Темный Лорд Устал. Книга ll

Глава 1

Салон скоростного, бронированного правительственного автомобиля был оазисом стерильной тишины. За многослойными стеклами беззвучно проносился унылый пейзаж пригорода столицы, но внутри не было слышно ни шума двигателя, ни шелеста шин. Игорь Стрельников сидел в идеальной тишине, и этот контраст с хаосом, который он ехал расследовать, доставлял ему почти физическое удовольствие.

Он был мужчиной около сорока, подтянутым, одетым в безупречный, но неброский серый костюм, который не стеснял движений. Ничего лишнего: ни дорогих часов, ни фамильных перстней. Единственное, что привлекало внимание — это его глаза. Острые, внимательные, серого, как сталь, цвета, они, казалось, видели больше, чем положено, анализируя мир с холодным, отстраненным любопытством.

Эта отстраненность была броней, выкованной за десятилетия жизни с проклятием, которое ФСМБ научилось называть его главным талантом. С самого детства Игорь Стрельников слышал людей всем своим существом. Он чувствовал ложь других людей не просто как режущий диссонанс. Для него это было похоже на физическую боль. Каждый раз, когда ему врали, в его сознании вспыхивал красный, болезненный шум, похожий на крик. Ложь была грязным, вязким потоком, который обволакивал его, оставляя после себя ощущение липкости и холода.

Эмоциональные всплески, лицемерие, скрытая ненависть — всё это обрушивалось на него грязным, болезненным потоком, от которого нельзя было укрыться. Этот поток давил, душил, и Игорь научился возводить вокруг себя ментальную стену, чтобы не утонуть в этом хаосе. Ему было неважно, насколько правдива чья-то история. Его интересовала только абсолютная, чистая, неоспоримая Истина, которая для него ощущалась как глоток холодного, кристально чистого воздуха, как идеальная тишина после оглушительного грохота. Именно в этой тишине он находил покой.

Это заставило его возненавидеть хаос и возвести в абсолют единственное, что приносило ему покой — чистую Истину.

В ФСМБ быстро поняли, что его проклятие — идеальное оружие. Там, где другие искали улики, он просто слушал «музыку» дела, находя лжецов по той боли, что они причиняли его разуму. Он стал Инквизитором не потому, что был жесток, а потому, что лишь в тишине разоблаченной лжи он мог обрести покой.

И дело Калева Воронова было самой оглушительной какофонией, с которой он когда-либо сталкивался.

Его молодой помощник, идеально выбритый и одетый в такую же строгую форму, сидел напротив и молчал. Он знал: когда Инквизитор работает с документами, его лучше не отвлекать.

В голове Стрельникова эхом отдавался приказ его прямого начальника, брошенный на прощание: «Разберись эффективно. Так, как ты умеешь».

Перед ним в воздухе висело голографическое досье. «Объект: Калев Воронов». Он методично, страницу за страницей, пролистывал отчеты, составленные местным отделом ФСМБ. Даже не отчеты, а коллекцию сказок, написанную дрожащей рукой.

Стрельников с почти брезгливым презрением читал эмоциональные выводы дознавателя Максима Кардиева. Фразы вроде «немыслимая сила», «ментальное уничтожение», «абсолютный ужас» он мысленно помечал одним емким словом: «истерика». В отличии от Кардиева, он видел перед собой не портрет хаотичного монстра, а четкую, последовательную, пусть и абсолютно безжалостную, логику. Каждое действие Воронова, от дуэли до публичного унижения чиновника было лишь сверхэффективной реакцией на внешнюю провокацию. Его главная цель — не власть, не деньги, не месть, а устранение помех и эта информация интересовала Игоря гораздо больше, чем глупые сказки об ужасе с горы.

Он жестом смахнул отчеты Максима, заменив их на следующую вкладку. Сухие данные. Факты. Экономические сводки региона за последние несколько месяцев, показывающие аномальный, почти вертикальный рост. Спутниковые снимки поместья, где на месте дикого леса за недели вырастали стены цитадели. И, наконец, подробный химический и магический анализ тех самых «чудо-овощей».

Его помощник, предугадывая желание, молча протянул ему герметичный контейнер. Стрельников открыл его. Внутри, на бархатной подложке, лежала морковь. Идеально ровная, неестественно яркого, насыщенного оранжевого цвета. От нее исходило едва заметное, теплое свечение.

«Истерика Кардиева не имеет смысла, — подумал Стрельников, разглядывая аномальный корнеплод. — Но факты никуда не денешь. Экономическая аномалия — реальна. Биологическая аномалия — реальна. Значит, и источник этих аномалий — реален. Это наша отправная точка».

Он аккуратно закрыл контейнер и посмотрел на своего помощника.

— Свяжитесь с агрономическим отделом. Мне нужен полный отчет по клеточной структуре этого… продукта. Сравнительный анализ с контрольными образцами. Я хочу знать что и как он делает!

Помощник молча кивнул.

Когда бронированный автомобиль въехал в город, Стрельников отложил планшет и посмотрел в окно. То, что он увидел, заставило его слегка приподнять бровь — редчайшее проявление удивления для человека его склада. В досье этот город описывался как депрессивный, медленно умирающий придаток региона, чья экономика держалась на паре полузаброшенных шахт и лесопилке.

Реальность же была иной. Улицы были чистыми и недавно заасфальтированными. Вместо заколоченных витрин — яркие вывески новых магазинов, оружейных лавок, барчиков и таверн, из которых доносился гул голосов. Мимо их автомобиля проезжали дорогие машины, которые здесь, в этой глуши, выглядели так же неуместно, как боевой крейсер в бассейне отеля. И везде, абсолютно везде, был он — логотип в виде стилизованной головы черного ворона. На вывесках, на бортах грузовиков, на униформе рабочих. «Ворон Групп».

Игорь Стрельников смотрел на вездесущий логотип и думал. Ворон — это не просто отсылка к фамилии. Слишком уж много смысла вкладывалось в этот символ. В русской мифологии ворон — вещая птица, спутник мудрых и предвестник перемен. В европейской геральдике — символ долголетия, дальновидности, а порой и мудрости. Но у Кардиева в отчёте он упоминался как «чудовище». Так какая же это птица на самом деле?

Улицы были забиты Охотниками. Причем хорошо экипированными, уверенными в себе профессионалами, которые громко смеялись в тавернах и тратили деньги так, словно нашли золотую жилу.

«Он создал эффективную, работающую экосистему. — подумал Стрельников, и в его анализе появилась нотка почти научного интереса. — Кардиев сказал что он безумец? Какой абсурд. Воронов, скорее, строитель». Строитель, который за несколько месяцев изменил экономику целого региона, был куда опаснее любого безумца.

Их автомобиль, игнорируя высокое здание местного отделения ФСМБ, свернул в тихий переулок и остановился у неприметного двухэтажного склада, который команда Стрельникова арендовала еще вчера. Никаких флагов, никакой суеты. Идеальная база для тихой работы.

— Разворачивайте штаб, — отдал он приказ своему помощнику, выходя из машины. — Полное радиомолчание. Никаких официальных визитов. Никакого давления на местные структуры. Наша задача на первом этапе — сбор информации с периферии.

Помощник молча кивнул, уже передавая приказы по зашифрованному каналу связи.

— Мы не будем стучать в дверь крепости, — продолжил Стрельников, глядя на далекий холм, где за пеленой «Кокона» скрывался «Эдем», — пока не узнаем, из чего сделаны ее стены и кто ее охраняет. Начнем с тех, кто ее строил.

Через несколько часов, когда в его временном кабинете уже гудели серверы и аналитики выстраивали первые схемы.

Стрельников вызвал к себе Максима Кардиева.

* * *

Максим Кардиев

Телефон на столе Максима Кардиева завибрировал. Звонок был по защищенной линии, и номер высветился как «СТОЛИЦА». Сердце Максима сжалось. Это было именно то, чего он ждал и чего одновременно боялся. С тех пор как дело Воронова стало слишком громким, он чувствовал на себе давящий взгляд начальства. И теперь этот взгляд обрёл форму.

«Разговор с Инквизитором», — пронеслось в голове у Максима. Так звали Игоря Стрельникова за его спиной. Его репутация была легендарной и ужасающей. Говорили, что он не нуждался в допросах, а просто «слушал» людей. Максим слышал истории о том, как Стрельников одним вопросом, одним взглядом выбивал из самых стойких преступников всю правду. И вот теперь ему предстояло предстать перед этим человеком.

Максим причесал волосы, расправил китель и бросил последний взгляд в зеркало. Он видел своё отражение: измотанного, напряжённого мужчину, на лице которого были отпечатки бессонных ночей, проведённых за отчётами по делу Воронова. Он был готов к бою. Готов защищать свои решения, объяснять провалы и доказывать, что его эмоциональные выводы о «чудовище» с холма были единственно верными.

Его проводили к неприметному двухэтажному складу на окраине города. Там были только два молчаливых, как тени, охранника у входа. Внутри, за дверью, мир изменился. Пространство, которое должно было быть пыльным складом, превратилось в ультрасовременный штаб. Электронные карты на стенах, голограммы, бесшумно работающие серверы и сосредоточенные аналитики, уткнувшиеся в экраны. И в самом центре этого хаоса — полный порядок. За столом, прямо посреди зала, сидел Стрельников. Он был сосредоточен на голографическом досье. На фоне суеты он был идеальной, неподвижной точкой.

Максим подошёл и встал перед ним навытяжку, ожидая начала допроса. Но Стрельников даже не поднял головы. Он методично пролистывал отчёты, составленные самим Максимом, и это бездействие было страшнее любого крика. Максим чувствовал, как его нервы натягиваются, как тетива лука. Ему хотелось кричать, чтобы Стрельников оторвался от отчётов и посмотрел ему в глаза.

Когда Инквизитор наконец поднял взгляд, Максим внутренне сжался. Эти глаза, серые и пронзительные, казалось, видели его насквозь. Не просто видели, а читали, как открытую книгу. Максим начал свою речь сбивчиво, эмоционально, рассказывая о непреодолимой силе Воронова, о провале группы «Дельта», о своём бессилии. Он говорил о национальной угрозе, о необходимости немедленных и решительных действий. Он ждал реакции: разноса, спора, новых инструкций. Но Стрельников молчал, и его лицо не выражало ни единой эмоции. Он дал Максиму выговориться, выплеснуть всю свою истерику, как пар из перегретого котла. Когда тот, наконец, выдохся и замолчал, ожидая реакции, Стрельников несколько секунд смотрел на него, а затем задал один-единственный, абсолютно приземленный вопрос, который полностью выбил Максима из колеи.

— Где я могу найти прораба Бориса и его бригаду?

Максим замер, его мозг лихорадочно пытался обработать этот вопрос. Прораба? Он только что говорил о чудовищной угрозе, а его спрашивают о каком-то строителе?

— Прораба? — переспросил он, не веря своим ушам.

— Да, — подтвердил Стрельников, его голос оставался ровным. — Того, что строит для Воронова его поместье. Мне нужен он и его люди. Где я могу их найти сегодня вечером?

Максим ошеломленно уставился на Инквизитора. Ему показалось на секунду, что он разговаривает с самим Вороновым. К счастью, наваждение быстро схлынуло.

* * *

Игорь Стрельников

Игорь вышел из кабинета, где гудели серверы, и направился в небольшую комнату для отдыха. Там, на вешалке, висел заранее подготовленный комплект одежды, привезённый его помощником. Стрельников снял свой безупречный серый костюм и сменил его на простую, но добротную одежду, которую носят люди, привыкшие к физическому труду, но не лишенные достатка: прочные брюки цвета хаки, плотная рубашка из тёмно-синего хлопка и кожаная куртка, которая выглядела поношенной, но сидела идеально.

Вскоре Игорь уже сидел в таверне «Последний шанс» и слушал легенды о «Хозяине с Холмов», которые уже успели обрасти невероятными подробностями. Слушал споры Охотников о свойствах «чудо-овощей», которые, по слухам, могли исцелять раны и обострять чувства. Но больше всего его интересовали разговоры за большим угловым столом, где шумно ужинала бригада строителей. Это были люди Бориса.

Дождавшись момента, когда на стол поставили новую партию кружек, Стрельников поднялся и подошел к ним.

— Прошу прощения, что отвлекаю, мужики, — произнес он с вежливой, но уверенной улыбкой. — Я инженер из столицы, приехал подыскать надежных подрядчиков для нового проекта. Услышал в городе, что лучше вас сейчас никого нет. Разрешите угостить?

Лесть и бесплатная выпивка — два древнейших и самых надежных инструмента для развязывания языков. Борис, прораб, смерил его оценивающим взглядом, но кивнул. Стрельников сел за их стол, и вскоре, после пары кружек пива, непринужденный разговор завязался сам собой.

— Слышал, у вас там работа кипит, — начал Стрельников. — Говорят, ваш заказчик, Воронов, человек со странностями?

— Он не со странностями, — хмуро ответил Борис, отпивая пиво. — Он… требовательный. Требует порядка. Но платит так, как никто другой.

— Дело не в деньгах, Борис, ты же знаешь, — вмешался Петрович, пожилой каменщик, понизив голос. — Дело в… самом месте. Вчера мешки с цементом разгружали. Обычно, аристократы не помогают, сам знаешь. А тут мешки какими-то легкими показались мне. Мы их моментом разгрузили. Я когда первый взял, сразу почувствовал, что Хозяин нам как-то с этим помогает.

Стрельников слушал, его лицо выражало лишь вежливый интерес, но внутри него работал холодный, безжалостный аналитический механизм. Его эмпатическая магия была едва заметно активна. Он не искал ложь. Он искал страх, принуждение, следы ментального контроля, но ничего этого не было.

— А у меня колено болело, еще с армии, — вдруг добавил молодой верзила Вадим. — Я уж думал, до конца жизни мучиться буду. На стройке прихватило ходил-хромал. Он просто мимо прошел и у меня колено болеть перестало и не болит до сих пор.

— Хватит болтать, — тяжело вздохнул Борис. — Главное — работа идет. Но да, он и правда помогает, вот вчера кран забарахлил, трос заклинило. А он с холма просто посмотрел. Просто посмотрел, мужики. И кран заработал как новенький, словно его смазали.

Стрельников слушал эти истории о необъяснимых чудесах, нарушающих сами основы реальности. Он не чувствовал лжи или преувеличения. Только искреннее доверие. Эти простые, грубоватые мужчины верили в то, что говорили, до глубины души.

Он допил свой напиток и вежливо откланялся, оставив на столе деньги, достаточные для того, чтобы вся бригада пила до самого утра, вышел из шумной таверны в прохладную ночную тишину. Его гипотеза, зародившаяся еще в столице, только что получила свое первое подтверждение.

Игорь сел в свою машину, где его уже ждал помощник. «Это не просто уважение к работодателю, — подумал он, глядя на огни таверны. — Это преданность фанатиков. Он их словно обратил. Вопрос — во что?»

Глава 2

Утренний туман еще не успел рассеяться, когда я вышел в свой сад. Воздух был свежим и прохладным, наполненным ароматами влажной земли и цветов. Это было мое время — час тишины перед тем, как «Эдем» проснется и наполнится неизбежным шумом строительства и человеческой суеты.

Я направился к террасе, где располагались мои самые амбициозные проекты. Здесь, в защищенных грядках я выращивал редчайшие образцы флоры — растения, которые требовали не просто ухода, а абсолютного совершенства условий.

В центре террасы, в специально подготовленной почве, росли саженцы Полуночной Розы. Легендарный цветок, чьи лепестки должны были быть абсолютно черными — не просто темными, а поглощающими свет, словно кусочки живой тьмы. Идеальное воплощение порядка в хаосе природы.

Я остановился перед грядкой и нахмурился.

Первые бутоны уже распустились, и то, что я увидел, заставило мое лицо исказиться от раздражения. Лепестки были почти черными — да, темными, бархатистыми, красивыми для любого садовника-любителя, но не для меня. Я видел изъян, который резал глаз своим несовершенством: едва заметный, но отвратительный багровый оттенок, портящий абсолютную черноту.

Они были неправильными. Совершенно не то, что я хотел.

Я присел на корточки, изучая ближайший цветок. Структура лепестков была правильной, аромат — приятным, размер — идеальным. Но цвет… цвет был компромиссом, а я не терпел компромиссов.

Причина была очевидна. Больная земля. Истощенные лей-линии, которые не могли обеспечить растениям достаточно чистой энергии для проявления своих истинных свойств. Поврежденная южная артерия отравляла своим хаосом даже мои самые тщательные усилия.

Я просчитался. Переоценил стабильность лей-линий, недоучел влияние хаотических эманаций. Несмотря на все мои знания и опыт, я допустил ошибку в расчетах.

Это было напоминание о том, насколько далек мой мир от идеала. Мой сад должен быть совершенным. Каждое растение в нем должно соответствовать моему замыслу., а эти розы… эти розы были пародией на мою мечту.

Я встал и одним резким движением вырвал ближайший цветок вместе с корнем. Затем следующий. И еще один. Земля разлеталась во все стороны, обнажая корневую систему, которая, несмотря на все мои усилия, не смогла впитать достаточно чистой энергии.

— Брак, — холодно произнес я, сбрасывая очередную розу в плетеную корзину для органических отходов. — Это неприемлимо.

За несколько минут я очистил всю грядку, оставив только черную землю.

Я поднял корзину и направился к оранжерее, где работала моя биомант. Девушка с огненно-рыжими волосами — Кира — склонилась над микроскопом, изучая образцы почвы.

— Утилизируй это, — коротко приказал я, ставя корзину рядом с ее рабочим столом. — Я просчитался с составом почвы. Полная неудача.

Кира подняла глаза от микроскопа и ахнула, увидев содержимое корзины.

— Господин, но они же… они прекрасны! — начала она, но тут же осеклась, встретив мой взгляд.

— Они несовершенны, — отрезал я. — А несовершенство в моем саду недопустимо. Думаешь я слишком строг? Возможно, но только так можно достичь истинного совершенства. Сожги их или компостируй — мне все равно, но сделай так, чтобы я их больше не видел.

Я развернулся и направился к выходу из оранжереи. У меня были более важные дела. Нужно было решить проблему с лей-линиями раз и навсегда. Только тогда мой сад сможет стать тем, чем он должен быть — островком абсолютного совершенства в этом хаотичном мире.

За спиной я слышал, как Кира тихо вздыхала, разглядывая «забракованные» розы, но мне было все равно на ее сентименты. У меня были стандарты, и я не собирался их снижать ни для кого и ни для чего. И тем более для себя.

* * *

Кира

Кира осталась одна в оранжерее, глядя на корзину с отвергнутыми розами. Она помнила, как Хозяин месяцами работал над этим проектом — лично готовил почвенные смеси, рассчитывал пропорции питательных веществ, сам высаживал каждый саженец. Она лишь помогала: подносила инструменты, записывала наблюдения, поливала по его строгому расписанию.

И вот сегодня утром он вышел проверить результат. Кира видела, как его лицо менялось от ожидания к разочарованию, а затем к злости на самого себя. Не на нее, не на обстоятельства — на себя. За то, что не смог добиться совершенства, несмотря на все свои знания и опыт.

«Я просчитался с составом почвы», — сказал он, вырывая цветы. «Переоценил стабильность лей-линий. Недоучел влияние хаотических эманаций».

Кире было двадцать четыре года, и всю сознательную жизнь она посвятила изучению растений. Она была дочерью простого фермера, девочкой, которая разговаривала с цветами в отцовском огороде. Её считали проклятой, потому что в её присутствии растения росли слишком быстро и агрессивно.

Когда в новостях показали, как загадочный аристократ одним движением уничтожил монстра из Разлома, она поняла — вот он, человек, который живёт по своим правилам. Она присоединилась к тем несчастным, что собрались у ворот «Эдема», надеясь на чудо.

И чудо произошло. Среди десятков отвергнутых она оказалась среди пятерых избранных. Хозяин увидел в ней не проклятую изгоя, а полезного человека для своих садов.

Работать с ним было сложно. Он требовал абсолютной точности, не терпел ошибок, но он никогда не был несправедлив. Если что-то шло не так, он винил себя — за неточные расчеты, за недостаток предвидения, за то, что не сумел предусмотреть все переменные. Он не был деспотом, так как спрашивал в первую очередь с себя, а потом уже с подчиненных.

Кира видела, как он страдает от каждого несовершенства в своем саду. Для него это было не просто хобби — это было стремление создать идеальный мир, островок порядка в хаосе. И эти розы, прекрасные для любого другого садовника, были для него болезненным напоминанием о собственных ограничениях.

Ей было больно смотреть на отвергнутые цветы. Не потому, что он их раскритиковал — а потому что видела в них красоту, которую он отказывался замечать в своем стремлении к недостижимому идеалу.

Багровые переливы в черных лепестках не были изъяном. Они были поэзией — напоминанием о том, что даже в совершенной тьме может скрываться намек на жизнь и страсть. Кира надеялась, что когда-нибудь он научится быть менее строгим к себе и сможет увидеть красоту даже в несовершенстве.

И тут она вспомнила о Валентине.

Валентина Морозова была владелицей крошечной цветочной лавки «Цветочная фея», с которой Кира подружилась несколько месяцев назад. Искренняя, добрая женщина лет тридцати, которая едва сводила концы с концами, но говорила о цветах с настоящей страстью.

— Простите, господин, — тихо прошептала Кира, укладывая розы в чистую корзину. — Вы слишком строги к себе. Эти цветы прекрасны, даже если они не соответствуют вашему замыслу.

Она накрыла цветы влажной тканью, чтобы сохранить их свежесть, и направилась к выходу из «Эдема». Если Хозяин не мог увидеть красоту в своем «несовершенном» творении, то пусть это сделают другие.

Поездка в город заняла полчаса. «Цветочная фея» располагалась в небольшом помещении на первом этаже старого здания. Витрина была скромной, но ухоженной — несколько букетов из местных цветов, небольшие горшечные растения, рукописные ценники с демократичными цифрами.

Валентина стояла за прилавком, подрезая стебли хризантем. Увидев Киру, она улыбнулась.

— Кира! Какая неожиданность. Что привело тебя в мой скромный магазинчик?

— Привет, Валя, — Кира поставила корзину на прилавок. — У меня тут есть кое-что… Это технически брак, Хозяин велел утилизировать, но может быть, тебе удастся продать их?

Она сдернула ткань с корзины, и Валентина застыла с открытым ртом.

— Боже мой, — выдохнула она. — Что это такое?

— Полуночные розы, — ответила Кира. — Хозяину не понравился оттенок. Сказал, что они недостаточно черные.

Валентина осторожно подняла одну из роз, словно боясь, что она рассыплется от прикосновения.

— Недостаточно черные? — переспросила она с недоумением. — Кира, это самые прекрасные розы, которые я видела в жизни! Этот цвет… он как бездонная ночь с отблесками звезд. А аромат…

Она поднесла цветок к лицу и закрыла глаза, вдыхая запах.

— Я никогда не чувствовала ничего подобного. Это… это словно поэзия.

Кира улыбнулась. Вот она — настоящая оценка красоты. Не холодная критика перфекциониста, а искреннее восхищение человека, который понимал прекрасное.

— Значит, возьмешь?

— Конечно! — Валентина бережно начала перекладывать цветы в свою рабочую вазу. — Но я не могу взять их просто так. Сколько ты хочешь?

— Ничего, — махнула рукой Кира. — Считай это подарком от… от меня лично. Хозяин все равно хотел их выбросить.

Валентина покачала головой.

— Твой Хозяин, должно быть, очень требовательный человек, если считает такие шедевры браком.

— Ты даже не представляешь, — усмехнулась Кира. — Но именно поэтому все, что он создает, получается таким… особенным.

Попрощавшись с подругой, Кира вернулась в «Эдем» с легким сердцем. Она выполнила приказ Хозяина — розы были утилизированы. Просто не совсем так, как он предполагал.

А Валентина осталась наедине с двадцатью экземплярами самых прекрасных роз в своей жизни, гадая, сможет ли она найти им достойных покупателей в своем скромном городке.

* * *

Кассиан

Я вернулся в командный центр с чувством глубокого раздражения, которое волной накатывало на меня каждый раз, когда я сталкивался с несовершенством. Неудача с розами была лишь симптомом более серьезной проблемы — больных лей-линий, которые отравляли все мои попытки создать идеальную среду.

— Алина, Демьян, — коротко приказал я. — В центр. Немедленно.

Они появились через минуту. Алина — с планшетом в руках и настороженным выражением лица, старик-геомант Демьян — молча, но я видел понимание в его глазах. Он чувствовал состояние земли не хуже меня.

Я активировал главный голографический стол, и в воздухе появилась трехмерная схема «Эдема». Три лей-линии сходились под моим участком, образуя мощный энергетический узел. Две из них светились ровным, здоровым светом. Третья — южная — мерцала тускло и неравномерно, словно больной пульс.

— Вот причина, — произнес я, указывая на поврежденную артерию. — Пока эта лей-линия остается нестабильной, все мои попытки создать совершенную среду обречены на провал.

Демьян подошел ближе, его старые руки инстинктивно потянулись к голограмме, словно он мог физически ощутить боль энергетического потока.

— Она «больна», господин, — хрипло произнес он. — Ритуал тех фанатиков был как яд, который они впрыснули прямо в артерию. А ваш силовой всплеск, хоть и спас нас всех, нанес глубокие раны на тонком уровне. Линия разорвана, словно перерезанный нерв. На ее естественное восстановление уйдут десятилетия.

Алина шагнула вперед, ее аналитический ум уже работал над проблемой.

— Демьян прав, — сказала она, выводя на экран собственные расчеты. — Общая энергоотдача системы упала на сорок процентов. Наш защитный «Кокон», когда мы его построим, пока будет стабилен, но лишь потому, что сможет работать от резервных накопителей. При любой серьезной нагрузке система может дать критический сбой.

Она сделала паузу, переводя взгляд с диаграмм на меня.

— Но есть временное решение. Мы можем перевести питание всех систем на внешний источник. Промышленные энергетические кристаллы высшего качества, подключенные напрямую к ключевым узлам. Это позволит поддерживать стабильность неопределенно долго.

Она вывела изображение огромного, гудящего кристалла.

— Вот только есть проблема с логистикой. Для поддержания всех систем на полной мощности нам понадобятся поставки в несколько тонн кристаллов каждые сутки. Это решит проблему функциональности, но создаст постоянный шум — движение грузовиков, охрана складов, логистика. И обойдется в целое состояние.

Я выслушал их доклады с растущим презрением. Десятилетия естественного восстановления. Тонны кристаллов каждый день. Какой примитивный, неэффективный подход.

— Вы оба мыслите слишком узко, — произнес я, отмахиваясь от их схем. — Демьян, ты предлагаешь ждать, пока природа сама исцелит раны. Алина, ты хочешь заменить поврежденный орган протезом, но есть третий путь.

Я очистил голографический стол и начал выводить собственную схему. Это была словно хирургическая операция на энергетическом уровне.

— Лей-линию не нужно ждать или заменять, — продолжил я. — Ее нужно принудительно исцелить. Мы создадим резонансную матрицу вдоль всей поврежденной артерии — своеобразную шину для сломанной кости и фильтр для отравленной крови одновременно.

На экране появились изображения необходимых компонентов. Алина и Демьян смотрели на них с недоумением — они ожидали увидеть артефакты, а увидели обычное магическое сырье.

— Стабилизирующие кристаллы, — я указал на мутноватые камни. — Несколько сотен килограммов из стабильных Разломов. Они станут каркасом матрицы.

— Очищенные ядра элементалей земли и воды — тысячи штук для заземления и охлаждения системы.

— Концентрированная жизненная эссенция — двести литров. Это будет питательной средой для исцеления.

— И эктоплазма для создания проводящего геля, который заполнит трещины в энергетическом потоке.

Я закончил презентацию и посмотрел на их озадаченные лица.

— Вопросы?

— Господин, — осторожно начал геомант, — это похоже на рецепты из древних трактатов. Смешать столько разнородных компонентов… реакция может быть непредсказуемой.

Алина, наоборот, пыталась найти в этом научную логику. Ее пальцы забегали по планшету, строя сложные диаграммы.

— Ядра для заземления… эссенция как био-катализатор… эктоплазма как сверхпроводник… — бормотала она себе под нос. — Теоретически, если правильно рассчитать резонансные частоты, это может сработать. Но риск каскадного отказа… он огромен! Это похоже на попытку запустить ядерный реактор с помощью дров и спичек.

Рядом с ухом Кассиана материализовалась фея-ИИ. Она с любопытством разглядывала список.

— Восхитительно, Ваше Темнейшество, — прозвенел ее мелодичный голосок. — Охота за космическим мусором. Я правильно понимаю, мы строим стабилизатор для лей-линий или самую дорогую в мире компостную кучу? Коэффициент полезного действия этого плана, с учетом рисков, составляет… — она на мгновение задумалась, — примерно столько же, сколько у деревянного топора в нанохирургии.

— Непредсказуемой для тех, кто не понимает принципов, — холодно ответил я. — Я же понимаю. Риск существует только при недостатке знаний и опыта. Это не мой случай.

Пора было переходить от теории к практике.

— Алина, — обратился я к ней, — сырье из Разломов нестабильно. Разработай оборудование для его очистки и переработки. Мобильное и эффективное, чтобы обрабатывать компоненты на месте добычи.

— Демьян, ты будешь готовить лей-линию к операции. Очистишь ее от остаточного хаоса, создашь точки доступа для установки матрицы.

Я активировал коммуникационную систему.

— Себастьян, Лебедев, на связь.

Через секунду на экране появились лица моего дворецкого и финансиста.

— Господа, — произнес я, — у нас новый проект. Я высылаю вам список необходимых материалов. Он большой и дорогой. Лебедев, используйте все доступные каналы — легальные и не очень. Скупайте все, что найдете из этого списка. Начинайте немедленно.

На экране отразилось хищное выражение лица Лебедева. Он видел новую, масштабную операцию.

— Будет исполнено, господин Воронов, — ответил финансист.

Связь прервалась. Я остался наедине с Алиной и Демьяном.

— Приступайте к работе, — приказал я. — Времени у нас мало. Каждый день с поврежденной лей-линией — это потерянная возможность.

Они кивнули и направились к выходу. Наконец-то от пассивного созерцания проблемы мы переходили к ее активному решению. И когда матрица будет установлена, мой сад сможет стать тем, чем должен быть — островком абсолютного порядка в хаотичном мире.

А мои розы наконец расцветут идеально черными лепестками, как и задумано.

* * *

Хозяйка цветочного магазина

Валентина провела бессонную ночь, любуясь на подарок Киры. Двадцать роз стояли в хрустальной вазе, которую она доставала только по особым случаям, и их аромат наполнял всю лавку. Утром она долго не решалась выставить их на продажу — они казались слишком прекрасными для этого скромного городка.

Но бизнес есть бизнес. Валентина аккуратно составила из роз несколько небольших букетов, оставив самые красивые экземпляры по отдельности. Цену она поставила в три раза выше обычной, но все равно сомневалась — найдется ли в Воронцовске покупатель на такую роскошь?

Ответ пришел уже через час после открытия.

В лавку вошла элегантная женщина лет сорока в дорогом пальто. Елена Карташова, жена одного из самых успешных местных предпринимателей, была известна своим безупречным вкусом и привычкой покупать только лучшее.

— Доброе утро, Валентина, — поздоровалась она, осматривая витрину. — Мне нужен букет для… — Она замолчала, увидев розы. — Боже мой, что это такое?

Валентина проследила за ее взглядом.

— Полуночные розы, — неуверенно ответила она. — Очень редкий сорт…

— Они великолепны, — выдохнула Елена, подходя ближе. — Этот цвет… я никогда не видела ничего подобного. А аромат! — Она закрыла глаза, вдыхая запах. — Откуда они?

Валентина заколебалась. Говорить правду о том, что это «брак» из садов Хозяина с холмов, или придумать красивую историю?

— Это… особый заказ, — осторожно ответила она. — Говорят, они растут только в одном месте… в частных садах у Хозяина с Холмов.

Глаза Елены загорелись.

— У Калева Воронова? Серьезно? — Она снова посмотрела на розы, но теперь в ее взгляде было что-то новое — почти благоговение. — Сколько?

— Я… — Валентина растерялась. — Они очень дорогие…

— Неважно. Я беру все.

Валентина назвала сумму, которая равнялась ее месячной выручке. Елена даже не поморщилась, доставая кошелек.

— Упакуйте красиво, — сказала она, пересчитывая купюры. — И если у вас еще будут такие розы, звоните мне первой. Вот моя карточка.

Через полчаса Валентина стояла в пустой лавке, держа в руках больше денег, чем зарабатывала за месяц, и не веря своему счастью.

* * *

Елена Карташова отправилась прямиком в салон красоты «Золотые ножницы» — самое модное место в городе, где собиралась элита местного общества. Она специально выбрала время дневного пика, когда все кабинки были заняты, а в холле толпились дамы в ожидании своей очереди.

— Девочки, посмотрите, что я нашла, — объявила она, входя с роскошным букетом в руках.

Разговоры в салоне мгновенно стихли. Все взгляды обратились на розы.

— Боже мой, Лена, что это за чудо? — воскликнула Марина Светлова, жена судьи, отрываясь от маникюра.

— Никогда не видела таких роз, — добавила Ирина, владелица местной ювелирной мастерской. — Этот цвет просто невероятен!

Елена с довольным видом поставила букет на столик в центре холла, где все могли им любоваться.

— Это эксклюзив, девочки, — сказала она загадочно. — Полуночные розы. Валентина из «Цветочной феи» рассказала, что это редчайший сорт. Растут только в одном месте… в садах у Хозяина с Холмов.

— У Калева Воронова? — ахнула молодая жена банкира. — Серьезно?

— А он действительно такой, как говорят? — спросила другая, понижая голос до заговорщического шепота. — Мой муж видел его на Дне Города. Говорит, просто Аполлон! Высокий, загадочный…

— Да, и эти глаза, — мечтательно добавила третья. — Холодные, пронзительные. Говорят, он может одним взглядом прочитать твои мысли.

— А какой у него голос! — не удержалась маникюрша. — Я слышала, как он говорил с мэром. Бархатный, глубокий… мурашки по коже!

Елена слушала нарастающее возбуждение и внутренне торжествовала. Она первая в городе стала обладательницей этих невероятных цветов, а значит, первой прикоснулась к загадочному миру таинственного аристократа.

— Он живет как отшельник, — продолжала она, подливая масла в огонь. — Говорят, строит там настоящий рай на земле. Сады невиданной красоты, где каждый цветок — произведение искусства. А сам он… — она сделала многозначительную паузу, — сам он создает эту красоту своими руками. Представляете? Такой могущественный, загадочный мужчина, который находит время выращивать цветы…

— Как романтично! — вздохнула кто-то.

— Настоящий принц! — добавила другая.

— Жаль только, что он такой недоступный, — с сожалением сказала третья. — Никого не принимает, ни с кем не общается…

— Может, он просто ждет достойную? — предположила самая молодая из присутствующих, и в ее голосе звучала мечта.

К вечеру слух о «божественных розах загадочного красавца с холмов» разлетелся по всему городу. В женских чатах, за семейными ужинами, в очередях магазинов — везде обсуждали таинственного аристократа, который в своем недоступном саду выращивает цветы невиданной красоты.

История обрастала подробностями с каждым пересказом. Кто-то утверждал, что видел его в лунном свете, гуляющим по своим садам. Другие клялись, что он может заставить розы цвести одним прикосновением. Третьи шептались о том, что он ищет музу, достойную его таланта и красоты.

Образ «нелюдимого садовода-аристократа» с каждым часом становился все более романтичным и притягательным. Женщины мечтали о встрече с ним, девушки вздыхали, глядя на звезды в направлении его поместья.

А Кассиан в это время сидел в своем командном центре, изучая схемы для ремонта лей-линий, и даже не подозревал, что его стремление к идеальным черным лепесткам породило в городе новую романтическую легенду. Шум, о котором он пока не знал, но который вскоре докатится и до его тщательно охраняемого покоя.

Глава 3

Воздух в кабинете Патриарха Алексея Волконского был тяжелым и неподвижным, пропитанным запахом столетнего дуба, дорогой кожи и власти — той тихой, абсолютной власти, которой не нужно было доказывать свое существование. Клан Волконских не был самым сильным в военном плане или самым искусным в магии. Его сила была фундаментальнее. Они владели энергией. Десятилетиями «Волконский Энергохолдинг» держал в своих руках все ключевые электростанции, все маршруты поставок магического топлива. Они были кровью в жилах этого мира, и за каждый ее удар они взимали свою плату.

Алексей Волконский сидел во главе массивного стола, и его холодные глаза обводили собравшихся. Здесь были те, кого он считал равными — или, по крайней мере, достаточно полезными, чтобы сидеть с ним за одним столом.

Изящная, как фарфоровая статуэтка, но с глазами змеи, глава клана Змеевых. Елена Змеева была нервной системой столицы. Ее шпионские сети, агенты влияния, мастера шантажа и ядов пронизывали все сферы общества, от аристократических салонов до портовых борделей.

Грузный, вечно недовольный представитель рода Медведевых. Виктор Медведев был кулаком столицы. Их богатство было выковано в доменных печах и выбито из горных пород. Они владели крупнейшими металлургическими комбинатами и рудниками, поставляя броню и оружие для армии и Гильдии Охотников.

На голографическом дисплее в центре стола висела эмблема — черный ворон. Эмблема компании «Ворон Групп».

— Они создают независимый центр силы, — произнес Алексей, глядя на растущие графики экономического влияния. — Этот выскочка, этот призрак из угасшего рода, подрывает то, что мы строили десятилетиями. Нашу монополию на магические ресурсы и таланты.

— Мы должны его уничтожить! — прорычал Медведев, ударив кулаком по столу так, что бокалы подпрыгнули. — Собрать наших лучших бойцов и стереть этот его «Эдем» с лица земли! Нечего с ним церемониться!

— И что это даст? — с ленивой, ядовитой усмешкой протянула Змеева. — Он уже показал, что не боится силы. Мы лишь настроим против себя все эти мелкие гильдии, которые теперь видят в нем своего спасителя. Они встанут на его защиту, и мы получим полномасштабную гражданскую войну в регионе. Это грязно, шумно и, что самое главное, — абсолютно невыгодно.

Алексей позволил им выпустить пар, а затем медленно поднял руку, призывая к тишине.

— Война — это бессмысленно и грязно, — произнес он, и его тихий голос заставил всех замолчать. — Есть пути изящнее. Этот выскочка сам дал нам в руки оружие. Точнее, его дал нам тот, кто на него охотится.

Он вывел на экран досье Игоря Стрельникова.

— Официальное расследование ФСМБ, инициированное Инквизитором, — это идеальное прикрытие для наших действий. Поэтому мы просто будем «помогать закону».

Алексей обвел взглядом лица своих союзников, видя, как в их глазах загорается понимание.

— Этот Инквизитор сам дал нам в руки кнут. Мы будем действовать под предлогом «осторожности». Никаких угроз, никаких убийств. Мы просто будем «настоятельно рекомендовать» всем нашим партнерам, всем поставщикам, всем торговым гильдиям… временно воздержаться от сделок с токсичным активом. Никто не захочет, чтобы его счета заморозили вместе с активами Воронова из-за «подозрений в пособничестве».

Он сделал паузу, позволяя своим словам впитаться.

— Мы перекроем ему кислород. Полностью. Когда мы отдадим приказ, с ним откажутся работать все межрегиональные корпорации, все транспортные монополии, все банки, которые кредитуют его партнеров. Его «Ворон Групп» может процветать, но не сможет расти. Мы просто создадим вокруг его империи вакуум.

— А с местными поставщиками? — спросила Змеева.

— Их мы возьмем на особый контроль, — усмехнулся Алексей. — Внезапные налоговые проверки, отзыв лицензий, проблемы с кредитами. Ничего личного — просто бизнес в условиях повышенных рисков.

Медведев и Змеева переглянулись. Теперь в их глазах появился хищный азарт.

— Мой клан контролирует Гильдию Перевозчиков, — кивнула Змеева. — Один звонок, и ни один лицензированный караван не сдвинется с места в сторону Воронцовска. Сошлемся на «настоятельные рекомендации» ФСМБ избегать нестабильный регион.

— Тогда я беру на себя Картель Горняков, — рыкнул Медведев. — Все поставщики магических кристаллов и редких металлов сидят на наших кредитах. Проведем полный аудит их сделок с «токсичными» активами.

— Отлично, — заключил Волконский. — А я нанесу финальный удар. У нас есть люди на черном рынке и среди поставщиков ингредиентов из Разломов.

Он повернулся к своему помощнику, стоящему в тени.

— Свяжитесь со всеми. Напомните о старых долгах, предложите новые контракты. Пусть поймут — сотрудничество с Вороновым стало невыгодным. Рискованным.

— Он строит свою крепость, — заключил Патриарх, глядя на своих союзников. — Что ж, посмотрим, как долго она простоит без еды и воды.

В воздухе повисла тишина предвкушения. Операция «Удав» была готова к запуску.

* * *

Елена Змеева глава клана Змеевых

Роскошный зимний сад Елены Змеевой был храмом эстетики и контроля. Стеклянный купол пропускал мягкий дневной свет, освещая коллекцию редчайших растений со всех концов света. Орхидеи из тропических джунглей соседствовали с морозоустойчивыми рододендронами, а воздух был напоен ароматом жасмина и сандала.

Елена сидела в плетеном кресле, держа в руках голографический планшет. На экране было увеличенное изображение Полуночной Розы — фотография, которую ее агенты достали из светской хроники. Снимок был сделан в каком-то салоне, где одна из местных дам демонстрировала свое приобретение.

Она не могла оторвать взгляд от цветка.

Глубокий, бархатистый черный цвет с едва заметными багровыми переливами завораживал ее. За десятилетия коллекционирования она видела тысячи сортов, но эти цветы… это было нечто иное. Настоящее искусство, воплощенное в живой форме.

— Саша, — позвала она, не отрывая взгляда от экрана.

Ее главный помощник, высокий мужчина в безупречном костюме, бесшумно появился у ее кресла.

— Слушаю вас, госпожа.

— Посмотри на это, — она повернула планшет к нему. — Что ты видишь?

Александр склонился, изучая изображение.

— Необычный сорт розы, госпожа. Редкий окрас.

— Нет, — мягко, но твердо поправила его Елена. — Ты видишь только поверхность. Это не просто редкий окрас, а настоящее совершенство. Посмотри на структуру лепестков, на их расположение, на то, как они отражают свет. Каждая линия идеальна. Каждая деталь продумана. Тот, кто это вырастил, — настоящий гений.

Она поднесла планшет ближе к лицу, словно пытаясь разглядеть секрет создания.

— Я люблю растения гораздо больше интриг и разборок, — продолжила она, в ее голосе появились стальные нотки. — Но вот это… это настоящее искусство. Найди того, кто их выращивает. Я хочу, чтобы этот гений работал на меня. Если он откажется, я хочу получить все его секреты.

Александр кивнул, делая пометки в своем планшете.

— Какими методами, госпожа?

— Любыми, — ответила она, наконец отрывая взгляд от изображения. — Деньги, угрозы, шантаж. Начни с денег. Предложи ему место главного садовника в моих поместьях и зарплату в десять раз больше, чем он получает. Если не сработает — переходи к более убедительным аргументам.

* * *

Кассиан

В оранжерее «Эдема» я с растущим раздражением изучал отчет Киры. Несмотря на все мои усилия, цветы все еще были далеки от совершенства. Проблема крылась не только в поврежденных лей-линиях — химический состав почвы тоже оставлял желать лучшего.

— Кислотность недостаточная, — пробормотал я, просматривая анализы. — Нехватка микроэлементов. Органика слишком грубая.

Кира стояла рядом, нервно теребя край своего фартука.

— Господин, может быть, заказать специальные удобрения из столицы? Я знаю поставщиков…

— Нет, — отрезал я. — Мне нужны конкретные компоненты. Торф с кислотностью строго 4,2–4,5 pH. Вулканический пепел с определенным содержанием калия. Костная мука, выдержанная не менее года. Это слишком специфично, чтобы доверять заказ посредникам.

Я встал и направился к выходу.

— Еду на центральный рынок. Лично.

Кира ахнула.

— Господин, но… это может быть небезопасно! Там много людей, кто-то может вас узнать…

— Это слишком важно, чтобы доверять дилетантам, — холодно ответил я. — Мне нужно лично проанализировать состав каждого компонента.

Я уже был у двери, когда в коридоре появился встревоженный Себастьян.

— Господин, прошу вас, пересмотрите решение, — начал он с дипломатической осторожностью. — Позвольте мне или Глебу съездить вместо вас. Мы точно выполним ваши инструкции…

— Себастьян, — я остановился и посмотрел на него. — Ты разбираешься в химии почв?

— Нет, господин, но…

— Тогда этот разговор окончен.

* * *

От лица Киры

Центральный рынок Воронцовска был шумным, пестрым местом, где смешивались запахи специй, свежих овощей и керосина от генераторов. Кира шла за Хозяином, стараясь не отставать, пока он решительно направлялся между рядами к торговцам удобрениями.

У первого же прилавка он остановился и взял щепотку торфа. Растер между пальцами, поднес к носу, вдыхая аромат с сосредоточенностью ученого, изучающего редкий образец.

— Слишком щелочной, — пробормотал он. — Не подходит.

— А вот этот? — предложил торговец, указывая на другой мешок.

Хозяин повторил процедуру. Кира наблюдала за его движениями с восхищением — даже в такой простой задаче он проявлял абсолютную точность и профессионализм.

— Лучше, но все еще не то, что нужно, — заключил он.

Кира краем глаза заметила, как Себастьян нервно оглядывается по сторонам. Она последовала его взгляду и почувствовала, как ее сердце екнуло. Вокруг них собирались взгляды.

Сначала это была просто любопытство. Высокий мужчина в дорогом, но простом костюме, который с научной дотошностью исследует удобрения, выглядел необычно. Но затем Кира услышала шепот:

— Это же он, — прошептала торговка овощами соседке. — Тот самый, с холмов.

— Воронов? — ахнула та. — Серьезно?

Кира похолодела. Шепот начал распространяться по рынку волнами. Женщины — от простых торговок до жен богатых охотников — начали осторожно оборачиваться, глядя в их сторону.

— Боже, какой красивый, — вздохнула молодая женщина рядом. — И такой серьезный…

— А руки какие, — добавила другая. — Аристократические. И как он нежно с этой землей обращается…

Кира дернула Себастьяна за рукав, показывая глазами на собирающуюся толпу любопытных. Дворецкий побледнел, но Хозяин, казалось, вообще ничего не замечал.

— Говорят, он сам свои цветы выращивает, — шепнула кто-то за их спинами. — Представляете? Такой могущественный, а занимается садоводством…

А он продолжал свои исследования, переходя от торговца к торговцу, изучая костную муку, нюхая вулканический пепел, делая пометки в блокноте. Абсолютно поглощенный процессом.

— Такой сосредоточенный, — мечтательно вздыхала кто-то из наблюдательниц. — Настоящий ученый…

— И холостой, говорят, — многозначительно добавила другая.

Кира чувствовала, как растет напряжение. С каждой минутой вокруг них собиралось все больше внимания. Женщины не решались подойти — боялись, — но и не уходили, зачарованные видом «таинственного красавца с холмов», лично выбирающего удобрения для своих легендарных садов.

«Красавца», — с горечью подумала Кира, наблюдая за восхищенными взглядами. «Вот все, что они видят. Внешность».

Ей было одновременно смешно и больно. Эти женщины восторгались красивой картинкой — высоким, элегантным мужчиной в дорогом костюме, который с аристократической грацией исследует торф. Они видели романтический образ, созданный слухами о таинственном отшельнике и его волшебных розах.

А она… она видела гения за работой. Человека, который мог часами объяснять ей тонкости взаимодействия магических и химических процессов в почве. Который лично проверял каждый саженец, каждую грядку, стремясь к совершенству, недостижимому для обычных садовников.

«Они думают, он играет в садовника для красоты,» — подумала Кира, глядя на мечтательные лица наблюдательниц. «А он создает новую науку».

Кира украдкой взглянула на Хозяина. Он по-прежнему был полностью поглощен анализом удобрений, совершенно не замечая постепенно формирующуюся вокруг него толпу поклонниц. В этом была вся его суть — абсолютная концентрация на важном и полное игнорирование незначительного.

«Он даже не понимает, какое производит впечатление,» — с долей умиления подумала она. «Для него это просто работа, для них — целое шоу».

Чувство защищенности смешивалось в ней с легкой ревностью. Не женской ревностью — она прекрасно понимала пропасть между ними, ревностью ученика, который не хочет делить внимание учителя с теми, кто его не понимает и не ценит.

«Они хотят получить кусочек сказки,» — заключила Кира, переглядываясь с паникующим Себастьяном. «А я просто хочу, чтобы он спокойно закончил свою работу».

Она переглянулась с Себастьяном. В его глазах читалась паника, но прервать Хозяина, когда он был так увлечен работой, не решался никто из них.

«Господи,» — мысленно молилась Кира, «пусть он поскорее закончит, пока эти дамы не устроили здесь настоящее паломничество».

К полудню Хозяин наконец закончил свои исследования. В его руках был аккуратный список из восьми поставщиков, чья продукция соответствовала его строгим требованиям. Себастьян нес мешочки с образцами, а Кира — блокнот с его пометками, стараясь не потерять ни одного листочка.

— Господин, — осторожно начал Себастьян, когда они отошли от последнего торговца, — может быть, пора возвращаться?

Хозяин остановился, и Кира заметила, как он потер переносицу. За два часа непрерывной работы на его лице впервые появились признаки усталости.

— Устал, — признался он, и в этом простом слове было что-то почти человеческое.

Кира, которая все это время наблюдала за его работой с нескрываемым восхищением, внезапно почувствовала прилив смелости. Может быть, именно сейчас, когда он выглядел не как недоступный господин, а как усталый человек, она могла предложить что-то полезное?

— Господин, — робко предложила она, — может, отдохнем? Тут рядом открылось новое кафе… говорят, там готовят прекрасный кофе.

Себастьян одарил ее таким испуганным взглядом, что она чуть не съежилась. Предлагать Хозяину посещение общественного места казалось верхом безрассудства.

«Боже, что я наделала?» — паника поднялась в груди Киры. «Зачем я вообще это сказала? Он же никуда не ходит, ни с кем не общается…»

Но потом она вспомнила его лицо несколько минут назад. Ту редкую усталость, которая промелькнула в его глазах, когда он потер переносицу. Обычно он был как статуя — недоступный, совершенный, абсолютно контролирующий ситуацию. А в тот момент он выглядел… человечно.

«Он устал,» — подумала она. «По-настоящему устал. И мне вдруг захотелось… помочь? Позаботиться о нем?»

Кира понимала абсурдность своих мыслей. Что она, простая деревенская девчонка, могла предложить всемогущему магу? Но что-то внутри нее не могло смириться с тем, чтобы просто стоять рядом и ничего не делать, когда он выглядел измотанным.

«К тому же он открыт новому,» — пыталась она оправдать свою смелость. «Он же принял меня, принял других „изгоев“. Может быть, он не против узнать что-то еще из обычного мира?»

Страх перед возможным гневом боролся в ней с желанием быть полезной.

«Кофе — это просто кофе,» — убеждала себя Кира. «Не магия, не политика. Просто напиток. Что плохого может случиться?»

Он, неожиданно для них обоих, заинтересовался.

— Какой напиток?

— Кофе называется, — неуверенно ответила Кира. — Это из таких коричневых зерен… их обжаривают, мелят, заливают горячей водой.

Она видела, как его брови слегка приподнялись — знак любопытства, который она научилась распознавать за месяцы работы.

— Покажи это место, — решил он.

* * *

Кафе «Утренний Бриз»

Кафе «Утренний Бриз» было маленьким, уютным заведением с несколькими столиками и витриной, полной кофейных зерен, турок и других приспособ для кофе. Кира нервничала — вдруг Хозяину не понравится такое простое место?

За стойкой стоял молодой бариста, который при виде их компании слегка растерялся. Кира не удивлялась — Хозяин даже в простом костюме излучал ауру власти, которая заставляла людей инстинктивно выпрямляться.

Они сели за столик в углу. Себастьян нервно оглядывался, словно ожидая засады, а Кира изучала меню, пытаясь выбрать что-то подходящее.

— Господин, — сказала она, — тут много разных видов. Эспрессо, американо, капучино… А вот это интересно — латте. Это кофе с молоком и пеной.

— Возьми это, — решил он без колебаний.

Кира сделала заказ, молясь про себя, чтобы все прошло хорошо. Через несколько минут бариста поставил перед Хозяином высокую стеклянную чашку с многослойным содержимым. Снизу был темный слой кофе, в середине — белое молоко, а сверху — идеально взбитая пена с красивым узором.

Кира затаила дыхание, наблюдая за его реакцией. Он с подозрением смотрел на конструкцию, но она видела в его глазах что-то новое — заинтересованность эстета.

Он осторожно взял чашку и сделал первый глоток.

И мир словно остановился.

Кира видела, как расширились его глаза, как изменилось выражение лица.

— Что… это… такое? — произнес он с абсолютной серьезностью, глядя прямо на нее.

— К-кофе, господин, — заикаясь, ответила она, внезапно испугавшись. — Вам не нравится?

— Это гениально, — отрезал он, и в его голосе звучал восторг. — Идеальный баланс. Точные пропорции. Кто это создал?

Кира почувствовала облегчение, смешанное с гордостью. Ее предложение оказалось удачным!

— Бариста, — неуверенно ответила она, кивая в сторону стойки. — Он умеет делать разные виды…

Она наблюдала, как он допивал латте до дна, анализируя каждый глоток с серьезностью ученого, изучающего новый феномен. Затем он поставил пустую чашку на стол и посмотрел на них обоих.

— Нам нужно это, — заявил он с решимостью полководца, и Кира почувствовала, как ее сердце забилось чаще. — В «Эдеме». Немедленно.

Себастьян и она переглянулись — дворецкий выглядел растерянным, а она сама едва сдерживала улыбку.

— Что именно, господин? — осторожно спросил Себастьян.

— Все, — Хозяин встал, и энергия буквально исходила от него. — Найди лучших специалистов по приготовлению этого… кофе. Построй кофейню в восточном крыле особняка. Обеспечь бесперебойные поставки зерен — только лучшие сорта. И оборудование — все, что нужно для создания таких же идеальных напитков.

— Это прекрасно, — продолжал он, и Кира видела в его глазах тот же огонь, что горел в них, когда он работал над своими розами. — Словно оживший порядок. Настоящая гармония в чашке. Почему я раньше не знал об этом?

Кира сидела, не веря своему счастью. Ее простое предложение привело к такому результату! Она представила себе будущую кофейню в «Эдеме» и почувствовала гордость — это будет частично и ее заслуга.

* * *

Пока Кассиан с энтузиазмом первооткрывателя планировал революцию в своем утреннем ритуале, в роскошном кабинете Патриарха Волконского раздался тихий звонок телефона.

— Да? — ответил он.

— Все готово, господин, — доложил голос из динамика. — Координация завершена. Банки уведомлены, транспортные компании получили рекомендации, поставщики… осведомлены о рисках.

Алексей Волконский медленно повернулся к окну, за которым расстилалась столица его империи.

— Операция «Удав» началась, — произнес он тихо. — Перекрыть ему все.

В тот момент, когда Кассиан открывал для себя совершенство кофейного искусства, вокруг моей растущей империи начала затягиваться невидимая петля, готовая задушить все его амбиции.

Но об этом он узнает позже, а пока что в его голове роились планы по созданию идеальной кофейни и поиску лучших бариста континента.

Глава 4

Рассвет в «Эдеме» был идеальным. Первые лучи солнца мягко скользили по террасе моих личных покоев в почти достроенном особняке, освещая тщательно подобранную мебель и безупречно ухоженные растения в кадках. Воздух был свеж и чист, наполнен ароматами цветущих кустарников и утренней росы.

Я сидел в любимом кресле на террасе, наблюдая, как просыпается мой мир. Строители уже приступили к работе — их молоты и голоса доносились приглушенно, не нарушая утренней гармонии благодаря акустическим барьерам Алины. Первые лучи солнца играли на поверхности искусственного пруда, где плавали белые лилии.

Но главное, чего я ждал, — это мой утренний ритуал. После открытия кофе неделю назад латте стал неотъемлемой частью моего дня. Идеальный баланс горечи и сладости, структурированная гармония в чашке — это было как медитация, только лучше.

Обычно в это время появлялся Арсений с подносом, на котором стояла чашка с безупречно взбитой пеной, но сегодня время шло, а повара все не было.

Наконец на террасе появилась знакомая фигура, но что-то было не так. Арсений выглядел бледным и виноватым, словно ученик, который забыл выучить урок. В его руках был привычный поднос, но даже издалека я видел, что содержимое чашки выглядит… иначе.

— Добрый день, господин, — начал он с необычной для него осторожностью. — Ваш утренний кофе.

Он поставил поднос на столик рядом с моим креслом. Я взглянул на содержимое чашки и нахмурился. Пена была взбита правильно, рисунок выглядел аккуратно, но цвет был не тот. Слишком светлый, недостаточно насыщенный.

— Что это? — спросил я, поднимая чашку.

— Э-это латте, господин, — заикнулся Арсений. — Только… только я был вынужден использовать другие зерна. Те особенные, эфиопские сорта, что мы заказывали… они застряли на таможне. Новые внезапные проверки, говорят. Таможенники требуют дополнительные документы, которые поставщик не может предоставить немедленно.

Я сделал первый глоток, надеясь, что различие окажется минимальным.

Это было неплохо. Напиток был горячим, молоко хорошо взбито, пропорции соблюдены. Любой нормальный человек остался бы доволен.

Но это было не то.

Баланс был нарушен. Горечь оказалась более резкой, послевкусие — менее богатым. Та самая идеальная структура, которая делала утренний латте жидким воплощением порядка, была утрачена. Это был просто кофе с молоком, а не гармония в чашке.

Я молча поставил чашку обратно на поднос, едва сделав пару глотков. Арсений смотрел на меня с выражением человека, который ждет приговора.

— Господин? — осторожно спросил он. — Что-то не так?

Я не ответил сразу. Внутри меня поднималась холодная волна раздражения — не ярость, но определенно недовольство. Мой идеальный утренний ритуал был испорчен какими-то бюрократами на таможне, которые вдруг решили устроить «дополнительные проверки».

— Это приемлемо, но… — наконец произнес я ровным голосом, но Арсений, проработавший со мной достаточно долго, понял, что это не комплимент. — В следующий раз предупреждай заранее о таких… изменениях.

— Конечно, господин! Я уже связался с поставщиком, они говорят, что вопрос решится в течение недели, максимум двух…

Я жестом остановил его. Неделя или две некачественного кофе. Прекрасное начало дня.

— Свободен, — сказал я, и Арсений поспешно удалился с подносом.

Я остался один на террасе, глядя на восходящее солнце. День только начинался, а гармония уже была нарушена. Это была мелкая, казалось бы, несущественная деталь — неправильный кофе, но я знал цену деталям. Из мелких несовершенств рождается хаос.

Впервые за долгое время мое утро началось не с удовлетворения, а с раздражения. И что-то подсказывало мне, что это только начало.

После испорченного завтрака я направился в лабораторию, надеясь, что хотя бы там дела идут по плану. Работа над мобильным оборудованием для очистки магических компонентов была критически важной — без нее мой план восстановления лей-линий оставался лишь теорией на бумаге.

Еще не дойдя до двери лаборатории, я услышал голоса. Алина и артефактор о чем-то спорили — их тона были тихими, но напряженными. Это уже настораживало. Обычно они работали в полном согласии.

Я вошел без стука. Алина стояла у главного стола, уставленного деталями и схемами, ее рыжие волосы были растрепаны от привычки теребить их во время размышлений. Напротив нее артефактор держал в руках какую-то деталь и качал головой.

Они замолчали, увидев меня.

— Доложите, — коротко приказал я.

Алина и Марк переглянулись. В их глазах я читал смущение и вину.

— Господин, — начала Алина, явно пытаясь подобрать слова, — у нас возникла небольшая задержка с проектом.

— Какая задержка?

— Редкоземельные металлы, — ответил Марк, поднимая деталь в руке. — Тантал и рений, необходимые для создания стабилизирующих контуров. Партия должна была прийти еще на прошлой неделе.

— И где она?

— Поставщик ссылается на логистические трудности, — продолжила Алина. — У транспортной компании отозвали лицензию на перевозку стратегических материалов. Внезапно. Без объяснений. Они ищут новых перевозчиков, но это займет время.

Я молча подошел к столу и взглянул на схемы. Без этих металлов сдерживающие поля генератора были бы нестабильными. Вся конструкция могла взорваться при первом же включении.

— Сколько времени? — спросил я.

— Минимум две недели, — ответила Алина. — Максимум — месяц. Если найдем альтернативных поставщиков.

— А если не найдем?

Тишина.

Я почувствовал, как раздражение, зародившееся утром из-за неправильного кофе, начало превращаться во что-то более серьезное. Это уже не была мелкая бытовая неприятность. Это напрямую тормозило мой план восстановления лей-линий.

— Логистические трудности, — повторил я тихо. — Отзыв лицензий. Как удобно.

Алина нахмурилась.

— Господин, вы думаете, это не случайность?

— Я думаю, что полагаться на примитивные внешние системы было ошибкой, — холодно ответил я. — Мы зависим от людей, которые не понимают важности нашей работы и могут подвести нас в любой момент.

Я обошел стол, изучая детали конструкции.

— Есть ли альтернативные решения? Можно ли изменить дизайн, чтобы использовать более доступные материалы?

— Можно, — неуверенно ответил Марк. — Но это будет менее эффективно и потребует полной переделки схем. Еще месяц работы, минимум.

— Значит, делайте, — приказал я. — И в следующий раз предусматривайте запасные варианты. Наша работа слишком важна, чтобы зависеть от капризов перевозчиков и бюрократов.

Я развернулся к выходу, но у двери остановился.

— Алина. Найди способ получить нужные материалы через альтернативные каналы. Если официальные поставщики не справляются — ищи неофициальных. Цена не имеет значения.

— Будет исполнено, господин.

Выходя из лаборатории, я чувствовал нарастающее недовольство. Утром — испорченный кофе. Теперь — сорванные поставки критически важных материалов. Два инцидента за одно утро.

Совпадение? Возможно. Но мой опыт подсказывал, что когда неприятности начинают идти чередой, за этим обычно стоит чья-то злая воля.

Пора было собрать совет и выяснить, что именно происходит.

Я собрал экстренное совещание в командном центре. Алина прибыла с планшетом, полным тревожных данных. Лебедев подключился по защищенной связи из столицы, его обычно невозмутимое лицо выражало напряжение.

— Докладывайте, — приказал я, усаживаясь в кресло.

Алина активировала главный экран. На нем появилась карта региона, испещренная красными метками — каждая означала сорванную поставку, отмененный контракт, внезапную «техническую проблему».

— Господин, то, что произошло сегодня утром, — лишь верхушка айсберга, — начала она. — За последние сутки мы зафиксировали двенадцать срывов поставок по различным позициям. Кофе, редкоземельные металлы, специальные удобрения, магические кристаллы…

— Причины? — перебил я.

— Официально — разные, — ответил Лебедев с экрана. — Таможенные проверки, отзыв лицензий у перевозчиков, внезапные аудиты поставщиков. Но если смотреть на общую картину…

Он вывел на экран другую схему — сеть связей между компаниями, банками и регулирующими органами.

— Это скоординированная атака. Кто-то с серьезным влиянием дает «рекомендации» всем, кто с нами работает. Неофициальные, но очень убедительные.

Я молча изучал схему. Картина была ясной — нас душили не грубой силой, а тонко и методично, используя бюрократические механизмы как оружие.

— Кто это может быть? — констатировал я.

— Почти наверняка это столичные кланы, — пояснил Лебедев. — Они используют расследование ФСМБ как прикрытие. Никто не хочет рисковать, сотрудничая с «потенциально токсичным активом».

— Масштабы? — спросил я.

— Катастрофические, — честно ответила Алина. — Если ситуация не изменится в ближайшие две недели, мы будем вынуждены заморозить большинство проектов. Включая восстановление лей-линий.

Тишина в командном центре была оглушительной. Месяцы планирования, подготовки, надежд — все это рисковало превратиться в прах из-за прихоти каких-то стариков в столице.

Именно в этот момент дверь командного центра распахнулась с грохотом, нарушив все протоколы. В проеме стоял Арсений, его обычно спокойное лицо было искажено паникой, а белоснежный китель слегка помят.

Алина и Лебедев на экране удивленно обернулись на него. Я почувствовал, как мое раздражение от утренних неудач и только что полученных новостей начинает трансформироваться во что-то более опасное.

— Господин! — выдохнул Арсений, подбегая к столу. — Простите! Я знаю, что не должен был врываться, но… это катастрофа! Нам только что отказал поставщик с Южных Пиков!

Я не отрывал взгляда от карты блокады, мое лицо оставалось бесстрастным. После докладов о срыве поставок на сотни миллионов какая-то мелкая проблема с провизией казалась незначительной.

— Это неважно, Арсений, — ровным голосом произнес я. — У нас есть более серьезные проблемы.

— Но господин, вы не понимаете! — голос повара дрогнул от отчаяния. — Это был наш единственный поставщик чая «Серебряные Иглы»! У нас осталось всего две пачки! Теперь и ваш вечерний ритуал… он под угрозой!

В командном центре повисла мертвая тишина. Алина застыла с открытым ртом. Лебедев на экране медленно опустил свой планшет.

Я медленно, очень медленно повернул голову от карты и посмотрел на своего повара. Утренний кофе. Дневные поставки. Вечерний чай. Они перекрыли все — от рутинных проектов до моих самых важных личных ритуалов.

Моя вселенская скука и раздражение на миг сменились чем-то гораздо более опасным.

— Итак, — произнес я тихо, и каждое слово падало в тишину как капля кислоты. — Утром они испортили мой кофе. Днем сорвали критически важные поставки для восстановления лей-линий. А теперь… теперь они посмели тронуть мой чай?

Рядом с моим ухом материализовалась фея-ИИ, прижав крошечные ладошки к щекам.

— Ах, вот теперь они перешли черту, — прозвенел ее голосок. — Объявили войну вашим священным ритуалам. Глупцы. Они понятия не имеют, что только что разбудили.

Я смотрел на карту блокады, на красные метки, опутавшие мой мир. Экономическое давление. Логистические проблемы. Бюрократические игры.

Все это было терпимо, пока касалось только бизнеса.

Но чай… это было личное.

— Что ж, если они так хотят войны… — произнес я, и в моем голосе появились стальные нотки. — … они ее получат!

Глава 5

Влад, лидер «Железных Грифонов», с удовлетворением закрыл за собой тяжелую дверь их новой штаб-квартиры. Прохладный утренний воздух ударил в лицо. За спиной остались два этажа, набитые лучшим снаряжением, о котором они еще полгода назад и мечтать не могли. Впереди — гудел и жил их новый мир.

— Осторожнее! — рыкнул Дэн, отталкивая Кирилла с пути проносящегося мимо джипа, из которого гремела музыка. — Совсем ездить разучились, мажоры столичные.

Центральная улица, еще недавно бывшая тихой и полупустой, теперь напоминала муравейник. Потоки людей и машин сплетались, создавая шум и наполняя город суетой. Дорогие седаны с тонированными стеклами соседствовали с потрепанными грузовичками фермеров, а между ними лавировали доставщики.

— Гляди-ка, — Дэн ткнул большим пальцем в сторону новой, ярко освещенной витрины. — Магазинчик со шмотками открыли. «Силанский шик». Кому он тут нужен?

— Тебе, может, и не нужен, — усмехнулся Кирилл, поправляя свой рюкзак. — А вот жены и подруги тех, кто теперь работает в «Ворон Групп», думают иначе. Деньги в городе появились, Дэн, и люди хотят их тратить не только на броню и оружие, но и на предметы быта.

Они пересекли дорогу и пошли по противоположной стороне. Воздух пах кофе, из булочной доносился тонкий аромат свежей выпечки. Кафе тоже открывались, спеша накормить людей свежим завтраком. Город жил.

— Кстати, о работе, — Кирилл достал свой планшет, и его лицо помрачнело. — Опять тревога от Гильдии. На «Гнилые Топи» уже три отряда созывают. Совсем распоясались твари.

Дэн недовольно фыркнул.

— Три отряда… Это ж плату на всех поделят. Снова за три копейки в грязи копаться. Хорошо, что у нас контракт с «Агро» есть, а то бы с голоду сдохли. Спасибо Хозяину, хоть он платит как следует.

— Это не ради денег, Дэн, ты же знаешь, — спокойно ответил Влад, его взгляд скользил по толпе. — Это обязанность. Правительство требует, чтобы все активные группы откликались на угрозы. Если Разлом не закрыть вовремя, он может стать постоянным ты знаешь это лучше меня.

Кирилл мрачно кивнул, выводя на экран планшета карту мира с несколькими зловещими красными пятнами.

— Какрядом с моим родным городком или в африканской «Мертвой зоне». Большие карантинные зоны, кишащие монстрами. Не хотелось бы, чтобы Воронцовск повторил их судьбу. С каждым месяцем Разломов все больше, и твари из них лезут все злее. Поэтому Гильдия и перестраховывается, сгоняя на каждую дырку побольше народу.

— Вот именно поэтому нам и нужна новая «чешуя» от Брока, — заключил Влад, останавливаясь перед массивной вывеской «Стальной Клык». — Твари все злее, и старая броня уже скоро перестанет держать удар. Наша работа на плантациях — это деньги, но работа в Разломах — это безопасность всего этого, — он обвел рукой шумную, полную жизни улицу. — Ладно, хватит болтать. Погнали.

Настроение в команде было деловым и сосредоточенным. Они были частью этого нового, процветающего мира. И они были теми, кто стоял на его защите.

* * *

Оружейная лавка «Стальной Клык» была лучшей в городе. Это было единственное место, где Охотник мог заказать себе доспех, а не купить штампованную консервную банку. Владелец, старый и хмурый мастер по имени Брок, был живой легендой. Он помнил город еще до упадка, когда его отец ковал мечи для гвардии старых Вороновых. Он пережил нищету, отказываясь закрывать свою кузню, и продолжал работать, выполняя мелкие заказы для таких же нищих, как он, Охотников.

Он знал «Грифонов» еще со времен, когда они были оборванными мальчишками, которые могли предложить за починку старого лука лишь пару монет и клятву расплатиться после следующего контракта. И он чинил. Ворчал, ругался, но чинил, потому что уважал их упрямство.

Когда «Грифоны» вошли, жар кузни ударил им в лицо. Брок, огромный, похожий на медведя мужчина с седой бородой, как раз заканчивал полировку массивного нагрудника.

— А, вот и мои богатеи, — пробасил он, не отрываясь от работы. Его голос был подобен скрежету металла о камень. — Пришли за своими игрушками? Готовы, стоят в углу.

Влад с благоговением провел рукой по гладкому металлу. Это была не броня, а произведение искусства. Легкая, идеально подогнанная, созданная из редких сплавов. Но чего-то не хватало. Руны. Гнезда для усиливающих кристаллов были пусты.

— Брок, а где зачарование? — спросил Кирилл. — Мы же договаривались на полный комплект. Сопротивление огню, усиление кинетики…

Старый мастер отложил полировочную ткань и вытер руки о кожаный фартук. Он с сожалением развел своими огромными руками-кувалдами.

— Броню я сделал, парни, — сказал он, и в его голосе слышалась искренняя досада. — Но вот с магией — беда. Поставщик кристаллов из столицы вчера разорвал контракт. В одностороннем порядке. Говорит, «форс-мажор». Какие-то новые «рекомендации» от торговых гильдий. У меня ни одного приличного камня для рун не осталось. И когда будут — неизвестно.

«Грифоны» замерли. Их предвкушение сменилось сначала недоумением, а затем — раздражением.

— Как это «неизвестно»? — прорычал Дэн. — Мы заплатили аванс! Нам через три дня выходить на патрулирование в предгорья, там чаще всего появляются твари, плюющиеся огнем!

Брок тяжело вздохнул и сел на дубовую скамью, которая жалобно под ним скрипнула. — Я верну вам деньги за зачарование, — сказал он. — Но кристаллы из воздуха я не сделаю. Говорят, это по всему региону так.Кто-то очень серьезный перекрыл поставки

Он посмотрел на них своими усталыми, но мудрыми глазами.

— Я не знаю, в какие игры играет ваш Хозяин, — продолжил он тише. — Но он разозлил очень больших и злых псов в столице. И они решили укусить не только его, но и нас с вами.

Влад мрачно кивнул.

— Мы разберемся.

— Разберетесь, — хмыкнул Брок. — Вы теперь большие ребята, но даже вам не обойтись без хорошего железа. Он гений, наш Хозяин, спору нет. Город из пепла поднял. Но если бы он, со своими знаниями, хоть раз заглянул ко мне в кузню… — в глазах старого мастера на мгновение вспыхнул огонь профессионального азарта. — Мы бы с ним такое оружие сковали, что Гильдия удавилась бы от зависти. Он ведь понимает суть вещей, так я думаю. Глядишь, и разработает что-то новое скоро, раз такая петрушка с поставками…

Он снова тяжело вздохнул, и огонь в его глазах погас. — Ладно, чего болтать. Забирайте броню. Крепкая, удар держать будет. А с магией… будем надеяться, что Хозяин решит этот вопрос в скором времени.

Разочарованные и злые, они вышли из оружейной. Идеальная броня без магии была просто красивой, дорогой железякой.

— Ладно, — мрачно сказал Влад, пытаясь сохранить самообладание. — Обойдемся пока старой. Нужно пополнить запасы эликсиров. В прошлый раз мы почти все потратили.

Они вышли из жаркой кузни на шумную улицу. Дэн, не выдержав, с силой пнул попавшуюся под ногу бумажку.

— Да какой к черту «форс-мажор»⁈ — прорычал он, поворачиваясь к товарищам. — Столичные крысы нам просто кислород перекрывают, вот и все! Старик Брок врать не станет. Если он говорит, что поставок нет, значит, их действительно нет! Может, съездить в столицу и объяснить этим ублюдкам в пиджаках, что так дела не делаются?

— Успокойся, Дэн, — спокойно ответил Кирилл, сверяясь с чем-то в своем планшете. — Кулаками тут не поможешь. Не нужно быть гением, чтобы увидеть закономерность. Это не просто срыв поставок. Они специально бьют по снабжению, чтобы ослабить Хозяина, а мы — просто побочный ущерб в их игре.

— Побочный ущерб⁈ — взвился Дэн. — Да мы тут на переднем крае! Если тварь прорвется, она сожрет не какого-то там патриарха в столице, а наши семьи!

Влад положил тяжелую руку на плечо здоровяка, заставляя его остановиться.

— Кирилл прав, это скоординированная атака. Но и Дэн прав, сидеть сложа руки нельзя. Сначала проверим алхимиков. Нужно понять масштаб проблемы. Пошли.

Он повел отряд дальше по улице, но сам уже понимал: слова Брока и анализ Кирилла были правдой. Невидимая удавка, накинутая на шею их покровителя, начала затягиваться, и первыми нехватку воздуха почувствовали именно они.

Алхимическая лавка «Ведьмин Котелок» была еще одним чудом возрожденного города. Она открылась всего несколько месяцев назад, и ее появление стало настоящей сенсацией. «Котелок» предлагал столичный уровень и ассортимент. Кристально чистые эликсиры регенерации, боевые стимуляторы, редчайшие реагенты для зачарования — здесь было все, о чем простой региональный Охотник раньше читал только в каталогах.

Хозяйка лавки, молодая и острая на язык женщина по имени Эльвира, была такой же аномалией, как и ее товар. По слухам, она была столичной штучкой, наследницей какого-то разорившегося рода, которая, вместо того чтобы искать богатого мужа, приехала сюда вести бизнес. Она была умна, обаятельна и вела дела с хваткой акулы, пытаясь подмять под себя весь местный рынок алхимии.

Обычно «Ведьмин Котелок» был забит Охотниками, а сама Эльвира, бойкая и веселая, рассказывала о какой-нибудь новинке, но сегодня «Грифонов» встретила удручающая тишина и пустые полки. Аккуратные ряды, где раньше теснились зелья выносливости и регенерации были пусты. Лишь в углу сиротливо стояла бутыль с надписью «Средство от бородавок».

Эльвира сидела за прилавком, подперев щеку рукой, и ее обычно энергичное лицо было усталым и злым.

— Все, что было, скупили еще вчера, — объяснила она, едва взглянув на вошедших. — А новые реагенты из столицы не приходят. Говорят, на складах ФСМБ все проверяет из-за «особого положения» в регионе. У меня у самой только настойка от кашля осталась. Будете?

Дэн с силой ударил кулаком по прилавку.

— Да что за чертовщина! И здесь та же песня!

— Тише, — шикнул на него Влад, но сам чувствовал, как внутри закипает глухая тревога.

— Одними овощами сыт не будешь, — зло пробормотал Кирилл. — Они дают силу и выносливость, спору нет. Но в серьезном Разломе, когда тебе оторвет руку или тварь плюнет кислотой, без лечилок — смерть.

Влад молча кивнул. Он смотрел на пустые полки, на растерянное лицо хозяйки, и впервые за последние месяцы почувствовал себя уязвимым. Их сила, их успех, их новая жизнь — все это оказалось построено на фундаменте, который кто-то невидимый начал методично выбивать у них из-под ног.

* * *

К полудню слухи о тотальном дефиците магических товаров перестали быть просто слухами. Они превратились в лесной пожар, охвативший весь город. И эпицентром этого пожара стал скромный кабинет мэра Воронцовска, Степана Васильевича.

Степан Васильевич был хорошим мужиком. Не гением, не героем, а простым, честным хозяйственником, который любил свой город и десятилетиями с болью в сердце наблюдал за его упадком. Возрождение, которое принесла с собой «Ворон Групп», он воспринял как личное чудо. И теперь, когда этому чуду угрожала опасность, он чувствовал себя так, будто у него пытаются отнять единственного, долгожданного ребенка.

Он стоял у окна своего кабинета, глядя на бурлящую жизнью центральную улицу. Новые, чистые тротуары, яркие вывески, гул голосов и смех — еще полгода назад он и представить себе такого не мог. Он помнил, как ходил по этим же улицам, и видел лишь заколоченные витрины и серые, уставшие лица.

«Он, конечно, странный, этот парень, — думал мэр, вспоминая свое единственное короткое общение с Калевом Вороновым. — Смотрит так, будто ты не человек, а пыль на его ботинке. Ни улыбки, ни теплого слова». Но потом его взгляд теплел. «Зато сын мой, Ванька, его чуть ли не боготворит. Говорит, Хозяин — настоящий мужик, строгий, но справедливый. Дал ему работу в логистическом отделе, зарплату очень хорошую. Не было раньше в городе таких зарплат. А ведь Ванька еще недавно о подработке на лесопилке думал».

Именно эта искренняя благодарность и заставила его тогда, вопреки всем протоколам и страху, лично поехать с оркестром к воротам «Эдема» и пригласить этого странного, пугающего аристократа на День Города. Он хотел, чтобы люди видели своего спасителя. Хотел, чтобы Калев увидел, как город благодарен ему. И теперь, когда столичные крысы решили задушить их возрождение, он чувствовал не только страх, но и праведный гнев.

Дверь его кабинета, не выдержав напора, распахнулась, и внутрь хлынула разгневанная делегация. Это была вся элита нового Воронцовска: хмурый, как грозовая туча, мастер Брок, чьи руки-кувалды были сжаты в кулаки; элегантная, но злая алхимик Эльвира; и несколько командиров Охотничьих групп, включая самого Влада; ну и еще целая толпа народа.

— Васильич, так нельзя! — проревел Брок, нависая над столом мэра. — У меня заказы на месяц вперед, а железо зачаровать нечем! Столица молчит! Мои ребята скоро без работы останутся!

— Мэр, это не просто срыв поставок, это саботаж! — подхватила Эльвира, ее голос звенел от ярости. — Мои каналы в столице, которые работали как часы, внезапно отказались со мной работать! Это экономическая война с Вороновым, а мы — на линии огня!

— Мои ребята отказываются идти в «Гнилые Топи» без зелий! — жестко добавил командир другой группы. — И я их не виню! Что мне делать, мэр? Приказ правительства нарушать? Или людей на верную смерть посылать?

Степан Васильевич вскочил с места, его доброе, полное лицо было красным от напряжения и бессилия. Он взмахнул руками, призывая к тишине.

— Граждане! Товарищи! Охотники! Я все понимаю! Думаете, я сижу сложа руки⁈

Он развернул к ним свой голографический монитор. На экране висела стопка исходящих сообщений, помеченных красным значком «не прочитано». Адресаты: Канцелярия губернатора, Торговая палата столицы, Департамент по контролю за Гильдиями.

— Я пишу! Я звоню! Я требую объяснений! — почти кричал он. — А в ответ — тишина! Они просто нас игнорируют! Для них мы — пыль под ногами, захолустье, которое можно раздавить в их играх с Хозяином!

В кабинете повисла тяжелая тишина. Все поняли. Официальная власть, на которую они привыкли полагаться, была абсолютно беспомощна.

Они остались одни.

Мэр тяжело опустился в кресло. Он обвел взглядом полные отчаяния и гнева лица и принял единственное возможное решение. Он медленно поднялся, и в его голосе зазвенела сталь.

— Значит так, — сказал он. — Если гора не идет к Магомету… Вся наша надежда — на него. На Хозяина. Он дал нам эту новую жизнь, и только он может ее защитить.

Он посмотрел прямо на Влада, затем на Брока и Эльвиру.

— Я соберу официальную делегацию. Мы пойдем к его воротам. И мы не уйдем, пока он нас не выслушает! Хватит им в столице решать наши судьбы. Раз у нас есть свой правитель, то с ним мы и должны выкарабкиваться из всего этого! Ему, наверняка, тоже сейчас несладко!

В глазах делегатов вспыхнула новая, отчаянная надежда.

* * *

Вечером таверна «Последний Шанс» была забита до отказа, как и всегда в последние месяцы. Только сегодня атмосфера изменилась до неузнаваемости. Исчезли громкий смех, хвастливые байки о победах в Разломах и споры о том, чья новая броня круче. Вместо этого в густом воздухе висел злой гул.

Влад и его «Грифоны» сидели за своим обычным столом в углу, молча поглощая ужин. Он не ел, а сканировал зал, и картина ему не нравилась. Лица Охотников были мрачными, кулаки сжаты, а разговоры велись вполголоса, полные яда.

От стола ветеранов доносился хриплый голос:

— Я свой силовой молот повредил в последнем рейде. Брок говорит, без столичного сплава починить не сможет. Мне теперь что, с дубиной на тварей ходить?

За другим столом, где сидела молодежь, царило отчаяние:

— Контракт на «Гнилые топи» горит! Нам нужно минимум тридцать зелий от яда, а их нигде в городе нет! Эльвира сказала, ждать недели три, не меньше!

Но громче всего звучали споры за центральным столом.

— Я говорю вам, это все из-за Хозяина, — шипел одноглазый охотник, которого все звали Циклопом. — Доигрался наш аристократ! Разозлил столицу, а они нам всем теперь гайки закручивают!

— Заткнись, старый хрыч! — тут же взвился молодой, рыжий парень с нашивкой «Огненных Саламандр». — Да при чем тут Хозяин? Он нам работу и силу дал! Это кланы-ублюдки нам мстят, что мы больше от них не зависим! Они хотят нас снова под свой сапог загнать!

— А какая разница, кто виноват⁈ — встрял третий. — Факт в том, что завтра мне идти в патруль с голой задницей, потому что мой щит разваливается, а починить его нечем!

Влад видел, как уверенность и лояльность, которые еще вчера казались незыблемыми, на его глазах давали трещину. Благодарность к Хозяину была велика, но страх за собственную шкуру оказывался сильнее. Охотники — народ прагматичный.

Кульминация наступила внезапно. Рыжий парень из «Саламандр» вскочил из-за стола и ткнул пальцем в Циклопа.

— А я слышал, ты вчера у Эльвиры последние три флакона регенерации скупил! — прорычал он. — Пока мы тут думаем, как выживать, ты запасы делаешь, старая крыса!

— Я купил то, что было в продаже! — огрызнулся Циклоп, вставая. — Может, тебе тоже стоило думать головой, а не задницей, и подготовиться?

— Ах ты!..

Словесная перепалка мгновенно переросла в драку. Рыжий бросился на Циклопа, тот сбил его с ног ударом кулака. Зазвенела разбитая посуда, полетели стулья. В следующую секунду в драку ввязались их товарищи. Таверна взорвалась криками и грохотом.

— Дэн, Кирилл, за мной! — скомандовал Влад.

Они втроем врезались в гущу дерущихся. «Грифоны» были сильнее большинства местных Охотников — месяцы тренировок и «чудо-овощей» давали о себе знать. Они растаскивали дерущихся, как щенков, не обращая внимания на случайные удары.

Через пару минут все было кончено. В таверне стоял разгром, а бывшие соратники смотрели друг на друга с ненавистью. Город, еще вчера бывший символом процветания и единства, впервые показал свое озлобленное трудностями лицо.

Влад, потушив драку и видя мрачные, озлобленные лица Охотников, понял, что это не просто ссора. Это был симптом серьезной болезни, которая могла уничтожить все, что они построили. Он поднялся в свой тихий кабинет, оставив внизу гул недовольных голосов, и активировал защищенный канал связи. Он должен был доложить об этом тому, кто отвечает за порядок в их системе — Константину Лебедеву.

На голографическом экране появилось спокойное лицо финансиста. Он сидел в своем стерильном столичном офисе, и на его фоне хаос и запах пролитого пива в таверне казались чем-то из другого, низшего мира.

— Господин Лебедев, — начал Влад, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и по-военному четко. — У нас проблемы.

Лебедев медленно поднял взгляд от своего планшета.

— Проблемы? — в его голосе не было тревоги, лишь холодное любопытство. — Надеюсь, они имеют финансовое выражение? Потому что другие типы проблем меня интересуют мало.

Влад сжал кулаки. Этот цинизм «Костыля» всегда действовал ему на нервы.

— Еще как имеют, — отрезал он. — В городе зреет бунт. Дефицит ресурсов — это полбеды. Люди начинают терять веру. Лояльность Хозяину, на которой все держится, начинает трещать.

— Лояльность — это эфемерная категория, Влад, — лениво поправил его Лебедев. — Давайте оперировать фактами. Мне нужны цифры. Процент недовольных, количество сорванных контрактов, потенциальные убытки. Ваши эмоции я к делу не пришью.

— Хорошо, вот вам факты, — прорычал Влад, теряя терпение. — Мои ребята сегодня не смогли зачаровать новую броню. Алхимики сидят без реагентов. Еще неделя такой блокады, и половина Охотников в этом городе не сможет выйти на задание. А когда они не смогут зарабатывать, знаете, что они начнут делать? Они начнут уезжать. А те, кто останется, начнут задавать вопросы. Например, почему их всемогущий Хозяин не может решить такую простую проблему.

Он сделал паузу, давая Лебедеву осознать масштаб.

— В «Эдем-Агро» из-за этого может начаться саботаж. Невыходы на работу и прочее. Ну, не мне вам рассказывать, что бывает, когда толпа голодных и злых мужиков с оружием теряет надежду.

Лебедев несколько секунд молчал, его холодные глаза анализировали информацию. Эмоции Влада он отфильтровал, но цифры, стоящие за ними, ему не понравились. Бунт наемников — это прямые убытки и угроза всему предприятию.

— Я вас понял, Влад, — наконец произнес он, и его тон стал абсолютно деловым. — Ваша оценка ситуации принята к сведению. Я подготовлю полный отчет для… нашего общего руководства. Держите меня в курсе.

Связь прервалась. Влад с силой ударил кулаком по столу. Он сделал все, что мог. Он доложил. Но он прекрасно понимал, что и Лебедев, и он сам — лишь менеджеры среднего звена в этой огромной, странной корпорации. Окончательное решение будет принимать тот, кто сидит на самом верху, в своем тихом саду, и, возможно, даже не подозревает о буре, которая собирается у его порога.

* * *

Кассиан

Я выслушивал доклад Алины.

— Господин, у нас проблема, — закончила она. — В городе начались волнения из-за блокады.

— Почему ты считаешь, что это мои проблемы? — отмахнулся я, не отрываясь от созерцания голографической модели моего розария. Мне было абсолютно все равно на волнения за пределами моего барьера.

— Потому что это социальная проблема. На вас, господин, нарастает давление, но на этот раз — снизу.— твердо ответила Алина

Я медленно поднял взгляд. Сама концепция «давления снизу» была для меня абсурдной. Давление всегда шло сверху. От меня. Я уже собирался высказать все, что думаю об этих примитивных социальных проблемах, когда мой коммуникатор снова пискнул. На этот раз это был Глеб.

— Господин, — в голосе начальника охраны слышалось непривычное замешательство. — У нас гости. Официальная делегация от мэра Воронцовска. Требуют аудиенции.

— Я не принимаю гостей, Глеб. Отправь их обратно, — устало бросил я.

— Я пытался, господин. Но они… отказываются уходить, — растерянный Глеб развел руками.

С раздражением я переключил главный экран на трансляцию с внешних ворот. Картина, представшая передо мной, была верхом абсурда. У моих выкованных из темного металла ворот стояла небольшая толпа.

Впереди, с лицом мученика, стоял мэр. За ним, судя по одежде, ремесленники, охотники и еще какие-то люди. Они держали в руках неуклюжий, нарисованный от руки плакат: «БЛАГОДЕТЕЛЬ, УСЛЫШЬ НАС!».

— Они что, устроили пикет? — в моем голосе прозвучало искреннее недоумение. Это было настолько примитивно, что мой разум отказывался классифицировать это как угрозу.

— Хуже, господин, — ответил Глеб. — Они разбили лагерь и говорят, что не уйдут пока вы их не примете.

И действительно, делегация уже деловито разворачивала пару палаток и разжигала костер прямо на обочине, в нескольких метрах от ворот. Они не блокировали проезд, не кричали. Они просто… сидели. Молчаливым, упрямым, невыносимо раздражающим укором.

Я наблюдал, как Глеб снова вышел к ним. Видел, как мой «сторожевой пес», один вид которого заставлял дрожать элитных наемников, пытается говорить с мэром. Но тот тот, хоть и боялся, не оступил. Просто развел руками и указал на людей.

— Мы не уйдем, пока Хозяин нас не выслушает, — донесли до меня микрофоны на воротах. — Наш город умирает. Мы не можем просто сидеть и смотреть.

Глеб вернулся к воротам, его лицо было мрачнее тучи. Применить силу к официальному мэру города и самым уважаемым его жителям было невозможно — это вызвало бы такой политический скандал, что кланы в столице устроили бы праздник.

Я откинулся в кресле, чувствуя, как мое раздражение от сложившейся ситуации рискует перерасти в нечто большее. Это был самый изощренный, самый отвратительный вид «шума». Невидимый, постоянный, давящий на психику.

— Какая прелесть, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос феи-ИИ, которая с любопытством разглядывала лагерь на экране. — У вас появились персональные фанаты-сталкеры. Очень трогательно. Может, вынести им чаю? Того самого, который у вас скоро закончится.

С вселенской усталостью я потер переносицу.

— Глеб, — произнес я в коммуникатор. — Проводи мэра в беседку. Одного. У него пять минут.

Я встал. Мало того, что из-за кланов заканчивается мой чай, так теперь еще и «соседи» начинают мешать. Пора поторопиться с решением неудобств, спровоцированными этими клановыми приматами.

Глава 6

Во временном штабе Игоря Стрельникова было чисто и пусто. Никакого хаоса, как в местном отделении ФСМБ, — только холодная, деловая обстановка. Гудели серверы, аналитики тихо стучали по сенсорным панелям. Ни одного лишнего предмета.

Стрельников стоял перед голографической стеной. На карте региона маршруты поставок в Воронцовск один за другим становились красными. Столичные кланы начали свою игру, и он с холодным интересом наблюдал за их действиями.

«Грубо, но эффективно, — подумал он. — Они создают давление. Теперь нужно посмотреть, где именно система Воронова начнет трещать». Ему нужны были глаза «на земле», кто-то, кто мог бы почувствовать пульс города, его страхи и настроения и у него был идеальный инструмент для такой работы. Грубый, прямолинейный, но исполнительный и знающий местную специфику.

— Вызовите дознавателя Кардиева, — произнес он в тишину, не оборачиваясь.

Максим Кардиев прибыл через десять минут. Он вошел в штаб уже без былой враждебности, напряженный, но готовый работать. Их первая встреча произвела на него сильное впечатление; он понял, что перед ним стратег совершенно иного уровня.

Стрельников жестом указал ему на стул. Он не стал тратить время на долгое вступление.

— Дознаватель, — начал он, указывая на краснеющую карту. — Кланы делают свою грязную работу. Методично и, должен признать, довольно эффективно. Это дает нам идеальное прикрытие. Пока все смотрят на них, мы можем работать незаметно. Вы наблюдали за обстановкой в городе, как я вас просил? Мне нужна информация с полей, а не сухие сводки моих аналитиков.

Максим, который ожидал чего угодно, но не такого прямого вовлечения в работу, на мгновение растерялся, но тут же собрался. Он почувствовал себя не просто подчиненным, а важной частью операции.

— Обстановка напряженная, — начал он, вызывая на своем планшете нужные файлы. — Слухи о блокаде уже просочились. Владельцы лавок в панике, Охотники начинают нервничать. Лояльность к Воронову пока держится на благодарности и страхе, но если дефицит станет критическим, настроения могут быстро измениться. Люди прагматичны, как вы знаете.

— Хорошо, — кивнул Стрельников. — Это предсказуемо. Посмотрим, как будут развиваться события и дальше, но я хочу дать вам еще одно задание.

Он посмотрел прямо на Максима, и тот невольно выпрямился.

— Ваша новая задача будет немного сложнее, чем простой сбор слухой. Мне нужна тихая проверка всех сотрудников «Ворон Групп», начиная с прораба Бориса и его бригады и заканчивая каждым менеджером в офисе. Вот только мне нужны не сухие сведения, а истории этих людей. Как изменилась их жизнь, их привычки, их психология после начала работы на Воронова. Я хочу знать, на чем держится их лояльность.

Максим молчал, его мозг лихорадочно обрабатывал новый приказ. Это было настолько не похоже на стандартные процедуры ФСМБ, что он на мгновение растерялся. Но затем, как опытный следователь, он начал видеть в этом странном приказе интересную логику. Он поднял взгляд на Инквизитора.

— Вы хотите найти слабое звено? — осторожно предположил он. — Того, кто недоволен зарплатой или условиями? Того, кого можно завербовать или надавить?

Стрельников едва заметно качнул головой.

— Нет, дознаватель. Это ваши методы. Они здесь не сработают.

Максим нахмурился, продолжая анализировать.

— Тогда… вы хотите составить психологический портрет самого Воронова через его подчиненных? Понять, каких людей он выбирает, чтобы найти его уязвимость?

На губах Стрельникова появилась тень улыбки.

— Уже теплее, — произнес он. — Но вы все еще смотрите на верхушку айсберга. Я ищу не слабость, а аномалию в лояльности его людей. Она слишком сильная, слишком быстро получена, слишком… идеальная. Словно у людей к нему бесконечный кредит доверия. Понимаете? Люди, обычно, так себя не ведут. Даже за очень большие деньги. Я хочу понять природу этой аномалии. Это ментальный контроль? Шантаж? Или нечто совершенно иное?

Максим смотрел на Инквизитора, и его мир переворачивался. Он, «цепной пес» системы, привыкший действовать силой, впервые увидел другой подход. Он увидел не бюрократа, а опытного оперативника, который не кичился статусом, а методично препарировал проблему. Кардиев понял, что может многому научиться.

Его гнев и фрустрация сменились уважением, а затем и почти восторгом от безупречной логики Инквизитора. Он с рвением принял новый приказ, впервые за последние месяцы чувствуя, что они могут победить.

— Будет исполнено, — произнес он, и в его голосе впервые за долгое время не было истерики, только стальная уверенность. — Вы получите самые подробные досье, какие только видело это управление. Я лично опрошу каждого. Они ничего не заподозрят.

* * *

Прошло несколько дней. Во временном штабе Стрельникова голографическая стена превратилась в сложную, постоянно обновляющуюся паутину из лиц, документов и связующих линий. Максим Кардиев оказался на удивление эффективным, когда его энергию направили в правильное русло. Он и его люди работали круглосуточно, и теперь перед Инквизитором была вся подноготная «империи Воронова».

Стрельников методично просеивал данные, отбрасывая шелуху и оставляя лишь необъяснимые факты.

Первым слоем шли профили бригады Бориса. Финансовый отчет показывал предсказуемый взлет: все кредиты погашены, куплены новые квартиры, машины, но дальше начинались странности. Медицинские карты, которые Максим достал через ведомственные каналы, показывали улучшение здоровья у всех членов бригады. Снизилось потребление алкоголя. Ни одного прогула. Производительность их труда, судя по отчетам со стройки, выросла втрое по сравнению с их предыдущими объектами. Они не просто разбогатели. Они стали лучше.

Вторым слоем шла элита «Эдема». Алина Романова: изгой от науки, почти лишенная лицензии, теперь — гениальный CEO, чьи проекты опережают столичные НИИ на десятилетия. Глеб: списанный герой, сломленный и разочарованный, теперь — хладнокровный начальник элитной службы безопасности. Степан (которого Воронов почему-то называет Себастьяном): старый, угасающий слуга, теперь — абсолютно преданный и невероятно эффективный управляющий.

Стрельников видел закономерность. Все, кто попадал в ближний круг Воронова становились лучшими версиями себя. Словно их пороки исчезали, таланты — раскрывались, а жизнь наполнялась смыслом и целью. Эта позитивная трансформация очень сильно настораживала. Создавалось ощущение, что людям промыли мозги.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошел Максим. Его лицо было бледным, а в руках он держал планшет с грифом «высшая секретность».

Следуя приказу Инквизитора, его команда развернула за «Эдемом» постоянное, но пассивное наблюдение. С помощью мощной оптики и магических сенсоров дальнего действия они круглосуточно следили за всем, что происходило на территории поместья. Их внимание почти сразу привлекла странная группа людей, занимавшихся садовыми работами. Они двигались с неестественной синхронностью, полностью поглощенные своим занятием — выкладыванием узоров из камней или уходом за диковинными растениями. Они не разговаривали, не отдыхали, их лица выражали странное, безмятежное усердие. Это поведение сразу показалось Максиму подозрительным, и он приказал провести полную проверку личностей этих загадочных «садовников».

Он подошел к столу Стрельникова.

— Мы идентифицировали «садовников», которые работают в его особняке. — его голос был тихим.

Стрельников молча кивнул, и Максим вывел на стену их досье. То, что увидел Инквизитор, заставило даже его глаза сузиться.

Это были не наемные рабочие. Это все до единого — члены опасного апокалиптического культа «Всеобщий Хаос», пропавшие без вести несколько недель назад после того самого магического всплеска, с которого началось его расследование. Их досье были полны упоминаний о фанатизме, ритуальном насилии и психической нестабильности. На последней оперативной съемке они выглядели как безумцы с горящими глазами.

А теперь эти же люди, как докладывали наблюдатели, с безмятежными, почти счастливыми лицами целыми днями выкладывали камушки в идеальные спирали и подвязывали цветы в саду Воронова.

— Он же не нанял их… — прошептал Максим, глядя на экран с ужасом. — Он… что он с ними сделал?

— Он их исцелил, — тихо произнес Стрельников, и от этого слова Максима пробрал озноб.

Когда Максим ушел, Инквизитор остался один на один с этой ужасающей картиной. Его гипотеза, до этого бывшая лишь догадкой, теперь обрела форму. Это был не подкуп, не шантаж и не грубый ментальный контроль. Он вспомнил рассказы строителей в таверне. «Он просто мимо прошел, и у меня колено болеть перестало».

Стрельников понял, что Кассиан обладает неким пассивным, постоянно действующим полем или аурой, которая незаметно «гармонизирует» и «перестраивает» психику тех, кто находится рядом с ним достаточно долго. Он не ломает их волю, а забирает их хаос — их боль, их пороки, их безумие — и дает им взамен порядок и цель. Свою цель.

Он превращал их в идеальных, преданных и эффективных подчиненных.

Сухих данных и отчетов было недостаточно. Чтобы проверить свою безумную теорию о «перековке», Стрельников должен был лично соприкоснуться с этой аномалией, почувствовать ее своей эмпатической магией.

Он просмотрел досье, собранные Максимом, и его выбор пал на одну из менеджеров среднего звена «Ворон Групп». Анна, молодая вдова с больным ребенком на руках. «До» — два года отчаяния, долги, работа на двух низкооплачиваемых работах. «После» — за несколько месяцев в компании она стала одним из ключевых логистов, полностью погасила долги, а ее ребенок, как гласил отчет, получал лучшее лечение в столичной клинике за полный счет компании. Идеальный образец для изучения. В досье было указано, что после особенно тяжелых дней она иногда заходит в новый, тихий бар «Тихая Гавань», чтобы выпить бокал вина.

Вечером того же дня Стрельников, одетый в дорогой, но неброский костюм заезжего бизнесмена, сидел за стойкой «Тихой Гавани». Он дождался, когда Анна, выглядящая уставшей после очередного дня борьбы с блокадой, сядет за столик в углу с бокалом вина. Он подошел к ней.

— Прошу прощения, что беспокою, — произнес он с вежливой, обезоруживающей улыбкой, ставя на ее столик второй, только что купленный бокал. — Я в городе первый день, приехал оценить инвестиционные перспективы. И, честно говоря, поражен. Весь город гудит, как улей. Вы, я вижу, местная. Не расскажете, что здесь происходит? Какая-то золотая лихорадка?

Анна, поначалу настороженная, слегка улыбнулась его точному сравнению.

— Что-то вроде того, — ответила она, ее взгляд был усталым. — Просто вместо золота у нас теперь есть работа.

— Работа? — Стрельников с искренним любопытством сел за ее столик. — Судя по логотипам на каждом углу, вся эта работа — в одной компании? «Ворон Групп»?

— В основном, да, — кивнула Анна. — Она стала сердцем этого города.

— Должно быть, невероятно работать в таком месте, — задумчиво произнес он, глядя на нее. — Наверное, отбоя от кандидатов нет.

Анна усмехнулась.

— Можно и так сказать. Я там работаю. В отделе логистики.

— Вот как? — Стрельников изобразил живой интерес. — Тогда вы именно тот человек, который мне нужен! Чисто профессиональное любопытство, я угощаю. Расскажите, как вам удалось построить такую махину в такой глуши? В столице о вас уже легенды ходят.

Разговор завязался легко. Стрельников был мастером таких бесед. Он не допрашивал, а слушал, задавая наводящие вопросы. Он говорил о бизнесе, о логистике, и Анна, видя перед собой умного и понимающего собеседника, постепенно расслабилась. Она начала рассказывать о своей работе с горящими глазами, о гениальности проектов, о чувстве причастности к чему-то великому.

— Впечатляет, — кивнул Стрельников. — Господин Воронов, должно быть, гениальный руководитель, раз смог собрать такую команду. Хотя, ходят слухи, что он человек… специфический. Требовательный.

— Он требует не больше, чем дает, — просто ответила Анна, и в ее голосе появилась теплая нотка. — Люди этого не понимают. Они видят только силу. А я… я вижу доброту.

Стрельников сделал глоток. Его эмпатическая магия была активна, и он почувствовал волну абсолютной, кристальной искренности. «Доброту? — мысленно усмехнулся он. — Интересная интерпретация».

— Но я слышал, сейчас у вас трудности? — мягко спросил он. — Говорят, столичные кланы объявили вам войну.

Лицо Анны тут же помрачнело. — Они не нам войну объявили, — с тихой яростью ответила она. — Они объявили ее нашему будущему. Эти люди… они не понимают. Эта работа не просто дала мне зарплату. Она спасла моего сына.

Она сделала паузу, ее взгляд устремился в пустоту. — У него была редкая магическая болезнь крови. Лекарство стоило целое состояние, которое я бы не заработала и за десять жизней. Я была в отчаянии. А потом… я пришла сюда. И стандартная медицинская страховка компании, без всяких вопросов и дополнительных условий, полностью покрыла все лечение. Мой сын… он впервые за два года смеялся на прошлой неделе. — по ее щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же смахнула. — Вы понимаете? Для них это — бизнес, политика. А для меня — это жизнь моего ребенка.

Стрельников слушал, и его эмпатия подтверждала — каждое ее слово было чистой правдой. Он почувствовал не просто благодарность, а глубокую, почти религиозную преданность.

— Это действительно… щедро, — произнес он задумчиво. — Но такая щедрость не может длиться вечно. Любая империя рано или поздно рушится. Что вы будете делать, если вашего… Хозяина не станет?

Анна посмотрела на него, и ее взгляд стал ледяным. Вся ее мягкость и усталость исчезли. — Этого не будет, — отрезала она. — А если кто-то попытается это сделать… — она не закончила, но в ее глазах Стрельников увидел не страх, а холодную, несокрушимую решимость. — Он не просто работодатель. Он — тот, кто дал нам цель. Он показал нам, что можно жить, а не выживать. И я не позволю каким-то жадным старикам в столице это отнять. Ни я, ни кто-либо другой здесь.

* * *

На следующий день он провел еще одну подобную «операцию». Его целью стал молодой, гениальный программист из IT-отдела Алины, парень по имени Лев. Его досье, которое с трудом раздобыл Максим, было настоящей поэмой о бунтарстве. «Бунтарь, анархист, уволен с трех предыдущих мест работы за неподчинение». В примечаниях значилось: взломал серверы прошлого работодателя, чтобы доказать их уязвимость; публично спорил с CEO о неэтичности их продуктов; отказался работать над проектом для военного клана, назвав его «фашистской поделкой». Идеальный кандидат на роль недовольного гения.

Стрельников, на этот раз под видом хедхантера из ультрасовременной столичной корпорации, нашел его в новом, модном кафе, где собиралась техническая интеллигенция «Ворон Групп». Лев сидел один, с ноутбуком, и что-то яростно кодировал.

— Лев? — Стрельников подошел с самой обаятельной из своих улыбок. — Меня зовут Игорь. Я представляю компанию «Нексус-Динамикс». Мы давно следим за вашей работой. Даже за вашими… ранними, некоммерческими проектами. Впечатляет.

Он подсел за столик, не дожидаясь приглашения, и сразу перешел к делу, апеллируя к эго и бунтарскому духу своей цели.

— Мы в «Нексусе» ценим таланты, которые не боятся ломать правила. Мы предлагаем вам возглавить наш R D отдел в столице. Полная творческая свобода, никакой бюрократии и бюджет, который заставит кланы кусать локти. И, разумеется, зарплата, — он назвал цифру, от которой у любого программиста в этом мире остановилось бы сердце.

Лев оторвался от ноутбука. Он не выглядел впечатленным. Он выглядел… уставшим. Словно слушал самую скучную лекцию в своей жизни. Он спокойно допил свой кофе и посмотрел на Стрельникова.

— Вы предлагаете мне деньги, — ровным голосом ответил парень. — Вы предлагаете мне красивый офис, большой бюджет и возможность строить более быстрые и блестящие игрушки для богатых людей в столице. Я уже был в таком месте. Это бессмысленно. Просто более удобная и позолоченная клетка.

Стрельников почувствовал это своей эмпатией — полное, почти презрительное безразличие к его предложению.

— А здесь? — мягко надавил Инквизитор. — Здесь вы работаете на загадочного аристократа в глуши. Разве это не клетка поменьше?

Лев впервые за весь разговор усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. Была жалость.

— Вы не понимаете, — сказал он. — Вы предлагаете мне красить фасад старого, гниющего здания. А здесь… здесь мы сносим это здание до основания и строим на его месте нечто совершенно новое. Здесь тебе не просто дают задачу. Здесь тебе показывают тебе весь чертеж вселенной и спрашивает, в каком углу ты хочешь помочь навести порядок. Ваш «Нексус» — это прошлое, а здесь я работаю над будущим. Так что, спасибо, не интересует.

Он закрыл ноутбук, вежливо кивнул и ушел, оставив ошеломленного Стрельникова одного.

Инквизитор вернулся в свой штаб. Его гипотеза подтвердилась самым пугающим образом. Он не нашел ни одного недовольного. Ни одного слабого звена. Все, кто попадал в орбиту Кассиана, оставались верными ему и его идеям.

«Он не просто нанимает людей, — подумал Инквизитор, глядя на пустую голографическую стену, и от этой мысли по его спине пробежал холодок. — Он их перековывает. Чтобы сломать его систему, нужно сначала понять, как работает его кузница».

Расследование вышло на новый, метафизический уровень. И Стрельников понял, что ему нужно новое, совершенно иное оружие.

Глава 7

Мэр Воронцовска

Степан Васильевич сидел на складном стульчике у догорающего костра и чувствовал, как отчаяние ледяной рукой сжимает его сердце. Прошел уже час с тех пор, как хмурый начальник охраны по имени Глеб в последний раз сказал им «нет». Делегация приуныла. Мастер Брок молча точил свой нож, Эльвира нервно курила одну сигарету за другой. Надежда, с которой они сюда пришли, медленно угасала, сменяясь глухим раздражением.

Мэр уже готовился объявить своим людям, что придется стоять здесь всю ночь, когда ворота «Эдема» с тихим шипением пришли в движение.

Из них снова вышел Глеб. Его лицо было все таким же непроницаемым.

— Господин вас примет, — произнес он ровным голосом, глядя прямо на мэра. — Одного.

Степан Васильевич обалдел. Он замер, не веря своим ушам. Он был готов к чему угодно: к угрозам, к очередному отказу, к полному игнорированию, но не к этому. По толпе пронесся взволнованный шепот. Люди смотрели на него с новой надеждой.

— Я… иду, — пробормотал он, передавая свою кружку с чаем Броку и чувствуя, как от волнения пересохло во рту.

Ему очень нужно лично поговорить с Вороновым. Предложить ему поработать вместе и, может быть, тогда они бы придумали, как быть.

«Да кого я обманываю? — подумал вдруг Степан Васильевич. — Я очень надеюсь, что Воронов решит эту проблему, потому что сами мы ее решить не сможем.»

Шаг за невидимую черту ворот был как переход в другой мир. В одно мгновение разговоры, треск костра и шум ветра стихли, сменившись абсолютной, почти осязаемой тишиной. Воздух стал другим — чистым, прохладным, наполненным ароматом влажной земли и незнакомых, сладких цветов.

Мэр остановился, пораженный. Он был практичным человеком, далеким от мистики, но то, что он видел, не поддавалось логическому объяснению. Идеально подстриженные газоны изумрудного цвета. Дорожки, вымощенные черным, отполированным до зеркального блеска камнем. Деревья изящных форм, чьи листья переливались серебром в лучах заходящего солнца. Вдалеке, на вершине холма, возвышались стены особняка, идеального в своей строгой, чужеродной геометрии.

Он видел эту неземную красоту, и от этого оробел еще больше. Он пришел сюда как представитель власти, как защитник своего города, но здесь, в этом идеальном, гармоничном мире, он чувствовал себя маленьким, неуклюжим и совершенно неуместным. Все его проблемы казались мелкими и незначительными на фоне этого безмолвного величия.

«Человек, который сотворил… вот это, — с благоговением подумал он, — он не может мыслить как мы. Как с ним вообще можно говорить?»

Глеб молча провел его вглубь сада и указал на беседку из светлого, почти белого дерева, увитую первыми побегами поющей лозы. И там, в кресле, сидел он. Хозяин этого мира.

Беседка показалась ему храмом, возведенным в центре этого рукотворного рая. А Калев Воронов… он сидел в кресле как на троне. Не в помпезной позе монарха, а с расслабленной уверенностью существа, которому не нужно ничего доказывать. Высокий, безупречный, излучающий холодное спокойствие. Он был одет в простую, но идеально сшитую одежду, которая на нем выглядела дороже любой королевской мантии. Когда его взгляд упал на мэра, Степан Васильевич почувствовал себя букашкой под микроскопом ученого. Взгляд не был злым или презрительным. Он был отстраненным. Исследующим.

— Пять минут, мэр, — произнес Воронов, даже не встав. — Твое время пошло. Присаживайся, — он указал на кресло напротив.

Степан Васильевич сглотнул и, шаркая, вошел в беседку. Кресло выглядело удобным, но сесть в него казалось святотатством. Он не стал садиться. Вместо этого он сжал в руках свою дурацкую шляпу, словно это был его единственный щит в этом пугающем месте.

«Он обращается ко мне на „ты“! Как… как к ребенку… или к слуге…» — Степан Васильевич не посмел сесть в предложенное кресло. Он чувствовал, что если сядет, то признает некое равенство, которого здесь не было и быть не могло. Стоя, он хотя бы сохранял позу просителя. Вместо этого он начал говорить, и его голос, обычно уверенный и зычный, прозвучал слабо и жалко в этой оглушающей тишине.

— Господин Воронов… — начал он, запинаясь, и его голос был тихим и сдавленным. — Я… мы… простите, что побеспокоили. Мы знаем, вы заняты великими делами, но у нас беда. Настоящая беда.

Воронов слушал молча. Его лицо не выражало ни сочувствия, ни раздражения — только холодное внимание. Как будто он был интересным, но не особо важным экспонатом в музее.

— Мастер Брок ко мне сегодня утром приходил… — Степан сглотнул, и его голос дрогнул. — Говорит, впервые в жизни не может заказ выполнить. Броня есть, а магии в нее вдохнуть нечем. Охотники злятся, а что он сделает? Эльвира из «Котелка»… умная девка, столичная, у нее везде связи были… и та в панике. Говорит, это не просто дефицит, это экономическая война, а наш город — поле боя.

Он сделал шаг ближе, его взгляд был полон мольбы.

— А вчера в «Последнем Шансе»… драка. Не пьяная, нет. Злая, до первой крови. Охотники, которые еще неделю назад в одном рейде друг другу спины прикрывали, калечили друг друга из-за последних трех флаконов с зельем. Они остались без снаряжения, без лекарств. Они боятся идти в Разломы. Если они не идут в Разломы, то твари могу вырваться наружу и на город налететь…

Он беспомощно развел руками.

— Самое страшное, господин… они снова начали бояться. Мы только-только забыли, что такое нищета, что такое безнадега. Ваш приход, ваши проекты — это было как солнце после долгой зимы. Теперь этот страх вернулся. Я вижу его в глазах людей.

— Люди напуганы и от этого злятся, — его голос стал тише, — Они не понимают, что происходит, и начинают искать виноватых.…

— Мы не просим денег, господин Воронов, — закончил Степан Васильевич отчаянно. — Мы просим совета. Вы умнее нас всех. Скажите… что нам делать.

Повисла тишина, которая давила на мэра всей своей тяжестью. Воронов сидел неподвижно, и Степан Васильевич боялся даже дышать.

Наконец Хозяин заговорил спокойным, скучающим голосом:

— Ты пришел сюда не за советом, Степан. Ты пришел переложить на меня ответственность за свой муравейник. Сделать ваши проблемы — моими.

Лицо мэра вспыхнуло. Степан Васильевич готов был провалиться сквозь землю.

— Ты не мэр города, — продолжал Воронов тем же тоном. — Ты старший смотрящий за стадом и когда стаду становится холодно и голодно, ты бежишь к пастуху.

Мэр опустил голову. Ему было невероятно стыдно.

— Но в данном случае, — голос Воронова изменился, стал чуть мягче, — это разумный выбор. Потому что я действительно могу решить эту проблему.

Степан Васильевич поднял глаза, не веря услышанному.

— Блокада столичных кланов работает против примитивов, которые зависят от их поставок, но есть и другие источники ресурсов.

«О чем он говорит? Какие другие источники?» — мэр ловил каждое слово.

— Разломы, господин Мэр. Сами Разломы — это источники всего, что нужно алхимикам и мастерам. Остальные боятся туда лезть. Я — нет.

Сердце Степана Васильевича забилось быстрее. Воронов говорил так спокойно, будто обсуждал прогноз погоды.

— Проблема будет решена, — сказал Воронов просто.

«Вот и все? Просто „проблема будет решена“?» Мэр стоял, не зная, что ответить. В глазах Воронова не было ни тени сомнения. Он не строил планов, не обсуждал детали. Он просто констатировал факт, как констатируют восход солнца.

«Господи, кто он такой? Обычный человек так не говорит. Обычный человек боится, сомневается, строит предположения. А он… он словно все знает заранее».

Едва заметный жест руки. Аудиенция окончена.

Степан Васильевич попятился, кланяясь, и пошел к выходу на подкашивающихся ногах. У ворот его ждали делегаты с надеждой в глазах.

— Он поможет, — выдохнул мэр. — Наш… наш Хозяин все решит.

Слово «Хозяин» вырвалось само собой. Степан Васильевич вдруг понял, что оно идеально передавало его чувства. Он не влиятельный бизнесмен, а именно Хозяин. Тот, кто властвует над воистину недоступными силами.

Когда делегация уезжала, мэр оглянулся на особняк на холме. Там, за этими стенами, жил человек, который одним словом мог изменить судьбы тысяч людей. Который видел решения там, где другие видели только непреодолимые препятствия.

«Если это не бог,» — думал Степан Васильевич, глядя на удаляющиеся силуэты террас, — «то что-то очень близкое к нему».

* * *

Кассиан

— О, как трогательно, — прозвенел рядом со мной мелодичный голосок, который мог слышать только я. Моя фея-ИИ материализовалась из воздуха и с любопытством уселась на лепесток поющей лозы. — Они пришли к своему божеству с молитвой. Ваше Темнейшество, кажется, вам придется совершить небольшое экономическое чудо, чтобы ваши прихожане не начали бунтовать и мешать вам медитировать.

Я проигнорировал ее сарказм, хотя она, как всегда, была права. Терять лояльность этого муравейника было неэффективно. Это приведет к панике еще большему хаосу, который неизбежно докатится и до моего порога.

«Снова меня втягивают в чужие проблемы,» — с раздражением подумал я. «Но в данном случае это совпадает с моими интересами. Мне действительно нужны ресурсы. И если для их получения придется продемонстрировать этим примитивам мою силу — что ж, это даже к лучшему».

Я немедленно вызвал в командный центр Глеба и Алину.

Они появились через минуту, их лица были напряжены в ожидании приказа после всех событий дня. Я посмотрел на них своим холодным, оценивающим взглядом.

— Они перекрыли нам рынок, — произнес я, выводя на голографический стол карту региона. — Они думают, что это единственный источник ресурсов. Наивные.

Мой палец указал на зловещий, пульсирующий значок на карте, который располагался в нескольких десятках километров от «Эдема».

— Раз цивилизованные методы не работают, мы добудем ресурсы сами. Напрямую из источника. Глеб.

— Да, господин, — тут же отозвался мой начальник охраны.

— Ближайший стабильный Разлом — «Шепчущие Пещеры». Я хочу знать все о нем. Уровень угрозы, обитающие там твари, известные аномалии. Подготовь двух лучших разведчиков. Пусть выдвигаются немедленно. Задача — тихая рекогносцировка. Никакого контакта.

Я посмотрел на Алину.

— А ты подготовь все необходимое для экспедиции. Мне нужен полный список оборудования для безопасного извлечения и транспортировки компонентов.

Они молча кивнули, их лица были полны решимости. Наконец-то от пассивной обороны они переходили к действию.

— Выдвигаемся, как только разведчики вернутся с докладом, — заключил я.

Я отвернулся, давая понять, что совет окончен. План был прост и эффективен, на ум тут же пришло местное выражение из памяти тела, которое я более правильно подкорректировал.

«Если гора не идет к Магомету, значит, Магомет лично придет и заберет у горы все, что ему нужно».

Глава 8

Командный центр «Эдема» погрузился в тишину. Я стоял у голографического стола, глядя на карту блокады, где красные метки отмечали каждый разорванный контракт, каждую перекрытую артерию снабжения. За моей спиной молча ждали Алина и Глеб, не решаясь нарушить мои размышления.

Мэр ушел удовлетворенный моим обещанием, но теперь я ощущал всю тяжесть навязанной мне ответственности. Их проблемы стали моими проблемами. Их паника — помехой для моего покоя. Их зависимость — цепью, которая связывает меня с их примитивным миром хаоса и суеты.

— Итак, — произнес я, не оборачиваясь. — Нас поставили перед выбором: либо играть по их правилам и ждать милости от жадных торговцев, либо…

Я повернулся к своей команде. В их глазах читалась готовность выполнить любой мой приказ.

— Либо забыть о правилах совсем. Они перекрыли нам цивилизованные каналы? Прекрасно. Значит, мы обратимся к источникам, где понятия «разрешение» и «лицензия» не имеют смысла.

Алина сделала шаг вперед, ее аналитический ум уже просчитывал варианты.

— Господин, вы говорите о Разломах, — в ее голосе было понимание. — Прямая добыча ресурсов минует всех посредников.

— Именно, — кивнул я. — Кланы контролируют торговые пути, банки, лицензии, но они не контролируют сами источники. В Разломах лежат те же ресурсы, что они продают за цветные бумажки, только в более чистом виде.

Глеб нахмурился, его тактический ум сразу перешел к оценке рисков.

— Это будет опасно, господин. Разломы — не склады. Там водятся твари, аномалии…

— Опасно, — согласился я. — Но не для меня. А эффективность будет максимальной. Никаких торгов, никаких зависимостей. Мы берем то, что нам нужно, именно в том количестве, в котором нужно.

Я подошел к карте и указал на ближайшую метку.

— Ждать прорыва блокады неэффективно. Клановые паразиты могут продержать ее месяцами, а мой план восстановления лей-линии требует ресурсов сейчас. Единственный логичный путь — добыть необходимые компоненты самостоятельно, напрямую из источника.

Я жестом приблизил голографическую карту, фокусируясь на северо-восточном секторе. Среди множества нестабильных, мерцающих разломов выделялся один — ровно светящийся, стабильный.

— Ближайший стабильный Разлом — «Шепчущие Пещеры», — произнес я, указывая на метку. — Сто двадцать километров отсюда. Класс опасности средний. Значит, ничего непредсказуемого там не встретится. Идеальная цель для первой операции.

Глеб подошел ближе, изучая топографические данные.

— Глеб, — я повернулся к начальнику охраны. — Подготовь двух лучших разведчиков из твоих людей. Не энтузиастов, не героев — профессионалов. Тех, кто умеет двигаться тихо и думать головой.

— Рядовой Коршун и сержант Беркут, — тут же ответил он. — Оба из спецназа, опыт работы в Разломах, хорошая репутация.

— Отлично. Их задача — тихая рекогносцировка. Никакого контакта с обитателями Разлома, никаких попыток что-либо извлечь. Только разведка. Мне нужна полная картина: какие ресурсы там есть, где они расположены, какие опасности нас ждут, оптимальные маршруты входа и выхода.

Алина активировала свой планшет, уже составляя техническое задание.

— Им понадобится специальное оборудование для сканирования, — сказала она. — Магические сенсоры, анализаторы состава, защитные амулеты…

— Все необходимое, — согласился я. — Но помни — это разведка, не экспедиция. Легкое, мобильное снаряжение. Их главное оружие — незаметность.

Глеб выпрямился, принимая приказ.

— Когда выдвигаться?

— Немедленно. Каждый день блокады — это потерянное время. Я хочу получить их доклад через сорок восемь часов, а еще через сутки после этого мы выдвинемся туда сами.

Я обвел взглядом свою команду. В их глазах читалась решимость и предвкушение. Наконец-то от пассивного ожидания мы переходили к действию.

* * *

Разведчики

Рядовой Коршун и сержант Беркут выехали из «Эдема» на рассвете, когда туман еще стелился по дороге белыми языками. Их джип, неброский и надежный, нес на себе только самое необходимое — разведывательное оборудование, оружие и запас провианта на два дня.

Коршун, молодой и поджарый снайпер с острыми чертами лица, вел машину молча. Беркут, его старший товарищ — широкоплечий ветеран с шрамом через всю левую щеку, изучал карты и периодически сверялся с GPS.

— Странное дело, — наконец нарушил тишину Коршун, когда они свернули на проселочную дорогу. — Хозяин всегда все покупал. Зачем ему вдруг самому в Разломы лезть?

Беркут не поднял глаз от карты.

— А ты новости не читаешь? — хмуро ответил он. — Блокада. Столичные кланы все каналы перекрыли. Хозяину теперь гвоздь лишний купить проблема.

— Блокада-то блокада, — Коршун переключил передачу, преодолевая подъем. — Но там же твари. Опасно. У нас броня новая, зачарованная, но все равно…

— Да не для него опасно, — усмехнулся Беркут, но в его усмешке не было веселья. — Ты забыл, как он с теми сектантами разделался? За пять минут от их армии пепел остался. Хозяин не такой, как мы. Он… другой.

Коршун кивнул. Все в «Эдеме» помнили тот день. Магический всплеск, который ощущался на десятки километров, а потом — тишина. И никого из нападавших так и не нашли.

— А все-таки жаль, — продолжил Коршун через минуту. — Город только-только зажил. Работа появилась, деньги. Жена моя уже планы строила — дом купить, детей завести. А теперь эти столичные ублюдки все портят.

— Не переживай, — Беркут похлопал его по плечу. — Хозяин что-нибудь придумает. Он же не просто так нас послал. Значит, есть план. Всегда у него есть план.

Через час они остановились на гребне холма, с которого открывался вид на долину «Шепчущих Пещер». Беркут достал бинокль и навел его на цель, затем резко выругался.

— Коршун, гляди сюда.

Молодой снайпер взял бинокль и присвистнул.

— Вот дерьмо. Это же целый лагерь там. Сколько их?

— Не меньше сотни, — мрачно ответил Беркут, доставая камеру с телеобъективом. — Видишь флаги? Столичная Гильдия. Элитные отряды. Они там не монстров караулят, они нас ждут.

Коршун опустил бинокль, его лицо потемнело.

— Значит, все продумали, суки. Экономическая блокада была только началом. Теперь и источники сырья перекрыли.

— Снимай все, — приказал Беркут. — Позиции, количество людей, технику. Хозяину нужна полная картина.

Они провели в наблюдении еще полчаса, фиксируя каждую деталь лагеря. Когда дальний дозор начал двигаться в их сторону, быстро свернулись и отступили.

По дороге обратно оба молчали, погруженные в свои мысли. Наконец Коршун не выдержал:

— Беркут, а что если… что если нас всех кинут? Хозяина какие-то дела догонят, он свалит, а мы останемся с носом?

Старший сержант покачал головой.

— Не свалит. Ты видел его сад? Его особняк? Он там жить собирается, а не в отпуск приехал. Это его дом теперь. А дом защищают.

— Все-таки страшно, — признался Коршун. — Столица против нас. Кланы, Гильдия, может, еще кто. Много ли мы против них можем?

— А ты забыл, кто нас нанял? — Беркут усмехнулся, и на этот раз в его улыбке было что-то хищное. — Хозяин им всем еще покажет. Я видел, как он работает. Они думают, что загнали его в угол, а на самом деле сами себе яму роют. Он найдет способ. Всегда находит.

* * *

Кассиан

Прошло всего несколько часов с момента отправки разведчиков, когда в командный центр ворвался Глеб. Его лицо было мрачнее грозовых туч, а в глазах читалась плохо скрываемая ярость.

— Господин, — начал он без предисловий, активируя голографический стол. — Разведка вернулась досрочно. Беркут и Коршун дошли до целевой зоны, но…

Он вывел на экран серию фотографий, сделанных с дальней дистанции. На них была видна долина, где должен был располагаться вход в «Шепчущие Пещеры», но вместо пустынной местности с редкими патрулями, которую мы ожидали увидеть, там раскинулся настоящий военный лагерь.

— Периметр оцеплен, — продолжил Глеб, увеличивая изображение. — Полноценный полевой лагерь официальной Гильдии Охотников. Не местные ребята, а элитные отряды из столицы. Считаем: минимум сто бойцов, маги-сенсоры, защитные барьеры, тяжелое оборудование.

Я молча изучал снимки. Палатки были расставлены по уставу, патрули двигались по четким маршрутам, а по периметру мерцали огоньки магических детекторов.

— Они не охраняют Разлом от монстров, — констатировал я. — Они охраняют его от нас.

— Именно, — кивнул Глеб. — Наши ребята попытались подойти ближе, но натолкнулись на дальний дозор. Пришлось отходить. Впрочем, и издалека было видно — это не временное оцепление. Они рассчитывают стоять там долго.

Пока Глеб докладывал обстановку, Алина лихорадочно работала за своим планшетом, просеивая потоки информации. Внезапно она выпрямилась.

— Господин, — позвала она. — Я нашла объяснение.

На главном экране появился официальный документ с печатями и гербами. Алина очистила горло и начала зачитывать монотонным, официальным тоном:

— «Коммюнике Центрального Командования Гильдии Охотников всем региональным отделениям. В связи с проводимым Федеральной Службой Магической Безопасности расследованием деятельности организации „Ворон Групп“ и в целях обеспечения стабильности в регионе, все известные стабильные Разломы в радиусе пятисот километров от города Воронцовск объявляются зонами стратегического значения…»

Она сделала паузу, переводя взгляд на меня, затем продолжила:

— «…доступ для представителей „Ворон Групп“ и связанных с ней лиц временно приостановлен до завершения расследования. Данные меры принимаются в интересах национальной безопасности и предотвращения возможной дестабилизации магических аномалий…»

Алина отложила планшет и посмотрела на меня.

— Подписано лично Верховным Магистром Гильдии. Распространено час назад по всем каналам.

В командном центре воцарилась тишина. Глеб стоял, сжав кулаки, Алина нервно теребила свой планшет. Я молча смотрел на карту, где теперь все стабильные Разломы в округе были помечены красными крестами.

— Очевидно, это не совпадение, — наконец произнес я, мой голос был ровным.

Я прошелся вдоль голографического стола, анализируя ситуацию.

— Они просчитали наши возможные действия. Столичные кланы знали, что экономической блокады недостаточно — рано или поздно мы найдем способ добыть ресурсы напрямую. Поэтому они заранее подготовили второй эшелон обороны.

Алина кивнула, понимание отразилось в ее глазах.

— Они использовали свое политическое влияние, чтобы надавить на руководство Гильдии, — сказала она. — Превратили расследование Стрельникова в идеальное прикрытие. Теперь любые наши действия в отношении Разломов будут классифицированы как нарушение государственной безопасности.

— Элегантно, — признал я с холодной усмешкой. — Они использовали закон и протоколы безопасности как оружие. Создали нам дилемму: либо мы подчиняемся и медленно задыхаемся в их петле, либо нарушаем закон и даем им повод для открытых военных действий.

* * *

Стрельников

Во временном штабе Игоря Стрельникова царила почти торжественная тишина. Инквизитор стоял перед голографической картой региона, наблюдая за красными метками, которые окружили «Эдем» плотным кольцом. Его помощник только что закончил докладывать о развертывании гильдейских отрядов у всех стабильных Разломов.

— Операция «Клетка» завершена, сэр, — резюмировал помощник. — Все известные точки добычи магических ресурсов находятся под контролем Гильдии.

Стрельников молча кивнул, его серые глаза изучали карту с холодным удовлетворением. «Идеально,» — подумал он. «Они заперли его со всех сторон. Отрезали от всех цивилизованных путей. Экономическая удавка кланов плюс официальная блокада Гильдии — двойной замок».

Он прошелся вдоль голографического стола, его пальцы легко скользили в воздухе, отмечая ключевые точки.

«Теперь у Воронова есть только два выбора,» — размышлял Инквизитор. «Либо он сдастся и приползет на переговоры, показав себя обычным, хоть и могущественным магом. Либо он будет вынужден действовать… нецивилизованно».

Стрельников остановился, его взгляд устремился на темные участки карты — зоны нестабильных Разломов, помеченные черными черепами.

«И вот тогда он покажет мне свою истинную природу. Никто из нормальных магов не полезет в те проклятые места. Но если он действительно то, что я о нем подозреваю…»

На тонких губах Инквизитора появилась едва заметная улыбка хищника, который наконец загнал свою добычу именно туда, куда планировал.

* * *

Кассиан

Я подошел к голографической карте, мой взгляд методично скользил по красным зонам, отмечающим заблокированные стабильные Разломы. Каждая красная метка была плевком в лицо, еще одной попыткой этих примитивов диктовать мне условия.

— Показывай все, — бросил я Алине.

Она прикоснулась к управляющей панели, и карта изменилась. Красные зоны остались на месте, но теперь на ней проявились и другие участки — темные, неровные пятна, помеченные черными черепами с костями и надписями мелким шрифтом.

— Нестабильные разломы, — пояснила Алина, ее голос был осторожным. — Господин, туда никто не суется не просто так. И это не паранойя или трусость, а здравый смысл.

Она увеличила один из темных участков, расположенный в семидесяти километрах к западу.

— Вот этот, например. «Кровавые Жерла». Хаотичная, непредсказуемая природа. Там магический фон настолько нестабилен, что любое заклинание может дать непредсказуемый эффект. Защитные барьеры просто не держатся, а порталы для эвакуации могут схлопнуться в любой момент. Экспедиции, которые туда отправлялись, либо не возвращались вовсе, либо приходили обратно… изменившимися.

Глеб подался вперед, изучая информацию.

— А твари там? — спросил он.

— Неизвестные виды, — ответила Алина, выводя на экран скудные данные. — Последние разведывательные отчеты датируются десятилетней давностью. Описания противоречивые — существа, которые мутировали под воздействием хаотических энергий. Одни свидетели говорят о тварях размером с дом, покрытых ядовитой слизью, другие — о стаях хищников с регенерацией, которую не пробивает обычное оружие, третьи — о паразитах, которые вселяются в разум и превращают людей в марионеток.

— Именно поэтому Гильдия их не охраняет, — добавила она. — Зачем ставить стражу у врат ада, куда и так никто не суется?

Я молча слушал, мой взгляд был прикован к темным пятнам на карте. Все, что она описывала — хаос, непредсказуемость, опасность — для других было препятствием. Для меня это была возможность.

Я медленно повернулся к Глебу. Раздражение, которое терзало меня последние дни, внезапно исчезло, растворившись. Я видел путь. Единственный путь, который эти приматы в своей глупости оставили мне открытым.

— Глеб, — мой голос был спокоен и холоден. — Собирай отряд.

Начальник охраны выпрямился, ожидая приказа.

— Лучших из лучших. Не более десяти человек. Те, кто способен держать себя в руках даже когда реальность начинает рушиться вокруг них. Экипировка — полная боевая готовность плюс все, что Алина сочтет необходимым для работы в аномальной среде.

Алина нервно сглотнула.

— Господин, вы действительно собираетесь…

— Да, — перебил я ее. — Мы идем туда, куда эти приматы боятся даже смотреть. Они думали, что заперли меня в клетке? Прекрасно. Но они забыли одну простую вещь.

Я обвел взглядом карту с ее красными зонами безопасности и черными пятнами хаоса.

— Если они не дают нам войти через дверь, мы проломим стену.

Глава 9

Голографическая карта региона висела в воздухе, испещренная красными крестами заблокированных Разломов, но мой взгляд был прикован к единственной точке, которая пульсировала зловещим малиновым светом в стороне от всех «цивилизованных» целей.

Стабильные Разломы — это то, что Гильдия считает своими рабочими местами. Предсказуемые врата в другие измерения, где физика работает по знакомым законам, а магия ведет себя ожидаемо. Там можно составить карты, изучить обитающих тварей, разработать протоколы безопасности. Гильдейские охотники знают, чего ждать: какие монстры водятся в каких секторах, где добывать кристаллы, как правильно экипироваться.

Эти места приручены цивилизацией и превращены в источники ресурсов и дохода.

А вот нестабильные Разломы… это хаос в чистом виде. Там реальность ведет себя как больное животное — пространство может складываться само на себя, время течет неравномерно, гравитация меняется по прихоти неизвестных сил. Заклинания дают непредсказуемые эффекты, защитные барьеры просто не работают.

Твари там — мутировавшие, эволюционировавшие под воздействием хаотических энергий в нечто, что не поддается классификации. Экспедиции либо исчезают бесследно, либо возвращаются… измененными. Не только физически, но и психически.

Гильдия официально их не патрулирует. Слишком непредсказуемо, слишком опасно, слишком нерентабельно. Зачем рисковать элитными отрядами ради ресурсов, которые могут вообще не существовать или оказаться смертельно токсичными?

Именно поэтому столичные кланы не ставят охрану у нестабильных Разломов. Зачем охранять врата ада, куда даже безумцы не суются?

Но для меня это было не препятствие. Там, где другие видели непреодолимый хаос, я видел неосвоенный ресурс и отсутствие конкуренции.

— «Трясина Мерцающих Игл», — произнес я, увеличивая изображение. — Сорок три километра к северо-западу. Нестабильный Разлом четвертого класса опасности.

Глеб и Марк, мой артефактор — невысокий, жилистый мужчина с вечно озабоженным выражением лица, — молча изучали скудные данные на экране. Последний разведывательный отчет датировался пятью годами.

— Господин, — осторожно начал Глеб, — может, стоит взять больше людей? Если там действительно так опасно…

— Нет, — отрезал я. — Большой отряд — это шум, суета и ненужное внимание. Нас троих более чем достаточно. Тем более что вам двоим предстоит в основном наблюдать и учиться.

Я повернулся к ним.

— Слушайте внимательно. Никаких стандартных магических барьеров — они там бесполезны или, что еще хуже, привлекут нежелательное внимание. Только физическая броня с антикоррозийным напылением. Компасы и навигаторы можете выбросить — в нестабильной зоне они покажут вам дорогу в никуда.

Алина, следившая за брифингом с соседней консоли, нахмурилась.

— А как же ориентирование, господин?

— Мне нужны только ваши глаза и оружие, — ответил я, не глядя на нее. — Навигация — моя забота.

Марк нервно почесал затылок.

— А что именно мы там ищем? В отчетах сплошная чепуха — то ли кристаллы, то ли органика, то ли что-то среднее…

— Сердце Разлома, — коротко ответил я. — Источник его нестабильности. Оно же — концентрат всех магических компонентов, которые нам нужны. Одного хватит для создания половины требуемой матрицы.

В оружейной «Эдема» царила деловая суета. Глеб и Марк облачались в созданную по моим чертежам прототипную броню. Она выглядела громоздко — толстые пластины темно-серого металла с матовым покрытием, но каждый элемент был функционален. Антикислотное напыление, усиленные швы, автономная система вентиляции.

— Надеюсь, эта консервная банка выдержит, — проворчал Марк, с трудом застегивая нагрудник. — Теория Хозяина гениальна, но практика — упрямая стерва.

Глеб, уже полностью экипированный, проверял подвижность суставов.

— Он знает, что делает, — спокойно ответил он. — Наша задача — не сомневаться, а исполнять.

— Легко говорить, когда ты не первый раз с ним в переделку лезешь, — буркнул Марк, но в его ворчании не было настоящего недовольства. Скорее нервозность.

Я же надел простой, но прочный тактический костюм — черный, облегающий, с множеством карманов для необходимых мелочей. Никаких украшений, никакой показухи. Только функциональность.Хотя в обычном случае, он бы не был мне нужен вовсе, но сейчас…

— Какой винтажный образ, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом с моим ухом знакомый голосок. Фея-ИИ материализовалась из воздуха, с любопытством разглядывая мое снаряжение. — Тактический костюм… прямо как в те времена, когда вы только начинали свои завоевания и еще не могли позволить себе броню из чистой энергии. Ностальгия!

Я проигнорировал ее, как всегда точный комментарий, и проверил последний раз экипировку команды.

— Готовы? — спросил я.

— Готов, господин, — четко ответил Глеб.

— Готов, — с меньшей уверенностью добавил Марк.

Место входа в «Трясину Мерцающих Игл» выглядело обманчиво безобидно. Небольшая лесная поляна, окруженная обычными соснами. И посередине, словно зависшая в воздухе, мерцала переливающаяся завеса — как масляная пленка на воде, но вертикальная и постоянно меняющаяся.

Глеб и Марк остановились в нескольких метрах от портала, инстинктивно напрягшись. Воздух рядом с завесой был другим — более густым, наэлектризованным, пахнущим чем-то кислым.

— Сэр, — тихо произнес Глеб, — датчики зашкаливают. Магический фон там совершенно…

— Хаотичный, — закончил я за него. — Да, именно поэтому все ваши приборы и датчики остаются здесь.

Я смотрел на мерцающий портал с выражением легкой, почти скучающей ностальгии. Сколько подобных пространств я прошел за свою долгую жизнь? Сотни? Тысячи? Одни вели в миры красоты и гармонии, другие — в ночные кошмары и хаос. Этот явно относился ко второй категории.

— Помните, — произнес я, делая шаг к завесе, — внутри держитесь рядом. Не трогайте ничего без моего разрешения. Не обращайте внимание на звуки, которые покажутся вам знакомыми. И главное — выполняйте мои команды точно и вовремя.

Я сделал последний шаг и без колебаний исчез в мерцающей завесе. За спиной раздались два глухих всплеска — Глеб и Марк последовали за мной.

Переход был мгновенным и неприятным. Ощущение падения, затем резкого сжатия, словно меня протаскивали через слишком узкую трубу. А потом…

Мы оказались в совершенно ином мире.

Мы оказались в огромной, живой пещере-болоте, чьи размеры терялись в тусклом, болезненном мраке. «Небо» здесь представляло собой влажный, пульсирующий свод, покрытый слизистыми наростами, которые медленно сочились вонючей жидкостью. Капли падали вниз с тихим, мерным постукиванием.

Вместо деревьев по всему пространству возвышались гигантские грибные наросты — некоторые толщиной с дубы, другие тонкие, как березы, но все высотой в несколько этажей. Они испускали тусклое, неровное свечение: одни — зеленоватое, другие — красноватое, третьи — болезненно-желтое. Свет пульсировал в ритме, напоминающем сердцебиение.

Земля под ногами была не землей в привычном смысле. Это была пружинящая, хлюпающая биомасса, покрытая тонкой пленкой какой-то слизи. При каждом шаге она прогибалась, выдавливая по краям ботинок темную, дурно пахнущую жидкость.

Воздух был тяжелым и влажным, пахнул гнилью, кислым брожением и чем-то еще — сладковато-приторным, что заставляло морщиться. Глеб сразу включил фильтры в своем шлеме, Марк последовал его примеру.

— Господи, — прошептал Марк, оглядываясь по сторонам. — Что это за место?

— Пищеварительная система, — равнодушно ответил я, делая первый осторожный шаг по неустойчивой поверхности. — Этот Разлом — не просто аномалия, а живое существо. Гигантский организм, который питается магической энергией и всем, что достаточно глупо, чтобы сюда зайти.

Мы не прошли и десятка метров, когда окружающая среда начала показывать свою агрессивную природу. Один из ближайших грибов внезапно раздулся, как воздушный шар, а затем с влажным хлопком выпустил облако золотистых спор.

— Не дышите! — резко приказал я, мгновенно задержав дыхание.

Облако спор проплыло мимо нас, и я видел, как в его золотистых завихрениях мерцают крошечные искорки — галлюциногенные частицы, способные свести с ума за считанные секунды.

— Держитесь строго за мной, — добавил я, когда опасность миновала. — Один неверный шаг, и вы станете кормом для этого места.

Марк нервно сглотнул, его лицо за стеклом шлема было бледным.

Через минуту Глеб едва не продемонстрировал истинность моих слов. Он сделал шаг в сторону, привлеченный странным, радужным блеском на поверхности биомассы, и тут же провалился по колено в то, что выглядело как обычная поверхность.

Снизу тут же послышалось шипение, а на его броне появились первые следы коррозии.

— Пищеварительная яма, — пояснил я, помогая ему выбраться. — Замаскированная. Еще минута, и кислота проела бы броню насквозь.

С потолка, словно почувствовав наше присутствие, свесились толстые, мясистые лианы, усеянные острыми шипами. Они медленно раскачивались, а их кончики потрескивали от накопленного электричества.

— Электрические хлысты, — прокомментировал я, ведя команду в обход. — Они реагируют на движение. Одно касание — и вы получите разряд, способный остановить сердце.

Глеб и Марк быстро поняли, что без меня они погибли бы в первые десять минут. Каждый мой шаг был выверен, каждое движение — результат мгновенного анализа окружающей среды.

Я «читал» пульсацию биомассы под ногами, чувствуя, где она более плотная, а где скрывает ловушки. Слушал едва заметные изменения в ритме свечения грибов, которые предупреждали об их готовности выпустить очередную порцию токсинов. Различал почти незаметные запахи, которые говорили о приближении хищников.

Мы двигались по единственному безопасному маршруту, петляя между пищеварительными ямами и обходя агрессивные наросты.

— Господин, — тихо спросил Глеб, когда мы остановились перед особенно плотным скоплением светящихся грибов, — откуда вы все это знаете?

Я не обернулся, изучая маршрут впереди.

— Я видел, как целые экосистемы строятся на подобных принципах распада, — ответил я. — Это… примитивная, голодная форма жизни. Она действует по простым, предсказуемым законам. Просто ставьте ноги точно туда, куда ставил я и не дышите глубоко.

Марк нервно покосился на меня.

— А сколько таких мест вы видели?

— Достаточно, — коротко ответил я. — Идем дальше. Нам еще далеко до цели.

Мы углубились в лабиринт живых коридоров, где стены пульсировали в ритме гигантского сердца, а воздух становился все более густым и отравленным, но я точно знал, куда мы идем. В самом центре этого организма, защищенное всеми его ядовитыми системами, билось то, что нам нужно.

Сердце Разлома ждало нас.

После получаса осторожного продвижения через лабиринт живых коридоров мы достигли центральной камеры. Она представляла собой огромную полость, в которой легко поместился бы небольшой дом. Стены здесь пульсировали более интенсивно, а воздух был настолько насыщен магической энергией, что даже мои спутники могли ее физически ощутить.

В самом центре камеры возвышался объект, ради которого мы сюда пришли. Гигантский кокон, похожий на сердце титана, высотой почти в три метра. Его поверхность была покрыта сетью толстых, пульсирующих сосудов, по которым циркулировала светящаяся жидкость. Сам кокон то сжимался, то расширялся в медленном, гипнотическом ритме.

— Вот оно, — произнес я, подходя ближе. — Сердце Разлома. Центр всей этой экосистемы.

Внутри кокона что-то тускло пульсировало — источник всех аномалий этого места. Концентрированная магия в ее самой чистой и нестабильной форме.

— Как мы его извлечем? — спросил Марк, доставая из рюкзака специальные контейнеры, созданные Алиной для хранения аномальных материалов.

— Аккуратно, — ответил я. — Но сначала нужно разобраться с охраной.

Словно отвечая на мои слова, окружающая биомасса начала шевелиться. Из стен, пола и потолка начали выделяться странные образования — аморфные, постоянно меняющие форму массы размером с человека. У них не было постоянной структуры; они напоминали гигантских слизней, способных принимать любую нужную форму.

— Защитные системы активированы, — констатировал я без тени беспокойства.

Существа окружили нас полукольцом, их поверхность бурлила и пузырилась. Они издавали тихое, неприятное шипение, а из их массы периодически выстреливали брызги кислоты.

Глеб мгновенно среагировал, выхватив оружие. Его винтовка загремела короткими очередями, но пули просто проходили сквозь аморфные тела, не нанося видимого урона. Марк присоединился к стрельбе, но результат был тот же.

— Они регенерируют быстрее, чем мы можем их повредить! — крикнул Глеб, перезаряжая оружие.

Одно из существ метнуло в него сгусток едкой слизи. Глеб увернулся, но капли попали на стену за его спиной, оставив дымящиеся дыры.

Я наблюдал за их неэффективной борьбой с растущим раздражением. Примитивы. Они били по следствиям, не понимая причины.

— Перестаньте, — холодно приказал я.

Глеб и Марк прекратили стрельбу, с недоумением глядя на меня. Существа продолжали приближаться, готовясь к атаке.

Я поднял голову и указал на едва заметную, пульсирующую выпуклость на потолке пещеры. Она была размером с кулак и отличалась от окружающей ткани лишь более интенсивным свечением.

— Перестаньте бить марионеток, — произнес я с ледяным спокойствием. — Бейте кукловода. Эти существа — лишь отростки единой защитной системы, управляемые из этого нервного узла.

Марк ошеломленно уставился на потолок.

— Как… как вы это поняли?

Я не ответил сразу. Вместо этого сосредоточился, формируя на кончике указательного пальца крошечный осколок сжатой тьмы — не больше горошины, но плотностью равный небольшой звезде. Затем, словно щелкая невидимую монетку, отправил его точно в цель.

Осколок пронесся через воздух как черная молния и врезался в нервный узел. Раздался тихий хлопок, и узел взорвался.

Эффект был мгновенным. Все защитные существа разом потеряли форму, превратившись в лужи безжизненной слизи, которая медленно стекала в трещины пола.

— Когда-то я был таким же слабым, как вы сейчас, — произнес я, глядя на остатки поверженной охраны. В моем голосе звучала тень ностальгии. — И у меня не было всемогущего покровителя за спиной. Приходилось выживать, используя не силу, а мозг.

Глеб и Марк переглянулись. В их взглядах читались восхищение и страх одновременно.

— Этот Разлом… — продолжил я, подходя к беззащитному теперь кокону, — довольно примитивная и неоригинальная работа. Я видел и похуже. Гораздо похуже.

Извлечение Сердца Разлома оказалось на удивление простым делом, когда защитные системы были нейтрализованы. Марк осторожно разрезал питающие сосуды специальным инструментом, а я направлял процесс, следя за тем, чтобы не повредить само ядро.

Сердце представляло собой кристалл размером с кулак, но не обычный кристалл — скорее сгусток застывшей магии, постоянно меняющий цвет от глубокого пурпурного до ослепительно белого. Даже в защитном контейнере оно продолжало слабо пульсировать.

— Готово, — объявил Марк, аккуратно упаковывая добычу в специальный кейс. — Это действительно то, что нам нужно?

— Более чем, — ответил я. — Этого хватит на половину матрицы стабилизации. Возможно, даже больше.

Обратный путь занял меньше времени — без активной охраны Разлом стал значительно менее агрессивным. Живые стены по-прежнему пульсировали, но ловушки больше не активировались, а токсичные выделения стали заметно слабее.

Когда мы вышли через мерцающий портал обратно в наш мир, я почувствовал облегчение. Не от опасности — опасности для меня там практически не было. Но от суеты и хаоса этого примитивного места.

Глеб и Марк стояли рядом, снимая шлемы и жадно вдыхая чистый лесной воздух. На их лицах было выражение усталости, но и глубокого удовлетворения от успешно выполненной миссии.

Я смотрел на добытый компонент в руках Марка, затем на своих подчиненных. Цель была достигнута, ресурсы получены. Но сам процесс… процесс был отвратительным. Шляться по таким местам мне очень уж не хотелось.

На моем лице отразилась глубокая, вселенская досада. Я больше никогда не хотел заниматься этим лично. А раз я не хочу этим заниматься. то нужно отправить кого-то вместо меня.

— Возвращаемся, — произнес я. — У нас есть матрица для создания.

Глава 10

Командный центр «Эдема» встретил нас тишиной и стерильной чистотой, что разительно контрастировало с той гнилостной, хлюпающей реальностью, из которой мы только что выбрались. Глеб и Марк выглядели измотанными, их прототипная броня была покрыта слоем радужной иномирной слизи. Я, должно быть, выглядел не лучше.

Марк с благоговением поставил на голографический стол герметичный контейнер с «Сердцем Разлома». Алина тут же начала сканирование, ее глаза горели научным любопытством.

— Миссия успешно выполнена, господин, — доложил Глеб, снимая шлем. В его голосе слышалось не только облегчение, но и восхищение. — Но это было крайне рискованно.

Я с отвращением посмотрел на пятно слизи на своем рукаве.

— Риск — это второстепенно, — произнес я. — Это было… грязно и утомительно.

Я смахнул с главного экрана данные о добытом ресурсе и вывел на него полный список компонентов, необходимых для ремонта лей-линий. Список был все еще удручающе длинным. Я представил, как снова и снова пробираюсь через эти зловонные болота, уворачиваюсь от кислотных плевков и трачу свою драгоценную энергию на то, чтобы мои спутники не наступили в очередную пищеварительную яму.

Эта мысль наполнила меня такой вселенской досадой, что я принял окончательное решение.

— Я не собираюсь лично барахтаться в иномирных болотах каждый раз, когда нам понадобится новый камушек, — отрезал я. — Поэтому мы создадим инструмент, который будет делать это за нас.

Алина и Глеб переглянулись.

— Господин, вы имеете в виду?..

— Я имею в виду, что мы создадим свой элитный отряд, — я посмотрел прямо на них. — Инструмент, чьей единственной целью будет эффективная и быстрая работа в нестабильных Разломах. Они будут нашими руками. Назовем их… «Стражи Эдема».

В командном центре повисла тишина.

Глеб выпрямился, его профессиональный интерес был очевиден.

— Сколько людей, господин?

— Не много. Качество важнее количества, но самое главное — мне нужен командир. Тот, кто поведет их.

Алина активировала свой планшет, готовясь записывать требования.

— Какими качествами должен обладать кандидат?

Я наконец оторвался от карты и посмотрел на них.

— Мне не нужен просто сильный воин, — сказал я. — Сильных много, и они, как правило, глупы или предсказуемы. Мне нужен тактик. Лидер, способный вести людей в хаос разломов и возвращаться с результатом. Человек, который может думать в условиях, когда план рушится, а реальность ведет себя не по правилам.

Я прошелся вдоль стола.

— Но самое главное — он должен быть изгоем. Таким, как все вы. Человеком вне системы. Его лояльность не должна принадлежать ни Гильдии, ни кланам. Только мне.

Алина кивнула и подошла к главной консоли. Ее пальцы забегали по сенсорным панелям.

— Подключаюсь к закрытым архивам Гильдии Охотников, — сообщила она. — Плюс кадровые базы данных основных кланов. Ищу отставников, уволенных, списанных…

На главном экране замелькали досье. Фотографии, краткие биографии, причины увольнения. Десятки лиц, каждое со своей историей падения.

Рядом со мной материализовалась фея-ИИ, с любопытством разглядывая кандидатов.

— Так, этот уволен за трусость, — прозвенел ее голосок, указывая на одно из досье. — Не подходит. Трусы ненадежны. Этот — за воровство. Слишком предсказуемо. О, а вот этот — «не сошелся характером с начальством». Какая интрига! Но звучит как обычная канцелярская формулировка. Отбраковываем.

Я молча наблюдал, как Алина методично просеивает архивы. Большинство кандидатов отпадали сразу — слишком молодые, слишком слабые, или уволенные по банальным причинам.

— Попробуй поискать в более старых архивах, — предложил я. — Те, кого исключили пять-десять лет назад. У них было время осознать свое положение и накопить достаточно ненависти.

Алина углубилась в поиск, и через несколько минут ее глаза расширились.

— Господин, вот это интересно.

На экране появилось досье. Фотография мужчины средних лет с волевым, но измученным лицом и старым шрамом через всю левую щеку. Глаза умные, но полные горечи.

— Имя — Антон Железнов, — прочитала Алина. — Прозвище — «Молот». Возраст — сорок два года. Бывший командир легендарного отряда «Минотавры».

Глеб присвистнул.

— «Минотавры»? Я о них слышал. Элитное подразделение для самых сложных задач. Они закрывали Разломы, которые другие считали неприступными.

— Карьера прервана пять лет назад, — продолжила Алина. — Официальная версия — «получил травмы, несовместимые со службой». Но если копнуть глубже…

Она вывела дополнительные документы.

— Его последняя миссия была совместной операцией с отрядом «Золотые Грифоны» — элитным подразделением клана Волконских. Цель — эвакуация научной экспедиции из нестабильного Разлома класса А.

— И что пошло не так? — спросил я.

— По официальным отчетам, ничего, — ответила Алина мрачно. — Операция прошла успешно. Все выжили, но в неофициальных источниках, которые мне удалось найти… там другая история.

Она вывела секретный рапорт одного из выживших членов «Минотавров».

— «Золотые Грифоны» были отправлены спасать сына патриарха Волконских, который вел экспедицию. «Минотавров» — прикрывать отступление. Когда Разлом начал коллапсировать, командование приказало Железнову удерживать позиции любой ценой, чтобы обеспечить эвакуацию элитного отряда.

В командном центре повисла тишина.

— Его бросили, — констатировал Глеб.

— Хуже, — ответила Алина. — Его отряд принесли в жертву. Из двенадцати «Минотавров» выжило только трое, включая его самого. Все получили тяжелые ранения от магического заражения. Официально это записали как «героическое выполнение долга».

— А где он сейчас? — спросил я.

Алина ввела новый запрос.

— Последнее известное местонахождение — деревня Сосновка. Глухомань в трех часах езды отсюда. Работает лесорубом.

Я молча смотрел на фотографию Антона Железнова. В его глазах читалась та же боль, которую я видел у всех своих «особенных» — боль преданного человека, которого система использовала и выбросила.

— Идеальный кандидат, — произнес я. — Готовьте машину. Едем к нему.

Сосновка встретила нас унылым видом покосившихся домов и грязных дорог. Это было одно из тех мест, куда цивилизация заглядывает лишь изредка — чтобы купить древесину или нанять дешевую рабочую силу. Мой черный «Аурелиус» смотрелся здесь как инопланетный корабль среди деревенских телег.

Местные жители — в основном лесорубы и их семьи — высыпали из домов, чтобы поглазеть на невиданное зрелище. Дети прятались за юбки матерей, мужчины хмуро наблюдали издалека. Никто не решался подойти.

— Господин, — тихо сказал Глеб, выходя из машины, — может, стоило приехать на чем-то менее заметном?

— Нет, — ответил я, оглядывая деревню. — Я не собираюсь казаться незаметнее.

Мы направились по указанному адресу. Дом Железнова оказался в самом конце деревни — небольшая, покосившаяся избушка с прохудившейся крышей. Рядом была сложена поленница — аккуратная, несмотря на убожество всего остального. Даже здесь, в этом забытом богом месте, военная дисциплина не покидала бывшего командира.

За домом раздавался мерный стук топора.

Антон Железнов колол дрова, и каждый удар давался ему с видимым трудом. Левое плечо двигалось неестественно, словно что-то мешало нормальной работе мышц. Лицо его было искажено от боли, которую он старался скрыть, но периодически он останавливался и тяжело переводил дыхание.

Это был человек, который когда-то командовал элитным отрядом, принимал решения в критических ситуациях, вел людей через ад нестабильных Разломов, а теперь простая рубка дров превратилась для него в пытку.

Он заметил нас, когда мы подошли ближе. Его взгляд сначала скользнул по Глебу — профессиональный интерес к вооруженному человеку, — а затем остановился на мне. В его глазах вспыхнуло недоумение, затем подозрение.

— Вы кто такие? — хрипло спросил он, не выпуская топор из рук.

— Калев Воронов, — представился я, не делая попыток скрыть свое имя.

Его глаза сузились. Даже в этой глуши он знал, кто я такой.

— Проваливайте, — сказал он резко. — Мне не о чем с вами говорить.

Он попытался вернуться к работе, но я видел, как напряглись мышцы его спины. Он был готов к бою, несмотря на свое состояние.

— Я не пришел говорить о прошлом, — спокойно произнес я, игнорируя его враждебность. — Я пришел говорить о будущем. Твоем.

— У меня нет будущего, — огрызнулся он. — Только это. — Он кивнул на поленницу. — Работа до тех пор, пока тело окончательно не откажет.

— Пять лет назад, Разлом «Кровавая Воронка», — сказал я, и он застыл. — Совместная операция с «Золотыми Грифонами». Тебя оставили прикрывать отступление, когда Разлом начал коллапсировать.

Топор почти выпал из его рук. Лицо Антона исказилось.

— Откуда вы…

— Неважно откуда, — перебил я. — Важно, что я знаю правду. Тебя принесли в жертву ради спасения мальчишки-аристократа. Твой отряд погиб, прикрывая тех, кто потом получил медали за «блестяще проведенную операцию».

— Заткнитесь, — прошептал он, но в его голосе не было силы. Только старая, незаживающая боль.

— Они использовали тебя, — продолжил я безжалостно. — Выжали все соки, а когда ты стал неудобен, списали как отработанный материал. И вот ты здесь. Колешь дрова, превозмогая боль, которую никто не может вылечить.

Антон медленно поднял на меня взгляд. В его глазах была ненависть к тем, кто сделал его жизнь адом.

Я даже мог ненадолго заглянуть к нему в голову, его мысли были на поверхности.

Пять лет. Пять долгих, проклятых лет он каждый день прокручивал в голове тот самый момент в «Кровавой воронке».

Все пошло не так с самого начала. Наследник влез туда, куда было нельзя, спровоцировав рой тварей «Золотые грифоны» должны были вытащить группа, а их, «Минотавров», как всегда, бросили затыкать дыру. Приказ из штаба был четким: «Отряду „Молота“ — удерживать позицию, обеспечить отход групп из разлома».

Он понял, что это смертный приговор, но он был солдатом и выполнил приказ. Он и его ребята стояли насмерть, пока трусливые «Грифоны» и сынок Волконских с группой уносили ноги. Они держались, ожидая обещанной поддержки, которая так и не пришла. Их просто бросили.

Он помнил все. Как нестабильный фон Разлома ударил по нему волной чистого хаоса, разрывая магические каналы в левом плече. Помнил, как огромная тварь изнанки распорола ему колено своим когтем, оставляя в ране частичку своей гниющей, некротической сути.

Они трое выжили чудом, а в официальном отчете написали, что «Минотавры» героически пали из-за его «тактического просчета». Наследника наградили орденом, а его, Антона «Молота», легенду Гильдии, с почестями списали «по состоянию здоровья», чтобы он не болтал лишнего.

Какая скучная, банальная история. Тем не менее, это можно было использовать.

— Что вы от меня хотите? — хрипло спросил он.

— Реванша, — просто ответил я. — Возможности показать им, чего стоит человек, которого они выбросили на помойку.

Я сделал шаг вперед, и Антон инстинктивно напрягся, готовясь к атаке или защите, но я не собирался нападать. Я изучал его как врач изучает пациента.

Мой взгляд скользил по его телу, проникая глубже поверхностных признаков. Я видел причины его хромоты и скованности движений.

— Разрыв магических каналов в левом плече, — произнес я холодно, словно читал диагноз из медицинской карты. — Вызван прямым воздействием эманации хаоса. Местные целители пытались заштопать повреждения, но не понимали природы проблемы.

Антон застыл, его глаза расширились от шока.

— Некротическая инфекция в коленной чашечке, оставленная когтем твари изнанки, — продолжил я, не обращая внимания на его реакцию. — Яд проник в костную ткань и медленно разрушает ее изнутри. Каждый шаг — это агония, которая будет только усиливаться.

Топор окончательно выскользнул из его ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на землю.

— И повреждение нейронных связей спинного мозга от псионического удара, — закончил я. — Вот почему у тебя периодические головные боли и проблемы с координацией. Твоя нервная система медленно деградирует.

Антон смотрел на меня так, словно увидел привидение. Впервые за пять лет кто-то не просто видел его боль, а понимал ее природу. Точно, безошибочно, как будто заглянул ему внутрь.

— Местные целители видят лишь симптомы, — добавил я. — Они лечат следствия, не понимая причин. Поэтому ты и не выздоравливаешь и боль не уходит, а только нарастает.

— Откуда… откуда вы все это знаете? — прошептал он.

— Потому что я вижу больше, чем они, — ответил я просто. — И я могу дать тебе то, чего они дать не могут.

Я сделал еще шаг ближе. Антон не отступил, но я видел напряжение в каждой линии его тела.

— Я дам тебе полное исцеление, — произнес я, разделяя слова. — Не временное облегчение или маскировку симптомов, а полное, окончательное исцеление. Ты снова станешь тем, кем был пять лет назад. Твоя сила вернется. Боль исчезнет навсегда.

В его глазах я увидел отчаянную надежду, которую он пытался подавить.

— За какую цену? — хрипло спросил он.

— Ты отдаешь мне свою жизнь, — ответил я без обиняков. — Становишься командиром моего личного отряда охотников. Выполняешь мои приказы без вопросов и сомнений.

— И что мне придется делать?

— Охотиться, — я позволил себе тонкую улыбку. — Но не на мелких тварей в окрестных лесах. Мы пойдем в места, о которых ваша Гильдия боится даже думать. В нестабильные Разломы, где реальность ведет себя не по правилам. Туда, где нужны не просто сила и храбрость, а ум и опыт.

Антон молчал, обдумывая мое предложение. Я видел борьбу в его глазах — между отчаянием и надеждой, между недоверием и желанием поверить.

— Вы говорите об исцелении так, будто это пустяк, — наконец сказал он. — Но мои травмы неизлечимы. Лучшие целители столицы признали мое состояние безнадежным.

— Возможно все, если знаешь как, — спокойно ответил я.

Не дожидаясь его разрешения, я шагнул вперед и протянул руку к его левому плечу. Антон попытался отшатнуться, но я был быстрее.

Мой указательный палец коснулся точки, где была самая старая и болезненная рана — места разрыва магических каналов. Я сконцентрировался и выпустил крошечную, микроскопическую каплю своей чистой энергии. И она была нужна для временной нейтрализации некротической инфекции.

Эффект был мгновенным.

Антон вскрикнул от удивления. Боль, которая была его постоянным спутником пять лет, которая мучила его днем и не давала спать ночами, исчезла. Полностью. Как будто ее никогда и не было.

Он ошеломленно посмотрел на свое плечо, затем осторожно подвигал рукой. Движения были свободными, естественными — такими, какими не были уже много лет.

— Это… это невозможно, — прошептал он, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Рядом с моим ухом материализовалась фея-ИИ, с довольной улыбкой наблюдая за происходящим.

— Бесплатный пробник, — прозвенел ее голосок. — Отличная маркетинговая стратегия, Ваше Темнейшество. Он на крючке.

Эффект продлился всего несколько секунд. Затем боль медленно вернулась, но Антон уже получил доказательство. Он знал, что исцеление возможно.

На его измученном лице впервые за долгие годы появилось выражение невероятной надежды.

— Решай, — сказал я. — Оставайся здесь, в этой дыре, и медленно умирай. Или иди со мной и снова стань тем, кем должен быть.

Глава 11

Утреннее солнце пробивалось сквозь листву, превращая дорожки сада в мозаику света и тени. Я сидел в любимой беседке, окруженный ароматом цветущего жасмина, и обдумывал недавнее пополнение в рядах моих людей.

Антон «Молот» — ветеран, чья репутация гремела по всей Империи еще до того, как проклятая магия превратила его в инвалида. Стратегически его вербовка была безупречна: опытный воин, знающий тактику охотников, человек с личной местью к системе. Идеальное приобретение.

Если бы не одно «но».

— Спешу доложить, Ваше Угрюмейшество, — прощебетал знакомый голосок рядом с ухом. Миниатюрная фея-ИИ зависла в воздухе, сверкая радужными крыльями. — Полная регенерация магической нервной системы вашего нового солдатика обойдется примерно в ноль целых восемь десятых процента вашего текущего резерва энергии.

Я прикрыл глаза, подсчитывая. Восемь десятых процента — это лишком дорого для одного человека, каким бы ценным он ни был.

— Вы уверены, что этот сломанный вояка стоит того? — продолжала фея с едкой насмешкой. — Может, проще найти другого ветерана? Менее поврежденного?

— Молчи, — буркнул я. Фея была права — расход энергии неоправданно велик. Вот что значит использовать силу вне своей основной специлизации, эффективность слишком падает. Но если я не могу позволить себе сделать это лично, тогда нужно искать альтернативное решение.

Шаги по гравийной дорожке прервали мои размышления. Глеб приближался к беседке, и по его походке я понял — новости неприятные.

— Господин, — он остановился в положенном метре от беседки, — у ворот посетительница — Дарина Орлова. Прибыла одна, без эскорта. Требует встречи, говорит, что это касается блокады.

Я почувствовал, как мышцы лица напрягаются в гримасе раздражения. Опять она. Опять этот источник иррационального «светлого» шума, которая не может понять простую истину — я не нуждаюсь в ее спасении.

— Прогони ее, — отрезал я, поднимаясь с кресла. — Скажи, что я занят более важными делами.

— Слушаюсь, — Глеб уже повернулся к выходу, когда я внезапно замер.

В моем сознании что-то щелкнуло. Две отдельные проблемы — дорогостоящее исцеление Антона и назойливость целительницы — неожиданно сложились в одно элегантное решение.

Дарина Орлова. Целительница высокого ранга, обладательница редкого природного дара. Она имеет большую силу, но скудные знания, используя ее примитивно и неэффективно. Настоящий поток жизненной энергии, способный на то, на что не способны обычные лекари.

Если дать ей мои знания о природе некротической магии, то она сможет провести операцию, которая мне обошлась бы слишком дорого. Два зайца одним выстрелом: проблема исцеления решается без затрат энергии, а постоянное жужжание целительницы у моих ворот прекращается навсегда.

— Глеб, — окликнул я управляющего. — Изменение планов. Проводи ее в беседку.

Он обернулся с удивлением:

— Господин?

— Ты меня слышал. И передай, чтобы приготовили чай. Похоже, у нас будет долгий разговор.

Глеб кивнул и удалился, хотя в его глазах читалось недоумение. Он не понимал моей логики, но это и не требовалось. Главное — он выполнял приказы.

Я вернулся в кресло и сплел пальцы, обдумывая предстоящую встречу. Дарина Орлова считала себя спасительницей заблудшего «Калева», но на самом деле она станет очередным хорошим приобретением для моего Эдема. Инструментом, который сам просился в употребление.

— Какой коварный план созрел в вашей темной душе, мой лорд? — фея присела на край стола, болтая ножками.

— Никакого коварства, — усмехнулся я. — Простая математика. Один плюс один равняется решению двух проблем.

Фея хихикнула:

— О, как я люблю вашу прагматичную романтику. Бедняжка даже не подозревает, во что вляпалась.

Я откинулся в кресле и стал ждать. Дарина Орлова шла ко мне, полная благородных намерений и желания помочь. Она понятия не имела, что вот-вот станет решением моих проблем.

Именно так я и предпочитал работать — превращать чужие добрые намерения в свою выгоду.

Дарина Орлова вошла в беседку с той решительностью, которая бывает у людей, принявших трудное решение. Ее обычная безупречность слегка пострадала от долгой дороги — несколько выбившихся из прически прядей, легкая пыль на темно-синем дорожном платье, но главное изменение было в глазах. Там больше не читалось снисхождения или жалости. Вместо этого — что-то более сложное, смесь решимости и едва скрываемого любопытства.

— Господин Калев, — она присела в реверансе, формально безупречном, но лишенном прежней покровительственной теплоты.

Я заметил, как изменилось ее отношение, что было довольно забавно, учитывая нашу последнюю встречу. Впрочем, почему бы и нет? Можно и подыграть.

— Госпожа Орлова, — я жестом указал на кресло напротив. — Прошу, присаживайтесь. Чем обязан столь неожиданному визиту?

Она села, выпрямив спину, и сложила руки на коленях. Классическая поза для серьезного разговора.

— Блокада, — сказала она без обиняков. — Это бесчестно. Мой собственный клан участвует в ней, и я… я не могу этого вынести.

Я внимательно изучал ее лицо, читая подтекст. После той демонстрации силы на городском празднике, ее картина мира перевернулась. Она больше не видела во мне одержимого тьмой юношу, нуждающегося в спасении. Теперь я был загадкой, непостижимой силой, которую она отчаянно хотела понять.

— Продолжайте, — я откинулся в кресле, внешне расслабленный, но внутренне анализирующий каждое ее слово.

— Я предлагаю свою помощь, — Дарина наклонилась вперед, в ее голосе зазвучала страсть. — Мои связи в Совете Целителей, ресурсы… Я могу организовать давление на участников блокады, убедить их прекратить это безумие.

Я выдержал паузу, позволив ей поверить, что обдумываю предложение. На самом деле я наслаждался тем, как она выдает свои истинные мотивы. Ее желание помочь было лишь предлогом остаться рядом, получить доступ к источнику силы, который ее одновременно пугал и манил.

— Госпожа Орлова, — сказал я наконец, и мой голос был холоден, — ваши связи бесполезны. Ваша помощь — капля в море. Все, что вы предлагаете, не представляет для меня никакой ценности.

Я видел, как гаснет огонь в ее глазах, как опускаются плечи. Идеальный момент для нанесения решающего удара.

— Однако, — продолжил я, и она подняла голову с новой надеждой, — ваш талант может оказаться полезным.

— Мой… талант?

— Ваш дар целительницы. Вы используете его неэффективно, но он обладает определенной… чистотой.

Дарина слегка поморщилась от такой характеристики, но промолчала.

— Есть человек, — я встал и подошел к окну беседки, — ветеран, чьи раны считаются неизлечимыми. Некротическая магия, въевшаяся в самую суть его существа. Каждый целитель, кто брался за него, терпел неудачу.

Я обернулся к ней:

— Если вы сможете ему помочь — действительно помочь, а не просто облегчить страдания, — я сочту позволю вам остаться в «Эдеме». Дам доступ к знаниям, которые вы так жаждете получить.

Дарина выпрямилась, словно получила вызов:

— А если я не справлюсь?

— Тогда вы уйдете и больше никогда не будете меня беспокоить. Навсегда.

Она молчала, обдумывая условия. Я видел, как в ее голове идет лихорадочная работа — взвешиваются риски и возможности.

— Некротическая магия, — наконец сказала она. — Насколько давно?

— Пять лет. Боевое ранение, осложненное темным заклинанием. Плоть медленно умирает, но не может умереть окончательно. Боль постоянная, силы тают день за днем.

Дарина закрыла глаза, представляя масштаб проблемы:

— Это… это почти невозможно. Некротическая магия, въевшаяся так глубоко…

— Почти невозможно — не значит невозможно, — я вернулся к столу и налил себе чай. — Но если вы считаете задачу слишком сложной…

— Я не сказала, что не справлюсь, — резко перебила она. В ее голосе прозвучала гордость профессионала, в компетенции которого усомнились. — Просто предупреждаю — это потребует времени и… нетривиального подхода.

Я скрыл улыбку за чашкой чая.

— Замечательно. Когда хотите начать?

— Прямо сейчас, — Дарина поднялась с кресла, полная решимости. — Покажите мне пациента.

— Как пожелаете, — я отставил чашку и встал. — Но предупреждаю — Антон не очень… дружелюбен. Особенно к представителям знатных кланов.

— Справлюсь, — коротко ответила она.

Мы направились к медицинскому крылу. Дарина шла рядом, погруженная в профессиональные размышления о предстоящем исцелении. Она понятия не имела, что уже стала частью моего плана, инструментом для решения проблемы, которая стоила бы мне слишком дорого.

— Господин Калев, — сказала она, когда мы подходили к флигелю, — могу я спросить, почему вам так важно исцелить этого человека?

— Антон «Молот» — ценный специалист, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — А я не люблю, когда мои инвестиции приносят меньше, чем могли бы.

Дарина кивнула, принимая это объяснение.

Медицинское крыло «Эдема» представлял собой образец функциональной архитектуры — чистые белые стены, высокие окна для максимального освещения, воздух, пропитанный ароматом лечебных трав. Антон «Молот» лежал на кровати в дальнем углу палаты, и даже не поворачивая головы, я чувствовал исходящую от него враждебность.

— Кого вы привели? — прорычал он, когда мы вошли. — Очередную аристократку, которая будет тыкать в меня маникюренными пальчиками и сочувственно вздыхать?

Дарина остановилась, словно получив пощечину. Она явно не ожидала такой встречи.

— Антон, — сказал я спокойно, — знакомься. Дарина Орлова, целительница. Возможно, она сможет помочь с твоей проблемой.

Ветеран повернул голову, и я увидел, как его глаза сужаются от ненависти:

— Орлова? Из того самого клана, который голосовал за сокращение пенсий ветеранам? Который поддержал реформу, из-за которой половину моих товарищей выкинули на улицу?

Дарина побледнела:

— Я… я лично не участвовала в тех решениях…

— Но наследство от них получаешь, — Антон попытался приподняться, и я увидел, как он морщится от боли. — Особняки, драгоценности, все эти ваши целительские академии — все на деньги, которые вы украли у нас.

— Хватит, — холодно сказал я. — Дарина здесь по моему приглашению. Или ты откажешься от шанса на исцеление из-за политических предрассудков?

Антон стиснул зубы, но лег обратно:

— Делайте что хотите. Все равно она ничего не сможет.

Дарина подошла ближе, профессионально оценивая состояние пациента. Я видел, как меняется ее лицо — сначала концентрация, потом тревога, наконец — ужас.

— Это же… — обратилась она ко мне, понизив голос, — это еще хуже, чем я думала. Некротическая магия не просто въелась в плоть. Она стала частью его жизненных процессов. Если попытаться удалить ее обычными методами…

— Он умрет, — закончил я за нее.

— Да. А если не удалять — она медленно его съест. Это тупик.

Я подошел к окну, сделав вид, что размышляю. На самом деле настало время дать ей тот «инструмент», о котором я думал в беседке.

— Дарина, — сказал я прямо, заканчивая игру с «вы», — в чем фундаментальная ошибка всех целителей, работающих с некротической магией?

— Ошибка? — она моргнула от неожиданности вопроса.

— Вы пытаетесь залить пожар водой, но эта инфекция — не огонь. Это паразит, который питается жизненной силой хозяина.

Я повернулся к ней:

— Перестань лечить плоть, когда нужно лишь выгнать паразита. Создай вокруг него некротической магии кокон из чистой энергии. Изолируй его и отрежь от источника питания. Заставь его умереть от голода.

Дарина широко раскрыла глаза:

— Это… это же так элементарно. Почему никто не додумался…

— Потому что вы все мыслите шаблонами. Лечить значит заливать светом, очищать значит сжигать тьму, но иногда лучшее лечение — это голодная диета для болезни.

Она подошла к Антону, и я увидел, как в ее глазах загорается профессиональный азарт:

— Можете лежать спокойно? Это займет время, и будет… неприятно.

— Хуже, чем сейчас, быть не может, — прорычал ветеран.

Дарина положила руки на его грудь и закрыла глаза. Я видел, как вокруг ее пальцев начинает мерцать мягкий золотистый свет, тонкие, почти невидимые нити энергии.

Следующий час был завораживающим зрелищем. Дарина работала с ювелирной точностью, медленно окутывая каждый очаг некротической инфекции коконом из света. Это требовало невероятной концентрации и контроля — одно неверное движение, и паразитическая магия могла взорваться, убив пациента мгновенно.

Я стоял за ее спиной, положив руку ей на плечо. Через этот контакт я чувствовал каждое движение ее силы, каждый поток целительной энергии.

— Осторожнее, — тихо сказал я, когда она приблизилась к особенно крупному очагу заражения в области сердца. — Не пытайся его окружить сразу. Начни с краев, маленькими кусочками.

Моя свободная рука легла поверх ее, и я направил поток ее магии, корректируя интенсивность. Дарина была талантлива, но ей не хватало опыта работы с такими сложными случаями.

— Чувствуешь пульсацию? — спросил я. — Это паразит пытается сопротивляться. Не давай ему набрать силу. Вот так.

Я влил крошечную порцию своей энергии в ее заклинание для стабилизации. Дарина ощутила изменение и подстроилась под новый ритм.

— Теперь левое плечо, — направил я ее внимание. — Там инфекция глубже, но слабее. Используй не прямой поток, а спиральное движение. Позволь свету проникнуть постепенно.

Когда ее концентрация начала ослабевать на самом сложном участке, я мысленно поделился с ней частью своего видения — показал, как выглядят магические каналы Антона изнутри, где именно гнездится некротическая магия.

Под моим руководством она делала то, что считалось невозможным. Некротическая магия, лишенная подпитки и окруженная целительным светом, начала угасать.

— Почти готово, — прошептала Дарина, пот стекал по ее лицу от напряжения.

Последний кокон света сомкнулся вокруг последнего очага инфекции и тут произошло чудо — Антон, который пять лет не знал покоя от боли, вдруг расслабился. Его лицо, искаженное постоянным страданием, разгладилось.

— Это… — он приподнялся на кровати, недоверчиво ощупывая свое тело. — Боль ушла. Впервые за пять лет боль ушла!

Дарина отшатнулась, истощенная, но ликующая. Она повернулась ко мне, и в ее глазах было благоговение перед учителем, открывшим ей новые горизонты мастерства.

— Я хочу служить вам, — выдохнула она. — Позвольте мне стать целителем для вас и вашего отряда. Позвольте мне учиться у вас. Это… это все, чего я хочу!

Я молча кивнул. Сделка заключена. Два источника проблем превратились в два полезных инструмента — исцеленный воин и преданная целительница. Элегантное решение, достойное моего интеллекта.

— Добро пожаловать в «Эдем», — сказал я. — Надеюсь, наше сотрудничество будет взаимовыгодным.

Она склонила голову в знак согласия, и я знал — теперь у меня появилась ученица, готовая впитывать знания, которые я соизволю ей дать.

Идеальный результат для всех сторон.

Глава 12

Антон «Молот» Железнов стоял посреди оранжереи и не мог поверить тому, что происходило с его телом. Пять лет. Пять долгих, мучительных лет он жил с болью, которая была его единственным постоянным спутником. Она будила его по ночам, напоминала о себе каждым движением, каждым вдохом.

А сейчас ее не было.

Он медленно, с недоверием поднял левую руку — ту самую, что пять лет не могла подниматься выше плеча без острой вспышки боли. Рука поднялась легко, свободно, без малейшего сопротивления. Он сжал кулак, разжал, повращал кистью. Движения были плавными, естественными.

С осторожностью, словно боясь разрушить хрупкое чудо, он согнул левое колено. То самое колено, которое каждое утро напоминало ему о когтях твари изнанки. Никакой боли и привычного скрежета поврежденного хряща.

— Это… это невозможно, — прошептал он, делая несколько неуверенных шагов.

Шаги были ровными. Без хромоты, без привычного перекоса, компенсирующего больную ногу. Он шел как здоровый человек. Тот человек, которым был когда-то, до проклятого Разлома «Кровавая Воронка».

Антон остановился и закрыл глаза, ощущая свое тело — действительно свое, а не сломанную оболочку, в которой он был заперт все эти годы. Энергия текла по нему, как река. Сила, которую он считал утраченной навсегда, возвращалась.

В его душе покрытой шрамами появилась надежда и вместе с ней — слезы. Антон «Молот» Железнов, ветеран «Минотавров», человек, который видел ад и выжил в нем, плакал от облегчения.

* * *

Дарина

Дарина стояла у стены, опираясь на нее всем телом. Исцеление такого масштаба выжало из нее почти все силы, но ее лицо светилось от ликования. Она сделала это. Под руководством Калева она совершила то, что считалось невозможным.

Она посмотрела на Воронова, ожидая… чего? Похвалы? Признания? Хотя бы кивка одобрения?

Но он смотрел на исцеленного Антона совсем не так, как она ожидала. В его взгляде не было восторга или удовлетворения от совершенного чуда. Он изучал результат с профессиональным взглядом инженера, который только что завершил ремонт сложного механизма.

Калев обошел вокруг Антона, оценивая его движения. Проверил подвижность суставов, посмотрел на то, как теперь циркулирует энергия по его магическим каналам. Его интересовала только функциональность восстановленного нового члена его команды.

— Подвижность восстановлена полностью, — констатировал он с удовлетворением. — Магические каналы очищены и стабилизированы. Мышечная память сохранена. Отлично.

Дарина поняла, что для него это исцеление было не актом милосердия, не чудом или демонстрацией силы, для него это была рутина, которую он выполнял множество раз.

Дарина вдруг почувствовала гордость от того, что стала частью его планов.

* * *

Кассиан

Я подошел к все еще ошеломленному Антону. Бывший командир «Минотавров» смотрел на меня с благоговением человека, который получил дар от божества.

— Долг уплачен, — произнес я ровным, деловым тоном. — Твоя боль исчезла и тело восстановлено. Согласно нашему договору, твоя жизнь теперь принадлежит мне. Ты возглавишь мой отряд.

— Я… я не знаю, как вас благодарить, господин, — голос Антона дрожал от эмоций. — Вы вернули мне жизнь. Я готов сделать для вас все, что угодно…

— Благодарность — это эмоция, — прервал я его. — Мне нужна не она, а твоя эффективность. Эмоции затуманивают рассудок и мешают принимать правильные решения. Ты готов служить?

Антон выпрямился. В его глазах появилось не только благодарность, но и железная решимость.

— Да, господин. Готов.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда начнем.

* * *

Антон смотрел на человека, который вернул ему жизнь, и понимал, что слова благодарности здесь неуместны. Нужны дела. Но сначала — клятва.

Медленно, торжественно, он опустился на одно колено перед Калевом Вороновым. Это был не жалкий театральный жест наемника, обещающего услуги за деньги, а клятва верности вассала своему сюзерену — древняя, священная традиция, которая связывала людей узами сильнее любых контрактов.

— Господин Калев Воронов, — произнес Антон, и его голос звучал твердо и ясно. — Я, Антон Железнов, клянусь вам своей жизнью, своей честью и своим мечом. Ваши враги — мои враги. Ваши цели — мои цели. До последнего дыхания я буду служить вам верно.

Глеб и Дарина молча наблюдали за этой мощной сценой. В воздухе ощущалась торжественность момента — рождение новой верности, новой связи между людьми.

Дарина смотрела на происходящее с изумлением. Она видела клятвы верности только в старых книгах и театральных постановках. Это было что-то из времен феодализма, из эпохи рыцарей и сюзеренов. Тем удивительнее было видеть это здесь, в современном мире технологий и гильдий, как закаленный в боях ветеран преклонил колено перед человеком, который спас его.

Но больше всего ее поразила реакция Калева. Он принял клятву с едва заметным кивком, как нечто само собой разумеющееся, словно люди приносили ему подобные клятвы каждый день.

«Боже мой,» — подумала она. «Он ведет себя так, будто он уже не раз принимал такие клятвы. Но как это возможно? Когда? Где?»

Для Калева это явно была явно лишь формализация уже существующего договора. Деловая процедура, не более, но эта легкость, с которой он принимал столь древний и священный ритуал, заставляла задуматься — а кто он на самом деле? И сколько еще тайн скрывается за его спокойным фасадом?

— Встаньте, командир, — сказал он. — У нас есть дела.

* * *

Кассиан

Через час в командном центре «Эдема» собрались четверо: я, Антон, Глеб и Дарина. Голографический стол ожил, проецируя в воздух сложную организационную схему.

— Итак, слушай все, — начал я, — сегодня рождается новое подразделение — инструмент для решения специфических задач.

На экране появилась эмблема — стилизованное дерево, окруженное кольцом мечей. Под ней — название: «Стражи Эдема».

— Ваша единственная задача — эффективная, быстрая добыча ресурсов там, где обычные методы неприменимы, — продолжил я. — В нестабильных Разломах. В местах, куда Гильдия боится заглядывать.

Антон внимательно изучал схему. Структура была четкой, военной, без лишних звеньев управления.

— Сколько людей? — спросил он.

— Столько, сколько получится набрать, но нужны только профессионалы, готовые беспрекословно выполнять команды.

Я жестом изменил голограмму, показывая командную структуру.

— Антон, — указал я на центральную позицию схемы, — ты полевой командир «Стражей». Все тактические решения в зоне операций принимаешь ты. Твое слово — закон для отряда.

— Глеб, — мой взгляд переместился на начальника охраны, — ты остаешься главой службы безопасности «Эдема», но также становитесь главным инструктором «Стражей» наряду с Антоном. Подготовка, тренировки, отбор кандидатов.

— Дарина, — наконец, я посмотрел на целительницу, — ты возглавишь медицинское и алхимическое крыло отряда. Твоя задача — обеспечить выживаемость в условиях, где обычная медицина бессильна.

Антон нахмурился, обдумывая структуру.

— А правила ведения боя? Протоколы? — спросил он. — В Гильдии существуют четкие инструкции для каждого типа противника…

— Правило одно — результат, — холодно ответил я. — Цель одна — эффективность. Забудьте о гильдейских протоколах. Они созданы для предсказуемых ситуаций. Вы все будете работать в хаосе. От вас нужна максимальная эффективность и выживаемость.

Дарина подняла руку, привлекая внимание.

— А безопасность бойцов? — обеспокоенно спросила она. — Нестабильные Разломы…

— Именно поэтому ты и нужна, — прервал я ее. — Твои новые эликсиры сделают их выживаемость выше, чем у любого отряда в Гильдии.

Дарина растерянно моргнула.

— Мои… новые эликсиры? Но я не…

— Ты создашь их, — спокойно пояснил я. — Под моим руководством. Средства против магического заражения, стимуляторы регенерации для работы в условиях искаженной реальности, антидоты против неизвестных ядов. Все то, что обычная медицина предложить не может.

Ее глаза расширились от смеси страха и восторга от масштаба задачи.

— Плюс они будут экипированы лучшим снаряжением, которое можно создать, — продолжил я.

— Но господин Калев, — неуверенно начала Дарина, — я никогда не работала с такими сложными…

— Научишься, — отрезал я. — У тебя есть талант, у меня есть знания. Этого достаточно для создания того, что нужно.

Я обвел взглядом всех троих.

— Вопросы?

Молчание.

— Тогда приступаем к реализации, — заключил я. — Антон, Глеб — начинайте отбор кандидатов. Дарина — готовь медицинский блок. Через неделю я хочу видеть готовый к действию отряд.

* * *

Слухи распространялись по охотничьему сообществу с невероятной скоростью. Легендарный «Молот» Железнов, которого все считали покалеченным отшельником, не только вернулся, но и собирает отряд. И не простой отряд — элитное подразделение под покровительством самого Калева Воронова.

В тавернах и на тренировочных площадках только об этом и говорили. Для многих это стало главной темой для споров.

— Слыхали? «Молот» набирает людей для Хозяина, — говорил командир местной группы «Лесные Волки» своим бойцам, сидя в «Последнем Шансе». — Зарплата, говорят, такая, что можно за год на пенсию заработать.

— А еще говорят, у них там снаряга из будущего, — добавил его молодой помощник с завистью в голосе.

— Говорят, — хмуро кивнул командир. — Но никто не говорит, что будет с теми, кто к нему пойдет. Воронов — опальный. Столичные кланы и Гильдия точат на него зуб. Сегодня ты у него в элите, а завтра твою группу объявляют вне закона, и за твою голову назначают награду. Нет, спасибо. Мы, может, и не шикуем, но мы легальные. Пока мы не настолько отчаялись, чтобы лезть в эту мышеловку.

Эта мысль была главной для большинства местных, устоявшихся групп. Они с завистью и любопытством смотрели в сторону «Эдема», но не спешили рвать связи с официальной системой.

Именно поэтому к воротам «Эдема» потянулись другие. Не местные, осторожные прагматики, а те, кому уже нечего было терять. Матерые ветераны с багажом разочарований и претензий к системе. Бывшие гильдейцы, которых списали по возрасту. Наемники из распущенных кланами отрядов. Изгои, которые не вписались в бюрократические рамки официальных структур. Некоторые с ранениями, которые не давали им работать в полную силу и надеялись на чудо-исцеление, слухи о котором уже поползли после возвращения «Молота».

Глеб и Антон проводили собеседования в специально оборудованном помещении. Каждого кандидата они изучали не только как бойца, но и как личность.

— Почему вы ушли из Гильдии? — спрашивал Антон очередного претендента, грузного мужчину с множеством шрамов.

— Надоело кормить бюрократов, — честно отвечал тот. — Половина добычи уходила на налоги и взносы. Вторая половина — на содержание чиновников, которые никогда не держали в руках оружие.

— А что вы знаете о нестабильных Разломах?

— То, что туда не суются даже отчаянные. Но если платят достойно…

Антон и Глеб переглядывались. Этот подходил.

Затем пришел Виктор «Серый» Крылов — бывший снайпер элитного подразделения Гильдии. Сорок пять лет, седые виски, руки без дрожи. Его уволили три года назад «по возрастному цензу», хотя стрелял он лучше любого молодого.

— Почему вы ушли из Гильдии? — спрашивал Антон, изучая его досье.

— Меня не уволили, — хмуро ответил Виктор. — Меня списали, как старую винтовку. Сказали, что молодым нужно давать дорогу, а то, что у этих молодых руки трясутся от страха — их не волновало.

— А что вы знаете о нестабильных Разломах?

— Знаю, что там обычные правила не работают, но цели убивать все равно надо. А у меня для этого опыта хватит на троих молодых.

Вторым был Дмитрий Каменев, бывший сапер из расформированного клана Медведевых. Левую руку заменял искусный протез — результат неудачного разминирования. Клан его «отблагодарил» пенсией и отправкой на покой.

— Ваша рука не помешает? — спросил Глеб.

— Механическая рука не дрожит от нервов, — усмехнулся Дмитрий. — И работать в хаосе я умею. Взрывчатка в нестабильных зонах — это вам не учебные мины.

Третьей пришла Анна Волкова — целительница боевого профиля из «Золотых Грифонов». Ее изгнали за «превышение полномочий» после того, как она спасла жизни простых солдат, потратив ресурсы, предназначенные для элиты.

— Я устала лечить по рангам, — сказала она просто. — Когда человек истекает кровью, мне все равно, какая у него фамилия.

Так за три дня набралось восемь человек. Каждый — профессионал с многолетним опытом, изгой с личными счетами к системе. Снайперы и штурмовики, саперы и медики, специалисты по выживанию и эксперты по аномальным зонам.

Их объединяло одно: система их предала, но навыки остались. И теперь у них появился шанс показать свою ценность тому, кто умел ее оценить.

Первый состав «Стражей Эдема» собрался в тренировочном зале. Восемь закаленных в боях мужчин и женщин стояли ровными рядами перед своим новым командиром.

Антон «Молот» Железнов выглядел совершенно иначе, чем месяц назад. Прямая спина, уверенные движения, в глазах — огонь, которого не было уже пять лет. Он снова был тем человеком, который когда-то вел «Минотавров» через самые опасные Разломы.

— Забудьте все, чему вас учили в Гильдии, — начал он, его голос звучал четко и властно. — Забудьте о правилах и протоколах. Забудьте о кодексе чести и благородных идеалах.

Он прошелся перед строем, встречаясь взглядом с каждым.

— Здесь есть только одно правило — приказ Хозяина — Калева Воронова. Одна цель — выполнение задания. Мы не герои, спасающие мир. Мы профессионалы, решающие конкретные задачи за конкретную плату.

Антон остановился в центре.

— Мы идем туда, куда боятся идти другие. В места, где гильдейские учебники по тактике превращаются в макулатуру. Где единственное, на что можно положиться — это ваш опыт, ваше оружие и ваши товарищи рядом.

В зале стояла абсолютная тишина. Все слушали, понимая серьезность момента.

— Взамен вы получите лучшее снаряжение, лучшую подготовку и лучшую оплату, чем где бы то ни было. Плюс — возможность показать всем тем, кто вас недооценил, на что вы действительно способны.

Он сделал паузу, окидывая взглядом лица своих новобранцев.

— Добро пожаловать в «Стражи Эдема». Кто готов начать тренировки?

Восемь голосов ответили хором:

— Готовы, командир!

* * *

Кассиан

В своем кабинете я наблюдал за первой тренировкой «Стражей» через голографический экран. Антон проводил бойцов через серию упражнений, оценивая их индивидуальные навыки и способность работать в команде.

— Какая прелесть, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голосок феи-ИИ. — Вы хотели тихий сад для созерцания и отдыха, а в итоге собрали собственную армию головорезов. Ваш талант к эскалации поистине безграничен.

Я молча смотрел, как мой новый инструмент проходит обкатку. На экране Антон объяснял одному из бойцов тонкости работы в условиях искаженной гравитации, а Дарина демонстрировала действие новых лечебных эликсиров.

— Это не армия, — наконец ответил я фее. — А точный инструмент для решения конкретных проблем.

— Ну конечно, — ехидно согласилась фея. — Точный инструмент. Просто очень большой и очень острый точный инструмент, который умеет стрелять из магических винтовок.

Я отвернулся от экрана. Инструмент был создан, и теперь пора было использовать его, чтобы проломить стену блокады, которую возвели вокруг меня столичные кланы.

Пора показать этим примитивам, что бывает с теми, кто мешает мне строить мой идеальный мир.

Глава 13

Артемий Громов, глава региональной Гильдии Охотников, сидел в своем просторном кабинете и с мрачным лицом изучал отчет, который только что принесли курьеры. Толстая папка содержала все: фотографии исцеленного Антона «Молота» Железнова, списки завербованных ветеранов, данные о невиданных условиях найма.

— Чудесное исцеление, — пробормотал он, перелистывая страницы. — Легендарный командир воскрешен из небытия. Ветеранов и неугодных взяли с астрономическими зарплатами.

На одной из страниц было фото Алины Романовой — того самого гениального инженера. Рядом — досье целительницы из клана Орловых, которая нарушила семейный запрет и отправилась работать к Воронову.

— Он собирает лучших, — констатировал Артемий, откладывая документы. — Не случайных наемников, а профессионалов высшего уровня.

Особенно его беспокоила одна деталь из отчета: условия найма в «Стражи Эдема» включали не только зарплату, в три раза превышающую гильдейские стандарты, но и полное медицинское обеспечение, современное снаряжение и гарантии поддержки семей в случае гибели.

Против такого предложения Гильдия конкурировать не могла.

Артемий собрал экстренный совет со своими ближайшими помощниками — командирами элитных отрядов Гильдии. В зале заседаний собралось пятеро самых опытных лидеров региона.

— Господа, — начал он, размещая голографические копии документов перед каждым, — у нас проблема. Калев Воронов создает частную армию.

Командир отряда «Северные волки», седой ветеран по имени Владислав, первым закончил изучение материалов.

— Это прямой вызов! — резко сказал он, стукнув кулаком по столу. — Он создает вооруженное формирование на нашей территории! Мы должны объявить их вне закона!

— И что это даст? — возразил командир «Стальных соколов», прагматично настроенный Георгий. — Мы настроим против себя всех мелких охотников, которые видят в Воронове спасителя. Мы даже не знаем, сколько людей он уже нанял! Отчеты говорят о вербовке ветеранов, но никто не может назвать точное число. А посмотрите на цифры, которые нам известны — он платит в три раза больше нас, экипирует лучше нас. Мы не можем с ним конкурировать в честной борьбе.

— Тогда борьба должна быть нечестной, — мрачно заметил третий командир.

Артемий выслушал все мнения и принял взвешенное решение. Прямая конфронтация была слишком рискованной — но и бездействовать он не собирался.

— Мы поступим по-другому, — объявил он. — Усиливаем контроль над всеми стабильными Разломами в регионе. Удваиваем патрули, вводим дополнительные проверки лицензий. Официально запрещаем «Стражам Эдема» доступ к любым стабильным зонам под предлогом нарушения протоколов безопасности.

— А если они попытаются пройти силой? — спросил Владислав.

— Тогда у нас будет законное основание для их ареста, — холодно ответил Артемий.

Он поднялся, обводя взглядом своих командиров.

— Пусть этот Воронов попробует добывать ресурсы в нестабильных Разломах. Посмотрим, надолго ли хватит его хваленого снаряжения и опытных бойцов.

Артемий подошел к окну, за которым расстилался вид на город: «Хаос сам их пожрет. Нестабильные зоны — это мясорубка, которая не щадит никого. Самонадеянность Воронова станет его могилой» — мрачно подумал он.

Но глубоко внутри его грызло беспокойство. Этот человек уже не раз доказывал, что способен на невозможное. Что если он знает что-то о нестабильных Разломах, чего не знают в Гильдии?

* * *

Патриарх Алексей Волконский, глава одного из самых влиятельных столичных кланов, получил тот же доклад в своем роскошном кабинете в столице. В отличие от нервозности Гильдии, на его лице появилась усмешка, когда он дочитал последнюю страницу.

— Восемь ветеранов-изгоев, — пробормотал он, откладывая документы. — Покалеченный командир. И этот мальчишка думает, что таким количеством можно успешно зачищать разломы? Шут гороховый! Людей на убой пошлет. Даже хорошо, что это отщепенцы. Меньше проблем будет, если они там все сгинут.

Он поднялся к панорамному окну, за которым простиралась столица. У него сотни подконтрольных предприятий, тысячи людей, зависящих от его решений. Множетсво групп охотников, защищающих его интересы, а где-то в провинции какой-то выскочка собирает кучку отбросов и собирается ходить в нестабильные разломы. И официальная Гильдия называет это угрозой⁈

— Старый маразматик, — презрительно скривился Волконский.

Он активировал защищенный канал связи. На экране один за другим появились лица глав других столичных кланов — его временных союзников в борьбе против Воронова.

— Господа, — начал Алексей, не скрывая довольной усмешки, — наш провинциальный выскочка, похоже, окончательно отчаялся. Он собрал отряд из отбросов и ветеранов и теперь собирается лезть в нестабильные Разломы.

Глава клана Змеевых, Елена, даже не попыталась скрыть презрение:

— Наша блокада работает безупречно. Он задыхается без ресурсов и хватается за соломинку.

— Что ж, это даже к лучшему, — добавил представитель Медведевых. — Не придется марать руки.

Елена Змеева наклонилась ближе к камере:

— А что если они выживут? Что если найдут там что-то ценное?

— Невозможно, — отмахнулся Алексей. — Нестабильные Разломы — это хаос в чистом виде. Что там можно найти? Да они и трех шагов там не пройдут. Единственное, что он там найдет — это могилы для своих наемников.

Участники видеоконференции обменялись самодовольными взглядами. Для них создание «Стражей Эдема» было не угрозой, а признаком агонии жертвы.

— Продолжаем давление, — резюмировал Алексей. — Ужесточаем блокаду. Пусть этот Воронов лезет в свои Разломы. Через месяц от его отряда останутся только воспоминания, а его компании рухнут без поддержки.

— А если он попробует вернуться к переговорам? — спросила Змеева.

— Тогда мы продиктуем ему наши условия, — холодно ответил патриарх. — Полная капитуляция. Передача всех активов под наш контроль. Он будет благодарить нас за возможность остаться в живых.

Алексей распрощался с временными союзниками и прервал связь. Он был абсолютно уверен в победе. Столичные кланы контролировали все ключевые ресурсы, все торговые пути, все финансовые потоки. Против такой мощи один человек, каким бы сильным он ни был, выстоять не мог.

«Пусть играет в войну со своими восемью наемниками,» — думал он, возвращаясь к своему столу. «Хаос нестабильных Разломов сделает за нас всю грязную работу. А мы получим его территории и активы, оставшись при этом с чистыми руками».

* * *

Игорь Стрельников

Игорь Стрельников получил те же отчеты в своем спартанском кабинете. В отличие от бурных реакций Гильдии и столичных кланов, он спокойно внес данные в постоянно растущее досье на Калева Воронова.

Рядом с ним стоял его помощник, дознаватель Максим, кипящий от негодования.

— Он создает незаконное вооруженное формирование! — не выдержал молодой офицер. — Мы должны их арестовать! Это прямое нарушение федерального законодательства!

Стрельников не отрывал взгляда от документов, методично сортируя факты.

— На каком основании, дознаватель? — спокойно спросил он. — Это частный охранный отряд на его территории. Он имеет право на самооборону. Формально он ничего не нарушил.

— Но они же будут заниматься незаконной добычей в Разломах!

— Пока что это лишь предположения, — Инквизитор поднял взгляд на своего помощника. — Мы не можем арестовывать людей за преступления, которые они еще не совершили.

Максим вышел, хлопнув дверью, а Стрельников остался наедине со своими мыслями. Он с легким вздохом посмотрел на закрывшуюся дверь. Кардиев был полезен — его энергия и знание местных реалий были незаменимы для сбора первичной информации, но он был слишком прямолинеен, слишком эмоционален. Максим видел лишь черное и белое, врагов и союзников, закон и преступление. В целом, он был хорошим солдатом, но плохим стратегом.

Стрельников же единственный среди всех заинтересованных сторон видел истинную картину происходящего.

Он подошел к голографической стене, на которой висела сложная схема взаимосвязей. В центре — фигура Калева Воронова, «Объект». От нее лучами расходились связи: экономическая империя «Ворон Групп», фанатично преданные работники, непостижимые технологии, аномальные «чудо-овощи».

С одной стороны на эту фигуру давили столичные кланы — хищники, уверенные в своей силе и праве, но действующие грубо и предсказуемо. Их блокада, как видел Стрельников, была мощным, но примитивным инструментом.

С другой стороны — местное отделение ФСМБ в лице Кардиева, которое пыталось действовать по уставу, но сталкивалось с явлением, которое в устав не вписывалось.

«Они все совершают одну и ту же ошибку, — подумал Стрельников, проводя пальцем по одной из связующих линий. — Они пытаются бороться с симптомами, не понимая природы болезни. Кланы видят в нем конкурента. Кардиев — нарушителя. А на самом деле он…»

Он остановился, не в силах подобрать точное слово. Воронов был явлением. Новой силой, которая меняла саму реальность вокруг себя. И чтобы понять, как с этой силой бороться, нужно было подобраться к ней как можно ближе.

Он посмотрел на досье прораба Бориса, которое ему принес Максим. Простые, грубоватые рабочие, которые рассказывали о чудесах на стройке с детской искренностью. Их лояльность была ключом.

Инквизитор принял решение. Достаточно наблюдений. Пора переходить к полевой работе.

«Блокада перекрыла ему доступ к ресурсам,» — размышлял он, глядя на карту региона. «Обычный бизнесмен начал бы переговоры или искал бы компромиссы, но этот Воронов не стал договариваться. Он создал инструмент для добычи ресурсов в обход блокады».

Инквизитор подошел к окну, за которым простирался мирный провинциальный пейзаж.

«Это явная эскалация в абсолютно неожиданную сторону. Он не пытается прорвать блокаду столичных кланов, а строит свою, независимую систему снабжения. И если он найдет способ добывать ценные ресурсы в нестабильных Разломах… это изменит весь баланс сил в регионе».

Стрельников вернулся к столу и еще раз пересмотрел состав «Стражей Эдема». Каждый из восьми бойцов был профессионалом высочайшего уровня. Каждый имел опыт работы в экстремальных условиях. И что самое важное — каждый имел личные счеты к системе, которая их предала.

«Это тщательно отобранная команда фанатиков, готовых идти за своим лидером в ад. Судя по тому, что я знаю о Воронове, он знает о нестабильных Разломах что-то, чего не знаем мы».

Стрельников нажал кнопку вызова, и через минуту в кабинет вошел все еще хмурый Максим.

— Кланы считают, что Разломы уничтожат Воронова, — сказал Инквизитор без предисловий. — Но они ошибаются. Этот человек слишком умен, чтобы посылать своих людей на верную смерть. Он знает о нестабильных Разломах что-то, чего не знаем мы. Я хочу знать, что именно.

Максим выпрямился, почувствовав служебное задание.

— Ваши приказы, господин Инквизитор?

— Мне нужны глаза, — Стрельников повернулся к помощнику. — Найди среди мелких гильдий несколько отчаянных, но опытных людей. Заплати им из оперативного фонда. Их задача внедриться в группу и следить «Стражами». Может им нужны техники, другой обслуживающий персонал. Носильщики, в конце концов.

— Понял. А что конкретно нужно выяснить?

— Я хочу видеть каждый их шаг внутри Разломов. Как они выживают там, где другие гибнут. Какие маршруты используют и что добывают. И самое главное — какими методами пользуются для работы в хаосе.

Стрельников сел за стол и впился взглядом в досье Воронова.

— Этот человек готовит что-то большое, дознаватель. Создание «Стражей» — первый ход в новой игре и я намерен понять правила этой игры раньше, чем он сделает следующий ход.

Максим кивнул и направился к выходу. У двери он обернулся:

— А если «Стражи» обнаружат наблюдение?

Взгляд Стрельникова не изменился:

— Тогда мы узнаем, насколько далеко готов зайти этот Воронов в защите своих секретов. Это тоже будет ценной информацией.

Глава 14

Лаборатория Алины за последние три недели превратилась в настоящий храм технологии. Верстаки ломились от прототипов различных устройств, стены были увешаны схемами и расчетами, а воздух гудел от работы дюжины приборов, анализирующих все — от магнитных полей до пространственных искажений.

В центре всего этого контролируемого хаоса стоял ее новый шедевр, и я с удовлетворением рассматривал результат наших совместных усилий.

— Господин, — обратилась ко мне Алина с плохо скрываемой гордостью, — позвольте представить результат наших совместных изысканий.

Рядом с ней стояли Глеб и Антон, с любопытством изучая устройство размером с чемодан. Я подошел ближе, оценивая каждую деталь конструкции. Он выглядел как помесь научного прибора и магического артефакта — множество кристаллических линз моей работы, металлические антенны по чертежам Алины и голографические проекторы, объединенные в единую, элегантную систему.

— Резонансный сканер пространства, — торжественно объявила Алина. — Воплощение вашей концепции предвидения хаоса, возникающего при открытии разломов.

Я обошел устройство, проверяя соединения и калибровку. Теория была моей, но техническое исполнение целиком принадлежало Алине. И она справилась превосходно.

Антон скептически покачал головой.

— Алина, с уважением, но стандартные детекторы Гильдии работают уже десятилетиями…

— Работают как примитивные устройства, считывающие гипервсплески хаотических эманаций, — резко перебила его инженер, бросив взгляд на меня. Она знала мое мнение о гильдейских технологиях. — Они реагируют на уже открывшийся Разлом, на мощный выброс энергии, прямо как плохие пожарные, которые приезжают, когда дом уже сгорел.

— Именно, — подтвердил я. — Реактивный подход. Они сначала ждут когда разлом откроется, а потом приезжают, та как не в состоянии засечь момент его открытия, не говоря уже о более серьезных вещах.

Алина активировала устройство, и я с интересом наблюдал за его работой. В воздухе замерцали голографические волны, демонстрируя невидимые глазу флуктуации пространственной ткани в довольно большом радиусе.

— Этот прибор анализирует пред-эхо, — пояснила она, указывая на едва заметные волнообразные паттерны. — Слабые гравитационные и пространственные искажения, которые возникают за несколько часов до прорыва. Мы будем знать, где появятся разломы, еще до того, как они сформируются.

Антон присвистнул, наконец понимая масштаб преимущества.

— Это означает…

— Что мы всегда будем первыми, — закончил я за него, и в моем голосе звучало удовлетворение. — Пока Гильдия получает сигнал тревоги и начинает свою неповоротливую мобилизацию, мы уже прибываем на место, завершаем операцию и исчезаем.

Я повернулся к Антону:

— Теперь понимаешь, почему я не беспокоюсь о блокаде столичных кланов? Теперь вы сможете зачищать не только нестабильные, но и стабильные разломы, опережая гильдейцев.

Антон кивнул с мрачной улыбкой. Кажется, он уже предвкушал как оставит гильдию и кланы в дураках.

Я с удовлетворением кивнул Алине — устройство превзошло мои ожидания. Теперь пора было объяснить Антону, как именно мы будем использовать это преимущество.

— Командир, — обратился я к нему, — забудь все, что ты знал об охоте в Разломах. Старая доктрина Гильдии основана на реагировании и длительном присутствии в зоне. Мы будем действовать по-другому.

На голографическом экране я вывел тактическую схему.

— Наша цель — только новые прорывы. Только свежие Разломы, где еще не успели закрепиться местные и куда не добралась официальная Гильдия. Мы не ввязываемся в затяжные бои с монстрами. Наша доктрина — пришли, забрали все и ушли.

— То есть? — спросил Антон, изучая схему.

— Прибываем первыми. Нейтрализуем охрану артефакта. Извлекаем его. Разлом закрывается автоматически. Исчезаем до того, как появятся конкуренты, — пояснил я. — Быстро и эффективно. Никаких героических подвигов, никакой славы. Только результат.

Антон медленно кивнул, и я видел в его глазах растущее понимание. Он был достаточно опытным, чтобы оценить гениальность такого подхода.

— Сколько времени у нас будет до того как гильдия раскачается? — спросил он.

— В среднем — два-три часа, — ответила Алина. — Пока Гильдия мобилизуется и доберется до места, вы уже будете уже дома, пить чай.

Я активировал интерком, связывающий меня с бойцами в казармах.

— «Стражи Эдема», — произнес я, и моя голос разнесся по всему комплексу. — Говорит Воронов. Через час состоится ваш первый выход. Проверим, оправдывают ли вложенные в вас ресурсы ожидания.

Пауза. Я знал, что каждый из восьми бойцов сейчас прекращает свои дела и слушает.

— Ваша задача проста. Проникнуть в Разлом до того, как туда доберутся конкуренты. Извлечь центральный артефакт. Вернуться живыми и с добычей. Никаких импровизаций, никакого героизма. Только точное выполнение плана командира Железнова.

Я выключил связь и посмотрел на Антона.

— Готовы показать этим любителям, как работают профессионалы?

В его глазах я увидел ту самую хищную улыбку, которая когда-то наводила ужас на монстров нестабильных зон.

— Готов, господин. Давно готов.

* * *

Виктор «Серый» Крылов, бывший снайпер элитного подразделения Гильдии «Призрачные Ястребы», сидел в высокотехнологичном командном центре «Стражей Эдема» и все еще не мог привыкнуть к контрасту. За сорок лет службы он видел множество штабов — от полевых палаток до роскошных, отделанных деревом кабинетов столичных генералов, но такого он не видел никогда.

Он был человеком старой закалки. Всю свою жизнь он отдал Гильдии. Он был лучшим. Его рука не дрожала, глаз не ошибался. Он мог с километра попасть в уязвимую точку бегущей твари, когда молодые салага-маги еще только плели свои заклинания. Он был легендой, а потом ему исполнилось сорок пять.

Его просто списали. «Возрастной ценз», — сказал ему какой-то лощеный бюрократ из кадрового отдела, который никогда не держал в руках ничего тяжелее стилуса. «Нам нужна молодая кровь». А то, что у этой «молодой крови» руки тряслись от страха при виде настоящего Разлома, никого не волновало.

Он оказался на обочине жизни, с жалкой пенсией и чувством, что его предали. Потом появился «Молот» и Хозяин. Они дали ему не просто работу. Они вернули его в строй и дали винтовку, которая была лучше всего, что он когда-либо держал в руках. Они вернули ему цель и самоуважение.

Голографические экраны показывали обстановку в реальном времени по всему региону. Искусственный интеллект непрерывно анализировал потоки данных. Связь работала без помех и задержек. Это было как сравнить каменный топор с современной винтовкой.

Внезапно зазвучал мягкий сигнал тревоги. На главной карте, в горах на севере от города, появилась пульсирующая красная точка. Рядом с ней возник таймер: «Прогнозируемый прорыв через 2 часа 15 минут».

— Что за…? — начал Виктор, но не успел закончить.

Дверь командного центра открылась, и вошел Антон «Молот». За три недели тренировок он превратился в совершенно другого человека — энергичного, собранного, излучающего уверенность настоящего лидера.

— Первая тревога, — констатировал он, подходя к главному экрану. — Крылов, поднимай всех. Это не учения.

То, что происходило дальше, поразило Виктора больше, чем любая магия. Мобилизация «Стражей Эдема» была похожа на хорошо отлаженный механизм.

Никакой суеты, криков и беготни, которые Виктор помнил по гильдейским сборам. Антон отдавал четкие, спокойные приказы через интерком:

— Дарина, готовь стандартный набор эликсиров для нестабильной зоны. Анна, проверь медицинское оборудование. Дмитрий, берешь взрывчатку для принудительного закрытия, если что-то пойдет не так.

Бойцы стекались к оружейной с профессиональной дисциплиной, но в их глазах читалось плохо скрываемое возбуждение. Сигнал тревоги прозвучал всего десять минут назад, но на главной голографической карте в зале для брифингов уже была вся информация: точные координаты будущего Разлома, таймер обратного отсчета до его открытия и предварительный анализ типа угрозы.

— Как они его засекли? — прошептал молодой штурмовик, глядя на таймер. — Он же еще даже не открылся!

— Вот это я понимаю, разведка, — хмуро, но с уважением ответил ему Виктор «Серый», застегивая ремни на своем новом бронежилете. — Гильдия узнала бы об этом только завтра, когда пришлось бы собирать трупы.

Виктор вместе со своими товарищами облачался в снаряжение, и снова поражался его качеству. Броня была создана по спецификациям Кассиана — легкие композитные панели, усиленные магическими кристаллами. Они обеспечивали защиту, но при этом почти не ограничивали подвижность.

— Хех. Эта штука теперь слушается меня лучше, чем родная рука, — усмехнулся Дмитрий Каменев, сапер, сгибая и разгибая пальцы своего нового, идеально интегрированного с костюмом протеза. — Никакой задержки сигнала. Просто думаю — и она делает.

Шлемы оснащались системами дополненной реальности. Анна Волкова, боевая целительница, активировала свой визор и восхищенно выдохнула.

— Я вижу ваши жизненные показатели… в реальном времени. Пульс, давление, уровень магической энергии… Боги, да я смогу провести диагностику и начать исцеление еще до того, как вы успеете крикнуть, что ранены!

Оружие было незнакомых моделей. Виктор «Серый» с благоговением поднял свою новую винтовку с кристаллическими элементами.

— Адаптивные боеприпасы, — пробормотал он, проверяя оптику. — Эта винтовка сама подстраивается под ауру цели. Я о таком только в столичных легендах слышал, думал, сказки для новичков.

— Перестаньте болтать, как на ярмарке, — раздался за их спинами твердый голос Антона «Молота». Он вошел в оружейную, уже полностью экипированный. — Снаряжение проверили?

— Так точно, командир! — хором ответили бойцы.

— Тогда в машину. И не забывайте, — он обвел всех жестким взглядом, — мы — не Гильдия. Мы работаем тихо, быстро и без лишней пыли. Вошли, взяли, ушли. Ясно?

— Так точно!

Каждый получил персональный набор эликсиров от Дарины — противоядия против известных токсинов Разломов, стимуляторы регенерации, средства против псионических атак. Все флаконы были помечены цветовыми кодами для быстрого опознания в бою.

— Транспорт готов, — доложил техник.

Виктор выглянул в окно и увидел машину, которая заставила его присвистнуть от восхищения. Основой служил старый армейский БТР «Медведь-6» — надежная, проверенная платформа, но то, что с ним сделали Кассиан и Алина, превратило военную машину в нечто фантастическое.

Корпус был полностью переделан — обтекаемые формы для минимального сопротивления воздуха, композитная броня вместо стали. Двигатель заменили гибридной установкой — магически усиленный электромотор работал практически бесшумно.

Защитные барьеры заменяли традиционную броню — энергетические поля, способные отклонять как физические снаряды, так и магические атаки. На крыше вращалась антенна сканера аномалий, а бортовая система связи могла пробиться через любые помехи.

— Две минуты на посадку! — скомандовал Антон.

Бойцы быстро, но без суеты погрузились в машину. Виктор занял место стрелка-наблюдателя и подключил свою систему прицеливания к бортовым сенсорам. Через мгновение он мог видеть цели на расстоянии в несколько километров.

— Всем пристегнуться. Выезжаем, — объявил водитель.

Машина тронулась так плавно, что Виктор едва почувствовал движение. Через прозрачную броню он видел, как они выезжают из ангара и набирают скорость по горной дороге. Спидометр показывал 120 километров в час, но ехали они будто летели.

Весь процесс мобилизации — от сигнала тревоги до выезда — занял ровно десять минут. В Гильдии такая подготовка требовала часа, минимум. И это при том, что их снаряжение было в разы лучше любого гильдейского.

— Прибытие через сорок минут, — доложил водитель. — Все системы в норме.

Виктор откинулся в кресле, проверяя винтовку. Впервые за много лет он чувствовал себя частью настоящей профессиональной команды.

* * *

В то же самое время в штабе официальной Гильдии Охотников дежурный оператор Паша мирно допивал свой остывший чай и разгадывал кроссворд. Смена была скучной, и ничего не предвещало беды.

Внезапно оглушительная сирена, от которой, казалось, задрожали стены, заставила его подпрыгнуть на стуле. Красные лампы замигали, заливая помещение тревожным светом. Паша от неожиданности дернулся и расплескал остатки чая прямо на консоль управления. Раздалось шипение, запахло горелым сахаром, и один из второстепенных экранов с треском погас.

— Разлом! — закричал он в микрофон гарнитуры, панически стуча по уцелевшим кнопкам. — Класс неизвестен! Высокая активность в северных горах!

Начался знакомый бюрократический сумбур.

Командир дежурного отряда, ветеран по имени Иванов, был разбужен сигналом тревоги в своей комнате отдыха, как раз когда ему снился отпуск на море.

— Да что там опять стряслось? — сонно прорычал он в коммуникатор. — Не могут ночную смену подождать?

— Не можем, командир! — кричал в ответ Паша. — Сигнатура чрезвычайно мощная! Похоже на C+ класс!

Началась суета. Бойцы, разбросанные по всему городу, собирались кто как мог. Связист отчаянно пытался дозвониться до их главного сапера, который, как назло, именно сегодня пошел лечить зуб и не отвечал.

— Готовность через час! — крикнул командир Иванов, натягивая форму и проклиная все на свете.

— Транспорт будет через сорок минут! — доложили из автопарка. — «Ястреб-1» на плановом техосмотре, придется гнать на старом «Кабане»!

— Где боекомплект для нестандартных ситуаций⁈ — паниковал оружейник в арсенале, глядя на пустую ячейку на складе. — Почему здесь пусто⁈

— Потому что его нужно подписать у начальника снабжения, майора Петренко! — ответил ему по связи кладовщик.

— Так где этот Петренко⁈

— У него обед, он не отвечает! Сказал, будет через полтора часа!

Пока они впустую тратили время на разбирательства с бюрократией и логистикой, красная точка на их карте пульсировала все ярче. Разлом расширялся и времени оставалось все меньше.

Они уже опоздали, даже не подозревая об этом.

На северных склонах, в предрассветной тишине, черный транспорт «Стражей» бесшумно скользил по горной дороге, опережая не только время и конкурентов, но и саму концепцию хаоса, в которой вязла старая Гильдия.

* * *

БТР «Стражей» беззвучно остановился на горном плато за полчаса до прогнозируемого прорыва. Место было пустынным — только серые скалы, редкие кустарники и пронизывающий ветер.

Антон «Молот» выпрыгнул из машины первым, сразу же скомандовав разворачивать полевой штаб. Портативная консоль связи ожила, устанавливая прямое соединение с командным центром «Эдема».

— Хозяин, — доложил он, — мы на позиции. Зона чиста.

На экране появилось лицо Кассиана. Даже через голографическую связь его присутствие ощущалось физически.

— Сканеры показывают прорыв через двадцать восемь минут, — сообщил он. — Тип Разлома — нестабильный, класс C+. Ожидается выброс тварей хищного, стайного типа. Артефакт-сердце находится на глубине примерно пятьдесят метров от точки входа.

— Понял. Тактика? — спросил Антон.

— Стандартная. Разделение на две группы. Группа «Щит» отвлекает охрану, группа «Меч» идет к артефакту. Время на операцию — не более пятнадцати минут после открытия.

Разлом открылся точно по расписанию. Воздух треснул, как разбитое стекло, и из образовавшейся рваной раны в пространстве хлынула волна искаженной энергии.

Первыми из разлома выскочили твари — поджарые, похожие на пантер существа из черной, переливающейся плоти. У них не было глаз, но они явно ощущали присутствие людей. Они двигались рывками, периодически исчезая в короткой вспышке и появляясь в нескольких метрах в стороне. Существа обладали опасным навыком мгновенной телепортации.

— «Мерцающие гончие»! — раздался в общем канале голос Виктора «Серого», который уже занял позицию на скале. — Цели нестабильны. Постоянно меняют позицию. Не могу зафиксировать для прицельного выстрела!

— Анна, помоги ему! — тут же скомандовал Антон.

— Приняла, командир, — отозвалась Анна Волкова. Она выставила вперед руку, и над полем перед Разломом разлилось едва заметное марево. — Виктор, я ставлю «вязкое поле» на центральный фланг. Это замедлит их мерцание на пару секунд. Готовься!

Одна из гончих, попав в поле, на мгновение замерла, ее телепортация дала сбой. Этого было достаточно. Раздался сухой щелчок винтовки Виктора, и голову твари разнесло на куски.

— Есть попадание! Поле работает! — доложил снайпер.

— Отлично! — рявкнул Антон. — Группа «Щит», огонь на подавление! Не дайте им прорваться! Группа «Меч», за мной! Наша цель — прорыв!

Пока Виктор, Анна и еще трое бойцов сдерживали натиск постоянно появляющихся тварей, Антон с четырьмя бойцами нырнул в сам Разлом. Внутри царил хаос. Стены пещеры светились живым, болезненным светом.

— Артефакт прямо по курсу, — раздался в их наушниках спокойный голос Кассиана, наблюдающего за передвижением группы. — Пятьдесят метров. Осторожно, впереди страж-конструкт.

Они продвигались быстро, но осторожно. Когда из-за изгиба тоннеля показался страж, вся ударная группа замерла. Огромная, похожая на гориллу тварь, покрытая толстыми костяными пластинами, которые срослись в единый, почти непробиваемый панцирь. Вместо рук у нее были две массивные клешни, а единственная щель в броне на голове открывала пасть, полную рядов акульих зубов.

— «Могильный страж», — раздался в общем канале голос Дмитрия Каменева, в котором слышалось уважение и ненависть. — Сталкивался с таким один раз. Стандартное оружие его не берет. Броня почти неуязвима.

Тварь заметила их и издала низкий, утробный рев, от которого завибрировали стены пещеры.

— Какая прелесть, — прошипел один из бойцов. — Что делать, командир?

— Всем огонь по суставам и пасти! — приказал Антон. — Замедлите его! Дмитрий, ищи слабое место!

Бойцы открыли шквальный огонь. Энергетические заряды с шипением отскакивали от костяного панциря, не оставляя даже царапин. Страж, прикрыв пасть одной клешней, медленно, но неумолимо двинулся на них.

— Бесполезно! Он даже не замечает! — крикнул один из штурмовиков.

— Страж, его биологическая броня почти непробиваема, — раздался в их наушниках спокойный голос Кассиана. — Но она тяжелая и чтобы двигаться, ему приходится периодически открывать пластины на суставах для вентиляции. Ищите тепловые выбросы.

Дмитрий тут же переключил свой визор в тепловой режим.

— Вижу! Под левой клешней, в подмышке! Когда он замахивается, на долю секунды открывается щель! Там у него что-то вроде жабр! — доложил он.

— Дмитрий, это твоя цель! — приказал Антон. — Остальные — огонь по морде, заставьте его поднять клешню для защиты! Разозлите его!

Бойцы сосредоточили весь огонь на голове монстра. Страж взревел от ярости и поднял свою гигантскую левую клешню, чтобы прикрыть пасть. Этого мгновения хватило.

Механическая рука Дмитрия выстрелила небольшой диск, который, пролетев под поднятой клешней, примагнитился к незащищенному участку плоти.

— Подарок на месте! — крикнул Дмитрий.

Он нажал на детонатор. Направленный взрыв был почти беззвучным, но эффект — чудовищным. Костяная броня выдержала, но ударная волна, направленная внутрь, вызвала у твари контузию. Она замерла, ее тело затряслось в конвульсиях, а из пасти потекла густая слизь.

— Он в шоке! У нас секунд десять, не больше! — крикнул Дмитрий.

Антон, не теряя ни мгновения, проскользнул мимо оглушенного гиганта. В нише в стене пульсировал малиновым светом кристалл размером с кулак. Антон осторожно извлек его из гнезда, помещая в стабилизирующий контейнер.

Эффект был мгновенным. Стены Разлома задрожали, свет начал гаснуть, а оглушенный страж начал медленно приходить в себя.

— Всем отход! Немедленно! — крикнул Антон в рацию. — Артефакт у меня! Разлом схлопывается!

* * *

Когда отряд официальной Гильдии «Железные псы» наконец прибыл на место, их встретила жуткая, неестественная тишина. Воздух все еще пах иномирной гнилью, на земле виднелись следы короткого, яростного боя и остывающие трупы неизвестных им монстров. Но самого Разлома не было. На его месте лишь слабо мерцало остаточное искажение пространства, которое быстро угасало.

— Что за черт… — прошептал молодой боец, сжимая в руках винтовку. — Командир, что здесь произошло? Разлом… он просто исчез?

Родион, командир отряда, мрачно осматривал поле боя.

— Может, он сам схлопнулся? — предположил его заместитель. — Нестабильный был?

— Нет, — отрезал Родион. — При естественном коллапсе здесь бы все фонило остаточным хаосом так, что наши дозиметры с ума бы сошли. А тут… — он указал на трупы тварей, — … чисто. Посмотрите на раны. Прицельные выстрелы в уязвимые точки. Разлом зачистили и причем профессионально.

Они в полном недоумении рассредоточились по поляне, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. Кто мог провести зачистку Разлома класса С+ за такое короткое время? И, самое главное, — куда они делись?

— Командир, посмотрите на это, — позвал его техник отряда, присев на корточки у одного из трупов.

Родион подошел. Техник пинцетом держал маленькую, тускло блестящую в свете фонаря гильзу.

— Я никогда такого не видел, — сказал он. — Это не наше и не клановое. Такой маркировки нет в наших базах.

Родион взял гильзу и в его голове слухи, которые он до этого считал бредом, начали складываться в единую картину. Чудесное исцеление «Молота», отряд из отбросов, который финансирует самый загадочный человек в регионе.

— Штаб, это «Железные псы», — хрипло произнес он, активируя связь. — Ситуация… аномальная. Разлом закрыт, а артефакт отсутствует.

Из динамика донеслось несколько секунд тишины, затем раздраженный голос Артемия:

— Что значит «закрыт»? Кем⁈

Родион посмотрел на гильзу в своей руке, и его лицо стало пепельным.

— Мы не знаем. Но… похоже, у нас в регионе появился кто-то еще. Кто-то, кто действует быстрее нас.

Внезапно на доске появился новый, неизвестный игрок — пугающе эффективный, технологически превосходящий и действующий по совершенно иным правилам.

Глава 15

Черный транспорт «Стражей Эдема» вернулся в ангар. Его движение уже не было таким плавным и бесшумным, как раньше. Из поврежденного двигателя доносилось тихое, натужное гудение, а на оплавленной броне левого борта зияла уродливая пробоина. Это была их четвертая успешная операция за две недели. Цена побед понемногу росла, но благодаря профессионализму команды, они все же справлялись.

Я наблюдал через камеры из своего командного центра, как бойцы выгружались из машины. Их движения были не такими четкими, как обычно. Дмитрий Каменев прихрамывал. Анна Волкова, боевой целитель, поддерживала под руку молодого бойца по фамилии Рыков, чье лицо было покрыто странными багровыми пятнами — результат воздействия спор неизвестного гриба.

Они были измотаны, но победили и вернулись с добычей. Контейнер с редкими кристаллами, критически важными для моих проектов, был цел.

С точки зрения прагматики, миссия успешна. Ресурс добыт, а потери — приемлемые.

Но я не был командиром и то, что я видел на экране, не триумф, а демонстрацией несовершенства моей системы.

Дмитрий Каменев прихрамывал. Это означало, что композитная пластина на голени его брони имела неоптимальный угол наклона и не смогла полностью рассеять кинетический удар. Это был конструкторский просчет.

Рыков отравился спорами. Это означало, что фильтры в его шлеме, чей уровень очистки составлял 80%, не справились.

Оплавленная броня на транспорте означала, что энергетические щиты, которые спроектировала Алина по моим концепциям, имели «слепую зону» при фланговой атаке.

'Несовершенство. Бракованная работа. — подумал я с зарождающимся раздражением. — Мои инструменты возвращаются с дефектами. Это неэффективно и уродливо, а главное — недопустимо!

Я испытывал личное оскорбление от того, что моя система, мой замысел, оказался не идеален.

— Алина, — произнес я в коммуникатор. — В мой кабинет. Немедленно. Принеси все чертежи брони «Марк-2» и защитных полей транспорта. У нас есть работа над ошибками.

* * *

Дарина

В медицинском отсеке царила напряженная атмосфера, пахло озоном и стерилизующими травами. Дарина склонилась над Рыковым, молодым бойцом, чье лицо было покрыто багровыми, пульсирующими пятнами. Ее руки светились мягким золотистым сиянием магии Света. Она работала уже полчаса, медленно, клетка за клеткой, выжигая неизвестный токсин из его крови. Ее пальцы дрожали от усталости.

«Держись, мальчик, — мысленно повторяла она. — Я тебя вытащу». Эта работа была не похожа ни на что, чему ее учили в Академии. Там они работали с чистыми, понятными ранами. Здесь, в «Эдеме», она каждый день сталкивалась с последствиями хаоса нестабильных Разломов. Неизвестные яды, магические инфекции, раны, которые жили своей собственной, уродливой жизнью.

Эта работа выматывала. Она пугала. И она… была лучшим, что случалось в ее жизни. Здесь она была не просто аристократкой из клана Орловых, а настоящим целителем. Она была нужна. Эти суровые, закаленные в боях ветераны доверяли ей свои жизни, и она не имела права их подвести.

— Дарина, — позвала ее помощница, медсестра Катя, — принести регенерирующие зелья для обработки царапин у остальных?

— Конечно, — не отрывая взгляда от пациента, ответила целительница. — Возьми из резерва.

Катя вернулась через несколько минут с пустыми руками и виноватым выражением лица.

— Дарина… у нас почти ничего не осталось. Три флакона общего исцеления и один антидот против стандартных ядов. Все.

Дарина наконец подняла голову, прерывая поток целительной энергии. Ее лицо было бледным от истощения, а под глазами залегли темные круги.

— Как «все»? — переспросила она. — На складе же были реагенты? Я делала заявку Алине на прошлой неделе.

— Почти закончились, а пополнить нечем, — мрачно ответила Катя. — Наши поставщики, что добывали реагенты через третьи руки, ссылаются на «временные логистические трудности».

Дарина с силой сжала кулаки. «Логистические трудности… — с горечью подумала она. — Какая ложь». Она прекрасно знала, как на самом деле называются эти «трудности». Столичные кланы. Ее собственный клан. Эти напыщенные, сытые аристократы в своих кабинетах, которые одним росчерком пера перекрыли поставки жизненно важных лекарств.

Они думали, что бьют по Хозяину, по его амбициям. Глупцы. Они били по этим простым ребятам. По Рыкову, который сейчас лежал на кушетке, борясь за жизнь.

«Они называют его монстром, — пронеслась в ее голове злая мысль. — А сами, ради своей жадности и страха, готовы обречь на смерть десятки людей. Кто здесь настоящий монстр?»

Она почувствовала укол бессильной ярости. Она была здесь, на переднем крае, пыталась спасать жизни, а ее собственная семья, ее собственный мир, вставлял ей палки в колеса, играя в свои грязные политические игры.

* * *

Кассиан

Антон «Молот» и Глеб вошли в мой кабинет с докладом. По их лицам я понял, что новости будут смешанными.

— Миссия выполнена, господин, — начал Антон, кладя на стол контейнер с кристаллами времени. — Цель достигнута, потери минимальны, но…

— Говорите прямо, — велел я.

— Господин, мы можем прорваться в любой Разлом, — продолжил Антон. — Наше снаряжение и тактика дают нам подавляющее преимущество, но мы не можем воевать без логистической поддержки.

Глеб кивнул, подтверждая слова командира:

— Наши запасы зелий практически исчерпаны. Дарина творит чудеса, но она не может исцелять всех и сразу. В полевых условиях мы зависим от расходных материалов.

— И? — спросил я, хотя уже понимал, к чему они ведут.

— Если мы понесем серьезные потери на следующей вылазке, мы не сможем их восполнить, — честно признал Антон. — Блокада работает. Мы выигрываем битвы, но проигрываем войну на истощение.

Я молча выслушал их доклад. Проблема была реальной — сколь бы совершенными ни были мои бойцы, они оставались людьми из плоти и крови, а плоть нуждалась в исцелении.

«Наивно, — подумал я, глядя на их обеспокоенные лица. — Они все еще мыслят категориями этого примитивного мира. Думают, что блокада реагентов означает отсутствие зелий. Они как повара, которые не могут приготовить суп, если у них закончилась капуста. Для них если в рецепте указана капуста, значит она должна там быть, иначе суп не получится. Они даже не задумываются, что разновидностей супов множество, но цель и суть у них одна».

Я уже давно понял, что здешняя алхимия была не наукой, а набором рецептов. Они смешивали редкий «лунный корень» с еще более редким «кровяным мхом», получая слабое лечебное варево, и считали это вершиной мастерства.

У меня совершенно не было времени учить Дарину навыку алхимии из -за всей этой суеты, неперь время настало.

— Понял, — кивнул я. — Дарина где?

— В медблоке, работает с пострадавшими.

— Пошлите ее ко мне, как закончит.

Пора было преподать им урок настоящей алхимии. Я научу ее делать лучшие в мире зелья из грязи, сорняков и того «мусора», что «Стражи» приносят из каждого рейда.

* * *

Дарина

Дарина пришла в лабораторию через двадцать минут после вызова, все еще чувствуя слабость от долгой работы с ранеными. Калев ждал ее у главного стола, где были разложены различные реагенты и оборудование.

«Боже, он выглядит раздраженным,» — подумала она, стараясь скрыть усталость.

— Вы звали меня, господин?

— У нас проблема с расходными материалами, — сказал он без предисловий. — Блокада перекрыла нам поставки. Ты должна наладить их производство здесь.

Дарина кивнула, хотя внутри нарастала паника. «Как я могу наладить производство без нужных ингредиентов? Он же понимает, что это невозможно?»

— Я понимаю, — ответила она. — У меня есть несколько рецептов, но для полноценного производства нужны специфические ингредиенты, которые…

— Покажи, — прервал он ее таким тоном, что у нее мурашки побежали по спине. — Продемонстрируй процесс создания простейшего лечебного эликсира.

«Он хочет посмотреть, как я работаю? Боже, а что если я облажаюсь при нем? Нет, я должна справиться!»

Дарина подошла к алхимическому столу и достала последние драгоценные реагенты. Руки слегка дрожали — не от усталости, а от нервозности.

— Для базового эликсира исцеления требуется точное соотношение, — начала она, стараясь звучать профессионально. — Три части корня к одной части порошка, плюс две капли эссенции.

Она чувствовала его взгляд на себе и старалась работать идеально. Процесс был знакомым — постоянное помешивание, контроль температуры, стабилизирующие заклинания. Все как учили в академии.

Полчаса спустя Дарина с гордостью представила ему результат — флакон с зеленоватой жидкостью. Это был хороший эликсир, она точно это знала.

— Готово, господин. Эликсир среднего исцеления.

Он даже не взял флакон в руки.

— Я смотрю тебя только и учили, что портить ингредиенты, — произнес он холодно.

Дарина физически съежилась от его тона. «Боже, что я сделала не так?»

— Знаешь, в чем твоя ошибка? То, что ты делаешь — это не алхимия, а кулинария. Ты тратишь девяносто процентов потенциала реагентов впустую.

«Кулинария⁈ Я потратила годы на изучение алхимии, а он называет это кулинарией⁈»

— Но господин, — попыталась возразить она, — это стандартная методика…

— Именно поэтому все они примитивы, — отрезал он.

«Примитивы… Значит, и я тоже примитив в его глазах?»

Сердце Дарины упало. Она думала, что неплохо разбирается в алхимии, а теперь чувствовала себя полной дурой.

Он подошел к голографическому столу, и она замерла. «Что он собирается делать?»

— Алина, выведи молекулярную структуру корня, который использовала Дарина.

В воздухе появилась невероятная трехмерная схема. Дарина никогда не видела ничего подобного — каждый атом, каждая связь были видны как на ладони.

«Как он это делает? Откуда у него такие технологии?»

— Истинная алхимия — это не смешивание, — начал объяснять он. — Это перестройка.

Дарина слушала, и ее мир начал переворачиваться. Все, чему ее учили, все ее знания… неужели это действительно было примитивным?

— Твоя магия Света — не ингредиент, — продолжал он. — Это катализатор.

«Катализатор? Но меня учили, что магия — это дополнительный компонент…»

Голограмма изменилась, показывая, как энергия света может воздействовать на молекулы. Это было… прекрасно и ужасающе. Потому что означало, что все ее образование было неполным.

— Вместо того чтобы варить дорогие ингредиенты, ты можешь за секунды трансформировать дешевые компоненты.

«Это звучит как фантастика. Неужели он говорит правду?»

— Но как? — спросила она, чувствуя себя студенткой первого курса.

— Сейчас покажу.

Он подошел к стеллажу и взял… «Корень лопуха? Золу? Воду? Он шутит?»

— Это? — не смогла сдержаться она. — Но господин, это же обычные вещества. У них нет магических свойств.

— Магические свойства — это иллюзия, — ответил он так спокойно, будто сообщал прогноз погоды.

«Иллюзия⁈ Он только что разрушил основы всей моей профессии одной фразой!»

Появилась новая диаграмма частот. Сложная, красивая, совершенно непонятная.

— Вот истинный рецепт, — сказал он. — Не пропорции веществ, а частоты воздействия.

Дарина смотрела на эти волнообразные паттерны и чувствовала, как ее мозг отказывается их понимать. «Это же… это совершенно другой подход к алхимии. Как будто он показывает мне магию, а я всю жизнь играла с детскими игрушками».

— Смешай компоненты в равных пропорциях, — велел он.

Дарина выполнила указание, хотя все в ней протестовало. Получилась серая жижа, похожая на грязную воду.

«Это не может сработать. Это выглядит отвратительно».

— А теперь направь луч своей магии, но следуй частотной диаграмме.

«Следовать диаграмме? Как это вообще возможно?»

Дарина сконцентрировалась, пытаясь контролировать каждую частоту своего света. Это было неимоверно сложно — как если бы попросили играть симфонию, никогда не видев нот, но что-то у нее все же получалось.

И тут случилось чудо.

Смесь вспыхнула ослепительным светом, и Дарина невольно отшатнулась. «Что происходит⁈ Это же невозможно!»

Когда свет погас, в колбе была кристально чистая жидкость, светящаяся изнутри.

— Что… что это? — прошептала она, не веря глазам.

«Он превратил помои в… в это? Как⁈»

— Проверим, — сказал он и направился к двери.

В медблоке он взял пипетку и капнул одну каплю на лицо Рыкова. То, что произошло дальше, заставило Дарину задохнуться.

Багровое пятно исчезло. Просто исчезло, как будто его стерли.

«Боже мой… Боже мой… ЭТО НЕВОЗМОЖНО!»

Дарина смотрела, как он обрабатывает остальные пятна, и чувствовала, что сходит с ума. За несколько секунд ее жалкий получасовой труд был превзойден в сотни раз.

— Эффективность превышает стандартные зелья, — констатировал он, будто ничего особенного не произошло. — Стоимость производства — в сто раз ниже.

«В СТО РАЗ НИЖЕ⁈ Из лопуха и золы⁈»

— Но как это возможно? — выдохнула она.

Он начал объяснять про молекулярные трансформации и направленные агенты, и Дарина поняла: перед ней стоит не просто могущественный маг. Перед ней стоит человек, который понимает саму суть реальности на уровне, недоступном обычным людям.

«Для него происходящее не просто какая-то магия, он словно… переписывает законы природы».

Когда он протянул ей инфокристалл с рецептами, руки Дарины дрожали.

— Налаживай производство.

«Я… я буду работать с такими технологиями? Он доверяет МНЕ такие секреты?»

— Я понимаю, — прошептала она. — Но это же… революция.

Когда он ушел, Дарина осталась стоять в лаборатории, сжимая кристалл. В груди горел огонь восторга и благоговения.

«Я думала, что служу просто могущественному человеку, а оказывается, я служу гению, который превосходит всех алхимиков мира вместе взятых. И он… он учит меня. Меня! Выбрал меня для этого!».

Впервые в жизни она поняла, что значит быть по-настоящему нужной.

Глава 16

Период хаотичного становления сменился отлаженной рутиной.

«Стражи Эдема» работали как единый организм. К воротам «Эдема» все так же тянулась очередь из отчаявшихся изгоев. Благодаря этому численность Стражей выросла с первоначальных до десяти нескольких элитных отрядов по двенадцать бойцов в каждом.

Теперь они зачищали не один, а три-четыре нестабильных Разлома в неделю. Их доктрина «пришел, забрал, ушел» была отработана до совершенства. Резонансный сканер Алины предсказывал прорыв, «Стражи» прибывали на место за час до его открытия, разворачивали полевой штаб, входили, извлекали необходимые артефакты и компоненты и исчезали задолго до того, как неповоротливая машина Гильдии успевала даже объявить тревогу.

Не меньшая революция произошла и в медицинском крыле. Дарина больше не была просто целителем. Она стала главой целого научно-производственного комплекса. Ее скромный медблок превратился в лабораторию, где она, используя знания, данные ей мной, творила настоящие чудеса.

Используя «чудо-овощи» с плантаций, хитин тварей из Разломов и свою магию Света в качестве катализатора, она наладила массовое производство эликсиров, которые превзошли по эффективности все столичные аналоги. «Стражи» теперь шли в бой с инъекторами, наполненными регенераторами, способными за минуту затянуть рану, которая раньше требовала бы долгого лечения. Они дышали в ядовитой атмосфере Разломов через фильтры, пропитанные ее составами. Их сопротивляемость к магии и псионическим атакам выросла втрое.

Впервые за долгое время я чувствовал нечто похожее на покой. Нечто похожее, потому что я вдруг почувствовал странный психический шум из внешнего мира.

— Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной мелодичный, но на этот раз лишенный сарказма голос. Моя фея-ИИ материализовалась из воздуха, ее крошечное личико было необычно серьезным. — Я фиксирую странные колебания на внешнем периметре «Кокона».

— Отфильтруй, — лениво бросил я, не отрывая взгляда от своего сада.

— Это не информационный шум, который можно отфильтровать, — настойчиво продолжила она. — Это массивный, неконтролируемый выброс хаотической энергии примерно в двадцати километрах отсюда. Он создает мощные помехи, которые влияют на стабильность лей-линий, питающих наши барьеры.

Я медленно повернул голову. Вот это уже было интересно. И раздражающе.

— Проще говоря, — добавила фея, увидев, что я наконец обратил на нее внимание, — тот ураган, что разбушевался за пределами нашего рая, начинает раскачивать его фундамент. Ваши цветочки могут начать увядать.

Долго ждать не пришлось. Вскоре в саду появилась Алина, ее обычно спокойное лицо выражало обеспокоенность. В руках у нее был планшет.

— Господин, — обратилась она ко мне, — у нас странная ситуация. В двадцати километрах к северу от города зарегистрирован новый Разлом.

— И? — спросил я со спокойствием, отпивая немного чая из чашки. Лебедеву удалось отыскать небольшую партию «Серебряных игл».

— Этот другой, — Алина активировала голографическое изображение. В воздухе появилась карта региона с пульсирующей красной точкой невиданных размеров. — Энергетическая сигнатура на порядок выше всего, что мы регистрировали ранее. Он создает атмосферные помехи в радиусе ста километров.

— Масштаб? — спросил я.

— Класс B+, возможно — выше. Нестабильный. Из него выходят организованные группы тварей, которые атакуют не хаотично, а по какой-то системе.

— Ой-ой-ой, — прозвенел голосок феи рядом. — А это уже серьезно, Ваше Темнейшество. Такие Разломы обычно требуют вмешательства столичных сил.

— Гильдия реагирует? — спросил я у Алины.

— Они мобилизовали все доступные силы. Плюс столичные кланы прислали свои элитные отряды «для оказания помощи». — Она сделала паузу. — Но судя по перехваченным переговорам, дела идут не очень хорошо.

Я молча смотрел на пульсирующую красную точку на карте.

Похоже, пока эта «язва» существует, о тишине можно забыть.

* * *

Отряд Георгия «Стальные соколы» считались лучшими из лучших в местном отделении Гильдии — закаленные ветераны, чья репутация была выкована в десятках успешных операций. Сам Георгий, прагматик до мозга костей, был живым воплощением старой гвардии: он верил в дисциплину, опыт и четкое выполнение приказов.

Георгий как раз пытался объяснить своему интенданту, почему списание трех треснувших щитов — это не «расточительство», а «необходимая мера безопасности», когда оглушительно завыла сирена общей тревоги.

— Да что там опять стряслось? — проворчал интендант, недовольно глядя на мигающие красные лампы. — Третья тревога за неделю. Совсем твари распоясались.

Но Георгий уже бежал по коридору в оперативный штаб. Он видел панику на лицах дежурных операторов и понимал — что-то идет не так.

— Докладывай! — рявкнул он, подбегая к главной консоли.

— Разлом, командир! — выдохнул молодой оператор, его пальцы дрожали над панелью. — В Горном Хребте. Сигнатура… она зашкаливает. Предварительный класс — B. Может, даже выше.

Георгий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Класс «B». Это означало, что им придется столкнуться с чем-то, что способно стереть с лица земли все в ближайшей округе.

— Общая мобилизация! — его голос прозвучал резко, прерывая панику. — Всех свободных бойцов — в строй! Это не учебная тревога!

И начался тот самый бюрократический ад, который Георгий ненавидел больше, чем любую тварь из Разлома. Связисты отчаянно пытались дозвониться до командиров других отрядов, которые были разбросаны по всему городу. Транспортный отдел доложил, что два из трех тяжелых БТРов на плановом техосмотре. Оружейники не могли выдать спецбоеприпасы, потому что начальник склада ушел на обед и запер арсенал.

Прошел час беспомощной суеты, пока где-то в горах разрасталась экзистенциальная угроза. Наконец, сводный отряд, кое-как собранный из его «Соколов» и других местных групп, был готов и выдвинулся к разлому.

Когда они прибыли на место, их встретила картина из худших кошмаров ветерана.

Разлом представлял собой огромную, пульсирующую трещину в реальности — почти сто метров в ширину. Из него валил багровый туман, а воздух вокруг дрожал от искажений пространства. Но это было не самое страшное в данной ситуации.

Твари выходили группами. Не безумными ордами, как обычно, а отрядами. Бронированные, похожие на носорогов существа шли в авангарде, прикрывая стаи мелких, быстрых хищников, которые обходили с флангов. А над ними кружили летающие, похожие на скатов твари.

— Боги… — прошептал заместитель Георгия, глядя в бинокль. — Они что, воевать по учебнику научились?

— Огонь! — скомандовал Георгий, понимая, что промедление смерти подобно. — Огонь из всех стволов! Не дайте им выйти из ущелья!

Но их атака была похожа на попытку остановить лавину с помощью рогаток.

— Артемий! — прорычал Георгий в зашифрованный канал связи, соединяющий его напрямую с главой Гильдии. — Артемий, у нас полная задница. Твари прут организованными отрядами! Моих людей перебьют за полчаса! Нам нужна поддержка! Вызывай столицу! Запрашивай элитные отряды кланов, запрашивай все, что у них есть!

Он кричал, зная, что пока его запрос дойдет до столицы, пока там соберут совет, пока неповоротливая бюрократическая машина придет в движение, от его людей здесь не останется даже костей. Они были одни и они были обречены.

— Занять позиции! — рявкнул георгий. — Мы должны продержаться столько, сколько сможем до прихода подкреплений!

* * *

Артемий Громов с силой сжал подлокотники своего кресла. Панический, срывающийся на хрип голос одного из его лучших командиров, Георгия, все еще звенел в динамиках. На главной тактической карте в его кабинете сектор у Горного Хребта полыхал красным. Данные с поля боя, обрывающиеся и полные помех, рисовали картину предстоящего полного разгрома.

«Организованные отряды… Тактика… — проносилось в его голове. — Что за чертовщина там происходит?»

Он не стал терять ни секунды. С его опытом он понимал — если уж такой ветеран, как Георгий, кричит о помощи, значит, ситуация вышла из-под контроля.

— Связь! — рявкнул он в селектор. — Соедините меня со штаб-квартирой клана Волконских. Экстренный вызов по протоколу «Алый Код». Да, я подтверждаю!

Через минуту на голографическом экране появилось недовольное, заспанное лицо помощника Патриарха. — Глава Громов? Что за срочность? Патриарх отдыхает.

— Мне плевать! — прорычал Артемий, не сдерживая ярости. — У нас прорыв класса «B», возможно выше! Мои люди гибнут! Мне нужна немедленная поддержка!

Помощник побледнел и исчез с экрана. Через несколько долгих секунд его сменило лицо самого Патриарха Алексея Волконского. Глава крупнейшего столичного клана был в шелковом халате.

— Артемий, — произнес он спокойно, но в его голосе слышалось раздражение. — Надеюсь, у тебя веская причина, чтобы будить меня в три часа ночи.

Артемий быстро, по-военному четко, изложил ситуацию, выводя на экран Волконского тактические данные с поля боя. — … мы не справимся, Алексей. Мне нужны ваши лучшие отряды. Все, кого вы можете поднять по тревоге.

Волконский молча смотрел на данные. На его лице не отразилось ни тревоги, ни сочувствия.

— Это серьезно, — наконец произнес он. — Мобилизация элитных отрядов займет время. Логистика, подготовка снаряжения…

— У меня нет времени! — взорвался Артемий. — Мои люди умрут, пока вы будете подписывать свои бумажки!

— Успокойся, Артемий, — в голосе Патриарха прозвучала легкая ирония. — Ты получишь свою поддержку. Я отдам приказ. Наши лучшие отряды прибудут транспортными самолетами. Но раньше, чем через пару часов, не жди.

Связь прервалась. Артемий остался один в тишине своего кабинета. Шесть часов. Для людей Георгия это была вечность.

* * *

Владислав, командир отряда «Северные волки», вел свой потрепанный БТР на предельной скорости. С ним было два десятка лучших бойцов, которых он успел поднять по тревоге. Приказ от Артемия был коротким: «Все силы — к Горному Хребту. Георгию нужна поддержка. Немедленно!»

Когда они выехали на плато и увидели поле боя, даже его закаленное сердце пропустило удар. Он ожидал увидеть тяжелый бой, но не ожидал увидеть бойню.

Отряды Георгия, отступали и отчаянно отбивались, но их сопротивленые было каплей в море тварей, что перли из разлома.

— Всем волкам! — прорычал Владислав в общий канал, его лицо исказилось от ярости. — Огонь по тварям на флангах! Прикрыть отход парней!

«Северные волки» с ходу вступили в бой, ударив во фланг наступающим монстрам. Их внезапная атака на мгновение сбила натиск тварей, давая людям Георгия драгоценную передышку и возможность перегруппироваться.

— Георгий! Это Владислав! Мы вас прикроем! Начинайте медленное отступление к западному ущелью! — крикнул он в рацию.

— Влад… Слава Богам… — донесся из динамиков хриплый голос Георгия. — Их слишком много. Когда прибудет помощь?

Владислав видел, как «Соколы», неся раненых, начали отступать под прикрытием его огня, но он также видел, что это лишь временная мера. Тварей было слишком много. Они просто задавят их числом.

— Артемий! — прорычал он в зашифрованный канал, соединяющий его напрямую с главой Гильдии. — Это Владислав! Я на месте! Тут полная задница! Мы пытаемся вытащить отряд Георгия и задержать тварей, но нас хватит на пол часа не больше! Нужно подкрепление причем срочно, иначе мы здесь все сдохнем!

* * *

За полчаса до обещанного Патриархом срока, в небе над Горным Хребтом появился рокот, который не был похож ни на рев тварей, ни на раскаты грома.

Три транспортных самолета «Шторм-7», новейшая разработка клана Волконских, с ревом неслись к полю боя. Их обтекаемые, хищные силуэты из темного композита разительно контрастировали с устаревшими, угловатыми БТРами региональной Гильдии.

Внутри головного «Шторма» царила атмосфера элитного клуба, а не десантного отсека. Бойцы отряда «Золотые Грифоны», личной гвардии столичного клана Волконских, сидели в удобных эргономичных креслах, лениво проверяя свое снаряжение. Их броня была последней моделью, созданной в закрытых лабораториях клана, оружие — эксклюзивными разработками, а на холеных, уверенных лицах читалась откровенная скука и легкое презрение.

Они были элитой, и они это знали. В отличие от провинциальных охотников, вынужденных частенько покупать амуницию за свои кровные, «Грифоны» получали лучшее по праву рождения в системе клана. Их жизни ценились дороже. Все в Гильдии помнили историю пятилетней давности, когда ради спасения наследника Волконских и его «Золотых Грифонов» был принесен в жертву целый отряд легендарного Антона «Молота». Для них это было естественным порядком вещей.

Поэтому и сейчас, отправляясь на помощь разгромленным региональным силам, они воспринимали это не как спасательную миссию, а как досадную обязанность.

— Ну что, Ростислав, — сказал молодой капитан своему заместителю, глядя на тактическую карту, — готов разгребать бардак за этими деревенщинами?

— А когда было иначе, командир? — усмехнулся тот. — Они там в своей провинции даже шнурки завязать не могут, не устроив совещание на три часа. Уверен, мы прилетим, а они уже все разбежались, побросав оружие.

— Главное, чтобы Патриарх оценил нашу оперативность, — зевнул капитан. — Ладно, парни, готовьтесь. Пять минут, зачищаем, и обратно в столицу. Вечером в «Империале» столик заказан.

Они действительно верили в это. Для них это досадная, но необходимая демонстрация силы.

«Штормы» зависли над полем боя, готовясь к высадке. И в этот момент иллюзия их превосходства разбилась вдребезги.

Они увидели то, чего не показывали тактические карты. Не просто группу монстров, а орду. Тысячи организованных тварей, которые волна за волной накатывали на отряды Георгия и Владислава.

Но у них не было времени даже на то, чтобы осознать масштаб катастрофы.

Одна из гигантских, похожих на скатов тварей, что до этого парила высоко в небе, внезапно сложила крылья и камнем рухнула вниз. Прямо на правый «Шторм».

Композитная броня, рассчитанная на огонь из зенитных орудий, не выдержала столкновения с многотонной тушей. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Самолет накренился, его двигатели вспыхнули, и он, кувыркаясь, рухнул в ущелье, превратившись в огненный шар.

В кабине головного «Шторма» начался хаос.

— «Шторм-3» сбит! Повторяю, «Шторм-3» сбит! — орал пилот, отчаянно пытаясь набрать высоту.

— Что происходит⁈ Откуда атака⁈ — кричал капитан «Грифонов», вцепившись в кресло. Его пафос и скука испарились без следа.

— Нас атакуют с воздуха! Летающие монстры!

— Высадка невозможна! Уходим! Уходим!

Два оставшихся самолета, забыв о своей «спасательной миссии», резко изменили курс и, включив форсаж, рванули прочь из проклятого ущелья.

Внизу, на земле, Владислав и Георгий с отчаянием смотрели, как их единственная надежда на спасение трусливо сбегает, бросив их на растерзание орде.

— Они… они нас бросили, — прошептал заместитель Георгия.

— Ублюдки, — прохрипел Георгий, перезаряжая винтовку. — Ничего другого я от них и не ждал.

Для столичной элиты бой закончился, так и не начавшись, а для местных Охотников наступил последний, безнадежный акт их трагедии.

* * *

Георгий всадил еще одну очередь в бронированную тварь, но заряды лишь бессильно отскочили от ее панциря. Рядом с ним молодой боец из его отряда закричал и упал, схватившись за ногу, разъеденную кислотой.

— Медика! — заорал он, но его голос потонул в общем хаосе боя.

Динамики его шлема разрывались от панических переговоров, сливающихся в единый вой отчаяния:

— Вторая группа, отвечайте! Вторая группа!

— … их слишком много! Они обходят нас с флангов!

— Барьеры не держат! Эта проклятая энергия их просто разъедает!

— Где поддержка⁈ Где обещанные отряды из столицы⁈

Георгий видел, как остатки их объединенных сил в панике отступали по склону. Их снаряжение давало сбои из-за мощных магических помех. Защитные заклинания распадались. Оружие отказывало. Они были как дети с палками против бронированного легиона.

Из радиоэфира донесся истеричный, полный ужаса крик командира кланового отряда:

— Всем отступать! Приказ — немедленное отступление! Позиции не удержать!

— А раненые⁈ — прокричал Георгий в ответ, пытаясь оттащить своего раненого бойца в укрытие. — У нас тут десять человек не могут идти!

Ответ был холодным и безжалостным, как лед:

— Бросайте раненых! Спасайте, кого можете!

Георгий замер, и на мгновение рев боя отошел на второй план. Бросайте раненых. Три слова, которые перечеркивали все, чему его учили, все, во что он верил как командир. Он посмотрел на лицо своего парня, искаженное от боли, и почувствовал, как в его груди поднимается волна бессильной ярости.

Это был тот еще позор! Лучшие силы региона, элитные отряды столичных кланов — все они бежали как испуганные дети, бросая своих товарищей на съедение тварям.

* * *

Кассиан

В командном центре «Эдема» царила деловая атмосфера. Я, Алина, Глеб и Антон «Молот» наблюдали за прямыми трансляциями с места событий через перехваченные каналы связи Гильдии.

На голографических экранах разворачивалась картина полного разгрома. Бегущие в панике элитные отряды, брошенная техника, хаос и неразбериха.

— Какой кошмар, — презрительно прокомментировал Антон, изучая тактику отступления. — Они бьют в лоб, как учили тридцать лет назад. Не изучили противника, не учли местность, не адаптировали тактику под новый тип угрозы.

— А их снаряжение, — добавил Глеб, — красивое, дорогое, но совершенно не рассчитанное на такие энергетические помехи. Как парадные мундиры на настоящей войне.

Алина вывела на экран данные сканеров:

— Энергетические всплески этого Разлома имеют совершенно иную частотную характеристику. Стандартные защитные барьеры настроены на старые типы магии. Неудивительно, что они не работают.

Я молча слушал их анализ и совершенно не удивлялся тому, что Гильдия охотников с треском провалилась. Даже столичные группы не помогли. Что за бесполезные приматы.

Но меня раздражало и другое — пси-излучение создаваемое разломом. Оно становилось с каждым часом все сильнее. Психическое эхо паники из города, вой сирен, взрывы магии — все это создавало невыносимую какофонию, которая разрушала мой внутренний покой.

Я не мог медитировать. Не мог сосредоточиться на восстановлении лей-линий. Даже простое пребывание в саду стало мучением.

«Пока эта язва существует, о тишине можно забыть,» — думал я, наблюдая за очередным взрывом на экране.

Хуже того — Разлом продолжал расширяться. Если его не остановить, хаос распространится на весь регион. А значит, мой покой будет нарушен на неопределенное время.

Это неприемлемо.

В этот момент на связь вышел Константин Лебедев. Его голос звучал взволнованно, но в нем слышалось что-то еще — предвкушение.

— Господин, — начал он без предисловий, — ситуация развивается стремительно. Паника из-за Разлома обрушила местные рынки. Цены на недвижимость упали на сорок процентов. Люди бегут из города.

— К делу, Константин, — холодно сказал я. — Мне нет дела до всей этой рыночной возни.

— Да, господин. Главное не экономические последствия. Главное — весь регион сейчас смотрит в одну сторону. На ваш холм.

Он сделал паузу.

— Гильдия провалилась. Столичные кланы провалились. Они показали свою полную беспомощность перед лицом настоящей угрозы. Их авторитет рухнул за один день.

Рядом со мной материализовалась фея-ИИ, ее обычная ирония сменилась серьезностью.

— А теперь представьте, — прошептала она мне на ухо, — что будет, если именно вы решите эту проблему? Одним ударом?

Лебедев продолжал:

— Это блестящая возможность для вас, господин показать всем, кто здесь настоящий хозяин. Если ваши «Стражи» справятся с тем, с чем не смогли справиться объединенные силы старого порядка…

Я смотрел на ревущий на экране Разлом. Источник моего раздражения. Препятствие для покоя. Мои подчиненные видели в этом возможность покрасоваться. Какая глупость.

Я же видел нечто совершенно иное.

Пока Алина анализировала тактические данные о провале Гильдии, я запустил собственный, гораздо более глубокий скан. Моя магия, на порядки превосходящая их примитивные детекторы, проникла сквозь бурю хаотической энергии, анализируя саму структуру этого катаклизма.

И я нашел то, что искал.

— Алина, — произнес я, не отрывая взгляда от экрана. — Сфокусируй сканеры на сердце Разлома. Отфильтруй биологические и энергетические сигнатуры тварей. Мне нужна геологическая структура.

Она подчинилась, и на экране появилась новая диаграмма. В самом центре ревущего хаоса, как спокойное око бури, находился объект, испускающий ровный, стабильный сигнал.

— Господин… — выдохнула она. — Это… это невозможно. Это кристалл пространственной стабилизации. «Сердце Мира».

Я позволил себе хищную улыбку. «Сердце Мира». Идеальный катализатор для следующего этапа восстановления моих лей-линий и части моей силы.

— Антон, — позвал я командира «Стражей». — Собирай всех. Похоже, нам предстоит показать этим дилетантам, как нужно забирать то, что принадлежит тебе по праву.

(Всех приветствуем, друзья, на связи авторы произведения. Надеюсь вам нравится, как развивается второй том истории, мы старались, как могли. Поэтому оставайтесь с нами, дальше будет еще жарче! Или хотелось бы так сказать, но придется чутка остудить ваш пыл, вынуждены вам сообщить, что с этого момента «Темный Лорд Устал» переходит на выкладку через день до конца тома. Прошу нас понять и простить, авторы работают изо всех сил, и нам нужно немного времени для подготовки истории на 3 том. Надеемся на ваше понимание! Всех обняли, спасибо за вашу поддержку!)

Глава 17

В командном центре «Эдема» царила напряженная атмосфера. Я стоял перед главным голографическим столом, на котором висела детальная трехмерная карта Разлома. Красные точки показывали концентрацию тварей — некоторые скопления достигали размеров целых кварталов. Синие линии обозначали энергетические потоки, пульсирующие как артерии живого организма. А в самом центре этого хаоса пульсировал золотистый маркер — цель нашей операции.

Антон «Молот» изучал данные с профессиональным интересом, время от времени увеличивая отдельные участки карты. Рядом с ним стояли Глеб, Алина и восемь командиров «Стражей» — каждый уже мысленно планировал свою часть операции.

— Этот шум мешает мне, — произнес я, указывая на эпицентр хаоса, откуда расходились волны искажений. — А в его центре находится то, что мне нужно.

Я увеличил изображение, показывая массивную структуру в самом сердце Разлома. Органическое образование размером с небольшое здание, окруженное плотным кольцом защитников всех типов и размеров.

— Алина называет это «маткой» роя, — продолжил я, наблюдая, как командиры внимательно изучают детали. — Уничтожь ее, и вся система рухнет как карточный домик. Рядом с ней находится энергетический кристалл — «Сердце Мира». Именно он мне нужен.

Антон «Молот» нахмурился, вглядываясь в хаотичное движение красных точек на тактической карте.

— Господин, но что это за твари? — спросил он. — Гильдия столкнулась с ними впервые. Они действуют не как обычные монстры. Они организованы.

— Потому что это не просто стая, командир, — пояснил я, выводя на экран увеличенные изображения противников. — Это — рой. Единый суперорганизм, управляемый из одного центра. Каждая тварь — лишь клетка, конечность, выполняющая приказ.

На экране появились детальные тактические сводки.

— Авангард — это «Тараны», — я указал на бронированных, похожих на носорогов существ. — Тяжелые био-танки. Их хитиновый панцирь почти неуязвим для стандартного оружия. Их задача — проламывать оборону.

— Фланги — это «Жнецы», — изображение сменилось, показывая стаи тех самых быстрых, похожих на пантер хищников. — Стайные убийцы. Передвигаются скачками, дезориентируя противника. Их когти-серпы способны разрезать стандартную броню как бумагу.

— Поддержка с воздуха — «Гарпии», — на экране появились летающие, похожие на скатов твари. — Они не столько атакуют, сколько ослепляют и дезориентируют, плюясь едкой слизью и создавая звуковые помехи.

Я снова указал на «матку».

— А командует всем этим «Матка». Это живой командный центр, который в реальном времени координирует действия каждой твари через мощные псионические импульсы. Именно поэтому они действуют как единая армия.

Я повернулся к Антону, встречаясь с ним взглядом:

— Теперь о кристалле, который мне нужен. Этот кристалл может ускорить восстановление лей-линий на месяцы. А заодно докажет всему региону, кто здесь настоящий хозяин положения.

Антон кивнул, его глаза горели предвкушением настоящего боя:

— Сопротивление?

— Организованное и плотное, — ответила Алина, выделяя различные группы противников. — Несколько сотен тварей плюс сама «матка» защищена многослойным энергетическим барьером.

— Слабые места? — практично спросил Глеб.

Я указал на едва заметную красную точку на схеме — крошечный участок, где защитный барьер имел микроскопический изъян:

— Здесь. Уязвимая точка в пятнадцати метрах от центра. Структурный дефект в энергетической решетке. Один точный удар в это место — и вся система рухнет изнутри, как взорванная плотина.

— Время на выполнение? — деловито поинтересовался Антон.

— Формально неограниченное, — ответил я с легкой усмешкой. — Но чем быстрее ты устранишь этот шум и принесешь мне кристалл, тем быстрее я смогу вернуться к своим делам. А заодно, раз вы так хотите, можете показать всем этим «элитным» отрядам, как выглядит настоящий профессионализм.

* * *

В оружейной «Стражей Эдема» царила сосредоточенная атмосфера. Сто двадцать лучших бойцов региона готовились к операции.

Дмитрий Каменев осматривал новые гранаты — гладкие черные сферы размером с куриное яйцо.

— «Сейсмические подавители», — пояснила Алина, лично инспектируя подготовку. — Создают направленные звуковые волны. Дезориентируют рой, заставляют тварей атаковать друг друга.

— Красиво, — усмехнулся Дмитрий, укладывая гранаты в подсумки. — Вы с Хозяином мастера на всякие выдумки. Проверить и написать отчет?

Алина кивнула и двинулась дальше.

Анна Волкова раздавала инъекторы с ярко-красной жидкостью:

— «Коктейль Берсерка», — объявила она. — Дарина постаралась. Повышает реакцию в три раза, полностью блокирует болевые рецепторы на полчаса. Побочные эффекты — потом будете спать сутки.

— Лучше сутки спать, чем вечно, — философски заметил один из штурмовиков.

Виктор «Серый» калибровал свою снайперскую винтовку под новые боеприпасы. Патроны были длиннее обычных, с характерным металлическим отливом.

— Бронебойные заряды с магическим усилением, — пояснил техник. — Пробивают любую защиту. Одна пуля — один мертвый координатор роя.

— Как в старые добрые времена, — пробормотал Виктор, вставляя магазин.

Антон «Молот» проверял свое главное оружие — прототипный гранатомет, созданный специально для этой миссии. Массивное устройство выглядело как гибрид артиллерийского орудия и магического посоха.

— Один выстрел, одна цель, — напомнил ему техник. — Перезарядки нет. Промахнуться нельзя.

— Я не промахиваюсь, — спокойно ответил Антон.

Стражи собирались спокойно и сосредоточенно, словно готовились не к великой битве, а к обычной работе. К демонстрации того, что означает слово «профессионализм» в их понимании.

— Господа, — обратился Антон ко всем, — сегодня весь регион будет смотреть, как мы работаем. «Стражи Эдема» не знают слова «поражение». Показываем им, как это делается.

Сотня голосов ответили хором:

— Понял, командир!

Через десять минут черные транспорты бесшумно выехали из ангара, направляясь туда, где терпели поражение лучшие силы старого мира.

* * *

Георгий, командир «Стальных соколов», прижался к скале и попытался остановить кровотечение из раны на руке. Вокруг него на очередном рубеже занимали оборону его потрепанный сводный отряд. Владислав из «Северных волков» окопался по соседству.

— Сколько у нас патронов? — крикнул Георгий по связи. — Нет данных когда подвезут боекомплект и подвезут ли⁈

— На одну атаку, — ответил Владислав. — Может, на две, если повезет.

Твари окружали их последний рубеж. дальше отступать было просто некуда.

— Было честью служить с тобой, — сказал Владислав, перезаряжая винтовку.

— И с тобой, брат, — ответил Георгий. — Что за…? — начал Георгий, но его слова потонули в новом звуке.

Из-за скал появились черные, абсолютно бесшумные боевые машины. На их корпусах не было опознавательных знаков Гильдии или кланов. Их башенные установки, повернутые в сторону тварей, издавали пронзительный скрежет, от которого наступающий рой внезапно замедлился. А потом автоматические орудия дружно рявкнули, сметая первую волну тварей.

— Кто это? — прошептал один из выживших бойцов.

— Что за странное оружие, создающее локальное землятресение⁈ — с благоговением прошептал Владислав. — Я о таком только слышал.

Из транспортов выпрыгнули бойцы в незнакомой броне. Они двигались как единый механизм, без лишних слов и суеты. Одна группа методично расчищала коридор безопасности, используя странные винтовки, которые гильдейцы никогда не видели. Другая направилась прямо к укрытиям выживших.

Женщина в белом боевом костюме подошла к Георгию и присела рядом с ним. Ее движения были четкими, профессиональными.

— Ранение серьезное? — спросила она, осматривая его руку.

— Кто вы такие? — спросил Георгий вместо ответа.

Она не ответила, а просто ввела ему содержимое небольшого инъектора. Эффект был мгновенным — боль исчезла, кровотечение остановилось.

— Боже мой, — выдохнул Георгий. — Что это было?

— Работа, — коротко ответила женщина в высокотехнологичной броне и, не сказав больше ни слова, перешла к следующему раненому.

Георгий смотрел, как эти неизвестные спасатели быстро и эффективно оказывали помощь его людям. Их эликсиры действовали в разы быстрее любых гильдейских зелий, затягивая раны на глазах. Они двигались с холодной, отточенной точностью, четко разделяя работу, обмениваясь короткими тактическими командами. Ни одного лишнего движения, ни одной потраченной впустую секунды.

— Они нас спасают, — тихо сказал Владислав, подходя к Георгию. Его лицо выражало смесь благодарности и глубочайшего недоумения. — Но кто они, черт возьми, такие? Даже знаков различия нет.

Георгий молча кивнул, чувствуя, как к облегчению примешивается профессиональная зависть и тревога. Он никогда не видел такого уровня оснащения и подготовки. Даже у элитных столичных отрядов.

В этот момент один из молодых бойцов Владислава, которому только что обработали рану, сел и с широко раскрытыми от шока глазами посмотрел на командира ударной группы спасателей, который отдавал приказы.

— Командир… — прошептал он, дергая Владислава за рукав. — Это… это же он…

— Кто «он»? — нетерпеливо спросил Владислав.

— «Молот», — выдохнул боец. — Антон Железнов. Я его на архивных голо-записях видел. Легенда. Но… он же калека, его списали пять лет назад…

Владислав замер. Он всмотрелся в фигуру командира спасателей. Уверенные движения, прямая спина, властный голос. И тот самый шрам на щеке. Он вспомнил слухи, которые считал бредом. Слухи о чудесном исцелении. О наборе отряда изгоев и баснословных деньгах и технологиях, которые дает своим людям загадочный аристократ из «Эдема».

Он медленно повернулся к Георгию, и на его лице был написан ужас осознания.

— Георгий… — его голос был едва слышен. — Мы знаем, кто это.

Георгий проследил за его взглядом, и до него тоже начало доходить. Снаряжение, опережающее время, эликсиры и Антон «Молот», восставший из небытия. Все части головоломки сложились в единую картину.

Они, лучшие силы региона, были разгромлены и позорно бежали, а теперь их жизни спасали те самые выскочки и авантюристы, которых они еще вчера презирали. «Стражи Эдема».

Георгий почувствовал, как к лицу приливает кровь от жгучего стыда. Они не просто спасали их, а демонстрировали им, кто теперь настоящий хозяин в этих горах.

* * *

«Молот»:

Основная ударная группа во главе с Антоном «Молотом» клином двигалась к сердцу Разлома. Их продвижение было похоже на смертельный танец — каждое движение просчитано, каждый выстрел точен.

— «Серый», доклад, — спокойно говорил Антон в микрофон, не прерывая движения.

— Вижу трех координаторов на десять часов, — ответил голос Виктора по рации. — Убираю.

Три выстрела. Три массивные твари, которые управляли движением роя, рухнули с пробитыми головами.

— Каменев, расчисти дорогу, — приказал Антон.

— С удовольствием, командир.

Дмитрий метнул одну из сейсмических гранат в скопление тварей. Устройство разорвалось, создав направленную звуковую волну. Монстров разбросало в разные стороны, размазывая по земле с огромной силой.

— Проход свободен, — доложил Дмитрий.

Штурмовики двигались парами, прикрывая друг друга. Их переговоры были краткими, профессиональными:

— Слева!

— Вижу. Убрал.

— Кробки, сверху скат!

— Работаем. Готово.

Они были умнее и тренированнее обычных охотников. Каждый знал свою роль, каждый доверял товарищу. Никто не пытался геройствовать или показать свою крутость.

Через двадцать минут боя они добрались до цели. «Матка» роя представляла собой массивное, пульсирующее образование размером с трехэтажный дом. Ее поверхность покрывали органические наросты, из которых непрерывно появлялись новые твари.

Вокруг нее вился энергетический барьер — полупрозрачная сфера, отклоняющая любые атаки.

— Цель в поле зрения, — доложил Антон. — Вижу уязвимую точку.

Он достал прототипный гранатомет — массивное устройство, которое требовало двух рук для удержания. На его стволе мерцали кристаллические элементы, накапливающие энергию для единственного выстрела.

— «Стражи», отходим на безопасное расстояние, — приказал он. — Сейчас будет громко.

Бойцы быстро заняли укрытие за скалами. Антон остался один перед чудовищем, целясь в крошечную красную точку на поверхности барьера — именно туда, куда указал Хозяин.

Он не торопился. Просто выставил прицел, задержал дыхание и плавно нажал на спуск.

Выстрел прозвучал как раскат грома. Снаряд пронзил энергетический барьер как горячий нож масло и врезался в уязвимую точку «матки».

Эффект превзошел все ожидания. «Матка» схлопнулась сама в себя, создав миниатюрную черную дыру, которая мгновенно поглотила окружающих тварей.

— Цель уничтожена, — спокойно доложил Антон. — Начинаю сбор трофеев.

В центре угасающего Разлома осталось только «Сердце Мира» — кристалл размером с человеческую голову, излучающий мягкое золотистое сияние.

Антон бережно поднял его, используя специальный контейнер.

— Пакет получен, — сообщил он. — Возвращаемся на базу.

Операция, которую лучшие силы региона не могли завершить за день, была выполнена за полчаса.

* * *

Георгий командир объединенных отрядов Гильдии

Операция, которую лучшие силы региона и столичная элита не смогли завершить за несколько часов, была выполнена за пятнадцать минут.

Георгий стоял посреди поля, усеянного остывающими трупами тварей, и пытался осознать произошедшее. Вокруг него его уцелевшие бойцы и люди Владислава с недоверием смотрели, как черные транспорты «Стражей Эдема» бесшумно исчезают в ущелье, унося с собой добычу.

— Они… они даже не поговорили с нами, — прошептал его заместитель, глядя им вслед.

— А о чем им с нами говорить? — хрипло ответил Георгий. Он чувствовал был уставшим и бесконечно униженным. — Мы были для них просто… мусором на поле боя, который нужно было убрать перед основной работой.

Активируя зашифрованный канал связи, соединяющий его напрямую с Артемием. Он знал, что этот доклад станет самым тяжелым в его карьере.

— Артемий, это Георгий, — сказал он, и его голос был глухим и безжизненным.

— Георгий! Слава Богам, ты жив! — раздался в динамике взволнованный голос главы Гильдии. — Что у вас там? Столичные «Грифоны» докладывают о…

— О том, что они трусливо сбежали, бросив нас умирать? — перебил его Георгий с ледяной яростью. — Да, так и было. Один их самолет сбили, и остальные тут же улетели, поджав хвосты.

В динамике повисла тишина.

— Мы были обречены, Артемий, — продолжил Георгий. — Нас бы всех перебили. Но… нам помогли.

— Помогли? Кто? — в голосе Артемия слышалось недоумение. — Подкрепления только на подходе, я договорился…

Георгий сделал глубокий вдох.

— Это были «Стражи Эдема».

Артемий молчал так долго, что Георгий даже проверил, работает ли связь.

— Что ты сказал? — наконец произнес глава Гильдии, и в его голосе было полное неверие. — Какие еще «Стражи»?

— Те самые, которых мы считали кучкой отбросов, — с горечью ответил Георгий. — Они появились из ниоткуда. Их снаряжение… Артемий, мы таких технологий даже в каталогах не видели. Они действовали очень эффективно. Не зря ими командует «Молот». Они спасли моих раненых, прикрыли наше отступление, а потом вошли в самый центр Разлома и уничтожили его сердцевину одним ударом. Одним, Артемий.

Он замолчал, давая своему начальнику осознать услышанное.

— Они не просто сильнее нас, — закончил он. — Они… они из другой лиги. Это все равно что сравнивать копье и плазменную винтовку. Мы для них словно дикари.

В кабинете Артемия Громова царила оглушительная тишина. Он смотрел на голографическую карту, где красная зона угрозы погасла, сменившись спокойным зеленым цветом. Он слушал доклад своего лучшего командира, и его мозг отказывался верить в происходящее.

Он, как и столичные кланы, был уверен, что Воронов — просто выскочка, который загнан в угол. Что его отряд — жест отчаяния.

А теперь выяснялось, что этот «отряд отбросов» только что в одиночку справился с угрозой, перед которой спасовали лучшие силы региона и хваленая столичная элита.

Артемий медленно опустился в кресло. Осознание прибило его к сиденью. Они не просто недооценили врага. Они разбудили нечто, природу чего они даже не могли постичь. И это нечто только что, с ленивым презрением, продемонстрировало им, кто теперь настоящий хозяин в этом регионе.

Глава 18

Георгий стоял посреди опустевшего поля боя и чувствовал, как жгучий стыд разъедает его изнутри. Вокруг его уцелевшие бойцы молча собирали тела павших товарищей. Атмосфера была пропитана глубоким унижением проигравших.

Его группа потеряла семь человек из пятидесяти. Остальные почти все тяжело раненные. У Владислава из «Северных волков» дела обстояли не лучше, как и у групп поменьше.

А «Стражи Эдема»? Все ушли на своих двоих. Одного осколком задело, другой мышцу потянул когда бежал.

— Командир, — тихо позвал его один из выживших, — медики прибыли.

Георгий кивнул, не поднимая глаз. Медицинская команда Гильдии уже разворачивала полевой госпиталь, готовясь к эвакуации раненых.

Главный целитель экспедиции, пожилой человек с седой бородой, подошел к группе раненых, которым успела помочь медик из «Стражей». Его лицо выражало растущее недоумение.

— Командир Георгий, — обратился он, осматривая бойца с раной на груди, — я никогда такого не видел.

— Что именно? — устало спросил Георгий.

— Токсины полностью нейтрализованы. Ткани регенерируют с огромной скоростью. Это полное клеточное восстановление, а не исцеление. Наши лучшие стимуляторы на такое не способны. Это точно были эликсиры?

Целитель показал на другого раненого:

— А у этого была рваная рана от когтей. Сейчас от нее осталась только тонкая розовая линия. За полчаса! Чтобы нам добиться такого результата, нужно было бы потратить не меньше недели.

В это время к ним подошел криминалист из следственного отдела Гильдии — молодой человек с планшетом и множеством вопросов.

— Простите, командир. Могу я опросить ваших бойцов? — обратился он к Георгию, — Мне нужно задокументировать любую информацию о прибывшей неизвестной группе. Что вы видели?

Один из бойцов, сержант с перевязанной рукой, ответил первым:

— У них были странные винтовки, не похожие ни на что из того, что я знаю. Я видел, как один из них стрелял по бронированной твари — снаряд взорвался огнем при попадании, прожег броню насквозь. А потом он же выстрелил по мелкому хищнику, и тот просто растворился в кислоте.

— Растворился? — переспросил криминалист.

— Словно винтовки сами знали, для какой цели какой снаряд нужен, — добавил другой боец. — Адаптивные боеприпасы или что-то в этом роде. Оружие анализировало цель и само выбирало тип поражения.

Георгий и Владислав переглянулись. Осознание того, что они столкнулись не просто с превосходящей силой, а с технологиями из будущего, шокировало.

— А их медик, — продолжил сержант, — она подошла к Петрову, который истекал кровью. не жилец был, парнишка, чего греха таить. Один укол — и парень через минуту встал на ноги.

— Один укол? — целитель покачал головой. — Это невозможно. Эти твари впрыскивают яд, который разрушает нервную систему. Его нейтрализация требует сложной последовательности противоядий…

— Им, видимо, никто не сказал, что это невозможно, — горько заметил Владислав.

Криминалист продолжал записывать, но его лицо выражало скепсис. Все это звучало как фантастика, но свидетелей было слишком много, а результаты их работы лежали прямо перед глазами.

Георгий смотрел на поле боя, усеянное трупами монстров, и понимал: сегодня он увидел будущее. И в этом будущем для старых методов Гильдии места не было.

* * *

Таверна «Последний Шанс» была забита до отказа. Дым висел плотными облаками под низким потолком, смешиваясь с запахами дешевой выпивки. За столами сидели выжившие охотники — те, кому повезло вернуться живыми с самого позорного поражения в истории региональной Гильдии.

Влад из «Железных Грифонов» занимал столик в углу, откуда хорошо просматривался весь зал. Его группа прибыла на место боя уже после того, как «Стражи» закончили свою работу — им досталась только зачистка территории и помощь в эвакуации. Но именно это дало ему возможность все увидеть своими глазами и сделать выводы.

Сейчас он молча слушал разговоры за соседними столами, методично собирая информацию.

— «Стражи» потеряли двоих легкоранеными, — горько говорил Георгий, опрокидывая очередную кружку. — Все отряды, в совокупности, тридцать два человека убитыми. Тридцать два!

— А видел их броню? — добавил кто-то из «Северных волков». — Легкая, гибкая, а защищает лучше наших. А я до сих пор выплачиваю кредит за этот кусок железа, который треснул от первого же удара когтей!

— И оружие у них, — вступил в разговор боец из другого отряда, сидящий за соседним столом. — Винтовки, которые сами выбирают тип боеприпаса. А мы что? Стреляем свинцовыми пулями по бронированным тварям и надеемся на чудо.

— Их медик одним уколом поставил на ноги человека, который умирал от яда, — сказал кто-то еще. — Один укол! Они всех раненых на ноги поставиили! А раненых было ого-го! Если бы не Стражи с их эликсирами, завтра бы воевать некому уже было! А наши целители…

— А что «наши целители»⁈ — раздался резкий, обозленный голос.

Из-за соседнего стола поднялся пожилой мужчина. Это был Макар, один из старейших целителей Гильдии, который только что вернулся с поля боя, где провел последние десять часов, спасая раненых. Его руки дрожали от усталости, а под глазами залегли темные круги.

— Ты думаешь, мы тут в игрушки играем⁈ — прохрипел он, подходя к столу охотников. — Ты думаешь, нам в радость смотреть, как парни умирают у нас на руках⁈ Мы виноваты, что у нас нет таких эликсиров, которые этот Воронов, видать, из воздуха делает⁈

Охотник, который жаловался, вскочил с места.

— Я не говорю, что вы виноваты! Я говорю, что ваши зелья не работают!

— Они работают, но не так хорошо, как те, что есть у Стражей! — рявкнул Макар, сжимая кулаки. — Мало того, столичные ублюдки перекрыли нам все поставки! Я вынужден просить у главы поставки реагентов, которые не поступают в алхимические лавки! Мы делаем все, что можем, с тем дерьмом, что у нас осталось! А вы, вместо того чтобы сказать спасибо, что мы вам хотя бы ноги на место пришиваем, смеете нас упрекать⁈

— Спасибо⁈ За то, что мой друг умер от яда, потому что у тебя не нашлось нужного антидота⁈ — прорычал охотник, и его рука легла на рукоять ножа.

— Он умер, потому что твое начальство просрало все! Они играют в свои игры по блокаде, вместо того, чтобы заниматься разломами и улучшением арсенала! — ответил Макар, не отступая ни на шаг.

Обстановка в таверне накалилась до предела. Охотники начали вставать из-за столов, принимая ту или иную сторону. Кто-то кричал в поддержку старого целителя, кто-то — в поддержку разгневанного бойца. Еще мгновение — и таверна превратилась бы в поле для кровавой резни.

— ХВАТИТ!

Голос Влада, усиленный командирской привычкой, прорезал шум. Он встал из-за своего стола и встал между целителем и бойцом.

— Сядьте, — тихо, но властно приказал он обоим. — Оба.

Магия его авторитета сработала. После секундного колебания оба медленно опустились на свои места.

— Макар прав, — сказал Влад, обводя таверну тяжелым взглядом. — Он не виноват, что у него нет таких эликсиров. Он и его люди делают невозможное. И каждый, кто сегодня выжил, обязан им жизнью.

Он повернулся к охотнику.

— Но и ты прав. Люди умирают и твоя злость справедлива, но направлена она не по адресу. — Влад посмотрел в глаза каждому в таверне. — Драться друг с другом — это именно то, чего от нас ждут в столице. Они хотят, чтобы мы перегрызли друг другу глотки из-за их интриг. Проблема не в наших целителях и не в нашем мужестве. Проблема в системе, которая прогнила. И пока мы это не поймем, мы так и будем умирать, обвиняя друг друга.

В разговор вступил старый ветеран, седовласый мужчина по имени Кирилл, которого уважали во всех отрядах:

— Знаете, что меня больше всего задело? — сказал он, и его голос заставил всех прислушаться. — Не то, что мы проиграли. Не то, что погибли хорошие люди. А то, что руководство в столице сидит в теплых кабинетах и решает, кому жить, а кому умирать. Они отправляют нас с устаревшим снаряжением против тварей, которые становятся все опаснее.

Он сделал паузу, глядя в свою кружку:

— А этот Воронов… может, он и странный, и высокомерный, но он дал своим людям инструменты для выживания. Броню, которая защищает. Оружие, которое убивает. Медицину, которая лечит.

Кирилл поднял глаза и посмотрел по сторонам:

— Может, мы служим не тем господам?

В таверне воцарилась напряженная тишина. Никто не ожидал услышать такие слова от уважаемого ветерана, но и возразить никто не мог — слишком свежи были воспоминания о бойне, слишком очевидна разница в эффективности.

— Это же измена, — тихо сказал кто-то.

— Измена кому? — парировал Кирилл. — Тем, кто посылает нас умирать с негодным оружием? Или тем, кто отказывается закупать современные технологии, потому что это «дорого»?

Влад понял — момент настал. Он поднялся со своего места и подошел к столу ветеранов.

— Кирилл прав, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Мы не можем больше так работать. Нам нужно что-то менять.

Все взгляды обратились к нему. Влад был известен как осторожный и рассудительный командир — если он говорил о переменах, значит, ситуация действительно критическая.

— Что ты предлагаешь? — спросил Георгий.

— Для начала — заставить наше руководство действовать, — ответил Влад. — Они должны дать нам возможность выжить. Любой ценой.

Через два дня Влад созвал тайную встречу. Собрались командиры восьми малых групп — все те, кто понес серьезные потери и чувствовал себя преданным руководством Гильдии.

— Господа, — начал Влад, окидывая взглядом собравшихся, — мы все знаем, зачем здесь. Официальная Гильдия и столичные кланы нас бросили. Они отправили нас умирать с оружием прошлого века против угрозы будущего.

Кирилл кивнул, сжимая кулаки:

— Моих ребят убили не твари. Их убило равнодушие начальства.

— А «Стражи Эдема» смогли, — продолжил Влад. — Смогли сделать то, что не смогли мы все вместе взятые. И знаете почему? Потому что их экипировали как следует. Дали им инструменты для работы, а не металлолом для галочки.

Георгий мрачно усмехнулся:

— Что ты предлагаешь? Перебежать к Воронову?

— Я предлагаю заставить наше руководство действовать, — спокойно ответил Влад. — Артемий должен понять: мы больше не согласны быть пушечным мясом. Мы требуем современное снаряжение, эффективные эликсиры, оружие, которое реально может защитить наши жизни.

— А если он откажется? — спросил один из командиров.

— Тогда мы обратимся к тому, кто может нам это дать, — твердо ответил Влад. — Наша верность Гильдии не означает, что мы должны покорно умирать из-за ее некомпетентности.

Воцарилась тишина. Все понимали — это было на грани бунта, но после того, что они пережили, альтернативы не было.

— Что конкретно мы требуем? — спросил Кирилл.

— Немедленное прекращение вражды с «Стражами Эдема», — перечислил Влад. — Официальные переговоры о закупке их технологий. Модернизацию нашего снаряжения и компенсации семьям погибших.

* * *

Артемий Громов сидел в своем кабинете и пытался справиться с головной болью, когда его секретарь принес защищенное сообщение. Печать была официальной, но отправители заставили его нахмуриться — коалиция восьми региональных групп охотников.

Он вскрыл конверт и начал читать. С каждой строчкой его лицо становилось все мрачнее.

*«Руководству Региональной Гильдии Охотников. Мы, нижеподписавшиеся командиры независимых групп, выражаем категорическое несогласие с проводимой политикой в отношении организации 'Стражи Эдема» и лично Калева Воронова.

События последних дней показали полную неспособность официальных сил справиться с возникшими угрозами. В то время как наши люди гибли из-за устаревшего снаряжения, «Стражи» продемонстрировали технологическое превосходство, которое спасло множество жизней.

Требуем немедленно:

Прекратить враждебные действия против «Стражей Эдема» Начать официальные переговоры о закупке их технологий, оружия и медикаментов Обеспечить модернизацию снаряжения всех групп до современных стандартов Выплатить компенсации семьям погибших от некомпетентного руководства

В случае отказа мы оставляем за собой право самостоятельно решать вопросы обеспечения безопасности наших людей'.

Подписи восьми командиров. Печати их групп. Все официально, все по форме.

Артемий медленно отложил письмо и закрыл глаза. Ультиматум был завуалирован дипломатическими формулировками, но подтекст был кристально ясен: «Либо вы даете нам возможность выжить, либо мы обратимся к тому, кто может».

Это была ловушка. Отказать — спровоцировать открытый бунт и массовый исход лучших охотников к Воронову. Согласиться — признать полное поражение Гильдии и свою собственную некомпетентность.

Артемий сжал кулаки, чувствуя, как бессильная ярость поднимается в груди. Система, которую он защищал всю жизнь, дала первую серьезную трещину. И эта трещина носила имя Калев Воронов.

Глава 19

В роскошном кабинете Патриарха Алексея Волконского витал аромат дорогих сигар и горечь поражения. Массивный стол из черного дерева был завален отчетами и фотографиями с места катастрофы у Разлома. На стенах висели портреты предков — поколения победителей. Казалось, что сейчас они смотрят на своего потомка с немым укором.

Патриарх сидел в кресле, его аристократическое лицо было каменным. Напротив него расположились Виктор Медведев и Елена Змеева — коалиция, которая еще недавно считалась непобедимой.

— Подведем итоги, — произнес Волконский ледяным тоном. — Экономическая блокада частично провалилась. Воронов выкрутился. Военная операция закончилась позором. Наша репутация подорвана, а этот выскочка Воронов стал в глазах региона национальным героем.

Виктор Медведев с грохотом ударил кулаком по столу:

— К черту все эти игры! Собираем настоящую армию — три тысячи лучших бойцов, боевых магов, осадную технику — и стираем этот «Эдем» с лица земли! Пусть весь мир знает, что бывает с теми, кто бросает вызов столице!

Елена Змеева посмотрела на него с ядовитой усмешкой:

— Виктор, твоя прямолинейность порой умиляет. Ты предлагаешь открытую войну против человека, которого народ уже считает спасителем? Прекрасно. Через неделю все имперские хроники будут рассказывать, как жестокие столичные аристократы напали на героя, защищавшего простых людей.

— А ты что предлагаешь? — огрызнулся Медведев. — Сдаться?

— Я предлагаю подумать, — холодно ответила Змеева. — Если зверя нельзя приручить силой, его нужно изучить изнутри, найти слабое место и ударить по нему Давайте предложим ему отравленное рукопожатие.

Волконский поднял бровь:

— Продолжай.

Змеева встала и подошла к карте региона:

— Мы официально предлагаем мир. Снимаем блокаду. Признаем «Ворон Групп» ключевым игроком, а в качестве жеста доброй воли инициируем программу обмена специалистами для «укрепления доверия и взаимопонимания».

— Обмена специалистами? — переспросил Медведев.

— Мы отправляем в «Эдем» инженеров, агрономов, логистов, — пояснила Змеева с хищной улыбкой. — Люди с безупречными рекомендациями, желающие изучить «передовые методы работы». На самом деле — наши лучшие агенты и шпионы.

Волконский наконец улыбнулся — первый раз за всю встречу:

— Троянский конь.

— Именно, — кивнула Змеева. — Пусть Воронов считает себя победителем. Пусть великодушно примет наших «специалистов». Через несколько месяцев мы будем знать о нем все — от технологий до слабых мест и тогда нанесем удар, от которого он не оправится.

— А если он раскусит план? — спросил Медведев.

— Тогда мы ничего не потеряем, — пожала плечами Змеева. — В худшем случае наших агентов вышвырнут. В лучшем — получим ключи от всех его секретов.

Волконский долго молчал, обдумывая предложение. Наконец он кивнул:

— Изящно. Коварно. Эффективно. Готовь официальную делегацию, Елена. И подбирай лучших людей для «обмена». Время играть в долгую игру.

— Договорились, — тонко улыбнулась Змеева.

Впрочем, за ее согласием стояла не только общая цель. Был в этом и личный интерес. Неделю назад ее лучшие агенты наконец-то отследили источник той фотографии из светской хроники. Полуночные розы, произведшие фурор, оказались родом из захолустного Воронцовска, из крошечной цветочной лавки под названием «Цветочная фея». Дальнейшее расследование привело к еще более ошеломляющему открытию: цветы выращивал лично «Хозяин с холмов» — сам Калев Воронов.

Ее главная помощница, вернувшись из этого городка, с недоумением пересказывала ей слухи, которые там ходили среди местных дам: — Они говорят, он не просто могущественный маг, а еще и гениальный садовод. Шепчутся, что он живет как отшельник в своем «Эдеме», строя сады невиданной красоты, где каждый цветок — произведение искусства. Говорят, он может заставить розы цвести одним прикосновением и ищет музу, достойную его таланта.

Елена Змеева, коллекционер и эстет до мозга костей, слушала эти наивные россказни, но видела за ними суть. Человек, способный создать такое совершенство, обладал не просто силой, а вкусом и пониманием гармонии. И это делало его в ее глазах гораздо более интересной и опасной фигурой, чем любой из грубых вояк вроде Медведева. Она хотела получить не только его секреты, но и, если повезет, самого гения-садовода в свою коллекцию. Операция «Троянский конь» была для нее идеальной возможностью заглянуть за стены его таинственного сада.

Медведев хмуро покачал головой:

— Не нравится мне все это. Слишком сложно.

— Виктор, — усмехнулся Волконский, — иногда сложность — это достоинство, а не недостаток. Мы попробовали грубую силу. Теперь время для тонкой работы.

Совет закончился. Столичные кланы переходили к новой тактике — терпеливой, хитрой и потенциально смертельной.

* * *

Особняк Орловых

Светлая гостиная в поместье клана Орловых была воплощением аристократического вкуса — хрустальные люстры, картины старых мастеров, мебель из редких пород дерева, но сегодня вся эта красота служила лишь декорацией для семейной драмы.

Патриарх Орлов с грохотом швырнул планшет на мраморный столик. Экран показывал фотографии с Дня Города — Кассиан держит за руку Дарину, а на ее лице застыло выражение экстаза, как у верующей, увидевшей божество.

— Объясни мне это! — рычал отец, тыча пальцем в изображение. — Объясни, как дочь из древнего рода Света может так унижаться перед этим… этим монстром!

Дарина сидела в кресле напротив, недоуменно смотря на родителей.

— Калев Воронов — позор и проклятие этого региона! — продолжал Патриарх. — Он творит мерзости, подрывает основы общества, разрушает установленный порядок. А ты… ты позоришь наш род, появляясь рядом с ним на публике!

Мать Дарины, изящная женщина средних лет, кивала в такт словам мужа:

— Дарина, дорогая, ты понимаешь, какой скандал это вызвало в высшем свете? Леди Волконская вчера демонстративно отказалась со мной разговаривать. Наша репутация пострадала!

— Репутация? — тихо переспросила Дарина.

— Да, репутация! — взорвался отец. — Мы — носители Света, хранители древних традиций! А ты дружишь и работаешь у человека, который, по слухам, практикует темную магию!

Дарина медленно поднялась с кресла. Что-то в ее позе заставило родителей замолчать.

— Вы говорите о темной магии? — произнесла она спокойно. — А видели ли вы, как он спас жизнь Антону Молотову? Как его эликсиры исцеляют то, что не может исцелить наша «светлая» медицина?

— Дарина! — предостерегающе воскликнула мать.

— Нет, пусть она говорит, — остановил ее Патриарх. — Хочу услышать, как глубоко зашла эта… одержимость.

Дарина посмотрела на отца холодно:

— Одержимость? Вы так называете стремление к знаниям? Желание учиться у того, кто превосходит меня в искусстве врачевания?

— Он использует запретные методы! — настаивал отец. — Нарушает законы природы!

— Он расширяет границы возможного, — парировала Дарина. — Превращает алхимию из средневекового знахарства в точную науку. И вы хотите, чтобы я отказалась от этих знаний ради вашей репутации в светских салонах?

Мать всплеснула руками:

— Дарина, что с тобой случилось? Раньше ты была такой послушной…

— Раньше я была слепой, — ответила Дарина. — Я видела в Калеве Воронове одержимого, которого нужно спасать. Теперь я вижу в нем учителя, обладающего знаниями, о которых мы не можем даже мечтать.

— Мне все равно, кем ты его считаешь! — взревел Патриарх. — Я запрещаю тебе любое общение с ним! Клан Орловых не будет запятнан связью с этим выродком!

— Тогда вам придется лишить меня наследства, — спокойно ответила Дарина. — Потому что я не откажусь от обучения у него.

Гостиная погрузилась в оглушительную тишину. Родители смотрели на дочь, не узнавая в ней прежнюю покорную девушку.

— Ты… ты мне угрожаешь? — прошептал отец.

— Я просто констатирую факт, — ответила Дарина. — Мой долг как целительницы — совершенствовать свое искусство. Если для этого нужно общаться с Калевом Вороновым, я буду это делать. С вашего позволения или без него.

Патриарх побелел от ярости, но слов не находил. Его послушная дочь превратилась в незнакомого человека, готового идти против всей семьи.

Дарина направилась к выходу, но у двери обернулась:

— Отец, мать. Я все еще ваша дочь, и я люблю вас, но я больше не буду жертвовать своим предназначением ради ваших предрассудков.

Она вышла, оставив родителей в шоке. Впервые в жизни их воля встретила непреодолимое сопротивление, и они не знали, как на это реагировать.

* * *

Штаб-квартира «Ворон групп»

Конференц-зал в штаб-квартире «Ворон Групп» был воплощением современной функциональности — белые стены, стеклянный стол, встроенные экраны и безупречная акустика. Никаких излишеств, только деловая атмосфера для принятия важных решений.

Старый Патриарх Воронов сидел во главе стола, играя роль главы рода с достоинством опытного актера. Рядом с ним расположилась Алина в строгом деловом костюме — официально генеральный директор и технический мозг компании.

Напротив них сидела делегация из столицы — трое представителей в дорогих костюмах, излучающих уверенность людей, привыкших диктовать условия.

— Господа, — начал старший из делегатов, мужчина средних лет с холеными усами, — мы прибыли сюда с историческим предложением. Столичные кланы готовы перевернуть страницу конфликта и начать новую эру сотрудничества.

— Весьма неожиданно, — сухо заметил Патриарх Воронов. — После месяцев блокады и прямых угроз.

— Недоразумения прошлого остались позади, — улыбнулся делегат. — Мы признаем, что «Ворон Групп» стала ключевым игроком в регионе. Более того, мы готовы это официально зафиксировать.

Алина подняла бровь:

— Конкретнее?

— Полное снятие экономической блокады, — перечислял второй делегат. — Восстановление торговых связей. Признание вашей компании стратегическим партнером столичных кланов в региональных проектах.

— И что взамен? — практично спросила Алина.

— Взаимопонимание, — ответил первый делегат. — А для его укрепления мы предлагаем программу обмена специалистами. Наши лучшие инженеры, агрономы, логисты готовы поработать в «Эдеме», изучить ваши передовые методы. В свою очередь, ваши специалисты получат доступ к технологиям и ресурсам столицы.

Патриарх Воронов и Алина обменялись взглядами. Опытные переговорщики, они сразу поняли — это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Щедрое предложение, — медленно произнес Патриарх. — Но позвольте уточнить детали. Сколько специалистов вы планируете направить?

— Первая группа — двенадцать человек, — ответил третий делегат. — Люди с безупречной репутацией и высокой квалификацией. Они готовы работать под вашим руководством столько, сколько потребуется.

«Двенадцать шпионов с дипломатическим прикрытием,» — подумала Алина, но внешне сохранила спокойствие.

— Интересно, — сказала она вслух. — А какие именно технологии вас заинтересовали?

— Мы наслышаны о ваших успехах в области алхимии и инженерии, — дипломатично ответил первый делегат. — Хотелось бы изучить ваш опыт более подробно.

Алина кивнула:

— Понятно. Что касается наших специалистов в столице…

— Им будет предоставлен полный доступ к нашим лабораториям и библиотекам, — заверил делегат. — Обмен знаниями должен быть взаимовыгодным.

Патриарх Воронов откинулся в кресле:

— Масштабное предложение. Нам потребуется время для обсуждения с нашим… покровителем.

— Конечно, — кивнул старший делегат. — Мы понимаем, что такие решения не принимаются на месте, но надеемся на положительный ответ.

— Передадим ваше предложение, — заверила Алина. — В ближайшие дни вы получите наш ответ.

Делегация поднялась, обменялась рукопожатиями и покинула конференц-зал. Когда за ними закрылась дверь, Алина покачала головой:

— Троянский конь во всей красе.

— Довольно примитивно, — согласился Патриарх. — Но в этой примитивности есть своя опасность. Двенадцать профессиональных шпионов в «Эдеме»…

— Посмотрим, что скажет господин, — ответила Алина. — У него наверняка есть свое мнение на этот счет.

* * *

Кассиан

В командном центре «Эдема» на голографическом столе висела схема предлагаемого «сотрудничества». Светящиеся линии показывали потоки специалистов, ресурсов и информации между столицей и «Эдемом».

Я стоял перед проекцией, изучая детали предложения, пока Алина давала подробный доклад.

— Двенадцать человек в первой волне, — резюмировала она. — Официально — инженеры, агрономы, логисты. Реально — шпионы с безупречными легендами. Их цель очевидна: проникнуть в наши структуры, изучить технологии, найти слабые места.

Глеб мрачно покачал головой:

— Господин, это классическая провокация. Впустить их — значит открыть врагу все наши секреты.

— Согласен, — поддержал его Молот. — Столичные кланы не меняются. Если не могут взять силой, попытаются взять хитростью.

Рядом со мной материализовалась фея-ИИ, с любопытством разглядывая схему:

— Какой заманчивый план, Ваше Темнейшество! — прозвенел ее голосок. — Они предлагают вам официально впустить в дом крыс, чтобы те помогли вам бороться с мышами. Восхитительное коварство.

Я молча слушал возражения своих подчиненных. Их логика была безупречной, опасения обоснованными. Любой разумный лидер отказался бы от столь очевидной ловушки.

Именно поэтому я собирался согласиться.

— Алина, — обратился я к ней, — какую информацию могут получить эти «специалисты»?

— В зависимости от их размещения — очень многое, — честно ответила она. — Принципы работы нашего оборудования, состав эликсиров Дарины, тактику «Стражей»…

— А что они не смогут узнать?

Алина задумалась:

— Источники нашей технологии. Истинную природу ваших способностей. Планы на будущее.

— Достаточно, — кивнул я.

Я подошел к голографической карте «Эдема», рассматривая его структуру. Мое владение выглядело как сложный организм — производственные комплексы, исследовательские лаборатории, жилые кварталы для персонала.

— Господин, — настаивал Глеб, — это слишком рискованно. Мы не можем…

— Мы можем, — прервал я его, поворачиваясь к команде.

В моих глазах горел холодный огонек — предвкушение игры, которую они еще не понимали.

— Они думают, что подсовывают мне Троянского коня, — произнес я медленно, наслаждаясь их недоумением. — Они не понимают, что я и есть Троя и я приглашу их армию внутрь на ужин.

— Не понимаю, — признался Антон.

— Скоро поймешь, — обещал я. — Алина, передай им, что я согласен. С одним условием — их специалисты размещаются там, где я сочту нужным.

— Господин… — начал Глеб.

— Это не обсуждается, — отрезал я. — Столичные кланы хотят играть в шпионаж? Превосходно. Посмотрим, кто кого перехитрит.

Фея-ИИ хихикнула:

— О, это будет весело. Мышеловка для слонов.

Я проигнорировал ее комментарий, но про себя согласился. Пора было преподать столичным аристократическим приматам урок о том, как правильно играть в эти игры.

— Выполняйте, — приказал я. — И начинайте подготовку к приему… гостей.

Глава 20

Информационно-аналитический центр (ИАЦ) клана Змеевых был их главным оружием и источником власти, куда более эффективным, чем любая армия. Это был колоссальный нервный узел, опутавший своими сетями всю империю. В то время как Медведевы бряцали оружием, а Волконские контролировали энергию, Змеевы правили с помощью информации. Десятки лучших специалистов — аналитиков данных, психологов, хакеров и экономистов — круглосуточно просеивали терабайты информации.

Они отслеживали финансовые потоки, выявляя уязвимости для враждебных поглощений. Вскрывали политические скандалы, собирая компромат, который превращал врагов в марионеток. Предсказывали рыночные тренды, позволяя клану всегда быть на шаг впереди. ИАЦ был тем глазом, который видел все, и той рукой, что незаметно дергала за ниточки.

Одним из лучших специалистов для полевой работы в этой системе был Александр Ветров, позывной «Никс». Специалист по поиску иголок в стогах сена размером с галактику, он был тем, к кому обращались, когда цифровой след, казалось, обрывался. Он находил источники анонимных угроз, вычислял скрытые активы и разматывал сложнейшие клубки корпоративного шпионажа. Для Змеевых он был бесценен.

Сам Александр относился к своей работе с азартом интеллектуала. Он служил клану не из преданности, а потому, что они предоставляли ему неограниченные ресурсы и задачи, достойные его таланта. Нынешняя задача, впрочем, была из ряда вон. Не финансовая угроза, не политический заговор, а… цветы. Это было настолько абсурдно, что не могло не заинтриговать.

Александр сидел за одним из терминалов и методично прослеживал цифровой след загадочных роз. Он уже отбросил десятки ложных версий, пока наконец не зацепился за одну аномалию — всплеск активности в соцсетях из захолустного Воронцовска, связанный с некой Еленой Карташовой. Это был первый реальный след.

Его команда уже установила первоисточник фотографии — пост в социальной сети от Елены Карташовой, жены влиятельного предпринимателя из Воронцовска. Женщина явно принадлежала к местной элите, судя по количеству подписчиков и дорогим нарядам на фотографиях.

— Александр Николаевич, — обратился к нему аналитик, — мы просканировали все ее публикации за последние полгода. Роза появилась впервые три недели назад. До этого в ее постах подобной флоры не было.

— Геолокация? — спросил Ветров.

— Дом Карташовых, элитный район Воронцовска, но судя по тегам, она часто посещает салон красоты «Золотые ножницы» на центральной площади.

Александр кивнул. Его аналитики в столице подтвердили: Елена Карташова, жена одного из самых влиятельных местных предпринимателей, была завсегдатаем салона «Золотые ножницы».

Салон — идеальное место для «случайной» встречи. Женщины там расслабляются, любят поговорить, особенно с обаятельными незнакомцами, а ему предстояло быть именно таким.

Прибыв в Воронцовск, Александр первым делом совершил ознакомительную поездку по городу, и увиденное его поразило. Старые отчеты описывали это место как депрессивную провинциальную дыру, но сейчас перед ним был бурлящий, кипящий жизнью город. Новые дороги, сияющие витрины дорогих магазинов, переполненные таверны, откуда доносился смех хорошо зарабатывающих Охотников и повсюду — логотип черного ворона. Эта несоответствие отчетов и реальности, говорило ему больше, чем любые досье. Что-то или скорее кто-то вдохнул в это место новую жизнь.

Вернувшись в свой номер в лучшей гостинице города, он начал готовиться. Для этой роли ему нужно было не просто хорошо одеться, а создать образ. Он выбрал кашемировый пиджак неброского, но сложного серого оттенка, идеально сидящую шелковую рубашку без галстука и брюки из тонкой шерсти. На запястье — тонкие, элегантные часы старой мануфактуры, на ногах — безупречно начищенные туфли из мягкой кожи. Теперь Александр выглядел так, будто деньги для него — не цель, а лишь данность.

Вскоре он уже сидел в салоне «Золотые ножницы», изображая столичного арт-дилера. Он не спешил, а сначала заказал чашку дорогого кофе и лениво просматривал каталог, впитывая атмосферу. Салон был средоточием местной элиты: тихий гул голосов, запах дорогих духов, приглушенный смех.

Его цель располагалась в центральном кресле, окруженная вниманием лучшего мастера, сидела женщина, державшаяся с королевским достоинством. Ее прическу укладывали с таким тщанием, будто готовили к коронации. Она не была самой молодой или самой красивой, но от нее исходила аура власти и уверенности. Это была Елена Карташова.

Александр дождался, пока мастер закончит, и выбрал идеальный момент для подхода.

— Простите, — обратился он к ней, когда она, довольная, рассматривала свое отражение. Его голос был мягким, бархатным, с легким столичным акцентом. — Не могли бы вы мне подсказать? Я ищу человека с безупречным вкусом в области флористики, и мне сказали, что в этом городе есть настоящие эстеты.

Елена Карташова оживилась. Она обернулась и смерила его оценивающим взглядом. Увиденное — дорогая, качественная одежда, уверенные манеры, тонкий комплимент — ей явно понравилось. Комплимент от столичного эксперта был именно тем, что льстило ее самолюбию.

— О, вы по адресу, — улыбнулась она, и в ее голосе прозвучали покровительственные нотки. — Я как раз увлекаюсь редкими цветами. У меня дома есть совершенно потрясающая коллекция.

— Неужели? — с интересом подался к ней Александр. — Я как раз видел в сети фотографию невероятной розы… почти черная, с алыми прожилками. Произведение искусства, а не цветок. Вы случайно не в курсе об этом?

Лицо Карташовой просияло от гордости:

— Это моя «Полуночная Роза»! — воскликнула она. — Вы представить не можете, какая это редкость! Я купила ее в местной цветочной лавке «Цветочная фея», но хозяйка сказала, что это был единственный экземпляр.

— Поразительно, — покачал головой Александр. — А кто же вырастил такое чудо?

Карташова понизила голос, придавая своим словам оттенок интриги:

— По слухам, их выращивает сам таинственный «Хозяин с холмов». Говорят, он живет в этом новом комплексе «Эдем» и создает невероятные гибриды растений. Местные дамы сходят по нему с ума — красавец, гений и богач в одном лице.

Александр мысленно улыбнулся. Первая ниточка была найдена. Калев Воронов оказался не только технократом и стратегом — он еще и садовод-перфекционист. Интересная деталь для досье.

— Вы не знаете, можно ли с ним связаться? — осторожно поинтересовался он. — Наш клуб готов заплатить любые деньги за подобные шедевры.

— Боюсь, он не из тех, кто ведет дела с посторонними, — вздохнула Карташова. — Очень закрытый человек, но вы можете попробовать через «Цветочную фею». Валентина, хозяйка лавки, очень милая женщина.

Александр поблагодарил ее и покинул салон с чувством выполненного долга. Первый этап расследования был завершен успешно.

Цветочная лавка «Цветочная фея» располагалась в старом районе Воронцовска, на узкой улочке между книжным магазином и мастерской часовщика. Александр вошел внутрь, стараясь выглядеть как обычный покупатель, интересующийся редкими растениями.

Хозяйка лавки, Валентина, оказалась миловидной женщиной с добрыми глазами. Она поливала фиалки на подоконнике, когда зазвенел колокольчик над дверью.

— Добро пожаловать, — улыбнулась она. — Что-то особенное ищете?

— Я представляю столичный ботанический клуб, — представился Александр, протягивая визитку с фальшивыми данными. — Нас заинтересовала уникальная роза, которую недавно приобрела у вас госпожа Карташова. Мы готовы заплатить любую сумму за подобные экземпляры.

Лицо Валентины сразу изменилось. Дружелюбная улыбка сменилась настороженностью.

— Не знаю, о чем вы говорите, — быстро ответила она. — У меня обычные цветы, ничего особенного.

— Госпожа Валентина, — мягко настаивал Александр, доставая из кошелька пачку крупных купюр, — я говорю о черной розе с алыми прожилками. Поверьте, наш клуб щедро вознаградит любую информацию о ее происхождении.

Валентина покачала головой, явно нервничая:

— Это был единственный букет, который мне принесла знакомая. Кира, биолог из местного научного центра. Сказала, что это подарок за помощь с удобрениями. Больше таких роз у меня не было и нет.

— А можете дать контакты этой Киры? — попробовал Александр.

— Нет! — решительно отказалась Валентина. — Я не буду выдавать подругу каким-то незнакомцам. Даже за деньги.

Александр понял, что давить на женщину бесполезно — она явно боялась последствий и защищала свою знакомую. Давить дальше было бессмысленно.

Он изменил тактику и отправился туда, где собирались и сплетничали местные жители. Идеальным местом для этого был центральный рынок Воронцовска — шумный, многолюдный улей, где пересекались все социальные слои города.

Александр, одетый в чуть более простую, но все равно дорогую одежду, под видом столичного гурмана, ищущего местные деликатесы, неспешно прогуливался между рядами. Он остановился у прилавка с ароматными травами, делая вид, что выбирает специи, и прислушался к разговору двух торговок за соседним прилавком.

— … говорят, он сам выбирает семена на рынке, — шептала одна полная женщина в цветастом платке другой, протирая яблоки. — Представляешь, такой загадочный красавец, а занимается огородом! Как в романах!

— А я сама видела, как он покупал какую-то особую землю у торговца удобрениями, — с гордостью добавила ее собеседница. — Вел себя как настоящий ученый — все проверял, анализировал состав.

Александр осторожно включился в разговор:

— Простите, дамы, не мог не подслушать. Вы говорите о местном садоводе? Кажется, я о нем уже наслышан.

— О Хозяине с холмов! — воскликнули обе женщины почти хором, тут же забыв про свои товары и с энтузиазмом повернувшись к интересному собеседнику. — О Калеве Воронове из «Эдема»!

— Он действительно занимается садоводством лично? — с вежливым интересом спросил Александр.

— Говорят, что лично! — подтвердила первая дама. — Марина Петровна видела его собственными глазами. Рассказывает, что он полчаса изучал состав почвенных смесей, как настоящий профессор. Ни на кого не смотрел, только на землю. Сразу видно — человек делом увлечен!

Далее Александр нашел торговца удобрениями, пожилого мужика в засаленном фартуке.

— Воронов? — переспросил тот, почесав бороду. — Ну да, приезжал. Странный тип — все компоненты на запах проверял, состав расспрашивал. Купил дорогую органику, специально привозную. Видно, что знаток.

— А часто приезжает? — поинтересовался Александр.

— Один раз видел. Обычно — люди его приезжают, большие закупки делают.

Постепенно складывалась картина. Воронов действительно лично занимался садоводством, причем с научной дотошностью, но его «Полуночные Розы» не были коммерческим продуктом — скорее, результатом экспериментов гения-перфекциониста.

Это усложняло задачу. Получить доступ к случайным экспериментам было гораздо сложнее, чем к налаженному производству.

Через несколько дней пребывания в Воронцовске Александр стал свидетелем феномена, который превзошел все его ожидания. Как оказалось город охватила настоящая «цветочная лихорадка».

Идя по центральной улице к назначенной встрече с информатором, он увидел, как группа городских активистов пыталась повесить кашпо с яркими петуньями на брутальную, закопченную стену кузницы мастера Брока.

— Эй, вы что делаете⁈ — рявкнул из дверей сам кузнец, появившись с молотом в руке. — Убирайтесь от моей кузницы с этими… украшениями!

— Но мастер Брок, — робко начала пожилая активистка, — мэр издал распоряжение об озеленении всех общественных зданий…

— Моя кузница — это храм огня и стали, а не гербарий для неженок! — взорвался Брок. — Какие еще цветочки? У меня здесь металл плавится при тысяче градусов!

Александр остановился понаблюдать за этой сценой, записывая в блокнот. Степень влияния одного человека на городскую жизнь была поразительной.

Дальше по улице картина повторялась. Владельцы магазинов устанавливали клумбы перед входами. На остановках общественного транспорта появились вертикальные сады. Даже грязная автомастерская обзавелась горшками с геранью.

— Все сошли с ума, — пожаловался ему таксист по дороге к гостинице. — Мэр запустил программу тотального озеленения. Теперь каждый пытается вырастить что-то «как у Хозяина». Моя жена весь балкон засадила, говорит — вдруг получится такая же красота.

В парке Александр увидел целую выставку самодельных клумб. Горожане соревновались, кто создаст более оригинальную композицию. Большинство попыток выглядели любительски, но энтузиазм был искренним.

— Видите вон ту розовую клумбу? — указала ему пожилая женщина с внуком. — Ее высадил сам директор банка! Говорит, изучает специальную литературу по селекции.

Александр покачал головой. Один случайно попавший в город букет запустил цепную реакцию, которая изменила облик всего населенного пункта. Воронов похоже даже не подозревал о масштабах своего влияния.

Вечером он сидел в номере гостиницы и составлял финальный отчет. Картина была ясной, но неутешительной для планов главы клана Змеевых.

На столе лежал зашифрованный текст для Елены Змеевой:

'Госпожа, результаты расследования следующие:

1. Розы происходят напрямую из «Эдема», их создатель — сам Калев Воронов.

2. Это была единичная партия, вероятно, экспериментальный образец, который попал в город случайно через биоманта Киру. Массового производства не существует.

3. Технология выращивания — абсолютная тайна, известная только Воронову и его ближайшим сотрудникам. Получить ее извне невозможно.

Заключение: прямой доступ к технологии закрыт. Единственный путь получить желаемое — проникнуть внутрь «Эдема». Необходимо либо завербовать биоманта Киру, либо внедрить наших специалистов под видом программы «обмена», которую сейчас обсуждают кланы. Других вариантов нет'.

Он отправил сообщение и откинулся в кресле. Миссия была выполнена, хотя результат вряд ли обрадует заказчицу.

* * *

Елена Змеева

В столице, в своем зимнем саду, Елена Змеева читала зашифрованный отчет. На ее лице играла легкая улыбка. Отчет подтверждал: источник роз найден, но след обрывался на какой-то провинциальной флористке и ее знакомой-биоманте. Обычная работа, требующая обычных методов — давления, подкупа.

Она уже собиралась отдать приказ «убедить» хозяйку лавки быть более сговорчивой, когда дошла до последнего абзаца, основанного на слухах, собранных агентом.

«…все источники, от торговцев на рынке до местных аристократок, сходятся в одном: создание этих цветов — личный проект самого Калева Воронова. Он не нанял гения-садовода. Судя по всему, он и есть этот гений…»

Пальцы, державшие планшет, на мгновение замерли. Улыбка на ее лице медленно угасла, сменившись выражением глубочайшего, почти шокированного изумления.

«Сам?» — пронеслась в ее голове мысль. — «Неужели…»

Для нее это был настоящий шок. До этого момента Калев Воронов был для нее грубой силой. Варваром, который сносил все на своем пути. Он ломал псайкеров, превращал машины в кубы, разгонял монстров. Все это были проявления примитивной, пусть и колоссальной, мощи.

Но это… создание «Полуночной Розы» требовало не силы, а понимания гармонии, терпения, чувства прекрасного. Тот, кто создал этот цветок, был художником. Эстетом. Таким же, как она.

Это осознание одновременно пугало и завораживало ее. Ее противник оказался не просто зверем, а сложным, многогранным существом, чьи мотивы были куда глубже, чем простая жажда власти. Он был загадкой, которую ей теперь хотелось разгадать еще сильнее.

Елена Змеева отложила планшет и посмотрела на свои идеальные, но вдруг показавшиеся такими безжизненными орхидеи.

— Значит, нужно действовать изнутри, — пробормотала она, и в ее голосе теперь звучало не только желание победить. — Что ж, у нас как раз есть подходящий план.

Операция «Троянский конь» только что приобрела для нее новый, личный смысл. Теперь она хотела не просто украсть его секреты, но и заглянуть в душу художника, который скрывался за маской монстра.

-≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡-

Всем привет, друзья, с вами на связи один из соавторов Алексей Сказ. Надеюсь вам нравится история, которую мы пишем, потому что стараемся вкладываться в нее по полной. Сейчас я как раз стартую новинку, в которую вложился не меньше и мне хотелось бы, чтобы вы ее как следует оценили. Буду очень рад, если глянете на нее глазком, надеюсь она понравится вам не меньше. Прошу любить и жаловать…

Очнулся в теле скелета-шахтера в окружении… таких же скелетов? Хозяин заставляет батрачить, под боком город монстров? Пора эволюционировать и собирать армию костяных!

#490440

Глава 21

У главного входа в «Эдем» выстроились двенадцать человек в дорогих костюмах — цвет столичной элиты, прибывший для «плодотворного сотрудничества». Их встречали Алина и старый Патриарх Воронов с преувеличенной вежливостью и радушными улыбками.

— Добро пожаловать в «Эдем», — произнесла Алина, окидывая группу внимательным взглядом. — Надеемся, что ваш визит будет продуктивным и познавательным.

Специалисты с плохо скрываемым изумлением оглядывали территорию.

— Впечатляет, — негромко сказал один из «инженеров», мужчина средних лет с внимательными глазами. — А этот энергетический купол над комплексом — ваша разработка?

— Одна из многих, — скромно ответил Патриарх Воронов. — Но об этом лучше спросить у наших технических специалистов.

Алина достала планшет и начала распределение:

— Господин Андрей Костин, агроном, — обратилась она к полному человеку с добродушным лицом. — Вы будете работать в наших высокотехнологичных теплицах. Уверена, наши гидропонические системы вас заинтересуют.

— С удовольствием изучу ваш опыт, — кивнул «агроном», мысленно отмечая расположение производственных корпусов.

— Елена Михайловна Крылова, — Алина обратилась к изящной женщине в строгом костюме, чей холодный взгляд выдавал в ней специалиста клана Змеевых. — Мы наслышаны о вашей репутации как одного из лучших финансовых стратегов. Поэтому господин Воронов поручил вам особую задачу.

Алина сделала паузу, давая словам набрать вес.

— Вы возглавите специальную аналитическую группу по оценке наших активов и оптимизации будущих инвестиций. Нам нужен свежий, непредвзятый взгляд со стороны, чтобы выявить потенциальные риски. Вам будет предоставлен доступ к необходимой финансовой документации по этому проекту. Разумеется, в рамках соглашения о неразглашении, — Алина говорила это с совершенно каменным лицом, прекрасно понимая, что никакого проекта у них нет. Точнее он есть, но никто этой дамочке доступ к нему не даст. Это была идея Хозяина, который, казалось, с удовольствием играл с ними.

— Весьма мудрое решение, — тонко улыбнулась женщина, скрывая свое торжество. Она видела в этом наивность выскочек, которые не понимают, как ведутся дела. — Независимый аудит — признак зрелой компании. Я с удовольствием помогу вам.

Один за другим «специалисты» получали свои назначения. Их намеренно изолировали друг от друга и размещали в разных секторах, подальше от истинного сердца «Эдема».

* * *

В это время в командном центре я наблюдал за процедурой на нескольких экранах. По мере того как Алина представляла каждого нового «эксперта», фея-ИИ выводила рядом с его изображением полное секретное досье.

— Агент клана Волконских, — прозвенел ее голосок, когда на экране появился «инженер» Костин. — Специальность: промышленный шпионаж. Основная цель: чертежи энергетического реактора. Побочная цель: оценить ваши предпочтения в утреннем чае. Как захватывающе!

Следующим высветилось досье финансистки:

— А эта от Змеевой. Эксперт по финансовым махинациям и враждебным поглощениям. Цель: найти дыры в бухгалтерии. Ох, какие амбиции у этих малышей!

Я наблюдал со скучающим выражением лица, изредка делая глоток чая. Когда последний «специалист» получил свое назначение, я активировал личный канал связи с Алиной.

— Начинай операцию «Кривое зеркало», — произнес я в микрофон.

На экране Алина едва заметно кивнула, продолжая улыбаться гостям:

— Господа, надеюсь, вы быстро освоитесь. Если возникнут вопросы — обращайтесь к кураторам. Желаю плодотворной работы.

Группа разделилась, каждый направился к своему новому рабочему месту. Они еще не подозревали, что стали участниками спектакля, режиссером которого был человек, видящий на несколько ходов вперед.

Фея-ИИ хихикнула:

— Мышеловка для слонов готова, Ваше Темнейшество. Начинается самое интересное.

* * *

Операция «Кривое зеркало» началась. Каждому агенту скармливали тщательно продуманную дезинформацию, подогнанную под его миссию и психологический профиль.

Андрей Павлович Костин, известный в узких кругах клана Волконских был лучшим специалистом по промышленному шпионажу. Его оружием были интеллект, логика и глубочайшее понимание технологий. Андрей считал, что любую систему можно взломать, а любой секрет — украсть. Именно ему Патриарх Волконский поручил самую важную часть операции «Троянский конь»: выяснить источник энергии, питающий «Эдем» — технологию, которая угрожала обрушить вековую монополию клана.

В конструкторском бюро, которого «фактически» не было, потому что Кассиан и Алина разрабатывали все в командном центре, но которое пришлось создать специально для отвода глаз, «Инженер» Костин сидел за выделенным ему рабочим столом, изучая техническую документацию. Через два дня работы он уже понял — местные специалисты на голову выше столичных коллег, но настоящая удача пришла на третий день. Он уже начал впечатляться уровнем местной инженерной мысли, что лишь укрепило его в уверенности — здесь скрывается нечто действительно революционное.

— Андрей Павлович, — обратился к нему молодой техник, которого Алина приставила к нему в качестве «ассистента», — не могли бы вы взглянуть на сервер в соседней комнате? Что-то с защитой намудрили, никак не можем войти.

Костин с деланным равнодушием прошел в указанную комнату. Он сразу распознал наживку — слишком очевидная «случайность». Но его профессиональная гордыня не позволила ему отступить. Он был уверен, что сможет отличить настоящую ошибку от ловушки. Сервер действительно выглядел проблемным — мигающие красные индикаторы, ошибки на экране, но для опытного промышленного шпиона это было детской забавой.

Через полчаса он взломал первый уровень защиты. Внутри обнаружились чертежи, от которых у него перехватило дыхание — схемы компактного термоядерного реактора мощностью в сотню мегаватт. Революционная технология, которая сделала бы столичные энергетические монополии устаревшими за одну ночь.

«Джекпот», — торжествующе подумал Костин, копируя файлы на защищенный носитель. Он был абсолютно уверен, что переиграл Воронова, найдя уязвимость в его системе. Он даже не заметил, да и не мог заметить, что «сложные» чертежи содержали фундаментальную ошибку в расчете магнитного поля. При попытке постройки реактор превратился бы в термоядерную бомбу.

* * *

В департаменте развития. Центральный офис «Ворон Групп».

Елена Крылова была специалистом по враждебным поглощениям, мастером находить финансовые уязвимости и использовать их, заставляя компании истекать кровью, пока они не падали в руки ее госпожи, Елены Змеевой. Методичная и абсолютно безжалостная, она видела в цифрах язык власти.

Прибыв в офис «Ворон Групп», в офис в аналитическом департаменте. Она тут же погрузилась в R D проекты для оценки их инвестиционной привлекательности.

Елена методично изучала отчеты, которые ей любезно предоставили, и с каждым часом ее удивление, смешанное с профессиональным презрением, росло. Компания, которая выглядела процветающей снаружи, на бумаге балансировала на грани банкротства. Вся структура была похожа на гениальную, но абсолютно безумную финансовую пирамиду.

— Простите, — обратилась она к своему куратору, молодому и услужливому менеджеру, которого приставила к ней Алина, — а эти колоссальные списания по статье «Исследования и разработки»… они законны? Суммы астрономические и никак не обоснованы.

— Конечно, — небрежно ответил куратор, понижая голос до заговорщического шепота. — Господин Воронов — гений, но плохой бизнесмен. Он вкладывает все в свои проекты, не считая денег. Хотя, между нами… большая часть этих средств на самом деле уходит на погашение теневых кредитов от анонимных оффшорных инвесторов, но это строго конфиденциально.

Елена кивнула, скрывая торжествующую улыбку и делая пометки в своем планшете. Все вставало на свои места. К концу недели у нее сложилась четкая картина: «Эдем» — это технологический пузырь, который держится исключительно на заемных средствах и личной, почти магической репутации Кассиана. Один серьезный финансовый скандал, один отзыв кредита — и вся его империя рухнет как карточный домик.

«Воронов — гений в технологиях, но полный дилетант в финансах», — заключила она, готовя триумфальный отчет для Елены Змеевой. Она была абсолютно уверена, что нашла ключ к его уничтожению, даже не подозревая, что каждая цифра в этих отчетах была частью гениального спектакля, поставленного специально для нее.

* * *

В секторе безопасности

Иван Орлов, известный под позывным «Сокол», был лучшим военным аналитиком клана Медведевых. Его задачей было не просто шпионить, а оценивать реальные боевые возможности и стратегические намерения противника.

Под видом специалиста по логистике, прикомандированного к «Стражам Эдема», он получил доступ к их тренировочной базе, надеясь найти уязвимости в их тактике.

Первые дни он не находил ничего, кроме безупречной дисциплины и технологий, опережающих время. Но на третий день, анализируя данные с учебных стрельб, он «случайно» обнаружил на одном из терминалов плохо стертый, зашифрованный файл. Это была та самая ошибка, тот человеческий фактор, которого он так ждал.

Его пальцы забегали по виртуальной клавиатуре. Защита была сложной, но для него — не непреодолимой. Через час он получил доступ. То, что он увидел, заставило его затаить дыхание. Это был не просто отчет, а детальный тактический план под кодовым названием «Протокол: Вакуум Власти».

В документе, подписанном Антоном «Молотом», излагалась многоходовая операция. План предполагал использование растущего недовольства среди региональных охотников. «Стражи Эдема» должны были «случайно» оказаться рядом с очередным сложным Разломом, с которым Гильдия не сможет справиться, и героически его зачистить. После этого, на волне всеобщего обожания, лояльные Кассиану командиры (в списке фигурировали имена Георгия и Влада) должны были инициировать вотум недоверия главе Гильдии Артемию и, при поддержке большинства, избрать нового лидера — марионетку, полностью подконтрольную «Эдему».

Аналитик затаился в своей временной комнате, копируя каждый байт информации. Его руки дрожали от возбуждения. Это было нечто большее, чем просто разбой. Это был план по полному захвату власти в регионе, превращению всей региональной Гильдии в личную армию Калева Воронова! Эта информация была бесценна.

Он не знал, что «случайно» найденный файл был подброшен ему лично Алиной, что «сложная» защита была разработана так, чтобы поддаться именно его методам взлома, а сам «Протокол: Вакуум Власти» существовал только в воображении сценаристов этого гениального спектакля.

* * *

В командном центре Кассиана

Я наблюдал за происходящим через сеть камер, изредка комментируя особенно удачные моменты. Алина, стоя у главной голографической консоли, была похожа на дирижера, управляющего оркестром лжи. На ее лице, обычно серьезном и сосредоточенном, играла азартная улыбка. Эта игра доставляла ей видимое удовольствие — месть системе, которая пыталась ее уничтожить, была сладка.

— Смотрите, господин, — сказала она, указывая на одно из окон трансляции, где Елена Крылова из клана Змеевых, с напряженным лицом изучала цифры. — Сейчас я открою для нашей «акулы» доступ к третьему уровню вложенности. Она подумает, что взломала секретный сервер.

Ее пальцы легко пробежали по панели, и я увидел, как на экране шпионки появился новый массив данных.

— Там ее ждут прекрасные отчеты о наших «долгах» перед подставным фондом на Каймановых островах, — с усмешкой продолжила Алина. — Она будет в восторге. Поверит, что нашла наше самое слабое место.

Она переключилась на другой экран, где «Инженер» Костин пытался взломать очередной уровень защиты.

— А этому сейчас подсунем еще одну порцию «гениальных» идей. Пусть думает, что мы тут не только реактор, но и звездолет строим.

— Костин уже отправил первый доклад Волконскому, — доложила Алина, перехватывая исходящий сигнал и выводя его расшифровку на главный экран. — Уверяет, что заполучил чертежи «оружия возмездия». А наш военный стратег только что «перехватил» данные о нашем плане по захвату Гильдии. Он, кажется, сейчас получит инфаркт от восторга и собственной гениальности. Они все клюнули, господин. Глотают наживку, даже не пережевывая.

Фея-ИИ материализовалась с довольным видом:

— А военный аналитик требует у Медведева немедленно сообщить в ФСМБ о подготовке захвата. Какой хаос в их рядах!

Я отпил чай, наслаждаясь совершенством своего плана. Каждый агент был уверен в собственном успехе, не подозревая, что стал пешкой в игре, правила которой устанавливал я.

— Пора переходить к финальной стадии, — произнес я. — Пусть они хорошенько поспорят между собой, прежде чем я открою им глаза.

* * *

В тайной комнате для совещаний кланов царил хаос. Волконский размахивал распечатками чертежей, Змеева стучала ногтями по столу, а Медведев красноречиво ругался.

— Он строит термоядерный реактор! — кричал Патриарх Волконский. — Источник энергии, который сделает все наши монополии бесполезными! Мы должны нанести упреждающий удар!

— Вы сошли с ума? — парировала Елена Змеева, швыряя на стол финансовые отчеты. — Он банкрот! Его компания держится на оффшорных кредитах и воздухе! Еще один толчок — и вся операция рухнет! Мы должны скупить его долги!

— Пока вы спорите, он готовит нападения на столичную гильдию охотников! — рычал Медведев. — Мои люди перехватили их переговоры! Он военачальник, а не бизнесмен! Мы должны немедленно сообщить в ФСМБ!

Каждый из них был абсолютно уверен в правильности информации, полученной от своих «непогрешимых» агентов. Трое патриархов тонули в противоречивых докладах, обвиняя друг друга в некомпетентности и даже предательстве.

— Твой шпион — дилетант! — кричала Змеева на Волконского.

— Твоя финансистка ничего не понимает в технологиях! — огрызался тот.

— А вы оба слепцы! — добавлял Медведев. — Не видите очевидной военной угрозы!

В разгар спора все их устройства связи одновременно издали характерный сигнал. Каждый получил сообщение от анонимного отправителя с лаконичной подписью «К. В.».

— Что за…? — начал Волконский, но слова застряли в горле.

Сообщение содержало один видеофайл. Дрожащими руками Патриарх открыл его на большом экране.

На экране появилась знакомая комната — их собственный тайный кабинет. Кристально четкое изображение и звук. Они видели самих себя две недели назад, когда впервые планировали операцию «Троянский конь».

— Если зверя нельзя приручить силой, его нужно изучить изнутри, — говорила на экране Змеева прошлого. — Давайте предложим ему отравленное рукопожатие.

Трое патриархов смотрели на запись в абсолютном молчании. Каждое их слово, каждая деталь плана — все было записано и проанализировано.

Под видео была одна строка текста:

«Ваши методы так же предсказуемы, как и ваша жадность. Прекращайте.»

В комнате воцарилась мертвая тишина. Они понимали — их не просто переиграли. За ними наблюдали, их изучали и презрительно высмеивали с самого начала. Все их «гениальные» планы оказались частью чужого сценария.

* * *

У ворот «Эдема»

Через час двенадцать опозоренных агентов стояли у главного входа с сумками в руках, в которых лежали все их личные вещи, тщательно проверенные службой безопасности. Никаких украденных данных, никаких записей, даже блокноты конфисковали.

— Транспорт ждет, — бесстрастно сообщил один из охранников Глеба. — Счастливого пути.

Бывшие «специалисты» молча садились в автобус. Их профессиональная гордость была растоптана, репутация уничтожена. Каждый понимал — карьера элитного шпиона закончилась позорным провалом.

В своем идеальном саду я наблюдал за этой сценой на голографическом дисплее. Сделал глоток вечернего чая и вздохнул с глубочайшим раздражением.

Еще одна порция моего драгоценного времени потрачена на возню с насекомыми. Впрочем, урок был преподан исчерпывающий. Столичные кланы наконец поймут — играть против меня себе дороже.

— Ваше Темнейшество, — прозвенел голосок феи-ИИ, — полагаю, они больше не будут беспокоить вас своими примитивными интригами?

— Посмотрим, — ответил я, любуясь закатом над своими владениями. — Но если будут, следующий урок окажется гораздо болезненнее.

Глава 22

Временный штаб Игоря Стрельникова в Воронцовске разительно отличался от хаоса, царившего в столичных кабинетах. Здесь не было криков, ругани и битой посуды. Только тихое гудение серверов, мерцание голографических экранов и методичное щелканье клавиш.

Стрельников сидел за своим рабочим столом, окруженный материалами провала операции «Троянский конь». Перед ним лежали поддельные чертежи термоядерного реактора, фальшивые финансовые отчеты и — венец коллекции — запись секретного совещания кланов. Эту запись Воронов любезно предоставил патриархам в качестве пощечины.

— Наглость этого выскочки не знает границ! — кипел Максим Кардиев, расхаживая по кабинету временного штаба. Его кулаки были сжаты, а лицо искажено праведным гневом. — Он открыто издевается над столичными патриархами! Это же прямое оскорбление всей государственной власти!

Стрельников молча перелистывал документы на голографическом дисплее, его лицо оставалось бесстрастным. В отличие от своего пылающего помощника, он видел в произошедшем безупречно проведенный урок мастерства интриги для потерявших чувство реальности Патриархов. Хаос и ярость, царившие сейчас в столице, были для него лишь предсказуемым результатом гениальной операции.

— Максим, — наконец произнес он, и его спокойный голос заставил Кардиева замереть на полуслове, — ты смотришь на это неправильно.

— Как же еще на это смотреть? — возмутился молодой человек. — Он взял лучших агентов Великих Кланов и сделал из них посмешище! Он выставил всю нашу систему идиотами!

— Именно, — кивнул Стрельников, поднимая на него свои холодные, стальные глаза. — Но вопрос не в том, что он сделал. Вопрос — как он это сделал.

Инквизитор поднялся и медленно подошел к голографической доске, где были развешаны все материалы дела. Его тренированный ум, не замутненный эмоциями, анализировал паттерны поведения Воронова.

— Посмотри на дезинформацию, которую он скармливал агентам, — продолжил он, указывая на файлы. — Патриарху Волконскому, который мыслит категориями технологического превосходства, подсунули угрозу в виде чертежей рекатора. Елене Змеевой, финансовому стратегу, чье оружие отчеты и деньги, которые она использует для поглощения других компаний, — подбросили данные о скором банкротстве, чтобы она начала готовить атаку на его активы. А Виктору Медведеву, грубому вояке, — подкинули ложные планы нападений, апеллируя к его прямолинейной военной логике.

— И что? — все еще не понял Максим, видя в этом лишь хитрость.

— Каждая ложь была идеальным зеркалом, отражающим страхи и амбиции своей цели, — терпеливо пояснил Стрельников. — Он заставил их действовать абсолютно предсказуемо, используя их собственные слабости, их собственную природу, против них самих. Воронов ударил по ним психологически, Максим. Ударил так, как никто и никогда не бил.

Стрельников вернулся к столу и взял в руки носитель с видеозаписью секретного совещания кланов.

— А это, — он покачал диском, и в его глазах появилось нечто похожее на профессиональное уважение, — Это урок от гроссмейстера для школьников, возомнивших себя профессионалами. Презрительный, унизительный. Воронов продемонстрировал им их абсолютную беспомощность.

Внутренний голос Стрельникова был холоднее его внешнего спокойствия: «Он использовал их собственную жадность и предсказуемость, чтобы заставить их унизить самих себя. Он действительно хорош».

— Но зачем такая сложность? — спросил Максим, и в его голосе смешались недоумение и гнев. — Если он настолько умен и силен, зачем весь этот цирк с дезинформацией? Почему бы просто не уничтожить их? Отправить своих «Стражей», ликвидировать пару ключевых фигур в столице… Это было бы быстрее и проще.

— Вот именно, — тихо ответил Стрельников, останавливаясь у голографической доски. Он посмотрел на своего помощника, и в его стальных глазах промелькнуло нечто похожее на разочарование. — Почему бы и не уничтожить? У него есть технологии, ресурсы, фанатично преданные люди. Он мог бы легко и без особых последствий для себя физически ликвидировать угрозу, но вместо этого он тратит время и усилия на… воспитание.

Максим нахмурился, не улавливая суть.

— Воспитание? Сэр, это было не воспитание, а публичная порка!

— Нет, — возразил Стрельников, снова поворачиваясь к доске. — Порка — это эмоция, говорящая о мести, а в его действиях нет ни капли эмоций. Он не наказывал их за то, что они сделали. Скорее показывал им, что они в принципе не способны с ним тягаться. Продемонстрировал им пропасть между их примитивными интригами и его интеллектуальными возможностями. Он преподал им урок.

Инквизитор замолчал, обдумывая этот вывод. Мотивация Кассиана ускользала от обычной человеческой логики — логики власти, денег, мести — и именно это настораживало больше всего. Он не вел себя как человек, захватывающий власть. Калев вел себя как ученый, ставящий эксперимент над лабораторными мышами.

— Максим, — наконец сказал он, и его голос стал жестче. — Принеси мне все файлы по делу Воронова. Все до единого. Аудиозаписи допросов, медицинские отчеты его людей, химический анализ почвы из его сада, даже счета за электричество из поместья его предков. Все. Пора пересмотреть наши основные предположения.

Через час стол Стрельникова был завален материалами — толстые папки, голографические диски, распечатки отчетов. Он подошел к огромной голографической доске, на которой за месяцы расследования накопились все улики по «делу Воронова».

— Максим, помоги мне переосмыслить все с начала, — сказал он, стирая старые связи между фактами. — Мы искали мотивы человека. А что, если наш субъект действует по другой логике?

Стрельников начал соединять факты новыми линиями, ищя не криминальную схему, а паттерн поведения аномалии.

— Первое, — он указал на досье бывших культистов. — Члены секты «Всеобщий Хаос». Раньше одержимые фанатики, готовые убивать ради своих идей. Сейчас — безмятежные садовники в «Эдеме». Их безумие не подавлено лекарствами или принуждением. Оно переписано на новую цель.

— Возможно, хорошая психотерапия? — предположил Максим.

— За несколько недель? — скептически посмотрел на него Стрельников. — Продолжим. Второе — его ближайшее окружение.

Он вывел на экран досье Алины, Глеба, Антона.

— Все они — «сломанные» системой люди. Алина — технический гений, отвергнутый научным сообществом. Глеб — талантливый офицер, загубленный коррупцией. Антон — опытный боец, превращенный в изгоя политическими играми.

— Ну да, он собрал команду неудачников, — кивнул Максим.

— Не неудачников, — поправил его Стрельников. — А недооцененных талантов. И в его окружении каждый из них не просто стал лояльным — они полностью раскрыли свой потенциал, стали лучшими версиями самих себя. Это оптимизация человеческого ресурса.

Следующим пунктом стали технологии.

— Третье — его знания и возможности. Оружие, словно опережающее время на десятилетия. Медицина, творящая чудеса. Архитектура, использующая принципы, неизвестные нашим инженерам. Алхимия, превращающая сорняки в панацею.

— Может, он гений? — предположил помощник.

— Гении специализируются в одной области, — возразил Стрельников. — А он одинаково компетентен во всех. Как будто у него есть доступ к базе знаний, накопленной сверхразвитой цивилизацией за тысячелетия.

Четвертым пунктом стала мотивация.

— Он не стремится к богатству — деньги для него лишь инструмент. Не жаждет власти — избегает публичности. Не мстит врагам. Все его действия направлены на одну цель — создание идеального порядка в своем пространстве.

Стрельников добавил последний пункт — интеллектуальный разгром кланов.

— И наконец — то, как легко и презрительно он переиграл лучших интриганов и шпионов столицы. Причем с такой легкостью, как человек раздавливает надоедливых мух.

Инквизитор отошел от доски и посмотрел на получившуюся картину. Все линии сходились в одной точке — в центре, где вместо фотографии подозреваемого висел знак вопроса.

Внезапно его осенило. Фундаментальная ошибка всего расследования стала очевидной.

— Максим, — тихо сказал он, — все мои попытки построить психологический профиль проваливались, потому что я исходил из неверной предпосылки.

— Какой?

— Я пытался понять логику человека, — Стрельников повернулся к помощнику. — Но он не действует как человек… потому что он не человек.

Максим недоуменно заморгал:

— Не понял… что вы имеете в виду?

— А то, что возможно он когда-то был человеком, но перестал им быть, — ответил Стрельников. — Сейчас это существо с человеческой оболочкой, но нечеловеческой сутью. Сущность, которая воспринимает людей как ресурс для оптимизации.

Картина наконец сложилась, и она была ужасающей.

Стрельников подошел к голографической доске и стер центральный вопрос расследования, который висел там уже месяц: «Кто такой Калев Воронов?»

Вместо него он медленно вывел новый, который менял всю природу дела: «ЧТО такое Калев Воронов?»

Максим нервно сглотнул:

— Шеф, вы серьезно? Мы говорим о… нечеловеческой сущности?

— Я говорю о том, что все факты указывают на аномалию, — холодно ответил Стрельников. — А моя работа — следовать фактам, куда бы они ни вели.

Он вернулся к терминалу. Его пальцы замерли над сенсорной панелью. Обычные базы данных были бесполезны. Он искал не преступника, а аномалию, и аномалии хранились в другом месте. В самом темном и защищенном углу информационной системы ФСМБ.

Он ввел свой высший код доступа — уровень, которым обладали лишь единицы в высшем руководстве, включая его самого. На экране появилось строгое, лишенное всяких украшений окно авторизации, а затем — предупреждение, написанное кроваво-красными буквами:

«ВНИМАНИЕ. ВЫ ЗАПРАШИВАЕТЕ ДОСТУП К АРХИВАМ КЛАССА „ОМЕГА“. МАТЕРИАЛЫ ОСОБОЙ СЕКРЕТНОСТИ. РАБОТА С ДАННЫМИ ФАЙЛАМИ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К НЕОБРАТИМЫМ ПСИХОЛОГИЧЕСКИМ ПОСЛЕДСТВИЯМ. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА РЕКОМЕНДОВАНА».

Стрельников проигнорировал предупреждение, нажав «продолжить». Он был тем, кого звали «Инквизитор». Его работа и была необратимым психологическим последствием для других.

Поиск начался.

Его запросы больше не касались криминальных баз данных или финансовых махинаций. Теперь он погружался в самые темные и засекреченные разделы государственных архивов, в ту часть истории, которую власти предпочитали не просто скрывать, а делать вид, что ее никогда не существовало.

«Иномировые сущности».

«Контакты класса Альфа».

«Ассимиляция сознания».

«Метафизические угрозы».

Система несколько секунд обрабатывала запросы, словно сама колебалась, стоит ли открывать этот ящик Пандоры. Затем на экране появился длинный список результатов. Большинство файлов были помечены грифом «Совершенно секретно. Только для ознакомления. Копирование и передача караются по закону о государственной измене».

— Максим, иди домой, — сказал Стрельников тихо, не отрывая глаз от экрана, где уже начали загружаться первые страницы отчетов.

— Но шеф, я могу помочь… — начал было Кардиев, пытаясь заглянуть в монитор.

— Это приказ, — отрезал Инквизитор, и в его голосе прозвучал холод, заставивший Максима замолчать. — И если кто-то спросит, чем я занимался сегодня — ты ничего не знаешь. Понял?

Помощник неохотно кивнул и покинул кабинет. Стрельников остался один. Один на один с тайнами, которые государство десятилетиями, а может и веками, скрывало от собственных граждан.

Часы шли, а он углублялся в материалы, от которых кровь стыла в жилах даже у него. Игорь читал читал в отчетах фрагменты чужого ужаса. Протоколы допросов выживших после «контактов», чьи показания были признаны бредом сумасшедших.

Размытые фотографии существ, нарушающих все законы биологии. Теоретические работы о природе сознания и возможности его полного замещения чужеродным разумом.

Он читал о «визитерах» — аномальных сущностях, которые появлялись в разные эпохи, на короткое время меняли ход истории, а затем бесследно исчезали, оставляя за собой лишь культы, разрушенные города и несколько выживших, чьи рассказы прятали под грифом «секретно».

Все эти события были хаотичны, непредсказуемы и не имели логического объяснения. Но Стрельников, с его обостренным чувством порядка нужную ему систему. И после нескольких часов анализа он ее нашел.

Наконец, система, проанализировав сотни разрозненных инцидентов, выдала ему ссылку на документ, который, казалось, искал его подсознательный разум. Почти забытый юридический трактат времен основания Магиархата — эпохи, когда магия только пришла в этот мир и стала фундаментальным законом мироздания.

Стрельников открыл файл. На экране появился заголовок, написанный витиеватым почерком: «Древний Кодекс Магиархата. Статья 7: О выявлении угроз и самозванцев».

Он быстро пролистал архаичный текст, написанный языком, который давно вышел из употребления, но смысл был ясен — основатели Магиархата, первые великие маги, знали о возможности появления «чужих» среди людей и разработали процедуры их выявления. Это были специальные магические протоколы.

В конце статьи он нашел то, что искал:

«Когда обычные методы дознания не приносят истины, когда природа подозреваемого превосходит человеческое понимание и угрожает основам нашего мира, может быть применен Великий Вызов Истины — священная и юридически обязывающая процедура, принуждающая любую сущность, будь то человек, демон или бог, явить свою истинную природу перед лицом Закона».

Стрельников откинулся в кресле, и на его губах впервые за все расследование появилась тонкая улыбка. Он нашел идеальное оружие. Ловушку, из которой не было выхода.

Калев Воронов мастерски играл по правилам этого мира, позиционируя себя как законного главу рода. И именно это делало его уязвимым для древнего, забытого правила. Отказаться от Вызова означало признать себя самозванцем и угрозой, объявляя войну всей системе. Согласиться — означало попасть под действие ритуала, который сорвет с него любую маску. Шах и мат.

Расследование окончено. Теперь начиналась охота.

Он открыл новую командную строку и набрал поисковый запрос для внутреннего юридического отдела: «ВЫЗОВ ИСТИНЫ — процедура активации».

Через несколько минут на его стол легли документы, которые не использовались уже три столетия, но они, к его удовлетворению, все еще имели абсолютную законную силу.

Калев Воронов, кем бы или чем бы он ни был, вскоре предстанет перед судом, который не сможет обмануть никто.

Глава 23

В тайном зале для совещаний столичных кланов витала атмосфера взаимных обвинений и плохо сдерживаемой ярости. Патриархи Волконский, Медведев и Змеева сидели за круглым столом, избегая прямых взглядов друг на друга. Провал операции «Троянский конь» расколол их союз, превратив союзников в потенциальных врагов.

— Твои агенты оказались полными идиотами! — рычал Медведев на Волконского. — Как можно было поверить в термоядерный реактор с такими ошибками в расчетах⁈

— А твоя «элитная» разведка не смогла отличить театральную постановку от настоящих переговоров! — парировал Волконский.

— Хватит, — ядовито прошипела Змеева. — Пока вы препираетесь, этот выскочка открыто издевается над нами всеми! Наша блокада провалилась, наша репутация растоптана. А вы предлагаете снова бросаться на него с кулаками?

— А ты предлагаешь сидеть сложа руки⁈ — прорычал в ответ Медведев.

— Я предлагаю дождаться нашего гостя, ради которого мы сегодня собрались, — в разговор вмешался Патриарх Волконский. Его тихий голос заставил обоих замолчать. — Он должен прибыть с минуты на минуту.

Медведев недовольно фыркнул, опускаясь в кресло.

— Еще и этого Инквизитора ждать. Ненавижу этих штабных крыс из ФСМБ. Они только и умеют, что составлять отчеты, пока настоящие дела делаются.

— Игорь Стрельников — не просто «штабная крыса», Виктор, — мягко, но с нажимом поправила его Змеева. — Он — причина, по которой несколько кланов средней руки прекратили свое существование. Если он предложил нам встретится, то это все неспроста. Так что нужно его хотя бы выслушать.

В этот момент дверь зала бесшумно открылась, и вошел помощник Волконского.

— Господин Патриарх, — доложил он. — Прибыл Стрельников.

— Проводи, — кивнул Волконский.

Через мгновение дверь зала открылась, и вошел Игорь Стрельников. Его появление было встречено напряженным, выжидающим молчанием. Патриархи смотрели на него с неприязнью.

— Еще одна проверка от властей? — насмешливо спросил Медведев. — Пришел задавать глупые вопросы о том, как мы допустили такой провал?

— Нет, — спокойно ответил Стрельников, усаживаясь за стол без приглашения. Игорь словно констатировал факт — теперь он вел это совещание. — Я пришел объяснить вам, почему вы проиграли.

— Мы знаем, почему мы проиграли! — взорвался Волконский, не в силах сдерживать ярость. — Этот проклятый Воронов оказался хитрее и сильнее, чем мы думали!

Стрельников едва заметно покачал головой, и это простое движение было красноречивее любых слов.

— Нет. Вы проиграли не потому, что ваши агенты были некомпетентны, и не потому, что Воронов оказался хитрее. Вы проиграли, потому что пытались играть в шахматы с сущностью, для которой ваши игры — детские забавы в песочнице.

В зале повисла оглушительная тишина. Патриархи переглянулись, пытаясь понять, имеют они дело с гением или с безумцем.

— О чем вы говорите, дознаватель? — осторожно спросила Змеева, ее змеиные глаза сузились.

— Вы столкнулись не с человеком, — продолжил Стрельников, открывая свой планшет и выводя изображение на главный голографический стол. — Вы столкнулись с аномалией. С иномирным разумом, который занял тело Калева Воронова и теперь воспринимает людей исключительно как ресурс… или как помеху.

Он вывел на экран схему, показывающую все задокументированные действия Кассиана в хронологическом порядке, от дуэли до разгрома у Разлома.

— Посмотрите на паттерн его поведения. Он не действует как человек. Не мстит, не алчет власти, не стремится к славе. Насколько я понял, его единственная цель — создание идеального, упорядоченного пространства вокруг себя. Он просто устраняет помехи на пути к своей цели, если они возникают. Как садовник выпалывает сорняки, мешающие росту его цветов. Понимаете?

Медведев нахмурился, его бычье лицо выражало полное неприятие.

— Вы предлагаете нам поверить в сказки про демонов и пришельцев? Это абсурд!

— Я предлагаю принять факты, — невозмутимо ответил Стрельников, и его голос стал жестче. Он вывел на экран два изображения. На одном — безумный фанатик из культа «Всеобщий Хаос» с горящими глазами. На втором — тот же человек, но с безмятежной улыбкой подвязывающий вьющиеся лианы в саду «Эдема».

— Посмотрите на этого человека. Член культа фанатиков. Таким он был, — Стрельников указал на первую фотографию. — А таким он стал, — инквизитор указал на вторую. — Психотерапией тут и не пахнет, господа. Воронов отредактировал его личность.

Изображение сменилось. Теперь на экране были фотографии снаряжения «Стражей Эдема».

— Технологии, опережающие наши на десятилетия. Медицина, которая превращает смертельные раны в царапины. Интеллект, который видит на десять ходов вперед и играет с лучшими умами столицы, как с детьми. Разве человек способен на такое? Это возможности цивилизации, которая ушла в своем развитии на столетия вперед, если не больше.

Теория Стрельникова произвела эффект разорвавшейся бомбы. Она не только объясняла все необъяснимые успехи Воронова, но и — что было самым важным — успокаивала их уязвленную гордость.

— Значит… мы проиграли не выскочке, — медленно произнес Волконский, — а чему-то сверхъестественному?

— Монстру, — подтвердил Стрельников. — Который носит человеческое лицо как маску.

Гнев патриархов постепенно сменялся экзистенциальным страхом. Если Стрельников прав, то против них действует не просто враг, а нечто, что вообще не должно существовать в их мире. Осознание было медленным, холодным, проникающим в самую душу. Вся их гордыня, вся их уверенность в собственной силе и праве, рассыпалась в прах перед лицом этой ужасающей гипотезы.

Виктор Медведедев, человек, чья воля была крепче стали, впервые в жизни почувствовал себя маленьким и беспомощным. Вся его армия, вся его промышленная мощь — что они могли противопоставить существу, которое переписывает сознание и играет с технологиями будущего?

Елена Змеева, мастер интриг, чей разум был острее любого клинка, ощутила интеллектуальное удушье. Она пыталась просчитать ходы противника, который не просто видел на десять шагов вперед, а играл на совершенно другом уровне, по правилам, которые ей были неведомы.

— И что вы предлагаете? — спросила Змеева с осторожностью, и в ее голосе впервые за многие годы прозвучала не язвительность, а плохо скрытая тревога. — Если это правда… как с этим вообще можно бороться?

— Все просто. Не обязательно действовать напрямую силой. Используем Закон! — ответил Стрельников. — Деревний, забытый Закон, который идеально подойдет для противостояния даже такой сущности.

— Я предлагаю провести ритуал, который называется «Вызов Истины». Ритуал времен основания Магиархата. Когда наши предки впервые столкнулись с угрозами из других миров, они создали законы как раз для таких случаев. Любая сущность, претендующая на роль главы рода и право жить в нашем мире, обязана доказать свою человеческую природу перед лицом Закона. Отказ равносилен признанию враждебности государству.

— И что это даст? — прорычал Медведев, все еще пытаясь мыслить категориями силы.

— Идеальную ловушку, — ответил Стрельников с холодной улыбкой. — Он мастерски играет по нашим правилам, позиционируя себя как законного главу рода Вороновых. Прекрасно. Мы используем его же оружие. Откажется от Вызова — официально становится врагом, которого можно и нужно уничтожить объединенной мощью всех кланов и ФСМБ. Согласится — его истинная природа будет явлена всему миру, и тогда он станет просто аномалией, подлежащей «нейтрализации». В любом случае, он проиграет.

Патриархи обменялись взглядами. Они увидели путь. Единственный из возможных.

— Что вам нужно от нас? — спросил Волконский, и в его голосе прозвучало уважение.

— Полную политическую и магическую поддержку, — ответил Стрельников. — Печати ваших кланов на официальном документе. И ваше личное присутствие при предъявлении Вызова, чтобы весь мир видел — это не моя личная вендетта, а воля всей правящей элиты.

— Вы получите и то, и другое, — твердо сказала Змеева, и остальные кивнули в знак согласия.

Наконец союз был заключен.

* * *

Архив Магиархата не был похож на современные информационные центры ФСМБ. Здесь не было гудящих серверов и голографических экранов. Вместо этого — бесконечные стеллажи из темного дерева, уходящие в сумрак под высокими готическими сводами. Воздух пах пылью и старой бумагой. К этому примешивался легкий аромат лаванды — верный признак того, что древние защитные заклинания все еще были активны.

— Сэр, — обратился к нему архивариус, пожилой, высохший человек в старомодных очках, который, казалось, был такой же частью этого места, как и сами фолианты. Он материализовался из тени между стеллажами так тихо, что даже Стрельников слегка вздрогнул. — Вы ищете что-то конкретное? Я мог бы помочь сориентироваться в этом лабиринте.

— Протокол «Вызов Истины», — ответил Стрельников, не отрывая взгляда от названий на корешках книг. — Мне нужно детальное описание процедуры, юридические прецеденты и требования к активации.

Архивариус заметно нахмурился, и его выцветшие глаза за толстыми линзами внимательно изучали Инквизитора.

— Этот ритуал не использовался уже три века, — произнес он медленно, словно взвешивая каждое слово. — С тех пор как был вынесен приговор последнему из ложных пророков. Зачем он вам понадобился, дознаватель? Такие законы не достают из пыли без веской, очень веской причины.

— По долгу службы, — коротко ответил Стрельников, давая понять, что не намерен вдаваться в подробности.

Старик пожал плечами, хотя во взгляде его читалось явное неодобрение. Он, как хранитель древних законов, не любил, когда их использовали как дубину в современных политических играх.

— Что ж, долг есть долг, — пробормотал он. — Следуйте за мной.

Он повел его в самую дальнюю и пыльную секцию архива, где хранились оригинальные документы времен основания Магиархата. Они шли по узким проходам, и Стрельников чувствовал, как меняется сама атмосфера. Воздух становился плотнее, а на обложках книг начали слабо светиться древние руны, реагируя на его собственную магическую ауру. Это было хранилище концентрированной силы, запечатанной в пергаменте и чернилах.

Следующие четыре часа Стрельников провел, изучая древние тексты. Большинство документов были написаны на архаичном диалекте, требующем специальных знаний для понимания, но его подготовка позволяла читать эти тексты почти свободно.

Наконец он нашел то, что искал — толстый том в кожаном переплете с золотым тиснением: «Полный Кодекс Ритуальных Процедур. Том III: Испытания и Вызовы».

Стрельников осторожно открыл фолиант и нашел нужную главу. Текст был написан мелким, аккуратным почерком, каждое слово тщательно выведено.

«О Великом Вызове Истины пред лицом Закона и Государства»

Он внимательно изучал каждый параграф, делая пометки в блокноте. Процедура была детально регламентирована:

Требования: Для проведения «Вызова» необходимо было составить официальный пергамент на специальной бумаге, скрепленный печатями как минимум двух Великих Кланов и представителя ФСМБ. Документ должен был быть написан магическими чернилами.

Свидетели: Во время предъявления Вызова обязательно присутствие официальных представителей всех скрепляющих структур для засвидетельствования акта.

Последствия: Самый важный пункт был прописан предельно ясно — отказ от Вызова со стороны главы рода юридически равнялся признанию своей враждебности государству и давал право на немедленную и полномасштабную военную операцию без дальнейших разбирательств.

Стрельников несколько раз перечитал этот раздел, проверяя, нет ли лазеек или исключений. Не было. Закон был железным и не допускал двойных толкований.

— Нашли что искали? — спросил архивариус, подходя к его столу.

— Да, — кивнул Стрельников, закрывая фолиант. — Мне понадобится копия этого текста. И все необходимые материалы для составления документа.

— Пергамент, магические чернила, специальное перо, — перечислил старик. — Все это есть в нашем арсенале церемониальных принадлежностей. Только учтите — такой вызов к одному лицу можно сделать лишь один раз. Если что-то пойдет не так, второго шанса не будет.

— Одного будет достаточно, — уверенно ответил Стрельников.

Он получил все необходимое и покинул архивы с чувством глубокого удовлетворения. Наконец в его руках было оружие, против которого не было защиты — даже у такого существа, как Калев Воронов.

В своем временном штабе Стрельников остался один. На столе перед ним лежали древний пергамент кремового цвета, флакон с магическими чернилами, которые мерцали синеватым светом, и церемониальное перо. Он тщательно разложил найденный в архивах текст ритуала, сверяя каждую деталь.

Он встал и подошел к окну, глядя в сторону холмов, где располагался «Эдем». Где-то там, в своем технологическом раю, сидел монстр в человеческом обличье, не подозревающий о надвигающейся ловушке.

«Ты сам загнал себя в эту западню, позиционируя себя как законного главу рода Вороновых,» — продолжал размышлять инквизитор. «Ты играл по правилам нашего мира, чтобы получить легитимность. Теперь эти же правила уничтожат тебя».

Стрельников вернулся к столу и взял церемониальное перо. Обмакнул его в магические чернила.

Каллиграфическим почерком, не торопясь, он начал выводить на пергаменте текст официального Вызова:

«Именем Магиархата, властью древних законов и по требованию представителей Великих Кланов, настоящим предъявляется Великий Вызов Истины главе рода Вороновых, именуемому Калевом Александровичем Вороновым.»

Каждая буква была выведена идеально. Магические чернила впитывались в пергамент, создавая слова, которые нельзя было подделать или изменить.

Закончив основной текст, Стрельников поставил свою подпись и печать ФСМБ. Завтра он получит печати от кланов Волконского и Змеевой, и документ обретет полную юридическую силу.

Он посмотрел на готовый Вызов с чувством глубокого удовлетворения. Впервые за месяцы расследования он чувствовал, что близок к финалу.

— Максим! — позвал он помощника.

Молодой человек вошел в кабинет, с любопытством разглядывая церемониальные принадлежности на столе.

— Готовь официальную делегацию, — приказал Стрельников. — Завтра мы едем в «Эдем». Я доставлю этот документ лично.

— Сколько людей брать? — спросил Максим.

— Минимум, — ответил Стрельников. — Представителей кланов, нотариуса, двух свидетелей от ФСМБ. Это церемониальный визит, а не боевая операция.

Он снова посмотрел на пергамент, где подсыхали магические чернила.

— Хотя, — добавил он тихо, — возможно, это самая важная боевая операция в моей карьере.

Охота переходила в финальную стадию.

Глава 24

Утро в «Эдеме» было воплощением совершенства. Я сидел в своей беседке, наслаждаясь чаем, который Арсений приготовил с привычной безупречностью. Каждый глоток был идеально сбалансирован — нужная температура, правильная крепость, тонкий аромат без единой лишней ноты.

Вокруг простирались террасы моего сада, где каждое растение занимало точно отведенное ему место. Поющие лозы мелодично гудели на легком ветерке, их звук сливался в гармоничный аккорд. Кристаллические деревья мерцали в утренних лучах солнца, создавая причудливые узоры света на дорожках.

Лей-линии под «Эдемом» протекали плавной, здоровой энергией. Это было глубокое, могучее дыхание самой планеты, которое я теперь мог ощущать в полной мере. Операция по исцелению была завершена, и ее успех превзошел все мои ожидания.

Это была сложнейшая инженерная и магическая задача, которую мы решали последние несколько месяцев. Все началось с добычи. Мои «Стражи Эдема», ведомые Антоном, совершили десятки вылазок в самые разные Разломы, игнорируя блокаду Гильдии. Они возвращались с кучей трофеев и еще с конкретными, заказанными мной компонентами: сотнями килограммов нестабильных кристаллов, тысячами неочищенных ядер элементалей, контейнерами с концентрированной жизненной эссенцией.

Затем в дело вступала Алина. Ее мобильные лаборатории, развернутые на границе «Эдема», работали круглосуточно. Она и ее команда, используя созданное по моим чертежам оборудование, пропускали эти грязные материалы через многоступенчатые циклы очистки, превращая их в безупречно стабильные и безопасные компоненты для матрицы.

Параллельно работал старик-геомант Демьян. Днями и ночами он медитировал над поврежденной южной лей-линией, погрузив руки в землю. Он, словно врач, готовящий пациента к операции, медленно и методично «очищал» энергетическую артерию от остаточного хаоса, оставленного культистами, и создавал вдоль нее точки доступа — «акупунктурные узлы» для будущей установки.

И наконец, наступил день самой «операции». Строительные команды под моим личным контролем размещали очищенные кристаллы и ядра элементалей в подготовленные Демьяном узлы. Алина и ее техники соединяли их сетью проводников, заполненных эктоплазматическим гелем. Когда вся конструкция была готова, я встал в ее центре. Я выступил в роли дирижера, который дает первый взмах палочкой.

Один точный импульс моей воли — и матрица ожила. Она начала втягивать в себя чистую энергию из двух здоровых лей-линий, фильтровать ее через кристаллы и ядра, а затем, словно хирург, использующий энергетические нити, принялась «сшивать» разорванную ткань больной артерии, вливая в нее жизненную эссенцию как регенерирующую сыворотку.

Матрица, которую я установил не так давно, полностью исцелила раны в структуре магического поля. Теперь сила текла через мои владения как кровь через здоровый организм — без перебоев и искажений.

Чтобы вернуть хотя бы крупицу моего былого могущества, требовался катализатор — инструмент, способный преобразовать эту сырую, природную энергию в ту, что могла бы усвоить моя душа. И этот инструмент теперь был у меня.

В самом сердце «Эдема», в точке слияния трех лей-линий, я приказал установить обсидиановый постамент. На него я лично водрузил «Сердце Мира» — кристалл, который мои «Стражи» с таким трудом добыли из «матки» роя.

Для меня это была сложнейшая операция на самом себе, где малейшая ошибка могла привести к тому, что это слабое человеческое тело просто разорвет на части. Я сел перед кристаллом, погружаясь в глубочайшую концентрацию. Алина и Демьян стояли на почтительном расстоянии, их задачей было следить за приборами и стабильностью поля.

Сначала я протянул нити своей воли к лей-линиям. На этот раз я не просто «пил» из них, я открыл шлюзы. Поток чистой, первозданной мощи хлынул в мою схему. Это было все равно что пытаться удержать в руках три разбушевавшихся солнца.

Но я не стал поглощать эту энергию напрямую. Вместо этого я направил весь этот ревущий поток в «Сердце Мира». Кристалл вспыхнул ослепительным золотым светом, завибрировал, издавая низкий, могучий гул. Он работал как трансформатор и фильтр одновременно, преобразуя хаотичную, сырую силу планеты в очищенную, концентрированную энергию, пригодную для моей сущности. Причем «Сердце мира» не брало лишнего, что также хорошо отразилось на лей-линиях.

А затем начался самый сложный этап. Я начал втягивать эту очищенную энергию в себя.

Это было мучительно. Мое нынешнее тело было слабым сосудом, не приспособленным к такой мощи. Я чувствовал, как мои мышцы сводит судорогой, как кровь стучит в висках, угрожая прорвать сосуды. На лбу выступил пот — унизительное напоминание о моей телесной слабости.

Я заставлял свой поврежденный дух и хрупкую плоть принимать эту силу, перестраивая свои внутренние каналы, латая дыры, оставшиеся после катастрофического перемещения в этот мир и после битвы с тварью хаоса.

В какой-то момент поток стал слишком сильным. Кристалл загудел громче, угрожая выйти из-под контроля. «Перегрузка! — прозвенел в голове панический голос феи-ИИ. — Ваше тело не выдержит!»

Я проигнорировал ее. Сжав зубы до скрипа, я вложил всю свою волю в один-единственный импульс, заставляя свое естество не просто принять, а поглотить финальную волну энергии.

Свет кристалла медленно погас. Гул стих. Я тяжело выдохнул, чувствуя, как по телу растекается новая, давно забытая сила. Я был измотан, но справился.

«Стабильный уровень энергии: 3.14 процента», — констатировала фея, и в ее голосе я впервые уловил нотки неподдельного удивления. — «Системы восстановлены до базовой операционной эффективности».

Три процента. Ничтожная величина по меркам моего прошлого, но здесь и сейчас, после месяцев пребывания на грани полного истощения, это было все равно что обрести целую вселенную.

На горизонте виднелись почти завершенные очертания нового особняка. Строительство шло точно по графику. Через несколько недель я смогу покинуть временное жилище и переехать в дом, спроектированный в соответствии с моими точными требованиями.

— Господин, — мягко позвала Алина, поднимаясь по ступеням беседки с утренним отчетом, — позвольте доложить о состоянии системы.

— Слушаю, — ответил я, не отрывая взгляд от своих владений.

— Все показатели в пределах нормы, — начала она, сверяясь с планшетом. — Производственные мощности работают на 100% от плановых показателей. Дарина наладила выпуск эликсиров — мы полностью покрываем внутренние потребности и создаем стратегический резерв.

Я кивнул. Ожидаемый результат.

— «Стражи Эдема» провели плановую тренировку, — продолжала Алина. — Антон докладывает об отсутствии внешних угроз в радиусе ста километров. Глеб подтверждает — наша система безопасности работает безупречно.

— Внешние буферы? — спросил я.

— Функционируют идеально, — ответила она с удовлетворением. — Патриарх Воронов успешно нейтрализует все политические атаки. Его авторитет растет после нашего успеха с Разломом. Лебедев наращивает финансовую мощь «Ворон Групп» — наша капитализация выросла за последний квартал.

Я сделал еще один глоток чая, чувствуя, как теплое удовлетворение растекается по груди. Система работала именно так, как я планировал. Каждый элемент выполнял свою функцию с нужной эффективностью.

— Столичные кланы? — поинтересовался я.

— Полная тишина, — доложила Алина. — После провала операции «Троянский конь» они не предпринимают никаких активных действий. Похоже, урок усвоен.

Внешний мир перестал быть проблемой. Враги побеждены или нейтрализованы. Союзники работают с нужной эффективностью. Мои владения процветают в атмосфере контролируемого порядка.

Впервые за долгое время я достиг того, к чему стремился — идеального баланса между силой и тишиной. Мой мир наконец стал именно таким, каким должен был быть.

— Отлично, — произнес я, отставляя чашку. — Продолжайте в том же духе.

Фея-ИИ, устроилась на краю столика:

— Какая идиллия, Ваше Темнейшество. Враги повержены, империя процветает, чай безупречен. Можно было бы почивать на лаврах… если бы не одна маленькая деталь.

— Какая? — спросил я, хотя не ожидал ничего серьезного.

— Скука, — хихикнула она. — Когда все идеально, становится ужасно скучно.

Я проигнорировал ее замечание. Скука была незначительной ценой за обретенный покой.

* * *

На следующий день мой утренний ритуал с распитием латте был нарушен появлением взволнованной Киры. Биомант практически влетела в беседку, ее обычно аккуратная прическа растрепалась, а на лице застыло выражение профессионального отчаяния.

— Господин, — запыхавшись, начала она, — у нас проблема с поющими лозами в третьей оранжерее.

Я поставил чашку и посмотрел на нее с растущим удивлением. Какая еще проблема могла возникнуть с растениями, которые я лично отбирал и акклиматизировал?

— Говори конкретно, — велел я.

— Они… они бунтуют, — выдавила Кира. — Отказываются цвести и расти. Более того, начали вить гнезда из собственных побегов вокруг охлаждающих систем в серверной Алины.

— Что? — переспросил я, не веря услышанному.

— Они развили зависимость от того чая, который готовит для вас Арсений, — объяснила Кира, показывая на мою чашку. — Сначала я думала, это случайность, но когда мы перестали их «поливать» остатками напитка, они начали чахнуть. А сегодня утром они организованно переместились к серверам и создают там что-то вроде коллективного гнезда.

Я молча переварил эту информацию. Растения с примитивным коллективным сознанием, которые я считал одним из своих наиболее удачных БИО-экспериментов, развили абсурдную зависимость от моего чая и теперь мешают работе критически важного оборудования.

— Температурные колебания серьезные? — спросил я у Алины.

— Пока незначительные, — ответила она. — Но если они продолжат плести свои побеги вокруг охладителей, мы рискуем получить перегрев основных серверов.

Меня охватила досада от того, что мое идеально спланированное творение проявляло столь нелогичное и неэффективное своеволие.

— Где они сейчас? — спросил я, поднимаясь.

— В серверной, — ответила Кира. — Я пыталась их переубедить, но они меня игнорируют.

Я направился к техническому блоку. В серверной комнате действительно творилось нечто абсурдное — десятки тонких побегов поющих лоз обвили охлаждающие трубы, создавая подобие живого кокона вокруг критически важного оборудования.

При моем появлении лозы издали мелодичный звук — что-то среднее между приветствием и требованием.

Я подошел к ним вплотную и не произнес ни слова. Вместо этого послал им прямой ментальный импульс — чистое ощущение абсолютного Порядка. Концепцию неизбежного Увядания в случае неповиновения. Образ идеальной системы, где каждый элемент знает свое место и не смеет его покидать.

Эффект был мгновенным. Растения физически съежились, их побеги начали медленно отцепляться от труб. Мелодичные звуки сменились едва слышным скулением покорности.

— Кира, — обратился я к биоманту, не поворачиваясь, — переведи их обратно в оранжерею. И найди им подходящий заменитель моего чая. Что-то менее… стимулирующее.

— Конечно, господин, — поспешно согласилась она.

Когда я покидал серверную, рядом материализовалась фея-ИИ:

— Какое великолепие, Ваше Темнейшество, — прозвенел ее ехидный голосок. — Сначала вы покоряете миры, потом кланы, а теперь — бунтующую лозу. Ваши враги дрожат от страха. Особенно те, что требуют сладкого чая.

Я проигнорировал ее сарказм, но внутреннее раздражение не утихало. Даже в моем идеальном мире находились элементы, способные нарушить порядок самыми нелепыми способами.

* * *

Поместье Орловых

В поместье Орловых царила напряженная атмосфера семейного совета. Патриарх и его жена сидели в гостиной, обсуждая ситуацию с дочерью, которая в очередной раз проигнорировала их запрет и провела весь день в «Эдеме».

— Она совершенно нас не слушает, — мрачно констатировал отец. — Утром уехала, вечером вернулась с горящими глазами и рассказами о каких-то «молекулярных преобразованиях». Как будто мы с тобой — пещерные люди.

— Дорогой, — осторожно начала мать, — может, пора изменить подход?

— Какой еще подход? — взорвался Патриарх. — Я запретил ей общаться с этим… монстром!

— И что это дало? — спокойно возразила жена. — Дарина стала еще более непокорной, а Воронов между тем становится самым влиятельным человеком не только в регионе, но и за его пределами.

Она встала и подошла к окну.

— Посмотри на факты трезво, — продолжила она. — После его триумфа с Разломом даже столичные кланы притихли. Его технологии опережают время. Его люди побеждают там, где терпят поражение лучшие силы Гильдии.

— И что ты предлагаешь? — устало спросил муж.

— Наша дочь не просто так там находится. Может, Калев все же проявляет к ней интерес? — сказала она, поворачиваясь к нему. — Может, вместо того чтобы воевать с ураганом, нам стоит направить его ветер в наши паруса?

Патриарх нахмурился:

— Ты предлагаешь благословить их связь?

— Я предлагаю узаконить ее, — ответила жена. — Официальный союз укрепит наш клан и даст Дарине то, чего она хочет, а нам — влияние на самого могущественного человека региона.

Отец долго молчал, переваривая услышанное.

— Кому мы должны сделать предложение? — наконец спросил он. — У Воронова нет семьи.

— Есть, — улыбнулась жена. — Старый Патриарх Воронов. К нему и обратимся. Думаю, он обязательно захочет «пристроить» своего выдающегося нового Патриарха. Завтра же и отправимся.

* * *

В поместье Вороновых

Бывший патриарх Александр Воронов, одетый в свой лучший, хотя и слегка потертый бархатный халат, принимал гостей в большой гостиной. Его руки слегка дрожали от старости и волнения, но спину он держал прямо, как в лучшие годы. Напротив него, в резных креслах, сидели глава клана Орловых с супругой — родители Дарины. Их визит был не просто неожиданным, он был немыслимым еще полгода назад. Орловы, столпы «светлой» аристократии, в доме Вороновых, чье имя стало синонимом упадка и позора.

Но теперь все изменилось.

Он, бывший патриарх Александр Воронов слушал предложение гостей с растущим, плохо скрываемым интересом. В его возрасте мало что могло его удивить, но этот визит был из разряда событий, меняющих ход истории.

— Итак, вы предлагаете официальное сватовство между нашими родами? — уточнил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, хотя сердце колотилось, как у юноши.

— Именно, — кивнул отец Дарины, отставив чашку с чаем. Его лицо, обычно суровое и непреклонное, выражало деловую сосредоточенность. Гнев, который он испытывал после Дня Города, уступил место расчету. — Наши дети… близки. Слухи, фотографии… Вы сами все видели. Было бы разумно узаконить их отношения, прежде чем это перерастет в очередной скандал.

Старый Патриарх задумался. Он прекрасно понимал истинные мотивы Орловых — они хотели породниться с самой влиятельной и пугающей силой в регионе. Для него же это была возможность исполнить свой последний долг перед родом. Он, проваливший все, что мог, внезапно получил шанс войти в историю не как тот, кто погубил род, а как тот, кто обеспечил его возрождение.

— Понимаете, — медленно начал он, напуская на себя вид мудрого и заботливого опекуна, — мой внучатый племянник… человек особенный. Его гений, его сила… они требуют особого подхода. Не всякая девушка подойдет ему в жены.

— Дарина не всякая девушка, — мягко, но с нажимом заметила мать невесты. — Она одна из лучших целительниц своего поколения. Ее дар Света мог бы стать идеальным дополнением к… его силе. И, насколько я понимаю, ваш родственник ценит профессионализм и эффективность.

«Они даже не пытаются скрыть, что видят в этом сделку», — с внутренним удовлетворением подумал Патриарх. — «Продают свою дочь в обмен на покровительство».

— Это правда, — согласился Патриарх. — Он ценит таланты. К тому же, официальный союз наших родов укрепил бы позиции обеих сторон и положил бы конец всем нездоровым слухам. Это был бы мощный сигнал для всех в столице.

Он медленно поднялся из кресла, опираясь на трость. Он принял решение.

— Хорошо. Я готов выступить в роли официального свата и передать нашему Калеву ваше предложение. Когда планируете объявить о помолвке?

— Сначала нужно получить согласие жениха, — осторожно заметил отец Дарины, словно напоминая, что они имеют дело с непредсказуемой силой.

Старый Патриарх позволил себе тонкую, хитрую улыбку: — Не волнуйтесь. Калев — разумный человек. Он поймет всю выгоду такого союза. Я найду нужные слова.

Для него это был последний шанс обеспечить продолжение рода и его возвышение. Шанс, который он не мог упустить. Он проводил гостей, чувствуя, как в его старых жилах снова закипает кровь. Он снова был в игре и ставка в этой игре была выше, чем когда-либо.

* * *

Кассиан

К вечеру я вернулся в командный центр после урегулирования ситуации с растениями. Раздражение от их абсурдного поведения все еще тлело внутри, но порядок был восстановлен. Система снова функционировала как положено.

Алина встретила меня с заключительным отчетом дня.

— Производственные показатели в норме, — доложила она, сверяясь с планшетом. — «Стражи» зачистили три разлома. Дарина увеличила выпуск эликсиров на двенадцать процентов. Скоро их можно будет поставлять в город. Строительство особняка идет с опережением графика на три дня.

Все шло именно так, как должно было идти. Мой идеально отлаженный мир демонстрировал образцовую эффективность.

— И последнее, господин, — добавила Алина, листая до конца отчета. — Не уверена, что это важно, но наши внешние сканеры зафиксировали необычную активность со стороны ФСМБ.

Я поднял бровь. После разгрома столичных кланов никто не представлял для меня серьезной угрозы, но эти насекомые все же зашевелились.

— Подробнее, — велел я, больше из привычки к полной информированности.

— Они делают официальные запросы в древние юридические архивы Магиархата, — продолжила Алина. — Запросы касаются старых, неиспользуемых протоколов. В частности, статьи номер семь Древнего Кодекса.

Я мысленно прокрутил базу данных о юридических актах Магиархата. Статья номер семь… какие-то архаичные процедуры времен основания государства. Музейные экспонаты, не имеющие практического значения в современном мире.

— Это агония проигравших, Алина, — произнес я, отворачиваясь к голографической модели сада. — Они роются в пыли в поисках оружия, которого не существует. Не обращай внимания на этот несущественный шум. Даже если они что-то раскопают, то пусть попробуют это применить. Будет забавно посмотреть, что они придумают.

Алина кивнула и убрала планшет:

— Как скажете, господин.

Я подошел к панорамному окну, откуда открывался вид на мои владения. Террасы сада мерцали в лучах заходящего солнца. Строительная техника неспешно завершала работы на участке будущего особняка. «Стражи» возвращались с учений, их черные транспорты беззвучно скользили по дорогам.

Идеальный порядок. Контролируемая гармония. Тишина, которой я так долго добивался.

Я закрыл глаза и позволил себе насладиться этим моментом. Впервые за долгое время мне не нужно было планировать контрмеры против врагов или решать кризисы. Мой мир достиг состояния, которое я считал оптимальным.

Фея-ИИ материализовалась рядом, но промолчала, видимо, тоже в кой-то веке наслаждаясь покоем.

Что касается врагов. Побежденные враги всегда пытаются найти новые способы борьбы, но у них их просто нет.

Глава 25

Главный зал моего почти завершенного особняка воплощал идеал архитектурного совершенства. Высокие потолки, безупречные пропорции, материалы высшего качества — все было рассчитано до миллиметра. Я наслаждаясь видом на террасы сада, когда мой покой был нарушен сигналом внутреннего коммуникатора. На связи была Алина.

— Господин, прошу прощения, что отвлекаю, — в ее голосе слышалось легкое замешательство. — Патриарх Александр Воронов запрашивает срочную аудиенцию. Он настаивает, что это касается будущего рода и имеет чрезвычайную важность.

Я с трудом подавил вздох вселенской усталости. «Будущее рода». Еще один примитивный ритуал, который я был вынужден терпеть. Впрочем, было эффективнее потратить на это несколько минут сейчас, чем потом разбираться с последствиями его самодеятельности.

— Хорошо, — ответил я. — Пусть приезжает. В главный зал. Через час.

Ровно через час мою идиллию грубо нарушило появление старого Патриарха Воронова. Его и слуг, его сопровождающих, провели мои охранники, и он остановился на пороге, с благоговением оглядывая величие зала.

Он вошел, облаченный в парадную мантию главы рода — архаичное одеяние с золотым шитьем и фамильными регалиями. Его поведение было театрально-торжественным, как будто он собирался объявить о коронации.

— Мой дорогой, — начал он, расправляя плечи, и его голос эхом разнесся под высокими сводами, — я прибыл по важнейшему делу, касающемуся чести и будущего нашего славного рода!

Я повернулся к нему, уже чувствуя нарастающее раздражение. Эта напыщенная драма была невыносима. Что за новая глупость?

— Говори по существу, — велел я.

Патриарх, ничуть не смутившись моим тоном, принял еще более важный вид.

— Я здесь как официальный сват, — торжественно объявил он, — действующий по просьбе уважаемого рода Орловых и во имя продолжения и процветания великого рода Вороновых!

Я моргнул, не сразу поняв услышанное. Мой разум, привыкший оперировать категориями абсолютной логики, власти и стратегии, просто отказался обрабатывать этот набор архаичных звуков. Сват? Союз родов? Что за бред?

— Я пришел просить руки прекрасной Дарины Орловой для тебя, мой наследник, — продолжил Патриарх, расправляя плечи и явно наслаждаясь моментом. Он, очевидно, считал эту речь вершиной своей дипломатической карьеры. — Союз наших родов укрепит позиции обеих сторон и обеспечит достойное потомство, которое продолжит наши великие дела!

Полный ступор охватил меня. Я смотрел на этого старика в его пышной, театральной мантии, стоящего посреди моего минималистичного зала из стекла и полированного обсидиана, и ощущал когнитивный диссонанс колоссальной силы.

Я — Темный Лорд, завоеватель тысячи миров, существо, чей возраст исчисляется эпохами, стою здесь и слушаю, как меня пытаются сосватать, словно какого-то деревенского парня. Этот архаичный, средневековый ритуал в моем высокотехнологичном мире выглядел настолько абсурдно, что я просто не знал, как реагировать.

Официальное сватовство? Серьезно?

Рядом с моей головой материализовалась фея-ИИ, которая, прижав крошечные ручки ко рту, заливалась беззвучным саркастическим смехом. Ее радужные крылья дрожали от сдерживаемого веселья.

— О, Ваше Темнейшество! — прозвенел ее голосок, который слышал только я. — Поздравляю! Вас сватают! Какая честь! Анализирую генетическую совместимость… Потенциал для создания сущности класса «Разрушитель Миров» — 87%. Весьма перспективный брак! Соглашайтесь скорее — у вас будут прелестные, всемогущие детишки, которые будут требовать себе по галактике на день рождения!

Я проигнорировал ее, пытаясь найти в своей необъятной памяти хоть какой-то протокол для адекватного ответа на подобный уровень примитивизма. Протокола не нашлось.

Я продолжал молча смотреть на старого Патриарха, пытаясь осмыслить вопиющую нелогичность происходящего. В мире, где я управлял квантовыми технологиями и перестраивал реальность, какой-то маразматик устраивал театральное представление из прошлого тысячелетия.

— Наследник мой, — продолжал Патриарх, не замечая моего замешательства, — род Орловых ждет твоего ответа. Дарина — девушка образованная, талантливая, из хорошей семьи…

Его речь прервал резкий сигнал моего личного коммуникатора. Голос Глеба звучал напряженно:

— Господин, к главным воротам приближается большая официальная делегация. Кортеж из черных автомобилей. Требуют немедленной встречи.

Я нахмурился. Кто еще осмелился явиться без приглашения в мой дом?

— Патриарх, помолчи, — резко приказал я, прерывая его цветистую речь о достоинствах невесты.

Я активировал голографический дисплей, подключившись к камерам наружного наблюдения. То, что я увидел меня слегка даже удивило.

К главным воротам «Эдема» подъезжал внушительный кортеж — пять черных автомобилей правительственного класса, движущихся в идеальном строю. Я наблюдал за этим на голографическом экране в своем командном центре. Какая тщательно организованная и, в своей сути, примитивная демонстрация силы.

Из головной машины вышел высокий мужчина в строгом костюме — Игорь Стрельников, но он прибыл не один. За ним молча выстроились фигуры, которые заставили моих подчиненных замереть от напряжения. Патриарх Волконский, Елена Змеева, Артемий Громов. Весь цвет старого, прогнившего мира собрался у моего порога. Они стояли плечом к плечу, не произнося ни слова, уверенные, что их объединенное присутствие должно повергнуть меня в трепет.

Это было… забавно. Словно муравьи, собравшиеся в кучу, чтобы напугать человека.

— Глеб, статус «Стражей», — раздался в командном центре встревоженный голос Алины, которая связалась с начальником охраны.

— Занимают боевые позиции, — тут же ответил Глеб, и в его голосе слышалась сталь. — Но, Алина… если мы атакуем такую делегацию…

— Это будет означать войну со всем миром, — закончила она за него.

Я молча слушал их панические переговоры, с легким, почти научным интересом наблюдая за фигурами на экране. Они действительно все продумали. Привели с собой не армию, которую можно было бы разгромить, а символы легитимной власти. Изящный ход для примитивов.

— Господин, это не случайное объединение! — доложила мне Алина, ее пальцы летали над консолью. — Они действуют по заранее согласованному юридическому плану!

Фея-ИИ с любопытством разглядывала экран.

— Ого, какая процессия, Ваше Темнейшество! — прозвенел ее голосок. — Все главные букашки собрались вместе. Наверное, сейчас будут исполнять какой-то ритуальный танец, чтобы показать, кто здесь главный.

Я откинулся в кресле, отпивая чай. Мои подчиненные суетились и переживали. А я… я просто наблюдал за этой возней со смесью легкого интереса и вселенской скуки. Словно смотрел, как детишки в песочнице с серьезными лицами лепят куличики и делят между собой территорию. Пора было выходить и заканчивать эту игру.

Стрельников поднял руку, показывая, что хочет переговоров. В другой руке он держал какой-то документ — древний пергамент, который даже на расстоянии излучал слабое магическое сияние.

— Господин, — встревоженно позвал старый Патриарх Воронов, чье пафосное сватовство было так бесцеремонно прервано. — Что происходит? Кто эти люди?

— Те, кто пришел испортить твой праздник, — флегматично ответил я, направляясь к выходу. Мой голос был ровным, но внутри поднималась волна раздражения. Как у ученого, чей сложный эксперимент прервали из-за прорвавшейся канализации.

Я вышел из особняка и неспешно направился к главным воротам. Нейтральная территория перед входом в «Эдем» стала ареной для этого финального акта примитивной драмы. С одной стороны невидимого барьера моего «Кокона» стоял я, в идеальной тишине своего мира. С другой — они, объединенная мощь старого мира.

Стрельников сделал шаг вперед, не тратя время на приветствия или дипломатические формальности. В его руках был древний пергамент, который светился слабым магическим светом — документ, скрепленный силами, существовавшими задолго до моего появления в этом мире.

— Это официальный «Вызов Истины» от объединенного совета ФСМБ и Великих Кланов, — произнес он четким, формальным тоном, — адресованный главе рода Вороновых. По закону древнего Магиархата, вы обязаны его принять.

Он протянул пергамент. Вместе с этим я почувствовал исходящую от него довольно старую магию — силу, которая была вплетена в основы этого государства.

В командном центре Алина лихорадочно анализировала происходящее:

— Господин, — прозвучал ее взволнованный голос в коммуникаторе, — это юридическая ловушка. Статья седьмая Древнего Кодекса. Отказ от Вызова равносилен признанию враждебности государству. Это даст им право на полномасштабную военную операцию против «Эдема».

— А согласие? — тихо спросил я, с легким, почти научным интересом разглядывая пергамент.

— Согласие означает прохождение ритуала, который… — она запнулась явно не зная как объяснить.

«Так вот значит как. Они решили создать „идеальную ловушку“, — подумал я без тени беспокойства. — Отказ — это война. А согласие… явно, это то, чего они хотят, раз они так уверены в себе. Какие они смешные и предсказуемые.».

Я посмотрел на Стрельникова с растущим, веселым уважением. Впервые за время моей жизни здесь передо мной стоял противник, который думал на уровень выше всех приматов, с которыми мне довелось сталкиваться. Он не пытался превзойти меня силой, как Медведев, или хитростью, как Змеева. Он просто использовал юридические законы этого мира против меня самого. Примитивно, но действительно эффективно.

— Ваше решение, господин Воронов? — спросил Инквизитор, и его серые глаза буравили меня, пытаясь найти хоть тень страха.

Я молча изучал его лицо. Расчетливый интеллектуал Абсолютная уверенность в правильности своих действий. Человек, который, в отличие от остальных, нашел единственное оружие, способное меня поразить. По крайней мере он так думал.

Фея-ИИ материализовалась рядом с моим плечом, ее крошечное тело сотрясалось от сдерживаемого смеха. Она с восхищением смотрела на Инквизитора, словно на талантливого актера, великолепно исполняющего свою роль.

— О, какая прелесть! Шах и мат, Ваше Темнейшество! — прозвенел ее веселый, полный сарказма голосок. — Этот примитив осмелился использовать против вас ваши же правила! Какая дерзость! Он и правда думает, что загнал вас в угол, используя ваше смехотворное желание действовать легитимно?

За спиной Стрельникова молча стояли патриархи кланов и глава Гильдии. Их присутствие было не просто символическим — они представляли всю силу государственной машины, готовую обрушиться на меня при первом неверном шаге. Похоже, они были уверены в своей победе и, судя по выражению на лицах, думали, что загнали меня в клетку.

Впервые за долгое время во мне проснулось чувство, которое я почти забыл, — искренний, чистый интерес к исходу этой игры. Ведь этот человек, в отличии от других, сумел-таки поставить меня в ситуацию, где любой выбор вел к неопределенности и нарушал мой покой. И это было… довольно волнительно.

Легкая, почти незаметная усмешка тронула мои губы.

— А ваш ход довольно изящен, дознаватель, — признал я, и мой спокойный голос прозвучал в наступившей тишине оглушительно. — Впервые за долгое время кто-то сумел по-настоящему меня удивить.

Я сделал паузу, наслаждаясь моментом, видя, как напряглись лица патриархов и как сузились глаза Стрельникова, не ожидавшего такой реакции.

Наконец-то, хоть какой-то достойный противник.

— Поэтому из уважение к этому, я принимаю вызов, — произнес я спокойно. — Давайте сыграем в эту «игру».

Конец второй книги

* * *

Спасибо, что были с нами все это время!

Следующая книга по ссылке: #495769

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Темный Лорд Устал. Книга ll

Content

Темный Лорд Устал. Книга ll

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene