесь, чтобы они вас вообще не видели. При необходимости вступите в переговоры, постарайтесь их… убедить. Но если они не прислушаются к вашим аргументам и помешают основной миссии – уничтожить.

Петра, не удержавшись, хихикает, но, посмотрев на своего капитана, замирает. Если они серьезно думают, что смогут уничтожить флагман Инквизиции, то это не просто бахвальство.

– А с ними что делать? – капитан Раушвиц небрежно машет рукой в сторону Петры и капитана.

– Пристрелите. Конец связи.

Дик и Йохан изнывают каждый по-своему. Дик уже не может смотреть на старую карту с маршрутами книжных магазинов и сходит с ума от скуки. Йохан же мечется по рубке и дергается, глядя на экран. Маленькие красные точки, словно пчелы, разметались по астероидному полю, прочесывая его по квадратам. Рано или поздно истребители «Таверы» их найдут… И хотя скорее «поздно», легче от этого не становится.

«Мы лишь оттягиваем неизбежное…» – как-то расслабленно думает Дик. Забавно, быстро он привык к смертельной опасности рядом.

А Bookship на всех частотах прослушивает разговоры на «Тавере», стараясь не упустить ничего важного. Инквизиторы оказались ребятами дисциплинированными, не засоряют эфир по пустякам, но через полтора часа напряженного ожидания Йохан и Дик слышат шипение, а потом и голос, идущий как будто издалека:

– «Тавера», «Тавера», отзовитесь! Ваша помощь в усмирении еретиков по-прежнему нужна на планете Кибела! «Тавера», куда вы подевались, черт возьми!

– Господин адмирал, – неуверенный голос звучит по внутренней чистоте крейсера, к которой Bookship тоже играючи подобрал ключик, – может, нам все-таки ответить Имперской гвардии?

– Ни в коем случае! – отрывисто произносит тот, чей голос Дику уже поперек горла, капитан «Таверы», адмирал-инквизитор Отто Верберг. – Кибела – это проблема Империи. А наш приоритет – приказы Ордена. Главный приказ Ордена на сегодня: захватить книжный магазин Bookship с командой. И я собираюсь заняться этой задачей. Мы усмирим Кибелу на обратном пути.

– Надо же, какой прагматичный сукин сын! – присвистнув, восклицает Йохан. – Он уже спланировал обратный путь после того, как нас поймает!

– На планете, где я вырос, была поговорка: «Нельзя делить шкуру еще не пойманного гайтука», – говорит Дик и поясняет: – Ну, это зверь такой, пустынный, жутко верткий, но мясо просто объедение!

– Да плевать. Пусть поймает нас сначала. И есть идеи, как ему этого не сделать?

– Я тут подумал… Ведь мы привязаны к камню, да? Мы и есть камень!

– Ну?

– А если мы немного подтолкнем его? В конце концов, это же осколок! Он тут может крутиться до бесконечности!

Йохан постучал по подбородку длинными пальцами.

– Бред, конечно, но что-то в этом есть. Bookship, ты сможешь маневрировать обломком?

– Я могу включить двигатели на минимум, засечь их можно будет, если знать, куда смотреть. Можно передвигаться на тяге… Но маневрировать астероидом? В таком плотном потоке? Вы уж как-нибудь сами. Только осторожно, и так уже правый борт поцарапали!

Дик садится в капитанское кресло и решительно берется за штурвал. Раньше он бы сто раз подумал и передумал, но смертельная опасность придает ему уверенности. Он играл в эту игру раньше. Да, в детстве, да, на старом, тормозящем планшете, но обставлял же сверстников и не разбивал корабль об астероиды… По крайней мере, не всегда и не сразу…

Корабль вместе с осколком плавно летит в хороводе камней.

– Что-то я не помню, когда тебя назначили главным! – бурчит Йохан, но как в прошлый раз штурвал отнимать не рискует. Одно неверное движение – и они покойники. – Эй, корабль, ты не многовато ли позволяешь этому пацану? Капитан велела…

– Мы поговорим с капитаном в свое время, – спустя минуту раздумий отвечает Bookship. – К тому же ты, старпом, разрешил слушаться команд Дика.

– Что? Когда это?

– Когда улетали от Кибелы.

– Это был один раз и…

– Вы можете потише? – шипит юноша. – Я пытаюсь не размазать нас об астероиды!

Йохан как раз набирает воздуха, чтобы ответить все, что он об этом думает, когда над рубкой снова раскрывается карта, ее поле дрожит, появляется еще один корабль. Bookship сразу опознает его и помечает знакомой сигнатурой.

– Инквизитор Генрих Морган крейсеру «Тавера». Именем Ордена приказываю, немедленно возвращайтесь на пост к Кибеле! Bookship – не ваше задание. У меня приоритетный приказ Ордена захватить этот книжный магазин.

– Bookship уничтожит Библию!

Капитан понимает, что у нее всего один шанс, и всю силу голоса вложила в те единственные слова, которые, как она надеется, произведут впечатление на Заказчика. Она не ошиблась.

– Что вы сказали?

По легкому взмаху руки с экрана хватка солдат на руках Петры и капитана ослабевает.

– У корабля приказ уничтожить книгу в случае моей смерти.

– Невозможно. Вы книжники! Вы не уничтожаете книги!

– Вот именно! – капитан решается повысить голос. – Мы книжники! Мы знаем, что делаем, я знаю, что делаю. И мой приоритет – люди. Мертвым книги не нужны! Вы, может, и купили себе крутой кораблик и частную армию, но опыта у них нет. А мы меньше чем за неделю нашли следы Библии Гутенберга, которая была мифом еще двадцать лет назад! Что бы вы там ни говорили, срок нашего договора еще не истек!

Капитан замолкает, оценивая обстановку. В большой рубке царит молчание, которое бывает, когда перебранку начальства слышали все. Заказчик пока явно задумался, но вот капитан Раушвиц этому не очень рада.

– Сэр, у нас есть все необходимые вводные. Согласно нашему источнику с Кибелы, Инквизиция установила несколько вариантов, куда мог отправиться книжный магазин с нужной книгой на борту…

– Все равно нужна книга с Bookship, – отмахивается от нее Заказчик. – И если мы не предъявим им капитана…

– Она блефует!

– А если нет? Мы не можем рисковать единственной книгой, которая найдена. Теперь вы работаете вместе.

– Что? – задыхается от возмущения Илма Раушвиц.

– Как скажете… сэр, – произносит капитан, криво улыбаясь.

– Найдите Bookship, а затем, с этими вашими… дополнительными материалами… найдите мне оставшиеся книги. Если справитесь в установленный ранее срок, вы разделите обещанную вам награду, и я гарантирую, что меньше она не станет.

– Но сэр… они… обманули вас!

– Капитан Раушвиц, я бизнесмен. Все пытаются меня обмануть. Не у всех получается. А у них есть воображение и опыт выживания под носом у Инквизиции. В общем, не буду вас задерживать. Свяжитесь со мной, когда добудете Bookship, или книгу с Bookship, или и то и другое, не важно. Конец связи.

Экран отключается, и капитан Раушвиц поворачивается к капитану и Петре. Ее взгляд полон ярости. Она оборачивается к эскорту:

– Свободны! – А потом снова к неожиданным гостям: – Готовьтесь к ускорению.

Все еще злая, Илма Раушвиц отворачивается от них и идет в другой конец рубки – раздавать ценные указания, не иначе. Капитан и Петра быстро находят свободные кресла и закрепляются в них, не обращая внимания на любопытные взгляды чужой команды.

Капитан в целом довольна. Задача максимум на данный момент – остаться живыми – выполнена. Дело за малым: найти ее корабль и как-то вернуться на него. Жаль, что эта Раушвиц такая умная, а команда дисциплинированная. Дай-то боги, чтобы Дику и Йохану тоже хватило изобретательности и мозгов, чтобы распознать союзника среди врагов! А уж потом она с ними поговорит!

Красные точки пульсируют, как больные зубы в голове. Паутина карты озаряет рубку Bookship линиями и окружностями, точками обозначений и маленьких огоньков. Одна из них как будто краснее остальных. Еще бы, сколько раз он перебирал Bookship чуть не по винтику и никогда ничего не находил. На всякий случай Дик и Йохан стараются дышать потише.

– Bookship, вы окружены, сдавайтесь и сдавайте запрещенный груз, и никто не пострадает.

Йохан сдавленно смеется, и даже Дик улыбается против воли, так нелепо это «никто не пострадает» в устах инквизитора, обладающего властью казнить на месте.

– Инквизитор Морган, говорит адмирал-инквизитор «Таверы» Отто Верберг! Не тратьте время, мои истребители найдут нарушителя и доставят на борт быстрее вас. Ситуация под моим полным контролем. Это понятно?

– Адмирал-инквизитор Верберг, ваше звание ничего не значит для меня. Я представляю специальную полицию Ордена, у меня полномочия и опыт в ловле книжных магазинов. Если вы помешаете мне выполнять свою работу, я лично позабочусь о том, чтобы вас перевели на патрулирование в такую далекую точку галактики, которую вы и найдете не сразу!

– Инквизитор Морган, вы перепутали меня с капитаном патруля, только что закончившим семинарию, – отзывается насмешливый голос. – Это я здесь представляю силы Инквизиции, и Bookship – это мой приз.

Дик и Йохан переглядываются.

– Они что, спорят, кому из них нас ловить? – не верит Дик.

– Типа того, – говорит Йохан, хмурясь. – Одна проблема – адмирал прав. Истребители «Таверы» найдут нас быстрее Моргана.

Маленькие шустрые точки продолжают прочесывать квадрат за квадратом, оставляя Bookship все меньше пространства для маневра. Дик старается вести его по инерции на парáх, и пока они все еще затеряны в плотном скоплении камней. Но рано или поздно истребители доберутся и сюда. Он подумает об этом потом, решает Дик, держась за штурвал вспотевшими пальцами.

– У вас нет специального оборудования для хранения книг и их обработки! – Морган делает еще одну попытку вразумить конкурента. – Вы не сможете обеспечить их сохранность, даже если возьмете Bookship!

– Значит, мы его уничтожим. За это тоже полагается награда.

– Эта книга нужна Инквизиции!

– Библия Гутенберга? Та, что якобы взорвалась вместе с «Гиперионом»? Морган, это еретическая байка, в которую кроме вас никто уже не верит! Нет никакой Библии, тем более написанной отцом-основателем. Вы злитесь, потому что проморгали свой шанс. У вас было больше десяти лет, чтобы найти и обезвредить Bookship. Все знают, что вы со своей работой не справились. Так дайте выполнить задание профессионалам.

Самая красная точка на карте перемещается ниже, опускаясь в поле астероидов. Морган решил больше не спорить.

– Черт! – восклицает Йохан. – Он пошел за нами!

– Он нас не видит! – цедит Дик сквозь зубы. – И он крупнее нас! Ему будет еще сложнее тут протиснуться!

Тем временем переговоры инквизиторов вышли на новый уровень.

– Посторонитесь, Морган, а то мои ребята вас заденут ненароком.

– Вы мне угрожаете, адмирал?

– Ни в коем случае, инквизитор. Просто тут… слишком много камней, смотрите, как бы не врезаться!

– Пусть ваши пилоты сами опасаются камней и не приближаются ко мне. Иначе буду стрелять на поражение. Конец связи.

– Ну, может, они перестреляют друг друга и мы смоемся под шумок, – осторожно замечает Йохан.

– Было бы круто… но не с нашим везением… – отвечает Дик, направляя осколок еще дальше, в непроходимую каменную глубь.

– Почему мы еще не ускорились? – восторженно спрашивает Петра.

– Думаю, капитан Раушвиц проверяет все системы перед ускорением, – тихо отзывается капитан, прикрыв глаза. – Точно по инструкции. Той, что прилагается к свеженькому, с верфей, кораблю. Или к кофеварке.

– Наверное, их хозяину это реально как кофеварку купить… – улыбается Петра.

Капитан Раушвиц, обойдя свои владения, садится в кресло, не глядя в сторону капитана и Петры, передает по внутренней связи:

– Ускорение через десять…

– Извините, что прерываю, капитан…

– Слушаю вас… капитан, – отвечает женщина со льдом в голосе.

– Какой у вас план? Просто прийти и потребовать от флагманского крейсера Инквизиции отдать вам Bookship?

– Вас это не касается. Девять…

– Наше преимущество в том, что Инквизиция нас не ждет.

Капитан Раушвиц поперхнулась на счете «восемь» и вместо этого сказала:

– Нас?

– Мы же у вас на борту. И я предлагаю использовать это как преимущество.

Илма наконец поворачивается к заложницам и смотрит на них с любопытством.

– Почему Инквизиция должна этим заинтересоваться?

– Потому что они знают, что у капитана и его книжного магазина и связь… скажем так, несколько иная, чем у обычных капитанов и их кораблей. Только я могу призвать Bookship, только моих приказов он послушается.

– Оно и заметно, – усмехнулась капитан Раушвиц. – Судя по тому, что ваш корабль улетел без вас!

– Значит, он выполнял экстренный протокол, это предусмотрено его программой и моими предыдущими распоряжениями. Ели вы не хотите перестреливаться с «Таверой»… Вы уж простите, кораблик у вас классный, но против крейсера Инквизиции он не выстоит…

– Ближе к делу!

– Вы и так захватите их врасплох своим появлением, поэтому свяжитесь с «Таверой» сразу и скажите, что я у вас на борту. Они не посмеют вас тронуть.

– А дальше что?

– Я вызову Bookship по секретной частоте, а вы уж как-то отвлеките крейсер Инквизиции переговорами в это время. О, не волнуйтесь, они любят поторговаться! Наше преимущество – неожиданность и скорость, капитан Раушвиц. – И повторяет очень медленно: – Неожиданность и скорость.

Петра кивает. Она пока ничего не понимает. Вообще ничего. Нет никакой «особой связи» капитана и книжного магазина. Корабль не чувствует ее приближение, ИИ устроен иначе! Секретная частота? Что? Но девушка молчит и сдержанно кивает.

– Что ж… – говорит Илма Раушвиц и снова включает внутреннюю связь. – Посмотрим по обстоятельствам. Ускорение через восемь…

Петра закрывает глаза, готовясь к ускорению. Неожиданность и скорость, значит? Ну что ж, не впервой.

Дик отпускает штурвал, оставив корабль вращаться в окружении осколков. Затем юноша вычерчивает что-то пальцем в планшете и накладывает на основную карту фрагмент другой. На этом поле боя странно выглядят еще целая космическая база книжников и синие пунктирные линии со следами торговых путей книжных магазинов.

– Как он сказал? «Гиперион»? Есть в нашем списке.

– И что? – бросает Йохан, но все-таки всматривается в карту.

– Я думаю, нам нужен именно он! Это на его борту была одна из Библий!

– И что? – повторяет Йохан и тычет в карту. – Ты слышал, что сказал псих на крейсере? Уничтожен! Даты видишь? Десять лет прошло! Там уже не осталось ничего.

– Но он разбился на планете! Значит, можно найти его останки!

– Самим бы не превратиться в останки…

– Смотри, вот траектория полета, – продолжает Дик, не обращая внимания на нытье Йохана. – И вот точка прибытия… Йохан, это же все в этом квадрате! Планета Гильдии книжников неподалеку! Забыл, как она называется…

– Не важно. Смотри! – Йохан расширяет квадрат, и все красные точки на нем сияют еще более хищно. – Планета на карантине. На орбите повсюду автоматические патрули. Если они не расстреляют нас сразу, то все равно о нашем прибытии узнает Инквизиция. Без шансов!

Дик задыхается возмущением. И почему Йохану обязательно нужно все испортить? Отчасти он прав, конечно, им бы сперва отсюда выбраться. Но как это сделать, он все равно не знает, так почему бы не сосредоточиться на другой задаче? Дик пристально всматривается в карту и моргает несколько раз, но нет, это не у него в глазах двоится.

– Ты говорил, что здесь до сих пор проходят торговые пути, так? Вот и на пиратской карте отмечено.

– Да, контрабандисты как летали, так и будут. Мы сами сколько раз срезали здесь… Подожди, ты хочешь… О нет, даже не мечтай! – внезапно развеселился Йохан. – Сам подумай, что бы ты сделал, получив сигнал о помощи с корабля, за которым охотятся два инквизитора одновременно? Да вообще вся Инквизиция? Я бы помолился за души этих психов и бежал отсюда впереди своих двигателей! Никто не придет нам на помощь!

– Нет, если не знать правильных слов.

– Что ты опять задумал? – хмурится старпом.

Но Дик не слушает. Ему нужно принять решение из тех, которые, как он подозревает, принимает только капитан. Она бы знала, что делать, она подсказала бы… Нет, сам себя перебивает Дик, она бы ткнула его носом в последствия уже принятых им решений. Подняв правую ладонь к лицу, юноша рассматривает красный след шрама – напоминание о первом уроке, полученном на борту Bookship. Все остальные шрамы намного глубже… Капитан, понимает вдруг Дик, – это человек, который может послать людей на смерть, потому что других вариантов не остается. А он имеет на это право? Чем он его заслужил? Даже если он спас Кибелу, то ненадолго, ведь сразу после того, как разделается с ними, «Тавера» вернется на свой пост и играючи расправится с мятежной планетой… Но до тех пор, пока они живы, у всех остается шанс!

– Bookship, мы можем использовать пиратскую частоту для связи?

– Дик, на любой частоте это все равно что проорать: «Эй, мы здесь!» во все стороны, – спокойно замечает ИИ. – Мы слишком близко к инквизиторам.

– Давай рискнем.

– Нет! – рявкает Йохан. – Слышишь меня, корабль, как заместитель капитана я против, я запрещаю и напоминаю о ее последнем приказе! Ты не будешь слушаться Дика!

– Йохан! – горячо произносит Дик, поворачиваясь к старпому. – Сейчас у нас нет шансов! Но если на наш зов придут…

– Ты меня слышал вообще? Никто не придет! Нет таких идиотов, которым чужая жизнь не будет дороже собствен… – Он внезапно замирает, словно подвисшая голограмма. – Нет. Ты же не…

– Да. Я знаю нужные слова. Йохан, пожалуйста! Давай попробуем. Смотри.

Команда Bookship вновь оборачивается на карту. Красные точки почти ровным слоем распределились по всему полю астероидов, а за его пределами выстроился другой ряд истребителей, готовый стрелять на поражение. Ловушка давно захлопнулась. Йохан тяжело вздыхает.

– Знаешь слова… Лучше бы им быть правильными.

– Так что, ты разрешаешь воспользоваться пиратской частотой?

Голограмма посмотрела на Йохана, как бы повторяя вопрос Дика. Йохан кивает и пристегивается.

– Bookship, передай еретикам, что их помощь нужна Избранному. Код запроса… Земля – это дом.

– Земля – это дом, – повторяет голограмма и кивает. – Сделано.

Меньше чем через секунду свет в рубке меняется на аварийный красный, а все красные точки на карте резко изменяют направление в сторону Bookship.

– Отвечают? – спрашивает Дик.

– Нет, – бросает корабль.

– Ну что ж, тогда… попрыгаем по камушкам!

– Некуда прыгать, слепой, что ли? Мы заперты! – бурчит Йохан и вызывает панель управления огнем. – Будем надеяться, что в них брызнет похлеще, чем в нас.

Дик кивает и вновь стискивает рычаг управления, чтобы успеть дернуться в сторону, когда Йохан выстрелит.

Прыжок никогда не бывает легким, но сейчас Петра, кажется, только моргнуть успела, а в иллюминаторе уже другая россыпь звезд. Но тут привычная боль в затылке, когда мозг постучался в черепную коробку, догоняет, и Петра с какой-то радостью приветствует ее. Она уж испугалась, что новенький корабль Заказчика, или как его, умеет облегчать симптомы перехода, но, очевидно, техника пока не шагнула так далеко вперед. Хорошо, а то пришлось бы как-то угонять этот крутой корабль, а их с капитаном сил не хватит на такую ораву.

Посреди рубки, прямо как на Bookship, разворачивается карта и одна за другой появляются сотни маленьких точек. Капитан сразу догадывается, что перед ней. Вот этот яркий сигнал – «Тавера», вот эти маленькие, которых слишком много и которые слишком близко друг к другу – его истребители, очевидно. А этот, покрупнее, который держится опасно близко к ним, кажется…

– Твою мать! – не сдерживается капитан.

– Что? – подает голос Раушвиц.

– Вон ту сигнатуру видите? Это патрульный корабль Инквизиции. Давно за нами гоняется.

– Морган здесь? – удивленно спрашивает Петра.

– Одним инквизитором больше, одним меньше, – отвечает капитан Раушвиц, пожав плечами, и обращается к команде: – Местонахождение Bookship определено?

– Никак нет, – отвечает девушка из-за одного пульта, не отводя глаз от своих расчетов. – Запущен поиск по сигнатуре, пока без результатов. Считывается только инерционный след, но его уже размыло. Bookship как будто… исчез.

– Не мелите чушь, Бейли! – одергивает ее капитан Раушвиц. – Корабли не исчезают бесследно! Продолжайте поиски! А вы! – теперь она обращается к капитану. – Что там с вашей связью по секретной частоте? Самое время призвать свой корабль!

Капитан не успевает ответить, как молодой лейтенант говорит:

– Сообщение с «Таверы». Они… настаивают.

– Давайте, – машет рукой капитан Раушвиц.

– Неопознанное судно, говорит флагман флота Инквизиции адмирал-инквизитор Отто Верберг. Немедленно назовите ваш регистрационный номер и маршрут следования!

– Скажите им… – начинает капитан Раушвиц, но голос «Таверы» еще не закончил.

– В этом квадрате проходит операция Инквизиции, вы задержаны до выяснения обстоятельств. Готовьтесь принять абордажную команду!

На этот раз Петра рассмеялась не одна. Наконец-то дисциплинированная команда проявила признаки жизни! Неужели они так уверены, что готовы схватиться с флагманом Инквизиции? Петра бы на это посмотрела! Только с безопасного расстояния. Но адмирал как-его-там явно переоценивает свои силы, распылив эскадру по квадрату. Несколько истребителей на карте меняют направление, выбираясь из астероидного поля. Если это и есть абордажная команда, то Петре их заранее жаль. Капитан Раушвиц кивает офицеру связи и по его сигналу говорит:

– Адмирал Верберг, говорит представитель… заинтересованной стороны. У нас на борту капитан Bookship, и без нее вам корабль все равно не достать. Отступитесь и дайте дорогу профессионалам. Преимущество на нашей стороне.

– «Тавера» меняет курс! – взволнованно говорит офицер связи – Движется на нас!

– Решили обойтись без абордажа… – замечает капитан Bookship.

– Орудия к бою, – командует Раушвиц. – Первыми не стрелять! Но отвечать огнем на поражение.

Забегавшие по рубке люди больше не обращают внимания на капитана и Петру, готовясь принять первый бой на новом корабле. Пользуясь суетой, капитан берет помощницу под руку и говорит, кивая в сторону карты:

– Ты видишь?

Петра присматривается. Красные точки противников разбегаются под прицелом ее взгляда, но она заставляет себя сфокусироваться и…

– Да! – выдыхает она, быстрым жестом помечая что-то в собственном планшете, спрятанном в одном из многочисленных карманов комбеза. Она научилась так делать, работая в самых невообразимых позах и в невесомости.

А увидела она вот что: не все истребители «Таверы» повернули в сторону нового противника. Большая их часть, рассеянная в поле астероидов, бывших когда-то базой Гильдии, сгруппировались во что-то типа кольца вокруг одного из обломков. Значит, Bookship не включил двигатели, но каким-то иным образом случайно выдал себя. Петра потом подумает, как они будут прорываться к кораблю, не покрошив себя об астероиды, сначала нужно как-то добраться до шаттла! Глядя на капитана, она понимает, что та думает о том же.

Петра делает осторожный шаг к вооруженному охраннику, который, приведя их сюда, так и остался стоять на входе в рубку. Останавливается, когда слышит тревожный звук, сообщающий о новой опасности. Оборачивается к экрану, но видит там совсем не то, что предполагала.

В квадрате без всяких признаков перехода появляется еще один корабль!

– Подмога Инквизиции? – настороженно спрашивает капитан Раушвиц.

– Никак нет, – отвечает связистка Бейли. – Это не Инквизиция… это… это вообще черт знает что…

Корабль странной конфигурации поворачивается к «Тавере».

– «Раньо» вызывает Инквизицию! «Раньо» вызывает Инквизицию! Земля – это дом! Оставьте в покое Избранного!

Камни скребут по корпусу корабля, один проезжает по большому иллюминатору, отчего Дик и Йохан одновременно в ужасе задерживают дыхание. Чуть раньше Дик отпустил захваты, которыми Bookship придерживался за большой обломок для маскировки, и теперь тот плыл где-то под ними, прикрывая хотя бы снизу.

– Давай, сволочь, подбирайся, – цедит Йохан, поглядывая на карту красных огоньков.

Дик думает, что их непременно заденет при выстреле, не может не задеть, а встречный просто размажет! Сдавать назад больше некуда – во всех направлениях сплошные камни. Лабиринт закончился, и они загнали себя в самый центр.

– Лучше бы твоей помощи поспешить! – говорит Йохан.

Но Дик уже почти уверен, что никто им на помощь не придет. О чем он только думал, на что надеялся – на горстку сумасшедших? Может, предложить сдаться? Нет, это только замедлит и без того определенный конец. От внезапного голоса из динамиков оба члена экипажа вздрагивают, и Йохан грязно ругается, чуть не нажав на управление огнем.

– Неопознанное судно, говорит флагман флота Инквизиции адмирал-инквизитор Отто Верберг. Немедленно назовите ваш регистрационный номер и маршрут следования! В этом квадрате проходит операция Инквизиции, вы задержаны до выяснения обстоятельств. Готовьтесь принять абордажную команду!

Новая точка возникает на карте.

– Это твои еретики?

– Для еретиков слишком хорошо оснащены, – отвечает корабль.

– Адмирал Верберг, говорит представитель… заинтересованной стороны, – раздается с неизвестного корабля по общей частоте. – У нас на борту капитан Bookship, и без нее вам корабль все равно не достать. Отступитесь и дайте дорогу профессионалам. Преимущество на нашей стороне.

Йохан присвистнул.

– Капитан нашла нас! – восхитился Дик.

– Значит, надо расчистить ей путь, как-то выбираться отсюда.

Еще один сигнал прорывается в эфир, материализуясь одновременно со своим носителем.

– «Раньо» вызывает Инквизицию! «Раньо» вызывает Инквизицию! Земля – это дом! Оставьте в покое Избранного!

– Надо же, сработало! – ошарашенно говорит Дик.

– Блеск, за нами охотится крейсер и что-то типа линкора, а на нашей стороне вот эта развалюха! – кричит Йохан.

– Ты забыл про капитана, – напоминает корабль.

– Да, выползаем к ней на встречу. Валяй, Дик! Ты нас сюда затащил, ты и вытаскивай!

Йохан снова хватается за пульт управления огнем, посматривая на карту. Маленькие, но юркие истребители окружают. Часть из них, те, что не успели уйти слишком глубоко, спешно покидают поле астероидов, явно подчинившись какому-то другому приказу, но вокруг Bookship все еще достаточно тех, кто только и ждет одного неправильного движения. От разнообразия точек и векторов у Дика все плывет перед глазами. И вдруг он видит, так ярко, словно маршрут вложили ему в голову. Он вжимается лопатками в спинку кресла дочти до хруста и кладет руки на консоль.

– Помоги мне, – еле слышно шепчет он то ли к кораблю, то ли всей Вселенной.

Он разворачивает корабль под углом и протискивается в щель между камнями, которая мгновенно закрывается за ними.

– Двигатели на минимум, – говорит он и слышит по гудению, как корабль отзывается на его слова. – А теперь… вперед.

Легкое касание длинных клавиш – и они продвигаются сквозь скопище обломков бывшей колонии, а те облетают их, словно признают своими. Поворот на сорок три градуса… Сетка координат подсказывает направление, но Дик и так откуда-то знает, куда и как правильно. Красная точка перекрывает следующую лакуну, и Дик говорит Йохану (собственный голос кажется чужим):

– Тридцать градусов по левому борту. Нам нужен один точный выстрел в крыло.

Йохан не отвечает, и Дик уже собирается повторить приказ, вложив все накопившееся раздражение в перепалку, которая наверняка их прикончит, но одно неуловимое движение – и даже в иллюминаторе видно, как истребитель противника, получив удар в крыло, разворачивается по инерции и врезается в пролетающий мимо обломок. Дик наваливается на пульт чуть ли не всем телом, еще немного продвигая корабль вперед в каменном лабиринте. Враг трепыхается позади, но не решается стрелять, чтобы самому себе не добавить повреждений.

На экране что-то вспыхивает, и Дик на мгновение отвлекается. Это чуть не стоит им столкновения, но корабль вовремя помогает пилоту, подныривая под осколок. На боковом экране раскрывается картина происходящего за пределами поля астероидов. Только тепловое наблюдение, поэтому корабли выглядят огненными размытыми трапециями и треугольниками, а звезд словно и вовсе нет. Огненный шар на большой скорости отправляется от одной фигуры к другой, другой такой же словно выпадает из третьей.

– Они стреляют! – охает Дик.

– Главное, что друг в друга, а не в нас! Погнали! Живее!

Дик направляет корабль словно во сне. Неизвестно откуда взявшаяся сила, прорисовавшая карту выхода из его головы, подсказывает ему точные маневры, и корабль не просто слушается, он… слышит его! Времени удивиться этому нет, Дик сосредоточивает все свое внимание просто на том, чтобы выбраться из поля камней. Мелкие столкновения они уже даже не замечают, если пробьют обшивку, корабль сообщит и сам примет первые меры. Наконец, когда впереди визуально показывается большое открытое пространство и карта подтверждает, что поле астероидов кончается, Дик выдыхает сквозь сжатые зубы. Но в следующее мгновение он резко поворачивает корабль, чуть не столкнувшись с камнем побольше.

– Ты что творишь! – не выдерживает Йохан, лупя по обшивке кресла.

– Он… там… – проговаривает Дик.

В иллюминаторе хищной рыбой выплывает из глубины космоса небольшой черный корабль.

– Морган.

За несколько секунд до того, как гремит первый выстрел, капитан кивает Петре, и та бьет охранника ногой в голову с разворота. Подоспевших помощников из младших офицеров раскидывает капитан. Вспышка – и корабль сотрясает энергия выстрела. Капитан и Петра по инерции вылетают в коридор вместе с противниками. Слышится приглушенный хруст, и девушка со знаками различия младшего лейтенанта сдавленно вскрикивает, прижимая руку к груди.

– Попадание по левому борту, сектора с шестого по девятый, – доносится из рубки голос Бейли.

– Ответный огонь!

Всего лишь на мгновение капитан поднимает глаза и сталкивается взглядом с капитаном Илмой Раушвиц, и в этих глазах плещется ненависть.

– Взять их.

Это последнее, что капитан слышит от капитана. Схватив Петру за плечи, она подталкивает ее в один из поворотов коридора, и они бегут… снова бегут.

Корабль трясет еще два раза так, что беглецам приходится присесть, замерев и закрыв головы, но вскоре Петра радостно взмахивает руками и бросается к очередной развилке коридора, которая приводит в ангар. Шаттл стоит точно так, как они его оставили, и Петре остается только включить дистанционную подготовку к открытию ангара и забраться в свой маленький кораблик.

– Не думала, что все будет так просто! – говорит она, смеясь, как всегда в такие минуты.

– Во-первых, мы еще не выбрались, – одергивает ее капитан, осторожно выводя шаттл из ангара. – Во-вторых, мы под прицелом. Ничего не кончилось.

Звездное море расступается перед ними, колыхаясь мириадами живых огней. Энергетические лучи палят во все стороны, индикатор топлива требует к себе внимания. Капитан бросает шаттл вперед к полю астероидов, уходя из-под перестрелки «Таверы» с кораблем, названия которого они так и не узнали.

– Прямо как в старые добрые времена! – радуется Петра.

Корабль инквизитора замер в невесомости, поджидая жертву. Йохан видел это столько раз, но все равно чувствует тот особенный холод на загривке, который велит ему забиться в самую дальнюю дыру и сидеть там тихо-тихо. На этот раз Морган доведет дело до конца, и для них, для Bookship, это будет хуже смерти.

– Можем пролететь мимо него на большой скорости? – шепотом спрашивает Дик.

– Не успеем. У него уже нейтрализаторы наготове.

– Но мы же ему нужны живыми!

– А я что сказал? Нейтрализаторы! Вылетим, получим энергетический разряд – и вся электроника сдохнет. Он только и ждет, когда мы высунемся… Мы не можем по нему даже выстрелить! Его огонь сильнее, а нас отшвырнет прямиком в обломки!

– Значит, надо его отвлечь! Корабль, помогай!

Дик ждет, что сейчас ИИ выдаст возможные варианты или снова отругает, но тот просто… молчит!

– Инквизитор Морган! – разрывает тишину крик Отто Верберга. Дик вздрагивает, он и забыл, что корабль следит за чужими переговорами. – Инквизитор Морган, нам требуется огневая поддержка. Немедленно присоединяйтесь к обороне!

На заднем плане у командира «Таверы» что-то явно рушится и горит, кричат люди. Но это боевой, хорошо оснащенный флагман Инквизиции! Неужели, его потрепали всего-то два противника: консервная банка еретиков и второй, неизвестно откуда взявшийся корабль? Дик рассматривает панораму боя и понимает, что «Тавера» окружена и не успевает отстреливаться, а ее истребители все еще выбираются из астероидного поля. «Тавера» оказалась в ловушке, в которую хотела загнать Bookship.

– Патруль Инквизиции! – взревел командир «Таверы». – Выполнять приказ! Или вы пожалеете!

– Пожалеете вы, адмирал, – отвечает неизменно спокойный голос Моргана. – Я выполняю приказ Ордена.

– Я уничтожу тебя, предатель! – рявкает Отто Верберг, и связь обрубается.

– Кто бы мог подумать: мы бежали от флагмана Инквизиции, а пристукнет нас какой-то патруль… – спокойно и даже как-то расслабленно говорит Йохан.

Дик не отвечает, да и какой смысл? Они стоят нос к носу с кораблем Моргана, оба не могут дотянуться друг до друга. Если бы это были шахматы, кому-то уже пришлось бы чем-то пожертвовать… Но там, выше, один корабль и так уже сражается за них! Капитан сказала бы…

Вдруг патрульный корабль что-то сносит, и под тяжестью этого чего-то он уходит под углом вниз – прямо в слой астероидов. Дик и Йохан не успевают обменяться даже недоуменными взглядами, когда на их собственной частоте раздается голос Петры:

– Bookship, ответьте, Bookship!

– Петра! – в голос завопили Йохан и Дик.

– Чего рты пораскрывали, подбирайте шаттл, и поживее там, у нас топливо кончилось, летим на ускорении!

Не скрывая вздоха облегчения, Дик вылетает из укрытия и устремляется параллельно движущемуся вниз челноку, пока Йохан готовит захваты.

– У шаттла нос поврежден! – замечает Дик.

– Да, это они им Моргана протаранили! – смеется Йохан. – Прямо в бочину! Это в стиле капитана!

Дик ведет корабль под уклоном в пятьдесят градусов, а сам посматривает в плотную зону камней, ожидая, что с минуты на минуту на них выберется Морган и расстреляет. Но после неожиданного маневра капитана тот и правда потерял ориентацию в пространстве, влетев в плотное поле бывшей базы книжников.

Петра вбегает в рубку и, танцуя, обнимает по очереди сначала Дика, потом Йохана.

– Мы их сделали!

Следом за ней поднимается капитан, садится в кресло, которое сразу же уступил ей Дик. Словно она вышла всего на пару минут и вот вернулась. Руль попросила подержать. Не отвечая ни на один из многочисленных вопросов, она плавно выводит корабль из маневра падения и выравнивает траекторию.

– Надо валить отсюда срочно! – говорит Йохан.

– Я знаю куда! – добавляет Дик.

Капитан, не отвечая, осторожно касается пульта, – не то что резкие движения предыдущего пилота.

– Здесь есть одна планета…

– Бывшая колония книжников.

– Мы выяснили, что книжный магазин «Гиперион»…

– О, так вы тоже в курсе? – радостно спрашивает Петра.

– Значит, вы…

– Ну мы же не просто так на Кибелу скатались! – улыбается девушка.

– Значит, решено, – говорит капитан, и ее голос прокатывается по рубке: – Планета книжников. Приготовиться к прыжку.

– Секунду! – кричит Дик. – Корабль, дай общую связь, пожалуйста!

Йохан вопросительно смотрит на капитана, а затем по сторонам, словно ждет, как отреагирует на это восклицание корабль.

– Разрешаю, – бросает капитан, едва замечая полный благодарности взгляд Дика.

– «Раньо», вы меня слышите? «Раньо», говорит… Избранный. «Раньо», мы покидаем сектор! Вы слышите? Уходите! «Раньо», отзовитесь!

Долгую секунду ничего не происходит. Только сейчас Дик рискует посмотреть на карту боя, проходящего над ними, и охает от ужаса. Противникам здорово досталось, но корабль еретиков разваливается на части.

– Земля – это дом.

Это было последнее сообщение отважного «Раньо». Большая вспышка смыла с карты его сигнатуру, оставив множество не фиксируемых техникой обломков. Но оставшиеся две еще пульсируют опасным красным огнем.

– Ускорение, – сообщает капитан. – Дик, сейчас же!

Ничего не видя и не чувствуя, Дик падает в кресло и пристегивает ремни. Большое пятно боли расплывается у него внутри. Множество человеческих жизней. Сколько еще он возьмет на себя? Bookship ускоряется и исчезает.

Выбраться из поля астероидов стоило труда и всей сосредоточенности. Небольшой блок слева поврежден столкновением по касательной, но больше его волнует сбой электроники, когда он оказался в плотном скоплении камней. Он быстро выбрался оттуда вручную, но это промедление стоило ему потери цели. Bookship ушел у него из-под носа. Опять. А ведь он был так близко! И сигнал прошел, он уверен! Но ответа почему-то не было. Неужели не сработало? Нет, просто времени не хватило. Опять вмешалась эта дрянь… Морган много раз представлял себе, что сделает с ней, когда наконец раскроет Bookship как консервную банку. Костер надо будет устроить на планете. Большой, показательный. И на этот раз он лично проследит, чтобы она сгорела там со всеми своими книгами.

Люди должны уже понять, что Инквизиция стоит на страже их безопасности! Такие, как он, невидимые и неслышимые, стоят за их спиной, защищая от самого опасного вещества Вселенной – вредных и опасных идей. Книжная чума – вовсе не болезнь тела, это болезнь ума, и ее нужно вытаскивать еще до того, как она проникает в мозг. Он сам видел воздействие этих книг, он видел последствия того, чем кончают миры, если в них не фильтруют информацию. Он не позволит какому-то мелкому книжному магазину уничтожить все, что ему дорого! Конечно, он встречал на своем пути упертых идиотов, которые думали, что книжникам нужно дать послабление. Вся эта идея с апгрейдом сети «Минотавр» может сработать… а может и нет! С тех пор как Гильдию книжников уничтожили, не было больше ни одного восстания, ни одного недовольства, которое нельзя было бы вытравить в зародыше: просто подай информацию правильно, чтобы у людей не было расхождения в восприятии! Но теперь кому-то наверху вздумалось расшатать то, что хорошо работало. И вот, пожалуйста, в эту дыру проскочил Bookship! Надо было уничтожить его давно безо всяких доказательств… пусть это и против правил. Он не закончил работу тогда и теперь платит за свою медлительность. Она проскочила прямо у него под носом!

Морган закусил губу до крови, и это немного помогло. Он научился сдерживать чувства – иначе нельзя. Большую часть жизни он – единственная защита и форпост на границе истины и не может позволить себе эмоции. Этот адмиралишко Отто Верберг почти вывел его из себя, посмев не повиноваться прямому приказу Ордена, но ничего, с ним разберется трибунал Инквизиции, и Морган лично за этим проследит. Как у него дела, кстати?

Инквизитор приближает карту боя, который проходит в секторе выше. Bookship выбрал правильный маневр, попытавшись спрятаться в потоке астероидов и избегая прямого боя. Какая ирония, книжников прикрыли камни, оставшиеся от других книжников… Теперь наверху крутятся в глупом танце «Тавера» и другой корабль, название которого так и не установлено, а сигнатура не отражается в регистрационных записях. Останки корабля «Раньо» вращаются где-то рядом, Морган успел заметить взрыв этого недоразумения и его исчезновение с карты боя. «Тавера» и неизвестный противник сближались для второго раунда.

Внимание инквизитора привлекает какая-то вспышка, едва заметная, даже просто блик на краю сознания. Должно быть, показалось. Но потом космос словно прочертила белая полоса. Нестерпимо яркая, она в одно мгновение затопила все обозримое пространство, вырубила электронику, а затем наступила тьма. Морган осмеливается сделать вдох и слышит в темноте хрип собственного пересохшего горла. На секунду ему показалось, что он остался в космосе один, без скафандра, и проживает последние мгновения перед тем, как воздух с болезненным скрипом выдавится из легких. Затем панель управления отзывается слабым пульсирующим светом. Система перезагрузилась, все заработало. Но что, черт возьми, вызвало этот глюк?

Морган смотрит на карту и не верит своим глазам. Тратит дополнительные силы, время и мощность дальнего луча, чтобы убедиться: ему не показалось. Квадрат пуст. Ни «Таверы», ни другого корабля, ни остатков «Раньо». Только он и еще пара истребителей «Таверы», долго искавших выход из каменного лабиринта, болтаются в космосе. От двух огромных кораблей не осталось ни сигнатур, ни даже инерционного следа! Но это… невозможно!

Один из истребителей врубает истеричный сигнал о помощи, другие подключаются, явно не понимая, куда подевался их флагман. Значит, они видят то же, что и он, Морган. Значит, он не сошел с ума…

Инквизитор чертыхается. Инерционные следы исчезли – и след Bookship тоже! Что произошло – это не его ума дело. Его дело – мятежный книжный магазин. И он найдет его и сделает то, что давно нужно было сделать. И пусть Bookship не оставил следа, Морган знает, куда он направляется. Из этой точки путь может быть только один.

Он может взять на борт оставшихся членов экипажа «Таверы», пилотов этих истребителей, но его это затормозит, пусть сами выбираются или ждут помощи, чертовы недоумки! Морган отправляет свой корабль в ускорение, вслед за Bookship. К закрытой на карантин планете, чье имя проклято в веках, и он приложил к этому руку.

Глава 8

Протокол F451

Bookship выходит из ускорения на орбите планеты, закрытой красноватой дымкой атмосферы. Капитан выбирается из кресла, стараясь не упасть. Она на ногах больше стандартных суток. Адреналин испарился из тела сразу после прыжка, нужно отдохнуть хоть пару часов. Но сперва команда. Парни вроде бы неплохо держатся, Йохан, как всегда, дерганый, что неудивительно, а Дик немного ошарашен и задумчив. С ним позже будет разговор. ИИ, насколько она поняла по поведению корабля, предугадывающего каждое ее движение, чувствует себя превосходно. Значит, помощь нужна только одному члену экипажа.

– Петра, – говорит капитан и прокашливается, чтобы голос звучал спокойно и четко. – В медотсек. Живо.

– Только с вами, капитан, – быстро отвечает Петра и уточняет: – Если ты будешь лежать в соседнем кресле.

– Она права, – добавляет Йохан. – Ты бы себя видела.

Чуть больше чем за сутки их с Петрой дважды брали в плен, несколько раз пытались убить разными способами, они выбирались из-под обстрелов и таранили корабль инквизитора. Наверное, выглядит она и правда так же, как чувствует себя. Поэтому просто кивает Йохану, подставляет Петре локоть, и вдвоем они ковыляют до двери с эмблемой змейки, обвивающей чашу. Петра устраивается и сама запускает программу автодоктора. Лекарства успокоят ее, а программа-психолог подберет нужные настройки, чтобы она приняла все то, что с ней случилось. Когда капитан была еще юнгой, врач Bookship пытался объяснить ей, как автодоктор находит и залечивает раны, в том числе и душевные, но тогда это казалось таким неважным и неинтересным. А теперь они все просто полагаются на этот кусок оборудования и интуицию корабля и надеются на лучшее.

Капитан садится в соседнее кресло. И прикрывает глаза. Всего на пару минут.

Она просыпается от легкого толчка и вскакивает, выдергивая тончайшую иголку с физраствором из руки. Крупная алая капля выступает на запястье, автодоктор немедленно залечивает маленькую рану. Петры рядом нет. Сколько же она тут без дела провалялась?!

Первое, что она видит, войдя в рубку: ярко-желтый свет, заливающий все. Такой свет может быть только на поверхности планеты, от настоящего светила. Привыкая к нему, капитан замечает притихших членов экипажа.

– Вы посадили корабль.

– Пришлось, – разводит руками Йохан. – Мы здорово отсвечивали на орбите. А так спустя время инерционный след размоет, на поверхности нас ищи-свищи.

– Как мы так тихо прошли сквозь оборонительный барьер?

– А здесь никого не было! – говорит Петра. – Только старая система планетарной обороны, Bookship легко ее обманул. Так что никто и ничто нас не видели, нас здесь нет! А посадил корабль Дик. Ты бы видела, как он летает!

– Обязательно погляжу на это, – бурчит капитан, посмотрев на мальчишку исподлобья. Интересно, когда это он успел стать таким классным пилотом?

– Мы с Петрой проследили маршрут «Гипериона», – смущенно добавляет Дик. – И нам удалось примерно локализовать место… хм… посадки.

– В смысле, кэп, это планета книжников, вон там неподалеку город книжников, – небрежно машет рукой Йохан. – Куда еще мог лететь книжный магазин?

– Атмосфера за бортом нормальная, температура двадцать пять градусов тепла по стандартной шкале, – продолжает ИИ. – Следов радиоактивности нет. Проба воздуха без аномалий. Никаких спор чумы и известных медицинскому справочнику болезней.

– Ясно, – после паузы произносит капитан. – Значит, вы подготовились. Ну что же, пойдемте за нашим кораблем-потеряшкой. Но легкие скафандры надеть! И респираторы тоже. Не хочу сюрпризов.

Они расходятся на четыре стороны, каждый в своем направлении. Связь постоянная через равные промежутки. Дик смотрит на степь, уходящую за горизонт, и думает, что останки «Гипериона» с равной вероятностью могут быть и здесь, и по другую сторону планеты.

– Что, Дик, чувствуешь себя как дома? – спрашивает Йохан, и Дик, даже не видя его лица, знает, что тот ухмыляется.

Для него Дик всегда будет парнем из пустыни. Но что-то знакомое действительно есть в этой местности. Что-то правильное и… настоящее. Дику хочется идти вперед, пока ноги держат, идти ради самой дороги, все дальше и дальше, оставляя все проблемы позади. Пока не пропадет связь и голос капитана не перестанет звучать в голове. По бедру в ритм шагов стучит сумка. Тяжести книги по-прежнему там недостает, Дик так привык с ней не расставаться, что считает почти уже частью своего тела. Хорошо представлять, что он все-таки отправился в путешествие сам по себе и впереди раскатываются все дороги… Дика слегка убаюкивает ритм собственных шагов, так что он не сразу замечает какой-то холм немного правее своего направления и решает вернуться проверить, на всякий случай.

Шагов за тридцать Дик уже понимает, что никакой это не холм, и, от возбуждения переходя на бег, почти кричит в микрофон:

– Я нашел его!

Когда прибывают остальные, Дик сидит рядом с тем, что считал холмом, и просто смотрит на него, крутя в руках какой-то предмет. Петра кладет руку на плечо Дика, и он протягивает ей что-то острое, то, что он немного уже очистил.

– Фрагмент обшивки, – рассеянно замечает Петра.

– Они тут повсюду, – отвечает Дик. – Вот такие по размеру. Он не разбился, он взорвался.

– Понятно, почему мы не заметили его с орбиты, – говорит Йохан, поглядывая на холм. – Он разбросан по округе на несколько миль! Как ты его нашел?

– Повезло, – говорит Дик, пожимая плечами.

– Фантастическое везение, – замечает капитан, пристально глядя на Дика.

– Вы могли отправить меня в любую другую сторону. Но отправили сюда.

– Давайте уже посмотрим, что там! – нетерпеливо говорит Петра.

Капитан кивает, но, прежде чем разрешать трогать что-то, кроме разбросанных обломков, сканирует «холм».

– Ловушек нет.

Вместе они расчищают налет дерна и трав, покрывающих металлический корпус. Йохан срывает с себя респиратор, сказав, что ему надоело вариться в собственном поту, и вскоре его примеру следуют остальные. Планета пока не торопится их убивать.

– Это точно «Гиперион», – говорит Петра, отколупывая землю с фрагмента буквы. – Что же с ним случилось? То есть мы, конечно, знали, что он погиб, но как…

– Что меня интересует, так это почему он тут нетронутым пролежал столько лет! – замечает Йохан. – Неужели до нас никто не решил поживиться?

– Вспомни историю, – отзывается капитан. – Инквизиторы зачистили планету до последнего книжника. Пустили слух, что книжная чума пошла отсюда, а чтобы шибко любопытные не совались, поставили заградительные посты планетарной обороны. Некому было тут поживиться…

– Нам же лучше! – радостно восклицает Йохан, берясь за работу с новыми силами.

А Дик вдруг замирает, выронив из рук кусок металла, отвалившийся от обшивки. Его словно громом поражает воспоминание.

– Фаланстéр, – произносит он вслух.

– Да, так это место называлось раньше и до сих пор значится на старых картах, – подтверждает капитан. – Но к нему прилепилось «Планета книжников».

– В книге, в моей Библии, – наперебой сам с собой затараторил Дик, – сказано, что книжники образовали специальные места, чтобы заниматься наукой и творчеством. Подальше от Инквизиции и людей, считающих книги злом. И назывались эти места… фаланстеры. Впервые они возникли там, на Земле. Понимаете, что это означает?

– Ровным счетом ничего, – спокойно отвечает капитан. – Просто старое забытое слово.

Дик не спорит. Все начало сходиться!

А Йохан наконец-то смог открыть то, что было когда-то одним из многочисленных люков, и радостно восклицает:

– Вход здесь!

Он отступает, позволяя капитану проверить место на возможное наличие ловушек и других неприятных сюрпризов, какие она бы поставила сама. Постучав по железякам и еще раз просканировав все на максимальную глубину, капитан кивает – чисто. Но останавливает Йохана, ломанувшегося вперед, жестом веля ему снова надеть респиратор. Он натягивает маску на лицо и спускается в люк, остальные идут следом.

Открытие сразу же оказывается разочарованием. Они стоят на маленьком пятачке палубы, где едва помещаются вчетвером. Нос «Гипериона» срезало начисто, приземлилось то, что не сгорело в атмосфере. От тел экипажа, если они и были тут, давно ничего не осталось. Йохан не сдерживает стон разочарования. Но капитан шикает на него. Она прислушивается, проводит пальцем по стене, стучит в одном месте, втором, третьем… Опускается на четвереньки и расчищает пол. Дик, Йохан и Петра отступают к стене, освобождая место. Капитан снимает перчатки и голыми руками расчищает грязь там, где сама стояла минуту назад. Берет нож, аккуратно поддевает одной ей видимый зазор в полу… и вытаскивает оттуда огромный и, судя по всему, тяжелый ящик. Команда выстраивается над люком и принимает груз по цепочке. Они выбираются и падают на землю прямо у входа. Капитан последняя вылезает с каким-то кейсом. И выпускать его из рук явно не собирается.

– Что это? – спрашивает Дик.

– Черный ящик, – отзывается капитан. – Посмотрим, что на самом деле случилось с «Гиперионом».

– А книги, кэп? – спрашивает Йохан с прежним задором.

– Все несем на Bookship. Это место… его нужно оставить в покое.

Они закрывают люк и присыпают его дерном и свежей землей, сгребают небольшие обломки в одну кучу и оставляют рядом. Потом недолго просто стоят молча. Капитан машет рукой, и они уходят к своему кораблю. Не оглядываясь.

Три головы склоняются над большим ящиком, который не без труда втащили в трюм.

– Замок на пароле, – говорит Петра.

– Корабль подберет комбинацию, – отвечает Йохан.

– Этот пароль ставил «Гиперион» вместе со своим капитаном. – ИИ проявляется в углу и словно посмеивается над ними оттуда. – На ящике их отпечаток, а вы не прихватили образцов ткани с корабля, как я предполагаю.

– Нечего было брать, – пожимает плечами Петра. – Экипаж сгорел в атмосфере десять лет назад.

– Тогда давайте взорвем! – никак не угомонится Йохан.

– С ума сошел, там же книги! – возмущается Дик.

– Да ладно, совсем малюсенький взрыв…

– Разойдитесь.

Капитан подходит к ящику с отверткой и молотком. Команда расступается, пропуская ее. Капитан стучит по бокам ящика, по крышке и трогает замок. Пристраивает отвертку то так, то эдак, пробуя разные углы. Найдя подходящую точку опоры, бьет по отвертке молотком, не боясь промазать себе по пальцам. Замок сыплет мелкими искрами и падает на пол.

– Или так, – задумчиво произносит Петра.

– Тоже мне, защитная комбинация! – добавляет Йохан. – Да любой взломщик справится за пять минут!

– Если знать правильное место и вектор приложения сил, – сухо отвечает капитан. – В другом случае… он взорвется.

Йохан протягивает руки, чтобы раскрыть ящик, но капитан быстрым жестом останавливает, и он отступает. Капитан осматривает и простукивает ящик еще раз, после чего резко откидывает крышку.

В последний раз Дик видел такое количество книг… в сейфе капитана. Но тут их больше. Плотно уложенные друг к другу обложками, они слепо пялятся в темноту трюма. Они пережили взрыв и пожар на борту «Гипериона», и Дик благоговейно дышит воздухом, который был под замком больше десяти лет. Капитан первая протягивает руку внутрь ящика и осторожно трогает книги, раскачивает их. Все правильно – они слиплись со временем, словно кирпичи в кладке. И как кирпичи, капитан раскачивает одну, самую податливую, помогает себе отверткой. Наконец, она вытаскивает книгу, кладет рядом с ящиком и возвращается к следующей. Йохан кинулся было помогать, но капитан аккуратно отстраняет его и указывает пальцем на Дика. Тот так же безмолвно продолжает работу капитана с другого края ящика. Сколько времени они провели так, разделяя и раскладывая книги на полу в странном пасьянсе, Дик не заметил. И только когда ящик опустел, а капитан простукала его со всех сторон и выдохнула: «Все», он позволяет себе оглянуться и удивляется количеству извлеченных книг.

Он ползает на коленях, открывая тома один за другим. Капитан, сидя на корточках, проверяет корешки и форзацы, проводит над ними считывающим устройством, но, кажется, это не работает.

– Рано делать выводы, пока не проверю все, – говорит капитан Петре и Йохану, наблюдающим за ними молча. – Но еще ни одной из этих книг нет в каталоге Инквизиции.

– Значит, они умудрились все-таки напечатать партию запрещенки! – восхищается Петра.

– А Инквизиция об этом прознала, – поддакивает Йохан. – Ну и решила прикрыть лавочку… то есть на всякий случай все лавочки, с концами.

Дик к разговору почти не прислушивается. Больше всего на свете ему хочется подняться к сейфу, взять свою Библию и сравнить ее с другими, найти ту самую книгу, из-за которой их чуть не убили столько раз. Он уверен: копия отзовется на своего брата-близнеца. Но какая-то странная сила не дает ему оторваться от книг. Он их всё перелистывает и перелистывает, хочет читать все разом, пока они в его руках, но знакомые буквы прыгают в глазах от волнения.

Размышления Дика прерывает голос Йохана, радостный и нервный одновременно:

– Теперь мы разбогатеем!

– Не лети впереди корабля! – замечает Петра.

– В смысле? – не понял Дик. – Мы ведь здесь Библию ищем, так?

– Да какая разница! – разошелся Йохан. – Если на этих штуках нет штампа, значит, их не найти простым сканированием, вот как капитан делает. Что это значит?

Йохан ждет, пока взгляды всех обратятся к нему, и продолжает торжественно:

– Значит, мы сможем продать это втридорога и покупателю нечего будет бояться, что у него найдут запрещенный товар! Капитан, прикинь, какие возможности!

– Йохан, подожди! – горячо говорит Дик. – Мы ищем Библию! Второй экземпляр, тот самый ключ, о котором…

– Нет! – теперь в голосе парня звенели жестокие нотки. – Это ты ищешь свою дурацкую Библию! Никому, кроме тебя и твоих дружков-еретиков, она не нужна! А из-за тебя мы все потеряли! И я как член экипажа Bookship требую компенсации!

– Дик, я знаю, это тяжело, – внезапно подает голос Петра, и от того, как нежно она это говорит, у Дика все внутри сжимается. – Но иногда нужно просто признать – ничего не выйдет. Нет здесь твоей Библии и не было никогда. Это просто красивая легенда. Для книжников, чтобы надежду не потерять. Но мы больше не можем позволить себе роскошь надежды.

– Вот именно! – бросает Йохан, но Петра перебивает его:

– Тот корабль, откуда мы с капитаном сбежали, когда нашли вас… это был корабль нашего заказчика из столицы. Он собирался убить нас, добыв с нашей помощью Библию. Думаешь, он оставит нас в покое, поняв, что мы его кинули? Я даже не уверена, что когда-нибудь все уляжется настолько, чтобы мы смогли вернуться к легальному бизнесу. Мы должны исчезнуть, пока можем…

Дик оборачивается и глядит на капитана почти с мольбой: «Ну хоть ты им скажи!» В отличие от Петры, к которой, кажется, ничего не пристает, капитан вернулась на борт немного другой. Все больше молчит и думает о чем-то так сосредоточенно, что на лбу пролегла морщина. Кивнув каким-то своим мыслям, она произносит:

– Пусть решит голосование команды. Вопрос: продолжаем ли мы поиски Библии? За или против.

– Против, – бросает Йохан, сложив руки в замок на груди. – Надо брать что есть и сваливать!

– Против, – вздыхает Петра.

– Воздерживаюсь, – спокойно говорит ИИ.

– За! – выдыхает Дик и с мольбой смотрит на капитана, последний голос, последний шанс.

– Против, – говорит она, а потом поворачивается к Дику и смотрит ему прямо в глаза. – Ричард, я не могу отвечать за целую Вселенную, если она сошла с ума. Я отвечаю только за вас, свою команду. И я хочу, чтобы мы выжили.

– По-вашему, это жизнь? Все время прятаться, убегать! – кричит Дик. – Да вы хуже пиратов! Те хотя бы не врут себе! Я… я не хочу больше оставаться частью этой команды. Я ухожу.

– Дик, ну куда ты пойдешь? – ласково говорит Петра.

– В город книжников, в Фаланстер. Может, вторая Библия там, может, мы ошиблись и это был не «Гиперион», может, им ее успели передать или продать, не знаю.

– Это зачищенная Инквизицией пустая планета. Ты здесь не выживешь.

– Посмотрим. Только… отдайте мою книгу! Отдайте Библию!

– Это наша компенсация, – говорит Йохан. – Ты проезд не отработал, расходов только больше стало. Мы забираем Библию как плату. Правильно, капитан?

Дик и Йохан одновременно оглядываются, но капитан стоит, не шелохнувшись, словно изваяние, и по ней никак нельзя понять, одобряет она происходящее или нет.

– Хорошо, я сам. Bookship, помоги мне!

Но корабль не реагирует, а голограмма корабля исчезает. Дик решительно подходит к лестнице на верхнюю палубу, но на его пути встает Йохан. Он отталкивает Дика к трапу, пока тот не скатывается с него. Оказавшись на земле, он подбирает сумку, отворачивается от корабля и уходит, не оглядываясь.

– Капитан, он же там погибнет… – с легкой грустью говорит Петра.

– Перебесится и вернется, – произносит Йохан, сплюнув. И тут же под взглядом Петры вытирает плевок с палубы рукавом. – И мы еще подумаем, брать ли его обратно! Да, капитан?

Но капитан все так же стоит, не произнося ни слова и глядя на обложки, теснящиеся у ее ног. А потом так же молча садится и начинает их перебирать.

Дик идет прямо на горизонт, и он все не приближается. Они отобрали книгу. Эта мысль стучалась в его голове, а потом, кажется, пробила себе путь наружу, потому что последний час или около того Дик уже ни о чем не думает. Если книги больше нет, то и смысла ни в чем нет. Так что он просто будет идти вперед, пока не упадет и не закончится. Еще примерно через час он спотыкается о камень и падает. Легкий скафандр смягчает падение, и Дик вдруг понимает, что ушел прямо в нем, даже не подумав, а теперь этому снаряжению предстоит стать его единственной одеждой на долгие годы. Эту планету никто не посещает, она даже не четвертый класс… На Bookship он не вернется, никогда. Они и сами скоро улетят, ведь с его помощью они заполучили все, что хотели: самые редкие и дорогие вещи во Вселенной. Книги. Его книгу.

Он смахивает вновь подступившие слезы и замечает на запястье пульсирующую точку. Пока Bookship на планете, скафандр поддерживает с ним связь. Дик уже все им сказал и добавлять ничего не собирается, но вот карта, заложенная в память скафандра, может пригодиться. Юноша останавливается и внимательно изучает ее, а потом усмехается и снова идет вперед, но теперь его движения быстры и уверенны. Оказывается, все это время он шел правильно, по направлению к Городу Книжников. Так он и знал.

– В этих книгах нет никакого смысла! – вздыхает Петра, открывая очередной том. – Смотри, вот тут предложение начинается с середины, а куда делось все остальное? Как я пойму, о чем это все вообще?

– Ой, да забей ты на смысл! – машет рукой Йохан, залипнув в планшет. Капитан разрешила ему заняться поиском по запрещенным каналам Сети с одноразового девайса. – Кому надо, те и разберутся. Наша задача – продать это все тому, кто будет над ним голову ломать. Да подороже.

– Быстро ты перестроился, а раньше о книгах и слышать ничего не желал!

– Хочешь жить – умей вертеться…

Капитан, не проронившая ни слова с тех пор, как ушел Дик, не обращает внимания на болтовню Петры и Йохана. Каждую книгу она открывает раза по два и внимательно изучает. Петра права: в книгах нет смысла. Они начинаются и заканчиваются произвольно, из них словно выдирали фрагменты.

– Я пойду к себе, – наконец говорит капитан, подняв с пола одну случайную книгу. – Нужно подумать.

Петра мурчит в ответ, разглядывая какую-то картинку из книги, а Йохан даже не отрывается от планшета.

Капитан поднимается на палубу и, минуя рубку, направляется в свою каюту. Она так редко здесь бывала в последнее время, что и забыла уже, как мало у нее вещей. Поэтому новая выделяется. Кейс ждет рядом с кроватью, ответы ждут. Капитан садится на полу на корточки и аккуратно поднимает крышку. За термостойким сплавом каркаса, на мягкой, но прочной прослойке углеродной ткани лежит небольшой выпуклый диск. На ткани еще виднеются следы проводов, соединявших карту памяти с кораблем, погибшим десять лет назад. На ее глазах контакты распались и превратились в пыль, когда она отсоединяла кейс там, в останках корабля. Точно такой же ящичек зашит под палубой Bookship. Он тоже выдержит и огромные температуры, и давление, и что только не. Если ее корабль погибнет, кто-то сможет узнать, как все случилось, из этой записи. Если будет кому читать.

Капитан спиной чувствует присутствие, но не подает виду. Конечно, ему тоже хочется узнать, как погиб его собрат. Осторожно дотронувшись до диска, капитан активирует настройку, и над кейсом включается голографическое изображение. Это мужчина средних лет, кажется блондин. На заднем фоне явно что-то происходит, но запись фокусируется на мужчине, на большее не хватает обзора.

– Всем, кто меня слышит. Всем, кто получит это сообщение. Я капитан книжного магазина «Гиперион». Мы выполняли доставку книг со станции «Гутенберг» на планету Кибела, где едва не попали в засаду Инквизиции. Изменили маршрут, отправились на Фаланстер, чтобы предупредить Гильдию. Но опоздали. Инквизиция зачищает Фаланстер под предлогом «книжной чумы». Со станцией «Гутенберг» связь потеряна, а это значит, что она тоже пала. Другие книжные магазины не отзываются. Мы пытались покинуть планету, но они ждут нас на орбите…

Мужчина делает паузу и, заслоняя рукой записывающее устройство, отдает какой-то приказ. Снова оборачивается.

– Мы активируем протокол F451, – сообщает он, и капитан чувствует, как на затылке поднимаются мелкие волоски, а ладони потеют. – Это наше последнее сообщение. Если вы книжник, то должны знать последний приказ станции «Гутенберг». Существует книга, из-за которой Инквизиция нас уничтожает. Но им не стереть правду. Библия Гутенберга у нас на борту. Соберите ее. Вы поймете как. Всем ИИ книжных магазинов со станции отправлена приоритетная команда – защищать Библию. В ней ключ ко всему. У каждого из трех экземпляров есть специальный ID. Если у корабля будет хотя бы один, он сможет найти остальные… Если вы не книжник – вам это знание ничего не даст. Передайте его тем, кто связан с книгами. А если их больше не осталось, что ж… значит, мы погибли напрасно. Я все-таки смею надеяться, что нет. Есть еще один корабль, но… «Гиперион», конец связи.

Лицо мужчины на миг исказила странная усмешка, а затем изображение подернулось рябью и исчезло.

– Приоритетная команда, – задумчиво проговаривает капитан, не оборачиваясь. – И ты не сказал мне. За столько лет.

– Я сам не знал, что это значит, – тихо говорит корабль за ее спиной. – Эта команда не имела смысла до тех пор, пока…

– Пока не появился Ричард.

– Я должен знать точно. ID Библии. Скажи его мне.

Капитан оборачивается и смотрит прямо в нежно-голубые глаза голограммы.

– Нет.

Когда город показался на горизонте, Дик сначала решил, что это мираж, но тот не исчезал спустя время, как это делают приличные миражи. До края города юноша доплелся на остатках упорства и злости и рухнул передохнуть. Он не сводит глаз со здания где-то в глубине города – что-то очень высокое, словно подготовленный ко взлету древний, очень древний корабль. Другие дома значительно ниже его. Переступая через страх, Дик идет на это высотное здание, как на маяк.

Закат местного солнца выкрасил руины в оранжево-красный цвет. Дик идет по рыжим улицам, и звук, с которым он ступает, отдается где-то внутри сердца. Пустые города выглядят жутко. Но Дика тащит вперед странное чувство дежавю. Где он все это видел? Во сне? Этот город похож на сон, что-то среднее между кошмаром и мечтой. Вот на этом углу перед круглой площадью должен быть магазин, в котором продают… книги. Да, такие же книги, как та, его… которую отобрали. Не думать пока об этом! Дик присматривается к дому – книжный магазин там действительно когда-то был. На месте, где раньше была дверь (Дик точно знает – с колокольчиком!), теперь огромная дыра в полстены, изнутри все вынесено, там уже похозяйничали ветер и пыль, остались лишь голые стены и оранжевый мох, покрывающий их в недоступных солнцу местах.

На круглой площади, прямо посередине – большое серое пятно. Пепел давно разметало по планете, но здесь остаются следы костра, в котором сгорели книги, а может, и люди. Трава кое-где пробивается из-под ровного покрытия дороги, но это место обходит стороной. Дик отворачивается от площади, бросает последний взгляд на разрушенный магазин, и солнце, словно в издевку, высвечивает на нем клеймо красной печати, побледневшее, но так и не исчезнувшее.

Дик поворачивается к высотному зданию в центре города и решает, что больше не остановится, пока не дойдет. Ноги сами несут его, сворачивают при развилках дороги в нужном направлении. Этот город был полностью пешеходным. Никогда над ним не летали машины и дроны-курьеры, не выстраивались небесные пробки, закрывающие солнце. А космические корабли садились в отведенных для них местах, но кораблей было много, очень много! Он… помнит? На последних подступах он уже бежит, задыхаясь. Здание огромной свечой высится над всем миром Дика. Он его знает, он бывал тут не раз! Как это возможно? Дик подходит к величественным дверям в три человеческих роста. Они гладкие, без единого намека на ручку или затвор. Юноша прикладывает к ним ладони и чувствует старую пыль и тепло. Дверь с ужасным скрежетом начинает отъезжать в сторону. Дик отшатывается. Створка заедает, не доехав до середины – видимо, заклинило какой-то механизм, но места, чтобы протиснуться, достаточно.

Внутри все тоже огромное и… пустое. Дик разочарован. Умом понимает, что не могли тут быть спрятаны все тайны мира или книги, но подсознательно он этого ждал. Тут тоже явно прошелся огонь Инквизиции: на полу грудой валяются сломанные полки и фрагменты какого-то оборудования. Дик осторожно обходит их, перебирается через горы хлама и пытается вспомнить, что же это ему так до боли напоминает. Задев ногой железяку, которая на миг показалась ему живой, Дик подпрыгивает на месте, хватаясь одной рукой за грудь, а второй опирается на большой стол из массива необработанного камня, стоящий посреди комнаты. От прикосновения стол на мгновение вспыхивает по краям, на нем загораются панели, кнопки, пульты и рычажки, как на терминале капитана на Bookship, и все это кажется таким странным на фоне разрухи, что Дик еле подавляет в себе первобытный страх немедленно метнуться за дверь, на воздух и под солнце.

– Добро пожаловать, – произносит голос из глубины здания.

– Ну вот и все! – радостно сообщает Йохан, тряся планшетом, когда капитан спускается в трюм. – Все собрано и описано. И нескольких продавцов я приглядел. Полетели отсюда?

– Надо подождать Дика, – говорит Петра, сидящая на краю трапа. Она устроила себе из регулярного пайка настоящий романтический ужин с видом на оранжевый закат.

За секунду до того, как Йохан собрался взорваться очередной гневной тирадой, капитан жестом останавливает его.

– Петра права. Дадим ему время. И себе тоже. Можете сегодня переночевать под открытым небом, кто знает, когда будет следующий раз.

Фыркнув, Йохан берет остатки своей еды и планшет и прыгает с трапа на землю. Петра, вздохнув, прыгает следом. Ей никогда не нравились размолвки в экипаже. Капитан встает на колени перед книгами, разложенными в несколько рядов по полу трюма, берет одну с края наугад, открывает на первой странице, перелистывает, осторожно осматривая каждую. Стык невозможно не заметить, если следить за текстом. Одно предложение обрывается и резко начинается другое. Бумага совсем немного, но отличается. Чуть помедлив, капитан вырезает ножом из книги всю сшивку. Затем снимает обложку и откладывает три части разных книг в стороны. Берет следующую.

Она не замечает Петру и Йохана, когда они, смеясь и толкаясь, вваливаются в трюм. Йохан издает протяжный звук, что-то среднее между стоном и криком и садится на пол, обхватив голову руками. Петра подходит и останавливается в шаге от склонившейся, словно в молитве, фигуры.

– Капитан?

– Смотри.

Петра осторожно берет в руки одну стопку из распотрошенных книг, пролистывает их, не торопясь, и ахает.

– Это же…

– Да, их тут несколько. Они разорваны и наскоро зашиты в разные обложки. И вот смотри! – она указывает на еле заметные цифры, прощупывающиеся на боку страниц. – Вот это их ID, а не номер, выбитый на корешке, как мы привыкли.

– То есть они все-таки пронумерованы?

– Да, но я думаю, это какая-то внутренняя система станции «Гутенберг», не Инквизиции.

Йохан подходит, и Петра показывает ему открытие капитана. Тот только и может, что присвистнуть от удивления.

– Как ты догадалась?

– Капитан «Гипериона» подсказал.

– Черный ящик!

– Они активировали протокол F451.

– Самоуничтожение? – ахает Йохан.

– Я не позволю их жертве стать напрасной! – вдруг резко говорит капитан и поворачивается к своей команде. – Память о них не исчезнет!

– Чем тебе помочь? – спрашивает Петра.

– Просмотри все книги еще раз. Ищи следы стертых и необычных ID. Да, и сканером корабля не пользуйся. Верь только своим глазам и рукам.

Петра кивает и склоняется над книгами, до которых капитан еще не успела дойти. Оборачивается на Йохана:

– Поможешь?

Но тот без слов разворачивается и уходит наверх, в направлении кают. Петра только плечами пожимает. Капитан вообще не замечает ничего, кроме книг. Она боится потерять концентрацию, выпустить смысл напечатанных слов из головы. Странные слова, опасные слова. И одно повторяется все чаще и чаще. Земля. Капитан чувствует присутствие корабля, хотя голограмма не проявляется перед ней с тех пор, как исчезла тогда, в каюте, получив ответ на вопрос. Что ж, хорошо, потому что, когда она доберется до него со своими вопросами, ему придется ответить.

– Здание необычной конусной формы. Пострадало от пожара и обстрела, по предварительной оценке, десять лет назад, во времена Великого сожжения. Возможно, расстреляно с воздуха.

Дик придерживает планшет на уровне рта, пересказывая в журнал все, что видит, стараясь придерживаться строгих фактов, отделяя их от чувств. Но откуда он знает это место? Что оно напоминает ему? Не с первого раза он замечает дверь, ведущую в другую часть помещения, и, хотя сейчас она закрыта, Дик откуда-то знает, что там коридор, ведущий по кругу, а из него двери в другие комнаты и залы. «Как большая пещера», – думает Дик и вздрагивает всем телом от внезапного озарения. Ну конечно! Это же точно как тот корабль, который он видел на Биа-4, планете, куда его занесло в первый полет с Bookship! Он припоминает большую арку пещеры с письменами, коридор с постаментом, на котором лежали подношения местным богам… общепринятый значок аварийного выхода. А что, если… Дик чуть не задыхается от собственной догадки.

– Это Земля? – словно спрашивает он у собственного журнала. – Выводы пока делать рано, но… пристань, центральный пункт отправления… все выглядит как стартовая площадка кораблей. А еще – Фаланстер, Город книжников!

– Это не Земля, – снова раздается голос как будто отовсюду. Если бы до этого Дик не встретился с Bookship, это перепугало бы его не на шутку. – Добро пожаловать в Библиотеку Гильдии книжников, – продолжает голос без признаков пола и возраста. – Что вы хотите узнать?

– Ты… ты искусственный интеллект? Как корабль?

– Я – искусственный интеллект, но больше, чем корабль. Я – Библиотека. Корабли хранят память только о тех книгах, что проходили через них, какими торговали их капитаны. Я храню память обо всех книгах, когда-либо напечатанных на станции «Гутенберг». Там я родилась, но мой дом здесь, в Городе книжников, на планете Фаланстер.

– Значит, это не Земля… – Дик не знает, радоваться или огорчаться.

– Вас интересует Земля? Я могу подобрать книги по этой категории, но выдать, к сожалению, не смогу. Инквизиция уничтожила их примерно десять лет назад. Как и все остальные.

– То есть ты видел… видела… когда тут… Как же ты выжила? Я думал, Инквизиция уничтожает искусственные интеллекты тоже… Нет, стоп! Покажи мне, что случилось тогда, десять лет назад, при нападении Инквизиции!

Дик отшатывается и ударяется бедром о каменную панель, когда перед ним разворачивается огромная панорама того же самого помещения многолетней давности. Он думал, что привык к огромному экрану на Bookship, застилающему всю стену рубки, но этот превзошел и его. Пространство преобразилось целиком, это Дик находится в картине, а не картина проецируется для него. Тот же зал, приглушенный оранжевый свет, и тени лежат по-другому. Вечер? Но свет солнца какой-то странный, неровный.

Дик отшатывается, когда к его ногам падает человек, мужчина. Он в белой одежде, половина лица залита кровью, второй половины нет. В руках он держит две книги, прижимает к себе в предсмертном объятии. Рука в черной перчатке проходит сквозь Дика, вырывает книги, бросает в сторону. Дик наблюдает за движением и видит яркое зарево у порога библиотеки. Теперь понимает, что это никакое не солнце. «Ночь, – догадывается Дик. – Они пришли ночью». Это в космосе ночь вечна, там от нее всегда ждешь подвоха, а на планете ночь – передышка, спокойствие, отдых. Только трус или предатель способен ударить ночью. Дик одновременно хочет и боится выйти наружу и посмотреть, что творится там, но, когда он отступает к двери, картинка будто немного разворачивается, значит, можно посмотреть все только изнутри, за пределы здания память Библиотеки не дотягивается. Дик вспоминает черное пятно у разрушенного магазина. Что ж, может, это к лучшему.

У дальней стены обрушивается стеллаж. Люди в черных скафандрах собирают книги в стопки и выбрасывают за дверь библиотеки. Дик замечает ее случайно, отвернувшись, чтобы не смотреть на то, что сам же просил показать. В стороне мелькает испуганное лицо.

– Стоп! – выкрикивает Дик, и его крик эхом разносится по пустому зданию. Картинка вокруг замирает. – На две секунды назад и стоп.

Разодранная инквизитором книга снова соединяется, красное пятно, расплывшееся на груди мужчины, прятавшегося в нише, вползает обратно в его грудь. Дверь в коридор расходится в стороны, на мгновение показывая испуганное женское лицо и фигуру в белом, судя по позе, она бежит мимо главного зала и обернулась на секунду. Под плащом она прячет что-то большое, точнее кого-то. Дик подходит к той самой двери, где замерла женщина, не замечая мусора под ногами, который сбросило сюда время, и картинка увеличивается, как если бы он подходил к настоящему человеку в настоящей комнате. Женщина смотрит мимо него, и в ее лице что-то до боли знакомое…

– Кто это? – спрашивает Дик, не надеясь на ответ, но по лицу женщины вдруг проходит дрожь, и рядом появляется карточка с ее же изображением, где она выглядит расслабленной и легко улыбается. Дика словно током дернуло. Он помнит эту улыбку.

– Алиса Штерн, – читает юноша вслух. – Библиотекарь. Супруг Ян Штерн, владелец книжного магазина «Прометей». Сын… Ричард Штерн, девять лет.

Дик опускается на пол и закрывает глаза.

Они пришли ночью. Но мама и папа давно всех предупреждали и поэтому сами были готовы. Мама схватила его, еще сонного, и побежала, но не к кораблю, где их ждал папа, а в Библиотеку. Она велела ему стоять за углом, в безопасном месте, но он боялся и не послушался, и тогда она спрятала его под плащом и велела идти тихо и повторять все ее движения. Он сосредоточился на этой задаче, потому что шли они долго, временами приходилось прятаться от людей в черном. Потом плащ вдруг слетел, и он увидел зал, набитый книгами от пола до потолка. На их корабле это всего лишь небольшое углубление рядом с рубкой, куда он может залезть по грудь и дотянуться до стенки, а каждая книга хранится в отдельном ящичке. А здесь они стоят свободно, их тысячи тысяч! Но мама находит и берет одну и не записывает ничего в библиотечном терминале, как обычно это делает. Она дает ему книгу и шепчет: «Не отпускай, что бы ни случилось!», а потом они садятся в карт и летят туда, где папа уже ждет их, – и это тоже не ангар книжных магазинов, а просто поляна недалеко от города. «Прометей» приветствует их голубыми огнями, а в камбузе, он знает, уже стоит чашка горячего какао, который корабль готовит специально для него. Но он не бежит туда, как обычно, наперегонки с их голограммой. Мама и папа так взволнованы, ведь они покидают их библиотечную планету в спешке… Он боится спрашивать, что случилось, и прижимает к себе книгу покрепче, когда родители велят ему закрепиться для перехода. Он не успевает даже посмотреть на Фаланстер и помахать ему рукой, как привык. Переход очень быстрый, и у него мозги не успевают встать на место, а папа кричит, что у них на хвосте инквизитор, и отправляет корабль снижаться на ближайшую планету. Он не хочет вступать в открытый бой и тем более открывать огонь первым! На поверхности планеты, даже неизвестной, больше шансов спрятаться, запутать следы. Но инквизитор следует за ними, открывая огонь без предупреждения. Папа передает «Прометею» управление, а сам ведет оборонительный огонь. Уже задето левое крыло, долго им не продержаться. Но самое страшное – негде спрятаться! Они опустились над пустынным участком планеты, они здесь как на ладони. Мама берет его за руку и отводит вниз, в трюм, одевает в легкий скафандр. Сам он слишком напуган, чтобы сказать, что уже взрослый для такого обращения. В руки ему она вкладывает книгу и повторяет свой наказ: чтобы не выпускал из рук, берег ее. Она целует его в лоб, отстраняет и смотрит в его лицо пристально, словно чтобы запомнить. А затем открывает маленький люк в полу и толкает его туда.

Вспышка огня настигает через двадцать шагов, которые он пробежал, крича «мама, папа!». Энергия взрыва «Прометея» так сильна, что отбрасывает его на бегу в противоположную сторону. Лежа на спине, он видит, как улетает черный истребитель с красной полосой на боку. Когда он добегает до «Прометея», то, что было его кораблем, уже перестало даже тлеть. Он бегает вокруг и кричит до тех пор, пока голос не садится, а потом его покидает и сознание. Несколько дней спустя, или целую вечность, когда запасы жизнеобеспечения скафандра закончились и сам скафандр превратился в рванье, он просто лег и приготовился к смерти в этой пустыне. Ему показалось, что он услышал голос из другого мира, зовущий его, но это не был папа. Это был Штефан. А потом Анна. И все это время он сжимал книгу в руках и никому не позволил до нее дотронуться.

Теперь Дик вспомнил то, что так старательно забыл десять лет назад в пустыне, на планете, которая так и не стала ему домом, потому что в ее песках навсегда похоронены его родители и корабль, который был больше, чем корабль. Когда он был маленьким, взрослые часто спрашивали: «Кем ты станешь – библиотекарем или книготорговцем?», предполагая, какой путь он выберет – матери или отца. Он всегда твердо отвечал, что будет книжником, и сдержал обещание, пусть и не помнил о нем все эти годы. Только вот книгу не уберег, ту самую, что дала ему мама… Прокашлявшись, Дик, спрашивает:

– Этот терминал имеет доступ к записям Гильдии книжников?

– Да, – подтверждает искусственный интеллект. – Доступ только для Библиотекарей или с особого разрешения Главного библиотекаря.

– Открой их мне. Главный библиотекарь теперь я, Ричард Штерн.

– Что вы хотите узнать? – подчиняется компьютер.

Теперь Дик точно знает, для чего он здесь.

– Расскажи мне о Библии Гутенберга.

Когда она заканчивает и закрывает книгу, солнце уже покрасило оранжевым траву и землю у трапа. Она пьет энергетик, стоя у выхода, и смотрит, как пробуждается мир, в котором люди не бывали десять лет и который без них прекрасно обходится. Петра спит на такелаже, книги сморили ее очень быстро, и капитан забрала недосшитый томик, вывалившийся из рук. С этими разрозненными кусочками тоже нужно будет разобраться… позже. Сейчас есть проблема посерьезнее. Она до последнего надеялась, что Библия Гутенберга – это выдумка, фейк, одна из многочисленных баек, передающихся в космосе быстрее скорости света. Но вот она, эта книга, в ее руках, в точности совпадающая с той, что попала сюда вместе с Диком и перевернула их жизнь. Совпадающая всем, кроме ID на обложке. Он почти не прочитывался, пришлось прибегнуть к старому трюку со штриховкой грифелем, чтобы собрать из вдавленностей целый номер, который она тут же спрятала в карман. Капитана беспокоили две эти вещи: форма и содержание. Ведь если ID на обеих книгах пытались уничтожить сами книжники Гильдии, зачем их вообще наносили? Другие книги из хранилища «Гипериона» – это самая что ни на есть запрещенка, не одобренная Инквизицией. Выдуманные истории о никогда не происходившем или книги, состоящие из одних только столбиков предложений, разбитых в ритмическом порядке, словно песни в портовом кабаке… Непонятно, зачем вообще писать такое! Но самой странной была Библия. Вытаскивая ее из сшивок других книг, капитан невольно вчиталась и теперь никак не могла выкинуть из головы открытия этой ночи.

Признать это – значит изменить представления о мире в корне, задуматься о том, что было до того, как люди вышли в космос, когда были привязаны лишь к одной планете… Капитан даже поежилась от внезапного приступа клаустрофобии. Быть запертыми в одном мире с ограниченными ресурсами? Сидеть друг у друга на головах? Никогда не растворяться в невесомости космоса? Она слышала о людях со странной фобией космических перелетов, которые впадали в истерику от осознания огромности пространства и своей ничтожности по сравнению с ним. Сама же капитан всегда находила в этой огромности силы и стремление двигаться, проживать каждую кроху кислорода так, словно больше не будет. Она бы свихнулась, если бы пришлось осесть на какой-то планете и остаться там навсегда. Она бы сделала все, чтобы выбраться!

Кажется, автор Библии, если он и правда был праотцом, был похож на нее. Ему не сиделось на месте, он пытался вырваться за пределы своей… Земли. Теперь капитан могла даже произносить это название без раздражения. Ведь все могло оказаться правдой. Действительно, если подумать, как люди могли изначально одинаково развиваться на разных планетах и одновременно выйти в космос и объединиться в Империю? Почему тогда есть планеты четвертого, третьего, второго и первого классов? Почему… «Вот у меня уже и еретические мысли, – подумала, хмыкнув, капитан. – Может, теперь и в секту вступлю, Землю искать буду…»

– Ты изучила ID второй Библии Гутенберга?

В оранжевом рассвете голограмму почти не видно, но голос корабля звучит как всегда ровно.

– Что ты знаешь о ней? Говори правду, это приказ!

– Я ничего не могу сказать, пока не узнаю ее ID, у меня приоритетный приказ.

– Ты нарушаешь собственную логику! Сначала приказы капитана, потом самозащита, потом… – Она обрывает гневную речь на полуслове, проходит по краю трапа, размышляя вслух. – Но ты начал подчиняться Ричарду! Ты почувствовал присутствие книги тогда, на его планете, позволил ему взойти на борт, отдал Библию из хранилища в нарушение инструкций, как будто… Ну конечно. Он один из них, из тех, кто отдал этот приоритетный приказ! Хорошо притворялся идиотом!

– Насколько я понял из поведения Ричарда, он сам не знает, что он Библиотекарь. Надеюсь, он уже догадался. Здесь, в этом месте.

– Но это еще не все, – отрезает капитан. – Капитан «Гипериона» сказал, приказ станции «Гутенберг» был: защищать Библию. Не какой-то номер, просто Библию. Зачем. Тебе. Их. ID?

ИИ исчезает мгновенно. Капитан, не сдержавшись, пинает какой-то ящик, попавшийся под ногу. С другой стороны борта вскакивает Петра, встает в боевую стойку, вытащив стазер и взведя заряд на максимум.

– Прости! – капитан поднимает руки в успокаивающем жесте. – Все в порядке, просто немного повздорили с кораблем.

– А… Ладно, – говорит Петра, дезактивирует оружие и зевает во весь рот. – Который час? Нам пора?

– Валим отсюда? – из люка второго этажа свешивается голова Йохана. Он уже что-то жует.

– Нет, – отвечает капитан. – Надо здесь кое-что закончить.

– Библия Гутенберга, или Книга основателей, – произносит искусственный интеллект все тем же ровным тоном. – Существует две теории относительно ее происхождения. Первая: книга написана отцом-основателем Иоганном Гутенбергом. Вторая: это переработанные записи Гутенберга и его последователей, объединенные в одном научном труде. На момент последнего обращения десять лет назад преобладала вторая теория. Желаете выслушать краткое содержание этой книги?

– Нет, спасибо, – говорит Дик, рассматривая на экране несколько разворотов Библии, заснятых кем-то из Библиотекарей. Возможно, его матерью. – Продолжай. Что еще ты знаешь?

– Книга отпечатана на станции «Гутенберг» в трех экземплярах.

– Почему всего в трех?

– Неизвестно.

– Ладно. Что было дальше?

– Одна книга осталась в хранилище станции «Гутенберг», одна отправлена для хранения в Библиотеку на планете Фаланстер, третья – в филиал Библиотеки на планете Кибела. Доставку выполняли книжные магазины «Гиперион» и…

– «Прометей», это я тоже знаю. Расскажи мне… про ключ. Что это за ключ к Библии?

В первый раз компьютер немного помедлил, прежде чем ответить.

– Ключ к Библии – это идентификационный номер.

– Да, но что он означает? Что он открывает?

– Неизвестно.

Дик замолкает, но всего на мгновение, он почти выкрикивает свое озарение компьютеру Библиотеки:

– В тебя ведь вложили знания об ID Библий! Покажи мне их! Все три!

– Невозможно выполнить запрос в полном объеме, – отвечает ИИ. – В качестве меры безопасности ID отправляется в базу данных только при условии, что будет считан с физического носителя, то есть с каждой книги отдельно. Могу показать один из них.

– Давай!

Номер своей книги, цифры которого Дик много раз обводил пальцами во тьме, он узнает сразу. Новое озарение приходит сразу же после этого.

– Библиотека, ты же, по большому счету, огромное считывающее устройство!

– Не совсем так, – словно обижается ИИ. – У меня много функций, например…

– Позже! Скажи, ты можешь задать поиск книги на большие расстояния?

– Я могу считать любую книгу на планете! – Он все-таки обиделся.

– Найди вот эту книгу, которая в твоей базе данных! Давай!

Дик отсчитал несколько ударов сердца, после которых компьютер сдержанно сказал:

– Книга обнаружена на планете Фаланстер. На борту книжного магазина Bookship, регистрационный номер…

– Спасибо, Библиотека, ты просто замечательная! А теперь найди… идентификационный номер, похожий на тот, что ты только что нашла!

– Похожий? Уточните запрос.

– Да я не знаю! – вздыхает Дик и вцепляется в волосы, словно боясь упустить важное озарение. – Просто у Библии ID чем-то отличается от номеров других книг. Если у моей книги номер такой странный, значит, и у второй Библии он тоже будет чем-то похож. Своей… непохожестью. Давай, Библиотека, я верю в тебя!

И снова молчание, которое Дик не знал как расценивать: выполняет ИИ его запрос или просто замолчал от противоречивости и нелогичности его рассуждений. Он уже собрался повторить вопрос, как услышал:

– Книга с похожим номером обнаружена на борту книжного магазина Bookship.

– Покажи!

– Невозможно точное сличение, данные будут доступны при ближайшем сканировании с физического носителя.

Дик тяжело вздыхает и садится на пол у каменного основания терминала Библиотеки. Он знал, что простых ответов не будет, но теперь все еще сильнее запуталось. Всего полчаса назад он обрел свое прошлое и будущее, впервые жизнь и предназначение стали ему ясны и понятны: он останется здесь и восстановит Библиотеку. Он будет последним прибежищем последних книг, по памяти вернет сюда Библию и другие книги, которые, возможно, сохранились на Фаланстере, нужно только хорошо поискать. Он будет защищать эту планету – если надо, ценой своей жизни! Он не даст ей уйти в забвение! Но ключ к Библии, тайна, ради которой многие люди отдали свои жизни (иные – по его, Дика, вине!), требует разгадки.

Какого черта! Никому он не должен! Его книга вела его сюда, чтобы он восстановил свою память, а за ней и память других. Но что толку в книгах, которые некому будет прочитать? Капитан права – всего десять лет после Великого сожжения, а люди уже прекрасно обходятся без книг, забыли, зачем они нужны! Так кому, кроме него, нужна эта Библиотека? Для кого он станет хранителем? Без читателя книги бесполезны… Без читателей у истории нет ключа. Он обязан найти ключ от Библии, обязан выяснить правду. Хотя бы ради нее самой.

Нет. В этом нет смысла. Bookship предал и его, и книги. Жажда золота застит им глаза на последнем рубеже. Когда Дик уходил, то был уверен, что больше не увидит голограмму корабля с его мудрыми и странными советами, сумасбродную Петру, ворчливого Йохана, суровую… он так и не узнал имени капитана… Он больше не член экипажа, они не будут с ним церемониться. Капитан еще при первой встрече сказала, что здесь ему не библиотека. Значит, он справится сам.

Дик уже собирается попросить Библиотеку просканировать вторую Библию еще раз и попытаться восстановить ID из того, что получится, ведь у них теперь много времени… но не успевает.

Где-то под самым потолком Библиотеки запела сирена. Дик сразу вспоминает тот день, когда Библиотеку Фаланстера атаковала армия Инквизиции и мама вывела его из здания под своим плащом, с книгой.

– Неизвестный корабль идет на снижение. Потенциальная опасность.

Дик уже догадался, кто это, и словно в подтверждение его мыслей ИИ показывает на экране корабль, вид которого Дик достаточно хорошо изучил, прячась от него в поле астероидов. Судя по карте Библиотеки, он точно следует координатам, по которым они сами искали «Гиперион». А значит, скоро он наткнется на Bookship…

– Bookship, прием, Bookship, прием! – кричит Дик, прикладывая руку к уху, вызывая связь с кораблем. Тишина. Должно быть, Библиотека защищает себя и экранирует внешнюю связь.

Дик выбегает за порог и повторяет попытку связи, но без результата. Тогда он оббегает здание и не без труда открывает одно из запертых помещений. Память не подводит – это и есть гараж. Дик проверяет ближайший к выходу карт, топлива на несколько миль хватит. Насколько же эта модель оказывается проще и удобнее той, в которой они с Анной летели к Bookship тогда… в прошлой жизни.

Дик не разрешает себе оглянуться. Он просто предупредит их и убедится, что они в порядке, что улетают, и вернется домой.

– Кэп, что тут заканчивать?

Йохан прыгает с верхней палубы, минуя лестницу, обходит пересобранные книги по широкой дуге, встает напротив капитана.

– Наверное, в таком виде их тоже можно продать, да?

– Мы никуда не летим пока, – ровно отвечает капитан. – Нужно найти Дика.

– Да! – Петра вздергивает правую руку в подобии салюта.

– К нему есть пара вопросов, – поясняет капитан. – Потом пусть делает что хочет.

– Какие, мать твою, вопросы? – почти рычит Йохан. – Капитан, у нас на хвосте все наемники Империи и Инквизиция, если ты не заметила! Дело времени, кто первый из них до нас доберется! Я голосую за «валить отсюда немедленно»!

– А я против! – заявляет Петра. – Капитан тоже, так что даже если корабль воздержится, то…

– Заткнись, сумасшедшая!

– Прекратить! – произносит капитан тихо, но этот тон заставляет умолкнуть начавшуюся было потасовку. – Йохан, тебе напомнить, чьи приказы ты исполняешь?

– Больше не исполняю! Я ухожу и заявляю права на свою долю добычи. Ты не можешь отказать мне в этом, капитан Bookship.

– Йохан, ты что, перестань… – говорит Петра, совсем на него не обидевшаяся.

– Твое право, – спокойно отвечает капитан. – Но корабль – единственный транспорт на этой планете. И пока наша работа здесь не закончена, мы никуда не летим. Раз уж это твой последний рейс, прояви себя как настоящий член команды… каким я тебя считала все эти годы.

Голограмма проявляется прямо перед капитаном, и Йохан инстинктивно отступает на шаг назад.

– Капитан, на планету снижается корабль. По предварительным данным это Морган.

– А я что говорил! – кричит Йохан. – Твои приказы завели нас прямо в ловушку!

– Готовиться к взлету, – кивает капитан, не обращая внимания.

– Смотрите!

Петра поднимается во весь рост у основания трапа и, прижав руку козырьком, смотрит куда-то вдаль… откуда к кораблю несется, увеличиваясь, черная точка, поднимающая за собой пыльный вихрь. Когда все подошли к трапу, точка уже превратилась в фигуру, сидящую на быстроходном карте. Человек что-то кричит.

– Дик! – радуется Петра.

– Улетайте! – наконец раздается голос подлетающего. – Бегите! Это ловушка!

Он влетает в трюм на карте и спрыгивает с него, как заправский летун. Следом за ним трап закрывается и включается искусственное освещение, словно они уже в космосе. Петра подбегает к нему первой и обнимает с внезапной нежностью.

– Как здорово, что ты вернулся!

– Я не вернулся… – Дик осторожно отстраняет девушку от себя. – Я приехал вас предупредить. Связь в скафандре не работала, и я подумал… Слушайте, на планету снижается…

– Морган, – перебила его капитан. – Мы в курсе, корабль умеет распознать опасность. Все по местам. Йохан?

Но тот уже взбежал по лестнице наверх, и вскоре гудение двигателей заполнило трюм ровным гулом. Петра наскоро бросает в ящик только недавно собранные воедино книги, захлопывает и закрепляет его, а затем тоже бежит наверх, в рубку. Капитан тоже поднимается, жестом веля Дику следовать за ней.

– Послушайте, я только хотел убедиться, что вы в безопасности! – говорит он, не двигаясь. – Мне нужно назад, в Библиотеку. Я…

– Сэкономлю тебе время, – говорит капитан у последней перекладины. – Мы не в безопасности. Живо помоги!

Чертыхаясь, Дик ползет следом за ней и чуть не слетает вниз при резком маневре корабля. Когда он вылезает из люка и шлепается на палубу, Bookship уже взлетает выше облаков. Выученным движением Дик разворачивает карту местности и видит точку, обозначающую корабль инквизитора.

– Совсем рядом… – цедит он сквозь зубы.

– Мы быстрее! – бодро отвечает Петра.

И правда, набрав скорость, Bookship совершает резкий маневр, уходя от снижающегося корабля Моргана. Они едва не задевают друг друга, инквизитора сбивает воздушным потоком. Но, выравниваясь, он не разворачивается, чтобы преследовать Bookship, а продолжает снижаться. Проследив за красной точкой, Дик срывается с места и подбегает к капитану.

– Он собирается уничтожить Библиотеку!

– Главное – не нас, – отзывается Йохан.

– Капитан, все ответы там! – продолжает Дик. – Он хочет, чтобы от них ничего не осталось! Я знаю, потому что я… Библиотекарь! Я только что узнал…

– Дик, очень жаль, конечно, но надо уносить ноги, – говорит Петра.

– Капитан! Пожалуйста!

Она не смотрит на него. Лишь губы кривятся в странной усмешке. Затем что-то происходит в атмосфере, резкое движение чуть не сбивает Дика с ног, заставив пригнуться.

– Эй! Мы развернулись! – кричит Йохан.

– Капитан… – шепчет Петра.

– С меня хватит! – голос капитана гремит по рубке. – Я не буду больше бежать! Слышал, Морган!

Легким движением капитан поднимает панель управления огнем. В иллюминаторе впереди Дик видит, как исчезают облака, как земля становится ближе и жесткие кустарники покачиваются от ветра, который взволновал Bookship. Покинутый город книжников возникает перед ними, словно желтый мираж. Вот уже и древняя ракета, превращенная в Библиотеку, вот и черный корабль, зависший прямо над ней.

– НЕТ!

Крик Дика разносится по всему Bookship. Морган не торопился с ударом, прицеливался, ища точку наибольшей уязвимости башни, нашел и ударил в нее. На глазах команды Bookship Библиотека покачнулась и рухнула сама в себя, словно игрушечная пирамида, из-под которой ребенок вытащил основание. Ошарашенные картиной разрушения, Петра, Йохан, Дик и капитан молчат. Но потом острый нос черного корабля поворачивается к ним. В тишине Bookship раздается гул подготовленных орудий.

– Эй, Морган, – говорит капитан. – Я недавно слышала одну классную шутку. Почему у книжного магазина орудийный порт? Потому что он независимый! Огонь!

Глава 9

Не оставь меня во тьме

Она мечтала сделать это с того самого дня, как увидела убийство своей семьи. Когда срывала красную печать с проводов Bookship, поруганного, искалеченного. Он восстановился, и она тоже, но рана все еще кровоточит, пока она не закупорит ее собственной печатью. Тоже красной.

Чудовищный грохот сотрясает небо и землю. Тут вам не космос, воздух разносит звук на километры. Черный корабль дергается от попадания, но тут же возвращает удар в двойном размере. От одного увернуться они успевают, но правым боком попадают под второй. Пожар, начавшийся было на нижней палубе, корабль ликвидирует сам. Капитан, наклоняясь всем телом, посылает Bookship вперед, в атаку, лавирует вокруг корабля Моргана, пытаясь достать его орудиями ближнего боя. Но тот, покрутившись под шквальным огнем, подныривает под Bookship, посылая в него еще несколько снарядов. Город книжников, точнее то, что от него осталось, целиком скрывается под оранжевой пылью, которую подняли два сражающихся корабля.

– Капитан!!! – истошный крик Петры прорывается сквозь грохот сражения.

Валькирия в командном кресле вскидывает голову.

– Мы не выдержим! Корабль не приспособлен к бою в атмосфере!

– Морган тоже!

– У нас повреждений больше!

– Валим, кэп, становится жарко! – кричит из-за своего пульта Йохан. – Энергетический блок и так перегрелся, пара ударов – и все!

Ричард возникает прямо напротив нее. Это происходит так быстро, она не успевает даже удивиться.

– Нужно спасти все, что осталось, – говорит он мягко. – Теперь это только мы.

Капитан хочет ответить что-то резкое типа «пшел вон», но она слишком занята маневром.

– На место! – бросает она сквозь зубы и, не дожидаясь, пока он выполнит: – Держитесь!

Под руками возникает штурвал, корабль снова точно отозвался на едва заметное намерение. И вот он взмывает штопором в небо, становящееся все чернее, и вот тонна, упавшая на грудь, перестает давить, когда они выходят в космос и выравниваются. Морган следует за ними, она это и без приборов чувствует. Но он опять опоздает.

Она не отдает команду готовиться к ускорению, будучи уверена, что команда и так сообразит, и вводит координаты не задумываясь, одновременно подготавливая разгон. Звезды задрожали в глазах… Резкий удар – словно по незащищенному телу прилетело ботинком боевого скафандра (она знает как это!) – почти выбрасывает из кресла.

– Прямое попадание в двигатель при ускорении! – не дожидаясь вопроса, выкрикивает ИИ. – Капитан… я не могу… пошевелиться…

– Нас отбросило от планеты… но не очень далеко, – сообщает Петра.

– Инквизитор? – спрашивает Дик, не зная, к кому обращаться.

– Ублюдок летит сюда, – отзывается Йохан, показывая в карту. – Мы не оторвались…

Петра, подпрыгнув, выскакивает из кресла прямо к карте, раскрывшейся перед иллюминатором, проводит пальцем по кривой, проделанной кораблем Моргана.

– Это не траектория перехвата, – почему-то шепчет она. – И не выход на огневую позицию…

– Он не видит, куда нас отнесло, – догадывается Йохан. – Но квадрат прочесать – дело времени…

– Bookship, как ты? – спрашивает Дик.

– Двигатель, – отзывается тот и замолкает.

– Не трогай его! – рявкает Йохан. – Не смей к нему обращаться!

– Капитан, повреждения слишком…

Краем сознания она слышит Петру, а потом закрывает глаза и делает глубокий вдох. Так учил ее капитан – экстренный прием успокоения чувств. Бывает полезно задерживать дыхание так, словно у тебя в скафандре кончается кислород. Тогда время как будто замедляется и больше возможностей принять то самое, единственное решение. А ей сейчас необходимо дополнительное время. Уже на выдохе она знает, что будет делать. Подходит к одной из панелей и рывком открывает ее.

– Капитан, что вы делаете? – спрашивает корабль как будто со страхом в голосе.

– Прости, – говорит она. – Я все исправлю.

– Подожди! Я должен…

Но она уже вырывает контакты из гнезд. Свет в рубке мгновенно гаснет, заполняя пространство мертвенной бледностью космоса.

– Что ты сделала? – шепчет Дик. В наступившей тишине можно только шептать.

– Спрятала нас.

– О боги, кэп… – Петра, белая, будто неживая, таращится на нее, как на призрака. – Ты отрубила ИИ???

– В смысле? Это возможно? Не убивая его? – удивляется Дик.

– Так делает только Инквизиция, – мрачно говорит Йохан. – ИИ не должен отключаться, иначе он не сможет залечить корабль.

– Залечить? – тупо повторяет Дик.

– Ты на борту сколько? Почти месяц уже! И до сих пор не замечал? – бурчит Петра. – Bookship отчасти органический! Как бы он, по-твоему, так быстро восстанавливался, не умей он залечивать раны? Но сейчас…

– Зато мы не на открытой ладони у Моргана, – говорит капитан. – Мне нужно подумать.

Она откидывается в кресле, прикрывая глаза, словно в приступе головной боли. Все жизненные процессы на корабле остановились. Двигатель, скорее всего, в критическом состоянии. Их враг где-то поблизости и рано или поздно их обнаружит. И голова правда трещит, как с похмелья.

Петра со стоном роняет голову на сложенные руки, глядя на экран с изображением корабля, на котором ярко пульсируют, словно очаги боли, красные точки.

– Все так плохо? – спрашивает Дик.

– Двигатель, – отзывается она. – Все что угодно, но… двигатель! Без него мы просто ведро в космосе.

– Его что, нельзя починить?

– Можно, нельзя – я ничего не могу сказать без диагностики корабля, а она сейчас недоступна! Чертов Морган!

– Почему он всегда находит нас?

– Хороший вопрос! – отзывается из-за своего экрана Йохан. – Как хорошо, что ты его задал!

Он резко вскакивает со своего места и в один прыжок оказывается перед Диком и Петрой.

– Удивительно, Морган наступает нам на пятки с того момента, как ты пробрался на Bookship! И это ведь твои аборигены Инквизицию тогда вызвали! А может, это был ты?

– Йохан! – шипит Петра. – Ты бы за собой последил! Кто в баре Свободных разболтал половине галактики, что мы возим книги?!

– Да все, кто об этом еще не догадывался, к тому времени уже были в курсе! И снова спасибо ему в прямом эфире на всех экранах. А вот откуда ОН это с самого начала знал, интересно? Ты – одна сплошная подстава.

– Конечно! – с вызовом отвечает Дик. – Поэтому и петлял с тобой в астероидах, просто весело было!

– Морган ждал нас в засаде, кэп просто успела вернуться раньше, чем ты сдал нас ему, разрушила твои планы.

– Ты сам недавно собирался валить, Йохан, – вворачивает Петра. – Может, это твой подарочек напоследок?

– А может, это твой такой идиотский способ самоубийства? – мгновенно переключается Йохан. – Все ищешь как бы повеселее это сделать?

– Хватит!

Капитан срывается с места, подлетает к ним, готовая раскидать команду по разным углам.

– Нет, не хватит! – бросает ей Йохан. – Я и правда уйду, если только в живых останусь. Но ты-то подумай сама! Это он настаивал на поисках Библии, это из-за него мы задержались на Фаланстере, это он…

– Я сказала ХВАТИТ!

Даже Петра отпрянула от капитана после того, как она это сказала.

– Вам что, недостаточно того, что только мы и остались? – говорит она тихо, но четко, и каждое слово звенит будто сталь. – Вам мало паранойи, которую насадила Инквизиция? Мы не можем позволить себе роскошь ненависти и подозрений! И я напоминаю, что система жизнеобеспечения отключена, а значит, воздух больше не фильтруется. Это значит, что мы задохнемся, если не починим корабль и не уберемся отсюда! Так что отставить разговоры не по делу, беречь кислород! Йохан, Дик, живо в тяжелые скафандры. Мы выходим в космос, будем чинить двигатель.

– Кэп, не зная точно, что повреждено… – робко начинает Петра.

– Нельзя всегда рассчитывать на то, что корабль сам все подскажет и сделает. Поработаем руками. Ну, что уставились? За работу, если хотите жить!

Йохан бросается вниз, даже не посмотрев на капитана, Дик, пожимая плечами, спускается по лестнице следом.

– Петра, следи за кораблем и за инквизитором насколько возможно. Мы будем на внутренней связи.

– Капитан! – зовет вдруг Петра, когда та уже наполовину скрылась в люке.

– Да?

– Береги себя, пожалуйста!

Она лишь ухмыляется в ответ.

Стоя перед люком в трюме, Дик облачается в один из нескольких скафандров, замерших у входа, словно рыцари на страже. Он не знает, откуда ему пришло такое сравнение, но эта громоздкая штуковина и правда как будто должна ходить сама по себе, размахивая тяжелым молотом или чем-то подобным, без его, Дика, содействия изнутри. По другую сторону от люка громко пыхтит, забираясь в свой скафандр, Йохан. Последняя часть подготовки – осмотреть все крепления на скафандре напарника, пока он делает то же самое на твоем. В открытом космосе одно незафиксированное крепление может сразу стоить жизни. Дик подходит к Йохану, протягивая руки к стыку шлема на его скафандре, но тот резко отступает, глухо шепча:

– Клешни убрал!

Капитан, спустившаяся в трюм последней, бросает на Йохана быстрый гневный взгляд, но, ничего не говоря, сама проверяет его крепления и поднимает большой палец вверх. Проделывает то же с Диком. Парни ждут, пока капитан сама запрыгивает в скафандр и прикручивает шлем, и справляется она быстрее каждого из них. Дик подступает к ней, но на его пути резко встает Йохан, проводит проверку для нее и тоже поднимает большой палец. Капитан касается шлема с правой стороны и произносит:

– Связь.

– Связь, – отзывается Йохан на внутренней частоте.

– Связь, – повторяет Дик.

– Связь, – голос Петры словно из-под груды металла, а впрочем, так и есть.

Капитан кивает и первая выходит в стыковочный отсек. Люк за ними закрывается, красный свет сигнализирует об опечатывании и отсутствии кислорода. Теперь между ними и космосом всего лишь тонкий слой металла. Капитан протягивает другим и закрепляет на бедре жесткий трос.

– За мной, – командует она.

В последний раз Дик видел бездну так же близко в метрополии, когда летел в лифте в логово еретиков… Об этом он думать не будет. Тогда глубокая чернота с полосками индиговой синевы казалась ему удивительно притягательной. Сейчас же стойкое ощущение, что космос тянет к нему множество холодных рук и глаз, и от этого по затылку бегут мелкие мурашки. Он идет следом за капитаном по узкой полоске, отступающей от обшивки корабля. В тяжелом костюме кэп двигается с потрясающей грацией, да еще разматывает и закрепляет якорями на обшивке тросик, за который они придерживаются.

Позади пыхтит Йохан. Дик старается не обращать на него внимания, но молчаливый гнев будто прожигает скафандр насквозь.

– Всего-то хотел нормально… – внезапно слышит Дик. – Ну летали на край галактики, ну торговали книжку здесь, книжку там, кого это парило? Можно было хоть пожить, а теперь…

Дик привык к манере Йохана все время жаловаться, но сейчас в этом было что-то еще… Почти ощутимая ненависть. Усилием воли он заставляет себя не оборачиваться, идти шаг в шаг за капитаном. Та вся сосредоточилась на цели впереди.

– Если бы только я тогда… если… да, так бывает… просто случайность, да… Да.

Резко нырнуть вниз и прислониться к борту корабля – тело Дика делает это быстрее, чем за ним успевает мысль. Что-то пролетает над шлемом, а потом вдруг раздается крик, от которого содрогается, кажется, даже корабль. Дик успевает заметить тень на обшивке и в следующий момент уже видит силуэт, отплывающий от корабля.

– Помогите! – кричит Йохан.

Капитан резко оборачивается, и за стеклом скафандра Дик видит, как расширяются от ужаса ее глаза. Йохан отлетает от корабля по плавной, но неудержимо растущей траектории. Конец тросика болтается в нескольких сантиметрах от его рук, но он не может дотянуться.

– Держи! – Дик отстегивает от борта всю секцию троса после себя. Йохан изо всех сил тянет руки, но только увеличивает расстояние. Он кричит. Страшно, надрывно.

– Что у вас там происходит? – раздается голос Петры, испуганный, звенящий.

Никто ей не отвечает.

Йохан болтается, размахивая руками и неловко переворачиваясь, словно ребенок, впервые оказавшийся в невесомости.

– Не дергайся! – гремит голос капитана. – Только отлетаешь дальше!

– У вас что, человек за бортом? – в голосе Петры слышится ужас.

– Помолчи, Петра!

Несколько секунд в эфире только сипение и прерывистое дыхание Йохана, изо всех сил сохраняющего последние крохи спокойствия. А затем, быстрее, чем успевает подумать, Дик кричит капитану:

– Держи крепче!

И прыгает, раскрывая руки, словно встречая лучшего друга после долгой разлуки. Дик тянется к Йохану, а тот тянется к нему, но они не могут коснуться друг друга. Он промахивается на какие-то сантиметры. Трос дергает Дика обратно, как куклу на веревочке. Оказавшись у борта, он втягивает тросик, приближая себя к кораблю.

– Не бросайте меня! – кричит Йохан, но никто ему не отвечает.

Дик встает на борт обеими ногами, и ботинки сразу же примагничивают его к безопасной поверхности. Капитан стоит рядом, глядя на силуэт все дальше отлетающего Йохана. Для него они выглядят как парочка туристов, вышедших на прогулку за пределы кислородного купола. Он хочет сказать им все, что о них думает, но как вместить в слова весь гнев, всю ненависть, всю горечь от предательства? Его крик проходит словно по нервам корабля.

А затем Дик отталкивается от борта с видимым усилием и прыгает снова, на этот раз будто выстрелив собой как снарядом. Он задевает скафандр Йохана, придав ему еще больше ускорения, но успевает схватить его за руку и уже не отпускает. Йохан протягивает к нему вторую руку и цепляется за бок Дикова скафандра. Рывок – и они оба движутся назад, к кораблю. Дик, обращенный спиной к борту, не видит капитана, втягивающую трос вручную, только чувствует ритмичные толчки. Зато ее видит Йохан, и он знает это выражение еле сдерживаемой ярости. Когда они оба стоят каждый на своих двоих, капитан лично крепит тросы на их скафандрах, а потом заново выстраивает траекторию их пути и машет рукой, мол, вперед.

– Держитесь за трос, дебилы, – сквозь зубы произносит капитан. – Технику безопасности для таких, как вы, придумали. Петра, все штатно.

Петра выдает то ли вздох, то ли ругательство в эфир, и все снова замолкает. Капитан делает первый шаг по борту корабля, Дик повторяет ее движение в точности. Йохан, хотя ноги у него еще трясутся от чуть было не сбывшегося самого большого кошмара в жизни, повторяет движение.

– Спа… спасибо, – сипит он. – Я… я думал… вы меня…

– Заткнись, мать твою, береги кислород! – говорит капитан с тем ярким оттенком раздражения, который бывает у нее только после сильного волнения.

Йохан больше не спорит, полностью сосредоточиваясь на том, чтобы ступать точно вслед за Диком.

Дику кажется, что миновали часы с тех пор, как они вышли в космос, хотя уровень кислорода не сильно понизился. Его еще потряхивает от прыжка в пустоту за Йоханом. Но когда они добираются до того, что при выходе из трюма казалось отдаленным выступом, и встают вокруг него, внутри все заледеневает, словно щупальце вакуума забралось через стык в скафандре прямо в грудь.

Двигатель высится над ними словно вход в пещеру ужасов. Капитан включает налобный фонарь скафандра и заглядывает внутрь, уперев руки в бока. Йохан минорно присвистывает. Петра разражается в микрофон хитро вывернутой неприличной фразой, которую сама только что выдумала. Дик просто стоит оторопевший, не представляя, как это можно починить. Внутри «пещеры» месиво из обломков.

Капитан берет какой-то фрагмент, с силой отбрасывает в космос, и он, кружась, отлетает от корабля. Она оглядывается на Дика и Йохана:

– Вам что, отдельное приглашение нужно? Очищаем сердцевину.

– Капитан, – шепчет Петра. – Я тут нашла схему и инструкции… Капитан, это невозможно… починить… без ИИ.

– Однажды у меня получилось.

Дик и Йохан замирают над обломками, не сговариваясь, переглядываются. Никто снова не посмеет задать капитану вопрос.

– Книжный магазин не так-то просто уничтожить, – говорит она, отбрасывая еще один обломок.

Уже через несколько минут разбора завалов руки Дика наливаются свинцовой тяжестью, а голова занята тем, чтобы не столкнуться с Йоханом и капитаном на небольшом пятачке твердой поверхности, а не тем, что двигатель, скорее всего, уничтожен прямым попаданием. Кэп, как и Штефан, права, тяжелая работа помогает забыть о неразрешимых проблемах. Ты просто пытаешься не сдохнуть.

– Вы только послушайте! – голос Петры отдается в ушах у всех троих. Девушка откашливается и продолжает: – «По имеющимся данным и при и нынешних расчетах, достоверно установить, есть ли жизнь на других планетах, не представляется возможным. Но, отправляясь к небесам в гордости своей, мы не должны забывать, что человечество – лишь продукт случайной причуды развития организмов, не заметных глазу. Так не стоит возносить себя, подобно богам, в которых и поныне верят наши собратья. Мы идем в космос, потому что не можем иначе, потому что всегда тянулись ввысь мыслью и мечтой, а не затем, чтобы навязать наше бытие другим видам…» Что скажете?

Йохан хмыкает и сопит от натуги. Капитан поднимается в полный рост, чтобы размять мышцы, и машет рукой в сторону Дика.

– Это твоя специализация.

– Это из Библии, – отвечает он.

– Откуда ж еще! – усмехается Петра. – Древние реально верили, что в космосе есть жизнь?

– Я много думал об этом… Мне кажется, дело не в том, во что они верили, а в том, на что были готовы, чтобы узнать наверняка. Ну вот смотри, чтобы появились такие корабли, как Bookship, кто-то должен был их представить, набросать схемы, сконструировать прототип, привлечь помощников…

– А чтобы уничтожить их, понадобилась всего пара лет, – тихо говорит Йохан.

– Эй, мы живы вообще-то! – бросает Петра.

– Мне ка… я уверен, что у отцов-основателей с космосом было точно так же, – продолжает Дик. – Они просто очень хотели сюда. И добрались.

Дик опирается о выступ двигателя и на несколько секунд закрывает глаза. Горло сдавило от резкого непрошеного воспоминания: вот он стоит в огромной Библиотеке и смотрит на дело рук других людей… а теперь этого нет. Словно все, до чего он дотягивается, будь то люди, книги или места, превращается в прах. Вот он, Библиотекарь без Библиотеки. Все, что осталось, – это он и его память, несколько случайно спасенных книг.

– Там, на Фаланстере, – продолжает он, – я подумал: может, это и есть Земля? Может, поиски окончены и теперь я узнаю все ответы?

– Фаланстер основали уже после Расселения, – подает голос капитан. – Эта планета не могла быть Землей.

– Землей? – переспрашивает Йохан. – Теперь мы в это верим?

– Вера здесь ни при чем. Сложи два и два: ни за одной книгой Инквизиция так не гонялась, как за этой Библией! Им нужно убедиться, что это знание уничтожено вместе с книжными магазинами.

– Ну да, я как раз об этом! – напоминает о себе Петра. – Я тут со скуки полистала несколько книжек… Сравнила твою Библию, Дик, с той, что мы нашли на планете книжников. И они совпадают! Полностью! Ну почти. Есть отличия в ID, но ведь это невозможно…

– Петра, ты ведь не пользовалась сканером? – спрашивает капитан, будто испуганно.

– Нет, не работает же ничего. Дик, что ты знаешь об ID книг?

– То же, что и вы, – отзывается он. – Это номер на каждой книге, зарегистрированной Инквизицией. Он один для всего тиража конкретной книги.

– Вот именно! А в твоей Библии что-то не так. И потом, зачем Гильдии ставить номер на книгу, которую Инквизиция точно не одобрит?

– Петра, а эти вопросы реально срочные? – спрашивает Йохан. – Мы тут как бы пытаемся двигатель починить. Хотя бы добраться до него сначала.

– Отвали, Йохан, я на грани открытия, прям как древние люди. Я тут подумала: что, если это не ID?

– Как это? – Дик роняет обломок, который при наличии гравитации обязательно упал бы и раздробил бы ему стопу, а сейчас юноша просто отгоняет его в сторону в вакууме.

– А вот как! Эти номера… они как-то стыкуются, словно шарада какая-то. Такое чувство, будто… тут чего-то не хватает.

– Библия отпечатана в трех экземплярах, – потрясенно произносит Дик. – Что, если ID на последней книге даст ответ?

– Ну и где эта третья книга?

– Ох… В Библиотеке я узнал, что две Библии отправили с книжными магазинами на Фаланстер и Кибелу, а третья… осталась на станции «Гутенберг».

– Мы не полетим на «Торквемаду»! – воскликнул Йохан. – Если хочешь мучительной смерти, просто сними сейчас шлем!

– Может, если Bookship поиграет с этими цифрами, то подберет верную комбинацию? – предлагает Петра.

– Нет! – резко отвечает капитан. – И вообще, отставить разговоры о Библии! У нас и без этого головной боли полно!

– Ладно, кэп, просто мне тут скучно. И голос этот надоел…

– Какой еще голос?

Капитан, Йохан и Дик, не сговариваясь, переглядываются. Ужас пляшет в глазах капитана, отражается в бликах на стекле ее шлема.

– Вот этот, – вздыхает Петра и включает что-то. В передатчиках скафандра раздается голос, который все они успели узнать и возненавидеть: – …ряю. Капитан Bookship, вы в ловушке. Сдавайтесь, передайте мне ваш груз и еретика по имени Ричард, и никто не пострадает. Я гарантирую безопасность вашей команде, если вы выполните условия. Повторяю. Капитан Bookship…

Голос резко смолкает, это Петра его снова выключила.

– Ты его видишь? – спрашивает капитан.

– Только на карте. ИИ мог бы предупредить меня раньше о его появлении… Но есть и хорошие новости: судя по траектории, он не видит нас! Тычется из стороны в сторону. Твой маневр сработал!

– Хорошо. Тогда есть шанс, что мы включим двигатель и уберемся отсюда быстрее, чем Морган успеет опомниться. Работаем!

С последним куском пришлось повозиться. Капитан разрéзала его на три части, но все равно вытащить наружу фрагменты оказалось непростой задачей. Это был защитный экран, спасший двигатель от прямого попадания. Глядя, как он по частям отлетает от корабля, крутясь в пустоте, капитан чувствует себя почти голой. Йохан и Дик сидят на корточках над углублением, которое они так старательно расчищали, глядя на стержень, словно растущий там диким цветком посреди космоса.

– Это и есть двигатель? – спрашивает Дик.

– Это стержень, который его запускает, – говорит капитан.

– Его вам и надо заменить! – поясняет Петра. – Сам двигатель намного глубже, он соединен с… короче, с мозгом корабля, поэтому и отключается вместе с ним.

– Если мы заменим этот стержень, а двигатель все равно не включится… – говорит Дик.

– Тогда все, – заканчивает Петра.

Капитан перебирает гирлянду инструментов на поясе и находит среди них закрепленный предмет продолговатой формы. Дик и Йохан пропускают ее к выемке, стоя по краям, будто стражи. Капитан тянется правой рукой к стержню в жесте, готовом к захвату поврежденного, а левой подводит замену максимально близко. Но за мгновение до того, как она дотягивается, над углублением проносится стальное лезвие, чуть не отрезав Капитану палец. Резко отдернув руку от выемки, она по инерции ударяется левой рукой о борт, и целый стержень вылетает из ее рук, отправляясь вслед за фрагментами обшивки. Никто не успевает и моргнуть от ужаса, как Йохан делает странный кульбит, перемахнув через головы капитана и Дика, и ловит стержень, зажимая его между безымянным пальцем и мизинцем правой руки. Дик с капитаном притягивают его за ноги обратно на поверхность корабля. Все дышат тяжело и размеренно, будто в скафандрах кончается кислород. Дик, нервно взглянув на уровень своего баллона, замечает, что половины запаса уже нет, а ведь еще идти обратно… Но они еще не закончили, назад нельзя, или все было напрасно.

– Значит, автоматическая система защиты еще работает… – задумчиво говорит Капитан.

– Можно ее отключить? – спрашивает Йохан.

– Нет, она сработает всегда… Отключить ее может только ИИ Bookship, но если мы сейчас вернем его, то загоримся на карте как праздничный фонарик, призвав инквизитора к себе. Правда, нас это уже не будет беспокоить, потому что мы сгорим вместе с остатками двигателя, когда он взорвется при активации.

– Но как же тогда… – начинает Дик.

– Не знаю. Заткнись и дай подумать…

В тишине кажется, что лопасти защитного механизма крутятся особенно хищно, хотя звуков, разумеется, не слышно.

– Чего тут думать, кэп, – говорит Йохан. – Кому-то придется сунуть туда руку, вот и все. И это буду я.

– Почему ты? – удивляется Дик.

– Хочешь сыграть в ножички? – И в усмешке Йохана Дику на миг слышится безумие, как у Петры иногда.

Йохан передергивает плечами и встряхивает кисти рук, он делает так перед тем, как начать долгую, сложную и грязную работу. В скафандре это выглядит нелепо и странно. Йохан садится на корточки, а потом и ложится рядом с выемкой, и Дик придерживает его за ноги, чтобы тот не улетел от малейшего движения. Капитан бережно передает Йохану деталь на замену, и тот сжимает ее в кулаке правой руки, прицеливается, примеряясь к выемке. За долю секунды до того, как Йохан собирается сунуть руку вниз, капитан вскрикивает:

– Подожди!

Она достает из пояса с инструментами фонарик и садится на корточки рядом с Йоханом.

– Три… два… один!

Дик успевает заметить лишь как что-то промелькнуло над углублением, а в следующий момент видит: фонарик вставлен в самый край выемки, придерживая острие, которое теперь хлопает по нему. Йохан изо всех сил выворачивает свободной рукой застрявший внутри стержень. Наконец у него получается, но он чуть было не отлетает по инерции, с которой сам отталкивался, и Дик осторожно придавливает его скафандр к полу. Второй раз Йохан прицеливается и уже заносит руку с новой деталью, чтобы вставить ее на место, когда фонарик, разрезанный на части, разлетается в стороны, задев скафандр Дика. Тот успевает и увернуться, и придерживать Йохана у пола одной рукой. Но короткая очередь брани подсказывает: что-то снова пошло не так.

Лезвие снова крутится над пустым местом, куда все еще нужно засунуть новую деталь. Они по очереди пытаются затормозить его: в ход идет все, от карандаша до планшета, но предметы либо слишком большие и помешают выполнить задачу, либо такие маленькие, что лезвие перерубает их без труда. Наконец, Йохан расталкивает руки Дика и капитана над выемкой и жестом велит им не двигаться. Дик почти слышит, как Йохан делает вдох. А затем быстро, очень быстро, вталкивает стержень в выемку, на долю секунды опередив защитный механизм.

– Дерьмо!

Крик Йохана разрывает эфир. Он выставляет перед собой отрезанный наконечник третьего пальца на перчатке скафандра. Большая капля крови вырастает над ней. Капитан ставит парня на ноги и нажимает какие-то точки на правой кисти руки помощника. Йохан вскрикивает.

– Я не чувствую руку! Не чувствую!

Капитан берет его за шлем и заставляет посмотреть себе прямо в глаза.

– Йохан, это просто холод. Я перекрыла секцию кисти, чтобы ты не потерял кислород полностью. Мы успеем добраться до шлюза прежде, чем ты переохладишься. Успокойся. Ты слышишь меня? Дыши.

Дождавшись кивка, капитан поворачивает Йохана спиной, и Дик видит, что теперь она сама еле сдерживает ругательство. Шкала кислорода на скафандре Йохана опустилась до опасного уровня. Он не успеет дойти до шлюза. И тогда капитан отключает собственный кислородный баллон, ловко переставляет его на скафандр Йохана и переподключает. Йохан, все еще пребывающий в шоке, не замечает ничего. Капитан смотрит на Дика из-за шлема и побелевшими губами шепчет команду, забыв включить микрофон, но юноше кажется, он слышит ее волевой голос:

– Обратно.

Капитан идет впереди, напуганный Йохан посередине, замыкает на этот раз Дик. Правду говорят, что обратный путь быстрее неизведанной дороги, и Дик старается думать о том, как они попадут в чистый, привычный трюм, где можно дышать, как их встретит испуганная Петра, которая даже не задает больше вопросов. Об этом, а не о том, что он будет делать, если капитан потеряет сознание от нехватки кислорода, а Йохан опять запаникует. Но на этот раз им наконец-то везет, словно они исчерпали весь запас неприятностей по дороге в ту сторону.

– Никогда… никогда больше… ненавижу открытый космос… – шепчет Йохан, валяясь на палубе после обратной герметизации отсека.

Капитан, снявшая шлем первой, лежит на полу и дышит глубоко и размеренно. Ей жаль испорченного скафандра Йохана. Запас кислорода можно обновить, если они выйдут живыми из этой передряги, но вот перчатка теперь только на выброс, а замену еще поди разыщи…

В трюм сверху падает Петра с аптечкой экстренной помощи в руках, как Дик себе это и представлял. Она бросается к капитану, но та машет рукой в сторону Йохана, и Петра переходит к нему, осматривает его руку. Та стала красно-синей, поврежденный палец с отрезанным слоем плоти пульсирует. Петра заставляет Йохана вытянуть палец и прикладывает к нему переносной аварийный комплект, одновременно считывая уровень радиации. Йохан, глядя на конструкцию на своей руке, фиксирующую кисть в неприличном жесте, всхлипывает и начинает безудержно ржать. Петра коротким ударом в челюсть прекращает истерику.

– С-с-с-с-спасибо… – говорит Йохан, потирая подбородок здоровой рукой.

– Всегда пожалуйста! – обворожительно улыбается Петра. – Дозу слопал не критичную, повезло тебе.

– У нас получилось? – спрашивает Дик. – Мы починили двигатель?

– Включим – узнаем, – лаконично отвечает капитан.

Она рывком поднимается с пола и начинает выбираться из скафандра.

– Взорвемся или не взорвемся, – задумчиво произносит Дик. Так они и жили все время, разве нет?

Они забираются в рубку, и, только вернувшись в свое кресло, Дик понимает, как он на самом деле устал. Немного клонит в сон, и он с отдаленным отчаянием понимает, что это вовсе не признак усталости и не отходняк от всплеска адреналина.

– Мы будем вынуждены скоро включить систему жизнеобеспечения… – говорит Петра, прикрывая зевок. – Или начнем задыхаться.

– Покажи, где этот… – капитан машет рукой, падая в кресло.

Петра открывает карту квадрата на центральном экране. Корабль инквизитора упорно прочесывает небольшой сектор, разыскивая их. И двигается в правильную сторону.

– Он продолжает передачу?

– Нет, капитан, в какой-то момент все просто прекратилось, – говорит Петра. – Думаю, он понял, что мы не слушаем. Но я на всякий случай оставила канал открытым только для приема сигнала.

– Спасибо, Петра…

Дик встает и обходит палубу полукругом, останавливаясь там, где Петра разложила две Библии. Рядом стопкой лежат старые карты, на которых девушка писала номера ID в разном порядке, играя с числами от нечего делать. Дик опускается на колени и рассматривает их.

– Капитан, вам еще не надоело?

Петра чуть не подскакивает на месте, Йохан издает страдальческий стон и закрывает лицо руками, Дик нервно оборачивается, и только капитан холодно смотрит в сторону динамика под потолком, словно видит того, кто к ней обращается.

– Сначала это было забавно, прямо как в старые добрые времена, – продолжает Морган. – Признаюсь, я испытал что-то похожее на ностальгию… Сегодня осталось не так много тех, кто помнит прежнюю славу книжных магазинов. Да что там, остались только мы с вами.

Капитан хмыкает, переводя взгляд на карту. Петра тянется отключить звук, но капитан жестом велит этого не делать.

– Вы знаете, что я много раз уже мог поймать вас с поличным. Всего одна книга, да, а ведь ваша личная библиотека насчитывает… несколько большее количество… но мне было достаточно того, что вы думаете, будто я не знаю. Эти наши встречи… это было похоже на танец, капитан. Но в танце есть ведущий и ведомый. Ведущий – это я, капитан, и я говорю музыке «стоп».

– Он что, крышей поехал? – сердито шепчет Петра. – Какая еще музыка?

Капитан фыркает и улыбается, но не произносит в ответ ни слова.

– Другие не будут столь же вежливы с вами, они предпочли бы просто вас расстрелять. Но я уважаю вас как реликт эпохи, как уважал вашего отца.

Ее руки сжимают подлокотники, словно хотят вырвать их, а кривая улыбка превращается в оскал. Она дышит тяжело, но размеренно. Она понимает, что он всего лишь провоцирует ее на ответ, а лучше – действие, и она не попадется так легко на эмоции.

– Просто отдайте мне книгу и еретика Ричарда, и мы еще какое-то время поиграем в догонялки. Однажды я вас, разумеется, поймаю, но это когда еще будет. Танцуем ли мы дальше – это решать вам. Я знаю, вы слышите меня. Вы и ваш корабль. Подумайте о том, что для вас будет лучше.

Голос смолкает, но вместо него вдруг раздается нежная, тихая музыка. Голоса клавиш и каких-то струнных инструментов сплетаются в поистине космической гармонии. Петра нервно смеется, но закрывает рот ладонями, словно испугавшись. Йохан от удивления сидит с открытым ртом, капитан выглядит так, будто ей смертельно скучно. Она взмахивает рукой, но вспоминает, что ИИ не выполнит ее команду, и сама выключает канал связи.

– Какой идиот! – почти с восхищением говорит Петра.

– Да! – в голосе Дика, о котором все забыли, слышится неподдельная радость, и он приковывает к себе общее внимание.

– Он все еще идиот с хорошо вооруженным кораблем, – напоминает Петра.

– Да при чем тут Морган! Это я идиот! Как я не понял раньше! Это же карты, карты, понимаете?

Судя по звенящему молчанию, Дика, трясущего старыми картами, никто не понимает.

– Мы сразу неправильно поняли шифр! Не хотели в это верить, но сами думали так, потому что другого просто не представляли! Но ID – это не номера книг! Это… – Дик разворачивает две карты под углом друг к другу, лицевой стороной к команде. – Это… координаты!

Лицо Петры сияет, она бросается к Дику, рассматривая линии, которые он провел по картам от руки.

– Ну конечно! Это же ключевые точки! Вот Солнце, Марс, Кибела… А с другой стороны…

– Ну координаты, ну и что? – говорит Йохан. – И что нам это дает?

– Ничего на самом деле… Координаты должны что-то значить. Что, Дик?

– Я думаю, это не все. Только часть разгадки. Помните ведь, книг было три! Значит, в третьей последние координаты. И если соединим их вместе, то узнаем, что за место они указывают. И… пока данных маловато, но учитывая все намеки и саму книгу, это будет…

– Земля, – говорит капитан.

– Земля, – кивает ей Дик.

– Погодите со своей Землей, нам бы отсюда сначала выбраться! – как всегда отрезает Йохан.

– Если Морган не уберется через час, нам придется вернуть ИИ и показаться так или иначе, – отвечает капитан. – Мы должны подготовиться. Давайте, команда, самое время соображать. У кого какие идеи?

– Включаем двигатель и драпаем, – пожимает плечами Йохан.

– Чтобы разогнаться и ввести координаты, нужно время, которого у нас нет, – бросает капитан.

– Жахнем по нему из всех батарей! – Петра аж подскакивает.

– Это сразу-то после жесткой перезагрузки?! Энергопушке на активацию понадобится несколько минут, а нашей подбитой артиллерией мы себе сами полкорпуса разнесем! Моргану даже добивать будет нечего.

Петра собирается было высказать еще какую-то идею, но закрывает рот и прикусывает губу, задумавшись. Йохан почесывает затылок, глядя в пол. А капитан рассматривает свою внезапно онемевшую команду словно учитель туповатых учеников. Когда Дик покашливает, все сразу оборачиваются на него.

– У меня есть идея. Мы берем две книги… любые книги, стираем их ID, затем активируем ИИ и сообщаем Моргану, что сдаемся. – Дик выдерживает небольшую паузу, чтобы команда успела выразить негодование, но, к его удивлению, никто не произносит ни слова, только у капитана глаза опасно сузились. – Затем мы передаем ему книги, а пока он разбирается, уходим или отстреливаемся. Или и то и другое.

– Мы берем? Мы передаем? – уточняет Йохан.

– Я. Пойду я, – поправляет Дик.

– Исключено, – отрезает капитан. – Это именно то, что ему нужно.

– Нет, не то! Ему нужны книги, а не я! Пока он разберется, что это не они…

– Он тебя уже живьем поджарит, – заканчивает Петра.

– Ричард, давать противнику заложника, чтобы он потом торговался тобой и все равно получил то, что хочет, – это очень, очень глупо, и у нас нет времени на эти игры!

От Дика не укрылось то, как она сказала про заложника… То есть она действительно считает его ценным членом команды, за которого стоит поторговаться? Но он не позволяет себе задуматься об этом.

– Именно поэтому должен идти я! Без меня он сразу поймет, что здесь что-то нечисто! А так… он подумает, что на этот раз действительно достал вас. Я отвлеку его, а вы… я не знаю… расстреляете его корабль!

– В то время, как ты будешь на борту?! – восклицает капитан.

– При стыковке я все еще буду в скафандре! – импровизирует на ходу Дик. – Если я подам вам знак, вы сможете понять, куда прицелиться, чтобы выстрелить и не задеть меня.

– А выбираться ты оттуда как собираешься? Через дыру, которую мы проделаем?

– Угоню челнок, как вы с Петрой тогда, нырну обратно в стыковочный отсек… Я не знаю пока!

– Дурацкий план. Ты не понимаешь, о чем говоришь. Как только ты окажешься на борту инквизитора, тебя повезут на «Торквемаду». И будут пытать до тех пор, пока ты не признаешься, что никакой Земли не существует, а Библию ты выдумал…

– Но это неправда!

– …ты выдашь всех своих друзей и знакомых, всех, чьи имена сможешь вспомнить. Расскажешь, как заблуждался, и кто тебя надоумил на это, и кого надо теперь искать. И повторишь это для записи, с радостью, искренне. Может, даже сам в это поверишь, подумаешь, что Библия тебе приснилась. А потом, может быть, тебе дадут умереть. Если только у них не будет еще вопросов.

– Капитан, – Дик улыбается, – я не полечу на «Торквемаду». Морган не успеет меня забрать. Вы ему помешаете.

– С чего ты это взял, идиот убогий? – почти с нежностью спрашивает капитан.

– Потому что я в вас верю. Я верю в Bookship. Ставлю вопрос на голосование! – вдруг звонко выкрикивает он.

– Мы не можем голосовать без участия корабля!

– В экстренной ситуации можем. Считается, что корабль как бы отсутствует, словно больной или временно недееспособный член экипажа. Можете посмотреть в правилах, я проверил!

– Он прав, кэп, – тихо говорит Петра. – Я помню.

– Итак, кто за то, чтобы я попробовал осуществить свой план?

Дик вскидывает руку вверх. Робкая рука Петры тоже вытягивается.

– Риск, конечно, большой… но я не вижу другого выхода… Нужно вернуть жизнеобеспечение, да и Морган уже скоро нас увидит…

Следом за ней поднимает руку и Йохан.

– Идея и правда дебильная. Но… даже если ты провалишься, все равно мы успеем разогреть корабль. Но лучше бы у тебя получилось, чувак.

Дик улыбается. Очень давно он не был так уверен в том, что прав. И он никого не подставит!

– Против, – говорит капитан, сложив руки в замок на груди. – И я ваш капитан, мой голос в приоритете.

– При равном количестве голосов – да, но сейчас перевес в нашу сторону.

С минуту капитан сверлит взглядом каждого члена своего экипажа, пока те не отводят глаза. Только Дик с его дурацкой улыбкой, похожий на еретика как никогда, не сводит с нее взгляда.

– Черт с вами, суицидники, – наконец говорит капитан. – Давайте все проработаем четко, без косяков. А потом я тебя лично в скафандр укомплектую!

Чувство странной эйфории охватывает Дика, когда он второй раз забирается в тяжелый скафандр. Он твердо уверен, что ничего с ним не случится. Когда они внимательно рассматривали стыковочный отсек патрульного корабля Инквизиции в разных проекциях, когда выбирали точки удара и даже когда заставляли его прорабатывать тысячу раз, доводя до автоматизма, приемы группировки в открытом космосе, Дик был спокоен, словно отправлялся не на самоубийственную миссию, шансы выжить в которой процентов десять из ста, а на вечернюю прогулку по планете, полной кислорода.

– Петра, давай! – командует капитан.

Она сама тоже забирается в скафандр, хотя Дик и не понимает зачем, ведь они все уже решили. Капитан провожает его до дверей: почетный эскорт к трапу противника. Все динамики на корабле одинаково тихо шипят, а затем голос Петры разливается по ним, слегка встревоженный и грустный.

– Корабль инквизитора, вызывает Bookship, корабль инквизитора, вызывает Bookship, как слышите?

Дик представляет, словно находится в рубке, как красная точка хищно направляется к ним, указавшим направление.

– Слышу, Bookship. Где ваш капитан?

– Она… внизу. У нас повреждены двигатель и система жизнеобеспечения. Мы сдаемся, повторяю, мы сдаемся. Мы согласны на ваши условия.

– Я хочу услышать это от капитана.

– Согласна, Морган, – говорит капитан, подключая связь из скафандра. – Достаточно тебе?

– Почему вы отключили искусственный интеллект корабля?

На несколько секунд Петра запинается: они подозревали, что Моргану известно про ИИ, но слышать такой прямой вопрос было страшновато.

– Он… поврежден… Мы дали ему время передохнуть, но минут через пять его включим. Давайте проясним ситуацию. Мы отправляем вам еретика и с ним две Библии, и вы нас не тронете, так?

– Вы все правильно поняли. Стыковка через пять стандартных минут, принимайте координаты.

– Принято.

– Петра, приготовься, – говорит капитан по внутренней связи.

– Готова, – отзывается та.

– Готов, – эхом откликается Йохан.

На полу лежат две книги, которым придется исполнить роль Библии. Их выбрала лично капитан: две выдуманные истории про то, чего никогда не было. Она рассудила, что придумать две еще такие же и даже лучше не так уж сложно, а настоящие книги надо поберечь. Тут с ней никто не спорил. ID на книгах затерли, чтобы было достоверно. Дик берет их одним захватом, в скафандре кажется, словно они ничего не весят.

Перед стыковочным шлюзом капитан решает проверить крепления Дика еще раз. Он не возражает, раз ей от этого легче.

– Будет идеально, если ты задержишься в стыковочном отсеке, – говорит она. – Но Морган не дурак и наверняка заманит тебя на корабль. Тогда не выходи в коридор из стыковочного шлюза.

– Понял, – поддакивает Дик. Он все это знает, но не хочет раздражать капитана. Ему не терпится приступить к заданию, а в том, что он с ним справится, у него нет сомнений. К тому же Bookship придется отдалиться для выстрела, так что Дику все равно нужно дать кораблю место для маневра и объяснения кораблю задачи. Но Bookship тоже справится.

– Три минуты до стыковки! – говорит Йохан.

– Принято, – отзывается Дик.

– Знаешь, как я выжила в первом рейде Инквизиции на Bookship? – внезапно спрашивает капитан.

У Дика дух перехватывает. Самое первое правило, которое ему втолковали на этом корабле: никогда не расспрашивать капитана об имени и прошлом. Почему она решила рассказать ему здесь и сейчас? Потому что он не вернется? Так или иначе, Дик любит истории, а эту он мечтает узнать уже давно, так что он неопределенно кивает, но чувствует, что его шлем сзади обхватывают руки капитана. Он не может двигать головой и обернуться на ее голос.

– Мы уже несколько лет почти не возили книги, только всякий… легальный груз. Но они все равно пришли за нами, потому что хотели, чтобы от нас не осталось и следа… Мы не знали, что они уже уничтожили других: «Гиперион», «Прометей», «Орион» – все пали почти одновременно. Мы встретили инквизиторов словно для очередной… проверки.

– Две минуты до стыковки! – говорит Петра.

– Принято, – отзывается Дик с опаской, боясь спугнуть тихий рассказ капитана.

Но она продолжает, словно не заметив, ее голос звучит так, как могла бы звучать сталь:

– Первым они убили Ральфа, пилота. Просто так, потому что могли. Потом механика Петру, да, это было распространенное имя в те времена… Потом доктора Азимуса, бедный доктор, это был его последний рейс, он хотел уйти на покой… Капитана они убили последним, он так и не выдал, где спрятаны книги. Тела выбросили в космос, разгерметизировав корабль. Я увидела это уже потом, на записи. Потому что в то время, пока Морган убивал мою семью, болталась в спасательной капсуле за бортом.

– Одна минута!

Дик представляет, как корабль инквизитора выравнивается рядом с Bookship, как вытягивается стыковочный рукав… И одновременно видит то, чего видеть никогда не мог: вылетающие в открытый космос тела экипажа Bookship.

– Они выжгли Bookship самое сердце. Это потом они придумали добавлять к этому еще и полное выжигание корабля изнутри, как на «Эйдосе», где мы нашли Петру… Это был их знак. Но тогда нам повезло. Наш ИИ обманул Инквизицию – закольцевался в собственной системе, не касаясь разумом печатей, так и спасся. Я нашла его, когда вернулась на корабль… Капитан, видишь ли, угадал, что ничего хорошего нам эта встреча не сулит, поэтому запихнул меня в спасательную капсулу и выбросил за борт без опознавательных знаков. Я смогла ею управлять и вернулась на Bookship… чтобы посмотреть, как моя семья умирала, пока я была в безопасности.

– Стыковка!

Корабль даже не потряхивает, когда стыковочный рукав корабля инквизитора прикрепляется к Bookship, его видно в иллюминатор трюма.

Дик боится нарушить хрупкость той странной связи, которая образовалась между ним и капитаном, прямо как между двумя кораблями, но молчать он не может:

– Вы не виноваты в том, что выжили тогда.

– Я знаю, – говорит она с легкой горечью, потому что «знать» и «простить себя» – это не одно и то же, и Дик это тоже знает. – Но вот что я для себя поняла, Ричард. Я никогда больше не позволю сделать это с моей командой. Мои люди не погибнут за меня. Никогда.

– Bookship, вы готовы к переходу? – спрашивает голос, который капитан ненавидит больше всего на свете.

– Да, – отвечает Дик.

Он вытягивает ногу, чтобы сделать шаг в отсек разгерметизации, и чувствует, что не может сдвинуться с места. Капитан крепко держит его за спину и шейное крепление шлема.

– Никогда больше. Не с моими людьми.

Все происходит слишком быстро. Капитан отбрасывает Дика в глубину трюма и вырывает у него из руки книги. Удар такой силы, что Дик отлетает к лестнице. Пока он встает, пока добегает на неуклюжих от тяжести скафандра ногах до двери стыковочного отсека, тот уже запечатан и разгерметизирован снаружи. Капитан идет навстречу Моргану.

– Нет! – кричит Дик по другую сторону, но она его не слышит, потому что уже отключила внутреннюю связь.

Она легко касается стены отсека, освещенного красным, что сигнализирует об отсутствии кислорода.

– Внутренняя запись для ИИ Bookship от капитана. Корабль, когда ты проснешься, меня уже не будет. Возможно, я не вернусь. Если это так, то я передаю командование Ричарду. Подготовки ему не хватает, но ты уж его обучи как следует. Открой ему все мои личные записи… Кроме той, на прошлое Рождество… Хотя ладно, и ее тоже. Позаботься о Петре, ей потребуется срочная медицинская помощь – возможно, седативные препараты и полная изоляция на какое-то время… Ну, ты и без меня знаешь. Йохан… если все еще хочет, пусть уходит, но передай ему, что я всегда ценила его как первого помощника. Надеюсь, он останется им и для Ричарда. Корабль, я… береги себя. Спасибо за все. Прощай.

Оставив запись, капитан с силой нажимает на кнопку, открывающую шлюз, и делает шаг вперед по трапу. Первый шаг – всегда самый сложный. Она знает. И не оборачивается. Она никогда не оборачивается.

Капитан вступает на борт инквизитора, но ждет, пока Bookship убирает трап. Она даст своему кораблю уйти настолько далеко, насколько это возможно.

Отсек герметизируется, через минуту свет из красного становится зеленым, внутренний шлюз с шипением открывается в другую сторону. Этот путь она должна пройти сама. Легко толкает толстую заслонку, выходит в трюм и сразу же встает по стойке смирно. Морган стоит прямо перед ней в своем неизменном черном скафандре. Но он один, других инквизиторов не видно, и она их не чувствует тем самым шестым чувством, которое появляется у человека ее профессии после второй-третьей встречи со смертью лицом к лицу.

Она молча кладет книги на пол и носком ботинка подталкивает в сторону Моргана. Тот не поднимает их, не настолько он глуп, чтобы поставить себя в уязвимое положение. Глядя на нее в упор, говорит медленно, с наслаждением:

– Снимите шлем, капитан Bookship.

Через матовое стекло скафандра он никак не мог видеть ее лицо! Она знает, что ничем внешне себя не выдала, но Морган откуда-то узнал… понял… Капитан медленно поднимает руки и снимает шлем, ощущая приятный поток кондиционированного воздуха на щеках. Она намерена насладиться каждой последней минутой дыхания. Скоро Bookship проснется и выстрелит по Моргану, так что на радость дышать осталось не так много времени. Уже щелкает внутренний таймер.

– Капитан, я даже рад, что это вы, а не этот глупый мальчишка, – продолжает Морган, осматривая ее. – Вряд ли он был бы полезен. А вот последний экземпляр книготорговца… думаю, произведет эффект там, куда мы отправимся.

Она не отвечает, но переводит взгляд с Моргана на книги, которые он так и не подобрал с пола. Инквизитор следит за ее взглядом.

– Ах, это! Конечно.

Он вдруг делает странную вещь: подходит к книгам и одну за другой подбрасывает их носком ботинка и ловит, словно в игре в кальдо, будто это не самый запретный и хрупкий товар во Вселенной, а набитый тряпьем носок! Морган даже не смотрит на внутренние части задних обложек с ID, просто бросает обе книги в боковой отсек переработки. Капитан плотно сжимает губы. Что-то не так.

– Bookship, ты там проснулся? – вдруг спрашивает Морган.

– Да, инквизитор.

Его голос она узнает всегда и не поддастся на провокации с подделкой. Капитан не успевает скрыть удивление и… испуг.

– Ты выполнил задание?

– Да, инквизитор. Отправление файла.

Капитан поворачивается к боковому экрану. По нему проносятся, сохраняясь на корабле инквизитора, изображения двух Библий, как Bookship смог их отснять, с увеличением отдельных фрагментов. Туда же попали старые карты, изрисованные Петрой, расшифровка, координаты, которые открыл Дик. Но ей плевать на это все. Важно только одно. Ее корабль, ее дом и друг только что предал ее и команду. Все это время он за ними следил!

– Bookship, это твой капитан, – говорит она, включив внутреннюю связь. – Прекратить передачу инквизитору немедленно.

Сквозь звук собственного голоса она слышит крики Петры, Йохана и Дика – кажется, они пытаются остановить корабль.

– Простите, капитан, – скрипит ее любимый голос, голос ее корабля, голос ее отца. – Приказ инквизитора – приоритет номер один.

– Петра! – говорит она, не давая себе времени на размышления. – Ручное управление, огонь!

– Капитан, мы…

Голос Петры обрывается. Видимо, Bookship отрезал внутреннюю связь экипажа. Капитан поворачивается от экрана к иллюминатору, смотрит на свой корабль с разгоревшимся синим цветом двигателем, отлетающий от корабля инквизитора. Она почти физически мечтает придать ему ускорения. Ну давай же, убирайся отсюда!

– Передача окончена, – объявляет тот же хриплый голос. На заднем плане продолжает неразборчиво кричать ее команда. Должно быть, Петра не услышала ее приказ. Или растерялась, или… уже неважно.

– Отлично, Bookship, – спокойно произносит Генрих Морган. – А теперь можешь самоуничтожиться. Я тебе помогу.

Она видела это много раз в самых жутких своих кошмарах. Ее корабль, дом и друг исчезает во вспышке пламени, а она стоит не в силах ничего с этим сделать, никак помешать. Ей хочется кричать, драться и убивать, но что-то замораживает ее душу и тело изнутри.

Огромный алый цветок распускается на весь космос, а потом так же исчезает. А с ним исчезают все звуки и все цвета, не осталось ничего, только мертвая пустота. Такая же, как в ее сердце.

Глава 10

Дом, милый дом

Она закрывает глаза и смотрит на внутренней стороне век, как снова и снова ее корабль поглощает волна взрыва. Она хочет бежать и никогда этого не видеть, но заставляет себя сохранить образ глубоко внутри. Ее лицо превращается в маску полного безразличия, тело расслаблено и беспрекословно выполняет все, что требуется. Сперва она выбирается из скафандра, следя за каждым движением будто со стороны. Морган указывает ей дорогу в рубку, и она идет, и сил хватает на то, чтобы держать спину прямо.

Как выглядит патруль Инквизиции изнутри, она не знала – кто побывал на них, больше не разговаривает. Сходство с типичным устройством корабля класса «Книжный магазин» ее даже не удивляет. Инквизиция всегда забирала себе все самое лучшее, уничтожая первоисточник. Кое-что украсть они все-таки не смогли, потому что вырастить ИИ – это вам не чертеж перерисовать. У них никогда не будет своих умных кораблей, и это заставляет ее на минуту ощутить отзвук горделивой радости. А потом она думает, что умных кораблей больше не будет нигде и никогда, и чувство умирает, проваливаясь в бездну.

В рубке Морган приглашает ее сесть в одно из пассажирских кресел рядом с иллюминатором и сам затягивает ремни чуть выше ее пояса и на руках на подлокотниках. Она не произносит ни слова, когда он проверяет крепления, склонившись над ней, словно в объятии, и слышит его ровное дыхание, очень спокойное для почти старика.

Инквизитор садится в кресло, берется за штурвал и плавно ведет корабль, оставив позади обломки Bookship. Кроме Моргана на борту никого нет, и на миг капитан любопытствует про себя: что же случилось? В одиночку таким кораблем управлять непросто. Но потом она решает, что ей плевать, и закрывает глаза.

– Я задал курс на «Торквемаду», – говорит Морган спустя несколько минут.

Она не отвечает.

– Это был вирус, если тебе интересно, капитан. При нашей последней встрече я оставил твоему кораблю вирус. Моя собственная разработка. Он переписал приоритетный приказ и должен был передать мне ID всех книг на борту. Оставалось только подождать и собрать информацию… Но ты не доверила своему кораблю ID Библии. Интересно, почему?

Она зажмуривается крепко-крепко. Все-таки не обмануло шестое чувство, то, что подсказывает, куда можно поставить ногу в полной темноте, а куда не надо, и она знала, что нельзя раскрыть Bookship тайну, которую он возит с собой! А она так долго винила во всем Дика! Мгновение спустя волна боли накатывает снова, и она вспоминает, что это все теперь неважно.

– Пришлось подождать, когда вы наконец найдете вторую книгу. Таскаться за вами по всей галактике… Думал, вы справитесь быстрее. Я отгонял от вас собственных людей, а это всегда вызывает вопросы… Ну, теперь вопросы у Его Святейшества будут к тебе, капитан. Последний независимый книжник во Вселенной наконец-то схвачен.

Он говорит что-то еще, все труднее сдерживая собственное превосходство, но ей надоел сам звук его голоса, и в какой-то момент она вставляет хрипло:

– Пытки уже начались? Если да, то считай, что я молю о пощаде – у меня острая аллергия на ахинею!

«Ты уничтожил мой дом, убил моих друзей. Думаешь, есть способ сделать мне еще больнее?» – вот чего она не говорит. Но он и так это понимает. Глядя на нее в упор, легко склонив голову набок и не скрывая улыбки, он говорит:

– Потерпишь. У меня есть вопросы, а у нас полно времени.

«Я жив», – думает Дик, и эта мысль вызывает у него глубочайшее удивление. Сейчас он откроет глаза и убедится в том, что чувствует. Вот сейчас. Сейчас.

Время совершило несколько сложно объяснимых кульбитов за последнее… время. Вот Дик стоит, готовясь перейти по трапу на корабль Инквизиции. Вот он лежит у лестницы на верхнюю палубу, отброшенный капитаном. Вот уже колотит по шлюзу обеими руками, зовет капитана, но она не слышит или не слушает. Сквозь оглушенное состояние боли Дик вспоминает о плане. Капитан ни за что не простит ему, если он будет тут рассиживаться, печалясь о ее судьбе.

– Что ты здесь… – удивляется Петра, когда Дик вылезает на палубу.

– Она сама пошла, да? – догадывается Йохан. – Всегда делает как хочет.

Петра захлебывается собственным возмущением, посмотрев на ошарашенного Дика.

– Ладно, – говорит она. – Придерживаемся плана.

Дик кивает, заняв место у центрального экрана. Йохан стоит у приоткрытой панели, а Петра в кресле капитана сжимает побелевшими руками штурвал, под правым локтем затаилась консоль управления огнем. На экране видно, как капитан вступает из переходного рукава в стыковочный отсек инквизитора. Вот он, сигнал к действию.

Йохан кивает как бы сам себе, соединяет оборванные капитаном контакты, наскоро залепляет их герметиком и, захлопнув панель, бросается обратно на свое место, приникая к экрану. Рука его тянется к карману, похлопывает по заначке, но тут же отдергивается. Не сейчас.

– Bookship, проснись! – командует Петра.

Они заранее составили инструкции для корабля, чтобы не тратить время на разговоры. Bookship мгновенно оценит обстановку и сам поймет, что нужно делать. Трое человек одновременно выдыхают с облегчением, когда по рубке разливается нежный голубой свет и ровное гудение отзывается в каждой клеточке живого корабля. Получилось! Двигатель работает!

Обеими руками вцепившись в штурвал, Петра отводит корабль чуть подальше. Девушка хмурится, ощущая легкое сопротивление живой машины, как если бы она сама не сразу вскочила с койки по команде, а поныла: «Еще пять минуточек» – и перевернулась на другой бок. Но она чувствует, что Bookship здесь, с ними, а это вселяет надежду.

– А теперь… – Петра облизывает тонкие губы, прицеливаясь в двигатели инквизитора. – Огонь!

Ничего не происходит. Петра жмет на кнопку снова и снова, но выстрела нет!

– Что ты делаешь?! – крик Дика отвлекает Петру от попыток открыть огонь. По его экрану ползет надпись «ИДЕТ ПЕРЕДАЧА ФАЙЛОВ».

– Что он передает и кому? – спрашивает подбежавший Йохан.

– Данные черного ящика, фото и видео с внутренних камер, все! – хватается за голову Дик. – Передача по направленному лучу… инквизитору!

– Bookship, прекрати! Это приказ! – кричит Петра.

– Приоритетный… приказ… – хрипит из динамиков с потолка почти неузнаваемый голос корабля.

– Покажись! – командует Дик, вставая.

Он не очень на это надеялся, но голограмма корабля и правда немедленно возникает на палубе. Раньше поза этого немолодого мужчины была расслаблена, улыбка чуть насмешлива и во время разговора он иногда касался своей бороды. Но теперь стоит по стойке смирно и контуры его размыты сильнее, чем обычно, словно он собрался не до конца и пытается вырваться каждой клеткой своего несуществующего тела. Дику почему-то очень страшно смотреть на него.

– Корабль, я Библиотекарь, мои приказы имеют приоритет над всеми приказами Гильдии книжников. Приказываю немедленно прекратить передачу файлов и вернуть команде контроль!

– Не… не могу… – кряхтит голограмма. – Приоритетный приказ!

Он делает над собой огромное усилие и указывает на красную точку на карте.

– Морган! – догадывается Петра. – Ублюдок что-то сделал с ним!

Все, что казалось Дику странным, встает на свои места. Как корабль легко соглашался с его, казалось бы, нелогичными просьбами, как он просил вложить в память ID книг… Раньше бы понять, а теперь… слишком поздно…

– Передача окончена… – проговаривает Йохан, в ужасе глядя на экран, а потом переводит взгляд на иллюминатор, где поверх всех голографических карт видно, как корабль Инквизиции лениво разворачивается к ним орудийными портами.

Вся автоматика на Bookship срабатывает одновременно, сигнализируя о том, что они в прямом доступе орудий ближнего боя. Петра изо всех сил пытается переключиться на ручное управление, но время летит быстрее, чем ее пальцы по клавиатуре… А Дик не может оторвать взгляда от голограммы Bookship. Мужчина пошатывается, словно пьяный, встряхивает головой, из его горла выходит слабый рык. Он поднимает руки, рассматривает их, словно впервые видит, а потом смотрит на Дика.

– По местам, – говорит корабль таким тоном, как сказала бы сама капитан. – Живее!

Дик хватает Йохана за руку, сажает в кресло, прыгает рядом сам. Через секунду слышит вскрик Петры, которую крепко обхватили ремни, и на себе Дик тоже чувствует этот захват.

– Вся энергия – на щит, – продолжает голограмма. – Выполнение основной программы – защита корабля и команды.

Резкий маневр ухода заставляет Дика закрыть глаза. Но вспышка взрыва пробивается и сквозь сомкнутые веки. Что-то громыхнуло и посыпалось, и с новой силой завыли сирены, крик Петры тоже был где-то рядом, но Дик не сразу услышал ее.

Наконец все кончилось, и космос в иллюминаторе перестал вращаться. Дик рискнул открыть глаза. Все та же рубка. Свет горит, но красный, аварийный, карты и экраны погасли, и, судя по звездам, корабль дрейфует в космосе, подобно щепке в море. Петра висит на ремнях, наклонившись вперед, потеряла сознание, Йохан в соседнем с Диком кресле тихонько стонет. Корабля Моргана нет.

Неужели они выжили?

– Bookship? – тихо зовет Дик.

Ответа нет.

Он отпускает ремни безопасности, и те свободно сползают с плеч. Все, что не было закреплено, теперь разбросано по рубке вместе с поврежденными фрагментами чего-то с нижней палубы. Корабль перетряхнуло, как незакрепленный ящик с грузом. Дик, качаясь, подходит к Петре, заглядывает ей в лицо, затем осторожно откидывает в кресле и отстегивает ремни. Девушка приходит в себя почти сразу, глаза распахиваются, в них смесь удивления и ужаса. Легко кивнув Дику, она включает свой экран, но тот таращится на нее пустым черным глазом.

– Корабль! – зовет она.

И снова нет ответа. А затем что-то мелькает на экране, и Петра ахает, зажимает руками рот.

– Что? – пугается Дик.

– Щит… Внешний и внутренний щит корабля… его… нет.

– В смысле «нет»? – подает голос Йохан. Он встает, потягивается и подходит к Дику и Петре, переступая через фрагменты мусора, словно не замечая.

– Корабль направил всю энергию на щит, – говорит Петра каким-то бесцветным голосом. – Должно быть, фейерверк был отличный… Морган вдарил по нам всеми боезарядами, и удар принял щит. Хорошая новость: это нас спасло. Могло разорвать на части, но просто откинуло взрывной волной. Плохая новость: у нас больше нет щита, и теперь мы уязвимы даже для мелких метеоритных осколков. Щит наращивать – дело не быстрое…

– Ты забыла ужасную новость, – подсказывает Йохан.

– Что-то с кораблем? – не выдерживает Дик. – С искусственным интеллектом?

– Он не перенес напряжения, – вздыхает Петра. – Ты сам не чувствуешь? Его больше нет…

– Капитана увез инквизитор, – продолжает Йохан. – А мы застряли на разрушенном корабле с кучей книг посреди неизвестности.

Дик думает, что, кажется, это типичный день книготорговца. Тишина в рубке никогда еще не была такой погребальной. Но в этой тишине словно нарастает какой-то гул, и Дик вдруг понимает, что идет он из него самого.

– К черту! – рычит он, отбрасывая носком ботинка какой-то кабель, о который чуть не споткнулся. – Петра, вы же как-то управлялись с кораблем без ИИ.

– Да, но…

– Что «но»? Нам нужно спасти капитана, разве нет?

– Да! – глаза Петры загораются, а пальцы снова замелькали по клавиатуре. – Двигатели в норме, поврежден один сектор по правому борту, но он автоматически загерметизирован. Мы можем лететь! Но не ускоряясь – встреча с малым камешком на большой скорости станет для нас последней…

– Все равно нам без карт на «Торквемаду» маршрут не построить… – говорит Йохан.

– Долетим по старым! Я займусь вычислением!

– Йохан, ты уже не против полета на «Торквемаду»? – удивляется Дик.

– Только не в кандалах. И потом, капитан… надо вытащить ее оттуда. Она бы пошла. За каждым из нас.

Дик кивает. Наверное, это единственное, что он понял о капитане.

– Тогда, как говорит капитан, за работу! – провозглашает он.

– Я хочу знать… – Морган склоняется, глядя ей в лицо.

– А я хочу добраться до места своей казни молча.

Почему-то она знает, что он не ударит ее и не сделает чего-то похуже из того, о чем шептались в тени книготорговцы ее детства и что позже начали показывать по открытым каналам – в назидание. Какая-то ее часть, древняя, животная, еще боится того, что предстоит, но все остальное отмерло в тот момент, когда она увидела взрыв Bookship.

– И все же, – вздыхает он, а затем берет ее за подбородок осторожно, но крепко и поворачивает к себе. Лицом к лицу. – Что ваша шайка узнала о Земле?

Мгновения хватает, чтобы он заметил на ее лице тень удивления.

– По версии Инквизиции, – произносит капитан, криво ухмыляясь, – Земли не существует. Вы распространяете ересь, инквизитор Морган.

Он широко улыбается, как будто оправдались ожидания.

– Ты когда-нибудь задумывалась, почему так называемая Земля признана ересью?

Она хмыкает. Ричард был бы в восторге – сам инквизитор поддерживает разговор на интересующую его тему! Вот только Ричард мертв. А она знает: смысл запретов всегда в том, чтобы запретить, а почему и зачем – это уже неважно, особенно когда тебя арестовывают за то, что еще вчера было можно. Это всего лишь повод для убийства.

– Удиви меня, – бросает она с ненавистью, но решает больше не произносить ни слова, не поддаваться на провокации.

Морган выдвигает кресло и садится перед капитаном так, чтобы она не могла отвернуться. Ему нужно завладеть всем ее вниманием.

– Теории о Земле так стары, что никто уже не пытается их каталогизировать, – начинает он. – Официальная версия Ордена – Землю придумали еретики…

Морган делает паузу, чтобы заметить хотя бы одну подсказку на лице капитана. Но она не выглядит обеспокоенной, встревоженной или удивленной. Что ж, у него на нее большие планы и терпения не занимать.

– Было время, Инквизиция не просто не считала эту теорию вредной, но разделяла ее. Разница в подходе. Еретики решили, что люди покинули настоящий рай. Только представь: достаточное количество воздуха, воды, почвы под ногами. Но что-то пошло не так… Мне, как и моим братьям по Ордену, все представляется не таким уж… оптимистичным. Из таких мест не улетают добровольно, тебе ли не знать! Версия Инквизиции, закрытая разумеется, гласит, что люди покинули не рай, но ад. Что-то случилось… какая-то катастрофа, из-за чего наши предки бежали с Земли. Несколько столетий Орден позволял этим теориям сосуществовать и даже принимал участие в обсуждении. Но еретики зашли слишком далеко. Они решили, что, вернувшись на Землю, люди обретут счастье, словно не было никакого грехопадения!

Инквизитор грустно усмехается, будто читает лекцию послушнику и искренне хочет, чтобы тот проникся. Капитан молчит, словно пытаясь высверлить точку во лбу Моргана взглядом.

– Ордену пришлось вмешаться во благо всех миров. Чтобы двигаться в будущее, нужно смотреть в будущее, а не постоянно оглядываться назад. Так что Земля стала запретной темой. Те, кому это не понравилось… Им пришлось либо смириться, либо… исчезнуть. Наследие этого заблуждения оказалось слишком стойким.

«Библия…» – думает капитан, но она не даст Моргану повод считать, что участвует в этом разговоре.

– Библия Гутенберга, – кивает инквизитор. – Главное и единственное доказательство существования Земли, ведь об этом писал сам основатель! Орден не мог поставить его слова под сомнение, так что пришлось о них… забыть. Подредактировать. И все было бы хорошо, но Гильдия книжников уперлась со своей концепцией о презумпции первоисточника! Ваша братия всегда была вольнодумцами. Орден терпел это поначалу, ведь меж бредовыми идеями о свободе вы выдавали что-то поистине гениальное… например, инженерные решения и компьютерные программы… Но вы совсем не умеете этим пользоваться: как это вообще – использовать искусственный интеллект для каталогизации книг?! Но я отвлекся, извини… Очевидно, распространять истинные знания может только кто-то один. Так что пришлось принять меры для окончательного решения книжного вопроса.

Он разводит руками, словно извиняясь. Капитан знает эту историю, догадалась много лет назад, но признание инквизитора против воли пробуждает давнее чувство ненависти такой силы, что оно затопляет ее целиком. Если бы могла, она бы убила его прямо сейчас. Ладони под ремнями сжимаются в кулаки, и она чувствует, как сползает с лица кривая ухмылка, превращаясь в оскал. Она скрипит зубами, только бы не выдать своих чувств, но Морган, разумеется, замечает.

– К тому времени книжники успели нелегально размножить Библию и начать ее распространять. Ордену пришлось действовать срочно. И жестко.

Материал о захвате станции «Гутенберг» она, конечно, видела. Он уже был, выражаясь словами Моргана, отредактирован. На тех кадрах странно передвигающиеся, явно больные люди пытались стрелять и бить руками по черным железным скафандрам инквизиторов. Официальная версия гласила, что книжники уже были слишком поражены болезнью и их пришлось «избавить от мук». На самом деле на станцию пустили нервно-паралитический газ, и те, кого не убили в первые минуты захвата, позже скончались от ставшего ядовитым воздуха. После падения станции «Гутенберг» Инквизиция взломала каналы связи Гильдии и мгновенно перекинулась на книжные магазины. Лишенные базы и коммуникации друг с другом, они становились легкими мишенями. Тогда ее капитан и обзавелся внешним оружием получше. «Почему у книжного магазина пушка? Потому что он независимый!» Это не было шуткой ни тогда, ни теперь.

– До сих пор считалось, что все книжные магазины, перевозившие Библию, были уничтожены, но я всегда знал, что это не так. Поэтому и оставил один – ведь кто может найти книгу быстрее, чем настоящий книжник, у которого это в крови? Надеюсь, ты не думала, что тебе просто очень повезло или ты слишком умная для такого старика, как я?

Капитан улыбается. Его слова не могут задеть ее, потому что все сказанное – чушь, и теперь она это знает. Морган не оставил Bookship в покое, он его уничтожил. А она восстановила. Она знает это, потому что видела удивление и шок в его глазах тогда, в первый раз представ перед ним на «проверку». Что бы он ни говорил теперь, как бы ни пытался выставить эти события своим четко продуманным коварным планом, она знает: это ложь. Она – капитан Bookship, она сделала его таким, каким он стал, и этого никто не отнимет.

– А ведь ты сам ее никогда не видел! – произносит она четко, глядя ему в глаза. – Библию!

Капитан понимает, что угадала.

– Книга под семью замками на «Торквемаде», только вот тебе туда доступа не дали, правда? – продолжает она радостно. – Орден не доверяет своим лучшим сынам! Тем, кто так старательно вычищал книжную заразу! Как это, должно быть, обидно…

Гадкая улыбка сползает с его лица, и новое его выражение – каменное, безразличное – нравится капитану еще меньше.

– Не обиднее, чем узнать, что все время у тебя под боком находился предатель, которого ты считала своим. Мне не нужно знать, что написано в Библии! – отрезает Морган. – Достаточно того, что есть ID. О, я вижу, ты тоже догадалась! Может, успела расшифровать?

Капитан стискивает зубы, она больше не собирается в этом участвовать.

– Впрочем, я не настаиваю на скором ответе. С удовольствием поприсутствую на допросе, тогда все и услышу.

Он встает и разворачивается так резко, что почти касается ее. Она закрывает глаза и старается дышать глубоко и медленно, восстанавливая силы.

Морган медленно проходит к своему креслу и садится, стараясь по памяти вернуть то чувство, которое испытал в момент, когда Bookship взорвался и он увидел отблеск взрыва в ее глазах. Не получается. Эта дрянь задела его за живое! Столько лет он служит Ордену верой и правдой, искореняя чуму книжных магазинов, а его, словно пса, держат при входе в дом, но внутрь не пускают! Ничего, теперь, когда он привезет последнего книжника на суд, его заслуги наконец-то признают! Ему доверят доступ в запрещенный сектор Библиотеки, и он расшифрует Библию Гутенберга!

Петра еще рассчитывает вероятные сценарии и траектории полета на станцию Инквизиции, пока Дик и Йохан наводят в рубке относительный порядок. Все сломанное просто сбагрили вниз и закрепили, чтобы не мешалось под ногами и случайно никого не убило. Ящики с найденными на «Гиперионе» книгами выдержали прямое столкновение с инквизитором. Проверяя, как там книги, Дик находит свою Библию и ту, что составила из разрозненных фрагментов капитан, и переносит их обе в рубку. Ему просто хочется, чтобы они были рядом.

Оборванные провода искрят в коридорах, свет сбоит, вокруг куча каких-то маленьких поломок, действующих на нервы, – Дик и не знал, как много невидимой работы делает на корабле его искусственный интеллект. Йохан вручную восстановил каждую камеру на борту, а Петра как-то запустила внешние – и чуть не расплакалась, увидев Bookship со стороны. Он почернел от взрыва, буквы имени обгорели, и только голубоватое сияние двигателей говорит о том, что корабль еще жив.

– Так что там, курс проложен? – спрашивает Йохан, заглядывая в экран Петре через плечо, чего она терпеть не может.

– Готово, только…

– Что?

– Я не знаю, сколько мы выдержим… – Петра хихикает, а это признак близкого срыва. – Варианты без щита… не самые благополучные.

– Я поведу, – говорит Дик. – У меня, кажется, получалось в астероидном поясе, да, Йохан?

– Ага! – поддакивает тот. – Дик справится. Просто заложи маршрут в его компьютер.

Девушка перекидывает файлы касанием и, нахмурившись, возвращается к расчетам. Дик на капитанском месте берется за рычаг управления и отправляет корабль вперед по размеченной золотым пунктирной линии на карте. Отсутствие ИИ ощущается в каждом движении, которое дается словно большим количеством усилий, чем раньше. Дик думает, что это чисто психологический эффект, и заставляет себя сосредоточиться на пути. Он почти привык к напряжению мышц и мыслей, когда его чуть не срывает с места крик.

Петра аж подпрыгивает в кресле, разметав в стороны ремни. Йохан сначала в испуге отшатывается, но быстро понимает, что это возглас радости. Тронув несколько клавиш, Петра вызывает в центр рубки какой-то ком голубоватого света.

– Он жив! – восклицает Петра, бегая вокруг этой штуки. Дику даже показалось, что она пытается это обнять. – Миленький! ИИ не стерся, он обнулился до базового состояния!

– Ты можешь его починить? – с ужасом и восхищением одновременно спрашивает Дик.

– ИИ не чинят, его выращивают заново!

– Это долго?

– Это сложно…

Петра бросается обратно к компьютеру и стучит по клавишам с бешеной скоростью.

– ИИ синтезируется на основе биологического материала и бэкапов капитана корабля. Обычно это делает новый капитан на основе бэкапов предшественника…

– То есть после его или ее смерти? – Йохан присвистывает. – Но у нас нет времени! Кто-то должен подлатать корабль и начать отращивать щит, иначе на «Торквемаде» нам достанется!

– Я… я не знаю… не могу…

Петра обхватывает себя руками, и Дик бросает штурвал, подходит к девушке, трогает за плечо, нежно разворачивая к себе.

– Петра, я знаю, ты любишь капитана, но…

– Да, это просто глупый обычай, ничего страшного! – говорит Йохан, поняв свою ошибку. – Ну, чтоб старый капитан помер, для нового ИИ…

Дик глядит на Йохана и проводит ладонью по горлу, но уже поздно – у Петры глаза на мокром месте.

– А если она и правда…

– Петра, послушай меня, – говорит Дик, стараясь копировать интонацию капитана. – Никто не поможет ей, кроме нас. С тех пор, как я попал на ваш корабль, мы только и делаем, что нарушаем правила. Это всего лишь еще одно. Нам нужен ИИ, правда нужен! Сделаешь?

Петра глубоко вздыхает и смотрит на Дика исподлобья.

– Нужен биоматериал.

– Это подойдет?

Йохан протягивает девушке термос-грушу с надписью «Это дно» – любимую термокружку капитана. Петра выдвигает из компьютера маленькую панель и проводит по ней краешком горла термокружки. Затем задает несколько команд и отступает от сияния, которое на миг делается очень ярким, а затем вдруг исчезает.

– И что, это все? – ошарашенно спрашивает Дик.

– Теперь надо ждать.

– Не ждать, а лететь!

Дик возвращается на место и берется за штурвал. Внимательно, как тогда, в поле астероидов, он следит за тем, как тихо и плавно летит его корабль, оставляя за собой воображаемую пунктирную линию пройденного пути.

Инквизитор Морган ожидал более теплого приема на станции «Торквемада». Может, и не красной дорожки с гвардейцами по бокам, и не личного приветствия кардинала… но конвой всего из трех вооруженных охранников для сопровождения одного из самых опасных преступников во Вселенной – это непростительная беспечность! Он лично проводил бывшего капитана Bookship в камеру и распорядился послать к ней священника для отпущения грехов перед очистительным сожжением. Ее вина уже доказана, суд не нужен. Взгляд, которым она его наградила, перед тем как дверь камеры захлопнулась, будет согревать еще долго.

Отчет для Ордена инквизитор подготовил несколько дней назад, осталось лишь немного подшлифовать его, объяснив… некоторые вещи. Например, позорное дезертирство экипажа патруля. Морган припомнит «заслуги» каждого в отдельности, чтобы Ордену не пришлось тратить ресурсы на вдов и сирот этих предателей. Он как раз вносил последние изменения в отчет, когда за ним прислали. Инквизитора Генриха Моргана желает видеть кардинал Равелл, срочно. Наконец-то.

– Что вы себе позволяете, инквизитор? – начинает кардинал, едва за Морганом закрылась дверь.

Жалкий лысеющий старикашка Генриху Моргану никогда не нравился. В то время как люди рисковали собой, неся по галактике очищающее пламя истины, этот выскочка с планеты второго класса плел интриги, добиваясь постов повыше. И это к нему, а не к ветерану боя с книжной заразой Моргану прислушивается Его Святейшество! Нельзя давать слабину, нельзя позволять задеть себя. Слегка поклонившись, Морган отвечает с достоинством:

– Не понимаю, о чем вы, монсеньор.

– Вас отправили за главой еретиков, а не за какой-то старой контрабандисткой! Где этот Ричард или как его там?

– Я готов ответить перед Его Святейшеством…

– У Его Святейшества нет времени слушать ваши оправдания!

Морган снова легко кивает, дав себе несколько секунд для того, чтобы ярость ушла из сердца. В следующее мгновение на его лице услужливая улыбка, а в руках планшет. Он включает запись, сопроводив еле слышным: «Если позволите…» Свет в комнате автоматически приглушается, и на голографическом экране изображается взрыв корабля Bookship.

– Как видите, последний книжный магазин уничтожен.

Не дав Равеллу вставить слово, Морган переключает на следующую запись. Теперь это поверхность планеты. Из-за камеры несколько непрерывных выстрелов по высокому зданию выбивают в нем пылевые отметки, а затем башня оседает и падает.

– К тому же я уничтожил Библиотеку Гильдии книжников на планете Фаланстер, что нужно было сделать еще десять лет назад, учитывая, что никакой дополнительной информации мы там так и не получили…

– К черту ваших книжников! – машет рукой кардинал. Свет делается ярче, и в нем картинка из отчета Моргана почти исчезает. – Вы когда в последний раз смотрели официальные каналы?

– Во время рейда у нас обычно нет времени и возможности обратиться к новостным каналам, – как можно вежливее отвечает инквизитор. – Мы реагируем только на прямые приказы из Ордена.

– Так я вас просвещу! Кибела, вот позор, до сих пор под контролем еретиков! Бунты уже перекинулись на соседние планеты! Пираты расплодились по космосу и нашпиговывают дезинформацией все, что под руку попадется, – наши глушилки не справляются! Пока они сидели на своей базе, считая себя центром вселенной информации, от них было меньше проблем, но вы и тут все испортили! Проект апгрейда Сети «Минотавр» снова отложен на неопределенный срок, поскольку нам нужно справиться с тем, что люди вместо официальных, одобренных Инквизицией каналов читают смесь бреда и фальши! Они задают вопросы, Морган! Старая добрая показательная казнь вернула бы людям веру в правосудие и достоверность! А вы что наделали? Еретик Ричард был нужен нам живым! Что я предъявлю общественности – запись взрыва?

Равелл выдал это в едином порыве, а теперь отдувается, переводя дыхание.

– При всем уважении, монсеньор, переворот на Кибеле – проблема Империи, а не Святой Инквизиции, – говорит Морган. – Наша задача – очищение Вселенной от ереси и книжной чумы.

– Вы будете объяснять мне суть нашей миссии?! – с новой силой разъярился кардинал.

– Ни в коем случае! – восклицает Морган, прикладывая руку к груди. – Я всего лишь скромный слуга и выполняю свой долг.

– Почему тогда вы самовольно покинули место сражения в квадрате 587/13? Я получил последний отчет адмирала-инквизитора Верберга с «Таверы». Согласно его показаниям, это из-за вашего вмешательства преследуемый корабль успел спрятаться в поле астероидов!

Морган на мгновение замер от такой наглой лжи, и тут же его догоняет осознание того, что остаться единственным выжившим в той заварушке означает и быть за все ответственным. С другой стороны, Отто Верберг мертв, а он нет, а значит, сможет повернуть ситуацию в свою пользу.

– Монсеньор, я тоже отправлял отчеты в Орден. Согласно моим наблюдениям и записям камер патруля, «Таверу» атаковал неизвестный корабль. Они вступили в… переговоры, а затем их обоих атаковал корабль еретиков. Трое взаимно уничтожили друг друга. Уверен, записи черных ящиков это подтвердят.

Разумеется, подтвердят, ведь он видел это собственными глазами. Морган умалчивает лишь о том, что причиной уничтожения послужила вовсе не перестрелка кораблей. Это была непонятная вспышка, стершая в квадрате все, включая часть астероидов. Он сам не уверен в том, что видел, так что нет смысла упоминать об этом. Судя по тому, как сдулся после его слов кардинал, тот и сам знал, что патрульному нечего предъявить, кроме оставления места боя.

– Хочу заметить, – продолжил Морган, – что адмирал-инквизитор покинул свой пост на Кибеле вопреки прямому приказу Ордена и препятствовал поимке книжного магазина Bookship, входившей в мои полномочия. Эти его необдуманные действия привели к потере флагмана и множеству смертей!

Он позволяет себе мгновение посмаковать эту победу, а затем продолжает:

– В свою очередь, я выполнил задание, привез вам последнего книжника. Информация от капитана Bookship поможет…

– Информация от капитана Bookship никому не нужна! – бросает кардинал и тут же отмахивается: – Но раз уж она – наш единственный трофей, придется извлечь из нее всю возможную пользу! Вы свободны, инквизитор Генрих Морган. Я пока делаю вам устное замечание.

Инквизитор кланяется и выходит так же тихо, как и вошел. За годы работы его лицо превратилось в маску холодного спокойствия, но внутри бушует стихия. Он пришел сюда как победитель, он единственный выполнял свою работу, как велит Орден, и теперь его не сделают козлом отпущения за проваленную этим молодым идиотом императором политику колоний! Бунт назревал уже давно, и единственный способ, которым с ним можно справиться, Морган знает: бунт нужно выжечь из мыслей людей, выжечь страхом и ненавистью. Пусть ненавидят, пусть никогда не скажут спасибо за жизнь в стабильном мире без потрясений и невзгод. Он просто делает свою работу и делает ее хорошо! А капитан Bookship ответит за свои преступления. Но сначала… сначала она все ему расскажет!

– Черт, черт, черт, черт, черт!

Петра еще не перестала ругаться, а Дик уже увел корабль на глубину – вполне себе тихий способ торможения.

– Что там? – спрашивает Йохан шепотом.

С тех пор как станция «Торквемада» появилась в иллюминаторе, наглый старпом стал тише и незаметнее.

– Чуть не налетели на маячок! – так же шепотом отвечает Петра. – Сейчас прозвонили бы о своем прибытии на весь космос! Дик, ты молодец!

– Угу, – мычит тот, цепляясь за штурвал.

– И дальше что? – спрашивает Йохан. – Как нам добраться туда и уж тем более оттуда выбраться, если мы даже подойти не можем?

Йохан, как всегда, высказал вслух то, о чем все подумали. Вот их цель, только руку протяни, – но как попасть туда, не привлекая внимания? Петра выводит на экран ближайший маячок и начинает записывать его данные – так, чтобы чем-то занять себя. Время почти физически уходит сквозь пальцы.

– Капитан!

Петра взвизгивает на тонкой ноте, Йохан почти невидимым движением вытаскивает из кармана нож, Дик резко оборачивается на вход в рубку, откуда раздался голос. Голубоватое сияние исходит от фигуры, и некоторое время Дик отказывается видеть то, что видит, фокусируясь лишь на этом почти волшебном свете.

– Капитан, какие будут указания? – произносит оно чистым, почти детским голосом.

– Петра, она… – оживает Йохан, тычет пальцем в голограмму.

– Я сто раз говорила кэпу: «Обнови бэкапы!» – но то времени у нее нет, то лень, и вот, посмотрите теперь на это!

Петра деловито обходит голограмму, пристально разглядывая ее. Дик заставляет себя посмотреть еще раз. Перед ними стоит навытяжку капитан Bookship собственной персоной. Те же черты, острый подбородок и пристальный взгляд, только из-за света глаза не серые, а голубые, та же ершистая прическа… но эта девушка еще почти ребенок. Так вот какой их капитан была… сколько – десять, пятнадцать лет назад? Десять, вдруг вспоминает Дик. Десять лет назад инквизитор пытался уничтожить Bookship, и выжила только юнга. Интересно, если спросить у… нее… имя, скажет?

– Капитан, указания? – спрашивает голограмма, глядя на Петру.

– Кто, я? – удивляется девушка. – Эй, стоп, я не капитан! Капитан… Слушай, это долгая история, но… Да, тебе же нужны команды. Начнем с чего-то простого. Проверь электронику на корабле. Зарасти все раненые зоны. Ах, да! И начни отращивать щит!

– Приказ ясен. Приступаю.

Она испаряется мгновенно, словно выключили свет.

– Это было… очень странно, – говорит Петра.

– Зато работает! – отмахивается Йохан.

– Почему она… – начинает Дик, но тут же сам догадывается: – Биологический материал капитана! То есть ИИ книжного магазина – отчасти его капитан?!

– Бывший, – поправляет Йохан. – Такова традиция. Обычно используются бэкапы предыдущего капитана корабля. В нем собран весь его опыт, глупо им разбрасываться.

– Я думал, предыдущим капитаном Bookship был отец нашего капитана, то есть…

– Да, это была его голограмма. Но с ним теперь все, он сгорел.

Дик на мгновение задумывается о том, каково было капитану все эти годы смотреть на своего мертвого отца, советоваться с ним, приказывать ему. Нет, все это не вмещается сейчас в голову.

– Вообще-то это плохая примета… растить новый ИИ на основе материала живого человека… – продолжает объяснение Петра, – но ты же сам сказал, и это правда, у нас нет времени. Пока ИИ совсем новый, он… она очень послушная, но ее придется всему обучать… Взрослый ИИ не стал бы запрашивать команды, он сам чувствует и видит повреждения и устраняет их.

– Она может найти безопасный путь на «Торквемаду»? – наугад спрашивает Дик.

– Нет, потому что такого не бывает, – отрезает Йохан. – Просто открой карты и глаза и включи мозги!

Дик собирается огрызнуться, что давно это сделал, но толку от свары не будет, так что он просто упирается взглядом в звезды, словно найдет там ответ… То же делают и Петра с Йоханом, и Дику кажется, что после того, как ИИ проявился, все ждут от него решения, или подсказки, или хотя бы одобрения. Но нет, теперь они одни.

– Опа-опа-опа! – восклицает Йохан, выбираясь с места. – Посмотрите-ка на это!

Он тычет пальцем в иллюминатор и машет рукой. Но Петра на экране приближает квадрат, на который он указывает. И теперь Дик хорошо видит то, что каким-то чудом заметил на фоне космоса старпом: к одному из маяков, на который они чуть не наткнулись, подлетела какая-то круглая штуковина.

– Что это? – спрашивает Дик.

– Кажется… нет, точно, судя по механике действий, это ремонтный бот!

– Это хорошо?

– Ну, они автоматические и не оснащены активной защитой. И он не начнет орать во все стороны, когда мы его захватим…

– Тихо! – шипит Петра, вцепившись в управление огня. – Дайте сосредоточиться!

От усердия она даже высовывает язык. Маленький лазерный луч вырывается из носа Bookship и легко касается ближайшего маяка. Тот крутится на месте, и через несколько минут бот отделяется от предыдущего маяка и летит к новой ремонтной задаче. В иллюминатор даже видно, что машина глубокого синего цвета. Петра прицеливается и стреляет снова. Прямое попадание обездвиживает бота, Петра захватывает его и отправляет в трюм. На все про все уходит не больше получаса, и команда чуть не бросается вниз вся разом, когда индикатор снова показывает уровень безопасной среды.

Дик обходит бот по кругу, а Петра и Йохан прорезают в нем небольшое отверстие, не церемонясь. Он похож на очень маленький челнок, только набитый оборудованием.

– Что-то похожее на управление здесь есть, траекторию задать хватит, – радостно произносит Петра. – Вот как мы попадем на «Торквемаду»!

– На троих места хватит, – оглядываясь, говорит Дик. – Даже в легких скафандрах.

– Нет! Кто-то должен остаться на борту! – возражает Петра.

– Йохан, может, ты? – спрашивает Дик, но тот перебивает, не дослушав:

– Нетушки! Я за капитаном! Кто еще будет прикрывать ваши задницы?

– Я тоже за капитаном! – испуганно говорит Петра, и Дик понимает, что ей лучше не перечить.

– И я должен быть там! – говорит он, не понимая, как будет убеждать команду.

– И что, нам палочки короткие и длинные вытягивать, что ли?

– Капитан, приказы?

Они оборачиваются одновременно. Голограмма стоит прямо за ними, скромно ожидая, пока закончится спор.

– Я знаю, о чем вы подумали, – говорит Петра. – И нет, она еще не готова!

– Как будто мы готовы! – возражает Дик и обращается к голограмме: – Корабль, тебе придется взять управление на себя. Мы отправляемся в небольшое путешествие.

– Капитан? – игнорируя Дика, голограмма обращается к Петре.

– Да я не… Ох, ладно, побуду немного капитаном. Да, нужно сделать все, как он говорит. Мы сядем в этот бот и отправимся на ту станцию. Тебе придется взять на себя управление. И еще… А, к черту, проще тебе кодом объяснить, пойдем в рубку!

Петра чуть не бегом бросается наверх и только на самой последней ступеньке кричит:

– Выпотрошите бот и настройте его!

– А из нее получился неплохой капитан, – говорит Дик.

– Заткнись и работай, – как всегда лаконично отвечает Йохан, выбрасывая на палубу что-то тяжелое.

Она сидит в той же позе, в какой он ее оставил. Капитан последнего книжного магазина Bookship смотрит в стену напротив, словно не видя своей камеры. На свежих записях Морган видел, что священник буквально выскочил отсюда, чертыхаясь, и стража спорила о том, что же такого она ему сказала на исповеди. Морган знает – ничего. Она просто сидела и смотрела вот так, в одну точку, пока падре распинался о пользе искупления для души. Она готовится к смерти, которую должна была встретить еще десять лет назад. Но ему она скажет.

– Итак, на чем мы остановились… Давно ты догадалась про ID Библии? – спрашивает он, как только дверь камеры закрывается.

Бывший капитан обращает на него взгляд, полный такого безразличия, что он с трудом сдерживается, чтобы не привести ее в чувства оплеухой.

– Расскажу, как догадался я. Гильдия книжников всегда была недовольна тем, что им приходится получать разрешения на выпуск печатных книг, а тут вдруг – целая партия с ID и никто даже не выслал очередную ноту протеста, только обязательные экземпляры, которые экспертиза позже признала поддельными. Я просто сложил два и два. Интересно только, кто придумал эту схему: сами книжники или ваши искусственные друзья подсказали?

Капитан еле сдерживается от того, чтобы улыбнуться. Вообще-то она понятия не имеет, чья это была идея. Как все простое и гениальное, она просто растворилась в космосе, проникая в саму суть их работы. Единственное, что удивляет, – почему они не догадались сделать это раньше?

– Даю тебе последний шанс. У меня есть ID двух Библий, за первым я отправлюсь сразу после нашей беседы. Облегчи душу, не уноси с собой в могилу, скажи мне по-хорошему – что значат эти цифры?

– Почему же ты еще не там? – хрипло произносит капитан, глядя на Моргана. – Почему тратишь время со мной, раз обо всем уже догадался? Я вот думаю, так и не дали тебе доступ! Прогнило что-то в святом королевстве, не так ли? Усиленные посты, по внешним каналам перестрелки с еретиками! Святой Инквизиции позарез нужен козел отпущения… Вот только это буду не я, со мной все понятно – я всего лишь контрабандистка и еретичка, которая годами бегала от закона. Им нужен кто-то, на кого можно повесить все последние неудачи. И это…

Морган даже не ощутил движения, словно кто-то другой, не он, выкинул вперед руку в полутвердой перчатке и ударил эту женщину по лицу. Она дернулась всем телом, но удержалась на койке, даже позы почти не переменила, лишь вытерла рассеченные губы и вновь повернула к нему голову, улыбается, ярко-алый рот на белом лице. Он мимолетом думает, что может сделать с ней все что угодно. Никто его не осудит, и не преступление это, в крайнем случае можно позже исповедаться, а он еще не так стар, а она не так дурна… Как еще ему сломать ее дух, заставить раскрыться? Нет, времени нет, да и не будет он откладывать ее казнь ради малого удовольствия. Слишком малого. Есть другой путь. Нет, он не любитель проверенных веками дыбы и железной девы, каленого железа и «испанского сапожка» – это все инструменты для ленивых и бессмысленно жестоких инквизиторов. Ему нужна точность и эффективность.

Он берет ее за шею и бросает на койку. Ее руки все еще скованы за спиной легкими наручниками, и это облегчает задачу. Он уже держит в руке заранее подготовленный шприц с инъекцией и быстро, пока она не забрыкалась по-настоящему, всаживает всю дозу целиком в локтевую вену. Она обмякает мгновенно, и на секунду Морган боится, не переборщил ли. Врач настаивал на половине дозы в стандартных ситуациях. Но здесь нестандартная. Осторожно перевернув тело на койке, он прикладывает голову к груди женщины. Дышит глубоко, словно спит. Чертова спящая красавица. Подъем! Если смесь подействовала так, как обещал врач, сейчас она ему все расскажет.

Морган похлопывает капитана по лицу, приводя в чувства. Она открывает глаза – и все плывет, и ее тело тоже плывет, словно гравитация резко выключилась.

– Ты слышишь меня?

– Да, – говорит она, с ужасом понимая, что отвечает против воли.

– Ты узнаешь меня?

– Ты инквизитор Генрих Морган… ты уничтожил мой дом… – Она хочет перестать отвечать, и часть ее бьется о стенки черепа, пытаясь остановить другую, но ничего не может – она заперта в собственной голове, как в этой камере.

– Что означают ID Библии Гутенберга?

– Это коор…

Дверь распахивается настежь, хотя должна отъезжать в сторону, и в камеру вваливается целая толпа в черных скафандрах.

– Вон отсюда! – яростно кричит Морган.

И тут же, получив кулаком в лицо, оседает на пол рядом с койкой.

– Капитан! – Петра первая срывает шлем, светлые волосы рассыпаются по черной броне скафандра. – Что он с тобой сделал?

В боте как будто холоднее, чем обычно, но Дик понимает, что это собственный разум играет с ним: три человека в легких скафандрах в маленьком отсеке, вообще-то не предназначенном для людей, и тонкая стена, которую даже он может проломить кулаком, – единственное, что отделяет их от смертельного космоса. Такое кого угодно заставит похолодеть. Дик сосредоточился на управлении – пульте с двумя рычажками «вперед» и «назад». Петра молча протянула ему эту штуковину сразу после спуска бота из трюма и показала пальцем на громаду станции. Йохан тоже затих, согнувшись в три погибели, лицо в шлеме как будто побелело.

Никаких приборов для измерения расстояния, Дик полагается на то самое чувство, которое вело его среди камней. В узкую щель, которая для них теперь иллюминатор, он разглядел еще несколько таких же ботов-ремонтников, летящих по своим делам, и, копируя их стиль движения, приближается к станции.

«Торквемада», конечно, не город в космосе, как столица с ее отдельными башнями и переходами, но одна из старейших станций человечества, душа замирает на подступе к ней. Из дока и обратно ходят мощные корабли Инквизиции, по сравнению с которыми Bookship – просто челнок класса C. К счастью, им не туда. Дик уже заметил отсек, из которого вылетают ремонтные боты, и движется к нему.

Когда их маленькая самодельная шлюпка пролетает в пасть «Торквемады», все одновременно выдыхают. Половина опасного пути пройдена. Дик заводит бот в ремонтный блок и закрепляет его, подобно другим, на рейке между двумя такими же машинами. Минуту они сидят так же тихо, прислушиваясь. Йохан не выдерживает первым, срывает с себя наскоро самим же и приделанные ремни безопасности и пытается выбраться.

– Тихо! – шипит Петра, приоткрывает шлюз в полу и выпускает туда что-то быстрое и невидимое. – Тут датчиков может быть нашпиговано!

Получив сигнал от собственного датчика, Петра кивает и первая выбирается из бота. Дик пропускает нервничающего Йохана и вылезает сам. Он едва успевает разглядеть в полной темноте ремонтный отсек, забитый машинами и оборудованием разной степени собранности, когда планшет Петры загорается ярким светом, и она показывает пальцем на дверь, едва заметную в конце ремонтного блока.

В коридоре пусто и лампы светят приглушенно, очевидно, люди редко здесь появляются. Датчик Петры летит впереди и подаст сигнал в случае опасности.

– У меня карта еще времен Гильдии, – объясняет Петра, глядя в планшет. – Кто знает, где тут Инквизиция держит пленников!

– Здесь наверняка есть какой-то терминал или узловой сервер, – говорит Йохан. – Вскроем, только бы не попасться за этим делом…

– Стоп!

Петра замирает так резко, что Дик врезается прямо ей в спину и едва успевает отвести в сторону стазер, который держит наготове.

– Ты что? – шепчет он.

– Я не уверена, но…

Девушка бежит по коридору, поглядывая в планшет, и Дик с Йоханом, переглянувшись, бегут следом, а что еще остается. Петра останавливается перед какой-то дверью, явно закрытой на замок, и без объяснения велит парням:

– Вскрывайте!

– Сейчас сигналка завопит до самой рубки! – одергивает ее Йохан.

– Это моя проблема. Вскрывайте!

Дик только плечами пожимает и начинает работать стазером как резаком над одной из дверных опор. Йохан присоединяется с другой стороны, а Петра стучит по планшету, ее лицо сияет в голубом свете. Они вдавливают дверь внутрь помещения и входят следом. Петра аж взвизгивает от восторга.

– Книжные боги смилостивились над нами!

В нишах стоят огромные черные скафандры, а по стенам и в ящиках развешано и разложено оружие. У Йохана разбегаются глаза. Дик осторожно спрашивает:

– Разве за такими… комнатами… не ведется постоянное наблюдение?

– Сейчас оно ведется только на мою камеру! – Петра трясет перед Диком планшетом, на котором хорошо видно, как их троица стоит в оружейной. – А охрана видит сигнал десятиминутной давности. Я его закольцевала.

– Да-да-да, Петра, ты гений! – отзывается Йохан из глубины. – Но, может, не будем терять драгоценное время и попрем все, что сможем утащить?

– Не все! – объявляет Дик, похлопывая по черному скафандру. – Так нам не придется прятаться.

– Там есть все нужные карты! – подтверждает Петра.

– И оружие… – вздыхает Йохан, который не очень-то хочет оказаться в одном из инквизиторских бронегробов.

Сначала им приходится повозиться, взломать личную защиту: каждый скафандр Инквизиции настроен под конкретного человека. Но Петра и об этом знала и запустила в броню вирус, подчистую сожравший программу индивидуальной настройки. Две минуты – и скафандр сияет снаружи и изнутри. Вирус вернул его к базовым настройкам.

– Это что, латынь? – возмущается Йохан, размахивая руками. – Я ее в последний раз в школе видел! Поэтому оттуда и сбежал! Он не самоуничтожится, как только я дам ему команду на нормальном языке?

– А ты говори поменьше, – отзывается Петра слегка измененным под шлемом голосом.

Дику и самому непривычно просторно и комфортно в скафандре, любой был бы для него слишком большим. Но ему хватает того, что шлем дает полный обзор, а руки и ноги, несмотря на внешний громоздкий вид, двигаются легко и свободно. Команда выходит из оружейной в подобии боевого порядка. Йохан все-таки цепляет какую-то пушку на ходу. Петра и Дик заваривают за собой дверь снаружи. Закольцованная запись пустоты в оружейной так и крутится на местных экранах безопасности.

– Пять уровней вверх, два по левому борту, – говорит Петра, указывая путь рукой. – Камеры для смертников где-то там.

– Почему для смертников? – спрашивает Дик.

– Других тут нет. Если тебя привезли на «Торквемаду», значит, твоя вина уже доказана, остальное просто формальность.

– Мы можем еще тут постоять поболтать, пока капитана прокручивают на фарш, – бросает Йохан.

Дик даже через скафандр чувствует злой взгляд, которым Петра пронзает старпома. Она первая двигается вперед, и приходится стараться, чтобы идти с ней в ногу.

Наверное, и правда это книжные боги им благоволят, потому что на пути к цели их группа не встречает препятствий. Электроника распознает скафандры как свои, а люди, которые неизбежно попадаются на пути, не обращают на них внимания: чаще всего это техники, хотя встретился и один священник, чуть не бегом покидающий тюремный блок. Он прошел мимо них, бормоча под нос то ли молитвы, то ли ругательства, но люди в скафандрах явно были для него пустым местом. Наконец Петра останавливается в длинном коридоре с одинаковыми дверями по обеим сторонам.

– Куда теперь? – нетерпеливо спрашивает Йохан по внутренней связи. – Если мы будем тыкаться в каждую дверь, охрана быстро заподозрит неладное.

– Ты можешь сделать как в оружейной? – предлагает Дик. – Закольцевать пустой коридор?

– Нет времени! Заткнитесь, дайте сосредоточиться… Вот, шестая дверь справа, ее недавно отпирали. Вперед, быстро!

Они оказываются на месте в два-три быстрых шага. Йохан уже готовится вломиться, когда Петра хватает его за плечо.

– Тепловизор показывает внутри двух человек!

Дик включает тепловой экран и видит два красных силуэта: один лежит, а второй склоняется над ним. Моментально вспоминаются все ужасы, которые рассказывают про «Торквемаду»: камеры и пыточные здесь – это одно и то же. Петра кивает Йохану, тот вдавливает дверь плечом, и та разрывается, как кусок бумаги. Первым в камеру влетает Йохан, бьет инквизитора по голове, отшвыривает и уже размахивается рукой в перчатке для второго удара, когда Дик перехватывает ее.

– Нет! Ты же его убьешь!

Йохан стряхивает его руку, одаривая Дика яростным взглядом. А Петра стоит над капитаном, больше ее ничто не интересует.

– Ты как?

– Нормально.

Капитан медленно встает и тут же падает, но Петра успевает ее подхватить.

– Что он тебе вколол?

– Что-то типа сыворотки правды…

– Йохан, ты берешь капитана, мы с Диком прикрываем отступление, – командует Петра. – Этого, – она пинает носком ботинка постанывающего инквизитора, – запрем здесь.

– Нет. – Капитан собирает все силы, чтобы произнести то, что собирается сказать. – Это наш шанс. Найти последнюю Библию. Он знает. Где архив.

Она кивает на Моргана.

– Кэп, у нас нет времени! – отзывается Йохан почти умоляюще. – То, что мы до тебя добрались, – уже чудо! Нас скоро заметят!

– Мы должны это сделать! – вдруг подает голос Дик.

– Так, все, Петра! Ты бери капитана, а я вырублю этого урода!

– Йохан, они правы, – в голосе Петры слышится тот самый опасный смешок. – Мы можем узнать все прямо сейчас! Неужели тебе не интересно?

Йохану не интересно, Йохан очень хочет жить и ненавидит, когда планы меняются. Но Йохана, как всегда, никто не спрашивает. Так что они выходят из камеры: Петра поддерживает капитана, Дик прикрывает тылы, а Йохан держит инквизитора Генриха Моргана так, чтобы не вырвался, не оставив в его объятиях какую-нибудь часть тела.

– Ну, показывай! И без фокусов. Шею тебе свернуть секунды хватит.

Морган благоразумно не спорит. Он слишком занят одним вопросом: как эти люди выжили, если он своими глазами видел взрыв Bookship? Но шок проходит, и инквизитор восстанавливает привычный уже холодный контроль над своим телом и разумом. Да, он отведет их к Архиву. Прямо там их и примут, тепленькими. Это место в самом центре станции, и уж оттуда им выбраться не суждено. Их лимит везения исчерпан.

Перед глазами все плывет так, как никогда ни с одного похмелья. Часть ее сознания запрещает поверить в то, что за ней вернулась команда, которую она не успела даже оплакать. Может, это побочка той дряни, что вколол Морган? Вдруг она сейчас просто отключилась от пыток и видит счастливый сон? Но все-таки ноги наливаются тяжестью (Дик собрался было взять ее на руки, но она вяло отмахнулась), а голос Петры рядом, приятный знакомый колокольчик. Толстой инквизиторской перчаткой Петра осторожно берет капитана под руку и крепит ей на запястье пластину автодоктора из аптечки. Дышать немного легче, по руке и дальше по телу разливается приятный холодок. Физраствор разгоняет кровь. Этим составом космолетчики пользуются после особо мощных гулянок. Она и сама столько раз делала так и вахту принимала чистая как стеклышко. Сейчас все работает немного медленно – старость не радость. Надо завязывать с алкоголем… Тут же фыркает: что за чушь!

– Здесь.

Морган приводит их к глухой стене, странно искривленной, замечает Дик. Коридор здесь закругляется. Отличное место для засады.

– Да, это центр станции, – подтверждает Петра. – Совпадает со старыми картами. Архив должен быть здесь.

– И как мы туда попадем? Может, откроешь нам дверь?! – рычит Йохан над ухом инквизитора.

– Я не могу… У меня нет доступа. Это правда! – сквозь зубы произносит тот в лицо старпому.

– Петра, статус? – спрашивает капитан.

– Работаю над этим… – отвечает девушка, глядя в планшет. Она присоединяет его к панели доступа, читает пробегающие строчки и со вздохом говорит: – Защита слишком крута, потребуется часа два на поиск уязвимостей и взлом!

– У нас нет столько времени!

– Послушайте, у вас ничего не выйдет, – вкрадчиво сообщает Морган. – Это самая защищенная система во Вселенной. Взломать ее – чистое самоубийство. За пять минут здесь будут все штурмовые группы Инквизиции…

– Заткнись!

– Может, я попробую? – вмешивается Дик.

Йохан открывает рот, чтобы возразить, но его опережает Петра:

– Слишком опасно. У нас всего одна попытка…

– Действуй, – говорит капитан. – Ты слышал Петру. Одна попытка. Мы уже здесь, терять нам нечего.

Дик почти физически чувствует, как все вокруг замирает: сам воздух как будто становится легкой податливой мембраной, по которой он проводит рукой. Так же было рядом с Библиотекой. Острое чувство дежавю, от которого теплеет в районе солнечного сплетения. Дик на ощупь находит старую панель и прикладывает к ней ладонь.

– Идентификация. Ричард Штерн, Главный библиотекарь. Приказ: открыть архив.

Дверь открывается сразу – станция еще помнит главные директивы. Дик первым делает шаг, за ним, оглядываясь, входят остальные. Петра вручную закрывает дверь изнутри. Дик оглядывается, пораженный и испуганный. Столько книг разом он не видел никогда. В полукруглой комнате, под потолком, уходящим как минимум на три уровня станции, на старинных полках выстроены настоящие бумажные тома. Остальные тоже замирают в молчаливом благоговении, даже инквизитор. Но он первый нарушает тишину.

– Главный библиотекарь, значит? – улыбается он, глядя на Дика.

– Так, хватит. – Йохан одергивает его, снимает с пояса наручники и сковывает инквизитору руки за спиной. – Надоело с ним таскаться. Ну что, кто первый спросит, где эта ваша Библия? Никто? Ладно, тогда я…

Йохан замахивается на Моргана в, как ему кажется, угрожающем жесте, но капитан останавливает помощника:

– Оставь его, он не знает. Он сам здесь в первый раз.

– Так много книг… – с восхищенным ужасом произносит Петра. – Почему так много книг?

– Закон Империи об обязательном экземпляре, – отвечает Дик. – Раньше при печати любой книги второй отпечатанный экземпляр отдавали в Главный штаб Инквизиции. А первый оставляли в Библиотеке Гильдии. Когда Инквизиция захватила станцию «Гутенберг», она получила все…

– Спасибо за экскурсию! – бурчит Йохан. – Как мы книгу найдем в этом бардаке, если на ID, я так понимаю, нечего рассчитывать?

– Разделимся по секторам! – мгновенно решает Петра. – Просто берешь книгу, читаешь название, если не Библия – ставишь на место. Погнали?

Капитан кивает, одобряя план, и сама начинает слева от двери секции, Петра присоединяется к ней, боясь хоть на мгновение выпустить капитана из вида. Йохан, все так же бурча, идет к полке по центру и берет первую книгу двумя пальцами, словно паразита, найденного в корабельном саду. Дик отходит к полкам справа. Сначала он полностью увлекается процессом. «Трактат о душе», «Философские размышления», «Декамерон»: книги с красными печатями Index Librorum Prohibitorum требуют большего, чем просто прочесть названия! Но Дик помнит, зачем он здесь, и ищет сначала по названию, а затем отступает и высматривает обложку, похожую на ту, что он уже выучил наизусть.

– Должен ведь быть какой-то каталог или что-то в этом роде? – спрашивает Дик у Моргана.

Тот склонил голову, читая названия на полках. Время от времени даже он издает удивленные возгласы. Поняв, что обращаются к нему, Морган поворачивается к Дику.

– Конечно, есть.

– Я уже проверяла, Дик, – перебивает Петра. – Там защита, которую быстро не пробить. Даже пираты не смогли ее осилить.

– А если он повторит этот ваш фокус… с Главным библиотекарем? – не сдается Морган.

– Ага, смешно! – отзывается Петра. – Эту защиту после захвата станции ставила уже Инквизиция. Один приказ от Гильдии книжников, и мы сразу влипли! Нет, Дик, ищем вручную.

Но Дик уже не слушает. Что-то в этом помещении его напрягает, какое-то оно неправильное. Он сразу догадался, что эта библиотека находится в центре станции, поэтому она такая… круглая. Но секции, в которых сейчас копаются капитан, Петра и Йохан, не симметричны относительно двери, как делалось по правилам Гильдии книжников. Дик сомневается, что Инквизиция переделала все, да и зачем, когда за тебя все прекрасно организовали… Нет, дело в том, что центр где-то в другом месте… Дик отходит к двери и встает к ней спиной, оглядывает весь архив так, как если бы смотрел через визор корабля. Ну конечно! Он быстро проходит вперед и останавливается за несколько шагов от полки, на которой роется Йохан. Здесь в полу отчетливо виден квадрат выемки, уходящей в глубину. Дик ложится на пол и постукивает рядом в нескольких местах. Это срабатывает. Выемка медленно поднимается. Команда бросает все и окружает спрятанную под стеклом книгу.

– Как ты… – благоговейно начинает Петра.

– Не знаю! – отвечает Дик в тон.

Капитан первая протягивает руки к стеклянной колбе, под которой обложкой червонного золота светится книга. Но, не дотронувшись до нее, отдергивает руки и оборачивается к Дику.

– Давай ты.

Тот осторожно касается стекла и поднимает его неожиданно легко. Секунду он стоит так, приподняв стеклянный колпак, в ожидании сирены или какой-то другой ловушки. Но ничего не происходит, так что Дик просто ставит колпак рядом с постаментом и быстро, но аккуратно берет в руки Библию. Она такая, как он себе представлял, но и другая тоже. Скорее коричневая, чем золотая, пахнущая особенной книжной старостью, которая, в отличие от человеческой, приятна. Дик подавляет в себе порыв немедленно начать изучать ее, на вытянутых руках протягивает капитану. Он замечает ее удивление, недоверие, страх… это длится лишь мгновение, и вот она уже осматривает книгу профессиональным взглядом, поворачивает то так, то эдак, даже не открывая. За ее спиной замерли все, даже Морган.

– Эра раннего Расселения, – говорит капитан, проводя пальцем по корешку. – Защитного покрытия еще нет. Ин-фолио. – Наконец она раскрывает книгу и непроизвольно ахает: – Леттеринг выполнен от руки!

– Что все это значит? – вопрос Йохана разрушает хрупкий момент благоговения.

– Значит, она очень старая! – бурчит Петра.

– Ну, это и так было ясно…

– Ричард, посмотри! – неожиданно громко говорит капитан.

Она поворачивает книгу лицом к юноше, показывая первую страницу. В самом низу страницы стоит печать: ветка с висящими на ней двумя флагами, на которых выгравированы буквы Х и Л, а еще ниже написано…

– Майнц, – произносит Дик вслух, не в силах поверить.

– И что Майнц? – нетерпеливо спрашивает Йохан.

– Майнц – это место, где началось книгопечатание и современная наука. Майнц – это родина отца-основателя Гутенберга. Майнц – это… на Земле.

– Нет! – восклицает Генрих Морган, побелевший на глазах, но никто не обращает на него внимания.

Капитан неожиданно громко захлопывает книгу, открывает обложку сзади и внимательно изучает корешок.

– А вот и ID! – сообщает она.

– Тогда уже ставили ID? – удивляется Петра.

– В том-то и дело, что нет. Кто-то вырезал эти цифры прямо на книге лет… десять назад, как думаешь, Ричард? Библиотекарь никогда так не поступит с редким архивным экземпляром, правда?

Капитан берет у Петры планшет и включает интерактивную карту галактики. В комнате темнеет – космос разливается во все стороны, заполнив архив. По памяти, которая никогда не подводила, капитан вбивает ID двух копий той самой книги, которую она сейчас держит в руках, а затем осторожно, словно боясь ошибиться, добавляет к ним третий. В виртуальном космосе очерчивается ровный треугольник координат, который приближается до тех пор, пока не утыкается в книжные полки.

– И что? – снова хмыкает Йохан.

– Не понимаю, – ошарашенно произносит Дик. – Где же…

– Она здесь, Ричард, – отвечает капитан, словно они одни остались в комнате. – Посмотри на притяжение окружающих небесных тел. Земля здесь, в этом треугольнике.

– Все это время она была так близко, под самым носом! – тихо говорит Петра. – Но сюда давно закрыта навигация! Потому что… да потому что на регулярно обновляемых картах в этом секторе ничего нет!

– Спасибо! Это было очень увлекательно!

Морган ждал подходящего момента с тех самых пор, как идиот-помощник в первый раз позволил себе прикоснуться к нему. Как только они вломились в камеру, инквизитор открыл экстренный канал внутренней связи – не зря же их оперативникам вживляют сразу после подготовки! Всего пара месяцев адской боли в черепе, зато потом ты можешь позвать на помощь из любой точки Вселенной. Так что экскурсию по архиву слушало целое оперативное подразделение. Кое-что потом придется объяснять, разумеется, но всегда можно списать отдельные фразы на шок от нахождения в заложниках. Сейчас больше всего Морган хочет видеть экипаж Bookship на операционном столе, отвечающими на его вопросы. Например: как они выжили, если он собственными глазами видел взрыв корабля?! О, они ответят! Начнет он, пожалуй, с блондинки. Но это потом! Сначала – взять их, а этим уже занимаются.

– За этой дверью сейчас двадцать инквизиторов. Советую сдаться сразу.

– Двадцать, говоришь? – улыбается капитан. И Моргану эта улыбка не нравится.

– Да, кэп, вон у двери толкутся, – беспечно отвечает Петра, показывая запись видеокамеры с планшета.

– Ричард, бери книгу. Йохан, выруби его.

Этот приказ помощнику не приходится повторять дважды. Один удар по голове, даже не очень сильный, сразу валит Моргана на пол. Через миг после этого дверь в хранилище с другой стороны начинают вскрывать.

Петра показывает двумя пальцами вниз, и Йохан сворачивает постамент, на котором стояла Библия. Он первым залезает внутрь, а потом высовывается и утвердительно кивает. Капитан велит Дику идти первым, и тот, с трудом оторвав взгляд от полок с книгами, подчиняется. Следом ныряет Петра, а капитан, задержавшись на полпути, кивает Йохану на тело, распластанное на полу:

– Берем с собой.

– Но…

– Будет нашим заложником.

Встретив взгляд капитана, Йохан решает не спорить и переваливает инквизитора через плечо.

Побывал на одной космической станции – считай побывал на всех. Даже без Петры, указывающей путь, капитан смогла бы сориентироваться. Два уровня вниз они спускаются по аварийной лестнице один за другим, пока не выходят на одну из нижних палуб, ведущих в доки. Петра сказала, что тут почти нет людей, так что никто не обратит внимания на их странную компанию. Наверху засуетились, тревога уже объявлена по всей станции.

– Думаешь, мы все втиснемся в бот снова? – спрашивает Йохан Петру.

– Нет, конечно, у нас ведь нет легкого скафандра на капитана!

– Вы прилетели сюда на ремонтном боте? Серьезно? – с восхищенной усмешкой говорит капитан.

– Да, только… мы так спешили сюда за тобой, что не подумали, как будем выбираться… – тихо добавляет Дик.

– Ты, может, и не подумал, – заявляет Петра, тряхнув планшетом. – А помощь уже в пути!

– Как корабль? Как вы… – капитан захлебывается волной подступивших вопросов.

– В порядке, – кивает Петра. – Насколько возможно. Щит еще восстанавливается, но… Мы живы!

Они живы. Они вернулись за ней. Идиоты. По лицу капитана расползается счастливая ухмылка.

– Щит, конечно, это был щит…

– Ты вызвала сюда Bookship? – удивляется Йохан. – Сама же говорила, что его на подлете расстреляют!

– Не сейчас. Все заняты нами, террористами на борту! – отвечает Петра, счастливо скалясь. – Кэп, почему мы раньше не захватывали «Торквемаду»? Это так весело!

– Притормози, Петра, нам еще надо прорваться в док.

Дик вздрагивает, вспоминая перестрелку на борту станции метрополии. Тогда им очень повезло, но вряд ли стоит рассчитывать на удачу дважды.

– Bookship летит к доку номер 24, – сверяется с приборами Петра. – Нам нужно выйти друг другу навстречу одновременно.

– Ах, черт!

Идущий впереди Йохан едва успевает отскочить в ответвление коридора, когда прямо над ним проносится серия выстрелов.

– Туда! – кричит Петра, показывая прямо в стену.

Дик, не веря в то, что делает, бьет в указанное место кулаком в усиленной перчатке, и перегородка сминается, как бумага, открывая технический проход. Петра пропускает капитана, Йохана с инквизитором, который болтается на его плече, словно кукла, и втискивается сама, позволяя Дику прикрывать. Он разбрасывает на полу все, что может найти поблизости: трубы и мелкий строительный мусор, верхние панели вентиляции и оторванные провода. Вряд ли это надолго задержит преследователей, но нужно использовать любой шанс. К его удивлению, никто за ними не торопится.

– Нас ждут у выхода в док, – сообщает Петра словно в ответ на его мысли.

Капитан кивает. Мозг полностью очистился от того, что вколол Морган. Но как ни высчитывай, все равно выход со станции один – пробиваться. Много ли у них шансов против всей силовой мощи Инквизиции? Они останавливаются у стены, за которой, как видно в тепловизоры, собрался целый вооруженный отряд. При всей скорости, на которую способен Bookship, рассуждает капитан, он будет здесь не раньше чем через пятнадцать минут. Еще минут пять – прорезать несколько внешних перегородок и создать воздушный рукав из дока на борт. Вряд ли Инквизиция будет любезно ждать, пока они соизволят сбежать. Значит, придется вступить в переговоры.

– Йохан, приведи нашего гостя в чувство, – говорит капитан.

Тот кладет инквизитора на пол и бесцеремонно, хотя и осторожно, пихает его носком ботинка.

– Эй, ты, просыпайся давай.

Дик присаживается рядом, прислушиваясь к дыханию мужчины.

– Инквизитор, я знаю, что вы слышите.

– Морган, если хочешь жить, придется тебе побыть нашим щитом, – сообщает капитан, стоя над инквизитором. – Как быстро все меняется, правда?

Морган с трудом приподнимается на локтях из-за наручников, которыми все еще скован, и отвечает, глядя на капитана:

– Очень быстро. Оглянуться не успеете, как снова окажетесь за решеткой. Все четверо.

Йохан не тратит время на слова, а просто хватает инквизитора и выставляет перед собой, кивнув капитану. Та кивает Петре и Дику, и они одновременно раздвигают перегородки, выводящие их в док, прячутся за ними, как за щитами. Штук тридцать красных точек прицелов уставились в темноту технического помещения.

– Не стрелять! – насколько может громко, говорит Морган. – Сложите оружие!

Ответом ему летит целая очередь коротких выстрелов. Йохан отбрасывает инквизитора в сторону и даже успевает выстрелить в ответ, прежде чем сгруппироваться и прикрыться за куском обшивки.

– Не такой уж и ценный ты заложник! – кричит помощник капитана, отстреливаясь.

Шквальный огонь инквизиторов лишает группу возможности даже смотреть друг на друга. Обломок стены, за которым прячется капитан, прошили уже в нескольких местах, а она не может даже высунуться для ответа!

Вдруг пол тряхнуло, сильный удар и скрежет металла застилает все звуки, а затем неимоверная сила тащит вперед всех, не деля на своих и чужих.

– Магнитные захваты! – успевает крикнуть капитан.

Петра соображает за секунду до ее выкрика, примагничивается к палубе, пытаясь сохранить вертикальное положение, и хватает, удерживая за руку, капитана, беззащитную вне скафандра. Йохан повторяет ее движение и так же захватывает Моргана. До сих пор не пришедший в себя, он сам вцепляется в помощника.

Дик проскользил почти до середины ангара, прежде чем врубить магнитные захваты на ботинках, и сразу видит, что происходит. Впереди, где только что была твердая стена дока станции, теперь огромная дыра, из которой торчит нос корабля, который он узнал бы с любого ракурса. Bookship не влетел, а вломился на станцию, как это порой делала его хозяйка. И в сделанную им пробоину со свистом вылетают кислород и мелкие вещи. Мимо Дика пролетает человек в скафандре – инквизитор из группы захвата, не успевший примагнититься. Он почти мгновенно исчезает в проломе, летя навстречу верной смерти – тяжелая броня инквизитора все-таки не скафандр для работы в космосе, запаса кислорода в нем нет. Сирена вопит о разгерметизации, и двери ангара автоматически пломбируются. Шлем позволяет Дику нормально дышать, но передвигаться в магнитных ботинках под сопротивлением очень тяжело. Он оборачивается на своих и с ужасом понимает, что капитан скоро задохнется!

– Петра, на борт, я прикрою! – кричит Дик, делая шаг назад, на станцию, а не к спасению.

Инквизиторы, не улетевшие в открытый космос, сообразили примагнититься и уже целятся в них. Дик стреляет по ногам тому, кто прицелился в Петру, и противник, крича от боли (хотя Дик и не слышит), хватается за раненую ногу, пока его оружие уплывает от него. Петра не тратит время: в три тяжелых, но быстрых прыжка оказывается у корабля и поднимается по заботливо опущенному трапу. Голова капитана безжизненно свешивается с ее руки.

– Йохан, теперь ты!

Помощник одной рукой придерживает теряющего сознание Моргана, второй – длинную штурмовую винтовку, с которой не в силах расстаться. Удар по ней закручивает Йохана на месте, а следующий выстрел приходится парню в плечо. Вопль боли прорезает линию связи, но Йохан быстро группируется, бросает оружие и в один прыжок достигает Bookship. Теперь все выстрелы сосредоточились на Дике. Шаг за шагом он отступает назад, едва успевая прикрываться от огня, усилив броню до максимума. Долго она не выдержит, как не выдержала броня Йохана! Он уже чувствует трап за спиной, когда выстрел в голову настигает его. Но за долю секунды какой-то предмет встает между ним и выстрелом. И Дик успевает развернуться и кинуться на трап Bookship, который втягивает его обратно. Домой. В прохладной и родной тишине трюма Дик с удивлением и ужасом обнаруживает книгу с дымящейся точкой прямо у самого корешка.

– Нет, нет, нет, нет! – кричит он.

Самая древняя книга во Вселенной прошита аккуратным выстрелом насквозь, словно кто-то играл в «яблочко». Дик сбрасывает перчатки скафандра и лихорадочно перелистывает Библию. Так и есть: обугленная точка пронизывает добрую половину книги. Дик не уверен, что это стоило спасения его жизни.

Дикий скрежет заставляет его захлопнуть книгу и мгновенно взлететь по лестнице в рубку. Йохан сидит, привалившись к стене, зажимая рукой кровоостанавливающую повязку, у его ног лежит инквизитор – непонятно, жив он или мертв. Капитан захлебывается кашлем в кресле, пытаясь сделать вдох. Петра, единственная не раненая, все еще в инквизиторской броне, держит штурвал. Скрежет корпуса корабля о пробитый борт станции «Торквемада» почти такой же громкий, как скрежет ее зубов.

– Дик, управление!

Он сменяет Петру за штурвалом и выводит корабль из пробитой им в станции дыры с таким изяществом, словно делал это всю жизнь.

– Капитан.

Голограмма нового ИИ появляется посреди рубки, и на мгновение даже Йохан перестает стонать.

– Вот! – говорит Петра, указывая на капитана. – Вот твой капитан! Перестань уже называть меня так! Кэп, подтверди биологический код, пожалуйста!

– Ну ваще, – хрипит капитан, восстанавливая дыхание. – Вы меня уже похоронили, что ли?

– У нас не было времени, – начинает Дик, но Петра его прерывает:

– И сейчас нет. Капитан, приказы!

– Я как раз хотела доложить, – мягко произносит ИИ. – Станция «Торквемада» открыла орудийные порты и выпускает истребители. Судя по тепловому излучению в доке станции, готовятся к вылету два… нет, три корабля класса «Патруль».

Петра застывает с открытым ртом, не в силах произнести ругательство. Капитан прикладывает ладонь к своей консоли, и в ту же секунду голограмма поворачивается к ней, тепло улыбаясь.

– Приветствую, капитан Bookship! Чем могу быть полезна?

– Какая жуть, – бурчит из своего угла Йохан.

Дик согласен, видеть капитана юной и улыбающейся – пострашнее целящегося в тебя инквизитора. Даже капитан отвечает не сразу.

– Статус. Повреждения.

– В данный момент корабль Bookship находится на ручном управлении. Повреждения правого борта локализованы и загерметизированы, приоритет второй. Повреждение носовой части от столкновения со станцией «Торквемада» незначительны. Щит в процессе восстановления, до окончания восстановления двадцать шесть стандартных часов…

Старый ИИ сказал бы в два раза короче, понимает Дик, и, судя по тому, как скривилась капитан, ее тоже все это раздражает.

– Можем перейти на ускорение?

– В данный момент…

– Сократить вербальный ответ. Да или нет?

– Нет, – произносит ИИ с улыбкой.

– Мы слишком близко к станции, – добавляет Петра. – Нас порвет при ускорении.

– Тогда чего ждем? Удаляемся! – говорит капитан своим обычным тоном и смотрит на Дика, мол, дебил такой, тебе тоже нужна вербальная команда?

Дик наваливается на штурвал, набирая скорость. Петра снова первая соображает примагнититься к палубе, поэтому не улетает по инерции вперед. Дика и капитана обнимают ремни, а вот Йохан катится кубарем до самого иллюминатора, где сталкивается с приходящим в себя инквизитором.

– Йохан, посади его уже в кресло и вон отсюда в медотсек! – рявкает капитан.

Тот даже не отвечает, занятый Морганом, но, сняв наручники и пристегнув его, садится в соседнее кресло отдышаться и вскрикивает, когда ремни обнимают и его.

– Корабль, мать твою, отпусти! – кричит он.

– Вы ранены и зафиксированы для вашей безопасности, – мягким голосом поясняет ИИ. – Расслабьтесь.

Дик не слышит, что рычит в ответ Йохан. На его экране один за другим загораются красные огоньки потенциальных противников, их слишком много! Капитан видит то же самое и велит Петре:

– Ручное управление огнем.

Петра кивает и хватается за настроенную консоль. У капитана тоже под рукой всего один рычаг, но Дик много раз наблюдал, как она с его помощью разрезает крупные цели прямо под носом у корабля.

– Они открыли огонь, – спокойно сообщает Петра.

Дик тоже это видит: маленькие огоньки приближаются. Он изо всех сил выполняет маневры уклонения, одновременно ведя корабль вперед. Петра бодро отстреливается, понемногу входя в раж, но капитан хмурится, глядя на то, как выходящие из дока патрули поворачивают носы в их сторону.

– Корабль, по моему счету переход на ускорение.

– Готовность к переходу на ускорение – пятьдесят четыре процента, – сообщает ИИ. – Вы уверены?

– Уверена! Дик, после перехода веди нас в новом квадрате.

– Но…

– Я не могу отстреливаться и управлять кораблем одновременно!

Дик только вздыхает и сжимает штурвал еще крепче. Капитан никогда не отдавала управление при прыжке по ускорению!

– У вас нет шансов, – хрипит из угла Генрих Морган. – По инструкции они ударят в момент перехода, от нас даже пыли не останется…

Дик улавливает непрозвучавший ответ: «Значит, мы будем быстрее». Он снова чувствует странное спокойствие, будто время замерло и им вдогонку никто не стреляет. Команду капитана он не слышит, а чувствует за секунду до того, как Bookship выводит на все экраны летящую в них торпеду. Перед вспышкой, в которой расплылись звезды, он слышит крик то ли Йохана, то ли инквизитора, но заставляет себя не обращать внимания и впивается зубами в нижнюю губу, чтобы не отключиться. Несколько очень долгих мгновений его сознание будто раздваивается: часть из последних сил держится за штурвал, а другая летит впереди корабля, глядя, как мимо проносятся небесные тела и тяжелые звезды. В момент перехода точка фокусировки резко собирается воедино, Дик почти слышит хлюпанье, с которым мозг плюхается в черепушке, и сдерживает рвотный позыв. Новый квадрат, к счастью, чист: никаких метеоритов, осколков мусора или кораблей, в которые можно врезаться. Но Дик запрещает себе расслабляться и снова выжимает максимальную скорость.

– Корабль, повреждения, – слышится позади хриплый голос капитана.

– Восстановление щита приостановлено, не хватает мощности… Переход на ускорение временно невозможен… Член экипажа истекает кровью, требуется срочное операционное вмешательство!

Капитан скидывает с себя ремни и в два прыжка оказывается рядом с Йоханом. Его лицо белое, руки холодны как лед, под броней одежда на плече пропиталась кровью. Капитан скидывает с помощника ремни, осторожно берет на руки и уносит в медотсек. Возвращается она почти сразу, вся в крови, отбрасывает плечевую часть брони, которую сорвала с Йохана, прежде чем запихнуть его в автодоктора. Дик и Петра переглядываются, но не решаются задать вопрос.

– Замечено преследование по ускорению! – паника в голосе ИИ заставляет Дика поморщиться. – Три… нет, пять… шесть! Шесть кораблей Инквизиции класса «Патруль» преследуют нас!

– Успокойся, корабль, – бросает Дик. – Мы прибыли раньше, оторвемся.

– Не оторветесь, – холодно произносит инквизитор, разглядывая команду. – Лучше сдайтесь сразу, как они выйдут в квадрат.

– Инквизитор Морган, когда нам понадобится твое мнение, мы тебе обязательно сообщим! – звонко сообщает Петра.

– Капитан, я лечу пока просто вперед, – сообщает Дик. – У нас есть какое-то направление?

– Есть. И ты его знаешь.

Взмахом руки капитан выводит на все экраны треугольник координат, увеличивает точку, где должна быть планета, имя которой так долго было под запретом.

– Зря мы, что ли, разгадали загадку тысячелетия? – усмехается капитан. – Ну что, команда, летим на Землю?

– Летим! – вскидывает обе руки вверх Петра.

– Летим, – кивает Дик.

– Летим, – повторяет ИИ.

– Летим.

– Вы с ума сошли…

Капитан щелкает пальцами.

– Петра, ты же взломала канал Инквизиции. Они еще не перекрыли доступ?

Девушка пробегает рукой по планшету и улыбается:

– Кажется, им было не до того.

– Отлично! Воспользуемся их услугами. Задействуй все каналы: инквизиторские и имперские, частные и пиратские – все, до каких дотянешься. Передай им эти координаты, и скажи… Скажи, Bookship летит на Землю. Мы летим домой!

Петра кивает голограмме, передавая данные, и на миг ИИ становится столбом света и чистого информационного потока, а затем она опять девочка-подросток с диковатой улыбкой:

– Сообщение передано.

– Ричард, я принимаю управление, – говорит капитан.

Дик отпускает штурвал, чувствуя, как вся мощь корабля, его скорость и энергия двигателей уходят из-под его рук, и машина, застыв меньше чем на мгновение, устремляется вперед со всей силы каждой своей частицы. Капитан наклоняется в кресле, как черная хищная птица, вложив всю себя в штурвал, в силу корабля. Рядом с выражением радостного удивления покачивается ИИ Bookship. Дик думает, что никогда не привыкнет к этой сюрреалистичной разнице между тем, как сейчас выглядит ИИ корабля, и капитаном, с которой он скопирован. Но капитан, верно, и думать об этом забыла, она слилась с кораблем, неся его в себе.

– Огонь по правому борту! – восклицает Петра.

Дик видит с экрана артиллерии вспышку несущейся к ним ракеты. Шквальным ответным огнем у Дика и Петры совместно получается сбить систему наведения с толку, и ракета взрывается, не достигнув борта корабля. Но на экране теперь их догоняют пять таких ракет.

– Что вы творите, нас на части разнесет! – бурчит инквизитор, непонятно, обращаясь к экипажу Bookship или к собратьям по Ордену.

– А, вот чего так трясет!

Йохан, покачиваясь, выходит в рубку, правая рука прижата к телу наспех сделанной повязкой.

– Помоги! – бросает ему Петра. – Боковые орудия!

– Мы их не тестировали сто лет!

– Вот сейчас и протестируем!

Взяв на прицел одну из ракет, Йохан тихо произносит:

– Эй, знаешь, почему у книжного магазина пушка? Потому что он независимый!

Еще две ракеты они сбивают, одна проходит по касательной, но другая взрывается прямо у них перед носом, а третья отдает в правый борт. Корабль трясет, но капитан, потемнев лицом, только еще ниже склоняется над штурвалом.

– Новые цели… семь… нет, девять… пятнадцать, – упавшим голосом произносит ИИ.

Дик оглядывается на карту с заветным треугольником. Они уже вошли в его границы! Неужели все так бесславно кончится за какие-то световые километры от Земли? Он заставляет себя сосредоточиться на цели и не думать об этом. Но цель вдруг исчезает с экрана, а вспышка по левому борту сообщает, что ему не показалось.

– Это… это «Призрак»! – испуганно сообщает Петра, выводя на экран съемку внешних камер. Знакомый корабль, с хозяйкой которого они так холодно простились на пиратской станции, только что снял один из инквизиторских снарядов.

– Bookship, как вы там? – голос с хрипотцой пробивается сквозь яростную матерщину в эфире.

– Спасибо, Марта! – восклицает Петра, глядя на ухмылку капитана.

– Держитесь, группа поддержки уже в пути.

Капитан «Призрака» права. На экранах появляются новые точки кораблей, только что перешедших в квадрат из ускорения. Дик замечает пару легких одиночек, которые приметил на пиратской станции, но есть и машины посерьезнее, сравнимые с инквизиторскими патрулями.

– Всем кораблям в квадрате, всем кораблям в квадрате! – прорывается в эфир новый голос. – Седьмой отряд армии независимой Кибелы берет на себя левый фланг от книжного корабля Bookship. Повторяю…

– Независимой Кибелы… – присвистывает Йохан.

– Мы берем правый фланг! – отвечает другой голос, высокий женский.

– Анна! – узнает Петра. – Капитан, это же «Карта»! Я думала, они… думала, их…

Капитан смотрит вперед, в видимые только ей дальние горизонты, но ее кривая улыбка подрагивает.

– Принято! Книжные магазины по правому флангу от Bookship! – подтверждает голос независимой Кибелы.

– Во множественном числе? – ошарашенно говорит Генрих Морган.

Прямо перед носом корабля разрывается очередная ракета, но Bookship проходит через вспышку невредимым.

– Твою мать, «Люпус»! – орет Петра. – Нельзя было предупредить?!

– Рот не разевай, – отвечает всегда раздраженный Макс. – Кибела, «Люпус» на позиции. Никто, кроме меня, не тронет эту развалюху, она мне денег должна.

– Это все твои влажные мечты, – отзывается Петра за капитана.

Экипаж маленького потрепанного корабля за несколько секунд прикрыт со всех сторон. Дик с радостью, которая еле держится в груди, наблюдает за тем, как из ускорения вываливаются все новые и новые корабли со всех уголков обитаемой галактики. Самосборные посудины еретиков, пиратские развалюхи и красивые обтекаемые частные яхты, военные и торговые суда: все пришли на их зов!

– Bookship, прокладывайте путь! – говорит кто-то, чей голос Дик уже не узнает. – Мы вас прикроем. Покажите нам дорогу домой!

– Принято, – отвечает капитан по всем каналам сразу. – Спасибо.

Она глубоко вздыхает, прежде чем задать следующий вопрос.

– Корабль, когда мы сможем перейти на ускорение?

– Если не тратить ресурсы на то, чтобы отстреливаться, восстановление завершится через десять стандартных минут…

– Неприемлемо! Из-за нас под огнем оказываются другие! Сними часть ресурсов с других систем. Да хоть с жизнеобеспечения! Сделай так, чтобы мы перешли по ускорению сейчас!

Дику кажется, что ИИ обиженно вздыхает, мол, «я и так делаю все, что могу». Моргнув всей собой, голограмма исчезает и отвечает голосом с потолка рубки:

– Отключены все сектора по правому борту и сектора с первого по пятый по левому для равновесия. Приготовиться к ускорению.

Ремни снова обхватывают экипаж, и капитана резко откидывает в кресле к спинке. Штурвал сам тянется к ее рукам, и весь корабль становится продолжением тела, частью ее души. Как долго она этого ждала, как боялась потерять это ощущение единства со своим книжным магазином! Она осязает каждую переборку и каждый оторванный контакт, пустоту, словно в желудке, от помещений, лишенных воздуха и света, тишину трюма и тепло тайника с книгами – там поддерживаются нужная температура и состав атмосферы. Внимательным взглядом она осматривает экипаж. Ее люди (все, кроме одного), сосредоточенные и готовые к переходу, что бы ни вышло по другую сторону прыжка. Люди в кораблях, окружившие Bookship сплошной стеной от огня Инквизиции… Она привыкла к космическому одиночеству и мимолетным связям, выгодным на время. Она была уверена, что нет на свете никого, кто бы прикрыл ей спину. Она не знала, что от радости тоже бывает больно.

– Прыжок.

Звезды слились, на мгновение заменив черное белым, а затем космос вернулся к первозданной тьме, только изменилось расположение созвездий.

– Держитесь!

Капитан не сразу узнает голос Дика – перехватив управление, тот уворачивается от столкновения с огромным камнем… нет, не камнем, чем-то намного большим, чем простой осколок метеорита. Все как один задерживают дыхание, когда Bookship оказывается на орбите этого… камня.

– Это и есть Земля? – скептически спрашивает Йохан.

– Планета, захваченная гравитационным полем другой планеты, – сообщает голос ИИ. – Спутник.

– Этого не может…

На возглас инквизитора оборачиваются все. Взмахом руки капитан сначала убирает экраны. Потом снова возвращает свой командный пульт, выводя показатели и расчеты. Этого не может быть, но оно у них перед глазами. Из-за черного камня, оказавшимся планетой-спутником, сначала показывается серп, но корабль поднимается, и синева с белизной затапливает все экраны. Бело-голубой жемчужиной перед экипажем Bookship блистает праматерь всех населенных планет.

– Земля, – шепчет Дик. – В точности, как в Библии описано…

В самых смелых мечтах он боялся представлять, на что это похоже. И сейчас, инстинктивно бросившись к книге, Дик открывает разворот с иллюстрацией, на которой изображена голубая жемчужина с белыми спиралями по ней. Очертания континентов пока не видны, но Дик не сомневается, что они такие же, как на картинке.

– Давайте подлетим поближе, – отзывается Петра, облизнув губы.

Генрих Морган отстегивает ремни и подходит к иллюминатору, почти уперевшись в стеклосплав носом.

– Капитан, что-то не так! – восклицает Петра. – На орбите какая-то странная активность!

– Вашу налево, что это там?! – почти вопит Йохан, тыча пальцем экран.

Что-то длинное, большое и неповоротливое, с торчащими лопастями, вращается на орбите планеты.

– Оно… не может летать, по всем параметрам не должно, – говорит Петра. – Там, кажется, даже нет двигателя. Оно просто… висит.

– Фиксирую еще один объект! И еще… и еще… черт, да тут полно каких-то зондов и прочей фигни. Они тупо крутятся вокруг планеты! Зачем?

– Ой, начали приходить данные о поверхности. Что?! – От вопля Петры все чуть не подпрыгивают. – Фиксирую в некоторых местах мощный фон излучения… Я бы не поверила, если бы не увидела собственными глазами, но… Кэп, у них радиоактивные объекты… прямо на поверхности планеты!

– Так не бывает, – трясет головой Йохан. – Никто в здравом уме не строит ядерные станции у себя под носом!

– Сам посмотри!

– Посмотрите лучше на это!

Дик машет рукой на экран, где появляется планета. Bookship успел пролететь ее по орбите, и теперь перед ним предстает сторона, ушедшая в тень от солнца. Вся темная часть планеты горит яркими золотыми огнями.

– Она что… обитаема?

– Значит, это правда. О боже, это правда, – бормочет Морган.

– Говори! – требует капитан.

Генрих Морган растерян и потерян, и это не попытка сбить экипаж Bookship с толку, не игра и не ложь: таким побелевшим и испуганным человек выглядит, только если увидел то, чего действительно не ожидал и чего боялся.

– Я говорил вам о теории, – начинает он, глядя на капитана, – что Земля, возможно, была началом рода человеческого… Но Землю покинули не все…

– Ну конечно! – выдыхает Дик. Он резко перелистывает страницы Библии в поисках нужного фрагмента. – Да вот же! Гутенберг основал фаланстеры, в которых развивались наука и технологии, где можно было беспрепятственно делиться знанием… но это нравилось не всем. Инквизиции не нравилось, она книги пыталась запретить! Отцам-основателям осталось только уйти, основать собственные общества, и они…

– …покинули Землю, пользуясь своими новыми изобретениями, – закончила капитан. – Но другие остались…

– И жили совсем иначе, прошли другой путь развития, – упавшим голосом говорит инквизитор. – Поэтому Инквизиция и закрыла информацию о Земле! Чтобы дать ей развиваться самостоятельно! Директива три: контакты с мирами четвертого уровня запрещены!

– То есть ты хочешь сказать, что мы пришли домой, но там уже занято? – возмущается Йохан.

– Внешний сигнал неизвестной конфигурации, – сообщает Bookship. – Производится расшифровка.

– Давай! – машет рукой капитан.

– Неизвестный объект, назовите себя! Неизвестный объект, назовите себя! Вы нас слышите? Вы нас понимаете? Говорит станция «Союз», вы слышите? Вы понимаете? Кто вы? Откуда вы взялись?

Дрожащий голос, задающий вопросы, отскакивает от стен рубки. Капитан подходит к иллюминатору, и Морган отступает, чтобы она получше могла рассмотреть синюю планету с очертаниями континентов. Там, где облачность не такая сильная, уже видны горы и вода… Так много воды! И свет, искусственный свет на темной стороне планеты, прошивающий тонкими лучами все полушарие, связывающий воедино мир, который прекрасно жил без них последние сотни лет. Так близко и так далеко.

– Капитан, приказы!

– Сейчас сюда прилетит вся наша маленькая независимая армия… а следом за ними Инквизиция… как мы всем это объясним?

– Пусть Инквизиция и объясняет! Зачем они скрывали все это от нас?

– Да, но спросят-то с нас, это мы привели всех сюда, кто будет крайним?

– Надо установить контакт, и тогда…

– Что тогда? А этим мы что скажем? «Это наше место, собирайте вещички и валите отсюда»?

– Капитан, приказы!

Капитан молчит.

Дик садится на пол прямо посреди рубки и, не обращая внимания на шум, достает планшет, открывает файл, который давно не обновлялся, и записывает: «31 декабря 2030 года от Рождества Христова по старому летоисчислению, 522 года от Расселения по новому летоисчислению. Мы вернулись домой».

Content

Мария Закрученко
Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной

Глава 1 Это тебе не библиотека!

Глава 2 Ты тратишь мой воздух

Глава 3 Капитан знает лучше

Глава 4 Город во тьме

Глава 5 Свободу информации!

Глава 6 Маленькая победоносная революция

Глава 7 Бег с тенью

Глава 8 Протокол F451

Глава 9 Не оставь меня во тьме

Глава 10 Дом, милый дом